Юлия Николаева

Мой личный сорт Бонда

В начале фильма про Джеймса Бонда обычно все довольно предсказуемо, хотя и ничего не понятно. Первой идет зарисовка из прошлого, которая задает интригу, потом сцена, где Бонд оказывается втянутым в погоню, из которой он с блеском выбирается и предстает перед руководством, чтобы получить новое задание, безусловно связанное с тайной из прошлого, показанной в первой сцене. Банально, но всегда работает.

Так я размышляла, остановившись на светофоре на своем скутере. Город возвращался с работ, потому гудел, пыхтел и нервничал, наседая машинами и маршрутками. За последние два года, что я езжу на скутере, еще ни разу не пожалела о выборе данного средства передвижения. Конечно, зимой на нем не покатаешься, но я готова была мириться с этим фактом, рассекая вдоль столпотворения машин теплыми вечерами. Светофор сменился на зеленый, и я двинула вперед. До сеанса нового фильма про Джеймса Бонда, на который я, собственно, и направлялась, времени было более чем предостаточно, и я съехала с прямого шумного проспекта, решив проехать дворами. Время, может, и потеряю, зато насколько приятнее передвигаться по пустой тихой улочке. Наш городок не отличался большими размерами, и улиц широких в нем было куда меньше, чем всяческих маленьких, а так же сквозных дворов и даже тропинок. Я неплохо знала почти все районы, потому как в свое время подрабатывала курьером и успела выучить город. Свернув с проспекта я проехала по небольшой улице и заехала во двор. Проскочив его насквозь, оказалась на узкой улице с односторонним движением. Так как следующий поворот во двор был недалеко, я не стала разгоняться, и потому, когда на меня из соседнего двора выскочил какой-то мужик, я умудрилась не только остановиться, но и остаться в седле. Только я собралась высказаться, как он меня опередил.

— Тебя-то мне и надо, — гнусаво проговорил мужик, и не успела я озадачиться, что он имел в виду, как на меня оказался направлен самый настоящий пистолет. Я даже рот открыла от удивления, настолько оно было велико. И хорошо, по крайней мере, я не сразу оценила опасность, обалдев от происходящего.

— Быстро слезай, а то пристрелю, — как-то даже доверительно высказался мужик, и тут до меня дошло. Стало обидно до слез, но я не решилась рисковать и слезла. Он занял мое место и проговорил, — шлем давай.

Стиснув зубы, я стянула с себя шлем, и мы встретились взглядами. Мужик был крайне неприятный: на вид лет пятидесяти, лицо какое-то приплюснутое, и кожа плохая, обвислая, в бороздах красных пятен. Редкие светлые волосы раскиданы по голове, глаза узкие, злобные, уши слегка оттопырены. В целом, вид его был настолько нелеп, что мне стало еще обиднее, и я ляпнула:

— Я в полицию обращусь.

Он только усмехнулся, натягивая шлем.

— Не советую, красавица. Клянусь Богом, в другой ситуации я бы ни за что не покусился на твой скутер, но сейчас… — Он замер, прислушиваясь, и я тоже, правда, ничего не услышала. Он же только обеспокоился, — советую скрыться и никому ни за что не говорить о случившемся. Иначе получишь куда большие неприятности, причем не от меня.

Он дал по газам, а я, не выдержав, спросила:

— Да кто вы такой?

— Джеймс Бонд, — хмыкнул мужик, подмигнув мне и тронувшись с места. Через мгновенье скутер уже скрылся в том дворе, куда собиралась повернуть я.

— Ты себя видел в зеркало? — Пробормотала я, пялясь в пустоту и чуть не плача. — Какой на хрен Джеймс Бонд?

Как я уже говорила, времени до начала фильма у меня было много, потому, даже несмотря на случившееся, я успела. Моя подруга Вика ждала в холле.

— Мне надо выпить, — высказалась я, направляясь мимо нее в сторону бара.

— Ого, плохой день? — Поинтересовалась подруга, двигая следом.

— Две текилы, пожалуйста, — сделала я заказ, а Вика только присвистнула.

— Видать, и в правду, плохой. Что случилось?

— Пей.

Мы выпили, закусили лаймом, и я вздохнула.

— Так что случилось? — Снова спросила Вика.

— Ничего, просто настроение почему-то плохое. — По неясной причине я промолчала о случившемся. Может, потому что Вика не была мне настолько близка, может, слова мужика все-таки возымели действие, и я поостереглась в целях безопасности.

— Ну так агент 007 его тебе поднимет.

— Безусловно, — скривилась я и продолжала кривиться весь фильм, потому что Бонд то и дело возвращал меня к мужику, уехавшему на моем скутере. К концу фильма, благополучно пропустив половину сюжета, я решила, что завтра с утра пойду в полицию.

Глупо верить словам какого-то облезлого мужика, пусть даже у него и был пистолет. Кто вообще сказал, что он настоящий? Запугал меня и спер скутер, а я буду сидеть, как дура, пока он надо мной посмеивается. Совершенно невозможно предположить, чтобы такой дядька мог оказаться каким-то бандитом, даже низкого пошиба, он куда больше был похож на дворника или кого-то в этом духе, а такие с пистолетами от бандитов не бегают. И вообще, супергерой должен выглядеть как супергерой, а не как мужик с опухшей рожей и в растянутой футболке. Однозначно, он меня обвел вокруг пальца, и сдаваться я была не намерена.

На этой ноте после окончания фильма мы с Викой отправились в бар, настроение мое улучшилось, и я, пропустив изрядное количество бокалов вина, кое-как добралась домой уже за полночь.

Утром меня разбудил звонок. Такой громкий, протяжный и призывный. Голова после вчерашних посиделок побаливала, и охая, я направилась к двери. В коридоре бросила на себя взгляд: лицо помятое, а на голове словно Мамай прошелся. Но оттого, что я плохо соображала, я не придала этому значения, и в глазок не посмотрела, а просто распахнула дверь, лишь бы этот проклятый звонок заткнулся. На пороге стоял мальчишка лет одиннадцати в шортах, футболке и клетчатой кепке с маленьким козырьком. Лицезрев меня, он улыбнулся во все зубы.

— Что? — Уставилась я на него, даже примерно не представляя, кто это и зачем.

— Доброе утро. Извините, что разбудил, я вам скутер привез.

— Что? — Выпучила я на него глаза, начиная приходить в себя.

— Скутер. У вас же есть скутер?

— Ну?

— Номер 367? А вас зовут Рябинкина Ирина Дмитриевна?

— Да, — протянула я осторожно. Мальчик улыбнулся еще больше, хотя, казалось бы, куда.

— Ну вот. Ваш скутер стоит внизу. Вы его проверьте, пожалуйста, а то мне надо вам сдать из рук в руки.

Я только глазами похлопала.

— Хотите сказать, что мой скутер стоит у подъезда?

Мальчик кивнул, я, сунув ноги в тапочки, отодвинула его и прямо в пижаме потопала вниз, благо, жила я на втором этаже. Скутер стоял возле лавочки и выглядел прекрасно. У меня даже закралось подозрение, что его помыли. Я села на него, завела, мотор заработал, бензина был полный бак. Хмурясь все больше, я осмотрела скутер со всех сторон, а потом оперлась на него и сказала:

— Ничего не понимаю.

— Все в порядке? — Мальчик говорил так учтиво, что, казалось, я слышу, как у него в конце каждой фразы чуть не срывается «мисс». Я окинула его взглядом: пацан как пацан.

Среднестатистический, такого увидишь — не запомнишь. И тем не менее, он привез мой украденный скутер.

— Откуда у тебя скутер? — Спросила я, уперев руки в бока.

— Ко мне подошел мужчина и предложил сделку. Я довезу скутер и передам вам, а он за это дал мне тысячу.

— Что за мужчина и где он к тебе подошел?

— На Бестужева, это совсем недалеко отсюда. Вы не переживайте, я на него не садился, просто докатил.

— И мужчина вот так тебе поверил?

Мальчик пожал плечами.

— Ведь ты мог просто обмануть его.

— Зачем? Мне этот скутер девать некуда. А тысяча никогда не лишняя.

— А как выглядел мужчина?

— Высокий такой, — тут пацан пожал плечами, — волосы темные, в очках.

— Молодой?

Он снова пожал плечами.

— Не очень. Может, как вы.

Я чуть не прослезилась. Мне вообще-то всего двадцать семь. Но с точки зрения мальчика я, конечно, уже старуха. Продолжать разговор на эту тему я не стала.

— Вот что, — сказала ему, — если встретишь опять этого мужчину, сообщи мне. Слышишь? Я тебе тоже заплачу.

— А зачем он вам?

— Это уже не твое дело. Ты же не интересовался, зачем мужик попросил тебя перегнать скутер?

— Он сказал, что какие-то нехорошие люди отобрали его у вас, а он это видел и вернул.

Только он не хочет никакой благодарности, потому и не желает светиться.

— Ну конечно, — хмыкнула я, — ладно, запомни, о чем я тебя прошу. Увидишь этого мужика, сообщи мне. Телефон у тебя есть?

— Неа.

— Тогда придешь и расскажешь сюда. Договорились? Я в долгу не останусь.

— Ладно, — мальчик пожал плечами, — а сейчас я могу идти?

— Можешь. Нет, постой. Как тебя зовут?

— Егор.

— Все, теперь иди.

Егор покинул мой двор, а я еще раз осмотрела скутер.

— Чудеса, — протянула в конце и отправилась домой, захватив с собой шлем и ключ зажигания.

Надо сказать, ситуация складывалась интересная. Так я решила, когда после душа варила кофе, поглядывая во двор, словно ожидая чего-то. Понять, чего ожидаю, я и сама не могла, но произошедшее как-то не укладывалось в голове. Предположим, некто спер мой скутер, но по описанию мальчика вернул его кто-то совсем другой. Подельник? Тогда выходит, вчерашний мужик все же не так прост. Впрочем, что мне об этом думать, если моя история благополучно завершилась, не успев даже толком начаться. Скутер на месте, я тоже, и у нас обоих все в порядке, так что…

Додумать я не успела, потому что в мою дверь снова позвонили. На этот раз я уже была в себе, потому распахивать ее не стала, а вместо этого прижалась к дверному глазку. За ним стояло двое мужчин, несмотря на жаркое время, оба были в костюмах. Немного подумав, я все же открыла дверь и уставилась на вновь пришедших.

— Рябинкина Ирина Дмитриевна? — Поинтересовался один из них. Я кивнула, разглядывая мужчин. Обоим было около тридцати пяти, один блондин, другой брюнет, высокие, подтянутые, стильные, короче, если они не богатенькие бизнесмены, то точно агенты ФСБ. Я понадеялась на первый вариант и в какой-то степени оказалась права.

— Мы представляем службу безопасности банка «Кредит Инвест».

— Очень хорошо, — высказалась я, начиная волноваться. Мой ответ был не совсем уместен, поэтому они переглянулись.

— Мы можем с вами поговорить в квартире? — Поинтересовался тот, что блондин.

— Конечно, проходите, — я даже распахнула дверь, и они уже подались вперед, но тут я затормозила, — а по какому, собственно, вопросу?

— Если вы не против, мы все же пройдем, — мягко ответил брюнет, и я пропустила их в кухню.

— Кофе хотите?

Они вежливо отказались.

— Ирина Дмитриевна, — откашлявшись, начал блондин, — меня зовут Максим Викторович, это мой коллега Алексей Геннадьевич. Как я уже сказал, мы представители банка. Дело в том, что сегодня ночью из нашего отделения была похищена очень крупная сумма денег. Я сообщаю эту информацию вам по большому секрету, потому прошу не распространяться.

Надеюсь, этот разговор не выйдет за пределы данной квартиры.

— Смотря, о чем речь, — пожала я плечами, — пока я не очень понимаю, зачем вы вообще пришли.

— Дело в том, что мы имеем портрет грабителя. Он был записан на видеокамеру. — Максим Викторович выложил на стол листок с напечатанной на ней фотографией, и я без труда узнала вчерашнего мужичка, укравшего у меня скутер. Под ложечкой сразу неприятно засосало.

— И что? — Спросила я все же.

— Мы опрашивали вчера весь вечер людей, проживающих в районе банка, и один из них узнал мужчину. Он сказал, что видел из своего окна, как тот садился на скутер, а рядом с ним была девушка. По счастливой случайности он ее узнал. Оказалось, он работал консьержем в доме, где она раньше жила с родителями, и сумел вспомнить фамилию.

Понимаете, к чему я клоню?

Конечно, я понимала. Так и хотелось спросить, а не видел ли консьерж случайно, что перед тем, как сесть на скутер, мужик с фото тыкал в меня пистолетом? Но я решила промолчать. Для начала надо выведать всю информацию. Кстати, самого консьержа я помнила, сухощавый дедушка лет семидесяти пяти, очень улыбчивый и добрый. Съехала от родителей я всего два года назад, так что помнить меня он вполне мог.

Отвлекшись от своих мыслей, я посмотрела на мужчин, они взирали на меня.

— Это все? — Поинтересовалась я. Они кивнули. — На тот случай, если вы хотите сделать меня сообщницей этого типа, спешу вас разочаровать: он выскочил на меня из двора и отобрал мой скутер, угрожая пистолетом. Естественно, мне пришлось повиноваться. На улице никого не было, так что позвать на помощь было некого. И я решила, что лучше лишиться скутера, чем жизни.

Я замолчала, мужчины снова переглянулись.

— Это ведь ваш скутер стоит возле подъезда? — Вкрадчиво задал вопрос Алексей Геннадьевич. На мгновенье, смутное и не объяснимое даже перед самой собой мгновенье, мне захотелось сказать, что скутер не мой. Но я себя пересилила и не стала врать, потому что это было глупо.

— Скутер мой, — кивнула я им, — его пригнал сегодня утром какой-то парнишка, ничего толком он не знал. Кто-то заплатил ему за это.

— Вы можете рассказать подробней? — Мужчины смотрели на меня с сомнением. Я передала события утра, утаив имя парня и тот факт, что мужчина сделал ему предложение на улице Бестужева. Объяснить утайку фактов я не могла, то ли внутренний голос шептал, что так будет по неведомой причине лучше, то ли странное неуважение к представителям силовых структур заставляло меня вредничать и удлинять их рабочий процесс.

— И вы ему поверили? — Удивился Алексей Геннадьевич, выслушав меня. Я пожала плечами.

— А почему нет?

— Ладно, разберемся. Значит, мужчина украл у вас скутер, а на следующий день вернул? С чего бы такое благородство?

— Так он теперь чертовски богат, почто ему старый скутер? — Брякнула я, не подумав, и закусила губу. Мужчинам мой ответ, само собой, не понравился. Чувствовалось, что произошедшее в банке они принимали близко к сердцу. Вздохнув, я задала вопрос, весьма меня интересовавший:

— Скажите, а он, что, был без маски?

— Изначально в маске, — ответил Максим Викторович, пока его коллега думал о чем-то своем, — но одному из охранников удалось ее сорвать, и видеокамера сумела запечатлеть его.

— Извините, что лезу не в свое дело, но он, что, действовал в одиночку?

— Понимаю ваш интерес. Вчера был короткий день и на момент ограбления в здании была только охрана, три человека, так что при особой сноровке можно и одному. К сожалению, подробности раскрыть не могу.

— Но ограбление прошло удачно? — Поймав взгляд Максима Викторовича, я виновато поморщилась. — Я хочу сказать, для этого мужчины.

Это тоже была не самая лучшая реплика, и, чтобы окончательно не испортить ситуацию, я сказала мысль, которую вообще-то и хотела изначально:

— Дело в том, что у мужчины, когда он отбирал мой скутер, с собой ничего не было.

Никаких сумок и рюкзаков. Собственно, кроме пистолета у него вообще ничего не было.

Тут мужчины озадаченно переглянулись.

— Вы уверены? — Вернулся к беседе Алексей Геннадьевич, я кивнула.

— На сто процентов. Пистолет он засунул за джинсы, и руки его были свободны.

— Это интересно, — высказался Максим Викторович, его коллега кивнул, — вот что, Ирина Дмитриевна, если вы вспомните что-то еще, или вдруг кто-то объявится, или что-то покажется вам подозрительным, незамедлительно позвоните, — он достал визитку и положил ее на стол, — номер прямой, так что сразу попадете на меня.

— Безусловно, — сказала я опять не то, чтобы впопад, после чего мужчины в задумчивости откланялись.

Только я закрыла за ними дверь, как меня обуяла странная лихорадка. Не скажу, что я любительница приключений, но мысль о том, что, возможно, вчерашний мужик спрятал украденные деньги где-то во дворах, странно меня встревожила. Конечно, это абсурд: даже если я попрусь туда и буду обследовать район, и мне повезет, и никто не засечет меня, а я чудом найду деньги… Как я ими воспользуюсь? Это же добровольно засунуть голову в петлю. Мне как минимум пришьют соучастие.

Пока я об этом думала, сама не заметила, как переоделась, спустилась вниз и села на скутер. Но так и замерла, ибо на корпусе в открытом бардачке лежала белая карточка вроде визитки, а на ней было написаны следующие слова:

«Это плохая идея».

Оглянувшись по сторонам и никого не приметив, я вытащила карточку и сунула в карман шорт, после чего вернулась в квартиру. Навернув пару кругов, снова уставилась на карточку. Что имел в виду автор? Плохая идея ехать прочесывать район на предмет денег?

Но это невероятно, кто бы ни подложил эту записку, он никак не мог сделать это раньше моего разговора с мужчинами из службы безопасности. К тому же ему надо было догадаться, что я задумаю, и сунуть карточку в скутер. С момента, как ушли мужчины, прошло максимум двадцать минут. Выходит, этот человек следит за моей квартирой и таким способом решил обезопаситься? Я покрутила карточку в руках. Но что за позерство? Визитка с текстом. Я присмотрелась к посланию, и мне показалось, будто текст написан не обычной ручкой. Это навело на некоторые мысли, и я, признав, что автор карточки, в общем-то прав, предостерегая меня от поездки поиска денег, направилась в другое место, а именно в типографию, в которой работала дизайнером. Одно время я отбывала там пятидневку, однако довольно быстро просекла, что теряю много времени, сидя в офисе. К тому же заказы можно искать в интернете. Отработав там около года, я решила уволиться, так как за это время собрала свою клиентскую базу и теперь могла спокойно зарабатывать на хлеб насущный, сидя дома. Скажу без ложной скромности, я профессионал своего дела, потому неудивительно, что типография не захотела со мной расставаться. Обговорив условия, мы решили, что я буду работать дома, получая указания по сети, что устроило нас обоих. За год работы там я, само собой, со всеми познакомилась, потому что в принципе человек общительный, а когда сидишь в замкнутом пространстве, иного выхода и нет. Сейчас я ехала туда, чтобы поболтать с Мишкой, нашим печатником, который отлично разбирался в соответствующей технике, а кроме того интересовался различными видами печати и каллиграфии. Мишка оказался на месте, но встретились мы за углом, потому что был рабочий день, и я вроде как должна была выполнять какой-то заказ. Выйдя с задней лестницы, он меня поприветствовал и, достав сигареты, закурил.

Мишке было около тридцати, невысокого роста, среднего телосложения, кудрявые волосы до плеч. Черты лица резковаты, но глаза добрые, а когда улыбается, он просто преображается, правда, улыбается он нечасто, уж не знаю, почему. Мишка закурил, поправил ворот вечно растянутой футболки кислотной расцветки и посмотрел на меня выжидающе.

— Что? — прикинулась я дурочкой.

— Да ладно, Рябинкина, — усмехнулся он, — тебя на работу калачом не заманишь, если приехала, значит, что-то надо, если не палишься и в офис не заходишь, значит, надо конкретно от меня, так что не тяни, я все-таки на работе.

— Короче, провидец, — я достала карточку и показала ему, — что скажешь об этом?

Мишка, кинув на меня непонимающий взгляд, уставился на карточку.

— Это тебе прислали?

— Вроде того, — кивнула я, — насчет сообщения можешь не переживать, скажем так, некто пытается оградить меня от бездумных поступков.

— Некто? — Вздернул Мишка брови. — Ты знаешь кто?

— Могу только смутно догадываться. И потому я здесь. Что скажешь про карточку?

Мишка еще раз внимательно на нее посмотрел, хмурясь.

— Текст написан чернилами, — сказал в итоге, — причем, если я не ошибаюсь, они не продаются в каждом канцелярском магазине. И еще мне кажется, что написано пером.

— Ты серьезно? — Выпучила я на него глаза. Он усмехнулся, возвращая мне карточку.

— Кто бы ни был этот некто, в изысканности ему не откажешь.

— А что за чернила такие необычные?

— Да собственно, перьевые. У таких чернил более густая консистенция и цвет насыщенней.

По своей фактуре ближе к туши. Если не учитывать тот факт, что их можно купить через интернет, то в нашем городе найти такие можно только в одном месте…

— В «Винтаже», — не дала я ему закончить фразу, сама догадавшись, о каком месте речь.

Мишка кивнул. «Винтажом» называлась арт-площадка нашего города, в какой-то степени уникальное явление. Хотя бы потому, что в нем это была единственная арт-площадка.

Место сие заняло целый чердак жилого дома. Сам дом был старым, когда-то он принадлежал одной семье и был доходным, но после революции семья его потеряла, и он стал одним из обычных жилых домов. Правда, в нем сохранилось кое-что нестандартное.

В доме была так называемая черная лестница, это явление частенько раньше практиковалось. Центральная лестница была с большим крыльцом, широкая, украшенная лепниной, а черная, предназначавшаяся для слуг, представляла собой узкое пространство, где с трудом расходятся два человека, с рядом скособоченных ступеней. Однако у этой лестницы было свое преимущество: в настоящее время квартиры располагались таким образом, что все двери выходили на парадную лестницу, за исключением одной квартиры, располагавшейся на последнем этаже. Ее-то в свое время и выкупил Вадим Черненко, владелец арт-площадки «Винтаж» и в целом весьма известная личность в нашем городе.

Известен он был за счет своих необычных проектов, а также за счет того, что являлся одним из самым преуспевающих молодых бизнесменов. На данный момент Черненко было тридцать три года, и он имел в нашем городе сеть мини-гостиниц, оборудованных в стиле известных сказок и фильмов, как например, Вини-Пух или Властелин колец. Кроме того, он открыл ночной клуб с концертной площадкой и собственно, «Винтаж». Арт-пространство расположилось на чердаке дома, в котором он жил. Вход в него был на полпролета выше лестничной клетки с его квартирой. Сама площадка представляла собой множество комнат, где проходили выставки художников, творческие вечера, различные мастер-классы, занятия йогой, короче, это было универсальное место, в котором каждый мог найти что-то для себя. Там же располагалась так называемая комната старины, где была представлена антикварная мебель, техника, украшения и тому подобные вещи. Рядом с ней был магазин, где можно было прикупить что-нибудь по мелочи или по-крупному. Я бывала в этом магазинчике, и потому с уверенностью закончила Мишкину фразу о том, где можно купить чернила для перьевых ручек.

— Что ж, — развел руками приятель, — больше помочь ничем не могу.

— И на том спасибо, — задумчиво кивнула я.

— Поедешь в «Винтаж»?

— Вполне вероятно.

Мы попрощались, и я потопала к скутеру, который оставила неподалеку. Однако усевшись на него, я в задумчивости почесала бровь. Ехать в «Винтаж» не хотелось, и на то у меня была весомая причина. Однако оставлять дело на полпути я тоже не хотела, потому, вздохнув и понадеявшись на привычный русский авось, направила скутер в сторону «Винтажа».

Находилась арт-площадка, разумеется на центральной улице, вход был со двора. Оставив скутер на парковке неподалеку, я протопала через арку и вскоре поднималась по крутой лестнице на шестой этаж. Квартира Черненко у посетителей обычно тоже вызывала интерес, что неудивительно, ведь он был богат, холост и, чего уж таить, красив: высокий блондин с смеющимся голубыми глазами и кривой ухмылкой, которой он, кажется, сопровождал каждый свой разговор, независимо оттого, кто находился перед ним. Сложен он тоже был на отлично, к тому же умел себя подать. В общем, Черненко был завидный жених, потому обычно, проходя мимо его двери, все заводили разговоры о его успехе и жизни. Наверное, ему часто икается, но такова плата за известность, что поделать.

Я быстро проскользнула мимо его квартиры и, поднявшись на полпролета, оказалась возле зеленой двери, ведущей в арт-площадку. На ресепшене сидела симпатичная шатенка в очках, она мне улыбнулась, а я улыбнулась ей и быстро скользнула в коридор, чтобы не отвечать на любезные вопросы. Пройдя до нужного отдела, зашла внутрь и на мгновенье застыла, потому что словно попала в другой век: стены были увешаны картинами, старыми фотоаппаратами и лампами, видеокамерами, веерами. Я прошла к продавцу, парню лет тридцати, губастенькому, с вечно приоткрытым ртом, отчего создавалось впечатление, что у него насморк, но впечатление это обманчивое. Глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели доброжелательно, но с чудинкой. Его бы еще одеть в стиле начала двадцатого века, совсем бы попал в антураж.

— Могу я вам чем-то помочь? — Поинтересовался он у меня спустя полминуты, видимо, дал возможность спокойно поглазеть на окружающее.

— Возможно, — я замерла напротив и доброжелательно улыбнулась, — у вас продаются чернила для перьевой ручки?

— Вы имеете в ввиду стальные перья, появившееся в производстве Англии в начале девятнадцатого века?

— Думаю, что да, — не стала я спорить.

— Такие чернила мы обычно покупаем на заказ.

— Значит, я могу сделать заказ на них у вас?

— Да, конечно. Для постоянных покупателей заказ делается с постоплатой, но новые должны вносить предоплату. Мы даем вам подтверждение о получении средств, и когда товар поступает в магазин, вы можете прийти и просто забрать его.

— И много ли человек в нашем городе пишет перьевыми ручками? — Я придала голосу шутливости, но Константин все равно почему-то насторожился.

— Не так мало, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что эти чернила с добавлением определенных маркеров служат хорошей защитой документов, потому, хоть это и может показаться удивительным, их часто используют для оформления важных бумаг. Многие компании заказывают и перьевые ручки, и чернила через нас.

— Несомненно, — буркнула я, догадываясь, что причиной данного успеха является все тот же владелец заведения.

— Почему вас, собственно, интересует данный вопрос? — Константин уставился на меня не с подозрением, но внимательно. Немного поразмышляв, косясь на него, я решила, что можно сказать правду и вытащила из сумки карточку с посланием. Он посмотрел с недоумением.

— Обратите внимание на текст, — начала я, слегка перегнувшись через прилавок, — таких карточек у меня немало. Кто-то подсовывает их в мой почтовый ящик. Часто там бывают и угрозы, и просто неприятные вещи. Я обращалась в отделение, но они ничего не могут сделать. Или не хотят. Один мой приятель, он разбирается в каллиграфии, предположил, что послания написаны пером и специальными чернилами, а где их можно купить в нашем городе? — Для эффекта я развела руками и закончила. — И вот я здесь.

Константин всю мою речь стоял, внимательно глядя и неизменно приоткрыв рот. Когда я замолчала, он, потерев в задумчивости переносицу, вздохнул.

— Ситуация, безусловно, неприятная, но, к сожалению, я не могу вам помочь. Скажу только, что через нас чернила заказывают около десяти лиц, некоторые частные, некоторые — фирмы. Но дать по ним данные… Что, если вам рассказать об этом полиции? Они пошлют нам официальный запрос и…

Я так скривилась, что он замолк, впрочем, может, просто сообразил, что сморозил глупость. Так и будет наша полиция заниматься подобными вещами, конечно.

— Ладно, — махнула я рукой, — я что-нибудь придумаю.

Я покинула магазин в несколько смешанных чувствах, с одной стороны, внутренний голос подсказывал, что я на верном пути, с другой, тот факт, что ничего я толком и не узнала, меня расстраивал. Был еще один способ, его я оставила на тот случай, если в магазине не выгорит. Теперь выходило, что придется воспользоваться. Я как раз спустилась вниз и стояла возле двери Черненко. Можно было бы, конечно, и позвонить предварительно, но кто знает, что ему в голову стукнет? А так, шансов отвертеться от встречи у него значительно меньше. Если только дверь захлопнуть перед моим носом. Кстати, на это он вполне способен, более того, если подумать, даже имеет все основания. Я немного поразмышляла на эту тему, решая, не выйдет ли мне в конечном итоге боком данный шаг.

Ворошить прошлое, когда ты сам спрятал его в сундук и закрыл на замок… И тут перед глазами возникло рябое лицо моего Джеймса Бонда, и я все-таки позвонила, сама не зная, на что надеясь. Через десять секунд тишины я позвонила еще раз, подержав звонок подольше, чтобы показать свою настойчивость. Почти тут же я услышала голос за дверью, раздающийся в пространство:

— Кого еще принесло, блин… — дверь распахнулась, и я увидела на пороге самого Черненко.

Волосы растрепаны, из одежды только халат. Становилось очевидно, что я зашла не в самый подходящий момент. Но когда еще состоится наша следующая встреча, кто знает, потому я решила не убегать. Вадим, кстати, хлопал глазами в самом настоящем изумлении, а я ему не мешала. Еще секунд через тридцать он, наконец, сказал:

— Ирина? — И прозвучало это так недоверчиво, словно перед ним появился призрак. Хотя в какой-то степени я могла для него сойти за призрак. Из прошлой жизни.

— Это ее ментальное тело, — не выдержала я, это подействовало. Усмехнувшись, Вадим, наконец, вернулся к обычному состоянию.

— Извини, твой визит, скажем так, несколько неожидан. Чем обязан?

— Я могу войти?

— Я не один.

— Твоя подружка не может подождать в спальне?

— Ладно, проходи, — хмыкнул он, пропуская меня внутрь. — Пойдем в гостиную.

Мы прошли через холл в просторную гостиную, Вадим сделав знак рукой, удалился, а я стала осматриваться. В этой квартире мне бывать не доводилось. Наши с Черненко контакты прекратились примерно за два года до ее появления в его жизни. Надо сказать, вкус у него был, или у дизайнеров, хотя ни за что не поверю, что он доверил бы это дело каким-то посторонним людям. Не в том плане, что Черненко так уж любил свое жилище, а в том, что любил все контролировать. Я уселась на край дивана, Вадим появился почти сразу, все в том же халате.

— Надеюсь, ты хотя бы в трусах? — Не выдержала я. Он хмыкнул.

— Как знать, как знать. Хочешь чего-нибудь?

— В другой раз.

— А он будет? — Вадим опять ухмыльнулся, а я призвала себя к терпению. Себе он налил воды и уселся напротив меня в кресло, положив ноги на столик. После чего выжидающе уставился. Я задумалась, с чего начать, и вообще, не сглупила ли я, придя сюда, и так глубоко погрузилась в мысли, что не заметила затянувшейся паузы. Черненко снова хмыкнул.

— Гениально, — высказался вслух, — мы не общаемся… Сколько? Пять, шесть лет? И вот ты приходишь без предупреждения и молчишь.

— Я просто задумалась. Вообще, я к тебе по делу.

— Кто бы сомневался. Другого повода и быть не могло.

Я сжала зубы на мгновенье, но решила не развивать тему.

— Что за дело, если ты вылезла из подполья и лично решила меня посетить? — Продолжил он, разглядывая меня с интересом. Неудивительно, учитывая, что мы столько лет не виделись. Рассказывать правду не было никакого желания. Лезть в это дело Вадиму совершенно ни к чему, а он может, хотя бы за тем, чтобы показать, что он, в отличие от меня, готов прийти на помощь, что бы там между нами ни случилось.

— Я знаю, что в «Винтаже» продают чернила для перьевых ручек. Мне хотелось бы получить список клиентов.

Вадим снова удивленно поморгал, потом засмеялся, качая головой. Отсмеявшись, он опустил ноги на пол, а стакан поставил на стол.

— Твоя беспардонность поражает. Смею только спросить, но не смею даже надеяться на ответ: зачем тебе это надо?

Он опер локти на колени, а подбородок положил на ладони, демонстрируя страшную заинтересованность. Я сделала вид, что не замечаю ни ерничества, ни позерства.

— Мне понравился один мужчина. Я видела, что он пишет перьевой ручкой, и теперь хочу найти его.

— Постой, — Вадим даже на мгновенье приложил руку ко лбу, — я не ослышался? Кажется, нет. Большая бескорыстная любовь пришла в твое сердце?

Тут уж я не выдержала.

— Хватит уже! Я прекрасно поняла все, что ты хочешь сказать…

— А раз поняла, — перебил он меня и улыбнулся так, что живот скрутило, — тогда поймешь и другое: проваливай к чертовой матери, Иринка-рябинка. Из моей квартиры и из моей жизни тоже. И еще… Как же это… — Он на мгновенье задумался. — Ах, да… Ты худшее, что случилось в моей жизни, ты виновата во всех бедах, я… я тебя ненавижу и прошу больше никогда не появляться в моей жизни… Кажется, правильно сказал?

— Сволочь ты, Черненко, — я встала и направилась к дверям.

— Был рад повидаться.

Я ушла и даже дверью не хлопнула, обойдется. Зато по лестнице спустилась во весь опор и уже очень скоро гнала на скутере в сторону дома, проклиная себя, на чем свет стоит. А на что я, собственно, надеялась? Что он все забыл и обрадуется мне, как родной? Да если бы он возник в моей жизни вот так, ни с того, ни с сего, я бы… Представить, что «я бы» я не смогла. А может, просто не захотела. Мы разошлись навечно, и он, кажется, этому вполне рад. Так что никаких «я бы» даже рассматривать не стоит.

Минут через пятнадцать я поднималась по лестнице. В моем почтовом ящике белело, открыв его, я смогла лицезреть не что иное, как идентичную предшествующей карточку.

На этот раз на ней было написано следующее:

«А ты уверена, что хочешь знать, кто я»?

Я закатила глаза. Это, что, очередной намек на вездесущность? Дает понять, что следит за мной и знает о каждом шаге, и при этом предостерегает, мол, правда обо мне вам не понравится.

— Типичный мужик, — буркнула я и пошла дальше. Оказавшись в квартире, упала на диван и задумчиво уставилась на потолок. Итак, разгадка была близко, и если бы не скверный характер Черненко, я бы уже имела список на руках. Теперь ясно, что список я не увижу никогда. Тайна престарелого Джеймса Бонда отдалилась, а вместе с ней отдалилась и украденная из банка сумма. Немного подумав, я включила ноутбук и полезла смотреть местные новости. Однако, сколько ни рылась по разным сайтам, нигде не было информации о произошедшем ограблении. Скорее всего, на этом настоял сам банк, не желая предавать дело огласке. Ведь это скажется на его репутации. И теперь поиском денег активно занимается служба охраны. Было ясно, что в данную секунду я ничего сделать не могу, и я предприняла попытку поработать. Надо сказать, выходило так себе.

Мысли мои витали далеко, потому, спустя часа два я закрыла ноутбук и направилась к зданию банка. Если бы меня кто-то спросил, зачем я это делаю, я и сама не смогла бы ответить, но сидеть на месте казалось просто невозможным.

Отделение банка располагалось на углу с Двинской улицей, эдаким оазисом зелени недалеко от центра. Улочка была пешеходная, плотно засаженная деревьями и кустарниками, с одной стороны шел длинный решетчатый забор, огораживающий когда-то оружейный завод. На первом этаже и располагалось отделение банка, вход был с проспекта. С другой стороны улица Двинская пестрила поворотами во дворы, так что для грабителя место явно удачное. Хотя до того места, где мы с ним встретились, бежал он не меньше пятнадцати минут.

— Все это как-то подозрительно странно, — пробормотала я и, немного подумав, свернула на скутере на Двинскую улицу. Неспешно проехалась по дворам, двигая в сторону места нашей встречи, и довольно скоро оказалась там. Замерла, заглядывая в окна первого этажа в надежде увидеть старичка-консьержа, но все окна были плотно зашторены. Мне повезло, он нашел меня сам. Я все еще пялилась, когда сзади раздался скрипучий голос:

— Ирина, здравствуй.

Обернувшись, я увидела невысокого сутулого дедушку, абсолютно седого, сухощавого, передвигавшегося с помощью палочки. В руках у него была клетчатая сумка.

— Добрый день, Семен Семенович, — улыбнулась я, даже вспомнив имя старичка.

— Ты не ко мне? А то тут приходили люди…

— Я мимо проезжала, но поговорить не против.

Мы расположились во дворе на скамейке.

— Ходили двое, молодые, холеные, выспрашивали, не видели ли мужчину, и фотографию его показывали. Ну я и узнал. Я же как раз у окна сижу обычно, телевизор смотрю, да и на улицу поглядываю. Во и видел этого мужчину.

— Ведь уже были сумерки, — усомнилась я, — а фотография не самого высокого качества, неужто вы его так хорошо разглядели?

— Сначала я не особенно приглядывался, но когда ты сняла шлем свой, я тебя узнал, ну и присмотрелся. Я ребятам сказал, что точно не уверен, но похож. Ты не думай, я хоть и старик, но зрение пока не настолько подводит, вот ноги другое дело… Так а он это был?

— Он, — вздохнула я, — только скутер он у меня отобрал, я бы его волей не отдала.

— А как же назад вернула?

— Кто-то пригнал его с утра и оставил у дома.

— Выходит, с понятиями мужик, — хмыкнул Семен Семенович, — тут вот что. Я после прихода ребяток стал присматриваться, мало ли что… Утверждать не берусь, но мне показалось, что во дворах стало больше детворы.

— То есть?

— Пацанов от семи до пятнадцати лет. Тут у нас в каждом дворе детская площадка, к выборам постарались, сделали. И в основном, все друг друга знаем. Я часто во дворе сижу, потому и детвору помню. А тут то один пробежит, то второй, и вот хоть убей, ни одного не знаю. По началу я внимания не обратил, но когда их за пару часов прошмыгало человек шесть, подумал, что странно это. И вроде как каждый сам по себе.

Я задумалась. Скутер мне тоже пригнал паренек лет одиннадцати. Он, конечно, сказал, что живет неподалеку и что ему заплатили, но это ничего не значит. Если допустить, что Семен Семенович не увлекся манией преследования на старости лет, то мой неуловимый Джеймс Бонд, по всей видимости, прибегает к помощи детворы. Если тут слоняется только в одном дворе человек шесть, есть вероятность, что ребят, вовлеченных в процесс, много. Мне слабо верилось, что все они домашние ребята, родители раскусили бы моего Бонда на раз-два и засадили за решетку, нашли бы повод.

— Может, мы тут с вами посидим, — внесла я предложение, — поболтаем, а если вы увидите такого мальчишку, который вам покажется подозрительным, вы мне его покажете, только, чтобы он не увидел.

— Хочешь за ним проследить? — Тут же догадался старичок, ум его не подводил, как и зрение.

— Возможно.

— А зачем?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Некоторое время я серьезно над ним размышляла, пока не поняла, что все просто: неизвестный, представившийся Бондом и похитивший мой скутер, вернувший его и шлющий мне элегантные записки, — пожалуй, такого в моей жизни еще не происходило. И движет мной интерес разгадать, кто же он, этот незнакомец, ворвавшийся в мою жизнь. Объяснять дедуле все это было лень, потому я ограничилась пожатием плеч, а он или удовлетворился таким ответом, или просто не стал наседать с расспросами. Некоторое время мы поболтали о разных вещах, я узнала, что год назад Семен Семенович ушел из консьержей.

— Работа несложная, сиди себе, на кнопку нажимай. Да и люди в моем подъезде все хорошие были, сама знаешь. Но все равно уставать стал, да и добираться от дома достаточно долго… Поговорили с сыном, жена-то моя умерла уже лет семь как, так что я один живу, но Виталька, сын, через два двора, так что заходит каждый вечер. Вот с ним и решили, что пора мне на отдых. А как родители твои поживают?

— Хорошо. Работают оба, сейчас вот в отпуске, Крым покоряют. Как вам на пенсии?

— Ничего. Хотя порой бывает скучно, потому и торчу на улице, поговоришь с кем, или за другими наблюдаешь — смотришь на жизнь. Это ведь все — она, а моя уже к концу подходит, вот и интересуюсь теми, кому еще жить и жить.

Прошло минут сорок, прежде чем Семен Семенович дал мне знак глазами, указывая на тощего высокого парня лет тринадцати, с светлыми волосами ниже плеч, собранными в небрежный хвост. Он, окинув взглядом двор, направился сквозь него, что-то насвистывая, нас вроде бы как и не заметил.

— Вот этот сегодня с утра уже проходил, — шепнул мне Семен Семенович, — я еще тогда не отмечал, что к чему, просто показалось, что незнакомый, но и все.

— Спасибо, я пойду, — я поднялась и небрежной походкой направилась через двор, держась направления мальчишки. Он шагал достаточно уверенно и расслабленно, перейдя двор, скрылся за помойкой. Там была Школьная улица, на другой ее стороне располагались точно такие же дворы, потому я прибавила ходу, понимая, как легко будет парню в них затеряться, если он, конечно, преследует подобную цель. Однако, выскочив на Школьную, я поняла, что парнишка никуда прятаться не собирается: он шел по тротуару в сторону кинотеатра «Юность». Ходьбы там было пять минут, я следовала за ним, зорко следя за каждым шагом, будучи уверена в том, что в последний момент он куда-нибудь свернет и растворится. Однако он так же спокойно дошел до пешеходного перехода, перешел его и направился по дорожке сквера в сторону кинотеатра. Если бы не слова Семена Семеновича о том, что этот парень уже проходил во дворе утром, я бы, пожалуй, решила, что мы дали маху, но так еще какая-то надежда оставалась, и я решила не бросать дело на полпути. Парнишка тем временем зашел в здание кинотеатра, приблизившись, я увидела через стеклянную дверь, как он стоит на кассе и покупает билет. Потом он удалился в глубь здания, а я, нырнув в фойе, прошла на его место.

— Добрый день, — улыбнулась мне девушка.

— Добрый, — ответила я скучающим голосом, — не подскажете, молодой человек, который только что покупал билет, — я кинула взгляд на табло и вздохнула, — он купил его на «Джеймса Бонда», да?

Девушка кивнула, улыбнувшись еще шире.

— Хотите тоже приобрести? Сеанс начнется через десять минут.

— Я подумаю, — отойдя от стойки, я направилась в зал. Конечно же, парнишки уже не было видно. Может, скрылся в туалете? На сеанс начинают пускать за пять минут до начала, так что больше ему скрываться негде. Народу, несмотря на то, что был день, оказалось предостаточно, в основном, молодежь лет до двадцати пяти. Они галдели и шумели под звучавшую в зале музыку, я стала пробираться через них в сторону туалета, находившегося в конце зала, когда меня сшиб какой-то высокий мужчина.

— Извиняюсь, — сказал он, на мгновенье сжав мою руку в своих и исчезнув в толпе. Я не сразу поняла, что в моей руке осталась небольшая белая карточка, на которой было написано:

«Наша встреча неизбежна. Подожди немного».

Чертыхнувшись, я развернулась, но, естественно, никакого высокого мужчину уже не увидела. Я стала пробираться обратно, надеясь перехватить его на улице, но на стоянке перед кинотеатром его не было. Лица я не запомнила, потому что даже не посмотрела на него, целясь в сторону туалета, так что оставалось надеяться только на смутный мелькнувший образ. Быстро обогнув кинотеатр, я оказалась на большом проспекте с потоком машин. Никого, похожего на задевшего меня парня, не было. В очередной раз чертыхнувшись, я бросилась обратно в кинотеатр, не обращая внимания на косящегося в мою сторону охранника. Я ждала еще минут десять после начала фильма, пока не поняла, что и парнишка ускользнул.

От обиды я купила себе рожок мороженого и теперь сидела в сквере, поедая его и глазея на прохожих. Во всей этой ситуации радовало меня одно: Джеймс Бонд сообщил, что встреча наша непременно состоится, а значит, я узнаю, что он за личность. Правда, вопрос в другом: зачем он хочет со мной встретиться? Вполне вероятно, мои изыскания ему совсем не нравятся, вот он и хочет сделать так, чтобы они закончились. Что он за человек, я понятия не имею, несмотря на некоторую изысканность происходящего, он вполне может свернуть мне шею в темном переулке. Тут я осознала, что совершенно не ассоциирую рябого мужика, спершего у меня скутер с тем образом, который успела себе напридумывать. По моему убеждению, Джеймс Бонд, скорее, должен быть похож на того высокого мужчину, что передал мне послание, хоть я и не рассмотрела его самого, в нем чувствовалось что-то эдакое. Как охарактеризовала бы его моя подруга Олька: «он может».

В эту категорию мужчины попадали не за физические данные, или стиль, или умение держаться, а за странное внутреннее ощущение, возникающее при встрече с такими экземплярами. Мужчины эти могли между собой различаться по многим параметрам, но если возникало ощущение, то все: он попадал в категорию «он может», становясь интересным объектом для изучения и, возможно, последующей влюбленности. Я таких мужчин встречала на своем пути немного, и сегодняшний экземпляр вполне себе вписывался в эту категорию. В отличие от настоящего Бонда, с которым, по всей видимости, мне и предстоит встретиться. Интересно, чего он выжидает? Боится появляться возле меня так быстро потому, что за мной могут наблюдать ребята из банка?

Вполне вероятно. Но ведь карточки дурацкие посылает. Не разобравшись в обстановке, я вернулась домой и поужинала. Новостей об ограблении по-прежнему не появилось, я решила, что отлынивать от работы все же не стоит, и погрузилась в трудовой процесс.

Жажда деятельности была огромной, и я всю ее вложила в дизайн, так что, когда закрыла ноутбук, часы показывали десять вечера.

Прикинув так и сяк, я решила, что сегодня ничего интересного уже не ожидается, и можно лечь спать пораньше. Тут-то и зазвонил телефон. После такого насыщенного дня я шла к нему с осторожностью, ожидая, что это может быть кто угодно. Оказалось, всего лишь Светка, так что я сняла трубку с некоторым разочарованием.

— Ирик, у меня каникулы, — заявила она, — два с лишним месяца до учебного года я могу делать, что хочу, и я хочу все.

Светка работала в школе учительницей русского языка и литературы, была замужем за своим однокурсником, который трудился в рекламном агентстве, придумывая слоганы.

Зарабатывал он прилично, так что в школе Светка работала только из-за детолюбия и неумной жажды всех поучать.

— Ты где сейчас? — Поинтересовалась я.

— На Садовой, в баре «У зайца», мы тут с Катькой и Маринкой, так что подгребай к нам.

Отказы не принимаются, мы собираемся веселиться до утра.

Я начала, было, мямлить, что устала, но Светка меня явно не услышала, так что, повесив трубку, я пошла переодеваться. Помаявшись в выборе одежды, остановилась на коротком черном платье на широких бретельках. Чтобы добраться до Садовой, пришлось взять такси, раз уж вечер обещает быть загульным, отправляться на скутере было бы большой ошибкой. Девчонки разместились за столиком в углу и явно были уже навеселе. Скинув кофту, я повесила ее на спинку стула и уселась, они сразу принялись галдеть, кто о чем, я заказала бокал вина, решив, что вникну во все по ходу дела.

— Так вот, — Катька, видимо, вернулась к теме, которую они обсуждали перед моим приходом, — я, значит, говорю своей начальнице, что мне нужно летом два отпуска, а она ни в какую, мол, это противоречит всем принципам их конторы, так что придется делать липовую справку о болезни и мотать на юг нелегально.

— Ты можешь себе это позволить, — заметила Светка, — а я-то сдуру вписалась в один проект, связанный с детским домом, так что теперь раз в месяц обязана посещать сие заведение нашего города.

— Как ты вообще на это согласилась? — Удивилась Катька.

— Говорю же, сдуру. Хотя, если совсем по чесноку, сумму предложили немалую, — она называла цифру, и я даже присвистнула.

— Это наше государство расщедрилось?

— Черт его знает. Вроде как кто-то в нашем городе благодетельствует детскому дому.

— Кто-то? — Насторожилась я, сама не зная, почему.

— Да. Не государство, а частное лицо. Может, он сам детдомовский, кто его знает. В общем, выделяет хорошие средства, чтобы обеспечить детишкам лучшие условия жизни.

— Вот бы узнать, кто это, — хмыкнула Катька, — он, наверное, очень богат. Для Маринки самое то.

Маринка была незамужняя двадцативосьмилетняя девушка, работавшая бухгалтером-калькулятором в сети кафе нашего города. Зарабатывала она неплохо, однако неустанно лелеяла мечты о богатом сильном мужчине, который ее полюбит, будет оберегать и обеспечит всем необходимым. На деле же ей все время попадались различные чудаки, отношения с которыми с трудом продолжались три месяца, а после заканчивались, оставляя недоумение, как вообще Маринка могла связаться с подобным субъектом. Однако подруга не отчаивалась и надеялась найти того самого единственного. Мы на Катькины слова привычно хмыкнули, но сама Маринка не обратила на это внимания, слабо улыбнувшись.

— Я серьезно. — Не отстала Катька. — Если человек жертвует огромные суммы на благотворительность, значит, на жизнь имеет суммы еще более внушительные.

— У тебя же вроде кто-то сейчас есть? — Вспомнила я, и Маринка на мгновенье смутилась.

Помолчав, ответила с неохотой:

— Там все не то чтобы ясно…

— Но он богат? — Хмыкнула Катька, Маринка только нахмурилась.

— Я не хочу говорить об этом. — Подруга быстро выпила остатки вина в бокале и поднялась.

— Закажу еще.

— Что это с ней? — Нахмурилась я, проводив Маринку взглядом. Девчонки пожали плечами.

— Видимо, очередной чудак, — высказалась Катька, — помнится, она говорила, что их роман похож на сказку, знаешь, ореол романтичности и недосказанности.

— Короче, поматросил и бросил, — категорично оборвала Сетка, — не будем капать на мозг.

Захочет, сама расскажет. Кстати, на понедельничное мероприятие в детском доме нужны волонтеры. Не хотите поучаствовать? Заодно, может, и благодетеля увидите.

— Я бы поехала, — внезапно сказала я, девчонки уставились на меня с удивлением. Я прикинулась дурочкой. — А что? Мне тоже замуж пора.

— Поговорим об этом завтра, когда протрезвеешь, — усмехнулась Светка, поднимая бокал.

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Записалась в волонтеры я, конечно, вовсе не из желания найти мужа. Я вообще когда-то пришла к мысли, что одной спокойней, а отношения влекут только ненужные обязательства и претензии, которые, в конечном итоге, губят все то лучшее, что было между людьми. Мой подход был легок и радостен: мы проводим вместе время, нам хорошо, и мы не претендуем на свободу и право выбора друг друга. Мои отношения с мужчинами, правда, тоже были скоротечны, но меня и это устраивало, потому что расставились мы так же легко, как сходились, ибо изначально знали, что ничем друг другу не обязаны. В отношения я вступала только когда чувствовала в этом необходимость, и сейчас был явно не тот момент. Сейчас я чувствовала необходимость только в одном: найти неуловимого Джеймса Бонда, причем азарт возрос настолько, что даже зная, что встреча наша неизбежна, я хочу найти его раньше. Я поймала себя на желании «уделать» этого супергероя с рябым лицом просто потому, что он считает себя неуязвимым. По крайней мере, такой вывод я делаю по всему происходящему. Именно поэтому тайный меценат меня заинтересовал. Конечно, вилами по воде, но все же, как знать: вдруг он и есть мой Бонд, а спонсируя детские дома, втирается в доверие к сиротам и втягивает их в своих делишки. Уверена, он может представить все таким образом, чтобы заинтересовать. Подросток, играющий в тайного агента и, скорее всего, получающий за это деньги — что может быть привлекательней в юном возрасте, особенно когда ты не стеснен родительским вниманием и надзором?

Мысль показалась мне настолько удачной, что я с радости выпила свой бокал почти залпом и заказала еще, после чего затерла Маринке философскую лекцию на тему отношений, и мы пришли к общему выводу, что верить мужикам нельзя.

Заведение мы покинули часа через два, девчонки были еще на кураже и куда-то рвались, но я твердо вознамерилась попасть домой, чего бы мне это ни стоило.

— Мы проводим тебя до такси, — заявила пьяная Светка, но я только рукой махнула.

— Поймаю машину, дуйте, куда собирались. Была рада увидеться.

Расцеловавшись, мы разошлись в разные стороны: девчонки двинули по улице, а я направилась в сторону проспекта, чтобы поймать машину. Определенно, с того момента, как корявый Джеймс Бонд украл мой скутер, что-то в жизни моей изменилось, словно бы всемогущий Мистер Случай до того момента не обращал на меня внимания, а теперь перенес на меня весь фокус. Этим я объясняю тот факт, что стоило мне поднять руку, как возле меня остановилась шикарная тачка.

— Весомо, — пробормотала я пьяным голосом и, распахнув дверцу, обратилась к водителю, — угол Пионерской и Чкало… — тут я запнулась, потому что передо мной сидел Вадим. Он окинул меня насмешливым взглядом и скривил губы в ухмылке.

— Продуктивно проводишь время.

— Иди к черту. — Захлопнув дверцу, я отошла, чтобы поймать другую машину. Черненко вылез со своей стороны и сказал вполне мирно:

— В таком виде нарвешься на какого-нибудь придурка.

— Я уже нарвалась, пытаюсь отделаться.

— По-моему, ты отделалась еще шесть лет назад.

— Что тебе надо? — Разозлилась я.

— Ничего. Просто не хочу, чтобы ты вляпалась в какую-нибудь историю, ловя пьяной машину.

— Откуда такая добродетель?

— Это эгоизм. Буду чувствовать себя виноватым. А я этого очень не люблю. Так что садись в машину.

Он уселся за руль, больше ничего не добавив, я, немного потоптавшись, с неохотой полезла внутрь. Не то, чтобы я боялась ночных историй, но сам факт того, что Вадим не проехал мимо, наводил на мысли, что с момента утренней встречи он поостыл, а значит, есть шанс, что поможет.

— Ты живешь на квартире бабки? — Поинтересовался он, когда мы отъехали.

— Да. Она умерла два года назад.

— Понятно. И ты сразу ухватилась за возможность свинтить от предков.

— С какого-то момента жизнь с ними стала очень трудной.

— Да уж, — он усмехнулся, покосившись в мою сторону, — чем они сейчас занимаются?

— Мама работает поваром в военном училище, папа в охране.

— А ты?

— Занимаюсь дизайном.

— Значит, работаешь по профилю, — усмехнулся он, я нахмурилась.

— Считаешь, это смешно? Кто вынудил меня пойти учиться в наш институт?

— Ну конечно, опять во всем виноват кто-то другой. Ты же у нас бесхребетное существо, которое не в силах само принять решение.

— Такой я была раньше, потому что кому-то так было удобно.

— Неужели ты всерьез так думаешь? — Покачал он головой. Я предпочла не отвечать, закрыв глаза.

Конечно, я так не думала. Я так и не смогла решить, кто из нас был более жалок, пытаясь вытащить другого со дна, но только с одной целью — не утонуть самому. Мы сидели в той квартире, ставшей нашей тюрьмой и спасательным кругом от внешнего мира, и все, что нам оставалось — только мечтать. Точнее, делать вид, что мечтаем, потому что в какой-то момент стало ясно, что ни мои, ни его мечты никогда не станут реальностью. Я помню, как я в истерике сдирала разрисованные мной обои со стен — они слишком явно напоминали о том, что я не пошла за своей мечтой. Не стала художницей, продающей свои картины на Арбате, на Невском, на главной улице Белграда или в переулках Парижа…

Ничего этого не было.

«А еще не было прошлого», — сказала я себе когда-то и теперь, резко открыв глаза и вырвавшись из дурмана обрывистых картинок воспоминаний, уставилась в окно.

Оставшаяся часть дороги прошла в молчании. Когда мы подъехали к дому, я все-таки сказала:

— Спасибо.

Вадим снова усмехнулся.

— С какой неохотой ты это говоришь. Не хочешь быть обязанной?

— Я ничем не обязана тебе, подвозить меня не просила, ты сам уговорил. И разве мы не договорились, что наши жизни расходятся?

— По-моему, это ты послала меня к черту.

— Рада, что ты помнишь, — съязвила я.

— Тем не менее, сегодня днем ты явилась ко мне без приглашения, значит, условия нарушила ты.

— Но ты мне о них напомнил, послав к черту в отместку, пожалуй, туда я и отправлюсь, лишь бы ты отвязался. — Я покинула машину под его злым взглядом и в этот раз дверцей хлопнула.

— Какое он вообще имеет право лезть в мою жизнь? — Зло бормотала я, поднимаясь по лестнице. — Словно я его собственность. Пусть со своими девками так разговаривает.

Я достала ключ, но пройдя последнюю половину пролета, замерла, потому что на моей дверной ручке стояла белая карточка. В волнении я схватила ее и прочитала следующее:

«Веселись, но будь осторожна. Есть те, кто наблюдает за тобой».

Нахмурившись, я прошла в квартиру и даже прогулялась по ней из-за странного чувства, оставленного карточкой. Итак, мы перешли к предостережениям. Значит, что-то все-таки происходит, только я не могу усмотреть, что. Наблюдать за мной могут и ребята из банка, это вполне вероятно, кстати. И что? Что можно узнать из моих посиделок с подругами за разговорами и вином? Но если некто послал карточку с такими словами, значит, опасность существует. И это мне не понравилось. Однако голова соображала не очень, потому я просто рухнула в постель, решив оставить обдумывание на потом.

Второй день загула дался не так легко, как первый, возможно, ранний звонок в дверь этому поспособствовал. Я бросила взгляд на часы: десять минут десятого. И кого черт принес? На лестничной клетке стояли мои вчерашние знакомцы из банка, отчества я в упор не помнила, а звали их кажется, Алексей и Максим. Немного подумав, я открыла дверь.

— Чем обязана? — Спросила не слишком-то любезно.

— Извините, что снова беспокоим, — разулыбался тот, который Максим, — но нам необходимо с вами поговорить.

— Сегодня воскресенье.

— Понимаю. И тем не менее, прошу уделить нам время.

— Ладно, — я нехотя пропустила их в кухню и даже кофе предложила. К счастью, они отказались, ибо варить мне его не хотелось, а растворимого не было. Я выжидающе уставилась на мужчин. Они переглянулись между собой, и на этот раз заговорил Алексей.

— Никто не объявлялся?

Я не сразу сообразила, о ком он, а когда поняла, сдуру ляпнула:

— Вы про Бонда?

— Что? — Теперь не поняли они, я мысленно чертыхнулась на свой длинный язык.

— Это я шучу неудачно. Нет, никто не объявлялся.

— Не звонил, не присылал писем? Никаких известий, никаких новых людей в окружении?

— Никого, ничего.

— Поймите, я интересуюсь в целях вашей же безопасности… Грабитель, кто бы он ни был, опасен. Потому любое его проявление…

— Я сообщу вам, — ответственно кивнула я.

— Замечательно. Еще вопрос. Вы знакомы с Вадимом Черненко?

Я нахмурилась.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Не уверен, что могу раскрыть эту информацию…

— В таком случае я не уверена, что могу ответить на ваш вопрос, — перебила я его, — вы не следователь, а представитель банковской организации, я вообще не обязана с вами разговаривать. Если вы хотите услышать ответ, будьте добры, скажите, какое отношение это имеет к данному делу.

Вообще, я говорила на удачу, считая, что они все равно ничего не расскажут. Но тот факт, что всплыло имя Вадима, мне не понравился. Ведь неспроста они о нем заговорили, значит, что-то есть. И мне бы очень хотелось знать, что именно. Мужчины переглянулись, и Максим нехотя кивнул.

— Дело в том, Ирина Дмитриевна, — продолжил Алексей, — что Вадим Черненко является соучредителем банка «Некоммерц Партнер». На данный момент в городе это по сути единственные реальные конкуренты нашего банка.

Он замолк, а я стала соображать. Похмелье действовало на мой мозг определенно не самым лучшим образом, потому что доходило не сразу. Зато когда дошло…

— Вы считаете, что Вадим устроил ограбление? — Уставилась я на них.

— Давайте без лишних выводов. Пока что мы разбираемся. И прошу вас, это конфиденциальная информация, надеюсь, вы понимаете, что она не должна покинуть пределы этой квартиры?

— Да это чушь, а не информация. По-вашему, Вадим устроил ограбление, чтобы подорвать репутацию банка, и наш с ним факт знакомства… — тут я запнулась на мгновенье от озарившей меня мысли, но стремительно продолжила, надеясь, что заминка не выглядела подозрительно, — это просто глупость.

— Я же говорю, мы разбираемся, — снова сказал Алексей, силясь быть терпеливым, — к тому же, я не выдвигал никаких обвинений против Черненко. И все же, вы с ним знакомы?

— Да, — нехотя призналась я.

— В каких вы состоите отношениях?

— Сейчас ни в каких. Когда-то мы… встречались, но это давно закончилось, и с тех пор мы больше не общаемся.

— Почему?

— Это вас не касается.

— Простите, — согласился Алексей, — как давно вы расстались?

— Около шести лет назад.

— И с тех пор не виделись?

Я на мгновенье заколебалась.

— Нет.

— Ирина Дмитриевна, у нас есть сведения, что вчера он подвозил вас домой.

— Вы, что, следите за мной? — Уставилась я на него исподлобья.

— Вовсе нет. Насколько я знаю, вы не особенно таились.

Я усмехнулась.

— Эта встреча случайна. Я ловила машину, он проезжал мимо. Решил подвезти.

— И?

— И все. Нас уже много лет ничего не связывает, никаких отношений, ни любовных, ни дружеских. Просто ноль, понимаете? Это был акт уважения, не более того.

— Ну хорошо, — Алексей поднялся, за ним встал и Максим, сегодня такой молчаливый, — прошу вас хорошенько все обдумать, Ирина Дмитриевна. Ваше положение весьма неоднозначно. Так называемое похищение скутера и последующий его возврат, необычные знакомства… Кстати, вы ведь вчера приезжали к банку?

— И вы опять будете утверждать, что заметили меня случайно?

— Не буду. Хотя вы опять же не таились. Что вам там понадобилось?

— Просто проезжала мимо, решила посмотреть из интереса.

— Слышали о такой поговорке: преступник всегда возвращается на место преступления?

— Не надо вешать на меня всех собак. У вас есть запись ограбления, и меня там нет.

— Это еще не значит, что вы не соучастник. О чем вы говорили с консьержем?

Я даже не стала делать ремарку о слежке, и так все понятно: ходят за мной по пятам и не скрывают этого. А я даже не заметила. Вот тебе и сыщик. Вознамерилась отыскать Бонда раньше, чем он объявится. Доказать, что я крута. Дура набитая. Зато теперь понятно, кого имел в виду автор ночной записки, когда писал о наблюдателях. Вот они, собственной персоной.

— Мы встретились случайно, можете у него спросить, раз уж вы такие наблюдательные.

Немного поболтали о том, о сем, все-таки мы знакомы.

— Будьте осторожны, Ирина Дмитриевна, не играйте в опасные игры, — высказался напоследок Максим, и они покинули мою квартиру. Я заперлась на все замки, прошла в гостиную и рухнула на диван, хватаясь за голову. Мысли лезли всякие разные, и многие из них были не самыми приятными. До сего момента я была так увлечена записками и ограблением, что появление в моей жизни Вадима прошло как-то стороной. Я и не думала соотносить его с этой историей, просто совпадение, что через него я могла добыть нужную информацию. Но когда Алексей рассказал о банке…

— Это невозможно, — процедила я, хмурясь и грызя ноготь на большом пальце.

Но в моем воспаленном мозгу картина уже набрасывалась: Вадим мог организовать нападение на банк с целью повысить рейтинги своего и занять лидирующее положение в городе. Не думаю, что он планировал использовать меня, к тому же, как грабитель мог знать, что я окажусь в нужное время в нужном месте? Тут я все же склоняюсь к случайности. Но положим, он как-то узнает, что это был мой скутер, и заставляет его вернуть. В его голове вполне может возникнуть идея, как можно обыграть сложившуюся обстановку, и он начинает посылать мне карточки, написанные пером, ему достать данные письменные принадлежности точно труда не составляет. Он даже мог предугадать, что я появлюсь у него, потому и выставил, но приглядывать не перестал. И возможно, на улице вчера появился неспроста. Мог ли Вадим разыгрывать какую-то комбинацию, используя меня? Вполне. Как он раздобыл себе состояние, я не знала, но была уверена, что такие деньги добыть честным путем невозможно. Хотя официально за ним ничего не водилось, и он никогда не был запятнан связями с криминалом, я все равно не могла быть уверена, что он сам вскарабкался на вершину успеха. К тому же, помнится, он организовывал какой-то благотворительный фонд, и деньги шли как раз на детские дома и больницы… Все это складывалось в моей голове в запутанную, но имеющую место быть историю. Выступать пешкой в чужой игре не хотелось, и я решила расставить все точки над и. Взяла трубку и поняла, что не знаю номера Вадима. Порылась в интернете, но ничего не нашла. Фирма в воскресенье не работала, хотя я и позвонила по указанному телефону, выслушав долгие гудки. Оставался один вариант: связаться с его родителями. Мои с ними отношения носили специфический характер. Мать Вадима, Раиса Ильинична, меня терпеть не могла, будучи уверенной, что я испортила ее сыну жизнь. Я старалась не сталкиваться с ней во дворе, потому что она непременно начинала совершать выпады в мою сторону. Какое же было облегчение, когда я переехала на квартиру бабушки, ибо я была уверена: сколько бы лет ни прошло, Раиса Ильинична не простила мне «загубленной» жизни сына. Отец Вадима, Анатолий Михайлович, наоборот, относился ко мне на удивление хорошо, и главное, из двух наших семей (включая меня с Вадимом) был единственным, кто сожалел о расставании. Когда мы встречались на улице, он неизменно здоровался и расспрашивал, как дела. Про Вадима никогда не говорил, потому что знал, что это принесет только ненужную неловкость.

Мобильного Анатолия Михайловича у меня, само собой, не было, но домашний номер я помнила. Немного посомневавшись, набрала его и, конечно, нарвалась на Раису Ильиничну.

— Будьте добры Анатолия Михайловича, — сказала я, стараясь изменить голос, кто знает, вдруг мой вырезан у нее на подкорке.

— Кто его спрашивает?

— Я звоню по поводу техобслуживания его машины. Мобильный почему-то не отвечает.

— Одну секунду.

Не знаю, насколько она мне поверила, но вот Анатолий Михайлович явно был в недоумении, это было слышно по голосу.

— Слушаю, — сказал удивленно.

— Анатолий Михайлович, это Ира Рябинкина, — быстро заговорила я, — только не выдавайте меня.

— Да-да, — кашлянув, ответил он, — считаете, надо заменить масло?

Судя по всему, женушка стоит над душой.

— Мне нужен номер Вадима.

— Да, одну минуту, я возьму документы на машину.

Я услышала какие-то шорохи, потом Анатолий Михайлович приглушенно спросил:

— Что случилось, Ирочка?

— Ничего серьезного, но мне бы хотелось поговорить с Вадимом, а достать его номер оказалось весьма сложно.

— Погоди минутку, я возьму мобильный. — Я снова стала прислушиваться к шорохам. — Записываешь?

Я написала номер в блокнот и стала рассыпаться в благодарностях.

— Да что ты, — отмахнулся он, — не говори ерунды, — и после паузы добавил, — кто знает…

Впрочем, о чем это я… Ладно, до свидания.

Повесив трубку, я посмотрела на записанный номер. Знал бы Анатолий Михайлович, в чем я собираюсь обвинить его сына, вряд ли бы стал говорить о каких-то благоприятных перспективах. Набрав номер Вадима, я принялась ждать. Он снял с четвертого гудка. Я посчитала это везением.

— Слушаю, — голос сосредоточенный и деловой. Ну конечно, он же у нас великий бизнесмен. Против воли в голове вспыхнула картинка из прошлого: как мы разрисовывали стены в съемной квартире. Вадим притащил несколько банок краски и колеров, и я покрывала стены образами моей фантазии.

— Алло, — повторил он настойчиво, и я вернулась в реальность.

— Вадим, это Ирина. Нам надо поговорить.

— О чем? — Даже в трубке слышен смешок. — По-моему, мы вчера прекрасно поговорили.

— Это важно. Если ты мне откажешь, я приеду к тебе домой и буду ломиться, пока ты меня не впустишь.

— Удачи. Меня не будет весь день, возможно, до утра. Надеюсь, ты проведешь время незабываемо.

— Послушай, — я начинала злиться, но усилием воли погасила это чувство, — это, действительно, важно. Назначь место и время, я приеду.

Черненко присвистнул.

— Ладно, давай так. Днем я занят, но вечером у меня встреча в моем клубе… в клубе «Корсика». Если подъедешь часам к десяти, мы сможем поговорить. Если, конечно, дело настолько не терпит.

— А раньше никак?

— Увы. Мне приходится работать и по воскресеньям.

— Рада за тебя, то есть я хотела сказать… — я закусила губу, потому что не знала, что добавить, он снова усмехнулся.

— Скажешь охраннику, что ко мне, он тебя проведет, — сказал в ответ и отключился.

Я откинулась на спинку дивана. Отлично. Сегодня вечером я встречаюсь с Вадимом.

Нужно собрать всю волю в кулак, быть деловой, спокойной, рассудительной и говорить только по делу. Главное, вытянуть из него правду. Или хотя бы проследить за реакциями, раз уж опыт показал, что сыщик из меня так себе. Сказать это было проще, чем сделать.

Рядом с Вадимом я постоянно терялась: сначала из-за скромности, потом оттого, что считала его невероятно классным, потом оттого, что боялась, что каждое мое слово вызывает в нем презрение, потом… Нет, был один раз, когда я была сильней, но его как раз вспоминать не хотелось. Одно было точно: мы оба были упертыми баранами, и если начинали перепалку, то бодались, пока один не падал замертво. Так что нужно быть хитрее этого лиса.

До вечера я места себе не находила, шаталась по квартире, выглядывая в окна, никакого желания выходить не было. В конце концов, заставила себя почитать, и Стивен Кинг таки сумел на какое-то время отвлечь меня. Звонок на мобильный около восьми выбил меня из колеи и заставил подпрыгнуть на месте. По большей части, из-за событий, описываемых в книге, потому как что-то, а напряженную атмосферу нагнать Кинг умеет.

Чертыхнувшись, я взяла телефон и увидела Светкин номер.

— Красотка, я понимаю, что мы были пьяны, потому уточняю: ты едешь со мной завтра в детский дом?

Быстро прикинув за и против, я решила, что особой беды не будет. Даже если я узнаю, что это, действительно, Вадим, и надобность в вынюхивании отпадет, по крайней мере сделаю доброе дело.

— Еду, — ответила я ей.

— Отлично, вместе будет веселей. Я завтра заеду за тобой в десять утра.

— Договорились. А далеко этот детский дом?

— Само собой. Улица Беговая о чем-нибудь тебе говорит?

— Это не там собраны все промышленные цеха?

— Нет, но неподалеку, так что сможешь насладиться, как и все сиротки.

— И чего они ждут от детей, растущих в такой атмосфере?

— Кто они? — Хмыкнула Светка. — Не задавай философских вопросов, подруга. До завтра.

Повесив трубку, я еще немного почитала, но мысли уже потекли в сторону предстоящей встречи, а потому сюжет стал уплывать от моего сознания. В девять я отчалила из дома на скутере под одобрительные возгласы соседских ребят. Я давно заметила, что девушка в платье и шлеме вызывает у мужского пола незаурядный интерес. Возле клуба я была без пятнадцати десять, немного покрутившись вдоль выстроившейся очереди, отправилась ко входу. Охраннику было лет сорок, и выглядел он почти так же круто, как Шварцнегер, так и хотелось попросить сказать «я вернусь».

— Я к Вадиму Черненко, — заявила я, поздоровавшись, — Рябинкина Ирина.

Кинув взгляд в список, он мне кивнул и пропустил внутрь. Там, уже на входе в зал, тоже обитал охранник. Я сразу направилась к нему и повторила ту же фразу. Правда, пришлось прибавить голоса, музыка орала, будь здоров.

— Подождите минутку, — проорал в ответ охранник и скрылся за неприметной дверью. Я осмотрелась: клуб был шикарный, музыка, свет, сцена для танцовщиц, они сами — все на высшем уровне. Как говорил про себя Черненко, он во всем любит достигать абсолюта, иначе не имеет смысла. Правда, говорил он это в других обстоятельствах, но судя по его делам в городе — и в этой нише преуспел. Я скользнула взглядом по толпе, и мое внимание привлек высокий парень неподалеку. Рассмотреть его не представлялось возможным, но я была уверена, что он помахал мне рукой. Тут вернулся охранник и сказал, что меня ждут.

Кивнув, я снова обернулась в зал, но парня уже не увидела. Было странное ощущение, что я его знаю, и пока мы шли с охранником, меня осенило: это был тот самый парень, что сунул мне карточку в кинотеатре. Утверждать с уверенностью я, конечно, не могла, ни тогда, ни сейчас я его не разглядела, но что-то подсказывало мне, что это был он. И конечно, он здесь. Машет мне рукой, как бы подтверждая, что я на верном пути.

Вадим сидел на втором этаже за столиком с стильным мужчиной лет тридцати пяти. Тот мне улыбнулся, я улыбнулась в ответ. Здесь также играла музыка, к тому же лишние уши мне были не нужны, потому я спросила Вадима:

— Мы можем поговорить наедине?

Черненко явственно вздохнул, но его собеседник выставил вперед руки, выражая тем самым, что он не против.

— Никаких проблем, — добавил вслух, и Вадим кивнул, вставая.

— Пошли, — кинул мне, и я потопала за ним, начиная чувствовать ту самую потерянность.

Наверное, из-за нее я и выбрала неверную тактику. Только мы оказались в коридоре, где было тихо и безлюдно, как я выпалила:

— Скажи мне только одно: зачем ты объявился в моей жизни и чего хочешь?

Черненко шел впереди, но на моих словах притормозил и, оглянувшись, посмотрел с недоумением.

— Прости?

— Что я непонятно сказала?

— То есть я правильно все услышал. Я объявился в твоей жизни?

— Не надо менять тему разговора…

— Постой-постой. Ты приезжаешь ко мне домой с какими-то невнятными разговорами, после чего я натыкаюсь на тебя и подвожу до дома. Теперь я думаю, что стоило проехать мимо. После ты мне звонишь и умоляешь о встрече, приходишь и спрашиваешь, зачем я объявился? У тебя все в порядке с головой?

— Послушай, ты можешь заниматься в своей жизни чем угодно, хоть мегаполисами весь наш город застрой, но не смей, слышишь, не смей вмешивать меня в свои интриги.

— Какого черта происходит? — Не выдержал он. — Что ты опять собралась на меня повесить?

— Я просто говорю, как есть. Попытаешься использовать меня, учти, я дам тебе отпор, я не та слюнтяйка, что была раньше. — Я понимала, что тактика неверна, но уже не могла остановиться, надеясь на то, что разозлившись, он проговорится.

— Раньше? Считаешь, я тобой пользовался? — Черненко недоумевал и злился.

— Я не собираюсь это обсуждать сейчас. Я пришла по другому вопросу.

— А мне плевать. Ты приходишь и начинаешь нести околесицу, обвиняя меня не пойми в чем, и думаешь, я буду стоять и слушать. Прояви уважение или катись к чертовой матери.

— Сам катись, и не смей орать на меня, — не выдержав, я ткнула его в плечо, и он, конечно, разозлился. Толкнул меня к стенке, я даже охнула. Времена меняются, скандалы все те же…

— Послушай, — он приблизился и выставил указательный палец перед моим лицом, смотрел, тяжело дыша от злости, и я отвечала тем же. А потом… Я даже не поняла, как это случилось, только успела заметить, как его взгляд изменился, и — бац! — мы уже целуемся, причем, совершенно безумно. Он вжимает меня в стену, я задираю ногу, задыхаясь. Не отрываясь от меня, он буквально тащит меня к ближайшей двери, за ней какая-то кладовка с мебелью, я оказываюсь на столе, и…

Я просто куда-то улетела и ничего не соображала, пока все не кончилось. Вадим стоял в стороне, боком ко мне, опираясь на какую-то тумбу и восстанавливая дыхание. Я еще дрожала, и голова была такая пустая и тяжелая, а в теле, наоборот, появилась легкость. Я не могла ни осознать того, что произошло, ни оценить, но главное, не могла посмотреть на Вадима. Застегнув джинсы, он повернулся ко мне. Кинув на него взгляд, я покачала головой, закрывая глаза рукой.

— Какой кошмар, — это все, что я смогла сказать. Он на это усмехнулся. — Просто не понимаю, как это произошло.

— Да уж, — Черненко почесал бровь, — неожиданно.

Я снова покачала головой.

— Слушай, давай забудем, — сказала все-таки, — это… это была ошибка… Просто порыв.

Он снова усмехнулся.

— Ладно, проехали. Может, все-таки выйдем отсюда?

— Да, пожалуй.

Вадим вышел, а я быстренько привела себя в надлежащий вид и выскочила следом. Он направился дальше по коридору, сделав знак следовать за ним. В этот раз мы все-таки дошли до кабинета, он налил себе виски.

— Хочешь выпить? — Спросил меня.

— Нет, спасибо… Если только воды.

Черненко на это усмехнулся, но воды налил. Я села на диван, а он встал ко мне лицом, опершись на рабочий стол.

— Может, все-таки объяснишь, что на тебя нашло? — Он смотрел на меня, но я, поймав его взгляд, сразу отвела глаза. Случившееся в кладовке все еще живо стояло перед глазами, и мне было нестерпимо стыдно за свое поведение. Вздохнув, я немного подумала, бегая глазами по комнате, а потом решила начать с правды. Ну относительно.

— Ты знаешь о том, что банк «Кредит Инвест» на днях ограбили?

Наверное, Вадим ожидал любого вопроса, но точно не этого. Он на мгновенье растерялся, захлопав глазами, потом спросил:

— А ты откуда об этом знаешь?

— Это сейчас неважно. Важно, знаешь об этом ты или нет.

— Готов поспорить с тобой по этому поводу.

Я зло выдохнула, посмотрев на него исподлобья. Как всегда упирается. Нет бы хоть раз ответить, как есть.

— Хорошо, я свидетель преступления, такой ответ тебя устроит?

— Серьезно? — Удивился он. — Это интересно. Отвечаю на твой вопрос: я не знал об ограблении. С чего ты вообще решила задать этот вопрос мне?

— Ну… Скажем так, организовать ограбление банка не так просто. А главное, тебе это может быть выгодно.

— Выгодно, потому что… — не закончил Черненко, выжидающе глядя на меня. То ли он хороший актер, то ли действительно не понимает, куда я клоню.

— Потому что твой банк — главный конкурент этого банка, — все-таки сказала я, и Вадим даже рот приоткрыл, а потом задумался, глядя перед собой. Я ему не мешала. Через пару минут он заговорил.

— Ты, конечно, девушка сообразительная, но у меня большие сомнения, что ты сама дошла до этих мыслей. Хотя бы потому, что не можешь обладать подобной информацией.

— Мне рассказали об этом парни из службы безопасности банка.

— Так и рассказали?

— Они активно интересовались тобой. Решили, что мое появление могло быть неслучайным. Я отказывалась говорить, и тогда они сказали мне про твой банк.

Вадим свернул губы трубочкой, размышляя. Потом усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что с их стороны было глупо выдавать тебе такую информацию?

— Они велели никому не рассказывать.

— Безусловно. И тем не менее, я уже об этом знаю. Ты женщина, рассчитывать на твое молчание — бесполезно.

— На что ты намекаешь?

— Не будем сейчас об этом. Ты не думала, что выдавая тебе эту информацию, они как раз и рассчитывали на то, что ты придешь и расскажешь ее мне?

— Какой в этом смысл? — Удивилась я.

— Смысл есть. Посмотреть, как буду дальше действовать я. Долго утаивать факт ограбления им не удастся, информация начнет просачиваться. Они ищут грабителя и думают на меня.

Подкопаться ко мне не могут, зато можно воздействовать через тебя. Теперь они будут ждать моей реакции.

— Какой?

— Вот над этим стоит подумать, — сказал Черненко, — расскажи мне об ограблении.

— Я толком ничего не знаю. Просто шла мимо, оттуда выбежал мужик и припустил на Двинскую улицу. Вот и все. Мне не хватило ума вовремя слинять, вот они и носятся со мной, вопросы задают и прочее в том же духе.

Я исказила события, потому как на тот момент пришла к выводу, что Вадиму ничего неизвестно об ограблении, а значит, и мой Джеймс Бонд для него тоже личность сторонняя. Если я расскажу историю про скутер, он непременно заинтересуется, а для меня лучше пока оставить Бонда в тишине и покое. Сама не знаю, почему лучше, честное слово.

— Видимо, они быстро соотнесли тебя со мной. Постой, когда ты приходила ко мне домой…

Ты что-то плела про понравившегося тебе мужика…

— Это не имеет отношения к ограблению, — быстро сказала я, он недоверчиво сощурился, — правда. Мне понравился один парень… Мужчина… Но тогда у меня не было возможности подойти к нему.

— Ты серьезно? — Не поверил Вадим, даже не пытаясь это скрыть.

— А ты, конечно, не допускаешь, что я могу влюбиться?

— Ты видела его один раз.

— И что? Тебе трудно помочь?

Вадим вздохнул. Немного подумав, сказал:

— Значит, он писал перьевой ручкой, и ты решила отыскать его через меня?

— Чернила для перьевых ручек привозит только твой магазин и только на заказ. Я думала, если получу список покупателей… Там же есть телефоны.

— Будешь обзванивать и говорить томным голосом? — Не удержался он.

— Ерничай сколько хочешь. Просто скажи — поможешь или нет?

Он опять немного подумал.

— Позвони мне завтра днем, часа в два. Я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, — я даже удивилась немного, впрочем, он, наверное, чувствует себя обязанным из-за произошедшего. Я снова покраснела, и от него это не скрылось. Усмехнувшись, он отвел взгляд, я поспешно встала.

— Пожалуй, я пойду. Завтра в два позвоню.

— Хорошо. — Он пошел меня проводить. — Кстати, откуда у тебя мой номер?

— От твоего отца, — ответила я, запнувшись на мгновенье. Вадим вздернул глаза к потолку и вздохнул.

— Меня ждет интересный разговор в ближайшую встречу.

— Брось, по-твоему, он не понимает, что ничего не может быть? — Поймав его взгляд, я спешно отвела свой, Вадим опять усмехнулся. Да уж, не может. Две мимолетные встречи, и на третьей мы уже занимаемся сексом.

— Ладно, выкручусь как-нибудь.

Мы были у двери, ведущей в зал.

— Тебе вниз по лестнице, завтра жду звонка.

Я кивнула, мы вышли в мир музыки, и он направился куда-то в сторону, даже ни разу не обернувшись. Я быстро зашагала к лестнице.

Всю обратную дорогу я ехала, коря себя, на чем свет стоит. Как вообще это произошло?

После стольких лет, после того, что между нами было, после болезненного разрыва. Я ведь ненавидела его, проклинала, я вычеркнула его из своей жизни и постаралась забыть. И это было правильно. Тогда. А сейчас?

— Да какого черта, — тряхнула я головой и даже вильнула, спугнув проезжавшую рядом машину. Ничего не изменилось. Кем бы он ни стал, нужно помнить, откуда росли все проблемы. Вот и все. И так будет всегда. А я просто поддалась мимолетному порыву.

Нужно забыть об этом, сделать вид, что ничего не было.

Сказать это оказалось проще, чем сделать. Воистину, человек, сумевший обуздать свои мысли, — великий человек. Как ни старалась я думать о чем угодно, лежа в постели, то и дело возвращалась к произошедшему. Я даже осознать не могла, как это случилось, почему я не остановилась. Не могу сказать, что в тот момент я прямо уж не понимала, чем все кончится. Понимала, но желание оказалось таким сильным, что затмило все остальные мысли.

— А стоило бы прислушаться, — проворчала я, переворачиваясь с бока на спину. — Насколько бы меньше теперь было проблем.

Утром я проснулась и попыталась перед собой сделать вид, что ничего не произошло.

Наверное, мне это не очень удалось, потому что Светка, только увидев меня, спросила:

— Ты чего такая кислая?

— Не выспалась, — это, кстати, была правда.

— Давай поднимай себе настроение. Детишкам и так нерадостно живется, чтобы еще смотреть на твою печальную рожу. Будь красоткой, какой и являешься.

— Какая из меня красотка, — хмыкнула я.

— А чего? — Не согласилась Светка. — Во-первых, красота понятие субъективное и глубоко духовное. Если женщина умеет себя подать, будь она даже невзрачной серой мышкой, вокруг нее будут виться мужики. А тебе вообще грех жаловаться. Фигура зашибись.

Волосы — вороново крыло, густые, красивые, глаза огромные, а ямочки на щеках при улыбке… Закачаешься.

— Я сейчас подумаю, что ты в меня влюбилась.

— Детка, я всегда готова, ты же знаешь.

— Буду иметь в виду. Лучше скажи, что мне надо делать в этом детском доме?

— Я сама толком не знаю. Там что-то вроде интенсива. Обучение и игры. Тебе, скорее всего, надо быть на подхвате. Там посмотрим.

Детский дом «Сказка» (кто-то словно в насмешку дал ему такое название) располагался в промышленном районе нашего города. В свое время тут были какие-то рабочие цеха в большом количестве, но когда Советский Союз грохнулся, они отошли в небытие, а точнее, в руки какому-нибудь ушлому предпринимателю, коих в девяностых было немало.

Бизнес-центр в таком месте открывать неперспективно, нужно вкладывать огромные деньги на перестройку, а вот для различных складов и баз место оказалось более чем подходящим. Со временем этот район разросся и теперь по праву считался чуть ли не отдельным в нашем городе. По доброй воле сюда вряд ли поедешь, только по работе. Уже подъезжая к этому промышленному монстру начинаешь чувствовать, как тебе повезло в жизни.

— А ведь кто-то там работает, — высказала Светка мои мысли вслух.

— Возможно, им просто не объяснили, что у них есть выбор.

— Может, его нет.

— Выбор есть у всех, — отрезала я, — просто большинство настолько затянуто в кабалу системы, что не могут даже предположить возможность выбора. Им кажется, не выйдешь день на работу, и все рухнет.

— Ты только сиротам свою философию не затирай, они могут не понять.

Детский дом оказался большим серым зданием советского образца. Несмотря на это, выглядел он довольно свежо, чувствовалось, что недавно был проведен ремонт, забор вокруг него был тоже современный, хотя решетка, конечно, есть решетка. Краем глаза я успела заметить, что на территории организованы площадки.

— Видимо, их хорошо спонсируют, — заметила Светка, но тут на нас налетела невысокая полная тетушка в фиолетовом летнем костюме. Оказалось, она заведует организацией мероприятия.

— Задумка отличная. Трехдневный интенсив для ребят-сирот по определению выбора будущей профессии, — распространялась она, пока мы двигали к зданию.

— Вот видишь, — шепнула я Светке, — выбор есть.

Она только скуксилась.

— Вы, Светлана Георгиевна, проходите пока в здание, вам там скажут, куда идти, а вы идите за мной. Простите, как вас зовут?

— Ирина.

— Отлично. Я Ольга Сергеевна.

— Я помню.

— Вот и хорошо. — Мы обогнули здание и оказались на широкой площадке, в данный момент обустроенной для проведения лекций и игр. Здесь сновали люди, расставляя аппаратуру и таская всякие вещи. — У нас сейчас, конечно, полный дурдом. Часть занятий проходит на веранде, вторая здесь. Нужно успеть все окончить к полудню. Я вас передам Антонине Михайловне, она скажет, в чем вы можете помочь.

Антонина Михайловна оказалась улыбчивой тетушкой лет сорока, высокая, статная, полноватая, но не грузная. Когда мы подошли к ней, она зычным голосом кого-то куда-то посылала за стульями.

— Я вам волонтера привела, — заметила Ольга Сергеевна, Антонина Михайловна тут же переключилась на нас.

— Отлично. Вы, Ольга Сергеевна, идите, у вас полно дел, я же знаю.

Та удалилась, и тетушка тут же заявила:

— Хорошая женщина, но что касается организаторского процесса — никуда не годится. Вас как зовут?

— Ирина.

— Давайте без отчеств, сэкономим время. Я Тоня. Вы девушка хрупкая, так что нагружать тяжелой работой не буду. Пойдемте. Все как всегда делается в последний момент, вы же понимаете.

В итоге мне досталась пустяковая работа: я формировала стенд с книгами.

— Вот что, девочка моя, — через полчаса подошла ко мне Тоня, — у нас тут в двенадцать начнется форменное безобразие, все будут носиться еще больше. Я тебя переброшу в здание, будешь там присматривать за ребятами, просто следить за порядком. Воспитатели там тоже будут, но их могут вызывать в этот дурдом, так что ты пригодишься.

Таким образом, само мероприятие оказалось мне недоступно, я очутилась в одном из классов с группой мальчиков и девочек лет шести-семи, вместе со мной была одна из учительниц, Настя, девушка лет тридцати, худощавая, невысокая, с короткой стрижкой, выкрашенной в бордовый цвет. Характер у нее оказался боевой, правда, позже выяснилось, что в свое время она два года отработала в психиатрической клинике. Она периодически убегала по делам мероприятия, но мне удалось с ней переговорить.

— Здесь работа вообще сахар по сравнению с тем, что в психушке творится. — Рассказывала Настя, вернувшись в очередной раз. — Хотя и тут проблем хватает. Дети-сироты, что с них взять? Многие потенциальные наркоманы и воры. Правда, мы тут стараемся, интенсив вот, театры, кино, все такое. Повезло, что нам хорошо жертвуют, иначе, конечно, все было бы не так шоколадно.

— И кто же этот благодетель? — Спросила я на удачу.

— Ну их несколько. Хотя, честно говоря, главный-то, конечно, один. Он сюда приезжает частенько, с детишками общается, наставляет, так сказать. Здесь его все обожают, чуть ли не на руках носят.

— Он известная личность в нашем городе?

Настя пожала плечами.

— В газетах я его не видела, если ты об этом. По-моему, он старается особенно не светиться.

— Интересно, почему?

Девушка снова пожала плечами.

— Может, славы не ищет? Разные люди бывают.

— Так ты знаешь, как его зовут? — Не выдержала я.

— Конечно. Святослав Хлебников.

Я тут же начала усиленно рыться в памяти, но ничего не отрыла. Имя, между тем, запоминающееся.

— Кто он? — Посмотрела я на нее. — Откуда у него деньги?

— Не знаю. Мне он об этом не рассказывал. Из персонала он мало с кем общается. Нет, конечно, учтив со всеми, вежлив, но чтобы беседы вести — такого нет. Разве что Тоня с ним на короткой ноге, бывает, прохаживаются по территории и все о чем-то говорят. Но Тоня хорошая, с ней сложно не подружиться.

— Он часто приезжает?

— Раза четыре в год.

— Как он вообще выглядит? — Наконец, сообразила я и тут же заметила на щеках Насти легкий румянец. Она оглянулась на детей и заговорила, понизив голос:

— Красив, как Бог. Лет тридцати пяти, высокий, темноволосый, всегда элегантно одет.

Смотришь на него и такое странное ощущение охватывает, как будто он…

— Может что-нибудь эдакое, — закончила я задумчиво.

— Точно! — Настя посмотрела на меня с удивлением. — Вот точнее и не скажешь. Надо запомнить это выражение. А как ты поняла?

— По твоему описанию, как еще.

Итак, фотография положена в раствор, и картинка начинает проявляться. Мистер Бонд, я все ближе. Святослав Хлебников, наверняка, тот самый парень из кинотеатра и ночного клуба. Теперь я знаю его имя, значит, могу найти и его самого.

— Тут нет случайно его фото? — Обратилась я к Насте. — Может, в какой-то из приездов делали?

— Он не любит фотографироваться, к тому же не хочет афишировать свою благотворительность. Естественно, руководство идет ему навстречу. Они вообще готовы ради него на все.

— Что не удивляет, — снова протянула я в задумчивости. Бросив взгляд в окно, я приметила идущую по дороге Тоню, с кем-то говорящую по телефону и одновременно раздающую указания.

— Тоня давно здесь работает?

— По-моему, она была всегда, — хмыкнула Настя, — но я сама тут всего три года, так что точно не скажу. Тоня, вообще-то, завхоз, но строит всех будь здоров. При этом характер у нее золотой, добрая, незлопамятная. Дети ее тоже любят, она с ними много времени проводит.

— Очень интересно… А когда Святослав приезжал последний раз?

Настя в задумчивости уставилась в потолок.

— В конце мая. Как раз внес идею об интенсиве, дал координаты, с кем можно связаться. Ну и закрутилось.

Я задала еще несколько вопросов, но по всей видимости Настя рассказала все, что знала.

Улучив момент, когда она снова ушла, я подкатила к трем мальчишкам, показавшимся мне наиболее бойкими.

— Привет, — улыбнулась им, они посмотрели на меня выжидающе, — я хотела спросить… Вы знаете Святослава?

Они переглянулись между собой, потом самый хмурый, блондинчик со стрижкой под горшок, заметил:

— Конечно, Святослава все знают. Он помогает нам.

— Вы с ним общаетесь?

И снова переглядки, потом тот же мальчик пожимает плечами.

— Иногда.

— О чем?

— Кем хотим стать, как нам тут живется… Как с нами обращаются.

— Может, он предлагал вам что-то интересное? Например, поиграть в сыщиков…

— Так они и скажут, — раздался сзади меня голос, и я, вздрогнув, обернулась. На пороге комнаты стоял среднего роста паренек с кудрявыми белыми волосами. Улыбка выдавала ямочки на щеках, а голубые глаза с легким восточным разрезом смотрели насмешливо.

Парню на вид лет семнадцать, но я могу сказать, что даже сейчас все девчонки его. Я встала и улыбнулась ему, продемонстрировав свои ямочки, вроде как мы с ним в чем-то близки.

— И почему же они мне не скажут? — Поинтересовалась я, неспешно приближаясь к парню.

— Потому что настоящие сыщики себя не выдают, разве не так? — Голос насмешливый, и вид такой, словно он знает все тайны на свете. Что ж, посмотрим, кто кого покорит.

— Значит, ты не настоящий сыщик?

Он задорно рассмеялся, привалившись к дверному косяку.

— Я вообще не сыщик, мисс, — я на мгновенье сузила глаза, потому что это «мисс» мне как будто показалось знакомым. Или нет, даже не само «мисс», а интонации, с которыми была сказана эта фраза. Точно так со мной разговаривал тот парнишка, что привез скутер.

Только он не говорил слово «мисс» вслух, но я все время думала, что оно как будто висит в воздухе. Паренек тем временем продолжил. — Просто люблю читать детективы.

Вот в тот момент, когда я приближалась к нему, я впервые подумала, что все происходящее вокруг напоминает театр абсурда, созданный сумасшедшими чудаками. Со стороны выглядит таинственно и привлекательно, а в столкновении становится, скорее, страшно.

Потому что тебе нужно или пить из того же колодца безумия, или вовсе не ввязываться в подобные игры. Но тем не менее, я застыла напротив парня и спросила:

— Почему ты не на занятиях?

— Я уже определился, кем хочу быть… — и снова несказанное «мисс» повисает в воздухе.

— Кем?

— Художником.

На мгновенье я замираю, но потом заставляю себя улыбнуться.

— Ты хорошо рисуешь?

— Насколько это возможно. Я хочу поступить в художественный университет в Москве, а потом буду колесить по миру и продавать свои картины.

Очередной удар по мне, и он продолжает:

— Хотите посмотреть?

На мгновенье растерявшись, я ответила:

— Я бы с удовольствием, но не могу оставить ребят.

— Ничего страшного. Кир, — обратился он к угрюмому пареньку, который общался со мной, — посмотри тут. Идемте.

— Вот так просто? — Не поверила я, следуя за ним.

— Они такие же люди и прекрасно понимают, как себя вести. Положено быть учителю или надсмотрщику — пожалуйста, но это не значит, что, оставшись одни, они начнут есть пластилин или отрезать пальцы на руках.

— Живописно.

Мы вошли в просторную светлую комнату, по всей видимости, здесь проходили уроки рисования, стояло несколько мольбертов, на полках были краски, в углах ватманы.

— Да у вас тут почти частная школа, — оценила я.

— И все-таки это только приют для тех, у кого нет родителей, — серьезно заметил парень, и я почувствовала себя неловко. — Идите сюда.

Я прошла в угол, где лежало несколько свернутых в трубу листов.

— Как тебя зовут? — Спросила его.

— Ваня. Вот, смотрите.

Я посмотрела на развернутый в его руках лист и замерла с открытым ртом. Рисунок был фантастически красивый, сразу переносящий тебя в какой-то другой мир, но самое главное — картинка: парень с девушкой на скутере, летящем в мире ярких красок и цветных абстракций. Скутер был подозрительно похож на мой. Насчет девушки точно не скажешь, потому что она в шлеме, но я сразу же угадала себя.

«Так, — мелькнуло у меня в голове, — я или схожу с ума, или тут, действительно, какой-то заговор».

— Что значит это картина? — Спросила я Ваню. Он все это время смотрел на меня с легкой улыбкой на губах и неприлично озорным взглядом.

— Она говорит: не бойся мечтать. Не бойся окунуться в жизнь, почувствовать ее вкус, легкость, лети навстречу ей всем своим существом, врывайся, будь смелым, и ты почувствуешь, что значит — жить.

— Звучит здорово, — сказал я после паузы, — но в пятнадцать все кажется несколько проще, чем в тридцать.

— Мне шестнадцать. И я думаю, что дело не в возрасте. Разве вы не мечтаете?

— Вот это вопрос, — я даже немного рассмеялась, — я не знаю. Наверное, мечтаю.

— Взрослые забывают о том, что надо мечтать. Они думают, что жить — это изо дня в день одно и то же, одно и то же, что жизнь сильнее их. А на самом деле все в твоих руках.

Никогда нет преград кроме тех, что ты сам себе выстраиваешь. Понимаете?

Мы встретились взглядами, и его озорные глаза посмотрели вдумчиво.

— Кажется, понимаю, — ответила я.

— Мне надо возвращаться в сад. А то будут искать. Им лишь бы загрузить чем-нибудь. — Он мгновенье колебался, потом протянул мне рисунок, — возьмите.

— Нет, я не могу.

— Берите-берите. Будете смотреть на него и мечтать.

Я все-таки взяла, и мы направились обратно к нашему классу. Возле него Ваня сказал:

— Был рад познакомиться. И удачи, мисс.

Я открыла рот, но сказать ничего не успела, он шустро побежал по лестнице вниз, а я зашла в кабинет.

— Куда ходила? — Настя сидела с ребятами.

— У меня был важный звонок, — соврала я и тут же поймала взгляд Киры, он улыбнулся и опустил голову. Тут я кинула взгляд на часы — было пятнадцать минут третьего. А я должна была в два позвонить Вадиму.

— Что это у тебя? — поинтересовалась Настя, кивая на сложенный ватман.

— Я встретила одного мальчика, он мне подарил свой рисунок, — я полезла в сумку, стоящую на подоконнике, — извини, мне надо сделать еще один важный… — я замолкла, потому что в сумке лежал белый картонный прямоугольник. Надпись на нем гласила:

«Уже теплее. Но еще не близко».

Я подняла голову, увидев Настин взгляд, не сразу вспомнила, что не договорила фразу. Тут мы снова встретились глазами с Киром, он смотрел внимательно, часто моргая. Эдакие невинные глазки, но я тут же уверилась, что карточка в сумке — его рук дело.

— Мне надо позвонить, — сказала я задумчиво и вышла из комнаты, захватив сумочку. Я прошла по коридору и замерла, протирая лицо. Этого просто не может быть! Не может никто следить за мной вот так, словно он стоит за спиной и наблюдает. Но карточки были написаны одной рукой, в этом я уверена. А также в том, что утром, когда я выезжала со Светкой, никакой визитки в сумке не было. Значит, ее подложили здесь. На площадке сумка все время была надета через плечо, остается только классная комната. Я вышла с Ваней, а кто-то из детей ее подсунул. Но это же бред. А что, если Настя? Вполне могла. И басни про этого Хлебникова специально травила, сказала ровно столько, сколько мне надо было услышать.

— Ты сходишь с ума, — проговорила я вслух и добавила, — и разговоры с самой собой — верный тому признак.

Спохватившись, я набрала номер Вадима. Он снял трубку почти сразу.

— Заходи сегодня в «Винтаж», назовешься, тебе дадут список покупателей за последние полгода. Не уверен, что там все, кто-то вполне мог затеряться.

— Спасибо, — пискнула я.

— Не за что. Я немного занят, так что пока.

Он повесил в трубку, а я уставилась перед собой. У меня появилось странное чувство, что я приближаюсь к разгадке, но, кажется, я неправильно понимала смысл самой загадки, а потому даже боюсь представить, что меня ждет. Я вдруг показалась себе Алисой в стране чудес, в данный момент летящей по длинному-длинному коридору вниз.

— Ну что ж, — снова высказалась я вслух, — посмотрим, что будет, когда приземлюсь.

Остаток дня прошел довольно спокойно. В шесть вечера Светка освободилась, а я свинтила вместе с ней, так сказать, под шумок.

— Работенка та еще, — высказалась она на обратной дороге, — интенсив — это мягко сказано. Я столько не разговаривала в течение пяти лет, наверное. Впрочем, работа того стоит, если учесть, сколько за нее заплатили.

— Мне ничего не заплатили.

— Зато ты приобщилась к высокому.

— К чему?

— К помощи ближнему. Что может быть выше этого?

— Помощь дальнему?

Светка рассмеялась.

— Может, завалимся куда-нибудь? Роллы, бокал вина, я угощаю.

— Не могу, у меня еще есть дела.

— О, ты случаем не влюбилась? А то в последние дни какая-то странная, вся в себе, о чем-то думаешь постоянно.

— Влюбляться — это не ко мне, ты же знаешь, слишком хлопотно, да и потом, придется ведь расставаться.

— Зато Маринка, кажется, пропала совсем.

— То есть?

— Темнит, про мужика своего толком ничего не рассказывает, тоже вся в своих мыслях, и нервная какая-то. Решила вроде на дачу уехать, отдохнуть на природе. Ты же помнишь, из нее деревенский житель, как из меня балерина… То ли у них не заладилось, то ли, наоборот, сглазить боится. Ты не в курсе, кого она там подцепила?

Я пожала плечами, правда, тут же вспомнила, как некоторое время назад видела ее недалеко от дома, вылезающую из крутой машины. Я потом поинтересовалась, кто это был, а она так покраснела и смутилась, что мне стало ясно: подруга пропала. Правда, никакой информации больше я не вызнала, так что выбор ее остался загадкой. Я рассказала об этом случае Светке.

— Странное поведение, — хмыкнула она, — но может, ей повезет, и она отхватит себе богатенького.

— И не совсем конченного.

— Не все мужики — козлы, Ирка, — серьезно сказала Светка, а я пожала плечами.

— Согласна. Некоторые — бараны.

В «Винтаже» я оказалась около семи вечера. На этот раз на кассе была милая девчушка лет двадцати, которая, узнав, зачем я пришла, очень разволновалась.

— Вадим Анатольевич говорил, что вы придете, — начала щебетать она, — просил выполнить поручение качественно. Я раскопала всех. Вот, держите.

Я приняла лист А4 со списком имен и телефонами рядом с ними. В некоторых случаях были указаны названия фирм.

— Все в порядке? — С трепетом поинтересовалась девушка. Я кивнула.

— Думаю, Вадим Анатольевич будет вами доволен.

Девушка откровенно зарделась, и я подумала, что Черненко занимает не последнее место в сердце этой милашки.

Я вышла из «Винтажа», читая список, потому не сразу поняла, что на лестничном пролете этажом ниже стоит сам Вадим с высокой стройной блондинкой. Он как раз открывал дверь, когда заметил меня. Если он и смутился, то я этого не увидела.

— Привет, — по крайней мере поздоровался, уже неплохо. Вполне мог сделать вид, что мы незнакомы. Я улыбнулась, кивая в ответ, и скользнула мимо, слушая, как за ними захлопывается дверь. Почему-то стало неприятно, и я на себя разозлилась.

— Думай о деле, — посоветовала себе, но все равно, пока спускалась вниз, думала о Вадиме с этой блондинкой. Конечно, то, что произошло между нами, не имеет никакого значения, но… Что но? Может, для Вадима чувства в принципе не имеют значения, он занимается сексом ради удовольствия, а уж брюнетка это будет или блондинка — зависит сугубо от настроения.

Изучением листа я занялась, оказавшись дома. Всего в списке значилось двенадцать наименований, что для нашего городка не так уж и мало, учитывая сам предмет разговора.

Из них восемь были организациями, а четыре частными лицами. Последние были перспективней, в том плане, что они были в единственном экземпляре, в то время, как в фирме трудится определенное количество человек, и чернилами может пользоваться и директор, и зам, а может, даже и секретарь, если повезет. Но я начала с организаций как с более сложного сегмента. Просмотрела сайты, фотографии первых лиц, но не нашла никого, хоть как-то напоминающего плюгавого Джеймса Бонда или высокого темноволосого красавчика. Три фирмы занимались строительством, банк Вадима тоже заказывал чернила, а также и недавно ограбленный банк, что, хоть и кажется подозрительным, еще ни о чем не говорит. Еще был заказ в местную администрацию, частную школу и (тут я присвистнула) в детский дом «Сказка».

— Все интересней и интересней, — усмехнулась я.

Отложив организации, я попыталась найти частных лиц через социальную сеть, задав критерии поиска. Первые два парня на вид казались типичными ботаниками, оба учились в нашем институте на отделении русского языка и литературы. Прошерстив их страницы, я довольно быстро отмела их в сторону. Среди их фото я обнаружила несколько связанных с оформлением стендов и студенческих газет, занимались они этим благородным делом вместе и в описании рассказывали про использование перьевых ручек и чернил.

Следующей была девушка, учащаяся на отделении искусств, и последним оказался некто Никита Кузнецов, дюжий парень двадцати семи лет, эдакий здоровяк с большими руками, опущенными уголками губ и серьезным взглядом.

— Богатырь, да и только, — хмыкнула я, разглядывая его фото и поедая козинак. Чем занимался товарищ Кузнецов, оставалось непонятным, окончил он, как ни странно (ибо это совсем не вязалось с его внешностью), бухгалтерский курс, место работы не указано, зато состоит во многих группах по фотографии и фототехнике. И главное, в нашей так называемой фотолаборатории, открывшейся с год назад и обучающей желающих постичь фотоискусство. В общем, последние двое показались мне легкодоступными, и не откладывая дело в долгий ящик, я решила проверить их завтра, так как с организациями было сложнее. Хотя на тот момент я была почти на сто процентов уверена, что ноги растут из детского дома «Сказка», так что проверка нужна была только для очистки совести.

Напоследок я набрала в поиске имя Святослава Хлебникова, но в нашем городе этот человек нигде не засветился, хотя казалось бы — столько добрых дел совершает.

На следующий день часов в одиннадцать я уже была возле института, понадеявшись застать там девушку. Сейчас как раз шли сессии, так что шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо повезет, и у нее будет экзамен, либо просто посмотрю расписание.

Экзамен, действительно, был, быстро найдя ее группу, я поинтересовалась у первой попавшейся девушки, где могу найти Москвину Алену.

— Она уже ушла, — ответила та, — кажется, минут десять назад. Если поторопитесь, может, застанете ее у выхода.

Я понеслась обратно, и, выбежав на крыльцо, стала вглядываться в толпившихся вокруг студентов. Алену я заметила быстро: она стояла за воротами напротив выхода и курила в компании двух парней. Я поспешила в ту сторону и оказалась возле, когда ребята уже расходились. Алена, долговязая и худенькая девушка с острыми чертами лица и волнистыми темными волосами, направилась по дороге, и, чуть поколебавшись, я все-таки окликнула ее. Она смотрела на мое приближение без каких-то эмоций, а я стремительно думала, как завязать разговор.

— Привет, — сказала ей, она кивнула, внимательно глядя на меня, сунув руки в карманы легких брюк.

— Ты ведь Алена?

— Да, — кивнула она, — а вы?..

— Я учусь на заочном отделении. Я из области. Тут просто такое дело… В общем, мне нужны чернила для перьевых ручек, и кто-то посоветовал спросить у тебя, вроде бы ты покупала.

— Было дело, — снова кивнула девушка, — я их заказывала через магазин «Винтаж»… Вы не местная… Посмотрите в интернете, они находятся в арт-пространстве с таким же названием.

— Спасибо большое, постараюсь съездить туда сегодня… Если не секрет, а вы зачем покупали?

Она вздернула бровь, несколько удивленно усмехнувшись.

— Пыталась ей рисовать, но не скажу, что у меня получилось. Кажется, тюбик валяется где-то дома.

— Понятно. Спасибо за информацию.

Алена кивнула мне в знак прощания и отправилась по своим делам, явно недоумевая моему поведению. Я задумчиво смотрела ей вслед. Могла ли она ловко врать мне? Похоже, что Алена и в правду не понимала, чего я от нее хочу и зачем. Ответ ее вполне логичен.

Она, действительно, заказывала чернила всего один раз.

Я решила не скидывать ее со счетов и отправилась домой, чтобы поработать, потому что клиенты уже начинали проявлять волнение. Встреча с Никитой Кузнецовым, последним из списка, была запланирована на ночь, ибо именно в это время в их фотолаборатории происходило мероприятие, именуемое «Ночь печати», на котором Никита проводил занятие по проявке фотографий. Начиналось мероприятие в десять вечера, так что я провела день достаточно плодотворно. Правда, некоторую нервозность ощущала: то ли от того, что в ужасе ждала, что вот-вот что-нибудь произойдет, то, наоборот, от осознания, что ничего не происходит.

Наконец, в начале десятого я выехала на скутере в сторону лаборатории. Никаких записок от моего друга Бонда не было, и это настораживало. То ли он забыл обо мне, то ли я бреду куда-то совсем не туда, а он меня не останавливает, потому что ему это на руку. Ладно, других вариантов все равно не было, потому я прибавила скорости, и через полчаса входила в помещение фотолаборатории, носившей гордое название «Ящик». Само место оказалось на удивление приличным, хотя и находилось на улочке возле рынка, где всегда большая концентрация лиц ближнего зарубежья. Сам «Ящик» располагался на втором этаже старого здания, в котором все помещения были сданы под те или иные предприятия, и представлял собой несколько современно отделанных комнат с фотооборудованием. В холле было человек семь, что, учитывая время проведения мероприятия, было успехом.

Кто-то бродил, рассматривая украшенные снимками стены, кто-то сидел на диване и пил кофе, который, как оказалось, раздавали совершенно бесплатно. Я как раз приняла из рук милой девушки свою кружку, когда сзади раздался звучный бас:

— Ну что, все готовы?

Быстро обернувшись, я увидела перед собой Никиту Кузнецова — в жизни он был даже покрупнее, чем на фото. На губах улыбка, а в глазах черти пляшут. От такого добра не жди. Окинув всех взглядом, он пригласил следовать за ним. Мы оказались в небольшой комнатушке и в скором времени погрузились в процесс. Я даже и не думала, что это настолько интересно. В какой-то момент я так увлеклась, что забыла о цели своего визита.

Впрочем, кто бы мне дал это сделать? Мы стояли в темной комнате над ванной с проявочной жидкостью и ждали. Никита рассказывал о происходящих процессах, я слушала, открыв рот.

— Теперь давайте понаблюдаем, — закончил он, и все, повернувшись к ванночке, склонились на ней. Медленно проявлялась картинка, и когда она стала видна более-менее отчетливо, я открыла рот, выпучив глаза, но почти тут же вздохнула, закрывая их и мысленно качая головой. Что тут скажешь, в эффектности отказать трудно. А дело было вот в чем: на фотографии за летним столиком какого-то кафе (название, конечно, в кадре отсутствовало) сидели друг напротив друга не кто иной, как Святослав Хлебников и мой Джеймс Бонд.

Первый был одет в элегантный костюм и читал газету, согнув ногу в колене и положив ее на другую. Бонд рядом с ним выглядел совсем уж жалко: потрепанный жизнью дядька с редкими всклокоченными волосами. На нем была цветастая рубаха и легкие штаны, в руках он держал сигарету и смотрел куда-то поверх фотоаппарата.

Еще раз вздохнув, я взглянула на Никиту. Он чуть заметно улыбался, зато глаза просто сверкали. Заметив мой взгляд, невинно поинтересовался:

— Что-то не так?.. — И как только невысказанное «мисс» снова повисло в воздухе, я чуть глаза не закатила.

— Осмелюсь спросить, — ответила с чрезвычайной вежливостью, граничившей с сарказмом, — кто эти люди?

— Я не знаю, я увидел их за столиком и подумал, что будет интересное фото. Ведь они такие разные.

— И все-таки вместе, — пробормотала я, снова поглядев на фотографию, после чего обратилась к Никите с вопросом, — а что за кафе, вы, конечно, не помните?

— Почему же? Прекрасно помню. Кафе «Ника», — видя, что я нахмурилась, он добавил, — на пересечении Нижней набережной и Калининского шоссе.

— Прекрасно, — улыбнулась я, он растянул губы в ответной улыбке. — Скажите, а вы случайно не используете чернила для перьевых ручек?

Со стороны, наверное, наша беседа выглядела фальшиво учтивой, да мы и сами это понимали, однако продолжали. Вот и Никита, выслушав мой вопрос, строя самую внимательную мину на свете, ответил:

— Совершенно случайно использую. Мы ими подписываем фотографии. Может, видели в холле?

— Ну конечно, — елейно согласилась я.

— Еще какие-то вопросы? — В такт мне поинтересовался он. Очень захотелось оттаскать его за уши.

— Нет, мне все ясно.

— Тогда продолжим.

Занятие шло еще пару часов, но теперь мне уже было не до него. Итак, Никита совершенно точно из банды моего Бонда, причем не скрывает этого. Сия демонстрация, а также название кафе и его адрес совершенно четко намекают на то, что час икс наступает: скоро мы встретимся. Я задумчиво уставилась перед собой, свернув губы трубочкой.

Конечно, Бонд следит за мной, но что-то подсказывало, что события, происходившие в последние дни, не на все сто процентов являлись ответной реакцией на мои поступки.

Меня ловко водили за нос, подталкивали к концу действия, но постепенно, выжидая момента. Теперь, по всей видимости, он наступил. Вот только интересно, что это за момент?

Периодически я кидала на Никиту взгляды, иногда он отвечал мне невинной и доброжелательной улыбкой, а я только старалась глаза не закатывать. Наконец, мероприятие закончилось, и мы стали выгребать из каморки.

— Кстати, — Никита словно что-то вспомнил, — так как вы оплатили стоимость материалов, то можете забрать фотографии. Если, конечно, хотите.

Кроме меня подобное желание никого не посетило. Что не удивительно, зачем им фотографии Бонда?

«А тебе зачем»? — Хмыкнул внутренний голос. Но у меня был готов ответ: подобное соседство за одним столиком, это, как минимум, отличная улика. Грех не воспользоваться, как говорится.

— Я положу в конверт, — Никита исчез в комнате, а я замерла в холле, пока остальные расходились.

— Возьмите наши программки и визитки, — девушка, наливавшая нам кофе, раздала всем буклеты. Тут вернулся Никита и протянул мне конверт. Я демонстративно заглянула в него, чем вызвала усмешку. Фотография была на месте, и кроме нее больше ничего не было.

— Всего доброго, — несколько язвительно улыбнулась я, направляясь к выходу.

— Заходите почаще, — услышала ответ Никиты в спину. Я спускалась по лестнице, когда меня окликнул один из ребят, шедших следом.

— У вас выпало из буклета, — указал он на визитку, лежащую на ступеньке. Я быстро подняла ее. На белом куске картона было только одно слово:

«Горячо»!

Хмыкнув, я направилась к выходу. Что ж, с таким замечанием не поспоришь. Визитку я положила в карман, с удовлетворением отметив, что зрение меня не подвело: почерк под фотографиями в холле был совсем другим, хотя запись и сделана перьевой ручкой. Теперь я была абсолютно уверена в том, что здоровяк Никита, при своих размерах оказавшийся очень ловким малым, имеет самое непосредственное отношение к моему Бонду. А последний очень скоро предстанет передо мной во всей своей красе.

Следующее утро опять началось со звонка в дверь. Так как спать я легла поздно, то звонок не порадовал. Еще меньше порадовал тот факт, что за дверью стояли двое из ларца: Алексей и Максим.

— Что случилось? — Хмуро поинтересовалась я, открывая дверь. — Пожар, землетрясение? Кто-то опять ограбил ваш банк?

Они быстро переглянулись, и Алексей спросил:

— Можно зайти?

— Вы сюда, как на работу ходите, — проворчала я, поворачиваясь и следуя в кухню. Они бесшумно появились следом. Щелкнув чайником, я прислонилась к холодильнику и выжидающе уставилась на них, скрестив на груди руки. Они снова переглянулись, и на этот раз заговорил Максим:

— Ирина Дмитриевна, позвольте спросить, где вы были сегодня ночью?

На мгновенье под ложечкой неприятно засосало, но я вспомнила, что у меня куча свидетелей, так что до меня в любом случае не докопаться.

— Ходила на ночь печати в местной фотолаборатории.

— Что? — Не поняли они. Пришлось вкратце объяснить.

— Вы увлекаетесь фотографией? — Теперь Алексей задал вопрос.

— Я же дизайнер.

Кажется, этот ответ не показался им удовлетворительным, однако они промолчали.

Вообще, чувствовалась некоторая нервозность, и я, не выдержав, спросила:

— Что все-таки происходит?

Щелкнул чайник, и я стала наливать чай.

— Сегодня ночью был убит директор нашего банка Хмелев Игорь Владимирович, — понизив голос, заметил Алексей, а я от неожиданности повела чайником, разлив кипяток по столу.

— Что? — Повернулась к ним. — Как убит?

— Застрелен.

Мы немного помолчали. Мужчины были растеряны, я тоже.

— А зачем вы мне это рассказываете? — Наконец, додумалась я задать вопрос. Они снова переглянулись, я расширила глаза. — Вы, что, думаете, я причастна?..

Я даже договорить не смогла от ужаса и удивления. И тут же в голове щелкнула вчерашняя мысль о том, что момент встречи с Бондом настал не просто так, а по какой-то причине.

— Мы стараемся не делать поспешных выводов, — уклончиво ответил Максим, — во сколько началось и закончилось ваше ночное мероприятие?

— Началось в десять, закончилось в два часа ночи.

— Кто-то может подтвердить ваше присутствие?

— Конечно, — зло ответила я, а про себя подумала: «Надеюсь».

Ибо если все это мероприятие было подставным, то концов будет не сыскать. Но реклама в интернете, люди, пришедшие на встречу? Или они тоже были актерами? Слишком заморочено.

— В котором часу вы были дома?

Я снова разозлилась.

— Вы не имеете права подозревать меня. И допрашивать тоже. Если у следствия возникнут вопросы ко мне, я отвечу на них. Но это маловероятно, только вам в голову могут прийти такие нелепые мысли.

— Ирина Дмитриевна, — наставительно высказался Максим, — не спешите бежать к следователю и, можете не сомневаться, вы попадете к нему на допрос, как только в его руках окажется вся информация.

— Какая еще информация?

— Посудите сами. Вы свидетель преступления, я имею в виду ограбление банка. Вор якобы отбирает у вас скутер, но на следующий день, движимый непонятными порывами, возвращает. При этом вы — бывшая любовница нашего прямого конкурента, с которым после длительного перерыва стали снова видеться. Вы крутились недалеко от банка в день ограбления, вы стараетесь ускользнуть от разговора, и у вас нет алиби на сегодняшнюю ночь. Даже если в фотолаборатории подтвердят, что вы были там. Хмелев был убит ориентировочно с двух до трех ночи у себя дома. От вас до него десять минут езды. Тем более, если вы возвращались из центра, то ехали мимо. Так что подумайте хорошенько, Ирина Дмитриевна, прежде чем отказываться от сотрудничества с нами.

Я действительно задумалась, и по всему выходило, что картинка вырисовывается так себе.

Это они еще не знают про визитки, а уж если обнаружится фотография в моей сумочке…

Следователь прослезится от счастья и закроет дело, даже не успев толком начать.

Впрочем, быстро у него может и не получиться, если есть те, кто захочет раскопать правду.

«Если, конечно, те, кто захотят закрыть дело, не окажутся более могущественными», — заметил внутренний голос где-то далеко и ненавязчиво. Я посмотрела на мужчин.

— Ваши доводы шиты белыми нитками и развалятся при первом же детальном разборе, — начала я, — повесить на меня убийство, а на Черненко заказ у вас не получится.

— Вы так считаете? А если есть кто-то, кому это выгодно?

Я уставилась на Максима.

— Так вы не считаете, что это я убила его?

— Скорее, я склоняюсь к тому, что вас могли подставить. Однако сомнения есть. Так что постарайтесь развеять их.

— Каким образом? — Проворчала я. — На мой взгляд, все это слишком глупо: если я убийца, зачем мне постоянно светиться в этом деле?

— Возможно, вы не ожидали, что вас увидят в момент передачи скутера, и, тем более, узнают.

— Тогда меня вообще надо было отстранить от дела, как считаете? Вместо этого мне возвращают скутер, чем только наводят массу вопросов и привлекают внимание.

— Я понимаю все ваши аргументы, но будем откровенны: они тоже развалятся при первом разборе. Мы хотим докопаться до истины, вопрос в том, все ли этого захотят.

— Намекаете, что кому-то выгодно подставить меня?

— Есть несколько вариантов. Первый: вы убили Хмелева по приказу Черненко. — Я фыркнула, но Максим только бросил на меня взгляд. — Следователь ухватится за эту версию, будьте уверены.

— Ну а остальные варианты?

— Кто-то убил Хмелева, не сопоставив все случайные факторы и знать не зная, что вы окажетесь в подозреваемых. Это не очень благоприятный вариант для вас.

— Потому что отследить заказчика будет сложнее?

— Именно. Хотя и не невозможно. Все-таки Хмелев не последний человек в городе, и зацепки на людей появляются сразу. Однако если киллер был со стороны, и концов не найдется, дело вполне могут повесить на вас, чтобы закрыть.

— Перспективно.

— Еще вариант. Кто-то, наоборот, уловил происходящие движения и обстряпал все так, чтобы подставить вас.

— Тоже так себе вариант.

— Да, потому как круг лиц все так же широк. Ну и последний вариант: кто-то решил подставить именно Черненко, надеясь таким образом сместить его с арены. — Максим закончил и развел руками, как бы подытожив. Я стала думать. В принципе, все варианты были разумными, кроме, конечно, первого. Остановиться на каком-то конкретно я не смогла, но совершенно четко поняла, что мне необходимо переговорить с Вадимом. После произошедшего между нами видеться с ним не хотелось, но обстоятельства складывались таким образом, что становилось уже не до моих желаний.

Я постаралась всерьез рассмотреть вариант, при котором меня подставил Джеймс Бонд, и хотя вырисовывалось неплохо, душа не повернулась согласиться с этим. Устраивать такое приключение ради того, чтобы заманить меня в ловушку? Но почему, собственно, нет?

— Вы считаете, что ограбление и убийство связаны между собой? — Задала я вопрос.

Переглянувшись, мужчины, пожали плечами.

— Сложно сказать, — заметил Алексей, — мы пытаемся разобраться… Хотя это, конечно, первое, что приходит на ум.

— Вы осматривали дворы на предмет украденных денег?

— Осматривали, — нехотя кивнул он, — безрезультатно.

— Выходит, либо он хорошо спрятал, либо у него был сообщник, которому и были переданы деньги, в то время как сам грабитель давал деру.

— Мы склоняемся ко второй версии.

Я кивнула, опять задумываясь. А что, если Бонд отдал деньги одному из своих мальчишек? Или даже нескольким? Те тут же разбежались по дворам, и никому в голову не придет искать деньги у подростков в рюкзаках. Я покосилась на мужчин, они терпеливо ждали. Считают, мне есть, что сказать? А ведь мне есть, причем у меня в руках практически ниточка к грабителю, только и дел, что пойти по ней. Почему же, даже оказавшись в опасности, я молчу?

Тряхнув головой, я сказала:

— Просто не знаю, что делать.

Переглянувшись, мужчины кивнули и поднялись.

— Выбивать из вас информацию мы не будем, — заметил Максим у дверей, — но следователь вполне может, так что пока есть время, подумайте… Может, что и вспомнится.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и выдохнула. Максим, похоже, не сомневается, что я что-то скрываю. Может, убийцей и не считает, однако уверен, что рыльце у меня в пушку. А вот замечание насчет следователя весьма полезное. Если события будут развиваться стремительно, то сюда могут и с обыском прийти. И если от визиток еще можно будет открутиться, то фотография…

Быстро вытащив конверт из сумочки, я посмотрела на фото. При таком раскладе очень скоро у меня вообще не будет возможности встретиться с Бондом, сейчас-то это уже чересчур рискованно, наверняка, за мной приставлена слежка. Однако попытаться стоило.

Я сложила все визитки в тот же конверт, быстро оделась и выглянула в окно, осматриваясь.

Ничего подозрительного не обнаружила, что еще больше насторожило. Мне никогда не приходилось уходить от слежки, тем более, от той, которой я не вижу. В детективах герои часто пользуются чердаком и выходят через другие подъезды, и хоть мне эта затея не казалась перспективной, я решила рискнуть. Тихонько выскользнув на лестничную клетку, я некоторое время прислушивалась. Закрыв дверь, осторожно поднялась на последний этаж и обозрела лестницу под потолком, начинающуюся где-то на уровне моих вытянутых рук. Подпрыгнув, я повисла на поручне и некоторое время болталась, подтягиваясь.

Наконец, изловчившись, я закинула на лестницу ноги и поползла вверх. На крышке люка красовался замок, и, как я ни пыталась, открыть его у меня не получилось. Следовало признать, что героини детектива из меня не выходит. Немного потоптавшись, я направилась вниз. Под лестницей была дверь в подвал, и ключи от нее хранились у тети Гали, живущей на первом этаже. Она работала дворником и хранила в подвале свой инвентарь. Немного подумав, я позвонила в ее дверь. Тетя Галя открыла почти сразу, из квартиры ринулся отвратительный запах: женщина разводила свиней и частенько готовила им нечто жуткое, рьяно благоухающее одновременно пшенной кашей, картофельными очистками и помоями. Тетя Галя уставилась на меня и добродушно поинтересовалась:

— Чевой?

— По-моему, я слышала, что кто-то шумит в подвале, — чуть ли не торжественно выдала я.

— Да ты чевой, — женщина, схватив с гвоздика ключи, ринулась к подвальной двери. Та, естественно, была заперта. — Неужто через другую залез, — взмахнула она руками, прислушиваясь. Мне уже хотелось поскорее закончить комедию, но пришлось делать напряженное лицо.

— Может, милицию вызвать? — Выдала женщина, а я слегка заволновалась.

— Не надо никого вызывать, — сказала, решительно забирая ключи из ее рук и открывая замок, — сами разберемся.

Инвентарь стоял у стены рядом с выходом, остальное помещение тонуло в темноте.

— Свет есть? — Поинтересовалась я.

— Откудова? Та и зачем?

Два вопроса словно сами собой закрыли тему света. У меня был фонарь, но демонстрировать его не хотелось, чтобы не вызывать подозрений.

— Вот что, — сказала я, — сделаем так: я пойду туда, а вы ждите меня тут.

— А если тебя того?..

— Если услышите шум, сразу зовите на помощь. Если все будет тихо, то просто ждите. — Тут я на мгновенье заколебалась, — у вас телефон есть?

— А то. Доча подарила. Мы с ней теперь кажный вечер созваниваемся.

— Номер помните?

— Откудова?

Я с трудом сдержалась, чтобы не высказаться.

— Можете телефон сюда принести?

На этот раз женщина молча выполнила мою просьбу, и я позвонила с ее телефона на свой.

— Теперь у меня есть ваш номер, — пояснила ей. — Ждите моего звонка и не шумите раньше времени. Понятно?

Тетя Галя кивнула и даже перекрестила меня, а я двинулась на ощупь вперед. Несмотря на то, что никакого шума в реальности я не слышала, все равно было жутковато. Едва оказавшись за поворотом, я достала фонарь и посветила. Проход был не очень широким, вдоль него шли трубы. Я двинула вперед, вертя фонариком по сторонам. Иногда в стенах были проходы в небольшие комнатки без окон. Примерно в середине дома в одной из таких комнаток обнаружилось маленькое окошко, ничем не забранное. Из него на пол падал прямоугольник света. Погасив фонарь, я приблизилась к нему, окно оказалось на уровне моей груди. Высунув голову, я осмотрелась: я находилась под балконом, позади дома, вокруг — густые заросли кустарника. Решив, что это неплохой вариант, изловчившись, я просунулась вперед, с трудом прошла в области грудной клетки, изрядно испачкавшись и даже в один момент испугавшись, ибо подумала, что застряла. Но после отчаянного рывка мое тело оказалось снаружи, и вскоре я уже сидела на корточках в кустах и приглядывалась к обстановке. До дороги было не больше пятидесяти метров, можно рискнуть и остановить проезжающую маршрутку. Правда, есть опасность быть замеченной. Других вариантов не было, потому я решила пойти на риск. Как только из-за угла дома вывернула маршрутка, я выскочила и понеслась к ней, словно сумасшедшая.

Водитель затормозил, я влетела внутрь, испугав его еще больше: глаза горят, одежда перепачканная, взялась не пойми откуда.

— Гони, — рявкнула я, и он от неожиданности дал по газам. Я посмотрела в окно: никто за мной не бежал и никаких машин из ниоткуда не выскочило. Либо я провела своих преследователей, либо такими трюками их не обмануть, и они, продолжая игру в прятки, следуют за мной. Впрочем, если Бонд следит за действом, он отлично понимает, стоит ему появляться в «Нике» или нет. Он-то, должно быть, на этом деле собаку съел. Я слежку имею в виду.

Тут до меня дошло, как мои действия выглядели со стороны. Если мой побег будет раскрыт, то подозрений станет только больше, а доверие Максима и Алексея может быть потеряно окончательно. Но дело было уже сделано, и мне оставалось только уповать на то, что все сложится хорошо. Усевшись поудобнее, я позвонила тете Гале.

— Хто это? — сняла она трубку.

— Это Ирина.

— Ты хде?

— Со мной все в порядке, я вышла через другой подъезд. Закрывайте дверь и идите домой.

— Та я уже. У меня тут кормежка варится, следить надо. Я и закрыла, думаю, раз ты все равно позвонишь.

«А если бы за мной гнался убийца? — Тоскливо подумала я. — И моя надежда была бы только на открытую дверь»?

Делиться своими переживаниями я не стала, распрощалась с тетушкой, заверив ее, что в подвале никого не было и беспокоиться не о чем.

Оказавшись в центре, для верности я попетляла, резко сворачивая в проходные дворы и пересекая насквозь торговые центры. Наконец, изрядно утомившись и никого не приметив, я отправилась дворами в сторону кафе. День был в самом разгаре, светило солнце, и народ снова туда-сюда, вызывая вопросы, работает ли в этом городе хоть кто-то?

Кафе «Ника» выплыло из-за угла набережной круглыми столиками, стоящими на улице.

Над ними возвышались зонтики от солнца, за которыми на бордового цвета вывеске красовалось само название, написанное латинскими буквами. Под вывеской за огромным окном можно было разглядеть такие же столики, со стульями и диванчиками, разбросанные в стороне от барной стойки, расположившейся в углу просторного светлого помещения. Все это я увидела мельком, потому что почти тут же мое внимание оказалось приковано к столику на улице. Он стоял по центру, а на стуле, повернувшись в сторону набережной, сидел Святослав Хлебников собственной персоной. Одет он был в легкий элегантный костюм, волосы красиво уложены, в руках газета. Покачивая ногой, закинутой на вторую ногу, он внимательно изучал газету, периодически делая глоток из чашки. Не знаю, сколько времени я стояла в стороне, пялясь на него, пока не поняла, что он так может сидеть вечность, и вполне вероятно, ждет действий именно от меня. Решив не ходить вокруг да около, я подошла и села напротив. На мгновенье подняв на меня взгляд, он снова углубился в чтение, а я застыла, не зная, что сказать, и увлекшись созерцанием этого мужчины. По сути я впервые имела нормальную возможность его рассмотреть. Что ж, Настя из детского дома была права: такой может. Причем, кажется, все. Фигура его гармонично соответствовала высокому росту: мускулистые плечи, сильные руки. Еще больше притягивало лицо: взгляд темно-карих глаз, обрамленных длинными ресницами, очаровывал, облекая чем-то теплым. Красивый профиль, правильные черты лица, пухлые губы — все это создавало ореол очарования и притягательной таинственности. Безусловно, Святослав был из категории мужчин, за которыми пойдешь на край света только ряди одного взгляда. Он не был напыщенным и самодовольным, все его движения были спокойными, плавными и самодостаточными. Он приковывал взгляд своей необычностью и непохожестью на всех вокруг, при этом не казался вычурным или чопорным.

Пока я все это думала, ко мне подошла официантка, полноватая женщина лет сорока, в белой блузке, подпоясанной на талии фартуком. Светлые волосы ее были заплетены в косу и сложены на голове наподобие корзинки. Она улыбнулась мне, отчего в уголках глаз тут же появилось множество сияющих морщинок, отнюдь не испортившись женщину, а скорее, придавших очарования. На щеках появились ямочки.

— Готовы заказать? — Поинтересовалась она у меня, и не успела я рта открыть, как Святослав изрек, не отвлекаясь от своей газеты:

— Девушка будет чай с молоком и трюфель.

Официантка, кивнув, удалилась, а я уставилась на Хлебникова. Он, наконец, соизволил отложить свою газету на стол и уставился в ответ на меня, сцепив руки в замок.

Рассматривал с добрым интересом, я же не знала, куда себя деть от его взгляда. Он мои ерзания заметил и улыбнулся краем губ.

— Вы все-таки пришли, — сказал вдруг, и я, наконец, замерла. Не зная, что ответить, заметила:

— Мне казалось, именно этого вы хотели.

— Это не я, — деликатно улыбнулся Святослав, — этого хотел он. Я только помогаю ему.

— Бонду? — Снова ляпнула я, и Хлебников на мгновенье приподнял брови, а потом рассмеялся.

— Это вы придумали ему такое прозвище?

Я непроизвольно фыркнула.

— Скажете тоже. Вы его видели? Мне бы и в голову такое не пришло.

— Значит, он сам? — Святослав вздернул бровь. — Это на него не похоже. Впрочем… — тут он на мгновенье задумался, — он человек непредсказуемый.

Тут появилась официантка и поставила передо мной заказ. Я с сомнением покосилась на чашку.

— Не любите чай с молоком? — С интересом за мной наблюдая, задал вопрос Хлебников.

— Точно не знаю. Последний раз я пила его в детстве.

— Людям только кажется, что они вырастают. Подумайте, может, вы все еще ребенок?

Я посмотрела на него подозрительно.

— Пейте, — призывно кивнул он, и я сделала глоток. Вкус был очень даже ничего. Закусив трюфелем, я сделала еще один глоток.

— Вкусно, — созналась ему. Он улыбнулся. Некоторое время мы сидели в молчании, я ела, а Хлебников вернулся к своей газете. Происходящее снова начинало походить на непонятный сон, прикинув так и эдак, я решила отдаться на волю случая.

— Вы не знаете, за мной следят? — Поинтересовалась я у Святослава, раз уж мы тут сидим и вроде как беседуем. Он поднял на меня несколько удивленный взгляд.

— Если вы имеете в виду данный момент, то вам не о чем беспокоиться. Он позаботится о том, чтобы об этой встрече никто не узнал.

То есть можно было выходить в открытую из дома и ехать сюда. Он бы обо всем позаботился. Как это трогательно с его стороны.

— Кстати, раз уж зашла речь. Он сам появится здесь?

— Всему свое время, — ответил Святослав, в этот раз не оторвавшись от газеты. Не зная, что еще сказать, я доела трюфель и допила чай. Как только с этим было покончено, Хлебников снова отложил газету и уставился на меня. Я просто ждала.

— Вы считаете, это правильный поступок? — Задал он вопрос, я посмотрела вопросительно.

— Вы о чае?

— Я о вашем желании встретиться с ним. Как вы, наверное, могли догадаться, он не простой человек.

— Мне показалось, что он стремится к нашей встрече не меньше моего.

— Но какие цели преследуете вы?

— Шутите? — Не выдержав, хмыкнула я, но тут же собралась, вспомнив сегодняшнее утро. — Вообще-то, у меня серьезные проблемы. Директора банка, который ограбил ваш приятель…

— Он мне не приятель.

— Ну или кто он вам там… Короче, директора банка сегодня ночью застрелили. И есть подозрения, что это сделала я.

— А это сделали вы?

— Издеваетесь?

— Тогда зачем вам переживать? Истина всегда торжествует, это известно с древних времен.

— В таком случае, ваш при… я хотела сказать, в таком случае, он должен попасть за решетку за ограбление банка. И судя по вашей логике, так и случится.

— Безусловно. Вор получит по заслугам.

Откинувшись на стуле, я некоторое время смотрела на Хлебникова, но он оставался непроницаем.

— Тогда, может, мне стоит сдать его?

— Каким образом? — С любопытством посмотрел он на меня.

— Я знаю, как он выглядит, знаю о его связи с дворовыми мальчишками, и с вами, в конце концов.

Хлебников покачал головой.

— Не думаю, что у вас что-то получится. Доказать его связь с кем-то, невозможно, а что касается его внешности… У вас с собой фотография?

— Предположим, — насторожилась я.

— Дайте ее сюда.

Нехотя я вытащила снимок и положила на стол. Едва бросив на него взгляд, Святослав усмехнулся.

— Скажите мне, вы всерьез думаете, что у такого человека, как он, одна внешность?

Я открыла рот, он же, кинув на меня удовлетворенный взгляд, взял фотографию и разорвал на две части. Ту, где был изображен он сам, Хлебников положил в карман, а вторую подвинул мне.

— Если хотите, сохраните на память, но смею вас уверить, вряд ли он снова прибегнет к этому образу.

— Хотите сказать, это маска? — Я уставилась на фото.

— Не совсем маска. Он мастер перевоплощений, и у него богатый арсенал. Так что бросьте свои попытки найти человека с фотографии — его не существует.

Некоторое время я пялилась на снимок, потом досадливо его отбросила.

— Давайте по существу, — не выдержала я, — он ограбил банк, а я оказалась втянута в это дело по уши. Мне кажется логичным, если он поможет мне выпутаться.

Немного подумав, Святослав вдруг кивнул, чем даже удивил.

— Думаю, так и есть. Но об этом вам лучше спросить его самого.

— Так где же он?

Хлебников не ответил на вопрос, вместо этого подал знак официантке принести счет. Она удалилась в помещение, а я заволновалась.

— Вы, что, уходите?

— А что? — Удивился он, поднимаясь и доставая бумажник.

— Вот так просто? Я пойду с вами.

— В этом нет необходимости. Все, что надо, само придет к вам, как только вы сможете отбросить свои страхи и открыться этому навстречу.

— И что мне теперь делать?

— У вас, наверняка, есть какие-то дела. Займитесь ими.

Хлебников положил купюру на стол и удалился, козырнув на прощанье. Я же сидела и пялилась на поверхность стола, не зная, что и думать. Официантка положила передо мной книжечку и удалилась, машинально я открыла ее, чтобы сунуть туда купюру. Внутри лежала визитка.

— Ты встретишь таинственного незнакомца, — прочитала я вслух и против воли усмехнулась.

Что ж, Бонду присуще чувство юмора. Сунув купюру в книжку, я, подхватив сумку, направилась в сторону набережной. Я стояла на переходе, когда ко мне пристал бродяга с просьбой подать. Сунув руку в карман, я выгребла мелочь и насыпала в его грязную ладонь.

— Негусто, — хмыкнул он сиплым голосом, — может, еще подкинешь?

— Может вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат? — усмехнулась я, поражаясь человеческой наглости. Загорелся зеленый сигнал светофора, и я двинула вперед, когда сзади раздался скрипучий голос, который я сразу узнала:

— Воистину верблюду проще пройти через угольное ушко, чем богатому попасть в царство Божие.

Я застыла на месте, так что идущий следом мужчина наткнулся на меня. Хотел ругнуться, но увидев выражение лица, просто пошел дальше. Я медленно обернулась. Передо мной стоял он. Мой Джеймс Бонд. Люди сновали вокруг меня, но я не могла сдвинуться с места.

Тот, кого я приняла за обычного бродягу, теперь стоял на тротуаре, хитро поглядывая на меня. Он был невысок, худощав, черные волосы торчали в разные стороны. Смуглая кожа оттенялась карими глазами немного миндалевидной формы. В ухе болталась серьга — здоровое кольцо. Он был одет в замызганную рубаху-тунику и джинсы, подвернутые на икрах, на ногах дранные кроссовки. Меньше всего он был похож на супергероя, куда больше на обычного бродягу, слоняющегося по миру без гроша в кармане. Я знать не знала, что это теперь: образ или он такой и есть.

Тут засигналили машины: кончилось время перехода. Я быстро бросилась обратно и через мгновенье стояла возле него. Он оказался с меня ростом. Глаза такие темные, что даже страшно, а на губах кривится улыбка.

— Ты… — начала я, а он вздернул бровь, что означало вопрос, — никакой ты не Джеймс Бонд.

Он недоверчиво посмотрел на меня, а потом, склонив голову к моей, приглушенно сказал:

— Только никому не говори.

На мгновенье, увидев его сосредоточенное лицо, я и сама напряглась, пока не поняла, что он просто надо мной издевается. Я посмотрела укоризненно, он усмехнулся.

— Стоять на обочине не самая умная мысль. Предлагаю отправиться в другое место.

— Куда?

— Ко мне домой, — он начал движение, я на мгновенье замерла. Вот так сразу? Он повернул голову и снова усмехнулся, — брось, ты же умный человек.

Заявление было сомнительным даже для меня, но я последовала за ним. Может, потому, что как раз не особенно умна?

— А куда конкретно мы идем? — Поинтересовалась я через пару минут, когда мы свернули во дворы и стали ловко лавировать среди домов, сокращая таким образом дорогу.

— Не будь такой стремительной. Всему свое время.

Он вдруг улыбнулся, широко и добро, и сразу стал похож на подростка, по крайней мере, что-то неуловимо изменилось в его лице и взгляде. Он вообще во многом напоминал подростка не только внешне, но и повадками. Шел он, слегка пружиня, и как-то рассеянно, размахивая руками. Я подумала, как мы выглядим со стороны: прилично одетая девушка и грязный бродяга. Не хватало еще только, чтобы нас кто-нибудь приметил.

— Тебе не о чем волноваться, — словно прочитал он мои мысли, — во-первых, мы не настолько привлекаем внимание, как тебе кажется, а во-вторых, мы практически пришли.

Сделав еще пару поворотов, мы оказались в переулке Пирогова. Он был маленький и достаточно узкий, потому стоянка тут была запрещена. Сам переулок представлял собой, скорее, отросток от улицы Маяковского. Протяженность его составляла метров триста, в конце он упирался в забор, окружающий частную парковку. В свое время здесь стояли небольшие одноэтажные домики на две семьи, в которых жили рабочие. В девяностые те, кто оказался поумнее, выкупили эти дома в собственность за копейки. Оставшиеся со временем тоже были раскуплены, снесены, и на их месте построили таунхаусы. Таким образом, в центре города образовался маленький тихий оазис, частные владельцы построили себе особняки, и переулок стал напоминать так называемую американскую мечту. Простым смертным в переулке Пирогова делать было нечего, его даже насквозь нельзя было пересечь, потому залетных гостей здесь не наблюдалось. Высказывать свое удивление по поводу места жительства моего нового знакомого я не стала, решив для начала удостовериться, что мы войдем в дом, а не полезем, например, через забор парковки.

Однако опасения не подтвердились, мой Бонд пересек дорогу и явно направлялся в сторону дома, находящегося примерно в центре переулка. Дом был двухэтажным, отделан в английском стиле. Не успела я и рта открыть, как мы оказались на крыльце, он нажал на звонок, и почти сразу дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти на вид, худощавая, с красиво уложенными волосами, одетая в простое платье серого цвета длиной до икр. На талии оно было подтянуто ремешком, а к низу расклешалось. Я так и застыла, не зная, что сказать, женщина, оглядев нас обоих критическим взглядом, решила, что говорить нечего, и, слегка покачав головой, удалилась от двери.

— Кто это? — Шепнула я, но этот вопрос почти сразу отодвинулся на второй план, потому что я открыла рот от удивления. Дом был первоклассно отделан. Широкий холл, в котором мы сейчас находились, плавно переходил в гостиную, сбоку шла лестница на второй этаж, покрытая ковром. Мебель была выбрана по высшему разряду: стильно и не вычурно, эдакое сочетание современности с традициями прошлого, которое не резало глаз, а неуловимо сливалось в одну картину, заставляющую застывать с открытым ртом. Мой товарищ никак не отреагировал ни на мой вопрос, ни на реакцию, просто поманил наверх, мы поднялись на несколько ступенек, когда откуда-то снова появилась женщина и окликнула нас:

— Есть будете?

— Позже, — отозвался Бонд, поднимаясь дальше. Второй этаж ничуть не уступал перовому, что было заметно даже по коридору. Мы прошли до одной из дверей, он открыл ее и торжественно сказал:

— Прошу.

Я ступила в комнату и снова обалдела. Это явно был кабинет, оформленный примерно в том же стиле, что и весь дом. В стене напротив двери был камин, рядом с ним расположились два кресла с маленьким столиком между ними, а перед ним стоял еще один столик, с одной стороны его было маленькое кресло, а с другой кресло-качалка. Справа от камина, у окна, стоял небольшой столик, к которому была прислонена гитара. У стены напротив расположился здоровый письменный стол, рядом еще один небольшой, над которым висело множество полочек. В угол за дверью влез диван. Даже этого вполне хватало, чтобы застыть в удивлении, но то, что по-настоящему поражало, так это безграничный, но каким-то образом гармоничный хаос. Столы были завалены бумагами, статуэтками, различными предметами, газетами, книгами. И это только то, что бросилось в глаза при быстром осмотре. Комната была хоть и просторной, но заставленной чуть ли ни вплотную, так что казалось, чтобы пройти к камину, нужно будет проявить изрядное мастерство. Однако мой знакомец спокойно прошел к креслу у камина и уселся в него, кивком предложив мне разместиться напротив. Я осторожно прошла по комнате и уселась.

— Впечатляет, — тут же сказала ему, — честно сказать… — я даже не знала, что сказать, потому снова повторилась, — впечатляет.

— Впечатления бывают обманчивы, — махнул он рукой, согнув ногу в колене и положив ее на другую. Потом, оглянувшись, потянулся и вытащил из-под каких-то бумаг пачку сигарет.

— Куришь? — Спросил меня. Я покачала головой.

— Я не причиню тебе неудобств?

— Кури на здоровье.

Усмехнувшись, он закурил, а я продолжила пялиться, теперь уже на него. Определенно, этот человек представлял собой нечто странное, и я никак не могла разгадать его. Сейчас его манеры стали совсем другими, однако расслабленность и подростковая размашистость остались при нем. Голос у него был с легким акцентом, словно он приехал с юга, однако произношение правильное. Говорил он негромко, с небольшими паузами, обусловленными не мыслями о том, что дальше сказать, а рассматриванием собеседника или обстановки вокруг. По крайней мере, такой вывод я сделала после разговора. Сейчас же я просто пыталась понять, что за человек передо мной.

— Это твой дом? — Спросила его. Он усмехнулся, выдыхая дым, щурясь и глядя на меня через него.

— Вроде того. Он принадлежит той женщине, что встретила нас внизу. Кроме меня у нее больше никого нет, так что мы коротаем время вместе. Я, так сказать, зарабатываю деньги, а она следит за домом и кормит меня. Характер у нее сложный, но повар она прекрасный.

Я еще раз обвела комнату взглядом. Все происходящее оставляло в моей голове странный осадок, что я где-то это уже видела. Мой собеседник, словно почувствовав направление мысли, вдруг наклонился через столик и тихо сказал:

— Иногда стоит признать, как мало мы знаем о нашем мире. — Я уставилась на него, он продолжал, его темные глаза смотрели на меня, а перед ними струился легкий дымок сигареты. — Что есть реальность? Что есть жизнь и смерть? Может быть, умирая, мы возвращаемся в какую-то точку своей жизни, которая стала для нас поворотной, чтобы все исправить? Или мы просто обрывки сна, который смотрит наша душа, душа Бога? И не потому ли тебя посещает чувство, что ты уже жила жизнью, похожей на эту? Сменилось время, но декорации, как насмешка над временем и пространством, остались теми же.

Вспомни. — Он смотрел мне в глаза, и я словно оцепенела, мне стало казаться, что где-то на периферии сознания кружатся картины. Этот кабинет, этот дом, женщина внизу… Но не успела я ухватиться за них, как он резко выпрямился и откинулся на спинку кресла.

Оцепенение тут же рассеялось, мы снова сидели в кабинете, напротив меня странный худощавый парень курил сигарету, улыбаясь кончиками губ и разглядывая меня.

— Придет время, и все откроется, — сказал он своим обычным голосом.

— Кто ты? — Не выдержала я, он, словно спохватившись, легонько шлепнул пальцами, держащими сигарету, по лбу.

— Я не представился. Меня зовут Александр Ветров. Друзья называют меня Саша или Ветер. Ты можешь выбрать любой вариант.

— И это все? — Поинтересовалась я, так как он замолк.

— Что тебе еще надо?

— Откуда ты взялся? Чем занимаешься? Откуда у тебя деньги?

— Я же ограбил банк, — вроде как напомнил он, и я рассердилась.

— Но деньги у тебя были и до этого. Чтобы купить и содержать такой дом, нужно немало.

— Сейчас не то время, чтобы рассказывать истории из жизни.

— А оно вообще настанет, это время? — Хмыкнула я.

— Непременно, Ирэн.

Я только глаза вылупила.

— Как ты меня назвал?

— Ирэн. Ты имеешь что-то против?

— Я просто не знаю, что на это сказать, — выдала я.

— Тогда скажи, как ты смотришь на обед? Ты успокоишься, и…

— Я не смогу успокоиться, пока ты рядом, — категорично заявила я, — извини, конечно, но ты очень странный персонаж, и я не понимаю, чего от тебя ждать.

— Ты должна научиться доверять мне.

— Доверять тебе? С какой стати?

— По крайней мере, с той, что ты, кажется, ждешь от меня помощи.

Это было правдой, и я опять замолчала, не сводя с него глаз. Странным образом, я не чувствовала никакого страха, мысль, что он может доставить мне неприятности или сделать больно, просто не приходила в голову. Но при этом было какое-то странное чувство беззащитности.

— Это оттого, что ты шагнула за пределы своего привычного я, — услышала я его голос и снова удивилась тому, как ловко он читает мои мысли.

«Что, читает мысли»? — Промелькнуло в голове, и я уставилась на него, словно пытаясь увидеть насквозь. Он рассказывает истории о прошлых жизнях, и я чувствую что-то непонятное, он читает мои мысли, он всегда рядом со мной, кажется, он ничего не боится.

Кто он? Разве обычный человек может быть таким? Может залезть в голову к другому, и…

— Человек может все, — не дал он закончить мыслям в моей голове, и я снова вздрогнула, уставившись на него. — Просто он боится это признать. Ведь все — это не только радость и счастье. Это еще страх, боль, потери. Люди не хотят принимать жизнь такой, какая она есть. Всю свою историю человечество кричит о научных и технических открытиях, на основе которых модернизируется общество. Но в конечном итоге, давай взглянем правде в глаза, — он снова перегнулся через столик, — все, что сделали люди, нужно было только ради их собственной безопасности и комфорта, — и снова откинулся в кресле, — автомобили? Прекрасно. Маленькая коробочка, которая укроет от непогоды, доставит куда угодно, и при этом не нужно контактировать с людьми. Можно закрыться в ней и ехать, ехать, ехать в свое полное комфорта будущее. Люди сделали все, что могли, чтобы обезопаситься: они создали бетонные коробки с металлическими дверями, за которыми можно спрятаться. Они сделали пребывание в этих коробках комфортным: там есть все, чтобы не просто выжить, а чтобы жить с удовольствием. Человечество заменило жизнь набором удовольствий: магазины, кино, клубы, и так до бесконечности. — Воодушевившись, он вскочил и теперь ходил по комнате, умудряясь не задевать углы. Он обошел мое кресло и наклонился ко мне сзади, опершись руками на спинку кресла. Я чувствовала его дыхание на своей шее. — Нас сумели убедить, Ирэн, что в этом состоит жизнь, что мы должны стремиться к накоплению вещей. Подменили все ценности, чтобы нами было легче управлять. Чтобы мы перестали жить по-настоящему. Потому что когда человек живет по-настоящему, Ирэн, он свободен. И вот главный вопрос, — он на мгновенье замер, и я, сглотнув, повернула к нему голову. Наши взгляды встретились. — Ты, Ирэн, лично ты хочешь быть свободной?

Наступила тишина. Мы смотрели друг на друга, его лицо было так близко, что, когда я кивнула, то слегка задела его кончиком носа. Быстро отстранившись, он вернулся к своему креслу, но не стал садиться, закурил сигарету и задумчиво уставился в окно.

— Я не предлагаю тебе свободу, Ирэн, — сказал, наконец, — я предлагаю тебе выбор. — И повернулся ко мне. — Ты сама делаешь его. — Тут он вдруг принюхался и широко улыбнулся. — Кажется, обед готов.

Александр Ветров, или Саша Ветер, как он предложил называть его, сидел напротив меня за большим изысканно накрытым столом и поедал запеченное мясо с морковью и горошком. Вид он имел самый что ни на есть благоденствующий, так что если бы пять минут назад я собственными ушами не слышала, как он толкает речи, то ни за что не поверила бы, что этот мужчина, напоминающий подростка, в замызганной одежде и с растрепанными волосами, тот же самый человек. Инна Сергеевна, как он предложил мне называть живущую с ним женщину, сидела на другом конце стола, положив руки на столешницу и наблюдая за Сашей. Он молча поглощал свой обед, и тишина его вовсе не напрягала. Когда с едой было покончено, Инна Сергеевна поставила перед нами чай и бисквитный торт с заварным кремом, желе и взбитыми сливками. Я даже не сомневалась, что он тоже ее творение. Надо признать, Саша Ветер оказался прав: готовила она прекрасно.

— Хоть бы переоделся к столу, — сделала укор женщина.

— Не было времени, — безмятежно ответил он, приступая к десерту.

— Как обычно.

После чая мы вернулись в кабинет, и Саша снова закурил, устроившись в кресле.

Посмотрев на него, я хмыкнула.

— Инна Сергеевна права, ты выглядишь совершенно неподобающе для этого дома.

— Да ладно, рубашка сухая и почти не пахнет, — ответил он, и я рассмеялась, не удержавшись. — Что ж, думаю, теперь можно поговорить о делах. Что мы имеем? Как я понимаю, у ребят из банка появилось подозрение, что это ты убила Хмелева?

— Откуда ты все знаешь?

— Это моя работа. Так что?

— Они склонны думать, что убийца не я, но не исключают, что следствие может удовлетвориться данной версией.

Ветер немного подумал, я заметила, как изменилось его настроение, и сам он словно бы стал другим.

— Тебе следует быть внимательной и осторожной, — сказал мне, — смотри по сторонам, много не болтай, будь благожелательна с ребятами из органов и банка. Главное, старайся ничем себя не компрометировать.

— Я уже скомпрометировала себя тем, что улизнула тайком из квартиры и где-то пропадаю весь день. Неизменно возникнут вопросы.

— Тебя никто не видел, в твою квартиру никто не поднимался с того момента, как ты ушла, так что предполагается, что ты все еще дома.

— Откуда ты знаешь? — Уставилась я на него.

— Мои люди тоже присматривают за твоей квартирой. Они видели, как ты садилась в маршрутку и ручаются за то, что кроме них тебя больше никто не засек.

— Ловко.

— Мы вернем тебя в квартиру незамеченной, так что ты останешься вне подозрений. Ты поняла, как действовать?

Я кивнула.

— Тогда пошли, тебя отвезут домой, — он поднялся, но я даже не пошевелилась от возмущения.

— Это все? — Поинтересовалась у него.

— Все, что требуется от тебя. Мне необходимо время, чтобы разобраться в ситуации. Как только что-нибудь появится, я тебе сообщу.

— Ну уж нет. Я не собираюсь сидеть дома и ждать у моря погоды. — Я скрестила на груди руки и сердито посмотрела на него, пытаясь дать понять, что никуда не уйду. Не знаю, на какую реакцию с его стороны я рассчитывала, но точно не на мимолетную улыбку, пробежавшую по лицу. Он застыл позади своего кресла, поставив руки на спинку и глядя на меня.

— Мне нравится твой ответ, — сказал, наконец, — значит, ты хочешь поучаствовать в расследовании?

— Именно.

— Ты представляешь себе, как это происходит? — Саша вытащил очередную сигарету и закурил.

— Я читала детективы.

— Это ценно, — усмехнулся он, выдыхая дым вверх. — Расследование строится на нескольких моментах, — Саша сел в кресло и перегнулся ко мне, загибая пальцы, — сбор информации, анализ информации и, собственно, само раскрытие преступления. На этом все.

Преследования, перестрелки, захват заложников и прочее, о чем пишут в книгах или показывают в кино, — тоже может случаться. Хотя к расследованию прямого отношения они не имеют, могут доставить массу неудобств, иногда с летальным исходом. Ты готова к такому?

— А часто с тобой такое случается?

— Постоянно. Я умираю и возрождаюсь из пепла.

Пару мгновений он серьезно смотрел на меня, я даже почувствовала бег мурашек по спине, но потом рассмеялся и затянулся сигаретой, откинувшись в кресле.

— Ты очаровательна, — высказал мне, я разозлилась, но промолчала. А что сказать, если веду себя, как дура?

— Я готова, — ответила вместо этого, — каков наш план действий?

— Что ж… У нас два варианта. Ты можешь вернуться домой и в дальнейшем предпринимать попытки тайком удирать из дома, пока тебя, наконец, не засекут. Либо ты исчезнешь прямо сейчас.

— То есть?

— Ты не будешь возвращаться домой до тех пор, пока мы не найдем убийцу.

Теперь я откинулась в кресле. Первый вариант, конечно, неплох, но Ветер прав, я достаточно быстро спалюсь. Стоит только кому-нибудь прийти ко мне домой. Это вызовет кучу вопросов, на которые я не смогу ответить. Но просто взять и исчезнуть? Никому ничего не сказав?

— Сколько нам понадобится времени? — Задала я вопрос. Саша пожал плечами.

— Может, день, может, неделю, может, месяц. Все зависит от хитрости нашего противника. — Он все так же не сводил с меня глаз. — Помни, что ты все еще можешь вернуться домой и ничего не делать, доверившись мне.

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что ты обратилась ко мне за помощью, — пожал он плечами, — и потому, что я верю в твою невиновность и считаю, что убийца должен сидеть в тюрьме.

— Твои нравственные основы входят в разногласия с твоими действиями.

— Ты имеешь в виду ограбление? — Усмехнулся Ветер, на мгновенье посмотрев куда-то в сторону, словно вспоминая что-то. — Поверь, настанет момент, и я все тебе расскажу.

— Безусловно, — закатила я глаза, — а также о всех этих записках, ребятишках, снующих по дворам, о всех людях, связанных с тобой?

— Их слишком много, и не все они достойны того, чтобы я рассказывал о них. Ирэн, доверься мне, и со временем ты обо всем узнаешь.

— Ты не боишься, что я сообщу о тебе полиции?

— Нет, — ответил Саша просто.

— Почему?

— Потому, что я знаю, что ты этого не сделаешь. Что ж, теперь о наших баранах. У меня есть знакомые в отделении, так что кое-какие подробности убийства Хмелева известны.

Убит он был около половины третьего ночи в своей квартире в холле. Убит выстрелом в спину с близкого расстояния, пуля вошла в сердце, смерть мгновенная. Утром к нему заехал приятель, квартира была открыта, он зашел внутрь и увидел тело. Хмелев лежал лицом вниз, одетый в один халат. Рядом с ним валялся пустой бокал, на столике в комнате стояла открытая бутылка виски.

— Это тоже приятель рассказал? — Удивилась я.

— Нет, это уже по знакомству следак поделился. Кстати, если у ребят из банка подозрение пало на тебя, то скоро следователь тобой заинтересуется.

— Надеюсь, к этому моменту мы уже найдем убийцу.

Ветер вздохнул, мимолетом бросив взгляд на часы.

— Будем надеяться. Скажи мне, какие выводы ты можешь сделать из рассказанного мной об убийстве?

Я хмыкнула, но тут же поняла, что он спрашивает всерьез, и задумалась.

— Он знал убийцу и пустил его в дом. — Сказала, наконец. — Он не боялся его, потому повернулся спиной.

— Верно. Мы имеем два варианта: это либо близкий друг, перед которым Хмелев позволял себе ходить в халате, либо женщина. Другие варианты под вопросом. Таким образом, круг наших подозреваемых сужается.

— Ты знаешь тех, с кем он на короткой ноге?

— Пару человек, но поклясться, что они так уж близки, не могу. Кстати, нашедший его входит в это количество.

— А женщина?

— Тут вопрос более тонкий. Дело в том, что многоуважаемый скончавшийся был женат. В браке состоял по момент смерти, имеет двух сыновей: одному двадцать один, второму восемнадцать.

— А жена?..

— Чисто гипотетически могла. Так же, как и дети. Однако Хмелев не славился супружеской верностью, поговаривают, любовниц у него было немало, так что этот вариант тоже стоит рассмотреть тщательней.

— Оружие?

— Пистолет принадлежал самому Хмелеву, лежал на тумбочке. Отпечатков никаких.

— И никто не услышал выстрела?

— Глушитель.

— Если пистолет его, значит, это точно кто-то из близких.

— Хмелев давал кому-то свой пистолет? Как ты себе это представляешь?

— Его могли украсть, чтобы запутать следствие. Человек застрелен из собственного оружия и никаких следов…

— Вот что, — Саша хлопнул ладонями по столу, — чем гадать, лучше заняться делом. Ты сейчас отправишься к другу, нашедшему тело.

— Я? — Уставилась я на него. — Я думала, ты будешь вести расследование…

— А ты путаться под ногами? Извини, Ирэн, но все не так просто. Половину сегодняшнего дня я добровольно посвятил тебе, потому что пришло время нам с тобой, так сказать, познакомиться. Однако у меня дел по горло, и многие не требуют отлагательств.

— И что же мне делать? — Я так растерялась, что готова была расплакаться. Конечно, я читала детективы, но вот дело дошло собственно до расследования, и я впала в панический ужас.

— Ничего не бойся, — он поднялся, маня меня за собой, — встретишься с этим парнем и вызнаешь у него все, что сможешь.

— А если он не захочет со мной говорить?

— О встрече я договорюсь, так что на эту тему не тревожься.

Мы вышли из кабинета и, пройдя по коридору, оказались у другой двери.

— Что там? — Спросила я.

— Моя спальня.

— А… — начала я, но так и не закончила, потому что, открыв дверь, Саша юркнул внутрь, и я застыла, не в силах ничего сказать. Комната представляла собой оранжерею, заполненную самыми различными растениями. Тут были цветы, кустарники, стены увиты плющом, а сверху то тут, то там свисали растения, похожие на лианы. По центру шла условно сделанная дорожка.

— Ты где там? — Услышала я голос Ветра и двинула внутрь, то и дело ожидая, что мимо меня пронесется обезьяна или пролетит птица. Ветер оказался за правым поворотом дорожки.

Налево было очищенное от растений пространство, занятое матрасом, застеленным постельным бельем и покрытым сверху покрывалом. Направо же расположился высокий старинный шкаф.

— Это твоя спальня? — Поинтересовалась я, уставившись на него. Ветер недоуменно окинул комнату, словно впервые ее увидел, и сказал:

— Я люблю свежий воздух. Растения выделяют его в достаточном количестве, чтобы спать с наслаждением. К тому же, это просто красиво.

— Тебе никто не говорил, что ты псих?

— Сто раз, — заметил он, открывая шкаф.

— Ну конечно, — буркнула я, наблюдая за ним. За створками шкафа обнаружилась перекладина, на которой на вешалках аккуратно висело несколько костюмов и рубашек.

— А ты аскет, — хмыкнула я, он, потянувшись в шкаф, что-то нажал, задняя стенка открылась, словно дверь. Я уставилась на Ветра.

— Тайная комната? — Спросила почему-то шепотом.

— Я храню там головы убитых мной девиц, — расширив глаза, прошептал он в ответ.

— Очень смешно.

Саша шагнул в шкаф и, распахнув дверь, скользнул за нее, приглашая меня пройти следом.

Я зашла и оказалась… в огромной гардеробной. Тут можно было разгуляться: по всему периметру стояли открытые шкафы, забитые шмотками, один полностью состоял из обуви. В двух других на полках лежали какие-то непонятные вещи. Вокруг так же висели парики на крючках. Оглядев это все, я присвистнула и снова посмотрела на Ветра.

— Ты этим реально пользуешься?

Он пожал плечами.

— По мере необходимости. Но я тебя привел не для осмотра моей гардеробной. Вот, переодевайся. — Ветер передал мне рюкзак, я вытащила из него красный костюм: брюки и куртка с логотипом местной пиццерии. На дне лежала их кепка. Я уставилась на него вопросительно.

— За тобой могут следить, — сказал он просто, словно это было самым обычным делом.

— Кто? Ты же сказал, что позаботился обо всем?

— Так и есть. Но никогда не стоит недооценивать противника. И хотя я по-прежнему уверен в том, что о твоем нахождении здесь никому неизвестно… В общем, я хочу, чтобы так оно и было. Светиться на улицах тоже ни к чему, особенно, если кому-то уже пришло в голову проверить твою квартиру. А кого-то более неприметного, чем развозчик пиццы, и придумать трудно. Иди в комнату и позови меня, как будешь готова.

Я вылезла из шкафа и скрывшись в кустах, быстро натянула форму поверх шорт и футболки, стараясь особенно не задаваться вопросом, какого черта я вообще творю.

— Готово, — крикнула ему, выходя на дорожку, он появился, быстро что-то нажал и тайная дверь закрылась, снова превратившись в стену шкафа.

— Тебе идет.

— Что же мне, с этим другом Хмелева так встречаться?

— На месте переоденешься. На обратном пути советую вернуться к этому костюмчику, он спрячет тебя от случайных встреч. — Ветер вдруг поднес руки к моему лицу и взяв волосы, скрутил их пучком. Наши лица оказались так близко, что я против воли почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Это было странно и как-то непривычно. Он смотрел на мои волосы, но порой опускал глаза на лицо. Я не заметила за ним никаких особенных эмоций, зато сама разнервничалась так, что стало казаться, будто я дрожу. Саша тем временем взял из моей руки кепку и надел ее мне на голову, так, что волосы оказались спрятаны.

Мгновенье он не убирал руки от моей головы, но потом вдруг резко отстранился, и все движения снова стали обычными, а не замедленными, как мне казалось эти мгновенья. Я почувствовала себя неловко, но Ветер, кажется, ничего подобного не ощущал.

— Ирэн, — серьезно позвал он меня, и я подняла на него глаза, — надеюсь, ты понимаешь, что все, что ты видела в моем доме, что узнала обо мне, все должно остаться здесь? Ты никому не должна рассказывать.

Я немного помолчала.

— Почему… Почему ты мне открыл все это?

Он вдруг усмехнулся.

— Сам не знаю. Помню тот момент, когда я, угрожая тебе пистолетом, пытаюсь забрать скутер, а ты так смотришь, вроде как говоря мне: «ага, сейчас».

— Он мне дорог.

— Я так и понял.

— Поэтому ты его вернул?

— Не только. Я подумал, что такая, как ты… Что ты особенная. Когда ты шлем сняла, и я увидел твое лицо, глаза, такие большие и хитрые, темные вьющиеся волосы… И твой взгляд. Я подумал: да, в ней что-то есть.

Смутившись, я покраснела, а Ветер рассмеялся.

— Думаю, я недалек от истины. Вот вникнешь в процесс и покажешь себя во всей красе.

— В процесс? — Нахмурилась я, тут раздался звонок в дверь, я уставилась на Ветра.

— Нам пора, — он направился в сторону лестницы, я семенила следом, засовывая свою сумку в рюкзак, тоже, кстати, фирменный пиццерийный.

— Как зовут этого друга-то?

— Ковалев Антон. Сорок два года, не женат, владелец ресторана «Атлант». Он будет ждать тебя через час в кафе «Мираж» на улице Оскаленко, среднего роста, блондин, представительный. Расспросишь его об убийстве и о самом Хмелеве. Все, что сможешь.

— А про ограбление можно упоминать?

— Можно, но не стоит заострять на нем внимание специально. Узнай просто, осведомлен ли он о нем вообще. Хмелев делал все возможное, чтобы информация не просочилась. Ты никому не говорила? — Вопрос он задал, неожиданно остановившись на лестнице и повернувшись ко мне. Я, не рассчитав, наткнулась на него. Ветер смотрел внимательно. Я не решилась соврать.

— Не то что бы, — ответила маловразумительно. В дверь снова позвонили, но Саша и бровью не повел, Инна Сергеевна тоже не появлялась.

— Это значит да или нет?

— Ну сказала, — ответила я сердито, обходя его и продолжая спуск, — что в этом такого?

— Кому?

— Одному приятелю.

— Как его зовут?

— Какая разница? Это просто мой знакомый. Имела я право поплакаться в жилетку или нет?

К тому же я не знала, что это сверхсекретная информация.

Я обернулась на Ветра, и мне показалось, что он с трудом сдерживает усмешку, кивая моим словам.

— Друг так друг, — заметил все-таки, пересекая холл и открывая дверь. На пороге стояла девушка, одетая точно в такой же костюм, что и я.

— Заказывали пиццу? — Поинтересовалась она, улыбнувшись.

— Да, проходите, — Саша пустил ее внутрь и закрыл дверь. Я же смотрела за ее реакцией.

Однако девушка не изъявила никакого удивления ни по поводу дома, ни по поводу меня, одетой в такой же костюм. Наоборот, только закрылась дверь, как она расплылась в улыбке и подмигнула Саше. Он тоже улыбнулся в ответ и сделал мне знак приблизиться.

— Пицца «Маргарита» и «Четыре сыра», — бойко высказалась девица, сунув Саше в руки коробки, а мне ключ зажигания от скутера.

— Сдачи не надо, — хмыкнул Саша и кивнул мне. Я только глазами захлопала, но ничего не успела сказать, как оказалась на улице за дверью, а Ветер с девицей внутри дома. Стараясь не привлекать внимания, я быстро направилась к стоявшему красному скутеру с наклейкой пиццерии. Усевшись на него, надела шлем, беспечно оставленный на сиденье, стянув кепку и сунув ее в бардачок скутера.

— Ну и дела, — пробормотала, качая головой и заводя мотор.

Всю дорогу до «Миража» я размышляла над сегодняшним днем. Встреча с Хлебниковым, произошедшая всего несколько часов назад, теперь казалась мне далекой и нереальной. Я пыталась понять, как вообще умудрилась вляпаться в подобную историю: меня подозревают в убийстве владельца банка, я связалась с грабителем, который, к тому же, явно с приветом. Более того, я иду у него на поводу, и не сказать, что против своей воли. Я задумалась о предстоящей встрече с Ковалевым и вдруг поняла, что не испытываю особого страха, скорее, мне даже любопытно.

К месту встречи я подъехала через сорок минут. Скутер оставила за углом, там же стянула с себя костюм разносчика и спрятала в багажник. В кафе была только одна влюбленная парочка. Я примостилась за столиком в углу и, заказав себе кофе, принялась ждать. Вскоре звякнул входной колокольчик, я бросила взгляд в сторону выхода и сразу поняла, что пришел Ковалев. Он, кажется, тоже меня узнал, видимо, мой Бонд дал описание, ибо, приметив меня, мужчина уверенно зашагал к столику. Ковалев оказался весьма симпатичным, я бы дала ему лет тридцать пять на вид. Среднего роста, одет в легкие брюки и футболку, при этом выглядит стильно. Светлые волосы зачесаны немного набок, тонкие губы сжаты, что придает образу задумчивости. Большие зеленые глаза смотрят серьезно. Я встала.

— Ирина, — представилась ему, Ковалев пожал мне руку, и я заметила, что он все-таки несколько растерян происходящим. Это, как ни странно, придало мне уверенности.

— Антон, — сказал он, и мы уселись. Он заказал себе кофе и, кашлянув, уставился на меня.

Честно говоря, детали их с Ветром разговора мне были неизвестны, потому я решила для начала их уточнить.

— Вам звонил… — тут я на мгновенье запнулась, не зная точно, как назвать моего Бонда, Антон понял это по-своему. Кивнув, сказал:

— Да, Александр Геннадьевич звонил мне утром, чтобы договориться о встрече.

Я только диву далась, выходит, Ветер уже заранее знал, что я соглашусь участвовать во всех его авантюрах. Смело. Но оправданно.

— Расскажите мне о случившемся.

Снова кивнув, Ковалев вздохнул, ненадолго погрузившись в воспоминания.

— Я приехал около восьми утра к нему на квартиру. Мы договорились об этом вчера, я хотел завести ему подарок… Сувенир из заграницы… Но у него совсем не было времени на встречу, какой-то завал, он так сказал. Я и предложил, что заеду утром ненадолго. Это обоих устроило. Я приехал, но на звонок никто не открыл. Стал звонить по мобильному, гудки идут, но трубку не берет. И тут понял, что слышу, как телефон звонит в квартире. Он лежал на тумбочке возле выхода, как потом оказалось. Я напрягся, не знаю, наверное, по инерции, повернул ручку, дверь оказалась открыта. Не хотел заходить, думал сразу вызвать полицию, потом все-таки решил заглянуть, позвать его. Может, он перепил вчера и спит…

Короче, спасительные мысли полезли в голову, потому что сама ситуация мне ужасно не понравилась. Зашел… Ну и сразу его увидел.

— Как он лежал?

Ковалев сглотнул.

— На полу, на животе. Вокруг кровь… Глаза были открыты, и я… — он на мгновенье замолчал, потом продолжил, — вызвал полицию.

— Сразу?

— Может, через минуту. Честно сказать, я был в шоке, растерян, подавлен. Не мог поверить… Но потом собрался и позвонил.

— Вы не заходили в квартиру?

— Нет, — он покачал головой, слегка передернувшись, — я вообще не мог там находиться.

Вышел за дверь и все время стоял на лестнице, курил.

— Понимаю, — кивнула я, — простите, что расспрашиваю, но мне необходимо знать…

— Конечно, — он кивнул и посмотрел на меня. Нерешительно спросил, — конечно, это не мое дело, но… Вы одна из его помощниц?

— Можно и так сказать.

Ковалев быстро улыбнулся.

— Игорь как-то упоминал, что Ветер окружает себя самыми красивыми женщинами. Теперь я вижу, что это правда.

Я покраснела, но не от сделанного комплимента, а от самого факта: значит, женщин у Ветра много? Вспомнив сегодняшнюю девицу, я нахмурилась. Что-то мне все это не нравится. Однако сейчас у меня другое дело.

— Простите, а Игорь — это… — посмотрела я на Ковалева.

— Хмелев, — удивленно ответил он, я мысленно чертыхнулась своей оплошности. Кажется, Алексей и Макс из банка называли его имя-отчество, но я не запомнила, переваривая информацию, потому в голове осталась только фамилия.

— Простите, — только и сказала я, — могу я задать вам еще несколько вопросов?

— Пожалуйста.

— У Хмелева, конечно, были враги?

Ковалев усмехнулся.

— Интересная постановка вопроса. Что вам сказать? В какой-то степени, конечно. Когда-то с этим было жестче, и тогда враги действительно были врагами. Но сейчас ситуация в городе достаточно спокойная, Игорь занимает определенное положение, и оно весьма устойчиво… было… — он опять замер, собираясь с силами. Видимо, тело друга еще долго будет появляться у него перед глазами. — Не думаю, что кто-либо стал прибегать к подобным мерам из-за бизнеса. Дела у Игоря шли хорошо, стабильно. В банковском деле, конечно, были конкуренты, но не явные, они научились сосуществовать вместе.

— Вы знали, что его банк несколько дней назад ограбили?

Антон кивнул, кинув на меня удивленный взгляд.

— Игорь звонил мне, говорил об этом, я был крайне удивлен. Не думаю, что это происки конкурентов, честно говоря, уж слишком все странно выглядело.

Тут я была с ним полностью согласна. Чем дольше я думала, тем больше приходила к мысли, что не все с этим ограблением просто. Если Ветер и в правду был с Хмелевым в таких хороших отношениях, вряд ли, учитывая характер моего нового знакомца, он стал бы его обкрадывать. Судя по всему, Ветер и так не бедствует, чтобы влезать в сомнительный криминал ради материальной наживы.

— У Хмелева был еще какой-то бизнес кроме банка?

Ковалев бросил на меня проницательный взгляд, раздумывая, стоит ли посвящать незнакомую девицу в подобные детали.

— Последние годы серьезно он занимался, в основном, банком. Но около месяца назад, кажется, появился еще один проект.

— Кажется?

Антон сморщил нос.

— Он не делился. Игорь вообще был из тех, кто сначала все сделает, а потом покажет результат. Считал остальное бросанием слов на ветер.

— То есть вы даже не представляете, что это за проект?

— Нет. Он говорил только, что это очень выгодное капиталовложение, которое через некоторое время даст результат втрое выше затраченных средств. Я пытался вызнать, что к чему, но большего, чем это, не добился.

— У вас нет общих дел?

— Сейчас нет. — Ковалев отпил кофе. — Игорю повезло, в свое время он попал в струю и хорошо поднялся. Он одалживал мне начальный капитал для развития бизнеса, я тогда мечтал открыть ресторан…

— Когда это было?

— Семь лет назад. Одно время Игорь числился соучредителем, но дел не касался. Потом, когда я расплатился с ним, бизнес стал принадлежать только мне.

— Давно вы дружите?

— С института. Вместе учились в областном центре на экономическом. Я сам родом из небольшого поселка, но после института перебрался сюда, в этот город. Игорь строил бизнес, я вкалывал, где попало, — тут Антон усмехнулся, — все как-то не складывалось. С Игорем мы продолжали общаться, потом созрела идея моего ресторана…

— У Хмелева есть еще близкие друзья?

— Да. Моисеев Петр, они знакомы со школы. И Абгарян Рубен, одно время он на Игоря работал, что-то вроде зама, тогда они и сошлись. Рубен быстро оттуда ушел, но они хорошо общались… Из близких, пожалуй, больше никого и не назову.

— А семья?

Ковалев почесал шею.

— Семья… Жена Игоря, Аня, вместе с нами училась на курсе. Двое детей, уже взрослых.

— Какие у него были отношения с ними?

Антон вздохнул, видимо, данная тема казалась неудобной. Я решила ему помочь.

— Давайте отталкиваться оттого, что я знаю: Хмелев не был идеалом верности. Так что, если вас смущает этот пункт, забудьте.

— Хорошо. Давайте начистоту, в конце концов, вы все равно узнаете… Игорь с Аней вместе уже больше двадцати лет. Стали встречаться на первом курсе, на четвертом она забеременела, они поженились… Родился Костя, потом Ваня. Аня сидела с детьми, Игорь строил карьеру. Не подумайте, у них были прекрасные отношения. Да и сейчас… Они уважают друг друга, Аня до сих пор помогает ему советами, она всегда была толковая и в бизнесе шарила на ура… Но предпочла семью карьере. Игорь пропадал на работе, она растила детей. Все закономерно. Потом у него появилась любовница. Ничего серьезного, но дорожка, так сказать, наметилась. Последние десять лет их было столько… Я даже считать боюсь. Но они для Игоря ничего не значат. Так, способ отвлечься, расслабиться, погоня за новыми ощущениями.

— А жена как к этому относилась?

— Спокойно. Сначала, конечно, ей это не нравилось, но она разумно оценила, что их брак — отличное деловое соглашение, и разрушать его просто глупо. Игорь был заботливым отцом, он старался уделять детям много времени, возился с ними, когда они были маленькими, вывозил на природу, за границу. И конечно, Ане давал все самое лучшее. По-своему он ее любит… То есть любил… — Ковалев снова сбился и кашлянул. — Ни он, ни она не хотели менять что-то, их обоих все устраивало.

— А, что, если ситуация изменилась?

— То есть? — Нахмурился Антон.

— Что, если у Хмелева появилась постоянная любовница и над браком возникла угроза?

Терять Анне, я так понимаю, есть что.

— Ерунда, — твердо ответил Ковалев, — даже если бы Игорь вдруг решил развестись, он бы никогда не оставил Аню у разбитого корыта. Наоборот, сделал бы все возможное для того, чтобы обеспечить ее до конца жизни. К тому же, если бы у него была постоянная любовница, Игорь, наверняка, поделился бы со мной. Поверьте, я выслушал немало историй про его девиц.

— Охотно верю. Ну а дети?

— А что дети? Оба сейчас в Москве, учатся в институте. Живут там же, появляются два раза в год, в зимние каникулы и после летней сессии.

— То есть сейчас они оба в столице?

— Насколько я знаю, да.

— Вы знаете, что Хмелев был убит из собственного пистолета?

— Мне сказал следователь, — кивнул Антон. — Пистолет, оказывается, как и телефон, лежал на тумбочке, но я был в таком состоянии, что просто ничего не видел вокруг себя…

— Вы знали, что у Хмелева есть оружие?

— Да, — этот вопрос вроде бы удивил его, — все документы на него были оформлены. Бизнес есть бизнес, как говорится. Лучше перебдеть, чем… — он не договорил, а я поспешно спросила:

— Где он хранил его?

— Честно говоря, понятия не имею. Наверное, где-то в квартире.

— Кстати, что это за квартира?

— Игоря. Он купил ее, когда стал встречаться с другими женщинами. Сначала снимал номера в гостиницах, потом решил, что так будет удобней.

— А жена знает об этой квартире?

— Да. Он не скрывал данного факта. Аня даже бывала там пару раз. Игорь частенько оставался там ночевать, а то и жил неделями. Особенно теперь, когда дети в Москве, нет необходимости притворяться перед ними.

— Еще пару вопросов, и я вас отпущу. Скажите, последнее время у него все было в порядке?

Он ничего не рассказывал, может, какие-то проблемы?

— За исключением этого ограбления вроде бы ничего. К сожалению, я мало знаю. Я же уезжал на две недели в отпуск, вернулся только позавчера. Звонил ему, но он сказал, что у него вся неделя занята под завязку. Ну я и предложил заехать. Купил ему коллекционный коньяк, хотел сделать приятное… До отъезда все вроде было спокойно.

Я немного подумала, выходило, что все, что могла, я узнала.

— Наверное, на этом все, — улыбнулась я ему, — спасибо вам.

— Скажите, — помедлив, все же задал Ковалев вопрос, — какой в этом интерес Ветрова?

— Понятия не имею, — нагло соврала я, — я вроде девочки на побегушках, передаю информацию.

— Хорошо он устроился.

— Да уж, не жалуется, — улыбнувшись, я поднялась, Ковалев встал следом за мной. — Скажите, я бы хотела поговорить с женой Хмелева. Как думаете, она не откажется меня принять?

Антон пожал плечами.

— Боюсь, ей будет недостаточно подобного объяснения.

— А если я прикроюсь вами? Скажу, что вы, например, заказали Ветрову расследовать смерть друга?

Ковалев немного подумал.

— А я могу это сделать на самом деле?

— То есть? — Удивилась я.

— Могу я заказать Александру Геннадьевичу это расследование?

— Я поинтересуюсь у него, и если что, он свяжется с вами.

— Передайте, что я действительно заинтересован в этом. Игорь отзывался о Ветрове как о знатоке своего дела, и я думаю, что это как раз тот случай, когда нам нужен знаток.

— Я скажу ему. Вы можете дать мне координаты его жены и друзей, о которых говорили?

Антон продиктовал номера, и мы распрощались. Быстро переодевшись за углом, я отъехала от кафе, размышляя, куда теперь двигать. Неплохо было бы поговорить с женой Хмелева, но вдруг у Ветра на этот счет свои планы? Его телефона у меня нет, выходит, придется ехать в переулок Пирогова. Однако там меня ждало разочарование. Дверь открыла Инна Сергеевна и, не пустив меня внутрь, заявила, что Ветрова дома нет. На остальные вопросы она отвечала либо нет, либо не знаю.

— Куда он уехал?

— Не знаю.

— Он что-нибудь передавал мне?

— Нет.

— Не сказал, когда вернется?

— Нет.

— Вы можете дать его номер?

— Нет.

Очень быстро стало понятно, что продолжать диалог можно до бесконечности, потому, развернувшись, я отправилась обратно к скутеру. Прислонилась к нему и задумалась. Что ж, раз Ветер занимается своими делами, забыв обо мне, я тоже продолжу. Сам виноват, если я что-то сделаю не так. В конце концов, я же ему не сыщик. Немного подумав, я доехала до ближайшего почтового отделения и купила карточки для телефона-автомата.

Если мои звонки просматривают, ни к чему им знать, кому я звоню. Решив, что у меня начинает развиваться мания преследования, я набрала номер жены Хмелева. Точнее, теперь уже вдовы. Трубку сняли с десятого гудка. Резкий женский голос бросил короткое:

— Да.

— Анна Денисовна? — Быстро проговорила я. — Я бы хотела поговорить с вами.

— А вы кто?

— Меня зовут Ирина. Ковалев Антон обратился за помощью в расследовании… в нашу контору, — на мгновенье запнувшись, нашла я подходящее слово, — и я бы хотела побеседовать с вами о вашем муже.

— Какого черта Антон лезет не в свое дело? — Довольно резко спросила женщина, впрочем, вопрос был, скорее, риторический, потому что она тут же продолжила. — От меня вы чего хотите?

— Задать несколько вопросов о муже.

— Вы думаете, мне сейчас до того?

— Это и в ваших интересах. По горячим следам раскрыть преступление куда проще.

Женщина немного помолчала, и я уже была уверена в том, что она ответит отказом, как вдруг услышала:

— У меня будет немного свободного времени через полчаса. Вы можете подъехать в салон красоты на Некрасова? Называется «Шарм».

— Я буду там.

— Договорились.

Я не успела попрощаться, Анна Денисовна положила трубку. Кажется, она женщина серьезная, так что разговор ожидается не из легких. Вряд ли мне удастся ее очаровать, придется рассчитывать на чувство дипломатии, которое у меня не то, чтобы очень развито.

Я решила отправиться к месту встречи и оставшееся время провести неподалеку. Салон красоты нашла быстро, он располагался в неброском, но стильном здании, и выглядел модно. По крайней мере, с моей дизайнерской точки зрения все было очень даже хорошо.

Тут я подумала о работе и куче заказов, лежащих невыполненными в моем компьютере, и тяжко вздохнула. Как бы ни окончилась эта история, есть большая вероятность, что мне придется искать новых клиентов. Впрочем, дизайнерам свойственно пропадать на несколько дней. Если нам с Ветром повезет, и мы раскроем это преступление за короткий срок…

«Мы»? — Хмыкнул внутренний голос. Самое интересное, что я почему-то не ощущала себя брошенной на произвол судьбы. Наоборот, мне казалось, что все идет так, как надо. Я расследую дело об убийстве, чтобы обезопасить собственную безопасность, и мне, что самое главное, жутко интересно. Я вдруг поняла, что за одну беседу с Ковалевым успела втянуться в процесс. Кажется, именно этого хотел Ветер?

Тут я нахмурилась, вспомнив слова Антона о том, что у Ветра много девушек. Что он имел в виду? Я вполне допускала, что сие может оказаться правдой. То невероятное впечатление, что он оказал на меня, говорит само за себя. А сколько вокруг еще таких дур?

Что, если он сначала охмуряет девушку, а потом втягивает в свои авантюры, заставляя вынюхивать для него?

«Тебя даже охмурять не пришлось», — снова хмыкнул внутренний голос, и мне почему-то стало обидно за себя. Хотя с чего я вообще взяла, что он кого-то охмуряет? Но почему-то все равно было обидно. И та девчонка в костюме разносчицы совершенно очевидно была подготовлена к развитию событий. Из чего легко сделать вывод, что она тоже работает на Ветра. Я вспомнила детский дом «Сказка», а также свои мысли о подростках, которых, возможно, Ветер заставляет помогать ему, заманивая под тем или иным предлогом. Все это логично укладывается в одну картину: Саша ищет подход к человеку, а потом вербует его для… И тут я встала в тупик, поняв вдруг, что не представляю, как охарактеризовать его деятельность. Никто, включая его самого, не говорил о том, чем же занимается Саша Ветер. Ковалев называл его знатоком своего дела, но сам при этом ни разу с ним не виделся. С Хмелевым Ветер вроде бы общался, однако спер у него деньги. При этом у него не дом — а музей шпиона. Тут что-то мелькнуло в моей голове, но я не смогла уцепиться за мысль. Попыталась вспомнить, но не преуспела, почему-то перед глазами стоял кабинет Ветра. Я тут же вспомнила его речь о том, что наша встреча была уготована судьбой, и свои странные ощущения от обстановки, словно от де жа вю.

— Я точно там не была, — прошептала я, но картинка перед глазами не казалась незнакомой, и от этого сердце замирало, словно бы боясь чего-то. К счастью, пора было идти на встречу, а то бы еще чуть-чуть, и меня можно в психушку сдавать. Костюм я сняла заранее и спрятала в багажник скутера. Фойе было большое и светлое, обставленное по периметру яркими диванами. Девушка на ресепшене улыбнулась мне, а я, опережая ее вопросы, сказала:

— Я к Анне Денисовне.

— Подождите минутку, — она взялась за телефон и набрала короткий номер, — как вас представить?

— Ирина. Она должна меня ждать.

Кивнув, девушка заговорила в трубку:

— Анна Денисовна, тут к вам Ирина… Да, хорошо.

Повесив трубку, обратилась ко мне:

— Анна Денисовна сейчас подойдет.

И она, действительно, появилась тут же, я даже не успела вернуться к своему месту.

Выглядела Анна Денисовна прекрасно: стройная, подтянутая, в красивой тунике и летних брюках, неброский макияж, идеальная укладка. Думаю, мужчины обращают на нее внимание. Она окинула меня взглядом и кивнула:

— Пройдемте.

По коридору мы прошли до ее кабинета, я уселась в предложенное кресло, сама женщина расположилась за рабочим столом.

— Простите за место встречи, но мне сейчас не до разъездов, — начала она.

— Я понимаю. Постараюсь не отнять у вас много времени.

— Антон сказал, вы работаете на Ветрова. Это меняет дело. Я не хотела, чтобы кто-то посторонний копался в смерти мужа, но при таком раскладе… Я могу это допустить.

— Вы знакомы с Александром Геннадьевичем? — Спросила я осторожно.

— Нет, но знаю, что он не раз выручал Игоря, один раз, когда даже он сам уже опустил руки.

Меня так и подмывало спросить, в чем заключалась выручка, но я, конечно, промолчала.

Александр Ветер по-прежнему оставался для меня загадкой.

— Что вы сами думаете о случившемся? — Спросила я вместо этого. Женщина на мгновенье замерла, и я поняла, что на самом деле она сильно переживает, но старается это скрыть.

— Честно сказать, я не знаю. Это убийство… просто нелепо, — подобрала она слово. — Оно никому не выгодно. Бизнес отпадает сразу, там все давно решено и поделено, если кто и полезет на рожон, ему быстро объяснят, что к чему.

— Возможно, здесь личное? — Неловко спросила я. Анна Денисовна усмехнулась, бросив на меня взгляд.

— Понимаю, куда вы клоните. Я закурю, вы не против? — Я покачала головой, она достала из стола пачку сигарет и пепельницу и, прикурив, сильно затянулась. — Чтобы у вас не было ложных мыслей на этот счет: последний год мы с Игорем вообще не живем вместе.

Впрочем, девять лет до этого тоже не назовешь счастливой жизнью. Он был моей первой любовью, но нам определенно не стоило жениться. Мы все дружили: я, он, Антон.

Постоянно были втроем, эдакая шайка-лейка. Никаких отношений кроме дружеских поначалу не было, как-то так вышло. Мне тогда нравился Ковалев, но чисто внешне, он всегда был красавцем. Игорь же, наоборот, тощий нескладный мальчишка, взрывной, везде ему все было надо. А Тоха спокойный, непроницаемый. А потом, в марте это было, мы как-то напились и проснулись с Игорем в одной постели. Было жутко неудобно, что делать? Не хотелось терять друга, решили забыть об этом инциденте. Но так стало выходить, что мы постоянно оказывались в одной постели… В общем, стали встречаться.

Я его полюбила, конечно, но как-то иначе, чем это бывает. Просто по-человечески, привыкла к нему, что ли. Мы не думали, что это надолго, но время шло, а мы встречались.

Я собиралась после института в Москву, строить карьеру, так что была уверена, что все закончится. А потом забеременела, и стало ясно, что это надолго. Игорек не пытался бегать, сразу предложил пожениться. Так и зажили. У меня всегда была предпринимательская жилка, но дети… — тут Анна Денисовна на мгновенье закрыла глаза и легкая улыбка заиграла на ее лице, — я и не думала, что это настолько здорово. Родить нового человека, растить его, показывать ему мир, рассказывать, какой он есть… Я поняла, что это гораздо важнее любой карьеры, дети были моим счастьем. Игорь любил нас, по-своему, но любил. Ближе к тридцати наступает процесс переосмысления, вот у него и снесло крышу: пошел налево. Мне было сначала обидно, я-то всегда ему была верна, хотя могла изменить, учитывая, что последние пару дет до его измены у нас уже все было не слава Богу. В общем, он ударился во все тяжкие и стал пропадать еще больше, чем когда просто работал. Шло время, у каждого появились свои интересы, дети выросли. И вот…

— Почему вы не развелись?

Она немного подумала.

— Сложно сказать. Сначала из-за детей. Все-таки Игорь старался быть хорошим отцом, хоть это у него и не всегда получалось. А потом… Это просто стало удобно. Все имущество поделено пополам между мной и Игорем уже давно, у каждого из нас составлено завещание в пользу детей. Это на тот случай, если вы будете искать мои мотивы. — Анна Денисовна посмотрела на меня слегка насмешливо, я только глазами повела.

— Какие у вас были отношения в последнее время?

— Никаких. Младший сын поступил на первый курс, уехал в Москву, старший уже там, и Игорь тут же переехал на другую квартиру.

— Вы были там?

— Пару раз, когда была необходимость срочно пересечься.

Я немного подумала.

— Простите, что спрашиваю… Но вам известно что-нибудь о его…

— Любовницах? — Усмехнулась она, туша сигарету. — Кое-что. Например, что их была прорва.

Я была у Игорька первой и долгое время единственной, так что неудивительно, что он погнался за приключениями. Если сначала я думала, что он может уйти из семьи, то быстро поняла, что этого не будет. Он менял девок, как перчатки. В лучшем случае, месяц, но это предел.

— А последнее время?

— Я давно перестала за ними следить. Однако не думаю, что он сильно изменился в этом плане.

Можно было закругляться, тем более, что дамочка уже начала посматривать на часы.

— Что ж, — поднялась я, — мне пора.

Она проводила меня до двери.

— Вы можете назвать адрес квартиры Хмелева? — Все же спросила я, понимая, что мой вопрос вызовет бездну удивления. Так оно и было, но женщина не стала интересоваться подоплекой и коротко ответила:

— Улица Попова, 10, квартира 27.

Покинув салон, я быстренько переоделась в красный костюм, чувствуя себя при этом полной дурой.

— А Ветер вообще вон в кого гримируется, — пробормотала вслух, — и все ради дела.

Аргумент был так себе, я спрятала волосы под кепку и разместилась на скамейке, чтобы все обдумать. Пока что дело представлялось темным. Убивать Хмелева вроде бы никому не выгодно — ни по личным мотивам, ни по деловым. Но кто-то его убил, причем так замысловато: из его собственного оружия. И этот кто-то был ему хорошо знаком. Кому-то Хмелев все же перешел дорогу. Еще есть некий проект, над которым он работал и о котором молчал. Мог ли он стать причиной смерти? Вопрос вопросов. Пожалуй, стоит пообщаться с двумя остальными друзьями Хмелева, может, они приоткроют завесу? Так, по крупицам, что-нибудь да соберется.

Я отправилась в ближайший телефон-автомат и набрала номер Петра Моисеева. Длинные гудки, и никакого ответа. Впрочем, в свете событий это неудивительно. Следующим набрала Рубена Абгаряна, и он, в отличие от Моисеева, снял трубку почти сразу. Я не стала ходить вокруг да около, сразу заявила, что выступаю от лица Ветрова, которого нанял друг погибшего, и что хочу встретиться с Рубеном, чтобы задать несколько вопросов.

— Понимаю, — вздохнул тот в трубку, голос был с легким акцентом, — сейчас столько дел…

Если вам удобно завтра утром…

— Удобно.

— Хорошо, давайте в ресторане «Чарка» на Садовой часиков в десять?

— Я буду там.

— Значит, до встречи.

Повесив трубку, я немного подумала, что теперь делать. Еще раз набрала Моисеева, но ответом снова были только гудки. Решив, что надоедать человеку не стоит, я отправилась к дому убитого. Алексей и Максим, мои знакомцы из банка, были правы, когда сказали, что он живет недалеко от меня. По моим прикидкам от моей квартиры до улицы Попова не больше десяти минут езды на скутере. Интересно, насколько они были правы в ином: действительно ли полицию заинтересует моя личность, и они даже смогут предположить, что это я убила Хмелева? Идея, конечно, бредовая, но только на мой взгляд. Следователь будет разбираться в ситуации, а не найдя меня дома, да и вообще не найдя, только утвердится в подозрениях. Может, я сглупила, решив остаться с Ветром и не показываться в своей квартире? Все равно он моим делом не занимается, а бегать по друзьям погибшего я могла, не разводя секретности. В конце концов, меня подозревают в убийстве, и доказать свою невиновность — моя первая задача. Кстати, если следователю придет в голову выяснить, что за девушка ведет разговоры от лица Ветра, ни мне, ни ему мало не покажется. Интересно, как он будет оправдываться в этом случае?

За этими мыслями я доехала до нужной улицы и припарковалась неподалеку. Для конспирации взяла с собой пару коробок, которые лежали в сумке, приделанной к багажнику. Оказалось, в них даже есть пицца, выглядела, как настоящая, но на деле оказалась из резины. Что не мешало заметить обстоятельность подготовки Ветра к операции.

«Он же Джеймс Бонд», — хмыкнула я про себя, осторожно входя во двор. Тот был большим и уединенным, окружен забором, однако калитка открыта. Дом состоял как бы из двух: старая девятиэтажка советских годов, а к ней буквой «Г» пристроена вторая девятиэтажка, уже новая. Она, что было видно невооруженным глазом, содержала в себе квартиры более высокого уровня. Видимо, в одной из них и проживал наш уважаемый Хмелев. Двор был обширный, посередине огражденная детская площадка, вокруг нее все утыкано машинами, так что поначалу кажется, что попал в какой-то тайный уголок, где правят роботы.

— Красота индустриализации, — словно подтвердил мои слова голос сзади. Обернувшись, я увидела рядом с собой среднего роста рыжеволосого парня лет двадцати пяти, на велосипеде. На шее у него была завязана бандана, крупный нос, пухлые губы, на глазах солнечные очки. Не зная, что сказать, я кивнула.

— Да уж.

— Я бы не советовал тебе так долго торчать тут, вдруг кого заинтересуешь, — продолжил он, я уставилась на него во все глаза, и тут в голове мелькнула догадка.

— Не может быть, — открыла я рот.

— Поменьше эмоций, — хмыкнул Ветер привычным мне голосом, и я сразу узнала его. — Что тебя сюда привело?

— По большей части то, что мне некуда податься. Твоя тетушка Инна выставила меня взашей, практически не дав сказать ни слова.

Ветер снова хмыкнул.

— Это она может. Строгая, но справедливая. Я не сказал ей, что ты пока поживешь у нас, так что причин проявлять радушие у нее не было.

— По-моему, она была решительно настроена избавиться от меня, во что бы то ни стало.

— Ничего страшного. Зато это пошло делу на пользу, так ведь? Узнала что-нибудь интересное?

— В общем, да.

— Посидим пока в кафе, нечего тут торчать.

Мы расположились в небольшой кондитерской на другой стороне дороги, по пути вернув коробки с пиццей на место. Я поведала все, что смогла узнать, присматриваясь к Ветру, попивающему чаек. Наконец, я замолчала, но он продолжал сохранять тишину. Не выдержав, я поинтересовалась:

— Что скажешь?

Ветер пожал плечами.

— У нас появились какие-то невнятные разговоры про бизнес, которые могут не носить под собой никакой основы, в общем-то, все. Нужен реальный мотив, тогда мы поймем, кому это выгодно. Раз его нет, надо копать.

— Копать предлагаешь мне? — Язвительно поинтересовалась я.

— По-моему, у тебя неплохо получается.

— Возможно. Но в чем тогда состоит твоя помощь?

— Я даю тебе кров, а также обеспечиваю прикрытие.

— Ты поэтому появился возле дома Хмелева?

Ветер неловко почесал бровь.

— Вообще-то, нет. Хотел посетить квартиру погибшего, чтобы осмотреться, а тут ты.

— Как это, посетить? Там кто-то есть, кто тебя впустит?

— Надеюсь, там вообще никого нет.

Я на мгновенье расширила глаза, потом зашипела:

— Это же противозаконно.

— Я ограбил банк, — напомнил он мне, и я была вынуждена признать, что его слова правоверны, хотя он и готов использовать их как оправдание к любому поступку.

— И что там, в квартире?

— Пока не знаю. Хочешь составить мне компанию?

— С ума сошел? Не хватало только, чтобы меня там засекли.

— Брось, все будет хорошо. Подъезд без консьержа, камер нет.

— Да неужели? — Снова съязвила я. — Что же ты меня сразу не позвал?

— В такие дела лучше не посвящать никого без реальной на то необходимости. Чем больше людей знает, тем больше вероятность, что дело всплывет. Как говорится, что знают двое, знают все.

— Мы знаем, что ты ограбил банк, но пока это никак не всплывает.

— Поверь, ограбление банка — не идеальное преступление, я уверен, оно тоже будет раскрыто.

— И тебя посадят.

— Не дождешься, — хмыкнул он.

— И все-таки, — спросила я, когда Ветер расплатился, и мы снова направились к дому, — реально ли совершить идеальное преступление?

Он рассмеялся.

— Конечно, нет.

— Почему?

— Потому что. Все тайное рано или поздно становится явным, это известно даже ребенку.

— Но ведь сколько нераскрытых дел.

— Во-первых, многие из них просто случайны, я имею в виду, что преступник не планировал идеальное преступление. А во-вторых, поверь мне, всегда находится кто-то, кто раскроет преступление. Вопрос только в том, поделится он этой информацией или нет.

А теперь пригни голову пониже на всякий случай, чтобы твое лицо не бросалось в глаза.

Мы пересекли двор и, поднявшись на крыльцо по ступенькам, оказались у железной двери с домофоном. Ветер быстро что-то набрал, дверь открылась. Пройдя через коридор в другой, где располагались лифты, мы поднялись на четвертый этаж. Длинный коридор уходил в две стороны, заканчиваясь окнами. Ветер уверенно пошел направо и остановился у последней двери. Она и оказалась нужной нам. Я жутко нервничала, подобные дела мне были в новинку. Возился Саша недолго, рука у него явно набита, вскоре в замке что-то щелкнуло, и, мягко опустив ручку, он открыл дверь. Я стояла рядом, слегка пританцовывая от страха. Спустя еще мгновенье, мы уже входили в просторную прихожую. Я только заметила, что на руках у Ветра перчатки, вроде мотоциклетных.

— Ничего не касайся, — шепнул он мне, я шмыгнула вперед и замерла, оглядываясь, пока он закрывал дверь.

На полу были следы, указывающие на место преступления, но я на удивление спокойно отреагировала, видимо, не осознала до конца. Ветер поманил меня куда-то вперед, одновременно осматривая все вокруг, так мне казалось. Честно сказать, наблюдать за ним в этот момент было интересно и как-то даже приятно: его движения были плавными и вымеренными, он скользил, словно хищник, глаза фиксировали детали, а мозг перерабатывал это в информацию. Я вдруг поняла, что присутствую при уникальном в своей жизни событии: наблюдаю, как работает человек, находящийся вне закона. И плевать, что у него какая-то высокая репутация, поступки говорят сами за себя. Надо сказать, в тот момент я поняла одно: не дай бог столкнуться с Ветром, будучи его врагом.

Пока я наблюдала и размышляла, мы пересекли холл и оказались в просторной гостиной, отделенной от кухни барной стойкой. Я увидела на стенке фотографию: мужчина лет сорока с двумя ребятами около двадцати.

— Это Хмелев с детьми, — подтвердил мои догадки Ветер. Я присмотрелась к мужчине.

Хмелев брился наголо, что совершенно не вязалось с образом, созданным в моей голове.

На фото он улыбался, но взгляд все равно оставался серьезным. Он был явно невысокий, крепко сбитый, в принципе, довольно симпатичный. Пока я пялилась на фото, Ветер осмотрел все остальное. Не знаю, что высмотрел, я не замечала ничего. Тут Саша, как назло, спросил:

— Что скажешь о владельце?

Вздохнув, я еще раз осмотрелась и стала обходить комнату.

— Человек явно не нуждается в деньгах, — высказала очевидную мысль, которую мы и так знали.

— Хорошо. Держись подальше от окон. Что еще?

— Время в этой квартире проводит в основном на диване.

— Почему?

— На полках и столиках пыль, везде, за исключением столика у дивана.

— Что еще?

Я вздохнула.

— Это, что, какой-то экзамен?

— Просто интересно твое мнение.

— А сам что скажешь?

— Хмелев, скорее всего, ждал своего убийцу.

— Что? — Уставилась я на Ветра, открыв рот.

— Обрати внимание на барную стойку. Бутылка виски и бокал. Как мы помним, рядом с убитым был найден бокал с разлитым виски. Вряд ли он пьет сразу из нескольких бокалов.

— Значит, он ждал этого человека, достал бутылку и сразу два бокала. Налил себе, и тут пришел он.

— Или она. Теперь вспомним время убийства: третий час ночи. Посетить в такое время может или близкий друг, или любимая женщина. В крайнем случае деловой партнер, если случилось что-то серьезное. Однако исходя из распечатки его звонков ясно, что никто в это время ему не звонил.

— Значит, о встрече было договорено заранее.

— Точно. Я посмотрел тех, с кем он общается. Одно имя за последний месяц повторяется чаще обычного: некто Татьяна Малышева. Впрочем, об этом потом. Пройдемся по квартире.

Остальная часть осмотра прошла в молчании. Ветер что-то высматривал, периодически хмурясь или кривя губы. На все ушло где-то полчаса, и вскоре мы покинули дом и двор, устроившись на этот раз на лавочке в соседнем.

— Что расскажешь? — Обратилась я к Ветру. Он положил голову на спинку скамейки и вздохнул, глядя на небо.

— Ничего. Что-то не нравится мне в этой истории.

— Что именно?

Саша немного помолчал, потом повернул голову ко мне.

— Мотив точно есть, но мы его не видим. У меня было несколько мыслей касательно бизнеса Хмелева, в том плане, что убить могли из-за этого. Но все больше похоже на то, что здесь что-то личное. При этом, все так удачно складывается… — он замолчал, я немного поморгала.

— Я ничего не поняла, — сказала честно, он улыбнулся.

— Потому что и понимать нечего. Во сколько у тебя встреча с этим Рубеном?

— В десять утра.

— Попробуем сегодня встретиться с Малышевой. Позвони ей.

— Я?

— Ты же мой представитель в этом деле. — Ветер достал из кармана мятый лист, оказавшийся распечаткой звонков. Рядом с номером Малышевой ручкой были подписаны ее имя и фамилия.

— А тебя не тревожит, что у следствия рано или поздно возникнет вопрос о том, кто я такая?

И выяснив, что я — та самая девушка…

— Не беспокойся об этом, — Ветер встал и потянулся.

— Почему? Что ты им скажешь?

— Что я понятия не имею, о чем речь, — он протянул мне руку, и я встала, приняв ее.

— Шутишь?

— Вовсе нет. Мало ли кому пришло в голову прикрыться моим именем в личных целях. Но, конечно, я приму меры.

— Но ведь тогда меня будут подозревать еще больше.

— Не волнуйся об этом. Считай, что я лично отвечаю за твою безопасность. До момента раскрытия преступления ты не окажешься в отделении и уж тем более в тюрьме.

— Вот спасибо.

— Пожалуйста. А теперь к телефону-автомату. Он за углом.

Малышева ответила через пять гудков. Раздраженный женский голос бросил короткое:

— Да.

— Добрый день, — я говорила грозно, но добро, — я расследую убийство Хмелева Игоря Владимировича. — Ветер поднял вверх большой палец в знак одобрения. На том конце повисла пауза, и растерянный голос произнес:

— Что? Кого? Вы хотите сказать… Игоря убили?

Тут я растерялась, поняв, что женщина, кажется, была не в курсе произошедшего.

— Сегодня ночью, — подтвердила я, бросив на Ветра злой взгляд. Он его проигнорировал. — Мы могли бы с вами переговорить?

Снова пауза.

— Хорошо, приезжайте. Улица Королева, 18, квартира 52.

— Я буду минут через тридцать, — прикинула я, и мы распрощались. Я тут же набросилась на Сашу. — Какого черта ты не сказал, что она не знает об убийстве?

— А я откуда об этом знал? К тому же, сколько ей пребывать в неведении? Лучше ты ей расскажешь, чем жена Хмелева или его сосед по лестничной клетке. Это в твоих интересах. Чем быстрей ты действуешь, тем большей информацией обладаешь. А она в нашем случае — все. Сейчас дуй к этой Татьяне, а потом возвращайся на Пирогова.

— А меня пустят?

— Я сам буду дома.

— Так меня пустят? — Все-таки съязвила я, а Ветер вдруг посмотрел очень серьезно и сказал:

— Мои двери, Ирэн, для тебя открыты всегда. Запомни это.

Татьяна проживала в спальном районе, грустные серые дома тянулись один за другим бесконечной вереницей, навевая тоску и беспросветность жизни вообще. Я представила, каково жить в этом районе, да к тому же, в маленькой тесной квартирке, и мне стало еще грустней. Дом Малышевой оказался типичной пятиэтажкой с эркерами. Я набрала на домофоне нужный номер, дверь открыли сразу, даже не спросив, кто там. Квартира оказалась на третьем этаже, в дверях меня встретила женщина лет тридцати пяти: худая блондинка с кудрявыми волосами. Одета она была в полосатое летнее платье, косметики на лице почти не было. Женщина была красавица: голубые глаза с поволокой, правильные черты лица, но, главное, умение подать себя. Даже сейчас, несмотря на ее волнение, она выглядела чуть ли не сногсшибательно. Ничего удивительного, что такой ходок, как Хмелев, на нее запал, если, конечно, наши догадки были верны.

— Проходите, — поспешно сказала она, пропуская меня в прихожую. Та, как я и предполагала, оказалась узкой и неудобной. Оттуда я попала в единственную комнату.

Обставлена она была современной мебелью, правда, не очень дорогой. К стилю в этой квартире никто не стремился, девизом были слова: простота и удобство. Это удивительным образом не складывалось с образом самой женщины, стоящей передо мной.

— Хотите что-нибудь? — Поинтересовалась Татьяна. Голос у нее был низкий, хрипловатый, сейчас он немного дрожал. — Извините, просто эта новость…

— Ничего не надо, спасибо. Давайте лучше поговорим.

Татьяна кивнула и присела на диван с другой стороны от меня. Я присматривалась к ней.

Казалось, Малышева была потрясена и подавлена, она явно нервничала, и руки у нее немного тряслись.

— Я закурю, — она потянулась к пачке, а я спросила:

— Скажите, Татьяна, в каких отношений вы состояли с Игорем Владимировичем?

На мгновенье рука ее замерла, но потом вытащила сигарету из пачки, она прикурила и, выдохнув дым, взглянула на меня, быстро усмехнувшись.

— Думаю, нет никакого смысла ломать комедию. Если вы здесь, значит, сами все знаете. Мы были любовниками.

— Давно вы вместе?

— С прошлой осени. Но мы расстались около двух недель назад.

— Почему?

Татьяна затянулась и снова усмехнулась, словно не желая говорить.

— Я его бросила.

— Серьезно? — Не смогла скрыть я своего удивления. — Почему?

Женщина грустно улыбнулась.

— Потому что мне тридцать шесть лет, я хочу семью, а Игорю нужно совершенно другое. У него, знаете ли, уже есть семья.

Я кашлянула.

— Вы его бросили, и что? Больше не виделись?

— Нет, еще неделю мы перезванивались, — она снова усмехнулась, затягиваясь, — он хотел продолжения, я пыталась выяснить, можно ли что-то поменять. Дура. — Татьяна затушила сигарету в пепельнице, я заметила, что это был первый окурок. Не знаю, почему, но это показалось мне странным, и я запомнила сей факт, чтобы потом рассказать Ветру.

«Сыщик доморощенный», — хмыкнул кто-то внутри, но я предложила ему заткнуться, потому что за сегодняшний день реально успела превратиться в сыщика.

— Когда вы видели его последний раз? — Спросила вслух. Татьяна немного колебалась с ответом.

— Десять дней назад, — сказала, наконец, — мы расстались, но он продолжал звонить, я согласилась на встречу. Ничего толкового из нее не вышло.

— Вы сразу знали, что он женат?

Татьяна кинула на меня насмешливый взгляд.

— Конечно. Он этого не скрывал. Говорил, что с женой его ничего не связывает, но было ясно, что разводиться не будет. Этого он тоже особо не скрывал, так что обмана с его стороны, в общем-то, не было. Но какое это имеет отношение к его смерти? — Нахмурилась Татьяна. — Как?.. Как его убили?

— Застрелили из пистолета в спину в его квартире.

— Боже мой, — она сцепила руки в замок и уставилась перед собой, стремительно побледнев.

Я и не думала, что известие о смерти настолько сильно ее затронет. Возможно, Татьяна, действительно, любила Хмелева, каким бы подонком он ни был.

— Но кто? — Подняла она на меня глаза, полные страха.

— Это мы и пытаемся выяснить. Важна любая информация. Ищем и проверяем все его связи.

— Я… Я ничего не знаю. Он никогда не делился со мной своими делами. Обычно мы вместе ужинали, потом ехали к нему, — тут Татьяна покраснела, пряча глаза.

— Простите за вопрос, — немного поколебавшись, сказала я, — но Игорь Владимирович снабжал вас какими-то деньгами?

Видимо, я непроизвольно бросила взгляд на комнату, потому что Татьяна сразу ответила:

— Квартиру я купила в ипотеку. Пять лет назад. Я сирота, приехала в город из области, всего добивалась сама… Игорь, конечно, давал мне кое-какие деньги, но в основном делал подарки. Так что…

Она не договорила, я кивнула и замолкла, не зная, что еще спросить.

— Если возникнут вопросы, я могу вам позвонить? — Поинтересовалась, поднимаясь.

— Да, конечно. Но… Вы ведь не из полиции?

— Нет. Я представляю частную фирму. Нас нанял один из друзей погибшего. Кстати, вы были знакомы с кем-то из них?

Татьяна кивнула:

— Я знаю Моисеева Петра Евгеньевича. Я работала у него в фирме секретарем, собственно, через него мы и познакомились с Игорем.

Информация была неожиданная, но я с ходу не сообразила, как можно ее использовать, потому решила оставить на потом. Откланявшись, я отбыла восвояси и направилась в свое временное пристанище — резиденцию Ветра, как мысленно успела ее прозвать.

Дверь мне открыла Инна Сергеевна. Если Ветер и сказал ей, что я тут буду жить, то вряд ли данное сообщение как-то отразилось на духовном состоянии дамы. На вид она осталась такой же непроницаемой. Правда, на этот раз вопросов вообще задавать не стала, просто пропустила, закрывая за мной дверь.

— А… — начала я, Инна Сергеевна опередила мой вопрос:

— Он до утра не появится. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

«Вот тебе и я сам буду дома», — мысленно скривилась я, но быстро забыла об этом, только оказавшись в комнате. Она могла послужить музейным экспонатом английской мебели начала двадцатого века. Просто, но стильно. Я решила этому не удивляться. Приняв душ и поужинав (Инна Сергеевна проявила дружелюбие и угостила меня отменной вкуснятиной), я разместилась на кровати, осмысливая день. Он, кстати, близился к финалу, а я чувствовала невероятную усталость вкупе со странной удовлетворенностью. Что бы там ни произошло, события идут мне на пользу. Большего надумать я не успела, потому что вырубилась.

Утро выдалось необычным. Проснувшись около девяти и быстро умывшись, я направилась по коридору и замерла возле двери кабинета, прислушиваясь, нет ли там кого.

Тут же из-за нее раздался голос:

— Заходи.

Открыв дверь, я прошла внутрь, но не успела и слова сказать, как Ветер утащил меня из кабинета и повел в сторону своей комнаты.

— Как ты узнал, что я за дверью? — Поинтересовалась я.

— Слышал твои шаги.

— Может, я мимо шла.

— Тогда тебе не стоило останавливаться у двери, — он хитро улыбнулся, бросив на меня взгляд, и я, не удержавшись, улыбнулась в ответ. Ветер был без грима, то есть в своем обличье. Одет в шорты по колено и футболку, волосы по-прежнему всклокочены, а взгляд отдает легким безумием. Мы прошли в его комнату и вскоре оказались в тайном шкафу.

Ветер усадил меня на стул со спинкой.

— У тебя встреча в ресторане через сорок пять минут, — сказал он мне, — думаю, стоит привести тебя в надлежащий для заведения вид.

— С чего бы вдруг? — Нахмурилась я, наблюдая, как он начинает расчесывать мне волосы.

— Ирэн, ты, конечно, красотка, но «Чарка» заведение весьма недешевое, и если ты появишься там в шортах и тунике, то гораздо быстрее станешь заметна. Соответствуй публике, в которой находишься. Это лучший способ затеряться в толпе.

— И что ты собрался со мной делать?

— Увидишь. Сиди спокойно. Пока я колдую, ты расскажи мне, что узнала.

Мой рассказ занял всего восемь минут, я даже специально посмотрела на часы, висевшие в комнате. Когда я замолчала, то, максимально скосив глаза, могла наблюдать задумчивую физиономию Саши.

— Темнит девица, — заявил он мне.

— Почему?

— По твоему рассказу. Она утверждает, что познакомилась с Хмелевым через Моисеева?

— Ну да, работала у того секретарем.

— Сколько времени?

— Я не спросила.

— Жаль. Ладно, узнаем у Моисеева. Как он, кстати, молчит?

— Не перезванивал.

— Будь настойчивей. Дело идет об убийстве, и, что для тебя важней, о твоей свободе.

— Предлагаешь заявиться к нему домой?

— Тоже мысль. Я об этом подумаю. Давай дальше. Малышева живет в хрущевке, купленной в ипотеку пять лет назад?

— Так она сказала.

— Квартира обставлена худо-бедно, сама Малышева при этом выглядит шикарно.

— Она же женщина. Работает, так сказать, лицом.

— И сигарета в пепельнице была первая?

— Ну… — я уставилась на него, он отодвинулся и достал откуда-то из недр необъятного шкафа вешалку с легким сарафаном в пол.

— Надевай, — дал его мне и вышел. Я стала переодеваться, Ветер крикнул из-за двери:

— Ты не заметила пыли на полках?

— Не обратила внимания.

— У меня появилась мысль, что хоть квартира и принадлежит дамочке, жить она может совсем в другом месте.

— Зачем?

— Например, потому что любовник не хочет проводить время в неудобной хрущевке.

— Хмелев снял ей квартиру?

— Это вопрос, ведь она могла жить у него. Я постараюсь вызнать побольше об этой Малышевой. Мне кажется, она весьма занятный экземпляр. Ты готова?

Я как раз оделась и подошла к зеркалу. Подошла и прямо онемела. В чем, в чем, а в перевоплощении Ветру нет равных. Он не просто сделал из меня красавицу, я даже на себя была не то чтобы похожа. Из зеркала смотрела эдакая восточная девушка, с чуть раскосыми томными глазами, острыми скулами и шикарными бровями.

— Я подумал, Рубену может понравиться такой типаж, — Ветер появился за моей спиной и сунул мне в руки босоножки на каблуках. — Советую поторопиться, такси уже подъехало, а до встречи всего пятнадцать минут.

Быстро нацепив босоножки и схватив предложенный все тем же Сашей клатч (я почему-то была уверена, что он даже знает, как называется эта сумочка), я поскакала в сторону выхода. На каблуках я хожу редко, но в принципе умею, так что в грязь лицом не должна ударить. Таксист, увидев меня, разулыбался и всю дорогу трещал, как заведенный.

Просить его замолчать было как-то неудобно, потому я терпеливо слушала. К счастью, езды было всего минут семь, так что скоро я входила в эту самую «Чарку». Я-то не особо знаток ресторанов и заведений подобного рода, мы обычно сидим в кафе, потому только теперь поняла, насколько Саша был прав: в моем обычном виде меня бы даже не впустили. Народу, несмотря на раннее утро, было прилично, ко мне тут же подскочил метрдотель и учтиво поинтересовался, назначена ли у меня встреча или я хочу позавтракать.

— Меня должны ждать… Рубен Абгарян.

— Я вас провожу. Рубен Арменович уже здесь. Мы прошли по залу, и я старалась не пялиться на окружающих, но все равно посматривала по сторонам. На меня обратили внимание несколько мужчин, но мы двигались достаточно быстро для того, чтобы я не успела акцентировать на себе всеобщее внимание. Рубен Абгарян сидел в стороне, возле ниши, в которой находилось маленькое озерцо с фонтанчиком. Выглядело красиво. Рубен оказался мужчиной лет тридцати пяти. Он был плотным армянином с прилизанными короткими волнистыми волосами. Одет в элегантную рубашку и джинсы, и в данный момент поедал омлет, запивая его кофе. Увидев меня, на мгновенье завис, быстро отложил вилку и, промокнув губы салфеткой, поднялся навстречу.

— Вы Ирина? — Окинул меня оценивающим взглядом и, кажется, остался доволен. Я даже не смогла смутиться, потому что без того чувствовала себя не в своей тарелке. Улыбнувшись, протянула ему руку, он аккуратно ее пожал, я почувствовала запах приятной мужской туалетной воды.

— Присаживайтесь, — указал он мне место напротив себя и сам сел. — Закажете что-нибудь?

Прикинув, какие тут могут быть цены, я решила ограничится кофе, но тут поняла, что моя сумка осталась в доме у Ветра, а есть ли в клатче вообще что-нибудь, я не знала.

— Я бы сначала посетила уборную, — нашлась я.

— Конечно. Из зала направо и по коридору.

Оказавшись в коридоре, я открыла клатч и присвистнула: в нем лежала приличная на мой взгляд сумма. Чем бы Саша ни занимался, в средствах он явно не ограничен. Решив, что могу тратить эти деньги без зазрения совести, я вернулась в зал. Рубен уже доел свой омлет и теперь потягивал кофе. Стоило мне сесть, как подошел официант, я заказала чай, чтобы не тянуть время, ожидая заказ. Неизвестно, сколько продлится наша с Рубеном беседа.

— Вас нанял Ковалев? — Спросил он меня. Я кивнула. — Я звонил ему вчера, он мне сказал…

Ситуация, конечно, аврал, — Рубен потер лицо руками.

— Вы можете рассказать об Игоре?

— Что вас интересует?

— По большей части его последние дела и настроения, может, знакомства, все, что могло бы стать зацепкой. Ну и ваши мысли насчет убийства.

— Мысли, — кивнул Рубен, задумываясь, — даже не знаю. Честно сказать, о его делах я ничего толком не знаю.

— Вы, кажется, работали вместе.

— Давно. Я тогда только окончил институт, искал работу, Игорь взял меня к себе. Я экономист по образованию, ему нужен был зам, он почему-то поверил в меня, парня без опыта, но с амбициями, — Рубен грустно усмехнулся, — за что я сказал ему спасибо. Мы проработали вместе шесть лет, потом я ушел.

— Почему?

Он снова усмехнулся.

— Это может показаться странным… Я люблю работать с нуля, понимаете? Когда ничего нет, и надо создать. Предприятие Игоря работало на тот момент, как часы, а тут ко мне обратился старый знакомый, вместе учились в институте, только он на курс младше. Мы неплохо общались, вот он и связался со мной, когда решил заняться своим делом. Мне стало интересно, и я решил, что пора что-то менять. Игорь отнесся к моему решению с пониманием, потому проблем не возникло. Хотя он не раз заявлял, что я создал ему большие проблемы, уйдя в конкуренты. — Рубен рассмеялся, но потом вздохнул.

— Вы стали его конкурентом?

— Не я. Мой приятель. Нашел хорошего инвестора и на пару с ним открыл свой банк.

«Некоммерц Партнер», может, слышали?

— Приходилось, — нашла я силы кивнуть. Итак, что бы ни происходило, Черненко, казалось, окутал своими нитями это дело, не отпуская меня от себя, так или иначе материализуясь в моей жизни. Выходит, он занялся бизнесом почти сразу после нашего расставания.

Кажется, в этом плане оно пошло ему на пользу. — Значит, вы помогали конкурентам вашего друга?

— Ну во-первых, они оба мои друзья. А во-вторых, я помогал в организации другого бизнеса, благодаря его успеху моему приятелю и удалось так раскрутиться, чтобы заняться банковским делом. Так что, да, я оказался своеобразным канатом между двух противоположностей.

— А как зовут вашего институтского приятеля? — Я, конечно, знала, но не стала проявлять излишней осведомленности.

— Вадим Черненко. В нашем городе он теперь известная личность. В плане успешности на первом месте. Слышали о нем?

— Слышала. А какие у него отношения с Хмелевым?

— Отношения? — Удивился Рубен. — Да никаких. Несколько раз пересекались по деловым вопросам, но я точно знаю, что этим дело и ограничилось.

— Насколько Черненко и Хмелев были серьезными конкурентами друг для друга?

— Вот вы к чему, — посмотрел Рубен на меня, — поверьте, Черненко не стал бы подобным образом удалять конкурентов, это не его стиль. Даже если бы припекло, он бы нашел способ договориться. Но, насколько я знаю, никаких критических ситуаций не возникало.

— А Хмелев не мог сам довести до того, что Черненко пришлось пойти на подобные меры?

— Зачем? — Рубен снова посмотрел непонимающе, вздохнул и принялся объяснять. — Ирина, вы просто не видите обстановки. Я говорю вам со всей ответственностью: бизнес Игоря процветал, и у Черненко тоже нет проблем. Они не любили друг друга, не буду спорить, но это никак не отражалось на делах. Между ними все договорено. Искать причину убийства здесь не стоит.

— Вы знаете, что банк Игоря ограбили несколько дней назад?

— Он обмолвился об этом, но как-то вскользь, — хмуро кивнул Рубен. — Я пытался вызнать детали, но он сказал, что пока не хочет ничего говорить, так что я пребывал в полном недоумении. Однако он был уверен, что это не происки конкурентов.

— Как он себя вел в отношении расследования?

— Да он вообще был достаточно спокоен. То есть, конечно, взбудоражен, деятелен, но не проявлял паники и суеты.

На этот счет у меня уже были догадки, углубляться в ограбление мне не хотелось, потому я перевела тему:

— Что вы думаете об убийстве?

Лицо Рубена вдруг потемнело, он снова потер его рукой.

— Пока не могу поверить. Вчера весь день занимались похоронами… Как в анабиозе. Что-то делаешь, но осознания нет… Простите, вы, конечно, не об этом спрашивали. — Рубен ненадолго замолчал. — Честно сказать, не знаю. Все это выглядит так глупо. Сначала совершенно невнятное ограбление, потом смерть, которая тоже ни на что не похожа…

Причем пару недель назад у него все было хорошо, мы созванивались, он был радостен и воодушевлен.

— Он не рассказывал о новом деловом проекте, которым собирался заняться?

— Нет, Тоха сегодня говорил об этом, но я ничего подобного от Игоря не слышал, так что не скажу…

— А личный фронт? — Осторожно спросила я, Рубен несознательно усмехнулся.

— Игорь не отличался моногамией. Хоть и женат. Девок у него много, меняет он их часто. Я ему как-то сказал: будешь уверен, что нашел ту самую, приводи. Запоминать всех твоих шлюх желания не имею. Извините, если грубо. Так что когда мы встречались, он обычно был один.

— То есть вы не знаете, был у него кто-то или нет?

— У него всегда кто-то есть.

— И вы не можете назвать ни одной, с кем у него был серьезный роман? — Не могла поверить я. Рубен немного подумал.

— Была одна. Года два назад. Надя. Он с ней почти год жил.

— И что?

— Ничего. Устала ждать его, вышла замуж и уехала в Италию. С тех пор Игорь совсем на баб забил, простите за выражение. Пользоваться — пользовался, но не больше.

— А Татьяна Малышева — не знаете такую?

Откинувшись на стуле, он нахмурился.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Кажется, она последняя, с кем встречался Игорь.

Рубен усмехнулся.

— Я не знал. Это интересно.

— Почему? — Осторожно спросила я. Вздохнув, он некоторое время меня разглядывал.

— Ну и темы мы с вами поднимаем… Не хочется ворошить грязное белье…

— И все-таки.

Рубен еще немного помаялся.

— Хорошо, — сдался, наконец, — только с расспросами даже не начинайте. Узнавайте у первых лиц. Малышева — секретарша Пети Моисеева, это хороший друг Игоря.

— Я в курсе.

— Ага. Ну так вот, Петя человек женатый, так что учтите, если что, мне здорово влетит… В какой-то момент я стал случайным свидетелем того, что у него и его секретарши, так сказать, роман.

— Вы серьезно? — Открыла я рот.

— С Петей вы не говорили?

— Он не отвечает на звонки.

— Это в его духе. Не удивлюсь, если он пошлет вас к черту.

— Почему?

— Не любит, когда лезут в его личную жизнь. Мы с ним не особо близки, но пересекаемся по некоторым моментам.

— И как давно вы узнали о романе?

— Года четыре назад. Петя об этом не догадывается, а я делаю вид, что ничего не знаю.

Специально не следил, не буду врать, но мне кажется, роман этот длился долго.

— Игорь мог об этом не знать… Какие у них отношения с Моисеевым?

— Нормальные. Они со школьной скамьи вместе. Петя поехал в Москву учиться, а Игорь остался в области, но их дружбе это не помешало.

Я кивнула. Кофе был выпит, я поняла, что пришло время откланяться.

— Спасибо вам за беседу, — я потянулась к клатчу, но Рубен меня остановил.

— Я угощаю.

— Спасибо, — не стала спорить я. — Приятно было познакомиться.

— Мне тоже.

Домой к Ветру, впрочем, на некоторое время это теперь и мой дом, я возвращалась на такси, прикидывая так и эдак. Выделила два пункта: Татьяна темнит, причем, очень явно, нужно попытаться развязать ей язык. Ну и Черненко… Хоть Рубен и уверен в том, что тот ни при чем, Ветер почти наверняка велит переговорить с ним. Так оно и вышло. Саша, выслушав мой рассказ в столовой за обедом (а у него, как оказалось, за завтраком), на некоторое время замолк, обдумывая услышанное, а потом заявил:

— Думаю, с Малышевой стоит встретиться еще разок. Позвони и договорись о встрече где-нибудь часа на три, если она сможет. Причину не объясняй, говори размыто. И вызванивай Моисеева. — Он замолчал, и я даже подумала, что обойдется, как Ветер добавил, — встреться с этим Черненко. Думается, он ни при делах, но поговорить стоит.

— Может, ты сам с ним поговоришь? — Высказалась я, наблюдая, как он встает из-за стола.

Ветер замер и посмотрел на меня.

— Почему я?

— Мне кажется, с тобой он будет более откровенным…

— Не дури. Если на него падет подозрение, он не меньше тебя будет заинтересован в том, чтобы содействовать раскрытию убийства. К тому же, он молодой мужчина, и я почти уверен в том, что красивая девушка вызовет у него большее расположение, чем мутный субъект вроде меня.

— По-моему, ты можешь на любого оказать влияние.

— Не спорю. Но у меня есть дела поважнее. — Ветер направился в сторону лестницы, и я посеменила за ним.

— Кстати, что у тебя за дела такие, что ты занят и днем, и ночью?

— Тебя они не касаются.

— Это государственная тайна?

— Хуже. Это частная тайна.

Мы прошли по коридору до моей комнаты. Оказавшись внутри, я заметила:

— Спасибо за спальню. Она выше всяких похвал. И в очередной раз хочется задать вопрос: кто ты?

Он посмотрел непонимающе, потом до него дошло.

— Ты об этом… Ирэн, ты заслуживаешь только лучшего.

Я подошла к нему и замерла напротив.

— Какую тайну ты скрываешь?

Некоторое время мы смотрели в глаза друг другу, и я даже подумала, что он ответит, но он только усмехнулся.

— Когда-нибудь ты сама поймешь.

И ушел к себе. Конечно, такой ответ меня не устроил, я разозлилась, но не сильно, потому что ожидала чего-то подобного. Пока смывала макияж, не могла выбросить его слова из головы. Стоило бы подумать о планах на день, об убийстве, о встрече с Вадимом, в конце концов, а я все не могла перестать думать о Ветре. Странный, неуловимый, вечно ускользающий и всегда находящийся рядом. При этом кто угодно, но только не принц из сказки. Не красавец, хотя очень притягателен, богат, но деньги его как будто не интересуют. Благороден, но при этом постоянно занимается какими-то мутными делами.

Опять же, банк ограбил. Но главное, что не покидало мою голову: почему я до сих пор не сбежала от него? Чем он приманил меня? Я вспомнила его записки, его уловки, но больше всего тот разговор в кабинете, когда его голос звучал в моей голове, а образы вспыхивали в голове, словно обрывки прошлой жизни…

Тряхнув головой, я выключила воду и вытерла лицо, снова став самой собой. Как бы там ни было, Ветер обещал раскрыть мне свою загадку. Конечно, он может тянуть сколько угодно, но как только мы закончим с убийством Хмелева, я займусь им вплотную и тогда выведаю все, что можно.

Переодевшись в шорты и футболку, я направилась искать Сашу и почти тут же услышала музыку из кабинета. Подошла к двери и застыла, прислушиваясь: внутри кто-то играл на гитаре. Впрочем, догадаться кто — несложно. На этот раз я, стукнув пару раз, отворила дверь и смогла лицезреть Ветра, сидящего на подоконнике. В руках у него была гитара, а в зубах дымилась сигарета.

— Спать ты не ложился? — Задала я вопрос, застывая и приглядываясь к нему.

— Нет. Сначала были кое-какие дела. Потом надо было подумать.

— О чем?

— О разном.

— А гитара способствует работе мозга?

— Она успокаивает ум. В музыке я отстраняюсь от реальности, прикасаюсь к божественному, очищаю разум. Это позволяет взглянуть на многое с другой стороны. Ты не дружишь ни с каким инструментом?

— В детстве училась на блок-флейте. Говорили, у меня есть способности.

— Замечательно. Мы могли бы с тобой сбежать во Флоренцию, стать уличными музыкантами.

— Тогда меня точно объявят в розыск.

— В Италии нас никогда не найдут.

— Я подумаю над твоим предложением. Какие у тебя планы на сегодня?

— Множество дел ждет меня. Идем вниз, выпьем кофе и займемся ими.

Звонок в дверь раздался, когда с кофе было уже почти покончено. Я бросила взгляд на Сашу, но тот не отреагировал вообще никак, зато Инна Сергеевна проскользнула мимо меня.

— Ты знаешь, кто это? — Спросила я Ветра, он пожал плечами.

— Понятия не имею.

Я прислушалась, и до меня донеслись какие-то сдавленные крики. Саша никак на это не реагировал, я же, встав из-за стола, прошла в коридор и смогла лицезреть на пороге девушку лет тридцати с длинными красивыми черными, как смола, волосами. Она была одета в легкое белое платье, на глазах солнечные очки, но даже так было понятно, что девушка симпатичная.

— А я говорю, вы не имеет никакого права, — заявила она, нервно теребя в руках сумочку, — я знаю, что Саша дома. Мне нужно с ним поговорить.

— Вы можете поговорить со мной. Я все ему передам.

— Да неужели? — Презрительно ответила девушка.

— Милочка, — Инна Сергеевна была непроницаема, как скала, — я передам Александру Геннадьевичу все, что пожелаете, но даже сейчас могу сказать, что услышу в ответ: я не хочу ничего знать об этой девице.

Девушка вспыхнула.

— Да как вы можете… — начала она, но задор уже был не тот, и Инна Сергеевна это поняла.

— Если бы он захотел встретиться с вами, милочка, — продолжила она, — то нашел бы способ, вы же его знаете. Так что лучше спокойно идите домой, имейте, в конце концов, женскую гордость.

И она захлопнула дверь прямо перед носом девушки. Я шмыгнула обратно и уселась за стол напротив Ветра. Уверена, он прекрасно понял, кто приходил, и я принялась сверлить взглядом его непроницаемое лицо, пока он допивал кофе. Надо сказать, то ли взгляды на него в принципе не действуют, то ли мой не казался каким-то впечатляющим, но он продолжал невозмутимо прикладываться к кружке. Инна Сергеевна прошмыгнула в кухню, и я все-таки не выдержала:

— Теперь понятно, почему тетушка так ловко меня выставила прочь. Видимо, часто она этим занимается.

Саша все-таки вздохнул и поставил кружку на стол.

— Так и знал, что подобный инцидент случится, когда не надо.

— А для него есть подходящее время?

— Ирэн…

— Перестань. Да она же просто унизила эту девушку и выставила за дверь. Это нормально?

Неужели тебе не хватило смелости самому с ней поговорить?

— Все очень сложно.

— Ну конечно. Еще скажи, что у тебя на это нет времени.

— В каком-то роде так оно и есть.

— Перестань паясничать, — я сложила руки на груди, — ты отвратительный тип, который использует женщин в своих темных делишках, а потом бросает, причем самым подлым образом.

Это непостижимо, — Ветер посмотрел куда-то в потолок, словно ища там поддержки.

Видимо, он ее получил, потому что ко мне обратился уже совсем иным тоном. — Ирина Дмитриевна, прошу заметить, что моя личная жизнь не должна волновать вас. Мы с вами ведем одно дело, ваши советы по поводу моих отношений прошу оставить при себе, если не хотите получить в ответ что-нибудь в том же духе.

Я посверлила его взглядом, но промолчала. Конечно, Саша был прав, но мне стало жутко обидно за эту девушку. И тут в голову пришла одна мысль. Чтобы успеть ее осуществить, надо было пошевеливаться.

— Мне пора на встречу с Черненко, — встала я, направляясь к выходу, — с Малышевой договорюсь и тебе позвоню.

Если Ветер и удивился моему внезапному уходу, то говорить ничего не стал. Выскочив на улицу, я не сразу сообразила, что вышла совершенно без маскировки, чертыхнувшись, вытащила из сумки солнечные очки и нацепила их на нос. Пиццерийный скутер стоял в гараже, и сейчас мне было некогда его вытаскивать, потому я заспешила в сторону остановки, пригнув голову, чтобы волосы, падая на лицо, хоть как-то скрыли меня. Мне повезло, девушку я увидела недалеко от остановки: она курила, присев на невысокий заборчик и наплевав на то, что на ней белое платье. Достав из сумки блокнот, я быстро нацарапала информацию и, вырвав листок, двинула вперед. Проходя мимо девушки, сунула листок ей в руку и ринулась по дороге, стараясь затеряться в толпе. Тут как раз увидела маршрутку, идущую в сторону дома Черненко, и запрыгнула внутрь. Мне повезло, девушка явно растерялась и упустила меня из виду. Я приметила, как она высматривает меня в толпе, то и дело возвращаясь глазами к листку в руках. Лицо взволнованное. Что ж, Ветер, конечно, мне по голове надает, ну и пусть. Зато потом сто раз подумает, прежде чем так поступать с девушками. Инна Сергеевна, видимо, изрядно поднаторела в деле выставления за дверь, значит, девиц у Ветра было много. И что? Они, как и я, жили у него в доме, или он приводил их к себе, а потом ни ответа, ни привета, и только милый цербер на входе, который не только не пустит внутрь, но и еще и словом добрым одарит? Кажется, Александр Геннадьевич личность относительно женщин легкомысленная и моногамией не страдающая. Я попыталась оценить, как отношусь к этому факту: он мне определенно не нравился. И хотя между мной и Ветром никаких отношений кроме деловых, как он верно заметил, не было, мне, черт возьми, все равно было неприятно.

Тут я поняла, что нахожусь неподалеку от «Винтажа» и сошла. Откровенно говоря, ожидать, что Черненко окажется дома в такое время, я бы не стала, но можно попытаться нагрянуть к нему неожиданно. А если там засада? Мои дружки из банка вполне могут ее устроить, особенно если вспомнить их домыслы на наш с Вадимом счет и мое исчезновение из дома. Я подумала, что не мешало бы мне озаботиться рабочими вопросами: там, наверное, все тоже интересуются, куда я пропала, да и заказов сколько я потеряю… Да уж, чувствую, после этой истории придется некоторое время потратить на восстановление привычного образа жизни. Как хорошо, что мои родители уехали в отпуск к морю, и ничего не знают о происходящем, а то бы расклад мог быть совсем другим.

Кстати, через три дня они возвращаются, надо бы не забыть об этом. Я нашла телефон-автомат и, воспользовавшись карточкой, первым делом позвонила маме, чтобы узнать, как у них дела. Дела, само собой, были отлично, раз уж они на море и никаких забот у них нет.

Мы немного поболтали, я уверила маму, что тоже не жалуюсь, и договорились, что созвонимся теперь уже в день их отъезда.

Следующим был Вадим, я позвонила ему на мобильный. Черненко откровенно удивился, во-первых, тому факту, откуда прошел звонок, а, во-вторых, мне, конечно, и моим словам.

— Что все-таки произошло? — Поинтересовался он настороженно, когда я заявила, что нам нужно срочно встретиться прямо сейчас.

— Дело касается того мужика из банка, которого ограбили.

— Его вроде убили. — Значит, информация уже известна массам.

— Именно поэтому нам и надо встретиться. У меня нет времени объяснять. Я могу приехать, куда скажешь.

— Хорошо, — сдался он, — я сейчас в офисе на Разъезжей, 12, буду тут еще часа два. Успеешь?

— Я буду через двадцать минут. Но мне нужно пройти к тебе незамеченной.

— Что? Объясни, какого черта происходит?

— Можно сказать, я в бегах, — выдала я, чем, конечно, ничего не объяснила.

— В бегах? Но почему?.. Ладно, при встрече. Давай так, через полчаса у пожарного выхода из бизнес-центра, там довольно кустисто, так что думаю, ты найдешь укрытие.

— Договорились. — Я повесила трубку и стала набирать номер Малышевой, бормоча, — насколько проще было в костюме развозчика.

Татьяна сняла трубку почти сразу, бросив настороженное:

— Да?..

— Это Ирина, — бодро сказала я, — мы с вами вчера встречались.

— Да… Слушаю.

— Возникли некоторые вопросы. Можем сегодня еще раз пересечься?

— Что случилось?

— Ничего такого, но стоит переговорить. В три часа вам удобно?

На мгновенье возникла пауза, потом она сказала:

— Думаю, да. Где?

— Кафе «Ля фам» на Советской.

— Хорошо. Я буду.

— Вот и отлично.

Через полчаса я сидела в кустах за зданием бизнес-центра, где располагался офис Вадима.

Его карьерой я не интересовалась, так что понятия не имела, чем он тут занимается.

Впрочем, мне было все равно, главное, остаться незамеченной. Я с удивлением подумала, как за последние дни жизнь моя изменилась, более того, не далее как вчера она крутанулась еще резче. Вот уж воистину, ничто не предвещало. Как там сказано у Стивена Кинга: жизнь может развернуться на пятаке.

Тут задняя дверь приоткрылась, и показался Вадим. Одет он был в брюки и легкую рубашку и выглядел на пятерочку. Вокруг никого не наблюдалось, потому я полезла из кустов. Черненко наблюдал за мной с нескрываемым удивлением, встал, засунув руки в карманы брюк и вздернув брови. А у меня, как назло, нога застряла в ветках, так что я чуть не грохнулась, но удержалась и выбралась наружу невредимой.

— Пошли, — подогнала его, и мы снова нырнули за приоткрытую дверь. Оказавшись в коридоре, Вадим уверенно направился к другой двери, а оттуда по лестнице наверх. На втором этаже мы вышли в холл, пересекли его и уже на лифте поднялись на пятый, оказавшись в царстве Вадима Черненко. Это я уже потом поняла, когда посчитала, сколько табличек с надписью его фирмы приходилось на весь этаж. Судя по всему, Черненко отхватил себе половину.

— Чем ты занимаешься? — Додумалась спросить я.

— Строительство, — односложно ответил он, мы вошли за одну из дверей и оказались в приемной, где сидела секретарь, миловидная блондинка лет двадцати пяти, а также пара мужчин на диванчике напротив ее стола. Все уставились на меня с нескрываемым интересом, Вадим обратился к мужчинам:

— У меня важное дело, после него я сразу вас приму. Олеся, два кофе, — это он уже секретарю. Та кивнула, одарив меня проницательным взглядом, так что я сразу подумала, что Черненко вряд ли ограничился с девушкой только служебными отношениями. Ему, как и Ветру, понятие моногамии мало знакомо. Я поморщилась своим мыслям и посоветовала сосредоточиться на деле. Вадим кивнул мне в сторону дивана, я села, а он остался стоять, прислонившись к своему столу, как тогда, в кабинете клуба.

— Что у тебя случилось?

Я вздохнула.

— Я же говорила тебе, что оказалась свидетелем ограбления банка.

— Ну, — Вадим сверлил меня взглядом, причем весьма недоверчивым.

— И ребята из банка меня подозревали, что вроде как мы с тобой заодно, и я замешана в этом ограблении.

— Ну.

Это «ну» выводило из себя.

— А когда его убили, они и подумали, что это мы с тобой продолжаем хитроумную игру.

На этот раз Черненко нукать не стал, чему я порадовалась. Он только глаза на меня выпучил.

— Чего? — Спросил немного ошалело. Тут, постучав, появилась секретарь, окинула нас взглядом и, видимо, решив, что ничего такого между нами не происходит, даже улыбнулась, ставя кофе на стол. Черненко ей кивнул, как только за девушкой закрылась дверь, спросил:

— Эти ребята из банка вообще соображают?

Я вкратце обрисовала картину, рассказанную мне Максом и Алексеем. Черненко только зубы сжал.

— Идиоты, — пробормотал в итоге, — и ты поэтому решила скрыться? Это же чушь собачья. У них нет никаких улик, никаких доказательств…

— Не распаляйся, — перебила я, — я все понимаю, но находится под чужим гнетом не очень весело. К тому же, ты в городе не последний человек, на тебя они, может, и не насядут, а я вот вполне сойду.

— Да на кой черт тебе убивать какого-то мужика, ты его даже не знаешь!

— А если других подозреваемых нет, но повышать раскрываемость надо? Повесят дело на раз, два, и заживут счастливо.

Вадим вздохнул и некоторое время молчал, размышляя.

— От меня ты чего хочешь? — Додумался спросить. Я поднялась и подошла к столу, тоже оперлась на него и помолчала.

— Мне нужно знать, не причастен ли ты к смерти Хмелева, — он открыл рот, но я сделала знак молчать, — я все понимаю, но мне надо знать. Если ты скажешь, что ничего об этом не знаешь, я поверю.

Я посмотрела на него, он на меня.

— Я не имею к этому делу никакого отношения. — Ответил серьезно. — И мне никогда не пришло бы в голову использовать тебя для подобных дел, и тем более, подставлять. Что бы между нами ни произошло.

Я почувствовала, как краснею, но не могла оторвать от него глаз. Когда-то я не могла наглядеться в эти глаза, была влюблена в них, могла часами ничего не делать, просто смотреть на это лицо и слушать его…

Я резко отвернулась и отошла к стене, стараясь скрыть свои мысли. Не знаю, о чем он думал, но вдруг спросил:

— Ты хоть иногда вспоминаешь… Нас?..

Я молчала, судорожно решая, что сказать.

— Нам не стоит говорить об этом. — Выдала, по-прежнему не поворачиваясь, чувствуя, как он подходит ко мне, чувствуя его за своей спиной. Не выдержав, я повернулась, мы оказались лицом к лицу. Шансов скрыться не было, через мгновенье он прижал меня к стене и начал целовать. Это походило на мучительно-сладостную пытку: ты знаешь, что дорога ведет в никуда, и все равно продолжаешь идти. Как часто мы с ним шли по этой дороге, пока под нашими ногами не разверзлась пропасть…

— Перестань, — прошептала я, отрываясь от него.

— А ты перестань так смотреть, — прошептал он в ответ, и пытка продолжилась. Его губы, его руки, я словно не я, меня вырвало из действительности и унесло куда-то в прошлое, и вместе с тем хорошим, что было, вереницей понеслись другие картины, те, которые привели к печальному концу, и я отстранилась.

— Я не могу, — я быстро отошла и села на диван. На некоторое время застыла тишина, я боялась встретиться с ним взглядом.

— Извини, — сказал он, я подняла глаза. Вадим вернулся к столу и тер лицо рукой. Мы встретились взглядами, он снова сказал, — извини.

— Ничего, — я сглотнула, — давай просто поговорим о деле.

— Хорошо.

— Что ты знаешь об этом Хмелеве?

Вадим немного подумал, пожимая плечами.

— Да собственно ничего такого. Бизнесмен, удачно вложился в конце девяностых и раскрутился. Владеет банком, насколько я знаю, это основная его деятельность.

Наверняка, вкладывается еще в какие-то проекты.

— Вы знакомы?

— Мельком. Нас когда-то представляли друг другу, для галочки. Иметь с ним дел я не собирался, но на всякий случай не задирался, мало ли что, времена меняются, и бизнес есть бизнес.

— В общем, ничего конкретного.

— Не задавался целью, — пожал Вадим плечами, — кстати, я наводил справки по поводу ограбления, честно сказать, никакой конкретной информации не получил. В следственный отдел об этом не заявляли, так что официальные представители власти ни сном, ни духом.

Выходит, что если к тебе заходили ребятки только из службы безопасности…

— Делом занимаются они, — сделала я вывод.

— Именно. Я еще пообщался с одним приятелем, он хорошо знаком с Хмелевым. Тот говорил односложно, якобы Хмелев ему об этом сообщал, но тоже ничего конкретного, а выбить больше информации не удалось. Если бы ты мне не сказала, что стала свидетелем ограбления, я бы с большим сомнением отнесся к данной расстановке дел.

— Сомнением в отношении чего?

— А было ли вообще ограбление.

Я вздернула брови.

— Оно было, — сказала ответственно, но задумываясь.

Все, действительно, выглядело подозрительно. Особенно если учесть тот факт, что деньги из банка свистнул не кто иной, как Саша Ветров, с которым Хмелев вроде бы как близко приятельствовал. Интереса со стороны Ветра в ограблении я не вижу, а Хмелев тем временем не спешит предавать дело огласке… Что бы это могло значить? Кое-какие мысли в моей голове появились, но обдумывать их сейчас не было времени. Я посмотрела на Вадима, он явно ждал от меня какого-то ответа.

— Я знаю не больше твоего.

— Ты же свидетель ограбления.

— Я уже говорила, свидетель из меня так себе… И вообще, это ограбление меня сейчас не волнует. Я куда больше заинтересована в том, чтобы найти убийцу Хмелева.

— Это довольно опасно и сложно. Тем более, для человека неподготовленного. И скрывающегося от правосудия. Кстати, тебе есть, где жить?

— Да, место надежное. Мне, пожалуй, пора. — Я поднялась и направилась к двери, но вдруг обернулась и спросила, — ты знаешь Александра Ветрова?

— Ветрова? Лично не знаком, но… Почему он вдруг тебя заинтересовал?

— Говорят, он тоже расследует это убийство.

— О, ну тогда у тебя хорошие шансы, он профессионал своего дела.

— Да какого дела, черт возьми? — Разозлилась я, устав от этой фразы, Вадим посмотрел на меня удивленно.

— Ну… он же сыщик.

— Вроде частного детектива?

— Можно и так сказать… — Черненко еще немного на меня поглазел. — Так ты о нем вообще ничего не знаешь?

— А что я должна знать? — От его слов и взгляда у меня в очередной раз неприятно засосало под ложечкой.

— Он весьма колоритный персонаж. Если тебе удастся с ним познакомиться, обязательно расскажи мне.

— Колоритный, потому что…

— Потому что чокнутый. В детстве начитался Шерлока Холмса и возомнил себя им. У него дом — копия дома с Бейкер-Стрит в Англии. Знаешь, там есть музей…

— Знаю, — перебила я, медленно прозревая, — я там была два года назад…

— Ну вот, он такой же чудак, как Холмс. В нашем городе появился лет семь назад, купил дом в центре, один бог знает, как ему это удалось, переделал его под дом Холмса, нанял экономку… И заявил всему миру, что он лучший сыщик на свете. Поначалу его никто всерьез не воспринимал, но после того, как он быстро и качественно справился с несколькими делами, авторитет его стал расти, как на дрожжах.

— Ты с ним знаком?

— Нет. Самого его вообще мало кто видел. Все дела он ведет через своего помощника.

— Мистера Ватсона? — Зло усмехнулась я, чувствуя, как внутри меня клокочет целый поток чувств.

— Ага. Кажется, его фамилия Крылов. То ли Валерий, то ли Евгений. Он его подручный, живет вместе с ним.

— А как выглядит, не знаешь?

— Я один раз прибегал к услугам Ветрова и встречался с Крыловым. Невысокий, худой, лет тридцати. Всегда в костюме, с выправкой, волосы уложены и усики франтовские. Одним словом, доктор Ватсон.

Я просто закипела от злости. Настолько одураченной я еще себя никогда не чувствовала.

— Спасибо за беседу, мне надо идти, — я направилась к двери, Вадим меня проводил, и я выскочила прочь, как ужаленная. Всю дорогу места себе не находила, терла шею и тихонько ругалась. Выскочив у нужного дома, взбежала по ступенькам и нажала на звонок.

— Чертов англичанин, — процедила, разглядывая фасад. Дверь открылась, но стояла на пороге не Инна Сергеевна, как я думала, а сам Ветер, одетый в костюм с жилеткой, волосы на голове напомажены, а над верхней губой тонкие усики. Тут уж у меня вообще все сложилось, и я с удовольствием бы огрела его чем-нибудь по голове, но ничего подходящего под рукой не было.

— Проходите, мисс, мы вас давно ждем, — улыбнулся он мне, сделав жест.

— Мистер Крылов? — Язвительно поинтересовалась я, заходя и делая легкий книксен. Он закрыл за мной дверь и протянул руку:

— К вашим услугам. Можете звать меня просто Евгений.

— Прекрати этот маскарад, — рявкнула я и резко дернула его за усы. Они остались у меня в руке, а над его губой появился розовый след. Он потер его рукой.

— Ирэн… — начал, было, но тут меня осенило в очередной раз.

— Ирэн? Ирэн Адлер, так звали девушку, которая обставила Холмса! Черт тебя побери, Александр Ветров!

Я протопала по лестнице в отведенную мне комнату, чтобы хоть как-то успокоиться, он вошел следом.

— Позволь мне объяснить.

— Что тут объяснять? — Не выдержала я. — Ты нарочно плел мне байки про нашу необычную встречу, про то, что все вокруг мне знакомо, потому что видел фото в интернете и знал, что я была в Англии в доме Шерлока Холмса. Ты называешь меня Ирэн, потому что я ношу такое же имя, как та героиня.

— Не только. По-моему, ты чертовски на нее похожа.

— Она выдумана! — Я уставилась на него. — Нет никакой Ирэн Адлер, и никогда не было. А ты не Шерлок Холмс, а чокнутый парень, который мнит себя великим сыщиком.

Я бессильно осела на кровать. Ветер, немного постояв, сел рядом. Через пару минут я повернула к нему голову и задала вопрос, зудящий в моей голове:

— И почему, почему ты назвал себя Джеймсом Бондом?

Ветер продолжал смотреть куда-то в пространство, а я на него. Наконец, он заговорил.

— Ну а что я должен был сказать? Что я Шерлок Холмс? Бонд подходил больше. К тому же, я не хотел раскрывать все карты сразу.

— Какие карты? — Прошептала я в некотором ужасе. Он на мгновенье посмотрел на меня и усмехнулся. Поставил ногу на кровать и оперся на колено.

— Что бы ты сказала, если бы сразу узнала обо мне то, что теперь знаешь? — Он продолжал смотреть перед собой, уголки его губ немного кривились в улыбке. — Что я псих?

Сумасшедший, у которого достаточно денег, чтобы развлекаться подобным образом?

Ветер вдруг резко посмотрел на меня, и я, не выдержав его взгляда, опустила голову.

Кивнув, он продолжил:

— Но я хотел тебе показать, Ирэн, что нет никакой истины в последней инстанции, что мир гораздо шире, что ты не обязан подчиняться ему и жить по его правилам. Ты можешь быть любым, — Саша снова посмотрел на меня и смотрел долго, но на этот раз я не отвела глаза.

— Человек подобен Богу, но в своем безумии он забыл об этом. И поэтому он разучился жить, поэтому он подчинился и стал только винтиком, поддерживающим работу мира. Но все не так. Мир в твои руках, волшебство вокруг нас. И мы не жалкие потомки обезьян, спустившиеся с дерева и научившиеся держать в руках палку. Мы нечто большее, Ирэн. И весь смысл нашей жизни не в том, чтобы копить материальные ценности, покупать квартиры, зарабатывать деньги, путешествовать или сочинять музыку. Все это — только последствия безумия Адама. Мы забыли, кто мы, Ирэн. И наша жизнь — попытка вспомнить, вернуться к источнику и стать им. А для этого надо понять, что мир не статичен, он изменяется, постоянно, и ты тоже. Я просто хотел показать тебе, насколько ты не знаешь саму себя.

Ветер замолчал и закопошился, доставая из кармана сигареты. Он закурил, и пока курил, мы так и сидели в молчании. Наконец, я сказала:

— Прости.

Он усмехнулся, повернув ко мне голову.

— Брось, Ирэн. Я прекрасно тебя понимаю. Когда тебя надувают один раз, тебе нечего стыдится, но когда это происходит несколько раз подряд… Хочется поквитаться, не так ли?

Я усмехнулась.

— В точку, мистер Холмс.

— Зови меня Ветер.

— Хорошо, мистер Холмс.

Он усмехнулся, качая головой, я снова уставилась на него. От злости моей не осталось и следа, и я смогла взглянуть на все произошедшее совсем с другой стороны. И поняла, что во мне действительно что-то изменялось, я начинала это чувствовать.

— Ты удивительный человек, — сказала я, Ветер рассмеялся.

— Это ты удивительная. Пять минут назад ты готова была убить меня. Но кажется, у нас не так много времени, — Ветер посмотрел на часы на руке, — надо ехать на встречу с мадмуазель Малышевой. Не могла бы ты вернуть мои усы? Без них я чувствую себя не так уверенно.

Я рассмеялась и вытащила из кармана накладные усы, которые сунула туда во время бушевавшей бури.

— Ты поедешь на встречу в таком виде? — Поинтересовалась, вставая с кровати и наблюдая, как он прикрепляет у зеркала усы.

— Я же представитель Ветрова, Евгений Крылов, или ты забыла?

— Неужели никто тебя не раскусил?

— Нет, или он молчит об этом.

— А Хмелев? Вы же были знакомы?

Ветер повернулся и внимательно на меня посмотрел.

— Кто рассказал тебе обо мне? Черненко?

— Предположим, — потупила я глаза.

— Странная откровенность для бизнесмена. Или вы с ним знакомы? — Я поймала его хитрющий взгляд. — Не хочешь рассказать?

— Не очень.

— Вот и я тоже. — Он широко улыбнулся и вышел из комнаты, напоследок сказав, не оборачиваясь. — Жду тебя через пять минут внизу.

Я дала себе пару минут, чтобы просто посидеть и попялиться в пустоту. Что ж, дорогая Ирина Рябинкина, вляпалась ты так, что мама не горюй. Сдружилась с психом, и очень этому рада. Несмотря на все закидоны и выкрутасы Ветра, прерывать наше общение я хотела меньше всего. Он притягивал не только своей загадочностью, но и отношением к жизни, поведением, умом, умением подать себя. И рядом с ним я начинала чувствовать то самое волшебство, о котором Саша говорил.

Посмотрев на свое отражение, я увидела девушку с горящими глазами и улыбкой до ушей.

Если в этом не заслуга Ветра, то черт меня дери… Иногда стоит совершать безумства, потому что это, возможно, единственный способ прийти в себя.

— О чем ты будешь говорить с Малышевой? — Поинтересовалась я, когда мы уже ехали в такси.

— Мы будем. Постараемся выбить из нее всю правду. Судя по всему, темнит она изрядно.

— Но зачем? Ты думаешь, она могла?..

— Кто знает, — правильно понял мой вопрос Ветер, — человек способен на многое. Если бы ты узнала, за что порой люди убивают, то ужаснулась бы.

— Не верится мне, что она могла.

— А зря. Татьяна Малышева, тридцати шести лет отроду, сирота, воспитывалась в детском доме в областном городке за сто километров от нашего. Поверь мне, жизнь в детских домах не сахар, и люди оттуда весьма своеобразны. Но знаешь, что отличает многих?

— Что?

— Желание больше никогда не жить так, как они жили в детском доме. Они хотят свободы, хотят вкусить жизни, и многие считают, что деньги дадут им такую возможность. А денег, как известно, много не бывает. Алчность в своем развитии может толкнуть человека на изощренные преступления.

— Но не все же такие.

— Не все, — согласился Ветер, — и нас, в частности, интересует одна конкретная дама. Так вот, в восемнадцать лет она приехала в наш город, училась в техникуме на секретаря, потом пошла работать и поступила на заочное на экономический факультет. Похвальное рвение, как считаешь?

— При нашей жизни вполне себе стандартно.

— Точно. За восемь лет сменила четыре места работы, пока не попала на фирму к уважаемому Петру Моисееву. Работала его секретарем шесть лет, три месяца назад уволилась по собственному желанию.

— Потому что крутила роман с Хмелевым, — решила я, Ветер кивнул.

— Моисеев, судя по всему, этому рад не был. Терпеть ее возле себя не пожелал, и девушка получила отставку.

— Откуда ты все это узнал?

— Свободные минуты вчерашнего дня я посвятил изучению дамы. Наведался в контору.

Кстати, самого Моисеева там не застал. Ты ему звонила?

— Забыла, — я закусила губу.

— Зря. Очень интересный персонаж. На фирме о нашей девушке отзываются примерно так: необщительна, высокомерна, но не заносчива, не карьеристка, явно не прочь хорошо устроиться. Все это вполне вписывается в образ сиротки из детского дома, мечтающей о хорошей жизни.

— А ты циник.

— Иногда приходится быть циником, чтобы выжить. Мои слова не всегда означают истинное отношение к предмету разговора. Так что не делай скоропостижных выводов.

— Я поняла, что с тобой лучше вообще никаких выводов не делать.

— И это правильно. Человек текуч, сегодня он, возможно, проснулся уже совершенно другим, а ты продолжаешь судить о нем, как о прежнем. Живи настоящим, только оно существует всегда, нет ни прошлого, ни будущего, только здесь и сейчас.

— Это проще сказать, чем сделать, особенно, когда тебя подозревают в убийстве. Лучше давай про Татьяну, что там еще?

— Пять лет назад взяла ипотеку на ту квартиру, где ты была, это правда. Внесла довольно большую сумму сразу, возможно, скопила, возможно, Моисеев помог. Об их отношениях на фирме, как ни странно, или не знают, или помалкивают, так что тут информации нет. Но я оказался прав: на этой квартире девушка не живет. Правда, только с тех пор, как встречается с Хмелевым. Он снял ей квартиру.

— Откуда знаешь?

— Проследил за девушкой, а потом нашел хозяйку и переговорил с ней. Квартиру Хмелев снял в начале года, через агентство.

— Думаешь, Малышева его уговорила?

— Зачем?

— Ну например, если она не бросила Моисеева, а начала встречаться с ними обоими. Ради безопасности, чтобы мужчины случайно не встретились.

— Этого я не знаю. Квартира была оплачена сразу за полгода, видимо, отношения у Хмелева предполагались на перспективу. Сечешь?

— Вроде бы. Это значит, их отношения были серьезней, чем с остальными женщинами. Он снял квартиру, Татьяна бросила его, но продолжала жить там?

— Точно. Видишь, сколько всего сразу, а мы и приехали, так что скоро сама все узнаешь. — Саша заплатил, и мы покинули такси. Пересекли дорогу и вскоре заходили в кафе. Татьяна была там, сидела за столиком в углу, помешивая ложкой в кружке и явно нервничая. Что неудивительно, учитывая, сколько вокруг нее скопилось улик. Увидев рядом со мной Сашу, она явственно растерялась, и рука с ложечкой замерла. Женщина побледнела, но попыталась взять себя в руки.

— Добрый день, — Саша улыбнулся ей со всей галантностью, на которую только может быть способен человек, выглядящий таким образом. Пожал ей руку и представился, — Евгений Крылов. Мы с Ириной Дмитриевной работаем под началом Александра Ветрова и расследуем дело об убийстве Игоря Хмелева.

— Очень приятно, — с трудом вымолвила она, кивая. Мы расселись, Саша заказал нам чай, хотя я даже не успела и слова сказать по поводу своих желаний. Только официант удалился, как Ветер посмотрел на Татьяну, так ласково улыбаясь, что даже мне стало не по себе. Через мгновенье от его улыбки не осталось и следа, а тон стал деловитым и резким.

— Давайте начистоту. То, что вы рассказали моей коллеге, было неправдой. По крайней мере, не полной правдой. Я даю вам возможность рассказать все, как есть, и объяснить причины вашей скрытности. В ином варианте вам придется беседовать со следователем.

— Я уже говорила с ним, — стараясь быть твердой, сказала Татьяна.

— И он не нашел причин, по которым вы могли убить вашего любовника? — Нам подали чай, и это дало Малышевой возможность вернуть лицу краски. — Но это не значит, что их нет.

— Что вы хотите знать? — Она посмотрела на Ветра, но тут же смешалась и перевела глаза на меня. Я гипнотическим взглядом не обладаю, потому на мне она и остановилась.

— Мы хотим знать о ваших романах с Моисеевым и Хмелевым. Но только всю правду.

Женщина вздохнула и сделала глоток из кружки, Ветер неотрывно следил за каждым ее движением. Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями.

— Мы начали встречаться с Петей примерно через полгода с того момента, как я устроилась к нему на работу. Он… Он женат, вы, должно быть, знаете. И до меня жене никогда не изменял… А тут… В общем, влюбился, — она усмехнулась, кинув на нас взгляд, и принялась водить пальцем по ободку кружки, — конечно, любовь была своеобразная… От жены не уходил, более того, трясся, как бы кто не узнал, даже от друзей таился. В начале я еще верила, что что-то может выйти, он мне помогал, и деньги давал, первый взнос за квартиру даже сделал… Петя вообще-то добрый и не жадный… Но уж очень трусливый.

Все у него правильно: расписано и по полочкам разложено, и он по-другому не может, понимаете? — Татьяна посмотрела на меня. — А я сирота… За восемь лет, что прожила в этом городе, не смогла мужика найти нормального, вот и поддалась. Так и жили: стабильно, надежно и… невыносимо скучно. Естественно, я никого из его друзей не знала, он же боялся до ужаса, что правда вскроется… Доходило до того, что он старался меня услать куда-нибудь, если к нему кто из знакомых на работу приходил. А потом… — Татьяна сглотнула и некоторое время смотрела в кружку, — потом мы встретились с Игорем.

— Каким образом? — Тут же спросил Саша.

— В середине сентября это было. Он заехал к Пете в офис без предупреждения. Игорь сразу мое внимание привлек. На Петю совсем непохож был: весь такой внезапный, импульсивный, эмоциональный… Я знаю, на внешность мне жаловаться не приходится, но это не показатель счастья и успеха, как оказалось. Потому я старалась на вещи смотреть рационально, но тут меня словно закружило… Он меня встретил после работы, ждал неподалеку на машине, подвез до дома. Мы поговорили, я просила ничего Пете не рассказывать, мол, нехорошо это, и все такое… Тут Петя, словно специально в отпуск укатил с семьей, а Игорь все звонит и звонит, я и поддалась… Все так быстро закрутилось… Я понимала, что сижу между двух стульев, но не могла рассказать ни одному, ни другому. Игорь такой ветреный был, а Петя надежный. В итоге мы три месяца так встречались, я чуть с ума не сошла, конспирируясь. Перед новым годом поняла: я так не могу, надо сделать выбор. Ум говорил за Петю, а сердце… В общем, я решилась и порвала с Петей. Он, конечно, ничего не понимал, хотел все наладить, но я твердо решила.

Хотела уволиться, чтобы ему глаза не мозолить, он не позволил. Сказал, что это не должно влиять на наши с ним рабочие отношения и что со мной ему удобно. Но в марте он узнал о нас с Игорем… Это был конец, и я уволилась.

— Зачем Хмелев снял для вас квартиру?

— Я его об этом попросила. Мы обычно у него встречались, но я боялась, что Петя может нас увидеть… Если честно, я была рада тому, что он меня не уволил, это ведь очень хорошая работа.

— Или вы боялись того, что узнав о ваших с Хмелевым отношениях, Моисеев откроет другу глаза, тот вас бросит и вы останетесь ни с чем? — Довольно бесцеремонно спросил Ветер, мне даже стало неловко. Татьяне, видимо, тоже, потому что она покраснела. Ее неловкость вызывалась тем, что Ветер попал в точку. Вздохнув, она сказала:

— Да, вы правы. Не без этого. Я боялась, что Петя может приехать ко мне домой, или к Игорю… И уговорила того снять квартиру, вроде как это будет наше гнездышко. Он пошел у меня на поводу, тогда у нас еще было все хорошо, снял квартиру на полгода через агентство. Я переехала туда.

— Что было после того, как Моисеев узнал о ваших отношениях с его другом?

Татьяна немного помолчала.

— Он был просто сам не свой. Кричал на меня… И уволил. Я думала, он сразу к Игорю пойдет, но он ничего ему не сказал. Пришлось бы сознаться, что он со мной встречался, а он ведь этого боялся, как огня. Откуда вы узнали про нас с Петей? — Подняла она на меня глаза.

— Вам все-таки не удалось скрыться, один из знакомых видел вас еще четыре года назад.

Малышева усмехнулась, кивая.

— Больше ничего не хотите рассказать? — Поинтересовался Ветер.

— Вы спрашивали про отношения с Петей и Игорем. Если есть еще вопросы, задавайте.

Саша немного помолчал.

— Пока нет. Но прошу вас быть на связи, если вопросы появятся, я бы хотел иметь возможность их задать.

Некоторое время они играли в гляделки, потом Татьяна кивнула.

— Хорошо. Это все?

Ветер кивнул в ответ, словно говоря: пока вы можете быть свободны, и Татьяна, торопливо расплатившись, ушла. Саша проводил ее долгим взглядом, тихо спросив:

— Что скажешь?

Я пожала плечами.

— В этот раз похоже на правду.

— Похоже, да не очень, — он повернулся и уставился на меня, положив локти на столик, — я еще могу допустить, что про Моисеева она умолчала из благородства. Мол, отношения к делу не имеет, и ему лишние проблемы не нужны… Хотя мне слабо в это верится. Думаю, они с Моисеевым оба не хотят афишировать их отношения, но если он понятно почему, то дамочка по другой причине.

— По какой же?

— А ты подумай. — Я уставилась на него, Ветер усмехнулся. — Ничего в голову не приходит?

Ну ладно, потом расскажу, если сама не догадаешься. Что мы имеем? Хваткую красивую провинциалку, желающую выдрать себе место под солнцем. Она устраивается на работу, заводит роман с шефом и живет припеваючи почти шесть лет. Однако перспектива предельно ясна: она всегда будет только любовницей, причем конспирация доходит до того, что заставляет задуматься: а оно того стоит? И как только дамочке выпадает счастливый шанс в виде Игоря Хмелева, она им пользуется. Правда, сложно поверить, что Хмелев всерьез увлекся такой, как она.

— Почему же? Она умна, красива…

— И патологически алчна. Настолько, что живет в съемной квартире просто потому, что за нее заплатили. Я знаю таких людей, даже имея в кармане внушительную сумму, они поедут, скорее, на маршрутке, чем на такси. Денежки она умеет считать, а Хмелев терпеть не мог таких баб, пардон, женщин.

— Ты настолько хорошо его знал?

Ветер бросил на меня взгляд.

— А что такого? — Разозлилась я. — Мне действительно интересно. Говорят, вы были неплохо знакомы, много раз сотрудничали, его убили, а ты не проявляешь никаких эмоций. Я пытаюсь разобраться…

— Ирэн, — перебил он меня, — я не проявляю эмоций не потому, что у меня их нет. Просто я умею держать себя в руках. Что касается наших отношений с Игорем: мы не были близкими друзьями. Но одно я могу тебе сказать: все, что я слышу после его смерти, совсем непохоже на то, что я видел при жизни. А я куда более охотно верю своим глазам, чем чужим словам. Вот что, нужно поговорить с Моисеевым. Делай, что хочешь, но сегодня вечером мы должны его увидеть. А сейчас поехали. — Он начал вставать, но я его удержала.

— Есть еще кое-что, с чем надо разобраться.

Ветер вернулся на место и посмотрел на меня, хмурясь, я кивнула в сторону выхода. Как раз звякнул колокольчик, и на пороге появилась утренняя девушка. Она уже успела переодеться в красное платье и выглядела сногсшибательно. Правда, Ветер отреагировал по-своему. Он повернулся ко мне и сказал, качая головой:

— Зря ты это сделала.

— Ты должен поставить точку, — шикнула я и заткнулась, потому что девушка уже стояла рядом с нами.

— Саша, — сказала она, глядя на него. Ветер откинулся на спинку своего стула и посмотрел на нее снизу вверх весьма неуверенно.

— Лиз… Привет. Отлично выглядишь.

Она буквально расцвела и присела на место Татьяны.

— Мне, наверное, лучше оставить вас, — начала я, но Ветер так на меня зыркнул, что я приросла к стулу.

— Ирэн моя дальняя родственница, — зачем-то сказал он Лиз, та кивнула.

— Саша, я так рада. Твоя экономка просто ужасна. Я хочу сказать…

— Лиз, — перебил он ее, — пока ты ничего не сказала, я хочу…

— Ты должен дать мне шанс, — выпалила она, и Саша, обреченно выдохнув, снова откинулся на стуле, прикрывая лицо рукой. Девушка тем временем продолжала, — я все понимаю и помню. Но я готова.

— К чему? — Выглянул он из-под руки в полном недоумении.

— К жизни с тобой. Лучше так, чем без тебя.

— Но Лиз…

— Ничего не говори, просто дай мне шанс.

Он выпрямился и уставился на девушку, я делала вид, что смотрю в чашку, но взгляды на него бросала. Ветер несколько раз открывал рот, силясь что-то сказать, но закрывал, выдыхал, чесал бровь, тер лоб рукой, короче, вел себя совершенно неподобающе настоящего мужчины. Наконец, он собрался с духом, и я мысленно сказала: «Лизи, прощай», когда Ветер выпалил:

— Хорошо, Лиз, давай попробуем.

Я только рот открыла, уставившись на него и часто моргая. Девушка же от радости взвизгнула и буквально набросилась на моего друга. Он аккуратно ее придерживал и вымученно улыбался.

— Я закажу такси и перевезу свои вещи сегодня же, — выдала она, и я уставилась на Ветра, он продолжал улыбаться.

— Займись этим прямо сейчас, — слишком радостно, чтобы это было искренне, сказал он.

Она посмотрела на него и снова взвизгнула.

— Ты не пожалеешь, Саша, — Лиз поцеловала его, отчего он явно растерялся, и тут же упорхнула прочь. За нашим столиком повисла пауза, скорее, недоуменная, нежели неловкая. Саша стер губную помаду салфеткой и, на мгновенье вздернув брови, сказал:

— Вроде отбился. Ну что, поехали домой?

Я только продолжала моргать, но, так как он поднялся, пришлось идти за ним. Ветер остановил такси, назвал адрес и уставился в окно, игнорируя мой взгляд.

— Что это вообще было? — Наконец спросила я. Он повернулся ко мне, намереваясь что-то сказать, но выдохнул и посмотрел наверх. Там не было ничего интересного, только обивка салона, потому, снова вздохнув, Ветер ответил:

— Это Лиз. У нас сложные отношения.

— Я думала, ты хотел с ней порвать.

— Так и есть.

— А с виду не скажешь.

— Ирэн, — он посмотрел на меня, сложив ладони треугольником, палец к пальцу, — я ценю твою заботу, но прошу об одном: никогда не пытайся лезть в мои отношения с женщинами.

— А у тебя их много? — Не удержавшись, съязвила я.

— Больше, чем мне бы хотелось, — пробормотал он и тут же продолжил, — когда-нибудь, и для этого наступит свой момент, ты узнаешь обо мне больше. Я понимаю твое любопытство, но… не все сразу. Я тоже человек, а ты пытаешься прочесть меня по краткому содержанию. Дай мне время, ведь я даю его тебе.

Мне стало стыдно. Конечно, Ветер прав. Я должна была понимать, что он не парень с улицы, простой и понятный, как две копейки. Крыша у него набекрень, и он пытается с этим как-то жить.

— Просто я не понимаю… — Начала я.

— Я знаю. Подожди немного.

— А если я подожду, а потом в один прекрасный день Инна Сергеевна выставит меня за дверь, не сказав ни слова?

— С тобой этого не случится, — улыбнулся он.

— Каковы гарантии, что ты не говорил того же этой Лиз? И что ты будешь делать с ней? — Тут я нахмурилась и откинулась на сиденье, глядя на него, — ты ничего не будешь делать?

Инна Сергеевна просто не пустит ее, и все.

— Ирэн…

— Но это ужасно, Саша. Это еще хуже, если бы ты просто послал ее.

Ветер вздохнул и уставился в окно. Молчал приличное время, и я даже не ждала, что заговорит, но Саша вдруг сказал, не поворачиваясь ко мне:

— Я просто не могу ничего с собой поделать.

Я посмотрела на него, он повернулся.

— Ну подумай сама, какой из меня семьянин? Курам на смех. Добропорядочный отец семейства Александр Ветров. Еще веселее. Я не создан для подобного образа жизни. Но женщины не могут этого понять. Они говорят: мне все равно, я хочу быть с тобой. Но что они под этим понимают? Их готовность делить со мной невзгоды, расследовать преступления или бегать под пулями кончается примерно через месяц после моего согласия на весь этот балаган. Они начинают говорить: Сашенька, тебе надо взяться за ум, — он поменял тон и даже выражение лица изменилось во время пародии, — ты уже не мальчишка. Тебе нужно думать не только о себе, но и о нас, обо мне. Время идет, а между нами ничего не меняется, и прочее в том же духе. Я просто поражаюсь, как быстро они забывают свои общения. — Он снова перешел на свой голос. — Но я-то им ничего не обещаю, Ирэн. Потому что знаю, что пообещав, не сдержу слова. Я не пытаюсь понравиться, влюбить в себя, привязать. Меньше всего привязать. Я ценю свободу человека и свободу его выбора, но ничего не могу дать взамен. Так уж выходит, что моя свобода неотрывно связана с моим одиночеством. Это мой выбор. Но дело даже не в этом.

— Он посмотрел на меня и усмехнулся, опустив голову и качая ей. Некоторое время молчал, а потом выдал, уставившись мне в глаза. — Я не умею строить отношения с женщинами.

Примерно на минуту установилась тишина, я созерцала Ветра, не зная, как отнестись к последним словам, он смотрел на меня, не скрывая ухмылку.

— Что значит, не умеешь? — Наконец, спросила я.

— Ты сама все видела. Я начинаю бледнеть, краснеть и заикаться, ну в точности, как тот капитан из песенки. Не могу выдавить из себя ни слова. Не могу противостоять, обидеть, вообще даже вступить в диспут, если женщина наседает на меня в качестве любовницы, а не просто собеседника.

Откинувшись на сиденье, я смотрела на него, с трудом сдерживая улыбку. Действительно, лучше и не описать его поведение с Лиз.

— Дай волю чувствам, — заговорщицки сказал он, и я рассмеялась, прикрывая лицо рукой.

— Извини, — сказала ему, — просто я вспомнила твою физиономию во время всего разговора с этой девушкой… Но ведь каким-то образом ты их всех очаровываешь?

— Я не делаю этого специально. Я просто общаюсь с ней, стараюсь понять, дать возможность раскрыться. Порой даю какую-то встряску, чтобы она могла посмотреть на себя со стороны. Короче, я никогда не вношу в отношения с женщинами сексуального подтекста. Но они липнут, точно пчелы на мед. В общем, без помощи Инны Сергеевны не обойтись.

Я продолжала смеяться, а Ветер добавил:

— Кстати, я рассказываю это тебе только для того, чтобы ты не устраивала мне встреч с каждой девушкой, стремящейся со мной поговорить. Иначе мы довольно быстро соберем вокруг моего дома гарем. Как-то раз одна особо настойчивая даже палатку разбила прямо на тротуаре.

— Ты шутишь?

— Если бы. Тяжелый был денек. — Он усмехнулся, откидываясь на сиденье и закрывая глаза, — я вздремну минут пять, а то ночью совсем не спал.

Оказавшись дома, мы сразу направились наверх, в его кабинет. На это раз сели за другой столик, я в небольшое кресло, а Саша — в кресло-качалку. Не успела я спросить о планах, как у Ветра зазвонил мобильный. Он ответил, выслушав собеседника, сказал:

— Продолжайте. — На этом разговор закончился, я же с любопытством спросила:

— Кто звонил?

— Я приставил парочку ребят последить за нашей прекрасной лгуньей. — Саша выдвинул из столика маленький ящичек и достал оттуда пачку табака и приспособление для закручивания самокруток.

— Я смотрю, ты любитель покурить, — заметила я, наблюдая за тем, как он начал скручивать сигаретку.

— Есть такое. Иногда даже трубкой балуюсь.

— Как твой предок?

— Смешно, — бросил он на меня взгляд, открывая пачку с табаком и нюхая его. — Можно сказать, что я перенял у Холмса вредные привычки, — он достал тремя пальцами пригоршню табака и стал раскладывать ее на бумажке.

— Употребляешь кокаин? — Пошутила я.

— Было дело, — усмехнулся Ветер, бросив на меня взгляд. — Правда, давненько. С тех пор я успел пересмотреть свое отношение к наркотикам. Но не будем о прошлом, да? — Он так улыбнулся, глядя на меня, что стало не по себе. Словно читал по книге, словно говорил не про себя, а про меня. — Оно ведь только прошлое, и не стоит примерять его на настоящий момент. Люди меняются. — И снова пауза, я практически успела погрузиться в свои мысли, как Саша вернулся к насущным проблемам. — Что день сегодняшний? Наша Татьяна отправилась от нас домой, но по пути заглянула в телефон-автомат. — Он провел языком по бумажке и склеил края, таким образом скрепив сигарету. — Странное желание для современного человека, не правда ли? Если только ты что-то не скрываешь. Звонила или на мобильный, или по межгороду. Разговор длился буквально пару минут, после него девушка села в маршрутку и поехала на съемную квартиру на улицу Свободы. Пока все. — Саша прикурил и, бросив зажигалку на столик, откинулся в кресле и тихонько закачался.

— Думаешь, это она убила Хмелева? — Спросила я прямо.

— Пока не знаю. Но на подозрении она у меня серьезном. Дамочка явно замыслила какую-то аферу, а вот входила ли туда смерть Хмелева, или, наоборот, все ей поломала — это пока вопрос.

— Почему же ты не надавил на нее в кафе?

— Чтобы рыбка не сорвалась с крючка. Уверен, она понимала, что мы раскопаем подробности, и ко второму разговору, в общем-то, была готова. Теперь она должна немного успокоиться. Звонит кому-то, чтобы поведать о прошедшей встрече. Логично, что подельнику. Осталось только узнать, что за афера.

— А кого ты отправил следить за ней? Ребят из детского дома?

Ветер бросил на меня насмешливый взгляд и затянулся, не сводя глаза.

— Ты проницательна, как обычно. Кстати, докопавшись до детского дома, ты меня весьма удивила. Пришлось переделывать сценарий на ходу.

— Это случайность. Подруге как раз предложили там поработать.

— Все случайности закономерны. Эта лишний раз подтверждает, что наша встреча была неизбежна. Судьба толкала нас в объятья друг друга, Ирэн. — Он рассмеялся, поймав мой укоризненный взгляд.

— Ты считаешь, что это честно — так поступать с сиротами?

Ветер повел головой, как бы не соглашаясь, но раздумывая над моими словами. Потом затянулся и, выпустив дым, заговорил, глядя куда-то в сторону:

— А как я с ними поступаю, Ирэн? Я просто даю им выбор, не заставляю. Я никогда никого не заставляю, — он бросил на меня взгляд и ненадолго задержал, но потом отвел глаза. — Что ты знаешь об этих ребятах, Ирэн? Кто эти люди, с самого начала своей жизни оказавшиеся за ее бортом? Что у них в головах, что у них в сердцах? С чем они живут?

Обычным людям их никогда не понять. Даже находясь в детском доме, вроде бы вместе, на одном корабле, они одни. Они всегда одни, Ирэн. Всегда. — Саша практически перешел на шепот. — И даже на этом корабле они, делая что-то вместе, строят шлюпку каждый на себя одного. Потому что настанет момент, когда он останется совсем один. Эти ребята обречены на одиночество с детства, и никто не спрашивает их, хотят ли они его. И поэтому среди них так много алкоголиков и наркоманов, воров и даже убийц. Потому что они так и не нашли свое место в этой жизни. Потому что им, как никому другому, страшно жить. И надо быть очень смелым, чтобы преодолеть свои страхи, преодолеть себя, научиться любить и доверять… Или быть всегда одному.

Ветер замолчал, и я некоторое время осмысливала его слова. У него всегда выходило смотреть на вещи совершенно иначе, чем у меня, и я чувствовала себя довольно глупо.

— Поэтому, Ирэн, — громко подытожил Саша, — я в какой-то степени скрашиваю их одиночество, предлагая веселую игру, компанию и средства к существованию. И мне кажется, мы друг другом довольны.

— А кто их вербует? Святослав?

— Теперь да. Поначалу я сам этим занимался, пока судьба не свела меня со Святом. Вот уж кто, действительно, похож на Шерлока, — Ветер усмехнулся, поднимаясь из кресла и проходя к окну. — Высокий, худой, запоминающееся лицо, манерность, актерские способности.

— Не прибедняйся, — хмыкнула я, — расскажи, как вы познакомились?

— Это забавная история. Ты знаешь, кто у нас Свят по жизни? — Ветер вернулся в кресло и уставился на меня с интересом.

— Ну… Богатенький франт?

— Еще лет пять назад он был ярким представителем так называемой «золотой молодежи».

Свят родом из нашего городка. В девяностых его родители подсуетились, заработали денег на всю жизнь и свинтили в Лондон. Свят окончил Оксфорд, представь себе. Париться о деньгах ему было не нужно, так что он пустился во все тяжкие, но через несколько лет ему наскучили и постоянные вечеринки, и путешествия, и вообще все развлечения. Не зная, куда себя еще пристроить, Свят вернулся в наш город. Видимо, от отчаянья. И сразу влип в неприятную историю, благодаря которой мы и познакомились. Мы сразу пришлись по душе друг другу, я видел в нем потенциал для своих дел, а Свят нашел в моих делах то, чего ему не хватало в жизни: адреналин и возможность быть кем угодно. Потом мы его заделали в меценаты, нам так было удобнее, а про «Сказку» и говорить нечего, столько денег они никогда не видели. Свят стал общаться с детишками посредством одной из работниц…

— Завхоза?

— Точно, — Ветер усмехнулся, — Антонина Михайловна золотая женщина, а главное, по-настоящему детей любит. Она там у них царь и бог, хоть и завхоз, никто лучше нее ничего не знает. И дети с ней на ты, так сказать, и поболтать, и посекретничать. Как ни печально, количество сирот с годами не становится меньше, хотя для меня это, конечно, вроде как и хорошо.

Ветер развел руками, улыбаясь, мол, грешен, признаю.

— И что, твои ребята будут следить за Татьяной все время?

— Пока она не проколется. А это неизменно произойдет, поверь мне. У нас, кстати, есть еще дела, стоило бы заняться ими вместо того, чтобы безгодно болтать.

— Моисеев? — Вздохнула я.

— Точно. Мне надо кое-что обдумать, а ты займись товарищем. — Саша встал и взял в руки гитару, прислонившись к столику у окна. Поднявшись, я поплелась к себе, он добавил мне вслед. — Кстати, можешь пользоваться домашним телефоном в целях конспирации. Он в гостиной.

Я кивнула, но Ветер меня уже не замечал, увлекшись инструментом в своих руках.

Разместившись в гостиной на диване, я сняла трубку старинного телефона и стала накручивать диск, набирая номер Моисеева. То ли мне повезло, то ли на звонок с телефона Ветра нельзя не ответить (такой возможности я не исключала), но в этот раз неуловимый снял трубку.

— Алло, — голос неприветливый и немного высоковатый для мужчины.

— Петр Евгеньевич? — На всякий случай уточнила я.

— Да. А вы кто?

— Я расследую смерть Игоря Хмелева. Меня нанял Ковалев Антон. Мне бы хотелось с вами встретиться.

— С какой целью?

— Есть несколько вопросов.

— Я не вижу в этом никакого смысла. У меня умер друг, и ваши изыскания…

Распространяться он мог долго, и я невежливо перебила:

— Петр Евгеньевич, мы оба люди занятые, так что скажу по делу: у меня есть к вам несколько вопросов, если вы ответите на них, мы разойдемся и забудем друг о друге. И лучше вам со мной встретиться, иначе я буду искать встреч с вашей женой, а у меня есть, что ей рассказать.

На несколько секунд в трубке возникла пауза, потом Моисеев прошипел:

— Да как вы смеете?.. Вы вообще знаете, кто я такой?

— В общих чертах. Зато я много знаю о вашей личной жизни.

— Вы, что, надумали меня шантажировать? — Рявкнул он на этот раз. — Знайте, что у вас это не выйдет. Много таких…

— Я просто хочу поговорить по поводу смерти вашего друга.

И снова пауза, я терпеливо жду. Наконец, после вздоха, последовал ответ:

— Хорошо. Когда вы хотите встретиться?

— Я свободна сейчас.

— Приезжайте ко мне в офис. Калинина, 15. Выпишите внизу пропуск в фирму «Сплат».

— Спасибо.

Моисеев не ответил, просто положил трубку. Глубоко выдохнув, я покивала головой в знак одобрения самой себя. Вот уж не думала, что способна на такие интриги. Впрочем, о чем это я, это все детский лепет по сравнению с тем, что творят все остальные вокруг меня.

К Моисееву я отправилась на такси, чтобы особо не светиться. К тому же Ветер дал мне неплохую сумму денег, и я решила, грех экономить, надо гулять. Когда я в следующий раз получу столько на карманные расходы?

Через двадцать пять минут я выходила возле здания завода, ныне не работавшего и сдававшего свои помещения в аренду фирмам. Здесь и размещался офис Моисеева. Чем он занимался, я не знала, но мне не было интересно. Хотя Ветер, наверняка, сказал бы, что меня должно интересовать в объекте все: никогда ведь не знаешь, что пригодится. На проходной за окошком сидела женщина, она выписала мне пропуск и пропустила внутрь, снабдив указаниями. Я поднялась по лестнице на второй этаж и прошла по коридору до таблички «Генеральный директор», фирма «Сплат» занимала несколько кабинетов на этаже. Я постучалась, услышав «войдите», открыла дверь. В просторной приемной сидела секретарь, женщина лет сорока пяти, в строгом, совершенно безвкусном костюме. Весь ее внешний вид как бы намекал, что мы здесь работать собрались, а не красоваться.

«Надо было сразу такую секретаршу брать, — подумала я, — а то взял молодую красотку, а потом локти кусает».

Даме я улыбнулась и назвала свое имя. Она связалась с Моисеевым по внутренней связи, и через минуту я уже была в его кабинете. Моисееву на вид было лет сорок пять, высокий, с неплохой фигурой, но сутулость и опущенные плечи портили впечатление. На голове небольшие залысины, не очень приметные из-за светлых волос, на глазах здоровенные очки, вроде тех, что носил главный герой из «Служебного романа». Впрочем, как ни удивительно, они ему шли, может, из-за них его крупный нос не так выделялся. В целом, как мужчина Моисеев был приятным на вид, но его взгляд и поведение отбивали любое желание на дальнейшее общение.

— Петр Евгеньевич, здравствуйте, — вежливо сказала я, он только кивнул в ответ.

— Садитесь, — указал на диван, сам сел в кресло и уставился на меня. — Значит, вы работаете на Ветрова?

— Да.

— И он, расследуя смерть Игоря, конечно, сразу начал трясти грязное белье его друзей.

— Мы просто пытаемся найти убийцу.

По лицу Моисеева было видно, что такой ответ его не устраивает, но комментировать он не стал, просто сказал:

— Задавайте ваши вопросы.

— Какие у вас с Игорем были отношения? — Я вдруг поняла: чем дольше расследую смерть Хмелева, тем он становится мне ближе. И теперь это уже не просто абстрактный умерший мужчина, которого я обозначала фамилией, но вполне конкретная личность, которую я инстинктивно стала называть по имени.

— Нормальные. В детстве мы очень дружили, выросли на одном горшке, как говорится.

Вместе учились в школе, потом я уехал в Москву, но связь не теряли. Окончив институты, начали совместное дело. Потом отпочковались, каждый занялся тем, что ему интересно.

— И чем занимается ваша фирма?

— Оборудованием для железных дорог. О чем-то вам это говорит?

— В общих чертах. Значит, вы начинали бизнес вместе? А как потом делили его?

— Я выкупил долю Игоря. Ему все это стало неинтересно, он занялся банковскими делами, как видите, преуспел. Этот паренек, Абгарян, очень ему помог, толковый оказался. Тот потом ушел, но дело уже работало, как часы.

— У Игоря были еще какие-то проекты?

— Постоянно. Он любил во что-нибудь вложиться, порой даже плевать, во что, лишь бы интересно было. Помогал с бизнесом всем кому ни попадя. Ковалев, кстати, благодаря ему ресторан открыл. Правда, с него он в итоге ничего не получил, кроме, извиняюсь, геморроя.

— В каком плане? Я слышала, ресторан по сей день процветает.

— Ресторан да. Но Ковалев деньги Игорю так и не вернул.

— Вы уверены? — Нахмурилась я. Помнится, сам Антон утверждал, что этот вопрос был разрешен.

— Ну на бумагах все чисто, вроде как Ковалев выкупил долю Игоря, но на деле это не так.

Мы с Игорем как-то выпивали, и он разоткровенничался. Сказал, мол, хуже всего вести дела с друзьями. В итоге выяснилось, что документы все были переделаны на Ковалева, но у Игоря осталась долговая расписка, что Антон ему должен сумму, равную доле в бизнесе.

— Это давно было? Может, Ковалев вернул деньги?

— Маловероятно. Разговор был где-то… — Моисеев задумался, глядя в потолок, — года полтора назад. На утро Игорь ничего не помнил, так мне кажется. А я не стал напоминать.

В конце концов, меня это не касается.

— Но почему вы думаете, что Антон не вернул деньги?

— Где бы он их взял? Если за все эти годы не вернул, так и ждать нечего. Игорек добрый был, он уже на это рукой махнул. Все-таки друзья, да и деньги эти не составляли ему такой уж погоды, но ситуация неприятная.

Я немного подумала. Картина вырисовывалась интересная.

— Выходит, теперь его долг сам собой погас? — Задала вопрос. Петр Евгеньевич пожал плечами.

— Смотря, как была составлена расписка. Может, погас, а может, перейдет к жене. Если расписку, конечно, вообще найдут. — Тут Моисеев усмехнулся и уставился на меня, скрестив пальцы на руках в замок. — Еще вопросы?

Направление его мыслей было примерно понятно, но я все равно спросила:

— Вы подозреваете Ковалева в причастности к смерти Игоря?

Моисеев сверкнул из-под очков глазами и вкрадчиво сказал:

— Я просто обрисовал ситуацию. Была ли выгодна Ковалеву смерть Игоря? В какой-то степени, да. Но стоила ли игра свеч? Не буду скрывать, Антон хитрый жук, пролезет даже в самую узкую щель. Но он дипломат, деловой человек, а не хитроумный убийца.

Придумать план он может, а вот осуществить… К тому же Игорь ведь был убит из собственного пистолета. Как вы представляете эту картину? Выкрасть пистолет у него невозможно, это выглядело бы подозрительно. Игорь точно проявил бы меры безопасности.

— У вас есть какие-то предположения?

— Нет. Я думаю об этом второй день и ничего не понимаю.

Немного помолчав, я заговорила дальше:

— Предположим, Ковалеву смерть Игоря оказалась выгодной. А вам?

Моисеев нахмурился и даже шею потер от возмущения.

— К чему вы клоните? — Спросил недовольно.

— Он ведь увел у вас женщину.

Петр Евгеньевич крякнул и даже покраснел. Откашлявшись, заговорил:

— Не говорите ерунды. Это точно не повод убивать друга.

— Но вам было неприятно?

— Не стройте из себя психолога. Конечно, мне было неприятно. Но, если уж вас интересуют подробности, неприятно мне было из-за того, что Таня… Татьяна Малышева, я имею в виду, закрутила роман с моим близким другом за моей спиной. И что некоторое время я, извините, трахал ту же женщину, что и мой близкий друг, при этом мы оба ничего не знали.

— Может, Игорь был в курсе?

— Исключено, — отрезал Моисеев, — вы не знали его, а я знал отлично, он бы так со мной не поступил, то есть не стал бы уводить у меня женщину.

— Так в итоге, узнал он правду о вас или нет?

— Я ему не говорил. Танька, думаю, тоже не дура, чтобы о таком болтать. — Петр Евгеньевич откинулся в кресле. — Еще вопросы?

Немного подумав о ситуации в целом и припомнив слова Ветра о том, что Татьяне огласка не выгодна, я спросила:

— Она вас шантажирует?

Моисеев от неожиданности глаза выпучил, которые и так из-за плюсовых линз казались большими. Растерянно открыл и закрыл рот, но потом собрался с силами.

— С чего вы взяли?

Я пожала плечами.

— Просто предположила. И судя по вашей реакции, предположила верно.

Он снова помялся.

— Какое это имеет отношение к Игорю?

— Возможно, что и имеет. Я хочу понять роль Татьяны во всем случившемся.

— Не думаете ли вы, что она могла… — Моисеев не договорил, я пожала плечами.

— Я не настолько хороша с ней знакома, но то, что я вижу, наталкивает на подобные мысли.

Вы не уволили ее после расставания, потому что она пригрозила разоблачением ваших отношений?

Если бы можно было испепелить человека взглядом, от меня точно осталась бы горстка пепла. Формально отвечать на мои вопросы он был не обязан, но, видимо, решив, что карты уже все равно вскрыты, вздохнув, заговорил:

— Да. Она не хотела место терять, но мне было сложно перестроиться, и я предложил увольнение с компенсацией. Она настояла на том, что останется, иначе моя жена узнает об измене. Пришлось уступить, тем более, что это было еще более-менее терпимое условие.

Но когда я узнал, почему она со мной порвала, о них с Игорем… Я просто послал ее к чертовой матери. Она не хотела уходить, но я смог ее убедить, снабдив внушительной суммой денег. У нас установился своеобразный хрупкий баланс: ей было невыгодно, чтобы Игорь узнал о нас, а мне — чтобы узнала моя жена.

Моисеев вздохнул и уставился перед собой, опершись локтями на колени и потирая ладони. Кажется, он погрузился в свои мысли о том, что ему лично смерть друга оказалась не очень на руку. Он бы, наверное, немало согласился заплатить, лишь бы не пришлось ворошить историю с Татьяной, но она сама всплывала на поверхность. Что ж, истина, как говорится, всегда торжествует.

— Еще один вопрос, и я пойду, — вернула я его в реальность, — вы не знаете, в последнее время у Игоря были какие-то многообещающие проекты? Он не собирался вложиться в новое дело?

Петр задумчиво покачал головой.

— Эти два месяца мы редко виделись, сами понимаете, почему. Так что я не особенно интересовался его делами.

За сим я откланялась. Вызвала такси и пока ждала его в холле, прокрутила в голове весь разговор. Что ж, хоть тип и неприятный, зато беседа исключительно интересная. Что мы имеем: Татьяна совершенно точно шантажистка, не обремененная моральными принципами. Если бы она нашла, как использовать смерть Хмелева, кто знает, может, и придумала бы способ убить его. Хотя слишком уж киношно. Второй кандидат, как ни странно, Ковалев. Думая, что о расписке никто не знает, он убил друга и забрал ее. А на наше сотрудничество согласился в качестве хитрого хода: вроде как я же нанял детектива, значит, я и ни при чем. К тому же, мы по идее должны сообщать ему о ходе следствия.

Тут позвонили из такси, я быстро сбежала по ступенькам и юркнула в салон машины.

Перегнувшись через сиденье вперед, назвала адрес Ветра пареньку кавказской наружности, он кивнул, но тут же добавил с ужасным акцентом:

— Такой красивый девушка. Давай покататься.

Я выпучила глаза, но не успела и слова сказать, как в машине опустились кнопки блокировки дверей.

— Какого черта? — Протянула я и, недолго думая, вцепилась в руль, перегнувшись вперед.

— Щита творишь? — Заверещал он, а я сделала захват шеи рукой и грозно продолжила:

— Немедленно открой дверь.

— Хорощо, толка отпусти.

— Сначала открой.

Он нажал, кнопки взлетели вверх, и я отпустила его шею. Он неожиданно рассмеялся и заявил знакомым голосом:

— Вот это хватка. Жаль, ты не предупредила, я бы не стал так шутить.

Сжав кулаки и зажмурив глаза, я громко выдохнула.

— Ветер! — Выпалила вслух негодующе и уставилась на него, он продолжал посмеиваться.

— Зато теперь я знаю, что с тобой мы не пропадем. — Он вылез из машины и кивнул стоявшему неподалеку парню. Сам уселся ко мне на заднее сиденье, а водитель, устроившись на своем месте, стал встраиваться в поток машин на дороге.

— Очень смешно. — Высказалась я. — Куда мы едем?

— Думаю, настало время повидаться с Татьяной Андреевной.

— Почему?

— Десять минут назад она на такси приехала к себе на квартиру и пока находится там.

— Одна?

— Это неизвестно. Зато знаешь что известно?

— Ну…

— Что не так давно Антон Ковалев приехал на такси в этот район, сошел квартала за три, а потом аккуратно пришел в квартиру нашей общей знакомой.

— Ты серьезно? — Ахнула я и тут же подозрительно на него уставилась. — Постой, ты, что, и за Ковалевым установил слежку?

— Я устанавливал слежку за каждым появлявшимся героем в этой истории.

— Но почему?

— Для профилактики. Пока я не знал мотивов, под подозрением был каждый. А Ковалев, напомню, нашел тело, это часто немаловажно.

— Значит, они с Татьяной сговорились и решили убить Хмелева?

— Похоже на правду, как считаешь?

— Вполне. Особенно учитывая то, что мне рассказал Моисеев.

— Поведай.

Я быстро передала содержимое беседы.

— Вот и мотив, — кивнул Ветер, — долговая расписка на крупную сумму. Отличный повод для убийства. Интересно, каким боком в это влезла прекрасная Татьяна?

— Ну это мы сейчас узнаем.

— Оптимистично, — Ветер, хмыкнув, бросил взгляд в окно. — Правда, есть кое-какие неувязки: убит Игорь из собственного пистолета, и я смутно представляю, как они могли это провернуть.

— Это мы тоже сейчас узнаем.

Саша снова усмехнулся, на этот раз качая головой.

— Будь твоя воля, ты бы уже отделение полиции сюда вызвала?

— По-моему, все очевидно.

— Все, да не все. У меня большие сомнения насчет этой парочки. Но посмотрим, кто из нас прав. Приехали.

Водитель остановил машину, Ветер ловко стянул парик, нос и, достав платок, протер лицо.

Он от природы был смуглым, так что затемняться пришлось совсем немного.

— Потопали, — кивнул мне, вылезая из машины.

Домофон в очередной раз не вызвал у Ветра каких бы то ни было проблем, мы оказались в подъезде, поднялись на нужный этаж, и я указала на дверь. Ветер сделал на мгновенье загадочные глаза и нажал на звонок. За дверью стояла полная тишина минуты две. Он знаком велел мне встать сбоку, сам замер с другой стороны, так что в глазок мы просматривались плохо. То есть, разгадать наши личности было невозможно. Наконец, раздался осторожный голос Татьяны:

— Кто?

— Следственный отдел, — Ветер быстро сунул к глазку какую-то корочку и тут же убрал ее, я только глаза закатила. Что за банальность. Однако Татьяна повелась.

— Что вам надо?

— Открывайте. Лучше говорить в квартире, чем в тюрьме, как считаете, Татьяна Андреевна?

Спросите Антона Викторовича, уверен, он согласится со мной.

Снова воцарилась тишина, потом заскрежетал замок. На пороге стоял Ковалев, из-за него выглядывала испуганная Татьяна.

— Что происходит? — Спросил он сердито, тут заметил меня и удивился. — Вы? Что вы тут делаете?

— Тот же вопрос я хотела бы задать вам.

— Я заехал к Татьяне Андреевне, чтобы поговорить об Игоре.

— Мы бы хотели послушать, — ласково заметил Ветер, располагая ногу между дверью и косяком.

— Кто вы такой?

— Евгений Крылов, ближайший помощник Александра Ветрова. Помните, вы поручили ему заниматься расследованием смерти Хмелева?

Ковалев перевел взгляд с Ветра на меня.

— Советую нас впустить, — ответила я, — иначе хуже будет. На вид он хилый, но если надо, выломает дверь к чертям собачьим.

— Проходите, — Ковалев отошел в глубь прихожей, — собственно, я не очень понимаю, что такого происходит…

— Я вам все объясню, — заверил Ветер, закрывая дверь на замок, разуваясь и проходя в комнату. Татьяна уже была там, сидела в кресле, отчаянно теребя край платья. Ковалев уселся на диван, закинув ногу на ногу и хмуро глядя на Ветрова, я осталась стоять, прислонившись к дверному косяку. Ветер оглядел всех присутствующих, сцепив руки на животе, и сказал:

— Ну рассказывайте.

Татьяна бросила взгляд на Антона и снова опустила глаза, было видно, что она ужасно напряжена. Он же покраснел от подобного поведения моего друга.

— Что значит, рассказывайте? — Возмутился Ковалев. — Вы врываетесь сюда, бравируя ложными…

— Я сокращу нашу приятную беседу, — перебил Ветер, — я знаю, Антон Викторович, что вы были должны Хмелеву крупную сумму денег, и у того имелась расписка. Я также знаю, что не столь давно Игорь Хмелев решил вложиться в один проект, и ему понадобились для этого деньги. К тому же, его банк внезапно ограбили, и дело повисло. Он потребовал вернуть долг. Вы попросили отсрочку, но вместо денег пустили своему старому другу пулю в спину.

Честно сказать, я слушала с не меньшим интересом, чем остальные. Не знаю, придумывал ли Ветер на ходу или располагал информацией, которой со мной не поделился, но история вышла весьма правдоподобной. Татьяна во время рассказа так и сидела с опущенной головой, теребя платье, и только на последней фразе она испуганно подняла глаза, но смотрела не на Ветра, а на Ковалева. Тот словно окаменел, даже дышать забыл. Только моргал и думал, вот что было видно по его лицу. Быстро и тщательно думал, но надумать ничего не успел, потому что Малышева, не выдержав, крикнула:

— Мы не убивали.

Все взгляды тут же обратились к ней.

— Молчи, — прошипел Антон.

— Сам молчи. Еще немного, и ты себе могилу выроешь. Да, вы правы во всем, — она посмотрела на Ветра, мне показалось, я слышу в ее голосе облегчение, видимо, тайна изрядно измотала девушку. — Кроме последнего. Мы не убивали Игоря.

Ветер вздернул бровь.

— Но тогда каков смысл вашей аферы? — Продолжил он, глядя на нее. Татьяна бросила взгляд на Ковалева, но он опять застыл, как каменное изваяние.

— Я все расскажу, — она снова выдохнула и принялась теребить подол платья, — про Игоря я вам рассказывала, как мы познакомились… Мы случайно столкнулись в офисе Пети, и Игорь стал за мной ухаживать. И квартиру я его уговорила снять для большей конспирации.

— Учтите, — заявил вдруг Антон, — доказать вы ничего не сможете, так что этот разговор ничего не стоит.

— Кроме вашей свободы, если вы действительно не убивали, — невинно ответил Саша, Ковалев только челюсть сжал, но тут же продолжил вместо Татьяны:

— Мы с Таней знакомы около двух лет, история та же, что с Игорем, заехал к Моисееву по делу, ну и… Его она не бросала, потому что выгодно было, а мне это не мешало. Тут выясняется, что и Игорь на нее запал. Ситуация уже становилась комичной, Таня сначала не хотела с ним встречаться, но я вдруг подумал, что мы сможем этим воспользоваться, если все правильно обделаем. Пришлось ее уговорить. — Он бросил взгляд в сторону своей так называемой возлюбленной. Малышева сидела, свесив голову, я была уверена, что чувствует она себя ужасно. — Долг давил на меня, хоть Игорь и не напоминал про него несколько лет. Но эта история охладила наши отношения, мы стали реже видеться. Короче, вроде бы все нормально, но я у него в руках. Встань вопрос ребром, придется продавать ресторан, терпеть убытки… А тут вдруг ни с того, ни с сего два месяца назад Игорь вспоминает про долг. Сказал, что у него какой-то проект намечается, и что через месяц нужны деньги… Как будто я смогу такую сумму вытащить из кармана и ему дать… Ну я и решил… Надо кончать с этим. Как использовать их с Танькой роман я не знал, но упускать случай тоже не хотел. На ее квартире мы обычно виделись, но и Моисеев появлялся, было слишком рискованно вести его туда. Три месяца до нового года и так были, как на пороховой бочке. Один раз Моисеев с Игорем чуть не встретились… Ну Танька его раскрутила на съемную хату, вроде как это будет их гнездышко. Обычно Игоря на такое не купишь, но тут он реально поплыл. Что-что, а очаровать Танька может. Если надо, прикинется, кем угодно. Конечно, о любви речи не шло, но запал он конкретно, раз уж они до лета встречались. Естественно, когда она его бросила под предлогом того, что у них нет будущего, он так просто от нее не отстал. Залип основательно. — Ковалев немного помолчал, словно собираясь с духом. — Плана как такового не было, весь месяц я просто места себе не находил. У меня был отпуск намечен, и я Игорю сказал, что отдам деньги по возвращении. Но сам уже думал, что надо как-то от него избавляться. И тут он мне звонит за границу и говорит, что его банк ограбили. Ничего конкретного, в общих чертах.

Ограбление какое-то нелепое, Игорь предположил, что это чья-то месть. Я и подумал: это же прекрасное совпадение. Если Игорь умрет, его смерть почти наверняка свяжут с ограблением, личная месть — самое то, что надо. И тут же в голове возникла идея. Кроме Моисеева о Таньке с Игорем никто не знал, об этом мы позаботились. А Петя будет молчать в тряпочку. Он удачно женился, на богатенькой, как бы еще ему удалось бизнес раскрутить и долю у Игоря выкупить, если бы не ее денежки? В случае развода он лишается всего. Короче… План был такой: я договорился, что заеду к Игорю утром и привезу деньги, расписка должна быть при нем. Соответственно, в ночь я приеду к нему, разделаюсь с ним и заберу расписку. Была идея кинуть пару долларов на его тело, дать намек на связь с ограблением, а там пусть ищут, кого хотят.

Ветер нахмурился, внимательно слушая. Ковалев подходил к кульминации.

— Надо было, чтобы он сам открыл дверь, и для этого Танька подходила лучше всех.

Пистолет был приобретен, найти его концы было бы невозможно. Танька якобы уехала к подруге в деревню, думать о возможном воссоединении. Связи там опять же якобы не было, она сказала, что вернется в ночь. Как раз в ту самую, конечно. Игорь повелся и просил, чтобы она приезжала к нему ночевать. Хотел встретить, но Танька сумела его убедить в том, что доедет на такси. В общем, в третьем часу ночи мы были в его дворе. Я держался в тени кустов, Танька пошла к подъезду, тут из него выскочила какая-то девчонка и пулей рванула со двора. Это было очень нехорошо, потому что я не знал, местная она или нет, и если потом всплывет этот факт… Но отступать было некуда. Таня задержала за ней дверь, и мы поднялись на этаж. Я спрятался, она позвонила в звонок. Никто не открыл. Это было странно. Мы позвонили еще несколько раз. Ждать было очень опасно, нас могли заметить. Не зная, что делать, я дернул ручку, оказалось, не заперто. Мне это очень не понравилось. Я сразу подумал, что Игорь приготовил нам ловушку. Но все было еще хуже, он лежал на полу в луже крови. Его пистолет был там же, на тумбочке возле выхода. Танька чуть в обморок не упала, сам не знаю, как я держался… Но надо было рискнуть, я обыскал всю квартиру, аккуратно, но расписки не нашел. — Антон замолк, задумавшись. Потом, встрепенувшись, продолжил. — В общем, Игорь меня-таки обставил.

Он и не думал приносить расписку домой и ждать меня утром, так я думаю, но куда он ее дел, я не знаю.

Теперь Антон замолчал совсем и посмотрел на Ветра. Татьяна продолжала сидеть, опустив глаза. Саша выпрямился, почесав шею, сказал:

— Значит, вы нашли его мертвым… А та девушка, что выбежала из подъезда, вы можете ее описать?

Ковалев с Татьяной переглянулись и синхронно покачали головами.

— Темно было. Свет фонаря туда почти не доходит. — Ответил Антон.

— Она была на каблуках, — вдруг сказала Татьяна, — где-то с меня ростом, ну когда на каблуках… И мне кажется, она была пьяна.

— Почему? — Изогнул Ветер бровь.

— Мне показалось, я почувствовала запах спиртного, она же практически на меня выскочила. Волосы вроде темные, не помню, забраны сзади были.

— Это все?

Она пожала плечами.

— Думаете, эта девушка могла… — Татьяна не договорила, глядя на Сашу, он тоже пожал плечами и поднялся.

— Время покажет. Вот что, дорогие хорошие. Точнее, конечно, недорогие и совсем нехорошие. Я склонен вам верить, но все равно, то, что вы хотели сделать, очень плохо.

Сдавать вас я не буду, само всплывет, если выпадет карта. Но советую на будущее хорошенько думать, прежде чем переступать черту закона. Идеальное преступление совершить невозможно, все тайное рано или поздно становится явным.

На этой ноте он двинул к выходу, я за ним. Проводить нас никто не вышел. Я терпеливо молчала, пока мы не поймали машину и не устроились внутри.

— Почему ты им поверил? — Выпалила тут же.

— Потому что улики говорят за них. Хмелев убит из собственного оружия, квартира не обчищена. Бокал на столике так и остался стоять, а это важная улика, от которой следовало избавиться.

— Они могли его не заметить. Или наоборот, специально оставили, чтобы запутать.

— Ты их переоцениваешь. Что тебе сказал Моисеев? У Ковалева кишка тонка пойти на преступление. Значит, если он решился, то припекло очень сильно. Однако силы свои оба переоценили, по крайней мере, Татьяна точно. Актриса из нее никакая, так что если бы они убили Хмелева, думаю, мы бы уже все знали.

— Значит, та девушка, что выскочила из подъезда?

— Это вопрос. Но очень похоже на то. Что мы имеем: если бы она жила в этом доме, то рассказала бы о столкновении с женщиной у подъезда. Кроме того, она была пьяна, напугана и бросилась из двора опрометью.

— Но кто она? Очередная любовница?

Ветер на мой вопрос не ответил, в глубокой задумчивости глядя в окно.

— Эй, — окликнула я его, он повернул ко мне голову. — Забыл про меня?

Он снова отвернулся к окну.

— Знаешь, о чем я думаю? — Заговорил не спеша. — О моем идеальном преступлении.

На мгновенье я нахмурилась, потом поняла:

— Ты про ограбление банка?

Ветер вздохнул.

— Да не было никакого ограбления. — Он бросил на меня искоса взгляд, и не увидев особо бурной реакции, заметил, — вижу, ты не удивлена.

— Я догадывалась по твоим замечаниям и происходящим событиям, что что-то там нечисто.

— И какие догадки были?

— По началу я думала, что ты просто негодяй, который ограбил человека, доверявшего тебе.

Но так как это совершенно не вязалось с моим представлением о тебе…

— Ого, у тебя уже есть обо мне представление?

— Об этом не будем, иначе и к полуночи не закончим… — Ветер на мои слова как-то необычно усмехнулся, и я даже смутилась, поймав его взгляд. Показалось, он посмотрел на меня по-другому, не так, как обычно. Впрочем, это же Ветер, черт поймет, что у него в голове творится.

— Хорошо, и что там подсказало твое представление?

— Что вы с Хмелевым работали на пару. То есть банк был ограблен по его согласию. — Я покосилась в сторону нашего водителя, он делал вид, что занят дорогой, но я видела, что ушами дергал, прислушиваясь, потому стала говорить еще тише. — Только я все равно не поняла, зачем это все было надо.

— Потерпи до дома, я тебе расскажу.

И что самое интересное: больше этот негодяй ни слова не проронил за дорогу, как я ни выпытывала.

— В войну ты был бы незаменим, — буркнула я, вылезая возле его крыльца. Он только широко улыбнулся.

Инна Сергеевна, встретив нас, сразу что-то шепнула на ухо Ветру, он немного скривился и развел руками, мол, что я мог поделать? Она только головой неодобрительно покачала и сказала:

— Проходите в столовую, ужин на столе.

Помыв руки, я вскоре уплетала вкуснейшие блюда и смотрела на Ветра, не отрывая глаз.

Он не спеша ел и, кажется, вовсе не собирался вступать в диалог.

— Лизи приходила? — не выдержала я. Он кивнул. — Больше не придет?

— Надеюсь.

Я только головой покачала. А с другой стороны, застань она его самого, так и в правду бы заселилась и завтра в ЗАГС потащила. Ну чтобы гарантировано. Представив себе эту картину, я даже хихикнула, и Ветер покосился на меня с легкой улыбкой, отламывая хлеб.

Наконец, он доел, получил свой чай и заговорил.

— Никакого проекта у Хмелева не было. Он просто придумал повод, чтобы потребовать с Ковалева свои деньги. Конечно, юридически повод для этого ему был не нужен, но они были друзьями… В общем, он сказал про проект просто потому, что надо было что-то сказать для собственной очистки совести. А потом стал наблюдать за Ковалевым. Тот нервничал, тянул со сроками, но совершенно очевидно, что никаких денег не собирал.

Однако Игорю твердил, что все непременно будет. И у Хмелева закрались нехорошие мысли относительно своего друга. Он стал за ним присматривать и, скорее всего, обнаружил связь того с Татьяной. Подозревая, что старый друг может от него избавиться, Игорь решил перестраховаться. И для этого устроил ограбление своего банка.

Я уставилась на Ветра во все глаза.

— Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю. Я только соотношу имеющиеся данные. В конце мая Игорь обратился ко мне с необычным предложением: ограбить его собственный банк. Мы с ним сотрудничали уже несколько лет, близки не были, но приятельствовали, я откровенно заявил, что мероприятие жутко интересное, хотя и немного сомнительное. — Я на эти слова закатила глаза. — Мне нужно было знать, что вклады людей при этом не пострадают, потому что брать на себя чужое горе за весело живешь мне ни к чему. Игорь сказал, что максимум через месяц вся сумма будет возвращена в банк. Я согласился и придумал план, Игорь мне, конечно, помог с техническими моментами. Все-таки зайти с улицы и тиснуть такую сумму — это вам не шутки. Я, конечно, могу, но когда тебе помогает сам владелец заведения, все становится значительно проще. Естественно, переполох был жуткий, я передал деньги Хмелеву, а сам увел за собой преследователей. Полицию, естественно, не подключали, но слушок надо было пустить. И потому на дело отправились два молодчика: выспрашивать, выпытывать и доносить до кого надо.

— Алексей с Максимом.

— Имен я не уточнял. Для полного счастья нужен был свидетель…

— Так ты по этому украл мой скутер? — Открыла я рот и тут же добавила еще возмущенней:

— А потом вернул его! Чтобы вызвать ко мне интерес!

— Украл именно поэтому, не буду отрицать. Еще так удачно дедок смотрел в окно, прямо на нас. Я так и подумал: все один к одному, девчонка и дед скооперируются и составят мой портрет. Меня начнут искать, деятельность закипит, информация дойдет до нужных ушей.

А вот вернул я тебе скутер по другой причине, но она к делу отношения не имеет, так что как-нибудь в другой раз расскажу. Ты оказалась в гуще событий и дополнительно стянула вокруг себя внимание: знакомство с конкурентом Хмелева, возвращение тебе скутера и твои активные происки навели ребят из банка на мысль, что ты причастна к ограблению, а в последствии, к убийству. И тут мы подходим к одному весьма неприятному моменту.

Я уставилась на него во все глаза, почему-то почувствовав себя крайне неуютно.

— Предложение Хмелева меня заинтересовало, и я дал согласие. Деньги я передал ему почти сразу и убегал налегке, как ты могла заметить. Везти деньги к себе домой с его стороны было бы весьма глупо, значит, он должен был их где-то спрятать. Весь вопрос в том: где.

— И чем это так неприятно?

— Тем, что, возможно, его убил тот или та, у которой они хранились.

Тут Ветер замолк и уставился на меня так странно, что я даже заерзала на месте.

— А чего ты на меня так смотришь? Я этого Хмелева в глаза ни разу не видела.

— Если Малышева даст показания и опишет девушку, которую видела в ночь убийства, как думаешь, на кого подумают в первую очередь?

Тут до меня дошло, и я снова рот открыла. Так обидно стало, что даже плакать захотелось.

— Но это же бред.

— Бред или нет, а такая идея возникла и без описания. Если это была одна из его любовниц… Придется лопатить всех. Это дело трудное и не очень перспективное.

Мы немного помолчали.

— Так зачем ты все-таки грабил банк, я не поняла? — Задала я вопрос.

— Я думаю, Игорь ждал от Ковалева решительных действий. Не могу сказать насчет убийства, но… Какого-то выпада. И потому он распространял информацию о том, что ограбление похоже на личные счеты. Решись Ковалев на что-то, я уверен, деньги, украденные из банка, в конечном итоге всплыли бы у него. Это была своеобразная месть на тот случай, если Хмелеву не повезет.

Мы помолчали, и я осторожно сказала:

— Выходит, они и всплывут?

Ветер на это ничего не ответил, задумчиво глядя перед собой. Достал сигарету и, закурив, заговорил:

— С осени того года Хмелев встречался с Малышевой, и, судя по всему, она его зацепила.

Однако, если он раскрыл ее связь с Ковалевым, то понял, что доверять ей не может. Или боялся, что кто-то о ней догадается. Выходит, довериться он мог либо очень близкому человеку, либо наоборот, использовать мимолетный роман в своих целях. — Ветер поднялся и стал ходить по кругу. — Второй вариант мне кажется более приемлемым.

— Но как он мог доверить деньги незнакомой женщине?

— Если только она вообще знала об этих деньгах. — Он затянулся, размышляя. — Он нашел дурочку, окрутил и припрятал деньги так, что она о них и не догадывалась. А самое главное, о ней тоже никто не знал.

— Случайно она нашла деньги, — продолжила я, — поняла, кому они принадлежат, и убила его.

— Что-то не складывается, — Ветер даже ноготь начал грызть, — как у нее оказался его пистолет? Не сам же он его ей дал?

— Он ведь ждал опасности, — осенило меня, и Ветер застыл на мне взглядом, — пистолет мог быть у него с собой, для охраны.

— Он ждал Малышеву, достал виски и бокалы. — Продолжил Ветер. — Когда раздался звонок, Игорь решил, что это она, но оказалось, другая.

— Выходит, он положил пистолет на столик? — Не поверила я. — Не думал, что она захочет его убить?

— А она убила. Ей хватило ума замести следы и сбежать. — Мы переглянулись, словно выпав из транса. — Это похоже на правду. Осталось только найти ее. — И Ветер умчал наверх, не сказав больше ни слова.

Поднявшись на второй этаж минут через десять, я отчетливо услышала музыкальные переливы гитары, из чего сделала вывод, что Ветер размышляет. На мой взгляд, искать девушку, если мы правы в своих предположениях, сродни поиску иголки в стоге сена. Но он у нас парень головастый, наверняка, что-нибудь придумает. Еще около часа я провела в своей комнате, читая книгу, но потом, не выдержав, отправилась в кабинет. Музыка уже не играла, я постучала и сунула голову за дверь: Ветер сидел в кресле-качалке и курил самокрутку.

— Заходи, — кивнул мне, я юркнула внутрь и разместилась в креслице напротив него.

— Что надумал?

— Ничего толкового. Все, что мы имеем — только догадки и предположения. К тому же, весьма сомнительные. Знаешь, что я тебе могу сказать? Если мы правы, и Игорь действовал, как мы решили, он должен был кого-то подключить к этому делу. А кому можно доверить украденные из банка деньги, не пускаясь в пространные объяснения?

Я уставилась на Ветра.

— Значит, указания будут, — сказала ему и не ошиблась.

Следующее утро началось для нас со звонка в дверь. Выскочив в коридор, я тут же увидела Ветра, выходящего из своей комнаты. То ли нервы у всех были на пределе, то ли он ждал кого-то, но Саша быстро поскакал по лестнице вниз, и я припустила следом.

Правда, благоразумно затаилась, на случай, если кто-то пришел по мою душу. Оказалось, за дверью стоял почтальон, и принес он письмо для нашего мальчика. Ветер расписался в бланке, закрыл дверь, и я скатилась с лестницы, замерев у него за спиной.

— Обратного адреса нет, — ткнула пальцем, как будто он не видел. Ветер аккуратно вскрыл конверт и достал оттуда написанное от руки письмо.

— Это Хмелев, — тут же сказал мне и пошел в гостиную, читая на ходу. Я ему только что на пятки не наступала, но все равно не сумела увидеть написанного. Быстро прочитав, он передал его мне и задумался, усаживаясь на диван.

— Вот она, весточка, — посмотрела я на него, откладывая листок по прочтении.

— Значит, он все-таки предпринял меры предосторожности.

— И что будем делать?

— Там же сказано. Поедем в деревню.

— А если это ловушка?

— Не думаю. Почерк Хмелева, манера речи тоже его. Тем более, мотивов к подобным действиям я ни у кого не вижу. Но переодеться не помешает. Будь готова через двадцать минут.

Быстро собравшись, я спустилась вниз и, ожидая Ветра, еще раз прочитала письмо.

Хмелев, если это, действительно, он, писал, что в случае его смерти Ветру нужно съездить по указанному адресу. Поселок находился недалеко от города и считался дачным местечком. Если не ошибаюсь, то у Маринки, моей подруги, отчаянно ищущей олигарха, дача как раз там. В прошлом году мы отдыхали там пару выходных. Тут я вспомнила, что Светка говорила, будто Маринка собиралась на дачу, и решила позвонить ей, чтобы узнать, не там ли она. Маринка долго не брала трубку, но все же сняла, когда я уже собралась вешать свою.

— Слушаю, — осторожно спросила она, а я чуть не прыснула, решив, что номер Ветра может быть каким-нибудь совершенно необычным.

— Это Ира, — сказала вслух. Маринка отчетливо выдохнула.

— Привет. Куда ты пропала? Тебе все обзвонились, но ты не абонент.

— Зависаю у друга. А вы там как?

— Ничего… — Маринка немного помолчала. — В общем-то, ничего. То есть все нормально.

— Как твоя неземная любовь?

— Мы… расстались.

— А что случилось?

Маринка не успела ответить, сзади раздался голос Ветра.

— Дом принадлежит Мироновой Марине Анато… Ты говоришь по телефону? Извини.

— Кто это? — Тут же спросила подруга, услышав сове имя, а я сидела с трубкой в руке, открывая и закрывая рот. — О каком доме речь?

— Я… — Я просто не знала, что и сказать. — Я тебе перезвоню.

Я повесила трубку и уставилась на Ветра, он вопросительно вздернул брови. Кстати, выглядел он весьма своеобразно: стал блондином с модной стрижкой до плеч, в очках, и оделся, как хипстер. Этот образ изменил его до неузнаваемости. Выглядел Саша весьма комично, но мне было не до того. Я сидела, по-прежнему держа руку на повешенной трубке и смотрела на Ветра.

— Что? — Насторожился он.

— Миронова Марина Анатольевна, — с трудом сказала я, — проживает по адресу улица Мира, дом 4, квартира 18.

— Откуда ты знаешь?

— Это моя подруга.

Тут даже Ветер не смог сохранить нормальное выражение лица: открыл рот, а потом грустно выдохнул.

— Только не говори, что ты разговаривала с ней, и она поняла, что дело нечисто?

— Думаю, так и есть.

— Поехали, нужно торопиться.

Мы выскочили на улицу, где нас уже ждало такси, я назвала адрес и уставилась на Ветра.

— Ты что-нибудь знаешь? — Спросил он.

— Не очень много. Сначала она радостная была, говорила, что он богат и красив, но даже имени не назвала. Мы думали, боится сглазить. Все вроде хорошо было, но… — Я замерла, вспоминая тот вечер, — кажется, мы встречались на следующий после ограбления день.

Она была вся в себе, достаточно много выпивала. И все разговоры об ухажере игнорировала, парировала короткими фразами. Мне тогда еще показалось, что она расстроенная. Но я не обратила внимания, потому что вовсю была увлечена поисками тебя… Потом я выключила телефон.

— Это невероятно. — Покачал Ветер головой. — Все это время она была у тебя под носом.

Твоя подруга… Судьба, как всегда, затягивает узел так, что никто не остается не привязанным.

Я промолчала, боясь поверить, что это правда. Что моя подруга убила человека ради денег.

К счастью, мы успели. Как раз подъезжали к дому, когда я увидела торопливо шагающую Маринку со спортивной сумкой в руках.

— Вон она, — ткнула я пальцем в стекло.

— Тормози, — Ветер сунул водителю деньги и выпрыгнул из машины. Маринка испугалась, но он оказался проворней, и не дал ей сбежать. Схватил за локоть и стал что-то говорить на ухо. Тут я подоспела.

— Ира! — Маринка буквально вцепилась меня.

— Ты должна мне все рассказать, — посмотрела я на нее, поймала затравленный взгляд, увидела синяки под глазами, бледное лицо… Подруга была измучена. Встретив мой взгляд, она разрыдалась.

— Идем домой, — сказала я, беря ее за руку.

— Я сама не знаю, как это вышло, — Маринка уже не плакала, но глаза были красные. Она шмыгала носом, сидя на своем диване и легонько раскачиваясь. — Сначала все было так здорово. Я вечером ловила тачку, и он меня подвез. Красивый, стильный, богатый, шутил все… Ну он уехал, и я даже ничего не думала. А на следующий день вечером домой иду, а там его машина. Позвал ужинать. Потом домой отвез, и все. И так несколько вечеров подряд. Ну а потом уж случилось все, конечно. Я словно провалилась в небо, так все романтично было… Он приезжал, мы катались по городу, ужинали где-нибудь, потом ехали ко мне. Я о нем ничего толком и не знала, но один раз ему пришлось домой заехать, что-то забрать, и я адрес запомнила, не знаю, зачем. Наверное, из женских предрассудков… А девять дней назад он пропал. Просто пропал, и все. У меня даже номера его не было, он смеялся, что так романтичнее, а я верила, как дурочка… Четыре дня его не было, и я уже думала к нему ехать, но гордость взыграла… И специально на дачу укатила, чтобы, если он объявится, то не думал, будто я сижу и жду его у окошка. Машины у меня нет, так что я на электричке поехала. Там зашла в магазин, выхожу, смотрю машина проехала, и вроде как на его похожа. Но она уже далеко была, и я решила, что обозналась. Что ему тут делать?

Пришла на дачу, день там провалялась, чуть не умерла от скуки и ожидания. Все о нем думала… Но решила проявить твердость, остаться еще. На следующий день со скуки даже уборкой занялась, ну и чтобы отвлечься от мыслей… — Маринка сидела, глядя куда-то в пустоту, и терла пальцы. — Весь день пахала, все отмыла и в подпол полезла. Я им вообще никогда не пользовалась, дача от бабушки осталась, предки в другом городе, а мне подпол ни к чему. Ну а тут залезла, стала разгребать и просто похолодела: вижу, вроде как пыль стерта в некоторых местах. Значит, кто-то тут недавно был. Не знаю, почему, стала все вещи раскидывать, а там… — Маринка даже зажмурилась ненадолго, — я как увидела эту сумку с деньгами, меня аж повело. Не знала, что и думать. Наследство от бабушки? Или кто-то кого-то ограбил и тут спрятал, решив, что место подходящее? И тут мне машина Игоря вспомнилась… И я почему-то уверилась, что это он деньги сюда спрятал. И сразу в голове все стало складываться: и что обо мне никто не знает, и что пропал он неспроста.

На дачу ко мне мы ездили один раз, он меня еще спрашивал, не занимаюсь ли я заготовками солений и варений, и на подпол указывал. Я тогда посмеялась, сказала, что девушка городская и что это не мой стиль. Что в подпол никто не лазил с тех пор, как бабушка умерла… В общем, дурой я не была, смекнула, что к чему. А что было делать? У меня в глазах темнело, когда я сумку закрывала. Там такие деньги… В общем, оставила я их на даче. Пару дней еще ждала, что он объявится, а потом поняла, что жду впустую. Ну и злость такая взяла, что все так складывается… Я поехала в бар, напилась и решила к нему пойти. Дурацкое решение, но спьяну чего только в голову не придет… Уже ночь была, но я на время не смотрела. До его дома недалеко было, минут двадцать пять ходьбы. Я и пошла… У него в окнах свет горел, и это мне придало сил, пьяному море по колено… Я его квартиру набрала, он сразу открыл, даже не спросил, кто. Я опять значения не придала, поднялась, звоню и слышу его голос: открыто. Ну я и зашла. Игорь очень удивился, видимо, не меня он ждал. Сначала удивился, а потом разозлился.

— Чего тебе? — Говорит, а я начала сопли размазывать, мол, ты пропал и прочее в этом же духе.

Он чертыхнулся и вдруг руку из-за спины вытаскивает… Он так и стоял, в одной руке бокал с виски, а вторая за спиной. Вытащил ее, а в руке пистолет с глушителем. Я так испугалась, затряслась вся. Решила почему-то, что он меня убить хочет. Он это заметил, усмехнулся с презрением и сказал, мол, не бойся, это не для тебя. Положил его на тумбу, сам напротив меня встал и начал говорить… — Тут Маринка снова замолчала, и я не сразу поняла, что она плачет. Некоторое время она так и сидела, опустив голову. Потом, вытерев глаза, продолжила, — он такие мне гадости говорил…. Что я однодневка, что наш роман пришел к концу, что он получил все, что хотел, и прочее в том же духе. Я думаю, он меня так спровадить хотел, чтобы я больше не появлялась в его жизни. Он все это говорит, а я стою, как школьница, которую отчитывают за плохие оценки. И тут такая злоба накатила, и отчаянье… Он сказал, тебе лучше удалиться, и пошел в комнату. И тут. — Маринка снова зажмурилась и кулаки сжала, — я не знаю, что на меня нашло. Унижение это, и еще я подумала, что про деньги, наверняка, никто не знает, и про меня тоже… И все это разом навалилось… Я даже не успела сообразить, как взяла пистолет и на курок нажала. Я и не смотрела толком, куда стреляю. Но Игорь вдруг вскрикнул негромко и упал вперед, и кровь начала появляться. А я стою с этим пистолетом, и меня из стороны в сторону шатает. Потом на него посмотрела снова, тут до меня и дошло. Я пистолет бросила, и к нему подбежала, он на живот упал, но лицо было повернуто на бок… В общем, было понятно, что он умер… И тут. Я вмиг протрезвела. Поняла, что натворила, что пути обратно уже нет. Остается или сознаваться, или прятаться. Я не знала, что надо делать, но протерла все подолом юбки: пистолет, и тумбочку, и ручки дверные, и косяки, вообще все, чего я могла касаться. А потом вышла на площадку, дверь закрыла и пошла вниз, и перила все протирала. Ближе к низу меня и накрыло, страшно стало, и чуть не истерика началась, я бросилась к двери, выскочила на улицу, столкнулась с кем-то, но даже не поняла, с кем, и бросилась прочь. Бежала минут десять без остановки. Потом упала в каком-то дворе на скамейку, попыталась в себя прийти. Но выходило плохо. Я поверить никак не могла.

Пошла домой, там никого, и опять страшно стало. А ночью мне Игорь снился… — Маринка вдруг закусила губу и в ужасе затряслась. — Пальцем грозил и все говорил, что я должна вернуть его деньги. Я проснулась, свет везде зажгла, в окно смотрю, и мерещится, будто там стоит кто. Не знаю, как до утра дожила… Днем вроде легче стало. Но ненадолго. Тут я и поняла, что дала маху. Меня словно призраки преследовали, везде Игорь виделся, и по ночам снился, а проснусь, так кажется, сейчас он выйдет из соседней комнаты, весь в крови, и скажет: отдай мои деньги. До дачи я так и не доехала, не могла себя пересилить.

На работе пришлось отпуск взять, я просто не могла представить, что буду с кем-то общаться. Была уверена, что все обо всем догадаются. Это как паранойя, — она подняла на меня глаза, — я начала медленно с ума сходить, а сделать ничего не могу. И уже стала думать о том, чтобы… Чтобы… — Она поймала мой взгляд и сказала, глубоко вздохнув. — Сознаться… Хотя меня никто не подозревал, никто не вызывал меня, обо мне вообще никто не знал. Но я так больше не могла, понимаешь?! — Она посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах непрекращающийся страх. Не зная, что сказать, я просто ее обняла.

Ветер сделал мне знак глазами и удалился в кухню.

— Я принесу тебе воды, — сказала я, поднимаясь, и быстро прошмыгнула за ним. Оказавшись в кухне, тут же прошептала, — ничего не хочу знать.

Ветер, видимо, такого ответа и ожидал.

— А как же правосудие?

— Сейчас мне не до этого. Марине надо оправиться, а потом уже будем думать, что делать. — Я налила воды в кружку.

— Надо бы смотаться на дачу, посмотреть, как там деньги. Ты останешься с ней?

— Я не отпущу тебя одного.

— Почему?

Я ненадолго замялась, но все же неохотно признала:

— Это мое дело, я бы хотела довести его до конца.

— Тогда поехали на дачу. Никуда твоя подруга не денется.

— Я не могу оставить ее одну.

— Вызови кого-нибудь, наверняка, у вас много подруг. Туда-обратно смотаться займет не больше трех часов.

— И как я объясню подругам Маринкино состояние?

— Не надо никого звать, — раздался ее голос. Мы обернулись и увидели Маринку на пороге кухни. — Поезжайте на дачу, вот ключи, — она положила на столик связку из двух ключей с брелоком-сердечком. — Я буду дома, ничего со мной не случится. Серьезно. Мне еще надо собраться с духом перед походом в полицию.

Я закусила нижнюю губу, чуть не плача, и посмотрела на Ветра. Он только плечами пожал.

Маринка грустно улыбнулась и кивнула мне, мол, все в порядке.

— Мы быстро сгоняем, и я приеду к тебе, — пообещала я, беря ключи, подруга только снова кивнула.

Вскоре мы на такси подъезжали к ее даче. Оглядевшись, Ветер открыл дверь, мы оказались в небольшом уютном домике.

— Подпол в кухне, — сказала я, и мы прошли туда. Ветер открыл его, спустился вниз и стал рыться.

— На месте, — сказал мне и начал выбираться. Вытащил сумку, подтянувшись, вылез сам и закрыл люк. Сумка оказалась битком набита крупной валютой. Честно говоря, на какой-то момент Маринкины чувства стали мне понятны. У меня в голове даже промелькнула мысль о том, что Хмелев все равно мертв, и эти деньги теперь никому не принадлежат. Но Ветер, словно почуяв что-то, сказал:

— Даже не думай. Деньги надо вернуть в банк, — он начал рыться в сумке и со дна извлек еще один конверт. Взглянув на меня, вскрыл его и быстро прочел.

— Что там? — Выдохнула я.

— Хмелев просит переместить эти деньги в определенное место, а вот это передать следователю, — он вытащил из конверта второй лист, там оказалась расписка Ковалева.

— Значит, мы были правы? И он перестраховался.

— Если можно назвать страховкой письмо на случай смерти.

— А что за место, куда надо отвезти деньги?

— Думаю, оно связано с Ковалевым.

— То есть он хотел подставить его, чтобы в случае смерти Ковалев оказался наказан.

Посадить не только за убийство, но и за воровство?

— Видимо, так. Или только за воровство, ведь убийство могло остаться нераскрытым. — Ветер вздохнул и закурил.

— Что теперь будем делать?

— Вернем деньги в банк.

— Каким образом?

— Я что-нибудь придумаю.

— Конечно, — все-таки не удержалась я, — ты мастер воровать и возвращать. А что с Мариной?

Ветер снова вздохнул, качая головой.

— Решай сама. Найти ее практически невозможно. Если ты скажешь, я не буду ничего предпринимать, хотя мне это совсем не нравится. Убийца должен сидеть в тюрьме. И не смотри на меня так. Что бы она ни говорила, она взяла пистолет в руки и выстрелила в спину человеку. И думала в этот момент не только об униженном достоинстве, но и пачках денег, лежащих у нее в подполе. Так что оправдывать мне ее нечем. Но ты верно заметила, что это твое дело. Так что доведи его до конца так, как считаешь нужным.

Саша застегнул сумку, поднялся, нацепив ее на плечо, направился к выходу.

— Ты идешь? — Бросил мне, и я плелась следом за ним. Так отвратительно я себя давненько не чувствовала. Ветер был прав: я защищаю Маринку, потому что она моя подруга, а если бы было иначе? Я бы встала на ее сторону? Ведь у Хмелева тоже была своя жизнь. И пусть он во многом поступал плохо, у него были и хорошие стороны. А еще у него остались дети и друзья, которые имеют право знать, за что был убит дорогой им человек.

Я шла в ужасном настроении по дороге, когда вдруг размышления мои были прерваны звуком тормозов. Прямо возле нас с Ветром остановилась машина, и не успела я глазом моргнуть, как оттуда вылезли четверо типов не самой приятной наружности. То есть выглядели они вполне нормально, но настроены явно недружелюбно. Я хотела, было, высказаться, но один уже подскочил ко мне и ткнул пистолетом в бок. Ветер в своем хипстерском образе выглядел растерянным пареньком. Правда, я не заметила, что он прямо так уж разволновался.

— В машину, — улыбнулся мне мой конвоир, я бросила еще один взгляд на Ветра, и мы уселись на заднее сиденье. Тут вышла некоторая заминка, потому что нас стало на одного больше, а ребята были немаленькие, и мы явно не помещались в салоне.

— Побудь тут, — буркнул тот, что сел за руль, одному из парней, — мы тебя заберем.

Тот явственно огорчился, но ничего не сказал. Уехали мы недалеко, выехали за пределы деревни и остановились в начале леса, съехав с дороги.

— Выходим, — кивнул нам с Ветром сидевший возле нас, мы вылезли, и я шепотом спросила:

— Ты их знаешь?

— Лично нет, но догадки имеются. Не бойся, прорвемся, — шепнул он в ответ. На Ветра, как ни странно, мало обращали внимания, только мы прошли в лес, как парень с пистолетом направил его в мою сторону и сказал:

— Нам нужно знать, где Ветер.

Я просто открыла рот от удивления. Кинула взгляд на Сашу, но тот только пожал плечами, мол, я ничего не знаю. Я закрыла рот, слегка закатив глаза, опять, значит, самой выкручиваться. Его они или не знают, или не узнают в образе.

— С чего вы взяли, что я знаю, где он? — Поинтересовалась я максимально вежливо.

— Не разводи лишних разговоров. Ты живешь в его доме.

— И что? — Невозмутимо ответила я, — он-то там не живет.

— Как это? — Нахмурился допрашивающий.

— Вот так. Я его в глаза не видела. А в дом заселилась по разрешению его коллеги — Евгения Крылова. Он меня туда и привел.

— Откуда ты вообще взялась?

Не сообразив, что сказать, я ляпнула:

— У меня роман с Крыловым.

Ветер уставился на меня с интересом, вздернув бровь, а мужики переглянулись, усмехаясь. Можно подумать, мы живем в девятнадцатом веке, такая реакция.

— И что, хочешь сказать, ни разу не видела Ветра?

— У него какое-то спецзадание, так мне Женя сказал. Потому он и пропадает.

Мужчины снова переглянулись, и тут высказался самый неприметный:

— Врет она все.

— Думаешь? — Поинтересовался тот, что допрашивал меня.

— Уверен. Она на Ветра работает, как пить дать. А если так, деточка, то он захочет тебя найти, так что поедешь с нами.

Я нервно сглотнула, этот опять спросил у неприметного:

— А с парнем что?

— Ничего, пусть едет к Ветру и скажет, что девчонка у нас.

— А что у тебя в сумке? — Догадался влезть третий, и я уставилась на Ветра в ужасе. То ли они заметили мою реакцию, то ли в принципе им показалась сумка подозрительной, но они направились к Ветру. Тот скинул сумку к ногам, а когда они приблизились… Я даже проследить глазами не успела, но спустя полминуты все трое валялись у его ног.

— Вот это да, — присвистнула я, — а ты, оказывается, боец…

— Некогда об этом, погнали, — он нацепил сумку, и, схватив меня за руку, потащил в лес.

— А мы куда, собственно? — Поинтересовалась я.

— С другой стороны леса тоже находится деревня, выйдем там и уедем в город.

— А ребята надолго в нокауте?

— Зависит от их крепости. Но не больше получаса.

— А лес большой?

— Не очень.

Некоторое время мы быстро шли в глубь леса.

— Надо было уехать на их машине, — осенило меня. Ветер на это ничего не сказал. — Нет, правда. Бросили бы ее в городе или на въезде.

— Во-первых, это опасно, они могли очнуться и сообщить своим, — заметил Саша, — нас бы перехватили по дороге. А во-вторых… — Он вдруг замялся, но потом, вздохнув, сказал, — я не умею водить машину.

Я так обалдела, что даже остановилась. Он этого не заметил, потому, чуть погодя, я ринулась след за ним.

— Ты серьезно? — Задала вопрос. — Как такое может быть? Супергерой, и не умеет водить?

— У каждого свои недостатки.

— Но… Почему?

Ветер пожал плечами.

— Я испытываю странное беспокойство, садясь за руль. Какие-то предчувствия, или что-то вроде того.

— Правда?

— Нет. Просто до двадцати пяти в этом не было необходимости, а потом все как-то не дойти стало. То одно, то другое.

— Это уму непостижимо. Супергерой на такси, — хмыкнула я.

— Ты вообще на скутере ездишь.

— И что? Права-то у меня есть.

— То есть ты умеешь водить автомобиль?

— Ну… Опыта вождения не было, но я могла бы попробовать.

— Представляю, как бы смеялись ребята, наблюдая за твоими маневрами на дороге.

— Но ведь ты водишь скутер.

— То скутер, с ним и кролик управится.

Это мне почему-то показалось обидным, но тут Саша остановился и, оглядевшись, сказал:

— Думаю, можно перекурить.

— Серьезно? — Я уставилась на Ветра, усевшегося на поваленное деревце, убравшего очки в нагрудный карман и доставшего сигарету.

— Время терпит. — Он прикурил и с наслаждением выпустил дым вверх. Посмотрел на меня.

— Ну что, твое представление обо мне изменилось?

Усмехнувшись, я села рядом.

— Оно скачет по сто раз в течение одного дня, — улыбнулась, посмотрев на него. Наши взгляды встретились, мы были так близко, что я касалась его плеча своим. Он вдруг посерьезнел, и некоторое время мы смотрели друг на друга. Я почувствовала странное притяжение и желание поцеловать его, и когда он склонил ко мне лицо… Я отстранилась.

— Извини, — покачала головой.

— Да брось, так все обычно и поступают, — пошутил он, снова затягиваясь.

— Нет, правда, — я коснулась его плеча, — просто… Все это слишком сложно. Ты настолько необычный и так…

— Не вписываюсь в нормальный распорядок жизни, — закончил он с усмешкой. — Я понимаю.

— Дело даже не в этом. То есть не только в этом… — Я замолчала, а Ветер вдруг спросил:

— Ты все еще любишь Черненко?

Растерявшись, я с трудом посмотрела на него. Он пожал плечами.

— Раскопать твою историю нетрудно.

— Ясно.

— Так что?

— Зачем мы вообще об этом говорим?

— Мне кажется, я подходящий для этого человек, — улыбнулся он.

— Неужели? По какой причине?

— Хотя бы потому, что я тоже бывший наркоман.

Кровь ударила мне в лицо, я опустила голову. Некоторое время мы молчали, я даже забыла о том, что мы не просто так оказались в этом лесу, а вроде как спасаемся от преследователей. Не знаю, почему, но я заговорила, заговорила о том, о чем не рассказывала никому, и как только первые слова были сказаны, рассказ полился бурным потоком.

— Мы знакомы с детства. Жили в соседних подъездах. Он на шесть лет старше, само собой мы никогда не общались… В школе он был самым популярным мальчиком, в него были влюблены все девчонки. И я тоже, конечно. Потом он уехал в институт, появлялся только на летних каникулах, и то первые пару лет, а потом постоянно куда-то уезжал и на это время. Мы встретились, когда он учился уже на последнем курсе, я заканчивала десятый класс. Случайно столкнулись во дворе, он даже не понял, что я это я. Потом понял, конечно, очень удивился, сказал, что я выросла и похорошела. — Я усмехнулась на этих словах. — Он уехал, а вернулся уже окончательно летом. Пару раз мы сталкивались во дворе, и он так на меня смотрел, что маленькая влюбленная в него девочка снова проснулась… А потом Вадим пригласил меня на свидание. Это было мое первое свидание в жизни. Я вообще-то была достаточно робкой и застенчивой в то время. Мы стали гулять вместе, ходить в кино, и я очень быстро пропала. Лето прошло, как в тумане. Я пошла в одиннадцатый класс, Вадим стал искать работу. Расставание даже на час нам казалось какой-то невероятной глупостью, которую невозможно было вынести. Я собиралась после школы ехать в Москву, поступать в художественный университет, я всегда мечтала быть художницей… Но расстаться с ним на такой срок казалось невозможным, и в итоге по окончанию школы я решила, не без его влияния, поступить на отделение дизайна в нашем институте. Таким образом мы решили проблему расставания. Вадим на тот момент жил в съемной квартире, ее родители оплачивали, я, конечно, постоянно была у него. Можно сказать, что практически жила там. — Я немного помолчала, вспоминая то время, таким далеким оно казалось теперь, словно и не со мной это все происходило. — Нам было очень хорошо вместе. Мы постоянно где-то бывали, какие-то выставки, кино, встречи, тусовки…

Я много рисовала, он подрабатывал… Прошел еще год, на нас все нарадоваться не могли…

А потом началось оно. — Помолчав, я задумчиво продолжила. — Сначала Вадим стал курить траву, говорил, что в этом ничего такого нет, что нас все обманывали про наркотики. И я ему верила, он становился таким тонко чувствующим, подмечал разные детали, мыслил глубже, это было очень интересно. И я тоже попробовала. Мне казалось, что я контролирую процесс, что всегда смогу остановиться, не замечая того, что дозы стали увеличиваться, что вместе с этим обычное состояние стало казаться мне чем-то ужасным, я могла жить только в мире марихуаны, иначе было невозможно терпеть реальность вокруг. Мне казалось, что мы со всем справляемся, и я не замечала, что Вадим практически не ходит на работу, что я скатываюсь по учебе, что терзаюсь постоянными депрессиями. Мы постоянно курили, перестали куда-либо ходить, друзья стали пропадать из нашей жизни. Но мы этого не замечали… Потом Вадим принес психоделики. Уверял, что мы обязаны их попробовать, что они не вызывают зависимости… У наркоманов, как известно, наркотики никогда не вызывают зависимости, — грустно пошутила я, Ветер закурил еще одну сигарету, глядя перед собой. — Психоделы сорвали мне крышу окончательно. Я забросила себя, выглядела, как ни пойми что, забила на учебу, мы стали продавать все, что можно было продать, чтобы не работать. Курили траву, периодически употребляли психоделы… Не представляю, как мы умудрились скрыть все это от родителей. Продолжалось это еще три года. С трудом я собирала себя перед экзаменами, сдавала их, училась я плохо, и только талант к рисованию меня как-то выручал. И вот мы как-то опять что-то съели, и меня накрыло, очень сильно и жестко. Кажется, накатили разом все депрессии, которые были в эти годы… И я подумала: черт возьми, если я прямо сейчас выйду из окна, все это кончится. Я была уверена, что не умру, потому что я бессмертная душа, я просто продолжу свое путешествие в другом измерении… Я решилась в один момент, вскочила, выбежала на балкон и, взобравшись на перила, шагнула вниз.

Вадим даже не успел среагировать. Мне повезло, мы жили на третьем этаже, а внизу густо разрослась слива. Я упала в нее, это смягчило удар, в итоге я только сильно ударилась и сломала руку. Но даром мне это не прошло. Конечно, об всем узнали, и нам уже стало не отвертеться. Родители были в ужасе, я оказалась в частной наркологической клинике, провалялась там в общей сложности четыре месяца… Меня лечили, — я потерла лицо, воспоминания об этом периоде сложно назвать приятными. — Когда я вышла оттуда, о Вадиме не было и речи. Я вернулась в дом к родителям, восстановилась в институте. Через какое-то время узнала, что Вадима родители отправили куда-то на юг, отдохнуть на некоторое время, как они говорили. Его мать меня возненавидела, считала, что я во всем виновата. Мои родители, соответственно, думали наоборот. Я ничего не могла думать. Я любила его, но видела, что вместе мы только разрушаем друг друга, зациклившись один на другом, мы тянем друг друга вниз. Вадим мечтал сделать карьеру, я хотела быть художницей… В итоге мы стали опустившимися наркоманами, без копейки в кармане, без каких бы то ни было стремлений в жизни… Мы не погибли физически, как это бывает с героинщиками, но мы были уничтожены морально, мы стали не способными к принятию жизни вокруг… Он вернулся в город через три месяца после моего выхода из больницы.

Ждал меня вечером за углом. — Тут я замолчала, полностью переносясь в тот вечер. Я так отчетливо все помнила, словно это было вчера.

Были сумерки, но уже такие плотные, что человека в тени дерева было не разглядеть. Я шла с рюкзаком за плечами, прошла мимо, даже не заметив его, а он позвал меня тихо так:

— Ирина.

Я замерла, как вкопанная. Ладони в тот же миг стали потными, по спине пошли мурашки.

Я медленно повернулась, он сделал шаг и вышел из тени. За эти полгода он похорошел, одет с иголочки, волосы аккуратно расчесаны. И взгляд такой… Я его никогда не забуду.

Он любил меня, тогда еще любил. Я видела эту любовь, я видела боль, а еще я видела страх, страх возвращения туда. И этот страх отрезвил меня. Он заставил меня не броситься к нему в объятья, не зарыдать, не обнять его. Он заставил меня сжать кулаки и сказать равнодушно:

— Я не хочу тебя видеть, Вадим.

Боль в его глазах разлилась, он сделал шаг ко мне, и я, испугавшись дать слабину, собрала все силы и сказала:

— Не приближайся ко мне. Я не хочу больше знать тебя. Я хочу забыть все, что произошло.

Ты худшее, что случилось в моей жизни, ты виноват во всех бедах, я… я тебя ненавижу и прошу больше никогда не появляться в моей жизни. Никогда.

Развернувшись, я бросилась к подъезду и, только оказавшись за дверью, дала себе волю разрыдаться. Хотелось биться головой о стену, до того хреново мне было, я обошлась только тем, что ударила в нее кулаком, разбив в кровь костяшки пальцев. Это немного меня отрезвило, я постаралась успокоиться. Прошмыгнула дома в свою комнату и первым делом выглянула в окно. Возле дерева никого не было. И тогда в сердце моем что-то окончательно оборвалось. Я долго плакала, сидя в ванной, долго смотрела в потолок, лежа в кровати. Это была моя любовь, та самая, что бывает раз в жизни, и я сама все испортила, я уничтожила все, что имела. Но я отчетливо видела, что это был единственный выход: мы были слишком слабы, чтобы помочь друг другу, и оказались бы снова в лечебнице или, что не маловероятно, в сумасшедшем доме. С той ночи я начала новую жизнь, я стала нормальным человеком, окончила институт, устроилась работать дизайнером, иногда встречалась с парнями, но не могла подпустить к себе никого близко. Отношения были поверхностными и быстро себя изживали, не оставляя следа в моем сердце. Оно было закрыто для любви. И именно поэтому я отказала Ветру в поцелуе: мы оба не могли дать друг другу того, что ждали в любви, а я знала, чего я точно не хочу. Потерять его. Потому что я чувствовала, что в нем есть нечто, что выше меня и выше многих, скрытое и при этом ярко проявляющееся в его жизни. Он жил, не боялся жить и готов был принимать все, что жизнь ему дает. Этого у меня не было, потому меня и тянуло к нему.

Однако рассказывать Ветру все в таких подробностях я не стала, вместо этого просто сказала:

— Мы с Вадимом пришли к выводу, что лучше нам будет прекратить отношения, какие бы то ни было. С тех пор мы больше не виделись.

— До недавнего времени, — кивнул Ветер, поднимаясь, я встала за ним. Снова мы оказались друг напротив друга, глядя в глаза. Он молчал, но смотрел серьезно. Меньше всего мне хотелось, чтобы он начал меня жалеть, но он и не собирался.

— Люди меняются, Ирэн, — сказал Ветер, — вы оба уже расплатились за ваше прошлое.

Подумай об этом.

Он взял сумку и пошел по тропинке, а я потопала следом, испытывая благодарность за то, что Саша не стал пускаться в долгие монологи. На душе у меня внезапно полегчало, мне даже идти проще стало, словно я все эти годы ходила с привязанными к ногам гирями, а теперь они сами отвалились. Стало легко-легко, и я вдруг поняла, что надо делать дальше.

— Мы не будем рассказывать о Маринке, если она захочет, то сделает это сама, — сказала я в спину Ветру. Он на мгновенье остановился, а потом пошел дальше, так и не повернувшись ко мне.

Я понимала, что он всегда стоит за истину, но также я понимала, что у каждого человека своя правда. И я видела, что Маринка уже расплачивается за то, что совершила. Не дай бог кому-то пережить то, что переживает она. И никому из нас не дано знать, когда отпустит ее вина, когда она перестанет шарахаться от колыхания занавески, ожидая увидеть за ней того, кого убила, когда перестанет просыпаться от каждого шороха… Она наказала себя сама, как это часто и случается с нами. И наша задача помочь ей выбраться из той клетки, в которую она себя загнала.

Я шла по лесу, глядя в спину своего нового товарища, такого загадочного, непонятного, так мной и не узнанного. Я не знала, что будет дальше со мной, как я буду жить, но знала одно: во всем есть свой смысл. Возможно, каждому из нас, действительно, дается пережить столько, сколько он может выдержать. Я не знала, что пережил Ветер, что было там, в его прошлом, что повлияло на него, почему он стал таким, каким стал. И сейчас мне не хотелось этого знать. Я верила, что все откроется, когда придет время, как часто повторял мне Саша, и радовалась тому, что просто могу идти рядом с ним и молчать.

Нам удалось выбраться в соседнюю деревню в общей сложности через час. Уже на выходе я додумалась спросить:

— Так кто же эти ребята?

— Я расследовал одно дело, когда ты появилась в моей жизни. — Ветер вышел на дорогу, огляделся и нацепил на нос свои очки. — Оно завершилось, и, как это часто бывает, объявились недовольные. Но ты по этому поводу не переживай, я в ближайшие дни разберусь с данным вопросом.

— Я и не переживаю, — усмехнулась я, наблюдая, как он тормозит проезжающую мимо машину. За рулем сидел какой-то дедок, видимо, ехал с дачи. Ветер что-то сказал ему, и старичок чуть ли не просиял. Саша решил не мелочиться. До города мы доехали на удивление быстро. Выскочили возле дома Ветра и позвонили в дверь.

— Почему тебя здесь никто никогда не поджидает? — Поинтересовалась я.

— Инна Сергеевна их отпугивает.

— Очень смешно.

— По всей улице камеры слежения. Так что похищать меня здесь не очень перспективно.

Тут нам открыли, и мы с ходу отправились в столовую. Пока я уплетала обед за обе щеки, Ветер ел спокойно и задумчиво.

— Что теперь тебя мучает? — Поинтересовалась я. Отложив вилку, Саша посмотрел на меня.

— Ты.

Я чуть не поперхнулась, но он продолжил:

— Если твоя Маринка не сознается, то убийца не будет найден, а значит, ты останешься под подозрением.

Тут у меня еда поперек горла застряла, об этом я и не подумала. Я тоже отложила вилку.

— Вот черт.

— Куда же без него. Так что, Сонечка моя Мармеладова, придется тебе закончить с миротворческой миссией. Она должна сознаться, иначе ты вполне можешь сесть вместо нее. Хотя, может, твоя дружба простирается так далеко.

Я бросила на него злой взгляд и встала. Выхода не было. Я была под подозрением, а теперь стала еще больше, пропав от глаз следствия.

— Почему это происходит со мной? — Бессильно спросила я. Ветер хотел что-то сказать, но я вышла в гостиную и набрала номер подруги. Она не сняла трубку. И тут я испугалась.

Ветер, появившийся следом, прочитал страх на моем лице и, видимо, поэтому сказал:

— Я вызову такси. Только не паникуй. Она могла лечь спать и выключить звук.

Мы подъехали к ее дому через двадцать минут. Дверь была открыта.

— Постой на лестнице, — остановил меня Ветер, когда я уже собиралась зайти внутрь со стучащим возле горла сердцем. Впоследствии я была благодарна ему за это. Он появился через полминуты и протянул мне листок.

— Что там? — Прошептала я, беря его дрожащими руками. Дочитать не смогла, забилась в истерике, а Ветер сжал меня в объятьях. Это была предсмертная записка. Маринка покончила с собой.

На похороны мы ездили со Светкой. Народу собралось много, но я старалась держаться обособленно и ни с кем не общаться. С поминок уехала почти сразу. Видеть все это было невыносимо. В свою квартиру я вернулась на следующий день после того, как мы нашли Маринку. Ветер вызвал следственный отдел, мы долго и много давали показания по этому делу и по смерти Хмелева. Меня выспрашивали о причине моего исчезновения, но потом Ветер с кем-то переговорил, и нас отпустили. Он отвез меня к себе домой, уложил в постель и напоил горячим чаем. Я была уверена, что не смогу уснуть, но почти сразу вырубилась, и мне снилась Маринка. Кажется, и в моей жизни одним кошмаром стало больше.

На следующий день Ветер отвез меня домой. Вечером приехали с юга родители и сразу вызвали к себе. Слава Богу, ни о чем не расспрашивали, поняв, как я переживаю.

Теперь я шла по дороге недалеко от дома, вяло осматриваясь. Зазвонил телефон, я нехотя достала его, это был Ветер.

— Как все прошло? — Задал дурацкий вопрос. Я вздохнула, мы помолчали. — Ты ничего не могла сделать, — сказал он все-таки. — Она все решила еще до нашего приезда к ней. Один день ничего бы не сделал. — Я опять промолчала, потому что не была уверена, как он.

Потому что в погоне за своими новыми сокровищами упустила самое важное — жизнь человека, которая была у меня в руках. Если бы я осталась с ней тогда, все могло сложиться иначе. Но самое ужасное было даже не в том. Если бы я изначально согласилась не лезть в это дело, а доверилась Ветру, скорее всего, Маринка была бы жива.

Я не хотела думать об этом и не могла не думать. Ветер вздохнул. — Дело Хмелева закрыто, расписка не всплыла, значит, Ковалев будет спать спокойно.

— Вряд ли. Он же не знает, где она. Ты не будешь ее обнародовать?

— Он же не убивал Игоря. Кстати, деньги уже вернулись в банк.

— Каким образом?

— Просто невероятным. Грабитель засунул их в вентиляцию, а потом сообщил об этом камере наблюдения в банке.

Не удержавшись, я все-таки улыбнулась. Ветер, конечно, в своем репертуаре.

— Я так и не поняла, кто ты такой, Саша Ветров, — сказала ему.

— Придет время, Ирэн, поймешь.

— Обещаешь?

— А то.

Мы попрощались, я свернула во двор и споткнулась на месте. На скамейке возле подъезда сидел Вадим. Увидев меня, он неловко поднялся, я, выдохнув, подошла к нему.

— Я слышал о произошедшем, — сказал он, — мне жаль.

— Спасибо.

Он замялся, а я вообще не понимала, что он здесь делает.

— Я хотел узнать, как ты, — неловко продолжил Черненко. Я кивнула, улыбнувшись. Он тоже кивнул. — Все устаканится. Тебе ли не знать.

— Да уж, — усмехнулась я снова. Мы еще помолчали.

— Что ж, — сказал он, — я поеду.

И направился к своей машине. Я провожала его взглядом. Вадим уже открыл дверцу, но замер и повернулся в мою сторону.

— Я хотел сказать… Может, как-нибудь выпьем кофе?

Я замерла, но, вспомнив слова Ветра, ответила:

— Может быть.

Content

Юлия Николаева
Мой личный сорт Бонда