Дарья Крупкина

Когда драконы проснулись

Касадель Ибран

По дороге домой Касаделя Ибрана преследовало плохое предчувствие. А он привык доверять своим ощущениям, они не раз спасали его и помогали выходить из неприятнейших ситуаций. Вот и теперь интуиция говорила о чем-то неладном.

Прикрыв глаза, Касадель попробовал сосредоточиться на ощущениях, понять, что же за предчувствие где-то на границе сознания. Монотонный ход кареты убаюкивал, хотя то и дело попадающиеся неровности раздражали и никоим образом не помогали.

Мужчина уже хотел бросить попытки, когда четко и ясно осознал: Алиция. Все дело в его сестре. Это ее касаются его ощущения.

Открыв глаза, Касадель торопливо постучал по стенке: знак ехать быстрее, хотя возница и без того делал все, что мог, на неровных улицах Таркора. Только Касадель не мог отделаться от мысли, что этого мало. Лучше бы он поехал верхом. Хотя вряд ли тогда получилось обратить внимание на предчувствие.

Откинувшись в карете, Касадель Ибран, господин Чертополоха, канцлер Шестого дома, начал терпеливо ждать. Его Дар никогда не был силен, дальше неясных предчувствий дело не заходило. Да и о них он старался помалкивать, не рассказывая никому. Хотя в Шестом доме с уважением и любопытством относились к господам Терновника, закончившим посвящение магам, их было немного, и они неизменно приковывали внимание. Как и те, кто обладал зачатками Дара, хотя и не мог развить их до полноценного господина Терновника.

Так, все знали, что Ее Величество вдовствующая королева-регентша Тэа Шантон тоже обладает Даром. Как и ее сын, будущий владыка Шестого дома, принц Дэйн. Никто не знал, как они пользуются этими крупицами и пользуются ли вообще, но Дар неизменно становился предметом сплетен, особенно если не оказывалось других поводов.

В последнее время они были. И не только о том, что принцесса Иса внезапно начала показывать способности в магии. Прошло чуть меньше полугода после кончины Его Величества Алестуса Шантона, а заговор против него все еще оставался одной из главных новостей, которую обсуждали и на рынке, и в тавернах после захода солнца, когда собравшиеся уже изрядно набрались.

Все знали, что короля отравили. Все знали, что за этим стоял лорд Ревердан. А позже также стремительно распространилась новость, что ему помогал бывший королевский лекарь и алхимик, Астадор Тель Шалир. Его заговор раскрылся, а когда он попытался убить принцессу Ису, его остановил недавно вернувшийся сын мятежного лорда. Ставший на севере господином Терновника, Къяр Ревердан уничтожил алхимика-заговорщика. Горожане сочли, что этим он достаточно искупил вину отца перед Шестым домом, и никто не удивился, когда Къяра назначили адмиралом.

Будучи канцлером при дворе, Касадель знал, что на самом деле все обстояло немного не так. Къяр был давним знакомым королевы Тэа, они вместе выросли, и он понятия не имел о планах отца. Кроме того, Касадель был в курсе, что слухи о том, будто внезапно погибшие Денривы и также внезапно отосланный лорд Каванар тоже состояли в заговоре, вовсе не слухи.

Впрочем, лорд Касадель Ибран никогда не был болтлив. Через его руки проходили все официальные бумаги Шестого дома, он отвечал за королевскую печать – но должность свою хранил именно из-за того, что не был болтлив.

Он получил назначение всего за год до кончины Алестуса, и знал, что все это время Тэа приглядывалась к нему. Для него, почти выросшего при дворе, не было тайной, что именно она управляет делами, даже когда Его Величество был жив. Именно ее одобрение он хотел заслужить. Но пока не было возможности ни показать свою верность, ни сделать что-либо еще, и Касадель упорно трудился, не желая большего. По крайней мере, пока.

Если он не болтал о чужих делах, то уж о своих тем более не любил распространяться. Поэтому мало кто знал о его начальных успехах в Даре – пара наблюдательных слуг, воспитавший его дядюшка да сестра. Алиция Ибран. Которая сейчас оставалась в их поместье – и явно что-то было не так. Чем явственнее Касадель это ощущал, тем больше росло его беспокойство.

Он снова постучал вознице, но тот внезапно остановился.

– Приехали, милорд.

Касадель не стал ожидать, пока слуги откроют его карету и услужливо встретят. Он сам распахнул ее, так что деревянная дверца жалобно ударилась о бортик. Спрыгнув вниз, мужчина широким шагом направился к поместью, на ходу спросив у ближайшего слуги:

– Где моя сестра?

– Вроде бы в своих покоях, милорд.

Поместье Ибранов не было большим – уж конечно, оно не дотягивало по размаху до поместий семей Круга. Те потомственные аристократы, кто владел землей Шестого дома и влиял на политику. У Ибранов была их благородная кровь, но никакой земли, и только собственные способности, благодаря которым Касадель и стал канцлером. Но должность было как легко дать, так и легко отнять, он всегда хорошо это понимал.

Тем не менее, по меркам даже зажиточных горожан Таркора, поместье Ибранов было роскошным. Буйный сад, который так любила Алиция, закрывал от любопытных глаз двухэтажный особняк, сложенный из кирпича. Иногда Касадель жалел, что мозаика над парадным входом, выполненная самим архитектором Мирали, не видна с улицы. Но обычно его замкнутый характер позволял радоваться, что все скрыто от глаз любопытных.

Внутри поместья высились колонны, поддерживающие галерею второго этажа, где и располагались жилые комнаты. Перепрыгивая через ступеньку, Касадель Ибран поднялся наверх и постучал в дверь сестры. Резная, надежно дубовая, она пропускала только глухой стук, но Касадель знал, он хорошо слышен внутри. Тем не менее, ответа он не получил. Дверь оказалась не заперта, и он шагнул внутрь.

Покои младшей сестры Касаделя утопали в мягких коврах и алых шелках, которые ей очень нравились. Он учуял тонкий аромат благовоний и мог поклясться, что из медной резной курильницы на столе Алиции еще поднимался едва заметный дымок. Но ее самой нигде не было.

Касадель застыл на пороге – все-таки он без разрешения вошел в женские покои. Но беспокойство пересилило, оно почти затопляло его самого. Прикрыв дверь, он шагнул к постели и откинул невесомый порог. Но за ним обнаружились только смятые простыни и одеяло. Беспомощно оглядевшись, Касадель, наконец, понял, куда ему нужно идти.

Ванная комната отделялась от покоев Алиции занавесью, которую распахнул Касадель. Небольшое помещение было еще достаточно светлым благодаря свету из окна и уже зажженным масляным лампам. Достаточно светло и достаточно жарко. Изящная мраморная ванная стояла на красивых расписных плитках, а в ней сидела Алиция Ибран.

Обхватив колени, она мелко дрожала и даже не повернула голову в сторону брата. Он смутился при виде сестры, но в то же время беспокойство и предчувствие достигли своего апогея. Мягко ступая по плитам пола, Касадель приблизился к сестре и опустился около ванной на колени. Он осторожно прикоснулся к спине Алиции, к мокрым темным волосам. Она вздрогнула и наконец-то посмотрела на брата.

– Что случилось? – мягко спросил Касадель.

В ответ Алиция только затрясла головой, как будто не могла сказать ни слова. Касадель увереннее погладил ее по мокрым волосам.

– Ну же, расскажи, что произошло.

Ее губы дрогнули, как будто она, наконец, хочет что-то сказать, но из груди вырвался только хрип. Она снова замотала головой, а потом тихо сказала:

– Они вернулись. Драконы вернулись.

Многие события в мире просто… происходят. И только спустя большое количество времени, оборачиваясь назад, люди понимают, что именно тот момент был не просто важным, но основополагающим. Изменившим весь ход истории и предопределившим ее на многие годы, а может, даже века.

Во всех Семи домах существовали легенды о том, что раньше здесь жили драконы. Мудрые, сильные, связанные с магами. В одних легендах говорилось, будто они подчинялись господам Терновника, поэтому маги всегда держали нейтралитет, не присягая на верность ни одному из Домов. Как говорят, именно поэтому господа Терновника до сих пор считались желанными гостями в любом из Домов и ни один из них не называли своим истинным домом. Если, конечно, не были аристократами или по какой-то причине желали служить именно своей земле.

Другие легенды возражают, что на самом деле, это люди были подчинены драконам, и именно те правили Семью домами. И если бы захотели, то смогли враз уничтожить всех людей.

Но все легенды сходились в двух вещах. Во-первых, с каждым драконом был связан один человек, и они редко могли существовать друг без друга. Во-вторых, драконы исчезли столетия назад. Враз, в один миг. Просто однажды утром люди проснулись и принялись за обыденные дела, а потом поняли, что драконов больше нет.

Согласно легендам, однажды они должны вернуться.

Но когда это действительно произошло, оказалось, никто не готов.

Къяр Ревердан

Дворец сиял тысячью огней – как и всегда. Целый дворцовый комплекс раскинулся на холмах, возвышаясь над городом, напоминая Таркору, кто здесь истинный владыка. Дорогу специально проложили таким образом, чтобы из окон подъезжающих карет были видны яркие огни масляных ламп, магические светильники и даже просто отсветы заходящего солнца в витражных окнах.

Къяр Ревердан скакал верхом и не обращал внимания на красоты дворца. Он только пришпорил лошадь, так что как раз добрался до Золотых ворот в тот момент, когда заходящее солнце скрылось за горизонтом, и позолоченные шпили погасли, будто по команде.

Никто из стражи не остановил всадника, его сразу узнали. Не только потому что он давний друг королевы и наставник принцессы Исы, но и благодаря его происхождению. Къяр Ревердан, господин Терновника, лорд Шестого дома, глава семьи Ревердан, владыка залива Селтанорры, господин леса Шелестов и Селетара, мог входить в королевский дворец в любое удобное для него время. Глава одной из семей Круга, правящих Таркором.

Впрочем, сегодня Къяру нужно гораздо больше.

Он проехал по главному двору и спешился только после фонтана Шаризат, где слуги тут же подхватили его коня. Къяр мог не оглядываться, он знал, что его верный телохранитель Джонас по пятам следует за ним. Но на что Къяр обратил внимание, так это на блеск чешуи, который промелькнул в деревьях сада. Прищурившись, лорд Ревердан попытался лучше рассмотреть дракона, но тот скрылся в листве, явно не желая показываться пришельцу.

Что ж, с этим можно разобраться позже.

Кивком головы Къяр оставил Джонаса на входе во дворец, а сам поднялся по главной лестнице, уставленной знаменитыми статуями из стекла, и последовал нужными коридорами. Его шаги утопали в мягких коврах, а мысли Къяра то и дело возвращались к дракону в королевском саду.

Юный принц Дэйн еще даже не коронован, и уж конечно, он совершенно не справлялся с ситуацией. Он пытался, честно пытался, и, на взгляд, Къяра и так совершал куда больше, чем можно требовать от четырнадцатилетнего юноши. Но его никак не готовили к тому, что произошло. Да никого из них – даже Къяр, который надеялся и верил, что драконы вернутся, не был готов к тому моменту, когда это на самом деле произошло.

К тому же, он никогда не задумывался, а что это изменит, как повлияет на Шестой дом, да и весь мир. Сколько драконов, чего они хотят, и как смогут ужиться с людьми?

Принц Дэйн пытался справиться с ситуацией, делал все, что в его силах, но при этом от королевы-регентши не было слышно ничего. Къяр не понимал, почему, но хотел всенепременно это выяснить. Поэтому он направлялся к Тэа Шантон.

Встречавшиеся слуги дворца раскланивались перед Къяром, но он не обращал внимания. Впрочем, холодная отстраненность лорда Ревердана уже давно была всем известна, а кое-кто даже осмеливался шутить на эту тему.

Он отлично знал, где расположены покои королевы-регентши, но перед резными закрытыми дверями, конечно же, стояла стража.

– Доложите королеве, я хочу ее видеть.

– Ее Величество не велели никого впускать.

– Что за ерунда? – Къяр приподнял бровь. – Меня можно пропускать в ее личные покои. Всегда. Она сама так распорядилась.

– Только недавно отменила приказ. И велела не впускать никого, кроме ее детей.

– Мне нужно немедленно увидеть королеву. Это дело государственной важности.

– Ничем не можем помочь, лорд Ревердан. Мы не нарушаем приказов Ее Величества.

Внешне Къяр оставался также спокоен, но внутри росло изумление: почему королева решила запереться в своих покоях? Дело здесь явно не чисто, но прежде чем строить предположения, Къяр решил узнать еще немного фактов.

Принцессу Ису он нашел в учебной комнате. Небольшое помещение, где они обычно занимались, где маг и настоящий господин Терновника рассказывал юной принцессе со внезапно проснувшимися способностями, как следует их направлять и использовать.

Девочка сидела за столом, где читала одну из книг, данных Къяром. Их занятия прекратились, когда появились драконы, но невольно Къяр порадовался и испытал гордость, что принцесса продолжала изучение.

– Къяр! – она подняла голову и улыбнулась. Казалось, Исе хочется подбежать и обнять его, но уроки этикета прочно вдолбили в нее правила. – Наконец-то. Я думала, ты никогда не появишься.

– Ты могла послать за мной, если нужно.

Он подошел к ней и, поклонившись, поцеловал руку – совсем как приветствовал бы взрослую леди. На щеках Исы выступил смущенный румянец.

– Могла, но я знала, что теперь у тебя есть дракон. И ты придешь, когда будешь готов.

– Ты знаешь о моем драконе? А что еще ты знаешь?

– Не так много, – Иса сосредоточенно нахмурилась. – Я знаю, что появились драконы. Знаю, что их не так много, и они обязательно должны соединяться с людьми. Знаю, что Слияние – это тяжело, ведь люди оказались совершенно не подготовлены. Но после Слияния люди навсегда связаны со своим драконом, могут разговаривать с ним мысленно.

– Да ты знаешь больше, чем большинство. Может, тебе известно, и с кем слились вернувшиеся драконы?

– Конечно. А тебе разве нет?

– Нет.

– О, мне казалось, это должны знать все с магическим даром.

Но Къяр не знал. И даже был уверен до этого момента, что никто ничего подобного не знал. Иса его действительно удивила – возможно, стоило проверить, вдруг ее Дар еще вырос. Хотя раньше это казалось невозможным.

Принцесса действительно выглядела смущенной, похоже, она всерьез полагала, что ее знание доступно всем. Интересно, обсуждала она с кем-нибудь драконов? С тех пор, как в Исе проснулся Дар, она отдалилась от всех своих фрейлин и подружек, слишком непонятны были им ее разговоры. Тэа рассказывала, что ее лучшим другом теперь стал брат – принц Дэйн хоть и не был магом, но мог это понять.

– Я пришел к твоей матери, – сказал Къяр, – но стража не пускает.

– Она почти не выходила из своих комнат последние недели.

– Почему? Когда так нужна здесь.

– Разве ты не знаешь? – глаза девочки округлились в удивлении. – Она прошла Слияние. Без магической подготовки очень сложно его пережить.

Ну конечно! Вот чей дракон во дворе королевского дворца. Для самого Къяра Слияние прошло удивительно легко – как объяснил потом синекрылый Ферант, исключительно благодаря тому, что Къяр – господин Терновника. Посвященный в высшие магические тайны, обученный пользоваться силами, он сумел быстро совладать с новым положением.

Но читал, да и Ферант рассказывал, что для многих не посвященных Слияние может быть крайне болезненным. Никогда не смертельным, но крайне тяжелым процессом, от которого некоторые не могут оправиться месяцами.

– Она в порядке?

Иса кивнула:

– Но я ждала, когда ты придешь. Ты ей нужен.

Она взяла лорда Ревердана за руку и повела к королевским покоям. Стражники хотели их остановить, но принцесса властно махнула рукой:

– Он со мной.

В первой комнате личных покоев королевы-регентши Шестого дома царил полумрак. Не горело никаких светильников, и только сквозь огромный балкон попадало немного света от огней города.

Отпустив руку Къяра, Иса кивнула на прикрытую дверь спальни:

– Она там.

Внутри спальни было еще темнее, шторы на окнах оказались плотно задернуты, и Къяр первым делом распахнул их, чтобы хоть что-то увидеть. Помимо этого, в комнате стояла та еще духота.

Ее Величество Тэа Шанон лежала на кровати и, кажется, спала, но лорд Ревердан ощущал, что сон ее не был спокойным. Ее глаза беспокойно шевелились под веками, руки поверх одеяла немного подрагивали.

Он присел на краешек кровати и позвал:

– Тэа…

Она открыла глаза и на миг ее зрачки не были глазами человека, но желтыми с янтарными искрами глазами дракона с вертикальными зрачками.

Она моргнула, и наваждение исчезло.

Чуть позже Иса распорядилась, чтобы в королевских покоях накрыли ужин на двоих – у Къяра создавалось впечатление, что за прошедшие недели с появления драконов маленькая принцесса внезапно выросла и вела себя так, будто ей не одиннадцать лет, а гораздо больше. Впрочем, еще недавно девочки ее возраста считались вполне способными выходить замуж и создавать собственную семью. Всего несколько поколений назад один из прадедов покойного короля Алестуса изменил эти законы.

Короля отравили около полугода назад. Смерть, о которой могли жалеть только простые жители, не слишком-то знакомые с тяжелым характером владыки – и с тем, как он имел привычку пускать дела на самотек. Къяр помнил его смутно, большую часть времени после того, как его представили ко двору, он провел на севере, обучаясь у своей тетки. И вернулся, только когда стало известно о предательстве отца, который и отравил короля.

Заговор раскрыли, виновные понесли наказание, а королевский алхимик, который за всем стоял, теперь мертв.

И никто так и не узнал его главный козырь: принц и принцесса были вовсе не детьми бесплодного короля. Как справедливо решила Тэа, никому не нужно этого знать – никому не стоит давать повод оспаривать власть Дэйна, который станет полноправным королем совсем скоро.

Къяр был одним из немногих, кто задумывался, какое королевство унаследует юный принц. Предыдущие поколения Шантонов подготовили отличную базу, и торговый Таркор и Шестой дом процветали. Но Алестус не слишком занимался делами, все не развалилось только благодаря предыдущим поколениям. И тому, что последние лет десять многими делами занималась королева – или старалась назначить грамотных людей.

Оставалось надеяться, что Дэйн не будет похож на человека, считавшегося его отцом. Правда, никто не может предугадать, что принесет с собой новая неизвестная величина – драконы.

Къяр вышел в комнату с балконом, позволяя Тэа во внутренних покоях привести себя в порядок. Ее Слияние действительно прошло тяжело, но оно почти завершилось, а Къяр помог направить последние магические токи в нужное русло.

Пока за его спиной сновали слуги, накрывая на стол, Къяр вышел на балкон и задумчиво смотрел на ночной город, сейчас расцвеченный многочисленными огнями фонарей, окон жилых домов, а кое-где и магическим свечением. Собственных магов в Шестом доме всегда было не так много, зато как центр мировой торговли они могли с лихвой использовать блага других Домов.

Подняв голову, Къяр вгляделся в чернильное небо. Конечно же, он не мог видеть своего дракона, но ощущал, что Ферант где-то там.

Я тебя чувствую, маленький друг.

Как показалось мужчине, в мысленном голосе дракона сквозила добрая насмешливость.

Ничего, однажды я к этому привыкну, Къяр постарался, чтобы его мысленный голос звучал как ворчание.

И однажды даже сможешь передавать в мыслеречи интонации!

Теперь дракон совершенно точно вовсю веселился. На миг Къяру показалось, что он заметил его в небе – звезды исчезли и снова появились. Но когда он попытался сосредоточиться, то ничего не смог разглядеть.

– Ты не хочешь мне показываться.

Не хочу смущать обитателей дворца.

Вопреки заявлению, Ферант все-таки снизился. Да не просто так: Къяр услышал хлопанье крыльев, заметил скользнувшую тень – и вот уже дракон устроился на крыше одной из многочисленных башенок дворца, чуть повыше балкона королевы. Лорд Ревердан был готов поклясться, что у дракона крайне самодовольный вид.

– Надеюсь, он не попортит камень.

Къяр отвел взгляд от огромных драконьих когтей, вцепившихся в крышу башенки, и обернулся. Ее Величество Тэа Шантон оделась в старое платье, которое Къяр помнил еще с тех времен, когда они были совсем юными, жили в домах рядом, а Тэа не стала женой короля.

Остановившись рядом с Къяром, Тэа посмотрела на дракона. Тот склонил голову и тоже рассматривал женщину. Внезапно Тэа улыбнулась и помахала ему. Тот негромко утробно зарычал.

– Надеюсь, это приветствие, и он не собирается меня съесть, – сказала Тэа.

– Ферант так здоровается.

– Значит, его зовут Ферант? Приятно познакомиться, Ферант. А я Тэа Шантон.

– Ты забываешь сообщать, что ты правящая королева-регентша.

– Скоро полноправным королем станет Дэйн. А меня давно куда больше волнует Храм.

Тэа давно готовила это, а почти сразу после смерти Алестуса заявила, что будет возрождать веру в древних богов. Став верховной жрицей нового храма – который строили такими темпами, что скоро наверняка закончат.

– А как в твои планы вписываются драконы?

– Пока не знаю. – Может, присядем?

И она махнула в сторону накрытого стола.

– Ты не видела своего дракона? – спросил Къяр, отодвигая стул для Тэа.

– Еще нет. Но я много разговаривала с ней за прошедшее время.

– Она?

– Да, ее зовут Ниневет.

Ужин, как и всегда во дворце, оказался на высоте. Распорядителя Дворца когда-то назначила сама Тэа. Точнее, подсунула Алестусу идеальную кандидатуру, которую он, не глядя, утвердил. Никто не представлял, где Тэа откопала Фелемира Вэодана, но общий скепсис быстро исчез, стоило провести парочку приемов.

После нескольких смен блюд молчаливыми слугами, наконец, принесли десерт. Только тогда Тэа тоном, не терпящим возражений, сказала:

– Я хочу знать все.

– Мне самому известно не так уж много, – пожал плечами Къяр. – Ферант сказал, драконы вернулись, потому что их позвали.

– Ниневет рассказывала, что они пребывали в Сумраке, где нет времени и пространства. Но какой-то сильный маг позвал их, и они начали понемногу возвращаться в мир.

– Думаю, не так важно, почему они здесь. Важнее, что будет дальше.

– Ты прав. Сколько драконов сейчас в мире? Сколько в Шестом доме?

– Ферант не знает. Но меня просветила твоя дочь.

– Иса?

– Похоже, ее Дар способен на не доступные мне вещи.

Тэа нахмурилась. Она нервно теребила одно из колец на пальце, но похоже, не замечала этого или не обращала внимания.

– И что сказала Иса?

– Ничего конкретного. Только что она знает, с кем слились драконы. Больше я не спрашивал, она привела к тебе.

– Значит, нужно поговорить с ней.

Казалось, Тэа мысленно уже составляет план действий, которому начнет следовать, едва закончится ужин. Четкий план, напротив каждого пункта обязательно будет стоять галочка, еще до полуночи.

Вполне возможно, так оно и было.

– Спасибо, – Тэа перевела взгляд на Къяра. – Если не ты, мое Слияние могло еще затянуться.

– Ты бы справилась.

– Я и так слишком многое пропустила. Не честно оставлять все на Дэйна. Да и… я хочу, наконец, увидеть Ниневет воочию.

В свете масляных ламп, развешанных по комнате, Тэа казалась усталой и укутанной тенями, а ткань ее платья совершенно алой. Женщина, наконец, оставила кольцо в покое.

Они в молчании доели десерт, а когда слуги убирали посуду, Тэа распорядилась, чтобы в ее покои вызвали канцлера Касаделя Ибрана.

– Мне уйти? – Къяр приподнял бровь.

– Ни к чему, тебе может быть интересно. Ибран не просто так занимает свою должность. Если кому доподлинно и известно, что творится в городе, так это ему.

– Всегда было интересно, где ты его нашла.

Тэа пожала плечами и откинулась в кресле. Его резная спинка была вырезана очень искусно, а многочисленные мотивы коров, овец и каких-то совсем невообразимых рогатых животных выдавали работу равнинного Первого дома.

– Семья Ибранов никогда не была богатой или особенно знатной, но их история достаточно древняя. И на протяжении всей этой истории они демонстрировали если не верность, то уж точно лояльность короне.

– Корпус шамширов тоже лоялен короне. Правда, им абсолютно плевать, кто коронован.

– Шамширы – профессиональные воины, получающие деньги от того, кто у власти. Конечно, им плевать, если деньги поступают вовремя.

– И весь вопрос только в том, у кого их больше.

Тэа пожала плечами и ничего не ответила. Их давний разговор, настолько давний, что Къяр даже не мог вспомнить, когда он был начат в первый раз. Но он хорошо помнил, как их, детей, везли на какой-то праздник. Уже достаточно взрослых, но еще не совершеннолетних. Они проезжали Арсенал в квартале Шервехдана.

Сестра Тэа Лилис и сестра Къяра Эльза во все глаза смотрели на разодетых воинов, которые, кажется, направлялись на тот же праздник, все в коже и ярких одеждах. Девушки отдернули шторку кареты и во все глаза смотрели на могучих мужчин.

Къяра они не очень интересовали, да и Тэа не испытывала восторга. Но тогда они впервые заговорили о том, что, хотя у Шестого дома и есть воины, их вряд ли можно назвать армией. Уж слишком давно они простаивали в городе, слишком давно их обязанности начали сводиться только к тому, чтобы следить за порядком на улицах.

Они были еще совсем детьми, когда Корпус устроил беспорядки на улицах Таркора. Къяр помнил весьма смутно, но король Алестус Шантон утихомирил их, просто подняв жалованье.

– Интересно, – задумчиво сказал Къяр, – шамширы могли бы выстоять против дракона?

– Он разнесет Арсенал одним ударом хвоста, – фыркнула Тэа.

Къяр не успел ответить. Слуги распахнули дверь, и в королевские покои вошел канцлер Шестого дома, господин Чертополоха – то есть человек, прошедший полную подготовку боевому искусству. Темноволосый, подтянутый, Касадель Ибран редко улыбался, и его было куда проще представить выделывающим танцевальные движения со шпагой, нежели сидящим среди бумаг с королевской печатью.

Тем не менее, Къяр был одним из немногих, кто хорошо понимал, роль канцлера не сводится к простому хранению королевской печати. Через канцелярию проходили не только все внутренние законы Шестого дома, но и соглашения с соседями, торговые пакты и множество других бумаг. Не зря Тэа прежде всего отмечала именно верность Ибранов короне.

Касадель поклонился. Тэа величаво кивнула, Къяр просто остался сидеть – как лорд Ревердан, одной из семей Круга, приближенных аристократов, он всегда оставался по статусу выше Ибрана.

– Ваше Величество, рад видеть вас в добром здравии.

– А что, видел в недобром?

– Ходили разные слухи.

Лицо Касаделя оставалось таким же спокойным, Къяр оценил – немногие могли бы вот так сходу сказать королеве в лицо, как шепчутся за ее спиной. Поджав губы, Тэа промолчала. Она и так прекрасно понимала, о чем могли быть слухи: несколько недель они не появлялась вне своих покоев.

– Я надеюсь, теперь пойдут другие слухи. О том, что королева связана с драконом.

Вот тут маска спокойствия дала трещину, лицо Касаделя преобразилось, правда, Къяр не смог распознать, удивление это или радость. В следующее мгновение канцлер вновь взял себя в руки и еще раз поклонился.

– Так значит, это правда, Ваше Величество. Рад слышать. Дракон поселился в королевском саду, все боялись к нему подходить.

– К ней. Ее зовут Ниневет.

Значит, все-таки радость. Касадель Ибран был рад, что дракон слился с королевой. Что ж, вполне закономерно. Если бы Слияние произошло с кем-то во дворце, кто захотел посягнуть на королевскую власть, это могло вылиться в гражданскую войну.

– Вы знакомы с лордом Реверданом.

– Конечно. Адмирал.

Касадель сделал еще один легкий поклон в его сторону, еще раз приветствуя, а Къяр едва не поморщился. Тэа настояла на том, чтобы он принял титул адмирала, заявив, кто как не он лучше всех знает море. Что ж, это действительно было правдой, он много плавал, да и род Реверданов одним из первых начал строить быстроходные суда – благодаря деду Къяра, Реверданы до сих пор считались лучшими мореходами среди семей. Поэтому никого не удивило назначение Къяра. Только он сам предпочел бы не цеплять к своему имени лишних титулов и обязанностей – особенно тех, которые сам не до конца понимал.

– Лорд Ревердан, – сказал Къяр. – Просто лорд Ревердан.

– Как пожелаете.

– Дракон лорда Ревердан сейчас над балконом, – сказала Тэа.

Касадель посмотрел сначала на нее, потом перевел взгляд на Къяра.

– Могу я…

– Конечно.

Касадель Ибран решительно шагнул к огромному балкону, с которого открывался вид на Таркор. На миг он помедлил, а потом подошел к перилам и обернулся, ища глазами дракона. Дело оказалось не сложным, Ферант не пытался скрываться. А по восхищенному взгляду Касаделя, Къяр понял, что чешуя дракона не только переливается в свете ночных огней, но тот еще и расправил крылья, чтобы впечатлить человека.

– Тщеславный дракон, – усмехнулся Къяр.

Я просто не скрываю, что мне нравится, когда мною любуются.

Тэа сама налила в кубки вина, один взяла себе, другой предложила Къяру, третий остался дожидаться Касаделя. Тот вернулся быстро, и ему явно стоило больших усилий вновь взять себя в руки.

Хотя до этого Къяр не много знал о канцлере, именно сегодня он невольно проникся к нему симпатией – восторг Касаделя от дракона был искренним, каким-то детски наивным и очень похожим на то, что испытывал сам Къяр во время Слияние и после. В первые дни с Ферантом.

Тэа пригласила Касаделя сесть, и он почти залпом осушил кубок с вином, только после этого, наконец, взяв себя в руки.

– Он прекрасен! – Ибран повернулся к Къяру. – Прошу, передайте дракону мою благодарность за то, что он позволил полюбоваться собой.

Смотри-ка, маленький друг, у него манеры получше твоих будут.

– Я передам, – кивнул Къяр, не отвечая дракону.

– Распробуй получше вино из Кхарса, – Тэа улыбалась, подливая в бокал Касаделя, – и расскажи, что творится в городе. Как отнеслись люди к драконам, что вообще творится. Я… мое Слияние проходило сложно, и я бы не хотела выходить из покоев, не будучи в курсе всех дел.

– Конечно, Ваше Величество.

Касадель покрутил кубок в руках, так что драгоценные камни инкрустации отразили свет свечей. Но пить больше не стал.

– Люди восторгаются драконами. Крылатых созданий не так много, но каждый раз, когда они пролетают над городом, люди бросают все дела, чтобы полюбоваться. В тавернах только и разговоров, что о драконах.

– Сколько их? Известно ли, с кем они слились?

Вопросы королевы звучали спокойно, как будто она спрашивала о погоде в Шестом доме. Но Къяр знал, что эта выдержка – всего лишь хорошо поставленная ширма. Даже одному из приближенных Тэа не хотела показывать, насколько ее заботят вопросы.

– Точных данных пока нет, – ответил Касадель. – Есть несколько известных людей. Общее количество драконов также невелико, но доподлинно сказать невозможно.

– А неточно?

– По моим подсчетам, в Шестом доме их не больше десятка. Я взял на себя смелость написать в другие Дома – те, кто уже успел прислать ответы, утверждают, что у них примерно такая же ситуация.

– Не настолько мало, – пожала плечами Тэа, – если сейчас во всем мире около семи десятков драконов.

– Мы – еще не весь мир, – пробормотал Къяр.

Он не стал говорить слишком громко, но это был их давний спор с Тэа. Она утверждала, что стоит сосредоточиться на том, что есть здесь и сейчас, вокруг них. Къяр же с жадностью изучал заметки мореходов, которые говорили о том, что на западе есть огромные земли. Кое-кто из пиратов рассказывал Къяру, будто сам доподлинно видел их, но никаких подтверждений и доказательств не было.

Когда его посвятили в господа Терновника, когда он полностью обучился магии, Къяр хотел ненадолго вернуться домой, а потом отплыть на запад, к новым землям. Предательство отца и его смерть изменила планы – теперь Къяр стал лордом Реверданом, главой одного из родов Круга, и уже не мог так просто покинуть Шестой дом. Да и других забот с тех пор хватало, не до далеких земель.

Только теперь ему пришло в голову, что возможно, появление драконов не ограничивает, а наоборот, позволит отказаться от морских путешествий и существенно расширить мир вокруг. Къяр решил оставить пока мысль, но подумать о ней позднее.

– Ты сказал, есть несколько точно известных людей, – продолжала тем временем Тэа. – Кто они?

– Было известно о драконе здесь, в королевском дворце, но до сегодняшнего дня мы не знали, с кем произошло Слияние. Также дракон лорда Ревердана. Нам известно, что в семье Эстелларов у кого-то произошло Слияние.

– Эстеллары? Неужто у юной Дани есть теперь дракон? Или у ее мужа, Дерека Валентайна? Кажется, он приходится тебе родственником?

– Кузеном, Ваше Величество.

Касадель ответил сухо, и Къяр отлично понимал, почему. Лишь единицы знали правду, но Дерек Валентайн был не только владельцем самого известного постоялого двора Таркора, «Золотого пса», но и главой Теневой гильдии. Чьи дела давно кооперировались с королевской семьей – о чем знало еще меньше людей. Интересно, в какие детали посвящен Касадель? Судя по всему, во все.

Несколько месяцев назад Дерек наконец-то вошел в семью Эстелларов, сыграв свадьбу с единственной наследницей их состояния, леди Даниэлой, которую обычно звали просто Дани. Это решение королевы, дать Дереку титул и позволить свадьбу, до сих пор вызывало у Къяра противоречивые чувства. В руках Валентайна и без того сосредоточено достаточно власти, к чему было давать еще. С другой стороны, богатство Эстелларов давно частично в руках короны.

Правда, об этом говорили мало. Больше обсуждали стремительный взлет Дерека Валентайна, его любовь к молодой жене – и то, что большую часть времени они проводили вовсе не в поместье Эстелларов, а в «Золотом псе».

– Мне не известно, с кем из них слился дракон, – сказал Касадель. – но говорят, скоро «Золотого пса» переименуют в «Золотого дракона». Потому что именно рядом с постоялым двором чаще всего видят крылатого. И его чешуя золотая.

– Не знала, что такая бывает, – удивилась Тэа. – Кто еще?

– Несколько людей внутри города, но не аристократы. Я выясняю, кто они.

– И как можно быстрее.

Касадель молчал, и Къяр подумал, он закончил. Но похоже, Тэа знала его куда лучше. Прищурившись, она внимательно смотрела на своего канцлера, крутившего в руках чашу.

– Есть кто-то еще, так?

– Да. Но вам это не понравится, Ваше Величество.

– Имя.

– Яфа Каванар.

Откинувшись на кресле, Тэа вполголоса выругалась, да так, что Касадель с удивлением вскинул на нее глаза. Похоже, канцлер никогда не предполагал, что королеве могут быть известны ругательства портовых грузчиков и моряков. Къяр скромно не стал бы говорить, откуда они ей известны.

– Где она сейчас?

– В своем поместье, Ваше Величество. Насколько мне известно, она не выходила оттуда последние недели. На всякий случай, я установил наблюдение.

– Хорошо. Где ее брат?

– Там же, куда вы его отправили. Последние сведенья о нем говорили, что он успешно добрался до Четвертого дома и начал свою миссию послом.

– Его ребенок?

– На попечении кормилиц во дворце.

– Отлично.

Тэа сцепила пальцы, явно о чем-то размышляя, и отблески свечей танцевали на ее многочисленных кольцах. Лорд Равен Каванар был одним из тех, кто стоял за заговором, убившим короля. Он сам, руководствуясь какими-то мутными генеалогическими древами и россказнями алхимика, собирался занять трон. На взгляд Къяра, Тэа поступила слишком милосердно, отправив его с «очень важной миссией». Всем ясно, что лорд Равен вместе с женой отправлен в ссылку, из которой вряд ли вернется.

Его новорожденный ребенок остался во дворце, а его сестра Яфа – под постоянным контролем в своем поместье. Бывшая первая модница Таркора и самая завидная невеста, теперь редко появлялась в обществе и совсем не принимала гостей. Но Къяр был с ней знаком и понимал, что она не сможет прятаться в доме вечно. И однажды она вновь вернется – и хорошо, если без паутины интриг.

Теперь же, похоже, она вернется с драконом.

– Я нанесу визит леди Яфе, – решила Тэа. – Касадель, ты составишь мне компанию. Внимательно смотри по сторонам и замечай все детали. И мы проведем шествие по улицам Таркора.

– Шествие, Ваше Величество?

– Собирай информацию о драконах. И готовь грандиозное событие: мы пройдем от дворца через Высокий город, Средний город и Нижний, до самых доков. Нас будут сопровождать драконы. Чтобы каждый житель смог на них полюбоваться, увидеть мощь и узнать, что наступила новая эра.

– Как скажете, Ваше Величество.

– Къяр, ты и Ферант тоже будете там.

– Как скажешь, моя королева.

Меньше всего Къяру хотелось становится пугалом, в которое все тычут пальцем, и проходить через город. Но он понимал цель такого похода и знал, что он необходим. Поэтому придется смириться – и удовлетворить желание королевы и дракона. Ферант уже мысленно ликовал и предвкушал, как он будет красоваться на улицах.

– Что-то не так? – Тэа внимательно посмотрела на Касаделя.

– Только еще одно, Ваше Величество, вы же хотели знать всю обстановку в городе. Корпус шамширов все больше недоволен. Они жаждут боя, но не видят противника и маются со скуки. Появление драконов только подстегнуло их – теперь они боятся, что с появлением чешуйчатокрылых армия больше не понадобится.

– Может, они и правы, – улыбнулась Тэа. – Займусь ими после шествия.

Касадель Ибран кивнул и явно ожидал, что его сейчас отпустят выполнять поручения. Но вместо этого Тэа попросила Къяра:

– Ты не мог бы зайти к Исе? На всякий случай, проверь, все ли в порядке с ней и с ее Даром. И если она сможет, пусть расскажет, с кем прошли остальные Слияния драконов. Канцлер Ибран тебя догонит.

Поднявшись лорд Ревердан изящно поклонился. Он не знал, о чем королева будет разговаривать с канцлером. О чем таком, что не должно касаться его ушей. Невольно он вспомнил многочисленные рассказы о том, что у королевы имеется собственный убийца. Бесшумный, не оставляющий следов, и без сомнений выполняющий самую грязную работу. Не задающий вопросов, просто убивающей тех, на кого укажет королева.

Когда-то давно королевский убийца имелся у Идсары Шантон, одной из величайших королев прошлого, которая именно после смерти короля обрела всю полноту власти и развернулась в полную силу – что привело к торговому расцвету. Къяр полагал, именно из-за Идсары пошли слухи об убийце Тэа.

На пороге королевских покоев он обернулся. Тэа уже не смотрела на него, а перевела взгляд на Касаделя Ибрана и что-то начала ему вполголоса говорить. Къяр не мог слышать слов, но он отлично знал это твердое и даже жесткое выражение ее лица.

Котори Леорон

Дверь кабинета содрогалась от стука, и лорд Котори Леорон с раздражением отбросил в сторону перо. Как, ну как можно работать в подобной атмосфере?! И хотя он отлично понимал, что истинная причина его раздражения кроется в неожиданном приезде отца, срывался он все равно на слугах.

В несколько шагов преодолев расстояние до массивных дубовых дверей, Котори распахнул их, так что слуга едва не ввалился в кабинет. Он попытался придать себе более пристойный вид, но растрепанный вид и однозначная спешка насторожили Котори.

– Во имя всех богов, чего тебе? – рявкнул он.

– Пппростите, что побеспокоил, милорд. Но ваша жена… леди Кассандра… у нее снова приступ.

Не дослушав слугу, Котори направился к Кассандре, и ему уже в спину летели слова запинающегося слуги о том, что леди Кассандра в своих покоях.

Мягкие ковры скрадывали шаги лорда Котори, но слуги и без того старались не попадаться ему на пути. Поместье Леоронов было не таким уж большим – все-таки не настолько давно они стали семьей Круга и приобрели более высокий статус. И Котори быстро преодолел коридоры и пролеты, отделяющие его от покоев жены.

За дверью слышались крики и вопли, билась посуда. Не останавливаясь, Котори толкнул дверь и вошел в комнату. Он вовремя пригнулся, когда над его головой пролетела ваза и вдребезги разлетелась на мелкие осколки.

Несколько слуг жались по стенам, боясь подойти к Кассандре, а сама она стояла посреди комнаты, рядом с передернутой в невнятную кучу белья постелью. Ее длинные густые волосы были распущены, и она сама походила на некое божество войны, страшное в своей ярости. Если бы у Калтакона, Воина, была спутница, она бы выглядела как Кассандра.

Не обращая внимания на ее завывания, Котори подошел к жене и схватил ее за запястья. Она зашипела и начала вырываться, но Котори держал крепко, не позволяя ей вывернуться. Обычно Кассандры хватало всего на пару минут. Так и теперь, она быстро успокоилась и, уткнувшись в плечо мужа, зарыдала.

– Ну, тихо, – Котори гладил ее по голове и жестом отпустил слуг.

Когда дверь за ними закрылась, он опустился на пол, в ворохе ее бордового платья, продолжая что-то тихонько говорить плачущей жене.

Когда она, наконец, успокоилась, то подняла заплаканное лицо на Котори.

– Это опять произошло. Внезапно, я даже понять ничего не успела, а потом… потом я даже ничего не помню.

– Шшш, тихо, ничего страшного.

– Ты тоже считаешь, что я безумна?

В словах Кассандры звучала горечь, но не удивление. Она часто бывала странной, но никогда – дурой. И отлично знала, о чем шепчутся слуги. Вряд ли они осмелятся сказать что-то в лицо госпоже, но вот за ее спиной – точно.

– Нет, я так не считаю, – ответил Котори. – Хотя знаю, что у тебя есть определенные… проблемы.

– Ты ведь не обязан меня любить. Ты даже не знал меня, когда нас обручили.

– Но я обязан тебя защищать. Такие клятвы я давал на свадьбе и нарушать их не намерен.

– Ты один из последних благородных людей в этом городе, лорд Котори.

Они были женаты около года – и чуть больше знакомы. Все знали, что Денривы, семья Кассандры, поддерживали мятежников и предателей, убивших короля. И когда род Денривов, живущий вдалеке от столицы, погиб, его единственная наследница прибыла в Таркор по просьбе королевы. И была выдана замуж за младшего сына лорда Леорона.

С тех пор Котори успел стать единственным сыном, после таинственной смерти от руки убийцы его старшего брата. Котори уважал Шиая – но ровно до того момента пока не узнал, что и тот поддерживал мятежников. Расплата оказалась всего лишь вопросом времени. И когда она наступила, Котори скорбел вовсе не о смерти брата – он скорбел о гибели своих представлений о нем.

Кассандра действительно была необычной девушкой. Отчасти, потому что всю жизнь прожила в уединенном поместье с семьей, вдали от городской суеты и дворцовой жизни. Отчасти, потому что за день лишилась всей семьи. Отчасти, потому что она с рождения была немного необычной.

Впрочем, Котори всерьез подозревал, что дело не только в безумии. Или, скорее, оно стало следствием. А превопричиной был Дар, который то ли не нашел лучшего выхода, то ли просто не получил должного направления и русла. И переродился в безумие.

Котори поделился своими мыслями с новым королевским лекарем, Амани Джархатом. За беседой со вкусным ароматным чаем старик подтвердил, что такое случается. Но сам он при осмотре Кассандры ничего не может сказать, тут нужен маг.

Знакомых господ Терновника у Котори было всего двое. Один из них – королевский маг и учитель принца Дэйна – Ашанар тэль Винор. Но он появился недавно, Котори ничего о нем не знал и пока не доверял. Вторым был Къяр Ревердан. Но у того сейчас появился дракон, ему не до того.

Драконы.

После их появления приступы Кассандры участились. Впрочем, возможно, дело не в драконах, а в ее новом положении – Кассандра ждала ребенка. И пусть она права, их свадьба была сговором Шиая и королевы, и очень трудно полюбить незнакомого человека. Но они законные супруги, Кассандра носит ребенка Котори, и он поклялся ее защищать. Правда, никто его не предупреждал, что в том числе и от себя самой.

– Поспи, тебе надо отдохнуть.

Кассандра кивнула и позволила уложить себя в постель. Котори сам расшнуровал ее корсет, помог снять платье и укрыл одеялом. Только убедившись, что Кассандра уснула, Котори вышел из ее покоев. Ему еще предстоял разговор с отцом.

Лайз Леорон давно удалился от дел. Он уехал в старинное родовое поместье в Таринтоне, заявив, что дети достаточно взрослые, чтобы самим управляться с делами. Поэтому Шиай стал главой рода во всем, кроме титула – Лайз формально оставался лордом Леороном и именно он имел голос в Круге. Но по факту, всеми делами управляли братья.

После смерти Шиая бумажная работа целиком легла на плечи Котори, привязав его к Таркору крепче, нежели семейные узы. Ему оставалось только с тоской вспоминать, как он имел возможность не только управлять торговлей семьи из поместья, но и самостоятельно отправляться с караванами.

Лайз вернулся в город после смерти Шиая. Официально – почтить память одного сына и поздравить со свадьбой второго. Не официально он задержался гораздо дольше. И хотя не хотел вникать в дела, Котори подозревал, что отец просто не очень-то верил в его способности.

– Милорд Леорон ожидает вас в Янтарной гостиной, – доложил слуга.

Эту комнату никто не называл Янтарной гостиной, кроме самого Лайза. Он был старомоден, а в его молодости царили приняты пышные названия и считалось попросту неприличным, если комната оставалась всего лишь комнатой.

Котори не стал стучать и просто зашел в гостиную. Там весело потрескивал камин, наполняя помещение теплом и светом. Хотя комната все равно казалась Котори нагромождением старой рухляди, как и все поместье. Будь его воля, он бы давно избавился от пыльных кресел и кроватей, от дурацких балдахинов и потемневших от времени стульев и столов. Но не делал этого из уважения к Лайзу. Да и Лилис любила подобные вещи. Приходилось считаться с ее мнением – не только потому что она сестра королевы, но и потому что вдова Шиая.

– Здравствуй, мой мальчик, совсем тебя заждался.

В просторном кресле у камина устроился сам Лайз Леорон, до сих пор один из самых могущественных лордов Шестого дома. Он действительно был стар – брак, принесший ему обоих сыновей, был поздним. Сам Лайз только подчеркивал старость, но Котори отлично знал, что дряхлость всего лишь кажущаяся – если возникнет необходимость, Дайз легко даст фору многим молодым лордам.

– Отец.

Остановившись у камина, Котори уважительно поклонился. Удовлетворенно кивнув, Лайз указал на соседнее кресло и поправил теплый плед у себя на коленях.

– Нынче что-то похолодало. Не желаешь подогретого вина?

– Нет, благодарю. Предпочитаю не пить поздно вечером.

– Зря, очень зря. Вино превосходное, из Кхарса. Только на днях привезли. Его подают даже в королевском дворце, хотя вряд ли Ее Величество знает, кто поставляет.

– Сомневаюсь, что Ее Величество чего-то не знает.

– В последнее время от нее ничего не слышно.

Как и всегда, Лайз игнорировал наличие принца Дэйна, которого скоро коронуют как законного монарха. Котори никогда не спрашивал, хотя эта особенность отца его поражала: то ли тот полагал, что принц еще слишком юн, чтобы с ним считаться, то ли учитывал лишь коронованных особ. Котори считал это недальновидностью.

Тем временем, Лайз продолжал потягивать вино и смотреть на огонь.

– Как твоя жена? Слышал, сегодня у нее новый приступ.

Хитрый лис. Лайз никогда не высказывал открыто мнения о Кассандре, но Котори отлично знал, что тот недолюбливает подобное пополнение семьи Леоронов.

– Да, сегодня вечером Кассандра не очень хорошо себя чувствует, – сдержанно сказал Котори.

– А как ребенок?

– С ним все отлично, лекари единогласно так считают.

– Это хорошо.

Лайз еще немного помолчал, смакуя вино, потом как бы невзначай заметил:

– В конце концов, если родится мальчик, он станет не только твоим наследником, но и Леоронов.

Вот оно что. Старый лис опасается, что не просто его внук может родиться с «отклонениями», как он их называл, но и наследник семейства. Интересно, что он тогда предпримет? Сдаст ребенка лекарям? Добьется признания его неспособным управлять делами? Да как вообще можно задумываться о подобных вещах в отношении еще не родившегося ребенка!

– Возможно, это будет девочка, – также сдержанно, как и раньше, сказал Котори. – Тогда наследником станет один из сыновей Шиая.

– Ах, бедная Лилис! Остаться без мужа так тяжело.

– Ну, уж бедной ее назвать сложно.

– Не язви, сынок. Она осталась вдовой с двумя детьми. Была женой наследника, а теперь просто еще одна из Леоронов.

– Что не так уж плохо.

На самом деле, Котори искренне сочувствовал Лилис – пожалуй, в связи со смертью Шиая именно ей он сочувствовал больше всего. Потому что знал, что в отличие от сестры-королевы Лилис никогда не стремилась к власти и была попросту не способна на интриги. Ей нравилось жить в поместье, заниматься домом и детьми. Именно она взяла на себя организацию свадьбы Котори и Кассандры, которая с согласия Шиая и благословления Ее Величества произошла так стремительно. И, пожалуй, Лилис единственная, кто сочувствовал сейчас Кассандре.

– Прости, отец, – вздохнул Котори, – ты прав, Лилис не легко. Я не видел ее уже несколько дней. Как Яс?

– Ее младший болеет какой-то детской болезнью, так что она, конечно же, с ним. Но Яс уже идет на поправку. Ты видел Кэлферей?

– Нет. Насколько я знаю, она сейчас большую часть времени проводит в Храме.

– Интересно было бы узнать подробности. Да и о драконах она наверняка знает больше нашего.

Драконы. Они обошли стороной семью Леоронов, и по правде говоря, Котори этому радовался. И без них слишком много всего, справляться еще и с драконом могло оказаться немыслимым. Хотя он не сомневался, Лайз уже успел просчитать все плюсы и минусы подобного положения. Иногда Котори казалось, что все они – всего лишь точки в его схеме, что всех членов семьи он воспринимает исключительно как составные части, которые должны служить главной цели – возвышению рода.

– Я говорил с Кэлферей о драконах, – сказал Котори, – но она знает не больше нашего. Как и все. Драконы вернулись. Их не так много – и мир от их возвращения не очень изменился.

– Это пока. Насколько я знаю, драконам нужно время, чтобы пройти Слияние с людьми.

С удивлением Котори глянул на отца. Похоже, он знает гораздо больше, нежели его сын и внучка вместе взятые.

Кэлферей была дочерью Шиая от первого брака. Она стала жрицей Сигхайи, а с тех пор, как королева объявила о постройке большого Храма, первого и единственного в Таркоре, посвященного всем богам, Кэлферей частенько пропадала то во дворце, то в Храме, принимая самое деятельное участие во всем. Хотя, конечно, «деятельное» – не совсем верное слово по отношению к спокойной и меланхоличной Кэлферей. Но в поместье она теперь бывала редко.

– Похоже, ты знаешь про драконов больше нашего, отец.

– Поживи с мое, и ты наберешься мудрости. Кроме того, я много читал – в поместье огромная библиотека, знаешь ли.

– Тогда поделись, что тебе известно.

– Не многое. Знаю, что раньше драконы были достаточно распространены на землях Семи домов – по крайней мере, именно так говорят легенды. Драконы подчинялись магам и оставались верными спутниками людей.

– Ничего себе, «спутничек».

– Когда они исчезли, остались легенды, что однажды драконы вернутся, когда их вновь призовут. И все будет как раньше.

– Станут «спутниками»? Люди будут водить их за собой на золотой цепочке?

Лайз нахмурился, но похоже, возразить на язвительность сына ему было нечего.

– Увы, какова была роль драконов в то время, не указано. Для этого нужны то ли более древние манускрипты, то ли более полные.

– Если драконы связаны с магами, значит, искать тоже стоит у магов.

Это вновь возвращало Котори к господам Терновника, к которым у него и так были вопросы касательно Кассандры.

И пока Лайз Леорон еще что-то рассказывал, уже повседневное и без всякого подтекста, Котори хоть и делал вид, что слушал, но на самом деле, уже мысленно составлял письмо лорду Къяру Ревердану, господину Терновника.

Городское поместье Леоронов располагалось в квартале Шахры, совсем близко к дворцовому комплексу. На самом деле, изначально их домом был другой, но когда Шиай Леорон женился на сестре королевы, семейство вошло в Круг, им понадобилось поместье пороскошнее, и они переехали. До сих пор Котори иногда путался в расположении комнат – хотя вещи остались старыми.

Но и он любил порой выйти на балкон и любоваться сияним Дворца тысячи огней на холме.

Лорд Ревердан жил гораздо дальше, во втором почетном квартале для благородных господ, Аш’Шаарах. Тем не менее, он без колебаний приехал к Леоронам с официальным визитом после того, как получил письмо Котори.

Это случилось как раз накануне Шествия, которое затеяла королева, чтобы показать всему городу драконов. И пока она сама ездила в поместье Каванаров, чтобы встретиться с леди Яфой, как успели доложить Котори, Къяр Ревердан прибыл в поместье Леоронов.

Котори невольно высматривал в небе дракона, но его е было видно. А сам Къяр хоть и оказался сдержанным, но, к удивлению Котори, весьма приятным собеседником. До этого он был знаком с лордом Реверданом весьма условно.

Лайз, конечно же, не знал истинной причины визита лорда Ревердана, адмирала флота Шестого дома. Но по многозначительному взгляду отца Котори понял, что тот решил, будто сын налаживает связи с семьями Круга, и он это одобряет.

Лорда Ревердана встретили чаем и приятной беседой. Особенно обрадовалась Лилис. Ведь когда-то поместье Тертиноров, где родились Лилис и Тэа стояло рядом с поместьем Реверданов, и дети росли вместе.

Къяр побеседовал с Лилис, был учтив с Лайзом, но только когда они оказались наедине с Котори под предлогом обсуждения дел, Къяр спросил:

– Думаю, нет смысла ходить вокруг да около? Вы позвали меня с определенной целью, лорд Леорон, и ясно дали понять в письме, что цель эта конфиденциальна. И о ней не стоит сообщать даже вашим родным.

– Я рад подобной прямоте, лорд Ревердан. Возможно, вы заметили, что сегодня не было моей жены.

Сцепив руки за спиной, Къяр отвернулся от огня камина, на который он смотрел, и взглянул прямо в глаза Котори. Тот был выше, но Къяра это ничуть не смутило.

– Котори, я думаю, официальность стоит оставить для приемов. Или для вашего отца. У нас примерно один возраст, одно положение, и явно есть какая-то проблема, которую я, как вы думаете, могу решить. Выкладывайте.

– Моя жена – Кассандра Денрив. Все знают, что она немного не в себе. В последнее время у нее участились истерики.

– И при чем тут я?

– Есть подозрение, что это следствие не развитого Дара.

Къяр нахмурился.

– Теперь понимаю. Познакомь нас.

И Къяр последовал за Котори коридорами поместья Леоронов в покои леди Кассандры. На самом деле, сначала она хотела присутствовать при встрече, но потом передумала, а ее беременность вполне позволяла ей прятаться в комнате.

Тем не менее, Котори не сомневался, что Кассандра их ждала. Она встретила гостей с простом домашнем платье, предложила чаю, и Къяр не отказался. Похоже, он хотел сначала узнать Кассандру получше, а уж потом делать какие-то магические выводы.

– Я слышал, у Денривов есть собственный дом в Таркоре? – спросил Къяр, делая глоток из маленькой белой чашки.

Кассандра кивнула:

– Небольшое поместье. Мы с Котори думали переехать туда после свадьбы… но потом смерть лорда Шиая оставила нас здесь. Котори должен заниматься делами.

– Конечно. Тем более, ваш сын будет наследником.

– О нет, у меня родиться дочка.

– Откуда вы знаете?

– Просто знаю и все.

Кассандра и раньше убеждала мужа, что у них родится девочка. Но Котори невольно удивился: никогда она не говорила об этом при посторонних, даже при Лайзе.

– Тогда уверен, она унаследует вашу красоту. А если еще и способности вашего мужа, то построит женихов!

Кассандра смущенно улыбнулась и, опустив глаза, поправила прядь волос, выбившуюся из прически. Волосы у нее были великолепными, густыми, пшеничного цвета, и сегодня она уложила их косами вокруг головы. Не так модно, как принято в столице, но видимо, привычно для нее самой. И смотрелось это очень мило.

– Лорд Ревердан, простите мне мое любопытство, но как ваш дракон? Я слышала, вы прошли Слияние.

– Да, это было довольно тяжело. Теперь Ферант предпочитает большую часть времени проводить за городом, где он может развернуть крылья. Вы знаете, моей семье принадлежат земли Келвегана на западе. Так вот он уже успел слетать туда и поживиться парой овец. К счастью, драконы питаются не так часто и не так много, как можно подумать.

– Это хорошо, иначе мы бы их не прокормили.

– Не волнуйтесь, наши чешуйчатые друзья нас не объедят.

Кассандра рассмеялась, а самому Котори внезапно пришла в голову мысль:

– А много ли может поднять дракон?

– Не очень понимаю, – нахмурился Къяр. – На них можно летать, если вы об этом.

– Не совсем. Дракон поднимает всадника. Но может ли он поднять груз?

– Да, конечно. Достаточно много груза, особенно если есть возможность его комфортно разместить. Драконы любят, когда им хорошо.

– Значит, если сконструировать хорошие… ммм… «седла», достаточно удобные для драконов и с большой грузоподъемностью, то на них можно перевозить грузы?

Тут лицо Къяра осветилось понимание.

– А ведь вы правы, лорд Котори. Это поднимет торговлю на совершенно новый уровень. И связь между городами будет исчисляться не месяцами, а часами.

– Неужели никому раньше не приходила в голову подобная мысль?

Къяр пожал плечами:

– Что значит раньше? Драконы исчезли очень давно. И даже в магических трактатах почти не осталось сведений о них.

– А как их использовали тогда? Тоже нет сведений.

– Есть. Обрывочные.

– И?…

– Драконы служили машиной для убийства.

Кассандра охнула и поставила чашку на стол, как будто боялась, что сейчас ненароком ее прольет. Котори нахмурился, а Къяр бесстрастно продолжал:

– Драконы управлялись только магами, их использовали как оружие. Они уничтожали целые армии, сносили стены крепостей, раздирали когтями десятки людей за раз. В одной очень древней книге я нашел около десятка способов казни с помощью дракона.

– Ими только убивали?

– Не только, конечно. Как я понял, у магов древности драконы были чем-то вроде питомцев. А сами маги состояли на службе Домов. Увы, сейчас нет возможности спросить у них.

– А у драконов? – удивилась Кассандра.

– Драконы мыслят иначе, чем люди. Многие наши понятия им неизвестны или не понятны. Когда я спрашиваю Феранта, что он делала раньше, до ухода, он затрудняется ответить. Пытается описать, но эти описания слишком мутные. Порой нам сложно друг друга понять, хотя мы можем общаться мысленно.

– Как удивительно, – пробормотал Котори.

– Поэтому мне очень интересна идея. Я обязательно расскажу о ней Их Величествам после Шествия.

– Мне надо подумать о конструкции. Хотя кое-какие мысли есть уже сейчас.

– Отлично. Но сначала я хотел бы осмотреть вашу жену.

Кассандра явно смутилась.

– Если вы врач, лорд Ревердан, могу вас заверить…

– Нет, я маг. Пожалуйста, дайте вашу руку.

Кассандра быстро взглянула на мужа, и Котори подбадривающе кивнул. Конечно же, она понимала, зачем Котори хочет показать ее господину Терновника. И сама осознавала правильность подобных действий. Но конечно же, она боялась. Кассандра протянула руку Къяру, а вторую взял присевший рядом Котори.

Прикрыв глаза, Къяр сидел молча несколько долгих минут, потом медленно, не открывая глаз, сказал:

– Да, я определенно чувствую не реализованный Дар. Небольшой, госпожой Терновника вам не стать. Но достаточно сильный, чтобы свести с ума. Или позволить предсказывать будущее. У вас бывают предчувствия, леди Кассандра?

– Да, очень стойкие.

– Хорошо. Я попробую немного направить ваш Дар, чтобы больше не случалось истерик. Но после рождения ребенка вам обязательно стоит нанять мага, который будет заниматься с вами и научит самостоятельно направлять то, что у вас имеется. Иначе все возобновится.

– Благодарю, лорд Къяр.

– Есть еще что-то… я не очень понимаю…

Он нахмурился, не открывая глаз, и Котори почувствовал, как напряглась ладонь Кассандры в его руке. Но долго мучиться неизвестностью ей не пришлось. Къяр достаточно быстро отпустил ее ладонь и открыл глаза.

– Я должен посоветоваться со своим драконом.

Кассандра рассеянно кивнула, а Котори наблюдал, как Къяр отошел к окну и начал что-то едва слышно говорить. И слушать мысленные ответы дракона.

– Что происходит? – Кассандра подняла испуганные глаза на мужа.

Но тому нечего было ответить. Он только сжимал руку Кассанры и смотрел на Къяра, хотя не пытался подслушать его бормотание.

Наконец, лорд Ревердан вернулся к Котори и Кассандре, продолжая хмуриться. Котори не сразу понял, что это признак сосредоточенности – и недоумения.

– Ребенок как-то связан с драконами, – сходу сказал Къяр, – Ферант это подтверждает. Но я пока не очень понимаю, как именно.

Увидев испуганное лицо Кассандры, он поспешил ее успокоить:

– Не волнуйтесь, леди Кассандра, это крепкий здоровый ребенок. Вполне вероятно, речь идет о магическом даре – или просто он сможет слышать драконов, книги утверждают, что бывают люди так называемые Гласы драконов, не связанные с ними, но способные слышать. А возможно, когда ребенок подрастет он тоже пройдет Слияние.

– Спасибо, лорд Къяр.

– В любом случае, я обязательно поищу еще в книгах и поговорю с Ферантом. Вам не о чем беспокоится. Только после рождения ребенка обязательно пригласите мага, который вас обучит основам.

Кассандра кивнула, а Къяр повернулся к Котори:

– А теперь, лорд Леорон, давайте пройдем в кабинет, и ты подробнее изложишь свои мысли об устройстве этой штуки для драконов.

Яфа Каванар

Поместье Каванаров уже год как представляло собой довольно мрачное место.

После того, как Равена Каванара формально отправили послом, а по факту просто изгнали из Шестого дома, его сестра Яфа не очень-то занималась делами. Конечно, сначала она злилась и считала окружающий мир очень несправедливым. Ведь если бы все сложилось немного иначе, ее брат мог занять трон, а она сама сидела не в собственном одиноком поместье, а во дворце, среди огней и придворных.

Но однажды утром Яфа проснулась и долго смотрела в полог своей кровати из темного дерева. Она изучала взглядом знакомые трещинки, задумчиво водила рукой, покрытой шрамами от ожогов, по мягким простыням. И думала, что сейчас позовет верную Лайали, которая поможет госпоже одеться и причешет ее.

И внезапно Яфа поняла, что ей повезло. Виновного в измене брата не обезглавили, хотя она не сомневалась, при желании королева могла бы даже устроить очередной «несчастный случай», как это было с Денривами. Но Равен жив, а честь рода не пострадала. Он даже отправлен с какой-никакой миссией, и в Первом доме ничего не знают о его изгнании, принимают как почетного гостя. Конечно же, Тэа знала, что Равен не будет делать ничего, что может повредить его родине – и его дочери, которая сейчас пребывала в королевском дворце.

Яфа тоже не потеряла своего положения и влияния. Хотя из первой модницы Таркора за последний год она превратилась в затворницу. Она не посещала мероприятий и балов, редко наведывалась в гости, да и друзей у нее особо не было. На этом никто не настаивал, она сама не хотела кого бы то ни было видеть.

Хотя Яфа удивилась, что королева не подобрала ей мужа – это ведь так надежно, выдать ее замуж за верного короне человека. Но видимо, Тэа пока ни на ком не остановила свой выбор.

Призраком бродя по темному поместью, пахнущему мокрым деревом, Яфа слушала шелест дождя снаружи, зажигала редкие свечи и не знала, что лучше. Сидеть здесь в затянувшемся оцепенении или она была бы куда счастливее, войди она в другую семью и займи привычную для женщин роль продолжательницы рода.

На этой мысли тонких губ Яфы всегда касалась едва заметная улыбка. Вот уж где женщины занимали ту роль, что хотели, так это в Шестом доме. Вряд ли бы кто сказал, что Тэа Шантон – всего лишь продолжательница королевского рода. Когда ее сын займет трон, она возглавит Храм, став Верховной жрицей.

Эльза Ревердан, сестра Къяра, не любила политику и не участвовала в ней, но Яфа знала, что на конюшне Реверданов властвует именно она, а вовсе не ее брат. И она сейчас управляет их поместьем.

У Леоронов была Кэлферей, ставшая жрицей. Хотя Яфа не любила Лилис. Та олицетворяла собой все то, что ненавидела Яфа: она оставалась всего лишь женой и только матерью, причем как слышала леди Каванар, не такой уж хорошей.

Маргрит Эстеллар, молодая жена лорда Эстеллара тоже выглядела примерной спутницей мужа. Но еще до того момента, как Яфа заперлась в своем поместье, до нее доходили слухи о том, что именно она теперь управляет финансами самой богатой семьи Круга. И именно ей принадлежит один из самых известных и элитных борделей Ночного квартала.

Про ее дочь Дани пока мало что можно сказать, но уже тот факт, что она умудрилась сбежать, а потом выйти замуж за получившего титул авантюриста Дерека Валентайна, которому принадлежал постоялый двор, говорил о многом.

Раньше Яфа всегда оставалась в курсе всех новостей. Теперь же до нее доходили только слабые отголоски, те обрывки, которые приносила Лайали и другие слуги. И с удивлением Яфа понимала, что они ее не волнуют.

Все изменилось в одну ночь. Когда Яфу не просто выдернули из сна, а из затянувшейся спячки.

Девушка не помнила, кричала она, или все произошло в тишине. Но в памяти осталось ощущение присутствия, шелест крыльев и огромные глаза цвета ночного неба, заглядывающие ей в душу.

Как рассказывала потом Лайали, госпожа почти неделю не приходила в себя, а лекарь разводил руками. Но потом, снова ночью, Яфа очнулась. Она выбралась из постели и подошла к окну. И тогда же перед поместьем Каванаров опустился дракон, снеся пару кустов и заботливо высаженную лаванду. Он выгнулся, так что лунный свет серебрил его темную, как знала Яфа, синюю, чешую. И приблизил огромную морду к окну.

Яфа протянула руку, и ее ладонь в шрамах коснулась чешуйчатой морды.

Мехара, прошелестело в голове Яфы.

Она знала, что это имя.

А еще знала, что больше никогда не будет одинока.

– Миледи, Ее Величество прибыло.

– Знаю, – ответила Яфа, не поворачиваясь к двери. – Сейчас спущусь.

Она стояла у окна и любовалась на двух драконов, которые с трудом разместились во дворе, но с интересом друг друга изучали. Иссиняя чешуя Мехары как будто дополняла и переходила в красную чешую второго дракона. Как сказала Мехара, красную звали Ниневет.

Ты не можешь ее слышать? удивилась Мехара.

– Конечно, нет, – как и многие, Яфа пока не научилась произносить слова только мысленно, ей было необходимо проговаривать.

Очень жаль. Но я расскажу тебе потом.

– Пока мне придется поговорить с ее спутницей.

Мехара что-то проурчала, но в этом не было никаких слов. И подобрав юбки платья, Яфа степенно двинулась в гостиную.

Тэа Шантон уже ждала там, и по спине Яфы невольно пробежал холодок: в последний раз королева приходила сюда, чтобы рассказать о том, что ей известно предательство, и вынести приговор. Тэа села в то же кресло, и Яфа подозревала, это не случайность.

Только теперь за ее спиной стоял высокий собранный мужчина. Судя по одежде, знатный придворный, но Яфа его не знала.

– Добрый вечер, леди Яфа. Присаживайтесь.

– Я уже распорядилась о чае, Ваше Величество. Его скоро принесут.

Усевшись в соседнее кресло, Яфа ощущала на себе оценивающий взгляд королевы. И понимала, что глупо было думать, будто от нее ускользнут детали. Тэа наверняка увидела, что пышное платье Яфы хоть и хорошее, но старое. На миг Яфе даже показалось, она ощущает пыль, впитавшуюся в ткань. Хотя конечно же, это невозможно, Лайали хорошенько все вычистила.

– Позвольте вас познакомить. Леди Яфа Каванар. Канцлер Касадель Ибран.

Мужчина поклонился, Яфа кивнула в знак приветствия. До нее доходили слухи о новом канцлере, но весьма смутные. Кажется, никто не воспринимал всерьез выскочку из не особенно знатной, но древней семьи, которого королева внезапно возвысила.

Он остался стоять, даже когда принесли чай и разлили по маленькими фарфоровым чашечкам. Королева тоже не пригласила его присесть, и Яфа не стала настаивать, хотя предложила ему чаю, и Касадель согласно кивнул. Но девушка не могла отделаться от ощущения, что его темные глаза пристально следят за ней. Следят и оценивают.

Яфа не снимала перчаток, как и всегда, она не очень-то хотела показывать шрамы на руках, хотя никогда не делала из них большой тайны. Она давно усвоила, что если создать тайну, то каждый будем стремиться ее вызнать. Если же этого не делать, то никого не волнует то, что скрыто.

– Как зовут твоего дракона? – спросила Тэа.

– Думаю, ваша Ниневет уже рассказала о своем знакомстве с моей Мехарой.

– Да, это так. Но все-таки я разговариваю здесь и сейчас с тобой, а не с драконами. Ты уже летала на ней?

– Летала?

Похоже, на лице Яфы отразилось такое недоумение, что Тэа улыбнулась:

– На драконах можно легко летать верхом, особенно когда Слияние прошло, а связь сильна. Не то чтобы это было очень удобным, но дракон не позволит тебе упасть. А кое-кто из тех, у кого сейчас драконы, уже начал продумывать конструкцию седла.

– Будет ли мне позволено узнать, кто эти другие?

– За этим я и пришла.

– А я думала, чтобы проверить, не плету ли я какие козни.

Губ Тэа снова коснулась легкая улыбка. И не опуская чашу с чаем на блюдечко, она откинулась на кресле. Пожалуй, впервые Яфа видела королеву чуть более расслабленной, чем всегда. Впрочем, вне приемов и дворца они виделись всего раз, когда Ее Величество выносила приговор Каванарам.

– Я не враг тебе, Яфа. И никогда им не буду. Даже более того, мне нравится твоя способность… твое стремление к большему. Я поддерживаю те семьи, которые стремятся к большему – если только они не посягают на власть и спокойствие Шестого дома.

Тэа бросила быстрый взгляд на стоявшего рядом Касаделя, даже не пытаясь это скрыть, а может, наоборот, показывая. Похоже, Ибраны тоже были из тех, кто стремился к большему. Интересно, любыми ли способами?

Но Яфа слишком хорошо помнила месяцы отчуждения в собственном доме. Она всю жизнь делила с братом, пока тот не женился на этой простушке Джане. И даже тогда она ощущала его присутствие рядом. А теперь… теперь скупые письма раз в месяц, где Равен писал, в основном, только о делах.

– Мой брат сейчас на другом конце мира, – с горечью, которую она так хотела скрыть, сказала Яфа. – Я не уверена, что когда-нибудь снова его увижу. А я сижу в этом поместье, потому что стоит выйти наружу, и я ощущаю взгляды ваших шпионов! Без вашего позволения я не могу ничего сделать.

– Твой брат и ты вместе с ним убили моего мужа, законного короля Шестого дома. Вы пошатнули власть, и отголоски этого слышны до сих пор. Твой брат мечтал занять трон. И ты еще смеешь винить меня в чем-то? Меня?

Тэа была спокойна. Но прежде чем выпить еще чая, она сказала:

– Расскажи об этом Денривам. Они снабжали вас деньгами, и так легко не отделались. Расскажи об этом Къяру, чьему отцу вы угрожали, чтобы он совершил убийство короля. Ты видела, как казнили лорда Ревердана? Точно также ты могла бы наблюдать за казнью своего брата. И поверь, я была бы не столь великодушна, если нашлось хоть одно убедительное доказательство его вины. И если бы мне не претила мысль уничтожать семейства Круга. А может, если бы вы просто не были марионетками в руках Астадора.

Стиснув тонкую ручку чашки, Яфа молча пила чай, не решаясь поднять глаза на Тэа. На самом деле, для нее самой было загадкой, почему королева оставила Каванаров. Или может, все дело в ребенке? Единственный ребенок лорда Каванара сейчас жил во дворце, и Яфа не сомневалась, его вырастят лояльным короне.

– Вам нужно лучше выбирать друзей, леди Яфа.

Она с удивлением подняла голову. Касадель Ибран наконец-то подал голос, оказавшийся на удивление низким и хрипловатым. Похоже, он не любит болтать – что ж, Тэа предпочитает подобных людей.

– Вы встали не на ту сторону, – продолжал Касадель, – и проиграли. Еще год назад имя Каванаров гремело в Шестом доме. Вы покровительствовали ученым, под вашим бдительным оком создавались сильнейшие артефакты, а торговля ими была полностью в вашем ведении. Теперь же имя Каванаров почти забылось. А вы, некогда блиставшая на приемах и балах, первая модница Таркора, стали одинокой затворницей в собственном пыльном поместье.

– Вы жестоки, лорд Ибран.

– Это правда жестока, леди Яфа.

Он оставался все также стоять, хотя в руках держал чашку чая и он неторопливо его пил. Тем временем, Тэа поставила собственную на столик – так тихо, что было почти не слышно, как фарфор стукнулся о полированную деревянную столешницу.

– Буду честна с тобой, Яфа, – сказала Тэа. – Если бы не дракон, я не пришла сюда сегодня. Мне не жаль ни тебя, ни твоего брата. Но теперь у тебя появился дракон, а значит, мы будем вынуждены с тобой считаться. И я надеюсь, ты оправдаешь это доверие. И будешь помнить, что тебе сохранили жизнь, когда могли ее отнять. И сейчас твоя Мехара могла бы слиться с кем-то другим.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко двору. Конечно, за тобой будут следить – и наказывать за малейшую оплошность.

– При дворе меня проще контролировать?

– Не забудь, твой брат сейчас далеко, и там с ним может случиться все, что угодно. Быть послом иногда так опасно.

Стиснув зубы, Яфа поставила собственную чашку на стол. Она смотрела на спокойную Тэа и удивлялась, с каким невозмутимым видом она может угрожать. И почему-то Яфа не сомневалась, что приказ об убийстве она отдаст, не дрогнув.

– Это все?

– Нет. Завтра пройдет шествие: люди и связанные с ними драконы по главным улицам Таркора. Мы пройдем через весь город, и я хочу, чтобы ты тоже там была.

– Завтра?

– Не волнуйся, я одолжу тебе новое платье, если нужно.

– Нет, – Яфа стиснула губы. – Бывшая первая модница Таркора найдет что-нибудь в своем «пыльном доме».

– Отлично. Мы пойдем от дворца.

– Мы? Можно мне узнать, сколько драконов в Таркоре, и кто примет участие в шествии?

– Завтра увидишь.

Тэа поднялась, показывая, что ее визит окончен.

– Ниневет расскажет обо всем Мехаре. Драконы почему-то воспринимают идею шествия даже с большим энтузиазмом, чем люди.

Она кивнула, и поднявшаяся Яфа присела в прощальном реверансе. Развернувшись, королева вышла из комнаты, решительно и твердо. Только Касадель Ибран немного задержался, как будто в последний раз оценивал Яфу. А потом, прежде чем он вышел, его губы тронула легкая улыбка, такая незаметная, что Яфа не была уверена, не показалось ли ей.

Тэа Шантон

Занавесив окна кареты, Тэа устало прикрыла глаза. С того момента, как Къяр помог закончить Слияние, у нее не оставалось ни единой свободной минуты, и больше всего на свете хотелось вернуться в собственную спальню, окунуться в сознание дракона и сны.

– Ваше Величество?

Открыв глаза, Тэа увидела вопросительный взгляд сидевшего напротив Касаделя.

– Что ты о ней думаешь? – спросила Тэа. Ниневет довольно высоко оценивает Мехару, хотя утверждает, что та непредсказуема.

– Я бы не сказал такого о леди Яфе. Но я не знал ее раньше.

– Не знал лично, ты хочешь сказать. Всем была известна Яфа Каванар. Любительница экстравагантных платьев и причесок. Которые потом все подхватывали за ней.

– Да. Но сейчас она выглядит не как интриганка, а как загнанная в угол.

– Не стоит ее жалеть.

– Нет, Ваше Величество, я не жалею. Но могу сказать, что она сидела в своем поместье не из-за вашего запрета или слежки, а потому что сама не хотела выходить.

– Ее привычная жизнь была разрушена, – пожала плечами Тэа. – Подозреваю, она не знала, что делать дальше.

– Но теперь у нее есть дракон, и она разберется.

– И ты думаешь…

– Я думаю, что стоит направлять ее, чтобы она разобралась в нужную вам сторону. Направлять и поощрять.

– И?

– И опасаться. Мне показалось, Яфа Каванар может быть опасной и решительной. Не менее, чем вы.

– Но у меня преимущество, – усмехнулась Тэа. – Я королева.

Она невольно вспомнила о Дэйне. Ей удалось увидеться с сыном совсем ненадолго, бедный принц, который должен скоро сам стать королем, был совершенно измучен делами. Во многом, именно поэтому Тэа взяла полностью на себя заботы о предстоящем шествии. Которое, по правде говоря, не слишком ее привлекало, но она видела необходимость. Показать всем, что драконы вернулись.

– Во дворец, Ваше Величество? Там еще много дел.

– Нет. Сначала нанесем еще один визит. Юной чете Эстелларов.

Дани Эстеллар

«Золотой пес» всегда стоял в стороне от остальных таверн и постоялых дворов, расположившись в довольно престижном районе Кадеш, недалеко от парка. И если ближе к побережью реки громоздились торговый и Ночной квартал, то вглубь шли уже богатые районы поместий.

Крепкое двухэтажное здание привлекало многих. Отчасти вкусной едой и приличной комнатой, отчасти сплетнями, негласным центром которых являлся «Золотой пес». Сюда не гнушались заходить даже аристократы. Возможно, потому что именно здесь творились и многие дела так называемой Теневой гильдии.

Только ограниченному кругу избранных было известно, что Дерек Валентайн, владелец «Золотого пса» не просто какой-то выскочка, владеющий постоялым двором, но и глава той самой Теневой гильдии. И уж совсем мало людей были в курсе, что незаконная торговля и прочие интересные дела под их контролем проходят в полном одобрении со стороны короны.

Зато всем было известно, что именно Валентайн помог с раскрытием заговора против покойного короля, и благодаря его помощи (как говорили) получил справедливое наказание алхимик Астадор тэль Шалир, который и стоял за заговором. Валентайн получил титул лорда Шестого дома и возможность жениться на благородной дочери Эстелларов, одной из семей Круга. Этой возможностью, конечно же, он сразу воспользовался.

Официально молодые Эстеллары жили в родовом поместье. На самом же деле, там по-прежнему безраздельно властвовал отец Дани, Конрад Эстеллар, и ее мачеха Маргрит. И хотя у последней Дани усердно училась, все-таки большую часть времени Дани и Дерек проводили в «Золотом псе», где на верхнем этаже расположились их роскошные покои.

Королева знала об этом, поэтому нанесла визит непосредственно в «Золотого пса». Сообщив, что они и их золотой дракон тоже должны принять участие в шествии на следующий день. Никто не возражал.

Подперев голову рукой, Дани Эстеллар сидела перед большим резным зеркалом и всматривалась в свое отражение. По правде говоря, не слишком-то она рассматривала себя – задумчиво накручивая на палец прядь волос, она размышляла обо всем и ни о чем сразу.

– Ты подозрительно молчалива.

В зеркале возникло отражение Дерека, появившегося за спиной Дани. Она пожала плечами:

– Можно подумать, обычно я болтаю без умолку.

– Ну, все-таки от тебя слышно хоть что-то.

– Обычно и королева не заявляется в «Золотого пса». Похоже, она хотела лично принести приглашение.

– Она хотела лично посмотреть на нас и на дракона, – усмехнулся Дерек. – А заодно выяснить, с кем произошло Слияние.

– Ты довольно доходчиво объяснил.

– Не уверен, что она поняла.

– Не уверена, что вообще хоть кто-то может понять.

Вздохнув, Дани снова уставилась на свое лицо в зеркале. Они не собирались скрывать, но и объяснить, что Слияние произошло сразу с двумя людьми, оказалось сложным делом. Судя по лицу Тэа, она тоже слышала о подобном впервые. Дани не стала ей говорить, что Дерек уже успел поднять архивы библиотеки и не нашел никаких упоминаний о похожих слуачях в прошлом. Один дракон, два слившихся с ним человека.

Дерек мягко высвободил прядь волос из рук Дани и положил ей руки на плечи.

– Что думаешь об этом шествии?

– Пока не знаю, – ответила девушка. – Не очень его представляю. Но Фанави в восторге.

– Иногда дракон напоминает мне ребенка – столько же беззаботности и восторга по отношению к окружающему миру.

– Так сколько времени они пребывали вне мира!

– Фанави рассказывала тебе? Она пыталась объяснить мне, передать образы… но честно говоря, я так до конца и не понял.

– Я тоже. Видимо, тут надо быть магом, чтобы осознать.

Дани вспомнила о Къяре Ревердане, господине Терновника, который, как сказала Тэа, тоже прошел Слияние. Интересно, а он спрашивал у своего дракона, что происходило, пока их не было в мире? И смог дракон ответить более понятно? Золотая Фанави пыталась, но ни Дани, ни Дерек не смогли разобрать образов. В итоге, она сдалась: мы просто пребывали в Сумраке.

– Думаю, стоит вернуться в поместье, – сказала Дани. – С утра я получила письмо от Маргрит. Она, конечно же, сдержана и не всегда понятно, что имеет ввиду, но смысл достаточно прозрачен.

– Ей никогда не нравилась твоя любовь к «Золотому псу».

– Она считает, это уже слишком для благородной дамы.

– Ну, это не мешает твоей мачехе владеть борделем.

Дани скривилась, то ли усмехаясь, то ли морщась, она и сама не могла бы точно сказать.

– Маргрит не владеет борделем напрямую, только через подставных лиц. Поэтому и считает, что наследнице рода не стоит так откровенно пренебрегать приличиями.

– О да, моя наследница рода, – Дерек и не пытался скрыть сарказм в голосе.

Конечно же, все полагали, что владельцу постоялого двора жутко повезло. Без состояния, без истории рода, он смог получить титул и жениться на наследнице одной из богатейших семей Таркора – по крайней мере, после смерти брата и до рождения нового (кто знает, Маргрит еще молода) именно леди Даниэла Эстеллар оставалась наследницей состояния.

Многие видели в Дереке Валентайне всего лишь авантюриста, удачно соблазнившего неопытную девушку.

Дани не чувствовала себя соблазненной. И в отличие от многих других благородных дам, она видела жениха не пару раз на приемах, а очень даже тесно с ним пообщалась. И через многое прошла.

А еще она знала, что как глава Теневой гильдии Дерек владеет достаточным богатством – вполне возможно, соизмеримым с состоянием Эстелларов.

– Мне нравится «Золотой пес», ты знаешь, – сказала Дани. – Я всегда мечтала вырваться из поместья, иметь возможность видеть людей и разговаривать с ними. Да и в тебя влюбилась, едва увидела… как многие девушки, впрочем.

Дерек картинно закатил глаза, но Дани не дала ему вставить слово. Она отвернулась от зеркала и посмотрела на Валентайна снизу вверх.

– Но есть вещи, которых я боюсь. И королева напомнила о них.

– Боишься? Ты про драконов?

– Нет, мне нравится Фанави, мне нравится, что мы связаны с ней. В этом направлении нам еще многое предстоит узнать. Но пугает меня другое.

– Что же?

– Королева благосклонна к тебе и Теневой гильдии.

– Я доказал ей свою верность.

– Да. Сейчас. А что будет завтра? А когда принц Дэйн взойдет на престол? Он ведь совсем тебя не знает. Может, он решит, что Теневая гильдия, наоборот, мешает Шестому дому. И начнет искать и уничтожать ее. Начав, конечно, с тебя.

– Его мать ему не позволит.

– Его мать скоро станет Верховной жрицей, а принц Дэйн быстро повзрослеет, превратившись в короля Дэйна. Кто знает, какие решения он будет принимать, и кого слушать?

Дерек улыбнулся. Также беззаботно, как и всегда, явно не разделяя страхов Дани. Он аккуратно убрал ту самую непослушную прядь волос за ее ухо.

– Моя дорогая Дани, уж не знаю, сделала ли Ее Величество это сознательно, или так вышло, но она уже обезопасила меня. И тебя. Теперь я не просто связан с Теневой гильдией, теперь я еще и лорд Эстеллар – по крайней мере, по жене. Не так просто пойти против лорда из семьи Круга.

– Только если есть веские доказательства.

– Я не оставляю следов. Вспомни, Равен Каванар был изменником, но, чтобы избежать огласки, ему не предъявили обвинение, а просто сослали.

– Денривов просто и по-тихому уничтожили.

– Ну, я же в любом случае, не собираюсь становится изменником. Теперь мне тем более есть что терять.

Он явно посчитал разговор оконченным и поцеловал Дани в лоб:

– Поехали в поместье, раз Маргрит настаивает. Да и на шествие лучше явиться из родового гнезда Эстелларов. Я пришлю к тебе Мириту, чтобы помогла одеться.

Дерек ушел из их маленькой, по меркам аристократов, но уютной, по меркам Дани, комнаты. Она с тоской оглядела деревянные балки и массивную дверь в спальню, сейчас плотно прикрытую. «Золотой пес» наполняло уютное дерево, тепло и ароматные запахи с кухни. А если прислушаться, то легко можно было разобрать гул голосов и хохот с первого этажа. Дани любила это все. И совершенно не хотела возвращаться в поместье Эстелларов, огромное и холодное, больше похожее на склеп. Маргрит пыталась придать ему обжитой вид, но отец сопротивлялся изо всех сил, со своей непрекращающейся скорбью по мертвому сыну. Год уже прошел, а он до сих пор не мог смириться. И уж точно не мог принять Дерека.

Но больше всего Дани боялась, что это все исчезнет. Новая жизнь, «Золотой пес», а главное, Дерек. Она не могла представить свою жизнь иной. Но что если изменяющееся время заставит? Дани боялась Гильдии. Хотя и понимала, что это часть Дерека. От которой он никогда не откажется.

На Дани было только нижнее платье и корсет – подумать только, что бы сказал отец, если узнал, что она в таком виде перед кем-то разгуливает! Даже если этот кто-то – ее муж. Но Конрад Эстеллар, кажется, и на свадьбе-то был лишь потому, что не появиться стало бы совсем неприличным.

Дани потянула за ленту, стягивающую волосы, и они густым темным потоком рассыпались по плечам. Платье из тяжелого темного бархата уже было приготовлено, но девушка прошла мимо него, к окну. Оно выходило на просторную улицу, за которой расстилался небольшой парк – тот самый, где Дани когда-то впервые увидела Дерека Валентайна.

Теперь большую его часть занимал дракон. Уютно устроившись между кустов, он (а точнее, она) вытянула морду вверх, прикрыв глаза и греясь на солнце. Почувствовав взгляд Дани, драконица раскрыла глаза и повернула чешуйчатую морду к ней. Свернули тускло золотистые чешуйки.

О чем ты грустишь?

– У меня просто очень много страхов, Фанави. А разве драконы не грустят?

Только в одном случае, когда кто-то из сородичей умирает. Мы грустим, провожая его в последний путь к звездам.

– И больше – никогда?

Нет смысла. Мы не можем изменить прошлое и можем управлять собственным будущим. О чем же здесь грустить?

С тех пор, как появилась драконица, Дани почти каждый день открывала что-то новое для себя. Простая философия чешуйчатых поражала и удивляла ее. Как такие могучие создания, способные парой ударов разрушить «Золотого пса» до основания, могут быть так деликатны, миролюбивы и зависимы от людей? Как-то Фанави сказала, что драконы не делают ничего, что могли бы не одобрить связанные с ними люди.

Ведь мы единое целое, сказала тогда она. Если одному из нас больно, то другому тоже. Если один из нас радуется, то другой тоже. Если один из нас умрет, то другой тоже.

Къяр Ревердан

В одной из башенок поместья Реверданов Къяр первым делом после возвращения устроил комнату для медитаций. Круглая и небольшая, она оставалась совершенно пустой, с гуляющими сквозняками и неповторимой тишиной. Верный Джонас стоял у дверей, не позволяя никому побеспокоить господина в подобные моменты.

Къяр сам об этом распорядился. Ему приходилось видеть, что способна делать магия, когда вырывается из-под контроля. Как сметает все на своем пути – и всех. Поэтому так необходимо обучаться. И поэтому господам Терновника так важно умение концентрироваться и сосредотачиваться.

До сих пор решение поехать на север учиться магии казалось Къяру одним из самых правильных в его жизни. Тогда оно оказалось для него неожиданным – хотя, безусловно, стоило догадаться, что еще его дед начал брать в жены северных женщин, чтобы принести в семью магию. И это давало свои плоды. Отец Къяра никогда не показывал способностей, но магия нарастала от поколения к поколению.

И когда мать предложила отправить юного Къяра на север, к своей сестре, он должен был быть готов. Но оказалось, что нет. Оказалось, он и не предполагал, что выйдет именно так. И только настойчиво пытавшаяся найти себе дорогу магия напоминала о необходимости.

Теперь он вновь был в Таркоре, в сердце Шестого дома. В качестве лорда Ревердана, главы семьи. В качестве адмирала Шестого дома, в ведении которого все морские суда королевства. В качестве человека, слившегося с драконом. И последнее пугало и восхищало больше всего.

Открыв глаза, Къяр легко поднялся с пола. Он не изменял себе и всегда проводил утреннюю медитацию. В простой льняной одежде, в комнате, продуваемой всеми ветрами. С тех пор, как появился Ферант, Къяру казалось, что медитации стали глубже, образнее. Он действительно начал ощущать мир вокруг.

Лорд Ревердан подошел к узкому каменному окну и посмотрел на невысокие городские дома – они хорошо просматривались. Ему даже показалось, он может увидеть крышу «Золотого пса» рядом с парком. Что он точно мог видеть в последнее время по утрам, так это золоченую тушу дракона там же. Но сегодня его не было – похоже, Эстеллары в своем поместье и именно оттуда отправятся на шествие. Къяру и самому стоит поспешить.

Предвкушаешь? прошелестел в голове голос Феранта.

– Не люблю сборища и праздники.

Но понимаешь их необходимость.

– Да, простым горожанам они нужны. Как и нужно увидеть вас, драконов.

Пф! Они и без того видят нас каждый день.

– А тебе не скучно?

Что?

– Ну, не скучно каждый день летать вокруг да мять мои кусты бузины во дворе.

Если тебя радует, чтобы я делал именно это, я буду делать это.

– А чего хочешь ты сам? Ты же был в мире. До того, как драконы ушли в Сумрак. Что ты делал?

Я был связан с одним господином Терновника, очень похожим на тебя. Думаю, он погиб, когда я ушел в Сумрак – связанные связаны на всю жизнь.

– И что делал этот маг?

Исследовал. Мы долго и вдумчиво облетали все Семь домов, пока он наносил на пергамент точные очертания лесов, озер и рек, и береговой линии. Наверняка эти карты до сих пор одни из лучших.

В мысленном голосе дракона ощущалась неприкрытая гордость, и Къяр с невольной завистью подумал о том, как один из магов древности следовал за воздушными потоками и пытался на врываемом ветром из рук пергаменте начертать то, что видел внизу, под крыльями дракона.

– Постой-ка… карты Нарнэм Вера? Твоим спутником тогда была Нарнэм Вер?

Да, именно так.

Къяр вспомнил копии с древних карт, на которых было обозначено имя, «Нарнэм Вер». Очень древние карты, но до сих пор считающиеся самыми точными. Даже несмотря на то, что за сотни лет стали другими очертания некоторых озер и берегов, а реки изменили течения.

Если захочешь, маленький друг, мы сможем продолжить это дело. Тем более, еще остались другие земли.

– Другие? Ты имеешь ввиду земли, подобные Семи домам?

Конечно. Они ждут, когда их откроют.

В Къяре с новой силой вспыхнули давние желания. Тогда он хотел отправиться в плаванье и узнать о новых землях – только необходимость обучения магии встала на пути этого желания. Но ведь на драконе он покроет то же расстояние гораздо быстрее!

– Я поговорю об этом с королевой после шествия.

Ты со многими собираешься говорить после шествия.

Ферант напомнил о том, что Къяр хотел встретиться с Дани и Дереком Эстелларами. И их драконом. Ферант подтвердил, что никогда раньше не слышал ни о чем подобном, чтобы дракон сливался сразу с двумя людьми. Стоит обратить на это внимание.

– Я помню, – кивнул Къяр. – И обязательно поговорю с ними. Но давай сейчас я оденусь, иначе мы опоздаем на шествие.

Уверен, королева примет тебя и раздетым.

В голосе дракона слышалась ирония, но Къяр не стал на нее отвечать. Сложно что-то скрывать от того, кто и так постоянно в твоем сознании. Вместо этого лорд Ревердан наконец-то отошел от окна и пошел вниз, в свои покои, чтобы сменить льняную одежду для медитаций на парадный мундир, подобающий шествию.

Дэйн Шантон

Принц Дэйн всегда был ранней пташкой. Поэтому едва солнечные лучи проникли в его комнату, он уже проснулся. Торопиться оказалось некуда, поэтому он еще немного полежал среди вороха пышных одеял и простыней. Затем все-таки откинул полог кровати и позвонил в колокольчик.

Каменный пол приятно холодил босые ступни. Ожидая слуг, принц подошел к окну и, прищурившись, посмотрел на солнце. Из его комнаты открывался отличный вид на расстилавшийся у подножия дворцового холма город. Раньше Дэйн видел только один из внутренних дворов дворца, но, когда ему исполнилось десять, королева распорядилась перевести его в другую комнату.

Тогда Дэйн плакал, как ребенок, не желая покидать привычных стен. Но теперь, семь лет спустя, он отлично понимал мотивы матери. Принц должен видеть свой народ и помнить, кто он и для чего живет.

Слуги внесли чаши для умывания, а пока Дэйн приводил себя в порядок, и одежды. Богато расшитые, праздничные, оно подобали сегодняшнему торжественному случаю – шествию в честь драконов.

Став королем, он получит возможность – и честь – носить праздничные мундиры, но пока его камзол представлял упрощенную версию. Что ж, остается немного подождать. Хотя Дэйн не мог сказать, что ожидает собственного совершеннолетия и коронации с радостью – его пугала ответственность, которую они несут. Внешние атрибуты хороши, но он не уверен, что готов принимать решения.

– Ваше Высочество! Прошу прощения за беспокойство. Но ваша мать хочет срочно поговорить с вами.

Дэйн нахмурился: если она хочет так срочно перед шествием, значит, разговор пойдет о письме.

– Где она? – вздохнул принц. Ему не хотелось думать о делах, но он понимал, мать права. Это дело требует срочного обсуждения.

– В изумрудных покоях, Ваше Высочество.

– Тогда я позавтракаю вместе с ней.

Тем не менее, Дэйн не смог отказать себе в удовольствии и прежде всего нацепить праздничную перевязь со шпагой. Только после этого он зашагал по мозаичным полам дворца.

Изумрудные покои представляли собой не слишком большую по меркам дворца комнату, задрапированную темно-зеленым шелком. Дэйн знал, что мать выросла в поместье, поэтому предпочитала именно такие, небольшие комнаты. Ему самому все-таки больше по душе большие просторные каменные залы.

Устроившись среди подушек, Тэа явно его ждала, хотя на низком, едва приподнятом от пола, столике уже был накрыт легкий завтра с закусками и фруктовой водой. Вежливо поклонившись матери, Дэйн уселся напротив. Шпага мешала, но он упрямо не хотел ее снимать.

– Вижу, ты готов к шествию, – сказала Тэа.

Она сама была еще в легком домашнем платье, не слишком торопясь затянуться в корсет и тяжелую ткань.

– Мне нравится быть готовым, – пожал плечами Дэйн. – Кроме того, я хочу закончить кое-какие дела перед шествием.

– Хорошо. Именно о делах я и хотела с тобой поговорить.

Откуда-то из подушек и ткани выпорхнул конверт с давно сломанными печатями. Тэа положила его на столик и взяла стакан с водой.

Конечно же, Дэйн узнал конверт. Его принесли накануне, и он лично сломал печати и прочитал аккуратные строчки, требовавшие немедленного ответа.

– Что ты написал им? – спросила Тэа.

– Ничего. Пока ничего.

– Правда? Очень недальновидно.

Дэйн уже приготовил тысячу и одно оправдание, судорожно придумал множество дел, которые могли отвлечь его от письма государственной важности – он же не мог сказать прямо, что спешил на свидание, поэтому отложил дела. Он готовился к справедливым упрекам, но вместо этого Тэа просто вернулась к закускам. Сначала Дэйн решил, что это какая-то проверка, но мать молчала и всего лишь завтракала.

Дэйн нахмурился.

– Ты не собираешься ругать?

– Ругать? – Тэа с удивлением посмотрела на сына. – За то, что другой Дом прислал важное письмо, на которое ты не ответил?

– Ну да. Я пренебрег государственными делами.

– Это так. Но ты уже достаточно взрослый, чтобы обойтись без моих упреков.

Принц все еще хмурился непонимающе, и Тэа вздохнула.

– Дэйн, тебя скоро коронуют, и ты станешь полноправным властителем Шестого дома. Ты хорошо обучен и отлично знаешь свои привилегии – и обязанности. Я не буду напоминать о них каждый раз. Ты сам должен понимать, что тебе стоит, а чего не стоит делать. И к каким последствиям это может привести.

– Я понимаю, – хмуро отозвался принц.

Он взял в руки конверт и повертел его в руках. Ему не нужно было снова его открывать и перечитывать аккуратные строки. Король соседнего Седьмого дома писал о драконах. О том, как они появились там, и утверждал, что их вызвал местный маг. Он сообщал о десятке драконов на территории их Дома и спрашивал о положении дел в Шестом.

– Я напишу ему сейчас же, – сказал Дэйн. – Расскажу о том, что мне известно. Нет смысла скрывать драконов, они… гхм… слишком заметные.

– Это правда.

– А что ты думаешь о том, что это их маг вызвал драконов?

Настал черед Тэа хмуриться. Дэйн давно знал, что это верный признак того, что мать либо в чем-то не уверена, либо еще не определилась с собственной точкой зрения по вопросу.

– Отчасти я верю, что некий маг может оказаться достаточно сильным и достаточно безумным, чтобы вызвать драконов. Тем более, я многое слышала об этом Акрине дель Тери. Говорят, когда-то он уничтожил Каламар. А еще говорят, он с севера и его отцом был демон.

– Что за глупости, – фыркнул Дэйн. – Больше похоже даже не на слухи, а на сказки.

– Не стоит сходу отмахиваться от сказок. Особенно если этот маг действительно вызвал драконов.

– Но ты не очень веришь?

– Скажем так, я допускаю, что причин было несколько, и действия мага – всего лишь одна из них.

– На самом деле, сейчас это не важно, – принц пожал плечами. – Важнее, что драконы вернулись и теперь нам надо учиться жить вместе с ними.

Тэа посмотрела на него с одобрением и кивнула. Ей явно понравился образ мыслей сына, и Дэйн мог втайне гордиться этим. Они продолжили завтрак, обсуждая незначительные детали и предстоящее шествие, которое нервировало их обоих, хотя оба это тщательно скрывали.

После Тэа отправилась в покои приводить себя в порядок. Дэйн же отложил запланированное до шествия дело и уединился в кабинете, где собственноручно написал ответ в Седьмой дом.

Он знал, что его отец, покойный король Алестус Шантон никогда не занимался подобными вещами сам. Он содержал целый штат секретарей, которые вместо него писали письма, а зачастую и вообще занимались всей корреспонденцией, составляя ее, так что королю оставалось только ставить подпись.

В очередной раз перечитав письмо, Дэйн задумался, смотря в окно. Со своего места он видел только голубое небо, расчерченное облаками, да кусок каменной башни, наползавший на эту картину.

Кабинет дышал покоем и пах деревом. Когда Дэйн пришел сюда впервые после смерти отца, в нос ему сразу ударила пыль, заставив закашляться. Тэа тогда стояла рядом с ним. Ей явно не понравилось то, что она увидела, но она ничего не сказала, только сжала губы и оглядывала заброшенный кабинет.

Она не отдавала приказаний, и именно в этот момент Дэйн остро почувствовал, что теперь он не просто наследник престола. Он король, который начинает править, только коронован будет чуть позже, когда войдет в нужный возраст. Но Тэа не будет управлять за него, даже будучи королевой-регентом.

Дэйн остро почувствовал, как изменилась его жизнь. Он не ощущал этого, когда узнал о смерти отца. И когда стоял в тесном склепе, в удушающем запахе цветов и благовоний, слушал песнопения жриц Сигхайи и ощущал с одной стороны колыхание густой вуали матери, а с другой – потную ладонь сестры.

А в тот момент, в пыльном кабинете, он развернулся к стоявшим за их спинами слугам и отдал распоряжение:

– Вычистите здесь все.

И понял, что это его первый приказ в качестве короля.

Для Дэйна давно не было секретом, что отец назывался монархом, но его не слишком волновали государственные дела. Он с легкостью оставил их на вельмож, а сам предавался пиршествам и охоте, двум вещам, которые действительно имели для него значение.

Возможно, из-за этого Дэйн не ощутил печали, когда Алестус Шантон умер. Он никогда не был для принца отцом. А когда Дэйн подрос достаточно, чтобы понимать, что к чему, он начал испытывать к королю только что-то сродни чувству брезгливости.

Принц знал, что основной массой дел занимается мать. Именно она постепенно вводила в курс и принца. Поэтому они не были для него неожиданностью – скорее, он просто стал заниматься ими в полном объеме. Все равно приходя за советом к Тэа и внимательно ее слушая, и радуясь, когда она одобряла его действия – по правде говоря, так было большую часть времени.

Правда, с появлением драконов дел заметно прибавилось, а Тэа давала сыну все меньше советов. Он знал, что однажды такое случиться, особенно когда она целиком займется Храмом, но все же боялся будущего. Боялся, что будет в нем совсем один – и не справится.

В кабинет постучали, и Дэйн вздрогнул от неожиданности. Он перевел взгляд с неба за окном на резную дверь.

– Входите.

На пороге появился канцлер Касадель Ибран и поклонился.

– Ваше Высочество, вы вызывали.

Дэйн кивнул. Он поставил свою пока еще не уверенную подпись на письме и протянул его Касаделю.

– Просмотрите это письмо, милорд Ибран, сделайте копию для архива. Запечатайте королевской печатью и отправьте в Седьмой дом. Проследите, чтобы все было сделано до шествия.

– Я займусь этим сейчас же, Ваше Высочество.

Откланявшись, Касадель ушел из кабинета, а Дэйн невольно вспомнил, как Тэа недавно сказала, что помимо матери и сестры, он может полностью доверять только двоим людям королевства: Къяру Ревердану и Касаделю Ибрану.

Решив не терять время, принц снова нацепил перевязь со шпагой, которую он снял, пока писал письмо. И решительно покинул кабинет, по мозаичным полам дворца направившись в другие покои, где его, несомненно, давно ожидали. С удивлением, принц понял, что испытывает куда меньше угрызений совести по поводу опоздания, чем мог бы. В конце концов, государственные дела всегда будут на первом месте.

Он без предупреждения вошел в покои:

– Прошу прощения за опоздание, миледи.

При виде его Кэлферей Леорон поднялась с дивана, где его ожидала и спокойно кивнула:

– Я бы подождала, сколько требуется, Ваше Высочество.

Сегодня, по случаю праздничного шествия, племянница Котори Леорона, нынешнего главы их семьи, оделась в белые одежды, символизировавшие ее принадлежность к жрицам Сигхайи. Матовую белую ткань ее простого с горлом платья как будто покрывала тонкая сетка, а корсет украшали поперечные серебристые полосы, больше всего напоминание ребра. Это могло быть устрашающим у кого-то другого, но только не у жрицы Сигхайи, богини смерти.

– Я рада, что ты вообще нашел время на меня перед шествием.

В голосе Кэлферей не было и тени кокетства. И как же она этим отличалась от пышногрудой Розалинды, так отвлекшей принца от дел накануне! Впрочем, отличалась не только в этом.

Кэлферей Леорон и принц Дэйн познакомились недавно, на балу, где были представлены друг другу. И хотя девушка являлась представителем хорошей аристократической семьи, прежде всего, она была именно жрицей. Это Дэйн понял достаточно быстро: бледная Кэлферей со светлыми, почти белыми, волосами и задумчивым взглядом никогда не обсуждала дворцовых сплетен, зато с удовольствием говорила о реке Второго прилива, на которой стоял Таркор. Или рассказывала о духах, с которыми связана ее богиня.

Невольно Дэйна заворожили эти разговоры и загадочная девушка. С ней он мог отдохнуть от дел и дворцовой суеты, просто поговорить, не ожидая, что девица смотрит на него как на будущего короля и стремится заполучить в свои сети. Кэлферей явно не была честолюбива, и ее куда больше интересовал Храм, а не положение при дворе.

Дэйну не хватало подобных друзей.

– Шествие ведь пройдет и через Храм, – заметил Дэйн.

Им уже подали чай и рассыпчатое печенье, к которому, правда, никто не притронулся.

– Ну, Храм почти закончен, – пожала плечами Кэлферей. – Королева так всех гнала, будто хотела закончить его за неделю.

– Скорее, она рассчитывала уложиться к моей коронации.

– Тогда, конечно, расчет верен.

– Подозреваю, что и короновать она предложит в Храме.

Кэлферей нахмурилась:

– Разве это верно? Так будет нарушена традиция многих сотен лет.

– Моя мать из тех, кто предпочитает сама создавать удобные ей традиции.

– А ты? Ты ведь станешь королем. Что думаешь ты?

Дэйн пожал плечами. Он не хотел расстраивать Кэлферей, но на самом деле, совсем об этом не думал. Да и ему было все равно: коронация пугала его как факт, тем, что после нее уже не спрячешься за королевой-регентом, придется за все отвечать самому. И какая разница, где и как пройдет событие? Если не в главном зале дворца, а в новом Храме, то почему нет?

– Я не сторонник традиций или, наоборот, новшеств, – осторожно сказал Дэйн. – Но считаю, что в данном случае такое значимое событие как коронация поддержит престиж Храма. А нам это нужно.

– А зачем это нужно тебе?

Дэйн посмотрел удивленно, но Кэлферей улыбалась. Он понял, что она спрашивает не столько его самого, сколько его как короля.

– Ну… знаю, многие полагают, будто моя мать строит Храм, только чтобы сохранить власть. На самом же деле, я согласен с ней: людям надо во что-то верить. И если у них будет Храм, рассказывающий о богах, то это весьма поднимает их веру. Хватит уже ютиться в маленьких святилищах, о которых большинство позабыло или не знает.

– Рада, что ты так думаешь.

Они выпили еще несколько чашек чая за разговором, но приближалось время шествия. Накинув прозрачную белую вуаль, будто облако, Кэлферей откланялась, чтобы успеть занять свое место с семьей Леоронов.

Дэйн лично проверил некоторые моменты подготовки, а потом направился к королевской колеснице. Больше всего она напоминала карету, но без крыши – в этот день все горожане должны видеть драконов.

И сияющего принца, их будущего короля.

Улицы Таркора

Торговец благовониями, Шалах Авах, с утра все-таки открыл лавочку и не прогадал. Жена заявляла, это глупое занятие, никто не придет за благовониями тот момент, когда стоит занять место получше, чтобы полюбоваться на шествие. Но он только отмахнулся: глупая женщина, если ее слушать, то вообще можно смело закрывать лавку, потому что никогда ничего не заработаешь.

Жена ушла наверх одеваться – глупая девчонка. Говорил старина Иблис, что не стоит жениться на дочке аптекаря, они вечно задирают нос, а потом суют его не в свое дело.

Тем более, ну зачем ей прихорашиваться? Дом и лавка Шалаха стояли как раз на пути шествия в квартале Мудар Мард. С их балкона на втором этаже отлично виден дворец, чем Шалах Авах иногда втайне, а иногда и явно гордился. Его кузен работал на кухне дворца, он-то и рассказал, через какие улицы пойдут драконы.

– Хо-хо, – сказал тогда Шалах, – да я смогу любоваться на них со своего балкона.

Тесть, конечно же, успел обзавидоваться, его-то аптека стояла в стороне. Но к дочери не пошел, чему Шалах втайне порадовался. Иначе пришлось бы встречать гостей, а так с утра он смог заработать еще немного монет.

Конечно, жена оказалась не права. Много кому понадобились благовония перед шествием. Кто-то, конечно, брал ароматные палочки, но большинство забегали за маленькими флакончиками духов. Что и говорить, на шествии каждый хотел выглядеть нарядно, а духи удачно дополняли яркие праздничные костюмы.

Лавки благовоний считались успешными и богатыми, сюда не захаживали какие-то проходимцы, а только уважаемые люди. Обычно они задерживались, и обнюхивая пузатые стеклянные флаконы, с удовольствием обменивались с Шалахом и друг другом новостями и сплетнями.

Но конечно, совсем иным был нынешний день. Все забегали ненадолго, торопясь, в ворохе праздничных одежд и радостного предвкушения.

Мизи Аль-Фэ, девчонка брадобрея с соседней улицы, радостно хихикая взяла розовую воду и поведала, что в толпе много симпатичных молодых людей, и даже драконы ее уже не очень волнуют. Старина Коори Ма задержался дольше и перепачканными, как и всегда, в чернилах пальцами задумчиво перебирал флаконы. Он пустился в свои обычные пространные рассуждения о драконах, вспомнил что-то из истории. Ему радостно поддакнула Кхаса Байру, жена менялы. Она пришла с дочерями, и пока те выбирали духи, Кхаса с радостью обсудила драконов с Коори и Шалахом. А потом наклонилась к самому уху и доверительно поведала последнему:

– Драконы-то ого-го какие! Я видела уже троих, и одного из них даже дважды. Громадные твари! Но красивые, заразы.

Только зашедший позже всех Кхааб был мрачен и беспокоился. Он сдавал дома под жилье и лавки, жить бы и радоваться, но Кхааб вечно был чем-то недоволен или предвкушал неприятности. Шалах с удовольствием выставил бы его прочь, чтобы не слушать нытье, да Кхааб был одним из самых платежеспособных клиентов. Вот и в этот раз он взял настойку на пепельной амбре, одну из самых дорогих.

После Кхааба поток посетителей иссяк, и владелец лавки благовоний справедливо решил, что пора и ему самому насладиться праздником. Шалах Авах не торопясь запер дверь лавки, удостоверился, что все стеклянные пузырьки с благовониями крепко закрыты. И только после этого поднялся на второй, жилой, этаж дома.

Жена Марисиди уже приоделась в светло-голубое платье из многих слоев шелка, которым она по праву гордилась. Под ним уже угадывался округлившийся живот, и Шалах не мог смотреть на него без гордости. Наконец-то появится наследник! Или красавица дочка, такая же прекрасная как сама Марисиди. Все-таки не зря он на ней женился, даром что заносчивая дочка аптекаря.

Шалах Авах переоделся в белоснежные, только выстиранные свободные одежды и подпоясался широким тяжелым поясом с драгоценными камнями. Это было его наследием, пояс, который он передаст своему потомку, как однажды его отец передал самому Шалаху.

Пояс был тяжел и неудобен, но и идти далеко не пришлось. Шалах вышел на балкон, и у него невольно дух захватило: он просидел в лавке все утро и не видел, как улицы постепенно заполнялись людьми, и как широкая Тепе-Бампур оказалась запружена людьми. В последний раз Шалах видел столпотворение в день похорон короля, но и тогда не было столько народу. А настроение в тот день царило хмурое, в отличие от сегодняшнего дня.

Тепе-Бампур – центральная улица Таркора, пронизывающая его с севера на юг, но не по прямой, а весьма извилисто, захватывая почти все кварталы. Проложить подобную улицу распорядилась великая королева прошлого Идсара Шантон. Говорили, что она не справилась бы без помощи магов, которые включались в работу там, где пасовали строители. Шалах Авах не знал, насколько это правда, но ему нравилась широкая Тепе-Бампур и нравилось жить на ней.

Сейчас казалось, весь город столпился на улице. Пока не объявили начало шествия, люди сновали по всей улице. То и дело слышались выкрики торговцев, предлагавших воду и фрукты. Кое-кто вообще разложил свои лавочки прямо на камнях. Тут же были бродячие музыканты, пиликавшие на своих инструментах, кое-кто уселся и прямо здесь играл в кости.

– Садись, – сказала Марисиди, – еще надо немного подождать.

Жена вытащила на балкон два стула и маленький столик, где расположилась вода и сладости. Обо всем позаботилась, не только себя приодела. Шалах уселся рядом и оглядывал улицу с таким видом, будто это он ее хозяин.

Ждать пришлось долго, а потом, совершенно внезапно, раздался жуткий рев. Разом стихли все торговцы Тепе-Бампур, все зеваки. Они будто замерли. А через пару секунд над улицей пронеслась огромная крылатая тень. Как понял Шалах Авах, это был дракон, пролетевший на всем пути шествия и возвещающий о его начале. Ему говорил об этом кузен из дворца, и все равно торговец благовониями немного струхнул. Что уж говорить об остальных. Но они начали оттягиваться к домам по стороне улицы, и Шалах порадовался, что они с женой не в давке у каменных стен, а наблюдают с комфортом со своего балкона.

Ждать пришлось довольно долго, но в это время кто-то из зевак на улице указал наверх и закричал:

– Драконы! Драконы!

Шалах запрокинул голову и действительно увидел драконов, летающих в небе над Таркором. Достаточно низко, чтобы можно было их разглядеть во всех деталях. Именно этим и занимались собравшиеся, пока, наконец, из-за поворота Тепе-Бампур не показалось шествие.

Впереди всех ехала золоченая колесница. Шалах Авах никогда не видел принца Дэйна, но сразу понял, что это он, в окружении стражи. За ним следовала колесница королевы. Но внимание привлекали вовсе не они, а дракон, шествовавший за ними.

Он оказался не таким уж и большим – по крайней мере, меньше, чем представлял себе Шалах Авах. Дракон спокойно уместился на улице, хотя ему пришлось сложить крылья наверх, чтобы не задеть никого из зевак по сторонам Тепе-Бампур. Солнце отливало в багряной чешуе, а сам дракон вышагивал с такой грацией и чувством собственного достоинства, что нельзя было его не зауважать.

Когда дракон поравнялся с лавкой благовоний, Шалах Авах пожалел о том, что еще пару минут назад ему показалось, будто дракон невелик. Он был огромен! Легко можно представить, как мощные лапы подхватывают бычка, а когти, клацающие сейчас по камням, разрывают шкуру и мягкую податливую плоть.

Драконий глаз был янтарного цвета с прожилками, и на миг Шалаху Аваху показалось, что дракон посмотрел прямо на него. Глаз на чешуйчатой морде уставился на него, торговца благовониями, вжавшегося в свой стул на балконе. И внезапно человек ощутил себя маленьким и ничтожным. Вероятно, так чувствовали себя жрецы пред глазами своих богов.

Красный дракон двинулся дальше в своем торжественном шествии, а Шалах Авах понял, что только теперь выдохнул и снова начал дышать. Что и говорить, даже на не склонного к восторгам торговца дракон произвел неизгладимое впечатление.

– Какой он красивый! – выдохнула сидевшая рядом Марисиди. Она, похоже, тоже заново училась дышать. – А какие глаза! Ты видел, он посмотрел на меня.

Шалах фыркнул:

– Какие глупости! Он видел только меня.

Они еще продолжали спорить, на кого же посмотрел дракон, пока шествие двигалось дальше, и под их балконом проходили колесницы знатных господ Шестого дома. И только появление нового дракона заставило их утихнуть.

Чуть меньше красного, по улице шествовал дракон с отливавшей на солнце золотом чешуей. А на его спине сидел человек в богатых одеждах, задорно улыбаясь и что-то покрикивая.

– Это Дерек Валентайн, – деловито сообщил Шалах Авах жене. Он чувствовал гордость, что знает такие детали. Марисиди слушала его с открытым ртом, а Шалах не стал уточнять, что вовсе не знает Валентайна в лицо, просто кузен из дворца сказал, что у того золотой дракон. – Сейчас-то он, конечно, Дерек Эстеллар. Кто не захочет войти в семью жены, если они Эстеллары.

– Я слышала, он родственник канцлера.

– Возможно.

Шалах разозлился, что его кузен не поведал о подобных деталях, и он не смог ими блеснуть. Жена же, почуяв, что теперь инициатива в ее руках, деловито заявила:

– А в повозке за ним наверняка жена, леди Даниэла Эстеллар.

– Да откуда тебе знать, ты аристократов одного от другого не отличаешь.

– Тоже мне, знаток! Если однажды к твоему отцу в лавку зашел кто-то из членов семьи Круга, это еще не значит, что надо важничать.

– Не «кто-то», а Конрад Эстеллар. Он купил кух бар кух для своей жены.

– Случайно, наверное, тут оказался. Вот когда зайдет к тебе, тогда и гордись.

– Лавка перешла мне от отца! Ее наследие – мое наследие!

– Тогда уж и мое. И нашего сына.

Марисиди ненавязчиво положила руку на округляющийся живот, напоминая, что она не только жена Шалаха, но и будущая мать его детей.

– К тому же, – важно заявила Марисиди, – ты вот не знаешь, а красный дракон на самом деле драконица, она принадлежит королеве.

– Ты-то откуда знаешь?

– Лима Сахай сказала.

– Да она та еще болтушка!

– Ее родственница прислуживает королеве! Уж побольше твоего кузена знает, который только на кухне ошивается.

Шалах Авах надулся и хотел заявить, что его кузен – уважаемый человек, а кухня дворца не менее почетна, чем лавка благовоний. Но в этот момент впереди послышались крики, началась суета. Если до лавки благовоний Тепе-Бампур изгибалась, то после достаточно долго была ровной, протянувшись до квартала Сар Шамада и нового Храма. Поэтому Шалах Авах прищурился, чтобы рассмотреть, что там происходит.

Ему ничего не было видно за красной чешуйчатой спиной дракона, но потом тот внезапно заревел, резко оттолкнулся от камней, а над домами расправил крылья. На миг торговцу благовониями показалось, что кожистые красные крылья заполнили весь его мир, остались только они. Но потом дракон взмыл вверх.

И удивленный Шалах Авах увидел, что впереди какая-то потасовка. Он узнал мелькавшие одежды шамширов, но не мог понять, что происходит.

– Шамширы напали, – ахнула рядом Марисиди.

– Не говори ерунды. Они наводят порядок. Как они могут напасть, если сами нас защищают?

Красный дракон вернулся, и сначала Шалаху Аваху показалось, он упал – но на самом деле, дракон просто приземлился на все четыре лапы вновь на улицу. Кожистые крылья задели несколько домов, балконы с людьми рухнули вниз – где были другие люди.

С ужасом Шалах Авах увидел, как помимо завязавшейся впереди потасовки, на улице начинается настоящая паника. Красный дракон снова взревел, чешуйчатые, летавшие наверху, ответили ему. А потом красный хвост врезался в дом соседки Лимы Сахай, заставив ее завизжать и скрыться со своего балкона. Над которым расползлась огромная трещина.

– Быстро в дом! – в ужасе закричал жене Шалах Авах.

Марисиди не надо было повторять дважды. Она завизжала, но быстренько скрылась в доме. За ней последовал и сам торговец благовониями. Оглядывая в последний раз охваченную паникой улицу, он воздал молитву всем богам, что его лавка расположена так удачно на Тепе-Бампур, и он стоит сейчас не там.

Къяр Ревердан

Лорд Къяр Ревердан терпеть не мог общественные мероприятия. Он не любил большие скопления людей и уж тем более не любил, когда эти люди глазели на него. Он ощущал себя диковинным зверьком, которого показывают на базаре за деньги. Хотя, безусловно, понимал, что как главе одной из семей Круга ему придется иногда показываться людям.

В колеснице рядом с ним устроилась сестра Эльза, сегодня явно принарядившаяся и ослепительная. Лошадьми управлял верный Джонас, молчаливый и верный громила, привезенный Къяром с севера. А где-то наверху летал Ферант. Дракон решил, что ему не нравится медленно двигаться по улицам, поэтому предпочел вместе с несколькими другими летать над Тепе-Бампур.

Люди очень радуются, докладывал он.

– Еще бы, столько ряженых зверьков.

Эльза покосилась на Къяра:

– Подозреваю, ты не мне, а дракону.

– Ферант говорит, люди радуются.

– Еще бы!

Эльза фыркнула и снова осмотрелась по сторонам. Прямо перед ними маячила, загораживая обзор, туша красного дракона, королевской Ниневет. Приходилось, правда, держаться от нее на достаточном удалении, иначе можно получить удар мощного драконьего хвоста.

На Тепе-Бампур жили зажиточные горожане, поэтому добротные дома были каменными и двухэтажными. И все равно Къяру казалось, они нависают над ним. Тем более, на каждом балконе толпились люди. А уж сколько их было по сторонам дороги! Они расступались перед огромным драконом, но после снова словно сжимались. Кажется, только присутствие в шествии воинов королевского дворца удерживало их от того, чтобы не бросаться уж совсем под копыта лошадей.

Все это дико не нравилось Къяру, и он жалел, что не может наслаждаться действием так, как это делала Эльза. Наоборот, он только прикидывал, сколько еще осталось пройти. Правда, после стоило пережить небольшой прием во дворце, но присутствовать там было уже не таким обязательным делом.

Внезапно впереди послышался шум, и Къяр нахмурился:

– Что это?

Эльза посмотрела на брата с недоумением, она определенно ничего не слышала. Но Къяр внимательно прислушивался, хотя Ферант тоже молчал и ни о чем необычном не докладывал.

– Да, – сказала Эльза, – теперь слышу. Что там происходит, во имя богов?

– Ферант? Ферант! Что происходит?

Я не понимаю…

– Покажи мне.

Дракон передал в сознание связанного с ним человека картинку, и если чешуйчатый и не мог ее понять, то Къяр сразу распознал.

– Это шамширы. Похоже, решили показать, кто тут главный.

Будь Къяр один в колеснице, он бы тут же направил ее вперед – но на улице не развернуться, да и Эльза стояла рядом, нельзя рисковать.

Народ вокруг тоже зашевелился, люди начали понимать, что происходить что-то не запланированное. А потом красная Ниневет впереди взревела и, оттолкнувшись лапами от мостовой, взмыла вверх. Она развернула крылья над домами, но все равно снесла пару башенок у крыш.

Къяра бросило на колени от порыва ветра, он услышал крики людей. Вот оно, сейчас начнется паника.

– Джонас, – коротко бросил Къяр поднимаясь, – я выберусь сам, отвези Эльзу домой, сейчас же.

Северянин кивнул, крепко ухватив вожжи лошадей, а сам Къяр выпрыгнул из колесницы, и прежде чем испуганная Эльза успела что-либо сказать, Къяр уже торопился вперед.

Люди еще не успели понять, что случилось, поэтому расстояние до начала процессии преодолеть было очень легко, благо освободившееся после взлетевшего дракона место никто не стремился занять.

А впереди царила настоящая потасовка, и Къяр мысленно выругался. Он выхватил оружие, но ввязываться в драку между шамширами и королевской гвардией у него желания не было. Он попытался отыскать глазами Тэа и Дэйна с Исой, но не видел их. Тогда он направился к королевским колесницам.

Къяр не мог видеть красную Ниневет королевы из-за людей, но сознание человека как будто раздвоилось. Часть его пробиралась по мостовой, а часть парила в воздухе, в замешательстве наблюдая с высоты. Именно Ферант увидел, как Ниневет опустилась обратно на улицу и начала все крушить.

Через секунду Къяр понял причину.

Лошади королевских колесниц оказались убиты, поэтому не могли сдвинуться с места. Возница королевы исчез – то ли сбежал, то ли знал о намечавшейся потасовке. Сама Тэа лежала на дне, и ее лицо заливала кровь. Опустившись на одно колено, Къяр убедился, что она жива, просто без сознания. Гвардия вокруг держала оборону, но ненадолго.

– Къяр.

Рядом с колесницей оказался Касадель Ибран, вмиг забывший о придворном этикете. Его шпага была обагрена кровью.

– Я не могу найти принца, – коротко сказал он. – Его колесница пуста.

– Плохо.

Ферант тоже не видел Дэйна и утверждал, что того нет в толпе. Значит ли это, что он успел скрыться? Гвардия должна была увести его первым делом.

– Найди Ису, – приказал Къяр. – Сейчас же. Я заберу Тэа.

Канцлер не тратил время даже на то, чтобы кивнуть. Он тут же исчез, а Къяр отдал мысленный приказ Феранту. Тот не колебался, и вот уже дракон опускается на мостовую, распугивая бросившихся врассыпную воинов. У Къяра был соблазн попросить дракона вообще разогнать потасовку, но рядом бушевала Ниневет, и это было важнее.

– Ферант, ты можешь успокоить Ниневет?

Я пытаюсь. Мы все пытаемся.

– Во что бы то ни стало уведите ее отсюда! Иначе она разнесет половину города.

Но Къяр подозревал, что самым надежным способом успокоить драконицу будет увести в безопасное место Тэа, связанную с ней. Без драконов гвардия сможет навести порядок… хотя о чем может идти речь, если за порядком в Таркоре должны следить как раз шамширы?

Лорд Ревердан никогда не был склонен думать о нескольких вещах одновременно, а проблемы предпочитал решать по порядку. Поэтому он подхватил бесчувственную Тэа на руки, огляделся, и тут же заметил рядом Касаделя Ибрана и испуганную Ису.

Ферант прилег, чтобы люди могли забраться ему на спину. Къяру с его ношей это сделать оказалось сложнее всего, но Ибран прикрывал их.

Держитесь, предупредил Ферант. Я не уроню, но лучше не смотрите вниз.

Когда Ферант опустился во дворе поместья Реверданов, Къяр послал за лекарем, убедился, что Эльза уже внутри, а с Исой все в порядке. После этого он приказал закрыть ворота. И пока лекарь осматривал все еще находящуюся без сознания Тэа, Къяр устроился в своем кабинете и прикрыл глаза – чтобы наблюдать за всем другим зрением, глазами дракона.

Ферант показал ему хаос на Тепе-Бампур. Потасовка с шамширами иссякла, но они, конечно же, не захотели наводить порядок. Да и не факт, что смогли бы: Ниневет успела навести панику, прежде чем остальные драконы увели ее.

Глазами Феранта Къяр видел разрушенные дома и тела людей, вырванные камни Тепе-Бампур и оставленные кем-то колесницы, завалившиеся на бок.

– Милорд.

Къяр открыл глаза и из глубины кресла посмотрел на стоявшего в дверях Джонаса. Только он бы посмел беспокоить господина. Поэтому именно ему Къяр поручил доложить, если что изменится.

– Ее Величество очнулась. И немедленно приказала послать за вами.

Къяр кивнул и поднялся, разминая затекшие ноги – почему-то когда он долго смотрел на мир глазами дракона, у него всегда затекали ноги.

Он прошел коридорами поместья в покои, где разместили Тэа. Лорд Ревердан успел привыкнуть, что его дом сумрачен и холоден, а наполняется яркими огнями и смехом в те моменты, когда за дело берется Эльза. Но сегодня поместье Реверданов тоже заполняли люди и огни. Правда, никакого смеха и приподнятого настроения, наоборот, в воздухе так и витало густо разлитое беспокойство.

Тэа сидела на кровати, бледная и растерянная. Правда, она, как и всегда, держала себя в руках, так что ее растерянность мог заметить только Къяр, слишком давно и хорошо ее знавший. На лбу у нее красовался синяк и зашитый шрам. Рядом суетился лекарь, явно ошарашенный свалившейся на него честью. С одной стороны на кровать присела Иса, не пытавшаяся скрывать страха, а с другой стоял Касадель Ибран, вполголоса рассказывавший о том, что произошло.

Слуг явно выпроводили из комнаты, и Джонас закрыл дверь за Къяром. Тэа все еще слушала Касаделя, но стоило войти Къяру, перевела взгляд на него. Тем не менее, королева не прерывала канцлера, пока тот не закончил.

– Значит, шамширы, – сказала она тоном, который не сулил шамширам ничего хорошего. – И значит, моя драконица едва не разнесла город.

– Она испугалась за тебя, – сказал Къяр.

Но он лучше кого бы то ни было в комнате знал, что на самом деле, Тэа прежде всего волнует совсем другой вопрос. И задала она его, смотря на Къяра:

– Где мой сын?

Къяр молчал и ответил Касадель Ибран:

– Мы заняты его поисками. Но принца Дэйна нигде нет. Возможно, он вернулся во дворец.

– Твои шпионы доложили об этом?

– Нет, – как показалось Къяру, Касадель ответил неохотно. – Они докладывают, что Его Высочество не прибыл во дворец. И они не имею представления о его местонахождении.

– Значит, – размеренно сказала королева, – мой сын и будущий король Шестого дома исчез в самый разгар вооруженной потасовки, и никто не знает, где он сейчас?

– Да, Ваше Величество.

– Найдите его. Во что бы то ни стало и чего бы это не стоило.

– Да, Ваше Величество.

Но Тэа не спешила отпускать Ксаделя, и тот прекрасно это понял. Еще не все распоряжения были отданы. Къяр тоже отлично понимал, о чем сейчас размышляет королева.

Шамширы проживали в здании Арсенала недалеко от дворца. Они служили короне – не важно, кто сейчас сидел на троне, преданы они всегда оставались правящему монарху. Во многом именно на их силе базировалась и сила короны – и сила правящей семьи.

Один из корпусов шамширов служил во дворце и являлся королевской гвардией. Это был крайне привилегированный корпус, попасть в который стремился каждый из шамширов. По традиции, глава корпуса получал звание маршала и руководил не только королевской гвардией, но и всеми шамширами.

Сейчас место занимал некий Нилуфар Тэрис. Къяр мало что о нем знал и почти ничего не слышал – кроме того, что опять же по традиции, он был верен короне, но не слишком умен.

– Где маршал Тэрис? – наконец, спросила Тэа.

– За ним послано, Ваше Величество.

– Королевская гвардия оказалась верна, значит Нилуфар Тэрис либо не знал о мятежных шамширах, либо ведет странную двойную игру. Выясни, что ему известно.

– Ваше Величество, – Касадель замялся, – как далеко в отношении маршала могут простираться мои… полномочия?

– Они не ограничены.

Касадель Ибран кивнул. Къяр тоже знал, что это значит: если Нилуфар Тэрис будет что-то скрывать, его начнут пытать. Применяя весь богатый арсенал, накопленный в подвалах дворца. Если этой ночью маршал Шестого дома Нилуфар Тэрис умрет в застенках, никто не понесет наказания.

– Известно, который корпус шамширов был сегодня на улице? – продолжала Тэа.

– Да, Ваше Величество. Третий.

– Кто их командир? Найти и казнить его.

– Да, Ваше Величество.

– Всех без исключения шамширов третьего корпуса взять под стражу. Остальных на домашний арест в Арсенале, пока Нилуфар Тэрис не расскажет, кто стоит за третьим корпусом, и замешан ли кто-то еще.

– Ваше Величество, вы не считаете, что сил королевской гвардии может оказаться недостаточно? Или что остальные шамширы не сочтут это слишком жестоким?

– Нет, – отрезала королева. – С городом ничего не случится, если день или два они посидят в Арсенале. К тому же, ты забываешь, мой дорогой Касадель, что шамширы – это братство. Подняться против короны для них равносильно предательству не только Шестого дома, но и собственных братьев.

– Если оставить третий корпус в Арсенале, их убьют свои же, – кивнул Къяр.

– А нам нужно их допросить. Пусть расскажут, кто ими руководил, – сказала Тэа. – Целый корпус шамширов не мог организоваться сам по себе. И я хочу знать, если за этим стоит кто-то, помимо Нилуфара Тэриса. И кто стоит за ним.

Касадель Ибран кивнул:

– Да, Ваше Величество. Что-нибудь еще?

– Да. Наведи справки, что говорят в городе по поводу случившегося. И пусть приведут Тепе-Бампур в порядок. Объяви, что мы проведем специальную панихиду в память о погибших.

– Вы хотите, чтобы чем-то я занялся лично?

В голос Касаделя послышались странные интонации, и Къяр не мог снова не вспомнить рассказы о том, что Ибран не просто канцлер, но личный убийца королевы, исполнитель ее самых темных приказаний.

Тэа кивнула.

– Проследи за пытками Нилуфара. Я хочу, чтобы этот кусок дерьма сознался в том, кто стоит за шамширами. Он не мог быть не в курсе. Делай все, что сочтешь нужным.

– Да, Ваше Величество.

– И еще кое-что… я хочу, чтобы ты отправился к Яфе Каванар и выяснил, возможно, ей тоже что-то известно. Возможно, я совершила ошибку, не изгнав эту змеюку также, как ее брата.

Касадель снова кивнул, и только теперь Тэа снова в упор посмотрела на Къяра.

– Для тебя у меня тоже есть просьба.

– Конечно, моя королева.

– Я хочу, чтобы ты лично занялся поисками Дэйна. Он не мог исчезнуть просто так! И никому в этом я не доверяю, кроме тебя.

Къяр Ревердан смотрел на сидящую в кровати Тэа. Рядом притихла Иса, Касадель и лекарь еще не ушли из комнаты. И Къяр отлично знал, что не будь тут всех остальных, Тэа была бы гораздо более эмоциональна. Но сейчас она по привычке делала то, что когда-то сама назвала «держать лицо». Она оставалась королевой, и когда лекарь выйдет из комнаты, он пойдет трепаться о приказах Ее Величества и о ней самой. И Тэа не позволяла себе ничего лишнего. Не сейчас.

– Конечно, моя королева, – Къяр приложил руку к груди и легко поклонился, – я отыщу Дэйна.

Приказы были розданы, и лекарь тут же засуетился, прося покинуть покои «его пациентки», которой давно пора отдохнуть. Быстрым шагом Касадель Ибран вышел из комнаты. Иса осталась с позволения лекаря, а Къяр тоже вышел. В дверях он все-таки обернулся и столкнулся со взглядом Тэа, полным мольбы. Он кивнул и вышел из покоев.

У него была важная миссия.

Котори Леорон

Возвращаясь в поместье, Котори думал только о том, как хорошо, что на шествие с ним почти никто из домашних не отправился. Лайз заявил, что слишком стар, Кассандра ждала ребенка, а племянники были слишком маленькими. Поэтому Котори сопровождала только Лилис, жена покойного брата, а также сестра королевы, которая не могла пропустить подобное. И Кэлферей, уже давно достаточно взрослая, да еще и жрица Сигхайи.

Когда впереди шествия началась потасовка, Котори Леорон не стал выяснять, что там происходит. Он отвечал за двух женщин, поэтому стал одним из первых лордов, кто принял решение не геройствовать и покинуть шествие, которое и без того начало рассыпаться.

Он увез женщин, но уже в квартале Шахры, когда до поместья оставалось рукой подать, предложил им добраться дальше самим под охраной воинов Леоронов. Лилис была в ужасе. Она круглыми глазами смотрела по сторонам, не очень понимая, что произошло. Да и никто из них толком не знал. Но летевшие им в спину крики с Тепе-Бампур оказались достаточно красноречивы.

Кэлферей кивнула дяде:

– Я уже виду крышу нашего дома, тут мы доберемся без проблем. Ты хочешь выяснить, что произошло?

– Да, я вернусь туда.

– Возможно, мне тоже как жрице…

– Нет, – отрезал Котори. – Ты никуда не поедешь, пока я не выясню, что там произошло.

– Я могу быть нужна как жрица.

– Пока ты не вышла замуж, я твой опекун, а значит, будешь слушать, что я скажу.

В этот момент обычное спокойствие явно изменило Кэлферей, и она сверкнула глазами на дядю:

– Я могу сама о себе позаботиться! Многие женщины так делают.

– Когда у них есть отцы и братья. А в центре Таркора не творится одним богам известное что. Лучше иди помолись. Я скоро вернусь.

И взяв лошадь, Котори верхом отправился обратно, к тем местам, где еще недавно планировалось триумфальное и красочное шествие драконов.

Вспомнив о крылатых тварях, Котори невольно поднял голову, но сейчас небо над Таркором оказлось чистым. Похоже, драконы решили убраться подальше от города. Лорд Леорон не мог не признать, что это мудрое решение в сложившихся обстоятельствах.

На Тепе-Бампур царил хаос.

Котори никогда не приходилось видеть ничего подобного, поэтому он с изумление и возрастающим ужасом натянул поводья, останавливая коня. Тот нервно переступал по булыжникам мостовой, и сам не очень жаждал идти дальше.

А дальше были развороченные дома с острыми, крошащимися камнями. Время от времени какие-то камни продолжали отваливаться от руин и падать вниз. А там царило месиво из кусков и булыжников, из плачущих людей или тех, кто весь в грязи и крови, своей или чужой, пребывал в шоке.

– Что же здесь произошло? – ошарашенно спросил Котори.

В сущности, он ни к кому не обращался, но сидящий рядом старик ответил:

– Драконы и шамширы.

Сама возможность, что и те, и другие могли быть причиной разрушений в городе, казалась Котори дикой. Неприемлемой и невероятной. Но он смотрел на развороченные камни, на убитых и раненых, и понимал, что никогда раньше не видел ничего подобного.

– Как это произошло?

Старик покачал головой со слипшимся, грязными волосами в каменной пыли.

– Сначала шамширы напали на принца. Говорят, и его, и королеву убили. А потом пришел красный дракон. Всего пара ударов хвостом да лапами – и все.

Старик, кряхтя, поднялся, но от помощи Котори отказался. Вместо этого он покрепче перехватил свою палку, служившую ему посохом и обломанную у вершины, и заковылял куда-то в переулки.

А Котори продолжал стоять и теперь уже с не скрываемым ужасом смотреть на то, что осталось от целого куска зажиточного квартала и центральной улицы Таркора.

Когда Котори вернулся в поместье Леоронов, он, после некоторых колебаний, позволил Кэлферей отправится на Тепе-Бампур. Многие забывали, но последователи Сигхайи были не только жрецами смерти, но и превосходными лекарями. И хотя Котори опасался за Кэлферей, ее искусство могло спасти чью-то жизнь.

И потом, к вечеру, Котори знал, что жрецы Сигхайи зажгут множество огней на остатках улицы и руинах домов. И проводят в последний путь души тех, кому не повезло в этот день, и кто отправился на ту сторону Сумрака. Их ждет новое рождение, но пока их путь окончен. И души надо почтить огнями, чтобы они не решили, будто никто их не вспомнил.

Сам Котори уселся в алой гостиной и устало прикрыл глаза, ожидая, когда слуги принесут подогретое вино с пряностями.

– Котори!

Кассандра стремительно прошла сквозь резные двери и почти упала на мужа, крепко его обняв.

– Почему ты не пришел ко мне сразу же, как вернулся?

– Слуги сказали, ты отдыхаешь, я не хотел тебя беспокоить.

– Я и так беспокоилась! Лилис рассказала, что во время шествия произошло что-то ужасное.

Ох уж эта Лилис, с досадой подумал Котори. Нашла кому рассказывать о каких-то ужасах, о которых они еще и представления не имели. Котори любил свою родственницу, но полагал, что мозгов этой женщине порой не достает.

– Все в порядке, – проворчал Котори, погладив Кассандру по волосам. – Правда, на Тепе-Бампур сейчас хаос. Праздничное шествие не удалось.

– Это связано с драконами?

– Откуда ты знаешь?

Уже задав вопрос, Котори спохватился. Ну конечно, откуда ей знать? Оттуда же, как она узнает обо всем остальном, что позволяет ей Дар.

– Отчасти с драконами, – кивнул Котори. – По крайней мере, именно королевский дракон разнес половину улицы. И я так понимаю, большую часть мятежных шамширов.

– Они выступили против шествия?

– Они вышли с оружием против будущего короля. Но насколько мне успели рассказать, от них мало что осталось, и большая часть кровавого месива на булыжниках – это шамширы.

Только теперь Котори прикусил язык: не стоит беременной женщине слушать о выпотрошенных кишках и прочих ужасах. Впрочем, Кассандра слушала с удивительным спокойствием, и Котори вовремя вспомнил: она выросла не в городе, а в загородном поместье. Вполне возможно, выпотрошенных живых сущесвт она видела побольше, чем он.

– Я не удивлен реакции дракона, – продолжал Котори, – если слухи верны, и шамширы действительно убили королеву и принца, дракон мог обезуметь.

– Нет, – твердо ответила Кассандра. – Они живы. Но королеве сделали больно, и связанная с ней драконица разозлилась.

– Хорошо, если так. Боюсь представить, какой наступил хаос, если б принц Дэйн и королева погибли. Хаос и грызня за власть. Тогда сегодняшняя развороченная улица показалась бы полем с цветочками.

– А кто следующий претендент на престол?

– В том-то и дело, его нет. Шантоны никогда не отличались плодовитостью. Вероятно, трон заняла бы принцесса Иса. Да и часть аристократов наверняка взбунтовалась, ведь она женщина. Начали бы ее сватать, или просто силой пытаться взять трон.

Котори вздохнул и тряхнул головой. Он действительно благодарил богов, если принц жив, и с ним все в порядке. Ему вовсе не хотелось быть лордом в мятежные времена. Кроме того, у них была другая проблема, драконы.

– Похоже, – сказал Котори, – когда королева разберется с шамширами, ей придется поговорить с этой своей драконицей начистоту. Люди уже начали бояться. То, что должно было стать праздничным шествием, превратилось в руины и принесло смерть. Люди больше не радуются драконам.

Дани Эстеллар

Дани с Дереком вернулись не в «Золотого пса», а в поместье Эстелларов, потому что оно находилось ближе. Всю дорогу до дома они молчали: Дани не могла понять, что произошло, но она, подобно Къяру, увидела картину сверху, глазами дракона.

Когда впереди шествия послышался шум, Дерек сразу же приказал развернуть обе повозки Эстелларов к поместью: Конрад, отец Дани, и его жена Маргрит были удивлены. Конрад попытался быть, как это называла Дани, «лордом Эстелларом», но Дерек осадил его довольно грубо. А когда девушка сама увидела картину глазами дракона, то оказалась с ним полностью согласна.

Именно она пыталась сбивчиво объяснить отцу и мачехе по дороге к поместью, что происходит. Дерек молчал. Потом затихла и сама Дани. Она попыталась связаться с драконицей, Фанави, но вслух ей говорить не хотелось, а мысленно пока не очень получалось.

Я слышу тебя, ответила Фанави. Это Ниневет, она рассвирепела, потому что напали на ее человека. Мы успокоим ее и отведем за город. Наверное, мне тоже пока лучше быть там.

В мысленном голосе дракона ощущалась неуверенность, и Дани не сразу поняла причину. А потом ее осенило: ну конечно, драконы умнее людей, они уже поняли, что после подобных разрушений и жертв вряд ли горожане будут настроены к чешуйчатым хорошо. А может, они уже сталкивались с подобным раньше и потому хорошо знали реакцию? Лучше не попадаться под руку разъяренным людям.

– Да, – вполголоса сказал Дерек.

И Дани поняла, что Фанави разговаривала одновременно с ними обоими.

В поместье Конрад Эстеллар сразу же стал раздавать какие-то приказы, но даже Дани понимала их бессмысленность. Конрад просто хотел почувствовать себя хозяином положения, могучим лордом и главой семьи Круга. А не испуганным человеком, который не знает, что творится за стенами его дома.

Дерек также молча ушел в их с Дани покои, а сама девушка разрывалась, не зная, то ли остаться с родителями, то ли идти к мужу. Ее сомнения разрешила как и всегда практичная Маргрит. Она отвела падчерицу в сторону и шепнула:

– Я уже послала слугу к девочкам.

Она имела ввиду «Шипы и розы», бордель, которым владела через подставных лиц. Тот самый бордель, где какое-то время прятались Дани с Дереком, когда на последнего охотился лорд Каванар, боясь, что тот выдаст его королеве. Что, впрочем, и произошло.

Вряд ли кто сегодня пойдет в бордель. Но «Шипы и розы» были местом элитным, и вот поболтать туда точно явятся. А Марисса доложит об этом своей госпоже Маргрит.

– Вечером он вернется с докладом, – подтвердила Маргрит мысли Дани. – Я пока успокою Конрада. А ты иди к Дереку, его явно что-то беспокоит.

Беспокойство, вот что это было. Опытная Маргрит сразу распознала то, чего Дани не поняла. Девушка благодарно кивнула и поспешила в их покои.

Это было несколько связанных друг с другом отдельных комнат, где нашлось место и кабинету, и «женской комнате», как ее было принято называть, и огромной спальне в глубине, сплошь в воздушном кружеве и мягких тканях.

Несомненно, комнаты были в разы больше, чем покои в «Золотом псе», но Дани всегда чувствовала себя неуютно здесь. Даже ее «девичья» комната в поместье казалась милее. Но замужней паре она уже не подходила.

Дани нашла Дерека в их гостиной, хотя они редко принимали тут гостей. Он стоял у маленького стеклянного столика, который сейчас, в дневном свете, выглядел воздушным. Дерек наливал вино и молча посмотрел на Дани. Та кивнула. Дерек подвинул второй бокал и тоже плеснул в него. Потом подал бокал девушке и пригубил свой.

– Что тебя беспокоит?

Валентайн пожал плечами, и Дани знала, что этот жест выражает вовсе не неуверенность – просто Дерек не знал толком, как выразить то, что он хотел сказать.

– Это ведь спланированное нападение, – наконец, сказал он. – Ты видела все глазами Фанави. Если б королевская гвардия встала на сторону того корпуса шамширов, и принц, и королева уже были мертвы. Ты понимаешь, что это значит?

– Драконица вообще все разнесла.

– Да, – кивнул Дерек, – устроила хаос. А потом хаос начался в городе. Кто бы им управлял? Кто бы усмирил драконов и успокоил людей? Без Дэйна и без Тэа все полетит в бездну.

– Ты никогда не говорил, что тебе нравятся Шантоны.

В ответ Дерек улыбнулся.

– Мне нравится стабильность. Разве ты не убеждалась в моей лояльности короне? Они – залог нашей стабильности. Тэа не была рождена королевой, но делала все, что могла, особенно при таком безвольном ублюдке как Алестус. Я рад, что Дэйн не его сын, а значит, точно в него не пошел. Особенно теперь, когда вернулись драконы, нам будет нужен сильный монарх – и Дэйн может им стать.

Едва ли не впервые Дерек Валентайн вот так открыто выражал свое мнение о королевской власти. Но удивляло Дани не это, а как непринужденно он может говорить вещи, за одни мысли о которых вполне можно поплатиться головой. Одно заявление о том, что вовсе не Алестус отец Дэйна, тянет на измену.

Но когда-то именно подобная открытость и смелость привлекли Дани. Дерек Валентайн не боялся никого и ничего, а с королевским домом у него всегда были особые отношения – ведь и Гильдия, по сути, подчинялась короне и творила дела с ее ведома – и с ее долей.

И вспомнив о Гильдии, Дани вмиг поняла настоящую причину беспокойства Дерека. Теневая Гильдия – это не убийцы, хотя многие так полагали. На самом деле, это не вполне законные операции, контрабанда и, конечно же, шпионы.

Шпионы.

– Ты не знал о том, что готовится, – сказала Дани. – Корпус шамширов подготовил и совершил нападение на королевскую семью, а ты был не в курсе.

– Да. И меня это беспокоит. Это ведь не маленькая драчка в портах Нижнего города, мои шпионы должны были знать!

Он залпом допил вино и с такой силой поставил бокал на столик, что Дани вздрогнула – и не удивилась бы, поползи по стеклу трещины.

– Я должен вернуться в «Золотого пса».

Дани знала зачем. Именно «Золотой пес» – центр Теневой гильдии, именно туда стекались люди Дерека Валентайна. И он хочет знать, что произошло, и кто за этим стоит. И почему он не в курсе.

Уже в дверях покоев, Дерек столкнулся со слугой. Тот явно испугался грозного вида господина, но тем не менее выпалил:

– Милорд, пришел лорд Къяр Ревердан. Он хочет поговорить с вами.

Дани удивилась: с Дереком? Вовсе не с Конрадом Эстелларом? Но сам Валентайн, похоже, готовился к чему-то подобному.

– Проводите его сюда.

Слуга исчез, а Дерек вернулся к столику и взял третий бокал для Къяра.

– Я даже не знала, что вы знакомы, – сказала Дани.

Дерек только неопределенно пожала плечами, и Дани поняла его мысли так четко, будто он произнес вслух: как бы то ни было, Къяр Ревердан в любом случае пришел от королевы.

– Хоть здесь буду знать новости вовремя, – проворчал Дерек.

Лорд Къяр Ревердан вошел в покои решительно. Он явно не успел переодеться после шествия и был все в том же мундире, изрядно припыленном. Дерек молча кивнул и протянул Къяру бокал вина. Тот принял его, как показалось Дани, с молчаливой благодарностью.

– Надеюсь, лорд Къяр, вы к нам не с дурными вестями, – Дерек жестом пригласил его сесть, но Къяр остался стоять.

– А вы, вероятно, поняли, что произошло на Тепе-Бампур.

– Да. Фанави нам показала.

– Королеву ранили. Но как говорит лекарь, ничего серьезного.

– Рад слышать. А принц Дэйн?…

– Именно из-за него я здесь.

Къяр Ревердан все-таки уселся в предложенное кресло и сделал несколько глотков вина. С облегчением Дани тоже присела – она устала после безумного утра, но садиться в присутствии двух мужчин ей не хотелось. Дерек уселся на ручку ее кресла, залихватски закинув ногу на ногу.

– Принц Дэйн исчез, – сказал Къяр.

– Исчез? – Дерек приподнял бровь. – Как исчез?

– Его никто не видел с момента нападения шамширов. Он не вернулся во дворец, но и на Тепе-Бампур его нет. И даже драконы его не заметили. Возможно, ваша?…

Взгляд Дерека на миг остекленел, и Дани поняла, что он тут же задает вопрос Фанави. И как ему только удается обходиться без того, чтобы произносить слова вслух! Къяр, похоже, тоже понял, чем занят Валентайн, поэтому терпеливо ждал.

Наконец, Дерек покачал головой:

– Нет, Фанави ничего не известно. Она не вдела принца.

– Что возвращает нас к исходному положению. Принц Дэйн исчез, и никому не известно, где он.

– Возможно, его похитили?

– Допросы командира мятежного корпуса уже ведутся. Но пока никаких данных у нас нет, а вы понимаете, что отыскать принца необходимо.

По спине Дани невольно пробежал холодок – и вовсе не от льдистого взгляда Къяра, а от того, что она сама буквально десять минут назад говорила с Дереком как раз о подобном. И о последствиях.

– Мы готовы оказать помощь, – сказала Дани, – но я не очень понимаю, как Эстеллары могут помочь.

– Эстеллары – никак. Леди Даниэла, вы поможете, если никому ничего не расскажете. Не стоит допускать панику раньше времени.

– Тогда как…

– Нужны не Эстеллары, – бесцеремонно прервал ее Валентайн. – Нужна Теневая гильдия.

По одному только факту, что он ее не дослушал, Дани поняла, насколько обеспокоен Дерек. Тем временем, Къяр кивнул.

– Да. Возможно, шпионы Теневой гильдии справятся с тем, что пока не под силу королевской гвардии. Ее силы слишком распылены сейчас в городе.

– Конечно. Мы можем отправиться в «Золотого пса» и начать. Когда вы готовы выходить, лорд Къяр?

– Сейчас же.

Дерек поднялся, оставив так и не допитое вино. Следом пружинисто поднялся Къяр. Сама Дани не очень понимала, что же во всем этом делать ей. Но тоже поднялась. Она осталась за спиной мужчин, когда они выходили из комнаты, уже размышляя, что скажет отцу, когда он спросит о цели визита лорда Ревердана. И что следует рассказать Маргрит, а о чем с ней посоветоваться.

Но в дверях Дерек обернулся:

– Ты идешь?

– А ты хочешь взять меня с собой?

– Ну, разумеется. Как я могу делать дела подобной важности без тебя?

Яфа Каванар

В этот день дом казался Яфе особенно пустым и угрожающим. Она не могла усидеть в комнате и обходила комнату за комнатой огромного поместья Каванаров. Но даже когда натыкалась на слуг, те казались ей призраками, созданиями из старых сказок, вынырнувшими в нашу реальность лишь для того, чтобы вновь исчезнуть.

На шествии Яфа гордо сидела на спине Мехары. Накануне они немного потренировались, но взлетать пока драконица не стала – и Яфа была с ней согласна, что пока еще слишком неуверенно чувствует себя на драконьей спине.

Но во время шествия именно Мехара первой поняла, что происходит.

Держись, только и успела она передать Яфе.

А в следующее мгновение драконьи лапы уже оттолкнулись от булыжников мостовой, и Яфе пришлось крепче вцепиться в жесткие чешуйки, чтобы не свалиться вниз. Ветер тут же растрепал ее длинные волосы, уложенные в прическу, а тонкие ткани парадных одежд, теперь хлестали дракона и развивались там же, где драконьи крылья.

В книгах Яфа читала о воинах прошлого, которые с успехом сражались магией с драконьих спин. И ей рассказывали множество сказок и старинных историй о полетах на драконах. Во всех в них повествовалось о благородных воителях, гордо выпрямлявших спину меж драконьих крыльев и обозревавших картины внизу.

Реальность оказалась иной. Яфа вцепилась в чешуйки, крепко прижавшись к ним лицом, и молила богов только о том, чтобы не упасть. Несколько раз перед ее мысленным взором мелькали картины, которые видела Мехара, но у Яфы не было желания в них разбираться.

Только когда драконица опустилась во дворе поместья Каванаров, и Яфа на дрожащих ногах буквально скатилась на землю, Мехара приблизила к ней чешуйчатую морду. Ее глаза смотрели на сидящую на траве девушку в ворохе расплескавшихся вокруг одежд.

Ты в порядке?

– Насколько могу быть в порядке, впервые полетав на драконе.

Это не так сложно, ты привыкнешь.

– Во имя богов, что произошло?

И тогда Мехара передала в сознание человека четкие картины того, что видела сама. Яфа поняла их даже лучше, чем сама драконица.

Я хочу быть с остальными. Они увели Ниневет за город.

– Да… конечно. Возвращайся, когда сможешь.

Вряд ли Яфа когда бы то ни было в этом призналась, но все то время, что не было драконицы, она ждала ее возвращения и не находила себе места. Она приказала закрыть ворота поместья и никого не пускать. Поэтому ходила из комнаты в комнату, нервно теребя перчатки на руках – а за окном постепенно темнело, и на Таркор опускались беспокойные сумерки.

Когда Яфа приказала слугам зажечь в поместье свечи, наконец-то вернулась Мехара. Девушка сразу поспешила к ней.

Вижу, ты привела себя в порядок, усмехнулась драконица. Ее зрение было куда острее человеческого.

Яфа действительно сменила платье на простое бархатное и привела в порядок волосы. Она расчесала их не меньше тысячи раз, пока ждала.

Прости, что так долго. Ниневет… никогда не отличалась уравновешенностью. К тому же, Ферант справедливо решил, что драконам пока лучше не показываться в городе.

– Зачем же ты вернулась?

Ты ждала меня.

Яфа с благодарностью обняла драконью шею, а потом присела под крылом подруги.

– Я не знаю, что творится в городе.

Я тоже. Никто из драконов. Но возможно, твой гость расскажет.

– Мой гость?

Он у ворот. И хотя ты велела никого не пускать, его никакие засовы не остановят. Лучше впусти сама.

Нахмурившись, Яфа поднялась с земли и, отряхнув траву с ткани, направилась к воротам поместья. Там действительно ходили слуги и явно не хотели кого-то впускать.

– Что происходит?

– Там всадник с охраной, миледи. Он утверждает, что канцлер Шестого дома и прибыл к вам.

– Впустите его.

Ворота распахнулись, и внутрь тут же въехало несколько всадников. Успело окончательно стемнеть, так что слуги зажгли факелы, и в их свете Яфа могла удовлетворить свое любопытство, рассматривая гостей – она же сама оставалась не узнанной во тьме.

Она догадывалась, что Касадель Ибран не из тех людей, кто будет разъезжать с охраной, а значит, он хочет, чтобы этот визит стал официальным. Ну надо же, в день такого шествия к ней пожаловал сам канцлер. Правда, судя по его пропыленной одежде, он не из дворца – и не после ванной с парой полуголых девиц.

Решительно спрыгнув с коня, Касадель кинул вожжи одному из конюхов, отрывисто приказав хорошенько позаботиться о лошадях и о его людях.

– Проведите меня к леди Яфе.

– Лучше я сама проведу вас в гостиную.

Он удивился, когда Яфа, улыбаясь, выступила вперед, но не стал ничего говорить или спрашивать. Девушка сделала неопределенный жест рукой и пригласила гостя следовать за ней в поместье. До этого она успела распорядиться, чтобы им подали ужин. Мать Яфы, когда еще была жива, любил говорить, что у девушки может не быть никаких достоинств, но определять, когда гость голоден, а когда ему достаточно предложить десерт или фрукты – ее величайший долг. Яфа не была столь искусна, как мать, но отлично видела, что вряд ли Касадель Ибран явился с пира.

Им накрыли в гостиной, и гость не произнес ни слова, пока они усаживались. Пока разливали вино, Яфа попыталась немного разрядить атмосферу:

– Я подумала, вы не откажетесь перекусить.

– Благодарю, леди Яфа, я действительно не ел с утра. Но у меня есть время только на краткую беседу.

– И небольшой ужин. Я поняла. Но все равно не отпущу вас, пока не расскажете основные новости!

Касадель кивнул, а слуги подали легкие закуски и какое-то мясо с пряностями – но Яфа толком не чувствовала вкуса, особенно когда гость начал разговор.

– Как давно вы получали вести от вашего брата, леди Яфа?

– От Равена? – нахмурила она. – Какое это имеет значение?

– Отвечайте, леди Яфа.

– Достаточно давно. Пару недель назад, может, больше. Он редко пишет. Вы же не хуже меня знаете, его отослали послом в Четвертый дом.

– Я могу взглянуть на эти письма?

– Разумеется, в них нет ничего особенного.

– Сейчас же.

Пожав плечами, Яфа подозвала одного из слуг и отдала краткие распоряжения. Когда тот ушел за бумагами, девушка в упор посмотрела на Касаделя.

– Послушайте…

– Почему он редко пишет?

– Я не обязана отвечать.

– Обязаны. И не хуже меня знаете почему.

– Потому что мой брат изменник и хотел занять трон? – поджала губы Яфа. – Я ничего о нем не знаю! А вот вас и королеву Равен, похоже, снова заинтересовал после сегодняшних событий. Он в Четвертом доме, успокойтесь уже!

Королева Идсара Шантон когда-то ввела специальное учреждение на территории дворца. Она называла его Инквизицией, и каждый житель Шестого дома боялся попасть в его застенки. Потому что именно там проводились самые изощренные пытки и знали, как из любого человека выжать то, что он знал.

Сына Идсары не зря прозвали Тафаримом Милосердным. Он упразднил Инквизицию и объединил ее… с Канцелярией. Но ни для кого, кроме самого короля, не стало секретом, что внутри мрачных стен дома Инквизиции творятся все те же дела. Именно со времен Тафарима Шантона Верховный Канцлер стал не просто заведующим бумагами, но и заведующими самыми страшными и грязными делами короны.

Сейчас Яфа хорошо понимала, почему на эту должность назначен Касадель Ибран. Он не торопясь резал мясо на тарелке и просто беседовал, но задавал вопросы тоном, не терпящим отказа. И Яфа была уверена, если б она отказалась отвечать, он заставил ее силой. Интересно, доел при этом мясо? Или сначала ужин, а потом дела? Но почему-то Яфа не сомневалась, если б он счел, что она что-то знает, но не говорит, то мог бы начать пытать ее прямо здесь, той самой вилкой, что сейчас отправляет куски мяса ему в рот.

Яфа вздрогнула и отвела взгляд. Не слишком-то приятные мысли, но есть ей расхотелось окончательно.

– Ваш брат не в Четвертом доме, – Касадель Ибран положил приборы на опустевшую тарелку. – Похоже, он нашел способ либо посылать подставные письма, либо достаточно быстро вернуться.

– Откуда вам известно?

– Мне не известно, где он сейчас, в Таркоре, Шестом доме или где-то еще. Но я точно знаю, что не в Четвертом. Возможно, там его жена Джана, но не Равен Каванар. Об этом мне доложили буквально на пути сюда. Я доверяю своим шпионам и осведомителям. Поэтому вынужден спросить еще раз: как вы думаете, почему он редко вам писал?

– Ну уж не потому, что я была в курсе, что он вовсе не собирается оставаться в Четвертом доме. Он… Равен даже не попрощался со мной, когда уезжал. Ему казалось, именно я виновата в провале его плана. Потому что в последнее время не одобряла его.

– Почему?

– Сесть на престол было глупой затеей, которую ему внушил Астадор. Сначала это казалось забавным, но потом… мне нравится наше поместье, нравилась наша жизнь с Равеном до того.

– До его женитьбы?

– Да. Он очень изменился после речей Астадора и женитьбы на Джане.

Касадель Ибран смотрел на Яфу очень внимательно, пока слуги убирали посуду. Ей могло стать не по себе, но слишком горько стало от воспоминаний о прошедшем. Она думала, что все осталось позади – но здесь, перед этим гостем, в своем поместье, в простом домашнем платье и без брони прически, оказалось крайне сложно себя сдерживать.

Девушка не сомневалась, Ибран оценивает ее. Пытается понять, где и на сколько она врет. Если б он не умел этого делать, то вряд ли стал канцлером.

– Вы закончили ваш допрос? – с вызовом спросила Яфа.

– Вполне, леди Яфа. Я мог бы попросить вас и впредь оставаться верной короне и сообщить, если брат попытается связаться с вами… но не буду. Не беспокойтесь, если он попытается, мои шпионы доложат.

– Я очень рада. А теперь десерт.

Впрочем, есть пудинги и засахаренные фрукты ей вовсе не хотелось. Да и их количество на столе, когда внесли слуги, явно превышало разумные пределы. Похоже, на кухне прознали о гостях и так соскучились по ним, что готовы закатить целый пир. Что ж, последний год они готовили только для Яфы.

– Надеюсь, вы будете также великодушны и поделитесь новостями из города.

– Нечего рассказывать, – пожал плечами Касадель. – Вы правильно сделали, что закрыли ворота, люди сегодня крайне… впечатлительны. Их можно понять. Шамширы, на которых они всегда надеялись, подняли восстание, а драконы, которыми они восхищались, разрушили часть Тепе-Бампур и многих убили. Теперь повсюду требуют разобраться и с теми, и с другими.

– Драконы! Всего лишь одна драконица.

– Люди не хотят их различать. Поэтому я бы советовал вам тоже отправить свою за город. Хотя бы на некоторое время.

– А шамширы?

– Под домашним арестом до будущих распоряжений короны.

Яфа не удержалась и фыркнула:

– О, я уверена, эти распоряжения ждут только признания их командира, который сейчас наверняка в ваших застенках.

– Вы очень проницательны, леди Яфа.

– Принц Дэйн уже сделал заявление?

– Пока нет.

– Если не сделать этого завтра и не наказать виновных, народ будет в ярости. Впрочем, все это вы знаете не хуже меня.

– Но ваши рассуждения достаточно трезвы.

– Несмотря на вино, – улыбнулась Яфа и подняла свой бокал в безмолвном тосте.

Касадель Ибран действительно не остался надолго. Едва закончился ужин, он откланялся – похоже, извиняться за резкие слова было не в его правилах, но Яфа его не винила. А когда канцлер ушел, поместье снова стало казаться невыносимо огромным и пустым.

Спустившись во двор, Яфа некоторое время посидела с Мехарой, а потом все-таки последовала хорошему совету и попросила ее переждать пока за городом. Неохотно, но драконица подчинилась. Яфа же еще долго стояла во дворе и смотрела вслед темному силуэту на фоне звезд. А потом невольно обернулась к воротам. И подумала, что где-то за ними, возможно, в Таркоре прячется ее брат лорд Равен Каванар. Вынашивающий планы мести, возможно, устраивающий перевороты.

И не желающий связываться с сестрой.

Касадель Ибран

Ночь давно опустилась на неспокойные улицы Таркора. Накрыла собой дома, гудящие таверны и шелестящие драконьи крылья. Затихли и крики в казематах бывшей инквизиции, теперь принадлежащей дворцовой канцелярии.

Канцлер Шестого дома Касадель Ибран сидел в своей комнате. Он расположился в глубоком кресле, обитым дорогим алым шелком – но его потертость выдавала, что кресло отнюдь не новое. На самом деле, оно принадлежало еще дяде Касаделя, – отцу того, кто сейчас предпочитал называть себя Дереком Валентайном.

Но мысли Касаделя были далеки от кузена. Он отдыхал после длинного и насыщенного дня, и его комнату освещало лишь несколько канделябров. Выгнав всех слуг, мужчина просто наслаждался теплом и кратким спокойствием.

Он скинул парадный камзол из отливающей синевой парчи – жутко дорогой, но такой же неудобный. В течение дня Касаделю так и не представилось случая переодеться. Теперь камзол лежал на кровати бесформенной кучей одежды, запачканной кровью.

Сам Касадель остался в нижней рубашке, пропитанной потом, но по крайней мере, своим собственным. Перед его глазами еще стояла картинка мрачных казематов инквизиции, где извивающийся и плачущий Нилуфар Тэрис умолял помиловать его. Несколько служащих канцелярии методично проводили пытки под контролем Ибрана, который сам допрашивал пленника. Пока тот ронял на его праздничный камзол слезы, сопли и кровь – но не признавался ни в чем. Только умолял.

– Стоило думать раньше, – холодно произнес Касадель, и низкие стены подземелья сделали его голос глухим. – Теперь ты предатель. Только ты можешь облегчить свои муки.

Но он молчал. И в итоге, Касадель согласился, что им всем нужна пара часов отдыха – а потом можно снова приниматься за дело. Он намеренно сказал об этом в присутствии хлюпающего Нилуфара. Чтобы тот знал, что передышка всего лишь временная.

Но хотя картины еще стояли перед глазами Касаделя Ибрана, они не слишком его трогали. Он много раз видел страдания людей и научился отстраняться от них, не принимать близко к сердцу. И использовать в собственных целях и нуждах, если это требовалось.

Несмотря на благородное происхождение, Касадель редко придавал ему значение, а большую часть юности провел в Нижнем городе, среди портовой изнанки. Впрочем, как и Дерек Валентайн, который именно в тот момент взял подобное имя. Только потом их дороги разошлись, и кузены редко видели друг друга.

Теперь же Касадель Ибран, канцлер Шестого дома, сидел на потертом алом шелке кресла и игрался с пламенем свечи. А пока в его ушах не утихли стоны пытаемого маршала, он размышлял, так уж ли ему нужны его признания.

Он не говорил леди Яфе, но вовсе не его шпионы узнали о возвращении лорда Равена Каванара. Королевскому двору давно не требовались шпионы – ведь была Теневая гильдия.

Правда, пару часов назад письмо пришло не на имя королевы, а лично ему, Касаделю Ибрану. С удивлением тот увидел, что его послал Дерек Валентайн. Тот сообщал, что вместе с лордом Къяром Реверданом они заняты поиском известной им личности (конечно же, в письме Валентайн не назвал имени Дэйна), но возможно, канцлеру будут интересны последние новости, которые нарыли его шпионы.

Что знает Теневая гильдия, то известно и короне.

Интересно только, почему о восстании шамширов не было никаких известий? Почему о том, что лорд Равен Каванар в Таркоре или на пути к нему, известно только сейчас? Касаделя Ибрана интересовало, это Теневая гильдия была не в курсе, или они по каким-то причинам не стали сообщать королеве? В обоих случаях Касаделя крайне интересовал ответ на вопрос «почему».

Но это позже. Сейчас есть вопросы поважнее.

В дверь легонько постучали, и Касадель узнал стук – это могла быть только сестра.

– Заходи, Алиция.

Бледная и хрупкая, они приоткрыла тяжелую дубовую дверь и проскользнула внутрь. И сразу же обняла брата.

– Ох, Касадель, я так боялась за тебя!

– Не стоило, ты же знаешь, я могу о себе позаботиться. Хорошо, ты не пошла на шествие.

– Да уж… до меня доходили разные слухи.

– Скорее всего, большая часть правдива. Шамширы напали на королеву и принца, а заодно и все шествие. А драконица королевы разнесла не только их, но и часть улицы Тепе-Бампур.

– Какой ужас!

Алиции явно не сиделось на месте, и она начала нервно, хоть и медленно мерить комнату шагами. Многочисленные браслеты на ее запястьях тонко позвякивали. Она благоразумно не стала спрашивать о деталях, зная, что Касадель не сможет соврать ей – а чем меньше она знает о государственных делах, тем лучше. Так считала сама Алиция.

– Я ведь видела все, ты знаешь? – неожиданно сказала она.

– Что видела?

– Происходящее. Глазами драконов. То одного, то другого.

– Разве такое возможно? – нахмурился Касадель. – Ты же не связана ни с одним из них.

– Нет, но я слышу их. Слышу их всех.

– Это… Дар?

– Наверное.

Девушка беззаботно пожала плечами. Ее, в отличие от брата, не пугала мысль о необузданной магии, и она могла как легко принять Дар, так и легко расстаться с ним. Но Касаделя это беспокоило куда больше.

Однажды в квартале Джанар, где расположилось припортовые таверны, он видел безумного старика. Как говорили, он сам выцарапал себе глаза, не в силах справиться с магией внутри себя и не имея возможности ее использовать. Когда его видел Касадель, старик сидел в куче отбросов и напевал бессмысленную песенку без слов. Зрелище действительно жуткое.

И Касадель Ибран никогда не слышал о том, чтобы глазами драконов могли видеть другие люди, не связанные с ними. Да и те общались только со своим драконом. Мужчина не стал обсуждать с сестрой, но про себя решил выяснить вопрос. И если Алиции нужен маг или какое-то лечение, чтобы не превратиться в того безумного старика, значит, они у нее будут.

Тем временем, сама девушка подошла к кровати Касаделя и взяла в руки его камзол. Она тут же заметила пятна крови и повертела одежду в руках.

– Кровь? – нахмурившись, Алиция посмотрела на Касаделя. – Не твоя же?

– Не моя. Нилуфара Тэриса.

– Маршала?

– Вряд ли тот, чьи подчиненные пытались поднять восстание, сохранит титул. И жизнь.

Алиция отбросила камзол обратно на кровать.

– Но он же такой дурень! Кто угодно мог обвести вокруг пальца Тэриса, и он действительно ни в чем не виноват.

– Возможно. Но я хочу знать, кто же обвел его вокруг пальца. И бывшему маршалу Тэрису это точно известно. И он расскажет мне.

– Для его же блага, – вздохнула Алиция, – для его же блага пусть расскажет. Ты голоден?

– Нет, я ужинал… в поместье Каванаров.

Алиция в удивлении приподняла бровь. Она, как и все благородные дамы Таркора, была знакома с Яфой. Но лучше многих знала историю предательства Каванаров и хорошо понимала, почему последний год Яфа провела затворницей.

– Что ты там делал?

– Личное поручение королевы.

– Она хотела узнать, не Яфа ли стоит за шамширами?

– Ты удивительно проницательна, Алиция.

– А королева переоценила Яфу. Многие думают, что она та еще интриганка – но на самом деле, Яфа не может ничего организовать, максимум, нанять кого-то одного.

– Ты невысокого мнения о ее способностях.

Снова пожав плечами, Алиция наконец-то уселась во второе протертое кресло. Оно пронзительно скрипнуло под девушкой.

– Наоборот, я высокого мнения о способностях Яфы. Но знаю, где их границы.

– То есть ты думаешь, Яфа тут ни при чем?

– Конечно, ни при чем. Да и незачем ей так подставляться.

– А кто же тогда?

– Нет уж, Касадель, – улыбнулась Алиция, – это твое дело, искать виновных. И наказывать их. Я могу только ожидать тебя дома, беседовать, когда ты возвращаешься. Пока ты не выдашь меня замуж.

– Ты знаешь, что без твоего согласия этого не случится.

– Знаю. А еще знаю, что жизнь может быть разной.

С момента смерти их родителей именно Касадель считался главой небольшого рода Ибран. И именно он отвечал за младшую сестру, в том числе и в таком важном деле как замужество. Но сама Алиция явно никому не благоволила, и Касадель не торопился. Тем более, он понимал, что Алиция Ибран только-только представлена ко двору, ей еще стоит походить на балы, и может быть там она найдет того, кто придется ей по душе.

Если, конечно, приемы вообще будут проходить в ближайшее время.

В дверь постучали, и у Касаделя засосало под ложечкой от предчувствия: его отдыху пришел конец, это наверняка по делу. Остается только предполагать, по которому, и насколько оно затянется.

Слуга застыл в дверях и поклонился:

– Милорд Ибран, там гонец из дворца. Говорят, его послали из канцелярии и просят вас.

– Хорошо, – кивнул Касадель, – передай, что я сейчас же спущусь.

Он поднялся на ноги, но прежде чем отправляться все-таки вытащил из шкафа новый камзол, простой и кожаный, с которого, если что, легко оттирать кровь.

– Чего они хотят? – спросила Алиция.

Касадель Ибран опоясался ремнем, на котором висели миниатюрные ножны с небольшим кинжалом.

– Это Нилуфар Тэрис. Бывший маршал, похоже, решил заговорить.

Тэа Шантон

Она проснулась от ощущения, будто кто-то хочет проникнуть в ее сон.

Чувство было неприятным, хотя и ошибочным. Тэа Шантон уселась на кровати, не желая вновь погружаться в вязкий сумбурный сон. Она плохо его помнила, но там точно что-то было о долгих поисках и стремлении, стремлении куда-то – и невозможности что-то достичь.

Возможно, по сне она пыталась сделать то, чего не могла сейчас в реальной жизни: отыскать сына.

В покоях, отведенных для королевы, сейчас царил полумрак. Все огни потушили, а лекарь наконец-то тоже ушел прочь. Тэа посмотрела на место рядом с собой: там уютно устроилась Иса и спала, свернувшись в клубочек. Она легла поверх одеяла Тэа, но кто-то заботливо накрыл ее еще одним. Наверняка это Эльза, сестра Къяра.

Тэа протянула руку, чтобы коснуться головы Исы, но потом отдернула ее. Пусть она поспит, для нее сегодняшний день тоже был полон событий и приключений. Не всегда приятных.

Выбравшись из-под одеяла, Тэа решила немного размяться. Хотя голова еще кружилась, это не казалось ей страшным. Невольно Тэа прикоснулась рукой к месту на лбу, почти у виска, где сейчас можно было нащупать наложенный лекарем шов. Она даже не могла толком вспомнить кто или что ее ударило.

Босая, Тэа подошла к окну, овеваемая только прохладными шелками ночного платья – похоже, и оно из гардероба Эльзы. Тэа переоделась почти сразу же, как пришла в себя. Стоит потом поблагодарить Эльзу за гостеприимство.

Окна этой комнаты поместья Реверданов выходили на полутемную улицу. С удивлением Тэа поняла, что не помнит ее названия! А ведь ее собственный дом детства стоит совсем рядом, по соседству. Но в нем комнаты самой Тэа всегда выходили в глухой внутренний сад, полный темных деревьев, благоухающих фруктов и детских секретов.

Тэа хорошо помнила, как детьми они с сестрой прятала там сокровища, а потом рисовали карту и вручали ее Реверданам, Эльзе и Къяру. У тех ни разу не вышло отыскать сокровища, но кого это волновало, удовольствие состояло в процессе.

Из этой комнаты Тэа не могла видеть сад поместья Реверданов. Но знала, что он там, ближе к ее родному поместью Тертиноров. Стена между их домами всегда была такой низкой, такой легкой для детей. И потом, когда они стали старше.

Также хорошо, как Тэа помнила поиски сокровищ в собственном саду, ей запомнились вечера в саду Реверданов, куда она втайне сбегала, чтобы встретиться с Къяром, когда они стали старше. Невольно ей вспомнилась одна единственная ночь.

Тогда Тэа тоже сбежала из своей комнаты, хотя если б об этом узнали родители, ей было несдобровать. Босые ноги утопали в зелени и топтали лепестки олеандра, в саду Реверданов рос недавно выведенный в Таркоре вид с махровыми лепестками.

Тогда на Тэа были молочные шелка ночного платья, сплошь в пене кружев и тяжелых жемчужных нитях. В них ужасно неудобно спать, но такова традиция: накануне свадьбы невесте положено специальное ночное платье.

Она не думала, что Къяр будет на их обычном месте. А он, наверное, и не подозревал, что Тэа сбежит из комнаты накануне собственной свадьбы с королем. Но она сбежала. И они были вместе среди тяжело пахнущих кустов олеандра, а на их тела падали махровые лепестки.

Тогда они были вместе почти до рассвета, и Тэа едва успела вернуться в свои покои, когда в них явились служанки, чтобы одевать госпожу.

В тот день Тэа вышла замуж за Алестуса Шантона, как хотели ее родители, и как пожелал король. Кто мог противиться королю? Теперь-то Тэа знала, что любой может. Но тогда… тогда ей казалось, что ее детская влюбленность не может помешать ей стать женой короля. Не должна помешать.

Къяр не присутствовал на свадьбе. В тот же день рано утром он поднял парус корабля, подаренного ему отцом, и направил его в открытое море, чтобы обучиться морскому делу. Тэа знала, он тоже не придет большого значения юношескому увлечению женщиной.

Чего она точно не знала в тот день, так это того, что их следующая встреча состоится только спустя пять лет, когда Къяр вернется. Что наследный принц родиться не раньше срока, как сейчас утверждалось, а очень даже вовремя – просто совсем не от Алестуса. И уж точно Тэа не знала, что, когда Къяр вернется, окажется, юношеское увлечение и не думает исчезать.

Но в день свадьбы, когда дорогу новой королеве и ее супругу устилали лепестки роз, Тэа думала о других лепестках. О ночном саде и махровых лепестках душистого олеандра.

Одним из первых распоряжений молодой королевы стало посадить олеандр под окнами ее покоев.

Тэа тряхнула головой. Как бы то ни было, сад не виден из этого окна, да и вряд ли там сохранились те самые кусты. Она приложила ладонь к стеклу и всмотрелась в мутную темноту Таркора. Где-то там сейчас Дэйн. Где-то там Къяр пытается его отыскать. Где-то там Касадель Ибран допрашивает капитана шамширов. А где-то там, еще дальше, ожидает ее Ниневет, красная драконица, которую она всегда ощущает в своем сознании. Та отчаянно пыталась связаться с Тэа, но женщина отгородилась.

Она попросту не знала, что сейчас говорить драконице, как ее упрекать за сделанное, что делать. Ей необходимо сначала посоветоваться об этом с Къяром. Она давно принимала решения самостоятельно, но тут внезапно поняла, что ей остро не хватает его поддержки.

Отвернувшись от окна, Тэа хотела вернуться в кровать. Но внезапно ощутила, что голова резко закружилась сильнее, а пол уходит из-под ног.

Дани Эстеллар

Несмотря на погром на улицах Таркора (а может, именно благодаря ему) в «Золотом псе» этим вечером было не протолкнуться. Девушки, обслуживающие клиентов сбивались с ног, на кухню Дани даже побоялась заглядывать: повар Бернард Виланд славился на весь город не только отменным мастерством приготовления блюд, но и крутым нравом. Когда же он злился, то зачастую переходил на диалект, который Дани не всегда понимала. Как сказал однажды Дерек, на самом деле, Виланд выходец из древних племен кохне, и это их язык. Родной язык этих мест.

Дерек сразу указал на неприметный столик под лестницей. Он стоял в тени, всегда оставляемый для самого Валентайна и его гостей. Сейчас с двух сторон его окружали легкие ширмы, третьей он упирался в стену под лестницей, а четвертая выходила в запруженный людьми зал. Идеальное место, с которого видно все происходящее, но незаметны они сами.

– Вы успели пообедать, лорд Ревердан?

Къяр покачал головой, и Дерек распорядился об ужине на троих. Правда, Дани извинилась, что присоединится к ним позже. Как бы ей не хотелось присутствовать при всем происходящем, она не успела переодеться в поместье, и сейчас пусть и ощущала себя дамой до мозга костей, но действительно хотела сменить одежду. Ко всему прочему, Дани полагала, что мужчинам есть что обсудить без нее.

Похоже, Дерек предупредил об их появлении – в покоях Дани ее ждала наполненная теплой водой ванная. Интересно, подумала она, может, Дерек и так бы попросил ее ненадолго оставить мужчин одних?

Дани приняла ванную, правда, обошлась без всевозможных масел и кремов, которые так любили женщины Шестого дома. Вместо этого, она просто накинула шелковый халат, и пока служанки убирали ванную и подготавливали ее платье, Дани подошла к открытому окну.

Она уже привыкла видеть золотистую Фанави в парке, но сейчас там была только тьма, густая и одинокая.

– Фанави, – прошептала Дани, – ты меня слышишь?

Конечно. Расстояние между нами не настолько большое.

– Как у вас дела?

Ферант говорит, нам пока лучше остаться за стенами города.

– Ферант – это…

Дракон, связанный с Къяром. Хочешь узнать, о чем они там говорят?

Дани не сразу распознала, но похоже, в мысленном голосе золотой драконицы прозвучали ехидные нотки. Она радовалась, что через Дерека может слышать разговор и хотела поделиться этим с Дани.

– Нет, – решительно оказалась девушка. – Если это важно, Дерек сам расскажет.

Ну ладно, Фанави явно расстроилась. Хотя ты права, они обсуждают какую-то скуку. Почему вы не можете отыскать единственного человека, еще и принца?

– О, поверь мне, этот вопрос наверняка занимает Дерека.

А почему не поискать его магией?

– Разве так можно?

Конечно.

Дани нахмурилась и решила, что стоит первым делом спросить об этом у лорда Ревердана – в конце концов, он же господин Терновника. Он маг.

Быстро одевшись в простое темное платье, Дани завязала волосы лентой и спустилась вниз. За столом вместе с Дереком и Къяром сидел еще какой-то мужчина, судя по потрепанной одежде, один из осведомителей Теневой гильдии. Он замолчал, когда приблизилась Дани, но Дерек сделал ему знак продолжать.

Мужчина говорил вполголоса, но Дани и не пыталась слушать. К чему ей разговор с середины? Вместо этого она подвинула к себе принесенную тарелку с супом. Определенно, Бернард Виланд сегодня злится, но в ударе.

Когда мужчина ушел, Дерек посмотрел на Къяра:

– Что думаешь?

– Думаю, что все странно. Лорд Равен обманывает сестру, обманывает королеву, а сам тайно возвращается в Таркор. И в то же время один из корпусов шамширов предпринимает весьма странный мятеж, а принц исчезает.

– Значит, не я один вижу связь.

– Лорд Каванар? – удивилась Дани.

Дерек кивнул:

– Похоже, он снова в городе. Причем тайно.

– А его жена?

Дерек и Къяр переглянулись – похоже, ни один из них не вспомнил про леди Джану.

– А ребенок? – продолжала Дани. – Его дочь и единственный ребенок сейчас во дворце. Никто из вас и о ней не вспомнил?

Похоже на то. Валентайн пожал плечами:

– Стоит проверить, во дворце ли она еще. Поставить охрану, в конце концов. И где сейчас леди Джана.

– Я займусь этим, – кивнул Къяр. – Джана, скорее всего, в Четвертом доме. Наверняка она писала письма за мужа и морочила всем голову. А если так, стоит настойчиво пригласить ее в гости.

– Не успеешь ты послать за ней, ее наверняка предупредят. Она спрячется или сбежит. Да и толку-то, пока ее вернут в Шестой дом, либо Равена, либо Дэйна мы уже найдем.

– Возможно. Но если послать за ней кого-то на драконе, выйдет быстрее.

– Это мысль.

Они еще долго сидели, выслушивая шпионов и осведомителей, а потом поднялись в верхние комнаты, где на большом столе Дерека была расстелена подробная карта Таркора. Оба мужчины спорили и водили по ней руками, но Дани знала, что это бессмысленно.

Не было ни единого следа Дэйна, и никто понятия не имел, где он может находиться. Правда, кое-что полезное выяснилось: с появлением Равена все вставало на свои места. Восстание шамширов было бессмысленным – даже без драконов его бы подавили очень быстро. Но их цель была явно иной – убить королеву, захватить принца. И если за этим стоит Равен, который рассчитывает занять трон сам, во всем есть смысл.

Правда, практичная Дани задала вопрос, который повис в воздухе: откуда у опального лорда такие деньги и связи, чтобы целый корпус за ним пошел? Явно ему кто-то помогает. Но вот кто, пока оставалось тайной.

Задала Дани и тот вопрос, который возник у нее после разговора с Фанави.

– Почему Дэйна нельзя отыскать с помощью магии?

Къяр посмотрел на нее с недоумением:

– В магии нет такой возможности.

– Но Фанави рассказала об этом.

Дальше последовала пауза, привычная для всех, кто связан с драконами: Къяр явно говорил мысленно.

– Да, – наконец, сказал он, и в его голосе звучало едва заметное изумление, – Ферант говорит, маги прошлого могли таким образом отыскивать людей. Но сейчас, похоже, подобное искусство утеряно. Никогда не слышал ни о чем подобном. Попробую выяснить у Феранта.

Но, как и во многом, драконам было крайне сложно объяснить людям, когда те спрашивали конкретные вещи. Они знали, что у магов существовали подобные заклинания и обряды, но понятия не имели, как это происходило.

Дерек подключил к делу некоторых своих людей: они отправились искать сведенья в древних книгах. Но Дани хорошо понимала: если они не могут отыскать принца, то вряд ли так запросто отыщут заклинания, о которых не в курсе сами господа Терновника.

– Никогда не думала, что вы одобряете Теневую гильдию, – сказала Дани.

Къяр посмотрел на нее, приподняв бровь:

– С чего вдруг? Не имею ничего против.

Стоявший рядом Дерек попросту рассмеялся:

– Ну конечно же, нет! Слышал, пока ты плавал по морям, то очень даже неплохо общался с пиратами.

– Как распространяются слухи.

– У нас есть общие знакомые. Среди тех самых пиратов.

Стояла глубокая ночь, когда густой воздух Таркора прорезал громкий драконий вопль. Къяр и Дерек разом замолчали, Дани тоже прислушалась. Вопль был далеким, но таким, будто издававший его дракон летал где-то высоко в облаках, над городом. Скорее всего, так оно и было.

Это Ниневет, сообщила Фанави. Королеве стало хуже.

Это же явно услышал и Дерек, а Къяру, скорее всего, сообщил его дракон. Мужчины переглянулись, и Валентайн кивнул:

– Иди туда. Если я что-то выясню, то сразу сообщу через драконов.

Къяр Ревердан

Къяр ехал верхом по улицам ночного Таркора и практически кожей ощущал царившее напряжение. Вопли дракона вновь заставили людей заволноваться. И хотя на этот раз Ниневет даже не снижалась, агрессия людей постепенно росла. Они ничего не могли противопоставить драконам и потому боялись их.

Но во время поездки сквозь ночные огни города, мысли лорда Ревердана были заняты совсем иными вещами. Ему невольно вспомнилось, как точно так в ночи его корабль вернулся в порт Таркора, а он сам в одиночестве возвращался домой после пяти лет плаваний.

Ну, на самом-то деле за эти годы он успел несколько раз побывать в Таркоре, но никого не оповещал, да и сам не выбирался дальше Нижнего города. Дерек Валентайн был прав, в то время Къяра куда больше привлекало общество пиратов Элтанских островов – и море, конечно же.

В свое время дед Къяра именно на это сделал ставку: новые корабли и женщины с севера с их магией. Он был бы горд, увидев, что это привело его внука к посту адмирала и господину Терновника. В Шестом доме не так уж много магов, тех, кто действительно обладал Даром в полной мере и развил его полностью.

Но тогда Къяр возвращался по темным улицам Таркора спустя четыре года после того, как уходил оттуда в лепестках олеандра, чтобы подняться на палубу собственного, пусть и не нового корабля. К тому моменту корабль окончательно развалился, наследник Реверданов узнал тонкости морского дела и завел парочку полезных знакомств.

Возвращаясь темными улицами, он не знал, что следующие несколько лет проведет в городе, изучая с настояния отца финансовые дела семьи.

Сейчас он ехал в собственный дом к Тэа, но тогда она не ждала его. И в тот момент, когда юный Къяр подъезжал к поместью Реверданов около тринадцати лет назад, он не мог не посмотреть на соседнее поместье Тертиноров, необычайно темное и пустое. Тогда Лилис Тертинор еще не вышла замуж за Шиая Леорона, но для Къяра поместье было пустым.

Тэа не ждала его. Она даже не знала, что он вернется – никто не знал, кроме отца Къяра, а Вальмонд Ревердан не отличался разговорчивостью. Да и Къяр не стремился делать из возвращения события.

Встреч с Тэа он тогда особенно избегал. Хотя конечно же, встречался с ней на официальных мероприятиях, где она всегда стояла в сияющей короне рядом с Алестусом и маленьким принцем Дэйном. Она всегда казалась невозмутимой и непроницаемой.

Пока однажды Къяр не решил, что это глупо, и все-таки пришел лично к ней – в конце концов, они оставались друзьями детства, и даже с Лилис, которая готовилась к свадьбе, Къяр уже успел встретиться.

Он пришел во дворец и его пустили, а когда сказал, что с визитом к королеве, провели в ее личные покои – оказывается, она еще давно отдала распоряжения.

Къяр впервые оказался в личных покоях королевы с огромным балконом, с которого видны огни Таркора. Позже он часто приходил ночью, но в тот первый раз это был сумрачный день с низкими, цепляющимися за шпили башен, облаками. И как будто припыленным городом с редкими клочьями тумана.

Къяр любовался городом с балкона, ожидая, пока Тэа выйдет из внутренних комнат, но не обернулся, когда услышал ее шаги.

– Красиво, не правда ли? – негромко сказала она. – Я сразу решила, что эти покои будут моими.

Он кивнул, ничего не отвечая и не поворачиваясь к ней.

– Я ждала тебя, Къяр, давно ждала. Но ты не приходил.

– Ты же знаешь, я был далеко отсюда.

– Знаю. Но как только меня поселили в этих покоях, я отдала распоряжение, чтобы тебя привели сюда сразу, как ты вернешься. Мне пришлось ждать четыре года.

Перед глазами Къяра живо встала картина, как Тэа в свадебном платье приходит в свои покои. Закат наверняка окрашивал их в ало-оранжевые оттенки, стены и светлое платье новоявленной королевы, все в жемчужных нитях и кружевах – таких же махровых, как лепестки цветов олеандра. И войдя сюда, она отдавала первые распоряжения как королева.

Повернувшись к Тэа, Къяр наконец-то посмотрел на нее, и в тот момент им обоим стало понятно, что бывшая влюбленность никуда не делась. Къяр остался в ее покоях до вечера, а потом до утра. И еще много раз после.

Вероятно, он был готов наплевать на честь семьи и бросить ее, отказавшись от имени, сбежать с Тэа куда-нибудь далеко, где их никто не будет знать – в конце концов, полезные знакомства с Элтанских островов помогли бы им. Но Тэа не была к готова. И удерживал ее вовсе не Алестус – хотя он был жесток и эгоистичен. И вовсе не долг – хотя уже тогда Къяр быстро понял, кто на самом деле управляет делами королевства, пока Алестус не очень-то хочет вникать в них. Но удерживал Тэа маленький Дэйн, наследный принц, место которого было здесь, во дворце, и которого Тэа никогда бы не оставила.

А спустя несколько лет мать Къяра начала настаивать на том, чтобы ее сын отправился к ее сестре на север обучаться магии. Именно Тэа была той, кто горячо вступился за поездку. Тогда Къяр ничего не мог поделать, у него невольно возникало ощущение, что Тэа просто хочет от него избавиться, отослать любовника, пока об их связи кто-нибудь не узнал – и особенно безжалостный и эгоистичный Алестус.

Только оказавшись на севере и начав обучаться магии, Къяр понял, что это он был не прав, а мать и Тэа явно понимали, что такое Дар, который не получил обучения. На сколько бы его хватило в Таркоре? Даже если местные неумелые маги стали его обучать? Как сказала тетя Маргрет, Дар Къяра был силен, его самого хватило бы на год, максимум, два, а потом он либо сошел с ума, либо ненароком убил себя – и возможно, кого-то из окружающих.

Там, на севере, у Къяра было достаточно примеров того, что может сделать необузданный Дар. В том числе и его собственный.

Но даже пройдя полное обучение, даже став господином Терновника, он не спешил возвращаться в Таркор. У него самого были достаточно тяжелые отношения с отцом, да и для Тэа, как он полагал, так будет лучше. И только когда тетя Маргрет сказала, что он будет нужен дома, он отправился в плаванье на юг. Что и говорить, предвиденье тети было хорошо развито – Къяр вернулся точно в тот момент, когда погиб Алестуст Шантон, а Вальмонд Ревердан был признан виновным в его смерти и приговорен к казни.

Сейчас поместье Реверданов наполняло удивительно много народу, все они находились в постоянном движении, царил негромкий гул. Около дома стояло множество воинов королевской гвардии.

Къяр даже растерялся, откуда они здесь, и кто все эти люди. Но он увидел, как Эльза деловито отдает распоряжения и подошел к ней, стоявшей перед центральной лестницей.

Сестра кивнула ему в знак приветствия:

– Рада, что ты здесь.

– Кто все эти люди?

– Ну, похоже, у нас тут маленькое отделение дворца. Да и как могло быть иначе? Это дом адмирала, где сейчас находится королева.

– Ты справишься с ними?

– Без проблем.

Къяр кивнул и направился к комнатам, где разместили королеву.

С тех пор, как он вернулся, они много времени проводили вместе. А после праздника огня снова стали близки – это был единственный день, когда аристократы могли позволить себе скинуть золоченые одежды и тихонько сбежать за город, где простые люди жгли множество костров и под первобытный бой барабанов праздновали так, как столетиями праздновали племена кохне, жившие на этой земле.

Когда-то невообразимо давно именно на такой праздник привела их нянька Тертиноров. Именно на таком празднике Къяр впервые познал женщину – и это была Тэа.

Теперь в комнате королевы царил полумрак, освещенный лишь несколькими канделябрами. Тэа лежала на кровати с закрытыми глазами, рядом сидела Иса и что-то деловито делал лекарь. Наткнувшись на вопросительный взгляд Къяра, он пояснил:

– Ее Величеству стало хуже, она сейчас без сознания.

– Вы же говорили, рана не серьезна.

– Это рана на голове, милорд, с ними никогда нельзя быть уверенным.

Лекарь явно чего-то не договаривал, но вместо него сказала явно испуганная Иса:

– Он не знает, доживет ли она до утра!

Къяр молча подошел к постели и присел по другую сторону от Исы. Впереди была еще большая часть ночи.

Дерек Валентайн

– Не ожидала снова увидеть вас, милорд Валентайн… или теперь вас надо называть милорд Эстеллар?

– Фу, к чему такие официальности, леди Яфа. Вы можете продолжать называть меня Дереком Валентайном, без официальных титулов.

– Как мило с вашей стороны.

Дерек никогда раньше не бывал в поместье Каванаров, поэтому с интересом оглядывался. Он не мог сказать, что ему нравилось то, что он видел, но определенно это весьма… любопытно.

Отец Яфы и Равена, Аран Каванар славился любовью к магическим артефактам, алхимии и старине. И если алхимию вряд ли можно увидеть сразу, артефакты тоже не бросаются в глаза, то вот пыльной стариной его особняк был полон с порога.

Дерек знал толк в таких вещах – сколько раз при нем раскрывали ящики со всяческим барахлом, и именно он определял, что может быть ценным, а что не очень. В доме Каванаров ценного оказалось много, но большей частью оно собирало пыль, и судя по всему, Яфа даже не предполагала истинную цену всех этих древних гобеленов, статуэток и плитки, которая была ровесницей великой королевы Идсары.

Они расположились в захламленной гостиной, несмотря ни на что, весьма уютной. Хотя, когда Дерек усаживался в кресло, то на полном серьезе волновался, не развалится ли оно под ним. Но похоже, Арен Каванар следил за своей стариной, поддерживая ее в идеальном порядке. Что вряд ли можно сказать о его детях.

Камин был едва растоплен, но в комнате царило тепло – похоже, Каванары хоть и любили старину, но не забывали о современных достижениях. Если и не во всем доме, то в гостиной явно была новомодная система отопления из трубок под полом с теплым воздухом.

– Вы живете в настоящем музее, леди Яфа, – сказал Дерек, отказавшись от предложенного вина.

Она пожала плечами:

– Дом обставляли еще мой отец и дед.

– И вам ни чуточки не интересно?

– Я в этом не разбираюсь.

Дерек указал на неприметную статуэтку на каминной полке. Она была выполнена из какого-то полупрозрачного камня в виде танцующей девушки и отражала отблески пламени.

– Если это не подделка…

– У моего отца не было подделок!

– Если это не подделка, леди Яфа, то статуэтка работы Ифара Аммана из редкого камня, месторождение которого кануло в небытие вместе со смертью скульптора. Говорят, он был аристократического рода и ваял свои творения в своем поместье, куда никого не допускал. А о тайном месторождении камня, который нигде больше не встречается, он так никому и не рассказал, даже собственным детям.

Яфа посмотрела на статуэтку и увидела ее как будто новыми глазами, Дерек видел это по ее лицу. Он не стал говорить, что если статуэтка зачарована, то ей цены нет. А учитывая, что и сам Ифар Амман, и Арен Каванар обожали подобные штуки, то все возможно.

Яфа моргнула, как будто отгоняя наваждение, и вновь посмотрела на Дерека.

– Ты же здесь не ради статуэток.

– Ну, и не чтобы напомнить о том, как из-за тебя меня едва не убили. А потом из-за твоего брата.

– Из-за моего брата ты, в итоге, женился на наследнице Эстелларов.

– Вряд ли твой брат желала мне именно этого.

Дерек Валентайн виделся с леди Яфой однажды – когда она наняла его отыскать доказательства, что дети Алестуса Шантона вовсе не от него, а значит, не имеют прав на престол. Это закончилось тем, что Дерек получил удар отравленным ножом от Астадора тэль Шалира, и остался жив только благодаря Дани.

А после он рассказал обо всем королеве, и тогда уже Равен Каванар спустил на них своих псов. После чего они с Дани прятались в борделе, а королева даровала ему титул. Что и говорить, Валентайн умел выходить из ситуаций с максимальной выгодой для себя, но вряд ли в этом была заслуга кого-то из Каванаров.

– Так зачем ты здесь? – повторила Яфа. – Вряд ли чтобы сидеть и уютненько припоминать прошлое.

– Конечно, нет. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Да ну?

– А заодно и всем нам.

– Я слушаю.

Теперь предстояло самое сложное. А учитывая, что Дерек Валентайн не успел продумать, как же представить все Яфе так, чтобы она захотела помочь, оставалось надеяться на собственное красноречие. Но начинать стоило осторожно – в конце концов, он не знал, что известно Яфе.

– Подозреваю, леди Яфа, тебя уже посетил наш доблестный канцлер.

– И пытался в чем-то обвинить. Ты тоже?

– О нет, я такой ошибки не допущу! А то чую, не уйти мне отсюда живым.

– Я не настолько кровожадна.

– Но иногда – безрассудна.

Яфа поджала губы, и Дерек мысленно укорил себя: явно не тот тон, которым стоит говорить с этой леди. Но по крайней мере, теперь он в курсе, что ей известно.

– В любом случае, леди Яфа, канцлер рассказал тебе о брате.

– Может, и нет, – равнодушно ответила он.

– Если что-то известно мне, значит, известно и ему, поверь, Яфа. А если ему известно о Равене и он приходил к тебе, значит, присовокупил это к обвинению.

– Как хорошо ты знаешь канцлера.

Потому что он мой двоюродный брат, подумал Дерек. Но вслух, разумеется, ничего говорить не стал – это не тот козырь, которым стоит размахивать. Зато он был уверен в том, что говорил: конечно же, Касадель в курсе того, что Равен Каванар то ли вернулся в Таркор, то ли вот-вот вернется, шпионы-то у него были из Теневой гильдии Дерека.

– В отличие от канцлера, – сказал Валентайн, – я не думаю, что ты связана с братом. Наоборот, я думаю, что и тебя он водил вокруг пальца, как всех. И помимо официальных писем ты не получала никаких весточек.

Вот оно. Дерек замер, пытаясь угадать эмоции Яфы по ее лицу, пытаясь разгадать, что у нее на душе. Это было крайне не просто – лицо девушки оставалось непроницаемым, как будто она ничего не чувствовала.

Но Дерек Валентайн знал, что это не так. И общая атмосфера дома только убеждала его в собственной правоте. Некогда первая модница Таркора проводит год, закрывшись в собственном поместье, разлученная с братом, с которым, по слухам, они были крайне близки. В этом мертвом доме, похожем то ли на склеп, то ли на музей. Валентайн был готов поставить свою репутацию на то, что Яфа жалеет о своем участии в прошлом заговоре, о том, что позволила Астадору тэль Шалиру втянуть в это себя и брата.

И он был готов биться о заклад, что она захочет все исправить.

– Что ты предлагаешь? – спросила Яфа. – Я не пойду против брата.

– А против леди Джаны?

От Дрека не ускользнуло чуть изменившееся выражение лица Яфы. Значит, это правда, и жену брата, которую тот откопал где-то в деревне, леди не любила.

– Похоже, – продолжал Дерек, – леди Джана сейчас остается в Четвертом доме и пишет письма от лица Равена, продолжая делать вид, что он там. Кстати, весьма недальновидно для них недооценивать шпионов Шестого дома. Но как бы то ни было, она там. А было бы очень здорово, если оказалась здесь.

– Зачем?

– Ну как же… это очень удобный рычаг давления на Равена. Да и допросить ее не мешало бы, она наверняка в курсе планов мужа.

Дерек Валентайн очень четко знал границу, которую не стоит преступать. И сейчас он на ней балансировал: леди Яфа не знала, что принц Дэйн исчез. Да и никто почти не знал. Потому что это могло стать серьезным оружие. А еще возможностью посеять панику в городе.

– И что ты предлагаешь?

– Если честно, я предлагаю оседлать дракона, быстренько сгонять в Четвертый дом и вывезти оттуда леди Джану. А тут мы передадим ее в заботливые руки канцлера, и она все ему расскажет.

– Выкрасть леди Джану?

– Зачем выкрасть? Это будет официальным визитом, просто леди Джана очень срочно понадобилась в Таркоре. Но как ты понимаешь, гонцом можно послать только кого-то достаточно благородного.

– И ты предлагаешь сделать это мне.

– Восстановить свою репутацию таким образом.

– И как же мне поверят в Четвертом доме?

– Ну, скажем так, у меня совершенно случайно завалялась бумага, подтверждающая полномочия гонца и подписанная адмиралом Шестого дома. Этого будет достаточно.

Видят боги, Къяр понятия не имел, кого хочет послать Дерек, вполне возможно, рассчитывал, что тот отправится сам. Но Валентайн не мог и не хотел оставлять сейчас Гильдию и город, он может принести гораздо больше пользы здесь. Но он свято верил, что поручения стоит раздавать тем, кто в них лично заинтересован. Леди Яфа явно заинтересована, чтобы доставить Джану в пыточную. Пусть не ради восстановления репутации, не ради помощи короне, но ради пыток самой Джаны. И чуть-чуть ради любви к брату.

– Я хочу напомнить еще кое-то, – серьезно сказал Дерек. – Равен Каванар уже наворотил дел. Но чем раньше мы узнаем о его планах, тем меньше шансов, что он успеет сделать все еще хуже. Прежде всего, хуже для себя.

Валентайн не стал говорить, что после похищения принца и того, что было устроено на Тепе-Бампур, Равену в любом случае не сносить головы. Но в то же время Дерек не лукавил: если Равен умудрится сделать что-то с принцем Дэйном, Тэа никогда этого не простит. И королева уничтожит не только Равена Каванара, но и весь его род, и маленькую дочку, и саму Яфу. И ее ничто не остановит.

Къяр Ревердан

В покоях королевы стояла удушливая атмосфера. Но вполне возможно, Къяру просто так казалось. Это были гостевые комнаты, которые в доме Реверданов пустовали очень давно. И хотя слуги регулярно следили за ними и даже проветривали, у покоев все равно оставался слишком не обжитой вид.

Сейчас Къяр стоял у окна и наблюдал за видимым кусочком Таркора. Он не знал, что прошло не больше пары часов с тех пор, как точно также стояла сама Тэа. Но Къяр не вспоминал прошлое, скорее, он задумывался о будущем.

Тебе грустно, сказал Ферант. Он не спрашивал, он констатировал факт. Хотя дракон и не испытывал подобных эмоций, он достаточно хорошо помнил и понимал людей.

Къяр кивнул, не отвечая. Но потом все-таки вполголоса спросил, чтобы его не слышали Иса и лекарь в комнате.

– У драконов есть иерархия? У вас есть короли? Вы ведь за кем-то пришли из Сумрака в этот раз.

Первым вернулся Харакорт. Он один из самых мудрых среди нас. Белый дракон, хранитель наших традиций и историй. Он сейчас в Седьмом доме.

– Но он не ваш владыка.

Къяр ощутил замешательство Феранта. Дракон явно пытался подобрать слова, чтобы описать человеку взаимоотношения среди драконов.

У нас нет владык. Мы свободны – и привязаны к своим людям. Правда, Ниневет… если она позовет нас за собой, мы пойдем.

– То есть она не будет приказывать, но позовет.

Если я позову, за мной тоже пойдут.

– И, если ты решишь разрушить город, остальные пойдут за тобой.

Да. Но если ты попросишь меня чего-то не делать, я не смогу тебе отказать. Мы связаны с людьми.

– А если дракона некому попросить? Если он останется один.

Я знаю, о чем ты думаешь. И на самом деле, тебя волнуют вовсе не драконы.

– Да, – Къяр не стал возражать, скрывать что-то от дракона оказывалось бессмысленным.

Он отвернулся от окна и снова увидел в свете свечей постель, где сейчас лежала бесчувственная Тэа, Ису рядом с ней и суетящегося со своими склянками лекаря.

Дракон редко выживает, когда умирает связанный с ним человек, прошелестел в голове Къяра голос Феранта. Но Ниневет волнуется не из-за этого. Она просто… ну, ощущает ее боль.

Къяр кивнул, но ничего не стал отвечать. Он разрывался между желанием остаться здесь и вернуться к Валентайну, чтобы продолжить поиски Дэйна. Даже если шпионы Дерека ничего не раскопают, оставался еще один способ. Возможно, не такой надежный как поисковая магия прошлого, о которой говорили драконы, но и господа Терновника современности кое-что могут. Правда, не известно, сработает ли такой способ, да и останется ли после него, кому искать.

Я снова знаю, о чем ты думаешь! Теперь голос Феранта звучал обеспокоенно. Не делай так, это крайние меры! Слишком много неизвестных и непредсказуемых вещей в этом колдунстве.

– Согласен, но…

Дверь в покои внезапно распахнулась и на пороге появился канцлер Касадель Ибран. Он успел сменить парадную одежду на простую кожаную, в которой в нем вряд ли можно было признать важного придворного. Вид Ибрана был настолько решительным, что даже Къяру стало немного не по себе.

Канцлер захлопнул за собой дверь и прошел вперед, но не к постели, а к удивленному лекарю. На ходу достав длинный кинжал, Касадель, не останавливаясь, всадил его в тело лекаря. Глаза того расширились, он удивленно хрюкнул и мешком упал на пол.

Иса вскрикнула, тут же зажав рот ладошкой, а Къяр оказался рядом с Ибраном.

– Что ты творишь?

– Он предатель, – спокойно сказал Касадель. Достав откуда-то тряпицу, он уже протирал клинок, прежде чем убрать его в ножны. – Бывший маршал Нилуфар Тэрис был так любезен, что рассказал все детали, которые ему известны. План состоял в том, чтобы убить королеву, не важно, сразу ли, или после, подослав удачно подвернувшегося под руку лекаря, чтобы тот не торопясь давал яд.

Лекарь действительно удачно подвернулся под руку. Къяр даже не спросил, откуда он взялся, уверенный, что это его сестра Эльза пригласила того, кто жил неподалеку. Но он допустил ошибку, не спросив у нее самой – скорее всего, Эльза видела его впервые в жизни, или вообще полагала, что его пригласил Къяр.

– Я привел Амани Джархата, придворного лекаря, – продолжал Касадель, – на него можно положиться. Иса, Ваше Высочество, он сейчас снаружи, вы не подождете вместе с ним? Я хочу поговорить с лордом Къяром.

– А мама…

– Без яда с ней все будет в порядке.

Девочка посмотрела на Къяра, будто ожидая его одобрения, и когда тот кивнул, она вышла из комнаты. Теперь у постели королевы остались только Къяр, Касадель и труп лекаря.

– Нилуфар Тэрис не рассказал слишком много, – клинок канцлера исчез обратно в ножнах. – Его действительно подкупили, чтобы он поднял корпус шамширов. Те жаждали активных действий, кого-то подкупили, кого-то уговорили. Тэрис руководил и королевской гвардией, но знал, что с ними подобное не пройдет, они слишком верны дворцу и короне.

– Полагаю, он назвал имя того, кто за всем стоит.

– Он его не знал, с ним общались не напрямую. Но готов поспорить, это Равен Каванар. С чьей-то поддержкой, разумеется, иначе откуда у него такие деньги.

– Как его найти?

– Нилуфар Тэрис не сказал. И в этом главная проблема.

Сейчас Къяр и Касадель стояли по разные стороны от кровати Тэа и смотрели друг на друга. Канцлер ровно произнес:

– Принц Дэйн не доживет до рассвета. План был в том, чтобы убить королеву и похитить принца. Возможно, Равен хотел выкуп или свои условия. Но я боюсь, он может пойти на крайние меры, увидев, на что способны драконы.

– При чем тут драконы?

– Равен Каванар связан с драконом.

Быстро связавшись с Ферантом, Къяр получил подтверждение, что это действительно так. Подумать только, никто не догадался проверить раньше!

Если Равен уивдел, на что способна одна Ниневет в гневе, то вполне может направить дракона на дворец и попробовать его захватить. Вряд ли у него получится, но сколько при этом будет жертв? И ему не нужен принц.

Тэа правит не по праву рождения, а потому что ее муж был королем. Дэйн – признанный наследник престола. Но если он погибнет, права может предъявить Равен. Зыбкие и сомнительные, но кто будет возражать тому, кто захватит трон?

– Надо отыскать принца и как можно быстрее, – сказал Касадель. – Насколько я знаю, шпионы Дерека Валентайна пока ничего не нашли. Но я сейчас же отправлюсь к нему. Мы отыщем принца.

– Я с тобой.

– Не стоит. Останься здесь, – Касадель посмотрел на Тэа. – Тебя не было рядом при рождении твоих детей, так будь рядом сегодня.

Къяр поднял глаза на Касаделя Ибрана, даже не пытаясь скрыть удивления. Тот только пожал плечами:

– Только не говори, что ты этого не знал. Весь двор догадывается, хотя вряд ли кто отважится сказать вслух. Да и большинство только рады, что в новом короле наследственность Реверданов, а вовсе не Шантонов. Шантоны некогда были великолепным и величественным родом, но давно измельчали. Алестус не походил даже на лорда, не то что на короля. Шестой дом надо вести дальше.

– Ты отваживаешься об этом говорить.

– Моя верность королеве безгранична, и она это знает. А значит, и короне, и ее детям. И отцу ее детей, если он на их стороне.

– Похвально.

Безусловно, от канцлера не скрылись интонации Къяра. Но он явно не собирался обижаться и только усмехнулся:

– Тэа нашла меня в портах Нижнего города и вытащила оттуда. Я благодарен ей.

– Что ты там делал?

– Вернее будет сказать, что там делала она. Искала верных людей, из благородных родов, но видевших не только лицевую, но и изнаночную стороны города. Так она быстро вышла на моего кузена Дерека Валентайна и отыскала меня. Она оказала помощь там, где отвернулись все другие. И я поклялся ей в верности.

Къяр не стал спрашивать, как и почему сам Касадель оказался в Нижнем городе. Как и не стал уточнять, что же была за помощь. В свое время канцлер сам все расскажет, если посчитает нужным, или это сделает Тэа. Къяр снова посмотрел на спящую королеву. Это было весьма в ее стиле, отыскать для себя верную тень, которая займет придворную должность и будет ей верна.

Или не рассказывать о детях.

– Она всегда оставалась верна тебе, лорд Къяр. Хотя временами это было крайне тяжело. Ты думаешь, так просто, ждать ребенка от человека, которого отправляешь далеко на север для его же блага?

Къяра не удивила осведомленность Касаделя: если Тэа ему доверяла, то доверяла во всем. Но он не мог вспомнить тот момент, когда мать сказала, что его Дар становится все более не управляемым, и Къяру стоит отправиться на север для обучения.

Он этого не хотел и сначала наотрез отказался. Но именно Тэа его убедила. Она могла быть весьма убедительна, если хотела. Къяру не хотелось уезжать, но подобный напор выгнать его из Шестого дома удивил.

Тэа писала ему письма на север. Редко, но писала. Он складывал их в коробку из кости яка, но никогда не вскрывал и не читал. Новости на промозглый север, большую часть года укрытый рыхлым снегом, доходили медленно, но доходили. Къяр знал, что в Шестом доме все идет своим чередом. Отец, мать и Эльза пребывали в добром здравии, у королевской четы родилась дочка.

Довольно быстро Къяр понял, что уехать учиться магии было верным решением – одним из самых верных. Только на севере, под руководством тети Маргрет, Къяр осознал простую истину: магия не о ярких эффектах и даже не о ритуалах или неведомых силах. Она о том, чтобы управлять своей собственной силой, свои Даром. Потому что либо ты управляешь им, либо он управляет тобой.

Шел то ли четвертый, то ли пятый год обучения, когда Къяр попытался направить свою силу, чтобы утихомирить снежную бурю. Но вместо этого, наоборот, случайно вызвал обвал в ущелье. Тогда погибли люди.

Тетя Маргрет принесла через пару дней брошь. Ничего особенного, дешевые камушки, хрустальные лучи в виде звезды. Она сказала, что эта брошь принадлежала одной из женщин, что погибла под завалом – и Къяру стоит носить ее, чтобы всегда помнить. Помнить о том, что свой Дар стоит держать в узде, иначе можно навредить себе или окружающим.

Брошь и сейчас часто появлялась на одежде Къяра. Он никогда не забывал.

А в те дни он наконец-то достал письма из костяной шкатулки. Вскрыл их все и прочитал одно за одним, в свете дрожащей свечи, на холодном полу своей маленькой комнаты в доме тети. В окружении бескрайних снегов.

Тэа скучала по нему. А еще рассказала о своей бабке, которая всю жизнь мучилась от не раскрытого Дара, а потом однажды случайно убила деда. И в итоге, Дар свел ее с ума. Къяр читал эти строки и наконец-то понимал, что руководило Тэа, когда она убеждала его уехать учиться. Это был страх.

Рука Къяра невольно дернулась, чтобы коснуться броши – он так и не успел переодеться, а к вороту парадного мундира, конечно же, была прикреплена северная брошь как вечное напоминание. Чуть выше того места, где под всеми одеждами на груди мужчины, касаясь его кожи, висела косточка северной кошки, къяра, в честь которого его и назвали. Этот амулет подарила Тэа на прощанье, сказав, что он оградит его от богини смерти.

Теперь его королева лежала на постели и спала – если верить Касаделю Ибрану, то теперь, без яда, ей ничего не грозит. И скорее всего, канцлер прав. Пройдет не так много времени и Равен Каванар сообразит, что даже если Тэа не мертва, в его руках Дэйн. И ему не нужен живой принц, чтобы ставить условия – ему нужен мертвый принц и дракон, чтобы отвоевать престол. Дракон у него уже есть.

Наклонившись над кроватью, Къяр легонько поцеловал Тэа в губы. А потом выпрямился и посмотрел на Касаделя.

– Я не останусь здесь. У нас мало времени – я отыщу нашего сына. Но своими способами. Магия может не только убивать.

Ибран не стал ничего спрашивать, только кивнул. И сложил пальцы поднятой руки в древнем жесте, который Къяр не видел уже много лет: знак удачи древних племен кохне.

Дэйн Шантон

Веревка больно впивалась в руки. Не сильно, но достаточно, чтобы ладони уже начали затекать. Дэйн постоянно шевелили ими, чтобы окончательно не потерять чувствительность рук. Ноги ему тоже связали, но довольно небрежно. Вокруг царила кромешная темнота, но она служила на пользу Дэйну, помогая сосредоточиться. И он старался не думать о жестком полу, таком неудобном, что в спину постоянно что-то впивалось.

Когда-то давно Тэа привела к сыну смуглолицего сурового человека. Она сказала, он из древних племен кохне, и Дэйну надлежит знать истоки земли, которой он однажды будет управлять. Познакомившись ближе с новым учителем, Дэйн с удивлением понял, что учить его будут вовсе не скучной истории. У кохнийца было сложное имя, но для простоты и краткости он представлялся как Яс. Он говорил с акцентом, зато отлично умел другие вещи: двигаться бесшумно, распутывать путы, охотиться на животных и выживать в любых условиях. Именно этому он обучал принца.

Яс уже состарился, но продолжал жить во дворце, теперь рассказывая старинные истории, которые так любили слушать Тэа с Исой. Иногда их слушал и Дэйн. Но никогда не забывал и других уроков.

Наконец, путы на ногах достаточно ослабли, и Дэйн внутренне возликовал. Но быстро взял себя в руки. Вдох-выдох, надо успокоиться. Только в спокойном состоянии у него может что-то выйти с руками. А после этого он попробует на ощупь исследовать свою темницу. И припомнит все уроки Яса, чтобы найти в ней слабое место.

Вдох-выдох. И Дэйн медленно и сосредоточенно начал шевелить руками, чтобы сбросить веревку.

Къяр Ревердан

– Лорд Къяр, ты уверен?

Он кивнул, продолжая зажигать свечи. Интересно, почему все упорно зовут его лордом Къяром? Официально он именовался так, пока был жив отец, теперь же он лорд Ревердан. Впрочем, имя ему нравилось больше.

– Если что-то пойдет не так, лорд Къяр, я не смогу тебя вытащить.

– Знаю.

Наконец, Къяр зажег все свечи, стоявшие в комнате. Не то чтобы это являлось обязательной частью ритуала, но они добавляли ему уверенности и спокойствия, а монотонные действия помогали собраться с мыслями.

Кэлферей Леорон, жрица Сигхайи, поджала губы и неодобрительно покачала головой. Къяр прибыл в поместье Леорнов глубокой ночью и сразу же потребовал встречи с Кэлферей. Впрочем, кажется, никто в доме не спал, поэтому девушка быстро вышла к лорду, а он изложил, чего от нее хочет. Кэлферей сразу не одобрила план.

Къяр знал только один ритуал, который может отыскать человека. Тетя Маргрет научила ему неохотно, много раз подчеркнув, что он годится только как крайнее средство и опасен для мага.

– Его проводили не так много раз, – говорила она, – и только самые великие господа Терновника. Я расскажу о нем, мой мальчик, потому что так велит долг. Но никогда его не делай – не хочу тебя потерять.

Что ж, а теперь ему велит его долг. И он тоже не может потерять Дэйна. И Тэа. Смерть сына убьет ее также верно, как яд, подосланный Равеном Каванаром.

– Я не прошу от тебя многого, Кэлферей, – сказал Къяр. – Просто следи за мной. Проведи в мир духов.

Он мог сделать это сам, но выйдет дольше. Жрицы Белой госпожи вхожи в мир призраков, поэтому с ней выйдет быстрее.

Но болезненнее, раздался в голове мысленный голос Феранта. Он понимал необходимость действий Къяра, но не одобрял их. Я попробую поддержать тебя, маленький друг.

– Спасибо, – сказал Къяр одновременно и дракону, и Кэлферей.

Жрица бросила на маленькой жаровню пригорошню ароматных трав, и по комнате поплыл густой запах, напоминавший о влажной земле и сладковатом запахе тлена. Къяр остался только в легкой нижней одежде, сбросив парадный мундир. Босиком, он уселся на каменный пол напротив жаровни, вдыхая аромат листьев и прикрыл глаза. Кэлферей достала маленький бубен с привязанными к нему перьями и косточками и начала методично бить в него, в ритме ударов сердца.

Один раз Кэлферей и Къяр уже работали вместе, когда жрица связывалась с духом его отца. Именно поэтому господин Терновника пришел к ней, а не к какой-то другой служительнице Белой госпожи. Он знал, что Кэлферей не откажет, и их энергии уже настроены друг на друга.

Къяр медленно впадал в транс, но не забывал о словах заклятий, которым научила его Маргрет. Простые слова в голове мага сливались с ударами бубна и его собственного сердца, пока он не перестал ощущать тело, пока слова не слились с миром вокруг, исчезнув за ненадобностью. Къяр ступил в невидимый мир духов и теперь настал черед магии.

Господин Терновника не знал нужных слов, да их и не существовало. Но он настроился на Дэйна, своего сына, пытаясь отыскать его среди мешанины камней Таркора, костей и кожи его обитателей. Он искал и искал – пока не нашел.

Но этого было мало. Хотя Къяр испытал облегчение от того, что Дэйн жив. Но требовалось большее, требовалось узнать, где он находится. Но у него не выходило оглядеться, не выходило понять, где он находится. Более того, внезапно в мире духов Къяр понял, что больше не слышит ударов бубна и собственного сердца. Он запаниковал и начал падать.

Пока его не подхватили могучие драконьи крылья.

Я не дам тебе упасть, маленький друг. Идем обратно.

– Нет! – Къяру казалось, его мысленный голос заполнил мир, превратившись в крик. – Я не уйду, пока не выясню, где он.

Котори Леорон

Всю ночь Котори копался в бумагах. Ему не давала покоя одна деталь, которую он никак не мог выкинуть из головы. В финансовых бумагах его старшего брата Шиая остались непростительные дыры. Раньше Котори полагал, что из-за не эффективного управления финансами или из-за каких-то контрабандных сделок. Но он так и не нашел подтверждения.

А теперь, после событий на Тепе-Бампур и поднявшихся шамширов, Котори не мог избавиться от ощущения, что стоило внимательнее изучить эти растраты. Куда уходили средства? А главное, где они оседали? Меньше всего Котори хотелось быть замешанным в финансировании восстания. Особенно когда он об этом даже не знал. Вот уж отличное наследие оставил братец.

В дверь неловко постучали, и на пороге показался сонный слуга.

– Господин, я подумал, вам будет интересно, но у нас гости.

– Какие гости? – искренне удивился Котори.

Он полагал, время близится к рассвету, и даже в такую ночь, кто мог явиться в дом Леоронов?

– Это лорд Ревердан. Он пришел к вашей племяннице, сразу потребовал встречи с леди Кэлферей. Они заперлись в одной из ее комнат.

Котори выругался. Оставив ворох бумаг на столе, он прошел мимо слуги и направился к покоям Кэлферей. Безусловно, все слуги подумали о каких-то непристойностях, но Котори знал правду. Уж лучше б это были непристойности! Но увы, раз господин Терновника явился среди ночи к жрице Сигхайи, он пришел ради каких-то обрядов. И ничем хорошим это не закончится.

Распахнув дверь, Котори с ужасом увидел Къяра. Тот сидел на полу перед жаровней, и даже в свете множества свечей комнаты была видна невероятная бледность его лица и посиневшие губы, его голова упала на грудь. Кэлферей сидела перед ним на коленях и звала его по имени, но похоже, у нее не очень-то получалось вызволить господина Терновника оттуда, где он пребывал.

Захлопнув дверь, чтобы любопытные слуги ничего не увидели, Котори пересек комнату, едва не задохнувшись от густого вязкого аромата трав. Он присел рядом с Къяром.

– О боги, он не дышит.

Вот только мертвого лорда им тут не хватало этой ночью! Котори быстро уложил Къяра на пол, одним движением отстранив паниковавшую Кэлферей. Она уже пыталась помочь, и у нее ничего не вышло. Теперь черед Котори. Он начал методичные движения, которым его научили когда-то – невероятно, но Лилис.

Сама Лилис утверждала, что это техника кохне, позволяющая вновь запустить сердце человека, если оно только остановилось. Только действовать надо быстро и молиться богам, чтобы они позволили духу вернуться в тело. Лилис всегда была паникершей, она боялась, что-то случится с детьми, поэтому заставила Шиая и Котори обоих выучить технику. Как она говорила, ее саму научила Тэа, а ту – учитель Дэйна.

Похож, этой ночью боги оказались милосердны к господину Терновника. Глаза Къяра распахнулись, он сделал несколько судорожных вдохов, потом резко сел и хрипло задышал. Не успел Котори подумать, что все обошлось, как Къяра стошнило на каменные плиты, и даже лорд Леорон понял, что это кровь.

– Позови слуг, – велел он Кэлферей. – Нужно перенести лорда Ревердана в нормальную постель.

Но Къяр замотал головой, вцепившись в Котори такой хваткой, что тот невольно поразился силе. Къяра била дрожь, его волосы слиплись от пота, а голос звучал хрипло, но уверенно:

– Я знаю, где Дэйн.

Касадель Ибран

Касадель твердо знал одно: если местонахождение принца Дэйна станет известно, то его точно будет знать Дерек Валентайн. Поэтому канцлер явился в «Золотого пса» и сразу последовал наверх.

Дерек не удивился появлению кузена. Только приказал слугам принести еще немного хлеба и овощей. И конечно, еще один кубок. Хотя к вину Касадель так и не прикоснулся.

Дороги братьев разошлись давно, хотя путь их был, в целом, схож. Только старший пришел к Теневой гильдии, а младший, в итоге, к королеве и должности канцлера.

– Ты вспоминаешь детство? – неожиданно спросил Дерек.

Они сидели вдвоем в маленькой задней комнате основных покоев, оставив Дани в главном зале с картой. Шпионы пока молчали, и Дерек предложил перекусить, все равно больше они ничего сделать не могли. Впрочем, Касадель крутил в руках один и тот же кубок, не притрагиваясь к еде, а Дерек медленно жевал какой-то овощ.

– Нет, – ответил Касадель. – С чего я должен вспоминать?

– Ну как же, значительный кусок жизни и все такое.

– А ты часто вспоминаешь свое настоящее имя?

Дерек скривился, как будто ему попалось что-то горькое на вкус.

– Дерек Валентайн – отличное имя, – сказал он.

– Да, для героя-любовника.

– Мне нужно было звучное и запоминающееся. Подходящее владельцу «Золотого пса».

– А главе Теневой гильдии?

– Ты не хуже меня знаешь, что Гильдии плевать, как меня зовут. Лишь бы я мог удержать ее в своих руках.

– Ты всегда мог.

Дерек пожал плечами. В детстве двоюродные братья росли вместе и действительно были похожи. Но если Дерек с легкостью мог организовать людей и вести за собой, то Касадель предпочитал быть в одиночестве.

Их родители всегда мало ими интересовались. А когда они уехали в загородные земли, то небольшое поместье в Таркоре оказалось предоставлено братьям и Алиции, тогда бывшей еще совсем маленькой.

Касадель не знал, помнит ли Дерек тот день. Но вполне вероятно, он также заперся в своей комнате и пил, изредка поглядывая из окна, как суетливо грузят вещи в повозки. И надеясь, что, когда родители будут усаживаться в кареты, они хоть раз взглянут наверх, на комнаты детей.

Но этого не случилось. Отец Касаделя забыл умершую жену, а мать Дерека и при жизни-то не была особенно верна его отцу, брату отца Касаделя. И теперь эта парочка уезжала подальше от столичных глаз и сплетен. И оставляла детей, которых сочла достаточно взрослыми для самостоятельной жизни.

– Гораздо чаще я вспоминаю то время, когда мы стали взрослыми, – сказал Касадель. – После того, как уехали родители.

– Когда ты отправился по борделям и питейным заведениям Нижнего города?

– Вел меня ты.

– Я хотя бы знал, когда стоит быстренько делать ноги, а не ввязываться в споры с пьяными моряками.

– Если бы не мои первые синяки, мы вряд ли попали к Алу.

Огромный Ал заправлял многими делами в портовых районах. Действительно, именно он заметил двух юных пареньков и предложил им работу, не зная, что они живут вовсе не в воняющих прокисшим вином комнатах, а в поместье Верхнего города. Но ни Касадель, ни Дерек не жаждали туда возвращаться, оставив дом на Алицию. Они радостно приняли предложение.

Тогда их дороги и разошлись. Дерек с интересом изучал тонкости контрабанды и достаточно быстро занял место Ала – не без помощи брата, впрочем. Сам Касадель был полон ярости: на жизнь, на себя, на родителей. И ему было необходимо выплескивать эту ярость. Поэтому он ввязывался в драки. И если поначалу ему прилично доставалось, то вскоре он научился использовать преимущества своего невысокого роста, а уличные умения местных удачно сочетались с благородными приемами, которым его обучали раньше.

Именно Касадель убил Ала, когда пришло время. Это стало первой кровью на его руках, но далеко не последней. Его боялись и его уважали. Но он не остался в Таркоре и уплыл на одном из кораблей, решив не ввязываться в игру, которую повел тем временем Дерек. А тот захотел стать главой Теневой гильдии – и пусть не сразу, но у него получилось. Хотя Касадель слышал, что из-за истории с какой-то леди Дереку пришлось покинуть Таркор и вернуться только несколько лет спустя. Но вернуться при деньгах, позволивших ему открыть «Золотого пса», а с помощью старых связей быстро занять место главы Теневой гильдии. Что ж, Дерек всегда обладал необходимыми обаянием и жесткостью. И, как и Касадель, не боялся брать ответственность.

– Я пытался связаться с тобой, – сказал Дерек, – когда узнал, что ты вновь прибыл в Таркор.

– Твои шпионы доложили?

– Вообще-то Алиция прислала письмо. Она волновалась за тебя.

– Я пытался вернуться в наш дом. Но к тому моменту совершенно отвык от подобной жизни. Не знал, зачем мне все это.

– И вернулся в Нижний город. Скажи, как тебя там отыскала Тэа?

– Через тебя, конечно же.

Лицо Дерека отразило неподдельное удивление, и если бы Касадель не знал, что его кузен отлично умеет изображать все, что угодно, то даже поверил бы ему.

– Не придуряйся, Дерек. Королева, конечно, достаточно своеобразная женщина, но даже она не стала бы просто так прогуливаться в Нижнем городе в поисках подходящего человека.

– Ладно, раскусил. Однажды Ее Величество вызвала меня для частной аудиенции. И поинтересовалась, не знаю ли я того, чьи таланты могли ей пригодиться.

– Таланты?

– Ей нужен был человек благородных кровей, не понаслышке знающий о Нижнем городе.

– И не являющийся главой Гильдии.

– Что-то вроде того. Я сразу подумал о тебе.

Дерек хитро посмотрел на брата:

– Но честно говоря, не думал, что она назначит тебя на должность канцлера. Чем ты так ее подкупил?

– Верностью.

– Тогда чем же она купила твою верность?

– Она ее не покупала.

– Все имеет свою цену, Касадель. Просто не обязательно она выражена в деньгах. Впрочем, не рассказывай, не буду настаивать, пусть это останется между тобой и Тэа. Мне достаточно того, что я могу доверять дворцовому канцлеру.

Касадель кивнул, и Дерек с энтузиазмом принялся грызть свой овощ. Возможно, иногда главе Гильдии не хватало такта, но тем не менее, он четко осознавал границы, за которые не стоит переходить.

Они продолжали сидеть в маленькой полутемной комнате, а Касадель окончательно отложил в сторону бокал с вином, когда к ним буквально ворвалась Дани.

– Ты слышал?

– Что слышал? – моргнул Дерек, отвлекаясь от кубка.

– Лорд Къяр нашел принца. И с помощью драконов передает, где искать.

Взгляд Дерека на пару мгновений остекленел, он явно разговаривал мысленно с драконом. Касадель Ибран внутренне напрягся, готовый в любой момент вскочить с места и двинуться вызволять принца Дэйна. Значит, Къяру все-таки удалось.

Взгляд Дерека прояснился, и мужчина улыбнулся, хотя больше всего эта улыбка походила на кровожадный оскал. Он посмотрел на брата:

– Ну что, Касадель, а твоя верность короне распространяется на наследного принца?

Касадель Ибран не спрашивал, куда они направляются, но вскоре ему стала понятна радость Дерека: они оба отлично знали квартал Дур-Шаррукин на окраине города, где располагалось большинство городских складов. Валентайн взял с собой всего нескольких людей и Касаделя, но канцлер был уверен, что хватило бы их двоих.

На самом деле, оказалось, хватило даже одного из них. Они не успели добраться до нужных помещений, когда встретили обессиленного принца Дэйна. Дерек вообще бы его не заметил, но глаза Касаделя сразу признали в уставшем потрепанном пареньке в грязном переулке наследника престола.

– Наконец-то, – слабо улыбнулся принц, – сбежать я смог, но вот куда дальше, не представляю.

Касадель кратко поклонился ему и подхватил едва не падающего от усталости Дэйна. Лучше многих канцлер знал, что не знакомый с местными, паренек не долго тут продержался, и Равену даже не пришлось бы марать руки.

Дерек же рассмеялся и хлопнул принца по плечу:

– Вот так раз, сам выбрался! Вот уж сын своего отца, а вовсе не дворцовая неженка.

– Мне помогли, – серьезно сказал Дэйн. – Дверь открыли, и я почти готов поклясться, что почуял магию. А дальше было не сложно пробраться бесшумно.

– Магию, говоришь? Тогда я даже знаю, кто это был.

Касадель же вспомнил, сколько у него ушло времени на то, чтобы научиться двигаться бесшумно – Дэйн без лукавства говорил, что для него это оказалось простым делом.

Да, это настоящий король. Тот, кому стоит служить.

– Давайте выберемся на более открытое место, – предложил Дерек, оглядывая узкий переулок. – И я позову Фанави, она доставит нас к твоей матери. Пока она кому-нибудь не оторвала голову.

Тэа Шантон

Ее Величество Тэа Шантон успела переодеться в платье, которое одолжила у Эльзы. Оно оказалось великовато в груди, но все равно лучше, нежели ее собственное, успевшее испачкаться в пыли и крови, или ночное платье, в котором явно неприлично встречать кого бы то ни было.

Амани Джархат, не так давно ставший королевским лекарем, заверил, что едва яд закончил поступать в организм королевы, ей перестало что-либо угрожать. Он деликатно оставил Тэа одну, только Иса не хотел уходить от матери, да и сама Тэа была рада ее компании.

Иса помогла Тэа расчесать волосы, попутно рассказывая обо всех новостях.

– Откуда ты все знаешь? – нахмурилась Тэа.

– Драконы говорят мне.

– Ты их слышишь?

– А ты разве нет?

– Только Ниневет.

– О… но ты не хочешь и с ней разговаривать.

– Пока нет.

Именно Иса рассказала, что Дэйна нашли, и скоро он будет здесь.

Тем временем, Тэа распахнула окна покоев, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, и зажгла масляные лампы вместо затхлый свечей, наводивших на нее тоску. Стоя у окна, она полной грудью вдыхала воздух, постепенно наблюдая, как горизонт над Таркором светлеет. Тогда дверь покоев распахнулась, и вошли Касадель с Дереком вместе с Дэйном. Канцлер преклонил колено перед королевой, Валентайн ограничился поклоном, а Дэйн с радостной улыбкой подошел к матери и сестре.

– О боги, Дэйн! Я так боялась за тебя.

Тэа обняла их вместе с Исой, потом повернулась к Касаделю с Дереком, вспомнив, что она не только мать, но еще и королева, имеющая определенные обязанности.

– Благодарю вас за то, что помогли вернуть принца Шестого дома. Где Къяр?

Касадель и Дерек переглянулись, но похоже, никто из них понятия не имел, где лорд Ревердан. Впрочем, не то чтобы это было большой загадкой, да и вскоре сам Къяр вошел в покои королевы.

Тэа вздрогнула, когда увидела его: ей показалось, за спиной Къяра мелькнула темная тень, на фоне которой отчетливо была видна его бледность и темные круги под глазами. Но Тэа моргнула, и тень исчезла. Хотя Къяр оставался таким же измученным.

Приложив руку к сердцу, он коротко поклонился:

– Моя королева.

Он всегда оставался сдержанным, даже теперь, даже сейчас.

– У нас много дел, – нерешительно сказала Тэа. У нее начинала болеть голова только от одной мысли, что ждало их дальше, и что несет новый день. Но Къяр решительно покачал головой:

– Нет. Сначала нам всем нужно немного отдыха.

Он повернулся к Касаделю с Дереком и еще каким-то людям, постепенно начавшим заполнять комнату.

– Покиньте королевские покои. И пусть никто не смеет входить сюда, пока Ее Величество и принц с принцессой хорошенько не отдохнут.

Къяр и сам последовал за толпой, медленно покидавшей комнату, но Тэа оставила Дэйна и подошла к мужчине, положив руку ему на плечо.

– Къяр, останься с нами.

Он повернулся и, наконец, кивнул. А потом внезапно поднял руку и протянул ее Тэа. Оказалось, в его ладони было зажато несколько цветов олеандра с махровыми лепестками.

– Он еще цветет во дворе в это время года. Хотя уже поздновато.

– Ты помнишь?…

– Никогда не забывал.

Дани Эстеллар

Жизнь в городе вошла в свое русло – если, конечно, можно так считать. Драконы не вернулись в Таркор, и если большая часть людей полагала это за благо, то маленькая группка считала подобное проблемой.

Вместо триумфа после шествия люди начали бояться, а порой и ненавидеть драконов. И было решено, что тем пока лучше не показываться лишний раз на глаза. Сначала пусть улягутся страсти. А заодно будет найден Равен Каванар.

Ни для кого в городе не осталось секретом, кто стоял за восстанием корпуса шамширов (которые, к слову, полностью восстановили прежний статус – кроме того самого мятежного корпуса, по-тихому расформированного). Шпионы хорошо разнесли новости под видом сплетен и слухов. И теперь Равена Каванара ненавидели куда больше драконов.

Завалы на Тепе-Бампур разобрали, и улица даже приобрела приемлемый вид. Впрочем, повсюду на месте руин виднелись кости и черепа животных – знаки Белой госпожи, Сигхайи. Люди воздавали должное ей и просили позаботиться о тех, кто нашел смерть среди этих камней.

Принц Дэйн на следующий же день сделал заявление, что именно это, а вовсе не его коронация, станет первым событием в только открывшемся Храме. Открытие которого также решили перенести на время пораньше.

И через пять дней после того, как восходящее солнце осветило руины, оставшиеся от Тепе-Бампур, Храм открыл свои двери для всех желающих. Там должен быть проведен первый ритуал – обряд памяти.

Сидя перед зеркалом, Дани, уже одетая в новое шелковое платье, терпеливо ждала, пока служанка расчешет ей волосы и соберет в замысловатые косы. Девушка что-то не переставая щебетала, но Дани быстро поняла, что можно не обращать внимания на ее слова, достаточно лишь молчать.

Она бы предпочла светлое платье и никуда не ходить, но событие предполагало темный траурный цвет, а на их присутствии настоял Дерек.

В целом, он был прав, Дани хорошо это понимала. Вся аристократия соберется в Храме, им не стоит пропускать подобного события. Особенно теперь, когда так легко быть заподозренным в связях с мятежным Равеном Каванаром.

Ну, связанным с драконами не стоит опасаться подозрений, заявила Фанави. От драконов ничего не скрыть, мы бы знали.

– Но вы не говорите всего, – пробормотала Дани.

Служанка переспросила, но Дани только отмахнулась. Теперь-то все знали, что у Равена есть собственный связанный с ним дракон. Но кто знает, что еще могут считать не существенным эти крылатые создания.

Фанави ныла, что тоже хочет посмотреть на Храм, но ей пришлось остаться с остальными драконами за пределами Таркора. Украшенная темными лентами карета повезла леди Даниэлу Эстеллар и лорда Дерека Эстеллара (которого все продолжали звать Валентайном) по городским улицам.

Слушая негромкий перезвон традиционных бубенцов, повешенных в углах кареты, Дани сидела, прикрыв окна бархатными занавесками и спрятав руки в муфте. Осень подбиралась, холодало внезапно и резко. Дерек, наоборот, приоткрыл немного занавеси со своей стороны и с интересом наблюдал за тем, что творится снаружи.

– Мы проедем по разрушенной улице? – спросила Дани.

Дерек покачал головой:

– Конечно, нет. Это с другой стороны, да и проехать там сложновато.

– Хорошо. Честно говоря, даже когда я о ней просто думаю, у меня мороз по коже.

– Не стоит быть такой впечатлительной, дорогая. Иначе тебе нечего делать в Гильдии.

– Ты так говоришь, как будто вы расчленяете младенцев каждое утро.

– Во славу темным богам! – рассмеялся Дерек.

Он был в курсе основной части слухов и сплетен, касающихся Гильдии, и большую часть из них сам же и запускал. Ему доставляло удовольствие, что Теневая гильдия с весьма прозаичной работой обросла таким количеством фантастических подробностей.

– Нового маршала еще не назначили? – спросила Дани. Она благоразумно не стала уточнять, где же вывешена голова прежнего, Нилуфара Тэриса.

– Нет. Тэа хотела видеть на этой должности Котори Леорона, но тот сразу отказался, заявив, что тогда не сможет заниматься делами семьи, а они для него важнее. Так что, думаю, как всегда, маршалом станет кто-то из аристократов, но незнатный, готовый посвящать время работе. И не слишком умный, чтобы подчинялся дворцу.

– Лорд Леорон? – Дани удивила эта новость. – С чего вдруг Ее Величество так ему доверяет?

– Котори не сделал ничего, чтобы ему не доверять. Ко всему прочему, если бы он не успел вовремя, лорд Къяр, вероятнее всего, был мертв. Тэа ценит и запоминает такие вещи.

– Я надеюсь.

Дерек покосился на жену, а потом улыбнулся. Он был в курсе, что Дани боялась, не сменится ли однажды покровительство королевы на гнев, и она сочтет нужным разогнать Гильдию и повесить главу рядом с предавшим маршалом.

Только Дерек не разделял страхов Дани.

– Мы нужны дворцу не меньше, чем он нам, – сказал Валентайн. – Пока я руковожу Гильдией, это не изменится.

– И пока на троне Тэа. Но скоро принц Дэйн превратится в короля Дэйна.

– Я говорил с ним пару раз. Умный и смышленый малый.

– Достаточно, чтобы оценить выгоды Теневой Гильдии?

– Конечно. Он не станет ничего менять.

Дани молчала. Она знала, что Дерек верит в то, что говорит. Но как он может быть уверен? Дэйн молод, а вокруг так много людей, готовых нашептать молодому королю «нужные вещи».

– Я слышал при дворе новые сплетни… будто бы Дэйна женят на дочери покойного Шиая Леорона, Кэлферей.

– Какая с этого выгода? – удивилась Дани. – Леороны и так накрепко связаны с Шантонами, сестра королевы ведь жена покойного Шиая.

– Вот именно, что покойного. А Кэлферей спокойна и неподкупна, она ведь жрица Сигхайи. Ну, или Тэа знает что-то, что не известно нам.

Дани знала, о чем в этот момент подумал Дерек. Он знал, что ребенок Кассандры Леорон необычен, все драконы это почувствовали. Но они не могли ничего объяснить, а шпионы Дерека пасовали. Тем более, пока во дворце вешали шпионов, Валентайн занимался тем же самым в Гильдии. И Дани не хотела знать, что он сделала с подкупленными Равеном Каванаром людьми, с теми самыми, из-за которых никто не знал о готовящемся восстании корпуса шамширов.

Карета, наконец, остановилась, и Дани первой вышла из нее к подножию Храма.

Он действительно впечатлял. Большой, но как будто воздушный, с изящно вырезанными колоннами и барельефами, с тонкими башенками, стремящимися вверх, и витражными окнами из множества цветных кусочков стекла.

Через парадный вход аристократы не входили. Их провели по широкой и крутой лестнице на второй этаж, на галерею с ложами, которая опоясывала большой зал. И посмотрев вниз, Дани порадовалась, что они не в той толпе людей.

Изнутри Храм оказался таким же светлым, как и снаружи. Витражные окна пропускали красивый свет, а народ, несмотря на печальный повод для ритуалов, явно пребывал в приподнятом настроении.

Дани знала, что это лишь главный зал, а дальше в Храме алтари для всех богов. Она с любопытством оглядывалась, но похоже, те были скрыты занавесями. Зато девушка увидела на галерее лорда Къяра Ревердана, о чем-то беседующего с Котори Леороном. Кассандра сидела рядом.

Теперь Дани захотела увидеть всех представителей семей Круга, и она с любопытством оглядывалась. Эльза Ревердан, сестра Къяра, сидела с Лилис Леорон и выводком ее детей. Даже старый Лайз дошел до Храма и теперь, прищурившись, рассматривал барельефы. Конрад и Маргрит тоже были тут и ожидали, пока дочь и Дерек подойдут к ним.

– Разве леди Яфы здесь нет? – удивилась Дани.

– Нет.

– И королева спустит ей это с рук?

– Королева знает, где сейчас Яфа Каванар, и это важнее ее присутствия в Храме.

Дани нахмурилась, но не стала спрашивать. Не здесь и не сейчас. Вместо этого она нашла взглядом отделенную от остальных нишу, где сидели принц и принцесса. Иса что-то с серьезным видом рассказывала брату, а тот кивал. И в отличие от Дани с ее служанкой, явно слушал речь сестры. Позади них толкались слуги и канцлер, Касадель Ибран. Но конечно же, не королева, ведь именно она как Верховная Жрица проведет сегодняшний обряд.

Котори Леорон

Котори полагал, что Кассандре нечего делать на мероприятии с таким количеством народа, но удержать ее дома оказалось, конечно же, не реально. Поэтому Котори оставалось только оберегать жену и еще не родившегося ребенка.

К его удивлению, Кассандра просто заняла одно из мест в ложе и начал с любопытством осматривать Храм и простых людей внизу. Котори остался не при делах, но долго скучать ему не пришлось – в ложе появился Къяр Ревердан.

– Я не помешал?

– Наоборот, скрасишь мое одиночество, пока жену захватил Храм.

– Между прочим, я все слышу, – возмутилась Кассандра и улыбнулась Къяру, подав ему руку. – Рада видеть вас, лорд Ревердан, в добром здравии.

Его губы коснулись ее руки.

– Леди Кассандра, очень приятно. Можно поговорить с вашим мужем?

Она махнула рукой и снова с любопытством стала смотреть вниз. А Котори только теперь понял, что выросшая за городом Кассандра вряд ли когда-нибудь видела столько людей сразу. Но они, похоже, не пугали, а восхищали ее.

Котори вместе с Къяром отошел к самым перилам, обитым бархатом, и небржно на них облокотились.

– Я должен тебя поблагодарить, – сказал Къяр. – Теперь, раз уж не представилось возможности раньше. Без тебя я бы, вероятно, был мертв.

– Что прискорбно. Ну зачем мне мертвый лорд Круга в комнате моей племянницы?

Котори рассмеялся, а Къяр улыбнулся. Но лорд Леорон быстро снова стал серьезным.

– Но, если честно, я рад, что смог помочь.

– Я тоже.

– Ритуал стоил того?

– Конечно. Мы же нашли Дэйна.

– Да, я знаю. Но имею ввиду другое. Я ведь понимаю, что такая магия не могла пройти без последствий.

Къяр не смотрел на него, отведя взгляд куда-то вдоль галереи напротив. Он пожал плечами:

– Я жив, Дэйн жив, и это главное. А с прочими последствиями можно справиться. Или смириться.

– Звучит не очень хорошо.

– Но жизненно.

Котори не стал допытываться, решив, что он все равно мало что понимает в магии, и куда ему спорить о ней с господином Терновника.

– По правде говоря, Къяр, я тоже хотел с тобой поговорить.

– Слушаю.

– В последнее время я много изучал бумаги Шиая. И мне не дают покоя некоторые финансовые дыры, которые он оставил.

– Достаточно крупные?

– Весьма. По крайней мере, достаточные, чтобы финансировать самопровозглашенного короля.

Къяр пожал плечами. Теперь он спокойно смотрел прямо на Котори.

– Хочешь сказать, твой брат снабжал деньгами Равена Каванара?

– Когда ты так об этом говоришь, то звучит ужасно, – скривился Котори. – Но в целом, да. Я знаю, ты в курсе того, о чем знают немногие… но именно мой брат убил Вернера Эстеллара, наследника Эстелларов.

Къяр кивнул.

– Я знаю. И догадываюсь, по чьему указу умер потом он сам. Не стоит вставать на пути Конрада и Маргрит Эстелларов.

– Подозреваю, что Шиай вел много игр и пытался дергать за ниточки. Пока в них не запутался.

– И одна из них – деньги, которые он давал Равену Каванару, собиравшемуся занять трон. Если бы твой брат был жив, ты сейчас подписал ему смертный приговор.

– Если бы мой брат был жив, я вряд ли тебе все это рассказывал.

Къяр кивнул. Он не знал, но Котори и к этому разговору готовился долго. Он все понял еще тогда, десять дней назад, в ночь, когда похитили Дэйна, а Къяр проводил ритуалы в его доме. Но не знал, стоит ли рассказывать об обнаруженных вещах и пачкать и без того не чистую память о Шиае.

– Это было давно, – сказал Къяр. – Твой брат мертв. Зачем ты мне все рассказываешь?

– Потому что подозреваю, именно этими деньгами Равен пользуется до сих пор.

Къяр нахмурился:

– Это имеет смысл. Каванары никогда не отличались расточительностью, особенно с такими неофициальными доходами. Короне было известно о его состоянии, но не о деньгах, поступавших от Денривов и твоего брата. И вполне возможно, никто из аристократов его больше не поддерживает. По крайней мере, из ныне живущих. Почему ты рассказал обо всем мне, а не королеве?

– Потому что ты боле рассудителен, – честно ответил Котори. – А Тэа может быть также импульсивна, как и Лилис, когда что-то угрожает детям. А Равен угрожает Дэйну.

– Побоялся, она решит, что и ты связан с Равеном, до сих пор?

– Что-то вроде того.

– А ты связан?

Къяр задал вопрос спокойно, но Котори хорошо почувствовал, что если ответ будет не тем, что ему нужен, лорд Ревердан, не задумываясь, кинет Котори в темницу. И никакое доброе отношение и благодарность за спасенную жизнь не помогут.

К счастью, лорду Леорону нечего скрывать.

– Нет. Иначе бы не рассказывал.

– Но ты же понимаешь, небольшой проверки не избежать.

– Отлично понимаю и буду содействовать. Я не хочу, чтобы в верности моей семьи были сомнения. Не теперь, когда Шиай мертв.

– Хорошо, этим займется канцлер.

Они еще некоторое время поговорили, но больше не касались важных дел. А когда Къяр ушел из ложи Леоронов, Котори вернулся к Кассандре и сел с ней рядом. Она оказалась необычно задумчива.

– Ты видел? – спросила Кассандра. – Или снова это вижу только я?

– Что?

– Тень за его спиной. Тень смерти теперь всегда витает за лордом Реверданом.

Къяр Ревердан

Когда церемония наконец-то началась, Къяр оказался в одной ложе с хорошенькой темноволосой девушкой. Не то чтобы это произошло случайно – он хотел с ней познакомиться.

– Надеюсь, вы не против моей компании, – сказал Къяр, подходя к перилам и смотря вниз.

Девушка посмотрела на него своими большими темными глазами и пожала плечами:

– Как пожелаете, лорд Ревердан.

– Вижу, вы знаете, кто я.

– Было бы крайне не дальновидно не знать в лицо адмирала Шестого дома.

– Вы лукавите, леди Алиция. Вы знаете всех в лицо, будучи сестрой канцлера Шестого дома.

На ее лице отразилось выражение, которое принесло Къяру странное удовлетворение. Как будто девушка хотела привычно захватить инициативу, но потерпела поражение.

– Будем знакомы, лорд Ревердан, – Алиция Ибран протянула ему затянутую в черный шелк перчатку.

Он вежливо прикоснулся к ней губами.

– Прошу, просто Къяр.

Она кивнула и тоже повернулась к перилам. Маленькие руки Алиции удобно на них устроились, а она сама смотрела на вышедшую королеву. Тэа Шатон выбрала черное платье с огромным длинным шлейфом и с множеством странных украшений и цепочек, которые невольно навевали воспоминания о Невертаре, боге боли и страданий. Что ж, вполне уместно.

Позади королевы шагала одетая в белое кружево жрица. И хотя ее лицо скрывала ритуальная костяная маска Сигхайи, Къяр сразу и без труда узнал Кэлферей. Что ж, Невертар и Сигхайя – подходящие боги для первого ритуала в Храме.

– Брат весьма лестно о тебе отзывался… Къяр, – сказала Алиция. – А это дорогого стоит, заслужить его высокую оценку.

– Рад слышать.

– Ты же не просто так оказался здесь?

Къяр не ответил, но Алиция и не ждала ответа. Она легко улыбнулась, не поворачивая головы и не сводя глаз с вышедших королевы и жрицы.

– Я знаю, ты заинтересовался Касаделем. И решил, что стоит узнать ближе его сестру.

– Я так предсказуем?

– Нет. Но любой разумный человек поступил бы подобным образом.

– Рад, что заслужил оценку разумного.

– Интересно, а какую оценку заслужу я?

Ритуал начинался. Он действительно соединял в себе темные и красивые обряды Невертара, которые включали танцы жриц, огонь и песнопения, соединенные с обрядами памяти Сигхайи, с ее дымом, костями и ароматными благовониями. Тэа стояла позади, Кэлферей выступила немного вперед, и вдвоем они представляли странное и завораживающее зрелище. А уж когда перед ними в дыму начали кружиться танцоры под звуки хора, зрителей полностью захватило действо.

Къяр смотрел его спокойно. На севере вера в богов сильна, и ему приходилось видеть самые разные ритуалы. Алиция, похоже, тоже спокойно воспринимало действо, в отличие от всех окружающих.

– Ты знаешь, что мой брат не так много времени проводил дома? – вполголоса сказала Алиция Ибран. – Когда наш отец уехал за город с женой своего погибшего брата, мы оказались предоставлены сами себе. И Касадель вместе с нашим двоюродным братом мало времени проводили дома. Я много лет не видела его, когда он уплыл с моряками. Потом он вернулся, но все равно слишком много времени проводил в Нижнем городе. В портовых районах.

Къяр молчал и слушал, хотя эту часть истории он знал. Ему было известно, что кузен Алиции и Касаделя – Дерек Валентайн.

– Там его и нашла королева. Ей был нужен человек благородного происхождения, против которого не стали бы возражать, займи он должность канцлера. Но в то же время ей требовался тот, кто не будет бояться испачкать руки.

Алиция, наконец, посмотрела на Къяра.

– Ей был нужен убийца и она его получила. Не будем ходить вокруг да около, лорд Къяр, нам обоим это известно. Касадель верен королеве и убьет за нее и за корону, не задумываясь, и не делая политических реверансов. Он убьет любого, на кого ему кажет Тэа.

Девушка снова отвернулась и как будто немного понизила голос.

– Ты знаешь все это. И недоумеваешь, почему мой брат пошел за ней. Так ли он глуп, чтобы стать простым оружие. О нет, лорд Къяр. Касадель далеко не глуп. Но он верен. А все имеет свою цену, и каждый имеет свою цену. Тэа смогла предложить то, от чего он не в силах отказаться.

Она замолчала и некоторое время смотрела за танцами жрецов в развевающихся алых и белых одеждах. Ароматный дым уже достиг галереи и щекотал ноздри Къяра. Он терпеть не мог благовония и радовался, что сидит достаточно далеко от курильниц.

– Что же стало подходящей ценой для твоего брата, Алиция?

– Я сама. Когда Тэа отыскала его в Нижнем городе, я умирала. От долгой изнурительной болезни. Королева наняла лучших лекарей и алхимиков, они поили меня горькими снадобьями и малоизученными эликсирами, но ничего не помогало. Я умирала. И тогда Тэа призвала Касаделя к себе. Он до сих пор не рассказывает, что же было сделано в ту ночь. Но когда он вернулся, его верность королеве была безгранична. А я выздоровела. Возможно, это магия?

Алиция искоса взглянула на Къяра, но он отлично знал, что дело не в колдовстве. И она тоже знала. Не было никаких магических обрядов, которые смогли бы излечить – или привязать дух к телу, вылечить это тело. Господа Терновника никогда не вмешивались в подобные дела, полагая, что на все воля богов.

Но боги могли. И только один из них с легкостью отвечал на молитвы, способные даровать или отнять жизнь – за соответствующую плату, конечно же. Къяр посмотрел на Тэа, одетую в черно-красные одежды и впервые подумал, что возможно, недооценил ее. И возможно, это не цвета траура, а цвета Невертара, молитвы которому она возносила задолго до того. Став его верной жрицей и последовательницей.

Почему она ничего не говорила? Впрочем, не удивительно. Къяр предпочитал даже не отвечать на ее письма, и Тэа привыкла оставаться одна. Она никогда не могла положиться на мужа, которого нисколько не интересовали ни дела Шестого дома, ни жена, раз уж она принесла наследника. Сестра Лилис не была дальновидной, да и ее больше интересовала семья.

И когда Тэа потребовалось купить верность человека, она сделала это не задумываясь. Къяр легко мог представить, как она вызвала Касаделя Ибрана и предложила ему то, от чего он не смог отказаться: жизнь его сестры. В душной комнате, озаренной огнем, Невертар ответил на их молитвы и принял чью-то жизнь взамен жизни Алиции Ибран. Интересно, кто это был? Безродный бродяга? Обедневший аристократ? Чей-то родственник? Невертар не принял бы жертву, отравленную ядом или в беспамятстве. А значит, вознося молитвы кровавому богу, Тэа смотрела в глаза этому человеку. И всаживая в него кинжал, наблюдала, как жизнь покидает его. Она сочла, что одна собственноручно отнятая жизнь – достаточная плата за верного убийцу.

И Касадель Ибран оказался у ее ног. Увидевший, что его королева сама может быть безжалостный. Увидевший, как она принесла жертву, чтобы его сестра жила. Благородный аристократ из Нижнего города был готов стать верным канцлером Ее Величества.

Тем временем, танцы и песнопения в ароматах благовоний завершились, и Тэа шагнула вперед. Дневной свет из винтражных окон отражался на ее черном, расшитом бисером и кружевом, платье. В руках она держала толстую белую свечу.

– Мы собрались здесь, чтобы почтить память павших. В Храме, который, я уверена, станет вторым домом для каждого из вас. Его двери и объятия богов всегда будут открыты для любого жителя Таркора и Шестого дома. Как и наши сердца для тех, кто уходит в Сумрак.

В Храме повисла тишина, все слушали Верховную жрицу. А потом она задула свечу в руках, то же самое сделала Кэлферей и другие жрецы. И после этого как будто разом взорвались барабаны, а жрицы волной начали зажигать новые и новые свечи, стоявшие у их ног, символизируя не прекращающийся круг жизней и перерождений.

– За тобой теперь тоже вьется темный шлейф, – сказал Алиция. – Я чувствую его.

Къяр усмехнулся:

– Интересно, остался ли здесь хоть кто-то без частички Дара?

– Может, и нет. Но я не чувствовала никакого Дара, пока не оказалась близка к смерти. А что чувствуешь ты, побывав в Сумраке?

– Я же вернулся.

– Но ты тоже ощущаешь свою тень. Твоя грань теперь тоньше, чем у других, твоя жизнь короче, возможно, намного. Все имеет своб цену, и ты тоже заплатил свою, не так ли, лорд Къяр?

Она посмотрела на мужчину, и он невольно подумал, что Алиция Ибран напоминает ему Яфу Каванар. Но не сейчас, когда та не может понять собственное место, а раньше, когда Яфа считалась первой модницей города, когда она легко вела людей за собой, не прилагая к этому никаких усилий. Алиция была похожей. Только она хорошо осознавала свою силу. И именно это могло сделать ее опасной, если бы она захотела стать опасной.

Но Алиция отвернулась, смотря на множество свечей внизу. А Къяр постарался не думать о той тени, что он действительно теперь постоянно ощущал за своей спиной. Он стал ближе к грани, ближе к Сумраку. Но стоила ли его укороченная жизнь того, чтобы найти Дэйна?

Безусловно.

Тэа Шантон

Храм был выстроен достаточно огромным, чтобы в нем могли разместиться жрецы различных богов, молящиеся прихожане и осталось место для внутренних покоев. Одни из них заняла сама Тэа как Верховная жрица.

Едва оказавшись одна за запертыми дверьми, она первым делом сбросила тяжелое расшитое верхнее платье. Слуги в покои не допускались, но Тэа отлично справилась сама.

Поэтому она нанимала для Дэйна и Исы учителей, которые не только бы обучили их премудростям, нужным принцу и принцессе, но и показали, как жить самостоятельно. Как оказалось, уроки действительно пригодились – Дэйн рассказал, что, если бы не старый Яс, он вряд ли смог сбросить путы, когда его похитили.

Этим утром они вновь вместе завтракали, и Тэа разливала ароматный чай, пока они сидели среди пестрых подушек. Дэйн пребывал в необычной задумчивости и даже не попробовал шербет, который обычно очень любил.

– Что случилось? – спросила Тэа.

– В последнее время я думал… а что, если бы я не был принцем? Что, если бы просто стал одним из лордов?

– Нет никого, кто может занять твое место.

– Я не отказываюсь. Ни от трона, ни от ответственности. Просто задумался, как тогда могла сложиться моя жизнь.

Тэа поджала губы, отлично понимая, откуда у Дэйна подобные мысли, но не желая их поддерживать. Все сложилось так, как сложилось, и она действительно полагала, что из Дэйна выйдет хороший король – тот, который давно нужен Шестому дому. Особенно во времена, когда вернулись драконы.

– Я рад, что ты воспитала меня настоящим наследником престола, – неожиданно сказал Дэйн. – Но в то же время не забыла показать и более практичные вещи.

– Мне легко о них думать. Когда Алестус попросил у родителей моей руки, мне было всего шестнадцать. Но не могу сказать, что я совсем не знала реальной жизни. Наоборот. Наш род Тертиноров был достаточно знатным, но небогатым.

– И тем не менее, король захотел на тебе жениться.

Тэа сморщила нос.

– Ну, я была довольно хороша собой в шестнадцать! А еще Алестус тогда заявил, что его привлекла моя энергия.

– Он разбирался в людях?

– Да нет, просто хотел здоровых детей.

Тэа подмигнула Дэйну, а тот смущенно опустил глаза. Хоть слухи о его любовных похождениях уже доходили до Тэа, в подобных вопросах он смущался как ребенок. Возможно, зря Тэа не брала его с собой на праздники огня, которые устраивались за городом.

– Помни об одном, – серьезно сказала Тэа, отламывая кусочек орехового шербета. – Не я королева, а ты король.

Теперь, стоя в душных покоях Храма, зажигая несколько масляных ламп, Тэа снова вспомнила эти слова. Ее сын – король. И она первой преклонит перед ним колени и принесет обеты верности, когда он будет коронован.

Покои в Храме были оформлены в темных бордовых тонах, в них стоял аромат розы, и Тэа в шелковом платье собрала тяжелое расшитое верхнее, чтобы его убрать. Но в дверь постучали. Только одного человека ждала Тэа сегодня, и позволила ему войти.

Касадель Ибран привычно приложил руку к груди и преклонил колено. Он всегда соблюдал полную церемонию. На этот раз подобное вполне устраивало Тэа, и она села в резное кресло, обитое бархатом, чтобы подчеркнуть разницу их положений.

– Как прошла церемония?

– Безупречно, Ваше Величество. Все соблюдали порядок, а после остались крайне довольны.

– Что насчет аристократов?

– Они нашли галерею очень удобной.

– А принц с принцессой?

– Ее Высочество очаровали танцы и песнопения, хотя в момент зажигания свечей она осталась серьезна. Его Величество сохранял подобающее спокойствие, но думаю, его тоже впечатлило.

– Хорошо. Но ты же понимаешь, я позвала тебя по другой причине.

– Я всегда готов служить вам, Ваше Величество.

Королева знала, что это так. Канцлер Шестого дома Касадель Ибран готов исполнять ее приказы, и, если бы сейчас она приказала ему убить кого-то, он бы незамедлительно отправился выполнять поручение.

Увидев Къяра, разговаривающего с Алицией, Тэа вспомнила о сестре Касаделя. Она видела ее всего пару раз, и девушка оставалась кроткой и скромной. Но Тэа слишком давно была королевой и могла разглядеть игру. Алиция играла. И на самом деле, могла оказаться весьма опасна.

Потому что Тэа не обманывалась: Алиция ничуть не благодарна ей за спасенную жизнь. Скорее, наоборот, считает, что служба Касаделя слишком велика и не оправдана. А может, как подозревала Тэа, Алиция злится от того, что сама не увидела подобного решения – или у нее просто не хватило духу выполнить жертву для Невертара и спасти свою жизнь.

Но Тэа очень не хотела, чтобы однажды перед Касаделем встал выбор между верностью королеве и верностью сестре. Хотя он никогда не был примерным братом, именно за это его грызло чувство вины.

Но не она королева, а Дэйн король.

– Я позвала тебя, Касадель, чтобы вновь попросить о клятве верности.

– Конечно, Ваше Величество.

Он снова упал на колено, но Тэа покачала головой и жестом подняла его на ноги.

– Нет, Касадель, не мне. Я не сомневаюсь в твоей верной службе. Но я хочу, чтобы ты поклялся служить моему сыну также, как ты служишь мне. Во всем.

– Абсолютно?

– Абсолютно.

Касадель снова поклонился.

– Я клянусь. Что бы ни случилось, я буду служить Его Величеству Дэйну Шантону также, как сейчас служу вам.

– Хорошо, сохраняй его корону и престол. И храни его самого.

– Да, Ваше Величество, – Касадель склонил голову. – И когда настанет нужный час, я повторю те же клятвы вашему сыну.

Яфа Каванар

О пропущенной церемонии в новом Храме Яфа ничуть не сожалела. Более того, она о ней даже не вспомнила. Только не теперь, когда она свободна так, как никогда прежде. Ей казалось, все Семь домов расстилаются перед ней. И так оно, по большому счету, и было.

Воплощая план Дерека Валентайна, на рассвете Яфа Каванар забралась на спину своего дракона, Мехары. Та не торопясь расправила крылья, а затем оттолкнулась лапами от земли и взлетела в еще темное, только подернутое рассветом, небо. Теперь Яфа куда лучше знала, чего ждать, поэтому быстро свыклась с драконьей спиной и начала получать удовольствие от полета. Во многом этому способствовала и удобная кожаная одежда на мужской манер.

Когда Яфа осмелела настолько, что смогла оглядываться и смотреть по сторонам, то ее захлестнул восторг. Крылья дракона совершали равномерные махи, и когда они опускались вниз, Яфа могла видеть изгибы серебрящихся рек, пышные заросли лесов и поля. Иногда попадались маленькие домики, будто игрушечные.

Они поднялись вдоль реки Второго прилива, и внизу проплыли величественные башни Вамарзана, центра, откуда вниз по реке сплавляли лес. Яфе даже показалось, она смогла разглядеть отдельных людей, которые задирали головы и тыкали пальцами в дракона.

Первую ночь они провели в Северном лесу, еще на территории Шестого дома. Мехара явно не торопилась, давая Яфе привыкнуть к полету и насладиться им. Это была первая ночь Яфы, которую она провела вне города и под открытым небом. Она долго ворочалась в спальном мешке, пытаясь уснуть, но вышло у нее только под утро.

Мехара долго ее не будила, давая выспаться, а дальше они пересекли горы. Они оставили у Яфы самое неприятное впечатление, да и полет оказался весьма опасным. Но когда внизу вновь поплыли долины, это оказались земли Четвертого дома. Там они и заночевали. А на следующий день явились в Данитон, столицу Четвертого дома.

Яфа боялась, возникнет множество проблем. Но к ее удивлению, все прошло довольно спокойно. Мехара предупредила местных драконов, поэтому их ждали. А бумаги с королевской печатью удостоверяли, что леди Джана действительно срочно понадобилась в Шестом доме, и Яфа должна отвезти ее на драконе.

Впрочем, с самой Джаной они встретились только на следующий день, перед отправлением. До этого Мехара наслаждалась обществом местных драконов, а Яфа мягкой постелью без листьев. И удивленными взглядами местных: они явно не привыкли видеть леди в мужской одежде. И им не приходило в голову использовать драконов для доставки людей.

Сама Яфа тоже не теряла времени и с любопытством оглядывалась. Она знала, что в Четвертом доме добывают металлы и создают чудеснейшие керамические изделия. Обилие ваз и металлических элементов в одежде местных действительно поразило девушку. На шеях нескольких прислужниц она заметила тонкие цепочки, но не стала ни о чем спрашивать. Она знала, что в Пятом доме узаконено рабство, и ходили слухи, что их более южные соседи из Четвертого дома тоже частенько держат рабов. Но Яфа не была уверена, что хочет знать.

Местный король так и не встретился с посланницей из Шестого дома, и Яфа была только рада. Она не знала, что ей следует ему говорить, да и не хотела играть роль посла. Возможно, король не захотел встречаться с ней по тем же причинам, не зная, что ей можно рассказать, а что точно не стоит.

Поэтому на рассвете Яфа снова облачилась в кожу и подвязала волосы лентой. Она взяла у слуг сумки с пополненными припасами и ждала рядом с Мехарой жену брата.

Джана явилась в последнюю минуту. Похоже, ее предупредили, и она тоже оделась в мужские штаны. Правда, никаких сумок при ней вообще не было. Она высокомерно уставилась на Яфу, но не сочла нужным даже поздороваться с ней. Сама Яфа тоже только сдержанно кивнула.

Она ненавидела Джану и никогда этого не скрывала. Простая девица откуда-то из деревни, Равен переспал с ней, а потом почему-то решил, что обычная деревенщина может стать хорошей женой – особенно когда выяснилось, что она беременна. Это было событие, которое окончательно проложило пропасть между Яфой и Равеном. Ту самую, что разделила их до такой степени, что теперь Равен где-то в Таркоре планирует очередное восстание против королевской власти, а Яфа хочет привезти его жену как заложницу.

Яфа знала, что Джана ни в чем не виновата. Она слишком глупа, чтобы соблазнить Равена, это сам Равен зачем-то вздумал на ней жениться, чтобы не попасть под власть ни одного из знатных родов, предлагавших ему невест.

Но сама Джана оказалась слишком высокомерна и глупа, чем изрядно раздражала Яфу. Иногда той казалось, что жена Равена может только хохотать да обсуждать надой с коров. Как оказалось, еще она может писать письма от лица Равена.

Они провели в молчании всю дорогу до гор. Впрочем, разговаривать на спине дракона и без того не легкое дело. Да пальцы Джаны так крепко вцепились в Яфу, что та не сомневалась: Джана смертельно боится. Яфе это доставляло удовольствие, а Мехара, почувствовав настроение человека, еще нарочно сделала несколько резких нырков.

Но наконец, они пересекли реку Сеану и остановились на ночлег у подножия гор.

– Не забудь следить за нашей гостьей, – сказала Яфа дракону, похлопав ее по шее. Сказала достаточно громко, чтобы стоявшая поодаль Джана услышала эти слова.

Яфа не умела разводить костер, но захватила из поместья один из магических артефактов, который сам создавал искры. Оставалось только удостовериться, чтобы они попали на нужные ветки. Она быстро перекусила хлебом с сыром, но не стала предлагать его Джане. Пусть поголодает, ей полезно будет.

Джана сидела напротив, завернувшись в теплую шаль и подчеркнуто смотря на огонь, а не на Яфу. Если бы Яфе не было настолько любопытно, она бы, скорее всего, также молча легла спать. Но она не могла.

– Не думала, что ты так хорошо пишешь, – как бы невзначай заметила Яфа.

Джана вскинула на нее глаза, то ли удивленная словами, то ли тем, что с ней вообще заговорили. Но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

– У меня много талантов, о которых ты не подозреваешь.

По-хорошему, ей стоило добавить «леди Яфа», но Джана подчеркнуто не стала уточнять ее титул, и это не укрылось от внимания Яфы.

– Уж и не знаю, что ты делала, чтобы оставаться в Четвертом доме. У тебя, несомненно, много талантов.

– Мы – официальные послы.

– Это Равен был послом, а ты – всего лишь его женой. Что ты наплела?

– Только правду. Предъявила бумаги и сказала, что мой муж задерживается. Меня разместили во дворце, и я могла продолжать писать, изображая, будто это Равен добрался до места.

Джана внимательно посмотрела на Яфу:

– Все это время Равен даже не покидал Таркора.

Она знала, куда ударить. Больно и наверняка. До последнего Яфа верила в то, что ее брат на какое-то время все-таки уезжал и вернулся только недавно, но Джана эту веру растоптала. Все эти месяцы Равен скрывался и был рядом. Возможно, проходил мимо их поместья, останавливался и смотрел на окна, за которыми сидела Яфа. А потом шел не к сестре, а подкупать очередных шамширов и строить заговоры.

Но он так к ней и не пришел. Ни разу.

Яфу захлестнула бида, что она едва не задохнулась. А Джану она в тот момент так возненавидела, что с удовольствием представила, как схватила бы ее за волосы и сунула лицом в огонь. Но ничего подобного она не сделала, и Джана продолжала сидеть с самодовольной улыбкой.

– Я так понимаю, Тэа еще жива? А что насчет мальчишки? Планы Равена удались, и он мертв? Или захвачен, и вы надеетесь поменять меня на него?

– А что насчет твоей дочери? – парировала Яфа. – Возможно, это она мертва, потому что твой муж отказывается сдаться?

Джана побледнела, и Яфа с удовольствием поняла, что тоже попала в больное место. Королева отобрала дочь Каванаров сразу после ее рождения, ее воспитывали во дворце. Джане даже не позволили дать ей имя, отобрав у нее таким образом священное право матери.

– Вы… они бы не смогли! Это всего лишь ребенок!

– А Дэйн разве не ребенок?

– Он принц.

– А твоя дочь – наследница Каванаров. Как думаешь, Тэа сможет ею воспользоваться, если ее сын в опасности?

На самом деле, это Яфа дала девочке имя. И когда она сказала «Янифа», прежде чем отдать ребенка Тэа, то почувствовала, что теперь и она ответственна за эту девочку. Больше, чем просто как тетя. И она бы не позволила, чтобы с ребенком что-то случилось. Но вовсе не хотела рассказывать об этом Джане.

– Скажи, что с моей дочерью все в порядке! – прошипела Джана.

– Почему ты не называешь ее по имени? Потому что я ей его дала?

– Скажи, что она в порядке!

– Ты сама все увидишь, когда мы вернемся в Таркор.

Яфа вовсе не собиралась облегчать участь Джаны. Поэтому она поднялась над догорающим костром и ушла к своему спальному месту. Правда, попросила Мехару присматривать за Джаной ночью еще пристальнее.

Всю ночь Яфе снился Равен, стоящий у поместья Каванаров и безучастно смотрящий на витражные окна. А потом уходящий прочь. Утром леди Каванар проснулась совершенно разбитой и даже не стала завтракать. Джана снова молчала, и Яфу это устраивало.

Но когда они поднялись над землей, мысли Яфы вновь стали невеселыми, а вцепившиеся руки Джаны вызывали почти физическое чувство омерзения.

Ты ее ненавидишь, констатировала Мехара. Она воплощает все то, что ты ненавидишь. Все, что хочешь оставить позади и никогда не возвращаться. Все, что хочешь уничтожить, чтобы двигаться дальше.

– Да, – прошептала Яфа одними губами. Ее слова уносил ветер, но она знала, что драконица слышит. – Да.

Так давай от нее избавимся. Ты знаешь, королева это переживет, у нее ведь действительно есть малышка Янифа. А у Равена больше не будет его прелестной глупышки.

Мехара немного развернулась, чтобы проскочить ущелье в горах, и Яфа невольно вздрогнула от близких камней с такими острыми, раздирающими краями.

Мы скажем, что это была случайность. Леди не удержалась.

Яфа колебалась всего мгновение. Потом сказала:

– Да.

Она покрепче вцепилась в чешуйки Мехары, и та сделала особо крутой кульбит. Джана за спиной Яфы взвизгнула, ее пальцы с трудом удержались. Но тут Мехара совершила еще один нырок, и пальцы Джаны, наконец, соскользнули, она завопила, падая, но ее крик быстро затих внизу.

Дани Эстеллар

Как и следовало ожидать, в день первой церемонии в новом Храме «Золотой пес» гудел от посетителей, и все обсуждали только одну тему. Вечер выдался действительно холодным, и по улицам Таркора гуляли пронизывающие ветра. Когда в большой зал таверны входил новый посетитель, в открытую дверь ненадолго врывался холод и порыв ветра. А за ним – ночь и мрак. Но стоило закрыть дверь, тепло и медовый свет вновь воцарялись в большом зале.

Дерек поднялся наверх, где обсуждал что-то с одним из приближенных Гильдии. Он был не против общества Дани, но девушка сама не пожелала слушать разговоры о новой партии меха из Второго дома, который прибыл в порт.

Поэтому предпочла остаться в большом зале «Золотого пса», в тени под лестницей, где с двух сторон ее стол окружали воздушные резные ширмы. На столе перед девушкой стоял только кувшин с гранатовым соком и бокал.

Дани стоило подняться наверх и рассказать Дереку о только что зашедшем Кормаке. Тот был одним из членов Гильдии, и увидев Дани, сразу подошел к ней. Сначала девушка растерялась и попыталась сказать, что ему нужен Дерек, но тот сейчас занят наверху. Кормак только отмахнулся и выложил все самой Дани. А потом также стремительно ушел, ненадолго впустив внутрь помещения холод и ночную тьму.

С тех пор сверху уже успел спуститься человек, докладывавший о грузе меха, и Дани знала, что Дерек один. Но ей доставляло удовольствие просто сидеть. Пить гранатовый сок, ощущать под пальцами истертую деревянную поверхность стола и наблюдать за людьми в помещении.

Пару раз она замечала и благородных господ, никогда не гнушавшихся зайти в «Золотого пса». И хотя Къяр Ревердан успел снять свой парадный мундир, осанка и манера держать себя сразу его выдавала. А Котори Леорон даже не потрудился переодеться, только снял тяжелую бархатную котту и остался в одной рубашке, уже не так сильно его выдававшей. Теперь эти двое вместе ужинали и о чем-то увлеченно беседовали. Котори при этом жестикулировал, разводя руками.

Они обсуждают, как можно использовать драконов, прошелестел в голове голос Фанави.

– Использовать? – прошептала Дани одними губами, чтобы ее услышала только драконица. – В смысле…

Обсуждают, сколько веса может поднять дракон, и как этот вес к нему прикрепить.

В голове Дани некстати возникла картинка дракона, который, словно вьючная лошадь, тянет за собой битком набитую телегу с капустой.

Ничего смешного! оскорбилась Фанави. Драконы выносливы. И в былые времена нас активно использовали. Те, кто поменьше, служили посланниками, доставляя новости и письма, кто покрупнее, возил грузы.

– Судя по твоим размерам, ты возила новости.

Важные письма.

– Не думаю, что тебе снова предстоит этим заниматься.

Почему нет? Если вашей Гильдии будет необходимо срочно доставить приказ или что-то другой за город, то я буду незаменима.

– Для этого есть лошади.

Со всадником может что-то случиться по пути. С драконом – никогда.

Определенная доля истины в словах Фанави была, и Дани решила, стоит поговорить об этом с Дереком. Правда, прежде чем обсуждать использование драконов, стоит сначала подумать, как они будут показываться перед людьми. Пока что Фанави, как и остальные, не возвращались в городе Сложновато носить вести среди стен, где тебя ненавидят.

Это ваша проблема, легкомысленно заявила драконица. Для этого вы и связаны с нами.

– Чтобы решать устроенные вами проблемы? – язвительно спросила Дани. – Спасибо большое.

Она еще немного посидела, а когда перед лордами Реверданом и Леороном убрали тарелки от ужина, оставив только вино, Дани решила подняться наверх. Подобрав юбки, она поднялась по скрипнувшей деревянной лестнице, такой же истертой, как и поверхность стола Валентайна.

На втором этаже оказалось гораздо тише, хотя горели те же масляные лампы, дававшие достаточно тусклый свет, а с первого этажа доносились голоса людей. Тут располагались жилые комнаты, и одним из непреложных правил «Золотого пса» был покой постояльцев. На деле же это означало, что за закрытыми дверьми могли твориться какие угодно дела. Но Дани они мало интересовали. Она прошла к их с Дереком покоям и вежливо постучала.

– Да что ты стучишь, – проворчал он, открывая дверь, – это твои комнаты также, как и мои.

– Мало ли, вдруг у тебя еще какие посетители.

Первая комната была рабочей. Именно здесь еще не так давно склонялись над картой города, пытаясь понять, где могут скрывать принца Дэйна. Сейчас карта тоже была расстелена на большом столе, но судя по всему, Валентайна и его последнего собеседника интересовали только портовые районы.

– Ты знаешь, это самая подробная карта Таркора. Даже во дворце такой нет, – сказал Валентайн, проследив за взглядом Дани.

– Знаю. Ты говорил. Пару раз.

Улыбаясь, Дани скрылась во внутренних комнатах. Она знала, что Дерек последует за ней, и они смогут поговорить, пока она, наконец-то, избавиться от брони из украшений и шелков.

Усевшись у туалетного столика, Дани сняла тяжелые серьги и вытащила из волос диадему. За ее спиной возник Дерек и аккуратно расстегнул застежку колье. Оно упало в руки Дани, и та положила его в шкатулку.

– Ко мне приходил Кормак, – сказала Дани.

– И что сказал?

– Ну… все идет по плану, «Аделла» разгрузилась, в том числе и тот груз, который не проходит таможню.

– «Аделла» же из Седьмого дома.

– Да.

– Там нет ничего особенного. Только некоторое количество жемчуга, которое попадет не на общий рынок. Интереснее, когда прибывает груз с артефактами, ими славится Седьмой дом. Тогда даже сама королева принимает участие в осмотре – не официально, естественно.

Дани нахмурилась и поднялась. Она все еще стояла спиной к Дереку, и тот начал развязывать ее корсет, ловко справляясь со шнуровкой и скрытыми крючками.

– Мне кажется, Кормак должен докладывать подобные вещи тебе, – сказала Дани. – А я…

– А ты моя жена.

Внезапно Дерек замер, а потом развернул девушку к себе лицом. В его глазах можно было заметить удивление.

– Разве ты еще не поняла? Ты стала не просто женой Дерека Валентайна. Пусть все полагают, что я стал лордом Эстелларом… но на самом-то деле, это ты стала леди Теневой гильдии.

Глаза Дани расширились. Она почему-то никогда об этом не задумывался. Дерек улыбнулся и, снова развернув жену, продолжил заниматься ее корсетом.

– На самом деле, давно стоило ввести тебя в курс дел. Но мне нравилось проводить время как молодоженам… но что поделать, от работы никуда не деться, особенно теперь. И скоро к тебе будет приходить не только Кормак, но и остальные. Они давно признали тебя своей леди.

Корсет, наконец, упал к ногам Дани, и Дерек помог отправить туда же платье. Теперь девушка осталась перед ним только в тонком нижнем платье. Он прикоснулся губами к ее шее и промурлыкал на ухо:

– Теперь понимаешь, как безосновательны твои страхи? Если что-то случится с Гильдией, то не со мной. А с нами обоими. И вместе мы будем до самого конца.

Дэйн Шантон

– А на коронации ты оденешь Алмазную Корону?

– Конечно, мне придется.

– Говорят, она прекрасна!

– Ох, Иса, до коронации еще несколько месяцев.

– Дай помечтать.

Девочку ничуть не смутила отповедь брат, и она откусила от яблока в карамели. Сам Дэйн был абсолютно сыт, просто семейный десерт всегда оставался незыблимой традицией. Даже если на нем ничего не есть – и Дэйн просто пил горький крепкий чай из фарфоровой пиалы, по краю которой нарисованы драконы. Похоже, ему стоит сделать дракона своей эмблемой: с тех пор, как они вернулись в земли Семи домов, каждый второй мастер кинулся изображать крылатых животных на своих творениях.

Мать опаздывала, и это немного беспокоило Дэйна. Она частенько не появлялась на ужин, но, когда они переходили в маленькую комнату в шелках и бархате, куда подавали десерт для королевской семьи, она всегда появлялась. Значит, что-то случилось. А в сложившизся обстоятельствах это крайне беспокоило Дэйна.

Яфа Каванар вернулась сегодня днем. И рассказала о том, что увы, леди Джана сорвалась со спины дракона и разбилась где-то в горах Аскарабана. Судя по холодному тону леди Яфы, Дэйн был готов биться об заклад, что смерть леди Джаны не случайна.

Тэа пришла в ярость, но Дэйн отреагировал на новость спокойно. Он вообще не понимал, зачем им эта глупая курица, леди Джана. Вряд ли она что знала о планах мужа, а как заложник не то чтобы представляла особую ценность – по крайней мере, не тогда, когда во дворце находится новорожденная дочка лорда Равена.

Только оставшись наедине, когда леди Яфу отослали, Тэа сказала сыну, что все так. Но никто не знает, на что может толкнуть Равена смерть жены. Он и так мог быть достаточно безрассуден, когда планы его не увенчались успехом, а штурм на драконе был заранее обречен. Загнанные в угол животные скорее будут сражаться до последнего, даже в предсмертной агонии стремясь откусить руку, нежели просто спокойно сдадутся.

Теперь же Тэа опаздывала на семейный десерт.

Спокойна оставалась только Иса. Наедине с братом она всегда позволяла себе быть просто маленькой девочкой, которая расстраивается от пятна на нарядной одежде и с удовольствием уплетает яблоки в карамели.

– Къяр сказал, что я Глас драконов, – заявила она.

– Что? – не понял Дэйн и посмотрел на сестру. Но внимание Исы, казалось, поглотило яблоко.

– Глас драконов. Обычно их несколько десятков на поколение – это люди с магическим даром, которые не связаны с драконами, но могут слышать и разговаривать с любым из них.

– Ты так можешь?

– Конечно.

– И какой прок от подобного таланта?

– Не знаю. Ты же у нас король. Тебе решать, какая будет польза.

В словах Исы был определенный смысл, и Дэйн действительно задумался. Пока он не видел практических преимуществ от Гласа Драконов. Но Тэа частенько говорила, что даже если сразу выгода не очевидна, любую деталь стоит запоминать. Возможно, она пригодится в будущем.

Занавеси, отделяющие десертную комнату от столовой, качнулись, и внутри наконец-то появилась Тэа. На ее лице не было беспокойства, и Дэйн сразу успокоился: что бы не задержало королеву, это не могло стать новой грандиозной проблемой.

Прошелестев шелками и браслетами, Тэа уселась рядом с детьми.

– Что сказал лорд Леорон? – поинтересовалась Иса. А заметив удивленный взгляд матери, смутилась. – Я просто видела, что после встречи с Дэйном он хотел встретиться с тобой.

– Вряд ли лорд Леорон обсуждал с нами одни и те же вещи, – сказала Тэа. – Котори волнуется за Кассандру и хотел поговорить о ней. Я пообещала, что на родах будет присутствовать королевский лекарь, Амани Джархат. Больше я ему ничем не могу помочь. А к тебе зачем приходил?

Тэа тоже налила чаю, но попробовав, скривилась от крепости и кинула еще несколько кусочков сахара, после чего с интересом посмотрела на Дэйна. Тот пожал плечами:

– Они с Къяром хотят использовать драконов в торговле. Похоже, лорд Леорон уже рассчитал, сколько груза может поднять дракон. Конечно, не так много, как перевозят караваны, зато это быстро.

– Интересно. Только каким образом погрузить все на дракона?

– Это главная проблема. Лорд Леорон завалил меня чертежами каких-то странных конструкций на спину дракона… но я ничего в них не понял.

Дэйн страдальчески закатил глаза, а Тэа рассмеялась:

– У тебя всегда было плохо с чтением чертежей. Но что ты думаешь о самой идее?

– Она интересна. Если драконы будут переносить самые ценные грузы, это облегчит работу караванов. Да и предметы мы будем получить быстро.

– Что уменьшит их стоимость, – заметила Тэа. – По-моему, драконам стоит переносить не ценные грузы, а необходимые. Магические артефакты и драгоценные камни вполне доберутся на кораблях и спинах лошадей, а вот перевезти зерно быстро и уменьшить его цену было бы полезно.

– Если я разберусь в чертежах.

– А зачем? Назначь лорда Леорона руководителем… этого проекта. Пусть строит свои драконьи седла, дай ему все необходимое. А дальше оценивай опытные образцы. Главное, не забудь, что все это королевский проект, а его результаты – собственность короны, а не лорда Леорона.

– И финансирование из королевской казны?

– Возможно. А еще возможно привлечь кого-то из семей Круга. Эстеллары – главное торговое семейство Таркора. Уверена, Конрад захочет вложить немного денег, чтобы и его купцы одними из первых начали перевозить грузы на драконах.

Дэйн задумался. Ему подобная мысль не приходила в голову. И хотя идея лорда Леорона казалась привлекательной, он не подумал о том, что можно не вникать в технические детали самому. И все можно повернуть в королевский проект, который послужит всему Шестому дому.

Тем временем, Тэа задумалась, и ей в голову явно пришли новые перспективы.

– Интересно. Возможно, драконов можно использовать и как-то еще? Они сильны и выносливы, а заняться им все равно нечем. Может быть, лорд Леорон или кто другой придумает, как с их помощью засеивать и вспахивать поля?

– Поля? – удивился Дэйн.

– Мы добываем множество драгоценных камней, которые успешно продаем. Но тратим огромные состояния на закупку зерна у того же Седьмого дома. При этом у нас есть плодородные не возделанные земли в долине Нэл. Но не хватает на них людей. Так почему бы нет?

– Драконов не так много, – заметила Иса.

– А нам и не надо много. К тому же, они все равно рано или поздно начнут размножаться. Вместо того, чтобы держать их в безделии за городскими стенами, лучше научиться не просто общаться с ними, но управлять и помогать в обычной жизни.

Удивительные перспективы явно завладели Тэа, ее глаза горели, и она даже забыла пить чай. Дэйн был настроен более сдержанно и скептично, но с удивлением понял, что идеи действительно отличные, особенно если хотя бы часть из них удастся претворить в жизнь.

– Мне кажется, – сказала Иса, облизывая пальцы в карамели, – твое правление, Дэйн, станет на редкость удачным. Новый Золотой век.

– До этого еще надо разобраться с Равеном, – сказал мрачно Дэйн. – Что он теперь придумает, после смерти Джаны?

Лицо Тэа тоже мгновенно помрачнело:

– Ох… надеюсь, никаких глупостей. Или по крайней мере, такие, с которыми мы сможем справиться.

Яфа Каванар

Пока во дворце шло время десерта, сестра Равена Каванара заканчивала собственный ужин. В отличие от многих одиноких ужинов в огромной столовой поместья, на этот раз она была не одна.

Переодевшись в пышное придворное платье, гораздо пышнее, чем следовало для ужина дома, Яфа приказала накрыть стол во дворе. Слуги удивились, но выполнили приказ госпожи.

И теперь она сидела за небольшим накрытым столом посреди мерзлой травы. В компании собственного дракона, Мехары. Та свернулась вокруг стола, так что с одной стороны у Яфы было поместье, а с другой – драконье тело. В задумчивости заканчивая суп, Яфа смотрела на темные окна дома. Сумерки уже опускались на Таркор, но леди Каванар еще не приказывала зажечь свечи, да и дом отлично видела.

Она думала о том, что пора прекратить добровольное затворничество. Леди Яфа Каванар всегда была первой модницей Таркора, задавала тон всей аристократии. К ней выстраивалась очередь женихов, а остальные мужчины просто украдкой вздыхали. Ей завидовали дамы и хотели стать ее подругами.

А потом она возвращалась в пустой дом и понимала, что это всего лишь фасад. Теперь внутреннее содержание пришло в соответствие с внешним, но и это не принесло Яфе удовлетворения.

Но там, над горами Аскарабана, когда затих вопль Джаны, Яфа почувствовала вовсе не угрызения совести, а облегчение. Потому что внезапно осознала, что она вовсе не обязана покорно следовать судьбе. Она леди Каванар, а значит, сможет построить свою судьбу сама.

Яфа уже отдала необходимые распоряжения. И завтра же поместье будет вычищено. И это означает не только генеральную уборку, но и гораздо большее. Она выкинет все старые вещи и наполнит дом своими собственными. Она наконец-то уберет все алхимические приспособления из кабинета отца, и вообще все, что могло напоминать о нем самом и о матери. Яфа поставит собственный стол и попросит все счета и бумаги Каванаров. Раньше ими занимался брат, но теперь она сама хочет знать, что принадлежит ее семье – или тому, что от нее осталось.

У нас гости, сообщила Мехара.

– Кто? – одними губами спросила девушка.

Твой брат. Он пробрался в поместье каким-то хитрым ходом. Но я ощущаю его. Он идет сюда.

Предупреждение драконицы позволило Яфе держать себя в руках, когда действительно появился Равен. Он остановился у стола и долго смотрел на сестру. Похоже, его разочаровало, что она не удивлена.

– Прости, не могу предложить тебе вина. Не думала, что у меня за ужином будет компания.

– Ничего. Но ты не откажешь пройтись?

– Погулять под каштанами, как будто ничего не произошло? Почему бы и нет.

Яфа аккуратно сложила салфетку и поднялась из-за стола. Равен предложил ей руку, и она взяла его под локоть. Вместе они направились в каштановую аллею, которая огибала поместье и выходила к конюшням. В детстве это было их любимым местом для игр. Когда-то именно здесь отец обучал их верховой езде.

Темнело, и деревья выступали могучими хранителями аллеи, а меж их корней сворачивался легкий туман. Шаги брата с сестрой шуршали по гравию, но никто из них не нарушал молчания.

– Слышала, у тебя тоже есть дракон, – наконец, сказала Яфа.

– Да. Но я попросил его не слишком разговаривать с остальными.

– Ты всегда любил, чтобы твои игрушки принадлежали только тебе.

– Это ты убила Джану?

Переход был резким и. видимо, призванным наконец-то порвать самообладание Яфы. Но она ничуть не смутилась.

– Джана упала с дракона. Такое случается.

Внезапно Равен развернулся, больно дернув Яфу за руку, и не успела она оглянуться, как он уже приставил к ее шее кинжал. Девушка ощутила, как заволновалась ее драконица, но мысленно постаралась ее успокоить.

Она и сама оставалась спокойной. В полумраке она хорошо видела лицо Равена. Он ничуть не изменился, только волосы немного отросли, да тени под глазами стали глубже – но возможно, последнее только казалось в неверном свете сумерек.

– Так вот что теперь, – негромко сказала Яфа. – Когда-то мы были единственными друг для друга. Единственными в целом мире. А теперь ты готов перерезать мне горло.

Рука Равена дрогнула, но кинжал он не опустил.

– Я хочу знать.

– Да. Я позволила Джане упасть. И сделала бы это снова. Пусть эта дурнушка покоится в горах и освободит тебя своей смертью.

– Она была моей женой. Матерью моего ребенка.

– И посмотри, где ты теперь!

Равен опустил кинжал также быстро, как вытащил его. Яфа даже не успела понять, в которых именно складках одежды брата он исчез. Но тот снова взял ее под руку, как будто ничего не случилось и вновь зашагал по аллее.

– Я там, где и должен быть, – сказал Равен.

– Правда? И где же? В темных подворотнях Таркора. Ты мог вернуться домой.

Яфе так хотелось услышать, что Равен не вернулся только потому, что заботился о ней. Но вместо этого он сказал:

– Мне показалось, что безопаснее скрываться от всех.

– Ты же знаешь, я бы тебя никогда не выдала.

– Но ты полетела за Джаной. По приказу королевы.

– Я сама сочла это разумным.

– Еще хуже.

Яфе захотелось выдернуть руку, бросить в лицо Равену все обвинения и упреки, которые вертелись у нее на языке. Но с ужасом она поняла, что это совершенно бессмысленно. Брат давно стал для нее чужим человеком. И пока она думала, как устроить свою жизнь здесь и сейчас, он продолжал стремиться за мечтой, которую в нем разбудил Астадор Тэль Шалир. Уже успевший умереть за свои фантазии.

– Зачем тебе это, Равен, – почти умоляюще сказала Яфа. – Ты мог бы поехать послом. Провел там несколько лет, а потом испросил разрешения вернуться в Шестой дом.

– Королева не позволила бы. А Дэйн будет во всем ее слушать. Я бы никогда не вернулся в Шестой дом.

– Но что теперь? Все твои замыслы идут прахом. Ты можешь только умереть.

– И что с того? Я ведь могу и победить.

– Победить? – Яфа задохнулась от одного предположения. – Одумайся! У тебя один дракон, а у них десяток.

– На одного меньше, если ты не последуешь за ними.

– И что, последую за тобой? Все равно перевес на их стороне. Да и даже… даже если ты займешь трон, ты не сможешь его удержать. Никто из аристократов тебя не поддержит. А если кто поддержит, все выльется в гражданскую войну.

Равен рассмеялся:

– И что с того? Это королевство отбирало у меня все, что можно. Могу и я отщипнуть кусочек.

Он и не надеется победить, поняла Яфа. Это просто агония человека, которого загнали в угол, а он не хочет сдаваться. Возможно, он тоже решил не покоряться судьбе… но вместо подъема тянет себя в бездну. И хочет утянуть за собой Яфу.

Она высвободила руку и отступила на шаг от брата.

– Уходи, Равен. Я не буду поддерживать самоубийственный план. И призываю тебя тоже отступить. Сдайся, пока не поздно. Не надо больше никого губить. У них твоя дочь!

– У них всего лишь младенец.

– Уходи, Равен.

Он несколько мгновений стоял, смотря на Яфу. А потом развернулся и скрылся во мраке, сгустившемся за деревьями. Подобрав юбки, Яфа поспешила обратно к Мехаре. Сначала она хотела написать письмо, но потом решила, что с помощью драконов будет надежнее и быстрее.

– Мехара, ты можешь передать сообщение во дворец?

Кассандра Леорон

Этой ночью Кассандре не спалось. Она не могла уснуть, потому что думала над словами Къяра.

Господин Терновника пришел к Леоронам днем. Сначала они обсуждали что-то с Котори, увязнув в чертежах. Потом Котори собрал все бумаги и отправился во дворец, чтобы представить свой доклад. Он сам сначала хотел последовать к королеве, но Къяр посоветовал ему обратиться к принцу Дэйну. В конце концов, вскоре ему предстоит принять корону и разбираться со всеми делами. Не лучше ли ему начать уже сегодня.

Когда Котори ушел, Къяр остался наедине с Кассандрой. Как радушная хозяйка, она предложила ему чаю, но он отказался.

– Я не собираюсь задерживаться, леди Кассандра. Но не мог не поговорить с вами.

– Это касается моего ребенка, ведь так?

– Не бойтесь. Я попробовал поговорить с Ферантом более детально. Он ничуть не обеспокоен и утверждает, что это нормально.

И все равно Кассандра невольно приложила руку к животу, где уже нетерпеливо толкался наследник Леоронов.

– Дело в том, – сказал Къяр, – что в каждом поколении существуют Гласы драконов. Они могут слышать каждого дракона, но только если те рядом. Принцесса Иса слышит всех драконов Таркора и может говорить с ними. Ваш ребенок тоже будет Гласом драконов. Но скорее всего гораздо более мощным. Возможно, он сможет разговаривать со всеми драконами Семи домов.

– И что это значит?

– Только то, что вам придется уделять больше внимания своему ребенку и не удивляться его способностям, когда они начнут проявляться. И, скорее всего, он станет господином Терновника. Или Госпожой, если как вы утверждаете, это будет девочка.

Кассандра не смогла сдержать облегченной улыбки:

– Ну, это я смогу пережить.

Лорд Ревердан ушел довольно скоро, а потом вернулся и Котори, с которым Кассандра проговорила допоздна. Ей казалось, она устала, но сон все не шел.

Когда же она, наконец, уснула, сны Кассандры были полны боли, крови и шелеста драконьих крыльев. Она несколько раз просыпалась, но в последний раз, уже под утро, больше не смогла уснуть. Она выбралась из кровати и подошла к окну, чтобы взглянуть на темный спящий город. Или по крайней мере, ту его часть, что была видна из спальни Леоронов.

– Что случилось?

Котори тоже проснулся и, сев на кровати, сонно оглядывался.

Кассандра вернулась в постель к мужу.

– Ничего, мне просто снились плохие сны.

– Учитывая твой Дар, сны сбываются.

– Надеюсь, что нет, – Кассандра помолчала. – Мне снилась война драконов.

Тэа Шантон

Королевской семье не положено путешествовать в одиночку. Даже королеве. Хотя Тэа пыталась всячески избежать компании – но если стража слушалась ее приказов, то Касадель Ибран решил, что может и не внимать тем, которые, с его точки зрения, противоречили ее безопасности.

– Даже если я там где-то помру, – огрызнулась Тэа, – это ничего не изменит для Таркора.

Но Ибран, похоже, иронии не понял. Поэтому Тэа смирилась с его обществом, тем более, что путь предстоял неблизкий.

Одевшись в самую простую одежду, Тэа накинула сверху обычный добротный плащ и приказала Касаделю сделать то же самое. Потом они вскочили на оседланных лошадей и покинули привычное пространство дворца и отправились по улицам города.

Их путь лежал дальше, за Таркор. Они проследовали через квартал Шахры, мимо оград, за которыми раскинулись богатые поместья, мимо золоченых ворот, незаметно сменившихся более простыми, но крепкими строениями ремесленников Шекар Саара. Если бы они взяли чуть восточнее и заехали в район рынка Аль Хармы, то конечно же, никакого спокойствия там не нашли, только голосящих торговцев и толпу. Но здесь, в Шекар Сааре жили самые уважаемые ремесленники, чаще всего занимающиеся драгоценностями. Поэтому тут все обстояло степенно и чинно, а вместо лотков прямо на улице расположились тесные лавки на первых этажах домов.

После ремесленников снова пошли богатые поместья Аш’Шаараха. Тэа заметила, как покосился на нее Касадель Ибран, когда они проезжали мимо поместья Реверданов, но королева даже не посмотрела на дом. Ей еще предстояло вернуться сюда позднее. Но сейчас у нее другое дело.

Их лошади выехали за пределы Таркора. В предместьях постоялые дворы для приехавших торговцев перемежались садами и огородами горожан. Именно отсюда фрукты и поступали в Аль Харму – и к столу во дворце, конечно же.

Тэа редко бывала в предместьях, но сейчас безошибочно выбирала дорогу, хотя та становилась все хуже и хуже, пока не превратилась в обычную тропу.

Наконец, королева остановила лошадь и кинула поводья Касаделю:

– Я могу задержаться.

– Я подожду.

Остаток пути Тэа проделала в одиночестве, пока из-за кустов не показались драконы. Они все удобно лежали здесь, некоторые повернули головы в ее сторону, другие не обратили внимания. Тэа узнала Феранта Къяра и золотого дракона Дани и Дерека, которого вообще сложно с кем-либо спутать. Но королева, не останавливаясь, подошла к Ниневет.

Драконица лежала на примятой траве и смотрела на подходящую к ней женщину. Впервые с тех пор, как Ниневет разнесла Тепе-Бампур, Тэа пришла к ней. Впервые вновь заговорила с ней.

– Здравствуй, Ниневет.

Мне так жаль…

– Я знаю.

Сняв перчатку, королева погладила чешуйчатую морду.

– Я больше не хочу ссориться с тобой.

А я не хочу тебя расстраивать.

– Ты знаешь, что заявил Каванар? И его дракон.

Конечно. Мы все знаем. И все готовы к тому, что последует. Но он не выступит сегодня, поэтому у всех нас есть этот день. Ты простишь меня?

Тэа кивнула и присела, прислонившись к драконьему боку. Она ощущала жесткие чешуйки и размеренное дыхание, а Ниневет раскрыла крылья, а потом положила их вокруг себя, закрывая королеву.

Много позже, когда солнце в последнем вдохе озолотило купола дворца, а в Таркоре зажглись многочисленные масляные огни, Тэа в компании Касаделя подъезжала к поместью Реверданов.

– Сюда ты за мной не последуешь, – жестко сказала Тэа. – Возвращайся домой.

– Но когда ты поедешь обратно…

– Меня проводят воины Къяра.

– Как скажете, Ваше Величество.

Тэа едва удержалась, чтобы совсем не по-королевски фыркнуть: похоже, лорду Ревердану Касадель доверял куда больше, чем драконам.

Ее хотели проводить в поместье, но Тэа отказалась. Отдав коня, она помедлила и вынула из кармана конверт, который пришел сегодня к ней во дворец. Внутри не было никакого письма, только единственная вещь. Тэа снова повертела в руках увядший лепесток олеандра с махровыми лепестками. А потом решительно зашагала по траве в сад, в ту часть, откуда доносился уже увядающий, но еще достаточно крепкий аромат цветущих деревьев.

– Я думал, ты не придешь.

– А я думала, ты все забыл.

– Я ничего не забыл, Тэа.

Он сидел там, в траве, усыпанной лепестками оленадра, в одной рубашке и штанах на постеленном на земле шерстяном плаще. Тэа сняла свой, кинула его рядом и присела.

– Это платье я тоже помню, – сказал Къяр. – Ты носила его еще в то время, когда не была невестой Алестуса Шантона.

– Я была у Ниневет.

– Рад это слышать. Она раскаивается в произошедшем.

Тэа кивнула. Она еще не была готова обсуждать то время, когда не была королевой или женой Алестуса. И не уверена, что вообще когда-либо хотела это обсуждать – прошлого не вернешь, и Тэа не имела привычки жалеть о сделанном.

Беседовать о драконах в любом случае казалось безопаснее.

– Ниневет сказала, что Каванар ничего не предпримет до завтра.

– Ферант тоже так сказал, – кивнул Къяр, – они знают об этом от дракона Равена. Мне до сих пор кажется это странным…

– Что драконы готовы выступить против друг друга, но при этом спокойно обсуждают время?

– Что-то вроде того.

Тэа пожала плечами:

– Нам не понять их логику – но придется. Раз предстоит жить вместе с ними.

Она подобрала один из упавших цветков и покрутила его в руках.

– Ты думал об этом, Къяр? Что мы будем делать с драконами дальше?

– Не слишком ли ты забегаешь вперед?

– Вовсе нет. Тот факт, что вконец свихнувшегося Каванара придется урезонить силой и драконами только острее ставит вопрос.

– О том, что у какого Дома больше драконов, тот и сильнее?

Тэа пожала плечами и выкинула смятый цветок:

– Отношения с Домами в последнее время и без того были напряженными. Кто первым догадается использовать драконов как оружие – вопрос времени.

– Значит, надо показать им иной пример.

– Ну да, – Тэа приподняла брови, – перевозить грузы? Я слышала ваши с Котори безумные проекты. И даже сама предложила парочку своих. Но потом Каванар… другие тоже захотят воевать.

Къяр пожал плечами. Он никогда не любил обсуждать гипотетические вопросы и предпочитал решать проблемы по мере их поступления. И если сейчас проблемой стал Равен Каванар, который на полном серьезе считал, что может штурмовать дворец, то позже проблемы могут стать другими, но тогда и надо будет их решать.

– А чего хотите вы? – неожиданно спросила Тэа. – Ты и Ферант?

– Когда-то он помогал Нарнэму Веру рисовать карты Семи домов.

– Ты хочешь уточнить их?

– Я хочу полететь на запад. И нанести на карту ту землю, которая есть там.

– Ты веришь в нее?

– Знаю, что она там.

– Хорошо, Къяр.

– Ты отпустишь меня?

– Как я могу удержать.

Пододвинув к себе колени, Тэа обхватила их руками и задумчиво уставилась вперед. Уже окончательно стемнело, но ярко горящие окна особняка давали достаточно света, проникавшего сквозь ветви не слишком-то обширного сада. Только теперь Тэа поняла, что то, что когда-то казалось ей буйными зарослями, на самом деле таковыми вовсе не было.

– Я всегда отпускаю тебя, когда ты уходишь. И всегда жду обратно.

– Я никогда не уходил, если ты того не хотела.

– Когда меня выдали замуж, мне было шестнадцать. Как думаешь, многое ли я тогда могла понимать и желать? Зато родители хорошо понимали, что стоит как можно скорее сыграть на интересе Алестуса ко мне – и его жажде заполучить молодую жену, которая родит ему наследника.

– Ты исполнила это.

– Я родила наследника Шестому дому.

– Алестус не прогадал. Его привлекла твоя молодость и красота?

– Да я просто единственная, кто не опустил глаз, когда меня представили королю. Только меня он и мог рассмотреть.

Тэа не стала говорить, что когда-то Алестус признался, что его привлекла именно напористость Тэа и ее желание идти до конца – он хотел, чтобы эти качества были у его сына и наследника. Король ни тогда, ни позже не верил в то, что бесплоден.

– Ты знаешь, что дракона можно убить, убив связанного с ним человека? – Тэа неожиданно повернулась к Къяру.

– Да, конечно.

– Поэтому завтра ты должен убить Равена Каванара. Никаких больше приговоров. Он мятежник и преступник, и должен умереть. Пока его дракон не разрушил дворец.

– Ты всегда была жестока. Но я сделаю то, что буду должен сделать.

– Тогда дай мне руку.

Он колебался всего мгновение, а потом протянул ладонь Тэа. Из того же кармана платья, в котором лежало письмо, королева достала миниатюрный кинжал. Крепко взяв руку Къяра, она надрезала его ладонь, потом проделала то же самое со своей. А после, отбросив кинжал, соединила кровоточащие порезы. Подув на сцепленные руки, Тэа прошептала слова.

В тот же момент Къяр отдернул руку, наконец-то поняв, что она делает.

– Тэа, во имя Сумрака, что ты делаешь?

– Сумрак тут ни при чем, – сказала женщина. – Но ты же не будешь отрицать, что теперь за тобой повсюду темные крылья смерти.

– Крылья? О чем ты?

– Не надо разыгрывать невинность! – вспыхнула Тэа. – Если я не могу их видеть, это не значит, что никто не может. Весь двор судачит о том, что когда ты искал Дэйна, то использовал древние ритуалы – на короткое время убившие тебя. И теперь за тобой постоянно плещутся темные крылья. Все, обладающие хоть мало-мальским Даром, ощущают их.

– Двор сплетников, – проворчал Къяр. – И что ты сделала?

– Соединила наши жизни. Теперь проклятие будет на нас обоих – и потеряет часть силы. Вероятно, ты все равно умрешь гораздо раньше, чем мог бы. Но по крайней мере, я ненадолго тебя переживу.

– Тэа! Ты не имела права. Я знал, на что шел.

– Я тоже знаю, на что иду.

Къяр покачал головой, как будто не вполне доверяя словам Тэа.

– Это ведь магия Невертара, да?

Королева кивнула:

– Идея построить Храм возникла не просто так. Я и без того достаточно давно жрица Невертара.

– Владыки боли.

– К кому еще я могла обратиться? К мягкотелой Ленарии, покровительнице женщин? Я не была только матерью. К Калтакону, воплощению воинской доблести? Я далека от воинов. Шелтенар покровительствует тем, кто идет в тенях, я же всегда на виду. А Меликанор раздает благословения направо и налево, но они бесполезны. Мне же нужна была не связь с духами Сигхайи, мне нужна была сила, отвечающая на молитвы.

– И часто ты к нему обращаешься?

– Не слишком. Он требует достаточно много крови. Но когда нужно – как сегодня – обращаюсь.

Грозный Владыка боли, Кровавый господин. Как говорят, власть его жрецов может быть почти безгранична – Невертар щедро дарует силу. Но в обмен просит кровь. И чем больше твое желание, тем больше крови придется отдать. Поговаривают, что только из-за этого жрецы Невертара не стали сильнее магов.

Сама Тэа не слишком увлекалась подобной силой. Она хорошо понимала, что плата может оказаться непомерно высока.

– Почему ты ничего не говорила?

– Ты бы не одобрил, – ответила Тэа. – Но ты господин Терновника, тебе легко судить.

– Нет.

– Что?

– Я не буду судить. Я и без того достаточно много тебя судил – а потом убеждался, что ошибся. Поэтому я буду просто доверять тебе. Только пообещай мне, что не будешь злоупотреблять благословением Невертара.

– Обещаю.

Кровь на порезе уже перестала течь, но Тэа даже не потрудилась перемотать свою руку, и Къяр тоже не стал ничего делать. Они оба понимали, что ритуал уже свершен, и чем больше крови вытечет, тем он будет надежнее. Но он в любом случае уже произошел, что бы это ни значило.

– Я просто не могла тебя потерять, – Тэа прильнула к Къяру. – А теперь, лорд Ревердан, только не говори, что позвал меня сюда исключительно ради разговоров.

Он не говорил. Он вообще ничего не стал отвечать. Только обнял ее и прошептал:

– Моя королева.

И белый олеандр с махровыми лепестками был их свидетелем.

На улицах Таркора

Торговец благовониями Шалах Авах снова вышел на балкон своего дома, чтобы посмотреть на драконов. Не без опаски, конечно, слишком он хорошо помнил последний раз. Но теперь драконы парили в небе, а вовсе не собирались падать вниз на многострадальную Тепе-Бампур.

Марисиди уже была здесь. Устроившись на стуле, она сложила руки на своем ставшим уже огромным животе и с интересом смотрела в небо.

– Что-нибудь интересное уже произошло? – спросил Шалах.

Жена только покачала головой:

– Кажется, лорд Каванар еще не появился.

Они наблюдали за небом и росчерками драконов в нем как за увлекательнейшим действом, хотя прекрасно понимали, что не все так радужно.

Когда красная драконица королевы разрушила часть Тепе-Бампур, дом торговца благовониями ничуть не пострадал. Зато Шалах Авах успел многое рассмотреть, так что в следующие несколько дней его лавка стала самым популярным местом в квартале. В ней толкался народ, желая услышать подробности, а Шалах с важным видом рассказывал по круг одни и те же истории.

Правда, когда Марисиди вернулась из лавки старины Байру, то трагическим шепотом (посетители так и вытянули шеи, чтобы лучше слышать) сообщила мужу, что похоже, королева убита, а принц ранен. Или наоборот.

Атмосфера всеобщего беспокойства грозила перерасти в панику, если бы на следующий день не прошла весть о том, что и королева, и наследник в добром здравии и сами об этом заявили. А Тепе-Бампур будет восстановлена.

Шалах Авах все равно делал ежедневно недельную выручку благовоний, а каждый вечер уходил к Марисиди полностью охрипшим. Его новости устарели только в тот момент, когда прошла церемония в Храме. Что и говорить, теперь горожане предпочитали обсуждать Храм, а вовсе не разрушенную улицу, которую, к тому же, быстро восстанавливали.

К жестокому разочарованию Шалаха, в Храме он мало что видел, сначала опоздав из-за Марисиди (та думала, что начинает рожать), а потом простояв почти всю церемонию у входа. Конечно, он ни за что не признался, что ничего не видел. Но и рассказывать что-то существенное не мог, только поддакивал да многозначительно кивал – а это было совсем не то, что требовалось тем, кто приходил за сплетнями.

Поэтому в этот день он планировал наверстать упущенное – все-таки были определенные преимущества от того, что королевский дворец расположен так близко. Повернув голову, Шалах мог видеть возвышающийся на холме дворец, отражающий мутный дневной свет или яркие солнечные лучи.

Но сегодня все внимание приковано к драконам, парящим в небе. По правде говоря, Шалах Авах не верил ни единому слову из разговоров о «драконьих войнах», но тем не менее, все драконы действительно сегодня оказались в небе, и почему бы на них не посмотреть? Он потом долго будет рассказывать об этом в лавке.

– Посмотри туда, – Марисиди указала на дворец. – Видишь, на башне Идсары?

Шалах с важным видом посмотрел в указанную сторону.

– И что такого особенного?

– Опять что ли не видишь ничего? Присмотрись.

Это было ниже достоинства Шалаха, признать, что он уже стал подслеповат, и действительно не видел, что такого особенного в одной из башен дворца. Марисиди фыркнула и подала мужу зрительную трубу. Тот решил, что раз присутствует только Марисиди, то вполне можно не делать вид, что труба ему вовсе и не нужна. Тем более, Шалаха действительно распирало любопытство.

Он приложил зрительную трубу к глазу и направил ее на башню Идсары. И едва не вскрикнул от неожиданности: на золоченой крыше сидел, уцепившись за нее когтями, огромный красный дракон. Периодически он расправлял крылья, так что они едва не касались соседних башен, и смотрел по сторонам уродливой головой в костяных наростах. На миг Шалаху показалось, дракон смотрит прямо на него, и, хотя это было невозможно, мужчина торопливо опустил трубу.

– Это королевская драконица, – важно сказала Марисиди, довольная, что знает что-то, не известное мужу. – Похоже, она охраняет дворец.

– Неужели они всерьез думают, что лорд Каванар может напасть?

– Ну, у него есть собственный дракон. И вспомни, он уже не лорд. Королева лишила его титула.

– Ну да, это если он сам не станет королем.

Марисиди снова фыркнула. Она, как и многие, не очень-то верила, что Каванар со своим драконом вообще выползет в Таркор из темного угла, где он прятался. После того, как стало известно, что именно он стоял за нападением шамширов, симпатии жителей Таркора оказались целиком на стороне королевской семьи. И многие, как и Марисиди, считали, что Равен Каванар, бывший лорд Шестого дома, уже на пути к побережью или другому Дому, где ему предоставят убежище.

Сверху раздался странный звук, и Шалах с Марисиди одновременно вскинули головы. Они не сразу поняли, что звук зародился где-то глубоко внутри большого синего дракона, постепенно нарастая утробный звук превратился в громкий рев, потрясший небеса и заставивший всех жителей Таркора поднять головы.

– Это Каванар, – ахнула Марисиди и указала рукой на точку в небе. – И к нему присоединились другие.

Къяр Ревердан

Этой ночью Къяру снился север, впервые за многие дни. Он как будто ощущал на своей коже покалывающие льдинки, несущие с небес, а щеки утопали в щекочущем меху. В Таркоре никогда не требовалась подобная одежда, тут и снега-то не было, хотя временами дули такие холодные ветра, что они завывали в стенах поместья почти также, как и на севере.

Ему снился огромный къяр, идущий сквозь метель. Белая кошка в темных пятнах, животное, в честь которого лорд Ревердан и получил свое имя. Он знал, что къяры не пробираются через метель, но этот шел упорно, как будто от того, дойдет ли он вовремя до места, зависит его жизнь. Во сне лорд Ревердан подошел ближе к животному, заглянул в его сапфировые, такие человеческие глаза, а потом снежный кот внезапно превратился в синего дракона, в котором Къяр узнал своего Феранта.

Он проснулся незадолго после рассвета, но постель рядом с ним была уже пуста. Только смятые простыни напоминали о том, что эту ночь королева провела в поместье Реверданов.

Тэа уехала только что, прошелестел в голове Къяра голос Феранта. И кажется, была чем-то обеспокоена.

– А что говорит Ниневет?

Ферант замолчал, а Къяр тем временем поднялся с постели и почти сразу увидел листок бумаги, оставленный на столе. Он быстро пробежал по строчкам, написанным рукой Тэа.

Ниневет говорит, Тэа встревожили вести из дворца, и она поспешила к Дэйну. Шпионы доложили, к Каванару присоединилось несколько драконов из тех, что связаны не с аристократами.

– Которые захотят таким образом возвыситься, – проворчал Къяр.

Пусть информация и не была новой, она невольно встревожила Къяра, хотя он еще давно говорил, что наверняка незнатные люди со своими драконами выступят на стороне Каванара. Их легко склонить.

Къяр быстро оделся и только после этого понял, что его беспокойство больше относится к тому, что Тэа не разбудила его, не стала ждать, а уехала сразу же. По правде говоря, он с трудом мог представить, как он и королева сидят в столовой Реверданов, завтракают булочками и обсуждают последние сплетни Таркора. И все же, как оказалось, ему бы этого хотелось.

С удивлением Къяр почувствовал и кое-что еще: тень за его спиной действительно стала меньше, прозрачнее. Она не исчезла совсем, да это и было невозможно. Но он перестал ощущать, будто она тянет его назад, тянет лечь и уснуть, остановив сердце. Теперь это был всего лишь отблеск той тени. Неужто это работа Тэа и ее кровавого Невертара? Не может быть все так просто. И Къяру оставалось только надеяться, что последствия если и будут, то не убийственными.

Он не мог не усмехнуться. Убийственные последствия, когда дело касается тени смерти?

В одиночестве Къяр вскочил на коня и поспешил за пределы Таркора, где его ждали остальные. Он не взял с собой даже верного и молчаливого северянина Джонаса, приказав ему оставаться дома и присмотреть за Эльзой. В том деле, которым сегодня хотел заняться Къяр с остальными, им не нужны лишние люди.

Только они и драконы.

На поляне за Таркором, где собрались крылатые, уже были все связанные с ними люди. Дани, похоже, позаимствовала одежду мужа, и стояла необыкновенно собранная, рассеянно поглаживая золотистую Фанави. Рядом переминались с ноги на ногу синий Ферант Къяра и красная Ниневет королевы. Дерек Валентайн сразу же направился к Къяру, едва его заметил. Но спешившись, лорд Ревердан быстро нашел глазами еще одного дракона: Мехару рядом с леди Яфой, собиравшей волосы лентой.

– Лорд Къяр, – Дерек сделала торопливый поклон. – Наконец-то. Ниневет не терпится полететь ко дворцу, но Тэа приказала ей дождаться тебя.

– Пусть летит, – кивнул Къяр.

Почти тут же красная драконица оттолкнулась от земли лапами и расправила крылья, взмывая в воздух. Ей не терпелось как можно быстрее прилететь ко дворцу, и Къяр знал, что это лучшая защита для королевской семьи.

Тепреь на поляне остались только слуги, пытавшиеся успокоить лошадей, Ферант, золотая драконица с Дани и леди Каванар.

– Вижу, Яфа здесь, – вполголоса сказал Къяр.

Дерек кивнул:

– По правде говоря, до последнего не знал, присоединиться она к нам или к брату. Не был уверен, что увижу ее сегодня.

– Я тоже.

Поэтому прежде чем подойти к Феранту и наконец-то подняться в воздух, Къяр Ревердан направился к Яфе и изящно ей поклонился – как адмирал может поклониться благородной леди.

– Рад видеть вас сегодня, леди Яфа.

– Хотите сказать, рады, что я не с Равеном, – скривилась Яфа.

– Как вы прямолинейны, леди.

– И конкретна: я считаю, мой брат не прав.

– Его успех мог бы сделать вас королевской сестрой.

– Его самоубийственные действия, скорее, привели бы в бездну и меня.

Къяр не стал уточнять, что после того, как королева официально лишила Равена титула, леди Яфа осталась единственной наследницей Каванаров – она да малышка дочка Равена. При дворе еще не было сказано об этом, но Къяр знал, что Яфа попросила отдать ей девочку на воспитание. И Тэа согласилась – конечно же, после того, как Равен Каванар будет повержен.

Прищурившись, Къяр посмотрел на мутное серое небо.

– Пытаетесь прикинуть, один ли будет Равен? – спросила Яфа, натягивая перчатки. – Не один.

– Он говорил что-то?

– Нет, он мне не доверяет. Но вы же не дурак, адмирал. И лучше меня понимаете, что тот сброд, с которым слились другие драконы, пойдет за Равеном. Ему легко их соблазнить.

На самом деле, Къяр действительно прикидывал, сколько драконов может быть у Каванара. А потом он вскочил на своего Феранта, и три дракона взмыли в морозное небо над Таркором. И Ниневет отвечала им со стороны дворца.

Вот они. Ферант опустил длинную шею, чтобы Къяр на его спине смог увидеть то, что видел он сам. И Къяр разглядел дракона, который не мог быть никем иным, кроме того, который слился с Равеном. А на его спине был сам Каванар.

И еще четверо драконов. Пятеро против них троих и Ниневет во дворце.

На улицах Таркора

Шалах Авах очень любил старинные сказки, и часть из них, кончено же, рассказывала о том, как огромные драконы воевали друг с другом. Но он никогда не думал, что ему удастся увидеть все воочию.

После первых мощных ударов схлестнувшихся драконов, Шалах подумал, что не уверен, что вообще хотел бы это видеть. Тем не менее, он жадно вглядывался в детали, чтобы запомнить их. Он даже не брал зрительную трубу Марисиди, боясь что-то пропустить в целой картине.

Двое из нападавших сразу отделились в сторону дворца, трое же направились к тем трем драконам, которые парили над Таркором. Будто завороженный Шалах наблюдал, как они кружили напротив друг друга, как обменивались рыком и молниеносными укусами. Не это ли древние сказители называли танцем драконов?

– Дворец! – ахнула Марисиди.

Шалах Авах посмотрел на королевский дворец и увидел, что красный дракон взмыл с башни и вихрем напал на одного из драконов, не оставляя ему ни малейшего шанса. А другой тем временем успел налететь на дворец, и знаменитая башня Идсары треснула, а от ее золоченой крыши отвалилось несколько кусков. Еще несколько ударов – и она вся рухнула вниз.

Шалах Авах перевел взгляд на драконов над ними – и как раз вовремя. Золотой умудрился извернуться и цапнуть своего противника за шею, после чего тот взвыл и неуклюже спикировал на землю, то ли раненый, то ли просто сдаваясь и выходя из боя. Золотой вихрь тут же напал на противника синего дракона, а синий отправился ко дворцу.

– Это дракон адмирала Ревердана, – со знанием дела сказала Марисиди.

Шалах Авах не знал, насколько она права, да этого его и не очень волновало. Как завороженный он смотрел за оставшимися парами драконов, друг против друга. Но к его разочарованию, схватка завершилась довольно быстро: двое драконов опустились вниз, и в небесах остались только золотистый и черный. Первый остался над Таркором, как будто проверяя спокойствие, а черный тоже направился ко дворцу. Шалах Авах понял, что именно там все и закончится.

Къяр Ревердан

Фанави и Мехара справились над городом, доложил Ферант.

– Дворец? – ветер уносил слова Къяра. Но дракон его слышал.

Ниневет разберется с этим нахалом и связанным с ним торгашом. А вот Каванар приземлился на Королевской башне.

– Туда.

Къяр до сих пор не очень понимал, на что рассчитывает Равен Каванар. Королевская башня – это центральные апартаменты дворца, несомненно, Дэйн, Иса и Тэа сеейчас могут быть там. Вот только эту башню так просто не разрушишь. А проникнуть внутрь… как Равен рассчитывает в одиночку справиться со всей стражей?

И только когда Ферант сам опустился на плоские камни крыши Королевской башни, Къяр наконец-то понял план Каванара. Пока его приспешник отвлекал Ниневет, его дракон успел раскидать в стороны стражу, а потом рывком ринулся к проходу вниз.

Но Равен не был дураком. Он спрыгнул со спины своего зеленого дракона и ждал, пока тот, шипя, начал лапами расширять проход вниз. Незадачливую стражу, которая пыталась ему помешать, он тут же откидывал в сторону мощными лапами.

Откуда-то с другой стороны показались новые воины, и Къяр узнал человека, их возглавлявшего – Касадель Ибран. Похоже, с другой стороны башни существовал еще один выход.

Зеленый дракон заревел, повернувшись к ним, но прежде чем Къяр успел направить Феранта, рядом с отрядом Касаделя буквально упала на все четыре лапы красная Ниневет. Вытянув шею, она зашипела в сторону зеленого дракона.

А перед Ниневет шагала сама Тэа. В багровом платье, с распущенными волосами, она была похожа на женское олицетворение бога войны Калтакона.

– Что она здесь делает? – выругался Къяр, спрыгивая на порядком покореженные камни башни.

Подозреваю, то же, что и ты.

– Ферант, помоги Ниневет.

Синий дракон не заставил себя просить дважды. Он легко перелетел и занял место рядом с красной драконицей, точно за спиной королевы. Теперь два дракона и Тэа стояли точно напротив зеленого гиганта и Равена Каванара.

Но внезапно с ужасающей ясностью Къяр понял, что зеленый не собирается сдаваться. Более того, он сразу понял его замысел. Сразу вспомнил слова Исы, сказанные ему когда-то как будто давно.

– Дракона можно уничтожить, убив связанного с ним человека.

Зеленому вовсе не обязательно побеждать двух противников. Ему достаточно подойти чуть ближе и убить Тэа – и красная Ниневет уже будет выведена из игры.

– Равен! – закричал Къяр, стремительно подходя к нему и его дракону, надеясь, что он успеет. – Я предлагаю дуэль!

Бывший лорд Каванар развернулся и смерил Къяра взглядом. На миг Къяр подумал, что его замысел не удастся, что в Равене не осталось никаких понятий чести. И его зеленый сейчас просто прихлопнет Тэа и его самого. Краем глаза заметив его огромные зубы в раскрытой пасти, Къяр почти убедился в этом. Но не дрогнул и продолжал смотреть только на Равена.

– Дуэль, Каванар. Один на один. Или ты будешь вечно прятаться за спиной своего дракона?

Зеленый снова зашипел, но Равен вскинул руку, призывая того остановиться.

– Мне всегда хотелось самому убить тебя. Такого заносчивого лорда Ревердана, который и не бывал толком в Шестом доме. Единственное достоинство которого в том, что он знает, с кем и когда спать.

Равен Каванар хищно усмехнулся и достал шпагу. Къяр знал, что тот пытается его разозлить. Но он не слушал, сосредоточившись исключительно на собственном дыхании и блеске стали, на скрещивающихся шпагах.

Уроки фехтования обязательны для всех сыновей благородных семей – почти также обязательны как танцы для леди. Но Къяр достаточно давно не упражнялся. Или вернее будет сказать, до тренировок с Джонасом он доходил гораздо реже, нежели до магических практик господина Терновника. Теперь можно только корить себя за это.

Равен Каванар явно тренировался больше. Или он был от природы отличным фехтовальщиком. Хотя периодически применял приемы, которым мог научиться где угодно, но только не в фехтовальных залах у благородных учителей.

Когда обутая в тяжелый сапог нога Равена ударила Къяра, это было больно, но с удивлением лорд Ревердан понял, что вовсе не настолько, как могло бы. Он не потерял бдительности и только отпрыгнул назад.

В этот же момент рядом вскрикнула Тэа, и краем глаза Къяр увидел, как она согнулась от боли, хотя рядом с ней не было никого, кроме Касаделя Ибрана, явно удивленного и не понимающего, что происходит.

Но Къяр понял сразу. Тэа не просто взяла на себя часть его тени – она же соединила их жизни. И не только темные крылья за спиной Къяра разделились на них двоих. Теперь все, что ощущал Къяр, чувствовала и Тэа.

Но по крайней мере, я ненадолго тебя переживу.

– Ого, – Равен Каванар тоже не был дураком и быстро все понял. – Похоже, ставки возросли, лорд Къяр.

И он вихрем напал на Къяра, будто удвоив свои усилия и энергию. Но вместо ответа с таким же напором Къяр оставался спокоен. Хотя именно теперь ему стало по-настоящему страшно. Не за себя. А за Тэа, соединившую свою жизнь с его. За Дэйна и Ису, которые точно не долго проживут, если сейчас Къяр позволит себя убить.

Поэтому он оставался таким же собранным и осторожным как минуту назад. Вдох-выдох, удар, парировать. Вдох-выдох.

Пока сталь не пронзает плоть, тонкий иглой впиваясь в кожу, проникая в сердце и останавливая его.

Рядом громко взвыл дракон.

Касадель Ибран

Касадель не очень понимал, что происходит. Он попытался поддержать королеву, когда та согнулась от боли, но в итоге она все равно опустилась на колени на камни. Когда же она потом подняла голову, то Ибран увидел, что на ее щеке появился глубокий порез, как будто прочерченный шпагой.

Ибран положил руку на собственное оружие, но он не знал, против кого сражаться, а помочь Къяру не мог, эта была их дуэль.

Тэа вскрикнула и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Касадель Ибран помог ей, аккуратно поддерживая, но она тут же кинулась к застывшим дуэлянтам.

А Касадель под громкий рев дракона смотрел, как Къяр делает несколько шагов назад и опускает окровавленную шпагу. Пронзенный Равен Каванар медленно оседал на камни. И в рев умирающего дракона вплелись радостные голоса Ниневет и Феранта.

На улицах Таркора

Шалах Авах с довольным видом опустил зрительную трубу. Уж теперь ему будет что рассказывать в лавке благовоний!

Эпилог

Касадель Ибран

Коронация Дэйна Шантона проходила, конечно же, в Храме. На этот раз его украшали не свечи, а многочисленные благоухающие цветы. Их аромат оказался настолько ярким, что у Касаделя невольно закружилась голова.

На этот раз он наблюдал за церемонией из собственной ложи, где сидел вместе с Алицией. В королевской осталась только Иса, но сегодня компанию ей составлял адмирал Ревердан. Они о чем-то шептались, пока не началась церемония коронации.

Несколько дней назад Касадель Ибран сам приезжал в поместье Реверданов, чтобы обсудить кое-какие дела. Он прибыл слишком рано, как раз к завтраку, но его не попросили подождать, а пригласили к столу – какого же было его смущение, когда вместе с Къяром он увидел и королеву. Но та только рассмеялась и предложила Касаделю пирожное.

Отведя взгляд от королевской ложи, Ибран невольно отыскал взглядом ложу Каванаров. Сейчас там сидела леди Яфа, гордо подняв голову. И снова, как и раньше, она привлекала всеобщее внимание. Ярким платьем смелого фасона, невообразимой прической, украшенной самоцветами.

– Похоже, леди Яфа снова стала законодательницей моды, – заметила Алиция, проследив за взглядом брата.

Королева позволила ей забрать дочь Равена и воспитывать в поместье Каванаров. А еще она предложила Яфе забрать останки брата, но та отказалась, заявив, что он больше не лорд Каванар и не имеет права покоится в семейном склепе. По совету леди Кэлферей Леорон, жрицы Сигхайи, тело Равена Каванара сожгли, а пепел рассеяли над Таркором, которым он так хотел обладать. То же проделали и с трупом его дракона.

Сегодня ложа Леоронов оказалась непривычно пустой. Хотя подслеповатый Лайз и Лилис со всем выводком детей были там, ни леди Кассандры, ни лорда Котори не было. Впрочем, весь двор знал, что повод радостный: в эту ночь леди Кассандра родила здоровую девочку.

Впрочем, Касадель Ибран слишком хорошо знал Котори: уже завтра тот продолжит заниматься своим проектом, который он называл «драконьим седлом». Планировалось, что уже весной драконы смогут заменить часть караванов. Правда, не известно, сколько тогда будет драконов.

Касадель перевел взгляд на ложу Эстелларов, хотя интересовали его только леди Даниэла и Дерек. Они о чем-то с энтузиазмом переговаривались. Может быть, о драконах? Именно они первыми рассказали, что близится время танца драконов – истинного танца, когда те поднимались в небо и выбирали пару.

Впрочем, на драконов достаточно много планов, им найдется применение во всех областях жизни. Если их станет чуть больше, тем лучше. Тем более, что один все-таки погиб при атаке Каванара.

Но наконец, началась церемония. И под песни и благоухание цветов Тэа в великолепном белом с золотом платье водрузила сиющую корону на голову Дэйна. А когда он поднялся на ноги, она первой преклонила перед ним колени в знак верности. Мало кто видел, но вторым был Касадель Ибран. Знавший, что чуть позже он лично принесет юному королю те же клятвы, которые когда-то принес его матери. И также будет защищать его.

Дэйн оглядел Храм, и от одного угла огромного помещения к другому, пронеслись, наполняясь все большей силой, слова, пока люди, где бы они ни стояли, преклоняли колени:

– Да здравствует король!

Content

Дарья Крупкина
Когда драконы проснулись

Касадель Ибран

Къяр Ревердан

Котори Леорон

Яфа Каванар

Тэа Шантон

Дани Эстеллар

Къяр Ревердан

Дэйн Шантон

Улицы Таркора

Къяр Ревердан

Котори Леорон

Дани Эстеллар

Яфа Каванар

Касадель Ибран

Тэа Шантон

Дани Эстеллар

Къяр Ревердан

Дерек Валентайн

Къяр Ревердан

Дэйн Шантон

Къяр Ревердан

Котори Леорон

Касадель Ибран

Тэа Шантон

Дани Эстеллар

Котори Леорон

Къяр Ревердан

Тэа Шантон

Яфа Каванар

Дани Эстеллар

Дэйн Шантон

Яфа Каванар

Кассандра Леорон

Тэа Шантон

На улицах Таркора

Къяр Ревердан

На улицах Таркора

Къяр Ревердан

Касадель Ибран

На улицах Таркора

Эпилог

Касадель Ибран