Алексей Широков

Полет сокола

Глава 1

Засада

Я замер без движения под камуфляжной накидкой. Гилли — так, кажется, она называлась в том, моем мире. А может, этот мир — просто галлюцинация, и я лежу сейчас в палате, обколотый галоперидолом. Хотя для бреда все слишком реально. Особенно боль. Кстати, разрешите представиться: аватар Александр Соколов по прозвищу Фальк, новик электромагии, шестнадцать лет, будущий ученик Первого лицея имени его императорского величества Михаила Вышинина. Он же — Артем Соколов, студент пятого курса НГТУ. И да, я попаданец.

Как говорится, бойся своих желаний. Открывая очередную книгу про попаданца, невольно задумываешься: «А вот бы меня туда. Чтобы эльфийки и магия. Чтобы сражения эпические с непобедимыми врагами. Ну, и еще бессмертие заверните». И не догадывается читатель, представляя себя на месте главного героя, что в фэнтезийном мире нет туалетной бумаги. Более того, спать приходится на земле возле костра. Есть подгорелую кашу. И прочее-прочее.

Мне в этом вопросе повезло. В этой реальности есть магия и различные расы типа гномов, эльфов и гоблинов. Но при этом мир достаточно развит технически. Примерно на уровне Земли восьмидесятых годов двадцатого века, но со своими особенностями. Во-первых, тут нет нефти. Весь транспорт, использующий ДВС, работает на дизелях. Горючим для них служит смесь, состоящая из масла хвощей, модифицированных эльфами, и различных наполнителей. Распространен тут и электротранспорт. Те же эльфы вывели особый вид бактерий, которые могут вырабатывать электрический ток. Вот и ездят автомобили с контейнерами, наполненными питательной средой для этих бактерий. И не только автомобили. Электрифицированы очень многие сферы жизни. А использование рун, зачастую заменяющих электротехнические устройства, сделало электричество универсальной энергией. И в этой гремучей смеси из магии, Камней Души, алхимии, рунических артефактов, дизелей и электротехники я живу уже одиннадцатый год. Я называю это место миром дизельпанка.

А сейчас у меня выпускной экзамен. Мои товарищи из вольного отряда «Пепельные во́роны» решают, способен ли я стать одним из них. Обидно будет уезжать, не доказав, что я достоин того, чтобы носить их символ. Шесть лет отряд был моим домом и школой. Но если я хочу подняться выше простого рубаки-егеря, нужно получить образование. И завтра я отправлюсь в столицу к новому месту учебы. Там у Первого лицея своя территория — с аренами, полигонами для отработки магических техник, мастерскими и вообще всем, необходимым для плодотворной учебы.

Чтобы сдать экзамен, мне нужно добыть достойный трофей. Сердце у нежити является мощнейшим накопителем маны, поддерживающим жизнь в дохлом теле. Из него получаются сильнейшие лекарства, да и многие алхимические рецепты требуют наличия этого ингредиента. Чем сильнее тварь, тем мощнее ее сердце.

Я собирался не размениваться на мелочи и добыть Мертвого Рыцаря. Этот вид нежити представляет собой два сросшихся скелета, гуманоида и коня, покрытых толстой костяной броней. Использует оружие ближнего боя. Очень быстро набирает скорость и буквально кидается на противника, чтобы нанизать его на копье. Затем переключается на фламберг либо секиру. Относительно разумен. Передвигается со свитой более слабой нежити. Обычно это Костяные Кентавры, Гончие и предыдущая форма развития Рыцарей — Мертвые Наездники. У них броня значительно тоньше и вместо рук мечи из костей. Гончие — это разведчики и загонщики. Кентавры же в бою бросают костяные дротики, растущие прямо на теле, и это позволяет им пробивать аурный щит владеющих силой. Бросок в пятьдесят метров для них норма. В Пустошах Рыцари со свитой обычно выполняют функцию дозорных. Их разъезды постоянно движутся вдоль границы. В каждом дозоре один Рыцарь, три-четыре Гончих, пара Наездников и два-три Кентавра.

Как и вся нежить, они прекрасно чувствуют жизнь на приличном расстоянии. Поэтому готовиться к охоте я начал еще три месяца назад. На облюбованном для засады холме высадил ростки ловчего шиповника. Этот модернизированный эльфами кустарник может с огромной скоростью «выстреливать» ветви в зашедшую на его территорию добычу. Но главное, он очень сильно фонит жизнью, в его тени я и собирался спрятаться. Пару раз в неделю я приезжал к холму подкармливать куст только что пойманной дичиной. Сейчас заросли стали достаточно густыми, чтобы переломать свиту нежити, а при некотором везении и самого Мертвого Рыцаря. Но это план «Б». Основную надежду я возлагал на мины, аналоги нашей МОН-50, и крупнокалиберную винтовку, похожую на английское противотанковое ружье «Бойс».

Когда я подошел к нашим мастерам с идеей мины направленного взрыва, меня подняли на смех. Еще бы, какой-то пацан будет учить гномов, фанатов взрывного дела, как закладывать взрывчатку. С трудом удалось уговорить хотя бы попробовать. Но на испытаниях прототипа мина достаточно кучно изрешетила роликами группу манекенов, укрытых аурным щитом. Большое количество осколков не дало возможности отвести или погасить волну. За доводку взялся старший мастер-оружейник, усиливший действие взрывного устройства рунами и сконцентрировавший полет осколков. Теперь установленная на земле мина гарантированно перебивала ноги нежити, попавшей в зону поражения на расстоянии двадцати пяти метров. К изделию прикрутили электродетонатор с возможностью установки растяжки. И вот в таком виде на мину был получен патент «Мина осколочная направленного действия Фалька». Военные ей уже заинтересовались и готовят к массовому производству. Так что скоро мне на счет начнут капать проценты за использование патента. С мастерами мы договорились поделить доход — пятьдесят на пятьдесят. Этим, по-моему, я заслужил больше уважения, чем самой идеей мины. Мастера — гномы, а больших скопидомов свет не видывал.

Зато сейчас шесть «монок» перекрывают зону поражения друг друга многократно. Дорога в этом месте делает изгиб эдакой буквой Z. Лучшее место для засады представить сложно. Вот и лежу я на пригорке в кустарнике, укрытый маскирующей накидкой, жду патруль Костяного Воинства.

Глава 2

Бой

Из состояния полусна меня вывел стук костей. На дорогу втягивалась небольшая колонна. Это был не патруль. Лич верхом на чем-то, похожем на кресло с ножками, и его свита. Пара Мертвых Рыцарей, пяток Кентавров. Еще штук десять Гончих рыскало по округе, совмещая функции разведки и головного дозора. Лич — это плохо, очень плохо. Он как ходячая артиллерийская установка. Бьет по площадям, разрушая все живое и неживое. В столкновении с ним мины мне могут не помочь. Так что пусть едут по своим делам, я подожду следующих.

Естественно, надежда спокойно отсидеться не оправдалась. Почуяв крупный источник жизни, Лич повернулся в мою сторону и начал поднимать руки, готовя какую-то технику. Это Рыцари не сунутся к такому крупному кусту шиповника. Он сам их сожрет и не подавится. А такому ходячему артиллеристу даже подходить не надо. Сейчас шарахнет какой-нибудь массовой хренью, и привет, топай в Храм Жизни.

Радовало в этой ситуации только то, что колонна полностью вошла в зону поражения «монок». Зажав первую пару контактов, я призвал всех богов, каких знал, и выпустил заряд электричества. Волна осколков от четырех мин, установленных поперек дороги, сбила противников с ног. Попадавшая нежить образовала громадную куча-малу, и прямо по ней ударили взрывы еще двух мин. Результат — превращенные в крошево Кентавры, один обездвиженный Рыцарь и выпавший из своего кресла Лич. Второй Рыцарь крутился на месте, пытаясь определить, откуда исходит угроза. Гончие стремительно подтянулись к месту взрыва, врагов они не чуяли. А вот Лич оказался гораздо умнее и уже понял, что единственное место, откуда можно наблюдать за ними, — это мой холм. А значит, пара секунд, и он начнет колдовать.

Но я уже держал его голову в перекрестье прицела своей винтовки. Ее предком из того мира было противотанковое ружье. Помню, как посмотрел обучающий мультфильм Диснея про это оружие. «Бойс Мк.1» — вот что послужило прототипом для моей винтовки. Калибр тринадцать и девять миллиметра, алхимическая паста вместо пороха, электроподжиг патрона и просто зверская отдача. Если бы не винтовка — моя малышка, — я бы даже и не взялся за охоту на немертвых. Придавив приклад поплотнее к плечу, я приложил палец к пластине спуска и выпустил электричество. Тяжелая, исписанная рунами пуля, насыщенная моей силой, легла точно в череп Лича и швырнула его на дорогу.

Перезарядил винтовку, оценивая обстановку, бросил быстрый взгляд на поле боя. Оставшиеся в строю Рыцарь и Гончие мгновенно среагировали на звук выстрела и уже неслись ко мне. Остановившийся на дороге Рыцарь заворочался, спешно восстанавливая поврежденные конечности. Упавший Лич снова начал подниматься. Такую мощную тварь с одного выстрела не возьмешь. Я вновь навел прицел на его череп и с радостью отметил сетку трещин в месте попадания первой пули. Значит, аурный щит удалось пробить с одного выстрела, и у меня появился шанс. Прицелившись в место первого попадания, снова выстрелил, и череп Лича взорвался грязно-белыми осколками. Расстояние до цели сто пятьдесят метров позволило всадить две пули практически в одну точку. Но это же помешало мне продолжить спокойно заниматься отстрелом нежити. Поэтому, быстро перезарядившись, я выстрелил в Рыцаря на дороге, прицелившись в голову. Тот заметно слабее Лича, и шлем ему снесло вместе с черепом.

Время шло, Гончие были уже совсем рядом. Две перли по прямой, карабкаясь по отвесному склону. Ну, с такими когтями они и по стенам лазают. Остальные охватили холм кольцом, отрезая все пути отступления. И по пологому склону, проламывая кустарник, как танк понесся уцелевший Рыцарь. Подскочив, словно подброшенный пружиной, я подхватил винтовку и с разбега прыгнул со склона практически через головы Гончих, уже почти поднявшихся на холм, а потом раздавил в кулаке другой руки амулет, который удерживал ловчий шиповник в спящем состоянии. Холм за спиной словно взорвался. Колючие ветви мгновенно оплели всех, кто попал в радиус их действия. Парочка веток свистнула у меня за спиной, но я уже несся вперед.

Наконец, остановившись метрах в пятидесяти от холма, положил винтовку на землю и достал из-за спины обрез помпового дробовика. Заряженный руническими пулями «дум-дум», он являлся основательным аргументом на короткой дистанции. Следовало добить всех недобитых, собрать побольше трофеев и валить подальше, пока на звуки взрывов не пришел патруль.

Первым делом обошел кучу костей, оставшихся от Кентавров. Внимательно вглядываясь в останки, пытался уловить малейшие признаки движения. Чтобы убить немертвого, нужно повредить сердце либо пробить голову. Даже небольшое отверстие в черепе снижает способность нежити здраво мыслить. Серьезное же повреждение гарантированно убивает.

Движения среди завала костей не было, но расслабляться не стоило. Нежить мертвая и живая ничем не отличаются по внешним признакам, только вторая смертельно опасна, а первая нет. Поэтому, не приближаясь к основной куче костяков, размотал с пояса металлическую цепь с крюком и начал по одному подцеплять тела и оттаскивать их подальше. Туши нежити не очень тяжелые, состоят в основном из костей, поэтому работал я, не выпуская обреза из левой руки. От осторожности еще никто не умер, а вот без нее — загибалось огромное количество народа. Оттаскивая туши метров на семь, вырубал сердца и паковал в трофейные мешки, пропитанные специальным составом для сохранности. Закончив с Кентаврами, по широкой окружности подошел к первому Рыцарю. Второго из куста мне все равно достать не удастся. Пока я приду с новым амулетом подавления, шиповник его уже поглотит.

Мертвец лежал, задрав перебитые минами ноги. Самое смешное, что сердце у твари находится именно в грудной клетке коня и защищено чрезвычайно мощной броней. Ковырять ее ножом или рубить топором бесполезно, поэтому, примерившись, я всадил в грудину три пули подряд. Получилась дыра примерно сантиметров двадцать пять в диаметре. Теперь предстояло самое мерзкое. Достав запасенный для этого длинный трофейный мешок из пропитанного специальным составом полотна, я надел его на руку и полез во внутренности нежити, пытаясь достать необходимый мне трофей. Засунуть руку в тушу пришлось больше чем по локоть, только тогда я нащупал здоровое, крупнее, чем два моих кулака, сердце твари. Обхватив его поплотнее, с трудом выдрал руку из внутренностей. Стянув мешок с руки, вывернул его так, чтобы сердце оказалось внутри, и, завязав добычу, закинул в сидор.

Осталось самое сладкое. Неожиданный бонус в виде мертвого Лича сулил как минимум уважение бойцов отряда. Как ингредиент сердце высшей нежити стоит очень больших денег. Это не считая возможности найти в нем Камень Души. Поэтому, добив в дробовик недостающие патроны, я двинулся на промысел.

Лич представлял собой полутораметровый скелет, обтянутый грязно-желтой кожей и облаченный в какие-то лохмотья. Череп и часть шеи обнажились, явив миру голые кости. Тварь валялась, широко раскинув руки и расплескав на дорогу гнилую начинку разбитого черепа. Вонища должна была стоять жуткая, хорошо, что надел маску, полностью перекрывающую запахи. Стрелять не стал, слишком тщедушным был Лич. Забросив дробовик за спину, вытянул один из тао, висевших у меня на груди крест-накрест рукоятями вниз. Примерившись, в два удара разрубил грудную клетку посредине и, подрубив с боков, раскрыл ее как книгу. Среди ссохшихся внутренностей лежало здоровое, куда более огромное, чем у Рыцаря, сердце. Аккуратно подрезал и, достав еще один трофейный мешок, быстро упаковал добычу. С довольной улыбкой уложил все в сидор, забросил его за спину. План выполнен и перевыполнен. От избытка чувств и ощущения, что жизнь прекрасна, я пнул передвижное кресло Лича. Оно с шумом завалилось на бок и начало скрести длинными, похожими на паучьи, лапами.

Поминая матушку ходячей табуретки, ее же батюшку и существующий между ними противоестественный способ зачатия потомства, я отпрыгнул от ожившей твари, сорвал дробовик и всадил в кресло весь магазин, никуда особо не целясь. Судорожно перезаряжая оружие, я костерил себя последними словами за потерю бдительности, не сводя при этом глаз с нежити. Но она уже не двигалась, пули повредили жизненно важные органы. Только сюрпризы не закончились. Видимо, у передвижного стула был грузовой отсек, при попадании одной из пуль его крышка отскочила, и на дорогу выпала небольшая шкатулка цвета насыщенного темного дерева.

Аккуратно подхватив находку, я бросил последний взгляд на побоище. Здесь меня уже ничего не держало, поэтому, убрав шкатулку в сидор, я повесил его и дробовик за спину и быстрым шагом отправился туда, где оставил винтовку. Мне предстоял еще трехкилометровый пеший переход до того места, где я спрятал свой квад.

Бежать с тяжеленной пушкой на плечах — то еще удовольствие. Однако мне требовалось как можно быстрее убраться из этих мест. Как только патруль найдет убитых, за мной отправят погоню. Убежать от Гончих на своих двоих — нереально. Да и на кваде нужно еще сбить их со следа, чтобы не привести жаждущую возмездия нежить к крепости отряда. Поэтому я несся по тундре со всей доступной мне скоростью, напевая песенку про то, как хорошо живет на свете Винни-Пух. Она всегда помогала мне держать дыхание. Три коротких вдоха, пауза, три коротких выдоха. Затем повторить, и снова, и снова.

Войдя в практически медитативное состояние, я едва не проскочил мимо своей техники. Быстро смотав маскировочную сетку и прицепив винтовку к сиденью, выжал кнопку запуска двигателя. Квад представляет собой квадроцикл, только немного длиннее, с колесами низкого давления для езды по тундре и электрическим двигателем. Под сиденьем у него вмонтирован съемный контейнер для компоста с электробактериями. Вообще, с одной стороны, эльфы молодцы. У них вся цивилизация построена на биологической основе. Дай им волю, они всех заставили бы жить так же. Засадили бы всю планету лесами и медитировали, глядя на цветочки. Но, с другой стороны, бо́льших шовинистов этот мир не видывал. Остальные расы для них — лишь вирусы, уродующие природу. Вот и дали им не волю, а по рогам, и сидят они теперь у себя в Австралии, самоизолировавшись от остальных рас. Австралией этот материк я называю по привычке. Здесь же он зовется неожиданно — Валинор!!! Такой вот нежданчик от профессора.

Добавив оборотов двигателю, я поехал в сторону дома. Нужно было сделать крюк по тундре, выскочить на тропу наших патрулей, чтобы сбить нежить со следа, а уже оттуда ехать к расположению отряда. Путь предстоял километров в пятьдесят как минимум. Еще стоило предупредить патрули о возросшей активности нечисти на этом участке.

Глава 3

Трофеи

Базой отряда уже не одну сотню лет служила крепость, оседлавшая перекресток дорог, как коня. Она много раз перестраивалась и сейчас представляла собой железобетонную конструкцию, ощетинившуюся артиллерией и в случае атаки накрывающуюся силовым куполом. Однако в ее очертаниях еще были видны следы старой, поначалу деревянной, а затем каменной цитадели.

Не доехав пары километров, я остановился и заглушил мотор. Любопытство грызло меня, я хотел немедленно узнать, что за коробку вез Лич. Чтобы не рисковать, решил открыть ее здесь. А то мало ли что там. Я как аватар имею шанс на новое тело, а вот большинство живых в гарнизоне крепости — нет.

Решительно вытянув из сидора шкатулку, внимательно ее рассмотрел. Небольшая, сантиметров двадцать в длину, с четкими геометрическими пропорциями, из темного полированного дерева, она, казалось, совсем не имеет крышки. Повертев ее в руках минут пять, я уже практически решил бросить искать способ открыть шкатулку, когда на боковой грани, освещенной солнцем, увидел тончайшую полоску. Она шла поперек грани, но, не доходя до угла буквально на миллиметр, поворачивала и продолжалась уже вдоль. Осторожно обхватив шкатулку пальцами и придерживая второй рукой противоположный угол, попробовал открыть ее как пенал в школе. Плавно вышедший ящик явил содержимое. Внутри, переложенные бархатом, лежали четыре Камня Души. Три красных, сантиметров по семь в длину, и один белый, почти прозрачный, размером не более пары сантиметров.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Наконец-то и на моей улице перевернулся грузовик с роялями! А то что я, словно и не попаданец вовсе: почти за одиннадцать лет только одна мега-плюшка. Это когда после смерти деда я начал бродить один по тайге и наткнулся на смертельно раненного дендроида. И не простого, а Хозяина места. Так называли особо сильных существ, обычно привязанных к одной местности. Я пикнуть не успел, как был схвачен ветвями, притянут лицом к стволу и оказался рядом с громадным расколом в стволе живого дерева. Я орал, пинал ствол, кусался, но монстр только сильнее сжимал ветви. И тогда я стал изо всех сил бить в рану. После очередного удара ветви притянули мою руку к дереву так, что размахнуться стало невозможно. Я скреб пальцами по древесине, пытаясь хоть что-нибудь сделать. Пальцы попали в щель, и я сумел зацепиться за что-то гладкое. Дендроид вздрогнул и слегка ослабил давление. Уцепившись за находку, я изо всех сил рванул руку из раны. Монстр дико затрясся и сжал меня так сильно, что я услышал треск собственных ломаемых ребер и позвоночника.

Тогда меня и нашел капитан «Пепельных во́ронов» Чжан Бэй. Мертвый Дух места — и в переплетении ветвей я — с переломанными позвоночником, ребрами, ногами, но при этом намертво зажавший в кулаке светло-зеленый Камень Души. «Во́роны» срубили ветви, сделали носилки и забрали меня с собой. В себя я пришел уже в крепости «Пепельных воронов». Достаточно быстро меня поставили на ноги. Для местных это несложно. А с учетом близости Пустоши, материала для изготовления целительных эликсиров было в достатке. Напитанные магией, они подстегивали регенерацию, давая организму энергию для восстановления. Камень у меня не забрали, и, впитав его, я получил значительную прибавку к скорости мышления и великолепную память. Причем настолько, что при определенном усилии мог вспомнить очень многое даже из жизни на Земле. Скорость же оценки ситуации и принятия решения выросла в разы.

И вот теперь передо мной лежали четыре Камня. Для сравнения — за тот зеленый Камень, что я поглотил, можно было просить около сотни миллионов рублей. А он был меньше красных. Вообще-то их довольно сложно оценить в деньгах. Камни Души в Аркании считаются ценностью абсолютной и непреложной. Дело в том, что, поглощая содержимое такого Камня, ты можешь увеличить свои физические возможности, улучшить работу мозга и получить магические силы. В общем, все, что угодно.

Вот только шанс найти подобный Камень у обычного человека такой же, как найти похожего размера алмаз. Камни возникают в теле существа, неважно, живого или мертвого, которое пропустило огромное количество маны через свое сердце. Мана, наполняющая этот мир, имеет нейтральную окраску. Однако, впитываясь сердцем, она получает оттенок силы реципиента и по каналам, параллельным кровеносным, разносится по организму, насыщая ауру. Чем больше нейтральной маны маг может поглотить за определенный период времени и передать в свою ауру, тем выше его магическая сила. При определенном количестве получаемой аурой маны возникает эффект, именуемый «аурным щитом». Он выражается в уплотнении крайних слоев ауры и отторжении ими посторонних (даже физических) предметов. Сердце служит насосом маны и, совместно с аурой, ее накопителем. Именно в нем возникают Камни.

Добывают Камни Душ только у особо сильных монстров или нежити. Убить подобные создания можно, организовав воинскую операцию. Дендроид, которого мне повезло завалить, был ранен ударом молнии, разрушившей его щит и расколовшей тело. Но даже в таком состоянии он оставался чертовски опасным.

Получение Камней из разумных в нашей империи преследуется по закону. Каждым таким случаем занимается Служба имперской безопасности. Они не успокоятся, пока не найдут виновного. Неважно, сколько времени у них на это уйдет. Обнаружение преступника — это вопрос безопасности империи, вопрос лояльности аристократии. Традиционно аристократы представляют собой наиболее магически сильную часть общества. И, узнав об открытии охоты на них, могут взбунтоваться.

Еще про Камни ходят два упорных слуха. Что их силу можно передать не только путем поглощения вырезанного из сердца Камня. Разумный, овладевший какой-либо силой в совершенстве и проживший более двух сотен лет, точно имеет Камень и якобы может добровольно поделиться его силой еще при жизни. Поговаривают, что в среде той же аристократии это естественно — старый глава рода передает свою силу одному из только что прошедших инициацию и ставших аватаром наследников. Смысл в этом имеется, иначе откуда у них такая магическая сила?

Судя по второму слуху, количество Камней в мире конечно. И если кто-то поглотил Камень, монстр такого рода не появится, пока не умрет кто-то, обладающий похожими свойствами.

Как бы то ни было, но в руках я держал огромное состояние. Проснувшаяся жадность уговаривала меня спрятать шкатулку подальше до приезда в столицу. Продав Камни, я бы получил деньги, которых хватило бы на все мои планы. Да и планы тогда были бы не особенно важны. Однако где-то внутри маленький Нагибатор шептал мне: «Зачем продавать. Сами все возьмем. Бери же их! Они — твои!»

Растягивая удовольствие, я взял белый Камень. Взвесив на ладони, накрыл другой, впитывая Камень в себя. Поглощение Камней происходит просто. Сжимаешь руками и представляешь, как он тает и впитывается в ладони. Легкое покалывание сигнализирует, что процесс идет как надо. Прекратило колоть? Все, Камень впитан. Посиди пару минут спокойно, сейчас тебя захлестнет волна эйфории, этакий дополнительный приз, с ней придет понимание того, что за Камень ты поглотил и как он скажется на твоем организме. Эйфория быстро проходит, а вот радость от обладания новыми способностями — нет.

Вот и сейчас, провожая уходящую волну счастья, я не переставал улыбаться с такой силой, что окружающим, если бы они были, показался бы слабоумным идиотом. Эмпатия. Очень увесистая плюшка в копилку мэрисьюшного попаданца. В списке «Как завоевать мир» можно поставить еще одну галочку. Осталось только собрать гарем принцесс и построить Звезду Смерти, чтобы этот гарем возить.

Ладно, все это лирика. Протянул руку к шкатулке, выбирая следующий Камень, и почувствовал легчайшее прикосновение. Убирал руку подальше, эффект пропал. Значит, я могу ощущать не только эмоции живых существ, но и Камней Души. Взял один Камень, и через какое-то мгновение появилось понимание, на что он подействует. Сила. Этот Камень увеличивает физическую силу поглотившего. С учетом размера Камня усиление будет раза в три. Выжимал от груди сотку — стал три. Практически без тренировок, просто хоп, и все.

Положил на место этот Камень, взял следующий. Опять сила. Интересно. Уже не с такой радостью взял третий Камень. И опять сила. Бесконечная сила, блин. Найти три абсолютно одинаковых Камня — это все равно что на дне моря найти три абсолютно одинаковые раковины. Шансы близки к нулю. А с учетом слуха номер два такое просто невозможно. Конечно, есть шанс, что слух врет. Но даже если и так, три практически идентичных Камня — огромная редкость. Я внимательно осмотрел Камни на предмет других странностей. Во-первых, форма у них практически одинаковая, что тоже редкость. А во-вторых, нормальный Камень Души должен быть прозрачным, легко пропускать свет. Эти же отличались тяжелым матовым багровым цветом. Словно багровая тьма клубилась внутри. И если посмотреть на просвет, то можно было разглядеть алые и черные искры, вспыхивающие в ней.

Нет, ну его на фиг. Я не трус, но мое здоровье мне дорого. Это не игра, где всегда можно начать заново. Рисковать собой я не хочу. Мне еще жить долго и счастливо и умереть в один день со всем гаремом. Лет через сто пятьдесят.

Сложив Камни обратно в пенал, на освободившееся место, чтобы не болтались, я засунул свой носовой платок. Спрятал шкатулку за пазуху и снова завел мотор. Потом, забросив сидор за спину, направился прямиком в крепость.

Глава 4

Крепость

Крепость «Пепельных воронов» когда-то представляла собой квадрат с выступающими круглыми башнями по углам и надвратными башнями посредине каждой стороны. Сейчас же это было вполне современное фортификационное сооружение с дальнобойной артиллерией, батареей минометов, колючей проволокой по периметру и минными полями. Лес выпилили по уставу, так, чтобы до ближайшей опушки было не менее километра в любую сторону. Фактически крепость использовалась как опорный пункт, из которого рассылали патрули егерей, а в случае необходимости могли выдвинуть ударный кулак бронетехники. Налеты нежити происходили регулярно. Целая сеть подобных крепостей отделяла Мертвые пустоши от остального мира. И это был мой дом на протяжении шести лет.

Я осознал себя, очнувшись после инициации, когда мне было пять. Аватары — это люди, получившие особый дар, всего две способности. Первая — это бессмертие. Звучит гораздо круче, чем выглядит в реальности. На самом деле это не навсегда, а всего на сто двадцать лет. К тому же, если ты погиб, то возрождение происходит в новом теле, которое за неделю должны вырастить в Храме Жизни. Да, оно будет идентично твоему. Но все навыки придется приобретать заново, вбивая их в мышечную память.

И вторая способность — это владение магией какой-либо стихии. Я получил электричество.

С самой инициацией тоже много непонятного. Мои родители и дед с бабушкой не были аватарами. Родителей матери я не знал, она сирота. Постольку я оказался аватаром в первом поколении, моя магия электричества была слаба. Если при прикосновении я еще могу ударить током достаточно сильно, то выпустить единичный разряд из руки в руку мне уже не по силам.

Однако я продолжаю работать со своей силой. Потому как доподлинно известно лишь одно: если ты в достаточной мере овладел своими возможностями и у тебя появляется ребенок от аватары со схожей силой, он тоже будет аватаром. Пять-семь поколений подобных браков, и ребенок начнет получать силу отца. Еще десяток поколений, и у рода появится так называемый «козырь». Это либо родство со своей стихией, либо особая техника, доступная только семье. Обычно подобное хранится в секрете. А еще с каждым поколением уровень силы будет неизменно подниматься. Такие роды составляют аристократию империи. Императорский же род владеет не стихийной магией, а ментальной — псионикой. И это позволяет ему держать в кулаке всю свору аристократов. Кстати, эмпатия тоже из разряда ментальной магии. Поэтому нужно быть очень аккуратным, чтобы не спалиться. А то мигом загребут на госслужбу, но у меня другие планы.

Вот после инициации в аватара я и осознал себя единым в двух лицах. Сразу же отбросил в сторону вариант с раздвоением личности, потому как прекрасно осознавал наличие двух видов воспоминаний. А ведь при нарушении идентичности личности, обитающие в одном теле, не знают друг о друге. Кроме того, уже в крепости мне дали для изучения базу по математике. Я усвоил ее полностью меньше чем за две недели. Просто потому, что все это уже знал. Более того, я знал больше сведений, чем имелось в этой базе. Все-таки высшая математика в Аркании отстает от земной. А студент Артем Соколов, учившийся на факультете сетевых информационных технологий, знал ее хорошо. К тому же я не разделял свои личности. Я был аватаром Александром Соколовым, и Артемом Соколовым тоже был я.

Больше всего я склонялся к версии, подтверждающейся одной из теорий происхождения аватаров. Суть в том, что в момент инициации маленький аватар создает в ноосфере планеты матрицу, в которой хранится вся информация о нем, включая физические данные, знания и умения. Матрица постоянно пополняется и полностью соответствует текущему состоянию аватара. В момент смерти она считывается ближайшим Храмом Жизни, и там создается новое тело, в которое загружается вся информация. Но если ближайшее Место силы будет занято не Храмом, а Зиккуратом, возрождение не произойдет, либо, по мнению некоторых ученых, получится Лич с магическими способностями и зачатками разума. Развиваясь, он сможет полностью восстановить разум и стать уже Архиличем. Эта теория выглядела довольно логично и вполне допускала слияние двух матриц, отчего я и осознавал себя единым в двух лицах.

Вообще одним из серьезных потрясений для меня было наличие баз данных. В этом мире любой имел возможность усваивать знания напрямую. Любой живой мог прийти в Храм Жизни и закачать свои знания в определенной области в кристалл. Чем лучше донор разбирается в вопросе, тем более полной получается база. За наполнение кристаллов империя платит хорошие деньги. Многие, достигшие определенного уровня знаний и умений, только этим и живут. Вот правда сам процесс занимает не меньше декады, да и между созданием двух кристаллов необходимо делать перерыв не менее чем в три недели. Иначе мозг может не выдержать нагрузки. А наполненные кристаллы выдерживают не более пяти полных считываний, но лучше больше трех не делать. Иначе возможны лакуны и пробелы в знаниях.

Однако это не значит, что, считав базу, созданную, допустим, профессором математики, вы тоже мгновенно станете вторым Лобачевским. Каждый человек индивидуален. Кто-то тяготеет к точным наукам, а кто-то к искусству. Поэтому, чтобы не пережечь мозги пользователя, база открывается постепенно, по мере отработки материала.

С той же математикой это выглядит как проработка решений примеров и теорем. Решил эти, они укрепились в мозгу до полного усвоения, бери кристалл, закачивай следующую порцию знаний. Проработал и их, закачал задачу посложнее. На каком-то этапе уперся в стену, так, что не можешь освоить полученные знания, — ты достиг своего потолка. Значит, или расслабься и через пару недель неотработанные знания растворятся в твоем сознании, или ищи репетитора, который растолкует тебе суть полученной информации. И так с любой базой.

После выздоровления капитан подарил мне базу умения работать короткими тесаками — тао. И сами ножи. И пока я не освоил азы этого стиля, продвинуться в изучении не удалось. Тот, кто, не усвоив предыдущего урока, рвется вперед, расплачивается жуткой головной болью. Мне хватило одного раза, чтобы я зарекся смотреть, «что там дальше будет». Такой же эффект бывает, если перегрузить голову количеством баз. Наиболее оптимально получается работать одновременно с тремя базами. Двумя с фундаментальными знаниями и одной с физическими умениями типа рукопашного боя. Чередование умственной и физической нагрузки ускоряет восприятие информации и скорость отработки знаний.

К тому же чисто эмоционально я был все-таки Александром. Знания о родителях, имеющихся в том мире у Артема, никуда не делись, но эмоций не вызывали. Поразмыслив, я пришел к выводу, что, возможно, это потому, что я не помню момента своей гибели там. И была ли она вообще? А значит, есть возможность того, что на Земле Артем жив, а я получил лишь информационный слепок его личности. Как ту же самую базу.

В этом мире мои родители погибли при крушении дирижабля, когда мне было всего два года, и с тех пор меня воспитывал дед по линии отца Спиридон Семенович Соколов. Отставной егерь, лейб-гвардии подхорунжий Двенадцатого императорского гвардейского полка, прошедший четыре кампании, он уволился в запас полным кавалером ордена Славы, имея сорок лет выслуги. Ушел дед с полагающимся ему личным дворянством. Выйдя в отставку, стал лесником и жил один практически посреди дикой тайги. Мой отец пошел по его стопам и, закончив Высшее командное училище, служил офицером в том же полку. Выпустившись из училища, он тоже получил личное дворянство. И если бы мой отец был жив, высока вероятность того, что он выслужил бы себе уже наследное дворянство. Но случилась катастрофа, и мои родители погибли. Произошло это так. Была устроена внезапная проверка боеготовности полка с последующими маневрами. Отца вызвали в расположение, а мать как полковой лекарь вынуждена была оставить меня и лететь с мужем. Я тогда лежал с простудой и не смог поехать с ними.

Дед примчался через двое суток, добирался через всю страну. Рявкнул на чиновников, которые уже хотели оформить меня в приют. За несколько часов собрал все бумаги и забрал меня с собой. Ему пришлось переехать в небольшой городок, где я мог бы ходить в школу. Но все равно дом у нас был крайним, и сразу за ним начиналась тайга.

Жили мы на накопления деда и на то, что осталось в наследство от отца. Еще дед подрабатывал, периодически устраивая охоту для гостей градоначальника. Тот был его сослуживцем и регулярно подкидывал работу.

Когда стало известно, что я аватар, дед сходил в Храм и сделал для меня несколько баз. С наукой выживания в лесу, техникой снайперской стрельбы и тому подобные. И каждые выходные мы бродили по тайге, что помогало мне усвоить базы.

В школу я пошел, как и все, в шесть лет. Если вы думаете, что попаданцу можно сразу идти получать диплом, то сильно ошибаетесь. Во-первых, само написание букв тут немного отличается от привычных для моего второго «я». К тому же мышечную память никто не отменял. Вот и ходил я в первый класс с памятью студента, изучая правильное написание палочек и кружочков.

Да еще и миры значительно различаются. Я до сих пор помню урок естествознания в первом классе. Это был сентябрь первого года в начальной школе. Мы сидели и занимались своими детскими делами. Играли, спорили, ссорились и мирились. И все это вне зависимости от расы. Учитель, вошедший в класс со звонком, был настроен как-то торжественно, что ли.

— Мир, в котором мы с вами живем, называется Аркания. Когда-то давно на планете жили только люди. Не было ни гномов, ни зверолюдей, ни эльфов. — Класс зашушукался и начал переглядываться, представить такое было сложно. Я же, наоборот, прекрасно знал, каково это, жить в таком месте. Особо ничего и не меняется. Только сказки поменьше.

— Однако все мы знаем, что наш мир насыщен энергией магии — маной. Некоторые из вас даже владеют магией. Есть такие в классе?

Несколько человек, а вернее, аватаров, подняли руки.

— Отлично. А люди, жившие в то время, не могли использовать магию. Но мана, она как воздух, она везде, и тела этих древних людей постепенно насыщались ею. Однажды, очень давно, когда уровень маны в телах достиг определенной точки, люди стали изменяться. Так появились металюди, то есть новые расы, получившиеся в результате измененных магией людей. Те, кто был физически силен, стали еще сильнее, и появились гномы. Им достались невероятная мощь, абсолютная координация движений, способность быстро считать.

Малыши гномы довольно покраснели.

— Те, кто охотился в лесах, перенимая повадки зверей, стали зверолюдами. Они быстры и сильны. Их тела покрылись непробиваемой шкурой, сросшейся с аурным щитом. По тому, какое животное послужило прототипом, или, как говорят, тотемом, они разделились на несколько племен. У нас в империи живут берсеркеры — медведи, волколаки — волки, нэко — коты и кумихо — лисы. Они и другие племена наряду с людьми населяют весь мир. Однако у зверолюдей есть свое государство — это Чжунго.

Мелкие зверолюди гордо окинули взглядом остальных, типа вот смотрите, какие мы сильные и ловкие. А еще у нас мягкая шкурка.

— Те, кто занимался растениями и животными, стали эльфами. Им досталось умение чувствовать и изменять живую природу. Как вам, наверное, известно, эльфы ушли и живут только на своем материке, куда остальным расам вход закрыт. Хотя это не совсем так. Они регулярно посылают свои воинские корпуса в Африку, где у эльфов имеется колония в непроходимых для остальных народов джунглях. Однако встретить эльфа в другом месте очень сложно. Ближайшие родственники эльфов, как ни странно, наги. Они тоже умеют изменять живую природу, но стараются достигнуть гармонии между живым и неживым. Наги изменились больше всех остальных металюдей, получив вместо ног длинный хвост, похожий на змеиный, и возможность надолго задерживать дыхание. Заселив все острова в теплых широтах, наги строят свою цивилизацию на основах гармонии. Наги — сильные псионы, и именно им мы обязаны появлением кристаллов знаний. Кристаллы получаются из жемчужин, растущих в гигантских моллюсках, разводимых нагами. После обработки жемчужины становятся прозрачными и способны записывать информацию. Еще одной расой, появившейся в то время, были гоблины.

Класс взорвался дружным «уууу».

— Ну, тише. Да, гоблины появились вместе с остальными. Они хитры, изворотливы и способны на любую подлость, если это сулит им выгоду. Алчность гоблинов хорошо известна и воспета во множестве произведений. Однако при этом они очень находчивы и предприимчивы. На всех континентах основным поставщиком ростовщических услуг являются именно гоблины. Населяют они в основном Северную Америку и Европу. В Америке у них главным государством являются Соединенные Гоблинские Штаты. В Европе же в основном этот народ населяет остров Гобланд, который, по легенде, является родиной всех гоблинов.

Следующие существа, о которых мы поговорим, сложно назвать расой. Однако они тоже существуют в Аркании и занимают значительные территории. А в своих высших ипостасях являются вполне разумными. Это нежить. Есть множество теорий, объясняющих, откуда взялась нежить. В библиотеке вы можете ознакомиться с основными из них. Однако сейчас мы поговорим о фактах. Первое. Нежитью может стать любой умерший живой, при жизни поглотивший достаточное количество маны. Именно поэтому у нас в империи распространена кремация. Второе. Нежить может делаться сильнее и эволюционировать, поедая сердца живых и нежити. Мы ведь все помним, что сердце — это не только насос, но и преобразователь и накопитель для маны. И третье. Нежить также может усиливать себя, возводя в Местах силы Зиккураты. Они становятся ключевыми точками. Кто скажет, что у живых является ключевой точкой? Правильно, Храм Жизни. Построенный на Месте силы Храм может защитить округу от низкоранговой нежити и значительно ослабить высокоранговую нежить. Однако то же верно и для Зиккуратов. Они усиливают нежить и ослабляют живых. Если быть точным, то Храм и Зиккурат просто меняют полярность маны. Именно это не дает окончательно уничтожить нежить. Однако определенные органы нежити охотно используют алхимики для создания насыщенных маной эликсиров.

Также при определенных условиях в сердце, неважно, живого, нежити или растения (например, создания эльфов имеют четко выраженный энергетический центр, являющийся сердцем растения), может появиться Камень Души. Кто знает, что это такое? Я вижу, что все. Но все равно повторим. Камень Души — это концентрированная мана, отфильтрованная и накопленная сердцем. Если живой поглотит ее, то приобретет новые способности или значительно усилит существующие. Делятся Камни по цвету, так что можно легко отличить, какую именно силу они несут. Красный — это физические возможности. Сила, скорость и так далее. В основном эти Камни появляются у высшей нежити, атакующей физически. Пример — Джаггернаут. Синие Камни — это Камни, содержащие в себе магию стихий. Появляются у высшей нежити с магическими способностями, например, у Архилича. Белые Камни несут силу псиона. Эмпатия, телепатия и так далее. Такие Камни можно получить только у древних и могучих созданий наг. Зеленые Камни — Камни, несущие в себе силы работы с живой природой и, как ни странно, улучшающие работу мозга. Почему так происходит? Появляются такие Камни в созданиях эльфов, полуразумных растениях. Однако со временем и ростом такое растение становится по-настоящему разумным. Но скорость мышления у него чрезвычайно мала. Однако через сотни лет подобное растение может сравняться в скорости мышления с человеком. Для него это будет огромным ускорением. И если живой поглотит Камень Души из подобного растения, его скорость мышления также вырастет в разы.

Я надеюсь, все вы понимаете, что не надо бросаться ковырять стволы деревьев, надеясь найти Камень. Для его появления нужно совпадение огромного количества факторов, а сам процесс занимает не одну сотню лет. Именно поэтому Камни являются огромной редкостью и стратегическим запасом империи. Также вы можете обратить внимание на то, что я ничего не говорил о появлении Камня у разумных. Запомните раз и навсегда. Попытка добыть Камень, убив разумного, окончится тем, что на вас ополчится весь мир. Все страны Аркании подписали договор о запрете получения Камней Души из разумных и совместном преследовании любого, кто попытается это сделать.

…Так мы и прожили с дедом восемь лет, а на десятый день моего рождения деда не стало. На одной из охот к лагерю вышло стадо кабанов. Дед собирался пугануть хрюшек громкими звуками, но один из поддатых чинуш решил, что он Соколиный Глаз, и пальнул в стадо. Вот и вылетел на них раненый кабан. Дед закрыл приезжих собой и добил кабана, но тот разворотил ему всю брюшину. До ближайшего жилья почти сутки пешком. Горе-охотника едва не прибили и впоследствии выгнали с работы, однако деда это не вернуло. К чести остальных, они сразу повезли деда в больницу. Слабенькая целительница, что с ними была, потеряла сознание от перенапряжения. Однако все оказалось напрасно. Дед умер. И я остался один.

Меня поселили в ближайшем приюте, но мне было все равно. При первой возможности я сбежал в тайгу. Забрал из нашего с дедом дома его ружье и пошел мстить. В голове было пусто, присутствовало лишь одно желание — убивать. Думаю, кончилось бы для меня все плохо даже без встречи с раненым дендроидом. Ну а когда я пришел в себя в крепости воронов, ко мне подошел человеко-кот, нэко, и что-то спросил. Я буркнул в ответ нечто типа: «Говорить научись, а потом спрашивай». За что получил подзатыльник, ведро с тряпкой и был отправлен мыть полы в казарме. Так началась моя жизнь в крепости «Пепельных воронов».

Названия у крепости как такового не имелось. Называли ее просто «Крепость воронов». Капитан был бессменным комендантом этой крепости уже более двадцати лет. Что заставило воина покинуть свою страну и примкнуть к воронам, никто не знал. Но слухи ходили самые разные. Начиная от гибели всего рода Сумеречных Котов, из которого происходил капитан, кончая историей любви между ним и принцессой нэк. Вообще все здесь было, как и в любом другом коллективе, где много мужиков и мало развлечений. Услышать что-то, переврать по-своему, украсив узорами фантазии и заплатами настоящей брехни. И рассказать это по большому секрету вечером в казарме.

Все сказанное не отменяло того факта, что воином капитан был отменным. И своих подчиненных натаскивал будь здоров как. Именно от капитана я получил свои первые базы языка нэко (у зверолюдей он считается общим), и владения легкими парными тесаками тао. Капитан заставил меня развивать обе руки, так как и сам был амбидекстером. С тех пор я одинаково хорошо владею и правой, и левой. Когда смог удержать отдачу полуавтоматического пистолета, начал учиться стрелять с обеих рук.

Я числился в отряде новичком. «Пепельные вороны» были наемниками или ЧВК. Однако уже более двухсот лет несли службу на северных границах империи, закрывая ее собой от нежити. Мертвые пустоши занимали всю Арктику и Заполярье. Там, где живые выживали, нежить чувствовала себя прекрасно. Арктика и Антарктида были их вотчиной. Но основной рассадник нежити находился в Африке. Сахара стала одним гигантским кладбищем, откуда накатывали волны мертвых. Иногда отголоски тех волн доходили и до южных рубежей империи. На севере же нежить сдерживала сеть крепостей, где базировались имперские полки, дружины родов и частные отряды, одним из которых и являлись «Пепельные вороны».

Каждый в отряде старался меня чему-нибудь научить. Необязательно боевым приемам или воинским навыкам. Например, наши егеря научили ориентироваться по звуку. Различать источник звука и эхо. А для этого они заставляли меня петь и играть на гитаре. Развивали музыкальный слух. Сам не верил, что получится, но они — профи. И я оказался не первым их учеником. На экзамене мне нужно было войти с завязанными глазами в сарай с текущей крышей, взять у дальней стены колокольчик и выйти, не намокнув и ничего не задев. По всей площади сарая под падающие капли была подставлена различная тара. Блюдца, ведра, ковши, кувшины. Все разных размеров и разных материалов. Год я ходил в этот проклятый сарай во время каждого дождя как на работу. Всем было плевать, что егеря у нас в основном зверолюди, а у них слух на порядок тоньше. И только через год я сумел войти и выйти, соблюдая все условия.

Но больше всего я благодарен двум людям. Отрядному главе механиков, оружейнику и рунологу, вечно ворчащему гному Торину и отрядному химику, алхимику и фармацевту, очень симпатичной, тонкой, как тростинка, эльфе Сае. Эти двое стали для меня отдушиной во время длинной череды тренировок, муштры и поединков. На них же держалась военная мощь отряда.

Наличие аурного щита серьезно снижает эффективность огнестрельного оружия. Для нанесения повреждения телу щит нужно либо пробить, либо перегрузить, чтобы он не справился с количеством попавших в него снарядов. Этого достигали двумя путями. Либо усиливали каждый снаряд рунами и насыщали его магической силой (этим путем я пошел при создании своей винтовки), либо увеличивали количество осколков от одного заряда на небольшом участке. Мои мины работали именно так.

В бою против нежити наиболее эффективна артиллерия. Расписанные рунами снаряды, пропитанные алхимическими смесями, составленными на основе сердец нежити. Картечь на близких дистанциях. Минные поля с магической составляющей. И все это стоило просто огромных денег. Лишь то, что в отряде были свои рунолог и алхимик, позволяло на должном уровне поддерживать обороноспособность. Но наличие у каждого бойца холодного оружия и умение им пользоваться были обязательными. Проломить аурный щит расписанными рунами тесаком или топором на порядок проще, чем пробить его же из ружья. И гораздо дешевле.

Капитан через свои каналы оформил мне проживание и обучение в крепости. Учили они меня своими силами. Каждую осень мне привозили набор баз для изучения в этом году. Сая помогала отработать знания по биологии, химии и гуманитарным наукам. Торин же помогал с физикой, электротехникой, которая мне была особо интересна, и точными науками. Но если что-то оказывалось непонятным, даже сам капитан не гнушался потратить на меня свое свободное время и помочь с заданиями.

Кроме основного школьного курса я изучал основы взрывного дела, фармацевтику, начала рунологии. Короче, все, до чего мог дотянуться. Привыкший к большому объему информации, поступающей из различных источников на Земле, я все впитывал как губка. Когда решил изготовить для себя оружие с электроспуском и пришел к Торину, тот меня не выгнал, а помог все вспомнить и разобраться в устройстве ружья. Затем на основе ствола от крупнокалиберного пулемета мы с ним собрали винтовку с продольно-скользящим затвором. Обойма на пять выстрелов, хорошая точность и огромная пробивная сила. Сая помогла подобрать оптимальный состав пороха. Правда, он получился пастообразным, но особой роли это не играло. Каждую пулю под присмотром Торина я вручную расписал рунами для усиления эффекта попадания. Затем выдержал в алхимическом растворе, насыщая нейтральной маной. Активатором рун должна была послужить моя сила электричества. Цена каждого выстрела получилась запредельной для стрелкового оружия. Но оно давало надежду справиться с нежитью уровня Мертвых Рыцарей с одного попадания. Личу хватило двух, так что мне было чем гордиться.

Личным оружием служили два аналога Beretta 92GBB. Да, я видел их в аниме. Кто его не смотрел, пусть первый кинет в меня камень. А на четырнадцатый день рождения я получил два шикарных пистолета, выполненных по моим эскизам. Это был лучший день рождения в моей жизни. Особенно если учитывать еще один подарок, но о таком джентльмены не рассказывают.

Глава 5

Награда

Чем ближе я подъезжал к воротам крепости, тем лучше становилось мое настроение. Задание я выполнил и даже перевыполнил. А с непонятными Камнями разберемся. Пусть лежат себе, есть-пить не просят. Ворота, строго по уставу, были закрыты. Бетонная змейка перед воротами заставила сбросить скорость до минимума. Даже Джаггернаут, следующая эволюция Рыцаря, не смог бы пробиться через нее, не потеряв скорости. А в зоне обстрела для нежити это верная смерть. Возле ворот бдел часовой — коренастый крепыш невысокого роста, но настолько широкий в плечах, что напоминал тумбу. Рыжая бородища, заплетенная в три косы, нос картошкой, маленькие глаза, теряющиеся под надбровными дугами. Короче, типичный гном. Конкретно этого звали Фимли, и знали мы друг друга с момента моего появления в крепости. Пыхтя раскуренной трубкой, он расшиперился в проеме и, пытаясь говорить шепотом, спросил:

— Ну, что принес?

Сама идея гнома говорить шепотом была изначально обречена на провал. Вместо громкого гулкого баса вышло то же самое, но как будто в ведро, и оттого получилось еще громче. Однако подобные мелочи Фимли не волновали. Сейчас гном был во власти азарта, я чувствовал его возбуждение и нетерпение.

— А фигли нам, — не смог не подколоть его я. — Что, отец, ставки-то большие?

— Кому и полушка ставка, — буркнул обидевшийся гном. — С тобой разве чего выспоришь? Сам заморыш, так еще стрелялок себе наделал и думает из них Мертвых Рыцарей завалить. Я тебе так скажу, фиговиной твоей можно нежитя свалить, токмо ежли схватить ее за тонкий конец и лупить тварь, пока не подохнет.

Фимли любил прикинуться эдакой деревенщиной, признающей в качестве оружия только дедову секиру. Однако он сам ходил со мной на стрельбище и знал, на что способна моя винтовка. Просто ему до жути хотелось разговорить меня, чтобы первым узнать о результатах моей вылазки. Ажиотаж споров и ставок на то, кого я добуду, охватил крепость еще пару недель назад, когда я начал регулярно выезжать в тундру, изучать маршруты патрулей. И сегодня он достиг своего апогея.

— Капитан в крепости? — нарочито небрежно спросил я гнома.

— Да тут он, куда ж ему деться-то, — аж сплюнул от досады Фимли, понимая, что колоться я не намерен. Протиснувшись мимо посмурневшего стража ворот, я первым делом отправился в казарму. Следовало почистить оружие, помыться и переодеться. А капитан никуда не денется. Ему наверняка уже доложили, что я вернулся. Как бы ни был строг комендант крепости, он понимал, что дергать человека, не дав ему даже умыться, не стоит.

Однако перед тем как пойти мыться-бриться, следовало заскочить к оперативному дежурному. Не хватало еще, чтобы из-за меня пострадал кто-нибудь, ведь нежить обязательно пойдет по следам квада. Поэтому я, заскочив в штаб, по-быстрому описал ситуацию, не вдаваясь в подробности своей добычи. Дежурил сегодня один из замов капитана, гном по прозвищу Одноглаз, командовавший ротой бойцов ближнего боя. Как его звали по-настоящему, никто уже и не помнил, но лучшего рубаку найти в крепости было сложно, даже несмотря на потерю одного глаза, что и дало ему новое имя. Выходя, я услышал, как он рычит в трубку полевого телефона, ставя на уши все близлежащие крепости, подобные нашей. И это правильно, лучше перебдеть, чем хоронить друзей.

Почистив на скорую руку винтовку, я подхватил чистую одежду и отправился мыться. Душ и туалет были достаточно современными. Ну, в реалиях этого мира, конечно. У нас это что-то вроде середины восьмидесятых. Труба с рассекателем, смеситель с двумя вентилями, где никогда не поймаешь, когда пойдет холодная вода, а чуть крутанул — все, уже кипяток.

Помывшись и переодевшись, я подошел к своей кровати, на которой оставил сидор. Народу в казарме собралось гораздо больше, чем обычно в это время дня. И все старательно игнорировали меня и мой вещмешок. Нет, тронуть без меня его никто не тронул бы. Но тайна, скрытая в нем, так и манила взрослых уже мужиков, многие из которых полтинник разменяли, а то и больше.

Подхватив сидор с койки, я спросил, не обращаясь ни к кому лично:

— Капитана никто не видел?

— Да вроде у себя был, — выдержав паузу в пяток секунд, ответил старший из егерей и снова занялся невероятно занятным чтивом, которое держал в руках. Ага, альманах «Пушки и мортиры», выпускаемый в Вышграде, — очень увлекательное чтение для нэко, который презирает все стреляющие железяки. Особенно увлекательное в полутемной казарме.

Подавив улыбку, я благодарно кивнул егерю и, закинув сидор за спину, пошел в донжон, где располагался кабинет коменданта. Быстро поднявшись на нужный этаж, брякнул пальцами по косяку и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь.

— Разрешите? — спросил, уже переступая порог.

Обычно капитан не жаловал нахальство и отсутствие субординации, но сегодня был мой день, и он это знал.

— Вошел уже, — с показным недовольством буркнул нэко. — Садись. Чай будешь?

Это наша с ним небольшая традиция: если мы разговариваем, то всегда пьем чай. В кабинете стоял небольшой электрический самовар. И всегда имелся хороший зеленый чай. Капитан отмерил пару ложек в фарфоровый заварник, стоящий рядом с ним. Судя по тому, что самовар уже нагрелся, меня ждали. Пока чай заваривался, появились две пиалы из костяного фарфора, ваза со сладостями и тарелочка с дольками мармелада. Вот так вот. Сначала отправляют убивать монстров, а потом кормят сладостями. Поэтому, подождав, пока мне нальют чай в пиалу, я забросил в рот сразу две конфеты. В глазах капитана сверкнула усмешка. Я вернул ее, поймав его взгляд. Пободавшись с десяток секунд, мы одновременно рассмеялись. Я не пытался противопоставить себя коту. Он об этом знал и воспринимал все как шалость неразумного котенка.

— Принес? — отсмеявшись, спросил капитан.

Отставив в сторонку пиалу с чаем, я развязал сидор и, предварительно вынув шкатулку, выложил на стол свою добычу. Кот развязал и заглянул сначала в один мешок, затем во второй.

— Кто? — делано безразличным голосом задал он вопрос.

— Лич и Мертвый Рыцарь, — пожал я плечами.

— Ты идиот? — Голос капитана вдруг стал подозрительно мягким. А по моим чувствам буквально стеганула поднимающаяся волна бешенства. — Или тебе срочно захотелось сдохнуть? Ну, так сказал бы мне, я б тебя в нужнике утопил. Немного воняет, но результат тот же, как если в одиночку воевать с Личем. Да и ходить далеко не надо.

— Командир, там было два Рыцаря. И выбора не осталось. Эта тварь собиралась ударить чем-то по моему холму. — Я поставил чашку на стол. — Даже если бы я пережил само попадание, нежить засекла бы меня. И тогда драться с ними пришлось бы в чистом поле.

— Может, ты и прав. — Капитан резко успокоился. — Вот именно поэтому мы и не используем такой тип маскировки. Откуда там вообще взялся Лич?

Достав из кармана шкатулку, я открыл ее и протянул коту. Тот, взяв ящик за донышко одной рукой, другой поводил над Камнями, как будто выбирая, какой взять. Но не тронул их, а уставился на меня в упор, сверля прокурорским взглядом.

— Их было четыре, где еще один?

— Четвертый был белый, с эмпатией. При всем уважении, командир, эта добыча в зачет не идет, и вам я показываю ее только потому, что доверяю. Да и не нравятся мне Камни почему-то. А тот был обычным, прозрачным, без всяких включений.

— Я тебе верю. Но если у тебя есть сомнения в этом Камне, лучше скажи сейчас. В этом деле лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Что с ними не так? Я чувствую какое-то отторжение, но объяснить не могу.

— Да, эмпатия тебе в жизни еще пригодится, — хмыкнул в усы нэко. — Ты знаешь, что бывает, если монстр убьет мага?

— Знаю. Он начинает стремительно прогрессировать. Чем старше и сильнее был маг, тем мощнее и опаснее будет монстр.

— Это работает и по-другому. Если скормить нежити малолетнего аватара младше десяти лет, эффект будет похожим. Чем моложе убитый аватар, тем быстрее тварь прогрессирует. Вот только это не проходит просто так. В монстре начинают развиваться безумие, жажда крови, убийств. Высшая нежить разумна, хоть и стремится уничтожить все живое, но тут у них словно крышу сносит. И они кидаются на всех, несмотря на разницу в силе. И еще в сердце у таких обязательно будет Камень. Только он будет Проклятым. И если кто-либо его поглотит, станет гораздо сильнее, чем обычно. Эти Камни вообще сильнее своих обычных аналогов. Но рано или поздно безумие сожрет проглотившего. И он превратится в алчущую крови тварь.

— Ну, слава судьбе, что я их не тронул. Как-то не хочется становиться маньяком, у меня еще обширные планы на эту жизнь. — Я постарался незаметно унять дрожь в руках, вовсю бравируя. Капитан хмыкнул, глядя на мои потуги, и спросил:

— Что ты собираешься с ними делать? Ты прав, это твоя добыча, ни я, ни братство претендовать на них не можем.

Я не герой, не ведающий страха, но и трусом себя не считаю. Когда я лежал на холме, покрытом зачарованным ловчим шиповником, всаживая пули в Лича, мне было страшно. Малейшая оплошность могла стоить жизни. Не успею убить Лича, и он меня сожжет или заморозит, а может быть, расплавит кислотой. Арсенал у этих тварей богатый. Запоздаешь спрыгнуть с холма или недостаточно далеко убежишь, попадешь в лапы шиповника. Уж лучше Лич. Я видел трупы в зарослях, когда готовил засаду. Высушенные тела с раззявленными в беззвучном крике ртами. Умирали жертвы страшно и долго. Но я знал, на что шел, это был осознанный риск.

А сейчас капитан предложил мне забрать эти Камни себе. Хотя прекрасно понимал, какой это искус. Мгновенно стать сильнее в несколько раз. Угу, а потом сойти с ума и пойти всех резать, и не здесь, практически в Пустоши, в окружении опытных бойцов, а там, в лицее, среди подростков. Ну уж нет!

— Командир, я хочу сделать пожертвование в пользу братства. У меня тут завалялось три Камня Душ. Не соизволите ли принять их в дар? — От Камней надо избавляться, однозначно. Ну а с паршивой овцы хоть шерсти клок. Глядишь, и подкинут чего.

Командир достал из тумбы графин, наполовину наполненный янтарной жидкостью, и пару граненых стаканов. Налил по половине и один подвинул ко мне.

— Ты хочешь переложить эту проблему на плечи братства, поскольку сам побоялся искать решение. Думаешь, мы все здесь идеалисты, и ни у кого не возникнет соблазна стать сильнее? Или считаешь, что все испугаются возможного безумия? Оно то ли будет, то ли нет, а сила вот она, только руку протяни. И не смотри на меня волком. Кровавое безумие настигает каждого, поглотившего такой Камень, но знают об этом немногие. Ты часто слышал о погибших малолетних аватарах?

— Нет, но это не значит, что их не было.

— Храм Жизни следит за каждым появившимся аватаром. У Храма свои возможности для наблюдения. Они не вмешиваются, но всегда знают, где появился маленький аватар. А вот массовые убийства малолетних детей Храм не смог бы игнорировать. Как минимум поставили бы в известность Службу надзора за детьми. А это означает расследование и казнь всех причастных к появлению таких Камней. Но подобной информации нет. Это означает, что откармливают монстров где-то в глубинке. При минимальном штате в Храме Жизни. Кто бы что ни говорил, там тоже работают люди. И один подонок может скрыть частые смерти маленьких аватаров. Вот только кем нужно быть, чтобы периодически скармливать монстру маленького ребенка? И как можно ему задурить голову, чтобы он не попытался сбежать?

Я прекрасно представлял, о чем говорит капитан. Перед глазами стояли кадры из телепередач. ИГИЛ, дети-шахиды, дети, играющие в футбол отрезанной головой. Взрослые фанатики готовы на все во имя своих убеждений. И дети, как наиболее восприимчивые, у них всегда в цене.

— Ладно, я понял. Оставлять тут Камни нельзя.

— Я вижу только один выход. Привлечь Службу имперской безопасности. Сдать им Камни, и пусть сами ищут преступников. — В чувствах кота сквозили легкая неприязнь к ищейкам управления и уверенность в правильности решения.

— Вот только они своими допросами всю душу вынут. — По понятным причинам встречаться с имперской безопасностью мне хотелось меньше всего.

— «Эта добыча в зачет не идет». Чьи слова? Значит, и действовать тоже тебе. Я не знаю, почему ты опасаешься СИБ. Это дело твое. Но сегодня ты должен написать рапорт на имя регионального командующего отделением. Считай это приказом. — Кот встал, подошел к окну. — А сейчас давай о твоих основных трофеях. А то бойцы со ставками уже совсем с ума походили… Фокс! — крикнул нэко. После короткой возни дверь открылась, являя бессменного помощника и адъютанта капитана. Это был ярко-рыжий зверолюд, а если точнее, лис-кумихо. Натурой он обладал неугомонной, характером пронырливым, и даже не стоило сомневаться, кто вообще затеял тотализатор.

— Подготовь приказ: по результатам испытания аватар Фальк зачисляется в состав отряда «Пепельные вороны» как вольный диверсант. Подтвержденные результаты испытания таковы: Лич один, Мертвый Рыцарь один, Кентавров пять. — В приемной началась нешуточная возня. Похоже, мало кто сомневался, что я завалю Рыцаря, и большинство поставило на это. Сейчас это большинство желало получить свой выигрыш. А доморощенный букмекер отбивался, утверждая, что результат идет комплектом, а раз не угадали точный состав, то и выигрыша не видать.

— Передай Петровичу, чтобы приготовил все. Новый брат вступает в наши ряды, — продолжил капитан, не обращая внимания на шум. Фокс, так и не произнеся ни слова, кивнул и вышел из кабинета. Зато в приемной он сразу начал орать, выгоняя всех. Через пару минут шумная толпа, прокатившись по коридорам и лестницам, высыпала на улицу. И сразу же пошли разборки, кто сколько кому должен.

— Они не подерутся? — Было немного непривычно наблюдать такое поведение обычно спокойных воинов.

— Нет. Это традиция — делать ставки на исход испытания соискателя на место в отряде. Есть даже рейтинг отрядов по добытой новичками нежити. И ты сегодня значительно поднял наш уровень. Петрович будет счастлив до обморока.

Порывшись в выдвижном ящике, командир бросил на стол несколько нашивок со светло-серым вороном. Сверху аккуратно положил небольшой серебряный значок. На нем был изображен символ отряда «Пепельные вороны» — летящий ворон, держащий в лапах косу. И ниже буквы «БПВ».

— Я думал, он радуется, только если удается чего-нибудь зажилить.

Петрович был местным завхозом и замом по тылу в одном лице и имел характер прижимистый, даже где-то скупой.

— Как это ни странно, но он хранитель традиций нашего братства и отвечает за проведение всех ритуалов. Хотя иногда мне кажется, что половину он выдумал сам. Так что готовься, он от тебя не отстанет, пока не выполнишь все, что положено, причем идеально.

Я поставил стакан, который вертел в руках, подхватил со стола шкатулку с Камнями, встал и первым вышел из кабинета.

Для церемонии во дворе крепости возвели помост. Видом он напоминал эшафот, об этом я и спросил капитана.

— А это он и есть. На нем принимаем в братство, на нем же и казним, если братство предашь, — усмехнулся кот. — Или тебя что-то не устраивает?

— Да нет, все нормально, — в свою очередь хмыкнул я. — Сугубо прикладное использование данного сооружения меня не смущает.

— Ну и славно. Тогда, пожалуй, начнем.

Мы взобрались на помост к уже стоящим там Петровичу с громадной книгой под мышкой и отрядному лекарю Сидорову. К слову, мастер клистирной трубки и касторки был аватаром и благодаря мне уже четыре года носил прозвище Айболит. Сначала сильно обижался, когда я троллил его стихами Чуковского. А потом махнул рукой, да и мне уже надоело. К слову, специалистом он был отличным. И именно он собрал меня буквально по частям, когда я появился в крепости.

Толпа солдат внизу шумела, обсуждая результаты пари и предвкушая будущую пьянку. По случаю принятия меня в братство завхоз выкатил пару бочек пива. На такую толпу это, конечно, немного, но и мы как бы на военном объекте. А вот по паре-тройке кружек для поднятия настроения — хватит всем. Возле бочек отирались гномы.

Капитан подошел к краю помоста и рявкнул:

— Тихо! — Толпа мгновенно умолкла. — Все вы знаете, зачем мы здесь собрались. — Он сделал паузу и обвел взглядом отряд. — Но сначала о плохом. Пиво отменяется. — В воздух вырвался дружный грустный вздох гномов.

— Фальк завалил Лича, — тем временем продолжил капитан, — и нежить придет мстить. Поэтому удвоить патрули и маневренной группе быть готовой выдвинуться по первому сигналу. Прибьем тварей, тогда и отметим все сразу. Теперь о хорошем. Фальк завалил Лича, — в толпе послышались смешки, — и его свиту. И хоть подтвердить он может только одного Рыцаря, второй тоже склеил копыта. Тем самым соискатель Фальк выполнил условия приема в наш отряд и братство. Приказываю зачислить аватара Александра Соколова, позывной «Фальк», в вольный отряд «Пепельные вороны» в звании рядовой на должность егеря-диверсанта. Присвоить Фальку статус вольного бойца и снять с довольствия в связи с отправкой его к месту обучения. Хранителю истории братства сделать соответствующие записи в книге истории отряда. Штатному лекарю нанести Фальку на тело положенные знаки принадлежности к отряду «Пепельные вороны». — Капитан повернулся ко мне и протянул руку: — Добро пожаловать, боец.

Я крепко пожал коту руку, затем повернулся к толпе и сказал:

— Спасибо. Обещаю не посрамить честь отряда.

Бойцы взревели, послышались свист и предложения, что именно я должен сделать в столице, дабы честь отряда не пострадала. Однако если следовать этим советам, пострадает сама столица. Алкоголь в ней закончится, все мужики будут ходить с набитыми мордами, а женщины окажутся беременными. И только так можно не уронить эту самую пресловутую честь.

Петрович закончил делать записи в своей книге и подозвал меня расписаться. Я поставил красивую закорючку и тем самым юридически стал «вороном». Особых обязанностей это в себе не заключало, так как я оставался несовершеннолетним. А вот некоторые права давало. Например, на ношение оружия. Как боец отряда я мог спокойно носить с собой короткоствольное огнестрельное и холодное оружие. Не то чтобы в этом была необходимость в столице, но запас, как говорится, карман не тянет.

Подошедший Айболит хлопнул меня по плечу и сказал раздеваться по пояс. Быстро скинув куртку и стянув футболку, я повернулся к лекарю левым плечом. Тот положил на него ладонь, и под ней довольно сильно зажгло. Через пару секунд жжение утихло, и на этом месте я увидел знак отряда с подписью внизу «Фальк» и сегодняшней датой.

Тем временем доктор спросил, хочу ли я прибавить добычу к трофеям. Я ответил согласием, и через несколько секунд мой змей вырос на два знака. Дело в том, что у вольных отрядов довольно специфическая система измерения «у кого хвост змея длиннее». На правой руке от кисти по часовой стрелке наносится тату змея, на тело которого набиваются знаки добытых трофеев. Чем больше трофеев, тем длиннее змей, и постепенно он закручивается по спирали вдоль руки. На моем сейчас было всего три знака: дендроид в виде схематичного зеленого дерева, Лич в виде костяной руки, держащей сгусток огня, и Рыцарь в виде копья. Некоторые бойцы в погоне за славой набивали на змея все, включая самую мелочь типа Кентавров и Наездников. Но позеров не уважали и за достойных живых не считали. А при случае могли и в морду дать.

Закончив, доктор поздравил меня со вступлением в отряд и сразу отправился по своим делам. Я поблагодарил его и, одевшись, спросил:

— Уже все?

Капитан бросил на меня ехидный взгляд и ответил:

— Почти. Тихо! — снова рыкнул кумихо. И, обращаясь к бойцам, сказал: — Все вы помните Рика Снежного и его наследие. Как командир отряда я предлагаю передать наследие Фальку. В одиночку убив Лича со свитой, он доказал, что достоин стать наследником Рика. Прошу высказаться старейшин братства.

Тишина стояла гробовая. Про Рика Снежного, одного из основателей отряда, я слышал много рассказов. Судя по ним, он был полный отморозок в прямом смысле этого слова. Аватар, владеющий силой льда и проводящий дерзкие и эффективные вылазки на территорию, занятую нежитью. Льды вечной мерзлоты становились его союзниками и помогали в бою. Но вот про его наследие я ничего не знал.

— А что, вылазка вполне в духе Рика, — первым нарушил тишину сотник егерей зверолюд Тихонов. Он происходил из сибирского рода берсеркеров, был медведем, и иначе как Потапыч его не называли. — Как по мне, так достоин.

Народ зашумел, припоминая истории диверсий Снежного и сравнивая их с моей. Все громче начали раздаваться выкрики: «Достоин!»

— А ну тихо! — гулким басом рявкнул Торин. И когда народ притих, продолжил: — Достоин.

Бойцы заулыбались. Сомневающихся в решении мастера не было. Это прорвало плотину. Все старейшины отряда по очереди объявили меня достойным принять наследие.

— Быть по сему, — подытожил капитан. — Боец Фальк, прими эту силу. Применяй ее мудро и не опозорь памяти одного из создателей нашего отряда. Он защищал жизнь от нежити, так будь достоин.

Несмотря на запредельное количество пафоса в словах и эмоциях капитана, они не казались мне смешными. Потому как в открытой шкатулке в руках кота лежало три камня. Два кристалла с базами. И третий — светло-голубой Камень Души чуть меньшего размера, чем добытые мной. Сила льда. А кристаллы — явно базы с техниками. За такой набор половина живущих отдала бы свою правую руку. Вторая половина отдала бы обе. И сейчас это предлагали мне. Просто так.

Я с трудом сглотнул комок в резко пересохшем горле. Подняв глаза, посмотрел на капитана. Он явно наслаждался моим ошарашенным видом. В его эмоциях взяло верх довольство от удачно проведенной акции.

— Почему я? — хрипло спросил у него.

— А почему нет? — усмехнулся кот. Потом серьезно ответил: — Понимаешь, Рик был своеобразным человеком и силой владел так же. У него имелся свой собственный стиль, сведения он записал в эти кристаллы. Без них в Камне всего лишь обычная сила льда, как и десятки таких же. Значит, овладеть полностью наследием может только аватар. А вы схожи даже по характеру. Поэтому бери, оно по праву твое.

Немного дрожащей рукой я взял Камень и, повернувшись к толпе, накрыл его второй рукой. Волна холода устремилась от ладоней вверх по рукам и разошлась по всему телу. Пара секунд дикой стужи, потом она отступила, угнездившись в районе солнечного сплетения и оставив ощущение небольшого прохладного комочка. Еще через несколько мгновений и это прошло. Но появилось чувство, что стихия отзовется, стоит ее позвать.

Капитан закрыл коробку с кристаллами и придержал меня, пошатнувшегося от отката поглощения. Сунув коробку мне в руки, он дал указание бойцам помочь новому члену братства дойти до казармы и объявил церемонию закрытой. На ватных ногах, поддерживаемый Торином, я доплелся до своей койки. Рухнув на нее, закрыл глаза от избытка чувств. Сегодня безумный день, и он еще не закончился.

— Полежи хотя бы с полчаса. Приди в себя, никуда она не денется, — с усмешкой пробасил Торин.

— Сумасшедший денек, — отозвался я, не открывая глаз. — Спасибо. За все.

Гном еще раз хмыкнул в бороду, хлопнул по плечу своей ручищей, больше похожей на лопату, и ушел, оставив меня в одиночестве. Случившееся накрыло с головой. Настроение скакало от эйфории «а вот сейчас я всем покажу» до полного неприятия реальности «да вы бредите, ребята, так не бывает». Расслабившись, я начал делать дыхательную гимнастику, успокаивая бушующее море чувств. У меня сегодня еще имелись дела, и следовало привести себя в норму.

Постепенно размеренное дыхание выровняло эмоции, и с кровати я поднялся уже спокойным и готовым к новым свершениям. Действительно, чего это я так расчувствовался? Идет нормальный для мэрисьюшного попаданца процесс становления Супер Нагибатором. Как собирать гарем принцесс, не имея в загашнике какой-нибудь читерской способности? Значит, улыбаемся и машем. А если есть еще плюшки, то наше ОАО «МС попадейшн» всегда готово у вас их принять на безвозмездной основе, то есть даром.

Взбодрившись такими размышлениями, я закинул обе шкатулки в сидор, привел себя в порядок и отправился в гости.

Глава 6

Сая

Путь мой лежал в подвал бывшего донжона, сейчас являющегося административным зданием. Там располагалась лаборатория нашего отрядного химика.

Спустившись по лестнице, я стукнул в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Сая, стоявшая у стола в глубине комнаты, повернулась посмотреть, кто пришел. Маленькая, всего метр сорок шесть, миниатюрная эльфа с платиновыми волосами и огромными зелеными глазами, она была прекрасна. Чувствуя исходящую от нее радость, я подошел и, наклонившись, нежно поцеловал. К радости прибавилась нотка желания, и я углубил поцелуй, сделав его более чувственным. А потом что-то пошло не так. Я поймал эхо своих же чувств, отраженных Саей, многократно накатываясь, чувства привели к настоящему взрыву эмоций.

Очнулись мы через пару часов на диване и без одежды. Точнее, не очнулись — Сая, оттолкнув меня, убежала в другую комнату. Чувствуя себя полностью вымотанным, я бездумно полежал некоторое время, просто смотря в потолок. Эльфа не возвращалась, и я с грустным вздохом начал одеваться. Собрать одежду, раскиданную по всей лаборатории, оказалось не таким простым делом, и вернувшаяся девушка застала меня ищущим пропавший носок.

Сняв с люстры, эльфа отдала мне носок, но когда я потянулся отблагодарить ее поцелуем, уперлась в грудь руками и словно отгородила свои чувства железным занавесом. Переход был настолько неожиданным, что я отшатнулся. А Сая порывисто прижалась ко мне и разрыдалась.

Подхватив ее на руки, я переместился на диван, усадил девушку на колени. Поглаживая по волосам, бережно прижимал к себе всхлипывающую эльфу, позволяя ей выплакаться. Наконец рыдания стихли.

— Прости меня, — невнятно произнесла Сая, не отрывая лица от моей футболки. — Прости, я дрянь. Нет, не возражай. Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, какая я. Отчего меня выгнали с родины.

— Да мне как-то… — попытался вклиниться я.

— Нет! — перебила меня девушка. — Ты не понимаешь. Я была преподавателем в училище для подростков. Большинство эльфов — эмпаты. И я тоже. Но я обманула наставника, потому что не умела экранироваться от эмоций окружающих, а без этого нельзя работать с детьми, особенно с подростками. Каждый день я чувствовала на себе их взгляды, ощущала их желание. И однажды я сорвалась. При близком контакте чувства приходят в резонанс, усиливаясь многократно, как у нас сейчас. Настолько потрясающе, что отказаться добровольно невозможно. Это затягивает как наркотик. Так было и со мной. Сначала один. Затем еще и еще. У мальчиков ломалась психика. Они уже не хотели учиться. А зачем, если в жизни есть такое удовольствие. Все закончилось, когда один из них покончил с собой. Я была с другим, и он не выдержал. Написал записку и повесился. Для эльфа это невозможный шаг, добровольно уйти из жизни, но он уже ничего не хотел, только удовольствия. Меня арестовали, признали виновной по всем пунктам обвинения и вышвырнули с материка. Помотавшись по империи, я примкнула к Воронам, надеясь хоть немного искупить свою вину. Или погибнуть от лап нежити. Я считаю, это было бы справедливо. Но потом пришел ты. Хмурый мальчик, смотрящий на всех исподлобья. Но когда ты увидел меня, от тебя пошла такая волна потрясения, восхищения и обожания, что я не выдержала. Я едва дождалась, когда тебе исполнится четырнадцать. Запрещала себе вообще о тебе думать и тут же успокаивала себя тем, что ты не эмпат. Если бы чувства, идущие от тебя, ослабели, я, наверное, и не решилась бы тебя соблазнить. Но казалось, они только усиливаются. Вот я на день рождения и заманила тебя к себе обещанием подарка.

Я помнил этот день, как и тот, когда первый раз увидел Саю. Воплощенная мечта домашнего мальчика Артема, играющего в «Варкрафт» и фанатеющего от фэнтези. Как такие чувства ослабеют? А тут еще гормоны проснулись.

— Я не знаю, как ты стал эмпатом, но если бы не это, никогда не решилась бы тебе все рассказать. Ты бы уехал в столицу и забыл про меня. — Я хмыкнул. — Но сейчас я боюсь, что на моей совести окажется и твоя сломанная судьба. Вот возьми. — Девушка сунула мне в руку кристалл. — Это я привезла с родины. Тут база по работе с эмпатией. Пожалуйста, постарайся как можно полнее изучить ее. А сейчас уходи.

Она попыталась встать и уйти. Я поймал эльфу и легко усадил на прежнее место. Взяв ее за подбородок, заставил поднять голову, и когда наши глаза встретились, поцеловал.

— Теперь послушай меня. Я не хочу и не буду разбираться в твоем прошлом. Оно прошло. Но забыть тебя я не смогу не из-за того, что произошло сегодня. А просто потому, что ты — это ты. Немного серьезная, немного озорная, потрясающе красивая девушка, которая пригрела маленького хмурого мальчика и показала ему, что в мире еще остался свет. Даже сейчас тебя заботит, что со мной будет, и ты стараешься меня защитить. Поэтому я всегда буду помнить о тебе только самое хорошее, чистое и светлое. Я бы мог позвать тебя с собой, но ты не поедешь. Твои демоны не пустят. Но я обещаю тебе, что, когда я найду свое место в жизни, мы увидимся снова. И вот тогда я позову тебя с собой. Обещай мне, что дождешься.

Девушка смогла лишь кивнуть, потому что опять зарыдала, заливая слезами и без того насквозь мокрую футболку. Так мы и сидели, пока всхлипывания не прекратились. Соскользнув с колен, эльфиечка посмотрела мне в глаза, затем поцеловала и тихонько сказала:

— Я буду ждать, обещаю. А теперь иди. — И, развернувшись, ушла в другую комнату.

Натянув, наконец, злополучный носок и обувшись, я вышел на улицу. Было уже темно, следовало ложиться спать. Завтра мне предстояло ехать в столицу к новой, неведомой мне жизни.

Глава 7

Отправление

Проснулся я достаточно поздно. Все-таки вчерашний день меня вымотал и физически, и морально. По-быстрому умывшись и одевшись, заправил кровать и двинулся в столовую. Утренней зарядкой я сегодня решил пренебречь, заключив, что, если меня на нее не разбудили, значит, она была выполнена мной во сне. Шучу. Просто настроение выдалось отличное, в душе резвился Санта-Хрякус, нахрюкивая что-то из ранней «Арии». Или из Моцарта, вечно я их путаю.

Двор был заставлен техникой. Некоторые бронетранспортеры еще порыкивали двигателями, выпуская в воздух клубы вонючего газа. Несмотря на то что топливо использовалось исключительно био, запах был также исключительно противный. У машин возились техники, осматривая их на предмет исправности перед постановкой в боксы.

— Ну ты и горазд спать, — хлопнул меня по плечу Торин, руководивший осмотром. — Поди, даже не слышал, как ночью группа отправилась на выезд.

— Нет, спал как убитый, — сладко зевнув, ответил я. — А чего кипеш был?

— Ночью по твоим следам пришел рейд нежити. Тебя отследить они не смогли и поперлись к ближайшей крепости. Как раз к нашим соседям.

— Психам, что ли? — В соседней крепости был расквартирован вольный отряд «Весельчаки Пустоши». По-другому, как «психами», их у нас никто не звал. Нам они отвечали тем же, обзывая «трясогузками».

— Угу. Хорошо, мы их вчера предупредили о возможной атаке. Они нежить не прозевали, да и мы подтянулись вовремя. Зажали тварей и раздолбали с двух сторон. Потерь нет, только двое легкораненых, да у них один молодой со стены упал и головой долбанулся.

— Ну, это совсем не страшно. Быстрее в коллектив впишется. — Мы с гномом заржали. — Ладно, пошел я, позавтракаю.

— Давай беги. И собирайся. Через сорок минут штабная машина пойдет в ставку. Капитан приказал тебя до станции отвезти и посадить на поезд.

В почти пустой столовой я получил щедрую порцию каши с мясом, взял салат, пару кусков хлеба и компот. Сел за ближайший стол и только приступил к завтраку, как ко мне подсел капитан. Жестом остановив меня, скомандовал:

— Ешь и слушай.

На стол легли два пакета.

— Здесь, — капитан подвинул пакет побольше, — твои документы. Паспорт, аттестат об окончании школы, который ты получил летом, бумаги о зачислении в отряд. Разрешение на ношение оружия тоже здесь. Возьмешь с собой его и паспорт. Остальное спрячь поглубже в чемодан и присматривай, чтобы не украли. Восстанавливать документы очень долго… Вот тут, — нэко показал на пакет поменьше, — деньги на дорогу. Остальное, включая твое наследство, лежит на твоем счету в Государственном императорском банке. Туда же будут поступать выплаты по патентам. Кстати, Управление артиллерийского и стрелкового вооружения заинтересовалось винтовкой, из которой можно убить Лича. Торин говорит, что вы прорабатывали вариант с механическим спуском. И отказались только потому, что лично для тебя электричество надежнее. Если винтовку возьмут в производство, получишь свою долю.

Наличные в одном месте не храни, — продолжил, помолчав, капитан, — отдели сумму на непосредственные расходы, остальное убери во внутренний карман поглубже. Вообще бдительности не теряй. Мало ли кто в дороге встретится. Оружие носи на поясе. Скрытое ношение огнестрельного оружия требует специального разрешения, у тебя его нет. А вот тао убери за спину под куртку, пусть будет сюрпризом.

Я понимающе хмыкнул, не переставая работать ложкой.

— В документах также найдешь таблицу кодов для связи с ППД и список членов нашего братства, живущих в столице. При проблемах обращайся к ним, помогут. Я в свою очередь предупрежу о тебе всех. Короче, доедай, собирай вещи. — Капитан встал и протянул мне руку: — Счастливого пути и не опозорь отряд, боец.

Я вскочил и, крепко пожав ладонь кота, посмотрел ему в глаза:

— Я горд быть вашим воспитанником, капитан. Верьте в меня.

Кот подержал пару секунд руки сцепленными, потом хлопнул меня по плечу, коротко обнял и, стремительно развернувшись, быстрым шагом вышел из столовой.

Я сел, продолжая механически доедать кашу. На душе было тяжело, как будто часть меня оставалась в этой крепости. Это не удивительно, ведь здесь я прожил шесть лет. Здесь научился большей части того, что умею, и здесь же встретил девушку, которую полюбил.

На стул рядом со мной села дородная гнома в поварском фартуке. Она шмыгала носом и вытирала глаза платком.

— Вот ведь вырос, соколик. Вылетишь сейчас из гнезда и поминай, как звали. А тама, в столице-то, соблазны всякие. И люди, поди-ка, злые все, как собаки. Как же ты там один-то будешь? — И гнома разрыдалась у меня на плече, одной рукой обхватив меня, а второй гладя по голове.

Покорившись неизбежному, я не пытался отстраниться, зная, что скоро она успокоится.

— Теть Фель, вы меня как на войну провожаете. Ну или замуж. Так я не девка, да и воевать там не с кем. — Повариха была женой Торина и носила необычное среди гномов имя Офелия. Все шесть лет она пыталась закормить меня насмерть, утверждая, что ребенок такой худой — того гляди, ветром сдует. И всегда подсовывала мне сладости. — Я ж не к нежити еду. Чего так убиваться?

— Ох неспокойно мне на душе, соколик. Крутит что-то, болит, — прижала к груди пухлые руки повариха.

— Это ты вчера пирогов с капустой переела, — послышался громкий голос у двери. — Я ж тебе говорил, что пять последних были лишними. Фальк, давай мухой доедай, машина через пять минут отправляется, как раз успеем колонну догнать.

— Пироги! — всплеснув руками, метнулась на кухню повариха. — Пироги же забыли!!! Вот тебе девчонки напекли в дорогу!

Женский коллектив кухни из трех гном и одной человеческой женщины сунул мне в руки увесистый пакет с пирогами, по очереди обнял и поцеловал, наказывая не забывать, писать, звонить и вести себя в столице хорошо.

Еле вырвавшись из рук поварского коллектива, я кинулся за вещами. Вещей было немного. Небольшой чемодан уже стоял собранным, в сидор запихал полученные пироги, подхватив пожитки и закинув за спину чехол с гитарой, подаренной мне егерями за прохождение их курса, бегом направился к машине.

Каждый встречный считал своим долгом хлопнуть меня по плечу и пожелать удачи. От таких проявлений чувств суровыми бойцами щипало в глазах. У машины собралась небольшая толпа. Меня встретили радостными возгласами.

Прощание не затянулось. Все слова уже были сказаны, а я вертел головой, выглядывая самого важного мне человека. Или эльфа.

— Она не придет. — Капитан был серьезен. В эмоциях читались собранность и решительность. — Сам пойми, как ей тяжело.

— Я понимаю. — Из меня как будто воздух выпустили. — Передайте ей, что я помню об обещании.

— Забрать ее? — спросил кот. Я не удивился, в крепости капитан знал обо всем. — Передам. И обещаю, что, если когда-то ты приедешь за ней, держать не буду.

— Спасибо. — Я взглянул в глаза нэко. — За все спасибо.

Мы сцепили ладони и коротко обнялись.

— Скоро вы там? — прогудел с переднего сиденья Торин. — Грузись давай. — Заметив мой удивленный взгляд, сказал: — С тобой поеду. Мне все равно надо в ставку заявку на запчасти отвезти. И рапорт твой с камнями этими, будь они неладны. — Само их существование выводило гнома из себя.

— Лично в руки начальнику регионального отделения СИБ отдай. Лишние свидетели ни к чему, — напомнил капитан. — Ладно, в добрый путь.

Я уселся на заднее сиденье, вещи закинул в багажник, и мы отправились.

Поездка в колонне — это что-то типа вещи в себе. Однообразное передвижение, в окне виден только задний борт впереди идущей машины, а сзади — морда следующей. По бокам — все та же неизменная тундра, переходящая в тайгу, и наоборот. Торин сразу же завалился спать, и теперь его сочный храп раскачивал машину из стороны в сторону. Штатный водила Ольф с завистью поглядывал на спящего родича. Он приходился Торину каким-то двоюродным племянником троюродной тети его брата. Короче, ближняя родня, если ты гном. Как и все гномы, Ольф предпочитал работать с машинами. У них вообще на удивление хорошо получалось управляться с любым механическим предметом.

И если гном за рулем, то беспокоиться не о чем. Поэтому, чтобы убить время, я достал кристалл с базой эмпата. Усвоив первую порцию знаний, начал тренировку, поочередно настраиваясь на чувства водителя и затем отгораживаясь от них. За этим нехитрым занятием более пяти часов дороги пролетели незаметно.

Я разобрался в тихом довольстве водилы, рожденном ровным урчанием дизеля. Острое желание оказалось жаждой покурить, а капитан запретил это делать в машине рядом со мной. Также присутствовала зависть к спящему Торину, но совсем легким фоном, перебиваемым наслаждением от поездки. Я же говорю, фанатики. Любой другой осатанел бы от монотонного движения колонны, а этому хоть бы что. Он еще и удовольствие получает.

Отгородиться от эмоций оказалось гораздо сложнее. Чужие чувства все равно прорывались сквозь выстроенный мною барьер. Ну, время у меня было, и до самого конца поездки я тренировался в построении защиты.

Наша дорога закончилась у остановки-платформы ближайшего райцентра. Мне предстояло сесть на поезд, идущий в Новый Уренгой, а там, пересев на дирижабль, отправиться уже непосредственно в столицу. Я вывалился из машины, покряхтывая и пытаясь наклонами разогнать застоявшуюся кровь. Торин, проснувшийся сразу после остановки, тоже выпрыгнул из машины и, подхватив мои вещи, двинулся к зданию вокзала. Я обнялся с Ольфом, выслушал очередное пожелание счастливого пути и поспешил за гномом.

Ближайший поезд ожидался только через полтора часа, и, взяв билет, мы прошли на перрон.

Видя, как мнется гном, я достал заранее приготовленный для него подарок. Более четырех лет я вспоминал все, что знал о системе автомата Калашникова. В этом мире ничего более технологичного, чем обычная болтовка, просто не имелось. А против нежити предпочитали использовать гладкоствольное оружие крупных калибров с руническими пулями. Но Артем был домашним мальчиком из интеллигентной семьи и оружием интересовался мало. Поэтому, по крупицам просеивая воспоминания, я искал малейшие намеки на принцип работы «калаша». И вот схема готова. Большего я вспомнить не смогу, при всем желании.

— Я тут кое-что набросал, глянешь на досуге, — протянул гному папку с чертежами, — потом скажешь, получилось что-нибудь из этого или нет.

Торин ошеломленно взял бумаги, потом встряхнулся и сунул мне в руки пухлый конверт.

— Мы тут с Фелей тебе немного собрали. — Гном потупил взгляд и, казалось, сейчас начнет шаркать ножкой. — Дети у нас уже выросли и сами мастерами стали. А ты молодой, Вышград дорогой город. И девушка тебе нужна, а они деньги как пылесос тянут. Вообще как-то так.

Я обнял пожилого мастера.

— Спасибо за все. Без вас я бы пропал.

— Ну ладно, скажешь тоже, — заворчал тот, выворачиваясь из объятий. — Пропал бы он. Ладно, скатертью дорога. — Пряча взгляд, мастер развернулся и пошел в сторону машины.

— Ольф, домкратом тебя по башке, чего стоишь? Заводи, а то заявку передать не успеем, закроются. — Пинающий колесо гном аж подпрыгнул от начальственного рыка и пулей метнулся за баранку.

Я проводил взглядом удаляющуюся машину, убрал во внутренний карман конверт и вытер глаза. Да, мне тоже было тяжело с ними расставаться.

Интерлюдия 1

Ольф стартовал от перрона как заправский гонщик. Сидящий рядом гном вытер глаза.

— Ветер, зараза, силен, аж слезу вышибает.

— Угу, — поддакнул водитель. — Да не переживай ты так. Есть у сокола и когти, и острый клюв.

— Поговори мне, — заворчал Торин. — Клюв у него есть. Вот за этот клюв его и поймают. И как телка в стойло в род приведут. Это раньше аватар Фальк был никому не нужен. А сейчас он наследник Рика. Кланы холода за него войну устроят. А самый простой способ — это как раз через клюв.

— А кто знает, что он наследник? Там же только свои были.

— Кому надо, узнают. Или кто в кабаке сболтнет, а может, и стукачок у нас сидит.

— Ты, дядька, тоже сказанешь, — засмеялся водитель, — стукачок. Да чтоб кто из братьев стал на других доносить, да не бывало такого.

— Вот пока мозгов у тебя в голове не прибавится, крути баранку и помалкивай. А жизнь — штука сложная. Бывает, и петух яйца несет. Рули к управлению, надо действительно заявку передать.

Глава 8

Поезд

До поезда времени было еще много, и я устроился на лавочке перрона. С удовольствием вытянув ноги, щурился на еще по-летнему яркое солнце, подставляя лицо теплым лучам. Накатило какое-то отрешенное состояние, которое разрушило появление стайки молодежи.

На фоне их ярких нарядов я смотрелся как хищник в камуфляжной раскраске на фоне стайки попугаев, и от ребят ощутимо потянуло опаской. Видимо, мой юный возраст в их сознании плохо сочетался с пистолетами, висящими у меня по бокам. И кто-то из молодых не поленился сбегать и вызвать патруль городовых.

Подойдя ко мне, городовые представились и попросили показать документы. Я достал паспорт, воинскую книжку и разрешение на ношение оружия, протянул их представителям закона. Старший в чине урядника внимательно изучал каждую страницу документов. Дойдя до воинской книжки, он хмыкнул, глянув на вчерашнее число, а после открытия страницы с подтвержденными убийствами нежити у него глаза полезли на лоб. Еще бы, в шестнадцать не каждый может похвастаться такими трофеями, да еще и взятыми в одиночку. Закрыв документы, патрульный вернул их мне и, отдав честь, пожелал счастливого пути. Проходя мимо студентов, урядник шутливо погрозил им, типа что ж вы геройского героя обижаете и городовых в заблуждение вводите! От молодежи сильно запахло любопытством.

Решив их потроллить, достал гитару и начал тихонько перебирать струны. Центр студенческой группы стал неумолимо приближаться ко мне, якобы совершенно случайно. Поток любопытства вырос просто до неприличных размеров.

Подождав, пока молодежь приблизится настолько, чтобы меня было хорошо слышно, я запел «Песенку студента», заменив в ней названия стран:

Во далекой стороне, на чужой планете

Предстоит учиться мне в университете…

После первых слов гомон начал стихать, допевал я уже в абсолютной тишине. Стоило мне закончить, как студенты захлопали и засвистели. Самыми смелыми оказались девушки, и я был атакован стайкой прелестниц, интересующихся буквально всем. И как меня зовут, и сколько мне лет. Куда я еду, чья это песня, настоящее ли оружие, и вообще, есть ли у меня девушка. Я отвечал на вопросы, избегая конкретики. Лет — шестнадцать, еду — учиться. Нет, в столицу. Да, оружие настоящее. Нет, подержать нельзя. Да, совсем. Песня моя, вакансия девушки свободна. На просьбу еще спеть охотно откликнулся.

За час перрон превратился в концертный зал. Народ все подтягивался и подтягивался. Студентов было огромное количество. Все старались приехать на учебу пораньше, занять лучшие комнаты в общежитии, купить все нужные вещи и отметить начало учебного года. Студенты во всех мирах и цивилизациях одинаковы. Даже у метанодышащих альфацентавриан, по-моему, все происходит точно так же.

Концерт окончился с приходом поезда. Все засуетились, ища свой багаж, поскольку для удобства вещи свалили в одну кучу. Но до прибытия состава все все нашли, подняли лежащее, уронили стоящее и приготовились штурмовать вагоны.

Я пропустил толпу вперед, не люблю толкаться локтями. Однако попытку сесть в вагон пресек проводник, заявив, что с оружием мне в поезд нельзя, поскольку я еще слишком мал, а то, что я форму нацепил, для него ничего не значит. Все мои возражения он отметал с ходу, документы смотреть отказывался. Спор прервал рык, донесшийся из тамбура.

— Да отстань от него уже. — Проводник аж присел. — Давай руку, боец.

Ухватив за протянутую руку, берсеркер буквально выдернул меня с перрона, как морковку из грядки.

— Здорово, земеля, — пробасил зверолюд. — Шо, совсем гражданские штафирки одолели?

— Так точно, — отрапортовал я, заметив погоны вахмистра.

— Да не тянись, ворон, не на плацу, — поморщился зверолюд. — Десятник Девятой специальной егерской бригады Пахом Зуев. И можно просто по имени, в отпуск я еду.

ППД бригады было в полутора сотнях километров от нашей крепости. В масштабах Сибири действительно земляки. Егеря Девятой специальной выполняли роль спецназа империи. И если обычно унтер-офицер командовал сотней, то у них только десятком. Профессионалами они были отменными. Специализировались на рейдах в глубокий тыл противника с целью разведки и диверсий.

— Почту за честь, — слегка поклонился я.

— У тебя какое место? А то давай попросим соседей с тобой махнуться. С этими гражданскими ни поговорить, ни выпить.

Мысленно содрогнувшись от перспективы пить на равных со стопятидесятикилограммовым берсеркером, состоящим из мышц, костей и непробиваемой шкуры, я поспешил отмазаться, сославшись на малый возраст.

— То-то я смотрю, ты совсем мелкий, — огорченно прогудел медведь. — Слышал о тебе. Чжан Бэй, ваш капитан, хлопотал, чтобы оставить тебя в отряде. Ох и орал он тогда на чинуш из Службы надзора. Мы как раз по вызову к твоему дендроиду туда приезжали. Да, велика Сибирь, а выпить не с кем, — сокрушенно, но не логично закончил он.

Разговор был прерван появившимся начальником поезда, вызванным возмущенным проводником. Переговоры взял на себя Пахом. По его словам, я был геройский герой, ломающий монстров пачками, а нежить бьющий вообще без счета. И такому герою никак нельзя без оружия. А что молодой, так повзрослею еще. И раз мы два таких героя и молодца, можно ли нас в одном купе поселить? Начальник проверил мои документы, посмотрел билет и дал указание проводнику поселить нас в отдельное купе, чтобы никто не мешал.

Довольные таким исходом дела, мы отправились заселяться. Я получил белье, выложил пакет с пирогами, тут же реквизированный медведем, и повесил гитару на крюк. Чую, она мне еще понадобится сегодня.

Не прошло и часа с момента отправления, как в коридоре начался шум. Судя по голосам, кто-то кого-то искал и ошибся номером. Выглянув, я увидел знакомых девушек, которые стояли у купе, где должен был ехать я. Спросив медведя, не будет ли он против, если к нам присоединятся девушки, от чего тот заметно оживился, я вышел узнать, не меня ли они потеряли. Судя по обрадованным лицам, искали именно меня, и, еще раз извинившись перед потревоженными пассажирами, я всех пригласил к себе.

Увидев в купе громадного берсеркера в форме, девицы стушевались. Теперь пришла моя очередь расписывать достоинства медведя. Нежить в моем рассказе умирала, стоило только Пахому показаться на горизонте. Враги с плачем разбегались, их жены пугали его именем детей, а он творил добро и справедливость во имя империи, попутно спасая красавиц из плена и вынося детей из горящих домов.

Короче, к концу моего рассказа девчонки вовсю строили ему глазки, а одну из них, тоже медведицу, он сам пожирал глазами. Рассадив всех по местам, я засунул Пахому под бок так понравившуюся ему берсеркершу, а сам уселся в центре среди девушек и спросил, что будем делать.

Естественно, поступило предложение, чтобы я сыграл. Отказываться не собирался и, взяв гитару, стал выбирать песню. Решив еще больше расцветить героический образ медведя, песню выбрал соответствующую:

Батальонная разведка,

Мы без дел скучаем редко…

Медведь даже не дышал, пока звучала песня. Когда я закончил, увидел глаза, смотревшие на меня в упор. И только через секунду понял, что Пахом просит переписать слова и ноты.

У девчонок нашлись ручка и блокнот. Я не только написал слова, но и примерно накидал, как ставить пальцы на грифе. Медведь во что бы то ни стало захотел научиться играть песню сам. Ну, если учесть, какими сияющими глазами смотрела на него медведица, желание было вполне понятное.

Так мы и ехали дальше. Кто-то приходил, кто-то уходил. Народу в купе набилось битком. Устав петь, я дал гитару следующему, с условием не поломать ее. А сам вышел подышать в тамбур. Там-то меня и поймали две улыбчивые сестрички-близняшки лет девятнадцати.

Возвращался в купе я уже поздно ночью, вымотанный донельзя. Девочки оказались опытными, умелыми и явно проворачивали такое не единожды. По-другому добиться подобной синхронности нереально. Там, где меня выручала эмпатия, они брали мастерством исполнения.

Ввалился в купе я с одним желанием: лечь спать. К счастью, все уже разошлись, и в купе был только Пахом, положивший голову на подбородок и вглядывающийся в ночную тьму за окном.

— Чего не спишь? Ты живой там? Пахом! — Только с третьего раза мне удалось добиться отклика.

— Она ждать обещала. — Глаза медведя, казалось, видели совсем не меня. — Приеду домой, родителей повидаю, и назад. Может, там, в городе, ее обижает кто.

— О-о-о, да ты совсем для общества потерян, друг! — Я улегся на расправленный матрас. — Конечно, давай. А то ее еще и комары покусать могут.

Через секунду надо мной нависла туша берсеркера.

— Фальк, напиши мне песню. — Глаза у Пахома лихорадочно блестели. — Я не смогу сам вот так прийти и сказать ей. Вот песня — другое дело.

— Спи давай, — буркнул я, переворачиваясь на бок. — Утром будет тебе песня, если только спать не помешаешь.

Но еще долго в темноте купе раздавались вздохи медведя. Он ворочался, вставал, садился и снова ложился. Я, правда, недолго это слушал, поскольку уснул сном младенца.

Утро началось со стука в дверь. Девушки уже в третий раз приходили, чтобы накормить нас завтраком, но мы не отзывались. Да и сейчас встал только я. Медведь, утомленный ночными переживаниями, спал мертвым сном. В глазах молодой берсеркеры появилась такая обида, что пришлось тянуть ее в коридор и объяснять, в каких мыслях прошла ночь Пахома. Гнев сменили на милость, мы стали шикать на всех, типа, тише, что вы спать мешаете. На столе героя дожидался завтрак, накрытый полотенцем.

Судя по украдкой бросаемым на меня взглядам, информация от близняшек уже разошлась по женскому коллективу. Следовало благодарить богов, что через пару часов мы приезжаем, и в темпе валить из города. А то шибко плотоядными были некоторые взгляды.

Пахом проснулся где-то за час до прибытия. Увидел завтрак, понюхал и расплылся в улыбке. Дождавшись, пока он все съест, я сунул ему в руку листок с текстом песни. Вкратце объяснив, как ставить пальцы на грифе, сообщил, что эту песню еще никто никогда не слышал.

В этом мире так и было. Медведю я выбрал песню Быкова «Любимая моя». Прочитав слова, берсеркер так стиснул меня в объятиях, что мне невольно вспомнился дендроид.

Тепло попрощавшись с Пахомом, который ехал дальше, и пообещав обязательно с ним связаться, я сошел на перрон города Новый Уренгой. Причалы дирижаблей находились на окраине, но я решил не спешить и хотя бы поесть по-человечески. Отвечая на приветствия высыпавших из вагонов студентов и отказываясь от предложений зайти в гости, двинулся в здание вокзала. Оставив все вещи, кроме сидора, решил просто пройтись по городу. Лишний час мне погоды не сделал бы, по моей информации, вылеты в столицу шли регулярно, так что место мне было обеспечено.

Глава 9

Новый Уренгой

Однако, будучи в четвертый раз за полчаса остановленным бдительными стражами порядка, я изменил решение. Подойдя к пожилой паре, вежливо поздоровался. Представившись, рассказал, что направляюсь в столицу учиться, но с собой у меня только военная форма, и нельзя ли здесь где-нибудь быстро и недорого купить гражданскую одежду. Оказалось, если свернуть с главной улицы, можно сразу найти то, что мне нужно. Тепло поблагодарив за информацию, пошел в указанном направлении. Мое внимание привлек небольшой магазинчик под вывеской «Тактическая одежда».

Само сочетание слов было интересным, а выставленные образцы привлекали внимание своим милитари стилем. Пообщавшись с продавцом, я узнал, что тактической называют одежду, похожую на гражданскую, но с военными фишками. Вшитые жгуты, карманы с кобурой и тому подобное. Быстро подобрав мне прикид, чтобы в глаза не бросался, но выполнял те же функции, что и моя форма, продавец погнал меня переодеваться.

Теперь я выглядел совсем иначе. Широкие штаны со множеством карманов хоть и были похожи на военные, но отличались качеством и цветом. Вместо ремня я пропустил по вшитому в пояс каналу металлическую цепь. Достаточно яркая рубаха со сбруей на спине для крепления ножен подошла для тао. Сверху все прикрыли легкой курткой. Трековые ботинки надел на ноги вместо берцев.

Свои вещи и сидор я убрал в легкий удобный рюкзак. Расплатившись с продавцом, получил от него в подарок кепку. Немного подумав, приобрел еще удобные полуперчатки с встроенным пластиковым кастетом и спортивные очки. Теперь из зеркала на меня смотрел не выбравшийся из тундры солдат, а модный городской пижон, косящий под милитари стиль. То, что мне нужно.

Попрощавшись с продавцом и взяв у него визитку с названием марки одежды, я решил поесть в ближайшем кафе и отправиться на вокзал за вещами. Зайдя в первое попавшееся кафе, устроился за столиком в углу и сделал заказ симпатичной официантке, подскочившей с меню. Дожидаясь заказанного, осматривал небольшое светлое помещение. Посетителей было мало, и внимание привлекла молодая пара, сидевшая у окна.

Девушка — высокая, стройная, с аристократическими чертами лица. Длинные прямые черные волосы до талии. Строгое черное платье, подчеркивающее ее красоту. Сидящий напротив парень тоже выглядел аристократом. Красивое породистое лицо, короткие светлые волосы. Светлые брюки, рубашка-поло, обтягивающая гипертрофированную мускулатуру. Парень выглядел реально здоровым. Я про себя хмыкнул и отвел от них взгляд.

Кроме нас в кафе была только женщина лет тридцати пяти с шестилетним мальчиком. Он сидел на стуле, болтал ногами и, громко чавкая, ел мороженое. Женщина делала ему замечания, мальчишка замолкал на пару секунд, а потом опять продолжал чавкать.

Я отвлекся, пересчитывая наличные, которые взял с собой, решил прикинуть, хватит ли мне их на покупку гражданской одежды. Надоело быть белой вороной и мишенью для городовых. От подсчетов меня оторвали звон разбитого стакана и дикий рев парня:

— Да эта свинья может заткнуться? Меня блевать от него тянет!

Оказывается, аристократ раздавил в руке стакан и теперь, дыша злобой, смотрел на ребенка. Разобраться в его чувствах было невозможно. Они хаотично сменяли друг друга, но преобладала ярость, переходящая в бешенство.

— Дорогой, успокойся, — попыталась утихомирить своего молодого человека девушка. — Это всего лишь ребенок.

— Это не ребенок, а свинья, — заорал парень. Затем проникновенным голосом обратился к девушке: — А ты почему его защищаешь? Может, ты тоже свинья? — Он схватил ее за подбородок. — Скажи хрю-хрю, свинка. Скажи хрю-хрю.

Девушка замолотила по руке, пытаясь освободиться, затем размахнулась и залепила блондину пощечину.

— Ты с ума сошел!!! Что ты творишь. Я ухожу!

Притихший парень потрогал рукой щеку.

— Ударила меня? Ты специально привела меня к свиньям, чтобы бросить. Наверное, тут твой любовник.

Он схватил развернувшуюся девушку за волосы и повернул к себе, уставившись в широко раскрытые от страха глаза.

— Тут твой любовник, свинка? Отвечай! — Парень встряхнул девушку. — Отвечай, свинка! — И еще раз встряхнул: — Отвечай, свинья!!!

Понимая, что сейчас он ударит ее головой об стол или о стену, я подхватил со стойки, до которой аккуратно, не привлекая внимания, дошел, пивную кружку и метнул парню в голову.

От удара кружка раскололась. Парень пошатнулся и выпустил волосы спутницы. Девушка шлепнулась на пол и начала отползать спиной вперед, с ужасом глядя на своего молодого человека. Я подскочил к ней сзади, резко поднял, развернул и толкнул к двери. Начавшая было отбиваться девушка, осознав, что ее никто не держит, рванула из кафе на предельной скорости.

— Любовник. Вот он, любовник. Пришел к свиньям, сам свинья-любовник. А она ушла. Ударила и ушла.

Речь блондина становилась все более бессвязной. Он стоял, зажав рукой рану на лбу, оставленную кружкой. Затем убрал руку со лба, посмотрел на кровь и внезапно четко сказал:

— Убью. — Он перевел взгляд на меня. В нем не было и искры разума. — Убью. Убью. Убью.

Отшвырнув стоящий на пути стул, блондин рванул ко мне. Оценив его позу и направление движения, я слегка переместился, чтобы поднырнуть под руку. И когда парень приблизился, сместился вбок и вниз, проскользнул под мышкой и зашел ему за спину. Не успев остановиться, он со всей дури налетел грудью на стойку. Даже не сбив дыхания, мгновенно развернулся вокруг себя.

— Убью!!!

Я ударил его по голове подхваченным стулом. Тот разлетелся, а парень словно бы и не заметил удара. Перехватил руки снова рванувшего на меня противника, уперся ему в живот ногами и швырнул через спину. Перелетев через меня, он упал плашмя на спину, но тут же мгновенно перевернулся и встал на четвереньки. Но я уже был рядом. Вскочил ему на спину, захлестнул горло выхваченной из пояса цепью и изо всех сил потянул концы в разные стороны, пережимая сонную артерию. Одновременно выпустил в цепь все доступное мне электричество. Лицо у парня покраснело, он начал носиться по кафе, сшибая все и силясь скинуть меня. Но я изо всех сил сжимал ногами его бока и тянул лямки. Через пару минут бешеных скачек парень упал на пол и затих.

Я свалился с его спины, чувствуя, как меня потряхивает от избытка адреналина. Скинул цепь с шеи блондина и проверил пульс. Парень был жив. Мы лежали посреди в хлам разгромленного кафе, и если я не хотел задержаться здесь для выяснения обстоятельств дела, следовало сматываться.

Отсчитав пару купюр за так и не съеденный обед, бросил их на стойку бара и в темпе рванул на улицу.

Раз обед накрылся, заберу вещи и поеду в воздушный порт. Там и поем.

Такси удалось поймать почти сразу. Брать его у вокзала я не стал, памятуя, что там цены всегда выше раза в два. Вряд ли в этом мире иначе.

До регистрации на ближайший рейс в Вышград оставалось около двадцати минут, и я провел их в кафе, съев приличный кусок пирога и запив сладким чаем. Не отбивная, конечно, которую я заказывал в кафе, но если мимо мяса я пролетел, то пирог занял прочное место в моем желудке. Потом, подхватив багаж, подошел к стойке.

Место во втором классе стоило неприличных триста рублей. Но тут или плати, или толкайся в третьем, по четыре человека в каюте. Первый класс я даже не рассматривал. Заплатив, выдвинулся в зону посадки.

Поставив вещи на ленту для проверки, подал билет симпатичной улыбчивой стюардессе и уже собирался пройти к трапу, когда меня профессионально взяли в «коробочку», ненавязчиво оттеснив в сторону от основного потока. Парни были в форме служащих порта, поэтому я решил не дергаться, а дождаться прояснения ситуации. К нам подошел еще один служащий, но уже в летах и явно начальник.

— Дежурный службы охраны порта Лисицын Петр Степанович, — представился он. — Сударь, с какой целью вы пытались пронести оружие на борт дирижабля? — задал мне вопрос дежурный. — Разве вы не знали, что находиться на борту с огнестрельным оружием запрещено?

— Откуда? Я только что купил билет. Лечу впервые. Правил не знаю, а вокруг нет ни одного плаката или объявления, предупреждающего об этом.

— Ты че, из леса вышел? — решил позубоскалить один из охранников.

Резко повернувшись, так, что расслабившиеся служащие не успели среагировать, я уставился в переносицу говорившему.

— Точно. Только не из леса, а из тундры. Егерь-диверсант вольного отряда «Пепельные вороны» к вашим услугам, сударь.

— Могу я увидеть ваши документы? — Безопасник был спокоен и тактичен. — Да отпустите вы его.

Достав из внутреннего кармана пакет документов, я передал их Лисицину. Внимательно изучив их и остановившись на воинской книжке, Петр Степанович вернул мне документы.

— От лица воздушного порта приношу вам извинения за действия наших служащих, не проинформировавших о правилах провоза оружия. В оправдание могу сказать, что сложно заподозрить в столь юном молодом человеке полноправного бойца одного из вольных отрядов. Одежда ваша также не несла отличительных знаков.

— Извинения приняты. В свою очередь прошу прощения, что не успел ознакомиться с правилами поведения на борту. Готов выполнить все требования, предписанные инструкцией.

— Это замечательно. Также от себя лично приношу свои извинения за слова моего подчиненного.

— Не стоит. Вашей вины тут нет. — Мне всегда было неприятно смотреть, как унижают сильную личность, даже в такой малости.

— Стоит, молодой человек, стоит. Это мой подчиненный, и его действия — это моя вина. Вы улетите, но завтра могут появиться ваши братья. Я прекрасно осведомлен об отношении к братству в среде вольных отрядов. Тогда будет дуэль, а труп моего подчиненного окажется на моей совести. Поскольку я не смог вовремя научить его себя вести.

— Тогда я принимаю ваши извинения. Надеюсь, на этом конфликт исчерпан. — Я слегка поклонился Лисицину. — Также буду благодарен за помощь в ситуации с оружием.

— Несомненно. — Безопасник заметно повеселел, увидев, что я не намерен раздувать скандал и готов выполнять все требования. — Пройдемте к стойке регистрации. Необходимо заплатить сбор в двадцать рублей за хранение оружия в сейфе капитана. А также пять рублей за пломбировочный мешок, куда оружие упакуют и при вас опломбируют.

Мы вернулись к стойке, где я покупал билет. Увидев меня, идущего рядом с дежурным безопасником, улыбающаяся девушка значительно увяла.

— Милейшая, будьте добры, оформите сбор на хранение оружия и предоставьте пломбировочный мешок. — Льда в голосе Лисицына хватило бы на целое озеро.

Поняв, как она ошиблась, не рассказав мне о правилах перевозки оружия, девушка пулей кинулась за мешком, и уже через полминуты я оформлял необходимые бумаги. Выложив на стойку пистолеты и вынув из них обоймы, под любопытными взглядами охраны упаковал их в мешок. Туда же положил обоймы и две запасные пачки патронов.

— Холодное оружие тоже упаковывать?

— В вашем случае правилами дозволяется провоз подобного оружия, но я бы рекомендовал и его сдать на хранение.

Почему не сделать человеку приятное? Особенно если мне это ничего не стоит. Достав из-за спины свои тао, я упаковал и их. При виде здоровенных ножей девушка совсем помрачнела. Спокойствия не добавлял и безопасник, сверливший ее взглядом. Упакованное оружие у меня принял Лисицин, самостоятельно опечатавший мешок. У девушки для этого слишком тряслись руки.

— Не чересчур ли строго вы с ней? — спросил я, когда мы уже шли к трапу. — Девочка решила, что ее казнят тут же и перед всеми.

— Ничего, немного понервничать ей полезно. Внимательней будет. А насчет расстрела не беспокойтесь, девушку ждет лишь лишение части премии. Ну и выговор, само собой.

— Я и не подозревал вас в наличии кровожадных наклонностей. Просто девочка симпатичная, жалко ее.

Перед трапом мы пожали друг другу руки. Мне пожелали счастливо долететь, и я отправился в свою каюту. Последний этап путешествия начался.

Интерлюдия 2

— Я не хочу даже слушать это. — Глава рода Соболевых буквально орал в трубку. — Откуда-то взявшийся любовник моей дочери, как и свиньи, бегающие по городу, это бред твоего сына. После этого Камня он ведет себя неадекватно, и сегодня настал предел моему терпению. Он безумен. Об этом говорят факты, об этом говорит моя дочь, и я ей верю. Род Соболевых разрывает помолвку.

Он швырнул трубку телефона, даже не выслушав ответа.

— Докладывай.

Замерший в поклоне начальник службы безопасности рода выпрямился и открыл папку.

— По свидетельствам очевидцев жених вашей дочери…

— Бывший жених, — рявкнул Соболев.

— Извините. Бывший жених вашей дочери действительно сходит с ума. Внезапные вспышки бешенства, потеря памяти, неадекватное поведение. Есть подозрение, что поглощенный им Камень был Проклятым. В это вписывается произошедшее в кафе.

— Проклятый Камень. Что ж, это похоже на Шестакова. Сила во что бы то ни стало. Он мог использовать Камень. Продолжай. Что с тем, кто его вырубил?

— По результатам внешнего осмотра можно сказать, что его придушили. Скорее всего, металлической цепью. Еще на шее обнаружены характерные для электрического поражения ожоги. Исходя из этого, можно сделать вывод, что противником был аватар с силой электричества. Примерно шестнадцати-восемнадцати лет. Худощавый, правильные черты лица, короткие темно-русые волосы. Из особых примет только глаза. Они темно-желтого, почти коричневого цвета. Совершенно обычный парень. Поиски ничего не дали.

— Поиски продолжать. Подними все записи в Службе надзора по аватарам данного возраста.

— Вам так необходим этот юноша?

— Во-первых, это долг жизни. В том состоянии этот дебил Шестаков-младший убил бы дочь. А во-вторых, тот, кто в таком возрасте может справиться с безумцем, поглотившим Проклятый Камень, всегда пригодится.

Глава 10

Дуэль

Трап своим видом вызывал ностальгию по Советскому Союзу, который я не застал. Местная цивилизация по техническому развитию находилась примерно в районе последней четверти земного двадцатого века. Где-то отставала, где-то, наоборот, значительно вырывалась вперед. Однако отсутствие нефти принесло значительные отличия в направлениях развития техники. Отсутствовали самолеты и вертолеты, но зато была гораздо более развита сеть железных дорог. Транссибирская магистраль в этом мире стала поистине монументальной. Во-первых, ее колея оказалась шире, чем у остальных железных дорог. Это повысило грузопропускную способность магистрали. Локомотивы ходили по ней лишь экспрессом от одной ключевой точки до другой. И уже от этих точек шла разветвленная сеть более узких железных дорог, пронзавшая всю страну как кровеносная система. Наверное, в этом имелись и определенные логистические неудобства, но они как-то решались и простым пассажирам хлопот не доставляли.

На всех остальных маршрутах работал воздушный флот. Отсутствие необходимости в сложной заправке делало дирижабли поистине рабочими лошадками страны. Жесткая многопалубная конструкция, где нижняя палуба отдавалась под контейнеры с электронесущими бактериями. Выносные электродвигатели способны были прижать дирижабль к земле в любую бурю. В каждом хозяйстве имелись в наличии материалы для закладки в башню ферментирования. Достаточно было вбить причальные столбы, забетонировать площадку приземления и поставить башню, все — можно принимать дирижабли. Конечно, не такую громадину, как тот, в котором я сейчас летел. Но небольшие, местных рейсов, вполне.

Поднявшись на вторую палубу, я достаточно быстро нашел свою каюту. Постучавшись в дверь, дождался разрешения и вошел. Второй класс предлагал двухместные каюты на второй палубе дирижабля. Первую палубу занимала рубка управления, жилые помещения капитана и офицеров, кают-компания, а также номера первого класса и медицинский блок. На второй палубе размещались двухместные каюты второго класса и различные развлекательные заведения, начиная от кинотеатра и заканчивая небольшим казино. Третью палубу делили кубрики экипажа и пассажиры третьего класса.

Моим соседом в предстоящем перелете оказался пожилой худощавый мужчина лет пятидесяти на вид. Поздоровавшись, я отрекомендовался учеником лицея, летящим к месту учебы. Сосед мой оказался профессором социологии столичного университета Георгием Ивановичем Силиным, он был в Новом Уренгое с исследовательской миссией.

Профессор изучал социальное поведение нежити, и ему не терпелось поделиться своими размышлениями на эту тему. Не успел я устроиться на своем месте, как он подступил ко мне с разговором.

— Что вы знаете о строении мира, юноша? — начал он.

Углубляться в философские споры мне не хотелось, и я попытался сыграть недалекого простофилю.

— Я точно знаю, что он круглый и стоит на трех китах.

— В какой-то мере вы правы. Если принимать во внимание все социологические аспекты, то общество действительно покоится на трех китах. Это магия, аватары и, как ни странно, нежить. Эти аспекты уравновешивают друг друга, не позволяя миру скатиться в пропасть.

Подобные откровения для меня были шоком.

— Ладно, я согласен с тем, что магия уравновешивает бессмертие аватаров, — начал я.

— Относительное бессмертие, юноша, не забывайте об этом. — Втянувший меня в дискуссию Георгий Иванович лучился довольством.

— Хорошо. Относительное бессмертие аватаров уравновешивается возможностью других рас владеть магией. — Профессор довольно кивнул. — Однако нежить как деструктивный элемент не может вписаться в эту картину.

— Отчего же, — аж подпрыгнул на своей койке Силин, — наоборот, она оптимизирует схему, перенаправляя элемент агрессии в свою сторону. И в результате мы получаем добровольное совместное существование разных рас на одной территории.

— Угу, именно поэтому эльфы не пускают к себе чужаков. Да и не только эльфы. Попробуйте попасть в запретный город зверолюдской империи Чань. Насколько я помню, казнь за это до сих пор — горизонтальное распятие над растущим бамбуком. И только в прошлом году они казнили пятерых туристов из СГШ.

— Это все частности, — разгорячился профессор. — Если бы не было нежити, противостояние вылилось бы в гораздо более кровавые формы.

— То есть вы утверждаете, что жертвы набегов нежити — это дань миру во всем мире? Георгий Иванович, вы когда-нибудь видели деревню, опустошенную нежитью?

— Конечно. Изучать нежить — это моя работа, моя страсть. Но, по моему мнению, все эти прорывы есть недоработки системы, не способной обеспечить нам безопасность. Империя тратит ресурсы на различные прожекты, когда нужна социальная пропаганда, призывающая защищать родину от нежити. Если пропаганда займется умами наиболее агрессивно настроенной молодежи, мы получим достаточное количество солдат и снижение криминогенной обстановки.

Тем временем мы уже взлетели и взяли курс на столицу. Время полета составляло двое суток, и мне предстояло провести их в компании воинствующего социолога. Изголодавшись по общению, он вываливал на меня гору информации о значимости нежити в современном мире. Пытаясь отбиваться, я ссылался на чувство самосохранения, которое не позволит довести страну до самоуничтожения. Однако профессор был неумолим. Идею создания оружия сдерживания он высмеял с ходу. Даже ужин прошел под аккомпанемент его рассуждений. Наскоро проглотив еду, я извинился и, сославшись на тяжелый день, метнулся в каюту. Следовало притвориться спящим, оставалось надеяться, что чувство такта не позволит профессору меня разбудить.

Так и произошло. Вернувшись и обнаружив меня лежащим в кровати с закрытыми глазами, профессор покружил по каюте, повздыхал и отправился в кают-компанию искать себе «свободные уши». А я, немного поворочавшись, уснул сном младенца.

Утро началось замечательно. Выговорившийся профессор не рвался продолжать беседу и лишь коротко поздоровался. Умывшись, мы отправились на завтрак.

Так как, благодаря Силину, вчерашний ужин пронесся мимо моего сознания, сегодня я с интересом рассматривал своих попутчиков. Достаточно представительная публика, из которой выделялись генерал, сидящий за столиком капитана, и несколько явно благородных девиц с компаньонками, наверняка тоже летевших на учебу. Ну, и еще группа кадетов, то ли начавших слишком рано, то ли еще не закончивших вчерашнюю гулянку.

Я доедал яичницу с беконом, когда меня задело локтем прекрасное создание. Девушка повернулась ко мне и произнесла, как ей неловко. Юбочка на ладонь выше колена, третий размер груди под ослепительно-белой блузкой, буйная копна огненно-рыжих волос и огромные зеленые глаза. Ведьма в своем самом обворожительном обличии, она одним своим видом вышибла из меня весь воздух, и я смог лишь судорожно кивнуть, дав понять, что принимаю ее извинения. Улыбнувшись и тем самым добив меня окончательно, чаровница подошла к своему столику, где сидела явно недовольная задержкой компаньонка.

Проглотив непрожеванный кусок, я схватился за стакан с соком, пытаясь привести чувства в норму.

— Олеся Михайловна Пожарская, вторая наследница рода Пожарских, — прокомментировал эту сцену профессор. — Обворожительная девушка, весьма популярная в свете. Можете гордиться, юноша, что такая красавица обратила на вас внимание.

Я не стал комментировать и говорить, что внимание — это нечто другое, однако у этой сцены оказались еще зрители. Троица подвыпивших кадетов избрала меня мишенью для своих острот.

— Посмотрите, судари, на этого простолюдина, — начал один. — Аристократка из древнего рода рассыпалась перед ним в извинениях, а он не соизволил даже рта раскрыть для ответа.

— Ну что вы, сударь, это же не просто какое-то хамло, которое позволяет себе не отвечать сударыне. Это представитель древнего рода лапотников. И родители у него были лапотники, и деды, и прадеды, и так от времен рождения мира. Просто как лапотники они знают только два слова: «дык» и «ить». Но слова эти слишком сложные, и лапотнику требуется основательно подготовиться, чтобы их сказать. Нужно будет подойти сюда дня через два, а еще лучше к концу недели, и мы станем свидетелями просто феерического красноречия.

— Нет, нет, судари, ну что ж вы…

Продолжить третьему краснобаю не удалось, поскольку я выплеснул бокал с водой в их сторону, окатив сразу всех. Если бы они цепляли только меня, я бы пропустил этот бред мимо ушей. Но позволить позорить своих родителей и деда я не мог.

— Господа, вы, видимо, слишком много выпили и не можете адекватно воспринимать реальность. Освежитесь, вам не идет такой цвет лица.

— Ах ты, смерд! — Стулья разлетелись от ярости вскочивших кадетов. — Как ты посмел?

— Смерды у нас закончились с отменой крепостного права триста сорок один год назад указом Ильи Освободителя. Если вы, господа, в истории не сильны, позвольте рекомендовать вам воспользоваться общей государственной библиотекой для повышения уровня вашего образования.

— Дуэль, сейчас же. — Заводила компании принял воинственную позу. — Я научу тебя, лапотник, почтению к родовой аристократии.

— Дуэль, дуэль, — тут же хором поддержали его товарищи. — Ты поймешь, где твое место, лапотник.

— К вашим услугам, господа, — пожал я плечами.

— Господа, — громкий голос капитана перекрыл гомон, — что здесь происходит?

— Происходит дуэль, господин капитан, — отозвался заводила. — Этот молодой человек хам и подлец. И я требую предоставить площадку для суда чести. — Кадет воинственно выпятил грудь.

— Что ж, если все участники согласны… — Капитан посмотрел на меня. Я кивнул, и он продолжил: — То предупреждаю вас, что применение огнестрельного оружия, равно как и магии, запрещено. Если вас не устраивает добрая сталь, то ждите прибытия в порт и уже там решайте свой спор.

— Это именно то, что нужно. — Заводила чувствовал себя в своей тарелке.

— Это решать не вам, — отрезал капитан. — Оружие и время выбирает вызванный.

Я посмотрел по сторонам. Все в зале глядели на меня и ожидали решения. Некоторые взгляды были ехидно-презрительными, но преобладали сочувствующие, даже жалостливые. Они жалели меня. Да ну их! Я внутренне оскалился. Вы запомните эту дуэль!

— Я выбираю в качестве оружия личные клинки участников. Время дуэли через три часа. Не хочу, чтобы говорили, что я сражался с пьяными. Господин капитан, могу я получить из оружейного сейфа свои ножи?

— Несомненно. Все участники, которым нужно забрать свои клинки, следуйте за мной. — И капитан пошел к двери. За ним отправился только я. Кадеты как аристократы свое оружие не сдавали.

Поднявшись с капитаном на первую палубу, мы подошли к запертой металлической двери с несшим возле нее вахту вооруженным матросом. Отперев своим ключом дверь, капитан попросил меня предъявить посадочные документы. После недолгих поисков мне был передан опломбированный мешок с оружием. Распечатав его, я вынул тао, а остальное вернул капитану, и он своей печатью опломбировал мешок заново.

— Сейчас подготовят зал на второй палубе, — сообщил он. — Вы знакомы с дуэльным кодексом? Если вам некого пригласить в качестве секунданта, один из моих офицеров может выполнить эту функцию.

— Благодарю. К сожалению, на борту я знаю только профессора социологии, а это не лучший вариант. С кодексом же я знаком крайне поверхностно. Помню, что начинается дуэль по сигналу рефери и нельзя добивать сдавшегося.

— Ну, значит, основное вам известно, — усмехнулся капитан. — Из частностей, дуэли до смерти допускаются между аватарами и представителями разных рас. Вы аватар? — Я кивнул. — Тогда будете решать этот вопрос с каждым противником отдельно. Заканчивается дуэль смертью либо небоеспособностью одного из соперников, это в случае смертельной дуэли. Или же на условиях, оговоренных секундантами, в любом другом случае. Например, существуют дуэли до первой крови, до ранения и до серьезной раны. В любом случае на поединке будет присутствовать бортовой медик, приготовят лекарские ванны. Так как вы выходите один против трех, вы вправе просить перерыв между дуэлями, а при ранении можете перенести поединок до полного выздоровления. Если у вас появятся вопросы, можете обращаться напрямую ко мне. Все-таки в произошедшем есть доля моей вины. В таком состоянии ваших противников можно было совсем не пускать на борт. Сейчас отдохните, когда настанет время, я пришлю матроса.

Поблагодарив капитана, отправился к себе. Волнения я не испытывал, поскольку максимум, что мне грозило, это свидание с Храмом Жизни. Но, анализируя своих противников, я приходил к выводу, что все-таки там побываю не я. Недооценивать противника смертельно опасно, однако всегда есть «но». Мои противники были дуэлянтами. Их цель — закончить поединок красиво, например, элегантно проткнув горло сопернику. От этого они не становились менее опасными, однако любитель в охотку помахать острой железкой и солдат, тренирующийся ежедневно, потому как от подготовки зависит не только твоя жизнь, но и жизни твоих товарищей, это две большие разницы. А я и был солдатом. Вся моя здешняя жизнь прошла возле суровых бойцов, не умевших красиво двигаться или говорить, но способных убивать за доли секунды.

В каюте меня ждал профессор, не находивший себе места от волнения. Не вслушиваясь в поток его слов и отвечая односложными предложениями или вообще кивками, я достал из чемодана старую форму, служившую мне тренировочным костюмом, и кроссовки. Ставку в бою я буду делать на свою скорость восприятия, и значит, реагировать мне нужно будет без задержек. Тяжелые берцы в этом могли помешать.

Сославшись на необходимость отдохнуть перед дуэлью, я лег на койку и закрыл глаза. Выровняв дыхание, начал постепенно разгонять скорость восприятия на максимально доступный мне уровень. Постепенно она увеличилась настолько, что вдохи и выдохи казались чрезмерно долгими. Затем я повернул процесс в обратную сторону, вернувшись к обычной скорости восприятия. Проделав штук пять повторений и убедившись, что при необходимости могу изменить скорость почти мгновенно, уже собрался было поспать, когда в дверь постучались.

Времени прошло еще не так много, но я все равно открыл глаза, чтобы взглянуть на посетителя. Им оказалась давешняя рыжеволосая девушка из ресторана. Поблагодарив профессора, она вошла в каюту. Девушка была явно смущена, щечки покраснели, стояла она, опустив глаза в пол и нервно теребя маленькую сумочку, прижатую к шикарной груди.

— Я пришла извиниться. Мы с молодыми людьми знакомы, но я не ожидала, что они используют меня как повод для дуэли, да еще трое на одного. Это подло с их стороны. Я приложу все усилия, чтобы они осознали всю низость своего поступка. И еще, я прошу вас отказаться от дуэли.

— Кто-то из них вам так дорог, что вы, выйдя за рамки приличий, явились в мою каюту?

— Нет, что вы! — Девушка гневно вскинула голову, уставившись мне в глаза. — Просто я не хочу, чтобы из-за меня пострадал невинный человек. Вы не дуэлянт. У вас даже шпаги нет. А все они, особенно Аксенов — это тот, кто начал ссору, — уже неоднократно дрались на дуэлях. Он всегда побеждает, у него даже убитые на счету есть.

Теперь Олеся не смущалась. Глаза ее горели праведным гневом, грудь высоко вздымалась. Она была просто чудо как хороша, и я с трудом воспринимал сказанное. Встряхнувшись, отвел взгляд от волнующих форм.

— Мне очень лестно, что такая девушка беспокоится обо мне. — Рыжик снова опустила глаза и еще больше покраснела. — Но причин для переживаний нет. В самом страшном случае я окажусь в Храме Жизни.

— Так вы тоже аватар. — Эта новость отчего-то огорчила девушку. — Теперь он обязательно потребует схватки насмерть.

— Не беспокойтесь, мне есть, чем ответить. И примите совет, не приходите на дуэль. Пожалуйста, сделайте это в качестве извинения за свое невольное участие в случившемся.

— Хорошо, — покладисто согласилась Пожарская. — Все равно я бы не смогла смотреть на этот поединок. Благодарю, что выслушали меня. До свидания.

И, резко развернувшись, она вылетела из каюты. Я вернулся на кровать. Сказанное прекрасным рыжиком укладывалось в мои выводы о характере противников. Задира-дуэлянт, аватар, не боящийся смерти, но не знающий, что это такое. В его понимании смерть — это красиво пасть к ногам прекрасной дамы с аккуратно пробитым сердцем. И двое подпевал, которые тянутся за ним. Что ж, я устрою вам шоу.

Мне даже удалось вздремнуть до того момента, когда пришел посыльный от капитана. Быстро умывшись и переодевшись, я отправился на первую в своей жизни дуэль. Проводилась она в спортивном зале дирижабля, откуда по такому случаю вынесли все тренажеры и огородили центр. Соперники мои уже находились там, громко рассуждали о том, не сбежал ли я, и если приду, с какого удара начну просить пощады. Зрители же, коих набралось достаточное количество, не разделяли буйного веселья троицы дуэлянтов. Многие хмурились, тихо переговаривались между собой и с осуждением поглядывали на задир.

Мое появление внесло оживление. Увидев старую потертую форму и тао, противники зашлись лающим смехом. Сами они представляли из себя образцы франтов. Белоснежные рубахи, не стесняющие движений. Идеально выглаженные брюки и, конечно, до блеска начищенные шпаги. Я на их фоне действительно смотрелся непритязательно.

Пока кадеты куражились, я почувствовал внимание, направленное на меня. В нем преобладало удовлетворение с какой-то веселой злостью. Аккуратно оглядевшись, вычислил источник идущих ко мне чувств. Им оказался генерал, сидевший за столиком капитана. Указав глазами на кадетов, он провел пальцем по шее и слегка кивнул, давая добро на то, что я собирался здесь устроить. Моргнув, я слегка поклонился в его сторону.

Тем временем капитан вышел на середину зала.

— Мы собрались здесь, чтобы судом чести решить конфликт между Евгением Аксеновым, Леонидом Шиловым, Федором Устиновым и Александром Соколовым. В качестве оружия было выбрано личное холодное. Применение активных магических техник, огнестрельного, равно как и любого другого оружия, кроме заявленного, запрещено. Уличенный в нарушениях объявляется проигравшим и отдается на милость победителю. Поскольку вызывающая сторона представлена тремя бойцами, поединки будут проходить по одному, с промежутками, определяемыми вызванным. В случае ранения на одном поединке вызванная сторона имеет право отложить дуэль до полного выздоровления. Вопросы есть? Если нет, секунданты, подойдите ко мне и назовите имена участников и условия первой дуэли.

Моим секундантом был второй помощник капитана, молодой зверолюд-волколак. Вернувшись, он подтвердил мою догадку о первом противнике. Естественно, им стал заводила Аксенов, сразу же заявивший о намерении биться насмерть. Я не видел причин отказываться, и через минуту мы стояли возле капитана.

— Первая дуэль. Аксенов против Соколова. Бой насмерть. — Объявив нас, капитан отошел с площадки к генералу. Тот что-то тихо спросил, капитан так же тихо ответил.

Я стоял напротив кадета, держа руки с тао расслабленно повисшими вдоль тела. Взвинтив скорость восприятия, отслеживал малейшие изменения в поведении мышц противника, рассчитывая работать на противоходе. При таком уровне скорости даже мои движения казались медленными и плавными. Тело просто не успевало за мозгом. Внимательно наблюдая за явно рисующимся парнем, я ждал его атаки. Вот он провел серию ложных выпадов. Расстояние было такое, что достать он меня не мог, но я все равно сделал вид, будто повелся, и отмахнулся левой рукой. Отскочив, Аксенов засмеялся и стал отпускать колкости на тему моей осторожности. Я на них не реагировал, и он снова перешел в наступление, начав еще одну серию ложных атак, опять с расстояния, недостаточного для того, чтобы достать меня, но заставляющего держаться в напряжении. Но вот его ладонь более плотно обхватила рукоять шпаги, мышцы вздулись чуть сильнее, и кадет сделал настоящий выпад, припав на одно колено для увеличения дистанции поражения. Главным было заметить начало атаки, а рассчитать, куда она направлена, дело техники. Целил мой противник в плечевой сустав правой руки. Гаду захотелось поиздеваться, изувечить меня и заставить молить о пощаде. Одновременно с его атакой я сместился влево и вперед, доворачивая тело вдоль шпаги. Лезвие моих тесаков слегка изогнутое, удобное для нанесения режущих ударов, и поэтому я ударил сразу по кисти вытянутой руки и в бедро ноги. Отменно заточенные тао с нанесенными рунами, предназначенными проламывать защиту нежити, практически не почувствовали препятствия в виде человеческого тела. Кисть с зажатой шпагой еще падала, а я проскользнул дальше за спину противника. Он еще не понял, что случилось, но разрезанные мышцы бедра уже не держали его, и он начал заваливаться вперед. Уже падающему телу я нанес тесаками разрез вдоль спины, отделяя ребра от позвоночника. И, как ножницами, отрезал голову инстинктивно прогнувшему спину кадету.

Вернув восприятие в норму, посмотрел на лежащее у моих ног разделанное тело, бьющееся в конвульсиях, заливающее зал хлещущей кровью, и направился к своему секунданту. В зале стоял невообразимый шум. Дамы, да и многие мужчины, выбегали из помещения, прижав руки ко рту. Напротив бесновались друзья убитого, пытались прорваться ко мне, но несколько офицеров дирижабля их не пускали.

Капитан жестом остановил лекаря, попытавшегося было подскочить к трупу. Тот понимающе кивнул и отдал приказ матросам.

— Дуэль окончена в связи со смертью одного из участников. Все разногласия между противниками исчерпаны, честь восстановлена, — объявил капитан. — Для обсуждения времени и условий следующего поединка прошу секундантов подойти ко мне.

— Тебе нужен отдых? — спросил меня волколак, прежде чем направиться к капитану.

— Не будем затягивать. — Я ухмыльнулся, вытирая тао о рукав и без того испачканного камуфляжа. — Раньше начнем, раньше закончим.

Офицер кивнул и направился к своему командиру. Я старательно экранировался от эмоций окружающих. Вокруг бушевала такая буря, которая могла сбить с ног почище удара молотом. Размеренно дыша, я старался абстрагироваться от осознания того, что только что убил своего первого человека, и не просто убил, а буквально разделал его на куски. Пусть потом мне будет плохо, но сейчас я вбивал в себя мысль, что никого не убивал, а просто отправил посмотреть ближайший Храм Жизни. И уже через неделю мой противник вернется к своей семье.

Вернувшийся волк сообщил, что второй дуэлянт также захотел биться насмерть. Я заранее сообщил секунданту о своем согласии на любой вариант дуэли, поэтому просто кивнул, подтверждая, что информация принята.

Дождавшись, когда матросы все уберут, капитан опять вышел в центр зала.

— Второй поединок пройдет между Федором Устиновым и Александром Соколовым. Условие дуэли — смерть одного из противников. Оружие личное холодное. Иное оружие, как и активные магические техники, запрещено. Прошу в центр зала, господа.

Федор был пониже, чем Аксенов, но гораздо шире в плечах. Мышцы бугрились на руках, и шпага в них казалась тонкой веточкой. Дождавшись сигнала начинать, он сразу кинулся на меня. Если его друг использовал финты и уколы, то этот кадет предпочитал рубящую технику. Если бы у него вместо легкой шпаги было тяжелое оружие типа меча или палаша, я бы не решился провернуть задуманный трюк. Рассчитав траекторию движения, я поймал шпагу мечеломом тао, затем, зафиксировав вторым, вывернул ее из руки противника. И отбросил в сторону. Федор, оставшись без оружия, на секунду опешил. В нем поднялась волна настоящего бешенства, и он кинулся на меня, широко расставив руки. Я правильно оценил его переломанные уши как результат подготовки борца. Вот и стремился он взять меня в захват и переломать кости. Понимая, что в таком состоянии, даже будучи смертельно раненным, он меня убьет, если поймает, я кубарем бросился противнику под ноги. И пока он пытался встать, вогнал лезвие тесака сначала в крестец, лишая подвижности, а затем в основание черепа, перерубая позвоночный столб.

К распростертому телу подошел лекарь экипажа. Конвульсии уже практически прекратились, и медик констатировал смерть кадета. Дождавшись объявления капитана, я отошел к своему секунданту. Зрителей в зале значительно поубавилось. Остались военные и самые стойкие из пассажиров. Женщин почти не было. Внутри меня поселилась пустота, но усилием воли я заставил себя настроиться на следующий поединок. Вернувшийся волколак удивил меня сообщением, что третий дуэлянт попросил провести поединок до ранения. Пожав плечами, я согласился. Мне хотелось побыстрее все закончить.

Когда все было подготовлено к продолжению, капитан вызвал нас в центр зала и объявил начало поединка.

— Последний поединок пройдет между Леонидом Шиловым и Александром Соколовым. Условие дуэли — ранение средней тяжести. Оружие личное холодное. Иное оружие, как и активные магические техники, запрещено. Прошу начинать.

Не слыша капитана, я смотрел на своего противника и пребывал в сильном замешательстве. Я готовился к схватке насмерть, к тому, что противник будет меня ненавидеть, ведь я убил его друзей. Но стоящий напротив меня молодой человек со слегка одутловатым лицом и маленькими беглыми глазками был рад. После смерти своих товарищей он находился на седьмом небе от счастья. А еще он всех презирал. Любой, на кого падал его взгляд, вызывал у него презрение. Меня он тоже презирал, но к этому чувству примешивалась изрядная доля страха. Я не удивлюсь, если именно он науськал на меня своих друзей. Хотя слово «друзья» здесь было явно неуместно.

Как можно плотнее закрывшись от эмоций, идущих от моего противника, я изменил свое решение. Сначала хотел закончить поединок как можно быстрее, порезав ему руку или ногу. Но теперь я жаждал этой схватки. Вернее, не схватки, а того, что приготовил для соперника. Перехватив тао обратным хватом, я выставил гарду кинжала как кастет. И сразу после сигнала рванул вперед. Рассчитывавший, что я буду опять действовать от обороны, Шилов не сумел правильно среагировать и попытался достать меня прямым уколом. Но я был уже слишком близко. Пропустив над плечом руку со шпагой, вошел в ближний бой и пробил ему правой в солнечное сплетение. Дыхание покинуло кадета вместе с парой сломанных ребер. Не дав опомниться, провел тройку ударов в лицо, затем добавил опять в солнышко и, сместившись вправо, нанес удар ногой во внешнюю сторону колена. Колено моего противника переломилась, и Шилов, истошно заорав, остался стоять на одной ноге. Шпаги у него уже не было, он выронил ее, когда пытался защититься. Держа руки прижатыми к груди, Шилов скакал на одной ноге и орал. Примерившись, я нанес удар по его левой почке, и, когда от боли противник опустил руки, провел пару мощных атак в челюсть. Веером разлетелись кровь и осколки зубов, а сам Шилов мешком упал на палубу. Больше бить бессвязно воющего соперника я не стал. Злость, вызванная его эмоциями, прошла, и я поспешил завершить поединок, рубанув кинжалом по здоровой ноге. Не смог сдержаться от последнего аккорда.

Морально опустошенный, не слушая слов капитана, побрел в свою каюту. Окровавленный, с тао в руках, я распугивал пассажиров и матросов на своем пути, благо идти было недалеко. Рядом с собой почувствовал человека, искренне за меня переживавшего. Это был профессор. Кивком поблагодарив его за поддержку, отправился прямиком в душ. Сняв форму, с остервенением намыливался, пытаясь смыть с себя уже запекшуюся кровь. Когда вышел, оказалось, что мылся я не менее часа. За это время приходил капитан со вторым помощником. Капитан хотел со мной поговорить, но профессор убедил его перенести разговор на завтра. Поблагодарив Георгия Ивановича за все, упал пластом на койку и отключился.

Поднялся довольно рано. Профессор еще спал, и, чтобы его не будить, я не стал делать полный комплекс утренней зарядки, ограничившись парочкой коротких ката для тао и дыхательной гимнастикой. В связи с охотой на нежить и последующей поездкой занятия я подзапустил. Однако вчерашние события разогнали кровь, и я был полон сил. На удивление, настроение оказалось прекрасным. Пришло осознание того, что все случившееся — результат действий самих кадетов. Неважно, кто там кого провоцировал, свою голову тоже нужно иметь. Или хотя бы не пить столько. Голод грыз меня со страшной силой, и, едва дождавшись завтрака, мы с проснувшимся и приведшим себя в порядок профессором отправились в столовую.

Короткая прогулка до ресторана вылилась в целое представление. Команда и пассажиры разделились на два лагеря. Одни со мной здоровались, пожимали руку, интересовались мнением о сегодняшней погоде. Это в основном военные различных родов войск и званий, но присутствовали тут и гражданские, судя по виду, из северной аристократии, жившей недалеко от Пустошей. С другой стороны, подавляющее большинство дам и девушек, в том числе из экипажа дирижабля, смотрели на меня как на древнее кровавое божество. Их эмоции переливались всеми оттенками от ужаса до омерзения. Пытаясь экранироваться от вторых и отвечая первым, мы постарались как можно быстрее занять свой столик. Аппетит у меня не пропал, и я в полной мере насладился яичницей с беконом и кружкой крепкого сладкого чая с булочками.

Управился как раз вовремя, потому что завершившие завтрак капитан экипажа со своим неизменным спутником генералом жаждали со мной пообщаться и пригласили пройти с ними в кабинет капитана. Сам разговор вышел недолгим. Меня поздравили с победой на дуэли и пообещали, что проблем с моими противниками не будет. Согласно дуэльному кодексу любая месть или преследование после поединка исключаются. А решившийся на такое становится парием в обществе. Затем последовали осторожные расспросы, кто я, откуда и чем собираюсь заниматься. Не скрываясь, но и не вдаваясь в конкретику, я отвечал, что егерь, воспитанник отряда «Пепельные вороны», получил вольный статус и лечу учиться. Про будущие планы ответил расплывчато, что, дескать, сейчас нужно сосредоточиться на учебе. В ответ на это мне покивали и позволили идти.

Лететь оставалось более восьми часов, и, убивая время, я решил пройтись по дирижаблю. Удачно встретившийся Архип Гурьев, волколак, бывший моим секундантом, оказался свободен от вахты, и мне без труда удалось уговорить его провести экскурсию. Более двух часов мы обходили дирижабль, то спускаясь в трюм, то поднимаясь на палубы. Устав от впечатлений, вернулись в кают-компанию, где кучковались пассажиры, ищущие развлечений. Некоторые столики были заняты компаниями, играющими в различные азартные игры. Видя неподдельную страсть в глазах волколака, в качестве благодарности за занимательную экскурсию решил научить его играть в покер. Да, такой игры в этом мире не было.

Я попросил Архипа достать новую колоду карт, лист бумаги, а также горсть мелочи минимального достоинства. Все это нашлось в баре, и я начал объяснять своему бывшему секунданту и примкнувшей группе любопытствующих правила покера. Попутно зарисовывая их на бумаге для наглядности.

Играть я умел только в безлимитный техасский холдем. Рассказав правила и зарисовав комбинации, предложил сыграть пробную партию, взяв на себя роль крупье. Вскоре вокруг нашего стола собрались все, находившиеся в кают-компании. От постоянных пояснений у меня пересохло в горле, приходилось то и дело отпивать сок, принесенный официанткой. Играли по одной партии, просто с целью наработать опыт определения комбинаций карт и торгов. Когда одна из рискнувших опробовать новую затею дам сорвала банк, умело блефуя и имея на руках лишь минимальные карты, ее встретили аплодисментами. Время мчалось стремительно, многие даже были огорчены, что дирижабль достиг места назначения. Попрощавшись со всеми и получив кучу визиток, я отправился собирать вещи. Я прибыл в столицу.

Интерлюдия 3

Первый наследник рода Стрибора внимательно смотрел на рыдающую перед ним женщину. Она комкала платок, прикладывая его к глазам, и всячески демонстрировала невероятные душевные страдания. Фальшью от этих потуг несло за версту, и выглядело все чрезвычайно противно. Однако выгнать жену главы одного из аристократических родов, входящих в сотню богатейших, он тоже не мог. Род женщины был довольно древним, но захиревшим, и все считали, что эта линия прервалась, но род, как птица Феникс, восстал вновь. Откуда взялись деньги, неизвестно. Ходили слухи о приисках на севере, чуть ли не в Пустошах, но точной информации не было.

Конечно, тех семи лет после возрождения оказалось недостаточно, чтобы влиться в общество столицы. Но и ссориться было не с руки. Без достаточных для этого оснований, конечно. Один из трех родов, специализирующихся на воздушных перевозках и фактически монополизировавших рынок, был готов дать отпор кому угодно. Однако против рыдающей женщины не начнешь боевые действия, даже если она прекрасная актриса.

— Госпожа Шилова, я уверяю вас, что на борту дирижабля ваш сын находился в полной безопасности. Равно как и другие пассажиры. И если бы он сам, я подчеркиваю — сам! — не затеял конфликт, никто бы не пострадал. Свидетелей происшествия огромное множество. Включая моего племянника, командующего этим дирижаблем, и командующего дальневосточным округом генерал-лейтенанта Слепнева. Но даже в любом другом случае суд чести уже состоялся. И более того, предоставлять информацию о своих пассажирах мы не намерены ни в коем случае. Это вопрос порядочности нашего рода. Однако за последние три дня вашими слугами было предпринято более семи попыток подкупа наших сотрудников. И сейчас вы сидите передо мной и требуете раскрыть данные.

— Я прошу вас. Поймите, я же мать!!!

— Я как отец вас прекрасно понимаю. Забота о детях — это прекрасно. Но в возрасте вашего сына пора решать вопросы чести самому. Дуэль была проведена по правилам. Что до того, что ваш сын получил серьезные повреждения, у меня есть отчет лекаря. В нем сказано, что уже через шесть часов нахождения в восстановительной ванне, в которую вашего сына поместили незамедлительно, все повреждения были восстановлены.

— Но у мальчика пропал аппетит. Он практически ничего не ест. Он заперся в своей комнате и не пускает туда даже меня.

— Ольга Михайловна, — Стрибор встал и подошел к женщине, взял ее доверительно под локоть и понизил голос, — понимаете, поражение на дуэли — это большой стресс, однако это и путь к совершенствованию своих навыков. Я уверен, что в скором времени ваш сын удивит всех своим стремлением стать сильнее. — Доведя Шилову до двери, мужчина открыл ее. — А сейчас вам следует находиться ближе к сыну. Так будет лучше для всех. А насчет его противника… ведь свет может не понять вашего стремления его отыскать. И это отразится на вашей семье.

— Да? — Слезы если и были, то давно уже высохли. — Я об этом не подумала. Благодарю, что уделили мне время. — И женщина удалилась.

Наследник сильнейшего рода ветра облегченно вздохнул. Ушедшая гостья оставила после себя чувство гадливости. Как будто пиявку раздавил в руках. Конечно, чего еще ждать от дочери купца. Но за пять лет проживания в столице можно было выучить хотя бы элементарные неписаные правила высшего света. И сын весь в мамочку. Вызывающий внутреннее отвращение слизняк, прячущийся за юбку матери. Надо минимизировать контакты с родом Шиловых, даже если придется отказаться от нескольких проектов. Честь дороже. Что до противника Шилова на дуэли, нужно предупредить младших родичей, обучающихся в Первом лицее. Пусть аккуратно присмотрят за ним. Вряд ли эта деятельная дамочка угомонится.

Глава 11

Лицей

Чтобы добраться до лицея, у меня ушло более трех часов. Находился он в пригороде столицы и занимал огромную территорию, обнесенную высоким забором и отлично охраняемую. Службу по охране с момента основания здесь нес вольный отряд «Пасынки жизни». Несмотря на статус вольного отряда, подчинялись они непосредственно директору и, как весь лицей, курировались императорским родом.

Дорога к комплексу была забита машинами представительского класса. Лицей являлся интернатом, и все учащиеся жили на его территории. Сейчас они спешили заселиться. Из багажников слуги доставали десятки чемоданов. И, выстроившись в колонну, несли их в корпуса общежития. Все это настолько напоминало муравейник, что я невольно начал оглядываться, не протащит ли мимо меня мертвую гусеницу очередная колонна слуг-муравьев.

Я со своим пошарпанным чемоданом, в тактической одежде вместо идеально сидящей школьной формы, как у остальных, стоившей даже на мой неискушенный взгляд просто нереальных денег, смотрелся совершенно невзрачно. Настолько, что охрана не захотела впускать меня на территорию.

Пришлось дожидаться, пока не вызовут завуча, отвечающего за новых учеников. Меня вся эта ситуация не напрягала. И только когда после проверки документов охрана полезла в мои вещи для досмотра, я взбеленился. Пытавшийся открыть мой чемодан боец замер, почувствовав у шеи острую сталь.

— Медленно поставь чемодан на землю. — Боец подчинился, в это время остальные уже держали меня на прицеле. — Молодец. Теперь разворачиваемся и идем к воротам.

Злоба переполняла меня. Если я позволю кому бы то ни было так с собой обращаться, потеряю самоуважение. Плевать на детей аристократов, смотрящих на меня как на кусок грязи. Рамок приличия они не переступали. И мы еще посмотрим, кто кем станет в итоге. Но эти уроды из вольных отрядов… Разжиревшие твари, самоутверждающиеся за счет студентов, которые не могут дать им отпор. Мое решение было, конечно, чересчур импульсивным, но я не хотел позволять унижать себя. Находиться на территории лицея в данный момент мне было нельзя. Законом то, что я сделал, трактовалось однозначно как вооруженное нападение на сотрудника правопорядка при исполнении. Поэтому, прикрываясь телом одного из бойцов, я медленно отступал к воротам, надеясь раствориться между машинами.

— Что здесь происходит? — высокая красивая женщина лет тридцати пяти прервала беседу с мощным рыжебородым гномом и вместе с ним поспешила к воротам. — Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит?

— Захват заложника. — Дорогу ей заступил один из охранников, по всей видимости, старший смены. — Предотвращено проникновение преступника на территорию. — Пускать ее ближе он не собирался.

— И давно у нас преступники ходят на промысел с вещами и гитарой? — Женщина была настроена воинственно. — Пропустите меня, сударь, и прикажите своим людям убрать оружие. — Оттолкнув охранника плечом, она прошла к воротам.

— С чем бы он ни ходил, имеется факт нападения и взятия заложника. — Сдаваться старший не собирался и устремился следом.

— И почему я не удивлена, что произошло это в ваше дежурство? В прошлом году уже были инциденты, и лишь по личному ходатайству вашего капитана и под его личное поручительство вы были опять допущены к работе. Но сегодняшний случай перешел все границы дозволенного. Вы опозорили наш лицей перед всеми учащимися и их семьями. Меня зовут Сикорская Антонина Петровна. Я заведующая учебной частью по работе с первыми курсами. Молодой человек, уберите оружие и потрудитесь объяснить, что тут происходит. — Она остановилась в метре от меня.

Я убрал тао в ножны, достал и протянул ей бумаги.

— Александр Сергеевич Соколов, шестнадцать лет. Прибыл для обучения в Первом лицее имени его императорского величества Михаила Вышинина. Был остановлен охраной для проверки документов. После предъявления имела место попытка устроить личный досмотр вещей. Счел для себя невозможным терпеть подобное обращение и попытался покинуть территорию лицея.

— Зачем вы взяли заложника, Александр Сергеевич? — Сикорская, не отрываясь, изучала мои документы. Создавалось впечатление, что выслушивать объяснения провинившихся ей не в новинку.

— Количество охранников и их расположение не давало возможности безопасно отойти к воротам. Поэтому я принял решение прикрыться одним из охранников.

— Складно излагаешь, — прогудел гном, по-прежнему остающийся с завучем. — Кадет?

— Егерь отряда «Пепельные вороны» в статусе вольного.

— О как. Целый егерь. А воинская книжка у тебя есть, егерь?

Я вынул книжку и передал ее гному. На первой же странице брови его приподнялись, я же не озвучивал, что я еще и диверсант. Дойдя до трофеев, гном довольно крякнул и, подхватив Сикорскую под локоть, буквально оттащил от ворот, начав что-то объяснять и указывая то на меня, то на охрану.

Через пару минут они вернулись. Завуч протянула мне документы.

— Прошу прощения за этот инцидент. Виновные будут строго наказаны. Следуйте в корпус номер семь, это мужское общежитие. Расселение через коменданта. Мастер Гамиль, — обратилась она к гному, — я вас прошу, проследите, чтобы молодой человек получил все необходимые вещи. А также школьную форму. Завтра в девять утра торжественная церемония, посвященная открытию учебного года. Все остальное узнаете на информационном стенде в общежитии. Хранение личного холодного, равно как и огнестрельного оружия, в лицее разрешено. В каждой комнате есть оружейный сейф, а на территории имеются тир и стрельбище. Однако ношение разрешено только в разряженном состоянии и в специальной сумке, которая пломбируется либо в тире, либо комендантом общежития.

Гном вернул мне воинскую книжку и протянул широкую, как лопата, ладонь.

— Гамиль Зирак. Местный завхоз. В прошлом лейб-гвардии штабс-капитан Одиннадцатого гвардейского артиллерийского полка. Следуй за мной.

И гном пошел в сторону видневшихся строений.

— Давно пора было этим мерзавцам по щекам надавать. — Мастер Гамиль оказался простым в общении гномом. — Вольный отряд они, как же. Стоять на воротах и запугивать простолюдинов, больше ни фига не могут. Появись тут нежить, так драпать будут, придерживая штаны. А сейчас вой поднимут до небес. Ну да пес с ними. Подожмут хвосты, как милые.

— Часто такое у вас?

— Раньше вообще не было. А как пару лет назад капитан сменился, так все и началось. — Гном с досады сплюнул. — Новый командир и дня на границе не провел. Зато дворянин, аристократ, чтоб его. Вот бойцы и распоясались. Знатным-то они готовы задницу лизать. А остальных начали унижать. Сначала словами, а теперь вон до чего дошло. Директор этого так просто не оставит. И не переживай, к тебе претензий не будет. Налицо грубые нарушения устава караульной службы.

— Это обнадеживает. А как тут вообще дела обстоят?

— Ты это о девках, что ли? — Гном громоподобно засмеялся. — Нормально обстоят, какие хочешь, на выбор. Только почти все если не аристократки, то простые дворянки. Поймают на такой, сразу оженят. Ну или женилку оторвут, если не подойдешь по евгенике.

— Почему сразу девушки? Я про учебу, курсы там разные. — Я даже не смутился. В основном потому, что действительно не это имел в виду. Разве только чуть-чуть.

— Ну да, ну да. Нормально обстоят. Есть полигоны для отработки магических техник, есть стадион и другие спортивные сооружения. Про тир и стрельбище ты уже слышал. Ты конкретизируй сферу интересов. — Мастер Гамиль хитро прищурился, глядя на меня в упор.

Следовало решить проблему с тренировками по магии льда. В документах я этого указывать не стал. Не хотел повышенного внимания. Сейчас получить полигон для тренировки будет проблематично. Оставалось решить, доверять гному или нет.

С одной стороны, гномы не предают. От слова «совсем». Если ты доверил свою тайну гному, то он умрет, но не выдаст. Есть только одно «но». Ты должен быть другом этого гнома. Иначе он даже слушать тебя не станет.

И вот сейчас с ходу мне предстояло определить, поможет он мне, или я заимею проблемы с администрацией лицея. А потом и с СИБ, которая еще с Проклятыми Камнями мне обязательно кровь попьет.

— Да говори, не тушуйся. Я же вижу, что ты из наших, хоть и молодой. Лича взять в одиночку может не каждый. А тут получил я новый номер альманаха «Пушки и мортиры». И очень интересная там статья о применении мин направленного действия для организации засад на нежить. Хорошие мины получились, а, Фальк? — И гном довольно засмеялся.

Бывших офицеров не бывает, и, уйдя в запас, лейб-гвардии штабс-капитан артиллерии оставался фанатом всего стреляющего и взрывающегося. Чем крупней калибр, тем лучше. А как создатель нового вида нежно любимых им мин я заочно оказался на хорошем счету. Единственное, что не устраивало мастера Гамиля, это малый размер заряда взрывчатки. Как и у всех гномов, достаточным считалось, когда на расстоянии в пятьдесят метров не остается ничего, а воронка достигает полуметра в глубину. Я уже с ужасом представлял модификации своих мин, которые низкорослыми мастерами будут признаны достойными. Успокаивало только одно: какими бы монструозными они ни оказались, действовать все равно будут идеально.

Дело в том, что в Аркании гномы не умели создавать что-то поистине новое. Не получалось у них изобрести даже элементарных вещей. Был ли это хитрый выверт сознания или общая зашоренность и приверженность к догмам, но факт оставался фактом.

Однако если ты принесешь гному концепт, пусть кривой и работающий через пень-колоду, он доведет его до совершенства. Причем зачастую разобраться с итоговым изделием сам создатель концепта уже не может.

Так что, дав гномам новую игрушку и место для применения своих способностей, я мог рассчитывать на помощь и сохранение моих тайн.

— Понимаете, уважаемый, в моих документах содержится неполная информация о моих магических силах, — начал я осторожно, — поскольку техники владения оными оставляют желать лучшего.

— Короче, ты поглотил стихийный Камень Души, и тебе нужен полигон для отработки техник. А палиться ты не хочешь, — подытожил гном. — Хм, это не проблема. Единственное: время, когда на полигоне на сто процентов никого не будет, появится только ближе к полуночи. Если для тебя несложно вставать после тренировок на учебу, то считай, вопрос закрыт. Вот только не вышла бы тебе подобная скрытность боком.

— Я не собираюсь всю жизнь прятаться. Но и позволить делать из себя марионетку не могу. Если я заявлю сейчас о том, что являюсь наследником Рика Снежного и его техник, спокойствия мне не видать. А я хочу получить образование и найти свое место в мире.

— А какое место ты ищешь? — Гному понравился мой ответ. — Кем хочешь стать? Если аристократом, то иди в любой клан холода. За наследие Рика Отморозка будет тебе и стол, и дом, и теплая баба под бок, а то и не одна. Я помню, какие слухи ходили о нем в Диких землях, хоть и прошло почти двести лет с того времени.

— Я хочу основать свой род. Не больше, не меньше. Встать вровень с аристо. Заставить их себя уважать. И для этого мне нужно подготовиться. Стать сильнее. Накопить финансы. Собрать дружину, в конце концов.

— А сможешь? — Гном остановился и пристально посмотрел мне в глаза. От прежнего балагура не осталось и следа. Теперь это действительно был боевой офицер. И он ждал моего ответа.

— Лучше попытаться взлететь соколом и сдохнуть, чем жить мышью и корить себя в том, что даже не попытался взлететь, — ответил я не менее прямым взглядом.

Гном хмыкнул в бороду и, рассмеявшись, обеими руками хлопнул меня по плечам. Вы когда-нибудь попадали под падающий шкаф? Я как-то в детстве, детстве Артема, попал. Ощущения оказались потрясающе схожими.

— Что ж, тогда помочь будущему основателю рода, умеющему и убивать нежить, и создавать оружие, — моя прямая обязанность. Утрем аристо их высокомерные носы.

— Вот, кстати, про создание я тоже хотел поговорить. Оружие не обещаю, но есть пара-тройка задумок. И для реализации нужна мастерская с толковыми и не болтливыми живыми. Если идея выгорит, можно будет не продавать патент, а развернуть свое производство.

— Вот это дело. — Гном излучал довольство. — С места в карьер. Будут мастера. Из наших. А сейчас давай получай вещи и иди к коменданту. Чтобы подняться вровень с аристо, нужно хотя бы к началу занятий не опоздать.

Заселение прошло достаточно весело. Мне выдали ключ и прочитали длинную лекцию по технике безопасности, пункты ее доходили до того, что пальцы в розетку совать нельзя и горячей водой в душе можно ошпариться. Особенно порадовали перлы: «портянки на подоконнике не сушить» и «если заболел, нужно обратиться в лазарет, а не подышать над картошкой, сваренной в электрочайнике». Когда комендант дошел до правил пользования унитазом, я не выдержал и спросил, а что, разве он не для того, чтобы ноги мыть? А то, говорю, придешь, бывало, с поля, баню-то топить некогда, а тут как удобно: дернул веревку, вода побежала. Лепота.

От такого заявления комендант аж покраснел и перестал дышать. От смерти в результате удушья его спасли очередные ученики, пришедшие заселяться. Отойдя в сторонку, я сделал вид, что ищу что-то в карманах, надеясь послушать, это мне настолько повезло или просто характер такой у человека. Оказалось, что любого первокурсника, независимо от его расы и происхождения, комендант искренне считал помесью гиббона с имбецилом. То бишь гиперактивной личностью с тягой к массовым разрушениям и полным отсутствием мозга.

Размышляя о том, что же пришлось пережить коменданту, я поднялся на третий этаж, где располагалась моя комната. Все жилые помещения были однотипными. Если ты заселялся в комнату, то она становилась твоей на весь срок обучения. Когда освобождалась, ее заселял следующий первокурсник. Никаких номеров люкс никому не полагалось. Если учесть, что здесь обучались даже дети императорского рода, это было круто.

Мое новое жилье представляло собой студию размером около тридцати квадратов, разделенную на рабочую зону, зону отдыха и небольшую кухню, скорее даже просто буфет с электрочайником. Глаз просто резало отсутствие микроволновки, и это я собирался в ближайшее время исправить. Вот только познакомлюсь с обещанными мне мастерами. Также имелся приличный санузел с ванной, душевой кабиной и набором белоснежной сантехники, начиная от раковины и заканчивая биде. Тут же стояла корзина для грязного белья. Стирка осуществлялась централизованно. Каждый вечер корзины собирались, и утром ты получал уже выстиранные и выглаженные вещи.

Приняв душ и переодевшись в один из комплектов выданной формы, я решил не отсиживаться в комнате, а спуститься на первый этаж. Там находилось помещение приличных размеров, именуемое клубом. Этакая помесь красного уголка с кают-компанией. Вечерами студенты стекались туда, чтобы поболтать, посмеяться, посмотреть фильм, на одной из стен белело полотнище экрана. Алкоголь и азартные игры строго запрещались. За это можно было даже вылететь из лицея, невзирая на знатность рода. Девушек же приглашать разрешалось, но только в клуб. «Совместное нахождение лица или лиц противоположного пола в жилом помещении общежития возможно лишь при наличии действующей помолвки между хозяином жилого помещения и лицом или лицами противоположного пола». Такую фразу без запинки выдал комендант при заселении. Причем тут все знали, кто с кем помолвлен, а кто нет. И могли даже остановить любого, если этот любой собрался «увлечь в альков», так сказать, чужую невесту. Или свободную девушку. Потому как кто знает, может, твои родичи уже договариваются с ее родичами. А ты все проморгал.

Атмосфера в клубе царила на удивление демократичная. Молодежь всех рас, невзирая на курс обучения и социальный статус, общалась, знакомилась, рассказывала, как прошло лето, хвасталась достижениями, покупками и подарками. То тут, то там стихийно возникали группки с очередным рассказчиком в центре. Время от времени в сопровождении братьев и женихов появлялись девушки. С ними церемонно раскланивались, но запала хорошего тона хватало ненадолго, и вскоре все, включая самих девушек, уже дружно смеялись. Или сами что-то рассказывали, размахивая руками и помогая себе мимикой. Кто-то уходил, кто-то приходил, короче, жизнь бурлила.

Я вписался в этот студенческий водоворот на удивление легко. Ко мне подскочил парень с прической вида «взрыв на макаронной фабрике» и улыбкой, похоже, приклеенной к лицу, потому как улыбаться он не прекращал. Улыбаться и разговаривать. Своим видом он так напоминал, не к ночи будь помянуто, Наруто, только славянин-стайл, что я с трудом сдержался, чтобы не ударить всеми имеющимися у меня силами. Пока парень тащил меня в центр клуба, я узнал, что зовут его Егор Веселов, он тоже первокурсник, учиться будет на лекарском факультете и «здорово ты у ворот охране наподдал, а то совсем распустились».

Вытащенный буйством стихии в центр зала, в ближайшие сорок минут я только и делал, что отвечал на вопросы. С учетом в основном мужской аудитории вопросы были соответственные. Особенно всех интересовало, как в шестнадцать лет я стал полноправным бойцом вольного отряда и членом братства. Вкратце поведав об охоте на Лича, я пообещал желающим, что все расскажу подробнее позже. И нарисую. И дам ТТХ винтовки. И мин. И пистолеты покажу, но в тире.

Вторым по значимости оказался вопрос о том, как я вообще умудрился поступить в лицей практически из тундры. Многие дворяне и аристо из столицы не смогли этого сделать. А уж стипендию вместе с бесплатным обучением имели не больше десяти человек на курсе. Внятно ответить на вопрос я не смог и рассказал, что знал сам. Какая была подковерная возня, кого привлек капитан, кто кому сколько занес, и занес ли вообще, мне было неизвестно.

С моей стороны это выглядело так. Сдав экзамены в средней школе города Пангоды, ближайшего к нашей крепости, я спокойно дожидался результатов. В себе я был уверен и рассчитывал если не на высший балл, то уж в районе девяноста пяти — девяноста восьми точно. Надо сказать, что система оценок тут напоминает японскую стобалльную. И примерно дня через три утром меня подняли криками «умывайся, собирайся, поешь по дороге», запихнули в машину, и мы с капитаном помчались (ну как помчались, на военной технике особо не разгонишься) в сторону все той же Пангоды. Поскольку старались мы очень-очень, поговорить в дороге не удалось, это было чревато потерей языка. Прибыв к той же школе, вывалившись из машины и убедив себя, что земля не может качаться, я узнал, что, оказывается, прибыла императорская комиссия — проверять итоговые работы выпускников. И наткнулись на мою. Написал я действительно хорошо, девяносто девять баллов, но в личном деле было отмечено, что обучение проходил домашнее. Будь я аристократом или хотя бы дворянином, это не имело бы никакого значения. Но то, что я простолюдин, сыграло свою роль, да еще затаившие зло на капитана чиновники Службы надзора за детьми напели представителям комиссии, в каких жутких условиях я живу, и просто не реально, чтобы такой ученик получил самый высокий балл в районе.

Мою работу аннулировали. На апелляцию дали неделю, однако через сутки комиссия собиралась ехать дальше, а пересдать местным чинушам для меня нереально. Если итоговый экзамен проводился централизованно, с постоянным контролем на каждом этапе, испортить мне оценку и при этом не спалиться местные не могли, то пересдача была уже целиком в их руках. Пусть ты Эйнштейн и Ломоносов в одном флаконе, сдать экзамен искренне ненавидящей тебя бабе, не побоюсь этого слова, невозможно. Следовало это сделать до отъезда императорских проверяющих.

Буквально вломившись в помещение, где работала комиссия, капитан с ходу наехал на проверяющего, практически обвинил его в ангажированности и классовом шовинизме. Причем сказано это было таким высоким штилем, что смысл дошел до меня с некоторым опозданием, даже пришлось немного ускорить мышление, чтобы успевать следить за мыслями оппонентов. Через двадцать минут высококультурной ругани высокие договаривающиеся стороны сошлись на том, что я вот прямо здесь и сейчас продемонстрирую им свои знания и без подготовки отвечу на любой вопрос любого варианта итогового задания.

С моей скоростью работы мозга это было несложно. К тому же по точным наукам глубина моих знаний даже превосходила школьный курс. А уж по математике я показал мастер-класс, загрузив экзаменатора теоремой Ферма. Да, я понимаю, это подло. Но что делать, если тут она не сформулирована. Пообещав себе при случае вспомнить и записать доказательство, я получил свои законные сто баллов. Накинули балл в качестве извинения за доставленные неудобства. Оставив комиссию трясти Службу надзора, мы отправились домой. И я уже выкинул из головы произошедшее и начал присматривать себе высшую школу в Новом Уренгое, когда капитан снова меня огорошил. С ним на связь вышел этот самый экзаменатор, оказавшийся ни много ни мало деканом физмата в столичном университете. В работе комиссии он принимал участие по личной просьбе брата императора, главы СИБ.

Вернувшись в столицу, экзаменатор закрылся в кабинете и за две недели решил теорему для n=4. И этот матерый человечище вспомнил о том, кто ему рассказал о теореме. Затем связался с моим капитаном, и они сошлись во мнении, что мне надо ехать в столицу. И не просто в столицу, а в Первый лицей, а оттуда уже в университет. И, скооперировавшись, все устроили. Как и какими путями, мне неизвестно.

Вот это я и рассказал окружающим. Единственное, про теорему упоминать не стал, отделался общими фразами, что, мол, поразил знаниями, и все тут. Народ покивал головами, поздравил и, похоже, наметил крайнего в решении проблем с этой самой математикой.

Затем кто-то отвлек внимание от меня, эпицентр разговора сместился, и я поспешил смешаться с толпой. С кем-то просто говорил, у кого-то спрашивал о порядках в лицее, с третьими пообщался на предмет ТТХ рунных пуль для гладкоствольного оружия. Я настаивал на контейнере, возражали, что, мол, баллистические характеристики — это хорошо, но круглая форма традиционно лучше держит магию при прямой передаче. Короче, когда в двадцать три ноль-ноль комендант пришел разгонять нас спать, я не то чтобы запанибрата общался с обществом, но уж своим считался точно. Из плохого, что случилось в этот вечер, было то, что «ползучий ужас Конохи» оказался моим соседом.

Глава 12

Первый семестр

Если вы думаете, что, как всякий порядочный Марти Стью, я должен был с первых дней попасть в какую-нибудь передрягу или на меня должна была свалиться прекрасная девушка, в идеале принцесса, и сразу же безумно в меня влюбиться, положив начало моему личному гарему, то я вас разочарую. Со мной уже пару месяцев не происходило ничего. Я учился, тренировался, общался с одноклассниками и не одноклассниками. Инцидент у ворот замяли. Выгнали при этом командира отряда, охраняющего лицей, и большую половину офицеров. Обо мне даже не вспоминали, и я не переживал по данному поводу. Девушек было много, гораздо больше, чем парней. Все-таки мужчины аристократов предпочитали кадетские училища. Девушки учились, как на подбор, красивые, я бы даже сказал, породистые. С прекрасными спортивными фигурами. Вот только в качестве бойфренда и в последствии жениха я их не устраивал. И это устраивало меня. Поэтому, за исключением нескольких эпизодов, общение с противоположным полом шло на уровне «здравствуй — до свидания». Что же до «исключения», то ее я, как парень, тоже не интересовал. Интересовали мои пистолеты.

Гамиль Зирак являлся гномом, и слово его было твердым как скала. Ну или голова. Уже на третий день я получил доступ на один из запасных учительских полигонов. Он оказался небольшим, но мне как магу льда и не требовался большой. Лед достаточно медленная стихия, больше защитная. Конечно, Рик Снежный привнес в техники много нового, и впоследствии мне понадобится больше места для занятий. Но пока этого хватало, и я старался каждый день ходить тренироваться. Хотя бы по полчаса отрабатывать базовые элементы техник. Полигон был свободен с двадцати двух часов, но максимум к полуночи я спешил вернуться. Не потому, что могли не пустить в общежитие или еще как-то помешать. Просто занятий оказалось достаточно много, и следовало выспаться перед ними.

Также во время первых выходных я познакомился с обещанными мне мастерами. Это были три брата, гномы-механики, и один человек-электротехник. Все они горели энтузиазмом начать работать. Уж не знаю, что им наобещал наш завхоз, но идея создания печи для разогрева пищи этот энтузиазм в гномах погасила. Поначалу они практически выпали из разговора. Однако с электротехником мы нашли общий язык очень быстро. Ефим, так его звали, когда мы вышли передохнуть, шепнул мне, что с братьями всегда так. Они хотят такой проект, чтобы прям ух. Правда, не знают, как он должен выглядеть. Но твердо уверены, что это будет потрясающе. Получив же обычный заказ, расстраиваются и впадают в апатию. Часа на два. А потом втягиваются в работу настолько, что скажи, что изначально идея им не нравилась, и в морду дать могут. Как дети прям.

Через неделю, когда я заглянул в мастерскую, гномов было уже не оторвать от работы. Они клятвенно мне обещали, что через пару недель будет полноценно работающая модель. Начал я с микроволновки по двум причинам. Во-первых, я собирался продать всем, кому только можно, технологию шоковой заморозки. И это было вторым проектом, над которым предстояло поработать братьям-гномам. А во-вторых, магнетрон использовался в радиолокации, а эта тема была мне близка. Диплом я писал именно по программе объединения радиолокационных станций в единую сеть. И в процессе подготовки перелопатил огромную гору информации как об устройстве радаров, так и об их использовании.

Примерно через месяц после начала учебы пришла посылка из крепости с моей винтовкой и помповым ружьем. И вот во время чистки и установки их в оружейный сейф я понял, что уже больше месяца не брал в руки пистолеты. Навык стрельбы — это как умение писать. Не будешь тренировать, почерк станет непонятным, а пули полетят куда угодно, кроме цели. Поэтому на следующий же день я выкроил время и отправился в тир.

Как уже говорил, гномы не способны генерировать идеи, но лучших исполнителей представить себе невозможно. Когда я пришел к Торину с кривым рисунком и полдня на пальцах объяснял, как должен работать рамочный пистолет, хотя сам этого не знал, он только кивал и слушал. А через неделю представил мне первый пробный вариант, использующий мою силу электричества. Кроме электроподжига патронов обратное движение затвора для экстракции стреляной гильзы и подачи патрона в ствол осуществлялось электромагнитом. После доводки я при полном отсутствии аналогов получил два шикарных рамочных пистолета. Хождение имели револьверы разных калибров, причем зачастую настолько монструозных, что позволяли заряжать их полноценными рунными пулями. Такое оружие было распространено в основном у гномов, служащих в различных войсках на границе Пустошей. Но и зверолюди им не брезговали.

Для меня было шоком увидеть в тире девушку, с одной руки стреляющую из револьвера, напоминающего «Кольт Анаконда». При этом отдача практически не задирала ствол. Высокая, красивая, девушка стояла у огневого рубежа, методично посылая пулю за пулей в мишень. Этакая валькирия, приходящая за поверженными героями, даже если они еще живы и сопротивляются.

С трудом поборов шок, я подошел к дежурному распечатать оружейную сумку. Оказалось, что у него же можно докупить патроны к моим пистолетам. Взяв пару пачек, наушники и пяток мишеней, я расположился возле валькирии, поскольку других мест не имелось. Тир был двадцатипятиметровый, на пять стрелковых мест.

Мишень подавалась электроприводом, кнопку управления которым расположили на полу. Прицепив и отправив первую на дистанцию в пятнадцать метров, я отрешился от всего и в быстром темпе отстрелял оба магазина. Перезарядившись и снова отстрелявшись, вернул мишень. В принципе точность и кучность попаданий меня устроили, поэтому, поменяв мишень, я отправил ее на двадцать пять метров, настраиваясь настреляться в свое удовольствие.

Добил опустевшие магазины. Ускорив скорость восприятия, начал с максимально доступной мне частотой посылать пули в мишень, корректируя огонь и добиваясь попадания в одну точку. После первой перезарядки почувствовал внутренний дискомфорт и, остановившись, огляделся. Прямо за мной, практически касаясь спины своей совершенной грудью, стояла давешняя валькирия и с интересом смотрела на мишень. Еще больший интерес, переходящий в жгучее любопытство, если судить по ее чувствам, вызывали у нее мои пистолеты.

Пару секунд посмотрев через плечо на девушку, я поднял бровь в немом вопросе. На что мне взглядом было показано на мишень, мол, давай, давай, не отвлекайся. Пожав на это плечами, я продолжил. Отстрелявшись и демонстративно не поворачиваясь, принялся набивать опустевшие магазины. Пострелять я сегодня настраивался всерьез. Терпение у валькирии оказалось не железное. Уже через десяток секунд послышалось покашливание, а когда я повернулся и снова повторил трюк с бровью, услышал нетерпеливое:

— Можно? — и мне царственным жестом указали на пистолеты.

Убедившись, что обойма вынута, я передернул затвор и рукоятью вперед подал один из пистолетов, жестом пригласив девушку к рубежу. Приняв, она вскинула ствол, прицеливаясь в мишень, затем опустила руку и с недоумением начала рассматривать пистолет. Огнестрельное оружие, у которого отсутствует спусковой крючок, эта валькирия явно видела впервые. В обращенном ко мне взгляде застыл невысказанный вопрос, а в эмоциях поднялась буря злобной ярости. Девушка поняла, что я над ней пошутил.

— Магия, — делано безразлично пожал я плечами. — Поджиг патрона и перезарядка происходят с помощью моей силы электричества.

Буря стала ураганом, но на внешности это никак не отразилось. Преувеличенно аккуратно девушка положила пистолет на стойку огневого рубежа и, развернувшись на каблуках так резко, что ее волосы хлестанули меня, словно плети, походкой от бедра покинула тир. Вздох облегчения пронесся по помещению, даже дежурный выдохнул и расслабился. Недоуменно осмотревшись, я пожал плечами и продолжил стрелять. В уме оставил себе зарубку — узнать, кто это, и постараться больше не пересекаться.

Однако следующим днем была суббота, традиционно отводившаяся на самоподготовку. Решив, что подготовлен я достаточно, а вот деньги надо зарабатывать, подписал бумагу на выход в город и уехал к братьям-гномам. Прототип СВЧ-печи оказался готов, и мы весь день занимались его тестированием. Микроволновка с достоинством вышла из этой борьбы, и воскресенье мы провели, уже обкатывая идею технологии шоковой заморозки.

Следовало разработать саму технологию, основанную как на магии, так и на обычной технике. Как и у любого, смотревшего канал Дискавери, в моей голове была настоящая свалка информации. Оставалось только выудить из нее нужную именно для осуществления наших планов. К концу дня принципиальный проект был готов, и, оставив гномов разрабатывать детали, я уехал в лицей.

В понедельник опять все закрутилось. Выполняя лабораторную по химии, я остался без обеда. И, махнув на него рукой, по окончании уроков отправился на стрельбище со своей винтовкой.

Стрельбище было полкилометра длиной и рассчитывалось на значительно большее количество стрелков, что-то около двадцати мест. Тут у дежурного также можно было приобрести патроны. Правда, моего калибра не оказалось под рукой, и он вызвал помощника, чтобы доставить их из арсенала. Дожидаясь патронов, я разглядывал присутствующих. Их было человек семь-восемь. Пара гномов, зверолюд-волколак, остальные люди. Или аватары, подходить и интересоваться я по понятным причинам не стал. Оружие отличалось разнообразием: от винтовок людей до чего-то с калибром даже большим, чем у моей винтовки. Возможно, это было гладкоствольное ружье, но я все больше утверждался во мнении, что это настоящая переносная пушка. Стреляло это нечто именно так. Следовал мощный бах, и затем мишень на расстоянии пятидесяти метров разлеталась на куски. Дежурный вздыхал и останавливал стрельбы. Все недовольно косились на гнома, который с независимым видом чистил своего монстра.

Закончился этот цирк с конями, вернее с гномом, появлением давешней валькирии. Окатив меня яростным взглядом, она тем не менее подошла к дежурному и, распечатав сумку, ушла на огневой рубеж. Гном вдруг оперативно засобирался. Очевидно, барышня была ему знакома, и связываться с ней он не хотел. Это еще больше утвердило меня в желании держаться от нее подальше. Однако нельзя не признать, взгляд она притягивала как магнитом. Высокая, с прекрасной спортивной фигурой, с изящными, но при этом сильными руками. Ноги вместе с обтянутой тканью, упругой даже на вид попкой являли собой произведение искусства. Лежа на стрелковом коврике с винтовкой, напоминающей «Арисаку», она являла собой настолько аппетитную картинку, что я, не выдержав, отвернулся от греха подальше. Но постоянно ловил себя на том, что взгляд то и дело возвращается к стройной девичьей фигурке с оружием в руках.

Спасло меня появление помощника дежурного с патронами. Устроившись на рубеже, я установил винтовку на сошки и попросил поднять мишени на отметке в триста и пятьсот метров. Услышал хмык и почувствовал волну легкого презрения со стороны расположившейся через номер девицы. Занять другое место не позволяла конфигурация стрельбища, дистанция в пятьсот метров была доступна только на трех центральных номерах. Недовольство же валькирии, как я понял, вызвал мой четырехкратный оптический прицел. Она стреляла с открытого. Решив ее игнорировать, я отстрелял первый магазин по ближней мишени. Перезарядился и отстрелялся опять, теперь уже в дальнюю.

Винтовка гулко хлопала, пули ложились кучно, и я чувствовал себя прекрасно. Разрушительной способности оружия оказалось достаточно, чтобы разбить мишени в щепу уже первыми двумя магазинами. Разрядил оружие, пока меняли мишени, и поленился вставать, только перевернулся на спину, подставляя лицо последним редким лучам солнца. Закрыв глаза, я нежился, когда меня накрыла тень. Вознесшаяся на высоту своих прекрасных ног юная амазонка, хмуро глядя на меня, показала на винтовку:

— Тоже под твою силу?

Отвечать не хотелось, поэтому я, угукнув, закрыл глаза. И так без холодного душа сегодня вряд ли усну. И вообще, пора тряхануть братьев-гномов, а скорее даже их электрика, на предмет наличия мест с девицами не очень тяжелого поведения, где не будет риска подцепить какую-либо неприятную болезнь. Тень на моей голове пропала, и сама девушка исчезла со стрельбища. В оставшееся время я настрелялся до дрожи в руках. Все-таки отдача у оружия была зверская.

Наступил новый день, и на меня, мирно обедавшего в столовой, обрушился ураган. Он имел непослушные соломенные волосы и до омерзения жизнерадостный характер. А еще он был моим соседом по комнатам.

— Слышал я, ты пнул Гончую под хвост, — практически заорал он, плюхаясь рядом со мной. — Стрелкова из-за тебя сбежала из тира.

— Не имею ни малейшего понятия, о ком ты, — со спокойствием Будды ответил я. В разговоре с Егором я придерживался правила ни на что не реагировать и ни в чем не сознаваться. Иначе уже к вечеру весь лицей будет в курсе того, о чем ты и сам еще не знаешь. Хотя при всей своей болтливости Веселов был хорошим другом и обратившемуся к нему за помощью никогда не отказывал.

— А мне рассказали, что вы так мило общались…

Моя фантазия пасовала насчет того, кому и где наше «общение» могло показаться милым. Однако озвучить этого я не успел, в разговор вступила третья сторона:

— Да? И я могу узнать, кто именно рассказывает о моем времяпрепровождении на территории лицея? — поставив поднос напротив меня, за столик уселась валькирия. — Я просто жажду узнать все из первых рук.

— Так это, — Егор смутился, но буквально через секунду ответил прямым взглядом, — простите, сударыня, я не выдаю свои источники информации.

Я же говорю, хороший друг. Не предаст и всегда поможет. Еще бы болтал поменьше, цены бы ему не было.

— Что ж, похвально. Тогда, может, сударь найдет возможность предупредить свои источники, что дальнейшее распространение слухов обо мне нецелесообразно и вредит вашему другу?

— Я думаю, такое возможно. Пожалуй, займусь этим прямо сейчас. — И ураган унесся, оставив меня наедине с девушкой. Ну, если не принимать в расчет пяти десятков студентов, обедавших рядом.

Удерживая покер фейс, я продолжал обедать, думая о вечном и стараясь не коситься на бюст соседки, нависавший над столом. Хороший такой бюст. Где-то не меньше двух с половиной. И форма красивая. С этим надо что-то делать. Однозначно, на выходных отправлюсь в город за нехитрыми мужскими радостями. А то невозможно даже есть.

Не дождавшись от меня ни единого слова, девушка с ходу взяла быка за… ну, пусть будут рога. Да что ж такое, до субботы еще дожить как-то надо.

— Я хочу оружие, как у тебя.

— А я хочу красную рубаху, велосипед и трех принцесс в гарем. — Моему спокойствию позавидовал бы даже Будда. Главное, не забывать смотреть ей в глаза.

— Издеваешься. — От валькирии полыхнуло злобой. И тут же она успокоилась. — Издевайся, имеешь право. — А вот сейчас в эмоциях преобладали грусть и одиночество. Такой резкий переход выбил меня из колеи. И я совершил ошибку.

— Зачем тебе оружие? Ты же девушка.

— Точно издеваешься. — Грусти как не бывало, в эмоциях появилась ярость. — Я вторая дочь наследника рода Стрелковых!

— И? — Я поднял бровь. — Что мне это должно сказать?

Девушка в изумлении откинулась на стуле.

— Из какой берлоги ты вылез?

— Милая барышня. Информирую вас, что там, откуда я вылез, берлог нет. Как нет нор, логовищ, гнезд. Нежить не терпит рядом с собой ничего живого. Но в нашу тундру не доходила светская хроника о вашем, без сомнений, могучем роде. А теперь разрешите откланяться, науки ждут.

Я встал и, взяв поднос, пошел к выходу, оставив валькирию в одиночестве. Решение держаться от нее подальше было абсолютно правильным. Я немного лукавил, говоря о том, что не знаю ничего о ее роде. О нем я узнал уже в лицее, просто фамилия как-то ускользнула от меня. Сейчас же все встало на свои места. И ее увлечение оружием. И стрельба из револьвера сорок пятого калибра.

В империи традиционно бойцами считались гномы и зверолюди. Они также могли поглощать ману, но направлялась она на укрепление физического тела. Их аурный щит сливался с кожей, делая ее непробиваемой. Гномы были гораздо сильнее обычного человека. Зверолюди же брали в основном ловкостью, хотя по силе людям не уступали, а то и превосходили, как берсеркеры, например.

Стрелковы являлись одним из немногих родов, развивавших не магию, а тело. В течение нескольких веков, методично выискивая аватаров, поглотивших красные Камни Душ, и вводя их в род посредством женитьбы, замужества, а то и просто подкладывая под них дочь или сестру, они смогли добиться хороших результатов. Силой род не уступал гномам, скоростью даже превосходил зверолюдей, они обладали потрясающей регенерацией, но самое главное, умели почти полностью игнорировать магию, направленную непосредственно на них.

При таких способностях основным направлением деятельности рода считалась ликвидация магов. Проще говоря, они были убийцами на службе императора. К слову, в самой империи их деятельность особо не афишировалась, но и не скрывалась. Целями обычно являлись зарвавшиеся маги, как аристократы, так и представители простого народа, но общественностью их ликвидация даже одобрялась. Приказ всегда подписывался лично императором. Так что в целом отношение к роду Стрелковых оставалось нейтрально-положительным, и парией в лицее валькирия не была. Однако настороженность присутствовала, и ее лишний раз старались не злить. А то мало ли.

Глава 13

Бизнес

Короче, я выкинул из головы воинственную амазонку. Сама она на горизонте тоже не появлялась. Все свои силы я направил на организацию презентации доработанной братьями технологии шоковой заморозки. Были готовы чертежи основных агрегатов и примеры построения технологических линий. Причем умницы братья смогли создать все это в двух вариантах: с использованием магических рун и без. Вариант с рунами оказался более технологичным, агрегаты были более совершенными, но для обслуживания требовали аватара хотя бы с минимальным уровнем владения силой и навыками начал рунического письма. Вариант без рун получился более громоздким, но мог использоваться где угодно и кем угодно.

К тому же на презентации мы собирались дать рекламу нашим микроволновкам, которые хоть и пошли в мелкосерийное производство силами родни братьев, но пока в массовую продажу не поступали. Все изготовленное расходилось по своим, в качестве «борзых щенков».

Идея презентации состояла в том, чтобы дать гостям возможность самим убедиться, что после заморозки продукты могут не терять своих вкусовых качеств. Для этого были приглашены гномы из самых влиятельных родов империи. Естественно, с женами, которые лучше всех разбирались в вопросах вкусной и здоровой пищи. Пирожки тети Фели, жены Торина, я до сих пор вспоминал с умилением. Хотя на кухню лицея жаловаться грех. Там тоже работали гномы.

Мы собирались продемонстрировать гостям набор продуктов, таких, как фрукты, овощи, ягоды, мясо, рыба и несколько готовых блюд в разной упаковке. Затем все это должны будем заморозить. Дадим гостям убедиться, что это именно те продукты, которые были показаны. Затем разморозим и предложим попробовать. Готовые блюда будут находиться в алюминиевом лотке для разогрева в духовке и в лотке из прессованного пенопласта для микроволновки.

Если все грамотно оформить, то станет похоже на чудо. Играть на чувствах не искушенных рекламой жителей этого мира было немного противно. Я вспоминал себя, когда из телевизора на голову раз за разом выливали потоки бреда типа «собери сто красных крышечек и получишь синюю кружечку». Однако я не собирался «впаривать фуфло», а продвигал очень экономически выгодную технологию. Ну а то, что я на ней заработаю, так альтруисты вымерли раньше мамонтов.

Для проведения презентации мне понадобился ведущий. Его мы нашли по наводке из местного театра. Конферансье, выгнанный за пьянку, перебивался случайными заработками, не брезгуя ничем. Вид, правда, имел представительный и голосом владел отменно. Как сказал директор театра: «Если бы не пил, на руках бы его носил, а так только прибить хочется». За предложенную работу экс-конферансье ухватился двумя руками. Однако веры ему не было, и мне пришлось идти на поклон к Егору, уговаривать закодировать подлюку. Тот согласился практически сразу, да еще и бесплатно, хотя услуги целителя его уровня, даже начинающего, только с домашней подготовкой, стоили куда как не дешево. Однако про альтруистов я был прав, и в качестве платы за кодирование нашего ведущего Егор напросился идти со мной.

Выход я нашел практически идеальный: отправил лекаря и пациента устраивать кастинг для девушек, которые будут работать на презентации. Никакой обнаженки, что вы. Все элегантно, но строго. С юбочками по колено. И разрез сбоку. Короче, на ближайшие два-три дня мой сосед был потерян для общества, юные нимфы унесли его в мир прекрасного. Хорошо еще, что я успел составить анкету с десятком вопросов и сумел достучаться до окрыленного соседа и объяснить, что каждая должна заполнить анкету, а я потом ее проверю. Это давало мне робкую надежду, что уж совсем непроходимых дур удастся исключить. На карту было поставлено слишком много, чтобы все потерять из-за идиотки с коровьими глазами и выменем размера 4+.

Светиться я не собирался, поэтому презентацию проводило общество на паях «Братья Железностопы и К°». Где К°, в свою очередь, было фондом «Гуангронг» с небольшим, всего в пятьдесят пять процентов, паем. Капитан Чжан Бэй оказался параноиком почище меня. И оформил фонд с участием иностранного капитала. Это, с одной стороны, увеличивало налоги. С другой — уменьшало возможность этот фонд отжать: оформление и переоформление документов подобных фирм всегда вызывало повышенное внимание имперских служащих. Я состоял в фонде исполнительным директором с правом подписи. Так что любой, заинтересовавшийся фирмой братьев, вынужден был ехать за информацией в Новый Уренгой, где зарегистрировали фонд. Но если за дело возьмется СИБ, никакие ухищрения не помогут.

Пока Егор развлекался, братья-гномы носились по городу в поисках подходящего павильона, а затем уже вместе с электриком по самому помещению, устанавливая скороморозильный аппарат. Мы решили поставить один действующий аппарат, который начнет выдавать полуфабрикаты. Тут же их расфасуют в контейнеры из прессованного пенопласта и выставят в витрину-холодильник со свободным доступом. Можно будет взять контейнер и отойти к другой стороне помещения, к столикам и закрепленным на стене микроволновкам. Суть идеи такова: подходишь, берешь контейнер, идешь к СВЧ-печкам, разогреваешь, садишься за столик и ешь. Все бесплатно.

Работать в таком режиме павильон будет неделю, а в воскресенье состоится крупная презентация для всех и отдельная для покупателей патента. Я не собирался устраивать торги, а просто хотел предложить купить лицензию на производство без последующих отчислений. Всего за пару миллионов. Но — с каждого.

Сам же я мучил мозг и писал, писал, писал. Кто где будет стоять, кто что говорить. Вспоминая опыт Земли, сделал памятки для каждого работника с перечнем фраз, которые необходимо использовать, и заставил заучить. Заказал для детей игрушки из того же прессованного пенопласта — героев былин. Игрушки полагалось выдавать в произвольном порядке каждому ребенку, пришедшему с родителями попробовать наше рекламное блюдо.

Еще требовалось нанять охрану, которая будет гонять бездомных, находить детей, гуляющих без родителей, и передавать их им. Еще необходимо было поговорить с бездомными, пообещать им все кары небесные, если сорвут мероприятие, а вечером отдать оставшуюся еду.

Короче, через три недели подготовки я походил на только что поднятого зомби. А может, и не только что. Перед наступлением недели «Икс» я пришел в кабинет завуча с «борзым щенком» в виде новенькой СВЧ-печи и выпросил увольнительную на неделю. Пообещав поставить подобные во все жилые комнаты практически по себестоимости, желаемое я получил и сразу уехал к братьям-гномам. Реклама уже пару недель крутилась по радио, телевидению и в газетах. Персонал был обучен так, что ночью разбуди, начнет разговаривать положенными фразами, вызывая ностальгию по Макдоналдсу. Конферансье был неприлично трезв и поэтому противен самому себе. Наступало воскресенье — первый день нашей рекламной кампании.

Прошло оно довольно буднично, если так можно сказать о проводимом действе. Конферансье толкнул речь и объявил акцию открытой. Все похлопали и пошли внутрь, за своей порцией счастья в коробочках. Красивые улыбчивые девушки встретили посетителей, рассказали, что это на витрине такое, и помогли с работой СВЧ-печи. Нанятый квартет лабал нечто бравурное. Охрана бдила.

Начали мы ровно в полдень вместе с выстрелом из пушки. Да, тут тоже имелась такая традиция. Несмотря на ноябрь месяц и легкий прихватывающий морозец, народа собралось прилично. Чтобы отогреться, предлагали горячий чай. Пара охранников постоянно находилась на улице, стараясь избежать любых неприятностей, связанных с холодной погодой. Время шло, но людей меньше не становилось. Уходили одни, приходили другие. Пока еще кухня, оборудованная гномами в задней части павильона, справлялась, но вечером ко мне подошла повариха, дальняя тетка братьев, и заявила, что на завтра продуктов может не хватить. Даже я, видевший в Интернете фотографии открытия первого Макдоналдса в Москве, не ожидал подобного ажиотажа.

Пришлось прыгать в машину и в срочном порядке искать источник поступления продуктов. Еще на этапе подготовки мы остановились на проверенных временем и дорогами наггетсах и картошке фри. Установив в зале аппараты для подачи соусов, получили недорогое, простое в приготовлении и достаточно вкусное блюдо. И сейчас мне предстояло найти поставщика курятины. С картошкой проблем не было.

Помог, как ни странно, Егор. Обладая большим кругом знакомств, он подсказал адрес владельца куриной фермы недалеко в пригороде. И даже съездил с нами на экстренные переговоры. Могу с уверенностью сказать, что только его присутствие позволило эти переговоры завершить удачно. Хозяину фермы категорически не хотелось срывать запланированный график поставок. Пришлось пообещать дальнейшее сотрудничество и даже увеличение объемов закупки.

Сегодняшний наплыв людей натолкнул меня на мысль об организации сети быстрого питания. Да простят меня все боги этого мира. На обратном пути мы специально прокатились по улицам столицы, выискивая точки с фастфудом. Их оказалось удручающе мало. Хотя кому как: новые, неосвоенные горизонты замаячили у меня перед глазами.

Следующие пару дней все шло штатно. Народ валил, персонал работал, музыка играла. Квартет мы нанимали только на открытие, и сейчас музыку крутил катушечный магнитофон, до боли похожий на советскую «Электронику». Я ходил как-то на выставку о временах СССР и хорошо его запомнил.

Беда пришла, откуда не ждали. Явилась проверка от местной СЭС. Братьев-гномов одолел приступ косноязычия, они могли только кивать и разводить рукам со звуками «ну», «это» и эпичным «вот так оно вот». Пришлось общаться самому. Продемонстрировав документы, подтверждающие мой статус, провел чиновников по зданию павильона. Показал кухню, где готовились наггетсы и картошка. Продемонстрировал работу скороморозильного аппарата. Отвел комиссию в санузел, который, кстати, тоже пришлось соорудить в павильоне, из-за чего схожесть с макдаком достигла критической отметки. Чиновники были настроены благодушно, и я закинул удочку насчет постоянной работы павильона как точки быстрого питания и базы подготовки полуфабрикатов. Мне важно покивали головами и сказали подъехать на неделе. Но Россия во всех мирах останется Россией, и тут без «борзого щенка» не обошлось. Выглядело это как «передача для выяснения возможности нанесения биологической угрозы аппаратом, именуемым СВЧ-печью». Короче, три микроволновки ушло в СЭС.

Отправив комиссию, поглядел на смотревших на меня глазами побитых щенков братьев, размерами с двух меня, с окладистыми бородами и руками, способными не просто гнуть подковы, но и ковать их без молота. Мысленно плюнул, похвалил за то, что вовремя меня позвали. Братья расплылись в улыбках и расправили плечи. Вопрос о том, кто будет проводить презентацию для потенциальных покупателей, встал предельно остро. Как мне не хотелось делать это самому! Но на братьев надежды не было.

И вот в воскресенье в арендованном для презентации кинотеатре я предстал перед приглашенными потенциальными покупателями.

— Добрый день, господа и дамы. Прошу вас не удивляться моей молодости, это недостаток, который быстро пройдет. Сегодня вашему вниманию я хочу предложить технологию, позволяющую ни много ни мало — изменить экономическую карту империи. Да-да, именно так. Давайте посмотрим, как обстоят дела в сфере производства продуктов питания сегодня. Мелкие, точечные фермы и товарищества, обеспечивающие продукцией небольшую область вокруг себя. И так повсеместно, невзирая на производимый продукт. Массово производится лишь то, что можно увезти, пока оно не пропало. В основном это зерновые. Все остальное либо потребляется на месте, либо консервируется и попадает к конечному потребителю уже в таком виде. Согласитесь, вкус свежих продуктов и вкус консервов — это две большие разницы. Но представьте, что произойдет, если у вас будет технология, позволяющая сохранять продукты долгое время, не теряя при этом их вкусовых качеств. Выловили сегодня рыбу в море Наг, обработали и отправили в столицу. Через неделю хозяйка купила эту рыбу и получила свежий продукт, не потерявший ни грамма своего вкуса и полезности за время дороги. Вырастили в южных регионах фрукты, обработали и отправили на север. Через месяц другая хозяйка покупает их и варит полезный и вкусный компот своим детям. За счет увеличившейся географии поставок фермеры и товарищества могут увеличить объемы своего производства. Жители районов, удаленных от места производства определенных видов продуктов, смогут получить их по достаточно невысокой цене. Но и это еще не все. Наша технология позволяет пойти дальше. Например, многие студенты не успевают приготовить себе полноценный обед, а идти в столовую нет времени. Наша технология позволяет замораживать уже готовые блюда и полуфабрикаты без каких-либо вкусовых потерь. Вы могли убедиться в этом, посетив наш павильон, который работает уже неделю. Достаточно взять такое блюдо, разогреть, и вы получите полноценный обед. Во мне говорит не забота о голодающих студентах. Просто подобные полуфабрикаты и продукты, замороженные по нашей технологии, позволят изменить сам принцип устройства торговых точек. Сейчас мы видим мелкие палатки, торгующие одним, максимум двумя видами продуктов. Использование продуктов, замороженных по нашей технологии, позволяет создавать как гигантские торговые центры, где будет представлен весь ассортимент, производимый на просторах нашей необъятной империи, так и маленькие универсальные магазинчики шаговой доступности. Куда, идя домой с работы, может заскочить любой живой, взять замороженную овощную смесь, произведенную в западной области империи, замороженные биточки, изготовленные в восточной области, и замороженные фрукты, выращенные в южной. И получить прекрасный, вкусный и богатый витаминами ужин.

Вот так я больше двух часов рассказывал, показывал слайды и отвечал на вопросы. Больше всего собравшихся интересовала рентабельность производства. Уверив публику, что наша технология экономически чрезвычайно выгодна, я озвучил, что цена лицензии составляет два миллиона рублей. За это вы получите чертежи аппаратов, детальное описание построения технологической линии и права на использование неисключительной лицензии без последующих выплат. Короче, когда все разошлись, унося брошюры с фотографиями и описанием преимуществ нашей технологии, я был чуть живой. Вот вроде не так долго шла презентация, а у меня возникло чувство, что я неделю бревна таскал.

Можно сказать, затея удалась. За последующие две недели общество на паях «Братья Железностопы и К°» заключило более шестидесяти контрактов. Братья разрывались между клиентами, объясняя непонятные моменты технологии или конструкции аппаратов. Павильон фастфуда начал работать в платном режиме. За ним приглядывала тетка братцев. Открытие других точек активно обсуждалось, подыскивались места. А я взял перерыв в экономической деятельности, следовало подтянуть учебу и возобновить тренировки.

Глава 14

Вербовка

И вот такого, расслабленного упорядоченным течением жизни, в переходе между корпусами меня подловила Стрелкова. Видимо, новую игрушку ей хотелось очень сильно, потому как сегодня в бой пошли женские чары. Расстегнутая верхняя пуговичка, выразительные взмахи ресницами и так далее. И вроде ничего вызывающего в поведении, а, с другой стороны, смотрится убойно. Точнее, смотрелось бы, не почувствуй я волну отвращения, к удивлению, направленную не на меня. Она презирала саму себя. Видимо, сама попытка использовать свою гендерную принадлежность вызывала у девушки неприятие. Хотя формально все было целомудренно.

— Здравствуй. Ты в третий корпус? — И ресницами так хлоп-хлоп. — Извини за прошлое. Я повела себя грубо. — И глазки в пол. — А пошли вместе?

— Ладно, забыли. Вот только скажи, это нормально, когда девушка подкарауливает парня в темном переходе? А то я человек сельский, городских порядков не знаю.

— Я тебя не подкарауливала, — сквозь зубы произнесла Стрелкова. — Я тут случайно.

Я не собирался рубить хвост по частям. От внимания девицы, чей род тесно связан с СИБ, следовало избавляться.

— А подруги твои тоже совершенно случайно выглядывают из-за угла? Я не спорю, выглядишь потрясающе, но ловить женихов таким способом — не твое.

Как меня тогда не убили на месте, история умалчивает. Пережив эмоциональную бурю, выслушав «да какой ты жених», «да она никогда», «да как ты только посмел» и еще много-много чего и оставшись в одиночестве, я с облегчением вздохнул. Мир прекрасен. А пистолет валькирия сама купит, когда массовое производство начнется.

Жизнь снова наладилась. Я еще глубже вгрызся в гранит науки.

Во время второй перемены, перед химией, одним из немногих уроков, которые мы посещали вместе с Веселовым, Егор влетел в класс в состоянии повышенной возбужденности. Он и так-то спокойствием не отличался, а сейчас его аж подбрасывало от стремления поведать всем, что на территории лицея заметили автомобиль с логотипом СИБ. Класс проявил живой интерес к новости, а у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Я уже начал подумывать, а не придушить ли мне Егора как гонца, доставившего плохую весть.

По закону Мерфи, если гадость может случиться, она случится непременно. Как и положено приличному закону, этот работал безупречно, и в середине урока меня вызвали в кабинет директора. Пришла за мной завуч первых курсов Сикорская. Выглядела она взволнованно, видимо, не часто их посещала СИБ.

— К нам прибыли два офицера имперской безопасности. Настаивают на встрече с тобой. Тему беседы не раскрывают, ссылаются на государственную тайну, только сообщили, что речь идет о происшествии, случившемся до твоего поступления к нам. Я надеюсь, за тобой не числится ничего противозаконного? Безопасность не будет приезжать без причины.

— Антонина Петровна, я вас уверяю, что ничего противозаконного либо угрожающего лицею, его персоналу и студентам за мной не числится. Наоборот, я несу в мир только доброе и вечное.

Сикорская резко остановилась, повернулась ко мне.

— Ирония здесь неуместна. Ты наверняка не понимаешь, как этот визит может испортить твою репутацию. Ты сирота и простолюдин, а значит, изначально уязвим. С тобой многие не захотят иметь никаких дел просто потому, что за тебя некому поручиться, о тебе не у кого спросить. Ты сейчас начал заниматься предпринимательством, и весьма успешно. Но один такой визит, и ты можешь остаться без деловых партнеров. Они просто побоятся с тобой работать.

— Антонина Петровна, я меньше всего склонен недооценивать значение этого визита. Но я действительно не участвовал ни в чем противозаконном. Бояться мне просто нечего, но это не значит, что я не буду осторожен в разговоре с представителями имперской безопасности.

— Что ж, похвально. Если дело обстоит таким образом, тогда можешь рассчитывать на поддержку со стороны лицея. Так как ты несовершеннолетний, вести с тобой беседу они могут только в присутствии представителя лицея. Однако настаивают на том, что ты не будешь против конфиденциального разговора. Даже если это так, помни, что в любой момент ты можешь потребовать нашего присутствия.

— Могу лишь предполагать, о чем пойдет речь, но если это так, то я действительно не против того, чтобы переговорить с господами из СИБ с глазу на глаз. И, пожалуйста, не спрашивайте о чем, это действительно секретная информация.

Мы подошли к двери в переговорную. Она представляла собой достаточно просторное светлое помещение с овальным столом посредине. В комнате находились директор лицея и два офицера СИБ. Оба были аватарами. В строгих черных костюмах, таких же туфлях и галстуках, при белоснежных рубашках — они производили впечатление. Один был чуть повыше и помоложе, с небольшими усами и немного торчащими ушами. Тот, что постарше, щеголял седыми волосами и небольшими залысинами на лбу.

— Вот как вы и просили. Александр Сергеевич Соколов, студент первого курса. — Директор подошел ко мне. — С тобой хотят пообщаться, но настаивают на беседе без свидетелей. — Он посмотрел на офицеров.

— Поручик СИБ Евгений Анатольевич Чернов, — отрекомендовался молодой.

— Капитан СИБ Константин Николаевич Белов, — представился второй офицер. Я не позволил появиться на лице даже тени улыбки. — Речь пойдет о вашем рапорте, написанном двадцать девятого августа.

Ну кто бы сомневался. Больше сибовцам меня дергать не за что. Я повернулся к директору:

— Я готов побеседовать с господами офицерами и не против разговора без свидетелей.

— Что ж, тогда мы вас оставим. — Директор с завучем нас покинули.

— Присаживайтесь, Александр Сергеевич, — дружелюбно улыбнувшись, указал мне на стул Белов. — Нам есть что обсудить.

Я сел на предложенное место, Белов устроился напротив меня, его напарник принялся расхаживать за моей спиной.

— В рапорте, переданном в районное управление СИБ города Пангоды старшим техником вольного отряда «Пепельные вороны» Торином Каменотесом вместе со шкатулкой, в которой находились три Проклятых Камня Душ, вы сообщили, что в результате засады, устроенной вами на участке границы Пустошей, был уничтожен Лич со свитой из двух Мертвых Рыцарей. При этом вы обнаружили перевозимую им шкатулку, содержащую Камни. Однако выехавшая группа егерей не нашла ничего, кроме пятна опаленной земли.

— То есть вы хотите сказать, что я это придумал? — От неожиданности вскинулся в изумлении. — А шкатулку с Камнями сделал сам?

— Мы констатируем факты, — жестко сказал из-за спины Чернов, — а они таковы: вы не явились с рапортом самостоятельно и покинули территорию ППД своего отряда.

— Мы ничего не утверждаем, — мягко уточнил Белов, — но есть некоторые вопросы.

Я сидел в легком смятении. Это что, меня обвиняют в том, что эта шкатулка вообще появилась? Или нет? Вопросов становилось все больше.

— Например, где четвертый Камень из шкатулки? — Чернов склонился надо мной. — И почему ты так поспешно покинул город?

— Я уехал на учебу. Время отъезда было определено заранее. Любое промедление означало, что к началу учебного года я опоздаю. В моем положении это недопустимо. Именно поэтому я не передал рапорт и Камни лично. В шкатулке Камней было ровно три.

— Это ты так утверждаешь. — Чернов вновь принялся расхаживать за моей спиной, что уже прилично раздражало. — Но факты говорят сами за себя. Так, например, ты не сдал государству Камень, полученный из дендроида. И более того, в твоих документах нет отметок о его поглощении. Отсюда вывод: либо ты солгал при оформлении документов, либо продал Камень на черном рынке, а это коронное преступление.

Я совсем перестал что-либо понимать. При чем тут тот Камень? К чему они ведут?

— Документы оформлялись без меня, поэтому я не мог солгать. Камень я не продавал, а действительно поглотил его, но я решительно не понимаю, при чем здесь это.

— Именно потому, что ты умолчал об этом факте, у нас нет к тебе доверия. — Из глаз Белова на меня смотрела вся печаль мира. Тон его стал предельно дружественным. Весь вид офицера выражал укор, но такой, родительский. Типа да, ты нашкодил, но пообещай вести себя хорошо, и я прощу тебя. Вот только в эмоциях царил холод. Этого хватило, чтобы у меня в голове прозвучал щелчок.

Да меня вербуют. Просто, без затей, разыграв сценку с хорошим и плохим полицейским. Прицепившись к формальному поводу. Документы я сам действительно не оформлял, и, к тому же, поскольку Камень не нес активных магических сил, особых отметок в документах он не требовал. Только фиксации факта. Офигеть. Что ж, давайте поиграем, если вам нравится.

— И что же теперь? — Я сделал вид, что смутился. — Ведь там действительно было три Камня.

Сибовцы незаметно, как им показалось, переглянулись. В эмоциях появилось удовлетворение.

— Понимаешь, мы тебе верим. — Тон стал доверительным. Белов аж подался вперед ко мне. — Но наше начальство требует тщательной проверки. И вот представь, что мы будем ездить сюда каждый день. Вызывать тебя, допрашивать. Как ты считаешь, долго аристократы будут это терпеть? Я уже не говорю об администрации лицея. Ты же знаешь, что он курируется императорской семьей. И когда им доложат, что есть студент, у которого проблемы с СИБ, как долго ты тут проучишься?

Я кивал опущенной головой, просчитывая варианты. Идеальным было — подождать предложения подписать согласие на сотрудничество. И позвать директора с завучем. Наверняка им не понравится попытка вербовки в их лицее. А Белов продолжал:

— И в этой ситуации ты должен сам пойти нам навстречу, доказать, что ты добропорядочный гражданин империи.

— Что я должен сделать?

— Подписать бумаги о добровольном сотрудничестве с СИБ. Тогда ты станешь одним из нас, и мы сможем убедить начальство, что ты невиновен.

— Стучать? — Я вскинул голову в совсем не наигранной злобе.

— Никто тебя, егерь, стучать не заставляет. — Внутренне Белов недовольно поморщился. — Мы знаем, что такое воинская честь. Просто раз-другой поможешь нам. Проконсультируешь в вопросах оружия. У тебя же есть несколько патентов? Да и гражданским предпринимательством ты неплохо занялся. В шестнадцать лет поразительные успехи.

— Хорошо. Давайте пригласим директора и подпишем бумаги.

— Ну что ты как маленький. Такие документы не подписываются в присутствии посторонних. — В эмоциях сибовцев промелькнули неудовольствие и настороженность.

— И тем не менее. Во время прохождения обучения в данном учебном заведении именно директор должен заверять все бумаги учащегося. Так написано в уставе.

— Да ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если остальные узнают об этом? — подключился Чернов. — Да тебя со свету сживут. — Их эмоции уже откровенно полыхали злобой.

— Я не делаю ничего предосудительного. Помогать Службе безопасности — это обязанность каждого гражданина. — Мысленно я скривился. Не то чтобы я что-то имел против СИБ как организации. Но, во-первых, вечное противостояние спецслужб и армейцев задело и меня. А во-вторых, стукачи мне были просто противны, а уж то, что стукача хотят сделать из меня, казалось особенно мерзким.

— Давайте я схожу за ним. — Я начал подниматься со стула.

— Сидеть. — Чернов положил ладони мне на плечи, принуждая сесть. Как я сдержался, чтобы не врезать ему, не знаю. Видимо, он что-то почувствовал, потому как быстро убрал руки и отошел от меня.

— Подожди. — Это снова заговорил Белов. — Ты же знаешь, что при директоре мы не сможем ничего подписать. Я понимаю твои чувства. Ты егерь, мы «молчи-молчи». Но подумай сам о том, что мы реально можем тебе дать. Вот ты быстро соображаешь. Воспринимаешь информацию и обрабатываешь ее. По нашим данным, твоя скорость мышления выше нормальной более чем в два раза. Но твое тело не может угнаться за твоим же разумом. Что тебе могут предложить в вольном отряде? Как помочь? Я уважаю отряды бойцов, они грудью встречают нежить, прущую из Пустоши. Но тебе там не место. В вольном отряде ты просто похоронишь себя заживо. Свои способности и свой талант. А ведь ты реально талантлив. Вон какую карусель устроил из продажи лицензии. И продал же, да не одну. И мы можем помочь тебе подняться еще выше. И стать сильнее. Например, вот смотри. — Белов достал из внутреннего кармана небольшую, сантиметров десять в длину, коробочку. Сдвинул крышку и продемонстрировал ее содержимое мне. Там лежал Камень Души. Поменьше, чем найденные мной у Лича, но тоже довольно крупный. — Этот Камень увеличивает скорость реакции. Ты сможешь уравновесить скорость тела и разума.

Я сидел в полном офигении. Ладно, они меня пытались вербовать, зацепившись за нарушение, пусть и формальное. Но тут за сотрудничество предлагают целый Камень. Такой, который мне просто необходим.

— Ты же должен понимать, что такого шанса больше не будет, — вступил Чернов. — Такие предложения делаются один раз в жизни.

Это я прекрасно понимал. Как и то, что такие предложения не делаются вообще. От слова «совсем». Тратить Камень на шестнадцатилетнего пацана-сироту — это нонсенс. Значит, последует еще что-то. И, скорее всего, потребуется принадлежать СИБ телом и душой. А надо ли мне это? И стоит ли Камень, пусть и идеально мне подходящий, свободы? Ведь несомненно, что эту самую свободу я потеряю. Буду в шоколаде и на цепи. И не факт, что шоколад окажется шоколадом. Весьма возможна другая, тоже коричневая, субстанция. Кто сможет за меня заступиться при наличии подписанных бумаг? Администрация лицея? Вряд ли. Даже императорская семья не поможет. Директор СИБ — двоюродный брат императора. Думаю, что братья между собой договорятся, а крайним останусь я.

Короче, сделал я вывод: хороша Маша, да не наша. Надо заканчивать этот разговор. Камень побоку, будем вольными птахами.

— Понимаю. Однако я уже дал клятву братству отряда. Кем я буду, если нарушу ее? Поэтому, господа, считаю, на этом стоит закончить нашу беседу. Я понял ваши намерения, и у меня четкий ответ — нет. Никаких бумаг о сотрудничестве я подписывать не буду. Ваш мини-спектакль «хороший городовой — плохой городовой» я оценил. Отличное исполнение. Что до Камня, то переживу как-нибудь. Я уже привык.

Офицеры СИБ переглянулись. В их эмоциях преобладало удивление пополам с недоумением. Видимо, я оказался первым, кто отказался от такой плюшки. Однако решение мной было принято, и слова сказаны. Поняв бесперспективность дальнейших переговоров, сибовцы скомканно попрощались и покинули комнату.

Заглянувшая сразу после их ухода Сикорская подошла ко мне. Видимо, я, все еще переживавший в душе потерю Камня, выглядел не лучшим образом.

— Я не буду спрашивать, о чем вы говорили, просто ответь, с тобой все в порядке?

Я молча кивнул.

— Тогда иди в общежитие. От занятий я тебя на сегодня освобождаю. Приди в себя, выспись. Учиться будешь завтра. Я передам Веселову, чтобы занес твои вещи.

Я сдержанно поблагодарил женщину и отправился в общежитие. Отдыхать мне не хотелось. Наоборот, я собирался переодеться и пойти пострелять. А еще лучше отправиться на полигон отрабатывать техники магии льда. Продвижение в их освоении было достаточно скромным.

Глава 15

Магия, учеба и бизнес

Основная проблема в освоении наследия Рика оказалась банальной. У меня просто не имелось навыков работы с маной. Моя магия электричества была настолько слаба, что ни на что более, чем на удар током при прикосновении, не годилась. Да и тот получался далеко не смертельным. Им даже вырубить никого не вышло бы. Базы с техниками, конечно, помогали, однако они предполагали наличие начальных умений у реципиента. В свободном доступе баз с основами не имелось. И завхоз, единственный, знавший о моих силах, помочь мне не мог.

Вот и мучился я, по сотне раз прогоняя известные мне приемы управления маной, ее преобразования и контроля техник. Ведь для того, чтобы применить магическую технику, недостаточно одного желания. Мана как бы вдыхалась сердцем, поступая из области мозга, затем преобразовывалась в силу той из стихий, которыми ты владеешь, и выплескивалась в ауру. И уже используя эту силу, можно было построить магическую технику. Происходило это посредством мысленного формирования матрицы техники. Затем матрица напитывалась силой стихии и срабатывала. А для ускорения сами техники, кроме мысленного построения, дополнялись мануально-фонетическими элементами.

Все это вылилось в создание целых школ магических боевых искусств, где чередовались техники и обычные удары напитанными силой конечностями. Причем у родов аристократии были свои стили, зачастую абсолютно не похожие на классические. У Рика Снежного тоже имелся подобный стиль. Вообще про него было известно очень немного. Знали о его деятельности в Диких землях, это в районе нашего Ближнего Востока. В этом мире там резали друг друга с еще большей яростью, чем на Земле. Отсутствие воинствующих религий заменилось обычной жадностью и жаждой власти. Из-за близости Африки крупные державы не стремились занимать регион, а предпочитали иметь буфер между собой и нежитью. И в нем, как грибы после дождя, плодились и множились самозваные аристократы и искатели приключений всех мастей. Наемникам там был рай. Вот и Рик подвизался на этом поприще. За что и заслужил прозвище Отморозок. Это уже тут его начали звать Снежный.

Магия льда довольно медленная. Даже при наличии материала для работы, жидкости, снега или льда, нельзя нанести мгновенный удар на расстоянии. Вырастить сосульку из воды посредством магии можно за секунду. Но чтобы метнуть ее в противника, нужна отдельная техника. Способа доставить получившееся в тело противника у меня на данный момент не было. Поэтому носители этой силы выполняли роль танков. Покрывали тело толстой коркой льда, создавали холодное, в прямом смысле этого слова, оружие и атаковали врукопашную, попутно изменяя поле боя под себя. Также они были хороши при возведении фортификаций. Построенную ледяным магом посреди сибирской зимы крепость было практически невозможно сломать.

Рик отличался от остальных использованием особой техники преобразования химических элементов. Поскольку такая техника больше нигде не была описана, можно предположить, что это его личная разработка. Создавая лед из различных компонентов и нанося на него руны, Снежный Рик достигал потрясающих результатов. Под воздействием напитанной силой руны преобразованный лед приобретал различные свойства и формы. Например, при таянии получалась не вода, а кислота. Еще одним из его любимых приемов была «живая бомба». Рик вгонял в живот человека ледяное лезвие, покрытое рунами. И через некоторое время этот человек взрывался ледяными осколками. И тому подобное. Прибавьте к этому создание ловушек и ледяных магических мин, и получите примерное представление о его технике.

При всем этом классического стиля ледяных магов Рик не чурался. Но даже такому мастеру, каким был мой донор силы, не удалось решить проблему скоростных атак льдом на средней и дальней дистанции. Однако я, опираясь на знания Земли и свои способности, кажется, нащупал решение этой задачи лично для себя. Я собирался создать прототип пистолета Гаусса, работающего на моей силе электричества и при этом стреляющего ледяными пулями.

Идея такова. Делаем пистолетную раму достаточного размера для нанесения рун. Накладываем рунную цепочку, выполняющую роль конденсаторов электрического заряда. Она будет включать непосредственно три руны концентрации и управляющие элементы, чтобы активировать их последовательно. Ствол делаем из магически проводимого диэлектрика, можно даже стекла или керамики. На него наматываем три катушки по числу рун. В основании ставим электромагнитный толкатель с возвратной пружиной. В рукоять будут подаваться баллоны с водой.

В камере заряда должна сформироваться ледяная пуля из металлизированного льда. Поскольку пуля создается магией, даже при относительно небольшом размере я могу нанести на нее руны, просто заложив их в матрицу. Более того, у Рика уже имелись подобные техники. Достаточно было просто минимизировать их размеры. Затем толкатель ускорит снаряд, послав его в полет через ствол. Катушки последовательно подхватят его, увеличивая скорость. В итоге получим достаточно мощное и относительно скорострельное оружие для боя на дистанциях до пятидесяти метров.

В принципе можно было использовать диэлектрическую проницаемость разных форм льда и буквально на коленке создать пушку Гаусса самому. Но тут вставал вопрос удобства использования, способа подачи рабочего тела, то есть воды, и скорострельности. Хотя в качестве оперативного оружия, если остался совсем без всего, могло подойти. Пока же я решил остановиться на варианте с керамическим стволом. Возможно, будет большой износ, поэтому нужны эксперименты.

На выходные отправился к братьям-гномам. Требовалось обсудить возможность создания для меня пистолетов Гаусса, а также определиться, что делать с павильоном быстроедальни. Для этого была вызвана тетка братьев, заправлявшая сейчас в заведении. В принципе, как бизнес создание сети фастфуда оказалось очень выгодным. Если учитывать опыт моего мира и использовать некоторые маркетинговые действия, прибыль могла быть очень солидной. Но оставались организационные вопросы. Мы хорошо заработали на продаже лицензий. Однако требовались деньги для организации производства СВЧ-печей. Либо стоило продать лицензию с отчислением процентов с производства. Это тоже требовалось обсудить. Ну а основным было то, что следовало определиться в вопросе субординации. Если проекты СВЧ-печи и технологии заморозки фактически выполнили гномы, мои там были только идея и принцип работы, то в новом бизнесе мне придется брать управление в свои руки. Просто потому, что никто больше не представляет, что это такое — сеть быстрого питания. Гномам же следовало определиться, со мной они или нет. Примут меня в качестве руководителя, или мы разбегаемся. Отдавать командование кому-то другому я не желал. Пусть я буду жадиной, зато с деньгами.

Разговор с братьями прошел удачно. Они сами признали, что не имеют понятия, как и что делать дальше. Поэтому никаких обид быть не могло. Только попросили за свою тетушку, которая пока командовала павильоном и уже приехала для обсуждения дальнейших действий. Оперативно получив от нее подзатыльники, гномы почесали головы и скрылись в мастерской.

Выработка стратегии развития бизнеса заняла у нас все выходные. Мы исписали кучу бумаг, порой споря до хрипоты. Явана, тетка мастеров, настаивала на разнообразном меню, и дай ей волю, оно было бы невероятно огромным и включало бы настолько экзотические блюда, что у меня возникало сомнение, а закажет ли их вообще кто-нибудь. С трудом удалось ее убедить остановиться максимум на десяти наименованиях.

Оставив гному решать вопросы приготовления вкусной и полезной пищи, я сбежал к братьям. Попытка на пальцах объяснить принцип работы пушки Гаусса понимания не принесла. Пришлось разбивать процесс на этапы. Для начала гномы решили проверить саму способность электромагнитной катушки разгонять попавшее в нее тело. Дав братьям новую игрушку, я опять вернулся к их тетке. Сейчас должны были подъехать рекомендованные ею бухгалтер и юрист.

Итогом выходных стало создание сети «Скороедальни „Пышкин дом“». Регистрацией новой организации занялся нанятый юрист — благообразного вида старичок, представившийся Львом Ивановичем Цукерманом. Что, в принципе, меня не удивило, уж слишком канонического вида был юрист. Бухгалтером же стала монументального вида гнома с не менее звучным именем Брунгильда Катикамень. Выглядела сия достойная дама настолько грозно, что, по-моему, законы арифметики должны были сами меняться в угоду годовому отчету этой валькирии. В общежитие я вернулся окрыленный и полный радостных надежд.

Жизнь вновь вошла в привычное русло: учеба днем, тренировки по вечерам. Первым делом я принялся за отработку техники иглы металлизированного льда. Следовало не только отточить саму технику, но и постараться модернизировать ее, уменьшив размеры снаряда до приемлемого для использования в пистолетах Гаусса. Сложность заключалась в том, что я слишком мало знал о системе построения матрицы техники. Более того, эта система была во многом построена на ощущениях и индивидуальных особенностях ауры каждого мага. То есть, получив из базы знание о принципах построения, выражавшихся не только в форме матрицы, но и во многом в ощущениях этой формы, реципиент начинал подгонять эти ощущения под себя, добиваясь полного слияния в собственном сознании формы, ощущения и результата. И только тогда что-то получалось. Мне же предстояло практически вслепую изменить результат. Трогать матрицу я опасался и поэтому работал только с ощущениями. Нужно было увеличить или уменьшить ток маны в матрице или просто мысленно сжать матрицу и посмотреть результат. Работы было много, следовало соблюдать предельную осторожность, чтобы не повредить самому себе.

Не давал мне пропасть в пучине наук техник Егор Веселов. Обладая легким характером, он не обижался, если я, задумавшись, не отвечал или, наоборот, срывал раздражение. Невозможно было отказать, когда Егор приходил, чтобы вытащить меня в клуб общежития. Эмоции вселенской печали и взгляд побитого щенка лишали меня возможности сопротивляться. Приходилось идти в клуб, слушать его бесконечные байки и анекдоты. Не то чтобы я был букой и сам не желал развлечься. Просто, понаблюдав за спаррингами магов, прошедших подготовку по методикам своего рода, я понял, насколько плачевно мое положение. Если по силам я теперь был на достаточно приличном уровне, то все остальное хромало на обе ноги. Скорость построения техник и их количество, взаимодействие техник и тактика магического боя. В общем, все то, чему я должен был учиться практически с нуля.

Пока я решил сосредоточиться на техниках, которые можно было вписать в мои умения уже сейчас. Во-первых, это «Ледяная броня». Техника, позволяющая быстро нарастить на теле толстую ледяную корку, прекрасно выдерживающую атаки противника. При этом лед остается достаточно гибким и подвижным. В рукопашном бою или при использовании холодного оружия эту корку можно покрыть шипами или сформировать щитки. Имелось еще несколько аналогичных техник, но у всех существовали свои недостатки. «Ледяная броня» была наиболее универсальной и функционально удачной техникой. Однако и наиболее сложной. Пока доступ к ней я получить не мог, прорабатывал легкие модификации техники, но наметил для себя использовать именно ее как основу.

Вторым моим рабочим инструментом должна была стать техника создания оружия «Ледяной клинок». Достаточно простая в освоении, при высоком уровне владения она могла преподнести немало сюрпризов. Начиная от сохранения острой как бритва режущей кромки за счет постоянного подтаивания и заканчивая техникой работы со смещающимся центром тяжести, использование которой облегчало замах перемещением центра тяжести к рукояти и усиливало удар при утяжелении конца лезвия. Если учесть возможность пустить ток по растаявшей воде и мои навыки во владении короткими клинками, эта техника подходила мне идеально.

Третьей по списку, но первой по значению шла техника «Морозное дыхание». Как таковая она угрозы не несла. Просто в достаточно большом объеме охлаждала воздух до появления тумана и выпадения его росой. Это позволяло быстро набрать материал для использования техник. Конечно, все зависело от территории, на которой находился маг. Но я в пустыню не собирался, а в империи техника работала отлично. И к тому же, будучи сконцентрированной в небольшом объеме, она могла вызвать серьезное обморожение. А если этот объем дополнительно сжать и, создав сопло, направить в сторону противника, получалось неплохое оружие на дистанции до пяти метров. На высших модификациях дистанция и площадь увеличивались. Максимум, о котором я слышал, был около двухсот метров.

Маги огня пользовались похожей техникой, только называлась она соответственно «Огненное дыхание». Кстати, по похожему принципу они выстреливали свои фаерболы. Создавали комок перегретой плазмы, помещали его в сопло и направляли на врага. Я тоже пробовал метать так сосульки. Но при отсутствии направляющих их закручивает колесом в полете, и в цель они не попадают. Со снежками дело обстоит получше, однако, в отличие от огня, они практически не наносят урона. Так что идея с пушкой Гаусса мне казалась более перспективной. Еще Рик использовал подобные техники для создания своих мин и ловушек. Так что первоочередной задачей я поставил для себя освоение этой техники на как можно более высоком уровне.

Глава 16

Новый год

А тем временем надвигался Новый год. В году — двенадцать месяцев. Они чередовались через один с длительностью в тридцать дней и тридцать один день. В Аркании ярко выраженных религий не было. Поклонялись жизни как таковой, и то «поклонялись» — слишком громко. Скорее, отдавали дань уважения и почитания. Поэтому смена года не несла в себе каких-либо религиозных представлений, а просто была привязана к наиболее короткому дню в году. Однако официально год менялся с первого числа следующего месяца. Неделя до Нового года и неделя после официально считались каникулами. И весь лицей разъезжался по домам — праздновать.

У меня отношения с этим праздником не сложились. Пока я был маленький телом и жил с дедом, мне казалось, что это глупость. Дескать, я, матерый попаданец, буду изображать из себя тут чего-то, стоя на табуретке. Деда это очень расстраивало, и он частенько ворчал, что, став аватаром, я больше потерял, чем приобрел. До этого, дескать, был ребенок как ребенок, бегал, играл, а как стал аватаром, словно подменили. Все читает, сидит да медитирует. Хорошо хоть спортом занимается.

Но когда я попал в крепость, с тоской вспоминал эти праздничные посиделки с дедом. Потому как это время в Пустошах проходило под знаком нежити. Весь этот период мы жили фактически на осадном положении. Нежити не страшен холод и ветер, ей не мешает темнота. Наоборот, чем сложнее погодные условия для живых, тем выше шансы нежити удачно напасть на крепость. За пять встреченных в отряде праздников Нового года только дважды нас не штурмовали. Конечно, в основном это были небольшие отряды, которые просто проводили разведку боем. Однако случалось, что подходили и крупные соединения, в составе которых имелись даже Архиличи. Но, к счастью, разведка оперативно засекала движение крупных сил, и им навстречу выдвигались имперские легионы. Мне такое увидеть не довелось, но рассказов я наслушался предостаточно.

Приготовившись встречать Новый год в одиночестве, ну, максимум к братьям-гномам собирался заскочить, я был жестоко обломан в своих замыслах. Оказывается, меня никто не собирался оставлять в лицее, и я просто обязан был поехать с Егором к нему в имение встречать праздники. Попытки отказаться, отбрехаться и просто закрыться в комнате никакого эффекта не имели. А на попытку сказаться больным мне рассмеялись в глаза и велели собираться, мол, машина скоро будет.

Ехать до имения рода Веселовых пришлось около ста двадцати километров. Нас забрал мощный дизельный внедорожник и с надежностью ледокола «Ленин» повез по обледенелой трассе. Морозы стояли около минус тридцати градусов по Цельсию, но внутри этого колесного монстра было тепло, печка работала прекрасно. Вокруг расстилалась живописнейшая местность, покрытая пушистым снегом. Все было настолько величественно и красиво, что даже постоянная болтовня Егора не раздражала. Кстати, ехать я не хотел только потому, что боялся не пережить большого количества подобных ему болтунов.

К счастью, хоть семья у Егора оказалась шебутной и шумной, но до его уровня никак не дотягивала. Глава рода Веселовых Андрей Егорович выглядел как типичный доктор конца девятнадцатого века. Абсолютно невозмутимый благообразный сорокапятилетний мужчина с бакенбардами являлся одним из лучших специалистов в империи (а возможно, и за ее пределами) по сердечно-сосудистым заболеваниям и вопросам, связанным с энергетической функциональностью сердца. Проще говоря, он считался профи во всех вопросах, связанных с деятельностью сердца, включая магическую. Являлся, как и жены, личным лекарем императорской семьи. При этом был совершенно лишен великосветского апломба. Принял он меня в своем доме сдержанно, но тепло и фактически предоставил все руководство подготовкой к Новому году своим женам.

Их у главы рода было две. Наталья Матвеевна, невысокая, пышных форм, с инстинктом курицы-наседки, являлась виднейшим педиатром столицы. Егор был ее вторым сыном из пятерых детей. Самый маленький представитель рода смотрел на предпраздничную суету с рук старшей из сестер, не выпуская соски. Вторая жена, Инга Олеговна, являла собой полную противоположность первой. Высокая и статная, она, не меняя выражения лица, руководила этим домашним хороводом, раздавая указания, наказывая провинившихся и награждая заслуживших того. Однако образ давал трещину, стоило узнать, что у этой холодной с виду дамы четверо своих детей, и она души не чает во всех детях своего супруга.

Увидев всех братьев и сестер Егора, я понял, откуда у главы рода такое стоическое спокойствие. Девять детей либо закалят ваши нервы до крепости легированной стали, либо вы сойдете с ума, пытаясь хотя бы сосчитать их в отдельно взятый момент времени.

Праздновать Веселовы предпочитали у себя в поместье в узком семейном кругу. Так что, кроме меня, гостей больше не было. Однако ощущение одиночества и удаленности от цивилизации было чуждо этому дому. Вечное броуновское движение, смех, слезы и снова смех. Ощущение праздника оказалось настолько ярким, что меня, не привыкшего к такому ни в одном из миров, просто ошарашило. А затем втянуло в этот упорядоченный хаос.

Вместе с Егором и его двумя старшими братьями мы отрывались, как могли. Основная идея сложностью не отличалась — скучно быть не должно. А вот делать разрешалось все, что угодно, в рамках приличия, разумеется. Подбить мелких на строительство снежной крепости и устроить в ней грандиозное побоище со снежками, чтобы все потом стали похожи на ожившие сугробы. Поехать гонять на снегоходах, а потом кататься на лыжах, привязавшись к снегоходу веревкой. Да и просто съездить в соседнюю деревню на ярмарку, поучаствовать в известной во всех мирах забаве «стенка на стенку» и получить в морду, встать, дать в морду, самому получить еще и улететь отдыхать на снег. Короче, веселье било через край и иногда попадало по голове.

Вечерами, когда маленькие представители рода ложились спать, мы собирались в гостиной у камина поиграть в карты и обсудить извечные мужские вопросы. Отец Егора оказался великолепно эрудированным человеком и обладал поистине энциклопедическими знаниями. Слушать его оказалось очень интересно. Было видно, что сыновья отца обожают и пытаются подражать. Но не самый большой возраст (старшему только недавно исполнилось восемнадцать) и общая непоседливость организма, именуемая отцом не иначе как «шило в седалище», сводило все эти попытки на нет. Что детей совсем не расстраивало и служило поводом для самоиронии.

Чтобы сделать подарок, мне пришлось вспомнить правила «Монополии» и потратить целый день на изготовление поля, фишек и валюты. Пробную игру я проводил сам со старшими детьми рода Веселовых. Собственно, я не играл, а был «банкиром», попутно уточнял правила и объяснял непонятные моменты. Игра особенно понравилась младшим Веселовым, а старшие, радуясь возможности увлечь их и освободить какое-то время для себя, тут же установили дежурство, кто и когда играет с малышней. Прислуги в имении держали необходимый минимум, так что старшие дети были приучены заботиться о младших и все друг о друге. Вообще жил род лекарей очень дружно, проявляя чуткость и заботу к родным.

Эти каникулы стали для меня в некотором роде откровением. Домашний мальчик на Земле, «ботаник» без братьев и сестер, но с постоянно занятыми родителями, сирота в этом мире, кроме деда и отряда матерых головорезов, не знавший семьи, я был буквально околдован теплом взаимоотношений этих людей. И тем острее чувствовал свое одиночество. В один из вечеров, сидя у камина и глядя на огонь, я понял, что хочу не просто стать сильным или заработать много денег. Основной целью наметил для себя создание крепкого рода. И вот для этого мне нужны были и деньги, и сила. А возможности для получения того и другого у меня имелись.

К тому, что это тяжело, но вполне реально, меня подтолкнул один разговор, состоявшийся вечером у камина. Речь зашла о сословных различиях в империи. Солировал Андрей Егорович.

— Раньше было как? Есть податное сословие — простолюдины, которые платят подати, есть дворяне — они служат государю, и есть аристократия во главе с императором, которая всеми ими правит. И перейти из одного сословия в другое было сродни древним эпическим подвигам. А уж тех, кто из низов стал аристо, за последнюю тысячу лет можно по пальцам одной руки счесть. Теперь же сословного разделения общества фактически не существует благодаря реформам деда нынешнего императора — Ильи Освободителя. Лишь аристократия сохранила некую кастовость, но это стоит отнести не к социальным аспектам, а, скорее, к вопросам евгеники, сохранения генетического кода рода с присущими ему отличительными чертами, как, например, особые техники — «Козырь рода». Но зачастую создаются ветви младших семей, а то и сами семьи, где финансовые и технические знания и умения преобладают над владением магией. Вот, например, Мышкин-Сидоров, основавший младшую семью в роду Мышкиных. Сын крестьян, поступивший и с отличием закончивший лицей, в котором вы учитесь, затем университет и получивший, как все выпускники податного сословия, личное дворянство, он организовал свое производство и развил его настолько, что был пожалован наследным дворянством. И через несколько лет принял предложение главы рода Мышкиных о вхождении в род с созданием младшей семьи. Все это несмотря на низкий магический ранг. И таких примеров множество. — Андрей Егорович довольно посмотрел на нас с Егором. — И, конечно, из-за стирания границ между сословиями привилегии уже не являются столь значимыми. До реформ податное сословие не имело совсем никаких прав. Теперь же все различие между простолюдином и дворянином — это право на поступление без общего конкурса в определенные учебные заведения, льготы в налогообложении и право занимать определенные должности, но это, скорее, следствие образовательного ценза, ибо без законченного высшего образования занять должность невозможно, а, как я уже и говорил, любой гражданин податного сословия, закончивший высшее учебное заведение, получает личное дворянство. — Андрей Егорович помолчал немного и продолжил: — То же самое мы видим и в армии. Получение личного дворянства по выслуге лет — это один из краеугольных камней формирования воинских династий. И ты, Александр, типичный представитель такой нарождающейся династии. Идя по военной стезе, по стопам родителей и деда, ты вполне можешь выслужить уже даже не личное, а наследное дворянство. Конечно, было бы проще, будь ты выше рангом, но и без этого у тебя прекрасные возможности. Высшее учебное заведение, затем лет десять службы, и ты наследный дворянин.

— А если я хочу создать свой род? Это реально?

— Будь ты сильным магом, я бы ответил однозначно — да, но после многих лет службы. И счет тут идет на десятилетия. Император очень неохотно дает подобное право. Да и старая аристократия в девяносто девяти случаях из ста будет против, подвергнет вновь созданный род обструкции, если им хоть на секунду покажется, что данное право не было заслужено. А это очень сильно осложняет жизнь. Но в твоем случае я вижу только один выход — войти в младшую семью. Ты уже довольно обеспечен и, думаю, через определенное время сможешь достигнуть поразительных результатов. Многие захотят видеть тебя в своих рядах. Но вот только тебя это вряд ли устроит. Ведь оставшись номинальным владельцем своих предприятий, фактически ты отдашь все управление главе рода. А для такого самостоятельного и деятельного юноши, каким ты показал себя на сей момент, это неприемлемо. Однако всегда остается возможность проявить способности на государственной службе.

Из этого разговора я сделал главный вывод. Создать свой род возможно, но процесс этот долгий. Пока же нужно сосредоточиться на получении наследного дворянства. А значит, следует выбрать один из путей построения дальнейшей карьеры на государственной службе. Идти к военным либо оставаться на гражданке — следовало все взвесить и принять верное решение.

После того как я расставил приоритеты в своей жизни и наметил цель, настроение выправилось и до конца каникул оставалось прекрасным. За день до начала учебы мы с Егором поехали назад, в лицей.

Ехали в тишине. Даже Егор, наобщавшись с семьей, поумерил свою говорливость. Водитель с охранником тоже в разговоры вступать не торопились. А для меня, все-таки немного уставшего от обилия детей и впечатлений, это было как нельзя более кстати. Я сидел в машине, несущейся по шоссе сквозь заснеженный лес, и бездумно смотрел в окно, прислонившись головой к стеклу.

Глава 17

Нападение

Внезапно, примерно в сорока километрах от поместья, по машине нанесли магический удар. Выглядело это так, будто колеса с правой стороны вдруг натолкнулись на препятствие, и машина, перевернувшись, улетела в кювет. Когда мы еще отъезжали из лицея, меня удивило требование охраны пристегнуть ремни безопасности на заднем сиденье. Сейчас же я был им за это чрезвычайно благодарен. Машина, кувыркаясь, влетела в сугроб и остановилась, перевернувшись на крышу. Скорость была относительно небольшая, поэтому особых повреждений никто не получил. Максимум пару ушибов.

— Сидите тут и не высовывайтесь. — С этими словами водитель махнул руками, выпуская магическую технику в сторону сразу обеих передних дверей. Снег перед ними спрессовался, давая возможность выйти наружу, что водитель и сделал. За ним из передней пассажирской двери выскользнул на улицу охранник, довольно молодой волколак, уже вооруженный двумя револьверами сорок пятого калибра. Однако стало понятно, что просто так нас не отпустят. Снег вокруг машины вскипел от прилетевшего из леса фаербола. Округу заволокло паром, часть из которого была сметена порывом ветра. Это водитель вступил в бой. С другой стороны машины послышались удаляющиеся хлопки выстрелов револьверов волколака, значит, он тоже не попал под удар огня.

— Нехилые у вас охранники, — усмехнулся я. — Кто он рангом?

Было заметно, что Егор нервничает, в такие передряги ему попадать еще не доводилось. Мне, в принципе, тоже, с живыми я пока еще не воевал, но какой-никакой боевой опыт у меня имелся.

— А это не наши. — Все-таки держался Веселов молодцом, в истерике не бился, был собран и относительно спокоен. — Это сибовцы из отдела охраны особо важных персон. Родители — придворные императорские лекари, и нас охраняют по высшему разряду. У водителя вроде ранг мастера ветра. Продержаться нужно минуты три, потом придет помощь с дирижабля, барражирующего над этой трассой. Тут много имений влиятельных родов и аристократии, приближенной к императорской семье. Поэтому патрулирование осуществляется постоянно. А мы сидим в машине, как приказано, и ждем помощи.

— Да я не против, — усмехнулся в ответ. — Просто висеть вверх ногами — не самое приятное дело.

— Ну, думаю, если мы встанем на ноги, нас ругать не будут. — К Егору возвращалось его непробиваемое хорошее настроение.

Замок заклинило, и пришлось перепиливать ремень. За окнами продолжали бухать револьверы охранника, но к ним присоединились хлесткие выстрелы винтовок. Похоже, засада была организована серьезно, но охрану от СИБ не учла.

Не успел я допилить ремень Егора, как машина зашевелилась, и послышался жуткий скрежет. Со стороны дверей кузов начал деформироваться, как если бы мы попали в пресс для старых автомобилей. Судя по скорости сжатия металла, авто было бронированное, но стекла, не выдержав нагрузки, уже вылетели. Становиться похожим на тюбик использованной зубной пасты мне жутко не хотелось, поэтому, дорезав ремень, я ухватил Егора за воротник, помогая встать на ноги, и подтолкнул к заднему окну.

— Давай в темпе, валим.

Видимо, Веселов поддерживал мое мнение, поэтому шустро выполз из машины. Вывалившись за ним в снег, я увидел жуткую картину. Обхватив авто с обеих сторон, земля сдавливала его, медленно, но неуклонно преодолевая сопротивление металла. Будь автомобиль обычным, нас раскатало бы в блин за несколько секунд. Похоже, что нападающие все же учитывали все факторы. И это означало, что нам надо в темпе валить отсюда подальше.

Хорошо, что одеты мы были не в зимнюю форму лицея, годную только для того, чтобы добежать из одного корпуса в другой, а в свою гражданскую одежду. Ну, относительно гражданскую. По моему совету Егор купил себе полукомбинезон с курткой из мембранной ткани. Легкий и удобный, он тем не менее хорошо защищал от холода и ветра. Вот только если я выбрал светлый, практически как у зимнего камуфляжа, цвет, то Веселов вырядился в костюм абсолютно попугайской расцветки. Ухватив Егора за шкирку, заставил его пригнуться и потащил по кювету вдоль дороги в сторону поместья. В выборе направления я руководствовался соображением, что магу необходимо видеть объект воздействия, а это проще было сделать с другой стороны, дальней от поместья рода Веселовых. Тащиться по глубокому снегу и тянуть за собой юного лекаря оказалось не самым простым занятием. Плюс свободной рукой я постоянно контролировал пистолет, лежащий в кармане куртки. Сунуть в карман руку и открыть огонь, не вынимая пистолета, было секундным делом, но сначала следовало понять, в кого стрелять.

Бой магов разгорелся не на шутку, лес уже пылал, а ветер, подвластный водителю автомобиля, хлестал резкими порывами и поднимал тучи снега, залепившие глаза. В белой круговерти уже стало непонятно, куда идти и что вокруг. И только эмпатия помогла мне почувствовать приближение живого. Толкнув Егора лицом в снег, я сунул руку в карман и открыл огонь в том направлении, откуда приближался источник эмоций. О прицельной стрельбе в такой ситуации было глупо мечтать, однако я корректировал выстрелы, следя за эмоциями нападавшего и увеличив скорость восприятия. Судя по эмоциям, неизвестному не нравилось, когда по нему стреляют. И это я ощутил на себе, словив удар в голову из снежной пелены. Отлетев в сугроб, почувствовал, как мне заламывают руки, уперев колено между лопаток. А еще я осознал, что владею эмпатией на слишком низком уровне. Нападающих было двое, теперь, когда они разделились, я ясно чувствовал эмоции второго живого. Судя по легкой дрожи земли, это был маг, раздавивший машину.

Мысленно проклиная охрану, которая вместо выполнения своих обязанностей умчалась воевать с нападавшими, я всеми силами пытался сбросить с себя противника. Но, судя по весу, это был кто-то из зверолюдей, и его мои трепыхания не впечатляли. Вот на моей руке защелкнулось одно из колец наручников, и тут же нападавшего сорвало с моей спины порывом ветра. Стремительно приближавшийся водитель — маг ветра — прицельно всадил в зверолюда чем-то из своего арсенала. Судя по эмоциям, особых повреждений это ему не нанесло, но попытка захвата провалилась, и нападавшие вынуждены были вступить в бой, теряя драгоценное для них время.

Я пополз к Егору, который так и лежал в сугробе, куда я его толкнул. Попытка захвата не заняла и двух десятков секунд, и ослепленный поднявшимся бураном Веселов не мог сам сориентироваться в пространстве. А от схватившихся магов следовало убраться подальше. Помочь охраннику-водителю мы все равно ничем не сумели бы, но попасть под «дружественный огонь» могли запросто.

Пострадать от этого самого пресловутого «френдли фаера» мне все-таки довелось. Егор, не разобравшись, кто хватает его за руку, свободной зарядил мне в корпус, да еще с применением какой-то своей лекарской техники. Опознав меня по голосу и особо вежливым идиомам, он, конечно, извинился, но легче мне не стало. Я сделал себе внутреннюю пометку не драться с лекарями врукопашную. Только магия и огнестрел, желательно с максимальной дистанции.

Взявшись за руки, как малыши в детском саду на прогулке, мы рванули через сугробы подальше от бьющихся магов. Я корректировал курс таким образом, чтобы эмоции воюющих всегда оставались строго за спиной, так как других ориентиров не имелось, их попросту нельзя было разглядеть. Однако отпускать нас никто не собирался. Судя по чувствам нагонявшего нас живого, бежал зверолюд, и он очень разозлился. Но сегодня выдался явно не его день. Между нами оставалось уже меньше пары метров, когда сверху рухнул фаербол, заставивший зверолюда метнуться в сторону. Прибыла кавалерия из-за холмов, намеревавшаяся раздать всем сестрам по серьгам. Взрывная волна на мгновение разогнала снег, и, обернувшись, я увидел матерого лиса в зимнем камуфляже с защитными артефактами на шее. Он тянул из кобуры на бедре револьвер не меньшего калибра, чем у охранника Веселовых. Судя по всему, поняв, что захватить пленников уже не получится, решил нас просто пристрелить. Об этом говорил и его взгляд, буквально впившийся в меня, и эмоции, наполненные спокойной холодной яростью, отчаянием и решимостью.

В который раз за этот день я толкнул Егора в сугроб и рухнул на него сверху сам, выпуская всю доступную мне ману и пытаясь сформировать ледяной щит, способный закрыть нас от выстрела. Расстояние до стрелка в три метра оптимизма не прибавляло и, когда первая пуля свистнула у меня над головой, я вдруг понял, что, возможно, следующую неделю проведу на том свете. Осознание этого послужило мощным стимулом, заставило удвоить усилия по созданию щита. Однако следующий выстрел резанул по мне ощущением агонии умирающего живого. И шли эти эмоции от нападавшего на нас лиса.

Стряхнув так и не сформированный до конца панцирь, я приподнялся, оглядываясь за спину. Кумихо лежал с простреленной головой и, судя по расположению пулевого отверстия под подбородком, он застрелился сам. Причина этого поступка обнаружилась практически мгновенно, когда, отшвырнув меня от Егора и опять ткнув лицом в снег, мне заломили руки, накинув на запястье второе кольцо от болтавшихся на мне наручников.

Пока разобрались, кто есть кто, прошла не лучшая пара минут в моей жизни. С другой стороны, лежать на снегу со скованными руками было гораздо комфортнее, чем бегать от бандитов, рискуя получить пулю в спину. К тому же обижаться на людей, делавших свою работу, я просто физически не мог, поэтому, когда меня подняли и сняли наручники, заявил, что претензий не имею.

От внедорожника остался смятый с двух сторон кусок металла. Маг земли, превративший бронированный автомобиль в лепешку, уже лежал, скрученный по рукам и ногам, под присмотром одного из сибовцев. Перестрелка закончилась, и из леса подтягивались бойцы ГБР СИБ, ведущие немногих захваченных живыми нападавших. Среди них был и напавший на нас маг огня. Пленных складывали в ряд и жестко пресекали их попытки разговаривать между собой. Если судить по языку, то нападавшие были не из империи, хотя одеты в местный зимний камуфляж. Всего живыми удалось взять шесть людей, включая двух магов. Вообще среди нападавших, кроме лиса-кумихо, других металюдей не имелось. Это было странно, но подтверждало версию о заграничном происхождении преступников. Откуда около столицы империи могла взяться хорошо вооруженная иностранная банда, мне было совершенно непонятно. С другой стороны, это не моя головная боль. Пусть СИБ отрабатывает свой хлеб.

Водитель и охранник остались живыми и почти невредимыми. Волколак мог похвастаться парой легких ранений, а водителю, похоже, досталось по ребрам во время схватки с магом земли. Егор обошелся без повреждений, а у меня после удара побаливала голова. Рискнув довериться навыкам хоть и молодого, но все же лекаря, я попросил Веселова убрать боль и уже через пару минут наслаждался ее полным отсутствием. Сотрясения у меня не обнаружилось, как пошутил Егор: «Был бы мозг, тогда бы и сотрясение было». Его начало здорово потряхивать адреналиновым откатом, но держался парень молодцом, разве что говорил, не замолкая, и постукивал при этом зубами. Вообще, несмотря на то что подобные развлечения были для него явно в новинку, вел он себя более чем достойно, как во время нападения, так и после. Я не сказал бы, что сам чересчур опытен в этих вопросах, для меня это тоже оказался первый случай, когда меня пытались похитить или убить живые. Однако жизнь в крепости на границе Пустошей гораздо больше способствует наработке необходимого в стрессовых ситуациях опыта, чем проживание в своем имении возле столицы империи под охраной СИБ.

Подошедший дирижабль, носитель группы быстрого реагирования, имел не более двадцати пяти метров в длину и четырех в ширину. Благодаря относительно небольшим для дирижабля габаритам он спокойно сел на чистой от леса полосе, идущей вдоль дороги. Нас вместе с захваченными бандитами загрузили в него и отправили на опорную базу СИБ в этом округе, являющуюся также местом стоянки служебной техники. Располагалась она в пятидесяти километрах от столицы и имела очень приличную территорию. Но рассмотреть ее нам не дали. Сразу по прилете мы с Егором были посажены писать подробный рапорт о произошедшем. Интересовало безопасников буквально все. Кто знал, что мы в имении Веселовых, кто знал, когда мы поедем назад, чем мы занимались на каникулах и прочее, прочее. А после этого пришлось все повторить сначала, но уже в личной беседе. Спас нас отец Егора. Вопросы пошли уже по третьему кругу, когда он буквально ворвался в кабинет и заявил, что забирает нас и сам довезет до лицея. Поспорив, скорее чисто для проформы, сибовцы дали добро на наш отъезд, настояв, однако, на сопровождении. Отказываться было глупо, и мы небольшой колонной отправились в сторону столицы. Естественно, нападать на пусть и небольшую, но хорошо вооруженную колонну никто не стал, и через три часа мы с Егором ввалились к себе в комнаты, живые, но уставшие от впечатлений, свалившихся на нас за этот длинный день.

Интерлюдия 4

Относительно небольшое помещение было оборудовано по последнему слову медицинской техники. Различные медицинские аппараты соседствовали с несколькими кроватями, застеленными кипенно-белым накрахмаленным постельным бельем. Из-за письменного стола навстречу вошедшему поднялся хозяин этого медицинского блока, одетый в столь же белоснежный халат.

— Добрый день, ваша светлость, — подчеркнуто официально поприветствовал он гостя. — Вы на что-то жалуетесь или по службе?

— Андрей Егорович, я приношу извинения за непрофессиональные действия своих сотрудников, на них будет наложено взыскание. — Посетитель выглядел невозмутимо, но чувствовалось, что данная тема ему неприятна. Причем не из-за необходимости извинений, а из-за того, что такое вообще случилось. Ведь в следующий раз, возможно, нужно будет не приносить извинения, а выражать соболезнования.

— Алексей Михайлович, — взгляд лекаря потеплел, — я понимаю, что накладки случаются даже у вашей службы. К тому же все закончилось хорошо. Однако прошло уже трое суток с момента нападения, а мне до сих пор неизвестно, кто это был, каковы их мотивы. Я запретил всем покидать имение, фактически перешел на военное положение. И именно это волнует меня сейчас гораздо больше, чем компетентность ваших служащих.

— Вот об этом я и пришел поговорить, Андрей Егорович. — Руководитель СИБ уселся в предложенное ему кресло. Худощавый мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти, одетый в безупречно сидящий черный костюм, производил впечатление гончей, которая если встанет на след, то не свернет с него до конца. В его глазах можно было увидеть не только упорство в достижении цели, но и недюжинный ум. А в сочетании с родовой способностью к ментальной магии все это делало руководителя спецслужбы империи второй по величине фигурой на политической доске страны. При этом императору и по совместительству своему двоюродному брату он был абсолютно предан.

— Слежку за вашим поместьем начали вести за три дня до нападения. Все нападавшие не являются гражданами империи, были завербованы в Диких землях. Прибыли поодиночке, каждый получил адрес явки в столице. Там уже их ждали оборудование, оружие и одежда. Все новое, образца армии империи. Никаких контактов в столице никто из них не имел. Все общение с заказчиком происходило через кумихо, который застрелился. Найм также проводил он. Нам удалось установить его личность. Якуб Возняк, кумихо рода Фенеч, родился в Объединенной Европе на границе с империей, был изгнан за убийство родича, провел более тридцати лет в Диких землях, наемник, собрал свой отряд, но поддержал не того самопровозглашенного королька, и отряд уничтожили, бежал в СГШ. В империю въехал по поддельным документам. Судя по всему, его наняли для акции еще в СГШ, получил аванс для найма исполнителей, нанял их в Диких землях, которые очень хорошо знал. Все концы обрываются на нем, вот только есть одно «но». Андрей Егорович, — глава СИБ глянул в глаза лекаря, — вы принимали у себя в имении некоего Александра Сергеевича Соколова, аватара шестнадцати лет, который вместе с вашим сыном был в машине, подвергшейся нападению.

— А при чем здесь этот мальчик? — В голосе Веселова послышалось искреннее недоумение. — Неужели вы хотите сказать?..

— У нападавших были найдены фото этого молодого человека, что дает право предполагать, что целью бандитов являлся именно он. Кроме того, Соколов оказался замешан еще в нескольких очень неприятных историях.

— Это вы про инцидент у ворот лицея?

— И про него тоже. Даже несмотря на то, что ход делу давать не стали, поскольку вина охраны присутствовала, факт вооруженного нападения на лицо, исполняющее свои служебные обязанности, — это серьезное преступление. Прибавьте сюда его участие в дуэли со смертельным исходом, и не одним, да и третьего участника Соколов жестоко изувечил. Но и это не самый значительный эпизод в его жизни. К сожалению, большего сказать вам не могу. На дело самим государем наложен гриф секретности.

— Я вас решительно не понимаю, Алексей Михайлович. Да, молодой человек импульсивен, где-то даже болезненно горд. Однако я склонен списать это на издержки воспитания в сугубо мужском коллективе. Я не оправдываю его поступки. И в случае дуэли и при конфликте с охраной лицея можно было вести себя более сдержанно. Но привитое ему в вольном отряде сугубо мужское воспитание не позволило Александру отреагировать по-другому. На попытку унизить его, опустить по иерархической лестнице он ответил агрессией, невзирая на то, кто перед ним, хмельные отпрыски аристократов или скучающая охрана, решившая развлечься за его счет.

— То есть он будет кидаться на любого, покусившегося на его чувство собственного достоинства?

— Ни в коем разе. Александр абсолютно адекватен. Оба случая были лишь ответом на неприкрытую агрессию. Просто, имея соответствующее воспитание, он привык давать отпор сразу и максимально жестко. При обычном же общении у него присутствуют и хорошо подвешенный язык, и чувство юмора, и в какой-то мере самоирония, позволяющая поддерживать свой авторитет, не доводя дело до конфликта. При этом дружба и товарищество для него не пустой звук, что он доказал при нападении, защищая Егора и в какой-то момент даже закрыв его собой от пули. И то, что в него просто не попали, этого факта не исключает. Несмотря на несколько гиперактивный характер, Егор хорошо разбирается в людях, что в очередной раз и подтвердил. И я уверен: знай Соколов о ведущейся за ним охоте, он никогда не стал бы рисковать посторонними людьми. Правда, не поручусь, что он явился бы к вам за защитой, а не попытался бы решить все самостоятельно. Несмотря на его несомненную лояльность империи, СИБ он почему-то недолюбливает.

— Как вы говорите, издержки воспитания в вольном отряде. Вечный конфликт безопасности и армии. И хоть в основном я согласен с вашими выводами относительно Соколова, я предлагаю направить его энергию в более продуктивное русло.

— То есть работать на вас? — Лекарь нахмурился. — Видимо, вы пытались уже его вербовать, и не получилось.

— Служить империи, а не мне! — В голосе главы СИБ лязгнул металл. — И вот как раз для того, чтобы донести до него эту мысль, мне нужна ваша помощь, точнее, помощь вашего сына — Егора.

Глава 18

Город

Следующая неделя прошла относительно спокойно. За пределы лицея нам отлучаться запретили, и для обсуждения дальнейшего направления развития пришлось вызывать к себе Явану как директора сети «Пышкин дом». Хорошо, что тетка она оказалась понимающая, и, узнав о моих приключениях, чуть не дала по шее за попытку уехать из лицея. Заявив, что я должен «сидеть и не рыпаться, покуда супостата не повяжут», она тем не менее предложила еще пару мест для открытия точек питания. Получив добро, отчалила работать, оставив после себя огромный пакет с выпечкой. Ну, в этом вся гномья натура. Закормить насмерть — для них дело принципа.

Собирался честно поделиться с Егором, но тем не менее съел все один, поскольку Веселов всю неделю был неизвестно чем занят. Приходил он поздно, уходил рано, и, можно сказать, мы с ним совсем не виделись. В свете последних событий это напрягало, но не то чтобы очень. Мало ли, какие у него дела. Еще в столовой начали нервировать ухмылки Стрелковой в мой адрес. Вернее, не сами ухмылки, на них мне наплевать, а эмоции, некая смесь злорадства, ехидства и ожидания. Вот это реально нервировало. Я уже собрался поговорить с ней после выходных и в воскресенье лег спать, настроившись на серьезный разговор с девушкой. Следовало расставить все точки над «ё».

Проснулся я как-то резко и полностью. Что-то в окружавшей меня тишине было не так. Я лежал с закрытыми глазами, продолжая мерно дышать и пытаясь по звуку определить, какова окружающая меня обстановка. Школа егерей отряда сильно этому способствовала. Тишина распалась на звуки, обычно едва различимые и сливающиеся в игнорируемый фон. Вот ветер колыхнул занавеску окна. Значит, окно открыто, и через него доносится тихий звук, напоминающий прибой. Звук отражается от стен тихим эхом. Стены каменные или бетонные, но не деревянные, они не покрыты чем-то вроде ковра или гобелена. Температура довольно высокая. Для середины зимы — так просто невозможная, где-то двадцать пять — тридцать градусов Цельсия. Я одет, на руках ощущаются мои полуперчатки. Судя по отсутствию звуков дыхания, рядом нет живых. Мысленно досчитав до трех, я ускорил до предела восприятие и рванул в сторону, перекатываясь и одновременно выхватывая из кобуры пистолеты. Взглянул в одну сторону, оценивая обстановку, и тут же повернулся в другую, готовясь открыть огонь.

Комната была пуста, если не считать низкого топчана, на котором я лежал. Окно, занавешенное какой-то тряпкой, действительно оказалось открытым. У него вообще не было рамы. Ухватив импровизированную занавеску, я сорвал ее. В лицо дохнуло запахом разогретых на солнце камней. Вид улицы, освещенной послеполуденным солнцем, навевал мысли о Ближнем Востоке. Такие же дома с плоскими крышами, убогие с виду. Такая же выжженная солнцем земля. И такая же жара. Как я мог из столицы империи попасть в Дикие земли, мне было решительно непонятно.

Прежде чем идти искать виновных и «причинять им справедливость», следовало произвести ревизию имеющихся у меня вещей. Я начал выкладывать все, что было в карманах, на топчан. Одет я оказался в летнюю форму пустынного окраса, судя по всему, с вшитой вентиляцией, и в такого же цвета разгрузку. На ногах берцы, руки в полуперчатках. Рядом с топчаном нашлась панама. Выложив все, что было, я окинул взглядом получившийся натюрморт.

Итак, два пистолета калибра девять миллиметров с электроподжигом. Два тао, покрытых рунами, обнаружились на привычном месте, на спине, рукоятями вниз. Помпа, короткая, на три патрона, также была закреплена между лопаток. Прочная металлическая цепь обмотана вокруг пояса. Шестнадцать магазинов от пистолетов, по двадцать патронов в каждом. Двадцать пять патронов к дробовику. Я расковырял один. Там была картечь, а не пуля, какими я обычно снаряжаю патроны. Все чудесатей и чудесатей. Темные очки, зажигалка, индивидуальный медпакет и фляга, я отхлебнул из нее — со слегка подсоленной водой.

Негусто, а главное, все это абсолютно не давало ответов, где я и как тут оказался. Полное отсутствие документов виделось в этом свете плохим знаком.

Разложив вещи по местам, решил не дожидаться ночи, а попробовать аккуратно осмотреться. Для начала, стоя сбоку от окна, осторожно выглянул на улицу. Да, это выглядело глуповато, если вспомнить, как лихо я сдернул занавешивающую проем тряпку. Однако лучше поздно, чем никогда. Осторожность еще никому не вредила.

Окно располагалось на втором этаже, и тот кусок улицы, который я мог увидеть, был пустынным. Однако некоторые детали наталкивали на интересные выводы. Брошенный плюшевый мишка с оторванной лапой, перевернутая тачка с вещами, завязанными узлом в простыню, потерянный тапок. И следы крови на стене противоположного дома. Осознание пришло мгновенно. Далекий гул — это не море. Это люди, большое количество живых людей. А всю эту картину можно описать одним емким словом — погром. Предположение подтвердилось: я в Диких землях.

В Аркании Ближний Восток был не менее неспокойным местом, чем на Земле. Их граница с империей проходила примерно вдоль разделяющего Туркменистан и Узбекистан русла Амударьи. Затем по прямой через Кабул, откуда, уже гранича с государством зверолюдов Чжунго, доходила до реки Куррам и вместе с ней впадала в Индас, спускаясь к Аравийскому морю. Между Каспием и Черным морем граница проходила приблизительно в том же месте, где на Земле находятся Армения, Грузия и Азербайджан. Со стороны Африки Дикие земли граничили с Египтом. И они действительно были дикими.

Империя и Чжунго держали их как буфер против нежити из Африки и не вводили военные силы в этот кипящий котел. Многие столетия межплеменной войны, подогреваемой наемниками и финансируемой спецслужбами разных стран, превратили регион в место средоточия сброда со всего мира.

Безденежные аристо со своими дружинами ехали сюда поправлять свой бюджет, самопровозглашенные правители организовывали свои государства, а всевозможные пророки существующих и новосозданных религий собирали свою паству. Волны нежити, с регулярностью раз в столетие накатывавшие на регион, оставляли его почти пустым и безжизненным. Но уже через несколько лет он снова заселялся живыми, не желающими жить по законам других государств. И погромы являлись одним из их методов приводить окружающую действительность в соответствие со своими убеждениями.

Кто-то забросил меня в эту самую глубокую дыру на карте мира. Желание пообщаться с этим «кем-то» нарастало в душе как снежный ком. Так много ласковых и добрых слов просилось на язык. Руки непроизвольно сжимались в дружеских объятиях, как будто ощущали в ладонях шею благодетеля.

Однако времени рефлексировать не было. Если нет никаких поставленных задач, значит, следует как можно быстрее покинуть это гостеприимное место. И чувство самосохранения вопило, что идти надо от толпы, а не к ней. Это чувство я очень ценил за мудрые советы, и его основного проводника, буквально чующего опасность, очень берег. Поэтому не стал выходить из комнаты через дверь, а спустился через окно прямо на пустую улицу.

Развернувшись спиной к доносившимся звукам, осторожно пошел вдоль улицы. Придерживаясь одной стороны, внимательно наблюдал за дверями и окнами противоположной. В окнах своей стороны улицы тоже старался не светится, наклонялся и проходил под ними. Подойдя к повороту, лег на землю и аккуратно выглянул. Риск был, однако на низко расположенные предметы внимания обращают меньше, а проверить, что там, стоило. Осмотрев все еще пустынную улицу, я в темпе миновал этот поворот и буквально через пять метров увидел еще один. Однако, зайдя за него, обнаружил ту же улицу, как будто я вышел из-за первого поворота. И стоял лицом к доносившимся звукам.

Чувство полного и абсолютного охренения накрыло меня с головой. Мозг отказывался понимать, как такое возможно. Развернувшись, я снова попробовал преодолеть этот участок улицы, но опять оказался в том же месте. Кроме того, за спиной отчетливо хлопнула дверь. Кажется, этот неведомый «кто-то» очень не хотел, чтобы я ушел, не взглянув на толпу. Раньше я и не предполагал наличия таких сил в этом мире. Сейчас же, ощутив их действие на себе, почувствовал реальный страх.

Вариантов было всего два, идти к толпе или оставаться здесь. И оба мне совершенно не нравились. От толпы способных на погром людей я по определению не ждал ничего хорошего. Пусть даже это сбор филателистов — действуя как единое, сторукое и стоногое существо с именем «толпа» превращалось в абсолютно не рассуждающий механизм, живущий по своим законам. И у одиночки против него не имелось шансов.

Остаться здесь или забраться в какой-нибудь дом было чревато опасностью навлечь на себя гнев неведомой личности, забросившей меня в эту задницу мира. Поэтому я решил пока двигаться к гомону живых, но по возможности обойти их, не вступая в контакт.

Также со всеми предосторожностями я двинулся в обратный путь. В том, что это не напрасно, я убедился сразу. За очередным поворотом лежал труп зверолюдки-волчицы. Порванное платье, залитое кровью, множество ножевых ран и следов от ударов тупыми предметами. Некоторые предметы валялись тут же, они сломались в процессе избиения волколаки. Убивали ее различной домашней утварью, и это означало подтверждение моих подозрений о погроме.

Удвоив осторожность, двинулся дальше. Следующей находкой оказался мертвый гном, а точнее, дварф. Гномы — существа социальные, жизни без родни и рода они себе не представляют. Поэтому самым страшным наказанием у них считается не смертная казнь, а изгнание. Осужденный теряет право носить бороду и зваться гномом. Теперь и до скончания веков он дварф. В империи их почти не было, не уживались они с бывшими сородичами, а вот в Диких землях, наоборот, практически не было гномов.

Но не расовая принадлежность привлекала внимание в этом трупе, а то, что он был без одежды и практически без кожи, местами даже проглядывали кости. Лежал он на пятне пропитанного кровью песка, посреди улицы, вымощенной камнем. Это очередной очень плохой признак, худший из череды всех плохих признаков за сегодняшнее утро. Дварфа убил маг земли, если конкретнее, то маг стихии песка. Самая быстрая из всех магий земли, эта была особо опасна в данном регионе, где песка ну просто очень много. Наличие мага у нападавших стало самой мерзкой новостью за сегодняшний день, исключая само мое появление здесь.

Аккуратно обойдя тело, стараясь при этом не наступать на песок, я двинулся дальше по улице. Скорость моих шагов была обратно пропорциональна громкости голосов сотен живых, собравшихся впереди. Чем они были ближе, тем медленнее я шел, дольше вглядывался в происходящее за поворотами и замирал, стоило почудиться движению. Выбитые двери и окна некоторых домов скорости мне не прибавляли. Как и кровавые потеки на стенах. Встретилась мне также и лавка дварфа, возможно, даже того, который лежал сейчас в луже своей крови. Выбить двери или вырвать окна нападавшие не смогли и поэтому просто подожгли ее. Видимо, хозяин забаррикадировался внутри, но от пожара не скроешься, и он решился на прорыв. Вот тут его и достали.

Тем временем стало понятно, почему шум напоминал прибой. За тихим гулом голосов следовали взрывы криков, как будто там, дальше, проходил митинг и выступающих благодарили аплодисментами. Вот только казалось, что этот митинг был кровавым.

Я подошел уже настолько близко, что слышал голос, что-то кричащий толпе. Стало ясно, что буквально за следующим поворотом увижу, что же там происходит. Но желания лезть в эту заваруху у меня не было совершенно.

Подойдя поближе, увидел узкий проулок, перпендикулярно отходящий от основной улицы. На фасаде дома, расположенном тут, был небольшой балкончик, позволяющий подняться на него с земли, а оттуда перебраться на крышу. В этой бесснежной местности кровли домов делали плоскими, что позволяло залечь, спрятавшись от любопытных глаз, и понаблюдать за происходящим.

Залезть на дом оказалось несложно. Подползши к бортику, опоясавшему крышу, я, сняв панаму, осторожно приподнял голову. Сказать, что увиденное мне не понравилось, — это очень сильно преуменьшить впечатление. На площади посреди людской толпы был возведен самый настоящий эшафот. И на нем на коленях стояли металюди. Как раз сейчас дюжие мужики выдернули из них волколака, цветом шерсти похожего на убитую, которую я видел на дороге, что-то надрывно крича, уложили на установленную тут же колоду и отрубили ему голову. Кровью было залито все вокруг эшафота, включая людей, буквально грудью наваливающихся на него. А один из палачей, держа отрубленную голову за волосы, что-то дико проорал и, размахнувшись, бросил ее в толпу. Толпа взвыла в экстазе. Голова волколака пошла по рукам. Каждый хотел что-то проорать небесам, потрясая отрубленной частью тела. А тем временем к месту казни уже тащили следующего.

Но не эта кровавая вакханалия заставила шевелиться волосы у меня на голове. А то, что на самом краю группы металюдей были четко видны хорошо знакомые мне фигуры. Егор Веселов, Стрелкова и еще двое аватаров, парень и девушка, которых я встречал в лицее, стояли на коленях со связанными за спиной руками. Избитые, окровавленные, они уже не сопротивлялись, тупо ожидая конца. Ярость и ненависть, вот чувства, охватившие меня в тот момент. Я ненавидел этих фанатиков, я хотел их крови, и только осознание того, что, напав прямо сейчас, я никого не спасу, удерживало от атаки. Но ребят следовало вытаскивать, это я решил для себя четко. Я или спасу их, или сдохну, пытаясь это сделать. Третьего не дано. Шансов на то, что в последний момент из-за холма появится кавалерия и всех спасет, не было. Это не кино, а я не Анка-пулеметчица.

Кстати, о пулеметах. Буквально через два дома, на улочке, похожей на ту, по которой я пришел, мордой к площади стоял небольшой пикап с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом. И никого непосредственно рядом с ним не было, видимо, экипаж, поддавшись порыву, влился в ряды беснующихся фанатиков. Окрестив данное транспортное средство «роялем», я рванул в проулок. Судя по тому, что было видно сверху, по нему я как раз и доберусь до машины.

Выглянув из переулка, понял, что не ошибся. Машина стояла там, передним мостом она выехала на саму площадь. А возле кузова, подпрыгивая, чтобы все лучше разглядеть, нес часовую службу щуплый подросток лет четырнадцати на вид. Я, стараясь не шуметь, вынул из-за спины тао. Глупо рефлексировать из-за одного паренька, способного поднять шум и помешать, если собрался убить десятки людей. К тому же обезглавленное тело гнома возле машины, на которое парень взобрался, чтобы лучше видеть происходящее, купировало жалость в зародыше. Поэтому, подойдя со спины, я ладонью зажал рот незадачливому часовому, оттащил в глубь улицы и тесаком перерезал ему горло. Путь был открыт.

Сам пулемет оказался мне отлично знаком. Именно эту модель ставили на легкую бронетехнику по всей империи. Сделанный по системе Гатлинга, он имел блок из шести стволов калибра двенадцать и семь, вращающихся от электропривода. Питание боеприпасами осуществлялось лентой из подвешенного сбоку пулемета короба. К моей большой удаче, как и положено порядочному роялю, мой был оснащен защитным щитком, который хоть и снижал обзор, но защищал от ответного огня противника, а в моем случае еще и скрывал меня от посторонних взглядов.

Запрыгнув в кузов, я осмотрел оружие. Лента уже была заправлена, и, судя по горящим индикаторам, питание на мотор, раскручивающий стволы, тоже подавалось. Оставалось только нажать кнопку, запуская двигатель, и открыть огонь. Почему здесь практически без охраны бросили полностью снаряженный крупнокалиберный пулемет, я не понимал, да и понимать не хотел. Рояль, он и есть рояль. И сейчас я сыграю на нем свой ноктюрн.

Звука раскручивающегося блока стволов из-за рева толпы слышно не было. Довернув пулемет вправо и вниз, я выжал гашетку, выпуская смерть на волю. Ведя линию огня влево по толпе, лишь контролировал, чтобы стволы не задрались вверх, дабы не зацепить находящихся на эшафоте. На то, что творится внизу, внимания принципиально не обращал. В этот момент я был благодарен тому, кто забросил меня в город, за то, что я появился здесь вовремя, за то, что он привел меня на эту площадь, и за то, что у меня не работала эмпатия. Выдержать чувства и эмоции стольких умирающих от моей руки людей я бы не смог просто физически. Я или сразу сошел бы с ума, или потом просто застрелился.

Толпа еще не поняла, кто и как ее убивает, люди еще не начали разбегаться, прячась от огня, а лента уже закончилась. Прошло секунды три-четыре, а площадь представляла собой жуткое месиво из человеческих тел. Собравшись и заставив себя не считать убитых людьми, а иначе я рисковал заблевать всю округу, посмотрел на помост. Убитых мной на нем не было, в основном еще никто не понял, что произошло, однако два человека не просто смотрели в мою сторону. Жест одного из них до боли напоминал магическую атаку, так что, не дожидаясь результатов, я ласточкой сиганул из кузова машины, ударился плечом, но, перекатившись, встал на ноги и бросился бежать к знакомому мне переулку. Следовало оторваться от возможного преследования и отсидеться, пока основной шум не утихнет.

Пулемет за моей спиной с грохотом развалился, разрезанный магией. Один из этих фанатиков оказался магом ветра, одним из самых сволочных боевых магов. Быстрые атаки, возможность летать, большое количество материала для своей магии отличали эту стихию, делая ее второй по силе боевой магией. Первой по умолчанию считался огонь. Но мне за глаза хватит и ветра, особенно если маг достаточно силен, чтобы взлететь. А ведь есть еще и маг земли, один из этих уродов.

Через какую-то секунду машина за моей спиной оказалась погребена под валом песчаных щупалец, как будто одного мага за спиной мне было недостаточно.

Мой план отличался простотой — проскочить несколько переулков, удаляясь от площади, чтобы посмотреть, сможет ли ветряк полететь за мной. Если нет, я планировал забраться на крышу дома и уходить дальше по верхнему ярусу, а-ля Ассасин Крид, ну, или принц Персии для старичков. Крыши тут плоские, бегать по таким одно удовольствие, и, отойдя подальше, я хотел затаиться и переждать облаву, которая непременно должна была случиться.

Если же этот урод достаточно силен, чтобы летать, придется уходить по земле. И тут проблем гораздо больше, начиная от ограниченности обзора и того, что я элементарно не знал города. Сверху хотя бы видно, что где находится.

Я размышлял, а ноги проносили меня уже через третий переулок, оставляя место казни позади. Шума погони еще не было слышно, но я не сомневался, что ее уже выслали. На стороне моих преследователей оставались знание города и многочисленность, даже если среди них больше нет магов, кроме этих двух, то достаточно просто задержать меня, пока те не подойдут или сразу не положат меня на месте. Но, скорее всего, попробуют захватить для показательной казни. Поэтому я несся по узким кривым улочкам восточного города не жалея ног.

Увидев очередную разграбленную лавку, решил проскочить на соседнюю улицу через нее. Риск столкнуться с кем-то в помещении был высок, но и находиться долго на одной улице тоже не следовало, а переулков, как назло, не попадалось. Достав тао, я рывком взвинтил скорость восприятия и, пригнувшись, нырнул в проем двери, осматриваясь в помещении. Из-за резкого перехода от яркого солнечного света к полумраку лавки зрение на миг померкло, но уже через секунду, проморгавшись, я увидел, что опасения мои не напрасны. Возле разбитого прилавка возился старик в выгоревшей на солнце потрепанной одежде с матерчатой сумкой в руках. Он обернулся на шум и смотрел прямо на меня. Выбора не оставалось, я не должен был позволить ему закричать, поэтому, прицелившись, кинулся к деду, намереваясь полоснуть его тесаком по горлу.

Однако вместо того, чтобы закричать, старик отшатнулся и, упав, начал отползать от меня, не поднимая при этом особого шума. Меня это несколько отрезвило. Возможно, он не из этих фанатиков и сможет мне помочь. Конечно, встретить такого человека, просто случайно заскочив в первую попавшуюся лавку, — это рояль из роялей. Однако сейчас я уже ничему не удивлялся, само нахождение в этом городе меня и моих друзей тянуло на целый рояльный комбинат. У нас в отряде служили живые из разных стран и концов света, а при наличии кристалла с базой и собеседника для разговорной практики выучить язык — дело пары месяцев максимум, поэтому я знал, кроме имперского, еще с пяток иностранных языков. Но на каком говорят тут, даже не представлял, и решил пробовать все по очереди, начиная с имперского.

— Вы меня понимаете? — Глаза деда вспыхнули нескрываемым изумлением. Он часто закивал головой. — За мной погоня.

— Идемте. — Старик подскочил, как подброшенный пружиной. — Скорее идемте, нужно успеть проскочить.

Он засуетился, поправляя свою сумку, переброшенную через плечо на манер торбы, и подхватывая с пола еще одну такую же, не замеченную мной ранее. Эта торба была нагружена продуктами. Я забрал ее у деда и закинул за спину. Судя по всему, предстояло бежать, а с таким грузом бег будет совсем медленным. Благодарно кивнув, старик устремился к черному входу из лавки, сразу набрав приличную скорость. Держась за ним и внимательно смотря по сторонам, я достаточно быстро потерялся в переплетении улочек, переулков и задних дворов каких-то зданий. В итоге мы вошли в полуразрушенный дом и спустились в подвал. Старик освещал путь вынутым из сумки электрическим фонарем, с виду похожим на старые лампы «летучая мышь». Оказалось, из подвала можно попасть в приличных размеров канализационный коллектор. Судя по кладке, он был построен довольно давно и уже не использовался по назначению. Пройдя по нему, мы оказались в небольшом помещении. Размером всего два на три метра, оно тем не менее имело работающую вытяжку, к которой кто-то, возможно, сам старик, приладил небольшую печь из сырой глины. Тут же была сооружена лежанка типа нар. Похоже, незнакомец прятался здесь довольно давно.

— Здесь нас не найдут, — сказал дед, цепляя фонарь на вбитый специально для этого в потолок крюк. — Это старая часть города, сюда почти никто не ходит, а про это место знаю только я.

Я поставил сумку на нары. В изголовье лежал аккуратно свернутый валиком матрас. Теперь я мог внимательно разглядеть нового знакомого. Невысокий пожилой мужчина с головой, укрытой чалмой, и небольшой белоснежной бородой, он был типичным представителем среднеазиатского региона Земли. При взгляде на него так и виделись чайхана с пловом и лагманом, неспешная беседа в окружении таких же аксакалов. И уж точно не беготня по темной канализации.

— Вы уверены? Меня будут искать до последнего. Я изрядно разозлил ваших погромщиков.

— Я слышал какой-то рев, но не обратил внимания. Думал, это «Истинные дети бога» опять что-то устроили. Со вчерашнего дня в городе очень опасно, а у меня, как назло, совсем не было продуктов. Когда прошла основная волна погрома, я решил потихоньку разжиться хоть какой-нибудь едой. То, что мы встретились, большая удача, молодой человек, и для вас, и для меня. Вы укроетесь от ищущих вас фанатиков, а я благодаря вам успел добыть продукты, ушел и не попался. Так что давайте сейчас заварим чайку и поговорим.

— Один вопрос. Там, где казнили металюдей, среди заключенных остались мои друзья. Я устроил бойню и ушел. Эти ваши «дети» в отместку не казнят оставшихся?

— Сегодня точно нет. Если они решатся, то сделают это напоказ, чтобы все видели. Им важен не факт смерти неугодных их вере. Скорее, их интересует устрашающее воздействие на противников. И еще это способ повязать кровью своих прихожан. Так что минимум сутки у вас есть. Если я правильно понял, вы хотите спасти своих друзей?

— Это так. Вытащить их — моя первоочередная цель.

— Значит, вам не помешает помощь. Садитесь, сейчас вскипит чайник, и мы все обговорим.

Излишней доверчивостью я не страдал. Часть моего «я» пришла из мира, где ложь была возведена в культ. Солги, и тебя изберут депутатом. Обмани, и тебе понесут деньги, сами понесут, отбиваясь при этом от пытающихся их образумить. Ври, глядя в глаза миллиардам людей, тряся пробиркой с белым порошком, и нападай на другую страну. Ну и что, что твоя ложь раскроется, ты уже забрал все богатства той страны себе, а отвечать за свои слова все равно не придется. Ложь всегда и везде. По телевизору, по Интернету. Люди, нацепив фашистскую символику и выкрикивая нацистские лозунги, убивают других людей? Это не фашисты, вам показалось. Лги, отрицая очевидное, только так ты сможешь построить правовое государство.

Однако в этом мире слово чести все еще ценилось. Конечно, я не идеализировал местное общество, но признавал, что по сравнению с Землей жизнь здесь была намного более честной. И если человек хотел помочь, значит, он действительно хотел это сделать, а не старался заманить тебя куда-нибудь и подставить. К тому же в моей ситуации я склонялся к тому, чтобы списать нашу встречу на это самое всемогущее «нечто», забросившее меня сюда. Как бы то ни было, я решил довериться старику.

— Называй меня Темир-ака, — начал рассказывать новый знакомый, пока заваривался чай. — Я всю жизнь прожил в этом городе. Работал в администрации, занимался архитектурой. Также следил за состоянием коммуникаций и по долгу службы облазил всю канализацию. Еще в детстве увлекся историей моего города. У него длинная история взлетов и падений. Орды нежити, бывало, сравнивали его с землей, но он всегда поднимался. А уж сколько царей, князей, шахов и прочих ханов он пережил, не счесть. Это место я нашел во время одного из походов в канализацию. Наш город, как и все Дикие земли, брошен крупными странами на откуп бандитам и преступникам. Конечно, не все здесь такие, но в основном именно они становятся во главе. Другие тут просто не выживают. Работать мало кто хочет, поэтому в основном мне приходилось все делать самому. И я решил никому ничего не рассказывать, а устроить здесь убежище. У меня тогда еще была жива жена и подрастала дочка. Потом жена умерла, дочка вышла замуж и родила мне внука. А про убежище по-прежнему никто не знал. Как оказалось, я был прав. Где-то год назад в городе появились новые люди. Они всегда улыбались и никому из людей не отказывали в помощи. Очередному правителю они принесли щедрые дары, и тот позволил им остаться, отдав в их распоряжение старый рынок. Вскоре рынок стал любимым местом развлечения молодежи. Эти люди учили писать и считать, показывали фильмы, дарили книги. А еще они рассказывали, отчего все вокруг так происходит. Говорили, что раньше на планете жили только люди, созданные Создателем, прости за тавтологию. Не было ни металюдей, ни нежити. И у всех все было. Это якобы золотой век человечества. А потом люди отвернулись от Создателя и стали заниматься магией. И за это он проклял их, изменив тела, дабы отделить чистых людей от нечистых. И повелел чистым освободить мир от нечисти. Но люди оказались слабы, предпочли отвернуться от Создателя и жить с метами. И тогда он создал нежить, чтобы наказать людей и заставить вернуться в лоно веры. Только истинно верующий может спастись от орды нежити, а чтобы доказать силу веры, нужно избавиться от всех нелюдей. Сначала это слушали дети и рассказывали дома. Затем на рынок пошли их родители. Никому не отказывали эти люди, называющие себя «Истинными детьми бога». Не хватает у тебя денег, тебе их дадут взаймы, и даже без процентов, но только если ты состоишь в общине. Для своего ничего не жалко. И людей становилось все больше и больше. Когда к ним стал заходить правитель, я понял, что грядет буря. Я собрал все, что у меня было, и отправил дочь с внуком и зятем к родне на границу с империей. А сам остался, потому что не смог бросить свой любимый город. Напряжение нарастало постепенно. Сначала просто косые взгляды на металюдей. Потом оскорбительные надписи, затем битые стекла и так далее. Закончилось все вчера. Обезумевшая толпа громила дома и лавки, убивала пытавшихся убежать. А остальных потащили на площадь. Я не пошел туда, мне было страшно. Я спрятался здесь, но, к сожалению, не успел запастись едой. Пока никого не было, вышел и встретил тебя. Что ты сделал, если нам пришлось убегать от этих фанатиков?

— На площади они рубили головы металюдям и швыряли их в толпу. А среди обреченных на смерть были мои друзья. Я не смог просто смотреть. Там стояла машина с крупнокалиберным пулеметом в кузове, практически без охраны, так, пацан какой-то рядом крутился. Вот из пулемета я и прошелся по толпе.

— На машине была эмблема в виде черепа с кинжалом в зубах? — Темир-ака оживился.

— Да, что-то подобное, я подробно не разглядывал.

— Тогда правитель уже мертв. Я давно не запоминаю их по именам, потому что редко кто из них удерживает власть больше года. Этот был хорошим воином и дисциплину поддерживал железную. Будь он жив, у машины обязательно находился бы ее полный расчет. Значит, власть полностью перешла к «детям». Это очень плохо. Раньше они базировались на старом рынке, но теперь могли переехать во дворец правителя.

— А пленников где держат? На этом рынке есть место для них?

— Да, там есть помещения в подвале, где располагались ледники. Когда делали ремонт, туда завозили много материалов. Но осмотреть подвал мне не позволили. Однако туда есть ход из соседнего здания. Подвалы соединяются, имеется дверь, просто она заштукатурена.

— Тогда оттуда и начнем. Если все же эти «дети» перевезли пленников, будем думать дальше. Но мне кажется, что, скорее, они запрутся и выставят охрану на ночь в уже известном месте, но не станут переезжать в неподготовленное здание.

— Ну, хорошо, тогда пойдем ночью, я смогу провести в обход любых патрулей. Надо будет показать тебе основные ориентиры, чтобы, даже если со мной что-то случится, ты смог привести сюда своих друзей.

Я молча протянул этому железному старику, готовому рискнуть собой ради совершенно незнакомых ему людей, руку. Он пожал ее, похлопал меня по плечу и сказал:

— Не переживай, если они живы, мы обязательно их спасем. А сейчас надо отдохнуть, ночь будет тяжелой.

Я категорически отказался ложиться на нары и сел на пол в позу для медитации. Мне всегда хорошо думалось во время выполнения упражнений на развитие скорости поглощения маны. Вот и сейчас я сидел, обдумывая сложившуюся ситуацию.

То, что она не просто выходила за рамки обычной, а прямо вылезала изо всех щелей, было видно невооруженным глазом. Само мое появление тут, недействующая эмпатия, некто или нечто, могущее изменять пространство, рояли, торчащие из всех кустов, стыдливо поблескивая лакированными боками. Каков шанс отвлечь толпу, не стреляя по ней из пулемета? Ноль процентов. Каков шанс встретить, наверное, единственного человека в городе, знакомого с каждым закутком и переулком? А если это происходит в обстановке, когда одна часть горожан с воодушевлением режет другую часть? Каков шанс, что человек, чувствовавший наступление смутного времени, подготовил убежище, но не запасся продуктами? И каков шанс, что в руках безумных фанатиков, проповедующих нацистские теории, окажутся четверо учеников имперского лицея, причем из очень влиятельных аристократических родов? И еще, какое отношение все это имеет ко мне?

Вопросов накопилось очень много, ответов не имелось совсем. Точно известно мне было только одно: идти освобождать ребят нужно. А если вспомнить ехидство в чувствах Стрелковой, то можно рассчитывать на получение кое-каких ответов.

Вышли мы в час Волка, когда шум города уже совсем утих. Без эмпатии передвигаться по узким каменным улочкам приходилось очень осторожно, подолгу замирая, вслушиваясь и вглядываясь в темноту. Фонарями мы не пользовались, но Темир-ака вел меня уверенно, скорее, ориентируясь по памяти, чем полагаясь на зрение. Казалось, что он действительно знает в городе каждый камень. Услышав патруль, мы или замирали, если он удалялся от нас, или отступали и уходили по соседней улице. Тупиков для старика, всю жизнь проведшего в этом городе, просто не было. Мы проскальзывали через крошечные задние дворы, вмещавшие в себя только одно дерево, через полуразрушенные лачуги, в которых не решались жить даже нищие, но уверенно приближались к цели.

Обойдя по широкой дуге площадь, на которой горели костры и толпился народ, мы подошли к зданию, соседствовавшему с гнездом «детей». Судя по рассказам старика, раньше тут было что-то вроде гостиницы для купцов вместе с баней, рестораном и складами в подвале. И в этот самый подвал можно было попасть с черного хода, прямо с улицы. Сейчас здание использовали как жилое, а вход в подвал просто заколотили, но Темир-ака недавно проверял его по долгу службы и вскрыл доски. Снова забить двери просто еще не успели, и войти можно было достаточно спокойно. Что мы и сделали.

Я тесаком подцепил едва прибитую доску, предназначенную скорее показать, что вход закрыт, чем действительно заблокировать его, и без каких-либо усилий оторвал, придерживая ее второй рукой, чтобы она не брякнулась на пол. Быстро заскочив в дверь, мы занесли оторванную доску с собой, не оставив на улице следов своего пребывания. Сделали это очень вовремя, потому как по улице, рыча двигателем, проехал пикап с солдатами, освещавшими окрестности мощными фонарями. Подождав, пока стихнут звуки мотора, мы аккуратно двинулись в глубь подвала, освещая дорогу фонариками. Приезжие хранили товар в небольших комнатах, на которые был разделен подвал. Сейчас они были разрушены, перегородки между ними разбиты, а груды битого кирпича занимали все обозримое пространство. Идти пришлось очень медленно, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, чтобы не повредить ее.

Тому, что дверь, ведущая в интересующее нас здание, не засыпана, я удивляться уже не стал. Осторожно проковыряв щель между дверью и косяком, прильнул к ней глазом и начал осматривать комнату за дверью. Видно было немного, но, судя по увиденному и по звукам, доносящимся с той стороны, мы прибыли по адресу. В тусклом электрическом свете виднелись клетки наподобие звериных, в которых были заперты металюди.

Пройдя ножом по периметру и надрезав штукатурку, которой дверь была покрыта с той стороны, я зажал в руках тесаки, готовясь, если будет нужно, схватиться с охраной врукопашную, после чего налег плечом на дверь, вышибая ее.

Если бы за дверью оказалась охрана, да еще с огнестрельным оружием, я бы, пожалуй, очень удивился. Потому как ее наличие не соответствовало логике происходящего. Да, здравый смысл говорил мне, что никто не оставит заключенных без охраны. Однако именно здравого смысла так не хватало в произошедшем со мной за этот длинный день. Поэтому, быстро пробежав помещение и убедившись в отсутствии охраны, я принялся вскрывать клетки, просто перерубая тесаками замки вместе с петлями. Егора и остальных нашел почти сразу. Жестом попросив сохранять тишину, пока я не закончу, открыл их клетку, кивнул на Темир-аку, помогающего другим заключенным покинуть узилище. Многие металюди были сильно избиты и ранены и сами выйти не могли.

Я уже направился было дальше, когда мне в плечо вцепилась не по-женски сильная рука и знакомый голос буквально прошипел на ухо:

— Дай мне оружие.

В свете последних событий и моих подозрений насчет участия в них данной девушки оружие давать мне не хотелось категорически. Однако в чем-то конкретном обвинить ее я не мог. Поэтому, не слушая своей интуиции, которая вопила: «Не делай этого!» — я вытащил из спинной кобуры помпу и передал ее Стрелковой. Вынув из разгрузки с пяток патронов, также отдал ей.

— Там картечь, будь аккуратна, своих не зацепи.

В ответ я был награжден презрительным взглядом и возмущенным фырканьем. Пожав плечами, отправился открывать оставшиеся клетки. Чем больше живых выбиралось из заключения, тем больший шум нарастал в подвале. Пришлось вернуться к старику и попросить его организовать выход уже освобожденных через соседнее здание, пока охрана не среагировала на шум. Также я попросил приглядеть за моими товарищами, предупредив их, чтобы никуда не отходили. На что получил еще один недовольный фырк. Вообще эта девица вела себя так, будто находилась на прогулке в парке и не ее минуту назад выпустили из клетки. Это поднимало во мне волну глухого раздражения, но я давил ее, сосредоточившись на текущей задаче.

Довольно быстро оставшиеся заключенные были выпущены, мы взяли под прицел двери, ведущие наверх, и ожидали, пока все покинут подвал. Уходить решили последними. Во-первых, остальные были местными и, хотя знали город похуже, чем Темир-ака, могли успешно скрыться в проулках. Во-вторых, наша группа разрослась до шести человек, и если Стрелкова и Егор держались нормально, хоть Веселов был непривычно тих, то парень с девушкой находились в какой-то прострации и больше напоминали живых кукол. Им говорили идти, они шли, говорили стоять — стояли. Поэтому я решил, что, если поднимется тревога, пусть возможная погоня рассредоточится, стремясь поймать ускользающих бывших заключенных. А мы тем временем проскочим под шумок. Да, использовать живых как отвлекающий фактор мне было неприятно, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Пока же все шло тихо, и, дождавшись, пока последний живой покинет подвал, мы перебрались в соседнее здание, притворив за собой двери. Теперь следовало как можно быстрее добраться до убежища, где я и намеревался пролить свет истины на текущее положение дел.

Не дожидаясь, пока все освобожденные металюди покинут подвал, мы выскочили на улицу и в хорошем темпе устремились по переплетению узких улочек к старому коллектору. Возглавлял нашу группу Темир-ака, поскольку мог ориентироваться в городе даже без света, затем бежали Егор со Стрелковой, потом молчаливые парень с девушкой, которых, кстати, я все никак не мог узнать, вот вроде видел в лицее, но где и когда, вспомнить не мог, а замыкал шествие я, держа руки поближе к пистолетам. На попытавшуюся качать права Стрелкову рыкнул так, что она заткнулась, одарив меня очередным возмущенным фырком, но мне было плевать. Передвигаясь такой группой, я мог контролировать как тыл, так и саму девицу, доверие к которой пропало окончательно.

До убежища оставалась буквально пара кварталов, когда в городе поднялся шум. Видимо, побег обнаружили и следовало торопиться. Мы как раз подошли к очередному дворику, через который следовало проскочить на соседнюю улицу. Темир-ака открыл скрипнувшую калитку и, придерживая дверь, показал, чтобы мы быстрее заходили. Первые двое уже заскочили в нее, и я, чуть ускорившись, подошел к старику спросить о возможной погоне за нами, когда по оставшейся на улице группе ударил сноп света из прожектора, и в ночной тишине послышался звук раскручивающегося блока стволов.

Я ослеп от яркого света, обернулся на звук, одновременно выхватывая пистолеты и при этом отчетливо понимая, что жить остается пара секунд. Но я хотел попытаться погасить прожектор, что дало бы шанс Егору со Стрелковой сбежать, однако мне в воротник впились крепкие старческие руки, и Темир-ака, оттолкнув в сторону девушку, которую мне так и не удалось вспомнить, буквально зашвырнул меня во двор. А в следующую секунду по оставшимся на улице ударила струя крупнокалиберных пуль, разрывая их на части.

Меня, ослепшего и оглохшего от грохота разбиваемых надо мной кирпичей, схватили за руки и вытащили из-под обстрела. Входная дверь и часть стены под градом пуль превратилась в груду обломков, однако вглубь дворик не простреливался, видимо, машина стояла достаточно далеко от него. Подняв меня и подхватив под руки, Егор со Стрелковой побежали по улице, стремясь отойти как можно дальше от страшного места. Мне оставалось лишь перебирать ногами и ждать, когда исчезнут круги перед глазами.

Когда зрение вернулось, я затормозил мчавших, не разбирая дороги, товарищей. То, что случилось, было очень фигово, но нам следовало добраться до убежища. Тем более что дело шло к рассвету, и небо уже потихоньку начало светлеть. Сориентировавшись по видневшимся на фоне неба башням, я, как учил теперь уже покойный Темир-ака, развернулся к ним спиной и повел свою кардинально уменьшившуюся группу к старому коллектору. Довольно быстро удалось найти знаки, про которые мне говорил старик, и уже через полчаса мы входили в лачугу, служащую укрытием входа в убежище.

Повесив лампу на крюк, я сел на нары и посмотрел на спасенных. Егор держался скованно и прятал глаза, видно, он тоже был в курсе происходящего и не очень хотел в этом участвовать. Стрелкова же, напротив, оставалась абсолютно спокойной, даже более того, пройдясь по комнатке, она выдала:

— А что, кроме как в канализации, ты нигде спрятаться не мог? — причем произнесено это было таким тоном, будто я украл ее с императорского бала и приволок в грязную канаву.

— Тебе что-то не нравится, краса-девица? Видимо, в клетке комфорт повыше, а голова у тебя новая вырастет, да? — Ситуация меня уже изрядно достала, и раздражение, накопившееся в душе, требовало выхода.

— Хах! Спаситель, тоже мне! — Видимо, девушка была настроена на конфликт. — Да если бы не ты, нас тут вообще бы не было.

— Ребята, не ссорьтесь. — Голос Егора стал жалостливо-умоляющим, раньше я его таким не видел. Но меня уже несло.

— Тогда, может, ты, дорогой друг, объяснишь, что за фигня тут происходит? Эта… — я с трудом удержался, чтобы не подобрать более цветастый эпитет, однако по паузе перед словом девушка и так все поняла и смотрела на меня, злобно сузив глаза, — дама предъявляет мне претензию, дескать, все это из-за меня. А мне вообще ни фига не известно, но вы двое наверняка что-то знаете, хотя стоите тут и строите из себя не пойми что. И то, что буквально полчаса назад убили троих человек, двое из которых были с вами в этой заднице мира, вас совершенно не волнует.

— Ты не понимаешь.

— Ну так объясни мне, — терпение у меня заканчивалось, — я понятливый.

— Да что ты истеришь? Думаешь, нам нравится тут находиться? Тебе же предложили сотрудничать, а ты начал выпендриваться. Из-за тебя нам приходится сидеть в клетках и ползать по вонючей канализации. Если бы это было не во сне, я тебя сама удавила бы.

— То есть это сон? И с самого начала было сном? А я, как клоун, всем на потеху носился по городу и вас спасал?

— Наконец-то дошло. Зачем такой тормоз СИБ, непонятно.

— СИБ, значит. И там, где СИБ, всегда Стрелковы. Мстишь, стало быть. Ну как, понравилось? А ты, Егор, как оказался замешан в этом дерьме? Хотя с тобой мы потом поговорим. Я не верю, что ты самостоятельно сюда влез. — Егор, пытавшийся что-то сказать, осекся и закивал головой.

— Ты что-то имеешь против моего рода, смерд? — Стрелкову уже было не остановить. — Да кто ты такой, чтобы хвост на нас топорщить? Мстить тебе — много чести. Ты же никто, ноль без палочки.

— Что же ты за мной бегала, если я никто? — Здраво рассуждать я уже не мог, а известие, что все это не настоящее, окончательно меня доконало, но дало объяснение всем нестыковкам в произошедшем сегодня. — Тоже по заданию или это частная инициатива? Рапорты подробные писала? Типа сегодня стреляла глазами, два промаха, три попадания.

Удар правой у девушки оказался на диво хорош. Рывком взвинтив скорость восприятия, я рванул голову в сторону, уводя с траектории уже левой руки и одновременно вытаскивая пистолеты из кобуры. Пси-сон это или нет, но ударить девушку у меня не поднимется рука. Поэтому я решил ее просто пристрелить. Однако у нее было на этот счет свое мнение, и пистолет из моей правой руки вылетел, выбитый ударом ноги. Слегка довернувшись, я по инерции вскинул второй пистолет, но и он был отбит вверх. Вылетевшая пуля, отскочив пару раз рикошетом, никого не задела. А я отхватил еще два удара в лицо.

Мне наглядно демонстрировали разницу в классе между мной, получившим пусть и качественную, но обычную подготовку солдата, и бойцом рода аристо, за спиной которого тысячелетняя череда предков, модифицированных Камнями Душ, и своя школа боя. На любые мои действия Стрелкова отвечала стремительно и безжалостно. Ее стиль чем-то напоминал вин чунь. Такая же работа на сверхблизких дистанциях, контроль конечностей противника и огромная скорость ударов. Я лишился второго пистолета, но отступать не собирался, несмотря на град ударов, обрушившийся на меня.

Поняв, что в рукопашной Гончая превосходит меня более чем на голову, а удары электричеством при касании на нее совсем не действуют, я решил идти ва-банк и начал наращивать ледяную броню. И ничего не произошло. В этом гребаном пси-сне я не мог пользоваться ни эмпатией, ни магией льда. Ярость застила мне глаза: какой-то пси-урод лишил меня части сил. Как бы то ни было, это был мой сон, пусть даже и наведенный извне, и я никому не собирался позволять в нем распоряжаться. Я ушел в глухую оборону, прикрыв голову руками, и сосредоточился на ощущении маны, проходящей через мое тело. Пусть я не чувствую ее, но она есть, и я собирался ее использовать. Пропуская ток по рукам, я отслеживал изменения своего организма, чтобы по аналогии активировать магию льда.

Тем временем девушка опрокинула меня на землю и, усевшись сверху, потребовала:

— Проси пощады, смерд.

— Хватит, ребята, прекратите. Виктория, уймись. — Егор практически кидался на нас, пытаясь растащить. — Да что вы делаете-то?

— Не лезь, Егор. Я научу этого лапотника почтению. — Девушку было не остановить.

Я же не слушал их перепалку, полностью уйдя в себя. И это принесло свои плоды. Где-то на краю сознания я почувствовал холод магии и потащил его на себя, выплескивая в пространство, обволакивая им и свое тело, и сидящую верхом на мне Стрелкову.

— Саша, стой, прекрати! — Дикий крик Егора, казалось, сотряс даже стены. — Останови магию. Ты не понима… — Тело парня безвольно упало на пол и начало истончаться.

Взвизгнув, Стрелкова попыталась вскочить с меня, однако поток неоформленной сырой маны уже обволок ее ноги, не давая подняться.

— Остановись, ты убьешь нас обоих! — кричала девушка, пытаясь вырваться из ледяной хватки.

— Что, проняло, Вика-Виктория? Это ж пси-сон. Тут все можно.

— Идиот!!! Ты без блокиратора, мы сдохнем из-за тебя! — И в следующее мгновение девушка осела мягкой грудой, как будто из нее разом вынули все кости.

Я заблокировал поток маны, оглядываясь вокруг. Стены, пол, потолок — все кружилось вокруг меня, сминаясь и деформируясь, перетекая из одной формы в другую и размазываясь в пространстве. Где-то на периферии сознания мне почудился мужской голос, кричащий: «Вытаскивайте их». А затем пространство схлопнулось в точку, и наступила темнота.

Интерлюдия 5

В просторном, хорошо отапливаемом помещении пахло йодом и больницей. Приличных размеров бассейн странной формы, слегка напоминавший половину раковины морского гребешка, где каждая волна была отделением для тела, мог вмещать до семи человек, не считая нага-псиона, оператора наведенного пси-сна. Сегодня у него было всего трое подопечных. Их тела, целиком погруженные в кислородонасыщенный раствор, подогретый до температуры человеческого тела и заменявший в бассейне воду, тихо покоились на дне. Рядом негромко переговаривались директор лицея и офицеры СИБ, Чернов и Белов, настоявшие на этом сеансе пси-сна.

— И все же я повторяю, что лицей — не место для ваших экспериментов и вербовки новых сотрудников. Если бы не личная просьба Алексея Михайловича, я бы категорически не допустил подобного. Однако я поставил в известность государыню, и все дальнейшие действия буду согласовывать только с ней. — Несмотря на то что уже прошло прилично времени с начала сеанса пси-сна, директор просто пылал негодованием.

— Конечно, Олег Евгеньевич. Если бы не крайняя нужда, мы не посмели бы обратиться к вам. — Белов пытался сгладить ситуацию. Директор имел достаточное влияние на императрицу, а получить ее в личные недруги никому не хотелось. Тут даже руководитель СИБ не мог помочь.

— А вы знаете, что этот юноша, так вас заинтересовавший, проявил потрясающие способности к математике? Вы наверняка используете его в своих операциях и выкинете как отработанный материал, а империя потеряет выдающегося математика, — продолжал наседать директор.

— Господа, я думаю, здесь не место для выяснения того, кто лучше служит империи. Мы можем помешать сеансу, — подключился Чернов.

— Вот. А если бы не вы, то никакого сеанса не было бы. К тому же подготовленного в обход действующих правил. Сеансы пси-сна нашими студентами проводятся начиная со второго курса, с разрешения родителей или лиц, являющихся официальными опекунами, и только, я подчеркиваю, только после соответствующего медицинского обследования и подготовительных процедур, направленных на ослабление течения маны в теле. Иначе возможен эффект, называемый резонансом магии, и есть шанс псионного поражения разума. А что мы видим здесь? Студент первого курса, он не только не прошел обследование, но и не было никакой подготовки. Это недопустимо, господа, совершенно недопустимо.

— Полностью с вами согласен, но нам просто необходимо проверить его возможность действовать в незнакомой обстановке и оставаться в адекватном состоянии. К тому же он лишь новик «электро», и сил хоть как-то помешать сеансу у него попросту нет. Не говоря уже о вхождении в резонанс.

Словно в насмешку над уверенностью безопасника в бассейне с шумом пошевелился старый наг, протягивая кольца своего тела.

— Он маг, магия льда. Не ниже мастера по силам. Я заблокировал его, но он пытается пробиться, используя «электро» как основу. Экстренно вывожу оставшихся из сна, вынимайте их немедленно. Первый Веселов. — Наг потянулся и ударил в бронзовый гонг, установленный рядом с бассейном.

Стоящий ближе всех Чернов, не снимая костюма, кинулся в бассейн. Подцепив тело парня, скользкое от раствора, поднял его на руки и передал директору. Тот в два шага преодолел расстояние до кушеток, установленных вдоль стен, сел и уложил лицеиста на колено, лицом вниз, давая стечь жидкости из легких. Тем временем вынули Стрелкову, ей помощь оказывали примчавшиеся служащие, перехватившие ее из рук Чернова и унесшие за специально установленную ширму. Наг тоже выполз из изрядно похолодевшего раствора, в котором уже начали образовываться кристаллики льда.

— Что с Соколовым? — оставшийся не у дел Белов метался вдоль бассейна.

— Сознание схлопнулось в себя. Потянувшись за магией, он ушел в непроизвольную медитацию и нырнул в глубины своего разума. Резонанс не позволил ему вернуться. — Было видно, что наг очень недоволен. — Вы подсунули мне практически ребенка с силами, равными мастеру, и совершенно не обученного. Будет чудо, если его удастся вывести из этого состояния.

— Я вас предупреждал, что этого так не оставлю, — подал голос директор. — Сейчас же государыня узнает о произошедшем.

Предчувствие нашествия упитанного полярного лиса наползло на лица офицеров Службы безопасности.

Глава 19

В подсознании

Интересно было осознавать себя, не имея при этом физического тела. Когда я очнулся, если это можно так назвать, увидел, а скорее ощутил, окружающую меня тьму. Но я и был этой тьмой. Это чувство очень странное, и я провел много времени, обдумывая, как это я могу ощущать себя и как точку, и как окружающую эту точку тьму. Спать мне не хотелось, есть тоже. Я вообще не понимал, зачем это нужно делать. Но точно помнил, что это необходимо, чтобы жить. Жить. Это слово ассоциировалось у меня с какими-то действиями, а не с существованием точки во тьме. Или тьмы вокруг точки. Зацепившись за эту ассоциацию, в какой-то момент я перестал ощущать себя точкой. Навалились чувства, ощущения тянувших меня куда-то рук. Затем яркий свет резанул по глазам, а попу пронзила боль от увесистого шлепка. Это мне ужасно не понравилось после теплого и уютного места, где я раньше находился. И я выразил свое недовольство громким криком. А чей-то голос сказал:

— Поздравляю, у вас мальчик.

Вернувшись рывком к ощущению себя точкой, я попытался разобраться, что это было. Судя по всему, это и была жизнь. А значит, я когда-то жил. И был кем? Снова появились чувства. Кто-то гладил меня по голове и шептал:

— Просыпайся, малыш. — Я точно знал, что это самый лучший человек на свете, моя мама.

Я открыл глаза, потянулся к ней руками, но почему-то лицо мамы постоянно менялось. Казалось, их было два. И я сам менялся вместе с лицами. У меня две мамы? Или меня тоже два? Два кого? Кто я? И словно в ответ на этот вопрос в меня хлынули воспоминания. Я вспомнил все. Я — Александр Соколов, и я же — Артем Соколов. Я един в двух лицах. Вспомнились все подробности жизни каждого «я». Начиная от рождения и до момента, когда они слились в едином мне.

Вообще было странно думать о себе во множественном числе, и я решил, что мое «я» не может быть двойным. Сознание у меня одно. А значит, оно и будет моим единственным «я». Тем, которое должно жить. Осталось только понять, как мне вернуться из состояния точки-тьмы в эту самую жизнь.

Я не могу сказать, сколько времени провел во тьме, проживая заново свои воспоминания. Просто однажды услышал знакомый голос:

— Почему у тебя так темно?

— Мне нормально.

— У тебя, надеюсь, совсем крыша не поехала?

— Виктория Батьковна, не знаю вашего отчества, ты заявилась в мое ничто, чтобы трепать мне нервы? Твое счастье, что я ничего не чувствую. Так-то я на тебя очень зол. — Хоть я сейчас никаких чувств не испытывал, но помнил свое отношение к этой девушке.

— Ничто? Ты так называешь свое сознание? Ну, хотя чего еще ожидать от… — тут голос сделал паузу, — такого, как ты.

— Значит, это мое сознание?

— Бинго! Возьми с полки пирожок.

— А почему тогда ты тут?

— Меня прислали за тобой. Давай, ты материализуешься, и мы поговорим. Странно разговаривать с пустотой.

— А сама-то ты кто, если не пустота? — Стоило мне задуматься об этом, и в один момент как будто включили фонарь, в моей тьме образовалась фигура Виктории Стрелковой, какой я ее видел в последний раз.

Мне стало понятно, что для материализации нужен образ. И тут же рядом с девушкой появился я сам. Переход к телу был неожиданным и дезориентировал меня. Я по-прежнему ощущал себя частью окружающей тьмы, но наличие тела вернуло способность четко мыслить и разложило воспоминания по полочкам. Сейчас я снова ощущал себя единой личностью с чувствами и эмоциями. И по отношению к находящейся тут девушке они были очень недобрыми.

— А что, нельзя было послать кого-нибудь другого, кого я не хотел бы прибить на месте?

— Вот я и говорю, сразу видна твоя провинциальная натура. Ты и то, что это был пси-сон, не определил. И что такое пси-резонанс, наверняка тоже не знаешь.

— Если ты такая умная, что же ты строем не ходишь? А может, ты назовешь десять отличий следа Мертвого Рыцаря от следа Костяного Кентавра? Или порядок движения колонны по границе Пустоши?

— Ладно-ладно, я не ругаться пришла. Просто, когда ты применил магию, пробившись из пси-сна, произошел эффект, называемый резонансом. Он, во-первых, запечатал тебя в глубине твоего же сознания, а во-вторых, настроил наши сознания друг на друга, и благодаря этому я смогла к тебе попасть.

— То есть это опять тот же самый сон?

— Нет. Тогда пси-оператор полностью транслировал нам свой управляемый сон. А мы реагировали на него. Кстати, каждый видит сон немного по-своему, и один из способов распознать, находишься ли ты во сне, попросить кого-нибудь описать какой-либо предмет. Мелкие различия будут всегда. А сейчас и я, и ты в твоем собственном сознании, а пси-оператор лишь транслирует меня в тебя, если так можно выразиться.

— И ты, вся такая в белом, поспешила на помощь жалкому смерду. Ну да, ну да. А поведай мне, краса-девица, что вообще это за фигня была с помещением меня в пси-сон. Я не помню, чтобы давал свое согласие на подобные эксперименты. И как вы с Егором оказались в этом сне?

— Операция СИБ. — Девушка поморщилась. — Думаешь, мы рвались туда и бегали с криками «Возьмите нас»? Не знаю, как у Веселова, а мне позвонил отец и объявил, что будет пси-сеанс. Моя роль — жертва, напарник — Веселов. Задача наша сидеть и ждать, пока ты нас спасешь, а потом мы должны были рассказать тебе, что это все пси-сон, и нас обещали вытащить. Дальше с тобой планировали общаться офицеры СИБ. Я думала, попаду в какой-нибудь замок или что-то такое. А нас засунули в плен к куче фанатиков. И хоть я понимала, что это не по-настоящему, но все равно было ужасно противно смотреть, как они всех режут. Да еще на этих выходных с подругами в кино собирались на премьеру. Они-то пошли, а я была вынуждена сидеть в вонючей клетке и ползать по канализации.

— Бедная ты, несчастная. Пожалеть тебя? Ты, часом, совсем не офигела? В клетке ей не понравилось. А то, что я носился ради них по городу, как ручная мартышка, пытаясь спасти, это нормально? Ну как, понравилось наблюдать за глупым смердом?

— Ну, извини. Я не хотела тебя так называть, само как-то вырвалось. Меня просто вся эта ситуация дико раздражала, вот я на тебе и сорвалась. Еще и пистолеты твои вспомнила. Вот тебе жалко было мне такие же достать?

— Как все запущено. — Я сел на пол. Во тьме понятия верха и низа были субъективными, но я ощущал именно пол. — Прынцессе не дали новую игрушку, давайте всех накажем. А вот просто подойти и спокойно спросить ты, конечно, не могла. Не по чину? Знаешь, общаться с тобой мне хочется все меньше. Давай ты пойдешь в свою страну принцесс, где пони кушают радугу и какают бабочками. А я останусь тут и посплю.

— Я понимаю, что была в чем-то немного не права. Но это не значит, что мне нравится тут находиться. Я тоже хочу нормально выспаться. И снять наконец эти вонючие лохмотья. И ванну принять.

— Чем истерить, придумала бы себе новую одежду, и все.

— Я не могу тут этого сделать. Это твое сознание. И только ты здесь способен творить и разрушать. Возможно, и выход ты сам нашел бы, но в лицее ужас что творится. Приехала комиссия во главе с императрицей и главой СИБ. Директора отстранили. Всех таскают на допросы, ищут, кто знал, что ты маг льда, и кто виноват, что так получилось. А виновник торжества уже сутки лежит в коме и в ус не дует. Даже не разобрался в работе собственного сознания, где он может создавать все, что пожелает.

Эта мысль показалась мне очень привлекательной. С тех пор, как я обрел тело и ко мне вернулись чувства, я хотел кое-что сделать. И сейчас, глядя на девушку, понимал, что не могу и не хочу противиться своим желаниям. Тьма взметнулась вокруг Виктории, обматывая ее конечности.

Я никогда не курил, но только сейчас об этом пожалел. Полное удовлетворение накрыло меня, и я, развалившись, сидел прямо на тьме, сформировав ее в подобие кресла. Атмосферу полной расслабленности портили только всхлипывания и подвывания Вики.

— Заканчивай уже.

— Скотина!

— Ой, да подумаешь.

— Урод, как ты посмел!

— Я так давно хотел это сделать с тобой, просто не смог себе отказать.

— Сволочь!

— Тебе даже практически не больно было.

— Идиот!

— Можно подумать, это в первый раз.

— Да!!! Меня дома никто и никогда не трогал. А ты, сволочь, еще и железякой этой.

Я покосился на ремень, все еще зажатый в моей руке. Хороший, добротный солдатский ремень с бляхой со звездой, он мне славно сегодня послужил.

— Что, совсем ни разу тебя в детстве не пороли? Тогда понятно, почему ты выросла такой стервой с замашками принцессы. И хорош уже рыдать, тебе действительно было почти не больно. — Эмпатия снова подчинялась мне.

— Откуда ты знаешь?!

— Ну, это же все-таки мое сознание. Так что будем считать, мы в расчете. Ты поглумилась надо мной там, я наказал тебя здесь. Живем дальше, держимся друг от друга подальше.

— Если ты кому-нибудь скажешь хоть слово, я клянусь, — валькирию в данный момент девушка напоминала меньше всего, скорее уж фурию, — задействую все силы и связи, но тебе отомщу.

— Договорились. Ты не знаешь меня, я тебя. Давай теперь выбираться отсюда.

— Знал бы ты, как мне хочется бросить тебя тут.

— Ну, догадываюсь-то я точно. Что делать-то?

— Держи меня за руку и просто иди за мной.

Глава 20

Встреча

В себя я пришел в палате медицинского блока. Судя по сдержанному гомону, народу в ней находилось предостаточно, но стоило мне пошевелиться, как громкость голосов возросла. Захлопала входная дверь, выпуская каталку из палаты, и за головой я услышал громкий шорох, будто огромная змея проползла к двери. Я даже попытался обернуться, но сделать это не позволил пожилой мужчина с белоснежной бородкой клинышком и фонендоскопом вокруг шеи.

— Ну-с, юноша, — сказал он, наклоняясь ко мне и по очереди светя в глаза фонариком. — Вы таки пришли в себя. Я не сомневался, что нет такого места, откуда настоящий мужчина не уйдет с красивой девушкой. Сколько пальцев вы видите?

Посмотрев на продемонстрированную мне кисть с фигурой из пальцев в виде буквы V, я решил пошутить:

— Пять.

— Шутим. Это хорошо, это замечательно. — Лекарь даже не смутился и продолжал источать дружелюбие. — Если вы шутите, юноша, значит, у вас все в порядке. Однако я настаиваю как минимум на трех днях покоя с питанием и здоровым сном. Вам нужно прийти в себя, восстановить силы. До этого будете находиться под моим постоянным присмотром. Заодно соберем у вас все анализы, проведем полную проверку организма.

— А… — попытался я задать вопрос.

— А вот все вопросы, допросы, встречи — потом. — В голосе брякнул металл, но тут же помягчел: — Не переживайте, все остальные в полном порядке, и как только вы наберетесь сил, сможете увидеться с товарищами.

Мне оставалось только подчиниться, к тому же желудок, не получавший нормальной пищи уже как минимум двое суток, отозвался дикой волной голода и огласил палату таким громким бурчанием, что краска стыда залила мое лицо.

— Ну-ну, что вы, — доктор не позволил себе ухмылки или осуждения. — Юноше в вашем возрасте нужно хорошо питаться, а уж после трех суток вынужденной голодовки и подавно. Сейчас вас покормят, потом вы немного отдохнете, а уж потом — примемся вас обследовать. — Мужчина встал со стула и направился к двери. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — только и сумел я выдавить из себя, смущенный поведением собственного тела.

Медсестра уже вкатывала в дверь тележку с накрытыми стальными колпаками блюдами. Я никогда не думал, что простой бульон с сухариками может быть таким вкусным. В один присест буквально смел все, что мне было предложено, но не насытился совершенно, оглядел стол в поисках потерянной пищи и с немым вопросом посмотрел на медсестру.

— На первый раз тебе хватит. — Симпатичная улыбчивая девушка лет двадцати пяти не собиралась потакать моим капризам. — Анатолий Иванович наказал сразу плотно тебя не кормить. Через пару часов принесу еще. Так что потерпи.

— О, жестокосердная, — в притворном отчаянии я повалился на кровать, — скажи хоть имя свое, которое буду шептать, ожидая явления спасительницы.

Звонкий смех разнесся по палате.

— Меня зовут Марина. — Девушка составила на тележку тарелки и приборы. — Попробуй поспать до следующего принятия пищи, герой-любовник. И не беспокойся, от голода ты у нас не умрешь. — Посмеиваясь, она удалилась вместе с тележкой.

Вот в таком ключе мы и пообщались с ней оставшееся время моего вынужденного карантина. Я шутил и флиртовал, но руки не распускал. Она смеялась, но все указания доктора исполняла без проволочек. Уже начиная с утра второго дня я стал делать разминку и выполнять боевые комплексы. Тело слушалось великолепно, вообще создавалось впечатление, что лекари перестраховываются, держа меня в палате.

Но, как и все на свете, на третий день мое заключение закончилось. Заведующий лекарским отделением лицея Анатолий Иванович Шипицын, тот самый пожилой мужчина, который осматривал меня, когда я пришел в сознание, признал, что здоровье у пациента бычье, отклонений в психике не наблюдается и меня можно выпускать в люди.

Но насладиться обретенной свободой в полной мере я не успел. Буквально через час в комнату постучалась завуч Сикорская с сообщением, что меня срочно ждут у директора. Я прекрасно понимал, что конфронтации с СИБ мне не избежать, но надеялся, что у меня будет время хоть как-то подготовиться к встрече. В палате не было ни ручки, ни блокнота для записей, а на просьбу выдать их сиделка Марина сослалась на Шипицына, который не велел нагружать мозг, и в итоге я так и не смог набросать, хотя бы тезисно, все мои претензии и построить предполагаемую линию разговора. Поэтому шел сейчас к директору не то чтобы с тяжелым сердцем, вины за собой я не ощущал никакой, но с некоторым волнением, мысленно прокручивая свои возможные слова и действия.

Наш путь завершился у памятной мне комнаты для переговоров. Усмехнувшись, подумал, что это уже становится традицией. Вот только на этот раз статус гостей, а вернее, одного из них, был очень высок. У окна, переговариваясь с директором лицея, стоял министр обороны империи, двоюродный брат императора собственной персоной.

— А вот и Александр. — Директор направился ко мне. — Проходи. Позволь представить тебе министра обороны империи князя Вышинина Николая Георгиевича и первого заместителя директора СИБ Михеева Сергея Петровича. — Я склонил голову в легком поклоне. — Господа, позвольте представить вам студента первого курса Соколова Александра Сергеевича.

Безопасник был одет в то, что они по наивности считали гражданской одеждой: строгий черный костюм с белоснежной сорочкой. Министр же облачился в форму полковника артиллерии, но все это я отметил краем сознания. Гораздо больше меня занимал тот факт, что в отличие от директора и эсбэшника, чьи чувства я прекрасно ощущал, от министра шел отзвук моих собственных эмоций, осторожности и легкого любопытства. Передо мной был эмпат, причем гораздо сильнее меня, если судить по тому, что до его собственных эмоций я добраться так и не смог. Понимая, что палиться дальше некуда, я, глядя прямо в глаза министра, в которых царили удивление пополам с усмешкой, поставил ментальный щит, блокируя возможность чтения своих эмоций. Но, видимо, даже тут сумел напортачить, поскольку князь выгнул бровь, уже не скрывая удивления. По счастью, он быстро взял себя в руки, и сибовец не успел ничего заметить.

Наши переглядки закончились как раз вовремя, поскольку директор предложил всем присесть, чтобы обсудить ситуацию, возникшую в связи с действиями СИБ в лицее. Какую роль здесь играет министр обороны, я не понимал, но по логике он должен был быть в оппозиции к СИБ, поскольку формально я считался его подчиненным. От лица империи контракты с вольными отрядами подписывались именно им.

Когда все уселись, слово взял Михеев:

— От лица Службы безопасности империи приношу извинения аватару Соколову Александру Сергеевичу за доставленные неудобства и угрозу его жизни и здоровью, причиненные действиями офицеров СИБ. По всем эпизодам проводится внутреннее расследование, которое курирует лично директор. Наказание будет назначено по результатам расследования, но могу гарантировать, что в любом случае оно будет серьезным. Поскольку, даже если это была банальная халатность, она существенно подорвала доверие к СИБ. Также мы готовы предложить материальную компенсацию, но министерство обороны настаивает на своем участии в вопросах согласования, поскольку вы являетесь членом вольного отряда с действующим имперским контрактом. И последнее, мы гарантируем вам, что преследования и дальнейших попыток вербовки с нашей стороны не будет. Однако если вы добровольно согласитесь на сотрудничество со Службой безопасности, мы готовы обеспечить все условия для скорейшего овладения вашими способностями. У меня все. — Закончив, безопасник уселся на место.

Следующим поднялся директор:

— В свою очередь также приношу извинения от лица администрации лицея. Несмотря на то что все действия, включая подготовку и сам пси-сон, были проведены либо не проведены по требованию СИБ, это не снимает с руководства лицея и меня лично ответственности за произошедшее. И если вы, Александр, пожелаете сменить место обучения, мы готовы оплатить все расходы, равно как готовы компенсировать материально или в иной форме последствия наших действий в случае, если вы решите продолжить обучение у нас. Единственное, что хочу сразу заметить, что в этом случае поблажек в учебном плане не будет. То есть можете не рассчитывать, что, проникнувшись чувством вины, мы будем завышать вам оценки в ущерб знаниям. Спасибо. — Директор сел.

Все присутствующие смотрели на меня, ожидая, приму ли я извинения или пойду на эскалацию конфликта. Все время, пока лежал в палате, я только и думал, как жить дальше. Стоило ли оставаться здесь, и не только в лицее, а вообще в стране? А может, бросить все и свалить куда-нибудь в Европу или даже в СГШ? Деньги у меня хранились на счету международного фонда, спасибо паранойе капитана, и проблем снять их в другой стране не было. С другой стороны, кто мне даст гарантию, что там меня не попытаются использовать в гораздо более жесткой форме? Ведь тут, по сути, никакого вреда, кроме ущемления самолюбия, мне нанесено не было. И сейчас передо мной распинались не последние люди государства, плюс темная лошадка, министр обороны, которого я хоть и не мог прочитать, но, судя по виду, он был настроен ко мне доброжелательно и имел, что предложить. А при такой поддержке я могу не опасаться нападок СИБ. Плюс ко всему речь шла о какой-то компенсации, что тоже являлось камешком на чашу весов в пользу примирения с безопасниками. Конечно, я буду стараться держаться от них подальше, но и нейтральные отношения — это неплохо.

Я поднялся со стула:

— Я принимаю извинения как Службы безопасности империи, так и администрации лицея. Если расследование покажет, что при совершении данного деяния сотрудники СИБ не имели злого умысла, я готов считать произошедшее недоразумением, вызванным чрезмерным усердием ваших офицеров. Также я не намерен менять место учебы. В плане получения знаний лицей меня полностью устраивает, и если инциденты, подобные этому, не повторятся, готов закрыть глаза на допущенные нарушения. Завышенные отметки в табеле в качестве компенсации меня не интересуют, я пришел сюда получать знания, а не оценки, но вот постоянный доступ на полигон, равно как и на базы магии льда и не только, я бы принял в качестве извинения с удовольствием. Что касается компенсации от Службы безопасности, готов рассмотреть все ваши предложения. Спасибо. — Я сел на место.

— Что ж. Раз мы пришли к согласию, позвольте откланяться. — Представитель СИБ поднялся из-за стола. — Честь имею, господа. — И, коротко поклонившись, он покинул кабинет.

— Я думаю, что дальнейшее мы обговорим с молодым человеком с глазу на глаз, — впервые подал голос министр.

— Позвольте возразить, ваша светлость. У меня абсолютно четкие инструкции, оставленные государыней. — Директор аж привстал со стула.

А я смотрел в глаза министра и понимал, что если наличие неучтенной магии льда общество мне простит, даже завидовать будут, то уж эмпатию засвечивать ну никак нельзя. Все носители ментальных способностей, не принадлежащие к правящему роду, вербовались СИБ, а, учитывая шумиху вокруг меня, от клейма «молчи-молчи» мне уже было бы не отмыться.

— Я не против того, чтобы пообщаться с его светлостью наедине.

— Вот видите, Олег Евгеньевич, молодой человек меня совершенно не боится. И давайте без чинов, можешь обращаться ко мне по имени-отчеству.

— Ну что ж, если Александр не против, тогда, пожалуй, я вас оставлю. Но напоминаю, что при любых вопросах вы, молодой человек, можете обращаться ко мне лично. Все спорные моменты будут непременно доведены до императрицы, которая лично озаботилась судьбой этого юноши.

— Ну, полноте вам, Олег Евгеньевич, меня пугать. Да и вербовать собственного, пусть и формального, подчиненного — это нонсенс. Мы просто посидим, посекретничаем, и все. Никакого давления и никакого принуждения. Слово офицера.

— Что ж, тогда я вас оставлю. Если понадоблюсь, я у себя в кабинете. Честь имею, господа. — Директор вышел, оставив нас с министром наедине.

— А ты полон сюрпризов, — после непродолжительного молчания начал министр. — Ускорение работы мозга, наследие Рика, а вот теперь еще и эмпатия. И судя по твоему щиту, у тебя есть кристалл с базой знаний. В технике явно чувствуются эльфийские корни. Далеко продвинулся в изучении?

— Где-то четверть от объема усвоил.

— Угу. А Камень, если я правильно понимаю, был в шкатулке вместе с Проклятыми. — Это прозвучало как утверждение. — Любовница твоя вряд ли имела доступ к Камням, а вот базу точно она тебе подарила.

Я сделал лицо кирпичом, типа знать не знаю, о чем вы, сударь, говорите.

— Да ладно. Сам был молодым и знаю, как кровь кипит. Но, извини, в ближайшее время тебе с ней встречаться категорически противопоказано. И не надо меня жечь взглядом. Ничего с этой любительницей малолеток не случится. Будет жить и работать, как раньше. И если ты не поймешь всю опасность вашей встречи, то я в тебе серьезно разочаруюсь. Вот когда полностью освоишь базу и наберешься опыта, тогда и продолжим разговор о ее судьбе.

— Я понимаю. Просто не хочу, чтобы у нее были неприятности.

— Их не будет. Даю слово. И еще, мы готовы выкупить у тебя кристалл, естественно, когда ты сам его полностью освоишь. Какое считывание у него сейчас?

— Второе. Кристалл высокого качества, и еще пару-тройку считываний выдержит спокойно. И во сколько вы его оцените?

— Не обидим. Оплата ведь может быть не только деньгами. Когда закончишь, обсудим стоимость и возможность создания тобой кристаллов знаний. Эльфы — скрытные живые, и такая информация не должна пропасть втуне. Что ж. Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить. Давай не стесняйся.

— Почему министр обороны империи приезжает к какому-то безродному малолетке и общается с ним не просто без чинов, а эдак запанибрата? Я, конечно, польщен и все такое, но даже выкрутасы СИБ этого не объясняют. В чем подвох?

— Хм. Очень жаль, что у тебя подкачало происхождение. Нет-нет, я не хочу оскорбить память твоих предков, речь о родовом магическом воспитании. Если бы ты происходил из аристократической семьи, уже знал бы ответ на свой вопрос. Скажи, что тебе известно о рангах?

— То же, что и всем. Существует семь рангов магической силы. По возрастающей — новик, подсобник, вой, ведьмак, ведун, волхв, иерарх. Чем выше ранг, тем сильнее маг. Со временем, занимаясь медитацией и специальными техниками, ранг можно повысить.

— Все так. Проблема в том, что, чем выше ранг, тем сложнее его повышать. Нужно больше времени на медитации и тренировки. И девяносто процентов всех магов останавливаются на ведуне. А из оставшихся десяти лишь два достигают иерарха в физически активном возрасте. Да и из старых развалин еще два процента становятся ими, и то только для того, чтобы передать силу потомкам. Но существует верная примета: если в шестнадцать ведун, то в тридцать волхв, а в пятьдесят иерарх. Понял теперь?

— То есть вы хотите сказать, что у меня есть потенциал иерарха?

— Именно. Несмотря на твою, прямо скажем, отвратительную подготовку в плане техник, возможность для развития у тебя прекрасная. Ускорение работы мозга позволит быстрее выстраивать магические матрицы. А с учетом того, что тебе решили предложить в СИБ в качестве компенсации, твои боевые возможности будут потрясающими. Но даже и без этого ты лакомый кусок для любой страны мира. И скажи честно, тебя ведь посещали мысли покинуть страну? Ведь, по сути, тебя здесь ничего серьезного не держит. А при наличии конфронтации с СИБ выезд из страны — это лишь вопрос времени. Что ставит меня как представителя правящего рода в двоякое положение. С одной стороны, да, не по чину министру ездить к рядовому. А с другой, и министру не зазорно приехать к иерарху, пусть даже будущему.

— Вы меня сейчас смутите, я начну краснеть, как девица на выданье. Да, мысли появлялись, но все же я принял решение не дергаться, жить и учиться здесь. Но ответьте, если бы я захотел уехать, меня бы отпустили?

— Нет. Никто и никогда не позволит даже потенциальному иерарху выехать в другую страну. Ведь это не только и не столько маг, способный в одиночку заменить полк. Это престиж и уважение государства. И то, что ты аватар, никого не смутило бы. Это смерть над нами не властна, и души через неделю возвращаются в новое тело. Разумный всегда найдет способ удержать другого разумного. И поэтому, в крайнем случае, если бы ты продолжал упорствовать, ждала бы тебя камера в «Спящей слободе», тюрьме для содержания аватаров. Видишь, я честен с тобой, глупо начинать сотрудничество со лжи.

— А сейчас меня ждет полная свобода?

— Ну, ты же должен понимать, что полной свободы не бывает. Все мы ограничены обязанностями, условностями и долгом. В твоем случае, приняв извинения, ты показал себя зрелым человеком, способным рассуждать здраво. Но оставить тебя без присмотра и охраны я не могу. В моих силах лишь определить степень контроля с нашей стороны. Охрана не станет вмешиваться в твои дела, но за территорией лицея ты будешь перемещаться только с ними. Твоя безопасность — их забота, и тебе придется подчиняться в этом вопросе их требованиям. Вся информация станет поступать только моему заму, а затем уже мне. Посторонние до нее допущены не будут. В остальных случаях ты сам себе голова. Никаких ограничений твоих прав и свобод не последует. Даю слово.

— Как-то это слишком хорошо. Да еще компенсация, на которую вы намекали. Как говорится, мягко стелите. А вот не жестко ли будет спать?

— Еще раз повторю, мне нет смысла тебя обманывать. Если мы будем сотрудничать, ты рано или поздно войдешь в элиту страны. И нам гораздо выгоднее иметь тебя другом, чем врагом, а им ты станешь непременно, если поймешь, что с тобой вели нечестную игру. Да и ты от сотрудничества получишь только пользу. Вот хотя бы возьмем компенсацию от СИБ. Они могли просто предложить тебе миллионов десять. Даже если учесть твои доходы, сумма внушительная. Но я как представитель правящего рода могу предложить тебе нечто более существенное. Например, тот Камень Души, которым тебя пытались вербовать. Кстати, ты всего третий, кто не попался на уловку с Камнем.

— Судя по вашим словам, если бы я подписал договор, Камень бы мне не отдали. Верно?

— Конечно, не отдали бы. Если вспомнишь и проанализируешь ваш разговор, то сам поймешь, что эсбэшники ни слова не сказали о том, что именно ты получишь именно этот Камень, и вот прямо сейчас. Этот метод вербовки называется «гоблинским». Это они придумали, как сделать вид, что якобы обещают, и не дать ничего. А когда бумаги уже подписаны, обратной дороги нет, единственное, что они предложили бы, рассмотрение вопроса о предоставлении тебе Камня Души в общем порядке.

— То есть никогда.

— Именно.

— А вы готовы его отдать мне просто так, за красивые глаза?

— Естественно, нет. Тебе нужно подтягивать владение техниками. Вот и будет стимул. В конце учебного года традиционно проводится Императорский турнир. Сначала отборочные этапы в учебных заведениях, затем региональные соревнования и Большой финал. Твоя задача — попасть в финалисты регионального тура. Сможешь — Камень твой. Не сможешь — значит, получишь деньги, как я и говорил, десять миллионов.

— То есть вы предлагаете мне за четыре месяца изучить то, на что остальные потратили десять лет?

— Но и приз того стоит. К тому же я попрошу помочь тебе сильнейшего из ныне живущих магов льда. Острожев Виктор Александрович, иерарх льда по прозвищу генерал Мороз. Примерно лет двадцать назад мне довелось наблюдать его силу. Тогда у империи произошел конфликт с Чжунго за небольшой пограничный остров Даманский. А Виктор Александрович являлся генерал-губернатором этого края и лично вылетел на место конфликта. Я тоже отправился туда из столицы, но не успел. Конфликт перешел в горячую фазу, а генерал его охладил. В прямом смысле этого слова, применив технику «Ледяного безмолвия». Представь насквозь промороженное пятно полутора километров в радиусе. Из зверолюдей не спасся никто. Так и остались стоять ледяными скульптурами. Конфликт сразу затих, а мне потом долго снилось в кошмарах поле с застывшими фигурами. И это еще один фактор, свидетельствующий о том, что для тебя мы будем создавать самые благоприятные условия. Ибо в переговорах с Чжунго полезно намекнуть о существовании ученика генерала Мороза с потенциалом иерарха. Поэтому не затягивай, езжай прямо на этих выходных. Генерал в курсе, что ты приедешь, охрана тебя отвезет. Но учти, этим моя помощь тебе ограничится. Нет, конечно, если ты согласен перевестись в один из кадетских корпусов, то милости просим. Тебе предоставят все условия для тренировок, но проходить службу придется на общих основаниях. Даже несмотря на твой потенциал и способности. Но я считаю, что ты можешь достичь гораздо большего, если тебе предоставить свободу. Твои успехи на ниве коммерции, равно как и в оружейном деле, говорят сами за себя.

— Хорошо, я понял. Я согласен с вашими условиями. Тем более что необходимость в совершенствовании техник прекрасно осознаю сам, а помощь мага такого уровня действительно неоценима. Благодарю.

— Я уже говорил, это в наших общих интересах.

— Тогда можно вопрос? — И, дождавшись кивка министра, продолжил: — Зачем я понадобился СИБ? И зачем все это понадобилось Веселову и Стрелковой?

— Как ты должен понимать, всей полнотой информации я не располагаю. Известно лишь, что для какой-то операции в Диких землях. Именно поэтому и был выбран такой сюжет для пси-сна. Это, кстати, реконструкция реальных событий прошлогодней давности. Что до Стрелковой с Веселовым, решение об их участии принималось на уровне глав родов, они просто исполняли приказ. Как к ним относиться теперь, дело твое, но и права отказаться у них не было. А об остальном поговори с ними сам. Посети поместье Веселовых, у тебя же есть приглашение, поговори с Андреем Егоровичем о причинах, побудивших его дать разрешение на участие Егора. Решать только тебе. От себя же посоветую одно: не торопись рубить с плеча. Разберись и прими решение на трезвую, холодную голову.

— Благодарю. Я именно так и поступлю.

— Ну, если вопросов у тебя не осталось, давай закончим нашу беседу. Вот моя визитка. — Мне протянули кусочек белоснежного картона с имперским гербом и личным вензелем князя. Кроме двух телефонов, на визитке ничего не было. — Секретарь в курсе и соединит тебя со мной. Тренируйся, учись и займи место, достойное твоих сил и способностей.

Министр встал и протянул мне руку. Пожимая крепкую ладонь мужчины в самом расцвете сил, я изо всех сил старался остаться невозмутимым. Однако, судя по бесенятам, прыгавшим в глазах князя, это мне не особо удалось. Хотя в свое оправдание могу сказать, что до сих пор мне не приходилось общаться со вторым лицом государства, озабоченным моим будущим. Жизнь сделала новый поворот, и теперь лишь от меня зависело, что я смогу получить от этого сотрудничества.

Вернувшись в свою комнату, я повалился на кровать и уставился в потолок. В голове крутилась беседа с министром. Следовало разложить все по полочкам, сделать выводы и наметить план действий. Итак, что мы имеем.

Во-первых, само присутствие министра означает, что СБ меня теперь не достанет. Кроме того, полученной обо мне, а точнее, о моей эмпатии информацией он точно с ними делиться не станет. Однако и от себя теперь далеко не отпустит. Значит, в плюс идет сильный покровитель с огромными возможностями, в минус — он же. Вывод: следует как можно четче обозначить границу наших взаимоотношений. Показать, что я верен долгу и присяге, но не собираюсь становиться одним из прислужников-лизоблюдов, ради милости покровителя готовых отказаться от чести и гордости. Если министр заинтересован во мне как в будущем иерархе, что он сегодня показал, такая постановка вопроса может вполне устроить нас обоих. Если же нет, тогда не имеет смысла сотрудничать, я буду нужен только до какого-то определенного момента, а затем меня сольют.

Во-вторых, придется определиться с необходимыми мне базами знаний, которые я затребую у директора. Пока формат наших отношений с министром не определен, залезать в долги, выпрашивая у него базы, попросту глупо. Он, конечно, даст, но припомнит обязательно. А директор мне уже и так должен. Вот его и потрясем. Первым делом, конечно, фехтование. Нужно осваивать шпагу в кратчайшие сроки. Еще капитан в крепости говорил мне, что шпага есть наиболее эффективное оружие при поединке. На дирижабле мне просто повезло, меня недооценили. Будь противники осторожны и хладнокровны, лежать мне битой тушкой на палубе. Далее пойдут все базы по магии льда и электричества. Ни от одной из своих сил я отказываться не собирался. К тому же появилась реальная возможность поднять свой ранг в электромагии хотя бы до подсобника, а то и воя. Маги, обладающие двумя силами, встречаются крайне редко. И защититься от их техник очень сложно. Кстати, можно будет те же сосульки из металлизированного льда метать с рук, на манер рельсовой пушки. Еще нужно выбить из директора выход на производителей вычислителей. Увлекшись коммерческой деятельностью неожиданно успешной сети фастфуда, я совсем забросил свою мечту создать тут нормальный привычный компьютер, а не это руно-электрическое убожество размером с пару трехстворчатых шкафов, работающее на перфокартах. Отдам записи братьям-гномам, пусть ковыряются, а направление работ по модернизации я задам.

В-третьих, визит к генералу. Ох, чувствую, это ж-ж-ж неспроста. Понятно, что без личной просьбы министра меня бы даже на порог не пустили. Не говоря уже о тренировках. Но кажется мне, что попытается этот Мороз меня застроить. Как бы не пришлось мне ему стишки с табуретки читать. А значит, надо будет решить, стоит ли потакать этому деду в проведении внеплановой елки или лучше свалить в лес. Но это можно сделать только при визите в его «Лапландию». Тут князь прав, откладывать не стоит, нужно ехать на этих выходных.

Ну и что-то надо решать с Веселовыми. Увидеть во сне Егора мне было очень неприятно. И хоть как военный я понимаю, что он исполнял приказ главы рода, осадок, как говорится, остался. И какие резоны были у его отца, когда он послал Егора изображать жертву, мне совсем непонятно. Разобраться в этом следует, но спешить, я думаю, не стоит. Пусть дозреют, проникнутся чувством вины. Как лекари они не могут не понимать всей глубины той задницы, в которую меня втравили с их помощью.

Еще оставалась Стрелкова, но я надеялся, что уж с ней-то мы выяснили отношения и будем держаться друг от друга подальше. Бить себя в грудь и требовать какую-либо компенсацию глупо, учитывая близость ее рода к СИБ. Так что придется держать вооруженный нейтралитет, но косяк и должок в тетрадочку запишем. И при случае стребуем, жизнь — она штука длинная.

Глава 21

Визит

Собираясь на встречу с генералом, я вырядился в классический костюм-тройку с карманными часами и дорогой заколкой для галстука. Спасибо госпоже Яване за то, что заставила меня его сшить и купить все эти финтифлюшки. Форма отряда, равно как и школьная, для визита решительно не подходила, ибо ставила меня в заведомо подчиненное положение. Конечно, я понимал, что глупо считать себя ровней потомственному аристо, да еще генерал-губернатору, но подчеркнуть свою независимость стоило.

В воскресенье, примерно к обеду, я был готов. Передвигаться по городу мне теперь предстояло с охраной и на служебной машине. Предупреждать о поездке нужно было заранее. Но смысла качать права не имелось в связи с недавним нападением на нас с Егором. Да и вообще, стоило поберечься. Не то чтобы я ждал какой-нибудь подлости от СИБ, но паранойя — эта такая штука, что, если уж она завелась, избавиться от нее очень сложно. Да и не нужно по большому счету. Вот когда я окрепну, обзаведусь своей дружиной, тогда и будем выпендриваться.

Забрали меня два бойца на ничем не примечательной машине, правда, бизнес-класса, если пользоваться терминологией Земли. В потоке машин она ничем не отличалась от множества других и внимания не привлекала. В отличие от ее пассажиров. Это были именно бойцы. Воинскую выправку спрятать невозможно. Единственное, что роднило их с охраной СИБ, это состав. Меня охраняли тоже аватар и зверолюд, правда, зверолюд был лисом-кумихо. Познакомившись, мы отправились в логово генерала Мороза.

Проживал он в своей усадьбе в Северной слободе столицы. Несмотря на дороговизну земли, она занимала приличную площадь и включала даже небольшой полигон для тренировок. Все это мне поведал лис, представившийся Иваном. Он служил с генералом и рассказал, что тот в общении резок, не терпит самоволия и на дух не переносит СИБ. Что послужило причиной такой открытой агрессии, кумихо не знал, но в бытность Мороза генерал-губернатором Приморского края руководитель управления СИБ лично отчитывался перед ним, что послужило причиной множества конфликтов с директором СБ. Эти новости оставили у меня двоякое ощущение. С одной стороны, дополнительная безопасность от безопасников, скаламбурил я потихоньку, с другой… непонятно, во что выльется авторитарность генерала. Короче, будем посмотреть, как говорят в Одессе.

У ворот меня встретил управляющий, по которому сразу было видно, что ему привычней в атаку ходить, чем прислуживать. Выправка, как будто лом проглотил, костюм, больше напоминавший мундир, и шрамы на лице — пожалуй, такой слуга сам хозяина построит, если тот даст слабину. Хорошо, что я тут в гостях и на меня распространяются правила гостеприимства. Поздоровавшись и окинув недовольным взглядом, управляющий отвел меня в кабинет хозяина. По пути я вспоминал, велись ли армией разработки големов, и если да, значит, один из них передо мной. Потому что в его эмоциях не промелькнуло ни одного чувства. Совсем. Из-за этого в кабинет я зашел несколько обескураженным.

Похоже, что вселенная сегодня решила меня испытать на способность удивляться. За рабочим столом сидел Острожев Виктор Александрович, как две капли воды похожий на Тараса Бульбу в исполнении Богдана Ступки, только без оселедца. А так — те же усы, тот же нос картошкой. И взгляд из-под бровей точно такой же. Видимо, мое остолбенение он принял за что-то иное, потому как в эмоциях промелькнуло удовлетворение, и генерал громким голосом скомандовал:

— Отставить мяться у порога, доложить по форме.

Все-таки жизнь в крепости не прошла для меня даром, потому как следующие действия были предприняты без участия головного мозга. Я в два шага оказался перед столом, вытянулся во фрунт и отрапортовал:

— Соколов Александр, позывной Фальк, егерь-диверсант вольного отряда «Пепельные вороны».

— Почему одет не по форме?

— Имею статус вольного, на данный момент прохожу обучение в Первом лицее имени его императорского величества Михаила Вышинина. В данный момент отпущен на выходные.

— А что в кадеты не пошел, егерь? Или все, Лича завалил и навоевался уже?

— Никак нет, просто лицей, на мой взгляд, дает возможность развиваться и в других направлениях. — Меня начало отпускать. Все-таки подобные потрясения вредны для организма.

— То-то ты сразу кинулся «длинную деньгу зашибать», как мои подрядчики в Приморье говорили. Ладно, садись, поговорим и решим, что с тобой делать.

Я отодвинул стул напротив генерала и сел. На мой взгляд, начало прошло нормально, в эмоциях Острожева отсутствовали негативные ноты, кроме легкого неодобрения из-за моего гражданского костюма. Присутствовало любопытство и еще что-то вроде сомнения. Словно он примерял меня, как кусок пазла, в имеющееся отверстие и в то же время сомневался, подойду ли я.

— Ну что ж, егерь Фальк. Позвонил мне министр обороны и сообщил, что есть талантливый боец, проявил себя как конструктор оружия и охотник на нежить, способный в одиночку Лича заломать, но в магии слаб, хотя по силам уже ведун. Надо повысить уровень владения техниками, к тому же стихия у него для этого подходящая. Я пошел навстречу князю, хотя уже десять лет как подал в отставку, но вот узнаю о каких-то шашнях с СИБ. И появляется вопрос, зачем мне готовить для «молчи-молчи» еще одного бойца?

— Это с теми, кто, получив отказ сотрудничать, засунул меня в пси-сон без соблюдения элементарной ТБ? Якобы для проведения стресс-теста? Нет, с ними у меня никаких отношений нет и не будет.

Моя категоричность понравилась генералу, в эмоциях полыхнуло удовлетворение.

— Что до охоты на нежить, то да, произошел такой эпизод в моей жизни. Но встреча с Личем была случайностью. И если бы не его чувствительность, я бы отступил без боя. Предпочитаю добычу по зубам.

— Но засаду подготовил отлично и даже, вступив в неравный бой, победил. Очень неплохо, боец, очень неплохо. Однако, как я понимаю, на тот момент магией ты не владел.

— Я был новиком «электро», господин генерал.

— И добыл Камень со льдом. Государству нужны маги. А направление льда за последнюю сотню лет совсем захирело. Ну что ж. Пойдем. — Генерал порывисто поднялся и направился к выходу из кабинета.

Стараясь не отставать, я шел за ним, размышляя, что же сейчас будет. В эмоциях Мороза царило предвкушение. Пройдя дом насквозь, мы по крытой галерее добрались до полигона. Все-таки зря я надел костюм, промелькнула мысль.

— Что ж, посмотрим, на что ты способен. — Генерал отошел к дальней стороне полигона. — Атакуй!

Я сосредоточился и увеличил скорость работы мозга. Сегодня мне требовались все ресурсы, чтобы стать учеником иерарха льда. Быстро построив технику «Морозного дыхания», я развернул ее на своей половине полигона. Она должна была дать мне рабочий материал для атакующих техник и при этом скрыть их выполнение от противника. Прикинув, что броня мне тут не поможет, я все-таки нарастил некое подобие кирасы и прикрыл конечности. Следующей техникой был «Ледяной клинок». Создав подобие своих тао, я расширил «Дыхание» на весь полигон и атаковал, ориентируясь на эмоции генерала. Прекрасно понимая, что все это ему на один чих, в то же время стремился показать максимум из того, что мне известно. И поэтому, атаковав врукопашную, начал готовить совсем недавно освоенную мной технику Рика «Кислотная ловушка». Суть заключалась в концентрации лужи переохлажденной воды на поле боя. В состоянии покоя лужа не замерзала, но стоило ее потревожить — и мгновенно происходила кристаллизация. Но это было не все. Рик придумал внедрять в нее руну, меняющую химический состав после кристаллизации. И если удавалось нанести рану, ее начинала дополнительно разъедать кислота. Понятно, что ранить иерарха у меня не получится, но удивить его я должен был.

Первый же мой выпад был встречен ледяной саблей. Мороз не терял времени зря и мгновенно облачился в тяжелый ледяной доспех, не сковывающий, впрочем, его движений. Ну, или он настолько привык к нему, что даже не ощущал веса. Пока мы обменивались ударами, в результате которых мне уже перепало и по кирасе, и по рукам, я стягивал туман, образовавшийся от «Дыхания», окутывая генерала и формируя вокруг него лужу. Все-таки ускорение мышления — это большая плюшка для мага, поскольку формирование техники происходит на порядок быстрее, чем обычно. Поэтому, атаковав с двух рук в голову, естественно, не попав, но получив солидный удар в грудь, буквально отбросивший меня от противника, я успел активировать технику ловушки. Оставалось лишь сымитировать атаку, вынуждая генерала переступить на месте. Этого, по моим расчетам, было достаточно для запуска кристаллизации воды, в результате которой Мороза все равно зацепило бы. Собственно, для этого я и пер дурниной на иерарха, как зусул на «Железный капут». В настоящем бою меня бы уже нашинковали хоть соломкой, хоть кубиками, но на то и был расчет. Концентрация тумана значительно ослабела, силуэты уже легко просматривались, и когда я совершил очередной рывок к генералу, тот принял оборонительную стойку, краем ноги зацепив лужу с ловушкой. Мгновенно проросшие ледяные шипы доспеху генерала ничуть не повредили, но я, так и не атаковавший, с удовольствием услышал в эмоциях противника некое удовлетворение. Правда, уже через несколько секунд оно начало заменяться — сначала удивлением, а затем все возрастающими гневом и яростью. Отслеживая это разогнанным сознанием, я не мог найти причины происходящему и не сумел увернуться, когда закованная в лед рука вонзилась мне в солнечное сплетение. Дыхание выбило одним махом, как и землю под ногами, и, отлетев на пару метров, я грохнулся на землю и свернулся калачиком, пытаясь протолкнуть в легкие глоток кислорода. Жесткая и очень сильная рука сгребла костюм в районе галстука. Подняв меня на уровень своих глаз, генерал прорычал мне в лицо:

— Кто научил тебя этой технике? Отвечай! — При этом он встряхивал меня, как терьер пойманную крысу.

— Ни-кх-кх-тоо. Экх-то из ба-х-зхы знах-най. — Говорить я из-за пережатого горла и горящих легких мог с большим трудом.

— Откуда она у тебя? Отвечай! Отвечай, сволочь!!!

Как бы мне ни было фигово, но терпеть дальше сил тоже не было. Я отмахнулся, стараясь попасть в сгиб локтя держащей меня руки. И, видимо, попал.

— Ах ты, тварь, еще и огрызаться вздумал. — Небо опять поменялось с землей, и твердую поверхность я нащупал только спиной. Точнее, врезался в нее, отброшенный генералом, пришедшим в полную и окончательную ярость. Разогнанный мозг, не получавший достаточно кислорода, начал выделывать кренделя, и картинка в глазах плыла и прыгала, временами полностью затемняясь, но не понимать, что сейчас меня чем-то приласкают, я не мог. Поэтому начал тянуть на себя всю доступную мне сейчас жидкость, формируя максимально толстый ледяной щит.

Но прошло уже больше десяти секунд по моим внутренним часам, а я все еще был жив. Дыхание немного стабилизировалось, и я рискнул открыть глаза и осмотреться. Перед моим взором возникла спина человека, удерживающего над нами обоими щит огня, о который разбивались атаки иерарха. Казалось бы, что по такой непримечательной части тела сложно опознать человека, но не узнать именно эту поразительно прямую спину даже в такой ситуации было невозможно. Меня защищал управляющий Острожева.

— Дмитро, уйди, убью, — тяжело дыша от буквально сжирающей его ярости, прохрипел ГЕНЕРАЛ МОРОЗ. В эти минуты он производил настолько грозное впечатление, что называть его хотелось именно так, большими буквами. И прозвище свое он оправдывал полностью.

— Нельзя, Виктор Александрович. Никак нельзя. — Голос управляющего звучал ровно, несмотря на то что было видно, как тяжело ему дается это противостояние. — Он ваш гость, по закону гостеприимства, да и перед министром вы за него отвечаете.

Не сказать, что эти слова послужили ушатом холодной воды для разъяренного иерарха, но свое действие они произвели. Генерал отменил технику, похожую на поток ледяного воздуха, с помощью которой атаковал меня, и, развернувшись, пошел к противоположному краю полигона.

— Убери его из моего дома, — все так же глухо сказал Мороз. — И минуты лишней пусть не задерживается.

Управляющий развеял щит и, подхватив меня под локоть, буквально поволок по коридорам в сторону выхода. Через десяток шагов я уже достаточно пришел в себя, чтобы вырвать локоть из его рук и идти самостоятельно. Находиться в этой усадьбе мне было как минимум противно. Успокоив охранников, переполошившихся из-за моего вида, я уселся на заднее сиденье и устало откинулся на спинку. То, что учить меня здесь не будут, было яснее ясного. Равно как и то, что я сам больше сюда никогда не приду. Следовало, конечно, проанализировать, что вызвало вспышку гнева у генерала, но это могла быть лишь одна вещь — техника Рика Снежного. Какие отношения связывали его и род Острожевых, я не знал. Зато знал, кому задать эти вопросы.

Интерлюдия 6

Инга Острожева, единственная внучка и наследница рода, практически бежала по коридору, направляясь в кабинет деда. Она бы никогда не призналась, но ее до ужаса напугали рассказы слуг о том, как дед крушил сегодня полигон. И о том, что он чуть не убил какого-то юношу. Убить наглеца, доведшего единственного родного ей человека, Инга могла и сама. Злоба на него клокотала в душе девушки. А происходила она только от одного. Инга до жути боялась остаться одна, наедине с остальным миром. Она помнила всех из вереницы женихов, прошедших через их дом. Ни один из них не поинтересовался самой девушкой. Зачастую и женихов-то не было, приезжал договариваться глава рода. Интересовало их лишь богатство, наследуемое Ингой, и готова ли она к деторождению. Ее мечты, надежды и чаяния никого не волновали. Более того, в империи не было молодого мага льда достаточной силы. И оставалось либо идти второй женой главы рода Снежиных, числивших себя самым сильным родом из клана холода, либо вообще уезжать из империи в Европу, к наследнику одного из родов с магией льда. Пока жив дед, этого можно было не опасаться, но и он оказался повернут на идее возрождения рода, за последние двести лет растерявшего почти всех своих членов. Отец Инги вместе с матерью пропали во время рейда в Пустоши, когда девушке было семь. И десять лет только дед, генерал Мороз, как называли его за глаза, был ее семьей.

Тихонько постучав в дверь и не дождавшись ответа, Инга скользнула в приоткрывшуюся щель. Генерал сидел в кресле, уставившись невидящим взглядом в сторону окна и сжав в руке телефонную трубку. Бесшумно зайдя ему за спину, девушка начала массировать словно закаменевшие мышцы шеи. Постепенно напряжение отпустило старика, и она смогла перехватить трубку из ослабевших пальцев и положить ее на рычаг. Вообще генерал выглядел именно стариком с осунувшимся лицом. Инге стало очень страшно.

Видимо, полностью подавить всхлип у нее не получилось, потому что дед ожил, медленно посмотрел на нее и взял руку в свою.

— Ничего, внучка, я еще поживу. Вот родишь мальчика, я ему передам свое наследие, и род наш не зачахнет.

Видимо, сегодня судьба подготовила Инге встречу со всеми ее страхами, включая нежелание стать матерью-одиночкой и то, что после передачи наследия редко кто проживал хотя бы год. Вероятно, увидев что-то в глазах внучки, иерарх сказал:

— Ты иди, иди к себе, а я тут еще с бумагами поработаю. — Он начал хаотично перекладывать документы на столе, хотя до этого в хозяйстве деда был абсолютный порядок.

Девушка вышла из кабинета, сотни мыслей роились у нее в голове, но в слова ей удалось облечь лишь два вопроса: «что это было?» и «что делать?».

— Как он? — Услышав голос, Инга резко развернулась и тут же с облегчением выдохнула. Как всегда, за ее спиной стоял абсолютно бесшумно подошедший управляющий усадьбой, соратник деда и его бессменный адъютант Дмитро Багров.

— Плохо, все плохо, — от него девушка не собиралась скрывать ничего, — завел разговоры о ребенке, о передаче наследия. Дядька Дмитро, что случилось? Кто его довел?

— Пошли. — Управляющий зашагал по коридору в сторону библиотеки. Там на одной из стен висело громадное фамильное древо рода Острожевых, уходящее корнями более чем на семьсот лет в глубь веков. Конечно, это было лишь схематичное изображение, настоящие хроники хранились в тяжелых альбомах, занимавших значительную часть библиотеки, но и на древе можно было многое понять. Однако управляющий достал с полки один из увесистых томов и положил на конторку, стоящую перед рисунком.

— Вот смотри. Род начал терять силу примерно двести пятьдесят лет тому назад, тогда из него был изгнан старший брат отца твоего деда. На древе его закрасили, вот тут, видишь. — Там, куда показывал старик, действительно можно было различить следы перекрашивания. — Но в книгах записи остались. Звали его Кирилл. А дома все называли Кир. После изгнания он взял себе имя Рик, просто перевернув домашнее прозвище. Потом люди начали звать его Рик Снежный или, тайком, чтобы, не дай жизнь, он не услышал, Рик Отморозок.

— Я помню, когда была маленькая, спросила, кто был закрашен на древе. Но дедушка начал ругаться, и я не стала больше об этом спрашивать. За что его изгнали?

— Всех подробностей я не знаю. Но, насколько мне известно, из-за женщины. Или отказали ему в помолвке, или просто он решил развлечься таким образом. Кирилл был гением в магии. В восемнадцать он уже имел ранг волхва и несколько разработок своих техник. Глава рода, твой прапрапрадед, не мог нарадоваться успехам Кирилла и всячески ему потакал. Даже в императорском дворце его привечали. Вот он и решил, что ему можно все. Он украл девицу из поместного рода и спрятал ее в специально снятой усадьбе недалеко от столицы. Известно, что она тоже была магом льда, но что конкретно между ними произошло, неведомо. Где-то через месяц она умудрилась перерезать себе горло осколком стекла. А когда возродилась в Храме, об этом сообщили ее родителям. Те примчались в столицу и после разговора с дочерью пошли прямиком к императору, а затем в Земский собор. Разразился скандал невообразимой силы. На род Острожевых со всех сторон посыпались удары. От сердечного приступа умер глава рода, не успев никому передать наследие. Два брата следующего по старшинству главы объявили о выходе из рода и потребовали поделить имущество. Они покинули пределы империи и, насколько мне известно, перебрались в СГШ. Связь с родиной и семьей не поддерживают. Кроме Кирилла и Александра в оставшейся семье имелись еще три дочери, одна уже была замужем. В течение полугода они отреклись от рода и две из них ушли вторыми и третьими женами в семьи мужей, иначе имелась перспектива вообще остаться старыми девами. Да, ты можешь их презирать, имеешь право, но человек слаб и ищет, где лучше, а они захотели «простого бабьего счастья», как сказал об этом твой дед. Кроме того, оставшейся семье пришлось выплатить солидные отступные девушке. В одночасье большой и богатый род оказался в положении нищего изгоя. Даже изгнание Кирилла, ставшего Риком, ничего не поменяло. Император приговорил его к пятидесятилетнему изгнанию с земель империи. И он уехал в Дикие земли, стал там наемником. Там же получил прозвище Отморозок за хитрость, жестокость и безжалостность. А твой прадед Александр очень долго не мог себе найти жену. Поэтому Виктор Александрович родился у него очень поздно и был единственным ребенком. Хорошо еще, что в магической силе род ничего не потерял. Твой дед, хоть и не гений, подобный Кириллу, или лучше звать его Риком, но иерархом стал довольно рано. Вот если бы еще твои родители остались живы… — Старик вздохнул.

— Я только не понимаю, при чем тут мальчишка, который разозлил деда?

— Он владеет одной из техник Рика. Тот наловчился изменять химический состав льда с помощью внедренных рун. Такой техникой, кроме него, не владел никто. А учеников Рик не брал принципиально. И тут появляется владеющей этой техникой отрок, за которого к тому же просил сам министр обороны. Вот Мороз и взбеленился. Напал на гостя.

— И что же теперь делать? — Девушка выглядела совершенно потерянной. Нарушение закона гостеприимства, да еще с протеже второго лица в государстве, это очень серьезно. А их род и так не богат друзьями и связями.

— Министр просил его потренировать. Дескать, парень силен, но техниками не владеет. Возможно, придется тебе, Снегурочка, — старик улыбнулся, назвав девушку детским прозвищем, — самой с ним позаниматься, сгладить грубость Виктора Александровича. Я попробую, позвоню в секретариат министра, там есть наши с твоим дедом сослуживцы, может, помогут по старой дружбе выйти на этого мальчишку.

Глава 22

Снегурочка

Прошла неделя со времени моего визита к генералу Морозу. Буквально через час после возвращения со мной связалась секретарь министра и переключила на своего шефа. Тот не стал растекаться мыслью по древу и с ходу извинился за генерала, назвав его старым параноиком и посетовав, что вот, дескать, с кем приходится работать. Оказалось, что Мороз на дух не переносит Рика, который происходил из того же рода Острожевых. Ну а меня банально забыли предупредить, понадеявшись на то, что до личных техник я пока не дорос, и еще на мою тщательно лелеемую паранойю. В итоге князь пообещал все усилия направить на поиск тренера, такого, что «ты не пожалеешь», конец цитаты. Однако в течение недели никаких подвижек в этом направлении не было.

Тренировки в одиночестве особой пользы не приносили. Да, была база, имелся лицей, но это взаимоисключающие факторы. Ибо тренер знал только классическую школу, да и то лишь до техник ведьмака. Базы же давали знания, но совершенно не систематизировали их. И приходилось отрабатывать как сами техники, так методы и стратегию их применения в бою. А еще мне дико не хватало опыта магических поединков. Например, в столкновении все с тем же генералом я, по сути, применил одну-единственную технику, вот эту самую ловушку, которая его взбесила. Все остальное являлось банальной рукопашкой. И если с Морозом я знал, что это могло сработать, поскольку поединком этот фарс назвать было невозможно, то использовать такое в настоящей схватке являлось крайней степенью идиотизма.

В расстроенных чувствах я провел выходные у братьев-гномов, разбираясь с делами сети. Собственно, мое присутствие особо не было нужно. Под присмотром грозной гномы все работало как часы. Охрану мою она также допросила и закормила напрочь. Не помогали ни отмазки, типа «мы на службе», ни жалостливые взгляды в мою сторону. Глубоко внутри меня маленький Черный властелин довольно потирал руки и подхихикивал, подставляя под откорм кого-то другого, кроме меня. А я все время пропадал в мастерской, испытывая первые образцы моих гаусс-ганов. Работали они от слова «никак». Пришлось разбираться и в итоге менять провода обмотки катушек. Короче, дав ЦУ по дальнейшей работе, я вдруг пришел к выводу, кто мне может помочь с тренировками, в частности, со спаррингами. Кто лучше всех разбирается в магах. Кто досконально знает их тактику и техники, причем не только общеизвестные, но и многие родовые. И кто мне задолжал по большому счету, несмотря на объявленное перемирие.

Но отправляться к ней с пустыми руками тоже было неправильно. Все-таки девушкам нужно дарить подарки. И пришлось мне провисеть полдня на телефоне, связываясь с Торином и обсуждая возможность изготовить пистолет с использованием энергии отдачи для перезарядки и экстракции гильзы. По мотивам создания моих пистолетов, собственных наработок Торина в этом направлении и сегодняшнего мозгового штурма мы договорились, что мастер попробует собрать прототип в течение недели-другой. Конечно, я понимал, что до совершенства пистолетов Земли ему будет очень далеко, увы, но слова «короткий ход ствола», «длинный ход ствола» и «полусвободный затвор», которые я часто встречал в Интернете при описании оружия, так словами и остались. Поэтому в прототипе мы решили использовать свободное движение затвора при отдаче. Вроде на этом принципе были построены ПМ, АПС и пришедший ему на замену «Пернач». С «Перначом» я долго пробегал в онлайн игре и испытывал к нему нежную привязанность. Я, как мог, максимально подробно описал его Торину. За безопасность мастера не волновался, он, пока тридцать три раза все не проверит, испытания проводить не будет. Полный радужных надежд, вернулся в лицей. Правда, по дороге пришлось отвечать на расспросы Ивана, который, как и положено лису, был жутко любопытным, да еще являлся фанатиком короткоствольного огнестрельного оружия. Клятвенно пообещал, что, когда рабочий прототип будет готов, он одним из первых его увидит и получит такой же. В принципе, меня это устраивало, поскольку тогда моя безопасность возрастала, да и почему не сделать приятное человеку, ну, вернее, кумихо.

А в пятницу меня озадачили письмом с анонимной просьбой о встрече в кафе на выходных. Судя по почерку, писала девушка, но кто это мог быть, я даже не представлял. Так сложилось, что знакомых девушек в столице у меня было крайне немного, и почти все они находились на территории лицея. Девицы же не очень тяжелого поведения, с которыми я снимал напряжение, знать не знали, кто я и откуда. О себе я предпочитал не распространяться. К тому же уже третью неделю подобное времяпрепровождение было для меня закрыто. И это отчетливо давило на мозг. Пометив себе, что стоит озадачиться этим вопросом, я позвонил ребятам из охраны, поставил их в известность о предстоящей встрече. У нас сложились вполне дружеские отношения как с Иваном, так и с аватаром Петром, выполнявшим обычно функции водителя. Петр владел стихией земли в ранге ведьмака и тоже рассматривался мной как возможный спарринг-партнер. Вот только инструкции ему это запрещали.

Кафе, в которое меня пригласили, было небольшим, но уютным. Заведение явно высокого класса, рассчитанное исключительно на аристократию, могло похвастаться вышколенным, услужливым персоналом, который, узнав, что я прибыл по приглашению, мигом принял у меня пальто и проводил за столик, расположенный в небольшой нише. Несмотря на то что я приехал за десять минут до назначенного времени, за столиком уже сидела девушка. По всей видимости, именно она и пригласила меня. Выглядела девушка великолепно. Бледная кожа, огромные голубые глаза и белоснежные волосы, убранные в прическу, но с несколькими свободными прядями, легшими вдоль линии лица, делали ее похожей на персонажа зимней сказки. Мои гормоны сделали стойку, и мне пришлось приложить немало усилий для обретения внутреннего спокойствия. Надеюсь, что для девушки мои порывы остались незаметными. А то как-то невежливо получится: прийти на встречу в кафе и сразу дать понять, что жаждешь разложить ее прямо на этом же столике.

— Александр Соколов, — представился я.

— Инга Острожева. — Она протянула мне руку. — Спасибо, что согласились приехать, несмотря на отсутствие в приглашении подписи.

Мазанув губами по воздуху над рукой, все-таки правила этикета в меня успели вбить, я сел за столик.

— Я приехал бы, даже если бы она была. Хотя, если честно, не представляю, что толкнуло вас на то, чтобы меня пригласить.

Приняв из рук возникшего как будто из-под земли официанта меню, мы углубились в его изучение, решив сначала сделать заказ. Параллельно этому изучали друг друга. В эмоциях девушки сквозили любопытство с настороженностью, видимо, ей было интересно, что я за человек и чего от меня можно ожидать. Я же в свою очередь украдкой любовался девицей, уж очень она оказалась хорошенькой. Первый гормональный удар по мозгам уже прошел, и я мог мыслить конструктивно. Однозначно, что эта встреча связана с выходкой ее… деда, я полагаю, если судить по возрасту. И судя по тому, что охрана и слова не сказала по поводу поездки, министр в курсе происходящего, и его это устраивает. Возникал вопрос, что же понадобилось этой Снегурочке, именно этот сказочный персонаж ассоциировался у меня с собеседницей.

Заказав себе бифштекс с гарниром и чай, я отдал меню и уже открыто посмотрел на девушку. Она тоже заканчивала диктовать свой заказ, остановившись на рыбе и кофе с десертом. Когда же официант ушел, она ответила мне не менее прямым взглядом и, внутренне собравшись, начала:

— Я хотела бы принести извинения за поведение своего деда. Я не знаю, какие отношения вас связывают с человеком по имени Рик, но дедушка не имел права набрасываться на вас. Однако я прошу вас понять и простить его. Наш род очень многое перенес, и недовольство министра может поставить нас в такие условия, что само существование семьи Острожевых будет под угрозой.

— Я, конечно, сочувствую вам, но не пойму, чего же вы от меня хотите? Уверяю вас, что у меня нет возможности оказать давление на князя, и даже заяви я ему, что не имею к вашему роду ни малейших претензий, а, наоборот, испытываю искреннюю симпатию, на его решение это никак не повлияет.

— Дело в том, что мне стало известно, зачем вы посещали дедушку. Вам нужен наставник по магии льда. У вас силы ведуна, но совершенно не отработаны техники. Если честно, то я не представляю, как такое возможно. Но я хочу предложить вам отработать техники под моим началом. Несмотря на возраст, я уже имею ранг ведьмака и прекрасно владею как классической, так и родовой школой льда.

Получить вместо авторитарного, выжившего из ума старика юную прелестницу — это джек-пот, господа. Не думаю, что с таким дедом то, что она говорит, будет неправдой. И, видимо, именно на это намекал князь. Не удивлюсь, если «накладка», из-за которой меня не предупредили об отношении Мороза к Рику, была спланирована. Вот только поверить в то, что мне вот так возьмут и отдадут единственную наследницу рода, было очень сложно. Хотя это вполне вписывалось в концепцию «создание привязанности к государству», описанную мне министром в первом нашем разговоре.

Что бы там ни было, требовалось соглашаться. Вопрос отношений между нами можно будет провентилировать по ходу тренировок. Единственное, что сразу стало ясно, никакого кавалерийского наскока не будет. Долгая планомерная осада. Но, кстати, в эту игру можно ведь играть и вдвоем. И это забавно.

Пока я размышлял, удерживая на лице покер фейс, настроение девушки менялось от решительности, с которой она сделала предложение о сотрудничестве, до гаснущей надежды и возрастающей апатии. Как будто это была ее последняя надежда. Ну, где-то я ее понимал, если пойдут слухи о том, что она сама предложила парню тренироваться с ней, всеобщего порицания не избежать. Плюс недовольство министра. И то, что, ничего обо мне не зная, Инга решилась на этот шаг, говорило либо об отчаянной смелости девушки и готовности эпатировать публику, либо просто об отчаянии. Так что не будем доводить такую милую Снегурочку до цугундера, но стоит получить ответ на один вопрос:

— А ваш многоуважаемый дедушка в курсе этого предложения? Не подумайте плохого, но все-таки тренировки будут проходить без посторонних, а если Виктор Александрович не поставлен в известность, то вполне вероятен казус, который лично для меня может закончиться плачевно. Опять же не поймите меня превратно, я даю слово, что не намерен ни словом, ни делом покушаться на ваше честное имя и готов даже рискнуть своей жизнью ради занятий с вами, но меня заботит именно ваша безопасность.

Снегурочка опустила взгляд и покраснела. Кавай, как говорят у них.

— Спасибо за заботу о моей репутации и безопасности, но я вынуждена просить вас оставить мне вопросы отношения деда к происходящему. Уверяю вас, что, если о наших занятиях станет известно до того, как дедушка успокоится и сможет адекватно воспринять информацию, я объявлю их своей инициативой. Я понимаю, что прошу слишком много, но это очень важно для меня и моего рода. И я как единственная наследница должна пойти на этот риск.

— Что ж, но все равно рассчитывайте на мою поддержку. Теперь, я думаю, настало время отдать должное местной кухне. Подробности мы сможем обсудить и потом.

Официант, возникший возле столика так внезапно, что заставил заподозрить его во владении телепортацией, поставил перед нами заказанные блюда. А что может быть лучше хорошего обеда в хорошей компании? Правильно, только компания красивой девушки, и она у меня была.

Закончив обед, мы расстались со Снегурочкой, предварительно расписав план тренировок на ближайшую пару недель. Несмотря на то что училась она в кадетском корпусе, а там со свободным временем туговато, ей удалось получить право на свободное посещение занятий. Чем Инга не была особенно удивлена и что опять же указывало на вмешательство министра обороны, под чьим покровительством находились все кадетские корпуса империи. А значит, стоило более подробно разузнать о роде Острожевых, чтобы понять мотивы князя. Хотя Инга — это что-то с чем-то.

В целях обеспечения сохранности как мозга, так и других не менее важных для меня органов, пришлось срочно договариваться с ребятами из охраны на предмет посещения девиц, моралью не отягощенных, а то даже заснуть сегодня для меня стало бы большой проблемой. И не факт, что помог бы холодный душ. Мужики оказались людьми и не людьми понимающими, к тому же мне после небольшого сопротивления удалось денежно компенсировать им моральную травму, полученную в ситуации, когда кругом доступные, симпатичные и готовые на все дамочки, а ты вынужден сидеть и бдеть. Так что в лицей мы вернулись полностью удовлетворенными, я — в прямом и переносном смысле, а ребята — морально.

График тренировок определили через сутки, исключая выходные. Инга должна была появляться дома, но пообещала давать задания для самостоятельной отработки и строго проверять выполнение.

На первом занятии я оценил всю правильность нашей поездки, когда увидел Снегурочку в спортивном костюме. Для тренировок мне нашли небольшой полигон в промышленной зоне столицы. Нас там никто не должен был видеть. Я бы не отказался тренироваться в лицее, но тут вступали в силу неписаные правила аристократии. Неуместно наследнице рода, внучке, пусть и бывшего, но генерал-губернатора, к тому же иерарха, тренировать какого-то безродного мальчишку, да еще и не дворянина. Позор. Так что ни лицей, ни ее учебное заведение для наших целей не подходили. Тут же мы были обеспечены всем, чем нужно, включая безопасность и анонимность.

Попросив продемонстрировать все известные мне техники, Инга с ходу нашла несколько принципиальных ошибок в выполнении. Что ни говори, связка база плюс учитель была гораздо эффективнее и вполне позволяла натаскать меня хотя бы в нескольких техниках настолько, чтобы выйти на арену было не стыдно. Так что я с усердием и энтузиазмом принялся за работу.

Неделя промчалась в темпе испуганной косули. Отработки накопившихся долгов по учебе, тренировки со Снегурочкой и самостоятельные отработки, но уже магических техник. Когда наступили выходные, я, хоть и был настроен продолжать заниматься, понимал, что передышка в тренировках — не менее важный аспект, наряду с правильными нагрузками и знающим тренером. Поэтому решил закрыть еще один нерешенный вопрос и собрался в гости к Веселовым.

Глава 23

Веселовы

Поймать Егора, чтобы договориться о визите, было несложно. За прошедшее с момента пси-сна время он пару раз пытался подойти поговорить, но слушать его у меня не возникало желания, к тому же это не имело смысла без объяснений мотивов его отца. И когда я подошел к Егору и спросил, могу ли на этих выходных с ними переговорить, он словно ожил. Все-таки ситуация нехило давила на парня. Договорились, что в субботу вечером поедем к ним в поместье. Там нам не помешают, и мы сможем обсудить все вопросы и разрешить все разногласия.

Поехав на машине Веселовых, я решил показать, что, в принципе, готов к примирению, но тем не менее жажду услышать, зачем Егор принял участие в играх СИБ. Поэтому машина с моей охраной шла впереди нас, в эдаком головном дозоре. Веселов-младший, хоть и не отмалчивался, но и не балагурил, как обычно. В его эмоциях поровну читались ожидание, напряжение, сожаление и надежда. Если мне правильно удалось расшифровать эти чувства, то он сожалел, что участвовал во всем этом, но рвать отношения не хотел и ждал от этого визита возврата к нашей прежней дружбе, хотя при этом понимал, что даже в самом благоприятном случае полного доверия между нами не будет еще очень долго.

Собственно, это понимал и Веселов-старший, поскольку почти сразу по приезде пригласил меня пройти в свой кабинет. Разместились мы показательно: Андрей Егорович в своем кресле за рабочим столом, я напротив, а Егор уселся сбоку, но ближе к отцу. Если перевести его жест на обычный язык, это означало, что он не согласен с отцом, но будет поддерживать его сторону. Ну, что-то такое я и предполагал, было бы глупо ожидать иного. И это, в принципе, плюс в копилку Егору. Я сам не стал бы доверять человеку, готовому пожертвовать своей семьей ради по большому счету постороннего. Равно как и наличие собственного мнения и готовность его отстаивать характеризовали парня с положительной стороны. Но послушаем, что скажет его отец, чем объяснит свои действия.

— Александр, я благодарю тебя за то, что сумел найти время и приехать к нам в гости, позволь сразу, как главе, принести извинения за участие рода Веселовых в акции СИБ. Я хотел бы объяснить мотивы, по которым дал согласие и приказал Егору участвовать во всем этом. Он, кстати, был категорически против, — подтвердил лекарь мое предположение.

— Извольте, Андрей Егорович. Для меня действительно было неприятным сюрпризом увидеть его там. Особенно после того, что нам пришлось пережить недавно.

— Да, это нападение. Ты даже не представляешь, насколько я тебе благодарен. Смерть остается смертью, несмотря ни на что. И то, что ты закрыл собой моего сына от пули, для нашей семьи значит очень и очень много. Даже несмотря на то, что нападавшие приходили за тобой.

Опа, а мне этого никто не сказал. Значит, настаивая на охране, министр точно знал, что она нужна, но меня не предупредил, а сам я настолько замотался за эти дни, что эпизод с нападением затерся в памяти, потерял остроту и срочность. Это следовало обдумать, чтобы выкатить князю свою претензию. Ибо не ставить меня в известность они могли лишь по одной причине: боялись, что я безвылазно осяду в лицее и обломаю им охоту «на живца». Одна эта информация уже компенсировала поездку к Веселовым.

— Я сейчас буду говорить нелицеприятные вещи, но постарайся абстрагироваться от этого и взглянуть на ситуацию со стороны. Итак, есть молодой аватар шестнадцати лет от роду, умен, талантлив, прекрасный математик, имеет коммерческую жилку и уже неплохо заработал, но происходит из простонародья, более того, он круглый сирота и воспитывался последние шесть лет в крепости на границе Пустошей. Магическими талантами также не блещет. И в итоге мы получаем практический потолок для личного социального роста, ограниченный родовым дворянством, и то в очень отдаленной перспективе. Однако этот молодой человек амбициозен и наметил для себя цель стать аристократом. Какие пути есть для этого? Первый — войти в род, женившись на одной из женщин этого рода. Вполне возможный вариант, но имеет огромное количество нюансов. Это и объем капитала, достойный того, чтобы заинтересовать какой-либо род. И то, что предложенный брак наверняка будет с женщиной из младшей семьи, что фактически поставит молодого человека в подчиненное положение по отношению ко всей старшей семье рода, отдав при этом его капитал в их подчинение. И если с первым, судя по уже имеющимся успехам на ниве коммерции, проблем не предвидится, то второе, как мне кажется, будет неприемлемо для уже достаточно успешного и независимого мужчины.

Веселов прервался и отхлебнул из стакана чая, которым, как и печенюшками к нему, нас в изобилии снабдили его жены.

— Второй путь — это отличиться на государственной службе. Причем не просто обратить на себя внимание, а совершить деяние действительно государственного масштаба, которое послужит достаточным основанием либо для дозволения создать свой род, либо для предложения из старшей семьи уже существующего рода. При этом низкий ранг фактически перечеркивает возможность для первого варианта, ибо даже при получении императорского дозволения ни одна семья аристо не отдаст свою дочь в род без магии, какими бы капиталами тот ни обладал и каких бы достижений ни имел. Даже Стрелковы, которые чаще других принимают к себе сторонних аватаров для улучшения евгенистической линии рода, этого не сделают, ибо такое ослабит их семью и не усилит вновь созданную. Даже скажу больше. Такой атавизм как Имперская евгенистическая комиссия, дающая разрешение на браки между аристократами (деятельность ее в наше время свелась лишь к представительским функциям, а запреты можно счесть на пальцах одной руки), в этом случае обязательно вмешается, ибо «брак сей не послужит процветанию и возвеличиванию империи», конец цитаты.

Теперь рассмотрим три пути, которыми возможно добиться желаемого. Гражданская служба, военная, включая морской и воздушный флоты, и служба в СИБ. Воинскую стезю можно смело вычеркивать, ибо низкий магический ранг закрывает практически все направления карьерного роста, а там, где пальму первенства отдают механике и алхимии, царят гномы. Далее, гражданская служба — тут, конечно, возможностей больше, а если учитывать способности, которые ты, Александр, продемонстрировал, перспектива выглядит куда как привлекательно. Но мы упираемся в бич нашего общества — протекционизм. При высокой конкуренции на гражданской службе продвигается по карьерной лестнице не тот, кто лучше работает, а тот, кто имеет нужные связи и знакомства. А сироту из пограничной крепости сложно заподозрить в наличии таких связей.

Старший Соколов передохнул, забросил в рот печенюшку и запил ее чаем.

— Я так подробно все расписываю, чтобы тебе была понятна логика моих решений. В свете того, что я на тот момент знал и не знал о тебе, Александр, предложение директора СИБ показалось мне наиболее перспективным в плане личного роста. Согласно статистике именно в СБ есть возможность достичь значительных высот в карьере умному и амбициозному живому, вне зависимости от происхождения. Я признаю, что принимать такие решения, не ставя тебя в известность, с моей стороны как минимум очень некрасиво, однако на этом настаивал князь. Равно как и на участии Егора в том, как он назвал, «стресс-тесте». Как лекарь могу добавить, что процедура пси-сна у нагов отработана уже очень давно и при соблюдении правил не несет совершенно никакой угрозы. Если бы это было иначе, если бы существовала реальная опасность, или я хотя бы был в курсе того, что ты не проходил нужных подготовительных процедур, я вмешался бы в ту же секунду и не позволил проводить сеанс ни с Егором, ни без него. Кроме того, я наказал сыну присматривать за твоим состоянием в сновидении и при возникновении сложной ситуации помочь тебе и все объяснить. Жаль, что ему это не удалось. В результате халатности агентов СИБ, готовящих сеанс, вы все попали в серьезную передрягу, ибо подготовительные процедуры и направлены на то, чтобы исключить подобные происшествия, даже с участием незадекларированных магических сил. Но часть ответственности лежит и на мне. Поэтому я еще раз, но уже лично, приношу тебе извинения, Александр, за то, что в ответ на твое самопожертвование я подверг тебя опасности. Если ты примешь мои извинения, род Веселовых готов компенсировать тебе понесенные обиды всем, что в наших силах и не противоречит чести.

Во время этого монолога я отслеживал эмоции Веселова-старшего и мог с уверенностью сказать, что либо он действительно переживал из-за возникшей ситуации, в которой действовал, хоть и без моего ведома, но на мое благо, ну, как он его понимал, либо Андрей Егорович являлся гениальным актером, так вжившимся в роль, что сам Станиславский ему поверил бы. Но, несмотря на искренние раскаяние и переживания лекаря, бросаться навстречу с распростертыми объятиями я не спешил. Хотя бы потому, что глупо отказываться от таких связей, но если вот сейчас четко не ограничить степень вмешательства в мою жизнь, то в будущем я рисковал получить еще какой-нибудь сюрприз просто потому, что они посчитают, что так для меня лучше.

— Я понял ваши мотивы и позицию, Андрей Егорович. К Егору у меня нет претензий, если вспомнить, он пытался вмешаться в ситуацию, но не успел. Что до извинений, я принимаю их, но только с одним условием. Каким бы перспективным или выгодным ни казалось предложение, касающееся меня лично либо моих интересов, не действуйте за моей спиной, не удосужившись поставить меня в известность. Я оценил вашу заботу, и мне действительно было приятно, но то, что с вашего согласия и при посильной помощи меня использовали втемную, свело весь эффект на нет. Поверьте, я в состоянии объективно оценить ситуацию и взвесить все ее плюсы и минусы. К тому же от вашего совета, равно как и от советов ваших жен, я никогда не откажусь. Но право решать все же оставлю за собой. Что до компенсации, то деньги меня не интересуют, но я с удовольствием принял бы ее знаниями. Вы правильно заметили, у меня есть амбиции, и чтобы их удовлетворить, мне нужно развиваться, и не только как магу, но и элементарно повышать свой уровень знаний. К тому же возможность получить консультацию у придворного лекаря, на мой взгляд, достаточно ценная вещь сама по себе.

Стоило мне закончить, Андрей Егорович поднялся из кресла и протянул руку. Встав вслед за ним, я крепко пожал ее, глядя Веселову-старшему в глаза. Видимо, мой взгляд был достаточно выразительным, так что лекарь хмыкнул и слегка кивнул, принимая мои условия. Егор, неизвестно каким образом сидевший все это время не издавая ни звука, но являя собой настоящий клубок эмоций, с победным кличем индейцев взмыл со стула. Это было настолько забавно, что мы, не выдержав, рассмеялись, разрушив торжественность момента.

Так, все еще улыбаясь, мы и спустились в гостиную, где к ужину ждали только нас. Когда все увидели хорошее настроение и улыбки, по комнате прокатилась волна облегченных вздохов, и настроение у присутствующих значительно повысилось. Все же иногда тяжело быть эмпатом и ощущать эмоции большого количества народа, особенно если эти эмоции негативные. Ну, или нужно подналечь на тренировку щитов и ограничения чувствительности.

Собственно, в такой непринужденно-дружеской атмосфере и прошли выходные. Я тоже старался не нагнетать и не гнать волну. В принципе, объяснения Веселова-старшего меня устроили, свою позицию я также обозначил, а значит, не было нужды смотреть на всех букой. Конечно, я не собирался их посвящать в свои дела или рассказывать какие-либо подробности, но просто поговорить, отдохнуть в компании семейства Веселовых был совершенно не против.

Глава 24

«Рыбалка»

Вернулись мы в воскресенье, и вечером уже общались практически как обычно. А после приезда меня срочно вызвали к завхозу. Удивляясь, что от меня могло понадобиться гному, да еще такого, что не может потерпеть до понедельника, я переоделся и отправился искать мастера Гамиля. Обнаружился он не в своем кабинете, как можно было бы предположить, а в слесарной мастерской. И не один, а с тем, кого я меньше всего ожидал тут увидеть. Над верстаком замерли две похожие на квадрат фигуры, и одна из них принадлежала Торину, мастеру-оружейнику отряда «Пепельные вороны» и моему другу. Не сдержав порыва, я запрыгнул ему на спину с криком: «Покатай меня, лошадка!» — и пока Торин вертелся, пытаясь меня скинуть, завхоз заходился гулким смехом, похожим на грохот камней в пустой бочке. Поездив пару минут на матерящемся гноме, я соскочил на пол и шустро отбежал за верстак. Не то чтобы я боялся, эмпатия явно сообщала, что гном не злится, но ведь он мог и по доброте уши надрать.

— Вот только дай до тебя добраться, я тебе такую лошадку покажу!

— Я просто очень рад тебя видеть, старый ворчун. — Я широко улыбался, глядя на пыхтящего мастера.

— Я вот сейчас тоже порадуюсь, так порадуюсь. Я к нему еду через половину страны, а он из старика лошадку делает!

— Ну, какая из тебя лошадка! — Я перепрыгнул верстак и обнял гнома. — Так, максимум пони.

И под громкий хохот завхоза вновь рванул убегать.

Нахохотавшись и снова обнявшись, уже действительно как давно не видевшиеся друзья, мы, наконец, смогли перейти к причине приезда Торина. Оказывается, он привез уже готовые прототипы пистолетов, чем немало меня порадовал. И, в принципе, они уже были вполне рабочими. Довести следовало лишь эргономику и внешний вид. Как я уже говорил, дай гному идею, и он доведет ее до совершенства. Поэтому, собрав пистолеты, которые и разглядывали гномы до моего прихода, мы отправились в тир пострелять.

Прототипы были выполнены в трех калибрах — 9×18 мм, 11,43×23 мм и совсем уже зверский 12,7×33 мм. На мой абсолютно офигевший взгляд Торин ответил тем, что взял этого монстра и всадил всю обойму в мишень. Да, в его руке он не казался таким уж большим, но, видя, как подбрасывает пистолет после выстрела в одиночном режиме, об автоматическом огне я даже не стал заикаться. Судя по тому, что на данной модели переводчика не было, Торин сам прекрасно понимал это.м

Зато остальные образцы могли этим похвастаться, и настрелялись мы до полной нечувствительности рук. Машинки получились удачными и вполне себе законченными. Договорились, что за пару дней гномы завершат работы с внешним видом пистолетов и эргономикой рукояти, и мы вместе поедем регистрировать их под новой оружейной маркой «Фалькон» с логотипом, схематично изображающим падающего сокола, как на гербе Ярослава Мудрого, о котором тут, естественно, никто не знал. Мастер приехал лично еще и для того, чтобы как можно быстрее разместить заказ на изготовление пары десятков пистолетов для бойцов отряда. Оценив огневую мощь, а главное, скорострельность и количество патронов в обойме, егеря и артиллеристы выступили с единым заявлением «хотим!». Поэтому и помчался Торин в столицу лично, дабы от меня одобрямс получить, а мне для своих ничего не жалко: и бумаги оформлю, и заказ размещу.

Узнав, что у Торина с собой были заготовки, я уговорил его собрать пару пистолетов под 9×18 калибр и вручную довести их до ума. Вот и появилось у меня, чем заинтересовать потенциального спарринг-партнера и по совместительству неисчерпаемый источник информации по тактике и стратегии магического боя.

Как и предполагалось, за пару дней все было готово. Оставалось лишь подманить рыбку наживкой и подцепить ее на крючок. Поэтому попросил Егора узнать подробности графика Стрелковой и конкретно время посещения ей тира. Подходить самому мне показалось неразумным, следовало сначала продемонстрировать товар лицом, так сказать. И в день, когда у нас со Снегурочкой не было занятий, я отправился на «рыбалку».

Тир не изменился с момента моего последнего посещения, в нем так же собралось немного народа, и так же скучал дежурный. Виктория уже была там, палила из своего монструозного револьвера. Купив патроны, я встал через одну дорожку от нее и принялся набивать магазины. При этом отслеживал все изменения эмоций девушки. Сейчас она была немного недовольна тем, что я находился тут. Подгадав к тому времени, когда Стрелкова опустошит барабан, прицелился и отстрелял половину обоймы одиночными, затем переключился в автоматический режим и добил остаток короткими очередями. По мере стрельбы легкая зависть, появившаяся у Виктории, сменилась любопытством, а при автоматической стрельбе оно начало разгораться со скоростью лесного пожара. Сменив обойму, я снова проделал все то же самое: половину обоймы одиночными, а остальное очередью, на этот раз непрерывной. Все присутствующие, уже не скрываясь, наблюдали за мной, и лишь девушка, несмотря на прямо-таки рвущееся из нее желание подойти и посмотреть, старательно выцеливала центр мишени. Что ж, тогда последний штрих. И, зарядив оба пистолета, я открыл огонь по-македонски, с двух рук. А когда закончил, понял, что сейчас меня будут бить. Возможно, даже ногами. Эмоции Виктории перехлестывали через край, и мне даже пришлось отгородиться, поскольку расшифровке они уже не поддавались. Однако выдержка дочери аристократического рода сделала свое, и девушка, быстро собрав и упаковав оружие, гордо держа спину прямой, а подбородок вздернутым, покинула тир, громко цокая каблуками. За все время она ни разу не посмотрела на меня, но я точно знал, что рыбка попробовала приманку, и ей очень понравилось. Теперь следовало подождать, тем более что завтра у меня была тренировка со Снегурочкой, а вот потом мы посмотрим, хватит ли этой пиранье сил отказаться от лакомого кусочка, даже от двух.

Когда через день я снова пришел в тир, народу там изрядно прибавилось, что не лучшим образом отразилось на настроении Стрелковой. Она и так была раздражена, хотя ее старались лишний раз не трогать, а с моим появлением еще и полыхнула злобой с немалой долей зависти. Даже не достреляв барабан, Виктория порывистыми движениями собрала все свои вещи и выскочила из помещения. Рыбка попалась на крючок, оставалось только выводить ее и подсечь. Естественно, я остался в тире, пострелял, ответил на вопросы заинтересовавшихся, а сегодня ими были почти все, и даже дал пострелять, но только дежурному. Перед уходом пообещал, что если начнется серийное производство, то учащиеся и администрация лицея смогут одними из первых приобрести себе такое оружие.

Выходные прошли под знаком Торина. С самого утра мы отправились в мастерскую братьев-гномов, также бывшую неофициальной штаб-квартирой для моих организаций. Нет, Явана как управляющая скороедальней сняла небольшую конторку, где осуществлялась юридическая, так сказать, деятельность «Пышкиного дома». Но в нерабочее время и ее, и бухгалтершу с юристом можно было запросто встретить у братьев. В связи с этим я уже всерьез подумывал о разговоре с гномами по поводу покупки земли где-нибудь в пригороде для строительства на ней уже полноценной «базы», так сказать, с мастерскими и офисным зданием, которое в Аркании называлось присутственным. В пользу такого варианта говорило и развитие сети фастфуда, и все более усложнявшиеся задачи у братьев-гномов, на которые ресурсов их мастерской уже просто не хватало. Но перед этим следовало прояснить характер наших дальнейших отношений. Ведь если та же тетка братьев однозначно находилась в моем подчинении как хозяина сети, несмотря на то что в ее дела я не лез, да и не намеревался, то с мастерами было все как-то непонятно и, главное, неясно, чего ждать в будущем. То ли будут они работать над предложенным мной проектом, то ли откажутся, следовало внести ясность и четкость в структуру субординации общества на паях «Железностопы и К°».

Сегодня же мы собирались посвятить день самой большой гномьей страсти, после крепкого пива, разумеется, — оружию. Пора было подсекать рыбку, но, как говорится, «большому кораблю — большая торпеда». И если уж очаровывать девушку, не важно, чем, хоть бриллиантами, хоть новой стреляющей игрушкой, следовало оформить все достойно. Поэтому я попросил Торина «навести красоту» на пару пистолетов, предназначенных для Виктории. На пистолеты планировалось нанести гравировку, щечки рукояти выполнить из резной слоновой кости, а также на затворе нанести надпись «Фалькон», логотип и номера — 000001 и 000002 соответственно. В выборе сюжета для гравировки ограничивать гнома я не стал. Все равно сравняться с мастером-оружейником у меня никогда не получится, вот и незачем лезть под руку. В итоге все выходные Торин вместе с братьями проторчал в мастерской, но все сделали в лучшем виде. Причем то, что это именно боевое оружие, а не аляповатая подделка, предназначенная для повышения ЧСВ владельца, было видно с первого взгляда. Сомневаюсь, конечно, что девушка станет их нещадно эксплуатировать, но то, что пистолеты могли выполнять ту задачу, ради которой их создали, было несомненно.

Я же все выходные провел в компании тетки братьев и по совместительству директора сети «Скороедальни „Пышкин дом“» — Яваны Железностоп. Идея с базой, а скорее даже с промышленной площадкой, меня действительно захватила. Ведь она несла в себе немалый потенциал для развития уже имеющегося бизнеса и открытия новых направлений. Например, те же замороженные полуфабрикаты. Я просто уверен, что, несмотря на проведенную мной демонстрацию возможностей шоковой заморозки для изготовления полуфабрикатов, их производство начнется далеко не сразу. К тому же ниша всяческих пельменей и прочей быстро приготавливаемой еды заполнится ой как не скоро, пока технология и оборудование не дойдут до средних и мелких производителей. А значит, есть шанс снять самые сливки. Вот и сидели мы, считая и пересчитывая сметы, подбивая финансы и даже отмечая на карте наиболее оптимальные для нас точки расположения базы.

Все расчеты указывали на то, что даже в отдаленных районах столицы на постройку предприятия мы просто не потянем. Но если разделить, так сказать, представительскую часть и производственную, то перспектива вырисовывалась довольно заманчивая. «Офисное» здание однозначно нужно строить в черте города: и для размещения администрации, и для проведения всевозможных мероприятий, начиная от презентаций нового товара, заканчивая переговорами с возможными покупателями. А вот промышленную часть лучше разместить в пригороде или даже в близлежащих райцентрах. Выгода от этого будет несомненная, как от возможности при необходимости расширения площади базы, так и от легкого доступа к поставщикам сырья. И в связи с этим вставал вопрос о нехватке у меня доверенных лиц. Требовался кто-то шустрый, кто смог бы проехать по округе и оценить плюсы и минусы каждого населенного пункта. В мыслях о том, где мне взять такого человека, ну, или не человека, и прошел мой последний день.

А вечером Торин и компания ввели меня в ступор, представив результат своей работы. Нет, пистолеты, предназначенные для наживки, были выполнены идеально. Сборка, гравировка, резьба на щечках, все отличалось высочайшим «гномьим» качеством. Но вот еще одно изделие поражало воображение. Недаром говорят, что дай гному идею, и результат ты не узнаешь. Взяв имеющуюся рамку, братья переделали верхнюю часть, включающую ствол, затвор и ударно-спусковой механизм, получив практически пистолет-пулемет, а скорее, его предшественника — пистолет-карабин типа Люгера или Маузера. За основу был взят пистолет калибра 12,7×33, но ствол сделали гораздо длиннее, около 400 мм, с цевьем. К рукояти также присоединялся приклад. Получившийся монстр мог вести автоматический огонь и поражать цели на расстоянии до трехсот метров, это мы проверили сразу после приезда в лицей. И хоть для меня, человека из иного мира, знавшего, что такое настоящие пистолеты-пулеметы и штурмовые винтовки, это был жуткий эрзац, для всех остальных данный пистолет, названный по просьбе собравших его братьев «Фалькон-ДФ», являлся настоящим прорывом. И я лучше многих понимал, что появление подобного оружия в свободной продаже может изменить баланс сил между магами и всеми остальными. Поэтому решил, не откладывая в долгий ящик, завтра же позвонить князю и проконсультироваться у него на этот счет.

Понедельник прошел как обычно, за исключением разговора с князем. Выслушав меня, он попросил сегодня же показать ему прототипы как пистолетов, так и пистолета-карабина. Поэтому после тренировки со Снегурочкой я в компании Торина двинулся к расположению одного из полков, расквартированных в столице. Именно там мы договорились встретиться, чтобы заодно продемонстрировать работу нового оружия. Кроме князя с адъютантом и командования Третьего стрелкового его величества полка, на стрельбище которого мы и находились, никого не было. Выбор места, в принципе, мне понятен. Кому, как не стрелкам, оценивать новые игрушки.

Большинство личного состава полка составляли зверолюди и гномы. Собственно, именно поэтому полк и назывался стрелковым, ибо количество магов в нем было исключительно мало, и в основном ими являлись лекари. Из-за этого полк обычно выполнял функции поддержки артиллерии и охраны объектов. То есть появлялся там, где имелась возможность сосредоточить плотный огонь на наступающем противнике. Вооружение стрелков составляли в основном болтовые винтовки разных калибров, но не менее 9 мм, и помповые дробовики для ближнего боя. Обосновывалось это необходимостью нанесения рун на пули для успешного преодоления аурных щитов противника, и стоимость каждого выстрела оказывалась достаточно высокой.

Поэтому в качестве основного оружия пистолет-карабин заслужил среднюю оценку именно из-за своей скорострельности. Однако все как один признали, что в качестве оружия внешнего кольца охраны, при обеспечении безопасности особо важных персон, а также для диверсионных подразделений егерей подобное оружие будет идеальным. Ну а пистолеты вообще не вызвали никаких других эмоций, кроме восторга: в бою на короткой дистанции или в помещении и емкость магазина, и автоматический огонь имели преимущество перед револьверами. Ну а расход боезапаса в этом случае проходил как неизбежное зло.

Переговорив после стрельб с министром и получив его полный одобрямс на патентование и продажу лицензий, связанных с производством наших пистолетов, я согласился придержать продажу «Фалькона-ДФ», или, как его уже успели обозвать, «Добрый Фей», до того времени, пока не получу заказ от армии на поставку определенного количества подобных игрушек. Князь как никто другой понимал, что, появившись, пистолеты тут же будут скопированы всеми нашими «добрыми» соседями. И к этому моменту следовало основательно подготовиться. Хотя вопрос принятия на вооружение — процесс довольно длительный, князь дал понять, что для отдельных воинских соединений, как те же егеря, перевооружение пройдет в ускоренном темпе. А значит, мне в срочном порядке придется искать подрядчика для выполнения заказа армии, ну, или продавать патент. Мысль сманить из отряда Торина посетила меня в очередной раз, останавливало лишь то, что после этого отряд многое потеряет в боеспособности, а подводить ребят и капитана я не хотел. Да и сам гном вряд ли оставит службу. Отряд для него дом родной. И, судя по всему, сразу после получения патента он намеревался уехать обратно.

На следующий день я снова направился в тир. Естественно, Стрелкова там присутствовала, как и еще довольно приличное количество народа. Сегодня была запланирована доводка рыбки до нужной кондиции, и поэтому я объявил, что сейчас любой может опробовать пистолеты в деле. И был гордо проигнорирован девушкой, упорно делавшей вид, что ее это ну совсем не интересует. А вот в эмоциях, наоборот, поднималась буря из зависти, желания пострелять, гордости, упрямства и даже жалости к самой себе. Я понимал, что, как и любая другая женщина, Виктория сейчас накрутит себя настолько, что дальнейшее общение с ней просто не будет возможно, и объявил, что поскольку среди нас есть дама, как настоящие мужчины (на этих словах все без исключения студенты расправили плечи и втянули животы) мы конечно же уступим ей право выбора любого понравившегося пистолета и безлимитного его использования. Для остальных же ставится ограничение в пару магазинов.

Девушка просто полыхнула изумлением пополам с недоверием и уставилась на меня с подозрением во взгляде. Я же, наоборот, сделал самое честное лицо из тех, что мог, и жестом пригласил ее к столу дежурного, ибо ТБ никто не отменял. Недолгие сомнения Виктории быстро потонули в волне предвкушения. Однако внешне это никак не проявилось. Не торопясь, она осмотрела каждый экземпляр и остановила выбор на одиннадцатимиллиметровом варианте. Естественно, что я вызвался помочь девушке освоить данную модель. Что ей не совсем понравилось, но уж слишком сильно она хотела пострелять.

Мы подошли к рубежу, и я принялся объяснять способ хвата для рамочного пистолета, ибо тут не требовалось каждый раз взводить курок для увеличения скорострельности. Привыкшая к стрельбе из тяжелых револьверов девушка очень быстро поняла принцип и уже через несколько секунд палила по мишени. Конечно, точность была пониже, чем у ее револьвера, однако двадцать патронов в магазине с лихвой это искупали. Поняв, что для общества Виктория временно потеряна, я отошел к дежурному, чтобы не мешать. Рыбалка продолжалась, и сейчас я, образно выражаясь, ослабил леску, дав почувствовать рыбке, заглотившей приманку, видимость свободы. Того, что она сорвется, я не боялся, поскольку дважды подбегавшая за патронами девушка буквально лучилась счастьем. Как мало иногда надо человеку: дал поиграть, и он доволен, как слон, я это точно знаю, сам такой же. И тем тяжелее ей будет расставаться с новой игрушкой. А это значит, что мои шансы успешно подсечь эту рыбешку значительно возрастали.

Собственно, когда я предложил завтра после уроков встретиться в тихом месте и обсудить один важный вопрос, неприятия у Виктории это не вызвало. Она все еще была под впечатлением от стрельбы и спокойно на это согласилась.

Местом встречи выбрали столовую. Ужин давно закончился, и тут мало кто находился. Я взял чай и пирожное для девушки, ибо не встречал еще ни одной, которая отказалась бы от сладкого, что, с одной стороны, странно, ибо девушки в лицее все как на подбор были стройными и фигуристыми, но с другой, терзало меня смутное сомнение, что на тренировках они вкалывают как ломовые лошадки, ибо культ личной силы цвел в Аркании буйным цветом. Ну, и извечное женское желание выглядеть как можно более привлекательно списывать со счетов не стоило.

Естественно, Виктория немного опоздала. Ну, у девушек полчаса после назначенного времени опозданием не считается. К тому же, видимо, за ночь эйфория схлынула, и подходила она к занятому мной столику с изрядной долей подозрительности. Я почувствовал себя эдаким паучком, желающим уволочь муху-цокотуху в темный уголок. Но и извечного женского любопытства в ее эмоциях было предостаточно.

Дождавшись, пока Виктория усядется и будет готова к разговору, я положил на стол плоский деревянный кейс и пододвинул к ней. Девушка вопросительно подняла бровь. Вот всегда завидовал умению аристо играть лицом. Казалось бы, одно движение, а как много оно может сказать. Мне до такого уровня было еще ой как далеко, поэтому я просто кивнул, показывая, дескать, смелее. Пожав плечами, Стрелкова щелкнула замками, откинула крышку и пропала для общества. Эмоции затопило восхищение. Ну да, для такой фанатки оружия, каковой являлась Виктория, подобный подарок лучше бриллиантового колье. Маленький чертик на левом плече колол меня в ухо вилами и шептал: «Спроси, будет ли она с тобой мутить. Я тебе отвечаю, она согласится, даже вопроса толком не услышав. Ну давай, че ты мнешься как пацан, такая телка твоей будет». Что характерно, ангела на правом плече не было. Он заглядывал в кейс сбоку и что-то шептал. Я смог различить только: «А я давно говорил: огненные мечи — это анахронизм. А вот с полуавтоматическим пистолетом сорок пятого калибра и пулями с крестообразной насечкой, да со словом Божьим, весь этот мир можно привести в Господне лоно».

Минут через пять девушка волевым движением руки закрыла кейс, даже не попытавшись достать пистолеты. Теперь она сверлила меня прокурорским взглядом, подозревая во всех смертных грехах разом и попытке вовлечь в это ее. И я бы даже поверил, если бы не эмпатия и то, что руку с кейса она так и не убрала, неосознанно поглаживала лакировку.

— Предлагаю мир и дружбу. Забудем, что было, и начнем общение заново, с чистого листа, так сказать. — Я улыбнулся, стараясь казаться милым.

— И забыть, что ты со мной сделал?

— Ну, если ты об этом еще громче скажешь, уже завтра весь лицей будет знать, что я с тобой сделал это. А вот что, придумай сама, женская фантазия безгранична. — Девушка фыркнула, но повела глазами по сторонам. Хорошо, что я выбрал достаточно уединенный столик, и рядом никого не было.

— Допустим, я соглашусь. И что дальше?

— А дальше я скажу, что ты, Виктория, не только очаровательная девушка, но и прекрасный боец, признанный одним из лучших в лицее. И наверняка знаешь о предстоящем Императорском турнире. Дело в том, что мне просто необходимо победить в двух его этапах. И раз мы теперь друзья, не могла бы ты по-дружески мне помочь?

— А, ну да. Конечно, что же еще. А я почти поверила, что все эти слова про дружбу и так далее — правда. А тут обычный меркантильный интерес. Решил в люди выйти, на других посмотреть, себя показать?

— Ну, себе и тем, чье мнение для меня важно, я уже все доказал и показал. — Я расстегнул рукав, обнажая татуировку змея. — И если бы захотел перед ними еще чем-нибудь щегольнуть, то уж точно это было бы не участие в турнире среди учащихся. Я же говорю, мне необходимо победить именно в двух первых этапах. Если ты считаешь, что мной движут пафос и честолюбие, тогда давай забудем о моих словах. Но, уж извини, делать подарки посторонним девушкам из аристократических семей мне не по рангу.

Девушка помолчала, отбивая ногтями марш по крышке кейса. Я терпеливо ждал, к какому выводу она придет.

— И все же. Почему я? У нас хоть не кадетский корпус, но хороших бойцов хватает.

— Ну, во-первых, я действительно хочу с тобой помириться. Неприятно, когда красивая девушка смотрит на тебя букой из-за глупых недоразумений. А во-вторых, мне за четыре месяца надо научиться на равных биться с теми, кто с пеленок занимался магией. И помочь в этом может только тот, кто досконально знает тактику и стратегию разных магических школ.

— И ты всерьез рассчитываешь победить?

— Понимаешь, может быть, шансы мои невысоки, но я вцеплюсь в них зубами. Зубами буду грызть эту науку, и даже не из-за награды или гипотетической славы. Просто если выходить на арену с мыслью о возможном поражении, проиграешь наверняка. И поэтому я намерен, если надо, тренироваться до потери сознания, но выйти на турнир. А ты подумай вот о чем. Как будет выглядеть твоя фраза о том, что твой ученик всего через четыре месяца тренировок смог пройти два этапа Императорского турнира?

— А ты умеешь заинтересовать. И все же мне любопытно, что за награда и кем она тебе обещана.

— Это условия министра обороны, а вот что я за это получу, узнаешь после первого этапа. Ну что, по рукам?

— По рукам. Но учти, ты сам меня попросил, потом не жалуйся.

— Не буду. И надеюсь, что небольшой дружеский презент, два новейших «Фалькона» в подарочном исполнении, послужит достаточной компенсацией за неудовлетворенное любопытство. — Девушка усмехнулась и снова заглянула в кейс, уже оценивая оружие хозяйским взглядом. Но, как человек ответственный, долго любоваться не стала и перешла к насущным вопросам:

— Итак, что ты знаешь о различных магических школах?

— Да, собственно, то же, что и остальные. Школы, или стили, делятся по виду используемой стихии, ну там огонь, вода, земля или, как у меня, лед.

— Лед — это частный случай стихии воды, ведь тебе доступны простейшие манипуляции с ней? Равно как, например, школе песка доступны манипуляции с любой породой, то бишь землей. Это означает, что песок — частный случай школы земли. Из этого ряда выпадает лишь электричество, но его традиционно относят к воздуху.

Виктория помолчала и продолжила:

— Далее, существует ряд действий, доступных любому магу вне зависимости от стихии. Например, создать некий замкнутый объем, который затем наполняется содержимым, необходимым магу. Например, «свечки» наполняют его плазмой и, образуя с нужной им стороны отверстие, получают технику «Метеор», а «землеройки» таким образом выдергивают куски камня и выстреливают в противника техникой «Каменной пушки». Основная же проблема магии состоит в том, что любая техника должна быть подготовлена в ауре мага и доставлена в точку применения. То есть в твоем случае нельзя взять и создать лед непосредственно в теле противника. Для этого тебе как минимум нужно его коснуться, продавить его аурный щит и лишь затем создать технику, захватывающую его тело. А ведь противник будет сопротивляться, кроме того, если вы вошли в близкий контакт, что ему мешает то же самое сделать с тобой? Поэтому маги предпочитают работать на средней и дальней дистанции, но есть исключения. И одно из них — именно школа льда.

Я сидел и внимательно слушал девушку. Это было именно то, чего мне не доставало.

— Маг льда может как создавать себе броню, пусть не такую прочную, как у «землероек», создавать оружие, и это фактически единственные маги, способные на подобное. При этом маг способен атаковать как с ближней, так и со средней и с дальней дистанции. Плюсом идет создание ловушек типа мгновенно замерзающих луж и способность повесить туман на поле боя, маскируя свои действия. Это определяет вас, «снеговиков», как достаточно универсальных бойцов, способных менять тактику боя прямо на ходу. Немногие школы обладают подобной гибкостью. Тактика магического боя разных стихий в основном определяется возможностью работать с «сырьем» — рабочим телом стихии. Воздух считается наиболее быстрой школой не только из-за возможности практически летать, управляя порывами ветра, но и из-за доступности сырья. Магу не надо концентрировать влагу из воздуха или вырывать куски земли, он сразу создает технику, и полетело «Лезвие ветра», пока противник еще готовится. Спасает лишь относительная слабость подобных техник, но кастуют «ветерки» довольно быстро. Земля, наоборот, наиболее медленная из школ, но и наиболее защищенная. Стандартная тактика «землероек» — создание каменной брони, а еще лучше бункера, из которого они ведут обстрел «Каменной пушкой» и «Картечью». Однако есть школа песка, которая, подобно «снеговикам», предпочитает подвижный стиль боя, активно используя песчаные ловушки и тому подобные ухищрения. Маги огня предпочитают заливать все доступные площади пламенем, но могут, как я уже и говорила, сосредоточиться на огне с дальней дистанции, окружив себя барьером из пламени. Но такое бывает редко, все же основная масса «свечек» очень вспыльчивая, прости за каламбур, и атакует со средней дистанции техниками типа «Дыхание дракона», прожаривая противника до хрустящей корочки. Остались «водяные», то бишь маги воды. Из-за своей специфики они редко сражаются на суше, их вотчина — флот. Вот там они способны на многое. Здесь же наиболее опасным является «Хлыст океана» — вытянутая струя, послушная воле мага, при этом вода в ней вращается с огромной скоростью, образуя нечто вроде фрезы, способной за несколько секунд вскрыть даже панцирь «землероек». А также «Водяное копье» — тонкая струя, бьющая из резервуара под высоким давлением. За счет малой площади поражения буквально протыкает противника насквозь. Если магу будет доступно достаточное количество воды, он может скастовать «Аквариум» — громадный шар воды, который сохраняет свою форму и имеет довольно прочные стенки. Попавшему в него противнику не так просто вырваться. Отлично работает против магов земли, воздуха и электричества, особенно, если они не очень опытные.

Виктория увлеклась. А я радовался, что решил обратиться со своими проблемами именно к ней.

— Кстати, по «электро». Несмотря на то что их относят к стихии воздуха, работать с ним маги практически не могут. Вот долбануть разрядом при прикосновении, метнуть шаровую или обычную молнию могут запросто. Самые сильные способны летать, создавая свое магнитное поле и отталкиваясь им от поля Аркании. А пока сделать этого не в состоянии, идут в ближний бой врукопашную, либо, что чаще, вооружаясь цельнометаллическим холодным оружием, причем предпочитают ударные типы, булаву там, шестопер. Если могут, летают над противником, обстреливая молниями. Но так как полет — это признак волхва, встречается подобное редко.

— То есть, в зависимости от противника, моя тактика боя будет меняться?

— Несомненно. При таком обилии возможностей нет смысла зацикливаться на чем-то одном. Однако в связи с нехваткой времени и малым количеством отработанных тобой техник, думаю, стоит ограничиться двумя стилями. Первый — это прямая атака в наращенной по максимуму броне и навязывание контактного боя. Сработать должно со «свечками», «водяными» и «ветерками», если сможешь их приморозить. И второй — атака со средней дистанции, отдавая предпочтение скорее подвижности, чем защищенности. Против «землероек» и «электро» такая тактика будет идеальной. При этом и в том, и в другом случае не стоит забывать о ловушках и формировании поля боя под свои нужды, замораживая или, наоборот, разжижая поверхность. Более подробно рассмотрим это на тренировке. Раз уж я взялась за тебя, работать будешь до седьмого пота.

— Ну, так я не против, но три дня в неделю — понедельник, среда и пятница — у меня отработка техник вне лицея.

— Нашел наставника для занятий? Это хорошо, может, и получится сделать из тебя достойного мага, а не как сейчас: недоразумение с силой ведуна и техниками новика.

Глава 25

Тренировки

Последующие недели стали для меня личным адом. Не помню, чтобы я еще когда-либо так уставал. Сил хватало только доползти до комнаты, помыться и отключиться, упав пластом в кровать. На занятия меня будил Егор, нередко применяя для этого холодную воду. Понедельник, среда и пятница были отданы Снегурочке Инге для отработки магических техник. Казалось бы, это не должно особо напрягать, но бесконечные повторения, доводящие построение техники до полного автоматизма, без участия мозга, выматывали просто зверски. А ведь я еще даже не приступал к отработке под разгоном мозга.

Во вторник, четверг и субботу надо мной измывалась уже Виктория. Здесь приходилось выкладываться физически. Плюс, одним махом отметя рассуждения о необходимости изучения фехтования на шпаге, она, воспользовавшись моей договоренностью с директором, принесла базу с основами стиля рукопашного боя, которым владела сама и использовала против меня в пси-сне. Наиболее близким земным аналогом этого боевого искусства был вин чунь. Те же удары на близкой дистанции, та же скорость. На мое недоумение Виктория пояснила, что маги в основной своей массе бойцы дальнего боя. Чуть ближе или чуть дальше — это роли не играет, но на сближение они не идут. Поэтому к атакам на предельно близкой дистанции они оказываются просто не готовы. Я же как универсал обязан владеть техникой прямого контакта, к тому же этот стиль прекрасно ложится на владение парными тао, что я уже знал. Кроме того, многие неопытные маги при построении техник используют различные пассы руками, и рукопашная атака в этот момент может сбить каст. Аргументы были неоспоримыми, и на тренировках девушка с немалым для себя удовольствием делала из меня отбивную. А возмутиться мне не давал тот факт, что это приносило немалые плоды.

Кроме того, значительный упор Виктория сделала на динамике применения техник в бою. То бишь не просто остановился, скастовал и побежал дальше, она учила именно применять все это неразрывно. Каст на бегу, в прыжке, в кувырке и прочая-прочая. Все это смешивалось с рукопашным боем, стрельбой из пистолета и выливалось в довольно внятную систему, которая, как я надеялся, позволит мне победить.

Воскресенье уходило на выполнение домашних заданий. Забрасывать учебу ради победы я не собирался, но времени на отдых у меня совсем не оставалось. Не говоря уже о развитии бизнеса. Хотя за это направление я был спокоен, Явана железной рукой правила сетью, планомерно открывая новые точки. Поиск места под производство я тоже закрепил за ней, и сейчас оставалось выбрать один из трех наиболее перспективных вариантов.

Торин уехал, закончив дела, связанные с получением патента на «Фальконы». Перед отъездом у нас состоялся разговор по поводу его работы на меня. Как я и думал, покидать отряд он отказался, но обещал переговорить с одним из своих многочисленных племянников, которого характеризовал куда как положительно. Тот факт, что он проходил стажировку в качестве оружейника у «Пепельных воронов», тоже шел плюсом, однако в связи с моей занятостью встречу решено было отложить до каникул. Также гном увозил с собой один из образцов пистолета-карабина. Думаю, что не пройдет и года, как и братья-гномы, и Торин смогут создать рабочую модель пистолета-пулемета по типу того же ППШ или ППС.

В общем, ничто меня не отвлекало от тренировок, и время неслось раненым зайцем. Сосредоточившись на результате, я даже забыл, что оба моих тренера куда как привлекательные барышни. Не то чтобы я изначально планировал какие-то поползновения в их сторону, но полюбоваться никогда возможности не упускал. Теперь же накопившаяся усталость просто отключила у меня «основной инстинкт». И если, с одной стороны, я стал меньше отвлекаться, то с другой — это был даже не признак надвигающегося переутомления, а, скорее, набат, сигнализирующий, что у организма сил не осталось. И первым это заметила, как ни странно, именно Виктория, а не Инга, у которой, как мне казалось, были относительно меня какие-то свои планы. Когда я в третий раз подряд провалил, казалось бы, намертво заученную связку, она, не обращая внимания на мои протесты, за руку в буквальном смысле этого слова притащила меня в лазарет на обследование. Оказавшись на кушетке, я благополучно уснул и проспал почти до обеда следующего дня.

А когда проснулся, сначала выслушал от Анатолия Ивановича, в срочном порядке вызванного в лицей, лекцию о необходимости чередования тренировок и отдыха, а затем от Виктории узнал, что я упрямый баран и такими темпами скорее загоню себя в могилу, чем стану магом, а чтобы хоть как-то компенсировать волнения, я просто обязан пригласить ее в кино. Тем более что на днях премьера широко разрекламированного в прессе фильма, а тренироваться мне лекари запретили еще как минимум неделю. При этом, несмотря на показную серьезность, даже где-то граничащую с грубостью, в эмоциях девушки я отчетливо ощущал волнение за меня. Это было неожиданно, но приятно. Все-таки, несмотря на стервозный характер, Стрелкова оставалась очень симпатичной девушкой. И, конечно, я клятвенно заверил ее, что билеты на премьеру достану и поход в кино состоится.

На мое счастье, интересующий Викторию фильм был боевиком, а не слезливой мелодрамой или, упаси жизнь, каким-нибудь высокоинтеллектуальным концептуально-философским бредом. Это убивало сразу двух зайцев: я мог смотреть на экран, не боясь утонуть в розовых соплях или получить «взрыв мозга», да и достать билеты было попроще, ибо старшее поколение аристократических родов такого рода картины игнорировало, плюс еще и молодежь не пускало под предлогом недостаточной утонченности сего действа, пригодного лишь для простолюдинов. Конечно, молодежь все равно шла смотреть эти картины, но уже после премьеры, так сказать, в частном порядке.

Чтобы соблюсти приличия, мы пошли на следующий день после старта проката. В крепости просмотр кинофильмов был одним из наиболее доступных развлечений, вот только новинки привозились довольно редко, и зачастую мы пересматривали старые фильмы. Вообще кинематограф Аркании лично мне больше всего напоминал творения советских киностудий, прекрасно снимавших драмы, мелодрамы и исторические фильмы, но совершенно не умевших делать «экшены». Отсутствие компьютерной графики, конечно, положительно сказывалось на качестве игры актеров, но снижало зрелищность настолько, что даже магические трюки выглядели жалким подобием творений земных программистов. Хотя это было лишь мое личное мнение как человека, избалованного голливудскими блокбастерами. Но вот от чего меня конкретно потряхивало, так это от обилия в фильмах пафоса и превозмогания, причем все это было приправлено изрядной долей агитации. То есть, если уж герою суждено умереть по воле сценаристов, то сделает это он обязательно на куче врагов, предварительно толкнув речь о любви к империи и императору лично. Мне, жившему в стране, которая, как никакая другая, успешно воспитала из своих граждан прожженных циников, смотреть это было просто смешно. Но когда я видел лица людей, гномов, зверолюдов, да неважно, кого по расе, главное, граждан империи, и они буквально светились патриотизмом, мне становилось даже немного завидно, что я не могу почувствовать то же ощущение единства, что и они. Поэтому в такие моменты я старался стать как можно более незаметным, чтобы не мешать остальным своим кислым лицом.

Однако фильм, на который мы пошли, мне неожиданно понравился достоверностью деталей. История о двух друзьях-аватарах, служивших на границе Пустошей в гарнизоне крепости, похожей на ППД «Пепельных воронов» и отражающей крупномасштабное нашествие нежити. Причем Архилич, ведущий немертвых, своими электроразрядами глушил радиосвязь и не давал ни позвать на помощь, ни предупредить других об опасности. И вот после жестокого кровопролитного боя крепость пала, и один из них тащил раненого друга прочь, а тот сопротивлялся и требовал, чтобы товарищ оставил его тут, а сам спешил предупредить всех об угрозе. Естественно, сцена прощания друзей и обещания спасти граждан империи от нежити. Ну и хэппи-энд, как же без него. Посланный курьером в самом начале фильма, когда стало известно о нежити и проблемах со связью, молодой и быстроногий егерь-кумихо, вроде как перехваченный и убитый, оказывается, вырвался из ловушки и добрался до ближайшего гарнизона. И в кульминации появилась «кавалерия из-за холмов» в виде регулярных императорских войск и успешно низвергла противника. Друзья остались живы, у девицы, за внимание которой они боролись — ну а как без любовной линии, — оказывается, имелась сестра-близнец, короче, все стали счастливы.

Виктория получила немалое удовольствие от просмотра и просто фонтанировала хорошим настроением. Это даже выключило у нее стерво-мод, и оказалось, что она приятный и умный собеседник. Так что по окончании сеанса мы отправились в кафе, расположенное рядом с кинотеатром, и выпили чаю, обсуждая фильм. Сошлись во мнении, что в целом картина неплоха, но пафоса можно было бы и поменьше. А также в том, что можно как-нибудь еще раз сходить вместе в кино. При этом девушка не лукавила, ей действительно нравилась моя компания. И в связи с этим весь вечер я провел в размышлениях о неисповедимых путях, коими движется женская мысль, а также о том, что вряд ли Виктория пошла в кино, не предоставив родителям подробного отчета, куда и с кем, и стоит ли мне ожидать каких-либо действий от рода Стрелковых. Ведь, с одной стороны, я как бы не подходил ей по статусу, несмотря на то что я ни на что и не претендовал. А с другой стороны, ведь ее отпустили со мной, и вообще, была ли это идея самой девушки? Так и не придя к какой-либо единой версии, я, мысленно махнув рукой, выкинул все из головы. В ближайшие пару месяцев никакими играми, включая брачные, я заниматься не собирался. У меня имелась конкретная цель, и вот ее достижению я и намеревался посвятить все свое время. Хотя, когда уже засыпал, последняя мысль была о том, что надо бы попробовать и Снегурочку пригласить в кино, пока в тренировках образовался перерыв. Ведь, как говорится, одна девушка хорошо, а две — хорошо-хорошо.

Сделать это оказалось довольно просто. Видимо, и сама Инга вымоталась и была совсем не против того, чтобы отдохнуть, так что, когда я, ссылаясь на лекарей, наложивших табу на тренировки на целую неделю, посетовал, что, дескать, не с кем культурно обогатиться свежими шедеврами кинопроката, она с радостью согласилась составить мне компанию. Вот только в глубине эмоций у нее мелькнула и погасла волна тревоги. Но мало ли, чем она могла быть вызвана, я довольно быстро выбросил это из головы.

Интересы Снегурочки гораздо больше соответствовали ее полу, поскольку обогащаться духовно мы пошли на мелодраму. В этом виде киноискусства я и на Земле был не особо искушен, так что вал розовых соплей поглотил меня с головой. Но где-то на середине истории о бедной девушке из провинции и наследнике древнего рода меня начало пробивать на хи-хи.

«Е-мое, — думал я. — Ну, здравствуй, здравствуй, Золушок, как твой заворот кишок. Это ж про меня. А Рик Отморозок — типа крестная фея. Вот какая Золушка, такая и фея, блин. Главное теперь — не превратиться в тыкву».

Так что вышел я из кинотеатра в несколько растрепанных чувствах, в отличие от Инги, которая буквально жила происходившим на экране, искренне переживая за героев. Девочка хотела сказки, а кругом была суровая действительность. И в ней обитали не розовые пони, какающие радугой, а, скорее, козлы, гадящие в душу. В общем, пришлось мне вести Снегурочку в кафе, что, в принципе, и планировалось заранее, вот только она не ожидала, что я начну ее закармливать сластями, чтобы хоть как-то компенсировать то, что сам я являлся одним из тех же самых козлов, которые строили свои планы насчет этой милой девочки. И пусть я понимал, что воспитанная в традициях старинного аристократического рода, она просто по определению не могла быть эдаким одуванчиком, не приспособленным к суровой правде жизни, но это мало влияло на появившееся у меня желание ее защищать и оберегать. А значит, тратить целую неделю на отдых было попросту глупо.

На следующий день после занятий я отправился в лазарет за допуском к тренировкам, без которого меня не пустили бы даже на порог любого спортивного сооружения в лицее. Клятвенно пообещал каждые три дня заходить для проверки состояния здоровья, спать не менее восьми часов в сутки и прочая-прочая, и вожделенное разрешение было-таки мной получено. Уже вечером мы с Викторией опять приступили к тренировкам. Саму новость она восприняла с внешне невозмутимым видом, однако в эмоциях чувствовалось, что ей импонирует мое рвение. Я, кстати, понял, кого она мне напоминала. Владение боевыми искусствами, оружие, гордость и внешняя невозмутимость — все это настолько роднило девушку с Тигрой из мультфильма «Кунг-фу панда», что я даже, забывшись, пару раз назвал ее так. На требование объясниться выдал ей сюжет мульта в виде древней легенды Чжунго. Ее мне якобы рассказал мой капитан в отряде. Быть похожей на древнюю воительницу девушке понравилось, и она милостиво разрешила иногда себя так называть.

К слову, степень того, насколько ей это понравилось, я оценил через пару недель, когда уже Егор поведал мне видоизмененную и обросшую диким количеством подробностей «древнюю легенду Чжунго». Причем якобы основатель рода Стрелковых обучался у одного, точнее, одной из этих мастеров, а именно у Тигрицы. И когда на ближайшей тренировке я, эдак невзначай, попросил научить меня секретным приемам древнего боевого искусства, мне открылось удивительное зрелище. Смущенная и краснеющая от стыда Тигра — это, я вам скажу, нечто потрясающее. Как говорят у них: «Кава-а-ай!!!» А уж когда Виктория начала оправдываться, дескать, она такого никогда не говорила, только подружкам рассказала легенду и то, что похожа на Тигрицу, а все остальное они уже сами придумали, я едва удержался, чтобы не начать ее тискать. Причем даже без каких-либо пошлых мыслей. Ну, почти. Хотя кого я обманываю…

В общем, уверив девушку, что я в ней никогда не сомневался и знаю, что она не могла такого сама придумать, мы вернулись к тренировке, но душевное спокойствие она обрела не скоро. А ведь если девушку волнует, что ты о ней думаешь, это что-то да значит. Так что настроение у меня было замечательное, хотя никаких планов на будущее я пока не строил. Первым делом, как говорится, самолеты, а в моем случае Камень, ну а девушки потом.

Интерлюдия 7

Стены кабинета главы рода Стрелковых служили для размещения многочисленных экспонатов обширной коллекции холодного оружия, которую род собирал уже не одно поколение. Все образцы были боевыми и имели свою историю, и именно это служило тем фактором, по которому она формировалась. И конечно, не было ни одного кинжала, меча или топора, повторявшего другой. Среди всего этого колюще-режуще-рубящего великолепия за столом сидели тот, кто собирал коллекцию сейчас, и тот, кому это только предстояло. Беседа шла о второй дочери наследника, а точнее даже, о ее подопечном, которого девушка взялась натаскать к Императорскому турниру.

— Значит, ты все же решил поставить на него, отец. — Павел Ефимович Стрелков, наследник рода, задумчиво покрутил в руке чашку. — И мы отказываем всем кандидатам на руку Виктории.

— Не отказываем, а откладываем решение. — Ефим Павлович, глава рода, откинулся в кресле. — Информация, которую нам слили из министерства обороны, подтвердилась. Мальчишка этот чрезвычайно занятный, а если сумеет получить Камень для ускорения тела, лучшего кандидата на роль мужа для внучки будет очень трудно найти. Плюс он аватар в первом поколении, а силу получил от Камней. Сам знаешь, что более древняя кровь доминантна в своем основном аспекте магических сил, но рецессивна во второстепенных. А значит, есть шанс, что их дети приобретут не только физическое усиление, но и наследуют ускорение работы мозга от отца. И в этом случае воспитание подобного ребенка у нас будет оптимальным выбором для всех. А уж если родится девочка, то перспективы рисуются самые положительные. Но торопиться не стоит, как и категорически отказываться от других вариантов. Посмотрим, подумаем.

— А то, что он протеже министра обороны, нам не помешает? Ведь князь, похоже, его сводит с внучкой генерала Мороза, раз уж его тренирует она, а не сам генерал.

— Я считаю, что хорошо будет лишний раз указать князю Алексею Михайловичу, что мы не его подчиненные, а древний род с дарованными нам правами и вольностями. А то, похоже, в СИБ стали это забывать, раз позволяют себе использовать нас в аферах. Князь за своих придурков извинился, но сближение с министерством обороны через Соколова будет отличной демонстрацией нашего недовольства. Да и сам князь Николай Георгиевич фактически приглашает к сотрудничеству, сливая нам информацию о парне. Так что попробуем полавировать между ними. А то и как в поговорке поступим: «Ласковый теленок двух мамок сосет».

В дверь постучались, и после разрешения в кабинет вошла Виктория.

— Дедушка, папа, я принесла результаты замеров Фалька, простите, Соколова.

— Садись, показывай. И расскажи заодно, что это за легенда о наставнике из Чжунго, обучившем основателя нашего рода своему боевому искусству.

— Я лишь пересказала подругам легенду о войне дракона, рассказанную мне Соколовым. Он сказал, что я похожа на одного из персонажей этой истории, мастера Тигрицу. И я ни в каком виде не упоминала, что наш род имеет хоть какое-либо отношение к ней.

— Что ж. Значит, Тигра. Ну, не красней, тебе действительно идет это имя. Однако я надеюсь, ты сумеешь донести до своих подруг, что сплетничать про наш род не стоит. Или мне этим заняться?

— Если позволите, я сама справлюсь.

— Хорошо. Теперь давай по Соколову. Что скажешь, Павел?

— Показатели выросли относительно начальных, это несомненно. Однако настолько незначительно, что становится непонятно, чем вы там занимаетесь. Почему еще не перешли на отработку связок с магическими техниками? И почему ты допустила перегрузку организма Соколова? Почему изначально не был организован систематический лекарский осмотр? Из-за этого вы потеряли кучу времени, и даже сейчас твой подопечный все еще не работает в полную силу.

— Ну-ну, совсем заклевал девочку, вон сидит красная, даже не смотрит на нас. Это ведь у нее первый подобный опыт, вот и ошиблась немного.

— Ошибки надо исправлять, отец. Если она этого не понимает, тогда необходимо прямо сейчас отказаться от дальнейшей работы. А если понимает, то ей должно быть ясно, что необходимо форсировать тренировки, дабы хоть как-то уложиться в отведенный период времени.

— Я понимаю. И я готова работать, но у меня действительно нет опыта. И я прошу вашей помощи, иначе не справлюсь, а для меня это важно. И дело тут совсем не в пистолетах.

— Ну что ж, если не в них, тогда смотри, что нужно сделать…

Интерлюдия 8

Родной дом встретил Ингу тревожной тишиной. Даже дядька Дмитро не вышел ее встретить, и девушке пришлось самой открывать боковую калитку своим ключом. По пути в дом ей не попалось ни одной живой души. Вопросов становилось все больше. Гостиная была разгромлена, переломанная мебель громоздилась заиндевевшими кучами. Этот факт наводил на мысль о бое, но больше ни одна комната повреждена не была, да и разруха в гостиной несла следы, скорее, буйства иерарха, чем магического боя.

Это привело Ингу к единственному выводу: дед все узнал. Бежать и прятаться было глупо, да это ей и в голову не пришло — бегать от родного деда. Но предстояло выдержать нелегкий разговор и убедить его в своей правоте. Генерал был упрям, но девушка уступать не собиралась, а уж как она сама умела «упираться рогом», ее единственный родич знал прекрасно. Так что, сделав глубокий вдох и резко выдохнув, Инга решительно направилась в сторону полигона. Одной гостиной деду было явно маловато.

Так оно и оказалось. Отставной генерал гонял по полигону своего ближайшего друга и соратника. Старый воин уже оставил попытки контратаковать и бросил все силы на поддержание защиты, но и это давалось ему все с большим трудом. Пот лился градом, застилая глаза, дыхание сбилось, но разошедшегося иерарха было не остановить. Однако стоило только на полигон войти его внучке, как поединок завершился, за что она удостоилась благодарного взгляда управляющего.

— Явилась. — Ни тон, ни взгляд Мороза не предвещали ничего хорошего.

— Здравствуй, дед. Нам нужно поговорить. И отпусти дядьку Дмитро, ты его совсем уже загонял. — Девушка, не дрогнув, выдержала тяжелый взгляд старика.

— Поговорить. Неужели нужно? А я так понял, что ты теперь сама все будешь решать, и на мое мнение тебе плевать, причем настолько, что ты связалась с этим щенком! — Последние слова он буквально проорал в лицо Инге. — У того урода не получилось развалить род, так этот наследничек нашелся. Перья распустил, и ты, как глупая курица, сразу забыла долг и честь.

— Я люблю тебя, дед, и понимаю, что в тебе сейчас говорит злость на человека, от которого наш род сильно пострадал. Ты много работал, чтобы вернуть нам имя и достоинство. Но даже ты не имеешь права оскорблять меня. И если ты веришь в то, что я действительно могла совершить все, в чем обвиняешь, тогда просто убей меня здесь и сейчас, дальше жить все равно незачем. — Кулаки Снегурочка сжала с такой силой, что проткнула ногтями ладони, но ее голос звучал ровно, а взгляд был чист.

Старик шагнул к ней вплотную, навис, как скала, и несколько секунд вглядывался в глаза девушки, словно ища следы ее преступлений. А затем из него словно выпустили воздух, он поник, сгорбился и, отвернувшись, молча пошаркал к выходу с полигона. Однако не успел Мороз пройти и половину пути до двери, как Инга подлетела к нему и крепко прижалась к груди, обхватила руками. С секунду простояв неподвижно, словно в недоумении, старик с не меньшей силой обнял внучку.

Через пару часов в одной из малых гостиных за столом собрались все, причастные к произошедшему, за исключением предмета конфликта. Прислуга еще не вернулась, и девушка сама ухаживала за обоими стариками, наливая чай, раскладывая выпечку и расставляя розетки с вареньем.

— Рассказывайте, — отхлебнув из чашки, Мороз уставился на заговорщиков.

— Помнишь тот день, когда в нашем доме появился Соколов? Я застала тебя в прострации после звонка министра обороны. Это было впервые на моей памяти, когда ты оказался настолько выбит из колеи. Я не имею права и не хочу винить тебя за твой порыв. Узнав подробности истории нашей семьи, я полностью разделяю твою ненависть к человеку, едва не уничтожившему ее. Но — и тут я согласна с князем — юноша не имеет никакого отношения к этому. Более того, наследие он получил от своего командира за личную доблесть, в одиночку уничтожив Лича со свитой. И поэтому я приняла предложение министра потренировать его во владении магическими техниками для участия в Императорском турнире, ведь с такой просьбой князь обращался к тебе, деда? Дядька Дмитро просто помог мне составить программу тренировок.

— А понимала ли ты, внучка, когда соглашалась, что министр, по сути, сводит вас? И, как я вижу, у него это получилось, раз ты, не сказав мне ни слова, расхаживаешь с этим мальчишкой по кафе и кинотеатрам. И тебя не волнует, что он простолюдин, лишь недавно получивший силу. А общество прекрасно видит те авансы, которые ты раздаешь этому молодому человеку.

— И, естественно, доброжелатели тут же сообщили об этом тебе, я уверена, не пожалев красок для живописания моего морального падения. — Девушка усмехнулась. — Уверяю тебя, все наше общение с Александром, и на тренировках, и вне их, было исключительно высоконравственным, и никаких намеков, а уж тем более действий, со стороны этого молодого человека не наблюдалось. Хотя в той ситуации, в которой оказался наш род, это мне нужно склонять Фалька к интиму.

Сказано это было настолько ровным, рассуждающим тоном, что оба старика подавились чаем и зашлись в судорожном кашле, пытаясь прочистить горло. Первым удалось это сделать генералу.

— Что! Да что ты говоришь! Да как такое тебе только в голову пришло! Чтобы ты, наследница Острожевых, и сама с этим, не знаю, как и назвать его…

— А я знаю, деда. Назови его отличным вариантом. И главное, что выбора как такового у меня нет. Или ты всерьез решил подложить меня под кого-нибудь посильнее из «водяных», лишь бы получить вожделенного внука? — Теперь и Инга разошлась по полной, глаза ее метали молнии, грозя прожечь плешь на голове Мороза.

— А ну, цыц! — долбанул тот кулаком по столу. — Как скажу, так и будет. А то гляди-ка, отличный вариант. Как будто других вариантов нет.

— Ну, давай посмотрим, посчитаем. Сколько в империи магов льда в возрасте до тридцати лет? И сколько из них имеет ранг ведуна? И самое главное, кто из них будет готов принять род Острожевых как свой и возродить его силу и славу? У меня почему-то не получилось и одного такого найти. Нет, любой «водный» род с радостью отдаст нам второго-третьего наследника. Но чьи интересы он будет представлять, наши или своей «бывшей», — девушка сделала пальцами кавычки, — семьи? Вот и получится, что древний род скатится до положения слуг. А теперь посмотри на Александра. В шестнадцать лет он, не имея особых сил, сумел убить Лича со свитой. Кроме того, сделал он это, используя оружие собственного изобретения. Ты же в курсе подробностей.

Старики переглянулись. Про эти мины, стремительно набирающие популярность в вольных отрядах, несущих службу на границе, генерал знал достаточно, и, более того, ему доподлинно было известно, что зарекомендовали они себя настолько хорошо, что их собирались принять на вооружение и сделать крупный государственный заказ. Кроме того, буквально несколько дней назад вышел очередной номер журнала «Клинок и ствол», в котором была огромная статья, посвященная новейшим пистолетам «Фалькон» с указанием, что их изобретатель также является автором «осколочных мин направленного действия Фалька». Тем временем девушка, не заметившая или сделавшая вид, что не заметила невербальное общение старшего поколения, продолжала:

— Кроме оружия у него также есть и гражданские изобретения, позволяющие неплохо зарабатывать. Но давайте оставим за скобками материальные вопросы. У Александра прекрасный магический потенциал, и, кроме того, он обладает способностью ускорять свое мышление, что рисует великолепные перспективы в сочетании с магическими техниками. Кроме того, он обладает двумя магическими силами — льдом и электричеством, и хотя вторая сила развита лишь на новика, впоследствии это может обернуться неприятным сюрпризом для его противников. И последнее. Скажи, дед, а ты не думаешь, что это судьба? Сила отступника снова может вернуться в род и стать основой его дальнейшего процветания? Разве мы не заслуживаем этого после всего, что нам пришлось вынести по его вине?

— Значит, ты уже все решила, даже не спросив меня?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. И Александр ведет себя более чем корректно, ни одним словом даже не намекнул о чем-то, что может повредить моей репутации. А что до нашего похода в кино, просто подумай, скоро начнется турнир. И если сейчас никто не знает, что есть бесхозный ведун льда с прекрасной перспективой развития, то после выступления, вне зависимости от достижений, за ним начнется настоящая охота со стороны всех «водяных» родов. И у них найдется не одна девица, готовая на все, чтобы заполучить будущего иерарха в мужья.

— А ты, значит, хочешь их опередить. Застолбить место. Смотри, Дмитро, какая шустрая выросла.

— Я ничего бы не стала предпринимать, не получив твоего разрешения, деда. Просто искала подходящего момента для разговора. Ведь просто так не подойдешь, если уж тебе что-то не понравилось. Ты ведь даже слушать не станешь.

— Ага, а так, значит, и ты притязания обозначила, и я пар спустил до твоего появления. Хитра. Вся в мать. Вот что я тебе скажу, внучка, — пока учебу не закончите, никаких «жениханий». Узнаю, вырву ему женилку, а тебе в момент найду отца ребенку, и только пикни у меня. Если хочет войти в наш род и возглавить его после моей смерти, то пусть терпит и от других «охотниц» отбивается. Сможет — дам добро на свадьбу, нет — даже близко к тебе не подпущу. Тебе все понятно?

Девушка сорвалась с места и повисла на шее у старика, оглушив его счастливым верещанием.

— Спасибо, дедушка, ты самый лучший. Я очень сильно тебя люблю.

— А ну отставить. Давай-ка лучше покажи, чего вы там натренировали за это время. А то, может, и смысла нет возиться с этим мальчишкой.

Глава 26

Турнир

И вот наступило время турнира. Об этом трубили все средства массовой информации. Все разговоры между студентами были не о приближающихся экзаменах, а о том, кто будет выступать и у кого какие шансы. Букмекерские конторы набирали дополнительный штат работников, ибо желающих поставить на того или иного бойца насчитывалось огромное количество, а ведь требовалось собрать информацию о самих бойцах и предоставить ее любителям ставок. Театры и кинозалы, наоборот, отказались на это время от премьер, вполне справедливо полагая, что желающих попасть на них будет маловато. В общем, общественная жизнь бурлила вокруг турнира.

Меня это, к счастью, никаким образом не затрагивало. Заявку я зарегистрировал, но поскольку как маг льда квалифицирован не был, записали меня новиком в обеих стихиях. И это отбрасывало меня к аутсайдерам, хотя обладающие двумя силами и были редкостью. Но меня такое вполне устраивало, и даже больше того, позволяло кое-что заработать на возможной победе. Не то чтобы нужны были деньги, сам я ставить на себя не собирался, но те же братья-гномы сделали это с удовольствием. А поскольку есть возможность, почему бы не помочь хорошим людям, даже если они гномы?

Проводились поединки в формате «один день — одна схватка». Делалось это для того, чтобы никто не мог заявить, что он вышел на бой уставшим и без маны. Противники определялись жребием, и первым противником мне достался маг огня в ранге воя Пожарский Дмитрий Васильевич, студент второго курса. После некоторого усилия мне удалось вспомнить, почему его фамилия мне кажется знакомой. Именно его родственница послужила поводом для моей первой дуэли, произошедшей на борту дирижабля. Но какой бы симпатяшкой Пожарская ни была, в поддавки играть я не собирался, мне нужна была, как в той песне, только победа, и за ценой стоять я также не собирался.

Для проведения боев задействовали все подходящие арены лицея. По правилам турнира поле для схватки должно было представлять собой круг диаметром не менее ста метров или овал не более двухсот метров в длину и пятидесяти в ширину. При себе под страхом дисквалификации запрещалось иметь любые артефакты. Надо уточнить, что артефактом в Аркании считалось любое магическое устройство, не важно, руническое или алхимическое. Этим пользовались маги «электро», которые приходили на поединки нагруженными стальными иглами и обмотанными проводами. Ну, по крайней мере, некоторые из них так поступали, но нельзя сказать, чтобы им это особо помогало.

Увесистая затрещина отвлекла меня от размышлений о хитромудрости некоторых моих более продвинутых коллег и вернула в объективную реальность, где в этот момент злобствовала Тигра, бесящаяся от того, что я ее не слушал.

— Для альтернативно одаренных повторяю. Пожарские — это древний магический род, и, несмотря на то что твой противник представитель одной из младших семей, сил и опыта ему не занимать. Школа боя у них близка к стандартной, но вполне могут быть сюрпризы, поэтому не расслабляйся и постоянно держи доспехи. При возможности иди на сближение, в рукопашной у тебя преимущество, но не зарывайся. Короче, противник тебе более чем по силам, если будешь аккуратен и собран, так что вперед, принеси мне его голову.

Внимательно посмотрев на разошедшуюся девушку, буквально фонтанирующую энергией и жаждой драки, я поднялся с лавки и подошел к двери из раздевалки.

— Я тут хотел кое-что сделать, — обернулся к Виктории.

— Ну что… — Закончить фразу ей не удалось, поскольку, крепко обняв, я запечатал ее рот поцелуем, в каждую секунду ожидая сокрушительного удара. А что, я ведь тоже не железный. Но время шло, мне начали отвечать, и лишь нехватка воздуха заставила нас прерваться. В прекрасных затуманенных очах Виктории медленно проступило понимание произошедшего, и по моим чувствам ударил коктейль эмоций, сравнимый по действию с доброй дозой нашатыря. Я поставил барьер и поспешил выскользнуть за дверь. Вот теперь я был бодр и готов к схватке с любым противником. О том, что меня ждет после, старался не думать. Ну, не убьет же она меня. Может быть. Наверное. Но не больше двух раз — это точно.

Мы стояли напротив друг друга на расстоянии примерно пятидесяти метров. Видимо, рыжие волосы — это у Пожарских родовой признак, поскольку мой противник имел волосы цвета молодой моркови и покрытое веснушками лицо. В целом же он производил впечатление подготовленного бойца, с детства занимающегося как магией, так и другими видами боевых искусств. Ну, на иное глупо было надеяться, бой обещал быть непростым, к тому же я не собирался выкладывать все свои козыри, и первый поединок, как и остальные в этом туре, намеревался провести без разгона. Наверняка каждое действие участников отслеживается и анализируется специально обученными людьми. И незачем выкладывать все карты сразу.

Начался бой довольно спокойно, можно сказать, буднично. Сразу после сирены в меня полетели огненные шары, запускаемые с приличной частотой. Причем делалось это по баллистической траектории так, чтобы они падали примерно в то место, где я стою, и взрывались от удара о землю. Избежать попаданий было довольно просто, и я начал смещаться по кругу, одновременно кастуя «Дыхание» на как можно большей площади, скрываясь в тумане и получая рабочий материал для своих техник. Расстояние я старался выдерживать все те же полста метров плюс-минус немного, чтобы не провоцировать противника на сближение. Однако почему-то Пожарскому такое развитие событий не понравилось, и он начал потихоньку сокращать дистанцию, продолжая при этом обстреливать меня «метеорами», но разбавив их уже «огнешарами», летящими почти по прямой, словно ракеты. Собственно, и форма у них была не шара, а, скорее, эллипсоида, имеющего сопло на одном из узких концов. «Огнешары» были гораздо быстрее, хоть и не взрывались, как «метеоры». Насколько я понял, Дмитрий хотел ограничить мою подвижность, загнав между огненных пятен, остающихся после попаданий «метеоров», а затем расстрелять «огнешарами» и дожечь каким-нибудь аналогом огненного потока. Однако постоянно кастуемое мной «Дыхание» не только затрудняло мое обнаружение визуально, покрывая поле боя туманом, но и оседало на землю, туша импровизированные костры. Кроме того, я уже наращивал доспехи, начал с ног и при необходимости мог легко перескочить через огонь. Что я, собственно, и сделал, резко рванув в обратном направлении и зайдя противнику за спину.

Дмитрий как раз выпустил в то место, где я только что был, длинный язык огня, заодно разогнавший туман в этом направлении и показавший ему, что меня там уже нет. Опыт боев у парня явно был, потому что он сразу ударил кольцом огня, очищая пространство. Но меня это уже остановить не могло. Пламя застало меня в прыжке и лишь бессильно лизнуло ледяную броню, а я всем весом врезался в спину противника, выставив перед собой выращенные сосульки и зарядив их электричеством.

Гораздо более легкого, чем я в ледяных доспехах, парня просто смело с ног. По инерции пролетев, а точнее, прокатившись дальше, я подскочил на ноги и рванул в туман, скрываясь от ответной атаки. И уж совсем внезапно для меня прозвучала сирена, означающая конец поединка. Удивленный, вернулся к противнику узнать, что послужило причиной прекращения боя. Я-то рассчитывал, что он вполне способен перенести как минимум штук пять подобных наскоков. Но реальность преподнесла сюрприз. Сосульки металлизированного льда, послужившие конденсаторами, просадили ауру Пожарского, и одна из них смогла пробить щит и войти в тело. Неглубоко, однако, и это было очень опасно, учитывая, что температура ее около минус ста сорока градусов. К тому же продолжать бой в таком состоянии он явно не мог. И уже секунд через пять меня оттерли от Дмитрия подскочившие лекари, быстро уложившие его на носилки и рысью кинувшиеся в сторону лазарета. Пригляд за детишками аристо был организован по самому высшему разряду. Что ж, сделав себе в памяти зарубку зайти вечером проведать пострадавшего, я дождался объявления меня победителем и направился в раздевалку. На арене засуетились уборщики, готовя ее для следующей пары бойцов. А я шагал и думал: ну, в самом деле, не убьет же она победителя. Сразу, по крайней мере. Я надеюсь. Однако в раздевалке никого не было, а значит, разборки откладывались… ну как минимум до завтра. Что это могло означать, я не знал, но холодок по спине прошел.

Вечером, как и планировал, зашел в лазарет к Дмитрию. Тот читал книгу и совсем не переживал о случившемся. Заверив его, что это было не специально, я получил ответ, что он все понимает и не в обиде, и вообще, зря кузину не послушал и отнесся к поединку чересчур легкомысленно. А ведь она предупреждала, что, дескать, ко мне нельзя попадаться на клинок, порешу и не замечу. И как только голову удалось сохранить. Посмеявшись и заявив, что головы рублю только за девушек, предложил как-нибудь встретиться, просто поговорить или прошвырнуться по клубам. И со спокойной совестью отправился спать, ибо завтра мне предстояло еще и Тигру укрощать.

Но на следующий день Виктория вела себя так, будто ничего не произошло, и даже в ее эмоциях царило спокойствие. Мысленно пожав плечами, я приготовился слушать и внимать мудрости моего тактика.

— Твой следующий противник — Антон Стоянов. Маг земли, подсобник, первый курс. Ты особо-то не расслабляйся, понятно, что ты выиграешь банально из-за разницы в силе и объеме маны, но у нас в лицее и сильных бойцов практически нет. В ранге ведуна ты тут один такой. Все сильные маги традиционно предпочитают кадетские корпуса, а значит, с лучшими из них ты встретишься во втором туре. Если, конечно, пройдешь туда. Поэтому твоя задача на данном этапе отработать максимальное количество техник и тактик в реальной схватке. Короче, сейчас ты не будешь атаковать его врукопашную. Думай, действуй, но завали его на расстоянии. Во время своего прошлого боя твой противник отсиделся за укрытием, посылая во врага каменные ядра. Стандартная тактика магов земли. Он наверняка уже посмотрел твою первую схватку и, несомненно, будет придерживаться той же тактики, максимально защитив свою спину от неожиданной атаки. Вот и подумай, как будешь вскрывать его защиту. И последнее, — девушка подошла и наклонилась ко мне, — если ты проиграешь, я тебя сама убью, — и поцеловала. Но когда воздух закончился, ее глаза смотрели все так же остро, подтверждая обещание.

Оставив меня в полном обалдении, Виктория развернулась и, четко чеканя шаг, вышла из раздевалки. Мне кажется, или шутка не удалась? И почему у меня возникло ощущение, что я подписался на что-то такое, от чего все внутренности сжало ледяной хваткой?

Поединок протекал именно так, как и предположила Виктория. Пока я накачивал туман, мой противник соорудил себе не просто укрытие, а целый бункер, оставив только небольшое отверстие, из которого регулярно стрелял каменными ядрами, а время от времени и картечью. Корректировка производилась поворотом всего укрытия в нужную сторону. Я тоже не стал ничего особого придумывать, а, поддерживая постоянную завесу тумана, начал двигаться вокруг укрытия кругами, обстреливая его ядрами, наполненными сжиженным воздухом, причем старался стрелять так, чтобы ядра не разбивались, постольку делал их с подрывом по времени. И спустя семь минут от начала поединка вся масса, скопившаяся у подножия импровизированного бункера, рванула, окатив противника ледяной жидкостью, не только мгновенно замерзающей, но и замораживающей все, на что она попала. Пусть это не жидкий азот и глубоко не проморозит, но подвижности Антон лишился однозначно. Приблизившись с острого угла к амбразуре, я залил ее направленной струей все того же сжиженного воздуха. И когда парень, взломав стену, вырвался из укрытия, ставшего западней, я начал методично долбить по нему ядрами меньшего размера и без начинки. Еще пара минут, и победа оказалась у меня в кармане.

В раздевалке опять никого не было. Да, ситуация с Тигрой вышла не очень красивая. Нужно будет объясниться с ней и прояснить мою позицию в некоторых вопросах. Например, что я не пойду в младшую семью даже ради нее. Посчитает, что я подлец — что ж, возможно, я это заслужил. Но гнуть себя не позволю. И так князь уже уселся на шею, не скинешь. Но тут у меня просто нет выхода, а вот быком-производителем не буду, хоть убейте. Только нужно это как-то поаккуратнее ей преподнести. Нет, конечно, хорошо было бы, чтобы и ее, и Снегурочку, да в гарем, попаданец я или нет, в конце концов. Но всякой фантастики должно быть в меру. Что-то мне подсказывало, что вряд ли девицы согласятся делиться.

В результате я настолько накрутил себя с утра, что Виктория почувствовала мой настрой, едва я вошел в раздевалку и попросил ее после боя не убегать, дескать, нам нужно поговорить. В ее эмоциях мгновенно разлилась волна горечи. Но как аристократка в энном поколении девушка прекрасно держала лицо.

— Можешь сейчас сказать, что это была ошибка, и ты ничего такого в виду не имел. Я все прекрасно понимаю, весна, гормоны. Буду считать это пикантным приключением.

— А может быть, сначала выслушаешь, а уже потом продолжишь блистать остроумием? С моей стороны это все, что угодно, но не ошибка. Ты мне нравишься, и я с удовольствием попытался бы завести с тобой роман, однако всегда есть «но». В данный момент, с точки зрения родовой аристократии, я никто, давай будем объективны. Хотя это не значит, что я и останусь никем. Вот только пока я достигну достойного тебя уровня, пройдет немало времени, а идти к вам в род, уж извини, не хочу. Равно как и в любой другой. Просто потому, что, сделав это, я навсегда останусь на вторых ролях, вечным слугой. И не надо говорить, что получится по-другому. Меня это не устраивает, и я буду пробиваться наверх. Но, боюсь, это займет слишком много времени и потребует определенных жертв. Я не маленький мальчик и понимаю, каков единственный путь, позволяющий мне стать аристо раньше шестидесяти. И я не хочу обидеть и оскорбить тебя, заявив однажды о своей свадьбе. Не потому, что опасаюсь, а именно потому, что ты мне нравишься. Ну а сейчас можешь меня бить.

— Это хорошая мысль. Но знаешь, может, я и бываю излишне импульсивна, но я не дура. И прекрасно понимаю твое стремление подняться. Равно как и то, что внезапно появившийся ведун-простолюдин — это просто подарок для родственных его стихии родов. Охота за ним начнется нешуточная. И я, может быть, оценила бы твою заботу. Но вот когда меня моя же семья начинает подводить к мысли, что быть второй женой не позор, это настораживает. Я умею собирать информацию и анализировать ее. А уж проследить, откуда ноги растут и кто твой второй тренер, которого ты так не хотел афишировать, совсем не сложно. И знаешь, что я тебе скажу, дорогой, может быть, роль второй жены меня и устроит, но тут ты прав, только если муж будет главой рода, а не приживалой в младшей семье. Ну, или, на крайний случай, первым наследником. Я тоже, знаешь ли, не лишена амбиций. И, если смотреть объективно, как ты советуешь, такой расклад устроит меня намного больше, чем роль платы за привлечение в род сильного бойца или инкубатора для будущих воинов. Так что, дерзай, все в твоих руках, ради свободы, пусть даже относительной, я подожду и не буду сильно вредничать. А теперь иди и размажь этого «ветерка» по арене.

Награжденный очередным поцелуем и буквально окрыленный открывшимися перспективами, я выскочил на арену, даже не сообразив, что никаких данных о противнике не получил. М-дя, стервозность придется из Тигры выводить, иначе лучше уж самому повеситься. Короче, мысли в сторону, противник — маг воздуха, от этого и пляшем.

Противник меня уже ждал. И если бы я точно не был в этом уверен, то пошел бы разбираться, кто выпустил на арену ребенка. Мальчишка лет четырнадцати с виду, блондин с огромными зелеными глазами, прямо как там у японцев, кавай бисенэн. Блин, и вот как с ним драться?

То, что он тут не зря и слабых противников уже не осталось, парень доказал мне сразу после сигнала к началу поединка, зарядив тремя «Лезвиями ветра» подряд в разные части тела. Очень шустрый оказался мальчик и на мою попытку сблизиться прореагировал так же быстро, мгновенно разорвав дистанцию. Пришлось и мне отступать, сбивая прицел его техникам, обстрел которыми блондинчик и не думал прекращать. Но сила их была не особо велика, и хоть дистанцию он держал отменно, не давая ни оторваться, ни приблизиться, ледяные доспехи принялись исправно набирать толщину, фактически сведя эффект от атак к нулю.

Надо отдать должное «ветерку», сориентировался он очень быстро. И в меня полетел небольшой, почти прозрачный шар, похожий на мыльный пузырь. Что-то у меня не было настроения встречаться с творением юного мага, и ему навстречу я метнул несколько своих шаров минимального диаметра, рассчитывая, что хоть один да поразит цель. Так и произошло, и снаряд противника лопнул, неприятно резанув по ушам громким звуком. Блин, ведь воздух — это еще и звуковые волны, и парнишка это прекрасно знал. Вот только приближаться ко мне он справедливо опасался, а кастовать часто подобные пузыри не мог. Зато я уже почти закончил подготовку, несмотря на активное противодействие блондина, залив поле боя тонким слоем сконденсированной из тумана воды. И теперь остался лишь последний штрих. Следующий звуковой пузырь я лопнул, метнув ледяную иглу в «ветерка». Он элегантно уклонился, тем более что бросок был слабым, и игла на излете воткнулась в землю в паре метров за ним. И в тот же миг длинные волосы блондинчика, красиво развевавшиеся на ветру, встали дыбом. Удар током, да еще и мокрому, это очень неприятно. Отсалютовав ему точно такой же иглой, я бросил ее, рассчитав, что она также воткнется возле парня. И опять он мгновенно оценил изменившуюся ситуацию, отбежал на приличное расстояние и закричал: «Сдаюсь!»

Сбросив доспехи, я подошел к блондинчику, протягивая руку:

— А ты молодец. Будь у тебя чуть больше сил, слил бы меня, как пить дать.

— Спасибо, но, глядя на твои первые бои, я совсем забыл, что ты еще и «электро». Если не секрет, какой у тебя ранг, ведь хотя бы приблизительно ты должен это знать.

— Думаю, что те, кому надо, уже просчитали это. Как мне говорили, по силам я равен ведуну. Но аттестацию не проходил.

— Ну, как я и думал. Спасибо за бой, и удачи в следующих.

— И тебе. — Да, нормальный парнишка, хоть и выглядит как гламурный метросексуал, впрочем, тут и слов-то таких не знают. Ладно, пойду к Тигре, может, хоть сегодня она меня дождалась.

Как бы не так. Видимо, девица заботилась о своем реноме и показываться со мной после боя не собиралась. В свете сегодняшних откровений будем надеяться, что это все пока. Зато у общежития меня ждал Егор, аж подпрыгивающий от возбуждения.

— Ну, ты дал, редко кто сдается сам. А ведь Илья из старшей семьи рода Алтуфьевых, пусть даже и не наследной ветви. А они — одни из древнейших воздушников.

— Егор, я уже давно понял, что если закрыть глаза и сильно раскрутиться вокруг себя, а потом ткнуть наугад, то стопудово попадешь если не в наследника древнего рода, то в представителя младшей семьи с гарантией. Так что этому факту совсем не удивлен. Ты-то чего такой взъерошенный?

— Ну, понимаешь, вас осталось всего четверо, и хорошо бы сегодня собраться всем в клубе, посидеть, поговорить. Ну так, чтобы поддержать дух товарищества. А то некоторые эти соревнования уже стали воспринимать чересчур серьезно.

— Поправь меня, если я ошибусь. Ты кому-то пообещал, что познакомишь со всеми полуфиналистами первого этапа. И все мы должны поддержать дух товарищества, то бишь побыть мартышками в клетке, развлекая этого кого-то.

— Ну почему мартышками-то? Просто посидим, поговорим, не понравится — уйдешь. Ты и так живешь бука букой. Никто тебя не видит, вечно занят своими проблемами. А между тем тобой очень даже интересуются. И вот что я тебе должен был сказать: «Давай сходим, посидим, с девчонками пообщаемся»? Так ты первый сбежишь. А не сбежишь, сбегут они, заслышав треск ветвей под тигриными лапами. А так все пристойно, дух товарищества, все дела.

— Давай так. Я приду, посижу, пообщаюсь. Тех, кто интересуется, ты держишь от меня на расстоянии. И так, чисто по секрету, она хоть стоит того, чтобы ты так подставлялся из-за нее?

— Стоит, дружище, стоит. — Парень аж расцвел, его отпустило напряжение, державшее все это время. — А к тебе я этих интересующихся и так бы не подпустил. Так что не волнуйся. Просто отдохнем, и все. Тебе, как никому другому, это нужно, уж поверь лекарю. Иначе я бы и не стал подходить.

Как ни странно, Егорка оказался прав. Уже через полчаса я почувствовал, как расслабляюсь и начинаю общаться и шутить, словно обычный студент. Хотя почему «словно»? Я и в том мире институт не закончил, так что имею право отдохнуть. Естественно, никакого алкоголя или, упаси жизнь, наркотиков не было. Посидели, поговорили, я принес гитару. Поиграл сам, дал поиграть другим. Лучше всех это получалось у двух моих возможных противников-«воздушников». И еще было практически первое применение магии в гражданских, так сказать, целях на моей памяти. Ребята создавали магический аналог микрофона и усилителя, позволяя слушать музыку всем собравшимся, а их было очень немало. Егор не соврал про интересующихся. Девиц в общажный клуб набилось много, но слово он держал и попытки подсесть ко мне пресекал на корню. Кроме того, буквально через полчаса после начала сходки заведение изволила посетить ее тигриность собственной персоной. И хотя сама она тоже не стала афишировать наши отношения, но держала меня в поле зрения, одним присутствием сбивая настрой любопытным. Девицы каким-то восьмым чувством ощущали присутствие более удачливой соперницы и теряли темп и настрой.

Как и заявлялось, целью было поддержание духа товарищества, дабы соревнования не переросли в неприязнь или, того хуже, вражду. Соперников у меня осталось трое, двое из них были «ветерками», а последний «свечкой». Причем один из «воздушников» оказался из знакомого мне рода Стрибор, на их дирижабле я взял первую жизнь человека. Что тут же и было озвучено всей честной компании. Хорошо, что я еще от рассказа об этом уклонился, предоставив Денису Стрибору самому живописать все произошедшее. Тот оказался достойным соперником Егора в плане почесать языком, и кровища в его рассказе лилась ведрами, отрубленные головы катались под ногами, и пассажиры спотыкались о них. Девицы ужасались и жались к своим кавалерам. Веселов тоже не сплоховал, оградил объятиями свою «мамзель» от ужасов окружающего мира. Девочка была очень миленькая, невысокого роста и какая-то хрупкая с виду. Но, судя по ее эмоциям, попал мой друг в конкретный капкан, и под внешностью невинной феи скрывался стальной лом расчета. Егорка был взвешен, обмерян и признан достойным экземпляром на роль мужа. Ну что ж, дружище, ты сам этого хотел.

Разошлись все не то чтобы рано, но задолго до двенадцати. Все понимали важность завтрашнего дня и стремились выспаться и набраться сил перед тяжелым боем. А о том, что легким он не будет, говорили хотя бы ранги оставшихся — ниже ведьмаков никого не было. Предвиделась настоящая проверка моих умений и способностей.

Жребий выделил мне в противники единственного мага огня из оставшихся. Тигра ходила передо мной с видом строгой учительницы и вещала:

— Итак, твой противник, с которым ты вчера так мило общался, Кирилл Гончаров, «свечка», ведьмак. Любимая техника — «Огненная стена». Любит загонять противника, строя целые лабиринты и сужая стены. При касте выпускается довольно длинная струя пламени, которая, попав на землю, не гаснет, а образует барьер около полутора метров высотой. Но и других техник не чурается. Также прекрасно работает со щитами, чего я от тебя так и не смогла добиться. Поэтому смотри сам по обстановке, что применять, но помни: твой туман он будет пытаться нейтрализовать, построив несколько стен и создав зону с высокой температурой. Сил у тебя больше, попробуй измотать его, все-таки на подобные техники уходит много маны. Иди и без победы не возвращайся.

— Угу, — буркнул я себе под нос, — если утонешь — домой не приходи.

— Ты что-то сказал, дорогой? — В голосе Тигры появились мурлыкающие нотки.

— Да вот, говорю, что хорошо бы меня на удачу того… — И, получив свой поцелуй, выдвинулся на арену.

Бой начался активной атакой противника. Сразу взяв высокий темп, он закидал меня все теми же «метеорами», при этом, как и предупреждала Виктория, построил вокруг себя коробку из стен пламени. Отступая по кругу, я пытался понять, для чего это делается, и обратил внимание на то, что в месте попадания «метеоров» пламя горит не ниже, чем в барьерах. Видимо, Кирилл решил прогреть воздух арены и лишить меня достаточного количества воды для создания льда. Идея имела право на жизнь, поскольку эту нехватку я ощутил буквально через несколько минут после начала боя. При этом выпущенные мной снаряды им успешно отражались по касательной во все те же стены пламени. Да, он умел обращаться со щитами. А я так и не овладел этими техниками в приемлемом для боя объеме.

Однако не стоило отвлекаться, завидуя чужому мастерству. Словно почувствовав это, Кирилл зарядил по месту, где я находился, парочкой снарядов большего диаметра, чем обычно, которые на высоте трех метров надо мной раскрылись подобно бутонам цветов, заливая приличную площадь аналогом напалма. Пришлось мне демонстрировать всю скорость, на которую я был способен, петляя при этом между и не думающими опадать пятнами пламени. Да, это было нечто. Почти половину арены залило пламя. Вот только это хоть и подплавило мне доспехи, но не нанесло особых повреждений. Что я и доказал, продолжив обстрел с другой стороны арены. А вот Кирилл заметно выдохся. Его атаки стали куда реже. Но, естественно, я не ослабил бдительности, поскольку ожидал еще какой-нибудь пакости от способного удивить противника. И дождался новых «бутонов» над головой. Вот только все это время я хоть и изображал активный обстрел, вел его самыми простыми снарядами, требующими минимума маны, а главное, было очень мало воды. Практически все ресурсы я тратил на наращивание доспехов. И когда в небе раскрылись огненные цветы, спокойным шагом направился в центр арены прямо через пламя. Толщина брони защитила меня от высокой температуры, а Кирилл слишком выдохся, чтобы атаковать напрямую. И поэтому, пройдя стены, я предложил ему сдаться, на что он согласился с усталой улыбкой. Правда, после сигнала об окончании поединка мне пришлось пробивать коридор, чтобы уйти с арены, поскольку у самого парня не осталось сил на то, чтобы погасить огонь. Это было несложно, но заняло некоторое время, я перегонял лед доспехов в воду, которой и заливал горящую землю.

Второй поединок сегодня был между двумя магами воздуха. И его я внимательно посмотрел, памятуя о том, что победитель будет моим противником. Ну что, оба оказались достойны своих предков и рубились с полной отдачей. Ветер завывал, пел и орал на разные голоса. Непривычный к подобному зрелищу, я понял лишь то, что просто не будет. Особенно когда определился победитель, коим стал все тот же Денис Стрибор, эффектно подбросивший и уронивший своего противника. Да, придется примораживать себя к земле покрепче, во избежание, так сказать…

Вечером я никуда не ходил, потратил время на медитацию и обретение душевного равновесия. Все-таки предстоял финальный поединок первой части турнира, и, как бы я ни хорохорился, меня неслабо колотило. Та часть меня, которая была землянином Артемом, вообще никогда не дравшимся, упорно твердила, что, может, ну его, этот Камень, и без него проживем. Однако, посидев и проделав серию дыхательных упражнений, мне удалось побороть и волнение, и робость, поэтому ложился спать я уже сверхмотивированным.

Раздевалка встретила привычной Тигрой, правда, непривычно возбужденной. Все-таки и у нее нервы не из железа. Но инструктировала она меня совершенно спокойным голосом:

— Итак. Как это ни странно, ты добрался до финала. Ладно, не жги меня взглядом — это я тебя накручиваю. Твой противник — Денис Стрибор, показал вчера высокий класс магии воздуха, тогда как ты вылез за счет большего резерва. Я не говорю, что это плохо, победа есть победа, но с ним такое не прокатит. Он и искуснее, и экономнее, чем вчерашний «огонек». Поэтому первое — нарасти броню потолще, это также спасет тебя от его «Торнадо», которым он вчера победил. Береги уши, его звуковые удары довольно чувствительны и могут даже дезориентировать. Старайся сблизиться с ним, атакуй врукопашную и не забывай про электричество. В прошлый раз оно тебе очень помогло, а способов бороться с ним у «ветерков» не так много. Удачи, и вернись с победой.

Сегодня губы Виктории были особенно чувственными, а поцелуй долгим. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, пришлось и мне, оставив девушку в раздевалке, идти на арену.

Первым делом я ничтоже сумняшеся направился к Денису, который и сам пошел в мою сторону. Встретившись посредине, мы пожали руки и пожелали друг другу, чтобы победил сильнейший. Судя по эмоциям парня, он настроился биться до конца. Что ж, будет непросто, но сделать это нужно. И стоило нам замереть на положенном расстоянии, воздух огласил сигнал к началу поединка.

Первая атака была за Денисом, провел он ее с такой силой, что аж взрезал «лезвиями» землю. Сделав себе заметку бросить все силы на отработку щитов, я метнулся назад, кастуя максимально доступный мне по объему туман. Однако Денис мгновенно закрутил вокруг себя мини-вихрь, очистив приличную площадь арены и от тумана, и, как следствие, от воды, которая могла бы мне значительно помочь. Что ж, будем работать с тем, что есть. Начав наращивать доспехи, я не переставал двигаться, сбивая противнику прицел. Однако тот держал дистанцию ничуть не хуже своего коллеги, а бил намного сильнее, просаживая мой аурный щит до тех пор, пока толщина брони не стала достаточной для полной компенсации ударов.

Пытаясь оторваться, я не заметил, как наступил на нечто, лежащее на земле. Точнее, я понял, что на что-то наступил, когда воздух пронзил истошный визг, буквально вворачивающийся в мозг. Хорошо еще, что продолжительность его была невелика, но умение Дениса ставить мины оказалось неприятным сюрпризом. А что они были не только звуковыми, я ощутил буквально через секунду, когда мою ногу подбросило. Будь я полегче, мог бы и улететь. Но в броне особо не полетаешь, и ущерб вышел небольшим, я всего лишь лишился координации на несколько секунд. И как раз в этот момент в меня прилетел очередной снаряд, напоминавший формой те, что метал мой первый «огонек», но только заряженный воздушной стихией. Хотя он и сбил меня с ног, броня надежно защищала мою тушку, и, перекатившись, я снова твердо стоял на ногах, не давая противнику развить успех.

Вот только в голове у меня крутился один вопрос: а не слишком ли точно стреляет мой оппонент? Из полосы тумана я не выхожу, а попаданий меньше не становится. Плюс еще и мины ровно на пути расположены. Если учитывать вчерашний концерт, я больше чем уверен, что данный индивидуум использует нечто типа эхолокации. А следовательно, туман нам не нужен. Пусть лучше растекается по земле. Сказано — сделано, через десяток секунд арена украсилась лужами сконденсированной воды, а воздух стал прозрачным.

Судя по нахмуренному лицу Дениса, моя догадливость ему не понравилась. А еще меньше ему понравилась вода, покрывавшая теперь приличную площадь арены. Сухим осталось только место, откуда он с самого начала матча отгонял туман порывами ветра, но данную помеху я намеревался немедленно устранить. И в ход пошли ледяные ядра, выпускаемые навесом, причем с такой силой, чтобы в точку падения они приходили на излете, ибо, брошенные с большей силой, Денис просто отрикошетил щитами в ближайшую лужу. Более того, через минуту я подобрал толщину стенки и силу броска таким образом, чтобы снаряд разваливался при ударе о щит, окатывая все вокруг ледяной водой, содержащейся в нем.

Я уже мысленно праздновал победу, готовя иглы-конденсаторы, когда Денис вновь удивил меня, подпрыгнув метра на два вверх и вперед. Я тут же метнул иглу в примерное место приземления, но сюрпризы не закончились. По приземлении он создал щит, от которого оттолкнулся, снова взмывая ввысь. И вот таким макаром Стрибор понесся ко мне, избегая контакта с водой и моим электричеством.

Немного опешив от подобного, я тем не менее приготовился встретить набегающего парня во всеоружии, для чего у меня уже были заготовлены ледяные тао. Но и Денис был не безоружен. Выхватив из-за спины пару коротких сабель, по виду напоминавших абордажные каталассы, он ловко крутанул их в руках и рухнул на меня, целя в голову. Правда, перед этим раздался дикий визг, буквально сбивающий с ног, но на меня это уже не действовало, уши я вполне успешно защитил льдом. Ну а слушать мне сейчас и так было нечего. Сабли не имели рун и допускались к использованию на турнире, но вот сталь у них оказалась наилучшей, которую можно получить без магии и алхимии. И они глубоко вгрызлись в мои клинки, практически перерубив один. Судя по перчаткам и отсутствию реакции, от электричества Денис тоже успешно защитился. Нанеся один удар, он привычно оттолкнулся от щита и снова взмыл надо мной, готовя следующий.

По-видимому, другие идеи уже себя исчерпали, и Стрибор пошел ва-банк, вступив в ближний бой. Ибо даже выпущенные им сверху снаряды не нанесли мне достаточного урона и не сбили каста, которым я и встретил падающего с небес парня. Струя холодной воды тоже не отличалась силой и объемом, но и защититься от нее в таком положении было невозможно. А пришедший следом удар магии, даже не оформленной в какую-либо технику и представлявший собой просто сгусток холода, заморозил мокрого Дениса. И буквально одновременно со звуком падающего в лужу тела прозвучала сирена, возвещающая об окончании поединка.

Я нагнулся, поднимая парня из воды и пытаясь помочь ему магией. Все-таки он был достойным противником, и я даже думать не хотел, что произошло бы, будь наши силы равны. Разделал бы он меня, как бог черепаху, вот зуб даю. Но история не терпит сослагательного наклонения, а со временем я стану бойцом не хуже него. Я это знаю точно, ибо таков единственный шанс сделаться здесь кем-то значимым и, что еще более важно, отстоять свою независимость.

Глава 27

«Мафиози»

На проведение первого этапа традиционно отводился месяц. Конечно, все прекрасно понимали, что больше недели бои длиться не будут. Просто оставшееся время использовали для того, чтобы успокоиться, прийти в себя после победы, ну и, может быть, отработать ошибки, вылезшие во время испытаний. Особенно это касалось тех, кто участвовал в подобном мероприятии впервые. Ну, типа меня. Понятно, что за такое время подтянуть незнакомую технику нереально, но зато можно выработать стратегию боя, которая позволит заткнуть обнаруженную дыру. Чем я и собирался заняться в эти три недели. Кроме того, мне как победителю первого этапа теперь была доступна отработка техник в режиме «фулл-контакт». То бишь в столь запомнившемся мне пси-сне.

Это позволяло не бояться повредить спарринг-партнера и работать с полной отдачей, оттачивая тактику боя. Единственное, что перед этим требовалось, пройти процедуру подготовки, которая в моем случае должна была содержать еще и аттестацию на ранг, ибо без этого наг не сможет адекватно воспроизвести во сне используемые техники. Но еще меня беспокоило то, что для этого придется знакомить моих тренеров. Не то чтобы я об этом всерьез беспокоился, но червячок сомнения грыз. И, дабы не откладывать дело в дальний ящик, уже через день я пригласил Снегурочку в кафе, отблагодарить за победу, ибо в нее было вложено немало ее трудов, и обсудить дальнейшие действия. А также для Инги у меня был заготовлен небольшой, но необычный подарок.

Его я заказал сразу после начала наших тренировок. Каким бы ни был результат, следовало отблагодарить девушку, а кто у нас лучшие друзья? Вот и я так подумал. Но так как что-то крупное, типа колье, она бы от меня не приняла, ибо оставался фактор ее деда, следовало подарить что-то не настолько бросающееся в глаза, но при этом достаточно значимое, чтобы выразить мою признательность. И неужели мне как попаданцу пристало дарить банальные драгоценности? Неужели ничего поинтереснее не найдется? Вот так я рассуждал, насиловал свою память, вспоминая, что же из ювелирных изделий носили мои одногруппницы. Понятно, что уровень не тот, но общую идею можно почерпнуть и у них. И ответ пришел — шармики. С этой идеей я и явился в уважаемый всеми ювелирный дом «Золотой стандарт», принадлежащий аристократическому гномьему роду Громгора. Дня три перед этим я провел, рисуя эскизы этих самых шармов, но зато теперь был уверен, что из получившихся пятидесяти штук Снегурочка сможет создать себе совершенно уникальное украшение.

Собственно, с самим заказом проблем не было, хотя он и вызвал удивление у представителя ювелирного дома. А вот когда я за ним пришел, меня попросили встретиться с представителем рода, которому принадлежал данный дом. Отказываться я не стал и, как оказалось, не напрасно.

Встреча проходила тут же, в кабинете управляющего магазином. Собственно, меня уже ждали, и как только мы закончили с моим заказом, к нам присоединился представитель. Оказался он ни много ни мало наследником рода. Звали его Дарин Громгора, и хотел он обсудить использование идеи самостоятельного создания браслетов. Все-таки гномы патологически честны, но хватка в коммерции у них стальная. Дарин признался, что поначалу они отнеслись к моему заказу как к блажи вырвавшегося из нищеты юнца. Ну типа сорит деньгами и пускает их на ветер. И все так бы и осталось, не заметь почти готовое изделие одна из девиц рода, проходящая стажировку в мастерской. Мгновенно оценив возможность выпендриться перед подругами, она насела на мастера с просьбой сделать ей такой же набор. Тот послал ее настолько далеко, насколько это было возможно, то бишь к старшим родичам. Девица оказалась не промах и перед походом провела агитационную работу среди женской части рода. Женщины в свою очередь устроили настоящий геноцид мужчинам. В ход пошло все, от уговоров до слез, но гномы доказали свою стойкость, и максимум, чего добились женщины, — это обещания поговорить с заказчиком, то бишь со мной, о разрешении использования идеи. Собственно, натолкнул на это мужиков со стальными нервами не сам бабский плач о цацках, а его синхронность и количество задействованных в нем женщин. Масштабы свидетельствовали об одном: на данную продукцию будет спрос, особенно среди молодежи. А раз так, то почему бы на этом не заработать?

Это мне и выдал Дарин, с ходу предложив продать им все права на изготовление данных украшений. Причем за такие смешные деньги, что они даже не покрывали затрат на подарок Снегурочки. В итоге после нескольких часов яростного торга мы пришли к консенсусу. Право на производство передается только ювелирному дому «Золотой стандарт», но за каждый изготовленный шарм или браслет к ним мне будут выплачивать роялити в размере семи процентов от себестоимости. Это было не то чтобы много, но, учитывая возможный бум продаж, в итоге могла набежать приличная сумма. Расстались вполне довольные друг другом, с надеждами на дальнейшее сотрудничество.

И вот, встретившись со Снегурочкой, мы решили, что кафе от нас никуда не денется, и отправились для начала в кино. Фильм был в меру интересный, к тому же я смешил девушку, шепотом комментируя действия героев в стиле гоблина, вызывая у нее взрывы смеха и последующие укоризненные взгляды соседей. Настроение было прекрасное, и по окончании сеанса мы двинулись в уже опробованное нами кафе, находящееся рядом с кинотеатром. Там-то я и собирался подарить девушке свой подарок, но сделать этого банально не успел. Внимание, направленное на меня, я почувствовал сразу, как только эти трое вошли в кафе. Выглядели они до боли хрестоматийно, а-ля «мелкий босс мафии и два громилы». К тому же этот самый «босс» был эдаким миксом из Денни де Вито и братков девяностых, в малиновом пиджаке и с золотыми цепями толщиной в палец. Он сказал что-то своим быкам, устроившимся через пару столиков, а сам направился в нашу сторону.

— Ну, здравствуй, мой мальчик, здравствуй. Наконец-то навестил дядюшку Фрола.

«Мафиози» ничтоже сумняшеся уселся к нам за стол. Снегурочка как истинная аристократка отреагировала на подобную наглость, изогнув бровь и вопросительно взглянув на меня. Постаравшись так же взглядом успокоить девушку, я тем не менее глянул на зал. Моя охрана уже была тут, изображала из себя посетителей, но при этом контролировала все пространство. Быстро сложив пальцы в знаки «внимание», «сам», «поддержка», я вновь сосредоточился на неожиданном госте, а он тем временем вещал дальше:

— А то все учишься и учишься и за ворота носа не кажешь. А ведь обчество беспокоится, где Саня, что с йим. Время-то идет, деньга крутится, а он даже не пришел, обчество не уважил, может, высоко взлетел, зазнался, забыл, откуда вышел. А я им говорю: «Да не-э, быть того не может, Санька — наш парень, из низов, учебы у него много просто, вот как оказия подвернется, так сразу придет. Ведь обчество ему все условия создало, захотел дело делать, пожалуйста. И ни одна тварь не тронет. Ибо обчество сказало. Так неужели он отвернется, уважения не окажет? Не такой Санек! — говорю я им. — Вот придет нужда, и поможет Санька. Всем, чем нужно, поможет». Ведь так, мой мальчик?

Я не то что бы опешил от подобного заявления. Все-таки жителей России, пусть и бывших и не имеющих отношения к криминалу, удивить подобным невозможно. Да стоит посмотреть пару раз НТВ — и поневоле начнешь разбираться в понятиях, наездах и терках. Но наглость, с которой действовал этот дядя, действительно поражала. Ингу эта ситуация, похоже, забавляла. Она сидела с непроницаемым лицом, слушая разглагольствования этого типа, но в душе веселилась. Ну, не часто ей выпадал случай поучаствовать в чем-то подобном. Ну что ж, почему бы и не развлечь девочку?

— И чем же я могу помочь вашему «обчеству»?

— Нашему, Сашенька, нашему. Неужели ты думаешь, что аристо примут тебя за своего? Нет, дорогой ты мой. Поездят на тебе, охолостят да в стойло поставят, как вола рабочего. А вот станет тебе невмоготу, куда ты пойдешь? К нам, к простолюдинам. И мы тебя примем и обогреем. Конечно, если и ты готов обчеству уважение оказать, помочь, чем скажут. Вот, например, сейчас ты во второй тур вышел. Молодец! Вот как сыном тобой горжусь. Но ты пойми, вот пойдешь ты дальше, а там-то бойцы будут не чета ранешним. А не дай жизнь, проиграешь? И бросит тебя твоя красивая девка. А вот послушаешь совета, сможешь и деньгой обзавестись. А с деньгами найдешь себе бабу покраше.

— Да я вроде не бедствую. — Мысленно вбил еще один гвоздь в гроб данного «уважаемого» индивида. Зря он зацепил Снегурочку. — И дело свое есть, да и вообще.

— Дык, жизнь — она штука такая. — Голос Фрола стал холодным и каким-то шипящим. — Сегодня у тебя есть что-то, а завтра раз — и сгорело. А с бабами вообще беда, загуляет, хвостом закрутит и рванет куда-нить с мужиками. А то ведь может на ровном месте поскользнуться и затылком тюк об камень, и все, пошла на круг перерождения.

Сказать, что я опешил, — это не сказать ничего. Я сидел, вытаращив глаза на этого смертника, и не мог понять, то ли он реально бессмертный, то ли я чего-то не знаю. Но это по большому счету было уже неважно. На смену изумлению и ступору уже спешила боевая ярость. И, не утруждая себя какими-то сложными техниками, я нарастил лед на руке на манер латной перчатки и сжал ею горло незваного гостя.

— А теперь слушай меня внимательно. Если бы ты просто пришел ко мне с подобным, я бы всего лишь отказался. Заикнулся бы про «раз — и сгорело» — вышвырнул бы тебя, еще и пинка для скорости придал. Но ты, тварь, посмел угрожать моей девушке, и за это я тебе оторву голову, и мне плевать, кто ты такой и что у вас там за «обчество».

Попытку выстрелить в меня из выхваченного из-под полы короткого револьвера, похожего на знаменитый «Бульдог», я мгновенно пресек, выпустив заряд электричества. Конечно, оторвать голову голыми руками в прямом смысле этого слова сил у меня не хватило бы, поэтому я держал противника за горло, впиваясь заостренными кончиками пальцев все глубже и глубже. Тем временем бойцы, с которыми пришел местный мафиози, уже валялись на полу в живописных позах. На их нейтрализацию у ребят из моей охраны ушло не более нескольких секунд.

Но понял это я лишь тогда, когда Петр начал выдирать у меня мою жертву со словами: «Отпусти дурака, убьешь ненароком, потом кого трясти!» На мою попытку возразить, типа он меня и не только меня оскорбил, офицер довольно жестко и не особо выбирая выражения высказался в плане того, что убить, дескать, дело нехитрое, тюк, и все, а вот если бы я думал головой, то понял бы, что подобные моменты нужно не превозмогать, а предотвращать еще на стадии идеи. А для этого необходимо владеть информацией, носителю которой я в данный момент помогаю свалить от допроса третьей степени. И это, конечно, круто смотрится в глазах девушки, но вот умный мужик, способный в любой ситуации держать себя в руках и думать о будущем, наверняка понравится ей еще больше. Короче, он меня убедил и заставил отпустить уже почти отдавшего дух мафиози, которого тут же шустро спеленал напарник Петра.

Через минуту-другую кафе наполнилось примчавшимися бойцами группы быстрого реагирования, взявшими весь периметр под охрану. Затем началось паломничество начальства по возрастающей, и все это грозило растянуться очень надолго, но сверху поступило распоряжение взять у нас объяснительные и отпустить по домам. Передав Снегурочку из рук в руки приехавшему за ней дворецкому, я со спокойной душой отправился в лицей. Расследование нападения находилось на контроле у самого высокого начальства, путаться у них под ногами я не собирался. Тем более что мне было чем заняться — предстояла первая совместная тренировка и, следовательно, знакомство моих очаровательных тренеров. И вот почему у меня плохое предчувствие, а?

Интерлюдия 9

Капитан Петр Кудрявцев, сняв шлем и развалившись на лавке во дворе хутора, который еще полчаса назад им пришлось штурмовать практически без подготовки, смотрел в вечернее небо, наблюдая за проносящимися облаками. Они превращались в разные фантасмагорические фигуры, напоминая саму жизнь еще молодого и подающего надежды капитана. Происходивший из семьи потомственных дворян, на военной службе он не сошел с пути предков. Проснувшийся дар земли позволил занять достойное место в армии. Конечно, это не возможности родовых аристо, но и так карьера перла в гору, пока полгода назад его не отправили на очередное задание, заявив при этом, что, дескать, оказана тебе великая честь. Ну-ну, быть нянькой у шестнадцатилетнего сопляка — это да. Честь. Аж лукошком не унести. Так он думал, пока не познакомился поближе с тем, кого по воле начальства ему пришлось денно и нощно охранять. Казалось, вот везунчик, умудрился хапнуть аж два Камня Душ, при этом стал магом сильнее, чем сам капитан, по крупицам собиравший силы на свой сегодняшний ранг. Но, как оказалось, парень даже не понимал, какую карту он вытянул в жизни, и делал все, чтобы подняться и не зависеть ни от кого, будь то хоть сам министр обороны. Открыл свое дело, приносящее огромный по меркам капитана доход. Изобрел оружие, одно, другое. Эти пистолеты, по которым с ума сходит его напарник. Девицы из родов. Казалось, приди, поклонись в ноги, и вот ты на вершине. Нет, он лезет сам, пробивает себе дорогу силой и упорством. Это достойно уважения. Будь капитан вольным — уже подумал бы дать клятву верности, встать под его знамя, а там, глядишь, чем судьба не шутит, может, и поднимется парнишка, станет вровень с древними родами. А тех тварей, что ради презренного металла готовы пустить мечту под откос, капитан готов был рвать своими руками. Чем он и занимался в последние полчаса.

Наезд «обчества» не прошел для него даром. Ладно, тех дураков, что пришли в кафе, они красиво положили мордами в пол. Но министр, узнав о произошедшем, словно с цепи сорвался. Он не кричал, но от его тихого голоса у матерых егерей, прошедших через горнило стычек с нежитью, становились дыбом волосы. «Под корень!» — так он приказал, и вот уже сутки в столице пылали, замерзали, взрывались невесомой пылью дома и подворья «обчества». Крупнейшая преступная организация таяла на глазах. «Юридическое обоснование сделаем потом, — сказал князь, — сейчас я хочу видеть головы тех, кто плюнул в лицо не только мне, но императору и самой империи. Мы или они, третьего не дано».

— Сидишь, — хлопнулся на лавку напарник-кумихо. — А мы в подвале интересного типа взяли. Уж как он нас стращал, и нам не жить, и нас всех, и детей, и жен наших не будет. Забавный. Ребята ему мошонку прижгли — запел соловьем, кто, куда и зачем. А по подвалу клети для рабов. И как ты думаешь, для кого?

— Да все тем же, поди. — Говорить капитану не хотелось.

— Скучный ты. Вот нет бы спросить: а скажи, дорогой друг, для кого. Просвети темного. А ты. Эх.

— Я уже и так понял, что потянутся нынче из империи обозы «невинно пострадавших от произвола». У них ведь как, пока гадят, но не попались — рубаху на груди рвать будут, в верности клясться. А как возьмут за задницу, так сразу «произвол властей, сатрапы, доколе» и все такое прочее. Скажи лучше, дорогой друг, как стволы. А то я слышал, ты бахал, а результат лень идти смотреть. Вот думаю, взять себе или нет.

— Бери. Однозначно. Вы, маги, когда силу израсходуете, беспомощней детей. А они тебя бойцом сделают до конца, до черты. В помещении они даже эффективнее, чем магия. Чем ждать, пока кастанет кто, я двоечку влеплю и буду знать с гарантией, что противник сложил сотни. Молодец Фальк, такие игрушки придумал.

— А как он сам тебе? Ведь из-за него заруба-то нынче.

— Не из-за него. Из-за того, как нам жить дальше, этим тварям кланяться или по правде жить, как предки завещали. А Фальк, он мужик. И секунды не усомнился. Вот выслужу контракт, к нему подамся. Режь меня, не верю, что он всю жизнь в столице просидит.

— Ага, так его девки и отпустят. Да если б на меня так хоть одна смотрела, я и сам бы никуда не пошел.

— А хочешь пари? И трех лет не пройдет, он от них сбежит.

— Да кто ж от таких бегает! Девки богатые, родовитые, одна аж наследником его сделать может.

— Вот потому и сбежит. Не захочет, чтобы кто-то его кем-то делал. Сам полезет.

— А давай. Сотню ставлю.

— По сотне. Согласен. И если на свадьбе Фалька через три года не гуляем, идем на них в кабак на Валу. По рукам?

— А по рукам.

Глава 28

И вновь продолжается бой

Сделав два полных оборота, я, наконец, сумел взять под контроль вращение своего тела и, погасив скорость, остановиться. Сил встать не было совершенно. В который раз я сегодня катился по этой бесконечной пустыне, не смог бы ответить даже под пытками. По наивности я считал, что мне ничего не страшно после муштры в крепости и марафона тренировок перед первым туром. Реальность в очередной раз со смехом разметала замок из песка. Чертов песок. Гладкая, словно зеркало, равнина этого уже ненавистного мне сыпучего материала простиралась от горизонта до горизонта. Хотя глупо искать горизонт в наведенном пси-сне.

И, конечно, в округе не имелось ничего, способного укрыть меня тенью, спрятав от света обоих солнц. Да, тут было два светила, которые я уже ненавидел. Вот не чувствовал я подвоха в невинной, казалось бы, просьбе девушек самим обсудить с нагом обустройство тренировочной площадки. Ну, проскользнуло предвкушение в эмоциях, но я списал это на продолжение противостояния, начавшегося с момента их знакомства. Однако теперь оно перешло в открытую фазу, а так как девицам аристократических родов неуместно таскать друг дружку за космы, издевались они надо мной, устроив своеобразное соревнование. От карательных мер меня удерживали только две вещи. Во-первых, аргументированно возразить, что это именно издевательство, а не тренировочный процесс, я не мог. Девицы прошли великолепную школу интриг и пакостей, с которой мне с моим солдатским «упал-отжался» не соперничать еще очень долго. А во-вторых, я понимал, что в чем-то заслужил подобное, не познакомив их сразу. Эффект пружины, что ни говори. К тому же военные действия девушки вели в виртуале, в реале же оттачивали свое красноречие, но не переступали черты, после которой мог пострадать это самый пресловутый тренировочный процесс. И означало это, что времени предаваться воспоминаниям у меня почти не осталось.

Начиналось все довольно мирно. Я встретил Снегурочку прямо у ворот лицея уже на следующий день после нашего эпического похода в кафе. Сегодня мы хотели распланировать тренировки на оставшееся до второго тура время, чтобы и «узкие» моменты отработать, и подтянуть необходимые техники. Работы предстояло немало, к тому же мне как представителю лицея на турнире был доступен для тренировок наг-сновидец. И это тоже требовалось обсудить.

Инга блистала улыбкой и хорошим настроением. Оказывается, она вчера успела похвастаться подружкам новинкой и теперь наслаждалась их завистью. Все-таки женщины не меняются, к какому бы сословию они ни принадлежали и в каком бы мире ни жили. Глядя на довольную девушку, я мгновенно вспомнил старый, еще советский, великолепный фильм «Морозко» и мачехино: «Ну и что, что у нее своя коса, зато у тебя дороже, на рынке купленная». За точность цитаты не ручаюсь, но страсть к показухе в женщинах неистребима.

В надежде, что, может, и пронесет, я пригласил Снегурочку в кабинет, где нас уже ждала Виктория. Хотя это был скорее не кабинет, а нечто вроде учебного класса, но только для спортсменов, там они изучали теорию. Для наших целей он тоже подходил. Все, что нужно, имелось, и не надо было далеко ходить.

Инге понадобилось секунд тридцать, чтобы осознать, что эта девушка и есть тот самый тренер. Что там творилось в эмоциях, даже описать сложно. Виктория была более спокойна, но ее настроение я охарактеризовал бы как боевой азарт. И эти две высокородные аристократки решили отточить свои языки друг на друге. Если честно, я не понял и половины. Все эти отсылки к родне, знакомым, слухам и тому подобное, чем всегда наполнен высший свет. Уже через полчаса все попытки вернуться к обсуждению турнира, предпринимаемые мной, зашли в тупик, а у меня начался приступ мигрени. Поняв, что пора заканчивать с этим цирком, я встал и, повысив голос, заявил:

— Милые дамы, был безумно рад повидать вас обеих, но, к сожалению, дела не ждут. У меня, знаете ли, выступление впереди, а мне еще необходимо найти тренера. Так что, честь имею. Инга, ребята тебя отвезут домой, когда вы закончите, они у ворот.

И направился к двери. Должен заметить, что соображалка у девушек работала отменно. Я успел сделать ровно два шага, и на каждой руке у меня повисло по красавице, чуть ли не в унисон заявивших, что они никогда, и работать готовы, и подумаешь, девушка-тренер, у каждой уже есть планы, и уж точно никого искать не надо, ибо вот они.

— Ну, раз вы готовы работать, а не разглагольствовать, тогда давайте каждая — коротенько о дальнейших наших занятиях.

Несмотря на то что мне удалось перевести разговор в конструктивное русло, в воздухе прямо-таки пахло напряжением. Я прекрасно понимал причины этого. Да, могло показаться, что с моей стороны было наглостью приглашать в качестве тренера еще одну девушку. Если я правильно интерпретировал посыл князя и действия самой Снегурочки, то я требовался им не меньше, чем они мне. И я прекрасно понимал, когда пошел на сближение с Тигрой, что это будет принято Острожевыми в штыки. Но я пошел на это, используя Викторию как своеобразную лакмусовую бумажку для определения степени их заинтересованности во мне, а также уровня моей свободы. В подобных вопросах я не собирался прогибаться ни под князя, ни под Мороза. Примут — отлично, нет — я никаких обещаний никому не давал, ничего, могущего хоть как-то опорочить девушек, не совершал. Да забодай меня пчела, я даже ни разу не поцеловал Снегурочку! И это в темном-то зале, где шел фильм про любовь. Мне медаль нужно давать «Выдержка первой степени».

Что-то конкретное мы так и не смогли выработать и довольно быстро разошлись, определив только время на подготовку к погружению в пси-сон. Несмотря на все разногласия, девушки были абсолютно солидарны в том, что следует тренировать технику щита, и делать это нужно именно в виртуале. Следующие четыре дня мы проходили все предварительные процедуры. На этот раз контроль за подготовкой был аж тройной. Сначала лекари, затем руководство лицея и завершал представитель министерства обороны, против присутствия которого никто возражать не посмел. Кроме того, я наконец-то сдал экзамены на ранг, подтвердив своего новика по «электро» и получив аж ведьмака в стихии льда. Это было не особенно удивительно, ибо оценивался не только доступный объем маны, но и владение техниками, а с этим у меня пока имелись проблемы. Удивительно, что мне дали этого самого ведьмака, ибо одним из условий его присвоения являлось построение техник щита. Но спорить я не стал.

И что еще удивительно, девушки, словно по волшебству, стали общаться гораздо спокойнее. Язвили, конечно, и шпильки втыкали друг в друга, но как-то более мирно и не мешая тренировочному процессу. На попытку аккуратно выведать у каждой по отдельности причины подобного дружелюбия я получил идентичные взгляды огромных наивных и невинных глаз, различающихся только цветом, но не выражением а-ля «я не понимаю, о чем ты, я вообще люблю весь мир». Вот если бы не эта синхронность, я бы поверил и повелся. Но моя настороженность мало помогла мне в виртуале, когда они хором заявили, что лучше всего техники отрабатывать в бою. Дескать, так, даже если не дойдет через голову, можно вколотить через другие части тела. Я не нашел, что возразить. И вот вторую неделю летал по полигону, представляющему из себя бесконечную пустыню, усыпанную ослепительно-желтым песком, с двумя солнцами над головой. На вопрос, почему пустыня, Виктория пожала плечами: «Чтобы мягче падать!» — и влупила мне с ноги в грудь, отбросив метра на три. Дескать, будем отрабатывать скорость построения щита. Не успел — улетел. Точнее, укатился.

На мое лицо легла долгожданная тень, вот только лично для меня это был плохой знак.

— Ты долго собираешься валяться? Подъем, лентяй.

— А может, все-таки стоило отрабатывать технику щитов в реале?

— Уже в тридцать второй раз повторяю, что нет, не стоило. Отработка техники в пси-сне сродни отработки удара на груше. Смог тут — сможешь и в реале. Но здесь у тебя есть возможность выложиться, а у нас есть гарантия, что ты останешься цел. Накамура-сан прекрасно модулирует силу твоего щита, максимально приближая ее к реальной. Да и все остальное выше всяческих похвал. Так что хорош филонить и тратить ценное время погружения попусту. Встал, щит на переднюю полусферу, отражение магической атаки. Начальная форма — конус. Не забывай отслеживать вектор. Помни, если конус сжимается…

— Да-да, позволить ему соскользнуть со щита. Я помню. Мне они уже снятся.

— Вот и хорошо. Значит, будешь высыпаться, и проблемы пубертатного периода в виде эротических снов и утренней поллюции тебя не коснутся. Приготовились. Начали.

Стерва. С большой буквы «Сы». Но разум уже автоматически, без участия сознания, сплел технику по направлению атаки Снегурочки. Поток ледяного воздуха уперся в него в бессильной попытке достать до меня. Все-таки девочки молодцы. Несмотря на свои войны, они сумели натаскать меня на построение простейшего щита, полусферой закрывающего одну из сторон. Сил, конечно, он жрал много и после построения не умел перемещаться, для этого требовалось развеять его и построить заново. Максимум, что можно было с ним сделать, повернуть по воображаемой оси, но даже это увеличивало расход маны на поддержание. Именно поэтому следовало четко отслеживать вектор атаки. Но даже такой щит, неуклюжий и требующий многих сил, мог мне очень помочь в бою.

Тем временем Инга действительно уменьшила объем конуса, сосредотачивая атаку на меньшей площади щита, но делая ее более эффективной. Именно об этом говорила Тигра, и я приготовился сместиться в сторону, одновременно сняв старый щит и скастовав новый. Тренировался я сейчас без ускорения, поскольку подобные упражнения могли затянуться надолго, а вот ускоряться без ущерба для организма я мог лишь минут на пятнадцать, а затем с нарастающей головной болью — еще минут десять. Предела мы не определяли, справедливо полагая, что эксперименты можно оставить на потом. Валяться в госпитале вместо подготовки — это не то, что нужно в данный момент.

Развлекались таким образом еще часа три. Еще один плюс использования щита был именно в возможности ускорения субъективного времени сна, за четырехчасовой сеанс мы отрабатывали полноценный рабочий день. В сутки проводилось два сеанса, последний из которых отдавался на отработку тактик боя, ибо все участники второго тура уже определились. Конечно, полностью скопировать тактику моих предполагаемых противников и используемые ими техники мы не могли. Вернее, могли, но только в качестве NPC под управлением псиона. Но и это позволяло составить представление о действиях магов.

Увы, как ни растягивай время, оно не останавливается совсем. Вот и второй тур надвигался с неумолимостью брошенного утюга. Вроде он еще далеко, а вот ты уже схлопотал им по лбу. Так что последние два дня мы выделили для отдыха и очередного просмотра боев моих противников. А последний день я предпочел провести в одиночестве, отсыпаясь и морально настраиваясь выложиться в ближайшие три дня на сто десять процентов.

Интерлюдия 10

Инга сидела за знакомым столиком кафе, размышляя, как все обернулось. Еще полгода назад она шла сюда с затаенным страхом и надеждой, что молодой человек, которого она пригласила на встречу, примет ее услуги и не станет вредить роду. А вдруг он оказался бы подлецом и воспользовался безвыходным положением девушки? Блондинка помотала головой, отгоняя страшные мысли, ведь все обернулось очень даже неплохо. Но было бы совсем хорошо, если бы Александр уделял ей хоть чуточку больше внимания. Снегурочка сжала кулаки. Вот ведь истукан бесчувственный. Улыбается, в кино водит, но даже там так ни разу и не поцеловал. А ведь нужно-то только начать! Дальше она бы сама, по чуть-чуть, развила отношения и, что самое главное, подвела бы его к мысли пойти помириться с дедом. Тот вспыльчив, но отходчив, и в свете последнего разговора вполне пойдет на контакт, если, конечно, Александр признает его главенство. Ух, эти мужчины… Что старый, что малый, все меряются своим достоинством. Хотя не зря, наверное, природа так все устроила. Пока мужчины выясняют, кто главный, женщина исподволь направляет их в нужную сторону и получает свою выгоду.

Например, как новый браслетик. Девушка снова полюбовалась на руку, украшенную браслетом с очередной комбинацией шармов. Да, он стоил даже выговора от дежурного по корпусу за неуставную форму одежды. Зато как приятно видеть плохо скрываемую зависть в глазах этих зазнаек. Пусть ее род ослабел, но сбрасывать его со счетов рано. И она это доказала всем якобы подругам. «Подруга» — это вторая неприятность, связанная с Александром. Не ожидала Снегурочка, что к нему присосется эта пиявка из рода Стрелковых. И решать эту проблему следовало немедленно. От мысли, что уже может быть поздно, и именно поэтому Фальк как честный парень не пытается хоть как-то сблизиться с ней, девушку пробрал озноб. Но она усилием воли отогнала подобные мысли. Он слишком независим, чтобы пойти в младшую ветвь рода. А даже если и было что-то, она не отступит. Это ее шанс, и отдавать его какой-то «пиявке» Инга не собирается.

Через зал походкой от бедра шла высокая стройная девушка с потрясающей фигурой. Сказывался геном рода, направленный на физическую форму, благодаря которому женщины рода Стрелковых всегда выглядели превосходно. Снегурочка с досадой прикусила губу, но тут же взяла себя в руки, нацепив на лицо маску вежливого равнодушия.

— Здравствуйте, милейшая Инга свет Михайловна. Чем обязана подобной чести скромная лицеистка, до которой снизошла представительница древнейшего рода холода?

— Виктория Павловна, может, не будем сразу оттачивать друг на друге свое остроумие и демонстрировать стервозность, а для начала поговорим? Присаживайтесь, что ж вы стоите, как не родная?

— Значит, речь пойдет о том, кто нас в некотором роде роднит. Что ж, это было ожидаемо. И я даже несколько удивлена, что ты сама вызвала меня на разговор. Думала, придется это делать мне, чтобы успеть быть первой в очереди.

— Прости?

— Да вот, птичка на хвосте принесла мне удивительную новость. Оказывается, после первого этапа турнира было подано семнадцать прошений на высочайшее имя с просьбой о переводе из кадетских корпусов в наш лицей. И, что удивительно, все желающие перейти как на подбор женского пола и владеют стихией льда. Смешно, правда?

Маска невозмутимости на лице Снегурочки пошла трещинами и сползла рваными клоками. Она закусила губу в неподдельном отчаянии, накрывшем ее как одеялом. Конечно, Инга понимала, что потенциального иерарха никто без внимания не оставит. Но она не ожидала настолько быстрой и массовой реакции, хотя, если вспомнить ситуацию с молодыми и сильными магами льда в империи, тут не было ничего удивительного. Наверняка среди этих семнадцати найдутся девицы, принадлежащие к пусть и не более древним, но уж точно более богатым родам. А главное, обладающим гораздо большим политическим влиянием, чем род, почти век находившийся в опале. Им ничего не стоит сыграть на желании Александра быть самостоятельным. Да они будут счастливы убедить императора даровать Соколову право основать новый род, если женой его главы станет одна из их дочерей! Конечно, это процесс долгий, но с таким лобби займет лет двадцать-тридцать, не больше. Уж такой срок для аватара не является критичным. Наоборот, он только-только начнет входить в полную силу.

— Но ведь ему недавно ведьмака присвоили. — Даже голос девушки звучал как-то жалко.

— Ну, дорогая. Ведьмак там или даже вой — это неважно. Любой, кто смотрел поединки Фалька, заметил, что по силам он на голову их превосходит. Да, техники хромают на обе ноги, вот и причина низкого ранга. Думаешь, что их, — Виктория выделила голосом слово, — это остановит?

Тигра смотрела на полностью деморализованную девушку и размышляла, не зря ли она сюда пришла. Может быть, стоит подыскать фаворитку среди того стада, чтобы сделать ставку на нее? Но нет, безысходность ушла из глаз Снегурочки, и в них загорелась холодная ярость бойца. Как и ожидалось от дочери самого отмороженного рода из клана холода.

— Благодарю за известия. Вот только это не объясняет твоего интереса. С какой целью ты крутишься вокруг Александра?

— О! Нас объединяют общие воспоминания. Я, он, темнота вокруг, эти путы на моих руках и ногах. Потрясающее по силе ощущение беспомощности. — Девушка зажмурилась, словно довольная кошка.

Инга, практически полностью успокоившаяся к тому времени, снова пошла пятнами.

— Вы… Он, он что, из этих?!! И он с тобой, ты с ним… — Она замолчала, не в силах продолжать. Значит, с ней он даже целоваться не хочет, а с этой «пиявкой» устраивает подобное непотребство. Ну, погоди, Фальк.

— Дорогая, откуда у тебя эти пошлые мысли в голове? — Тигра практически мурлыкала, как истинная кошка. — Александр — настоящий мужчина. И доказал это на деле, только и всего. И если тебя это успокоит, он не из этих, — сделала большие глаза Виктория, — просто поставил на место одну зарвавшуюся принцессу. По секрету скажу тебе, кожаный ремень с металлической пряжкой — это не та сексуальная игрушка, которую я хотела бы увидеть в свой первый раз.

— И ты делишься со мной такими подробностями?

— Я хочу лишь озвучить свои притязания. Мне нужна свобода. Пусть относительная, но я не хочу быть разменной монетой. Ты в таком же положении, как и я, и у нас есть против кого и ради чего дружить. Хотя ни одно прошение из этих семнадцати не удовлетворено, у Александра впереди еще два учебных года. Сколько претенденток появится в начале следующего, я даже представить не берусь. Успех одной из них будет означать наш общий провал. Род удачливой охотницы не потерпит рядом с ним ни «пиявку» типа меня, ни «неудачницу» вроде тебя. Не обижайся, но это мнение высшего света, а не мое. А Александр все же в большой степени прагматик.

— А ты, значит, решила поставить на меня. Решила, что у меня терпения хватит.

— У тебя выбора особого нет. К тому же на место первой жены ты подходишь почти идеально, с точки зрения моего рода, и чинить препятствия они не будут. Наоборот, поддержат, чем смогут. Подумай сама, какую пользу твоему роду может принести подобный союз.

— И все же я не могу понять твоих мотивов.

— Какая судьба меня ждет, по-твоему? В лучшем случае отдадут за кого-нибудь, умудрившегося добыть Камень. А если нет? Ну, не найдется такой, подвернется случай, подложат меня под носителя какого-нибудь особого гена. А я не хочу. Какой смысл учиться и тренироваться, если все мое достоинство заключается в возможности родить породистых детей? Чувствую себя призовой кобылой. И я много готова отдать за самостоятельность. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне. Значит, мир и сотрудничество ради счастливого будущего? И мы скажем об этом Александру?

— Ну-у-у, чем быстрее мужчина добивается цели, тем меньше ее ценит. Думаю, открытое противостояние нужно прекратить, потому как это действительно мешает тренировкам. А вот до Сашеньки нужно донести всю глубину его заблуждения насчет того, что мы легкая добыча. Но перегибать палку не стоит. Устроим ему незабываемый тренировочный процесс.

— И все-таки ты стерва.

— Угу, и горжусь этим.

Глава 29

Второй тур

Не знаю, может быть, мне стоило волноваться и переживать, но вместо этого я проспал почти целые сутки. Вот так просто и без затей. И, как ни странно, был абсолютно спокоен и собран перед предстоящим поединком.

Второй тур проходил на территории одного из кадетских корпусов, находящихся в нашем районе. Всего участвовало восемь человек, а значит, в идеале мне предстояло три боя, но того, что они будут легкими, я не ждал. Скорее, наоборот: мы видели, какой класс показали финалисты первого тура, и это явно говорило об их намерении биться до конца, до победы.

Выехали мы с Тигрой пораньше, чтобы успеть забрать Снегурочку из дома и попасть на жеребьевку. Собственно, в ней самой ничего интересного не было, и, узнав имя противника, все участники просто разошлись по раздевалкам готовиться. Нет, естественно, перед началом мы выслушали поздравления, напутствия и пожелание сильнейшему победить, но все это для меня было как-то обыденно. Хотя, скорее всего, я просто мысленно находился уже там, на арене, а всю эту суету воспринимал как досадную помеху.

Первой взяла слово Инга:

— Итак, поздравляю тебя. Ваш район богат на оригиналов, и тебе достался второй из них по величине. Артем Авдеев. Как ты должен помнить, это единственный из участников, владеющий сразу тремя силами — вода, огонь, ветер. Ранг у всех стихий одинаковый — вой, но на твоем месте я бы не расслаблялась, иначе он очень быстро докажет тебе, как ты не прав. Собственно, отработке противодействия такому противнику мы много времени уделяли на тренировках.

— Угу. Вот только мне казалось, что вы просто меня гоняли по полигону.

— А думаешь почему? Ты же видел его бои. Артем использует очень нестандартные техники, сочетая в них все три стихии. И помочь тебе может только подвижность. В ближнем бою он твои доспехи даже не заметит, ибо шикарно действует «Плетью инферно». Если помнишь, он применял ее в финале.

— Это такой огненный хлыст, которым он почти перерубил укрытие «землеройки» вместе с самим магом?

— Он самый. Очень мощная техника, созданная из огня и ветра. По действию напоминает автоген, но управляемый, да еще два метра в длину. Держись за пределами и будь осторожен, как маг ветра Авдеев может очень быстро перемещаться. Еще одна неприятная техника — это «Объемный взрыв». «Козырь рода» Авдеевых. Все его представители служат в артиллерии, где зачастую могут заменить батарею. Как понимаешь из названия, техника вызывает взрыв в точке попадания. Запускать снаряды может как навесом, так и по настильной траектории, будь осторожен, прикрывайся щитом. Я считаю, что основной тактикой тебе нужно выбрать защиту с контратаками для удержания противника на расстоянии. Также попробуй залить поверхность арены водой и про электричество не забывай.

— Будь осторожен, не лезь на рожон и сделай его. — Это Тигра решила вставить свое слово.

В принципе, все это мы проговаривали и отрабатывали уже не раз. Но повторить никогда лишним не будет. Я прокрутил в голове все сказанное. Наверняка взрыв — это результат воспламенения гремучего газа, смеси кислорода и водорода, полученной из воды. Для мага, владеющего и водой, и воздухом, это не должно составить труда. Что я знаю о гремучем газе? Мощный взрыв, большое количество тепла, короче, хорошего мало, и попадать под него не стоит.

Пока я размышлял, прозвучал сигнал готовиться. Пока шла подготовка, девушки немного волновались, конечно, не без этого, но все же были скорее спокойны и собраны. Теперь же от Тигры прям полыхнуло ехидством и предвкушением. Вот ведь коза. Живет по лозунгу: сделал гадость — в сердце радость. Но нарушать традицию я не стал, подойдя к ней, крепко поцеловав на удачу. И почувствовал недовольство и обиду Снегурочки, которая демонстративно отвернулась от нас и начала что-то перебирать на столе. Отпустив Тигру, обнял Ингу сзади за талию и резко развернул к себе лицом.

— Я, конечно, хотел бы сделать это в более романтичной обстановке, но разве ты не поделишься со мной капелькой удачи? — И приник к ее губам. Девочка не стала строить из себя недотрогу и ответила мне сразу же, внутренне расслабившись и успокоившись. И должен сказать, что если с Викторией это страсть, борьба, то Снегурочка была более нежной, ласковой, но в то же время очень чувственной. Отпустив ее наконец, я сразу же направился на арену сублимировать либидо в агрессию, а то имелась вероятность тут и остаться, и пошел бы этот бой лесом. Вслед мне полетел смех Тигры.

Студент третьего курса тридцать второго кадетского корпуса Артем Авдеев появился на поле почти одновременно со мной. Среднего роста, поджарый, с черными волосами и лицом восточного типа, он навевал воспоминания об Аладдине или принце Персии. И тот, и другой мне заранее не нравились своей прыгучестью и страстью к импровизации. Ну, будем надеяться, что вымышленные герои другого мира не оказывают влияния на людей мира этого.

Прозвучала сирена, Артем не стал прыгать, а просто выпустил в меня несколько снарядов подряд по разным траекториям. Первая пара, запущенная почти одновременно, должна была упасть слева и справа, при этом еще один заряд с приличной скоростью несся прямо на меня. Помянув про себя в неприличных словах противника, его силы и эти снаряды, я перекатом ушел в сторону, подальше от точки приземления «бомб», и выставил щит. Вернее, попытался, поскольку недооценил возможности мага. Пущенные словно из мортиры снаряды не стали дожидаться столкновения с землей, а рванули в воздухе. Ударной волной меня приподняло и неплохо покатало по арене. Да, это вам не Таити. Не успев остановиться, я уже готов был рвануть обратно, ибо в меня уже неслась новая партия зарядов.

Стартовал из положения лежа. Бег, конечно, продлевает жизнь, но вряд ли, восхитившись моей скоростью, противник сдастся. А значит, используем все ресурсы и запускаем мозг на разгон. Субъективное восприятие скорости падало по мере ускорения разума. Теперь я мог уже точно определить, куда целится Авдеев. А посмотрев на следы, оставшиеся на арене от прошлых взрывов, — вычислить примерный радиус поражения. Избегать попаданий стало значительно легче, и я сам уже смог начать каст техник, наращивая броню и готовя ответный удар.

Словно что-то почувствовав, Артем прекратил обстрел и попытался стремительно приблизиться ко мне на расстояние удара «Плетью». Для меня же это растянулось на время, достаточное для того, чтобы подготовиться встретить его во всеоружии. Для контратаки я выбрал ядро из цельного льда. Поскольку мой противник был более слабым, но техничным, я собирался давить грубой силой. Так что, подпустив поближе и уже позволив замахнуться для удара, выстрелил практически в упор. К чести Артема, он успел среагировать и даже попытался уклониться. Ему это почти удалось, и прямого попадания не получилось, снаряд скользнул по боку. Но сам парень отлетел, как шар в бильярде. Скорость построения техник при разгоне значительно повышается, и сила удара была такова, что маг трех стихий отказался от продолжения атаки и вернулся на исходную позицию.

Настала моя очередь атаковать. Но тут меня ждал крупный облом. Уклонялся Артем от моих атак с легкостью. Кроме того, в ход пошли удары различных комбинаций огня и ветра. Особого вреда они не наносили, но могли сбить каст, да и просто мешали, закрывая обзор. К тому же, владея стихией воды, он легко избегал моих ловушек, а когда я попытался забросать его ядрами с начинкой из жидкости, рассчитывая создать лужи на поверхности арены, использовал против меня воду. Идея выиграть с помощью электричества провалилась.

Тем не менее мы оба прекрасно понимали, что, сидя в обороне, победить невозможно. К тому же мы были ограничены по времени. Я не мог использовать разгон дольше двадцати минут и при этом активно сражаться, а стоило мне вернуться в обычное состояние, я не сумел бы противостоять скоростным наскокам Авдеева, и он шустро порезал бы меня своим «автогеном». Артему же просто не хватало сил на позиционную войну. Несмотря на то что он сейчас в основном уворачивался, ему приходилось тратить силы на поддержание скорости, да и обстреливать меня парень не забывал. Снаряды теперь летели реже, но стали мощнее.

И все же уже после пяти минут подобных плясок уставать я начал первым. Заряды противника были, может, и не мощнее в плане вложенных сил, но гораздо эффективнее в действии. Чтобы увернуться от моих, он смещался максимум на пару метров, а то и разрубал их в полете, а мне приходилось постоянно пробегать приличное расстояние, дабы не попасть под ударную волну. Самое поганое, что сбить снаряды было невозможно, при повреждении оболочки они просто взрывались. С моей точностью гарантированно попасть я мог только вблизи, а это прямой путь к проигрышу. Добровольно лезть в эпицентр взрыва? Увольте.

Следовало закончить все как можно скорее. Я мысленно перебрал свой арсенал. Что я имею на сегодняшний момент и что может сработать? Итак, ядра различных модификаций — не помогут, слишком они медленные, противник уклонится. Потоки ледяного воздуха и жидкости — слишком малое расстояние атаки. Да, они больше, чем огненная плеть Артема, но при его скорости, пока я буду занят другой техникой, он сумеет приблизиться и нанести хотя бы несколько ударов. Слишком рискованно, вычеркиваем. Электричество, как в прямом контакте, так и в иглах-конденсаторах. Тоже не сработает. В ловушку он себя загнать не даст, а от прямого выстрела увернется. А собственно, почему только электричество?.. А ведь это выход…

Прошло еще пять минут нашей позиционной войны. Авдеев начал выказывать признаки усталости. Но если он только начал, то я уже был как загнанная лошадь. Но всю подготовительную работу перед началом финальной атаки я завершил. На большей части арены вода была заморожена. Проблем Артему это не приносило, и он легко скользил по замерзшим лужам. Но настал момент моего последнего рывка.

Я создал небольшое ядро и послал его в противника. Словно рисуясь, тот разрубил его на подлете «воздушным лезвием», совмещенным с огнем. Жидкость из лопнувшего снаряда разлетелась веером, и несколько капель попали на лицо парня. Он тут же метнулся в сторону и зашипел от удивления. А как ты думал, только ты умеешь манипулировать жидкостями? Кислота на лице никому еще комфорта не доставляла. Понимание настигло внезапно. Материала для создания самого сильного оружия у Авдеева больше не было. Выложившись по полной, я сумел заморозить всю воду, используя наработки Рика, и теперь это была кислота. Нет, наверняка Артем сумел бы использовать и ее, если бы у него было время. Я, хоть и зверски устал, но имел достаточный запас сил для продолжения боя, а вот он, лишившись основного оружия, мог только отступать и уворачиваться. Но и тут его ждал облом. Я начал процесс разморозки, оставляя за собой дымящиеся лужи кислоты и тем самым уменьшая пространство для маневра противника.

Анализировать маг трех сил умел. Считать тоже. И поэтому, резко изменив направление, он бросился в последнюю атаку, способную принести ему и победу, и полное поражение. По мере его приближения мне становилось все хуже. Парень действительно пошел ва-банк, ибо в каждой его руке вилась огненная «Плеть». От первых двух ядер он уклонился. Последующие три, которые я успел создать, разрубил, несмотря на брызги кислоты, водопадом обрушившиеся на него. Он пер на меня как берсеркер — стремительно, неотвратимо и не чувствуя боли. Вот только проигрывать мне было сегодня никак нельзя. Когда между нами оставалось не более трех метров и Артем уже начал замах, чтобы с последним шагом обрушить на меня свои адские плети, я швырнул себе под ноги заранее запасенные и заряженные иглы-конденсаторы и присел, накрывшись щитом.

Авдеев все понял, но остановиться не успел, шагнул в лужу и ударил по мне. Но плети остановил щит, в который я влил почти всю оставшуюся ману, а вот Артем удара током уже не перенес. Его аурный щит погас, и парень упал в воду, дергаясь, словно в припадке. Развеяв щит, я подскочил к нему, перетащил на сухое место. Меня тоже неплохо тряхануло, но я этого почти не заметил. Кожу Авдеева покрывали пятна от кислоты, и, тратя последние крохи маны, я пытался набрать воды, чтобы хоть как-то смыть их. Но уже через пару секунд возле нас, словно по волшебству, возник лекарь и уверенно оттеснил меня. В угаре боя я даже пропустил финальную сирену, но думать об этом совсем не хотелось. Да и о чем-то другом тоже, и я, покачиваясь, направился в сторону выхода, откуда уже бежали две хорошо знакомые мне девушки.

Все-таки приятно, когда за тобой ухаживают две такие красавицы. После того как они помогли мне дойти до раздевалки, я несколько минут просидел, просто пялясь в потолок и не воспринимая никакой информации. А ее было ой как много. Перебивая и дополняя друг друга, девицы доносили до моего сведения, что я лентяй и неуч, и непонятно, зачем они только со мной возились. Обычный вой, дескать, чуть-чуть меня по арене не раскатал, а ведь они говорили, они предупреждали. Все это протекало мимо меня, никак не затрагивая. А вот чем я наслаждался, так это чувством радости и облегчения, исходившим от обеих девушек. Все же приятно, когда за тебя кто-то переживает.

Немного придя в себя и собравшись, мы отправились по домам. Смысла смотреть оставшиеся бои не было, ибо мой противник на завтра уже определился. И его тактика боя ничуть не изменилась с первого тура и поныне.

Помню, когда увидел его в первый раз на экране, впал в ступор. Все, что я знал до этого, было разрушено. Тигра некоторое время наслаждалась моим шоком, а потом задвинула мне лекцию, кто это и с чем его едят.

— Удивлен? Перед тобой, наверное, самый редкий тип мага — стихийный маг нечеловеческой расы. Аватары, как ни крути, все же суть люди. А вот он, Трор Гранит, — гном чистейших кровей, результат очень долгой и кропотливой селекции. Представь, одному из европейских государств понадобилось почти полторы тысячи лет, чтобы получить устойчивые магические способности у потомства. Какое количество Камней Души на это ушло, даже подумать страшно. Мне кажется, продай они их, и на вырученные деньги можно было решить все свои проблемы. Особенно в свете того, что где-то лет восемьсот назад род Гранита в одну ночь собрался и сбежал в империю. Где попросил убежища и принял подданство. Естественно, пришлось обменяться нотами протеста, оружием побряцать, зато теперь в империи живет один из сильнейших родов магов земли.

Тигра посмотрела на меня и воодушевленно продолжила:

— Основная задача, которую ставили евгеникам, создававшим род, — это возможность успешно действовать в горах и под землей. В итоге гномы Гранита получили возможность «слышать» землю. То бишь по малейшим колебаниям они могут определить местоположение противника. Это, как и привычка действовать в условиях узких тоннелей, наложило свой отпечаток на их тактику в бою. Как ты видел по проведенным поединкам, изяществом она не отличается. Игнорирование атак противника за счет толщины брони и прямолинейный напор. Но есть нюансы. Трор не просто прет на противника подобно носорогу, он форматирует поле боя под себя, оставляя ловчие ямы и связывая их в единую сеть. В итоге, как ты видишь, это приводит к тому, что его противнику просто некуда отступать, а это неминуемое поражение.

Но Виктория проигрывать не собиралась — не тот характер. Она тряхнула волосами и заявила:

— Поэтому твою тактику в этом бою я вижу как отступление с активным противодействием и подготовкой собственной ловушки. Для этого сначала затянешь все поле туманом, пусть перейдет на «чувство земли». Затем, маневрируя, подготовишь одну из его ловчих ям, увеличивая количество воды в ее окрестностях. На броне Трора нет слабых мест в виде прорезей для глаз. Точнее, он может их делать, но в условиях плохой видимости предпочитает обходиться без них. Слышать он также ничего в этот момент не слышит. Значит, выиграть ты сможешь, либо целиком проморозив противника, либо, что проще, утопив его. Твоя задача подвести его к выбранной яме и заставить, подскользнувшись, свалиться в нее. Затем начнешь активно заливать яму водой и одновременно замораживать. Гном — не кот, на лапы не приземлится. Чтобы выбраться из ямы при твоем активном противодействии, у него должно уйти немало времени. Успеешь зафиксировать его там или в идеале с головой залить водой — победа твоя.

Звучало все довольно просто, но вот сейчас, когда я стоял напротив надевшего свою броню гнома, больше всего теперь напоминающего каменного голема из «Готики», победа не казалась мне таким уж легким делом. А с учетом появившегося в руке мага молота размером с треть самого гнома, так и вообще. Я доспехи наращивать не стал, ограничился небольшими щитками, но зато сделал себе панцирь, как у черепашки-ниндзя. Не то чтобы я надеялся, что он выдержит попадание молота, это, скорее, был запас воды для реализации плана. Но ощущал я себя как минимум Рафаэлем, ну, или Леонардо, аж пиццы захотелось.

Первые минут пять мы бегали по арене, Трор за мной, я от него. Разгон был запущен на полную, и в голове я строил карту ям, создаваемых гномом. На мое счастье, для этого ему приходилось останавливаться и кастовать, не сходя с места. Для проверки бросал в места предполагаемых ловушек иглы, прошибая тонкий слой земли, маскирующий эти ловушки. Поле было затянуто несильным туманом, в котором проступали только контуры противника, поэтому я подстраховывался, ограждая найденные ямы ледяным контуром. Дважды гном метал в меня свой молот, когда приближался на достаточное расстояние. Пока мне удавалось уворачиваться, да и не собирался я затягивать бой. В принципе, у меня все было готово.

Основной «ловушкой в ловушке» я сделал то место, откуда Трор начал бой. Воды там уже было предостаточно, поэтому, остановившись в паре метров, я стал ждать своего противника. Однако идиотов во втором туре не было, и гном доказал это, когда не стал бездумно кидаться на меня, а, зайдя по дуге, создал пару стенок, упирающихся в другие ямы. Видимо, он тоже решил закончить все здесь и сейчас. А это означало, что придется, как настоящему черепашке-ниндзя, вступить в рукопашную схватку. Ну, пусть не обижается тогда, раз сам захотел. Кавабанга!!!

Равномерно перераспределив имеющуюся броню, я еще немного нарастил толщину, чтобы она смогла выдержать непрямое попадание, но при этом сам не потерял подвижности. Гном приближался неспешно, но неотвратимо, как Каменный гость к Дон Жуану. Ну-ну. Ему оставалась еще пара шагов, когда я активировал заранее подготовленную технику, разошедшуюся от меня кольцом холода, замораживая всю воду у нас под ногами. Но это была не единственная ее функция. По площади предполагаемой ловушки мной было разбросано около пары десятков небольших мин, одновременное срабатывание которых также обеспечила эта волна. Маленькие и неспособные навредить, сработав, они буквально оглушили гнома, создав множественные очаги колебаний на небольшом участке. И все это: лед под ногами, потеря ориентации — нужно было, чтобы, разогнавшись на импровизированных коньках с ледяными полозьями, проскочить мимо ослепшего гнома, добежать до созданной им стенки, оттолкнуться от нее и, набрав скорость, впечататься в спину Трора, бортанув его, как это делают заправские хоккеисты. Вот только бортика перед ним не было, и сбитый с ног гном, пролетев пару метров по гладкому льду, прошиб тонкую земляную крышку, скрывающую ловчую яму.

Если бы он упал не головой вниз, если бы у него была хотя бы минута сориентироваться, если бы я не начал заливать яму водой, если бы стенки ямы не были гранитными и вода могла уходить, ну, и еще с десяток разных «если бы», которые не позволили сбитому гному продолжить бой. Уже через десяток-другой секунд вода скрыла гротескную голову «голема», и ему пришлось сбрасывать броню, чтобы не задохнуться. После этого вопрос о моей победе был решен, Трора вылавливали служащие арены, а я отправился в раздевалку. Вот там-то на меня и обрушились все эти «если бы». Оказывается, я все сделал не так и мне просто повезло. На прямой вопрос, к чему все это мозговыносительство, я на голубом глазу получил ответ: чтобы, дескать, не расслаблялся, а то зазнаюсь. Никогда не пойму женщин, никогда.

Последний шаг, последний бой, он действительно трудный самый. Несмотря на мою довольно легкую победу над гномом, я уже осознал, какого уровня мастерства будут дальнейшие противники. Нет, сдаваться я не собирался и намеревался пройти так далеко, как смогу, но сегодняшний бой должен был поставить точку в эпопее «добудь Камень». Все дальнейшее будет уже просто спортом. Этот опыт для меня, конечно, бесценен, но такого настроя на победу уже не будет. Но сегодня я должен победить. Своего противника я уже ненавидел. Пусть мне нужны холодная голова и светлый разум. Пусть это всего лишь соревнования. Мне хотелось убить его, раздавить и уничтожить.

А виноваты в этом были мои девушки. Они настолько накрутили меня перед боем, что я сейчас сам себя боялся. Причем ничего особого мне не сказали, обычный брифинг, обсуждение тактики. Но вот эмоции… В душе они меня уже списали, признали мое поражение. И самое главное, непонятно почему. На тренировках этому противнику, а точнее противнице, мы много времени не отводили. Леди Ветра — прозвище, конечно, громкое, но тактика у нее была стандартная, без каких-либо сюрпризов. Последние два боя я видел мельком, но и там ничего особого не было показано. Ни техник, ни уловок, ничего. Единственное, что можно отметить, довольно быстрое завершение боев. Но тут причин может возникнуть масса.

И вот теперь эта ледя стояла напротив меня с ехидной ухмылкой на очень даже симпатичной мордашке. Да и фигурка более чем хороша. Я настолько засмотрелся на свою противницу, что едва не проморгал сигнал к началу боя. Встряхнувшись, отступил, одновременно кастуя туман и начиная наращивать броню. В отличие от Стрибора, успевшего в такой же ситуации уже начать атаку, моя противница не торопилась нападать. Она начала вихрями разгонять туман, и лишь когда видимость стала близка к идеалу, атаковала довольно слабенькими «Лезвиями ветра», которые даже не смогли пробить мою броню.

Я еще увеличил толщину доспехов и начал готовиться к контратаке. Отсутствие тумана меня не волновало, конденсированной воды я получил достаточно и на пробу запустил в девушку парой ядер. Она элегантно уклонилась от них, в одно движение сократив дистанцию между нами. А все-таки фигурка у нее чудо какое-то, и ножки длинные, вон как вышагивает по арене, словно по подиуму. Хороша, чертовка, жаль, придется ее вырубить. А вот после боя можно подойти познакомиться. Извиниться там, все такое, в ресторан пригласить в качестве компенсации…

Вновь встряхнувшись, я сосредоточился для боя. Что со мной происходит, ну да симпатичная, но вроде я не страдал от недостатка женской ласки. Вон даже неделю назад сумел выкроить время и под предлогом проверки работы бизнеса смотаться к мамзелям. Так чего меня так штырит на ее фигуру? Хотя и мордашка выше всяческих похвал. Как назло, эта Леди, в миру Яна Растопчина, крутилась на близкой дистанции вокруг меня, словно позволяя рассмотреть себя с разных ракурсов. И отогнать ее я не мог. От снарядов она уворачивалась, через лужи перепрыгивала. И кружила, кружила, словно в завораживающем танце…

Я пристально следил за ее движениями, поворачиваясь за ней. Все-таки чертовски хороша девка. Зачем она полезла на турнир? Ведь попади я сейчас в нее даже самым легким ядром, снесет с ног, а то и лицо повредит. А такую красоту грех портить. Ее в музее держать надо или в палате мер и весов как эталон красоты, женственности и элегантности. Или в спальне и вообще никому не показывать. Да, это было бы идеально.

И тут приблизившаяся ко мне уже на совсем неприличные пару метров девушка улыбнулась. Мир остановился. Сложно передать восторг, когда ты понимаешь, что богиня улыбается только тебе. Я смотрел, как солнце играло в волосах медленно подходящей девушки. Нет, не просто девушки, нимфы, наяды и дриады, Афродиты и Венеры. Ощущение было, как будто в пятилетнем возрасте на Новый год Дед Мороз подарил тебе не тот конструктор, который ты просил, а здоровенную железную дорогу, и папа готов целый день собирать ее с тобой. Именно так я всегда представлял себе счастье.

Она стояла совсем рядом и смотрела мне в глаза. И я слышал, как моя новогодняя мечта осыпается под напором суровой реальности. Яна по-прежнему была красива, даже прекрасна. Но ее эмоции выражали лишь скуку, горделивое торжество и огромную долю презрения. Видимо, я не первый дурак, попавшийся на ментальный поводок этой нимфы. Опустившись на колени, я заключил ее ноги в объятия. Хоть подержусь в качестве компенсации, промелькнула мысль, когда я вставал с девушкой в руках. В эмоциях Леди мелькнуло беспокойство, но направленное не на меня, а, скорее, на судей. Позволив ей скользнуть вниз, прижал девушку поплотнее к себе и на ухо прошептал:

— Вот теперь мы с тобой будем едины навек. — И, выпустив всю доступную мне силу, начал намораживать вокруг нее ледяной кокон. Поставленный эмпатический щит отсек меня от ментального воздействия, донеся напоследок отголосок животного ужаса вмерзающей девицы, рвущейся от меня, но уже не имеющей сил, чтобы освободиться. Нет, но вот ведь тварь, сыграть на том, что большинство противников мужчины, и выигрывать! Но красивая, даже без своей суккубьей ауры.

Оставив на арене симпатичный кусок льда, внутри которого просматривался человеческий силуэт, не дожидаясь сигнала, направился в раздевалку. Следовало устроить кое-кому Варфоломеевскую ночь и «Утро стрелецкой казни». Ведь две эти подозрительно спевшиеся подружки явно что-то знали. Ну или как минимум имели веские основания для подозрений. Свою вину они понимали, ибо, когда я вошел, девицы уже стояли, смиренно потупив глаза долу и теребя края одежды в притворном смущении. Нет, я вряд ли расскажу вам, красавицы, про эмпатию. Знай вы о ней, раскаяние стало бы неподдельным, вот только вряд ли вы сожалели бы обо мне, а не о щенке, утонувшем в канаве. Но сейчас козыри были у меня.

— Ну и как это понимать? — Говорить не получалось, скорее, получалось рычать.

— Прости нас, пожалуйста, мы должны были тебя предупредить, но все равно ты бы не смог защититься, а так был шанс, что можно подать апелляцию из-за использования ментальных способностей в поединке и попытаться отсудить победу. Это, конечно, не так мужественно, но другого выхода мы не видели. — И все это почти хором, поддакивая и дополняя друг друга. Спелись, сыгрались, стервочки. Даже насчет Снегурочки я не обольщался, высший свет не место для девочек-дюймовочек. Вот для внучки Деда Мороза — в самый раз.

— Откуда информация?

— От моей родни, — солировала Тигра. — Они проанализировали бои Растопчиной и пришли к выводу, что имеет место ментальное воздействие, а с учетом ее биографии это не кажется невозможным.

— А что там с ней?

— Ее бабушка была любовницей родного брата императора, отца начальника СБ, потом вышла замуж, но ребенок родился якобы семимесячным. Это была мать Яны. Ментальных способностей у нее выявлено не было, и двор постепенно забыл об этом инциденте. А вот сама Леди Ветра… Ну и прозвище!.. От скромности она явно не умрет.

— Там есть, чем гордится, я проверял! — И с удовольствием ощутил две синхронные вспышки ревности. — Не отвлекайся.

— Так вот, Растопчина, видимо, все же унаследовала какую-то часть способностей деда. Странно, правда, что ее допустили до турнира, но она могла скрывать способности, если они не особо сильные. Или организаторы получили негласное распоряжение дать девочке порезвиться в первых двух турах.

— Второе, — с этими словами в наш закуток вошел сам министр обороны империи. Мы склонили головы в знак приветствия. — Вы все верно поняли, но я надеюсь на то, что это останется между нами. Александр, поздравляю тебя с выходом в третий тур, и спасибо, что не навредил девочке. Она возомнила себя великой соблазнительницей, и подобная трепка ей будет полезна. Также признаю наш договор выполненным, ты честно заслужил свою награду!

В протянутой руке князя виднелась хорошо знакомая мне шкатулка. Девушки просто фонили любопытством, как дырявые трубы водой, и мы с князем, переглянувшись, поставили щиты. Осторожно отодвинув крышку, я под восхищенные ахи девчонок достал ярко-красный Камень Души. В такие моменты хомяк, живущий в душе каждого уважающего себя попаданца, должен заходиться в экстазе. У меня же с психикой было все нормально, и живности, кроме тараканов в голове, не наблюдалось. Да и те были смирные и ходили строем, все-таки военное воспитание сказывалось.

Решив не оттягивать момент, я крепко сжал Камень ладонями, чувствуя, как он растворяется, оставляя после себя лишь ощущение щекотки и усиливающуюся эйфорию. Хотелось петь и плясать, купать коней в шампанском. Ну или хотя бы кошку пивом облить, что ли. Дав эмоциям немного остыть, я посмотрел на присутствующих. Министр стоял с легкой улыбкой, как добрый дядюшка, принесший подарки племянникам. Инга глядела на меня с гордостью и отчетливо прослеживающимся даже без эмпатии чувством собственничества. А вот Виктория просто сияла, как будто это ей Камень перепал. И слово «мое» было написано в ее глазах, словно это американский мультик.

— Не буду мешать. Еще раз поздравляю! — Князь собрался уходить. Не привыкнув еще к обретенной скорости, я, пытаясь просто пожать поданную мне руку, едва не ошибся, мазанув своей по воздуху. — Да, над координацией тебе придется серьезно поработать. Хотя с такими личными тренерами, думаю, ты быстро придешь в норму. Леди, Александр, честь имею. — И министр оставил нас одних.

Два визжащих тела сбили меня с ног. Точнее, почувствовав опасность, я попытался уклониться, но запутался и рухнул на пол, а сверху, излучая счастье всеми фибрами души, упали обе девушки, не ожидавшие подобного маневра. Падение только повысило тональность визга, но менее радостным он не стал. Я был расцелован, назван молодцом, умницей и даже лапочкой. Немного побарахтавшись и пообнимавшись, с полного согласия на то девушек, мы перешли к конструктивному диалогу. Суть заключалась в том, что девицы настаивали на необходимости это дело отпраздновать. Я был не то чтобы против, но парень с заплетающимися руками и ногами — не лучший спутник. Но по уверениям опытной в таких делах Тигры, если сейчас лечь поспать часов пять-шесть, организм сумеет самостоятельно адаптироваться к новым возможностям. Конечно, для полной синхронизации придется поработать в спортзале, но координация точно восстановится.

На том и порешили. Я отправился в лицей, намереваясь поспать и прийти в форму. Девушки же поехали по домам наводить красоту, а то всего шесть часов осталось, катастрофически мало времени. И это все несмотря на то, что пойти мы решили в то же кафе возле кинотеатра. Вычурности и чопорности сегодня никому из нас не хотелось.

Глава 30

Плен

В кафе сегодня было довольно много народа. Видимо, поэтому появились новенькие официантки. Однако наш столик обслуживала одна из стареньких, которую я видел еще во время памятного мне наезда «обчества», шустрая и черноволосая, с прической в два хвоста. Довольно миленькая, с большими серыми глазами, она излучала азарт и предвкушение, когда смотрела на меня, чем и привлекла внимание. Даже то, что я находился в обществе двух очаровательных девушек, ее не смущало. Ну что ж, пусть дерзает, мало ли, может, у нее что-нибудь и получится. Мое ЧСВ невероятно выросло и уперлось в потолок. В принципе, как и у любого мужика, на которого положили глаз такие красавицы.

А их, как известно, нужно баловать, и поэтому начал я с подарков. Тигре на этот раз достался набор шармов для браслета, а Инге — пистолет. Но так как Снегурочка была девушкой, не приспособленной для стрельбы из «Фальконов», пришлось подарить ей маленький элегантный двухзарядный дерринджер калибра 12,7 мм. Носить его можно было хоть в сумочке, хоть за подвязкой, и как оружие последнего шанса он мог стать незаменимым.

Подарки были оценены, я расцелован и на полчаса вытолкнут из круга общения, ибо про пистолет я еще мог что-то рассказать, но только не про то, каким образом нужно составлять композицию шармов, исходя из моды, дня недели, положения звезд и еще трех десятков не менее важных факторов. Единственный вопрос, который мне был задан и ответа ждали обе красавицы, сверля меня поистине прокурорскими взглядами, — это где и когда можно будет достать новые шармы. Потому что этих «категорически не хватает, и ты что, не видишь, что половина мне совершенно не подходит по стилю», конец цитаты. Я не видел, но сдал все явки и пароли, пообещав в ближайшее время познакомить девушек с гномами из «Золотого стандарта». Думаю, что они найдут общий язык.

Пока девушки болтали, я скучал, правда, подвергаясь регулярному обстрелу серых глаз. Нет, конечно, они мне льстили, ну, как и любому мужику, но стоило хоть одной из моих девушек попасть на биссектрису огня, и за безопасность симпатичного стрелка я не дал бы и гроша. И лучше решить этот вопрос сейчас, пока жар обсуждения цацек еще не спал и девицы не начали обращать внимание на окружающую обстановку.

Поэтому, извинившись, я отправился «проведать друга», чем вызвал сначала недоумение, а затем взрыв хохота. Ну-ну, это они еще окончания шутки не знали, посмотрел бы я тогда на их реакцию. Как и предполагал, сероглазая поджидала меня на выходе. Стоило приоткрыть дверь, как она ввинтилась в щель и прижалась ко мне всем телом. Места в уборной оказалось маловато, но я все равно попытался отстраниться, шагнув назад и придерживая девушку за плечи. Подобный энтузиазм был сейчас для меня лишним и грозил серьезными проблемами. Насколько они серьезны, я осознал, когда почувствовал острую боль в области сердца. В груди торчала тонкая игла с плоской ручкой, расписанной рунами. Руки и ноги перестали слушаться, в глазах потемнело, и, заваливаясь на виновницу всего этого, я успел лишь подумать, что все зло от баб.

Пришел в себя от звуков речи, которые каркающими оборотами резали мне слух. Под ногами пола не ощущалось. Очнувшись, я не спешил обрадовать общающихся, сохранил ту же позу и попытался провести ревизию организма. Общее состояние оценил как очень хреновое, к тому же, по ощущениям, я был подвешен за скованные руки. К своему удивлению, в этих каркающих звуках я опознал гоблинский язык, изучать который начал последние полгода в лицее. Наличие кристаллов с базами привело к тому, что говорить как минимум на основных языках планеты было просто необходимо для того, чтобы называться образованным человеком. Конечно, досконально их учили те, кому это требовалось по работе, но вот основы знал почти каждый, получивший среднее образование. Поэтому, хоть с трудом, я вполне понимал, о чем идет речь, и не скажу, что меня это радовало.

— Долго это мясо будет тут висеть? Не придет в себя, пока еще босса нет?

— Шкарр говорит, что босс завтра уже должен приехать. И не боись, мясо в отрубе еще неделю будет. Пусть висит, наслаждается. Скоро ему не до этого станет. Босс обещал лично с него шкуру снять и чучело набить.

— А чего он сделал-то?

— Говорят, сына босса избил. Шкарр говорит, босс давно за ним охотится. Пробовал еще полгода назад его выкрасть, но не получилось. Местную мафию подтягивал, но тоже мимо. А этот еще и с охраной везде ходит. Короче, еле выдернули. Любка-Ведьма постаралась. Вот девка, совсем без башки. Ничего не боится.

— Я слышал, она сына босса отшила. — Лязгнула дверь, и голоса начали удаляться.

— Было такое. Босс потом ее лично выпорол. А она при этом улыбалась. Чокнутая, точно тебе говорю.

Наконец голоса стихли. Я открыл глаза и попытался осмотреться. Именно попытался, поскольку взор застилала мутная пелена. Взгляд не мог сфокусироваться, и все, что мне удалось понять, это то, что я нахожусь в маленькой пустой комнате, освещенной тусклой лампочкой. Нужно было освобождаться и решать, что делать дальше.

Магия отзывалась неохотно. Сразу вспомнилось мое первое погружение в пси-сон. Там было почти так же. Но вот только я сомневался в том, что сейчас вокруг виртуальная реальность. Тем не менее я, как и прошлый раз, потянулся внутрь себя, стремясь почувствовать, ощутить присутствие силы. Получилось это далеко не с первого раза, но в итоге сумел зацепиться за слабый отзвук силы где-то глубоко внутри и вытащить ее на поверхность. Ни на что особенное этого мне не хватило бы, но сейчас требовалось лишь освободиться. Начав наращивать лед под наручниками, на которых был подвешен, я постепенно увеличивал его толщину, одновременно замораживая сами наручники. Не прошло и пары минут, как раздался треск, и я мешком рухнул на пол. Падение лишило меня последних сил, я отключился.

Второе мое осознанное пришествие в этот мир ознаменовалось ощущением холодного бетонного пола. Цепляясь за стену, я сумел принять сидячее положение. Следовало решить, что делать дальше, но сначала нужно было разобраться с негатором. По логике, это именно та штука, которую в меня воткнула девка в кафе. Я осторожно провел рукой по груди и практически напротив сердца наткнулся на плоский хвостовик, торчащий из меня. Ухватив его как можно крепче, рывком вынул и отбросил иглу. Боль была адская, в голове зашумело, меня вырвало. Хорошо еще, сумел отвернуться и не запачкать себя. Однако уже через пару минут самочувствие начало улучшаться, а главное, появилось ощущение магии, без которого я чувствовал себя лишившимся одной из конечностей.

Минут через десять мне стало настолько лучше, что я рискнул встать и даже при этом не упал. Подобрав негатор и приколов его, словно булавку, к рукаву, подошел к двери и прислушался. Стояла тишина, эмпатия также молчала, а значит, имелся шанс попробовать сходить в разведку. Аккуратно толкнув дверь, представляющую собой практически классическую тюремную, я выглянул из-за нее, мельком удивившись тому, что не заперто. Видимо, я действительно очнулся слишком рано. Не сказал бы, что меня это очень расстроило, скорее, даже наоборот. За дверью обнаружился коридор, освещенный так же тускло, как и моя камера. Один конец заканчивался тупиком, другой поворотом, а по обеим сторонам располагались двери, подобные моей. Это что, частная тюрьма? С гоблинами в виде охраны? Вопросов становилось все больше. А если учесть то, что я узнал из разговора, здесь явно были замешаны Шиловы. Честно попытавшись что-либо вспомнить об этом роде, я признался себе, что позорно упустил момент и не навел справки о моих противниках на дуэли. Понадеялся на благородство аристо. Идиот. Результаты этого мне предстояло хлебать полной ложкой и как бы не подавиться.

Прикрыл дверь, проследил, чтобы она не лязгнула, а затем тихонько прокрался вдоль коридора до поворота. За ним виднелись решетка и гоблин, смотревший что-то по телевизору. Второго видно не было, но, скорее всего, он куда-то вышел. Дверь, видимо, ведущая из этой тюрьмы, виднелась там же. Выход нашелся, но прежде следовало собрать как можно больше информации. Для начала я решил пройтись по оставшимся камерам. Подходя к дверям, прислушивался, впрочем, больше полагаясь на эмпатию, чем на слух. Из шести, не считая моей, заняты оказались всего две камеры. Ну что ж, посмотрим на моих соседей.

Ломиться к ним с криком «а что тут происходит?» я не стал. Для начала осторожно приоткрыл смотровое окошко, ровно настолько, чтобы разглядеть, что внутри. В первой увидел человека, мужчину лет тридцати на вид. Он спал или находился без сознания, лежал на невысоком топчане. Ясно видимые следы побоев не позволяли с точностью установить его состояние. Эмоциональный фон был довольно ровным, хотя мне как-то не довелось эмпатически обследовать кого-либо в бессознательном состоянии. В принципе, мне было все равно, что с ним, точнее, это не мешало моим планам, а, наоборот, повышало шанс остаться незамеченным охраной.

Во второй камере меня ждал сюрприз, и сюрприз неприятный. Прижавшись друг к другу, на таком же топчане лежали дети лет шести-семи. Одетые лишь в нижнее белье и, судя по всему, изрядно замерзшие, они приникли друг к другу, пытаясь сохранить хоть каплю тепла. Еще больше мне сказали их чувства. Отчаяние, безнадега и ни единого просвета. Поймав себя на том, что мой зубной скрежет разносится по коридору, я отпрянул от двери. Какие бы чувства у меня ни вызывала эта картина, влипнуть вместе с ними будет еще хуже, а там посмотрим.

По максимуму смочив все движущиеся детали, я очень медленно открыл засов камеры с мужчиной. Он так и лежал, не меняя позы. Зажав ему рот рукой, начал поливать ледяной водой. Буквально сразу это возымело действие. Человек вскинулся, и мне пришлось прижимать его к кушетке, одновременно показывая, что не надо шуметь. Что удивительно, понял он меня сразу, жестом продемонстрировав готовность сохранять тишину. Отпустив его, я отступил на пару шагов назад, дав мужчине возможность подняться и сесть.

Вопросов у меня было много, но я решил начать с самых актуальных.

— Вы знаете, где мы сейчас находимся? — Говорить приходилось очень тихо, даже не шептать, а, скорее, артикулировать губами.

— Это старое поместье рода Шиловых. — Мужчина тоже старался не повышать голос. — Конкретно это место — домашняя тюрьма, расположенная под казармами охраны.

— И для чего нужна столь сильная охрана, да еще и со своей тюрьмой?

Узник, и так не отличавшийся весельем, совсем загрустил, склонил голову, что-то обдумывая, но, видимо, приняв решение, вскинулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Молодой человек, вы знаете, что такое Проклятый Камень Души?

Понимание было сродни удару в голову от боксера-тяжеловеса.

— Вы хотите сказать, что вот эти близняшки… — закончить я не успел.

— Да, все верно. Именно тут выращивают нежить с Камнями, а девочки служат кормом, простите меня за цинизм.

— А вы кто, раз так хорошо осведомлены о происходящем?

— Я местный доктор. — Мужчина горько усмехнулся. В его эмоциях четко прослеживались сожаление, боль и горе. — Разрешите представиться, Анатолий Анатольевич Блохин, лекарь первой категории. Идиот, решивший изменить мир. Если у нас есть время, я мог бы рассказать о своем появлении тут.

— Ну, времени у нас немного, но оно есть.

— Понимаете, юноша, в этой жизни встречаются люди, которым всегда чего-то не хватает. Денег, счастья, любви. Но если копнуть поглубже, то окажется, что все это у них есть, просто лично им маловато. Вот и я был таким же. Но мне не хватало свободы. Еще в бытность студентом лицея, а затем лекарского вуза, я искренне ненавидел это государство. Сатрапы, думал я тогда, аристократия во главе с императором держит нас за рабов, за скот. Все эти ограничения, отсутствие выбора, единовластие, в конце концов… Я ознакомился со многими трудами известных революционеров, и моей мечтой было сбежать из этой опостылевшей мне империи. Сбежать в СГШ, истинный оплот равноправия и демократии. И стоило мне сдать последний экзамен, как тайком, ночью, я выехал в Европу, а затем и в сами Штаты. Дерзкий побег, я радовался как ребенок, особенно учитывая, что никто за мной не гнался. По приезде вложил все деньги, оставшиеся мне в наследство от родителей, в свое дело, открыл частную лекарскую практику. И вот тут выяснилось много скрытых ранее подробностей. Во-первых, я не мог опустить цены ниже определенного уровня ради привлечения клиентов. За этим зорко следили представители лекарской ассоциации. Да и собирать членские взносы они никогда не забывали. Как и армия чиновников, полиция, мафия и все остальные. Деньги улетали со скоростью ветра, а вот больные не спешили идти ко мне, считая имперским агентом.

Блохин вздохнул, подумал и продолжил:

— Я сумел продержаться год, тратя последние сбережения и врачуя редких соотечественников. Но после долговая яма поглотила меня. Я закрыл практику и пошел искать работу. Но, как оказалось, равноправие, оно не для всех. Там, где местные легко устраивались, меня гнали за порог, оставляя лишь самый тяжелый и неквалифицированный труд. Однако на самое дно опуститься я не успел. Однажды ко мне подсел представительный молодой человек, оказавшийся тоже выходцем из империи. Он много и красиво говорил о том, что мы должны помогать друг другу, и все в этом духе. Я опомниться не успел, как оказался в его доме и знакомился с его друзьями. Не стану утомлять вас подробностями. Выяснилось, что этот обходительный и отзывчивый молодой человек — сотрудник разведки СГШ, вербующий новых агентов. Если раз попал в эту систему, обратного пути уже нет. Попытаешься отказаться, тебя привяжут крепче, чем морским канатом. Это довольно быстро лишило меня последних иллюзий по поводу «лучшего в мире общества равенства и свободы». И, как итог, я оказался здесь, на правах не лучших, чем у тех же близняшек. Сбежать отсюда я не могу, поместье охраняется гоблинами и нежитью. Я даже умереть не могу — как и многие другие усадьбы древних родов, эта построена вокруг Места силы и, соответственно, Храма Жизни. Раньше так часто поступали в слабо заселенной местности. Император убивал таким образом двух зайцев. И награждал, и развивал сеть опорных точек. Вы меня простите, что я так многословно рассказываю, вы первый посторонний человек, которого я увидел за последние три года, что нахожусь здесь. К тому же, я смотрю, вы достаточно сильны, чтобы попытаться вырваться отсюда и рассказать всем об ужасах, которые здесь творятся.

Во время всего монолога Блохина я мониторил его эмоциональное состояние и мог с уверенностью сказать, что он не лгал. Ну, или сам верил в каждое свое слово, или подделывал эмоции, что вряд ли, хотя сбрасывать со счетов его возможности лекаря не самого низкого ранга не стоило. Однако чистая незамутненная ненависть, полившаяся с того момента, как он начал рассказывать про вербовку, говорила о том, что можно попытаться довериться этому человеку. Пусть он преступник, но отвечать будет перед судом, а сейчас стоит использовать его, чтобы вывезти отсюда девочек-близняшек. Да, я как кретинский герой, над которыми всегда смеялся, решил всех спасти. Хотя прекрасно понимал, что сбежать одному и потом привести спецслужбы мне будет гораздо легче. Но вот смогу ли я засыпать, зная, что оставил детей на съедение неживой твари?

— Вы знаете, где мы находимся территориально?

— Как-то в разговоре у Шилова-старшего промелькнули названия Надым и Новый Уренгой. Он как раз собирался уезжать и обсуждал маршрут. К сожалению, я не силен в географии, однако, возможно, вам это поможет.

Все сходилось. Но ведь СИБ после моего прошлогоднего сольного выступления, принесшего такие плоды, должна была прошерстить подобные места в первую очередь. Ох, течет в этой службе…

— Что вы знаете об охране поместья? Количество, расположение постов, маршруты патрулей? Да любая мелочь сейчас для нас важна. План начертить сможете? Где мы находимся, где гараж?

— Я постараюсь вспомнить как можно больше, но предупреждаю сразу. Тут есть нежить, и не только Гончие, но Лич и даже Джаггернаут, которого откармливали на Камень. А он хоть и безумен, но вполне может разворотить все вокруг.

— И ради чего идут на подобный риск? Неужели это настолько выгодно, ведь Камни фактически не пригодны для использования.

— Молодой человек, вы хотя бы примерно представляете цену подобных вещей? На черном рынке даже Проклятый Камень уходит влет за пятьсот-шестьсот миллионов рублей. Но это еще не все. Насколько мне удалось узнать, они умудряются менять три Проклятых на один нормальный Камень. И даже это еще не конец. Вы знаете о том, что при образовании Камня, получаемого таким варварским способом, в одном из десяти-пятнадцати случаев формируется не один, а два Камня, и второй — это обязательно белый ментальный. Думаю, вы слышали, что на территории империи их даже не оценивают. Это стратегический ресурс, запрещенный к свободному хождению.

— И все из-за денег? Предательство, сговор с нежитью, убийство детей в конце концов. Сколько раз им пришлось умереть?

— Много. И да, все из-за денег. Деньги правят миром. Это в империи еще стараются не светить свои дела, держат лицо. В СГШ практически открыто говорят о сотрудничестве с кем угодно, если это сулит достаточную прибыль. Довелось мне побывать в Диких землях. Вот там они даже не скрываются, обтяпывая свои делишки.

— Понятно. Кстати, забыл спросить, а почему вас держат в камере? Судя по описанию, вы все равно не сумели бы сбежать из поместья. Нежить прекрасно чует жизнь и догнала бы вас в два счета.

— Восемь дней назад, во время очередного сеанса кормления, — в голосе и в эмоциях прошла волна омерзения пополам с ужасом, — я не выдержал и сам убил Машу. Дашу не успел, меня вырубил Шкарр, это начальник гоблинов. Сеанс был сорван, а ведь Джаггернаут почти готов к изъятию. Вот меня и наказали. Избили, конечно, но лучше бы совсем убили, твари. Дело в том, что забивать готовых монстров приезжает эмиссар нежити. Лич, но какой-то не такой. И в свете того, что из нежити можно получить Камни с менталом, он страшен вдвойне. Когда смотрит на тебя, кажется, будто холодные пальцы перебирают внутренности. Шилов хочет откупиться мной за задержку с Джаггернаутом. И знаете что, юноша? Даже то, что ждет меня на имперском суде, — мелочи по сравнению с моим нежеланием попасть в лапы этой костяной твари. Так что я ваш, с потрохами.

— Ну что ж. Сделаю вид, что поверил, но учтите, шаг влево, шаг вправо — считаю попыткой побега, прыжок на месте — попыткой улететь. Поступать буду соответственно.

— Я понимаю и согласен на все условия. Но все же вижу, что вы не в лучшей форме, а негатор на вашем рукаве выдает причину этого состояния. Если позволите, я бы хотел помочь купировать негативные эффекты. К сожалению, лекарств у меня нет, так что могу предложить лишь свои силы.

Я на секунду задумался. Блохин явно не подозревал во мне эмпата, это послужит дополнительной страховкой. Конечно, очень не хотелось доверяться подобному типу. Несмотря на высокие слова, факты остаются фактами, он помогал убивать детей самым жутким образом. Это сводило на нет все его попытки выставить себя жертвой. Но и особого выбора у меня не имелось. Девочек я должен был вывезти отсюда однозначно. И вряд ли мне позволят провернуть это тихо и мирно. Та же нежить среагирует, а это означает только одно — будет бой. И мне понадобятся все силы. А значит, отказаться от услуг даже такого человека как Блохин я не могу.

Я демонстративно выдернул из рукава негатор, сжав его в кулаке на манер тычкового ножа.

— Я готов.

Не проявив даже тени недовольства, лекарь принялся водить руками вдоль моего тела, явно применяя какие-то лекарские техники, ибо руки у него светились разными цветами. Не знаю, что он видел и что делал, но уже через пару минут мне стало заметно лучше, и ток энергий я начал ощущать гораздо отчетливей. Надо пометить для себя раскулачить Веселовых хотя бы на основную базу по лекарским техникам, а то есть у меня подозрение насчет их явной и несомненной полезности. Еще минут через пять тяжело дышащий и покрывшийся испариной лекарь практически упал на свой топчан. После резкого улучшения я особых изменений не ощутил, но в эмоциях Блохина было лишь удовлетворение от хорошо сделанной работы.

— Вам просто невероятно повезло, молодой человек. Просто невероятно. Те, кто ткнул в вас негатором, рассчитывали на ваше беспамятство в течение пары недель. Он рассинхронизирует ток энергий в организме, а, находясь максимально близко от сердца, вот как у вас, провоцирует временную кому, вызванную нарушением работы энергосистемы. Кстати, если бы он хоть на миллиметр вошел в сердце, вы были бы мертвы, сердце просто взорвалось бы. Но ваши недруги не учли две вещи. Вы гораздо сильнее, чем об этом заявлено официально, соответственно вашу энергетику тяжелее раскачать. А второе, это то, что совсем недавно вы поглотили Камень Души. Непосредственно в момент нападения это сыграло с вами плохую шутку, вырубив мгновенно, но в целом, наоборот, позволило пережить воздействие негатора без особых проблем для организма. Чтобы вам было понятно, это как во время бури взорвать в воде бомбу. Да, брызги разлетятся дальше, увеличив имеющийся хаос, но он поглотится самой бурей, и когда волны успокоятся, следов взрыва видно не будет. Простите, я не силен в художественных описаниях.

— Не стоит, я понял вашу метафору. Видимо, мне действительно повезло.

— И не сомневайтесь. После негатора приходится проходить длительный курс реабилитации, и то не в каждом случае возвращается возможность пользоваться магией. Поэтому он и входит в империи в первую пятерку запрещенных к владению и распространению предметов. Только за его наличие можно загреметь в «Спящую слободу», несмотря на социальный статус, да еще с конфискацией всего имущества рода. И высший свет даже слова не скажет в защиту. Но нужно во всем искать плюсы. Например, вот конкретно к этому экземпляру ваш организм уже адаптировался, и если не втыкать его себе в область сердца, вы вполне можете с ним работать без каких-либо неприятных ощущений или побочных эффектов.

— Хорошо. Оставим вопрос моего везения, сосредоточимся на текущих целях. Опишите мне планировку поместья. Где мы находимся, где господский дом, как попасть в гараж. Как можно подробнее вспомните расположение постов охраны. Сейчас мелочей нет, каждая деталь важна.

Через пять минут подробного рассказа я сумел мысленно построить карту поместья. Площадь его оказалась невелика, не более одного гектара. Оно было пятиугольной формы, с широкой фасадной частью, центральное место на которой занимал господский дом. По левую руку от дома располагался просторный гараж, по правую — Храм Жизни. Позади стояли казармы охраны, в которых мы сейчас находились, загон для нежити и пристроенная к нему арена. Как пояснил Блохин, раньше там располагалась конюшня с манежем, но впоследствии ее переделали для текущих нужд. Арена оказалась местом, необходимым в «технологическом процессе» выращивания Джаггернаута. Ведь сначала откармливали двух Мертвых Рыцарей. И по достижении ими определенного уровня устраивалось эпическое мочилово, где победитель в прямом смысле пожирал побежденного. А после этого мутировал в четырехрукую машину для убийства, именуемую Джаггернаутом. Если Рыцарь напоминал собой всадника на коне, то этот монстр был пешим, но имел дополнительные верхние конечности и рост более трех метров. Закованный в толстую костяную броню, которая выдерживала даже попадание снаряда среднего калибра, он был неудержим в атаке. А дорвавшись до противника, крушил все вокруг без оглядки на своих и чужих. На что способна подобная безумная тварь, мне даже страшно было подумать. Но, как оказалось, эмиссар нежити приезжал не только за камнями, но и лично участвовал в забое. При этом громадный и безумный Джаггернаут слушался тщедушного тушкой Лича и покорно шел на смерть.

Только это были хоть и важные, но частности. Гораздо интереснее оказалось то, что на территории самого поместья постоянно находились Лич и около десятка Гончих, которых он контролировал. Но дежурили они за оградой, в тайге, не удаляясь от усадьбы более чем на полкилометра. В качестве охраны от нежелательных гостей эти дохлые псы со своим чутьем на жизнь были идеальны. Места тут глухие, необжитые, но даже если и пропадал кто-то или же, наоборот, сталкивался с Гончей, что ж, граница Пустошей рядом, единичные твари могли просочиться. Зато Шиловы сразу узнавали о незваных гостях.

Мне это играло на руку. Из основных опасностей оставались лишь гоблины. Но, по утверждению Блохина, они были довольно ленивыми и старались себя работой не утруждать. К тому же с развлечениями тут не густо, и свободное время они предпочитали проводить у телевизора за просмотром очередного матча игры, напоминающей американский футбол, но с жестокостью и подлостью, возведенными в абсолют. Я смотрел как-то раз ради интереса, и сложилось ощущение, что цель игры — не забить мяч и заработать очки, а изувечить команду противника, при этом допинг лился широкой рекой, а судья видел поле лишь через толстую пачку купюр. Короче, самое гоблинское зрелище.

Опасными оставались дежурные на вышках, раскиданных по периметру поместья и у ворот. Плюсом же являлось то, что стоило нам добраться до гаража, и дорога была фактически открыта. Ворота я намеревался или снести магией, или просто выбить одним из внедорожников, а там лови ветра в поле.

Наше тихое, но активное обсуждение плана побега было прервано лязгом решетки. Это означало лишь одно: сюда идет охрана. Причем к кому идет, оказалось уже не так важно, я в камере отсутствовал, а дверь к Блохину не была закрыта на засов. Стоило это заметить, и тревоги не избежать. Я отпрянул к стене и встал сбоку от двери, в единственное место, не просматривающееся в глазок.

— Стучите в дверь, требуйте старшего. — Я кивком головы подтвердил свои слова, при этом формируя в каждой руке по игле-конденсатору и заряжая их по максимуму.

По коридору разнесся грохот ударов по металлу.

— Позови Шкарра! Начальника зови, ты, красномордая скотина. — Для гоблинов из СГШ, чья кожа действительно была красноватого оттенка, это было страшное оскорбление, и уже через десяток секунд в камеру ворвался охранник с дубинкой наперевес.

Не обратив внимания на то, что дверь не заперта, он с рычанием кинулся на отступившего и сжавшегося в комок лекаря. Первый же удар сбил того на пол, и метачеловек навис над ним, собираясь основательно поработать дубиной. В мои планы не входило калечить Блохина, поэтому я с размаху вогнал гоблину заряженную иглу в область почек. Ухватив дергающееся тело за ремень, завалил его в сторону, не дав упасть на лекаря. И пока мужчина поднимался, я выскочил в коридор — проверить, один ли он.

Как оказалось, я волновался не зря, в коридоре практически столкнулся нос к носу с еще одним охранником. Тот, правда, за дубинку хвататься не стал, сразу рванул из кобуры револьвер. Возможно, он привык быть у себя на оклахомщине первым парнем в вигваме и лихо палить во все, что движется. Мы же, имперцы, народ простой, к этим излишествам не приученный, и врезать кулаком у нас считается надежнее, чем пулять друг в друга из револьверов. Особенно если в кулаке зажата ледяная игла, как у меня. К тому же расстояние играло против «сына прерий», недаром же на Земле американские копы выработали «правило шести метров». Если противник ближе этих самых метров, то пистолет — не панацея, нож надежнее. Ну и последним, но немаловажным фактором, сыгравшим роковую роль в судьбе простого оклахомского гоблина, оказалась моя возросшая скорость. Организм, избавившийся от негатора и получивший врачебную помощь, решил показать, что я не зря кормлю его вкусными камушками, и вместо того чтобы просто ткнуть охранника в горло конденсатором и вырубить, я всадил иглу ему в горло на всю длину, опешив от скорости собственного движения. По полу загремел так и не пригодившийся револьвер, который тут же был мной прихватизирован на правах трофея.

Вернувшись назад в камеру, где на полу корчился первый охранник, я быстро обыскал и его. К сожалению, оружия, кроме дубинки, не оказалось, как, в принципе, и положено по уставу службы в пеницитарных учреждениях. Зато обнаружилась связка ключей, среди которых был и от входной двери. Что ж, несмотря на импровизацию, охрана была нейтрализована, и выход на улицу фактически открыт. Оставалось потрясти оставшегося в живых гоблина на предмет маршрутов патрулей, их расписания и наличия машин в гараже. При жизни в подобном уединенном месте вряд ли что-то долго оставалось тайной от его обитателей.

Проводил допрос я сам, отслеживая по эмоциональному фону правдивость ответов. Но для того, чтобы развязать гоблину язык, пришлось воспользоваться помощью Блохина. И результат был получен гораздо быстрее и качественнее, чем если бы я взялся пытать сам. Все же опыт и знания лекаря плюс специфические умения позволяли добиться всего без крови и грязи. Уже через пять минут, жалобно поскуливая, охранник отвечал на мои вопросы.

Выяснить удалось, что ни самого Шилова, ни эмиссара нежити в поместье в данный момент нет. Дежурная смена находилась на постах, а вот остальные собирались смотреть в казарме игру команды из штата, откуда они были родом. Дескать, «Кровавые рогачи» впервые за пять лет имели шанс попасть в плей офф. Кроме того, охранники, дежурившие на башнях, имели при себе переносные радиоприемники и явно не собирались проводить время, бдительно пялясь в тайгу. Нежить также была выслана патрулировать внешний периметр, поскольку старший охраны прекрасно понимал, что толку от часовых сегодня мало. Нам выпал отличный шанс, особенно если учесть тройку дизельных внедорожников, находящихся в гараже.

План созрел быстро и был прост как удар ломом. Время уже клонилось к вечеру, и до начала матча оставалось не больше пары часов. Я решил, что для верности нужно выждать еще полчаса после старта игры и затем всем вместе направляться прямиком в гараж. Там уж будет понятно, каким образом проще открыть ворота, но даже возможный шум не станет нам помехой, если мы вырвемся на оперативный простор. Наличие Гончих в лесу меня мало смущало. Во-первых, они не угонятся за машиной, а во-вторых, уж с такой нежитью я справлюсь спокойно и не особо напрягаясь.

Оставался один тонкий момент. Гоблин, принесший ужин, должен был вернуться с грязной посудой. Но, как удалось узнать, дисциплина тут хромала, и если он задерживался, никто тревогу поднимать не спешил. Максимум мог прийти начальник охраны раздать люлей нерадивым подчиненным.

Тюремщик после допроса представлял из себя жалкое зрелище, как визуально, так и в эмоциональном плане. Сжавшееся в комок, всхлипывающее и поскуливающее существо. Но рука у меня не дрогнула, когда я воткнул ему иглу, модифицированную техникой Рика, под подбородок. Мучиться, прежде чем кислота убьет его, предстояло не более тридцати секунд, а руны сделают из трупа мину. Надеюсь, за это время он вспомнит о детях, которых тут отправляли на смерть.

Дождавшись окончания агонии и уложив труп так, чтобы не было видно повреждений, я проделал подобную процедуру и со вторым охранником. Как говорится, запас карман не тянет, вдруг кто-то и нарвется. Теперь следовало подготовить девочек, чтобы, когда придет время, они не запаниковали и знали, что делать.

В камеру к ним я пошел один. Девочки уже не спали, я открыл дверь и остановился на пороге, не приближаясь. На меня уставились две пары одинаковых карих глаз, однако никакого любопытства в них не было. Настороженность, тревога, возможно, даже паника. И безнадежность. Они сидели на кушетке, не шелохнувшись, ожидая, что сегодня с ними будет. Я присел на корточки, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

— Привет. Я Фальк. Не бойтесь, я не буду подходить, если вы не разрешите. Меня здешний хозяин украл и посадил в камеру. Но мне тут не понравилось, и я решил сбежать. Приглашаю вас уехать со мной. Подальше от гоблинов и нежити.

Эмоции девочек совершенно не изменились. Они не верили никому и не ждали от жизни ничего хорошего. Усилием воли подавив волну черного, не контролируемого бешенства, я с трудом заставил себя остаться на месте и не дать промелькнуть на лице никакой другой эмоции, кроме легкой добродушной улыбки. Очень хотелось пойти и для начала переломать ноги ближайшему из тех уродов, которые довели детей до такого состояния. И его раскаяние мне совсем не помешало бы. Но Блохин был мне еще нужен, да и не думаю, что я сумею завоевать доверие девочек, если начну сейчас, фактически на их глазах, избивать другого человека. Поэтому я остался сидеть, где сидел.

— Девочки, я понимаю, что я чужой для вас человек, но разве где-нибудь может быть хуже, чем здесь? А там, куда мы уедем, нежити не будет. Я обещаю.

Вот это уже нашло отклик. Они заинтересовались.

— А ты не врешь?

Я закатал рукав на правой руке, обнажая татуировку.

— Клянусь честью егеря вольного отряда. Я ненавижу нежить и сам ее убивал. Вот смотрите, это Лич, а это Мертвый Рыцарь. Я убил их не очень далеко отсюда, в том месте, где вырос. И зову вас к тем, кто защищает живых от мертвых.

Несколько секунд переглядок, и девочки синхронно кивнули, оставшись при этом абсолютно серьезными, но хотя бы тянущее жилы чувство безнадежности отошло, уступив место робкой надежде.

— Хорошо, мы поедем с тобой.

— Отлично. Только должен предупредить, что с нами поедет один из местных. Лекарь, который занимался вами. За ним я буду присматривать, и он вас больше никогда не обидит. Вы согласны?

И снова синхронный кивок двух одинаковых голов.

— Ну и хорошо. Сами идти сможете? Походите пока тут, разомнитесь. Сейчас я найду, что вам накинуть сверху, чтобы вы были не так заметны. Скоро нам выдвигаться.

Нести девочек на руках было опасно, ибо это лишало возможности маневра. К тому же расстояние от казарм до гаража, если верить Блохину, совсем небольшое и вполне по силам для детей даже в таком состоянии. Довольно быстро в шкафчиках комнаты охраны нашлись две камуфлированные куртки, в которые можно было завернуть близняшек. В общем и целом к моменту, назначенному для побега, мы все были готовы. За прошедшее время никто нас не побеспокоил, а значит, настало время покинуть гостеприимных хозяев, век бы их не видеть.

Отперев дверь, я выглянул наружу и осмотрелся. В память от того времени, когда поместье являлось реальным оборонительным сооружением, остались стены не менее пяти метров высотой. Однако выполнены они были из современного железобетона и имели в каждом из пяти углов не полноценные башни, а, скорее, вышки, оборудованные прожекторами. Пулеметов на них я не заметил, да и Блохин говорил, что укомплектованы они только винтовками. Наверное, хозяева не хотели привлекать к себе внимания, хотя наличие автоматического оружия можно было бы списать на близость Пустошей. Но я не стал забивать себе голову извивами логических ходов местных, а продолжил осматриваться.

Слева от казарм виднелись арена и бывшие конюшни, ныне логово нежити. Впереди находился господский дом, а мимо него дорожка вела в расположенный у противоположной стороны поместья гараж, все пространство между строениями было засажено невысокими, примерно по пояс взрослому человеку, кустами. А среди них виднелись дорожки, выложенные деревянными плахами.

Ни живых, ни мертвых в округе видно не было. Слова лекаря о матче, а точнее, о том, что местные болельщики его не пропустят, подтвердились. А в том, что игра состоится, я убедился сам, включив приемник охраны. Что ж, будем надеяться, что и все дальнейшее пройдет как по маслу.

Расстояние до гаража мы преодолели в бодром темпе. Первым шел Блохин, чтобы, если уж и заметит нас кто, в первые секунды не принял за чужаков. А там уже будем действовать по обстоятельствам. Разогнав перед выходом скорость сознания, снижать ее я не собирался, а значит, в оценке ситуации и скорости принятия решений у меня была приличная фора. Но, к счастью, это так и осталось лишь мерой предосторожности.

Мы вошли через боковую пожарную дверь, оказавшуюся не запертой. Просторный бокс на три машины закрывался большими двустворчатыми дверями, выходящими на забетонированную площадку. Как и предполагал лекарь, механик ушел смотреть игру к местному повару, с которым нежно дружил. Мне эти подробности были неинтересны, хотя и облегчали задуманное.

Из трех мест в боксе в данный момент было занято всего одно. Мощный армейский внедорожник, правда, в гражданском варианте, казался идеальным для нашей задачи. Усадив и пристегнув девочек на заднем сиденье, я отправился открывать ворота гаража.

Проблем с этим не возникло. На территории все так же никого не было видно. Будка привратников находилась метрах в тридцати от нас, самое время подумать, как покинуть поместье. Главные ворота не распахивались, а сдвигались в сторону, скользя по желобу. Следовательно, тараном дело не решить. Я уже собрался пойти и тупо перебить всю охрану, когда из будки выскочили двое, а створка медленно начала открываться.

Отступив к машине, чтобы не палиться раньше времени, мы наблюдали, как на территорию въезжают три машины, похожие на наши.

— Шилов… — потерянным голосом произнес лекарь. — Он же не должен был сегодня приехать!

Я ухватил Блохина за ворот и притянул к себе, смотря ему прямо в глаза.

— Сейчас ты сядешь за руль и поедешь до ближайшего места, где есть отделение СИБ. Это приграничная полоса, они должны быть в каждом поселке или военной части. Там ты при как можно большем скоплении народа покажешь девочек и объяснишь, что тут происходило. Ты сделаешь это, чтобы хоть немного искупить свою вину перед ними. Если же испугаешься за свою шкуру, то знай, то, что с тобой было, и то, что ты видел здесь, лишь слабое подобие того, что я сделаю с тобой, если девочки не попадут к сибовцам. Ты понял меня?

Разговаривая с ним, я попробовал применить недавно выученную мной технику из базы Саи. Суть заключалась в том, что эмпат может не только чувствовать чужие эмоции, но и транслировать свои. Для меня это являлось пределом, но вот сейчас я точно знал, что мой посыл, сконцентрированная уверенность и обещание страшных мук дошли до адресата. Лекарь сидел как кролик перед удавом. Он даже не моргал. Я встряхнул его, приводя в себя. Блохин покачнулся, очнулся и тут же кинулся к машине, постоянно оглядываясь на меня. Теперь я точно был уверен, что он довезет девочек и сделает все, как надо.

Действовать решил предельно нагло. Моя задача — не допустить погони. Нежити я не опасался. Наверняка Гончие знают, что это местная машина, и вряд ли погонятся за ней. А ведь ее еще догнать надо.

Я сел на переднее кресло и, как только последняя машина конвоя Шилова заехала на территорию поместья, приказал гнать к воротам и сигналить. Расчет на неожиданность оправдался. Все-таки охрана тут расслабилась, привыкла, что они в безопасности и основная угроза может прийти только снаружи. Закрывающиеся за машинами кортежа ворота дрогнули и остановились, а один из привратников направился нам навстречу, видимо, чтобы выяснить, что случилось.

Приказал Блохину подъехать так, чтобы охранник оказался возле моей двери. Видимо, какие-то остатки бдительности у стража все же имелись, ибо стоило мне открыть дверь, как он схватился за револьвер и попытался взять меня на мушку. Но сделать это, когда тебя бьет током, оказалось довольно проблематично, и все, чего он смог добиться, — это нажать на курок. Скорее всего, это было не результатом приложенных усилий, а результатом непроизвольных сокращений мышц, вызванных воздействием электрического тока. Короче, пуля полетела совсем в другую сторону, выбив из стены приличный кусок камня.

Нейтрализовав первого охранника, я выпрыгнул из машины и выстрелил из трофейного револьвера, добытого еще в тюрьме, во второго. Умудрившись не получить в лоб, вторым выстрелом добил все еще корчащегося на земле первого. Шансов на то, что три выстрела подряд остались незамеченными, не осталось. Поэтому, рявкнув Блохину, чтобы сваливал отсюда как можно быстрее, я захлопнул дверь машины и направился в сторону господского дома. Жутко не хватало музыки Морриконе, ковбойской шляпы и шаров перекати-поля, несомых ветром. За моей спиной машина с девочками выскочила за ворота и, ревя двигателем, понеслась по дороге.

Злая боевая ярость поднималась во мне с каждым ударом сердца. Высадившиеся из кортежа люди рассыпались по площадке перед домом, укрываясь за машинами, клумбами и колоннам и беря на прицел. Однако в данный момент меня это мало волновало. Я не Рембо, чтобы в одиночку разогнать несколько десятков врагов одним ножом. Но и отступать не собирался. Создав перед собой щит, выпустил серию снарядов по автомобилям. Целился в моторы, и через пару десятков секунд мощные внедорожники стали грудой железа. Сдвинуться с места самим им больше не светило. Пули разных калибров застучали по моему щиту. Я попятился, создавая перед собой его дубликат и начиная обстреливать теперь уже свиту Шилова.

Мне было необходимо связать их боем, чтобы дать возможность уйти Блохину. Мало ли какие запасы есть в поместье. Может, и машина найдется. Так что, укрывшись щитом и регулярно его меняя, когда старый начинал проседать, я обстреливал попрятавшихся противников зарядами с ледяной водой, электричеством и кислотой. Каждый раз, когда жгучие брызги окатывали очередного врага, заставляя его визжать, в душе проскальзывало злорадное удовольствие.

Идиллию позиционного боя нарушила пуля, прилетевшая из башни над гаражом. Стрелок промазал, и пуля вжикнула у меня над головой, заставив, однако, вспомнить, что мы тут не одни и есть еще целая казарма охраны. Отправив пару зарядов в сторону башни, я начал прикидывать пути отступления. По всему выходило, что уйти мне не дадут. Но это не означало, что я не буду пытаться.

Однако жизнь оказалась гораздо более хитрой штукой, чем можно было подумать. В голове у меня с самого начала боя раздавался писк наподобие комариного, на который я совсем не обратил внимания. Теперь же он стал оглушительно громким, сменившись затем дикой смесью из крика, воя, хохота и плача. Все это словно взорвало мой мозг дикой болью, заставив упасть на колени, зажать голову руками, а затем свернуться в позу эмбриона, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Перед глазами плавали цветные пятна, но и через них я сумел разглядеть единственный возможный источник моего состояния. Возле багажника третьей машины стоял и в упор смотрел на меня Лич.

Немертвый маг значительно отличался от того, которого я подстрелил почти год назад. Если тот ходил в рванине и разумом не особо отличался от остальной нежити, то этот был облачен в длинные одежды, чем-то похожие на земные монашеские рясы, и даже кости черепа прикрывала ткань. Но главное, в его глазах присутствовало абсолютное осознание того, что он делает. И все это ставило его гораздо выше по шкале опасности, даже если не учитывать ментальную атаку, которую мертвяк провел по мне. Если это не эмиссар нежити, я съем свою несуществующую ковбойскую шляпу.

К счастью, моя защита тоже не сплоховала. Стоило только поднять ментальный щит, который выходил у меня уже вполне надежным, как шум в голове совершенно исчез. Но подниматься и кидаться в бой я не спешил. Во-первых, необходимо было время, чтобы полностью избавиться от последствий атаки Лича. А во-вторых, стрельба прекратилась, и в мою сторону направился мужик лет сорока с виду, властным голосом приказавший всем остальным оставаться на месте. Нежить это, кстати, особо не впечатлило, и Лич тоже стал подходить.

Мне так и хотелось сказать «цыпа-цыпа». Отчего-то стало жутко смешно. Вся эта ситуация, весь мой героический порыв предстал передо мной как страница из дурацкого американского комикса. Вот супергерой попал в логово врагов, а вот сейчас он, превозмогая усталость, раны, болезнь, яд, нужное подчеркнуть, их всех победит. Но я точно понимал, что в моем случае хэппи-энда не будет. Не появится кавалерия из-за холмов, и Шойгу в голубом вертолете тоже не прилетит. А это значит только одно. Раз ничего не изменить, будем отрываться по полной.

Шилов подошел почти вплотную и остановился, вынимая из наплечной кобуры пистолет.

— Ирония судьбы, не находишь? Ты, быдло, посмевшее поднять свои грязные руки на моего сына, сдохнешь от своего же изобретения. — Он посмотрел на оружие в руке. Новенький «Фалькон» 12,7 мм отливал глубоким воронением. — Но обещаю, это только в первый раз. У нас будет много времени, чтобы испробовать самые разные игрушки. И, я клянусь, ты прочувствуешь каждую.

Я слушал этот бред и недоумевал. Конечно, первым делом я тоже подумал о дуэли, когда услышал фамилию хозяина поместья. Но, узнав подробности, твердо уверился, что сюда попал из-за тех Проклятых Камней. А оказалось, что Шилов не просто больной ублюдок, ради денег способный убивать детей, а крайне мстительный больной ублюдок. И тем приятнее мне было, взвинтив скорость восприятия, рывком кинуться к нему, блокируя руку с пистолетом и одновременно всаживая в живот только что сотворенный ледяной клинок. Занятый своим триумфальным монологом, Шилов не заметил моих приготовлений к атаке. За что и поплатился вспоротым животом.

Подняв клинок как можно выше, я вырвал из руки фактически покойника «Фалькон». Вот теперь можно было веселиться дальше. На мой рывок первым среагировал Лич, и в закрывавшего меня от него мужчину врезался ком огня, заставив того вспыхнуть свечкой. Я отшвырнул пылающее тело в сторону и со всей доступной мне скоростью бросился к нежити, чтобы еще и на ее примере показать, почему холодное оружие до сих пор имеет хождение в этом мире наряду с огнестрельным.

И вновь мое тело подбросило сюрприз. Рывок оказался настолько быстрым, что, если бы не ускорение работы сознания, я мог бы даже проскочить мимо готовящей очередную пакость твари. А так просто смазал первый удар, не сумев отрубить голову сразу, а нанеся довольно глубокую рану и сбив каст. Пока я замахивался для окончательного решения проблемы жизни после смерти, Лич выдал еще одну ментальную атаку, но на этот раз массовую, по площади, а не сосредоточенную на мне.

Если кто-то и успел прицелиться в меня, пока я резал Шилова и воевал с нежитью, то больше это проблемой не являлось. Вся округа была покрыта воющими и катающимися по земле людьми и гоблинами, выскочившими мгновением ранее из-за угла дома. Видимо, они бежали из казармы на звуки выстрелов, а нарвались на лебединую песнь Лича-менталиста. Я же чувствовал себя вполне комфортно и точным ударом отрубил твари голову. Вот из-за этого эффекта подавления аурного щита холодное оружие все еще активно использовалось. Зачем тратить дорогие боеприпасы, когда можно сделать тюк топором по макушке противника, как завещал Раскольников? Дешево и сердито.

Несмотря на то что нежить лишилась головы, ее атака особой силы не потеряла. Даже наоборот, вой жертв приобрел новую тональность. Ну да, ведь мозг поврежден не был, а значит, еще пара минут безопасности обеспечена. Вот только сбежать отсюда мне не светило. Элементарно не на чем было. Имелся, конечно, вариант закрыться в местной тюрьме. Стены там толстые, двери металлические, и оружие у меня имелось. Продержаться до того времени, когда придет помощь, вполне можно. Почему-то у меня даже не возникало сомнений в том, что лекарь сможет устроить шухер и поднять всех на уши. А девочки подтвердят правдивость его слов. Вот только местные расстояния играли против меня. Но раз появился шанс, следовало использовать его по максимуму.

Я двинулся к углу дома, где корчились на земле гоблины, с целью разжиться у них по пути еще каким-нибудь стволом. Запас карман не тянет, а сидеть мне предстояло долго. Но лимит сюрпризов на сегодня еще не закончился, и не все они оказались приятными. Не знаю, была это интуиция, чутье или сигнал подсознания, но я остро почувствовал, как излучающая ледяной холод игла чужого внимания входит мне в сердце. И изо всех сил рванул в сторону, уходя с траектории. Но не успел.

Удар в левое плечо оказался настолько силен, словно его нанесли кувалдой со встроенными челюстями. Ибо я почувствовал, как пуля вырывает кусок мяса из тела. Боль ударила с такой силой, что предыдущая ментальная атака показалась легкой щекоткой. Окружающее померкло, и пришла темнота.

Без сознания я пробыл недолго. Определил это легко: окружающие только начали приходить в себя и делать первые попытки подняться. Я отметил это краем сознания, пытаясь сквозь дикую боль и пятна перед глазами оценить свое состояние. То, что я остался жив, являлось плюсом, большим таким. Из предплечья левой руки вырвало приличный кусок плоти. Возможно, пуля повредила кость.

Самым простым и доступным для меня в данный момент способом первой помощи была заморозка всего левого предплечья. Это же позволило остановить кровь и значительно облегчить боль. Настолько, что я сумел аккуратно осмотреться в поисках места, откуда по мне стреляли. Благо, что при падении меня развернуло, и особо светиться, выдавая движениями, что я еще жив, не имелось нужды.

Снайпер обнаружился довольно быстро в декоративной башенке на крыше господского дома. Судя по длине ствола, торчавшего из окна, и по его калибру, не так уж Шилов и доверял своим неживым партнерам. Мне от этого легче не стало, а совсем наоборот. Болевой шок и кровопотеря явственно давали о себе знать. Я сомневался, что смогу хотя бы добежать до укрытия, не получив при этом вторую пулю. Но и лежать, ничего не делая, тоже было нельзя. Ведь сейчас в себя придут остальные бойцы и явно захотят проверить, как чувствует себя тот, кто прикончил хозяина и Лича-менталиста.

Мои сомнения разрешила судьба, взявшаяся доказать мне, что всегда может быть еще хуже, чем сейчас. Казалось бы, что все, дно, приплыли, дальше уже некуда, ан нет, оказывается, всегда найдется кто-то, кто откроет новые горизонты. И в моем случае это был Джаггернаут. Точнее, не так, Безумный Джаггернаут!!! Причем его появление я умудрился проморгать. Из-за звона в ушах я почти не воспринимал посторонние шумы. И, конечно, не услышал треска, доносившегося из-за господского дома. Но вот вылетевшее из-за угла разорванное тело и снова зазвучавшие хлопки выстрелов игнорировать было сложно. Вернее, я сначала заметил, как все дружно повернулись в одну сторону, затем так же дружно схватились за оружие и забегали, стреляя в появившуюся громадную тушу.

Джаггернаут был реально здоровый. Почти четырехметровая антропоморфная фигура с четырьмя верхними конечностями, закованными в толстую костяную броню, отражающую пули мелких калибров, словно это горошины. А вот рявкнувшая с крыши тяжелая снайперская винтовка оставила приличный скол. Видимо, на пулях тут не экономили. Как бы мне ни было хреново до появления монстра, сейчас я словно обрел новые силы. И, шустро подскочив, практически не обращая внимания на боль в недействующей левой руке, я кинулся бежать в противоположную от места появления гигантской нежити сторону по направлению к Храму Жизни. Укрываться я там не собирался, скорее, наоборот, но мне требовалось место для маневра.

Уже на бегу я развернулся и послал пару подарков в монстра. Снаряды точно легли в его грудь, расплескав кислоту, которая, зашипев, принялась разъедать броню. Артиллерии у меня под рукой не было, а значит, единственный шанс поразить тварь наверняка — попасть ей в сердце. И следовало до этого сердца добраться. Да, я опять изображал из себя героя. Хотя, казалось бы, какое мне дело до моральных уродов, населяющих поместье? Ведь они сами создали эту тварь, да и вряд ли хоть кто-то из них не был в курсе того, чем они тут занимаются. Однако вбитый в крепости императив на защиту живых от нежити не позволял бросить все и спасать свою шкуру. Мы щит живых. Мы дозорные на стене… А нет, это вроде из другой истории.

Добравшись до угла дома, я обернулся и еще несколько раз скастовал снаряды, наполненные кислотой. Джаггернаут крушил людей Шилова. Те пытались прятаться и отстреливаться, но толку от этого было мало, бежать было некуда, и количество еще живых обитателей поместья стремительно сокращалось. С крыши методично рявкала винтовка. Но повторить свое попадание в область сердца твари стрелок смог лишь дважды, все же нежить не стояла на месте. Мне-то проще, целился я примерно в верхнюю часть туловища, а кислота при ударе расплескивалась по груди.

И все же сочетание ударов тяжелых, покрытых рунами пуль и кислоты начало давать свой эффект. При очередном попадании пули явственно послышался треск костяных пластин. Но я не тешил себя надеждой на то, что снайпер сумеет добить Джаггернаута. Что-то в моей голове говорило мне, что закончить все это должен я сам. Я, кстати, поначалу даже обрадовался, дескать, наконец-то буду как нормальный попаданец. А то у всех и хомяки, и жабы, и тараканы, целый зоопарк, короче, а я один как дурак без психических отклонений. Однако радость радостью, а нежить нужно добивать. Я развернулся и, чуть пошатывась, пошел в сторону арены.

Левую руку по-прежнему не чувствовал, настолько качественно сумел ее заморозить. Потеря крови тоже не прибавляла мне скорости и ловкости, а значит, у меня имелся только один шанс, чтобы убить Джаггернаута. Играть с ним как тореадор с быком и в лучшей форме стал бы только кретин. А артиллерийского батальона у меня под рукой, как назло, не имелось. Но было кое-что другое. Ведь не зря же я плавил нежити броню над сердцем.

Бывшие конюшни, где и содержался монстр, теперь лежали в руинах. А рядом с ними пыталось ползти в сторону побоища то, что осталось от Лича, постоянно пребывавшего на территории поместья. Разорванный пополам, с одной рукой, буквально расщепленной в пыль, он упорно цеплялся оставшейся и подтягивал остатки тела. Не останавливаясь, я выстрелил ему в голову. Первая пуля не причинила вреда костям злобно скалящегося черепа, пришлось повторять до тех пор, пока во лбу не образовалось не запланированное природой отверстие. Удовлетворенно хмыкнув, я пошел дальше. Хотя идея нежити, уничтожающей другую нежить, пришлась мне по душе. Аж стало легче дышать.

Арена представляла собой круг порядка пятидесяти метров диаметром, засыпанный песком и обнесенный невысоким кирпичным забором. Видимо, в обычное время ее использовали для спортивных игр, ибо тут виднелись столбы, а также стояло двое ворот, похожих на хоккейные. Вот тут и я собрался поиграть с Джаггернаутом. В том, что он придет, и довольно скоро, я не сомневался. Это могло бы показаться странным, но я чувствовал его эмоции, их хаотичное смешение и изменение. И точно знал, что тварь чувствует меня. И поэтому не полезет в дом выколупывать глупых живых из их каменных коробок. Пойдет ко мне, а уж потом примется за распаковку ужина.

Не прошло и десяти минут, как, разбив стену, Джаггернаут явил себя во всей красе. Теперь я мог, не торопясь, оценить масштабы и всю дикую мощь этой ходячей машины разрушения. Созданный убивать, нести ужас и смерть, он впечатлял, сокрушал и втаптывал в пыль одним своим видом. А вот такой, как сейчас, забрызганный кровью почти целиком, был настолько страшен, что от конфуза меня спасло лишь то, что последние несколько дней я ничего не ел. И если за эти десять минут я не называл себя иначе как кретином, возомнившим себя супергероем, то теперь все приличные слова совершенно исчезли из лексикона, и костерил я себя, оставляя цензурными только предлоги.

Но бежать было некуда, да и не смог бы я сейчас сделать даже шаг. К слабости от ранения и потери крови прибавились ставшие ватными от вида нежити ноги. Смелым хорошо быть дома, на диване, а не когда в двадцати метрах от тебя стоит четырехметровая четырехрукая горилла, закованная в крепкий панцирь. И вся твоя надежда сосредоточена на небольшом участке его груди, где под треснувшим от кислоты и пуль панцирем расположилось сердце монстра.

Я крепче сжал длинное ледяное копье, одним концом упирающееся в землю, и для надежности зафиксировал его ногой. На острие импровизированного копья тускло поблескивал негатор. У меня имелся один-единственный шанс.

Пока я разглядывал тварь, попутно борясь с приступами медвежьей болезни, Джаггернаут разглядывал меня. Это было странно, но от совершенно безумного, да еще способного испытывать чувства монстра сложно ожидать обычных поступков. Поэтому, когда, не издав ни звука, он бросился ко мне, я даже не удивился. Испугался, хотя, казалось, куда больше, но не удивился. Скорость сознания я повысил, стоило только твари появиться на арене. И теперь, наблюдая, как на меня медленно надвигается овеществленная смерть, я не смог удержаться и не заорать благим матом, выплескивая в крике весь ужас ситуации, срывая горло в попытке придать себе хоть капельку уверенности. Ведь именно сейчас я отчетливо понял, что монстр не остановится, даже если мгновенно умрет. И увернуться от него я не смогу.

Расстояние сокращалось, тварь была все ближе, и все, что мне оставалось, это направить наконечник в одну из трещин, виднеющуюся на ее груди. Пафос, громкие слова о защите живых от мертвых, все это сейчас не имело значения. Мне было страшно, жутко, я не хотел умирать, но я должен был убить эту тварь. Просто и без затей. Копье вонзилось в грудь нежити и, пробив броню, вошло в сердце. Я увидел облако крови, разлетевшееся из места попадания. Но и нежити оставался один шаг, а лапы твари уже были занесены над моей головой. «Глупо ждать неизбежного». — Эта мысль была у меня последней, когда я отменил разгон сознания, и в ту же секунду свет померк.

Интерлюдия 11

Приемная министра обороны кипела. Генералы и полковники всех мастей и родов войск забегали за бумагами, словно обычные вестовые, чтобы, получив их, тут же умчаться прочь. Внезапно начавшаяся проверка боеготовности всех округов заставила степенный генералитет бегать шустрее зайцев. А то, что одновременно с этим подал в отставку глава СИБ, жгло не хуже скипидара. И хотя о причинах данного решения не знал никто, то, что они были, и были очень серьезными, понималось однозначно.

Среди этой круговерти лишь двое сохраняли полное спокойствие, удобно расположившись на диванчиках друг напротив друга. Первый являлся личностью известной и вполне уважаемой. Острожев Виктор Александрович, прозванный в Чжунго Драконом Северного предела, а на родине просто генералом Мороз, был суров нравом, но вдобавок к значительной магической силе обладал несомненными организаторскими качествами. Несмотря на его отставку, вызов к министру был вполне логичен. Старый конь борозды не испортит, и кому, как не старой гвардии, разгребать то, что наворотили молодые. Но вот приглашенный на то же время второй посетитель путал все карты, заставляя секретарей министра поглядывать на гостей с заметным интересом.

Сам же генерал сверлил тяжелым взглядом сидящего напротив него Стрелкова. Он уже десять раз пожалел, что позволил внучке себя уговорить. Нет, он прекрасно понимал, что это действительно отличный вариант, позволяющий сохранить род. Но внезапно обнаружившийся довесок в виде девицы из рода штатных убийц империи был Морозу не по нраву. А попытка надавить этим на внучку обернулась полным провалом. Эта малолетняя коза заявила, что, дескать, они обо всем уже договорились, и это будет только во благо рода. Как будто нынешняя молодежь знает, что такое это благо. А только он собрался поставить вопрос ребром, этот щенок вообще исчез. Конечно, генерал понимал, что вряд ли Фальк вот так кинул двух девушек, просто сбежав из кафе, но упрямство не давало ему этого признать. Ведь кто-то же должен ответить за неделю тихой истерики у внучки, и почему бы не этот мальчишка?

Ефим Павлович Стрелков, как ни странно, тоже думал о Фальке. Его как профессионального диверсанта и убийцу, за длинную жизнь спланировавшего и осуществившего не один десяток похищений нужных людей и нелюдей, восхитила та дерзость, с которой провернули операцию в кафе. Внедрить своего человека под видом официантки, дождаться момента появления цели, вырубить и вывезти. И все это среди белого дня, практически в присутствии десятков свидетелей.

Девку уже опознали по фотороботу, оказалась, что это, несмотря на малый возраст, довольно известная в криминальных кругах особа, Любовь Рогова по прозвищу Ведьма. В шестнадцать лет убила мать и отчима, признана психически нездоровой и помещена на лечение в спецучреждение. Через полгода сбежала, с тех пор в розыске. Она вырубила Фалька, с помощью сообщников вынесла его тело через заднюю дверь и погрузила в фургончик, на котором доставлялись в кафе продукты. Хозяина машины обнаружили без сознания, в двух кварталах от кафе. Он четко опознал напавших на него преступников, но это ничего не дало. К тому времени они уже были мертвы. Три матерых уголовника, быки при мелком боссе, решившем подняться в криминальной иерархии, сыграв на императорском турнире и выбравшем целью того самого Фалька. Что ими двигало, желание отомстить, или, наоборот, этот наезд «обчества» был спланирован совершенно другими людьми? С этим боссиком сейчас работают люди, вопросов появилось много, но он упорно молчит. Специалисты подозревают ментальный блок. А это значит — вопросов только прибавилось.

Машину бросили на примерно равном удалении и от вокзала, и от выезда из города. Быков убили тут же. По заключению экспертов убийцей была женщина, значит, Ведьма сама и избавилась от подельников. И все, след терялся.

И тут, как снег на голову, последовала отставка главы СИБ. И так не особо продвинувшееся расследование встало. Судя по внутренним слухам, назревала глобальная реорганизация службы. Новый директор, тоже принадлежавший к императорскому роду, собирался значительно изменить принцип работы спецслужб, а самое главное, император его поддерживал. И на фоне этих вот пертурбаций пришло приглашение к министру обороны. Да еще в такой компании. Это могло быть связано только с Фальком, но как именно, непонятно. Хотя вряд ли это имело отношение к отставке и началу проверки боеготовности. Ефим Павлович оценивал парня как вполне достойную кандидатуру на роль зятя с приличными перспективами, но вот на подобную масштабность Соколов никак не тянул.

Тем временем из кабинета показался ординарец министра. С совершенно непроницаемым лицом он пригласил пройти обоих аристократов, сказав, что их ожидают. Министр действительно уже ждал, устроившись не за столом, а в зоне отдыха, где вокруг небольшого круглого стола расположились пара диванчиков и несколько кресел.

— Проходите, господа, присаживайтесь. — Князь, не чинясь, пожал руку каждому гостю. И когда все расселись, а ординарец подал чай, продолжил: — Речь пойдет о небезызвестном вам Александре Соколове, имеющем позывной «Фальк». Несмотря на то что помолвка еще не объявлена, фактически ваши внучки уже не отпустят его из своих рук, или я не прав? — Мороз демонстративно фыркнул, но промолчал. — А раз так, то, получается, вы единственные, кто хотя бы формально может считаться его родственниками. Я же, со своей стороны, обещал обеспечить его безопасность, однако сделать это мне не удалось. И я в полной мере несу ответственность за случившееся. Поэтому позвольте вам сообщить, что три дня назад Александр Соколов погиб. К счастью, это произошло на территории действующего Храма Жизни, процесс формирования нового тела идет успешно. Однако лучше начну сначала. Вы оба уже много лет служите империи и императору, но в этот раз я должен предупредить о том, что все, здесь сказанное, носит характер абсолютно секретный. Эти сведения напрямую связаны с происходящей в данный момент реорганизацией СИБ и проверкой боевой готовности. Но начну по порядку. Прочтите это.

Рапорт начальника отделения СИБ

В отделение обратился командующий Девятой специальной егерской бригады полковник Геннадий Владимирович Хилков совместно с начальником особого отдела бригады Тимуром Игоревичем Хованским. При возвращении в ПДД с учений личного состава Девятой специальной егерской бригады на трассе близ Надыма был остановлен внедорожник, несущий на себе следы от пуль. В нем находились легкораненый водитель и две девочки-близняшки семи лет. Водитель, назвавшийся Анатолием Анатольевичем Блохиным, лекарем первой категории, сообщил, что они совершили побег из поместья рода Шиловых, где девочек использовали для получения из нежити Проклятых Камней Души. Поскольку речь шла о поместье аристократического рода, провести проверку даже такого заявления немедленно, силами самой бригады, не представлялось возможным, ведь по уложению «О неприкосновенности родовых земель» даже присутствие на территории поместья без согласия на то главы рода не допускалось. А по процедуре досмотра, предусмотренной тем же положением, необходимо было разрешение регионального Земского собора и присутствие их представителя. Однако в рассказе Блохина прозвучал позывной «Фальк». А среди личного состава бригады нашелся боец, который оказался лично знаком с этим молодым человеком. Ему удалось убедить полковника отправить его со своим десятком разведать обстановку. Всю ответственность за дальнейшие свои действия десятник Зуев взял на себя. Рапорт прилагается.

Рапорт командующего Девятой специальной егерской бригадой полковника Г. В. Хилкова

Не доезжая около километра до поместья, мы наткнулись на блокпост, в данный момент атакуемый нежитью класса «Гончая» в количестве пяти штук. Устранив нежить, провели беседу с дежурными блокпоста, в ходе которой выяснили, что это именно они стреляли по машине лекаря. А также то, что со стороны поместья слышались многочисленные выстрелы. Приняв решение разведать обстановку, выдвинулись в сторону поместья. Ворота оказались открытыми, возле них с внутренней стороны лежали двое убитых из огнестрельного оружия. Далее возле центрального строения были обнаружены три автомашины в нерабочем состоянии с повреждениями от магии (кислота, лед). Вокруг них, а также по всей территории поместья обнаружились многочисленные трупы людей и гоблинов с повреждениями, характерными для пострадавших от крупной нежити. Также перед центральным строением обнаружили тело Лича с отрубленной головой. В самом здании, а также в угловых башнях ограждения были обнаружены живые в составе пяти гоблинов (в башнях) и шести человек. Из них пятеро являлись прислугой, а шестой, по их показаниям, стрелком и исполнителем особых поручений Шилова. Также удалось узнать, что на территории поместья содержалась нежить в специально перестроенном для этого здании конюшни. Визуальный осмотр показал обширные разрушения данного здания. Тут же обнаружился еще один Лич, лишившийся обеих нижних и одной верхней конечности и добитый выстрелом огнестрельного оружия в голову. На арене для выездки, расположенной рядом со зданием конюшни, обнаружили убитого Джаггернаута. Там же обнаружили труп молодого человека, опознанного Зуевым как Александр Соколов, позывной «Фальк».

В результате бюрократических проволочек лишь к утру удалось собрать группу для проведения досмотра поместья. И то лишь потому, что подключилось братство вольных отрядов, узнавших, что Соколов, позывной «Фальк», находится там и ему угрожает опасность. В поместье выдвинулась группа в составе оперативников СИБ, представителей командования округа, а также делегата от местного аристократического собрания. Результаты первоначального досмотра родового поместья Шиловых таковы. Здания конюшен использовались для выращивания нежити, в них найдены многочисленные следы долговременного пребывания, а также останки жертв, предположительно детей. В Храме Жизни, расположенном в поместье, где служил дальний родственник Шилова, найдены значительные излишки расходных материалов для возрождения аватаров, не проходящие по документам Храма. Проведению дальнейшего расследования категорически воспрепятствовал делегат от аристократии, заявивший, что досмотр завершен, а проводить расследование в родовом поместье можно лишь с разрешения Земского собора, подписанного императором. Было принято решение эвакуировать всех, оставшихся в живых, а поместье оставить под охраной военных до получения разрешения на проведение расследования.

— Прочитали? — Министр терпеливо ждал. — За то время, пока собиралась группа, супруга Шилова с наследником и особо доверенными людьми, по нашему мнению, также замешанные в этом деле, покинули территорию империи. По предварительным прогнозам, свою преступную деятельность Шилову удавалось осуществлять в течение пяти лет как минимум. Расходные материалы для Храма Жизни он доставал с помощью криминалитета, так называемого «обчества». Через него Шилов иногда сбывал Проклятые Камни и приобретал запрещенные к свободной продаже предметы. Например, негатор, которым и вырубили Соколова. Кстати, именно им он, в свою очередь, убил Джаггернаута. Но это все я вам рассказываю, чтобы вы лучше поняли ту ситуацию, в которую попал молодой человек. Ведь это он послужил фактором, позволившим вскрыть производство Проклятых Камней. И, сделав это, нажил себе врагов не только в лице Шиловых, но и гоблинов, а принадлежность их к СГШ не оставляет сомнений, и даже нежити, поскольку Фальк умудрился убить их эмиссара-менталиста. Так что врагов он нажил изрядно. А теперь пришла пора определиться с друзьями.

Министр сделал торжественную паузу и продолжил:

— Император заинтересован в браке ваших внучек и Соколова. За год юноша принес такую пользу империи, какую многие аристократические роды не смогли принести за все время своего существования. И речь идет не только о материальных благах. Например, в африканской колонии за полгода, работая день и ночь, собрали первую линию шоковой заморозки без использования магов. Представители Чжанго присутствовали на ее запуске. Через две недели мы получили предложение на строительство пяти перерабатывающих комплексов на основе данной технологии. У зверолюдов и раньше были проблемы с доставкой скоропортящихся продуктов из Африки, оборот платежей за сублимацию нашими магами составлял сотни миллионов. Теперь же появилась возможность получить и политические преференции, особенно если намекнуть, что создатель технологии зять и ученик Дракона Северных пределов. Думаю, вас, Виктор Александрович, они еще не скоро забудут. Так же и по другим технологиям Соколова. Империя готова пойти навстречу в расширении вашего, Ефим Павлович, оружейного завода, если вы согласитесь включить в состав учредителей правящий род и род Острожевых. Более того, вскоре поступит государственный заказ на «Добрых Фей», и его получите вы. Виктор Александрович еще не в курсе, это тоже разработка Соколова на основе «Фалькона», получившая отличные отзывы на испытаниях в стрелковых полках. Пока вооружать ими будем только егерские подразделения на восточных границах, но впоследствии есть вероятность полного перехода на данное оружие. Нам нужен этот юноша. Нужен империи, нужен вашим внучкам. Нужен вам как прекрасный отец для будущих правнуков. Свою силу и отвагу он уже доказал, и не раз. Через три дня Соколов должен покинуть камеру возрождения. Вы сами находились в такой ситуации и знаете, что лучше, если рядом будет кто-то близкий. Военный транспорт отбывает завтра в девять ноль-ноль. Я не могу настаивать, однако хотел бы попросить позволить вашим внучкам лететь на нем.

Двое пожилых людей, два главы рода, думали каждый о своем. Один о том, что жизнь иногда выдает удивительные сюрпризы, и тот, про кого еще полгода назад Виктория даже слышать не могла, теперь стал для нее очень важен. Второй мысленно метался между неприязнью к молодому человеку — хотя даже сам себе, особенно сам себе, он не признался бы, что вызвана она давно уже не полученным наследием, а банальной ревностью к единственному по-настоящему близкому ему человеку — и пониманием того, что при поддержке императора возродить былую силу и мощь рода будет куда проще. И даже сидящий рядом «кровопийца империи» в этом будет не просто заинтересован, а приложит все усилия. А ведь еще со времен службы остались не реализованные проекты, как тут, так и на Дальнем Востоке.

Князь же, закончив монолог, думал о том, сколько всего предстоит сделать. Глава СИБ ушел в отставку, передав дела двоюродному племяннику. Император не простил подобного провала. Так же предстояло не просто погасить волну возмущения аристократии из-за покушения на одно из последних оставшихся у них прав на неприкосновенность родовых земель. Факты, которые был готов предъявить император, сложно игнорировать. Но следовало выработать механизм, который в дальнейшем устроит всех и обеспечит возможность проведения мероприятий без громоздких бюрократических процедур.

Да и у него самого все было не так радужно, раз нежить позволяла себе шастать по территории империи, как у себя дома. И то, что ей помогали живые, оправданием служить не могло. Да и служба охраны показала себя не лучшим образом. От тотальных чисток ее уберегло лишь то, что похитители действовали на редкость нагло, а на отсутствие Фалька охрана среагировала довольно оперативно. Но вот за то, что один из выходов был неохраняемым, они получили свой пистон. А теперь, в свете последних приключений этого юноши, следовало тщательно проработать схему охраны, а главное, убедить его, что это необходимо. Министр незаметно вздохнул. Он не ожидал, что ему придется возиться с подрастающим поколением, но и передавать перспективного мальчишку кому-нибудь не мог и не хотел. Слишком плотно вокруг него завязывались события, чтобы пускать их на самотек.

Эпилог

Когда я пришел в себя, я так и не понял. Просто осознал, что уже давно лежу, свернувшись в калачик, и наслаждаюсь чувством абсолютного покоя и защищенности. Темное, тесное, влажное место, поза эмбриона. Неужели все сначала? Но на этот раз я переселился в младенца? О, великий корейский рандом, пожалуйста, только не в Гарри!!! Я не хочу ходить в идиотской одежде и размахивать куском дерева, выкрикивая непонятные фразы. Ну чего тебе стоит, а? Я даже на Наруто согласен, там вроде были адекватные персонажи.

Лишь через несколько секунд я понял, что как-то крупноват для младенца. Кроме того, вернулось привычное ощущение магии где-то глубоко внутри. Следом включилась эмпатия, и я отчетливо почувствовал эмоции нескольких человек, находящихся рядом. Сосредоточенное спокойствие группы профессионалов ярко гармонировало с двумя отчетливыми источниками тревоги и надежды. В голове всплыли образы двух красивых девушек, таких разных, но одинаково дорогих для меня. Значит, я все еще тут, я вернулся. Сосредоточившись, с силой ударил ногами в упругую преграду, отделяющую меня от мира…

Content

Алексей Широков
Полет сокола

Глава 1 Засада

Глава 2 Бой

Глава 3 Трофеи

Глава 4 Крепость

Глава 5 Награда

Глава 6 Сая

Глава 7 Отправление

Интерлюдия 1

Глава 8 Поезд

Глава 9 Новый Уренгой

Интерлюдия 2

Глава 10 Дуэль

Интерлюдия 3

Глава 11 Лицей

Глава 12 Первый семестр

Глава 13 Бизнес

Глава 14 Вербовка

Глава 15 Магия, учеба и бизнес

Глава 16 Новый год

Глава 17 Нападение

Интерлюдия 4

Глава 18 Город

Интерлюдия 5

Глава 19 В подсознании

Глава 20 Встреча

Глава 21 Визит

Интерлюдия 6

Глава 22 Снегурочка

Глава 23 Веселовы

Глава 24 «Рыбалка»

Глава 25 Тренировки

Интерлюдия 7

Интерлюдия 8

Глава 26 Турнир

Глава 27 «Мафиози»

Интерлюдия 9

Глава 28 И вновь продолжается бой

Интерлюдия 10

Глава 29 Второй тур

Глава 30 Плен

Интерлюдия 11

Эпилог