Ева Никольская

Зачарованный город N

© Е. Никольская, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Часть 1

Кладбище невест

Глава 1

Кто сказал, что бег продлевает жизнь? Памятник ему! И цветы на могилку.

Окинув грустным взглядом свое отражение в зеркале, я тяжело вздохнула. На душе, вопреки безупречному внешнему виду, было паршиво. Мучения мои начались еще вчера: принудительная сауна с кучей изматывающих косметических процедур; последняя примерка свадебного платья, от тяжести которого ломило все тело, а также бесконечный сеанс нотаций умудренных опытом родственников. И когда я, изнывая от усталости, с протяжным стоном упала в кресло и жалобно посмотрела на маму, меня отправили спать. Каких-то несчастных пять часов забытья и… все началось сначала. Парикмахер с большой сумкой личного инвентаря явился в семь. Минут через пятнадцать приехала моя сестра со своей подругой-визажистом, а ровно через час подтянулись две портнихи с огромной белой коробкой, в которой, как в гробу, покоился расшитый жемчугом подвенечный наряд.

Под одобрительные реплики родни мастера пытались сделать меня достойной грядущего торжества. И, надо признать, им это практически удалось. Практически… Несмотря на идеальный макияж, на лице сохранилось выражение глубокой усталости, замешанное на полном безразличии к происходящему. Заточив меня в белые «доспехи», утяжеленные милыми, по мнению мамы, «камешками» и длинным шлейфом, «творцы прекрасного» нанесли последние штрихи и, отступив, предоставили своей жертве зеркало. Сестрица одобряюще похлопала меня по плечу и многозначительно подмигнула, а наша общая родительница, рассыпаясь в благодарностях за труды (которые, кстати, были щедро оплачены еще месяц назад), увела из комнаты всех моих мучителей, включая себя. Ее прощальное «Отдыхай, Зоя» долго звенело у меня в ушах как насмешка судьбы, ибо отдых в моем положении – непозволительная роскошь. Если не физическая, то умственная нагрузка уж точно не давала расслабиться.

Оставшись в тишине и одиночестве, я окончательно осознала, куда катится моя бедная жизнь, упакованная в красивую обертку с праздничной ленточкой. В последнем классе школы мне еще верилось, что современные браки заключаются по любви или хотя бы по обоюдному согласию молодоженов. Но стоило стать студенткой, как дорогие родители подробно просветили свою младшую дочь по этому вопросу, чем и поставили жирный крест на наивных фантазиях. А ситуация сложилась следующая: папа – преуспевающий производственник и неподражаемо обаятельный человек – умудрился не просто откопать за пределами нашей чудной державы неприлично богатого инвестора, но еще и завести с ним дружбу, которую вскоре решили закрепить кровными узами, что, по мнению обеих сторон, должно было способствовать процветанию совместного бизнеса. И сын у заграничного дядечки оказался как раз подходящего возраста и характера. Расчетливый, хваткий… весь в отца! Парень, подсчитав все, чем владеет моя семья сейчас, и дивиденды от родительских планов в будущем, воспринял грядущую свадьбу как отличную сделку. А уж только потом поинтересовался персоной невесты, то есть мной.

Хороший мальчик! Симпатичный, подтянутый, двадцати семи лет от роду… чем не мечта любой девушки? Даже моя очаровательная сестричка-фотомодель, ныне пребывающая в декретном отпуске, обворожительно улыбалась ему, когда нас представляли друг другу на семейном ужине. И, судя по выражению лица жениха, он предпочел бы сегодня видеть перед алтарем ее, а не меня. Впрочем, я не в обиде. Маришка у нас красавица: высокая, стройная, с глазами-фиалками и пухлыми губами, уголки которых, не в пример моих, чуть приподняты от природы. Я же с детства считалась семейным недоразумением: мелкая, лопоухая, с мышиным цветом волос. Но родители одинаково любили нас обеих и баловали по мере сил и возможностей. Хореографические таланты, прекрасная внешность и унаследованное от отца обаяние позволили сестре сделать успешную карьеру, удачно выйти замуж и жить без финансовых вливаний из «фамильного котла», моя же жизнь держалась на плаву исключительно благодаря последнему.

Проваленные вступительные экзамены в Муху*[1] обернулись обучением на платной основе. Скандал с руководителем первой летней практики тоже урегулировали с помощью денег. А сбитому пешеходу, который выскочил ночью на дорогу перед моей машиной, заплатили столько, что он тут же передумал подавать заявление в полицию, так как сильно увлекся планами постройки новой дачи. И главное: мне никогда не запрещали совершенно не престижное увлечение братьями нашими меньшими, которое год назад вылилось в вечернюю работу в одном из приютов для бездомных животных. Платили копейки, так что сидела я, грубо выражаясь, на шее у родителей и с переменным успехом тянула соки из их кошелька. Не то чтобы я была этим довольна, но продолжала жить так, ничего не меняя. И вот наступил день, когда семье понадобилась моя помощь, точнее, им было нужно согласие на этот выгодный для обеих сторон брак. Разве я могла отказать?

Взгляд моих серых глаз, слегка подсиненных контактными линзами, медленно скользил по отражению, отмечая высокое сооружение из пепельно-русых волос, искусно оплетенное белыми цветами и тонкими нитями жемчуга. Открытую шею и декольте украшало дорогое колье, а расшитый серебром лиф переходил в пышный кокон многочисленных юбок. Под этим атласным нагромождением скрывались обтянутые чулками ножки в туфлях на мучительно высоком каблуке. В них, по мнению мамы, я должна была достойно выглядеть рядом с будущим мужем. Мой маленький рост почему-то всегда смущал ее, и шпильки, это женское орудие пыток, были целиком и полностью ее идеей.

Итак… Сегодня мне суждено стать замужней женщиной, чем я впервые в жизни по-настоящему порадую семью. Через несколько часов моя судьба изменится навсегда, а завтра будет то, о чем мечтает большинство моих однокурсниц и от чего у меня нервно подрагивают руки, а по спине расползается липкий холодок. Медовый месяц, семейная жизнь… жуть! Да, я боялась. Но искусно маскировала свои страхи, не желая расстраивать родных. Как там гласит пословица? Стерпится – слюбится!

Подумаешь, свадьба! Жених симпатичный, церемония оплачена сотнями тысяч евро, понаехала уйма гостей, а церковь для венчания и вовсе в сказочном месте находится. Небольшая такая, старая, в окружении причудливо петляющих дорожек, вдоль которых растут белые розы. В советские времена в храме располагалось какое-то хранилище или библиотека, а теперь здание восстановили и используют по назначению. Настоящий раритет! Очень уж мама моя на такие необычные места падкая. Как раз в ее духе убить двух зайцев одним махом: и нас с Ником поженить, и гостям местные достопримечательности показать.

Регистрировать наш брак родители договорились на родине сватов, а вот венчаться здесь. Хорошо еще, что вероисповедание совпало, в противном случае проблем бы добавилось. Но, к счастью, семья жениха имела русские корни.

От недавних нудных напутствий, указаний и нравоучений меня слегка мутило. Или это от голода? С утра я по требованию мамы только стакан сладкого чая выпила: натощак, мол, платье лучше сидит и талия уже. Куда еще уже-то? Пятьдесят семь сантиметров, затянутых в корсет, а ей, поклоннице тощих манекенщиц, все много. Отловив пробегающую мимо родительницу, я хотела узнать, как она умудрилась без свидетельства из загса уговорить священника провести обряд, но та лишь отмахнулась, буркнув: «Не сейчас». Что ж, полагаю, и этот вопрос уладили традиционным финансовым способом.

Часы тикали, отсчитывая последние минуты моей свободы. Чтобы не продлевать «агонию» бестолковыми размышлениями, я решила смотреть на все будто со стороны. Так и приятней, и веселее. Чай не каждый день на свадьбе бываю, да еще и столь шикарной. К подъезду уже подъехали четыре белых лимузина, за ними выстроилась вереница машин поменьше с ленточками на зеркалах. Ни выкупа, ни прочей ерунды. Все чинно, по-светски. Жених ждет внизу, гости тоже. Сначала в церковь, потом в ресторан и в завершение программы – отцовский загородный дом с обширной благоустроенной территорией, где всё давно готово для трехдневного праздника.

Пф-ф-ф… ну, поехали, что ли…

Возле церкви…

Белые, будто снежные хлопья на темной зелени куста, и такие ароматные…

Я с искренним восхищением изучала розы, которые мне нравились гораздо больше, чем окружающие люди. Гости разбились на группы и вели приглушенные разговоры в ожидании намеченного торжества. Друзья вокруг… Семейные, не мои. У меня в подружках числилась пара однокурсниц, которые были не прочь лишний раз пообедать за мой счет, точнее, за папин, но из моего кармана. Были еще хорошие знакомые с работы, но их приглашать на венчание мама категорически запретила. Вот оно! Социальное неравноправие. Никакие законы не могли заставить добровольно сесть за один стол холеную богатую даму с простыми работниками ветеринарки, не говоря уже о тех сотрудниках приюта для животных, которые подстилки чистили и выгуливали животных. Хотя для меня исключение все же делалось – со мной мама за одним столом сидела, за что ей отдельное спасибо.

– М-м-м… Розы… – Моя тонкая кисть с безупречным маникюром, стоившим мне кучу нервов, а родителям не меньшую кучу денег, сама потянулась к раскрытому цветку, на краю которого балансировала большеглазая стрекоза. – Ой, – слетело с губ, когда порыв ветра качнул ветку, испугав летунью.

Впрочем, испугалась не только она. Отпрыгнув в сторону, я запуталась в собственных юбках и едва не упала. Несколько секунд искала логическое объяснение изумрудным глазам, которыми оценивающе смотрел куст. Наконец до меня дошло, что ничего потустороннего в этом хищном взоре нет. Растение не обзавелось органами зрения, и у меня не поехала крыша. Просто какой-то проворный кот умудрился обустроить местечко для летнего отдыха среди роз. Всего-то!

– Кис-кис, – улыбнулась я, изучая темный силуэт сквозь решетку из колючих веток. – Привет, малыш.

Глаза кота моргнули и исчезли в бело-зеленых зарослях. И ведь ни звука не издал, ни шороха, словно привидение, а не живой зверь. Был и нету. Может, почудилось с недосыпа? Я медленно развернулась, намереваясь присоединиться к будущим родственникам, что-то оживленно обсуждавшим с папой. Но первое, что увидела перед собой, это все те же изумрудные глазищи, правда, теперь они были в комплекте с остальными частями животного, спокойно восседавшего на тропинке.

Черный кот с ухоженной блестящей шерстью скептически изучал мое громоздкое одеяние, мягко постукивая длинным хвостом по каменным плитам. Я, конечно, тоже была не в восторге от своего наряда, но реакция кота отчего-то напрягала. Каким-то слишком уж умным был его взгляд. Пока я размышляла о нетипичном поведении зверя, он плавно поднялся и, приглашающе махнув хвостом, шагнул в сторону увитой плющом изгороди. Я вздохнула, понимая, что аудиенция окончена, однако вскоре обнаружила, что четвероногий незнакомец выжидающе смотрит на меня.

– Прости, мне нужно к гостям, – сказала ему. – Скоро уже начнется вся эта… – Сделав неопределенный жест рукой и подхватив юбки, я направилась к церкви.

Кот одним красивым прыжком вернулся на тропинку и снова преградил мне дорогу. Теперь он смотрел почти угрожающе. Глаза, разрезанные острыми линиями зрачков, сузились, приглушив недовольный блеск. Решив, что он хочет ласки, я виновато развела руками – нагибаться в расшитой жемчугом «скорлупе» было сложно. Он продолжал сидеть, ожидая, и я сдалась. Шаткие каблуки под тяжестью моего свадебного одеяния жалобно скрипнули и подкосились. Однако я, к своей гордости, не только устояла, но и протянула руку к коту. А он, зараза усатая, увернулся, не дав до себя дотронуться. Бесшумно скользя по траве, зверь снова направился к изгороди.

– Да что тебе от меня надо? – прошипела я, хмурясь. – То зовешь, то сбегаешь… Иди своей дорогой, приятель. У меня и так сегодня день тяжелый.

Высказав наглецу свое недовольство, отправилась к гостям, мысленно радуясь, что с такого расстояния они не слышали мои беседы с безмолвной животиной, а то бы решили еще, что у невесты на нервной почве случилось помутнение рассудка. Я успела пройти всего несколько шагов, как угольно-черный зверь снова вырос на моем пути. Он принял боевую стойку и, выгнув спину, продемонстрировал белоснежные клыки, слишком уж внушительные для его пропорций.

– Ну-ка, бр-р-рысь! – рявкнула я, махнув зажатой в руке юбкой. – Иди гуляй, чудовище зеленоглазое! Мне и без твоих выходок тошно.

Кот, не меняя позы, вздыбил шерсть.

– Ладно, – вздохнула я, невольно задумываясь о сверхъестественном предупреждении в виде этого земного «ангелочка», от колючего взгляда которого у меня по спине мурашки забегали. – Ну, давай, показывай, чего ты хочешь?

Он снова сделал шаг к изгороди и вопросительно посмотрел на меня.

«О боги, неужели в моем будущем все так печально, что даже животные против венчания?» – мелькнула тоскливая мысль, но небожители остались глухи к вопросу, чего нельзя было сказать о коте. Он не сводил с меня прищуренных глаз и ждал… почти терпеливо.

– Ну-у-у, – протянула я, – пойдем посмотрим, куда ты меня зовешь. Пять минут прогулки по ближайшим окрестностям погоды не сделают, мама до сих пор не появилась на крыльце, а это значило, что к церемонии пока не всё (или не все) готовы. Так что время у нас было.

Молчаливый спутник согласно кивнул и заскользил рядом. Он передвигался по аккуратно подстриженной траве с такой легкостью, будто ничего не весил. Этот зверь не пугал меня, нет. Я привыкла справляться с разными эмоциональными проявлениями своих подопечных, работая в приюте. Да и котяра не производил впечатления бешеного, скорее требовательного и наглого, что для их вида не редкость. Перед узенькой калиткой он нырнул под кованые прутья, переплетенные в простом узоре. Оказавшись по ту сторону изгороди, обернулся.

– И мне туда, что ли? – спросила я неуверенно.

Когда точеная мордочка с пушистыми черными усами утвердительно кивнула, я ощутила, как задрожали колени. Схватившись рукой за калитку, смогла вернуть себе устойчивость, но тут же снова качнулась, ибо железная створка подалась вперед, освобождая проход. Засов не был закрыт, поэтому вес моего тела заставил калитку отвориться. Кот ждал, а я обдумывала увиденное. Животные, конечно, умны, но чтобы так по-человечески кивать?! Острые когти поскребли плиты дорожки, а зеленые глаза с вызовом посмотрели на меня. Почему-то очень захотелось развернуться и пойти туда, где толпились неприятные, но вполне понятные люди. Но вместо этого разумного поступка я шагнула за калитку. Пейзаж, раскинувшийся передо мной, дрогнул и смазался, словно затянутая полупрозрачной пеленой картина. Мое тело по инерции прошло сквозь загадочную дымку, не испытав каких-либо тактильных ощущений. А потом «туман» рассеялся…

В ноздри ударил отвратительный запах, и перед расширенными от изумления глазами предстала большая каменистая пустошь, за которой теснились красно-коричневые горы. Их пики тянулись ввысь, словно гигантские когти монстров, стремящихся захватить в плен светило. Бледно-лиловое светило! Хотя нет, скорее белое. Но в окружении розоватых облаков оно казалось именно таким. Не в силах оторвать взгляд от чужого солнца, я инстинктивно шагнула назад. Раздался противный хруст, каблук проехал по чему-то скользкому, и, очнувшись от небесного наваждения, я посмотрела вниз.

Удивление сменилось шоком, а на приоткрывшихся губах замер немой крик. За спиной больше не было церкви и сада, там раскинулась незнакомая равнина, которая тянулась на несколько километров. Ее сплошь покрывали мелкие камни, бугры и… человеческие останки. Кот обошел меня по кругу, став наполовину прозрачным. Лишь изумруды его глаз по-прежнему ярко горели. Правда, теперь в них читались совсем другие эмоции: насмешка и скептическое ожидание. Именно этот взгляд вывел меня из оцепенения и по-настоящему разозлил.

Мертвые тела… Бурые пятна на серых камнях… поломанные кости, скелеты, черепа… куски полуразложившегося мяса в обрывках истлевшей материи… Судя по многочисленным останкам, погибшие были празднично одеты. Мертвецы лежали повсюду. От еще не потерявших человеческий вид до окончательно иссохших. В шоковом состоянии я смотрела на более свежие трупы. В голове крутилась лишь одна страшная мысль: «Это невесты!» Усиленное линзами зрение позволяло четко видеть тех, кто рядом, и размыто – то, что вдали. Но сил сдвинуться с места и отправиться на чудовищную экскурсию у меня не было. Желания тоже.

Возле моих ног неряшливыми кучками покоились останки двух женщин. Белое платье одной рябило багровыми разводами, а изорванная в клочья фата едва прикрывала обезображенное лицо. У другой жертвы головной убор отсутствовал, впрочем, как и сама голова. Зато руки, сжимавшие букет, остались почти нетронутыми. Сколько времени эти мертвецы пролежали здесь? День или больше? Цветы завяли и высохли, а кровь превратилась в потрескавшуюся корку.

Мой пустой желудок заходился в судорогах от тошнотворного запаха. А в голове, как огонек надежды в бескрайнем море ужаса, вертелось: «Это галлюцинация, бред… страшный сон и ничего более». Но безумная картинка не думала исчезать, поражая своей отвратительной реалистичностью. Тающая в воздухе кошачья физиономия нагло подмигнула мне и растворилась прежде, чем я, очнувшись от потрясения, успела дать ей пинка.

– Ш-ш-ш – р-р-р – мр-р-разь! – Ядовитое шипение перешло в рычание, вернув мне дар речи.

Я зажмурилась, затем открыла глаза – пейзаж не изменился. Больно ущипнув себя за локоть, приобрела синяк, но, увы, не проснулась. Наваждение не желало уходить, а разум отказывался верить, благодаря чему вместо паники мной овладела спасительная заторможенность. Движения стали механическими, мысли медленно текучими, ощущения какими-то невнятными, будто все происходило с кем-то другим, а я была лишь сторонним наблюдателем, оставшимся за кадром. Но за кадром, к сожалению, осталась и та черная тварь, что заманила меня сюда. Мне же было судьбой уготовано очутиться в самом центре событий, которые не преминули начать свое неизбежное развитие.

Огромное существо, выскочившее из леса, стремительно набирало скорость, заставляя разлетаться в разные стороны стервятников. Громкий вопль пронесся по «кладбищу невест», обозначая приближение монстра. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы кинуться прочь, ломая на ходу тонкие каблуки. Юбка цеплялась за острые выступы, ноги немели от болезненных ударов о камни, а позади ревели уже несколько чудовищ. Впереди чернел лес… слишком далеко! Когда гора останков, по которой я пробиралась, начала сотрясаться от поступи ящеров, стало ясно – мне не сбежать. Рухнув плашмя на чьи-то кости, я взвыла, но голос потонул в торжествующем вопле монстра, застывшего за моей спиной. Повернув голову, я встретила горящий желтый взгляд и снова застонала, теперь уже от отчаяния.

«Бум!» – радостно подпрыгнул пришелец, сильно смахивающий на огромного динозавра с непропорционально крупной головой.

Меня подбросило вверх вместе с камнями и чьими-то останкам. Плюхнувшись обратно, я оказалась лицом к лицу с девушкой, чье тело было изъедено червями и разорвано птицами, а разорванный рот застыл в искаженной гримасе предсмертного вопля. Сглотнув, я почувствовала мучительный приступ тошноты. Отшатнувшись от покойницы, я медленно поползла к груде костей, желая зарыться в эту жуткую кучу и затаиться. Авось ящеры сочтут меня за мертвую и потеряют интерес. Но не успела я под неоднозначное урчание монстра продвинуться на несколько метров вперед, как длинный шлейф подвенечного платья был схвачен его острыми зубами, и тело мое, словно мяч, подпрыгнуло от резкого рывка вверх. Рухнув обратно, услышала хруст костей и только потом осознала, что не моих. Однако радость была недолгой.

Динозавр затряс головой, после чего резко повернулся назад, посмотрел на собратьев, чьи голоса по-прежнему разносились над пустошью, и помчался прочь вместе со мной в качестве добычи. Я летела, подвешенная на шлейфе, периодически уклонялась от крупных камней и скоплений какого-то мусора, извивалась и втягивала голову в плечи, боясь ее потерять. Было так страшно, что боль попросту не чувствовалась. Платье трещало и рвалось, жемчуг осыпался, канула в небытие одна из контактных линз, а чудище бежало дальше, не заботясь о сохранности своей ноши. Но все это показалось сущим пустяком, когда в нескольких сантиметрах от моей макушки щелкнула исходящая слюной пасть с двумя рядами острых желтовато-серых зубов – нас нагнал еще один претендент на рагу из невесты. Он отпихнул в сторону третьего сородича, самого маленького и визгливого.

Поймавший меня ящер яростно замотал головой, чтобы не дать соперникам отобрать «дичь». Тело мое украсилось живописными ссадинами и синяками, а может, и чем похуже, но бояться всего сразу не получалось. Уворачиваясь от встречных препятствий и недружелюбных челюстей, я даже не пыталась о чем-либо думать: отстранившись от происходящего, сознание благополучно отдыхало, работал лишь инстинкт самосохранения. Очередной смертоносный оскал сомкнулся позади, чуть не прихватив с собой мой скальп. Но «динозавр», державший шлейф, сделал резкий выпад головой в сторону и вверх, отчего мое тело взмыло в воздух, оставив с носом неудачливого охотника за человечиной. На этот раз, падая, я угодила прямиком в гостеприимно разинутую пасть своего похитителя. Последнее, что заметила перед тем, как, сгруппировавшись, рухнула в темное нутро ящера, были его сородичи и какие-то летающие твари на фоне розовых облаков – бесстрастных, спокойных и… будто бы замешанных на крови.

«Птеродактили», – равнодушно выдала память. Во рту монстра воняло не меньше, чем среди трупов, столь же головокружительно-тошнотворно. Огромные челюсти сжались, издав громкий щелчок, но не задели моего скользящего по влажной глотке тела. «Хруп!» – и меня, как шарик на резинке, дернуло обратно. Зацепившийся за клыки шлейф не позволил провалиться в мерзостную темноту. Но что же делать дальше, как спастись?! Я инстинктивно пошарила рукой вокруг. Скользко, бугристо, горячо… Противно! «Хр-р-руп…» – снова раздалось сверху как предупреждающий сигнал о том, что у ткани есть предел прочности.

Пытаясь укрепить свое положение, я вцепилась в первое, что попалось под руку. Склизкое и длинное, оно висело рядом. Впившись в звериную плоть сломанными ногтями, поняла, что сотворила великую глупость. Стенки огромной пасти начали ходить ходуном, ящер резко дернулся, разжав челюсти, и… спасительный шлейф не выдержал. Из-за сильной вибрации я лишилась опоры, напоследок оставив несколько борозд от ногтей на ее скользкой поверхности. Но стремительное падение вниз сменилось не менее поспешным полетом обратно – чудовище вырвало. Выплюнув меня, ящер отступил, его по-прежнему тошнило. Две другие особи замерли напротив и тупо смотрели на происходящее, в то время как я медленно поднималась на ноги, мысленно проклиная и монстров, и кота, и всю эту альтернативную реальность. Лучше бы я замуж вышла, честное слово!

Раздавшийся сверху смех прервал мои раздумья, а заодно и вывел из ступора ящеров. Все, кроме того бедняги, что до сих пор не мог совладать с истерикой желудка, посмотрели на источник подозрительного звука. Они – повернув к нему свои большие морды, и я – вытирая заляпанное гадостью лицо. Три странного вида «птицы» кружили над нами, плавно снижаясь. Все ближе и ближе… в какой-то паре метров от меня. Даже с одной линзой я вполне могла их разглядеть. Динозавры не выказывали никакого удивления или недовольства, будто присутствие небесных визитеров было чем-то вполне обычным.

Новоприбывшие, как выяснилось, больше напоминали мифических виверн, нежели птеродактилей, но обладали своими индивидуальными особенностями. Каждое из крылатых существ имело по три когтистые лапы и узкую морду с торчащими из пасти клыками. Фиолетовые прорези глаз смотрели холодно и без интереса, а на плоских лбах красовались какие-то светящиеся символы. На спинах летающих ящеров сидели люди, вернее человекоподобные существа с белой кожей и в странной одежде. Бледные господа надменно взирали на меня с высоты, а один из них откровенно потешался, прикрывая ладонью нос. Видимо, амбре этого места не оставило его равнодушным. Мне же было уже на все наплевать. Обоняние притупилось, как и боль, страх ушел, вероятно, не выдержав столь изощренной пытки.

– Ну? И что тут смешного, идиот белобрысый?! – злость оказалась сильнее осторожности, и вместо мольбы о спасении я с такой яростью заорала на всадника, медленно пролетавшего рядом, что даже сухопутные монстры шарахнулись. Обозвала его, ну а что? Он ведь все равно меня не понимает. Не понимает же, да? Или нет?

Незнакомец был достаточно близко, чтобы рассмотреть его внешность. Белый, словно скульптура, вылепленная из чистого снега. Стриженые волосы на макушке контрастировали с гладко выбритыми висками и длинным хвостом на затылке, а светящиеся голубые глаза и острые уши вызывали ощущение нереальности, как и цвет его кожи. В ответ на мой гневный вопль блондин лишь удивленно приподнял серую бровь и… снова расхохотался, точнее заржал. Не-е-ет, не идиот! Сволочь он бритоголовая! То есть бритовисковая. Эмоции во мне продолжали клокотать, выжигая зародыши здравого смысла. Просить о помощи его? Его?! Да разве он станет помогать? Скорее подождет, когда меня начнут рвать на куски эти милые «динозаврики» и вдоволь повеселится, наблюдая.

Виверна с такой же белокожей и беловолосой наездницей пролетела справа, едва не задев мою голову краем перепончатого крыла. Глаза женщины полыхнули красным, когда в ее раскрытой ладони начал формироваться алый шар, который через пару секунд эта молчаливая особа швырнула в меня, мерзопакостно улыбаясь. Машинально отскочив, я возблагодарила природу за заложенные в нас рефлексы. Земля вперемешку с прочей гадостью фонтаном взвилась вверх, осыпав меня мелкими камнями и всем тем, чего на мне и так хватало.

– Ошалела что ли, ведьма красноглазая? – заорала я. – Хочешь прикончить, так целься лучше, поганка бледная!

То ли она вняла моей просьбе, то ли это и так входило в ее планы, но в белоснежной руке материализовалась очередная «бомбочка» и, естественно, тут же полетела в меня. Что ж, получи заказанное, дура. Закрыв глаза, я подумала, что такой способ уйти из жизни все-таки более привлекателен, нежели пищеварительная система ящера. Взрыв прогремел где-то в воздухе. Меня обдало сильным порывом горячего ветра, но с ног не сбило. Сквозь слипшиеся ресницы я с недоумением взглянула на всадницу. Она удивленно смотрела на все еще улыбающегося блондина, чья виверна парила между нами, поднимая крыльями ветер. Мужчина сделал странный жест, проведя ребром ладони перед своим лицом, и отрицательно мотнул головой. Боковым зрением я уловила изумление на физиономии третьего наездника. Он тоже был белым, как плесень, с выбритой на виске полосой. Желтое пламя, охватившее его руку, в считаные секунды трансформировалось в хищно сияющий шар. Но этот всадник в отличие от спутницы расставаться со своим творением не спешил.

Когда глаза вдоволь навеселившегося мужчины начали светиться ярко-голубым, мне почему-то подумалось, что было бы лучше сдохнуть еще в пасти монстра. Блондин, которого я вслух и мысленно уже успела всячески окрестить, тронул поводья, вынуждая своего крылатого зверя медленно облететь вокруг меня. Близко. Стоило руку протянуть, чтобы коснуться крыла. Но я не решилась. На губах аборигена играла странная улыбка. И, глядя на нее, я поняла, что этот тип все больше напоминает мне лиса, причем арктического. Белого пушистого песца, приход которого не сулит ничего хорошего. Узкий в кости, но широкоплечий, облаченный в одежды снежных оттенков, этот… это существо производило очень противоречивое впечатление. Скользкий, опасный и странно притягательный. Уголки его бледных губ чуть подрагивали, глаза по-прежнему светились, а в руке, перекатываясь, сияли две лазурные сферы. Изучив меня, как диковинную зверушку в зоопарке, всадник взмыл вверх, откуда швырнул светящиеся шары в оторопевших чудовищ.

Один взорвался на месте, «украсив» и без того ужасный ландшафт свежими кровавыми ошметками. Второй – тот, что был самым мелким из компании, успел отпрыгнуть и с душераздирающим воплем бросился наутек. Чешуйчатый бедняга, у которого я вызвала несварение, погиб так же, как и его бывший конкурент. Добив ящера, всадник с выбритыми висками кивнул подчиненным и направил свою крылатую рептилию прочь. То, что он был среди этой троицы главным, сомнений не вызывало. Удивляло другое: женщина и второй мужчина, отправляясь вслед за предводителем, бросали на меня взгляды, полные замешательства, неуверенности и… ужаса. Нет, я, конечно, не лучшим образом выглядела, перепачканная смердящей жижей, смешанной с моей и чужой кровью, но чтобы смотреть вот так… Это уже слишком!

Они исчезли за деревьями, а я осталась в окружении стервятников, накинувшихся на свежую мертвечину. Огляделась – горы были гораздо ближе леса. Выбрав сторону, противоположную той, куда улетели блондины, я побрела к красно-коричневым скалам. Встречаться с белокожими аборигенами больше не хотелось. Да и сориентироваться будет проще, если удастся вскарабкаться повыше. Не говоря уже о безопасности, ведь похожие на динозавров ящеры с их комплекцией вряд ли умеют лазать по горам.

До бурых пиков я добралась довольно быстро – видимо, монстры не одну сотню метров протащили меня по пустоши в их направлении. Доковыляв до ближайшей скалы, перевела дыхание, а потом начала восхождение. Шаг, другой… под израненными ступнями осыпались камни. Глядя перед собой, я продолжала карабкаться, цепляясь разбитыми в кровь пальцами за острые выступы. Только бы подняться, забиться в какую-нибудь пещеру и передохнуть.

От меня воняло, кожу жгло, будто крапивой отстегали, а еще ужасно ломило суставы. Но я, словно заведенная, продолжала подниматься, старательно выискивая наиболее удобные для шага места. Сорваться и стать очередным экспонатом на местной выставке мертвецов мне не хотелось. И все же, громко вскрикнув, я выпустила опору. Однако, к моему великому удивлению и огромной радости, полетела не вниз, а вверх. Чьи-то сильные руки схватили меня за запястья и втащили на неровный выступ, где благополучно поставили на ноги, прислонив спиной к поверхности скалы. Я посмотрела на своего спасителя и подумала, что мой личный список местного населения пополнился еще одним экземпляром. И было очень досадно «благоухать» и выглядеть так непотребно перед ним.

Глава 2

Если хорошенько раскинуть мозгами, то потом их можно и не собрать.

Парень лет двадцати на вид с искренним восхищением изучал меня, и почему-то я была уверена, что дело вовсе не в моей «ослепительной» внешности. Наверняка он оказался случайным свидетелем той мясорубки, из которой мне немыслимым образом удалось выбраться живой. Не сожрали ящеры, не взорвали белолицые всадники, сама не убилась, по горам ползая, – действительно есть чем восхититься! Незнакомец был красив. Выше меня головы на полторы, с кудрявыми светло-каштановыми волосами, собранными сзади в короткий хвост. Ото лба к затылку до самого скрепляющего жгута тянулись тонкие косички, делавшие прическу более гладкой. Но даже они не могли совладать с непослушными завитками у висков. Крупные черты загорелого лица, массивный подбородок и большие золотисто-карие глаза, неотрывно следящие за каждым моим движением, – ну чего еще можно желать от внешних данных мужчины?

А фигура, м-м-м, просто мечта! Грубая ткань короткого плаща не скрывала ширину его плеч и длину ног, облаченных в штаны темно-коричневого цвета. Короткие сапоги с острыми носами и подозрительно малым количеством швов завершали картину. На руках у этого человека (а мне очень хотелось думать, что он именно человек, а не очередная непонятная двуногая особь) были тонкие бежевые перчатки без строчек и стежков. Их будто «выплавили» из материала, сильно смахивающего на замшу. Дорожная сумка той же расцветки небрежно висела у бедра хозяина. Большая, вместительная и, судя по раздутым бокам, хорошо укомплектованная. Пряжка в виде полумесяца тускло отсвечивала на солнце, вернее, на том бело-лиловом диске, который занимал свое законное место на небе.

Пока я блуждала в дебрях собственных размышлений, понемногу отходя от недавних потрясений, выражение лица незнакомца изменилось. На гладком лбу пролегла вертикальная морщинка, золотистые глаза сузились, а красивой формы губы сжались в тревожную линию. Его что-то сильно беспокоило. Откинув край плаща, парень принялся торопливо копаться в своей увесистой сумке, пока не извлек оттуда темный флакон с завинчивающейся крышкой. Я завороженно наблюдала за тем, как движутся его пальцы, как колышутся складки плаща, и очнулась, лишь когда мужская рука, откупорив миниатюрный сосуд, поднесла его к моему рту.

– Э-э-э, нет, – пробормотала я, отвернувшись, и чуть отодвинулась в сторону, держась за край скалы.

– Аш-ш-ше-ар*! – слетевшие с мужских губ слова походили на ругательство, брови парня сдвинулись на переносице, а потемневшие глаза сверкнули золотыми искрами раздражения.

«Убедительно», – подумала я, но желания пить неизвестное снадобье не прибавилось.

Незнакомец шагнул ко мне, нисколько не опасаясь упасть с узкого горного уступа, на котором мы стояли. Невзирая на протесты, грубо взял меня за подбородок и бесцеремонно влил в рот часть темной жидкости, а потом проследил за тем, чтобы я все это проглотила. Пришлось подчиниться. Во-первых, против силы не пойдешь, во-вторых, вкус у напитка оказался очень даже приятным: какая-то хмельная помесь мяты и лимона с чем-то неизвестным. По горлу сразу же разлилась освежающая прохлада, усталость отступила, а вместе с ней притупились боль и жжение, которые напомнили о себе сразу, как только угроза миновала. Глотнув странное зелье, я как будто стала меньше весить. От необычной легкости захотелось танцевать, но слишком узкая каменная площадка остановила меня от этого сумасшедшего порыва. Голова слегка кружилась, как после хорошего вина, а щеки под слоем подсохшей грязи начало чуть заметно покалывать.

Златоглазый лекарь убрал флакон обратно в сумку и улыбнулся, видя отразившиеся на моем лице перемены, потом крепко взял меня за руку и повел за собой. Я даже и не думала сопротивляться. Кем бы ни был этот парень, с ним я чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем одна или в обществе зубастых рептилий, не говоря уже о компании белых всадников. Мы шли по неровной тропе вдоль холодной скалы. Искореженные туфли давили ноги, но снять их я не решалась, прекрасно понимая, что окончательно изрежу ступни. Камни сыпались вниз практически от каждого моего движения, заставляя меня невольно вздрагивать. Спутник, напротив, двигался с кошачьей мягкостью и необычной для его комплекции бесшумностью. Иногда он останавливался, давая мне передохнуть. Это было очень благородно с его стороны и предусмотрительно, ибо мои легкие не привыкли к таким нагрузкам; я искренне побаивалась, что, пережив «кладбище невест» и «звездопад огненных шаров», помру от банальной одышки. А потом мы снова петляли между острых выступов, пробираясь наверх.

Каменистая равнина с высоты выглядела иначе. Кучи костей среди серо-коричневых камней и редкой растительности больше походили на бутафорию, некий извращенный замысел полоумного дизайнера. Композицию дополнял долетающий снизу запах, который за последние часы стал для меня привычным. Органы чувств адаптировались к ситуации и снова начали исправно работать, позволяя воспринимать все, что творилось вокруг. Я искренне удивлялась стойкости собственного организма. Еще вчера меня могло стошнить от одного только вида заплесневелой еды, а сейчас мне, честно говоря, были совершенно безразличны кладбищенские «благовония», не говоря уже о той пахучей дряни, разводы которой по-прежнему покрывали мое тело. Иногда шок – полезная штука…

Спутник настойчивее потянул меня за руку, когда я зазевалась, как ворона, изучая окрестности. Кое-где бродили новые ящеры, и мне с безопасного расстояния было жутко интересно разглядывать их силуэты. Парень же, идущий рядом, постоянно всматривался в небо, бросая задумчивые взгляды на черный лес. Напряжение в его пальцах не спадало ни на минуту, лицо приняло сосредоточенное выражение. Пару раз я пыталась завязать разговор, чтобы на языке жестов выведать хотя бы имя своего спасителя. Но он делал знак замолчать, и я подчинялась. Мне хотелось спокойствия и безопасности, поэтому я покорно шла за ним, не приставая больше с расспросами.

Наконец мы добрались до узкого прохода, за которым зияло черное нутро пещеры. Мой спутник решительно потащил меня туда, проигнорировав мою выразительную жестикуляцию и отчаянное мотание головой. В кромешной темноте этот абориген чувствовал себя как рыба в воде. Я же, подавляя дрожь в коленях, цеплялась трясущимися пальцами за его плащ и семенила следом, практически касаясь кончиком носа мужской спины. Пусть мне не пять лет, а почти девятнадцать, но темнота, да еще и в незнакомом мире, доказавшем свою враждебность, вызывала совершенно обоснованный дискомфорт. А парень шел себе вперед, будто знал наизусть каждый участок горного тоннеля. Или просто обладал способностью хорошо видеть в темноте? Спрашивать его об этом смысла не имело, ведь мы, как это ни печально, говорили на разных языках.

В поселении белых всадников…

Их было тринадцать…

Тринадцать тюремщиков, именуемых в Тайлаари азорами, охраняли подступы к городу. Всего тринадцать наемников с разным магическим опытом и потенциалом. Целых тринадцать! Это слишком много для истребления полуживых человеческих женщин, чудом уцелевших в «веселых» игрищах маануков*. Особенно если учесть, что после знакомства с ящерами погибали несчастные жертвы почти всегда. За пятьсот лет сумели уцелеть около сотни девиц, и то только до встречи с белыми всадниками. Время шло, а глупые невесты из разных миров продолжали попадать в ловушку кота-призрака. Они прибывали в это дикое место и погибали, застилая своими разодранными в клочья телами некогда чистую равнину.

Ну да, в первые годы все это служило определенным развлечением блондинистых головорезов, давая им повод для пари и ставок. Но подобная игра давно устарела, перестав приносить удовольствие. А что осталось? Сто сорок какая-то попытка проредить популяцию активно плодящихся маануков? Тоже не ново! Да и тупые морды этих чешуйчатых тварей так наивно выражали покорность судьбе, которую для них определяли белолицые повелители, что истреблять их становилось скучно. Животные чуяли магию жизни, которой обладали азоры, и подсознательно тянулись к ней, подчинялись и стремились угодить своим потенциальным хозяевам.

В период подписания контракта с сильнейшими* перспектива хорошо оплачиваемой и непыльной работы большинству наемников казалась очень хорошей. Сейчас же все сводилось к коротанию похожих друг на друга дней, месяцев, лет… веков, а также к выполнению довольно простых обязательств да тихому озверению, с которым каждый из азоров справлялся по-своему. Однообразие длилось и длилось… до сегодняшнего дня. Вот только изменения, порожденные эйсардом* Кир-Кули, не обрадовали его подчиненных. Напротив, они разозлили и напугали их. Но кто отважится поспорить с предводителем? Тем более с таким, как этот! И пусть в мечтах многие видели его голову нанизанной на шест, в реальности бросить вызов Киру из рода Кули вряд ли кто-то осмелился бы. Достаточно было посмотреть в эти голубые глаза, полные жизни и цвета Силы*, чтобы вспомнить об инстинкте самосохранения, субординации и договоре с сильнейшими. Пункт о том, что именно Кир-Кули возглавляет миссию, был там четко прописан, как, впрочем, и статусы остальных наемников.

Сильнейшие прекрасно знали, КОГО они привлекают для «грязной» работы, и во избежание трений среди исполнителей не поленились обсудить все мелочи прежде, чем заключить сделку и щедро вознаградить авансом тех, кто на нее согласился. Год за годом новая оплата поступала в распоряжение азоров и ложилась мертвым грузом в пыльные тайники каждого. Здесь, в мире, застрявшем на зачаточной стадии развития, подобное богатство не имело никакого веса, разве что в охраняемом городе имелась возможность потратиться, да и то не сильно. А за короткие отпуска, позволявшие покинуть скучную планету и вернуться в лоно цивилизации, спустить весь заработок было сложно. Да и нужно ли? Оставалось копить средства на будущее, чем, собственно, и занимались десять белокожих мужчин и три женщины. Ведь жизненный срок для них, если не лишаться головы, составлял не одно тысячелетие, и не два, а гораздо больше. И так как их жизни в здешних условиях ничто не угрожало, подобные накопления были весьма актуальны. Еще каких-то лет пятьсот – и их сменит другая группа азоров. Вот только как не свихнуться за эти несчастные пять веков?

Но сегодня эйсард одним легким движением руки поставил далеко идущие планы коллег под угрозу. И никто не знал, почему он так глупо поступил, отпустив изрядно помятую невесту на последней охоте. Спросить его об этом те двое, что сопровождали предводителя до главного шарту*, так и не решились. Но вот донести о происшествии эйресарду* по имени Лу-Ла – не поленились.

Лишь только фигура мужчины из рода Кули, самого одаренного и сильного из потрепанных жизнью, но все еще существующих родов древней расы, исчезла за дверью летающего дома, два оставшихся наемника многозначительно переглянулись, злорадно улыбнулись друг другу и ринулись с докладом к его заместительнице. Она обладала магическим потенциалом пятого уровня, о чем красноречиво свидетельствовали ее красно-фиолетовые глаза. Всего лишь фиолетовые, не голубые. Даже Лу из рода Ла не отваживалась на серьезную ссору с Кир-Кули. Раньше никогда.

Пять минут спустя в главном шарту…

Летающий дом встретил хозяина привычным радушием: повсюду царил свежий и чуть горьковатый аромат. Так пахли белые цветы, извилистые стебли которых кое-где украшали стены. По мере продвижения Кир-Кули через арочные проходы широкого коридора наверху вспыхивали светящиеся ленты «плавучих» ламп. Они скользили по изгибам потолка, сопровождая эйсарда до дверей просторной столовой, где на изысканно сервированном столе уже начали потихоньку «вырастать» полукруглые холмы-контейнеры. Распахнувшись, словно цветочные бутоны, они открывали взору красиво украшенные блюда.

Шарту обладал отличными кулинарными способностями и прекрасным охотничьим потенциалом. Дом-корабль, дом-крепость, дом-кухарка, прачка и прочие необходимые для комфортной жизни профессии. Только у некоторых рас была власть над такими вот живыми сооружениями, способными в одночасье превратиться в невесомое облако, стекающее тонкой струйкой тумана в перстень хозяина.

Создать себе обитель, способную защитить и обогреть, перевезти и накормить, а также исчезнуть без следа, скрывшись в мутной глубине небольшого камня, могли очень немногие маги. Не только знание, но еще и Сила, точнее, ее природа были тому причиной. У Кир-Кули и его соплеменников имелось все необходимое для этого. Где и в каком обличье шлялся главный шарту в отсутствие своего творца, можно было только гадать. Но выставленные на круглом столе яства выглядели очень аппетитно.

«Хорошая охота – повод размяться даже для здания», – с мимолетной улыбкой на белых, как мел, губах подумал эйсард.

Его верный дом всегда исправно реагировал на телепатический приказ владельца и возвращался в лагерь по первому зову. В остальные часы он, как любой живой организм, занимался домашним хозяйством и другими необходимыми для его поддержания делами.

Приход заместительницы застал Кир-Кули за трапезой. Большое зеркало на стене моментально изменило направленность отражения, отобразив не светлый интерьер комнаты, а нетерпеливое лицо гостьи, стоящей на улице. Без приказа хозяина ни один шарту не опускал крыльцо для визитеров, таковы были правила. Дом безмятежно парил в нескольких метрах над землей, а его владелец с усмешкой сытого хищника разглядывал до боли знакомую внешность той, кого звали Лу-Ла.

Она была по-своему красива. Белая кожа, свойственная их расе, самое темное пятно на лице – графитного оттенка брови, самое яркое – глаза. Большие, красно-фиолетовые, обычно прищуренные и подозрительные, а порой гневные и искрящиеся. Она никогда не умела в достаточной степени контролировать эмоции. Но это не мешало ей быть довольно способной наемницей, уровень мастерства которой высоко ценился в нужных кругах. Эйресард стала частью их команды не сразу, она пришла на замену одного из азоров, отказавшегося от контракта по прошествии пары веков.

Это был единственный случай добровольного ухода наемника. Слишком уж большую неустойку за подобную выходку прописали сильнейшие в договоре. А кому охота, покидая место работы, возвращать нанимателю вдвое больше, чем получил за этот срок? Впрочем, и такой индивид нашелся. Не разделял взгляды эйсарда, потому и предпочел потерять много денег, но остаться с головой на плечах. Ну, а наемники, охраняющие зачарованный город и курирующие единственный возможный путь к нему от стихийного портала*, получили в свои ряды третью женщину с довольно высоким уровнем Силы. И вот эта самая женщина сейчас явилась на порог к предводителю, едва сдерживая свое раздражение.

Продолжая задумчиво изучать отражение заместительницы, кусающей от нетерпения губы, хозяин главного шарту не спешил впускать ее в свой дом, чем нервировал гостью еще сильнее. Ее короткие волосы белоснежными сосульками торчали по бокам сурового лица, из-под их колючего вороха виднелись кончики заостренных ушей, украшенные драгоценными камнями. Красными и фиолетовыми. Под цвет глаз. От середины лба и до самого затылка проходила выбритая полоса шириной в три пальца, она как нельзя лучше подчеркивала идеальную форму черепа.

Лу-Ла нравилась многим мужчинам в их поселении, но для Кир-Кули она всегда оставалась лишь подчиненной. Ей не хватало выдержки и дальновидности, а также заметно хромала такая черта, как хладнокровие. Случись им вступить в реальный бой, эти качества могли стоить эйресарду жизни, как и всем тем, кто входил в их группу. Но… какой бой в этом болоте? Перепуганные безоружные девчонки на пустоши мало походили на достойных противников. А потому недостатки заместителя росли и крепли в подходящих для этого условиях. И ему, эйсарду данного места, они играли на руку. Лу из рода Ла было несложно просчитать, а значит, и легко управлять ею.

Наконец, отдав дому мысленный приказ пропустить посетительницу внутрь, Кир-Кули продолжил дегустацию стоящих перед ним блюд. Шарту постарался на славу, как, впрочем, и всегда. Лу-Ла яростным порывом ветра влетела в единственную открытую для нее дверь и замерла, едва переступив порог. Рослая, с неженственно широкими плечами и узким тазом, но при этом гибкая и пластичная, словно горная змея.

– До меня дошли слухи… – начала она, не утруждая себя приветствиями и другими проявлениями вежливости.

– Скорее, добежали, – усмехнулся мужчина, воскресив в памяти физиономии своих спутников, дальнейшие планы которых читались на их белых лбах.

– Опустим эти подробности. – Клыкастая улыбка озарила лицо визитерши – жест примирения, демонстрируемый перед началом раздора. Определенный тактический ход в переговорах с тем, кто сильнее, умнее и опытнее. Что-то вроде невысказанного обещания не доводить дело до ссоры при любом раскладе.

«Эх, Лу-Ла, Лу-Ла… – хмыкнул про себя Кир-Кули. – Пытаясь изображать спокойствие, стоило хоть немного приглушить яростные искры в глазах. Да уж, скрывать эмоции – большое искусство, доступное далеко не всем».

А вслух сказал: – Как скажешь, эйресард, – и продолжил обедать.

Ему и в голову не пришло предложить ей разделить с ним трапезу. Зачем? Правила приличия – пережиток других миров. Здесь, в этой всеми забытой глуши, можно было не зацикливаться на подобных вещах. Так что этикет и все, что к нему прилагалось, шли лесом и куда подальше. И это, по мнению азоров, относилось к приятным сторонам вынужденной изоляции.

– Я бы хотела услышать и твою версию недавнего инцидента! – Нотки недовольства в голосе собеседницы, слышные сквозь тщательно изображаемое дружелюбие, все больше веселили хозяина главного шарту.

– Думаю, она не будет сильно отличаться от той, что ты уже знаешь. – Он лениво потянулся, взяв в руки ромбовидный фужер с кисловатым напитком – фирменным коктейлем его исполнительного дома. – Вряд ли кто-то осмелится оклеветать меня. – Уголок мужского рта выразительно приподнялся, запечатлев на лице кривую ухмылку.

– Ты отпустил девчонку, и она ушла в горы! – констатировала Лу-Ла, не сводя с его лица напряженного взора.

Магическая энергия так и бурлила в ней, стремясь выплеснуться наружу, красно-фиолетовые радужки светились, а по сжатой в кулак руке скользили того же цвета «нити». Эфемерные и слабо мерцающие, но при этом отчетливо различимые на белой коже.

– Да, – сделав глоток, сказал собеседник, – отпустил.

«Раздражение, настороженность, готовность к бою… глупая женщина! Несдержанная, – думал Кир-Кули, искоса наблюдая за гостьей. – Столько лет живет, а до сих пор не научилась контролировать свой темперамент. А ведь он ей говорил…»

– Ты нарушил условия контракта! – Теперь во взгляде эйресарда читался гнев с маленькой примесью страха.

– Разве? – Серые брови мужчины поднялись, демонстрируя удивление, которого на деле не было и в помине. – Такие подробности в договоре с сильнейшими не прописаны.

– Если она достигнет города… – зашипела Лу-Ла, инстинктивно хватаясь за рукоять висящего в ножнах кинжала, длинного и чуть изогнутого. Подобное оружие было традиционным для наемников их расы.

– Ну, не она первая.

Нарочито любуясь переливами темно-красного напитка, Кир-Кули боковым зрением внимательно следил за собеседницей, в тысячный раз отмечая про себя ее неуравновешенность.

– Та невеста стоила всем нам много нервов, – огрызнулась она, опустив тот факт, что именно в ее смену произошла неприятность. – И это была случайность, а сегодня…

– Послушай меня, Лу из рода Ла, успокойся! – Он поставил недопитый фужер и гибкой тенью выскользнул из-за стола. – Я просто хочу немного подкорректировать существующую ситуацию, не более того.

– То есть? – спросила она настороженно.

– Анархия, моя дорогая заместительница. – Теперь пришла его очередь одаривать гостью клыкастой улыбкой, но на мирный жест она явно не тянула. – В прошлый раз мы были заняты попытками прикончить чудом выжившую девицу, теперь же я намерен извлечь пользу от присутствия другой иномирянки на территории зачарованного города.

– Какая польза, Кир-Кули?! Невеста же может нарушить чары, – заявила собеседница, нахмурившись, а ладонь ее, потонув в красно-фиолетовых разводах Силы, опять судорожно сжала рукоять кинжала.

Когда голубоглазый азор медленно двинулся к ней, женщина вся подобралась, точно дикая кошка перед атакой.

«Ну, хоть бы определилась с оружием, – мысленно вздохнул эйсард, оценив ее взвинченное состояние, – либо холодное, либо магическое. А то в потоке энергии за нож хвататься… Тьфу, идиотка!»

– Ну что ты, Лу-Ла, – сказал мужчина, – эта маленькая человеческая девочка ничего не успеет нарушить, – заверил он обманчиво-успокаивающим тоном, ничем не демонстрируя свое мнение о визитерше. – Мы об этом позаботимся. Только на сей раз устранение неугодной невесты я собираюсь поручить кое-кому другому.

– Кому же? – Надо отдать ей должное, ни от его приближения, ни от холодного, будто прозрачный лед, взгляда, эйресард не отступила.

«Ну-ну. Смелая девочка… – мелькнуло в голове предводителя, – и глупая».

– Почтенным горожанам, например, – ответил он на ее вопрос.

– Издеваешься? – На мгновение напряжение покинуло Лу-Ла, и она громко расхохоталась. – Да они голову сложат за эту чужачку, лишь бы избавиться от многовекового проклятия!

– Все зависит от правильно поданной информации. – Кир-Кули остановился в паре шагов от нее и скрестил руки на груди, продолжая изучать визави. – Вместе с проклятием люди потеряют и свои жизни. Надо лишь подсказать горожанам такую версию событий, и несчастной невесте конец. А вместе с ней конец и всему остальному населению, ведь кое-кому не понравится предательство подданных. И, вырезав город, этот кто-то останется один, совсем один. Одного стеречь легче. Особенно если он впадет в спячку. А если нет… мысль о том, что ему будет так же скучно, как и мне, очень согревает душу. – Улыбка коварного лиса заскользила по белым губам, а на лице гостьи отразились минимум понимания и максимум несогласия. – Хотя девушку немного жаль, – вздохнул блондин. О ком именно он это сказал, об обреченной невесте или о своем тугодуме-заместителе, история умалчивала.

– Это лишит нас развлечения, – продолжая хмуриться, проговорила Лу-Ла.

– Надоевшего уже развлечения. Я предлагаю достойную альтернативу.

– Мы торчим тут почти тысячу лет, осталось еще пятьсот – и все, контракт закончится. Ты уверен, что стоит менять устоявшиеся правила, когда две трети срока службы прошли?

– Почему бы и нет? – пожал плечами хозяин дома.

– Полагаю, – она немного помолчала, раздумывая, – ты знаешь, что делаешь.

– Естественно.

– Я не стану тебе перечить, – покорно склонила голову эйресард. – Мы все, как и прежде, будем исполнять твои приказы, Кир из рода Кули, – сказала она, и это была ложь. Такая наглая и фальшивая, что мужчина невольно поморщился, словно уловил неверную ноту в призванной ласкать слух мелодии. Волна раздражения прокатилась по его нервам и затихла, как растревоженная струна, уступив место привычному спокойствию.

Ей не удалось даже охнуть, как коротко остриженная голова с выбритой полосой слетела с плеч и покатилась по полу. Рука в затухающем ореоле красно-фиолетовых искр еще судорожно впивалась в не вытащенное вовремя оружие, а бездыханное тело уже медленно оседало вниз, разбрызгивая алый фонтан крови по серебристому интерьеру столовой.

Пятый уровень силы был далек от седьмого, а мастерство Кир-Кули – на порядок выше, чем у всех его подчиненных. О ловкости же предводителя и о его особом умении заговорить жертве зубы ходили легенды. Самоуверенная баба, неужели она рассчитывала его обмануть своей наигранной покладистостью? После стольких лет службы… Вот же… дура!

– Ты на редкость плохая актриса, Лу-Ла, – вытирая об ее одежду свой длинный клинок, сообщил палач. Он всегда выхватывал кинжал из ножен с молниеносной скоростью и никогда не пускался в пафосные предупреждения о своих намерениях перед тем, кого собирался прикончить. Честь, мораль, благородство – бред! А вот немного порассуждать над хладным трупом противника Кир-Кули вполне мог себе позволить. Звукоизоляция у главного шарту была безупречная, так что его хозяин ничем не рисковал. – Что бы ни значили твои слова, эмоции в глазах выдали тебя с потрохами, эйресард, – одной рукой он поднял ее голову и заглянул в чуть удивленные красно-фиолетовые глаза, в которых больше не теплилась жизнь. Лишь мертвая пустота. – Я знаю, что ты собиралась пообщаться с сильнейшими по экстренному каналу связи*, чтобы доложить о сегодняшнем происшествии. У тебя это на лице было написано, милая. Отличный повод сместить меня и захватить власть, не так ли? – Его усмешка сочилась ядом, таким же опасным, как и тот, которым был покрыт длинный клинок. – Но, увы, мне нужно полное повиновение, а не его неумелая демонстрация. К тому же… – Он бросил взгляд на женское тело, медленно поглощаемое полом, – шарту приступил к уборке мусора. Чистоплотный дом! – Пора преподать урок остальным, а заодно и дать им подходящие объяснения. Намечается большая игра.

Не выпуская из пальцев прядь окровавленных волос мертвой заместительницы, ее убийца ленивой походкой двинулся к выходу, где его ожидали молчаливые наемники. Они прекрасно видели, как, стремительно меняя привычную форму на красно-фиолетовый шар, вспыхнул ярким пламенем и рассыпался миллиардом искр дом Лу из рода Ла. От некогда роскошного здания осталась лишь гора медленно оседающего серого пепла. Это могло означать только одно: связь хозяйки и ее шарту была разорвана. И подтверждение данного факта не заставило себя долго ждать, представ их испуганным, но отнюдь не возмущенным взглядам, когда Кир-Кули, появившись на пороге, продемонстрировал всем результат содеянного.

За долгие века в их маленьком поселении случились всего две замены азоров: один добровольный уход и одна смерть в поединке. Но заместитель эйсарда, несмотря на свой вспыльчивый нрав, умудрялась не влезать в серьезные неприятности, ограничиваясь мелкими трениями с предводителем. А теперь… ее не стало. Вот только разочарования на лицах подчиненных почему-то не было. Лишь напряжение, некоторая растерянность и страх перед будущим, наряду с которым отчетливо проступало одобрение. Побеждает сильнейший. Так было, так есть и так будет всегда!

– Предательство – неблагодарное дело, – сообщил Кир-Кули, задумчиво улыбаясь. Он окинул голову своей жертвы взором влюбленного маньяка, после чего добавил: – Бедняжка не рассчитала сил, решив потягаться со мной. Как опрометчиво. Ну, а сейчас, – эйсард повернул лицо к застывшим в молчании присутствующим, – послушайте меня! С этого момента жизнь станет интересней, обещаю. – Последняя фраза прозвучала гораздо тише, но от этого не менее убедительно. А потом он начал рассказывать. Спокойно и понятно, словно вел дружескую беседу. Но каждое слово, произносимое им, отдавалось гулким эхом в сознании азоров и оседало клеймом на их памяти. Прав тот, кто сильнее, таков закон жизни. И все они сейчас были готовы подчиниться сильнейшему.

Никто, кроме Кир-Кули и покойницы, не имел доступа к экстренному каналу связи с работодателями. Это означало, что никто больше не мог навредить планам эйсарда, которые, что неудивительно, несколько отличались от версии, выданной товарищам по оружию. Время пока работало в пользу уставшего от непроглядной скуки предводителя. До открытия Ворот* на территории мира, запертого магией сильнейших, оставалось еще около месяца. Чудесно! При таком раскладе ни один из белолицых доносчиков не сможет покинуть это место до назначенной даты, и уж точно никто из них не посмеет встать на пути Кира из рода Кули. Ведь жизнь без головы для представителей их расы невозможна.

В горах…

Небольшая, но глубокая пещера с кристаллическими наростами, живописно свисающими с потолка, оказалась вполне пригодной для привала. Мой неразговорчивый спутник установил светильник возле каменного углубления, куда со стены стекал ручеек, и принялся обустраивать место для отдыха. В тусклом освещении окружающее пространство казалось особенно таинственным и, как ни странно, романтичным. Большой ворох из тонких веток и высушенной соломы, сваленный в самом дальнем углу, сильно походил на лежанку, а несколько сложенных друг на друга плит с неровными краями вполне могли заменить стол.

После вереницы темных тоннелей, где царил пробирающий до костей сквозняк, эту пещеру можно было назвать и теплой, и удобной, и, без сомнения, красивой. Я бы даже добавила «безопасной», потому что, очутившись здесь, смогла избавиться от ощущения чьего-то незримого присутствия. Кромешная тьма, окружавшая нас все время пути, не выдавала чужака, если он вообще был, и мне ничего не оставалось, кроме как следовать за проводником, усилием воли подавляя тревогу. Неприятный запах, исходящий от меня, сопровождал нас, словно верный страж. Я старалась не смущаться, уповая на безвыходность ситуации, парень же не обращал на это внимания. Он нравился мне все больше, но рассчитывать на взаимность из-за моего неприглядного вида не приходилось.

Восьмигранный кристалл размером с мой кулак был закован в ажурный металлический каркас и оттого напоминал причудливый фонарь. Он светился целиком, отбрасывая бело-золотые лучи в разные стороны. Рядом с этой диковинной «лампой» было тепло, как возле костра, но ее яркости хватало лишь на небольшой пятачок, дальние же участки нашего убежища оставались погруженными во мрак. Я сидела между светильником и неглубоким бассейном метра два шириной. Прозрачная вода рассыпалась бликами и журчала, дожидаясь меня. Когда мы пришли сюда, мой спаситель жестом указал на эту созданную природой купальню, всем видом намекая на принятие ледяной ванны. Я колебалась, сидя на корточках рядом с водоемом, лезть в который мне совершенно не хотелось. Немного подумав, я принялась зачерпывать ладонями воду и осторожно споласкивать открытые участки лица и тела, не касаясь тех мест, что прятались под остатками одежды. Бр-р-р, холодно!

Парень тем временем снял свой плащ и распотрошил сумку на предмет съестного. Он также извлек оттуда два пузырька с чудодейственным эликсиром, полотенце и еще парочку каких-то склянок. Ну просто бабушкина аптечка! Все маленькое, прозрачное, с душистым содержимым, травяной аромат которого поплыл по пещере. Закончив со своими делами, мой новый знакомый (если его можно так назвать, учитывая, что мы по-прежнему не представились друг другу) поднялся с соломы и подошел ко мне. Какое-то время он хмуро наблюдал за моими действиями, после чего одним решительным рывком поднял меня на ноги и, отмахнувшись от протестов, сорвал остатки многострадального платья вместе с ни в чем не повинным бюстгальтером. В общую кучу полетели и кружевные танга, разодранные чулки и слабое подобие туфель.

От такого варварского обращения я потеряла дар речи, но он быстро вернулся, когда этот жестокий человек опустил меня в холодную воду целиком и принялся совсем не нежными движениями смывать остатки желто-зеленой гадости с моей кожи. Я верещала и царапалась, как перепуганная кошка, а он продолжал меня оттирать, что-то недовольно бормоча. Перехватив одной рукой мои запястья, этот изверг избавил от засохшей грязи шею, а потом осторожно ополоснул и обнаженную грудь. Сжавшиеся от холода соски болезненно отреагировали на прикосновение его ладони, что взбесило меня окончательно. С яростным всплеском я вывернулась из мужской хватки и вцепилась зубами в предплечье нахала. На его лице не отразилось никаких эмоций, хотя след от укуса остался, и немаленький. Усмирив меня, парень продолжил мытье, уделяя особое внимание моим ногам. Красные пятна от ожогов, вызванных рвотными массами ящера, кое-где пошли пузырями. Так что зрелище оставляло желать лучшего.

Когда пальцы мучителя заскользили по моим бедрам, я в панике подумала: «Отмоет и изнасилует». Но, взглянув в его потемневшие глаза, решила, что сам он мараться не будет, скорее в рабство меня продаст или на себя пахать заставит, для того небось и притащил в это каменное логово. Дальнейшие размышления были оборваны бесцеремонным погружением моей головы под воду – настала очередь волос, чудом уцелевших благодаря профессиональному лаку убойной фиксации. Хвала парикмахерам! Стоило парню ослабить хватку, чтобы дать мне возможность всплыть, как я снова начала яростно отбиваться от его «заботы». Мне даже стыдно не было, злость оттеснила все прочие чувства. Как смеет этот тип так себя вести?! Это же… это… издевательство над разумным существом, то есть надо мной! Мог бы и объяснить, прежде чем применять такие радикальные меры. Хотя… он, кажется, объяснял.

Наконец мои мучения подошли к своему логическому завершению. Парень вытащил вяло брыкающуюся меня из сильно помутневшей купальни, осторожно отнес в угол, где лежала солома, и поставил на каменный пол рядом с лежанкой. Затем тщательно вытер полотенцем, завернул в свой плащ и уложил на импровизированное ложе. Я все еще дрожала, зубы стучали, сухая трава кололась сквозь ткань, а в душе недовольно ворочалось возмущение. Что ж, я по-прежнему выглядела как жертва кораблекрушения и кислотной атаки одновременно, зато уже не так паршиво пахла, а это для девушки немало. Теплая ткань согревала, как и светящийся кристалл, переставленный ближе. А предложенный кусок хлеба с сыром добавил приятных ощущений к моему послекупальному «оттаиванию».

В лучистых глазах спасителя отражалась забота. Он принялся кормить меня бутербродами, давая запивать еду прохладной водой из плоской фляги. Пузырьки с хмельным напитком и склянки с мазями стояли на каменном «столе», ожидая своей участи. И я почему-то не сомневалась, что все это вскоре будет использовано по назначению. Так и случилось. Когда моя рука мягко отодвинула очередной бутерброд, молодой человек убрал продукты в сумку и придвинул ближе лекарства. Открыл флакон, плеснул его содержимое на раскрытую ладонь и, повернувшись ко мне, начал аккуратно смазывать ранки на моем лице. Как я умудрилась не переломать кости в том жутком приключении с ящерами, не знаю. Видимо, просто повезло.

Сначала мне хотелось отстраниться от новоявленного лекаря, но я быстро передумала, вспомнив о благотворном воздействии жидкости, выпитой некоторое время назад. Был, конечно, соблазн заняться обработкой травм самой, но его пальцы… такие прохладные и чуткие, нежно поглаживали кожу, нанося эликсир, и я отогнала прочь мысли о любой инициативе. Мои веки опустились, тело расслабилось, а мысли, словно мухи в киселе, все медленнее ворочались в голове. Мр-р-р… как же хорошо. Вслед за лицом парень смазал волосяную часть моей головы, затем перешел к обработке ушей и шеи. Когда же его руки опустились ниже, я недовольно дернулась и резко открыла глаза. Ну вот, опять меня раздевают, не спросив! Что за наглость? Пусть я далеко не красавица по меркам современного мира: худая, маленькая, лопоухая, да еще и вся в синяках, но ведь и не бессознательный пациент, чтобы моим мнением не интересоваться. Я ударила парня по запястью, когда он попытался стянуть с меня плащ. Хмурый карий взгляд с золотыми искорками недовольства был мне ответом.

– Аше-ар-р-р! – прорычал визави, а мне подумалось, что слышу это не впервой.

– Сама сделаю! – огрызнулась я, потянувшись к пузырьку.

Но лекарь не дал мне двинуться с места, припечатав слишком уж хрупкое для его сильных рук тело к соломенной лежанке. Еще пара коротких словечек то ли наставительного, то ли угрожающего смысла слетела с его губ прежде, чем он продолжил меня раздевать. Я ругалась на русском, проклиная собственную слабость и чужую наглость. Однако это совершенно не мешало новому знакомому размазывать по моему обнаженному телу холодную жидкость. Не глядя мне в глаза, он обрабатывал ожоги, и на лице его не отражалось даже намека на чувства, которые мужчина мог бы испытывать к женщине в таких щекотливых обстоятельствах.

Я в очередной раз подумала, что не нравлюсь ему, и это почему-то вызвало досаду. Ну да, тело девочки-подростка с узкой талией и вторым (с натягом) размером груди на эталон красоты не тянуло. Ладно хоть бедра были, как и положено, девяносто в объеме. Черты лица тонкие, глаза обычные, серые, волосы… тоже не без примеси пепельного оттенка. Да уж, мышь мышью, на что тут зариться? Очередной печальный вздох притупил смущение. Ресницы вновь опустились. Сквернословить надоело, и я замолкла. Не изнасилует? Да и черт с ним! Зато хоть подлечит.

Конечно, подобные рассуждения были для меня чересчур, но я тут же списала все на стресс. Мой сексуальный опыт содержал в себе несколько поцелуев и не очень-то тесных объятий с однокурсником, а также бурную ночь с одним из наших ветеринаров, которая началась с ужина при свечах и закончилась разбитой о мужскую голову вазой, так как переводить отношения в горизонтальную плоскость с пьяным кавалером я отказалась. Недоразумение, к счастью, разрешилось миром и дружескими отношениями с пострадавшим, а моя девственность осталась при мне. И лишаться ее насильственным путем, пусть даже и с таким привлекательным парнем, как мой спаситель, не хотелось.

Я не ханжа, нет! Просто мне по жизни не везло с поклонниками. Те, которых больше прельщали родительские деньги, нежели я, вызывали лишь раздражение, а других, кроме все того же ветврача, просто не встречалось. Либо я без отцовского кошелька была не слишком привлекательна, либо все приличные мужчины паслись на каких-то других угодьях. Одним словом, почти до девятнадцати лет я дотянула без каких-либо сексуальных приключений, чему и радовалась тайком от многочисленных знакомых, считавших, что быть девственницей в этом возрасте неприлично.

Мужские пальцы легли на красное пятно, занимавшее едва ли не половину моей грудной клетки. Скользя ниже, они осторожно втерли целебную жидкость в настрадавшуюся кожу, мягко обогнули темную горошину соска, оставляя за собой влажный след эликсира. Я даже дышать перестала, что уж там говорить о возмущении. Ни один мужчина еще не дотрагивался до меня так! Прикосновения лекаря волновали, заставляя волны приятной дрожи расходиться по телу. Но парень, похоже, не замечал моей реакции. И мне ничего не оставалось, кроме как краснеть от смущения, тихо беситься от собственной податливости и молча лежать, тренируя терпение и прочие мало знакомые черты характера.

Подавлять возбуждение было ой как трудно, но и открыто демонстрировать этому человеку свои слабости я не собиралась. Сладкая пытка длилась и длилась: слои ароматной жидкости сменялись чуть резковатыми на запах мазями, а умелые и на удивление нежные мужские руки неустанно скользили по моей коже, втирая лечебные снадобья. Я и не заметила, как в разгар борьбы между злостью и невостребованной сексуальностью провалилась в глубокий сон.

Тем же днем…

Кейли-Оз – белокожая азора с тонкими сильными руками, на которых как перчатки сидели металлические каркасы миниатюрных, но на удивление мощных арбалетов, быстро шла к своему шарту. За спиной ее висел колчан со стрелами, чьи острые трехгранные наконечники были смазаны ядом, а на бедре покачивались ножны. Уровень Силы этой женщины соответствовал третьему, но сегодня глаза ее горели оранжевым огнем гордости и высокомерия. Именно ей эйсард поручил выполнение важной миссии и, что осталось для остальных тайной, посулил за услугу кое-какое личное вознаграждение. Кейли из рода Оз так любила деньги, что не брезговала никакими методами их заработка.

Иногда Кир-Кули приглашал ее в свою постель и щедро за это расплачивался. Жаль только, редко. Такой приятный способ «левого» заработка ей нравился особенно. Остальные мужчины давали меньше. Да и что с них взять? Они ведь имели совсем не те доходы, что предводитель. К тому же были более прижимистыми – каждый копил на будущее, не желая расставаться со своими кровными по пустякам. Кейли-Оз себя пустяком не считала, поэтому спала с этими скрягами исключительно под настроение.

Жизнь представителям их расы давалась лишь раз. Ни один из белолицых магов не был способен к реинкарнации. Бездна поглощала их души, забирая навсегда. С другими обитателями Тайлаари* дела обстояли иначе, они умирали и перерождались. Теряли память прошлых жизней или сохраняли ее, но продолжали существовать в мире живых бесконечно, в то время как соплеменники белокожей азоры довольствовались всего одной попыткой. Поэтому после истечения контракта наемники собирались тратить свои накопления исключительно на себя, а не спускать их на дорогостоящих шлюх из собственной команды. Тем более в Неронге хватало девиц, обмануть и заполучить которых было раз плюнуть.

Эйсард же, по мнению Кейли-Оз, выгодно отличался от остальных. Его поведение многим казалось странным и слишком расточительным, чем азора вовсю пользовалась. Может, власть ему кружила голову, может, «крыша» от скуки ехала – лучница не вникала. Она была горда и довольна тем, что имела. Ведь из трех, точнее, уже двух женщин в поселении только ей удалось стать его любовницей. Хорошо оплачиваемой к тому же! Ее соперница – красноглазая Мира-Нин не имела доступа к телу Кир-Кули и, соответственно, была обделена его щедрыми подарками. Высокая и остролицая наемница четвертого уровня Силы откровенно ненавидела и презирала конкурентку, но это не мешало им сосуществовать рядом век за веком, выполняя обязанности тюремщиков. Да и подзаработать менее разборчивая Мира-Нин вполне могла на других мужчинах в лагере – пусть куш невелик, зато удовольствий предостаточно. А что может быть слаще денег и удовольствий? Только удовольствия, приносящие деньги!

Лучница переступила порог родного шарту, спустившего к ее ногам прозрачную лестницу. Зеленый коридор петлял между комнатами, провожая хозяйку в спальню. Сегодня ей больше не понадобится метательное оружие, лишь нож, спрятанный на бедре, да несколько энергетических «бомб», порожденных ее личными чарами, – так, на всякий случай. При хорошем самочувствии любой из наемников мог без труда создавать подобные шары. Только цвет и мощность разнилась в зависимости от уровня Силы творца.

Подойдя к зеркалу, Кейли-Оз одобрительно кивнула своему отражению. Она обладала спортивным телосложением, симпатичным лицом и длинными белыми волосами, заплетенными в косы, корзиночкой уложенные вокруг головы. Две полоски, выбритые по бокам высокого лба, придавали ее облику хищность. Большие, чуть раскосые глаза цвета рыжего пламени светились самодовольством. А полные белые губы и белесые от природы плавно выгнутые брови, которые она подкрашивала тайком от окружающих, добавляли лицу азоры особую мягкость и чувственность. По мнению Кейли-Оз, она была не просто хороша собой, а очень хороша, если не сказать – прекрасна. Но сегодня ночью ей требовалась иная внешность. Простая, пестрая… человеческая. Смена облика являлась обычным для ее расы процессом, но до чего же приятным! Иллюзии окутывали тело, переплавляли черты, перекрашивали кожу и волосы, создавая искомый образ. М-м-м… Отличное поле для фантазии, а сколько вариаций нарядов можно придумать!

Лучница не сомневалась, что глупые горожане не заметят подмены. Как, впрочем, и всегда. А тот, кто мог бы раскусить ее маскарад, редко появляется в верхнем городе. Однако осторожность прежде всего! Под покровом ночи совершить задуманное будет проще, и усыпить бдительность людей не составит большого труда. До захода Мелирис* еще целых четыре часа, значит, у получившей задание наемницы достаточно времени на приготовления. Так почему бы не поэкспериментировать, подбирая прическу и макияж?

Илин-Ули, недавно вернувшийся с гор, сообщил, что уцелевшая на пустоши девчонка заснула в одной из пещер, куда ее проводил Эван – дефектный продукт знаменитого пророчества. Мальчишка, рождения которого так ждали горожане и так боялись их белокожие тюремщики. Напрасно! Он не оправдал ничьих надежд. Одно из условий было нарушено, и кое-кто обломался. К счастью, не азоры. Подумав об Эване, Кейли-Оз хищно улыбнулась. Симпатичный получился полукровка, жаль только, слишком подозрительный. В противном случае она с удовольствием испробовала бы его в своей постели, прикинувшись одной из смазливых горожанок. Может быть, даже бесплатно.

Отпрыск сильнейшего… как это возбуждает!

Клыкастая усмешка на изменившемся лице женщины стала шире, а в оранжевых глазах заплясал огонек вожделения. Сейчас герой ее сексуальных фантазий обрабатывал раны чужачки из далекого мира. И Кейли-Оз было жутко интересно, чем они еще там займутся, когда пострадавшая наконец очухается? Размышления ее свернули в новое русло, и она, почувствовав укол необоснованной ревности, поморщилась. Зачем эйсард позволил невесте уйти живой? Решил разнообразить охоту, усложнив подступы к добыче? Наверняка. Лучница могла сколько угодно пытаться просчитать действия своего любовника, но это мало приближало ее к разгадке. То, что творилось в голове предводителя, было известно лишь ему одному. Остальные довольствовались версией, которую он им милостиво сообщал.

Илин-Ули – самый древний из наемников, профессиональный следопыт с непревзойденным чутьем и отточенной до идеала способностью бесшумного передвижения, не обладал седьмым уровнем силы, как у Кир-Кули, зато считался лучшим мастером кинжалов среди их группы. Почти лучшим, потому что эйсард и в этом деле превосходил всех своих подчиненных. Зато Илин из рода Ули, прозванный охотником, был незаменим во всем, что касалось слежки. Поэтому его и отправили наблюдать за иномирянкой и встретившим ее Эваном. По возвращении азор рассказал, что парень надел на руку спящей девушке «Шелест»*. Это означало, что сон ее продлится как минимум десять часов, после чего их ждет дорога до города и прочие радости жизни.

Одним словом, на выполнение задания у Кейли-Оз времени было больше чем достаточно, как, впрочем, и на сборы. Повертевшись перед зеркалом, женщина невольно вздохнула. Все-таки жаль, что Кир-Кули запретил им пока убивать чужачку. Охотник мог незаметно прикончить ее еще в горах, но разве он ослушается приказа? Опыт меркнет перед силой – мастер кинжалов не рискнет пойти против универсала, владеющего любым видом оружия с такой виртуозностью, что захватывает дух. Но дело даже не в этом. Представители их белокожей расы были движимы сходными целями и одинаково пренебрежительным отношением ко всем, кто не являлся потенциальным заказчиком. Их можно было понять и даже в общих чертах просчитать. Но эйсард… такого твердого орешка Кейли-Оз еще не встречала. Чего на самом деле хочет от жизни этот мужчина, она не знала. Зато прекрасно понимала, что с ним надо держать ухо востро и никогда… НИКОГДА не спорить! Кое-кто уже поплатился головой за попытку обойти Кир-Кули. Что ж, лучница будет умнее эйресарда. Как и всегда. Ведь именно она, Кейли из рода Оз, сумела за века совместной службы втереться в доверие к голубоглазому блондину с высшим уровнем силы настолько, что он не только приглашал ее переспать, но и давал особые задания.

Сто двенадцать лет назад, когда полуживая невеста из другого мира, потеряв руку и часть лица, умудрилась-таки добраться до Неронга, ее спрятали в подземных лабиринтах нижнего города и провели древний ритуал. Жизни азоров, допустивших оплошность, висели на волоске, так как в договоре с сильнейшими было четко прописано, что главная обязанность их группы – охрана зачарованного города от любых посетителей, не считая самих нанимателей. Невыполнение миссии влекло за собой неминуемую казнь. Никто из наемников не мог проникнуть на скрытую под землей территорию, являвшуюся полноправными владениями могущественного пленника. Там было все пропитано им, его силой, его властью… Никто бы не осмелился сунуться в логово мага, которого многие люди и нелюди сравнивали с богом. Никто… кроме Кир-Кули. До сих пор оставалось тайной, как эйсард умудрился убить ту невесту, что родила на свет Эвана, и вернуться из переделки живым. Азоры и раньше не стремились ссориться с ним, а после этого случая подобное желание у них отпало напрочь. Лу-Ла просто дура, раз решилась пойти против предводителя, и она, без сомнения, получила по заслугам. Злорадная улыбка изогнула губы, ставшие аппетитно-блестящими и вызывающе-красными. Одной соперницей меньше, как это вдохновляло! Кейли-Оз придирчиво осмотрела свой быстро меняющийся силуэт.

– Так, – насмешливо фыркнув, проговорила она. – А ничего получается куколка.

В зеркале отражались необычные метаморфозы, происходящие с ее телом. Фигура уплотнялась, особенно сильно раздаваясь в груди и бедрах, кожа приобретала бронзовый отлив загара, а оранжевые глаза постепенно темнели. Окрасившиеся в светло-русый цвет волосы рассыпались по плечам небрежными локонами, черты лица окончательно изменились, и вскоре на хозяйку шарту из зеркала смотрела человеческая женщина. Яркая, симпатичная, с округлой формой ушей и без какого-либо намека на клыки.

– Повеселимся на славу, – окутанная иллюзией азора подмигнула сама себе темно-карим глазом, в глубине которого плясали рыжие огоньки.

Глава 3

Не все спокойно в славном городе N…

В свете кристаллических свечей, лучи которых наполняли таинственными бликами выдержанную в лиловых тонах комнату, обнаженное тело молодой женщины казалось особенно соблазнительным. Сквозь открытые створки окна долетала игривая мелодия подвыпивших музыкантов и смех отдыхающих в ресторане людей. Но здесь, в обители всепоглощающей страсти, господствовали совсем иные эмоции. Русые волосы Доры нежным плащом покрывали грудь лежащего на постели мужчины. Лаская и дразня, они скользили по его коже. А ненасытная красавица, словно в замедленном танце, продолжала плавно покачиваться, сидя на мужских бедрах. Вверх-вниз… снова вверх и… чуть левее, по кругу. Ее тело с аппетитными формами казалось красновато-фиолетовым от загадочных отблесков. Женщина играла со своим любовником, доводя его до исступления, а он не мог отвести взгляд от ее горящих оранжевым пламенем глаз.

Дора… О ее чрезмерной застенчивости среди горожан ходили анекдоты. Это при выбранной-то профессии! Но сегодня Дору будто подменили. Похотливая длинноволосая нимфа, бедра которой обнимали напряженную плоть мужчины, заставляя наслаждение биться на пике уже пятый раз подряд, мало походила на тихую и милую мышку, коей являлась раньше. Ее приняли в компанию женщин легкого поведения всего несколько лет назад. Она никогда не пользовалась особой популярностью, разве что в первые дни работы. Но сегодня все изменилось! Прежняя Дора стала роскошной красавицей, соблазнительной и доступной, а еще умелой и ненасытной. И как она добилась этого – с помощью возбуждающей мелки* или благодаря советам своих товарок, ее любовника мало интересовало. Бутон чувственности раскрылся, став прекрасным цветком. Дора скромная? Нет! Дора – шлюха, и после этой ночи за ней наверняка закрепится слава лучшей девочки борделя Ариландины.

Так думал Эриен, начальник городской стражи, наслаждаясь близостью с местной жрицей любви. Сладко постанывая, женщина нашептывала ему о том, как он красив и мужественен, как им хорошо вдвоем, а еще, что это все может закончиться с приходом в город иномирной сейлин*. Эриен слушал, лаская дрожащими от напряжения руками тяжелую грудь обворожительной «нимфы». Чем дольше длился этот сексуальный контакт, тем больше затуманивалось его сознание. Постепенно глаза мужчины затянула пелена, а в глубине расширенных зрачков отразился, как в зеркале, оранжевый огонь ее гипнотического взора. Мужчина был полностью во власти своей любовницы, и она не стесняясь этим пользовалась.

– Сейлин опасна, – шептали ее пухлые губы, игриво касаясь мужской шеи, плеч и груди.

– Опасна… – эхом повторял любовник.

– Сейлин надо уничтожить, – тихим проникновенным голосом говорила Дора.

– Уничтожить…

– Убить!

– О… да-а-а… Да! – сглотнув, простонал Эриен и вздрогнул, когда искусительница, легко соскользнув с него, принялась ласкать кончиком языка мужской живот и ниже.

– Убьешь? – ненадолго оторвавшись от своего занятия, спросила она.

– Да, – закусив от удовольствия губу, отозвался начальник городской стражи.

– Не допусти чужачку в нижний город! – Короткие фразы Доры, произносимые прерывистым шепотом, все больше походили на приказы, а ее жертва, плененная сетью замешанных на вожделении чар, продолжала тупо внимать им, горя в пламени доведенной до предела страсти. Эриен хотел эту шлюху снова и снова, и ради нее он был готов на все.

– Не допущу, – выдохнул мужчина, дернувшись в судороге подступившей разрядки. – Убью… – Его пересохшие губы шевельнулись, и слово потонуло в хриплом стоне наслаждения.

– Убей, милый! – Победная улыбка Доры была одновременно прекрасной и порочной. – Уничтожь сейлин, Эриен.

А тем временем на третьем этаже борделя…

Ариландина – хозяйка единственного в Неронге и потому особенно популярного публичного дома, пребывала в отличном настроении: сегодняшняя ночь наглядно показала правильность ее выбора. Почти полсотни лет она уговаривала жену портного пойти к ней работать. С того самого дня, как ее неудачливый супруг умудрился попасть под горячую руку наместника и под его проклятый кнут. Тогда-то и стала Дора не вдовой и не женой в общепринятом смысле слова. А как дальше быть? Самой-то хозяйство тянуть сложно: город хоть и попал в изоляцию, но продолжал жить своей жизнью, основанной на рыночных отношениях. Чтобы иметь средства на покупку еды, одежды и прочих вещей, требовалось их зарабатывать. А от бывшего благоверного в его новом образе помощи ждать не приходилось. Наоборот, он вел себя как прожорливая шавка с прогрессирующими позывами к размножению. И хорошо еще, что после свалившегося на Неронг проклятия здесь больше не рождались дети. Ни у людей, ни у домашних животных, ни у мумов*, в которых обращал неугодных жителей наместник.

Никто из горожан с момента заточения не старел, что было бесспорным плюсом сложившейся ситуации. Но никто и не вырастал – и это для людей, застрявших в детском облике, стало настоящей пыткой. Правда, после того как город вырвали из столичного мира Тайлаари и переместили на дикую планету, накрыв зачарованным куполом, здесь умерли все, кто был младше семилетнего возраста. И то, что около тысячи лет назад казалось жуткой трагедией, со временем начало восприниматься настоящим благом. Дора и ее муж до проклятия детьми не обзавелись, о чем никогда не жалели, глядя на мучения чужих отпрысков. В многовековой ловушке и взрослым приходилось несладко, чего уж говорить о тех, чьи тела по-прежнему оставались детскими.

Выбраться за ворота горожане не могли из-за перспективы мгновенно состариться и рассыпаться прахом, не доходя до линии гор. Впрочем, встречались безумцы, жаждущие быстрой смерти. Особенно в первые пятьсот лет изоляции, когда затянувшееся бессмертие стало надоедать, а невозможность покинуть «магическую тюрьму» вгоняла людей в апатию. Невидимый купол заклинания, наложенного сильнейшими, был не способен разрушить даже хозяин Неронга – его король, повелитель, бог во плоти – гай* Светлоликий. Не смог совладать с чарами и его друг наместник. Да еще и белобрысые азоры со своими воздушными рейдами упорно не желали оставить город в покое. Вот что им неймется? Сидели бы в засаде за горным кольцом, поджидали бедных невест, вырванных из очередного далекого мира, и не мешали мирному существованию Неронга. Так нет же! Летают, шпионов засылают, смуту сеют… Зачем? Не иначе как от скуки.

Все ведь прекрасно знали, что они тюремщики, не убийцы. По крайней мере, для горожан. Хотя наместник придерживался другого мнения. Правда, у него была отлично развита способность находить врагов даже там, где их нет. Вот, к примеру, муж Доры… Жил себе спокойно, никого не трогал, и нате вам! Попал в немилость к приятелю Светлоликого. А всего-то по пьяни выкройки перепутал и что-то там напортачил в заказанном наместником плаще. В результате бедная Дора осталась вместо супруга с полукрысой-полупсом, который вечно хотел жрать, гулять и требовал к себе внимания не меньше, чем раньше.

Год за годом женщина боролась с конкуренцией (портных лавок в отличие от публичных домов в Неронге хватало), а заодно и с навязчивыми предложениями Ариландины, которая сулила ей легкую жизнь с максимумом удовольствий и минимумом проблем. Так скромная и порядочная Дора в конечном итоге превратилась в не менее скромную, но уже не совсем порядочную шлюху. А сегодня ночью, к великой радости хозяйки, избавилась и от первой характеристики тоже, что, несомненно, должно было увеличить поток падких на новизну клиентов и денежные доходы хозяйки.

Сидя за столом, Ари мечтательно улыбалась, с наслаждением перебирая монеты. Новые девочки в стенах ее заведения были большой редкостью, ведь на протяжении многих веков население города не менялось. Белые всадники не допускали сюда гостей. Одни и те же лица на улицах, одни и те же девочки в комнатах для интимных услуг, да и клиенты тоже… одни и те же. А ведь любому мужику охота новизны, вот и приходилось Ариландине изобретать видимость оной, методично и поступательно уговаривая некогда порядочных жительниц Неронга пойти к ней на работу. Жаль, что соглашались лишь немногие кандидатки.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Точнее вкатились, а еще точнее, вкатился один круглый невысокий тип с пышной рыжей бородой, густой шевелюрой того же цвета и с ослиными ушами, торчащими не вверх, как у упомянутого животного, а в стороны, как у человека. Хотя толстый О был не совсем человек. Коктейль из рас (по большей части сложно сочетающихся) в его родословной поражал своим разнообразием. В результате шального спаривания предков получилось это шарообразное существо, падкое на деньги и курительные порошки, производство которых О освоил в совершенстве во времена своей бурной молодости.

Хозяйственный прижимистый толстяк, знающий много мелких бытовых заклинаний, стал незаменимым помощником Ариландины еще до проклятия Неронга. Тогда их публичный дом пользовался большим спросом не только у местных, но и у приезжих (залетных, заплывших и прочих) гостей. Семьсот населенных миров, объединенных магическими переходами! Шутки ли дело! Да-а-а… хорошие были времена для бизнеса. Жаль, что прошли. Но кто знает, может, идея с сейлин, о которой гласило послание Древних*, высеченное на плите, обнаруженной гаем Светлоликим в лабиринтах нижнего города, когда-нибудь сработает, и после снятия проклятия узники «магической тюрьмы» снова смогут вернуться на территорию Тайлаари. Вера в пророчество многим помогала жить дальше и находить в бесконечности собственного бытия и выгоду, и удовольствие.

– Вот видишь, толстый, – хозяйка одарила гостя победной усмешкой, – твои опасения не оправдались – скромница наша вовсе не распугала клиентов. Наоборот! – Рука Ариландины с острыми красными ногтями и целым арсеналом всевозможных перстней потрясла кожаным мешочком, который негромко зазвенел, радуя слух обоих собеседников.

– Я рад, что Дора наконец образумилась и начала добросовестно отрабатывать свою еду и жалование. – Физиономия О расплылась в улыбке, став от этого еще круглее. – А то надоело уже выслушивать ее нытье, да еще это четвероногое недоразумение на заднем дворе кормить… – Его густые брови сдвинулись, образуя единую линию, а большие ослиные уши недовольно задвигались. – И зачем ты только тащишь сюда тех, у кого мужья с кнутом наместника познакомились? Спасу нет от этой вечно голодной скулящей своры.

– Доходы окупают затраты, – отмахнулась Ари, разглядывая свое отражение в овальном зеркале, стоящем на столе. – Да и жрут мумы не так уж и много, всего-то объедки из бара, что тоже неплохо – не надо сжигать отходы. Оставшиеся без кормильца сайи куда более уязвимы, нежели другие горожанки. Уговорить чью-либо сестру или дочь стать шлюхой… да меня с потрохами съедят ее ближайшие родственники! Ты же знаешь: все они стремятся сохранить видимость порядочности, пряча свои пороки за темной завесой тайны. Днем благочестивые граждане, ночью – кому что совесть позволяет. Лицемеры! А новые девочки попадают в город нечасто… Совсем не попадают. Была одна, и та в непотребном виде явилась. Но даже на такое безобразие я далеко не первая в очереди стояла, – женщина криво усмехнулась, покосившись на толстяка. – Кроме гая Светлоликого и наместника могу назвать минимум двадцать мужиков, готовых заплатить любые деньги за иномирянку.

– Да что ты несешь! – отмахнулся О. – Не путай фантазии местных извращенцев с реальностью. Если хоть одна девочка доползет до принца, и он сможет привести ее в Неронг… – Он мечтательно закатил глаза, а Ариландина продолжила за него:

– …ее тут же спрячут в какой-нибудь тайной комнате нижнего города, проведут ритуал Возрождения, запрут и будут ждать результатов. А если опять ничего не выйдет, милостиво позволят кому-нибудь из белолицых головорезов убить несчастную.

– Ты пессимистка, Ари.

– Я реалистка, – фыркнула та.

– Ну, – снова улыбнулся гость, приглаживая свою пышную растительность, – я тогда буду оптимистом, все еще верящим в осуществление пророчества. И девок тогда, Ари, и клиентов у нас с тобой снова будет завались. Вот заживем! – Он мечтательно зажмурился, представляя озвученный расклад.

– Хорошо бы, – вздохнула хозяйка публичного дома. Бросив полный обожания взгляд на монеты, часть которых была рассыпана по столешнице, тихо добавила: – Всего-то одна небракованная сейлин нам всем для счастья и нужна.

В комнате Доры…

Проводив Эриена, который, чуть покачиваясь, вышел за дверь, новоиспеченная звезда борделя принялась прихорашиваться. Ночь в самом разгаре, она еще успеет обслужить многих мужчин, а заодно и как следует поразвлечься. Расчесав спутанные после любовных игр волосы, обитательница лиловой комнаты внимательно осмотрела свое потное тело и, поведя носом, нахмурилась. Такими ароматами можно распугать всех клиентов, а это в ее планы не входит. Открыв дверь смежного помещения, женщина скептически оглядела большое корыто с давно остывшей мутной водой. Четвертый любовник ласкал ее прелести несколько минут назад, и перед каждым из них она принимала ванну. Мягко переступая босыми ногами, Дора подошла к купальне и, усмехнувшись, провела ладонью над водной поверхностью, которая по мере движения ее руки становилась прозрачной, как горный ручей, и теплой, как парное молоко.

Завязав в узел волосы, похотливая красотка быстро ополоснулась, тщательно вытерлась, а затем капнула на запястья, шею и ямочку между ключиц немного духов. Довольная, бодрая и полная сил она вернулась в комнату, открыла шкаф и, задумчиво перебрав несколько платьев, вытащила то, которое больше приглянулось. Потревоженные наряды привели в движение неопрятную кучу тряпья, лежащую внизу. Белая с синеватым отливом женская рука выпала из-под вороха одежды и стукнулась костяшками пальцев о плиты холодного пола. Новая Дора возвела глаза к потолку и, тихо выругавшись, закинула холодную конечность своей предшественницы обратно, после чего хорошенько придавила ее ногой к остальным частям тела, спрятанным за завесой разноцветных подолов.

Коварная соблазнительница и безжалостная убийца в одном лице как ни в чем не бывало принялась одеваться, после чего наскоро привела в порядок макияж и волосы. Не прошло и пятнадцати минут, как из обители порочной страсти выплыла пышногрудая красотка с оранжевым огоньком предвкушения в карих глазах. Она не замечала завистливых взглядов шлюх, чей улов этой ночью увела, ей было плевать на этих женщин, как и на их хозяев, жадно считавших принесенные ее работой деньги. Новую Дору не интересовал никто, кроме выбранных ею мужчин.

Спускаясь по лестнице с витыми перилами, Кейли-Оз в человеческом облике окидывала хищным взором расположенный внизу кабак, где за столиками распивали вино и распевали песни полуночные посетители. Выбрав троицу плечистых и в некотором роде симпатичных особей мужского пола, женщина направилась к ним. Она всем видом демонстрировала, что готова к очередному эротическому приключению. Ее крутые бедра красиво покачивались в такт шагам, грудь в глубоком декольте призывно вздымалась, а подведенные яркой помадой губы улыбались так многообещающе, что потенциальные жертвы (а заодно и половина зала) невольно затаили дыхание, следя за приближением «Доры».

– Не желаете развлечься? – промурлыкала она, присев на край стола.

– Почему бы и нет? – Один из парней продемонстрировал ей добродушный оскал крупных желтых зубов, от созерцания которых порочная красотка чуть сморщила носик, стараясь не выдать отвращения: с закрытой пастью он ей нравился больше.

– Так идем наверх, – кокетливо подмигнула ему жрица любви. А затем добавила, немного подумав: – Вчетвером.

– А осилишь? – Общее удивление озвучил другой приглашенный.

Женщина, не спрашивая разрешения, плеснула вина в пустую кружку самого молчаливого из троицы и залпом ее осушила. После чего демонстративно облизала свои пухлые губы и, с удовлетворением поймав на себе масленые взгляды не только собеседников, но и других гостей заведения, сказала:

– Это будет… незабываемо!

Никого уговаривать не пришлось. Поднявшись в лиловую комнату, все четверо скрылись за дверью и не выходили оттуда пару часов. Но стоило ненасытной красотке распрощаться с очарованными клиентами, как она отправилась на охоту за новыми. Ведь до прихода в город сейлин оставалось не так уж много времени, а провести внушение следовало аж двенадцати подвыпившим стражникам, любившим по вечерам захаживать в бордель Ариландины.

В одной из пещер…

Теплые солнечные лучи, молчаливые вестники наступающего утра, скользили по моему лицу. Я сладко потянулась, не поднимая слипшихся ото сна ресниц, и повернулась на другой бок. Цепкие объятия странного видения не желали отпускать. Жуткая помесь из древних ящеров и летающих всадников с белыми, словно из гипса, лицами плавно перетекла в безмолвное общение с красивым парнем из какой-то далекой эпохи. Все было так реалистично. Я до сих пор ощущала запах сухой соломы, такой непривычный для города, и слышала журчанье воды. Хм… Кран кто-то из родителей забыл выключить в ванной, что ли? Странное сновидение по-прежнему удерживало меня на границе дремы, в то время как я ждала услышать голос мамы. Еще немного, и она войдет в комнату, чтобы это сказать: «Эй, соня! Учеба до вечера ждать не будет». Вот я уже слышу приближающиеся шаги и…

– С добрым утром, сейлин. Как вижу, ты проснулась, – проговорила мама приятным мужским баритоном.

А? А-а-а! У меня определенно сдвиг по фазе. Или это все еще сон?

Подскочив как ошпаренная, я уставилась на персонаж из ночного кошмара, который только что решительно перешел в утренний. Так вот откуда эти непривычные запахи и звуки! Неужели все происходит на самом деле? Правая рука непроизвольно потянулась к левой, намереваясь ущипнуть за запястье.

– Не надо ставить себе новые синяки, мне с трудом удалось справиться со старыми. – Приветливая улыбка сползла с лица нахмурившегося парня. – Я не плод твоего воображения. – Он отвел от меня взгляд, и мне показалось, что на загорелых скулах его появился едва заметный румянец. – Тебе лучше накинуть плащ, сейлин.

Посмотрев на себя, сидящую посреди соломенного ложа в костюме Евы, я сдавленно пискнула и не в пример ему залилась краской до корней моих длинных… чересчур длинных волос. Стоп! Откуда такая шевелюра?! Я что, несколько лет проспала? Может, у меня теперь физиономия столетней бабушки? Испуганные мысли забили тревогу, и вместо того чтобы закутаться в мужской плащ, я принялась ощупывать и разглядывать отдельные части своего тела. Молодой человек покачал головой и тихо вздохнул, переключив внимание на сложенный из плоских камней стол, куда выложил длинный, пахнущий жареным мясом цилиндр, и принялся его шинковать большим охотничьим ножом.

Кожа моя дряхлой не выглядела, напротив, она стала более гладкой и шелковистой: от вчерашних ожогов и царапин не осталось и следа, а с подбородка исчезли противные прыщики, которые раньше приходилось маскировать с помощью косметики. Волосы в отличие от лица не радовали. Пепельно-русая шевелюра превратилась в спутанную гриву разной длины, и самые короткие пряди доходили почти до колен. Сидя в облаке этого безобразия, я лихорадочно соображала, что делать со столь неожиданной прической, напрочь забыв о присутствующем человеке и о сказанных им словах. Ногти, как ни странно, не отросли, но кое-что на руках все-таки изменилось. Вернее, на одной.

Тройная металлическая спираль плотно обвивала правое запястье, но не стесняла движений и была практически не ощутима. Будто кто-то вживил мне под кожу тонкий браслет с крошечными зелеными камешками на концах. Я сжала в кулак пальцы и снова их расслабила, наблюдая за диковинным украшением. Оно плавно перетекало, повторяя движения мышц, и мне подумалось, что этот блестящий металл похож на ртуть. В порыве исследовательского азарта я попыталась подколупнуть средний виток спирали ногтем, но тут же услышала тихое:

– Я бы не советовал.

– Что? – слетело с моих губ прежде, чем пришло осознание. – Вы… ты… погоди-ка… Ты говоришь?!

Наконец-то до меня дошло самое главное! Совершенно незнакомый мне язык стал абсолютно понятным! Ошарашенно похлопав ресницами, я зачем-то попыталась встать, но запуталась в собственных волосах и вспомнила, что до сих пор не удосужилась прикрыться. Щеки мои снова запылали. Это ж как надо было увлечься исследованиями, чтобы забыть и о присутствии нового знакомого, и о своем неприличном виде, и даже о том, что сказал мой спаситель.

КАК?! Как такое возможно? Ладно, английский, немецкий (спасибо дорогостоящим репетиторам), французский (моя личная инициатива), русский (куда же без него, родимого), но откуда в моей голове появился этот чуждый язык, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышала? Много шипящих звуков и раскатистых длинных гласных, еще какие-то трудно выговариваемые, на мой взгляд, обороты и мягкие переливы буквосочетаний, как отдых после всего перечисленного. Необычно, инородно и… понятно. Более того, мои голосовые связки, как выяснилось, прекрасно справлялись с ранее не произносимыми фразами, будто были с рождения предназначены выговаривать именно их. Разве такое бывает? Еще вчера я страдала из-за языкового барьера, а сегодня… Чудеса, да и только. Тело здорово, общение двустороннее – живи и радуйся, Зоя.

Вытащив из-под себя изрядно помятый плащ, я принялась методично в него заматываться, продолжая искоса посматривать на парня, сосредоточенно нарезающего аппетитные куски запеченного мяса. Не знаю, какого именно, но пахло вкусно. Новое открытие пришло неожиданно и немного развеселило – а ведь он смущен! Кончики ушей горят, как и скулы, карие глаза избегают смотреть на меня. С чего бы? Вчера подобных эмоций с его стороны не наблюдалось. А сегодня рядом со мной сидит сама застенчивость. Любопытно! Старательно сдерживая улыбку, я осторожно поинтересовалась:

– Это моя нагота заставила тебя покраснеть, да? Или ты что-то сделал со мной неприличное во время сна, и теперь тебе стыдно? – Голос, вопреки смыслу, звучал мирно и насмешливо.

Он сверкнул в мою сторону оскорбленным взором и возмущенно заявил:

– Ничего я с тобой не делал! Разве что не позволил твоей нежной коже сгореть до костей от ядовитой слюны маанука.

– Нежной, говоришь? – Моя улыбка стала шире, а парень, окончательно смутившись, отвернулся и с еще большим энтузиазмом принялся кромсать мясо. Если так пойдет и дальше, он превратит его в фарш. – Ну-ну, – примирительно протянула я, подавшись вперед. – Не злись, пожалуйста. У меня к тебе столько вопросов. И есть очень хочется.

Чтобы предотвратить уничтожение нашего завтрака, я положила ладонь на его руку, ту самую, что сжимала нож. Мужские пальцы дрогнули, прикрытые тонкой туникой мышцы напряглись, на лице заиграли желваки, а обращенные на меня глаза полыхнули бешеным золотом. Испуганно отшатнувшись, я сбивчиво пролепетала:

– Не… не надо… слишком мелко… резать больше не надо.

Он перевел взгляд на свой нож, и я тоже посмотрела на него. Лезвие, омытое мясным соком, блестело в свете кристаллического фонаря, принятого мною спросонья за солнце. Тут же возникло видение, как этот острый металл так же мягко и беспрепятственно входит в мое горло. Ироничное настроение как ветром сдуло. И с чего я вдруг осмелела? Может, он вовсе не добра мне желает. Были же мысли вчера, что вылечит и использует в своих корыстных целях. Вот и клеймо уже на руку поставил! Я с ненавистью уставилась на свое запястье, окольцованное тонкими витками спирали. Неужели я теперь принадлежу ему? Спокойный голос парня вывел меня из хоровода панических мыслей.

– Это «Шелест».

– Что? – переспросила я, исподлобья посмотрев на него. Такая перемена настроения и радовала, и настораживала одновременно.

– «Шелест», – повторил он, чуть улыбнувшись. – Магический браслет, изготовленный из очень редкого сплава для безопасного и безболезненного изучения языка Тайлаари, сейлин. – Видя, что я его плохо понимаю, собеседник пояснил: – Воздействие этого магического браслета такое же мягкое и приятное для человеческого восприятия, как шелест листвы на ветру. Отсюда и название. Он стал частью твоего организма, как глаза, например, или губы, – задумчивый взгляд рассказчика задержался на моих приоткрытых в немом вопросе устах, – но не пытайся снять его, это может причинить тебе боль и нарушить гармонию, достигнутую во время сна.

Слушая его тихую речь, я размышляла над своими прежними выводами, которые, как это часто бывает, оказались ошибочными. Если парень и являлся выходцем из древних времен, то явно из очень продвинутых «древних».

– Безболезненного и безопасного, значит? – сглотнув, повторила я, мысленно призывая смелость вернуться. Парень утвердительно качнул головой. – А что, бывают и другие… магические браслеты? – с запинкой проговорила я, все больше чувствуя себя Алисой в Стране Чудес.

– Для быстрого освоения чужого языка некоторые маги используют специальные заклинания или зелья. – Молодой человек отошел от стола, оставив нож спокойно лежать на каменной плите рядом с мясной нарезкой. Он опустился на солому возле забившейся в угол меня и, хитро щурясь, спросил: – Боишься?

– Опасаюсь, – не стала лукавить я.

– Напрасно, сейлин, – серьезно сказал он. – Я пришел, чтобы встретить тебя и защитить по дороге в город. Тебе не следует меня опасаться.

– А заклинаний и зелий? – поинтересовалась я, искренне надеясь, что это звучит как шутка. Испытывать терпение визави больше не хотелось, особенно после таких приятных слуху слов о моей сохранности и о его в ней заинтересованности.

– Ну, – легкое пожатие плечами заполнило паузу, – ты уже знаешь Тайлаари, следовательно, экспериментировать с другими способами смысла не имеет.

– А что бывает при таких экспериментах? – спросила я, думая, что с тем же успехом и теми же словами могла бы беседовать с профессором физики, который жил в нашем подъезде.

– Различные побочные эффекты. Сумасшествие, например. Это в лучшем случае. Другие…

– Достаточно, – я слабо улыбнулась, – чую, ничего хорошего ты мне не сообщишь. Слава богам и тебе, меня эти ужасы не коснулись. – Он кивнул, соглашаясь. – Я хочу спросить тебя еще о многом, но прежде всего – как твое имя и… что означает «сейлин»?

– Мое имя Эван, – сказал молодой человек, глядя на меня в упор. – И я готов служить тебе, сейлин, избранная посланница далекого мира, невеста, явившаяся к нам, чтобы исполнить пророчество.

Прозвучало как пафосная реплика из какого-то кинофильма, но меня задело не это.

– К-какое еще п-пророчество? – запинаясь, пробормотала я, нутром чуя, что запахло жареным. И вовсе не от мяса, остывающего на столе.

– Над нашим городом висит древнее проклятие, и снять его может только девушка, пришедшая извне, – спокойно пояснил мой визави, но это лишь добавило вопросов.

– Каким образом? – уточнила я, совладав с выкрутасами собственного голоса.

– Я сказал тебе по этому поводу все, что мне было позволено. – Он виновато потупился, пряча глаза. – Остальное ты узнаешь из уст наместника. – Я хотела возразить, но Эван не дал мне вставить ни слова. – Ты хотела есть, сейлин. Завтрак на столе. Отличное блюдо! – уводя от темы, заявил этот мастер на все руки. – Я сам готовил. Пещерные шестиногие змеи – настоящий деликатес. Попробуй! – Он взял нож, наколол на него кусочек ароматного мяса, после чего подал мне. – Тебе сильно вчера досталось. Извини, что заставил почувствовать неловкость. У меня просто не было выбора. Если бы я не обработал поврежденные места, несколько часов спустя ты потеряла бы большую часть кожных покровов, а такие повреждения восстанавливаются гораздо дольше, чем обычные ссадины и ожоги.

– Все было так плохо? – вздохнула я, задумчиво глядя на угощение. – Особой боли не чувствовалось. Или это от страха? Ведь несколько раз чуть не умерла в процессе общения с… как ты их называл?

– Маануками.

– Угу, с ними, – принимая угощение вместе с ножом, пробормотала я.

– Твою боль притупила коара* – тот напиток, которым я напоил тебя при встрече, помнишь?

Я выдала глубокомысленное «О!» и кивнула.

Желудок недовольно заурчал, требуя немедленной дегустации. Его, похоже, мало волновало, что рептилиями я раньше не питалась, тем более шестиногими. Хм, а разве у змей бывают лапы? Впрочем, неважно! Есть хотелось даже больше, чем умыться и справить утренние потребности. Интересно, голод – это такое своеобразное последствие пережитой нервотрепки или новая особенность моего видоизменившегося организма?

– Ешь, сейлин, ешь – змеи полезны. – Кудрявый кулинар с довольным видом наблюдал за тем, как я снимаю пробу с его угощения. – Коара готовится из трав нижнего города. Только наместник знает ее рецепт, ну… еще повелитель конечно.

– Это какой-то алкогольный напиток с лечебными функциями? – прожевав первый кусочек, спросила я. – После него хотелось летать и танцевать, жаль, тропа была узкая.

Эван рассмеялся, глядя на меня. А я продолжила трапезу. Вкус у странного, но хорошо прожаренного мяса был отменный. Поставлять бы таких «змеек» в питерские рестораны, озолотиться можно. Когда вернусь домой, непременно обдумаю соответствующий бизнес-план и покажу папе. Если, конечно, останется возможность посещать этот мир по собственному желанию. Может, тогда удастся с родительской шеи слезть и начать самой нормально зарабатывать?

Я отложила в сторону недоеденное мясо и грустно вздохнула. Воспоминания о семье, так долго не приходившие, теперь нахлынули горькой волной. Я ведь исчезла со свадьбы! Подставила родных! Опозорила их доброе имя. Никто не поверит в сказку о моих перемещениях сквозь время и пространство, никто и никогда! Единственная разумная версия: капризная невеста сбежала из-под венца и скрылась в неизвестном направлении. Как же гадко все это звучит. И как правдоподобно.

– Коара – восстанавливающий эликсир, очень мощный… – объяснял тем временем Эван, но, заметив мое скисшее лицо, замолк. А пару секунд спустя озадаченно спросил: – Ты в порядке, сейлин?

– Зоя, – вставая с заметно примятой соломы, сказала я. – Прости, забыла представиться. Называй меня, пожалуйста, так, – выдавленная улыбка получилась вялой. – Пойду умоюсь да что-нибудь сделаю с этой… – жестом я указала на спутанную шевелюру, большей частью доходившую мне до пят. – С этим кошмаром. Заплести хотя бы попробую.

– Конечно… Зоя. – Он чуть отодвинулся, давая мне беспрепятственно пройти между ним и каменным столом. – Красивое имя, как и ты, – последние слова были сказаны так тихо, что я едва расслышала. Их смысл приятно согревал, отгоняя прочь холод воспоминаний о брошенной семье.

Жизнь продолжалась, и я искренне надеялась, что все еще образуется. Однако сейчас меня больше интересовали вопросы весьма приземленные. Следовало все ж таки спуститься с небес на землю и выяснить, где в этих пещерах находится уборная. Сейлин я или нет, а примитивные потребности организма пока никто не отменял. С ванной, столовой и спальней в одном флаконе я уже познакомилась. Значит, где-то есть и другие необходимые для человека помещения. И… где они?

Немного позже…

В любой неприятной истории должен быть крайний. У меня без него тоже не обошлось. Кто именно? Не я конечно же, и не Эван. Белые всадники? Нет уж! Во всяком случае, не для меня. Судя по тому, что рассказал об их обязанностях мой новый знакомый, я после встречи с ними должна была присоединиться к залежам трупов на каменистой равнине. Так что с меня еще причитается за сохранение жизни и своевременную помощь. Одному насмешливому блондину я точно задолжала… и немало. Однако вернемся к нашим баранам, то есть к поиску виноватого. Списывать все на роковые стечения обстоятельств мне не хотелось, ибо он – виновник этот – был! Именно его усатая морда стояла за всеми неприятностями. Я как живую видела наглую ухмылку на кошачьей физиономии и вызов в изумрудных глазах. Кот-призрак, кот-убийца, кот, которому не поздоровится, если он снова встретится на моем пути. К черту пацифистские взгляды и сочувствие к братьям нашим меньшим! Таких пакостных тварей, как этот отдельно взятый экземпляр, следует отстреливать на месте, без каких-либо угрызений совести.

Я бы с радостью принялась тормошить Эвана на предмет информации, необходимой для поиска хвостатого чудовища, но в процессе нашего плавно текущего разговора выяснилась еще одна малоприятная деталь: парень сжег мои вещи, пока я крепко спала, позволяя «Шелесту» беспрепятственно сливаться с моим телом и сознанием! Всю одежду! Не только лохмотья свадебного платья, но и вполне пригодное для носки нижнее белье, которое можно было просто постирать. Естественно, от подобной новости мысли о коте испарились, не успев обрести словесную форму. Ощущая себя царевной без лягушачьей кожи, я принялась втолковывать стремительно краснеющему «Эвану-царевичу» все последствия его инициативы.

Идти в город, где давным-давно ждут сейлин, босиком и в мужском плаще на голое тело, который от первого порыва ветра окажется за спиной, желания не было. Демонстрировать местным жителям живую картину в стиле ню – удовольствие сомнительное. В конце концов, если верить утверждениям Эвана, я – избранная, так что и выглядеть надо соответственно. Дальше больше: этот очаровательный болван предложил мне прикрыть наготу волосами, дескать, длина и густота подходящие. Скажите на милость: он что, издевается? Хотя нет… сидит весь красный как рак, сосредоточенный. И все равно ни капли раскаяния в карих глазах, избегающих смотреть в мои. Не пристало, по его скромному разумению, ходить истинной сейлин в таких непотребных лохмотьях, как те, что он содрал с меня вчера. Угу, конечно: лучше голой по округе разгуливать, как король из детской сказки. Тьфу! Упрямый мальчишка со своими убеждениями. Ему-то хорошо, он в одежде. Стоп! А вот и выход.

Мысль, пришедшая в голову, была, без сомнения, правильной. Он виноват, ему и расплачиваться. Длинная туника из плотной белой ткани мне будет совсем как платье. Правда, чересчур широкое, судя по размаху мужских плеч, но за неимением лучшего сойдет. А сверху можно и плащ накинуть для создания романтического образа загадочной гостьи из будущего… то есть из другого мира. И, что самое приятное, при таком раскладе любитель сжигать чужие вещи будет вынужден сопровождать меня в полуголом виде. Смакуя родившийся план мести, я потребовала у Эвана возмещение убытков. Он, выслушав доводы, тяжело вздохнул, но спорить не стал, в очередной раз сказав, что намерен мне служить. Ах, какой покладистый… а какой красивый-то!

Я даже дышать перестала, когда он, расстегнув ремень с кучей тонких цепочек и ножнами, снял через голову тунику и подал ее мне. Мускулистый торс, широкие плечи и бронзовая от загара кожа с золотисто-каштановыми завитками на груди… да за такую модель любой гламурный журнал отстегнул бы приличный гонорар! Мысли-мои-скакуны сделали стремительный вираж от женских фантазий к очередному бизнес-плану, но здравый смысл вовремя осадил этих шустрых «лошадок», вернув меня в реальность.

Эх, какой же все-таки симпатичный сопровождающий мне достался. Парень совершенно не смущался своего вида, я же прикрыла волосами, заплетенными в две путанные косы, вспыхнувшие уши и отвернулась, прижимая к сердцу отданное без боя одеяние. Любопытно, здесь все мужчины такие шикарные, или мне просто повезло? Одеваясь, я невольно уловила запах, исходящий от присвоенной туники. Не пота, нет… скорее, полевых цветов и коровьего молока. Никогда не думала, что парень может так забавно пахнуть. Или это одеколон такой? А-ля «буренки на выпасе».

Прямого покроя туника с короткими рукавами и треугольным вырезом была мне ниже колен. Из скрученного в жгут полотенца, которым вчера меня вытирали, я сделала кушак и опоясала им талию. Длинный из-за моего невысокого роста плащ раскинул широкие фалды до самых щиколоток. Я переплела тонкие веревки на шее и завязала их аккуратным бантиком. Рыхлые из-за отсутствия расчески косы легли поверх черной ткани вдоль спины. Эван заканчивал последние приготовления пред уходом, прибирая на каменном столе и поправляя соломенную лежанку. Эта пещера, как он сказал, уже давно являлась его личной «комнатой отдыха» среди вереницы сквозных туннелей внутри горного кольца, окружавшего Неронг, тот самый загадочный город, куда он собирался меня отвести.

Регулярно получая приказы от наместника, молодой человек ходил встречать потенциальных сейлин в надежде, что хотя бы одной из них удастся пересечь мертвую пустошь со всеми ее сюрпризами. И вчера удача улыбнулась ему, одарив своей милостью заодно и меня. За внешнюю границу скал парню выходить строго воспрещалось. Раз в неделю-две, а бывало, что и раз в месяц он отправлялся в поход, прихватив с собой полную необходимых припасов сумку. И так за годом год. Потому что только Эван мог покидать пределы зачарованного города благодаря текущей в его жилах смешанной крови. Меня эта маленькая подробность очень заинтересовала, но парень больше ничего не рассказал о себе, переключив обсуждение на дела насущные.

Нужно было отправляться в путь, туда, где ждала неизвестность. А так хотелось вернуться домой и… выйти ради разнообразия замуж. Но попытки завести подобный разговор вызывали со стороны Эвана еще большее отторжение, нежели расспросы относительно его родословной или пророчества и моей в нем роли. Поэтому приходилось вытягивать детали по крупицам и, к сожалению, не те, в которых я больше всего нуждалась. Я просто изнывала от неведения. Хотелось выяснить все и сразу, чтобы не ударить в грязь лицом. Ненавижу тайны! Особенно в столь щекотливой ситуации. Но не2кто очень властный велел Эвану держать язык за зубами, и он, как верный подданный своего господина, именно так и поступал. Я же решила не нервничать раньше времени, а позволить событиям течь своим чередом. Но нехорошие предчувствия продолжали шевелиться в душе, призывая к осторожности. Как бы ни нравился мне этот кареглазый парень, доверять ему полностью я не могла.

Из пространных размышлений вывело странное затишье за спиной. Кристаллический светильник все еще горел, стоя на неровном каменном полу пещеры. Эван, как я поняла, прекрасно видел в темноте, но не спешил убирать «фонарь» из-за меня, которая таким острым зрением, увы, не обладала. И вот сейчас, обернувшись, я узрела странную картину. В ярком сиянии бело-золотых лучей мой новый знакомый стоял на одном колене. Отбросив в сторону дорожную сумку и не пристегнутые к поясу ножны, он покорно склонил голову и тихо поприветствовал кого-то невидимого. Пошарив взглядом по округе на предмет живых существ, я наткнулась на маленькое черное пятно, застывшее на границе полумрака. Не человек, это точно. Может, какое-то священное животное? Сородич нашего недавнего завтрака, например.

Плохо видеть и не сделать при этом операцию было не лучшим моим решением в прошлом. Его последствия тягостным грузом легли на настоящее. Чудом выжившую линзу я потеряла вчера в купальне, и потому сейчас все, что находилось дальше пары метров, казалось мне расплывчатыми силуэтами. Осторожно ступая по холодному полу, я подобралась поближе к неизвестному существу, чтобы утолить свое любопытство и при этом не испортить торжественный момент. Всего пара-тройка мягких шагов, и ноги сами замерли на месте, а накатившую волну недоумения смыл бурный поток ядовитой злобы.

Темная фигура при ближайшем рассмотрении обрела знакомые очертания зеленоглазой твари, заманившей меня в этот жуткий мир. Усатая морда с невозмутимым видом восседала напротив Эвана и бесшумно постукивала по полу длинным хвостом. Я не обратила внимания на то, как поднялся с колена парень и замер в нерешительности, мой взгляд был направлен на поиск какого-нибудь тяжелого предмета. К счастью, камней в пещере хватало, и я, подобрав ближайший, метнула его в точеный силуэт четвероногого мерзавца.

Громкий стук и… никакого эффекта! Эта юркая зараза лишь плавно переместилась левее, подарив мне взор, полный ехидной насмешки. Ну разве кошки ТАК смотрят?! Хотя о чем это я? Передо мной же усатое чудовище с призрачными характеристиками и кровожадными планами относительно моей скромной персоны.

В повисшей тишине раздался повелительный голос Эвана:

– Прекрати!

Я не сразу сообразила, что слова относятся ко мне. Смерив мрачным взглядом парня, вставшего, точно стена, на пути к ненавистному коту, выдала:

– Он заманил меня в эту ловушку. Дай хотя бы душу отвести! Ну… и в меткости потренироваться, – добавила тише.

– Аш-ш-ше-ар-р-р, – то ли прошипел, то ли прорычал собеседник. – Поклонись посланнику Сэн, Зоя. Немедленно! – Его приказной тон мне совершенно не понравился, и я осталась стоять на месте, не меняя позы. Лишь чуть пожала плечами и сложила на груди руки, демонстрируя неповиновение.

К счастью, Эван не стал настаивать. Переключившись на кота, молча ожидающего продолжения спектакля, он извинился за мою невоспитанность, идущую от невежества, после чего наконец заткнулся и вперил настороженный взгляд в мохнатого пришельца.

Надо же… как все запущенно.

Я мрачно улыбнулась и покачала головой, выискивая взглядом более увесистый камушек. Плавное движение, легкий наклон – и вуаля, цель достигнута: темная плитка с рублеными краями легла в мою правую ладонь. Прицелившись по наглой морде, отвернувшейся от меня, я не без удовольствия запустила в нее очередной «снаряд». Тот пролетел через кошачье тело, как через голограмму, и, с размаху угодив в стену, раскололся надвое. Атакованный кот, как и в первый раз, лишь насмешливо прищурился. Он сладко зевнул, сверкнув тонкими белыми клычками, и принял расслабленную позу, развалившись на полу. Трудно задеть твердым предметом призрак, да… но попытаться все же стоило. Ведь он выглядел таким осязаемым.

В мой адрес больше не звучало никаких приказов, и это настораживало. Невинно хлопая ресницами, робко взглянула на парня, чувствуя, что несколько переборщила. И точно, в его глазах не было ярости, лишь невысказанная мука и отчаяние. Такие эмоции я не могла проигнорировать. Скромно потупившись, отступила подальше, давая понять, что на сегодня обстрел закончен. Тем более эту усатую заразу все равно камнями не достать, что и было доказано опытным путем. Кот демонстративно мягко поднялся на лапы и, вальяжно потянувшись, хозяйской походкой прошелся по пещере. Переведя взгляд с меня на Эвана, махнул хвостом, а потом, пренебрежительно фыркнув, исчез. Просто растаял в воздухе, как и тогда, на «кладбище невест».

Парень поднял на меня полные укора глаза и сдавленно проговорил:

– Что же ты наделала, Зоя? – Он нервно сглотнул, будто в горле пересохло, и сделал шаг в моем направлении. – Никто не смеет оскорблять посланников Сэн. Никто! Это может вызвать ярость наместника и, что хуже, самого повелителя! Зачем?.. – Он подошел ко мне, глядя сверху вниз, чуть встряхнул за плечи. – Таас ушел разозленным. Это плохо, сейлин. Для нас обоих, – прозвучало так грустно и устало, что моя совесть вспомнила о своем существовании.

– Нет, – покачала головой я, – эта черная бестия ушла довольной, не сомневайся. Ты просто за своими поклонами неправильно истолковал выражение кошачьей физиономии. – Отвечая на немой вопрос собеседника, пояснила: – Плевать ему с высокой колокольни и на брошенный мною камень, и на твои дурацкие приветствия тоже. Он все это подстроил, а теперь развлекается, наблюдая за последствиями содеянного, – я раздраженно фыркнула, воскресив в памяти образ демонического звереныша. – И кстати, кто такая Сэн? – Та, в чьем услужении водятся подобные животные-фантомы, мне заранее не нравилась.

– Не такая, – размышляя над моим предыдущим заявлением, отозвался парень, – такой.

Глава 4

Если ты избранный, неплохо было бы узнать для чего?

Я опять сидела на чьей-то шее. Причем на этот раз в прямом смысле слова. Правда, не совсем на шее, скорее уж на спине парня, который тащил меня на себе, шагая в направлении обнесенного высокой стеной города. Признаюсь честно, таким приятным способом передвижения я доселе еще не пользовалась (катание у папы на закорках в раннем детстве не в счет). Туника Эвана была довольно длинной и широкой, подол импровизированного платья, даже несмотря на специфическую позу, не задирался и не стеснял движений. Парень нес меня в Неронг, не обращая внимания на чувство неловкости, которое испытывали мы оба. Я хотела поначалу идти сама, но он категорически запретил мне пешую прогулку. Ноги, мол, покалечу. Знать бы еще, к чему такая забота.

Хотелось, конечно, верить в благородного рыцаря из мира меча и магии, да и внешние данные у претендента были соответствующие, но мерзкий внутренний голосок не давал погрузиться в мечтания, постоянно напоминая то о незабываемом переходе через пустошь, то о таинственном пророчестве и моем в нем участии. Тело сейлин от повреждений берегут… Для каких, интересно, целей? Отвлекаясь от навязчивых комментариев одного из многочисленных «демонов» в моей голове, решила проанализировать полученную информацию. Прикрыла глаза, опустила голову на плечо Эвана и погрузилась в спасительные размышления.

Очертания города стали отчетливо видны, как только мы вышли на тропу с внутренней стороны горного кольца. Низкие зеленые холмы с островками кустарников, на фоне которых величественно возвышались одинокие деревья, окружали серый каменный массив с четырьмя высокими башнями по углам. Идти до него было еще далеко, и потому выводы раньше времени я решила не делать. Хотя первое зрительное впечатление уже оставило свой неизгладимый след в моей душе. Мне не понравился Неронг!

Этот мрачный памятник древней архитектуры посреди буйства живой природы напоминал могильную плиту на цветущем лугу. Странное дело – он притягивал и отталкивал одновременно. Хотелось любоваться, всматриваться, даже посетить его… и тут же, спрыгнув со спины услужливого посланца, сбежать обратно в горы, где есть теплая пещера, но нет холодных городских стен, таинственных пророчеств и огромных маануков. Жаль, что последний вариант не подходил Эвану. В его обязанности входило доставить сейлин в Неронг, а не отпустить ее на все четыре стороны. Оно и понятно. Судя по некоторым деталям моего долгого путешествия, такие экзотические пташки, как попаданки, редко залетали дальше равнины мертвецов. Поэтому шансы мои на скорую свободу, увы, равнялись нулю.

А город ждал, отправляя своих призрачных посланников навстречу нам, избранным неудачницам, жестоко истребляемым всеми, кому не лень. Да еще этот повелитель с наместником… Кто бы мне сказал, зачем сравнительно небольшому городу понадобилось сразу два правителя? Вариант босса и его зама, что ли? Хотя, скорее, короля и шута: властолюбивого «клоуна» с дрессированными фантомами под крылом владыки-самодура. О наместнике мне удалось узнать следующее. Имя Сэн было производным от Ашенсэн и по каким-то непонятным причинам не склонялось, зато были вынуждены склоняться все, кто обращался к этому господину, называть которого следовало исключительно «Мой Сай». Так же дозволялось опускаться на одно колено, как Эван перед котом, выказывая высшую степень уважения. Ведь этот хмырь как-никак правая рука и доверенное лицо самого гая Светлоликого! О местном корольке, кстати, я так ничего и не выяснила, ибо мой источник информации при его упоминании впадал в благоговейный трепет и благополучно «проглатывал» язык. И ладно! Фигура номер два на шахматной доске местного города-государства вызывала не меньший интерес.

Проявлять неуважение к Сэн было чревато. Это каралось разными способами: от заключения на несколько суток в подземелье до тесного знакомства с кнутом или демонстративной казни на городской площади. Последнее случалось крайне редко, но вовсе не потому, что наместник умел прощать. Просто люди не лезли лишний раз на рожон – за тысячу лет привыкли соблюдать правила, установленные правящей верхушкой. Меня вот тоже милашка Эван досконально проинструктировал, как следует вести себя с Сэн, когда он соизволит снизойти до общения с моей скромной персоной. А он соизволит, я же сейлин. Вот только мне почему-то совсем не улыбалось знакомиться с хозяином проклятого кота, да еще и стоя при этом на коленях. Гордость? Нет, скорее уж вредность, призванная заглушить зарождающуюся панику.

Тысяча лет… как же все-таки долго живут эти люди! Воздух у них тут целебный, что ли? И эликсиры вечной молодости в ходу. Более-менее правдоподобных объяснений данного феномена я от своего сопровождающего так и не добилась, одни отговорки: «Все, что нужно, тебе поведает Сэн». А что не нужно, мне, значит, придется додумывать самой. С этой способностью, слава богам, проблем у меня никогда не было, а если были, то больше от нее. По имеющимся данным выстраивалась следующая картина: попала я в какой-то далекий мир, где есть зачарованный город, населенный долгожителями. У города имеется собственное пророчество, в котором, как и положено, говорится о снятии давно опостылевшего всем проклятия. Часть пророчества, если не суть, некая сейлин – девушка извне, пришедшая по воле судьбы (читай: по наводке одной усатой морды) в это малоприятное место.

Чтобы попаданке добраться до города, надо было пройти через ряд испытаний. Совсем как в виртуальной игре, только с реальными угрозами! К ним относились: монстры-маануки, всегда готовые позабавиться с гостьей, устроив догонялки, быстро переходящие в «футбол», где вместо мяча использовались части человеческого тела. Далее по списку следовали всадники на вивернах. Этот уровень, если верить Эвану, преодолеть было куда труднее предыдущего. Азоры, как на языке Тайлаари назывались охранники-тюремщики, уже тысячу лет патрулировали подступы к Неронгу, не пропуская туда гостей. Так что те, кто чудом выживал после встречи с ящерами, имели честь познакомиться с магическими «бомбами» или другими видами оружия белокожих убийц. На этой стадии обычно загибались даже самые удачливые невесты. Меня же почему-то помиловали. Надеюсь, что не из-за устроенного представления и не из-за «дивного» внешнего вида. Хотя кому-то, помнится, было весело. Если это меня и спасло, я готова сменить выбранную профессию с художника на клоуна.

Так, что еще упустила? О! Магию конечно же! В этом мире она столь же обыденна и привычна, как у нас телевизор или ноутбук. На моей руке браслет, благодаря которому я знаю чужой язык, хотя не учила. Тело после многочисленных травм и ожогов выглядит лучше, чем раньше, а волосы, заметно прибавив в объеме, за ночь выросли почти до пят. Хм, а может, я сплю, и все это мне просто снится? А что? Пошла за котом, споткнулась, упала… кома. Чем не правдоподобный расклад? А то маануки, белые всадники, наместник с призрачными тварями – какой-то дикий квест в фэнтезийном антураже получается! С другой стороны, выбора-то все равно нет. По настоящему это происходит или только в моей голове, от участия мне, увы, не отделаться. Да и любопытно, чего уж.

В обычной жизни из магии я знала лишь святочные гадания, которые больше походили на розыгрыши. А тут зелья, заклинания, светящиеся кристаллы и еще много всего, что я пока даже представить себе не могу. Интересно, немного страшно и, безусловно, экзотично. Так что скучать в Неронге мне, похоже, не придется. Если, конечно, в пророчестве не сказано, что сейлин должны скормить заживо какому-нибудь маануку, прочитав при этом заковыристый речитатив. Впрочем, и это действо скучным не назовешь. Скорее уж нежелательным, а еще лучше – недопустимым. Кстати, я все-таки узнала, что означает «аше-ар»! Местное ругательство, естественно. Наиболее подходящий аналог – демон. Почему? Все просто: аше-ар – создание, обладающее сверхъестественной силой и мерзким характером. Имея прекрасные способности к созиданию, эта тварь предпочитает разрушение. Чем не демоническая сущность? На роль же наших мифических чертей я определила здешних мирдов* – выходцев из Бездны, которая в моем понимании была альтернативой нашего загробного мира.

Мысли мои были прерваны резкой остановкой Эвана. Подняв голову от его плеча, я разглядела причину. Черный ворон, отделившись от стоящего на пути дерева, сделал почетный круг, облетев нас. Парень медленно поставил меня на землю, после чего, к моему огромному удивлению, снова опустился на одно колено, правда, на этот раз поприветствовал не кота, а птицу.

«Очаровательно! Здесь, похоже, принято поклоняться животным с угольной окраской, – пронеслось в голове и отразилось кривой усмешкой на моих губах. – Может, стоит и это создание, парящее на бело-розовом фоне пушистых облаков, проверить на призрачность? Всего-то и надо запустить в него чем-нибудь тяжелым».

Эван, будто почуяв мое настроение, предостерегающе взглянул на меня, поднимаясь. Я состроила самую невинную мордашку, на какую только была способна в эту минуту, после чего даже тихо поздоровалась с птичкой, высокомерно взиравшей на нас сверху. В конце концов, пернатый меня сюда не заманивал, так что антипатия моя распространялась только на черного кота. Ворон сделал еще один круг над нашими головами, после чего благополучно отправился к воротам города. Я мысленно отметила гордый размах его больших крыльев, блестящие перья, стремительные и в то же время необычайно плавные движения, после чего сделала вывод, что Сэн неплохо укомплектовал армию своих посланников. Что кот, что птица были потрясающе красивы.

– Продолжим путь, Зоя? – услышала рядом тихий голос Эвана.

– Ты не устал тащить меня на спине? – Я улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу: трава, на которой стояла, была мягкой, но холодной.

– Ты легкая как пушинка, сейлин, – с серьезным видом отозвался он. – Но если хочешь, я могу нести тебя на руках…

– Нет уж, – сказала уверенно, решив, что созерцание его покрытой золотистым «мхом» груди будет даже более отвлекающим, нежели изучение шеи и плеч. – Давай как раньше, и мне привычно, и тебе удобно.

Он не стал возражать, легко приподнял меня и закинул к себе на закорки. Я обняла его талию ногами, а руки, как и раньше, сцепила кольцом на шее. Волосы парня, затянутые в тугой хвост, приятно щекотали мне лицо, пробуждая непривычное волнение. Стараясь утихомирить проснувшиеся гормоны, я снова закрыла глаза и задумалась. Первые мысли, конечно, были об Эване. Отогнав их, воскресила перед внутренним взором окруженный глубоким рвом город с каменными стенами, мостами и тяжелыми воротами. Что меня ждет в этом загадочном Неронге? Может быть, ничего страшного? Я же все-таки сейлин. Робкая надежда не добавляла уверенности. А приближение к городу вселяло тревогу.

В городе…

Неронг был одет в камень разных форм и оттенков: фигурное мощение извилистых улиц, подпорные стенки и дома… красивые, ухоженные. Малоэтажные особняки с выступающими террасами, разноуровневыми крышами, в черепичных изломах которых скрывались одинокие окна или балконы, с ажурными перилами парадных входов, обвитых зеленой сетью растений, с клумбами, полными цветов, и с маленькими двориками, обнесенными невысокими коваными ограждениями. Или вытянутые трех- и четырехэтажные доходные дома с фасадами, каждый из которых можно было смело отнести к произведениям искусства. Над массивными входами отданных под лавки этажей пестрели вывески на языке Тайлаари. Яркие шатры над выносными прилавками разноцветными «кострами» полыхали среди темно-зеленого убранства аккуратных скверов. Там были беседки и скамьи, а еще фонари с кристаллической макушкой, едва мерцающей днем. Все это напоминало тщательно отшлифованный макет города, его искусную декорацию, но никак не место, где живут люди. Тем не менее они тут жили, причем больше тысячи лет. Каким чудом за эти годы Неронг сохранился в столь ухоженном виде, оставалось загадкой. И единственный ответ, который я могла найти для нее, было емкое слово «магия».

Еще проходя через гостеприимно открытые ворота, поняла, что повышенное внимание со стороны горожан мне обеспечено. Молчаливые стражники в легких кожаных доспехах не сводили оценивающих взглядов с моей босоногой фигуры, но так и не осмелились что-либо сказать. Даже спиной я ощущала их заинтересованные, прожигающие взоры, от которых было неуютно и немного жутко. Я шла, вцепившись мертвой хваткой в локоть Эвана, а он, напротив, выглядел расслабленным и умиротворенным. Парень был дома в отличие от меня.

По мере нашего продвижения улицы города заполнялись людьми, их любопытство казалось почти осязаемым, я будто касалась невидимой пелены из шепотков и взглядов, которая постепенно обволакивала меня, отрезая путь назад. Горожане изучали меня, как картину в музее. Кто-то улыбался, кто-то одобрительно кивал, кто-то просто нагло пялился, не испытывая при этом никакой неловкости. Тихие женские голоса за спиной с жаром обсуждали мою угловатую худобу, бледный цвет лица и небрежную для сейлин прическу. Хорошо им говорить, они небось не в лапах маануков свое свободное время проводят!

Словно прочитав мои мысли, какая-то пожилая матрона принялась громко охать, удивляясь тому, что я прибыла сюда в целости и сохранности. Другая восхитилась длиной моих волос, будто коара – результат опытов моего мира, а не их. Мужчины же предвкушали грядущий ритуал. Интересно, какой? Могли бы углубиться в подробности ради разнообразия, а не только многозначительно цокать языками да ухмыляться, разглядывая меня, словно товар в витрине. С каждым шагом я двигалась все более механически, натянув на лицо бесстрастное выражение со слабым намеком на улыбку. Для этой разношерстной толпы… такой чистенькой, вылощенной, разодетой я была лишь винтиком во временно застывшем приборе, недостающей деталью запланированного развития событий. Для них сейлин просто вещь, доставленный по адресу товар. Им плевать на мои чувства и мысли. Им важен итог. И если мне вздумается отказаться играть по их правилам, они вряд ли это потерпят.

Я шагала вперед на «деревянных» ногах, ощущая себя заведенным манекеном, который ничего не замечает и не чувствует. Чем явственней становилось осознание моего положения, тем паршивей было на душе. А горожане продолжали прибывать, заполняя каменную мостовую. Такие разные и такие безликие. Они все чем-то неуловимо напоминали друг друга. Не внешним обликом и даже не нарядами… Просто в их лицах присутствовало нечто общее, какой-то единый отпечаток. Может быть, века, проведенные вместе, оставили свой след? Дружелюбие этих людей отдавало фальшью, я не испытывала к ним расположения и совсем не хотела тут оставаться.

А Эван вел меня дальше, кивая каждому встречному мужчине, отпуская короткие комментарии женщинам и раздаривая дежурные улыбки девушкам. Кто-то одолжил ему рубашку, которую он накинул на плечи, не завязывая шнуровку. Еще один сердобольный горожанин с подобострастным поклоном вручил парню свой жилет. Я почти не смотрела на Эвана, рассеянно скользя взглядом по человеческим лицам и изредка цепляясь за самые необычные. Меня поразили глаза ребятни: спокойные, немного усталые и… не детские. В них не было искорки плутовства, лишь рассудительность, оценивающая сдержанность и любопытство с ожиданием, как и у всех остальных. Странный город, странные жители, странная ситуация! Хорошо еще, что люди держали дистанцию, а то мое показное спокойствие давно уже переросло бы в откровенную панику. Соприкасаться ни с кем, кроме своего спутника, я не хотела. Даже не знаю, что именно являлось причиной, страх или брезгливость. Видимая чистота вокруг, по моим личным ощущениям, была с душком.

Эван осторожно убрал мои руки со своего локтя и, попросив немного подождать, направился к накрытому пурпурным шатром лотку за цветами. Оставшись одна в окружении чужих взглядов, я почувствовала, что тону в этой вязкой трясине назойливого внимания. Завязки на шее почему-то начали давить, мои дрожащие пальцы потянулись к ним, стремясь освободить горло. Глубокий вздох не принес облегчения. Здесь даже воздух был каким-то неестественным: слишком чистым и безвкусным, будто его специально закачали под прозрачный купол для общины избранных. Или так оно и было? Проклятие, чары – все это как раз и не исключало тот самый магический щит, который поддерживал в Неронге тепличные условия для жизни населения. Поэтому люди тут так долго не умирали, хорошо выглядели и неуловимо напоминали актеров большой слаженной труппы, раз за разом выходившей на подмостки с одной и той же пьесой.

Мои инстинкты били тревогу, а органы чувств отторгали этот безупречный город с его радушным населением. Во рту пересохло, мышцы лица стянула бесстрастная маска, а побелевшие от напряжения пальцы стиснули несчастный плащ, который все еще покрывал плечи и спину вопреки ослабленной шнуровке. Несмотря на приветливость горожан, столь активно демонстрируемую мне, я ощущала тщательно скрываемое лицемерие. Улыбающиеся мужчины, женщины, дети… они с радостью кинули бы меня в объятия маануков или сдали, перевязав подарочной ленточкой, белым азорам, если бы это принесло им желанную выгоду. Так что же за пророчество должно осуществиться благодаря сейлин? Что, черт побери, они намерены со мной сделать?!

Потеряв опору в виде мужской руки, я поняла, что боюсь. Никто не приближался, не подходил ко мне, но присутствие этих людей в радиусе нескольких метров давило на психику. А Эван все медлил, выбирая букет. Вот ведь… идиот галантный! Зачем мне цветы? Разве что на могилку. Толпа колыхалась, как воды морские, она наблюдала, ждала, у меня же прогрессировала внезапно разыгравшаяся демофобия*. Призвав остатки спокойствия, я сделала шаг в направлении Эвана. Люди впереди отхлынули, как живая волна, будто боялись испачкаться, соприкоснувшись со мной. Или, может, боялись испачкать? А сзади раздался глухой удар твердого предмета о каменное мощение. И вокруг все стихло, словно по волшебству.

Я резко обернулась, услышав, как разрезают воздух края моего плаща и как поют на ветру длинные косы. Казалось, упади сейчас на землю монета, звон ее будет подобен удару колокола. Ватная тишина давила на уши. А на месте, где я стояла пару секунд назад, лежала длинная стрела со сверкающим металлическим наконечником. Не отдавая отчет своим действиям, я протянула к ней руку и тут же почувствовала, как со свистом мимо моего плеча пролетела очередная остроносая убийца с белым оперением на хвосте.

Фальшивое радушие пропало, показуха потеряла смысл, и на лицах горожан проступили настоящие эмоции: растерянность, непонимание, страх. Мне почудилось в этот момент, что пахнуло жизнью, и сердце забилось чаще. Однако упоение было коротким, ведь атака, пусть и искренняя, имела цель – мою смерть. А умирать не хотелось совершенно! Как ни приятен запах горящей бумаги, он опасен, если за ним грядет пожар. Глупая радость прошла, отрезвив на прощанье рассудок. Я вся сжалась, испуганно озираясь по сторонам. Но в хаосе чужих лиц не было ни капли сострадания. Ужас, паника… они боялись еще больше, чем я. Люди расползались в стороны, как тараканы, отдавливая друг другу ноги и шепча, причитая, выкрикивая: «Всадники!», «Азоры!», «Налет!», «Спасайся!», «А-а-а!»

Обо мне словно забыли. Я стояла в окружении мечущейся толпы и с двойственным чувством наблюдала их бегство. Взгляд скользил по трусливым жителям, их домам, оградам и чистому голубому небу, на котором не было никаких серебристых виверн, лишь редкие хлопья розовых облаков на безмятежно-голубом небе. Сквозь хаотичное мелькание чужих фигур я увидела Эвана с зажатыми в руке цветами. Обескураженный, растерянный, он в буквальном смысле слова потерял способность двигаться, застыв посреди творящегося вокруг бедлама. Всего в нескольких шагах от меня… в нескольких бесконечно длинных шагах. Словно завороженная, я продолжала смотреть в его расширенные глаза и не двигалась с места. Меня не задевали, не толкали, от меня шарахались как от прокаженной, и это было даже хорошо. Чья-то массивная туша заслонила парня, но тут же самоустранилась, с громкой руганью и фырканьем забежав за угол соседнего здания. Когда я снова увидела Эвана, он уже с завидным упорством пробирался ко мне, расталкивая народ.

Мешая друг другу, сталкиваясь, спотыкаясь, размахивая руками и голося, кто во что горазд, некогда спокойные жители Неронга никак не могли выбрать общий вектор движения, отчего их бегство превращалось в свалку тел. О боги, и проклятие с этих людей мне предстоит снимать?! Чем же их прокляли-то? Малодушием и вероломством? Я шагнула навстречу парню, но черная тень, упавшая сверху, заставила меня отскочить назад. От неожиданности сердце ухнуло, застучав где-то в пятках, дрожь в руках передалась и другим частям тела, а способность говорить пропала. Пересохшие от волнения губы беззвучно открывались, как при нехватке воздуха, когда я в изумлении смотрела на застывшую на уровне моих глаз птицу. Провисев пару секунд, она камнем рухнула вниз, кубарем прокатилась по дорожному покрытию и замерла с раскинутыми крыльями на тротуаре.

Черный посланник Сэн с изумрудными глазами, тот самый, которого мы с Эваном встретили по дороге сюда. Не бесплотный призрак, как Таас на пустоши, а настоящий живой ворон, из груди которого торчала адресованная мне стрела. Он поймал ее на лету, закрыв меня собой. Я больше не слышала криков, не видела людей, они будто перестали существовать, превратившись в смазанные силуэты. Осталась только умирающая птица, которой я хотела помочь. Не думая об опасности, уже трижды непрозрачно напомнившей о себе, я наклонилась к раненому посланнику, желая коснуться его блестящих перьев, ощутить, что он еще жив, защитить от ног беглецов, проносящихся мимо. Но стоило руке приблизиться к ворону, как неподвижные крылья встрепенулись – Каас с молниеносной скоростью взмыл вверх и… увеличился в размерах. Мое зрение было не в состоянии уловить процесс трансформации, я обнаружила лишь ее результат. Нереально большая птица с горящими зеленью глазами в очередной раз заслонила меня своим телом, которое теперь пронзали уже четыре стрелы.

Рядом заверещал грузный мужик. Споткнувшись, он растянулся на тротуаре и, замешкавшись, тоже схлопотал болт. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что досталось не только ему. Кое-кто получил и более тяжелые ранения. Стрелы, не нашедшие мишень, валялись на земле. Сколько же их было? Десяток? Два? Лучники перестали целиться или просто решили подкорректировать численность местного населения? Подумать на эту тему я не успела, так как Эван схватил меня со спины и, протащив через улицу, с силой втолкнули в дверь расположенного напротив дома. Находившиеся там люди с недовольным оханьем скрылись за темной занавеской, за которой виднелась лестница. Краем глаза я заметила в небе очередной рой точек, летящих в нашу сторону, а в толпе замелькали кожаные доспехи пробирающихся к нам стражников.

Изрядно покалеченный ворон, внимательно проследив за нами, равнодушно окинул взглядом горожан и, развернувшись, взлетел. Он уменьшился так же быстро, как и вырос. При этом стрелы, торчащие из туловища и крыльев, мягко выскользнули и упали на мостовую. Эван захлопнул дверь дома, лишив меня фантастического зрелища. С улицы доносились крики людей, не сумевших скрыться от очередного обстрела. Топот, стоны пострадавших, проклятья, а потом как лезвием по стеклу – громкий женский визг, перекрывающий все другие звуки. Мой спаситель выдал целую тираду непонятных ругательств, помянул напоследок мирдов вместе с аше-арами и, наказав мне не высовываться, бросился на помощь к молодой женщине, бледное лицо которой было видно через открытые ставни. Она была милой, немного растрепанной и такой беззащитной, что у меня самой сжалось сердце от жалости. Не прошло и минуты, как тяжелая дверь снова открылась, и в холл ввалился Эван с незнакомкой на руках. Она дрожала всем телом, карие глаза блестели от слез. Как только ноги ее, обутые в туфли на квадратных каблуках, коснулись пола, женщина заголосила:

– Помоги им, Эва-а-ан! Помоги же! – Ее ладони буквально вытолкнули молодого человека обратно за порог. – Там все погибнут, все! Это азоры! Они как с цепи сорвались. Пытаются добить сейлин. Это их работа! Помоги людям, умоляю!

Парень не стал спорить, пылая желанием спасти сограждан, мне же оставалось лишь молча наблюдать за происходящим. Ну, а что я, собственно, могла возразить?

– Сидите здесь! – Слова Эвана потонули в грохоте захлопнутой двери.

– Конечно, – отозвалась сердобольная горожанка, задвигая для надежности засов.

Она посмотрела на меня, вытерла ребром ладони остатки слез и… улыбнулась. Лицо ее расслабилось, сменив эмоцию горя на ярко выраженное дружелюбие. Женщина двинулась вглубь комнаты, поманив меня за собой.

– Идем скорей, возле окон оставаться опасно! – повелительно проговорила русоволосая незнакомка и, дождавшись, когда я подойду, крепко обняла меня за талию. – Как тебе понравилась торжественная встреча?

Странный вопрос застал меня врасплох. Я недоуменно моргала, глядя на собеседницу и не зная, что следует ответить. У нее были мягкие черты лица, но жесткий взгляд. А цвет глаз постепенно менялся, в то время как сильные пальцы все крепче сжимали мои бока. Женщина настойчиво притягивала меня к себе, заглядывая в лицо, и я начала сомневаться в том, что намерения ее безобидны.

– Никак, – выдохнула совсем рядом с ее улыбающимся ртом и попыталась отстраниться, но не тут-то было. – Что вы делаете?! – Тело мое напряглось, противясь объятиям, но ее не волновало мое несогласие. Я почувствовала влажное прикосновение чужого языка к моей щеке, когда резко отвернулась, стремясь избежать настоящего поцелуя.

Город извращенцев! Какой-то затянувшийся ночной кошмар… Может, стоит заорать или съездить ей по морде? Спишу потом все на стресс и временное помутнение рассудка.

– А ты ничего, – она засмеялась, закусив пухлую губу, – маленькая такая, свеженькая, миленькая.

Я обалдело смотрела на женщину, не зная, где мне хуже – в ее компании или под обстрелом на улице. Оранжевые глаза этой особы насмешливо щурились, а улыбка на губах играла самая что ни на есть предвкушающая. Оранжевые? А ведь были карие. Признаться, я испугалась. Словно прочитав это на моем лице, незнакомка сухо проговорила:

– Ничего личного.

Воспользовавшись моим замешательством, она прижала меня своим телом к стенке, чем свела на нет все попытки вырваться. Болезненный укол острого лезвия обжег живот, будто змеиный укус. Я вскрикнула, но ее рука тут же зажала мне рот, а зловещий шепот обстоятельно разъяснил:

– Ты попала не в то место и не в тот час, милая. Я оказываю тебе большую услугу, поверь. – Ее очередная улыбка была менее ослепительной, зато более клыкастой. Я что-то мычала, пытаясь вырваться, но растущая боль отнимала силы, а рыжие огоньки в глазах моей убийцы разгорались все сильней.

Никого не было рядом. Хозяева сбежали на второй этаж, Эван демонстрировал свое благородство за порогом, а я с ужасом смотрела в лицо «волка», явившегося за мной под видом перепуганной «овечки». Все, game over… последний уровень в игре под названием «Путь в Неронг» я, похоже, не прошла. Второй удар ножа был предназначен моему сердцу. Не хватило всего пары миллиметров, чтобы острый клинок пронзил грудь. Я с безразличием обреченного смотрела на украшенную бордовыми камнями рукоять, на острый клинок с разводами моей собственной крови и на дрожащие от попытки сопротивления пальцы женщины с хищно заточенными ногтями. Смотрела и слушала… хруст.

Когда ее рука неестественно обвисла, выронив оружие, пришло осознание, что это хрустели кости незнакомки. В следующий миг пышногрудая женская фигура отлетела от меня, словно надувная кукла, отброшенная прочь порывом сильного ветра. Как поломанная игрушка, она впечаталась в стену, медленно сползла по ней вниз и злобно прошипела:

– Ты!

– Аш-ш-ше-ар, – тот, кто все это проделал с моей убийцей, шипеть умел не хуже.

– К твоим услугам! – Женщина, несмотря на жуткие травмы, начала снова подниматься. – Ты испортил мне все представление. – Ее странные глаза прожигали противника насквозь. Я даже перестала замечать боль, пораженная происходящим.

Откуда взялся этот мужчина? Ведь не было слышно ни шороха его плаща, ни звука шагов. Или в преддверии собственной смерти я просто ничего больше не замечала? Кожа клыкастой стервы пошла белыми пятнами, волосы засеребрились, черты лица, телосложение, рост – все изменялось и тут же возвращалось к прежнему облику, будто шла какая-то внутренняя борьба трансформаций. Я смотрела на нее, не веря в то, что такие чудеса происходят в реальности.

Меня вернула к действительности мужская ладонь, рванувшая с моего плеча плащ. Чужие пальцы нащупали рану под мокрой от крови туникой, вызвав болезненную судорогу. Я взвыла, стиснув зубы и кулаки. А спаситель решил все-таки меня добить, ибо схватил на руки и понес к столу. Кожные покровы пришли в движение, потревожив дыру в животе. Больше не сдерживаясь, я завопила, захлебнувшись от обильного потока слез, брызнувших из глаз. Все расплывалось: цвета, предметы… лицо моего спасителя в обрамлении темных волос. Треск разрываемой ткани, жесткое прикосновение ледяных пальцев, три… нет, четыре несильных надавливания в разных точках живота на небольшом удалении друг от друга, затем болезненный нажим на рану и замирание, от которого жгло еще сильнее, но кровь почему-то перестала сочиться. Он не убирал руку, продолжая держать ее в выбранном положении. Я же балансировала на грани бессознательности от ощущений, которыми это сопровождалось.

Холод… ледяная волна, слишком медленная, неприятная… Она постепенно распространялась от его кисти, отвоевывая сантиметры моего тела. Создавался эффект заморозки, боль становилась ноющей, постоянной, но в то же время терпимой. Сквозь пелену слез я пыталась рассмотреть внешность мужчины, но кроме зеленых, неестественно зеленых, как бутылочное стекло, глаз ничего не видела. Когда меняющая облик убийца напала на него со спины, он даже не обернулся, продолжая зажимать мою рану. Я не смогла проследить взглядом за его движениями, они оказались чересчур стремительными для моего заторможенного восприятия, но то, как женщина, снова русоволосая, фигуристая и почему-то со здоровыми руками, отлетела в сторону, я все-таки заметила.

– Ты меня достал!

Ее гневный голос не предвещал ничего хорошего, но мужчина никак не прореагировал, занятый моим лечением. В следующей нечеткой картинке я увидела, как эта разъяренная фурия формирует на ладони огненный шар, похожий на тот, что швырнула в меня вчера белокожая всадница. Я пошевелила губами, силясь предупредить об опасности, но странный лекарь прислонил к ним палец и тихо приказал:

– Заткнись!

Энергетическая «бомба» полетела в его спину, но была перехвачена свободной рукой. Как? А черт знает! Черт и этот уникум в темно-зеленом плаще. Однако факт оставался фактом: в его ладони лежал, переливаясь огненными красками, смертоносный подарок. Дальнейшие события заставили охнуть женщину и окончательно шокировали меня. Мужчина поднес шар к губам и демонстративно выпил его, выпустив в ее сторону тонкую струйку дыма.

– Бездна! Да кто ты такой? – не выдержала она, но вместо ответа получила кривую усмешку, на которую натолкнулась и я, переведя взгляд на его лицо.

В глаза бросилась очередная деталь: тонкий шрам на левой скуле незнакомца. Будто вычерченный острым предметом символ, навсегда въевшийся в кожу. От него веяло чем-то жутким и в то же время загадочным. Словно под гипнозом я потянулась рукой к мужскому лицу. Он перехватил мое запястье, но кончики пальцев успели коснуться зловещего узора. Меня тряхнуло, как от удара током. Снова заныл живот, несмотря на заморозку, блокирующую боль. Но все это не имело значения, так как перед широко распахнутыми глазами пролетели странные картины из чужой жизни. Такие быстротечные, неуловимые и яркие, как вспышка молнии на черном небосводе. Я ничего толком не поняла, осталось лишь послевкусие от вороха каких-то негативных эмоций и один-единственный образ. Волосы цвета алого пламени, смуглая кожа, победный огонь в нереально-зеленых глазах и холодная усмешка, кривящая красивые мужские губы.

О боги! А это еще что за персонаж?!

Меня придавили к поверхности стола, разодрав несчастную тунику до самой груди, и продолжили лечение. Полуголая, окровавленная и шокированная внезапным видением, я тупо смотрела на мужчину, не смея ему перечить. Очень уж раздраженным показался мне блеск его прищуренных глаз. Зато напавшая на нас женщина в прострацию не впала. Она создала еще три огненных шара и, швырнув их в разные углы, побежала наверх, пожелав на прощанье мне и моему защитнику сгореть заживо. Перспектива была весьма актуальной, ибо комната благодаря взорвавшимся «бомбам» вспыхнула как свеча. За какие-то считанные секунды все помещение охватил огонь, такой же яркий и безжалостный, как глаза беглянки. Никто не бросился ее догонять, никому не было до нее дела. Мужчина, по-прежнему спокойный, даже безразличный ко всем ужасам, творящимся вокруг, еще несколько раз коротко надавил вокруг раны, которую я, кстати, совсем перестала чувствовать, затем накрыл меня чудом уцелевшим плащом, и, подняв на руки, понес к двери.

Он двигался так нестерпимо медленно, что я заволновалась. Куда делась его нечеловеческая скорость, когда она действительно нужна? Огонь кровожадным зверем простирал к нам свои скрюченные лапы, но тут же отступал, будто натыкался на что-то опасное. Пламенные бутоны пожирали мебель, драпировки, стремительно перемещаясь в сторону других комнат. Ненасытные… им всего было мало! Пожар, раздосадованный нашей неприкосновенностью, метнулся вверх завоевывать новые территории. Громкие крики людей оповестили о его приходе.

– Кто… ты? – попыталась заговорить я, но холодное и непреклонное «Заткнись!» отбило у меня всякую охоту общаться.

Дым не пламя, он оказался более проворным и наглым. Недавно просохшие от слез глаза снова начали слезиться, в легких поселилась несвойственная им тяжесть, которая вскоре обрела форму душераздирающего кашля. Я судорожно глотала воздух, но получала лишь смертоносный газ, а мужчина по-прежнему нес меня к двери сквозь расступающуюся перед ним стену огня. Слишком медленно. Когда я начала задыхаться, едва не теряя сознание, он меня поцеловал. Хотя поцелуй – это громко сказано. Склонился, прильнул к губам и… вытянул через рот всю ту дрянь, которой я успела надышаться. Потом откинул назад голову и не без удовольствия проделал тот же «фокус», что и после поглощения огненного шара. Тонкая струйка, выпущенная им, плавно потекла вверх, присоединяясь к дыму, который хозяйничал повсеместно. Мужчина взглянул на меня прищуренными глазами и усмехнулся.

Наверное, я представляла веселое зрелище, лежа на его руках с округлившимися от изумления глазами, отвисшей челюстью и атрофировавшейся способностью дышать. О последнем просто забыла, находясь под впечатлением случившегося. Не знаю, что с момента нашего прихода в Неронг поразило меня больше: люди, стрелы, ворон с его превращениями, убийца с нереальной регенерацией или вот этот зеленоглазый тип. Уверенность в том, что я знаю, кто ОН, крепла с завидной быстротой, а вместе с ней в душу закрадывался страх. Дверь отворилась раньше, чем мы успели до нее добраться. И это было большой ошибкой ринувшегося на порог Эвана. Пламя, ощутив новую наживу, вырвалось наружу, едва не превратив его в обгорелый труп. К счастью, у него хватило ума и ловкости отпрыгнуть в сторону.

Господин «фокусник» тем временем дотащил меня до выхода и небрежно бросил в руки только что отряхнувшемуся парню. Мне показалось, что последний собирался рухнуть на колени, но поимка моего сильно похолодевшего и порядком онемевшего тела избавила его от подобного стремления. Парень смотрел на стоящего напротив мужчину, как баран на новые ворота. А тот медленно наклонился и, подобрав с земли стрелу, задумчиво повертел ее в руках. Я же все-таки вспомнила о потребности дышать, и с удовольствием набрала полные легкие воздуха. Благо дело, этого добра на опустевшей улице хватало.

Пренебрежительное отношение зеленоглазого меня, конечно, задело, но не настолько, чтобы ему об этом сообщать. Мне вообще не хотелось с ним разговаривать. Вот мы и молчали с Эваном на пару: он, виновато потупившись и крепко прижав меня к себе, и я, уткнувшись носом в его испачканную чужой кровью грудь и не желая ничего больше видеть. Следовало догадаться еще и уши закрыть, тогда бы я не услышала хрипловатый мужской голос, холодно проговоривший:

– Отнеси ее в комнату, смежную с моей мастерской. На второй уровень нижнего города. Я не целитель. Рана заблокирована, но не устранена. Делай, что требуется… – Короткая пауза, а затем отдающее металлом: – Немедленно!

– Да, Мой Сай, – выдохнул парень и понесся вдоль улицы с покореженными массовым бегством фонарями. Обстрел давно закончился, как и всеобщая паника. Вокруг стояла гробовая тишина.

– Кто… – Я прикусила язык от сильной тряски, но это не изменило моих намерений прояснить ситуацию. Вцепившись ногтями в плечо Эвана, я прокричала, насколько хватило сил и мощи голосовых связок: – Кто это был?!

Он посмотрел на меня, как на ненормальную, даже чуть притормозил, перейдя с бега на быстрый шаг. Прождав ответа добрые полминуты, я снова заговорила:

– Это ваш повелитель? Это ведь он, да? Тот, который жутко всемогущий.

– Это Сэн, Зоя, – почему-то шепотом пояснил собеседник. – И да, он жутко всемогущий.

– Вот как, – вздохнула я, размышляя.

Селекционер странной живности представлялся мне несколько иначе: я думала, что он выглядит как умудренный сединами старец с крючковатыми пальцами и морщинистым лицом – типичный вариант колдуна из кино, а этот… хм, да я ведь даже не могу толком вспомнить его внешность! Кроме зеленых глаз и странного шрама в памяти ничего не осталось. Вроде высокого роста. Руки холодные, сильные, большие. Волосы? Кажется, черные. И больше ничего не всплывало в голове, кроме его самоуверенности и впечатляющих «трюков». Я даже перестала обращать внимание на возобновившуюся тряску, обдумывая новое знакомство. Покоя не давала единственная мысль: если наместник способен выделывать такое, то что же из себя представляет гай Светлоликий?

В то же время…

Кейли-Оз, спалив по пути большую часть дома вместе с его обитателями, поднялась на чердак и, выбив ногой дверь, вышла на крышу. Она все еще выглядела как погибшая от ее руки Дора, но внешний облик сейчас мало ее занимал. Никакой погони не было, да и кому преследовать провалившую задание наемницу? Наместнику? Он слишком занят раненой девчонкой. Азора раньше видела его только со стороны и всегда старалась оказаться как можно дальше от этого мрачного типа. Сегодня же им впервые за несколько веков довелось столкнуться лицом к лицу, и, надо отдать должное Сэн, он не разочаровал. Слухи, ходившие о нем, вполне соответствовали действительности. Вот только в простого мага, случайно застрявшего в Неронге, Кейли-Оз больше не верила. Не могут «простые маги» пить энергетические бомбы и двигаться со скоростью, неуловимой даже для таких, как она. Не могут и все тут! Значит, приятель гая Светлоликого тоже из сильнейших.

– Наместник, – зло сплюнула женщина, шагая по крыше. – С-с-скотина зеленоглазая! Самоуверенный истукан, сломавший все мои планы! Лучше бы сидел в своих подземельях и изобретал рецепты новых эликсиров! – Здоровой рукой она вытащила спрятанный в корсете свисток и поднесла к губам. Звук, издаваемый им, был неуловим для слуха обычных людей, но тот, кому он адресовался, отлично слышал призыв хозяйки. Вторая рука азоры немного ныла после вправления и ускоренной с помощью магии регенерации, но особых беспокойств уже не доставляла.

Кейли-Оз брела по крышам близко стоящих зданий, перепрыгивая с одной на другую. От каблуков, неудобного и бесполезного изобретения людей, она избавилась еще на выходе, остальные атрибуты человеческой привлекательности ее не сильно беспокоили. Длинные юбки, расшитые золотой нитью, излишки на теле, придающие округлость бедрам, груди и коленям, тушь, утяжелившая ресницы, – все это не было столь обременительным, как те ужасные туфли, что азора отдала на растерзание огню. Туда им и дорога! Лучше уж идти босиком, чем скакать на громоздких «копытах».

Под чужой внешностью по-прежнему находилась сильная и ловкая наемница из расы аше-ар. От рождения наделенная способностями созидания, как и все остальные белокожие, она усердно растрачивала свои таланты на совершенно противоположные цели. Вот и сейчас, шагая по шуршащей под ногами черепице, расстроенная азора создавала огненные шары и разбрасывала их куда попало, с удовольствием предвкушая, что в течение нескольких минут после ее ухода они начнут взрываться, нанося ущерб городу. Пусть маленькая, но пакость наместнику и его подданным!

С помощью нескольких «бомбочек» можно было заставить светиться тысячи мерилитовых кристаллов*, используемых для ночного освещения улиц и домов. Или обеспечить теплом целую деревушку, если с помощью нехитрой магии преобразовать энергию шара в жидкость и залить полученное вещество в отопительный агрегат. Но аше-ары предпочитали лепить из энергетических нитей, пронизывающих пространство, миниатюрные сферы с большим разрушительным потенциалом. Так было интересней и, учитывая их профессию, гораздо выгодней.

Но и первоначальную природу заложенной от рождения силы белокожая раса тоже использовала. Перевоплощения, ускоренное восстановление телесных повреждений, приручение и подчинение любой живности, не считая особо умных особей, способных противиться такому к себе отношению, – все это аше-ары применяли для достижения своих личных целей. Кейли-Оз, дабы продлить приятное времяпрепровождение на долгие часы, частенько практиковала магию жизни на любовниках, раз за разом восстанавливая их мужскую силу. Вспомнив о ночи, женщина зло прошипела:

– Кретины! Кобеля2 недоделанные! И это называется лучшие стрелки Неронга? Убить одну безоружную девку не смогли, а ведь она стояла на виду в гордом одиночестве… – Оскалив острые клыки в презрительной усмешке, азора в сердцах швырнула в окно соседнего дома очередную «бомбу». – Трусы, а не мужики! – бормотала Кейли-Оз, продвигаясь навстречу виверне, силуэт которой замаячил среди облаков. – Нет чтобы подойти ближе и удавить девчонку! Спрятались, замаскировались, заняли позицию на таком расстоянии, что в открытую мишень попасть не смогли. Идиоты! А потом и вовсе устроили показательный полет стрел из разряда «кто не спрятался, мы не виноваты». Зачем?

Ей не были понятны мотивы зачарованных любовников. Когда все пошло наперекосяк, она взяла «вожжи» в свои руки, решив проявить инициативу и довести дело до победного конца. Отличная актерская игра, почти настоящие слезы в испуганных глазах – и этот благородный дурачок Эван собственноручно донес ее до цели. Все шло как по маслу, пока не появился наместник. Забери его Бездна в свои цепкие объятья!

«Миссия провалена», – вздохнула Кейли-Оз, устраиваясь в седле прилетевшего на зов киприна*. Хотя, если вспомнить приказ эйсарда, в ее обязанности входило внушение десятку-другому местных мужчин идеи о том, что сейлин опасна, а никак не ее собственноручное устранение. Тогда, если следовать логике, она справилась прекрасно, а они, люди, как всегда накосячили!

Довольная результатом своих умозаключений, азора покинула Неронг. Она не без удовольствия оценила сверху результат нанесенного ущерба и, отдав ментальный приказ своему ящеру, попросила его лететь быстрее. Иногда аше-ары устраивали подобные набеги, превращая часть зданий верхнего города в руины. Просто так, в качестве развлечения. Потом людской муравейник все отстраивал заново. В конце концов, местному населению тоже чем-то надо было заниматься на протяжении многих веков. Так что, подкидывая проблемы, тюремщики оказывали им своеобразную услугу и не давали закиснуть от безделья. Сегодня Кейли-Оз умудрилась выполнить трехмесячную норму разрушений, и это вселяло в нее обоснованную гордость. Превосходная шпионка, обольстительница, колдунья… она как всегда оказалась на высоте! Еще бы, при ее-то сообразительности! Пока виновница недавних злоключений тешила свое самолюбие, пролетая над городом, внизу обсуждали события дня спрятавшиеся в домах люди. И сейчас их мало занимал уличный разгром, ведь в городе появилась новая сейлин.

В доме начальника городской стражи…

Взмыленный, нервный, растрепанный Эриен влетел в дверь собственного дома и, наказав жене отвечать всем, что он тяжело болен со вчерашнего дня, ринулся наверх, в спальню, перепрыгивая через две ступеньки и громко сопя при этом. Вид у него и правда был нездоровый. Скинув одежду, мужчина натянул ночной колпак и зарылся под толстый слой одеял, стараясь всеми силами унять дрожь в коленях. Он боялся. С чего им всем приспичило открывать охоту на иномирянку? Вчера, да и сегодня утром это решение казалась таким правильным, а в голове звучало как мантра:

«Сейлин опасна! Сейлин погубит город, когда осуществится пророчество. Сейлин следует уничтожить!»

Двенадцать лучников договорились ночью о встрече и на рассвете, сойдясь в условленном месте, разработали план убийства невесты. По городу ходили слухи, так что мужчины прекрасно знали о скором прибытии сейлин. Вопрос о достоверности данной информации абсолютно не занимал их озабоченные единой целью умы. Они все просчитали: и алиби, и маскировку, и наиболее удачные места для засады. Даже разыграли видимость воздушной атаки азоров. Якобы спонтанной, бесцельной… разве так ведут себя меткие стрелки? Заговорщиков никто не видел, никто не должен был узнать их по почерку или вычислить по каким-то другим признакам. Но противная дрожь в коленях Эриена не желала униматься, горло пересохло, а сердце ускорило свой ритм, предчувствуя беду.

Снизу донеслось испуганное бормотание жены и торопливый стук ее каблучков, едва поспевающих за чужими шагами. Кто-то шел к нему. Неторопливо, но уверенно, чуть замирая на ступенях и снова двигаясь наверх… Шаги гостя становились все громче, отчетливей, неотвратимей. Эриен с содроганием прислушался к походке своего палача, он не сомневался в личности раннего визитера, не были для бедняги секретом и его намерения. В висках стучало: «Бежать! Немедленно бежать! Но… куда?»

Вместо ответа на насущный вопрос в комнату вошел наместник. Его темно-зеленый плащ покачивался от сквозняка, который проложил себе дорогу от приоткрытого окна к распахнутой с ноги двери; хозяин, изображая больного, не кинулся ее закрывать. Да подобная предосторожность и не помогла бы. Разве какой-то хлипкий засов может остановить стихию по имени Сэн? Сползая с кровати и падая на колени, Эриен стянул с головы колпак и, зажав его в потных ладонях, принялся сбивчиво приветствовать наместника, заодно извиняясь и за свой внешний вид, и за неожиданно скосившую его болезнь, и еще за что-то, не имеющее к делу никакого отношения.

– Недомогание и жар? – Маг толкнул рукой дверь, которая с грохотом закрылась, едва не ударив по лбу подошедшую к порогу женщину.

Она успела отшатнуться, да так и застыла в коридоре, не зная, что ей делать. Любопытство пересилило страх, и супруга Эриена не стала уходить. Не нужно было обладать идеальным слухом и зрением, чтобы слышать и видеть через замочную скважину то, о чем говорилось в спальне. Разговор, судя по странному поведению благоверного, намечался весьма интересный.

– Я оставил на посту заместителя, – пролепетал начальник стражи, попеременно сглатывая и кряхтя. Он зашелся в приступе фальшивого кашля, после чего продолжил изливать поток оправданий на уши визитера: – Я поступил по всем правилам… Мое состояние ухудшилось… головокружение и… я…

– Ты участвовал в заговоре, – прервал его речь собеседник. Он снял капюшон, затенявший лицо, и, откинув за уши темные волосы, выразительно посмотрел на мужчину, все еще протирающего коленями пол. – Ты хотел помешать осуществлению пророчества?

– Нет, что вы, Мой Сай! – завопил Эриен, вскакивая на ноги. – Я не покушался на девчонку! Я был болен, провел все утро в постели и не мог в нее стрелять! Спросите у жены. Мия подтвердит, Мой Сай.

– Откуда ты, лежа в кровати, так много знаешь о сути заговора? Я ведь ничего не сказал об утреннем обстреле! – Сэн усмехнулся, не отводя хищного взора от побелевшей физиономии лжеца. Бедняга нервничал, кусал губы и непроизвольно сжимал кулаки, стоя в пижаме напротив одного из самых опасных обитателей Неронга.

– Я… Мия слышала разговоры… – выдавил он, не желая признавать, что только что сам себя сдал. – Соседи болтали… слухи разлетаются быстро. Говорили про азоров и нападение на сейлин… – Оправдания начальника стражников звучали все уверенней, даже плечи расправились, а осанка приобрела горделивый вид. Ну просто праведник, подвергнутый напрасной клевете.

– В какой позе ты взял ее в первый раз? – Наместник сделал шаг к нему и, отодвинув в сторону полы плаща, высвободил из-под его бархатных покровов руку.

Эриен запнулся, боязливо косясь на нее. Ладонь гостя не сжимала гравированную золотом рукоять кнута, и это чуть успокоило хозяина, вернув его к действительности.

– Что? – выдохнул он, уставившись на Сэн широко раскрытыми от непонимания глазами. – Что вы имели в виду, Мой Сай?

– В какой позе? – Визитер подошел еще ближе, мягко, словно большой кот. Он двигался так легко и плавно, будто его долговязая фигура совсем ничего не весила. – Она была хороша, не так ли? – Тонкие губы скривились, отражая улыбку сомнительного смысла. – Развратная, доступная, горячая… – Зеленые глаза всматривались в голубые, ища в них ответ. – В какой позе ты взял Дору?! – рявкнул Сэн, и симулянт выдавил:

– Она… она сама, она была сверху и потом… еще сзади, на столе… и…

– Достаточно, – оборвал наместник, молниеносным движением руки поймав что-то, соскользнувшее с губ говорившего. – Примитивное заклинание подчинения, замешанное на похоти. Как я и думал. – Его пальцы бесцельно переплетали невидимые магические нити, пойманные в ловушку. От соприкосновения с кожей они начинали тускло светиться, обнаруживая себя.

– Я… – Эриен сглотнул. – Меня… это было внушение? А… Дора?

– Мертва, – спокойно ответил Сэн, – а ты ублажал этой ночью азору, ну… – он снова усмехнулся, – или это она тебя ублажала.

– Тогда во всем виновата магия аше-аров, я не подчинялся себе, я… – бурно запротестовал стрелок, нутром чуя, что попал в очень и очень скверную ситуацию.

– Скажи еще, что не ты лез под юбку к симпатичной шлюхе.

Гостя веселил их диалог, чего нельзя было сказать о хозяине. Эриен снова сжал несчастный колпак и, упав на колени, запричитал:

– Я верно служил вам, Мой Сай, и повелителю все эти годы, я никогда не подводил ваших ожиданий, не нарушал законов…

– Все когда-то бывает в первый раз, – безразлично произнес наместник, швырнув в окно светящийся клубок снятого заклинания, который рассыпался искрами на лету и исчез, вернув позаимствованную у пространства энергию в родные пенаты.

– Но я… – Эриен отшатнулся, подняв на мага глаза, застланные пеленой невыплаканных слез, однако это его не спасло.

Тонкая змея выхваченного из-за пояса кнута настигла несчастного, обернувшись кольцом вокруг его нервно дернувшейся шеи. Сэн произнес лишь три коротких слова, прежде чем привычный мир для наказанного человека перестал существовать в прежнем виде. Все увеличилось на глазах: стены, окно, мебель, собственная одежда… Он пытался что-то говорить, но изо рта вырывалась труднопереводимая словесная каша. Повизгивая и отчаянно мечась в широкой штанине пижамы, Эриен… вернее тот, в кого он превратился, наконец выполз из-под груды вещей и уставился потерянным взглядом на своего палача.

Наместник не спеша смотал кнут, затем заткнул его за пояс и, не обращая внимания на миниатюрное четвероногое существо, стоящее напротив и что-то тихо скулящее, направился прочь из комнаты. На пороге он столкнулся с Мией. Находясь под впечатлением случившегося, она глупо хлопала ресницами и беззвучно шевелила губами.

– Возьми, – маг снял с пояса толстый кошелек. Опустившись в протянутую женскую руку, тот тихо звякнул своим содержимым. – Ты хорошая женщина, Мия. Мне жаль, но твой супруг участвовал в заговоре против повелителя. Погибло больше десятка горожан, так что, – Сэн мельком обернулся и чуть поморщился, оценив результат своего «творчества», который вилял пушистым хвостом и водил узким длинным носом, – найди себе другого мужчину. Который не будет шляться по публичным домам и покушаться на жизнь сейлин.

Выйдя из дома бывшего начальника стражи и прошагав добрых метров пятьдесят по улице, Сэн обернулся, реагируя на громкие женские вопли, доносящиеся за спиной.

– Вали в свой бордель, уродец! – кричала разъяренная Мия, размахивая метлой, которая без конца попадала по спине и другим частям тела мечущегося как в лихорадке животного. Мум пытался ускользнуть от наносимых ударов. Маленький, коротколапый… он огрызался, скаля зубы, но разве это могло подействовать на распоясавшуюся жену?

Наместник ухмыльнулся, немного понаблюдав за сценой, которая быстро собирала зрителей из числа соседей. Он же, плотнее кутаясь в свой бархатный плащ, двинулся дальше. Встречные люди не замечали его из-за заклинания отвода глаз, потому и не кланялись, как того требовали правила. Тем же днем в зачарованном городе прожорливых тварей, именуемых в народе мумами, прибавилось. От злополучного кнута не ушел ни один из стрелков, околдованных Кейли-Оз. Как именно их вычислил Сэн, для несчастных неудачников осталось загадкой. Перед превращением в полукрыс-полупсов-полу-бог-знает-кого им точно не пришло в голову поинтересоваться списком, который дала наместнику Ариландина, когда тот расспрашивал ее о ночных клиентах лже-Доры. Тело убитой шлюхи обнаружили утром в шкафу и похоронили на городском кладбище без особой огласки и почестей.

Часть 2

Зачарованный город

Глава 1

Благими намереньями вымощена дорога… в Бездну!

Аше-ары имели врожденную способность менять свой облик, принимая иные формы, однако все это было лишь иллюзией. Прекрасной, осязаемой, но ненастоящей. Что-то вроде маскарадного костюма, который, сколько ни носи, не станет второй кожей. Ну, а за собственной внешностью, дарованной им родителями и природой, представители белокожей расы следили с большой тщательностью. Одежды, украшения, прически и прочее… У них была своя мода, свои каноны красоты, и каждый по мере сил и возможностей стремился к совершенству. Эйсард не являлся исключением. Неплохие внешние данные, костюмы, соответствующие занимаемому положению и безупречному вкусу, оригинально подстриженные волосы, пара-тройка аксессуаров для поддержания образа и бездна своеобразного обаяния – вот из чего состояла его привлекательность.

До службы в этом забытом богами месте Кир-Кули пользовался успехом у противоположного пола независимо от рас и возрастов. Точнее, у наиболее смелых и решительных женщин, которые обычно отличались ко всему прочему еще и чересчур легким поведением. Постоянных любовниц будущий эйсард заводил редко, предпочитая услуги не менее постоянных шлюх или короткие интрижки с безбашенными особами, не боявшимися связываться с аше-аром. Мужчины нетрадиционной ориентации тоже поглядывали в сторону красивого, хорошо сложенного блондина, но дальше этого дело не заходило. Те, что были поумнее, держались от мага жизни подальше, а глупцы, посмевшие даже отдаленно намекнуть ему на возможные отношения, просто переставали существовать. Да и вообще мало кто набирался храбрости заводить беседы с белолицыми наемниками на отвлеченные темы. Подобное рвение зачастую имело непредсказуемый результат. Поэтому, не имея толстого кошелька и предложения работы, к аше-арам старались не приближаться без надобности. Так было спокойней… для всех.

Здесь же, на скучной дикой планете, в лагере азоров было всего три женщины, так что выбирать особо не приходилось. Конечно, походы под прикрытием иллюзии в Неронг давали возможность аше-арам завести подружек из числа горожанок или просто хорошо расслабиться в заведении Ариландины, но Кир-Кули эта игра в маскарад уже порядком надоела, и для удовлетворения обычных мужских потребностей он время от времени приглашал к себе самую смазливую из наемниц – Кейли из рода Оз. И вот сейчас эта идиотка стояла в его шарту и с самодовольной улыбкой рассказывала, как чуть не убила сейлин, на которую эйсард имел куда большие планы, чем на белокожую лучницу.

– Что… Что ты сделала? – Мужчина нарочито медленно отложил в сторону кинжал, которым несколько минут назад подбривал виски, встал из-за стола и направился к азоре, сверкая полосами гладкой кожи под шапкой длинных белоснежных волос.

– Я выполняла твой приказ! – растерянно пролепетала та, пятясь к двери, но он лишь поморщился в ответ на ее слова. Женщина сглотнула, стараясь унять мелкую дрожь в похолодевших от волнения руках.

И кто тянул ее за язык? Беседа протекала так мило, так спокойно… Эйсард шлифовал любимым клинком кожу, виртуозно обходя заостренные уши. Он делал это медленно, с явным удовольствием. Слушая отчет прибывшей с задания лучницы, приводил в порядок свой внешний вид, и на лице его блуждала одобрительная улыбка. А потом Кейли-Оз сдуру рассказала о проявленной инициативе и причиненном сейлин вреде. Гордая своим поступком и обиженная на «помеху» в зеленом плаще, азора с жаром освещала финальные события последней вылазки, пока не запнулась, увидев, как сузились глаза слушателя.

И теперь он шел к ней… без кинжала. Слабое утешение, но все же. Хоть предводитель тюремщиков и был способен голыми руками превратить ее в груду костного лома, голову он ей вряд ли оторвет, а остальное как-нибудь да восстановится. И все же азора боялась. До дрожи в коленях, до тревожной черноты расширенных зрачков, в которых потонул оранжевый огонь радужки. Она инстинктивно готовилась к неравной схватке, крепче сжимая рукоять своего ножа, и мысленно кляла себя за глупость, несдержанность и… оставленный в шарту арбалет. Драться с безоружным Кир-Кули было не более безопасно, чем загорать под дождем из ядовитых стрел. Сглотнув, женщина выпалила:

– Ты хотел, чтобы сейлин умерла!

– Я хотел… – он сделал многозначительную паузу и остановился, когда дверь его дома наотрез отказалась выпускать гостью, ставшую по воле хозяина пленницей, – чтобы на нее совершили покушение зачарованные тобой горожане.

– Но так все и случилось! – Чувствуя спиной прохладную поверхность преграды, отделяющей ее от свободы, Кейли-Оз облизала пересохшие губы и чуть потянула из ножен свой небольшой, но острый клинок. Не традиционный кинжал их расы, а всего лишь украшенный камнями нож, лезвие которого еще помнило вкус крови иномирной девчонки. Этот жест не ускользнул от колючего взгляда блондина, его белые губы скривились в неприятной усмешке, а язвительные слова ужалили гостью в самое сердце:

– Недоучка третьего уровня силы, куда тебе тягаться со мной без твоих спасительных стрел? В ближнем бою ты не выстоишь и минуты, дура… из рода Оз.

– Но я… – она запнулась, признавая его правоту и подальше засовывая не вовремя шевельнувшуюся обиду, – я же хотела, как лучше!

– Ты наруш-ш-шила приказ! – Тон эйсарда не предвещал ничего хорошего, а в холодных глазах колючими искрами вспыхнуло раздражение. – Тебе не следовало вмешиваться! И уж тем более нельзя было нападать на чужачку! Ты ведь могла ее уничтожить, безмозглая шлюха! – Обидные фразы не задевали ее так, как угрожающий вид мужчины, от которого начинали сильнее трястись руки, а крепкие и довольно крупные зубы с двумя парами клыков принимались отстукивать нервную чечетку.

– Но разве не в этом твоя цель? – беспомощно пробормотала азора, с надеждой вглядываясь в его перекошенное от злости лицо.

– Если бы дела обстояли так, маленькая невеста осталась бы лежать бездыханным тр-р-рупом на р-р-равнине, – шипение сменилось рыком. Ладони Кир-Кули легли на дверь по обе стороны от головы Кейли-Оз, и от этого ей стало тесно и жутко.

– Тогда зачем?

Плечи женщины ссутулились, поглотив некогда длинную шею. Белые губы едва шевелились, а онемевшие пальцы, потеряв осторожность, рванули на себя нож. Но слишком дерганными были эти движения и… слишком предсказуемыми.

– Глупо! – сказал хозяин главного шарту, вывернув ее запястье со скоростью, свойственной только ему одному. – Как же ты недальновидна, – презрительно добавил он, проследив, как перевернувшееся в полете лезвие вонзается в пол. – Что это? Предательство? Бунт? – Его бровь выразительно изогнулась, а рот в очередной раз скривила недобрая усмешка. – Я был о тебе лучшего мнения, Кейли, – покатав на языке ее имя, как леденец, он с демонстративным отвращением сплюнул последний слог: – Оз.

Азора вздрогнула. С тоской глядя, как исполнительный шарту пожирает изъятое у нее оружие, она вспомнила об участи эйресарда. Женщину охватила паника. Да-да… и аше-арам был свойствен страх, по крайней мере некоторым. Зачем она только решилась атаковать Кир-Кули, знала ведь, что результат предопределен. Инстинкты сработали так не вовремя? Или просто нервы сдали? Зато теперь и без того шаткие шансы на благополучный исход дела превратились в мизерные. Нужно было срочно что-то предпринять, но что?

– Зачем ты так говоришь?! – Протестующий крик получился слишком уж жалобным и очень похожим на оправдание, однако азора продолжила: – Я никогда бы не посмела предать тебя… я же твоя верная подчиненная, твоя любовница! Я… – она попыталась обнять его за шею, но Кир-Кули отшатнулся, избавив тем самым от своей нависающей фигуры.

– Выпил энергетическую «бомбу», говоришь? – спросил он спокойным и каким-то бесстрастным тоном, отводя в сторону протянутые к нему ладони. Ее эмоциональные выпады коробили эйсарда не меньше, чем неповиновение или попытка нападения. Последняя даже была предпочтительнее, так как немного позабавила его, дав возможность сбросить внутреннее напряжение.

– Кто? – Кейли-Оз не сразу поняла, о чем речь. Такого резкого ухода от темы она не ожидала.

– Маг в темно-зеленом плаще, – напомнил собеседник, складывая на груди руки. – Наместник, как ты предположила.

– Да-да, – женщина радостно заулыбалась, хватаясь за возможность перевести внимание стоящего напротив мужчины на кого-то другого, помимо себя, – наместник! Он просто высосал мой шар и выпустил изо рта дым, никогда подобного не встречала. Этот Сэн силен. Не зря мы думали, что он тоже из сильнейших. Сегодня я в этом убедилась.

– Он был как обычно, с низко опущенным капюшоном и с закрытой воротом шеей? – Кир-Кули продолжал допрос, но как-то без энтузиазма. Зато и без раздражения, что обнадеживало.

– Нет! – На ее лице опять промелькнуло самодовольное, даже горделивое выражение, что окончательно развеселило эйсарда. «Как же все-таки предсказуемы эти шлюхи… – пронеслось в его голове, – и тупы». – Мне удалось хорошо рассмотреть его внешность!

– Удалось? – Аше-ар недоверчиво прищурился. – Никому из наших за все эти века не удавалось, а тебе, значит, удалось?

– Никто из наших не сходился с ним в поединке, а мне пришлось. – На ее белых щеках вместо недавней серости проступил легкий румянец. – И пока он отбивался от меня и одновременно пытался лечить раненую сейлин, я его прекрасно разглядела… без капюшона.

– И ты уверена, что это он? А не какой-нибудь маг из горожан.

– С такими-то способностями?!

– Может, сам гай Светлоликий?

– Темноволосый, бледный, неопрятный, – фыркнула женщина, постепенно успокаиваясь, – в темно-зеленом бархатном плаще. Именно такие носит наместник, выходя на улицы верхнего города, – продолжала рассуждать она, вспоминая мужчину, не давшего ей добить сейлин. И за это его, как выяснилось, ей следовало поблагодарить. Будь девчонка мертва, ее убийца сейчас тоже не стояла бы на этом месте. – Зачем, спрашивается, он вечно напяливает на себя эту безвкусицу? Чтобы замечали издалека, что ли? У него узкое лицо с темными кругами под глазами, будто неделю не спал, да шрам еще…

– Шрам? – любопытство победило скуку. Эйсард чуть наклонился к азоре, добавив в голос немного доверительно-сладких интонаций: – И где же он находился… этот шрам?

– Гм… – Кейли-Оз заметно расслабилась под его потеплевшим взглядом, ее плечи расправились, выпуская из плена шею, поза стала уверенной, осанка ровной, а подбородок чуть вздернулся, выражая самодовольство. – На левой щеке. Странный такой, будто рисунок, въевшийся в кожу.

– Очень интересно, – проговорил эйсард, потирая в задумчивости свою гладко выбритую челюсть. – Сэн, значит…

– Ну! А кто еще? – Она издала презрительный смешок, отлепляясь от двери. – В этом городишке только и умеют, что бытовые заклинания плести да примитивные зелья готовить. Здесь же был другой уровень силы. Выпить огненный шар и не поморщиться! Это слишком даже для тебя, – за бойким заявлением, сорвавшимся с губ, последовал затравленный взгляд.

– М-да, – протянул задумчиво Кир-Кули. – Даже для меня… слишком.

Он резко выкинул вперед руку, от которой гостья испуганно отскочила, однако целью была вовсе не ее шея. Открыв толчком дверь, мужчина молча указал азоре на выход. И ей хватило ума подчиниться. По лагерю она шла довольная и цветущая, с гордо поднятой головой, которая осталась-таки сидеть на плечах. А присвоенный главным шарту нож – потеря небольшая. В конце концов, он никогда не был ее любимым оружием. Вот если бы пришлось расстаться с изогнутым кинжалом, который сейчас висел на стене в ее доме, она бы, наверное, расстроилась – фамильная ценность как никак. Каждый аше-ар до своего совершеннолетия проходил ряд испытаний и, если выживал, получал в подарок такой вот памятный клинок. Первый и потому самый ценный.

Проходя мимо второй женщины в их команде, вернувшаяся с задания азора одарила ее высокомерной улыбкой. Мира-Нин, по мнению Кейли-Оз, была менее красивой и удачливой, но более воинственной и прямолинейной, чем ее соперница. А еще, не в пример сослуживице, умела обращаться с традиционным оружием их расы и в ближнем бою почти достигла уровня своего наставника Илин-Ули. Впрочем, им обоим было далеко до эйсарда. Зато ей, Кейли из рода Оз, в постели до него рукой подать. Мира-Нин, стоя в окружении нескольких мужчин, не сводила с азоры пристального взгляда. Как всегда вызывающего и злорадного.

«Знала бы ты, как легко я отделалась от гнева предводителя, – не без удовольствия подумала лучница, – тебе бы он подобной выходки не простил, только мне…»

Она до сих пор не могла поверить в удачу, в очередной раз прокручивая в памяти недавний инцидент. Под впечатлением от случившегося рыжеглазая блондинка удалилась в свою летающую обитель, не обратив внимания на то, как от толпы отделилась высокая фигура ее извечной конкурентки и направилась к стоящему на крыльце Кир-Кули.

Он ждал визитершу, уже успев оценить уличное сборище, застывшее в радиусе действия подслушивающего заклинания, прицепленного, видимо, на дурочку Кейли по пути в главный шарту. И хотя чары давно были тщательно рассеяны, их легкий шлейф по-прежнему витал в воздухе. Аше-ар с седьмым уровнем Силы имел отличный нюх на всякого рода «магические штучки», поэтому безошибочно вычислил то, чем промышляли его подчиненные в попытке утолить разыгравшееся любопытство. Вот только пресекать подобную деятельность эйсард не стал, позволяя им думать, что его все-таки можно обмануть.

Глядя на довольную физиономию идущей к нему Мира-Нин, Кир-Кули подумал, что в следующий раз навесит на свой дом несколько слоев звуконепроницаемых щитов. Пусть хотя бы помаются, пробираясь через сложную конструкцию.

– Вы говорили чересчур громко, – сказала красноглазая азора, поднимаясь на ступень опущенной перед ней лестницы.

– Да неужели? Ну что ж, – губы мужчины дрогнули, запечатлев ироничную улыбку, – меньше придется давать объяснений, раз вы и так все слышали.

– Сейлин жива? – уточила собеседница, меняя тему.

– Пока что да. – Он тряхнул волосами, откинув назад белую челку. – У тебя есть какие-то вопросы или возражения по этому поводу?

– Кир-Кули, – над чем-то сосредоточенно раздумывая, женщина покачала головой, – я две трети срока отработала здесь под твоим началом, до истечения нашего контракта осталось не так и много… – Она замолчала, а через пару секунд снова заговорила: – Хотя ладно! Если ты считаешь, что иномирная девка должна пожить еще немного, значит, так тому и быть. Ты всегда все делаешь правильно!

«Какая покладистость, – подумал он, разглядывая красноглазую наемницу. – И в чем подвох?»

– Вообще-то я здесь по другому поводу. Мы слышали… случайно, – добавила Мира-Нин, отводя взгляд, – что Кейли-Оз нарушила твой приказ и до сих пор не понесла наказание. Ты теперь введешь в практику спускать подобные выходки своим подчиненным? – Ее голос сочился ядом. – Лу из рода Ла за предательство поплатилась головой, чем эта выскочка лучше?! Она занималась самодеятельностью на задании и, что важнее, покушалась на твою жизнь! Чем же она заслужила поблажки? Тем, что греет тебе постель?

Смелое заявление! А сколько ненависти в кровавых глазах, сколько решительности в стиснутых кулаках… да ей, похоже, плевать на Неронг вместе со всеми сильнейшими, лишь бы поквитаться с надоевшей соперницей. Грубая, но откровенная, она ведь совершенно искренна с ним! От удивления эйсард едва не присвистнул, но вовремя сдержался, отметив про себя очередную женскую черту: мстительность. А он раньше и не замечал подобного, хотя… его просто не волновали такие пустяки.

– Многие женщины делили со мной постель, – вслух сказал Кир-Кули, – но это мало что значило.

Он посмотрел на застывших в ожидании азоров. Судя по их физиономиям, требование, озвученное посланницей, было общим. Какие же все вокруг злые, готовы друг друга в клочья порвать, найдись только повод. А ведь Кейли-Оз за долгий срок службы была любовницей каждого из них. Но либо надоела всем лучница-зазнайка, либо желания развлечься, наблюдая за ее казнью, у азоров было куда больше, чем добрых чувств к ней. Совсем от скуки спятили: собрания под окнами устраивают, подслушивают, будто больше заняться нечем. И вот это искусные наемники – аше-ары? Те, за услуги которых заказчики отстегивают немалые деньги. Те, кого с детства учат охотиться и разрушать, шпионить и убивать. Вот эта горстка белокожих лентяев… они? Смешно! Тысяча лет безделья: ни изнурительных тренировок, ни разведывательных вылазок… Сплошная болтовня, развлечения и минимальный набор обязанностей вроде патрулирования окрестностей Неронга и убийства безоружных невест. Да уж, герои! Обнаглели, разленились… на-до-е-ли!

– Значит, Кейли-Оз следует наказать! – Голос Мира-Нин, которая упорно изображала из себя борца за справедливость, вывел эйсарда из задумчивости. – Эта азора нарушила приказ и…

– Так разберись с ней, – перебил Кир-Кули. Вздохнув, он поинтересовался: – Или вы все явились сюда, чтобы понаблюдать, как я обезглавлю очередную зарвавшуюся подчиненную? Боюсь, что у меня хватает и других забот. В отличие от вас.

Он открыл дверь, намереваясь покинуть собеседницу, когда та спросила:

– Мне следует воспринимать это как приказ, эйсард?

– Что именно?

– Ты хочешь, чтобы я убила предательницу Кейли-Оз? – выделив интонацией «я», уточнила она.

– Убей, – без особых эмоций отозвался предводитель. Скрывшись за толстыми стенами, едва слышно проворчал: – Устроили тут… бабий бунт.

Мысли его тут же свернули в более интересное русло. Итак, Сэн. Полезная информация от бесполезной миссии. Хотя так даже лучше, теперь пленник точно уверен, что аше-ары упустили невесту случайно, раз так отчаянно пытаются исправить свою оплошность. Клыкастая улыбка мелькнула на белом лице, голова заработала в выбранном направлении, окончательно позабыв о предстоящих женских разборках. Конечно, усыпить бдительность горожан и «кинуть кость» своим подчиненным, чтобы перестали «лаять» из-за выжившей избранной, Кир-Кули собирался более бескровным способом. От стрел, выпущенных горсткой зачарованных стражей, Сэн, его посланники да и сам гай Светлоликий, без сомнений, защитили бы потенциальную сейлин. А вот инициативу азоры не учел никто, включая его, эйсарда. С другой стороны, с проведением ритуала теперь точно тянуть не будут. Жаль только, что маленькая невеста узнала, кто на самом деле стоит за покушением на ее жизнь.

Ох, Кейли, Кейли… С чего вдруг такое рвение там, где не требуется? И куда смотрел хозяин Неронга? Совсем расслабился пленник! Ну ничего, это ненадолго.

Мужчина насмешливо хмыкнул, входя в свой кабинет.

«Надо все-таки разобраться со шрамом на лице Сэн, – думал он, поудобней устраиваясь в кресле. – Если это то, о чем я думаю, наместник не так прост, как кажется. Хотя… простым он никогда и не казался».

Некоторое время спустя в главном шарту…

Кир-Кули вздохнул: следовало все же позаботиться и о второй части звукоизолирующего заклинания, а не довольствоваться половиной. Да, никто за пределами стен теперь точно не мог подслушать, что происходило в его доме (хотя с уходом Кейли-Оз любопытство наемников переключилось на ее шарту), но это вовсе не означало, что сам хозяин был лишен слышимости извне. Шум, ругань, взрывы, хохот… взрывы, ругань, шум. Очень любопытно. Эйсард, конечно, ожидал что-то подобное, но не до такой же степени, и уж точно не так долго.

Сначала с улицы доносились воинственные крики, автором которых в основном являлась Мира-Нин – роль боевого полководца в запале битвы она играла блестяще, демонстрируя окружающим необычайную мощь своих голосовых связок. Потом, как аккомпанемент ее громогласным речам, барабанной дробью отстучали короткие взрывы. Затем целые очереди – аше-ары, судя по всему, с азартом метали «бомбы» по одной большой мишени – дому провинившейся лучницы. Но все это представление должно было давно закончиться! Что-то явно шло не так. Похоже, жертва не сдавалась без боя. Оно и понятно, жить-то всем хочется.

Кир-Кули чуть улыбнулся и покачал головой. Посторонние звуки отвлекали от работы, сосредоточием которой были разложенные на столе свитки с тонкой сетью древних рун. Занятная вещь, мало кто в ней смог бы разобраться, но эйсард как раз относился к этому меньшинству. Он еще немного посидел, не зная, чего больше хочет: продолжить изучение документов или выйти и посмотреть, что творится снаружи. Очередной взрыв сделал выбор за него. Отдав мысленный приказ своему шарту, Кир-Кули направился к выходу. А исполнительный дом приступил к работе. На сей раз он прятал в недрах широкой столешницы золотисто-бежевые рулоны с письменами Древних.

Уникальные строчки с бесценной информацией, такой важной для хозяина. Они попали в его руки сто двенадцать лет назад во время рискованного посещения нижнего города. Именно тогда случился ряд событий, давших толчок задумке, воплощение которой сулило Кир-Кули очень насыщенную и богатую на приключения жизнь. Примерно в то время эйсард и задумал свой тайный план, который начал приводить в действие с момента появления вчерашней сейлин на «кладбище невест».

Он приглядывался и к другим претенденткам, приводимым Таасом. Но ни одной из затравленных, перепуганных насмерть девиц не удалось пройти и десятка шагов от портала. Некоторые падали замертво от разрыва сердца, другие не выдерживали внимания ящеров, третьи… впрочем, всех, кто еще дышал, добивала дежурная троица азоров. Они просто не подходили для осуществления его затеи. Все, кроме последней. Смешная девчонка, везучая… и нервы у нее крепкие. Короче, то, что надо! Мужчина усмехнулся своим мыслям, однако долго предаваться воспоминаниям ему не дали: за дверью прогремел очередной взрыв… мощный такой, будто в одну точку ударили сразу несколько энергетических «бомб».

– Они что, решили растянуть удовольствие? – буркнул он, выходя из шарту. – Что ж, на это стоит посмотреть.

Глава 2

– Избушка-избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом!

– Чавк… – Печально: – Опять хозяин гостей без соли пригласил.

Расстояние от главного шарту до места, где жила Кейли-Оз, Кир-Кули преодолел очень быстро. Ускорение его мягким шагам придавало не на шутку разыгравшееся любопытство. То, что виднелось в паре сотен метров, сопровождалось характерными для боевых действий звуками и громкими воплями Мира-Нин, состоящими в большинстве своем из отборных проклятий с хорошей примесью угроз и обильной добавкой язвительных заявлений о полученном от эйсарда приказе. Как же! Разве женщина упустит возможность лишний раз ударить соперницу по больному месту? Какая-нибудь другая, возможно, и не стала бы так усердствовать в выражениях, но только не эта красноглазая стерва, стоящая в шаге от осуществления своей заветной мечты. Долой конкурентку! И чем больней будет жертве (в физическом и моральном плане), тем приятнее палачу.

Настил из мелких камней тихо шуршал под ногами мужчины, стремительно двигавшегося к очагу событий. Не замедляясь, он навел на себя простое, но очень эффективное заклинание для отвода глаз. Оно не делало невидимым, но посторонние скользили по эйсарду взглядом, не замечая его, либо просто смотрели в другую сторону. Конечно, при желании маги жизни могли вычислить предводителя, но для этого им требовалось отвлечься от крайне захватывающего занятия – осады шарту Кейли-Оз. Так что Кир-Кули мог спокойно подойти ближе, оставаясь незамеченным.

По обе стороны довольно широкой дороги висели дома наемников. Они парили в воздухе, словно приклеенные к определенному куску пространства. Разные по цвету, архитектурным решениям и оформлению расположенного внизу двора. Тот, кто не знал истинной природы шарту, вполне мог принять эту пеструю улицу за необычную деревушку с летающими постройками, сделанными из камня, дерева и других материалов. Красивыми, оригинальными и… бездушными. Для знающих же не было секретом, что каждое жилище аше-ара являлось отражением вкусовых пристрастий хозяина. Но далеко не все понимали, что шарту – не просто самовыражение создателя, но еще и его неотъемлемая часть: живой организм, «домашнее животное», выращенное посредством личной магии творца. И пусть внешний вид этих уникальных домов напоминал обычные здания, на самом деле они являли собой нечто иное, гораздо более сложное и многофункциональное.

Три пустых места среди колыхающихся от ветра деревьев и кустов свидетельствовали о том, что шарту наемников, патрулирующих пустошь, отправились на охоту. Еще одно – об отсутствии ушедшего в отпуск аше-ара.

Дома-спутники, дома-путешественники.

А выгоревший участок в самом конце улицы – о недавно убитой азоре из рода Ла.

Дома, не способные жить без хозяев…

Кир-Кули прибавил шагу. Его сейчас куда больше интересовал шарту Кейли-Оз и то, что происходило вокруг. Светло-зеленый фасад с пурпурными ставнями больших квадратных окон, казалось, выглядел бледнее обычного. Судя по цвету, создавалось ощущение, что его сейчас стошнит. Впрочем, так оно и было. Дом пару раз моргнул створками, между которыми зияла большая дыра, – результат общих стараний четырех наемников, после чего многообещающе икнул и излил на головы своих обидчиков целый фонтан мерзкой жижи с едким запахом и сгустками, по виду напоминавшими останки мелких животных. Отходы от приготовления еды для хозяйки, не до конца переваренные шарту, и послужили подспорьем для ответного залпа.

Дом-кухарка, дом-уборщица…

Можно было долго спорить на тему, специально ли он сотворил это мерзкое действо, выполняя непосредственный приказ Кейли-Оз, или же горе-нападавшие пробили стену кухни, в недрах которой как раз шел процесс усвоения «мусора», но делать это вмиг позеленевшие и изрядно подмоченные азоры явно не собирались. Двое других добровольцев, пришедшие за опальной лучницей вместе с Мира-Нин, но предусмотрительно оставшиеся стоять на безопасном расстоянии, откровенно потешались над соратниками. Им повезло остаться чистыми, так как радиус действия вражеского фонтана имел свои границы. Хотя чистые – это громко сказано. Пыльные, потрепанные, с взъерошенными волосами и в потерявшей былой вид одежде: не оборванной, но помятой и с сомнительными разводами.

«Хм, а справиться с зелено-розовым монстром в обличье скромного дома оказалось не так уж и просто», – подумал эйсард.

Шарту и его хозяйка до сих пор стойко держали оборону, давая уверенный отпор нападавшим. Правду говорят – внешность обманчива. Безобидное летающее сооружение с миловидной лепниной по фасаду и отливающей перламутром крышей сносило магические нападки стражей не хуже хорошо укрепленного форта.

– Ах ты, дрянь! – завопила Мира-Нин, извлекая из ножен два длинных кинжала. Шарту чуть покачнулся и сплюнул в ответ, осыпав близлежащее пространство мелкими камнями, липкими кляксами и еще чем-то малоприятным с виду. Все это безобразие вылетало из пробитой ранее дыры, как из рога изобилия, едва не осев новым слоем на разъяренной обвинительнице. – Да что ты себе позволяеш-ш-шь… – прошипела та и тут же перешла на злобное рычание, глядя, как начала медленно затягиваться изувеченная стена.

Весь в заплатах и трещинах шарту Кейли-Оз продолжал парить в воздухе. Его способность к быстрой регенерации раздражала. Радовал лишь тот факт, что магические силы он потихоньку тянул из хозяйки, тем самым делая ее слабей. Ну или это она щедро делилась с ним своим резервом, чтобы иметь возможность и дальше скрываться за толстыми стенами.

Дом-крепость, дом-охранник…

Кир-Кули с интересом наблюдал представление издалека. Задумчивая улыбка кривила его белые губы, он абсолютно не разделял истеричного веселья азоров. Ну, окатил бедняга-шарту своих врагов вонючей жижей, подумаешь! В памяти мужчины невольно всплыла человеческая невеста, измазанная похожей дрянью, и улыбка эйсарда стала шире. Мокрая кошка Мира-Нин с оскаленными клыками и скрещенными клинками мало напоминала малышку-сейлин и смотрелась скорее жалко, нежели забавно. А вот дом Кейли-Оз продолжал приятно удивлять своими необычными маневрами. Ему, конечно, перекрыли все пути к отступлению, заранее натянув магическую сеть. Но подскакивать на приличную высоту и вертеться на месте чудо-жилищу никто не мешал. Такие зажигательные танцы в исполнении дома внушительных габаритов Кир-Кули видел впервые. Под фейерверк огненных шаров, под аккомпанемент взрывов и бурных тирад наемников шарту наращивал, словно панцирь, новые слои камня в местах ранений, перемещал с места на место окна и двери, которые ползали по стенам наперегонки, избегая прямого попадания «бомб». Иногда шарту фыркал, будто огромный зверь, иногда моргал и хлопал ставнями, точно девица ресницами. Порой ощетинивался и рычал, как рассерженный монстр, но чаще кружился и подпрыгивал, вращая нижним ярусом из темно-зеленого камня, словно танцовщица бедрами.

Послушный, верный дом…

Мира-Нин все не решалась приблизиться к этой непредсказуемой громадине, продолжая тихо шипеть и сжимать рукояти кинжалов. Она чувствовала себя сбитой с толку. В голове вертелись различные планы действий, но ни один из них ей не нравился. Женщина покосилась на лестницу, балансирующую в паре метров от нее, будто примеряясь, однако быстро отвела взгляд, разумно предположив, что эта прозрачная конструкция рассыплется под ногами или ускользнет прочь, едва кому-то из стражей захочется на нее ступить. Окна, двери – все под контролем Кейли-Оз. В дом не прорваться! И этот взаимный обмен «вежливыми» залпами может длиться несколько недель. Запасов еды, воды и прочего в любом шарту предостаточно.

Однако Мира-Нин не была готова к длительной осаде, она, как и большинство присутствующих, хотела получить все и сразу. К тому же нанесенное домом оскорбление требовало реванша. И хотя вся гадость, излитая на их головы, под действием несложных магических манипуляций свернулась и сползла на землю, оставив тело и одежду наемников более-менее чистыми, женщину разбирало желание поквитаться. Слишком долго они возятся с этой пародией на благопристойное жилище аше-ара, непростительно долго! Но кто же знал, что тошнотворного цвета «недоразумение», по ошибке названное шарту, окажется столь… изобретательным.

А все так хорошо начиналось… Методичные удары, переходящие в длинные очереди взрывов, справедливые требования о капитуляции преступницы и полные ядовитого торжества угрозы, за которыми тщательно скрывалось предвкушение долгожданной мести. А подготовительная работа? Чего только стоила магическая сеть вокруг противного летающего здания: крепкая, изощренно болезненная, она не могла убить беглецов, но сделала бы их беспомощными и уязвимыми. А как здорово они придумали поступить с киприном Кейли-Оз! Отправили его общими усилиями в гипнотический транс, и теперь хозяйка, задействовав даже весь магический резерв, не добудилась бы ящера как минимум сутки. А ведь на своих двоих далеко не убежишь. Эх, была такая грамотная ловушка, но кто-то умудрился превратить ее в балаган. И этот кто-то продолжал прятаться в своем шарту, нагло уклоняясь от заслуженной кары.

Интересно, на что лучница надеется? Уж не на помилование ли?

Там же…

Оставаясь никем не замеченным, Кир-Кули продолжал молча наслаждаться спектаклем. Он отметил количество присутствующих аше-аров и сделал вывод, что не все пришли посмотреть, как одна женщина из их банды будет убивать другую. Здесь было всего четверо наемников, где шлялись остальные – история умалчивала. Ну, еще трое отсутствовали по уважительной причине, один прохлаждался в мирах Тайлаари, а оставшиеся двое… хм. Эйсард даже начал подозревать, что у смазливой лучницы нашлись сочувствующие поклонники, не пожелавшие наблюдать ее казнь. И это было странно. Лично он ничего похожего к этой женщине не испытывал. Он вообще к ней ничего не испытывал. Пользовал время от времени в интимных целях, отправлял на задания, требовал отчетов, но… сочувствовать? Подумаешь, одной больше, одной меньше, какая теперь разница? План приведен в действие, и жертв отныне будет много.

Его размышления все дальше уходили в сторону от событий, свидетелем которых он стал. К реальности эйсарда вернули странные перемещения аше-аров. Под чутким руководством необычайно серьезной Мира-Нин мужчины выстроились в шеренгу напротив многострадального шарту и на какое-то время замерли. Дом тоже не шевелился, будто пытался понять, какую пакость на этот раз ему готовят? К сожалению, разгадка запоздала. То, что предполагалась новая совместная атака, было ясно сразу. Но вот цель атаки стала известна лишь в момент ее проведения. Четыре огненных шара разного цвета и размера с одинаковой скоростью полетели в еще не затянувшуюся до конца дыру. Ту самую, что красовалась промеж окон и являлась местом недавнего изрыгания отходов.

«Любопытный ход», – эйсард одобрительно хмыкнул, с интересом ожидая дальнейших действий.

Словно в ответ на его мысли остролицая наемница тряхнула коротко стрижеными волосами и, сделав знак рукой своему соседу, ринулась вместе с ним к дому, постепенно приходящему в себя после удара. Они перескочили через магическую сеть, вызвав слабое энергетическое волнение в пространстве. Ловушка не препятствовала движению своих создателей. Очутившись в непосредственной близости от заново пробитого фасада, Мира-Нин подпрыгнула, воспользовавшись подставленными руками спутника в качестве опоры, и, оттолкнувшись от его сцепленных в замок ладоней, стрелой полетела в дымящееся отверстие. Гимнастическая гибкость, легкость и скорость ее движений зачаровывали. Кир-Кули даже затаил дыхание, любуясь азорой. Дом отшатнулся, не успев в кратчайшие сроки залатать внушительных размеров рану, и враг прорвался в крепость.

«Величайшая из глупостей – нырять с головой в нутро враждебно настроенного шарту, – рассуждал эйсард, не сводя взгляда с черной впадины на стене присмиревшего дома. – Но… каково исполнение! – мужчина улыбнулся, оголив острые клыки. – Будет немного жаль, когда жилище Кейли-Оз выплюнет обглоданный полутруп Мира-Нин. Или все-таки труп?»

Было странно, что никто из наемников не оспорил сумасбродный план азоры. Они, похоже, настроились на незабываемое зрелище. С чего им возражать? Вон, застыли с довольными физиономиями, аж уши от любопытства шевелятся. И чего ждут, спрашивается? Стены ведь не прозрачные! Кир-Кули почувствовал, как накатило разочарование: он и сам был не прочь увидеть, что творилось внутри подозрительно спокойного дома. И тут начались метаморфозы. Сначала шарту качнуло, затем тряхнуло, потом еще раз и еще. Его очертания стали смазываться. Двери, окна, декор фасада и перламутровая крыша на глазах теряли форму и медленно сползали вниз, как глазурь по торту. Центральная часть раздулась, постепенно всасывая в себя бесформенные сгустки, которые когда-то были деталями экстерьера. Дом видоизменялся, и никто не был в силах отвести от него взгляд.

– Неужели получилось? – прошептал эйсард едва слышно. Он все еще не верил в то, что это произошло. Но огромный оранжевый шар, несколько минут назад бывший зелено-розовым жилищем аше-ары, выглядел очень убедительно. – Крошечный шанс… она сумела его использовать? ОНА? Невозможно…

Предсмертная форма шарту продолжала неотвратимо двигаться к последней фазе. На ее поверхности появлялись и лопались с неприятным всхлипом огромные пузыри, а мгновением позже из них вырвалось голодное пламя. Яркая вспышка на миг заставила азоров зажмуриться. Магическая сеть, за границы которой предусмотрительно отступили наемники, сдержала взрывную волну. На месте погибшего дома осталась лишь гора плавно оседающего пепла, она постепенно покрывала землю седым ковром. И в гуще этого пылеобразного налета лежало что-то, похожее на человеческий силуэт.

Раздавшийся в повисшей тишине стон стал командой к действию. Аше-ары сорвались с мест и ринулись раненой женщине. Кир-Кули тоже приблизился. Но в отличие от тех, кто был занят откапыванием пострадавшей, его интересовал один очень важный вопрос: где вторая азора? Если то полуживое создание – поверженная Кейли-Оз, то куда же делась Мира-Нин? Движимый желанием разобраться, он направился в самую гущу пепла, активируя поисковое заклинание. Шарту погиб, значит, связь с хозяйкой была разорвана. Она либо мертва, либо… хм. Так почему же он продолжает ощущать ее присутствие совершенно с другой стороны от израненного тела?

Кир-Кули бросил быстрый взгляд в сторону потерпевшей. Ее уже достали из-под серого рассыпчатого покрова. Причем по частям. Ни ног, ни правой руки у женщины не было, зато голова продолжала крепко держаться на плечах и завывать так, что по спинам присутствующих пробегал холодок. Ей было больно, очень больно. Это ведь не сломанная конечность, которую можно вправить, сцепив зубы, и быстро регенерировать с помощью магии. Это полное отсутствие конечностей!

– Мира-Нин? – неуверенно пробормотал один из наемников, тот, что держал покалеченное тело на руках. Женщина перестала выть, зайдясь в приступе кашля. А потом и вовсе обмякла, потеряв сознание. Кровь стекала на землю, орошая серый цвет алыми пятами, струилась по одежде мужчины, но он, казалось, этого не замечал. Удивление, шок… его вытянутое лицо напоминало маску. – А где же тогда Кейли-Оз?

– В бегах, – раздался позади него голос эйсарда, который наконец снял заклинание для отвода глаз и соизволил предстать перед публикой. В руке у него болтались две связанные узлом косы. Их он и продемонстрировал азорам. – Очень любопытный трюк, – не обращая внимания на Мира-Нин, вернее, на то, что от нее осталось, сказал Кир-Кули. – Довольно старое заклинание, не думал, что Кейли-Оз додумается им воспользоваться. Да еще и так шустро все обставит. Видать, не такая уж она и дурочка, раз сумела заподозрить подвох и обвести всех нас вокруг пальца. Полная иллюзия присутствия за счет отрезанных волос и магических чар. Очаровательно!

– Но как же шарту… – пробормотал еще один наемник, он зачем-то поднял с земли оторванные ноги азоры и выглядел теперь не менее растерянно, чем его сослуживец. Спохватившись, мужчина брезгливо отбросил окровавленные части чужого тела в сторону. Безжизненные, искореженные… без источника энергии, которого их лишили, они сгниют, как обычная плоть. – Дома нет, значит, и Кейли-Оз мертва?

– Вряд ли, – клыкасто усмехнулся предводитель. – Она просто уничтожила кольцо.

По лицам аше-аров пробежала тень осуждения. Но в словесную форму эта общая эмоция так и не воплотилась. Шарту для белокожей расы был гораздо больше, чем просто жилище. Единственное верное существо, оно НИКОГДА не предавало хозяина.

Дом-охранник? Да что там! Дом, которому можно было доверять, дом-друг…

– Окажите ей первую помощь, поделитесь энергией и заблокируйте боль, она сама на это сейчас не способна, – нарушил затянувшуюся паузу Кир-Кули. – Наращивание конечностей займет несколько дней. За это время вы, – он обвел многозначительным взглядом присутствующих, – принесете мне голову Кейли-Оз. Неважно, с телом или без. И теперь это действительно мой приказ! Поторопитесь, судя по тому, что ее киприн остался мирно спать во дворе, она не могла уйти далеко.

Как и ожидалось, никто не осмелился возразить предводителю. Швырнув обратно в гущу пепла волосы беглянки, эйсард двинулся к своему шарту. А две не горящие в огне косы остались сиротливо лежать на останках погибшего дома, словно траурный венок на свежей могиле.

В то же время в горах…

Чешуя резвящегося в небе киприна отливала серебром, большие крылья плавно двигались, позволяя их обладателю то парить в воздухе, подобно птице, то падать камнем вниз и снова взмывать вверх, продолжая странный завораживающий танец над высокими красно-коричневыми пиками. Кейли-Оз, стоя на пороге узкой пещеры, смотрела на ящера и не видела ни его грациозных движений, ни красного символа на узкой моде, ни умиротворенного фиолетового взора – ничего. Ее глаза… черные, как сама Бездна, блестели от непролитых слез. А белые дрожащие пальцы сжимали то, что осталось от перстня – магического вместилища шарту. Несколько минут назад она собственноручно уничтожила свой дом. Созданный еще в юности, он путешествовал с ней по мирам, сопровождал на задания, оберегал, заботился, кормил… угадывал все ее желания, исполнял прихоти и приказы и всегда был ей рад, только ей. А теперь его нет, а чтобы вырастить новый, ей потребуется слишком много времени и сил, да и не будет он похож на прежний, просто не получится. Азора закусила до крови губу, стараясь не разреветься.

Только не сейчас, не перед ним…

– Я скоро уйду, – проговорил спокойный мужской голос за ее спиной, и тяжелая рука легла на плечо. От чужого прикосновения лучница вздрогнула, но ничего не сказала. – Мое отсутствие в лагере может вызвать подозрения. Помни, мы заключили с тобой сделку, Кейли из рода Оз.

Аше-ара помнила. Как такое забудешь? Возвращаясь к себе после печально известной встречи с проклятым эйсардом, она даже мысли не допускала, что через некоторое время по ее следам отправятся убийцы. И все из-за приказа этого голубоглазого мерзавца, мирд его забери! Женщина скрипнула зубами от короткого приступа ярости, не успевшей толком разгореться. Он уступил место давящей безысходности, от осознания которой плечи бывшей азоры невольно опустились, а голова поникла. Ей никогда еще не было так плохо, как сейчас.

Когда по дороге домой ее перехватил неожиданно появившийся союзник, она ему не поверила. Даже рассмеялась в лицо, на котором, впрочем, не отразилось никаких эмоций. Он предложил ей пари: если его слова подтвердятся, ей придется выполнить ряд условий, если нет, он отдаст ей свое жалование за этот и предыдущий годы службы. Неплохой куш, ради такого можно было пожертвовать волосами. Новые отросли бы за месяц, если подкормить их магией или добытой в Неронге коарой. А потом Кейли из рода Оз сидела на каменном уступе и с ощущением нереальности происходящего наблюдала за тем, что делали с ее шарту бывшие сослуживцы. Спаситель же, довольно дорого оценивший свои услуги, давал ей короткие указания. Лучница (хотя какая она теперь лучница? Без стрел, без дома, без будущего… без всего!) исполняла их машинально, посылая телепатические приказы осаждаемому зданию до тех пор, пока ей не велели уничтожить перстень. В тот момент она поняла, что это не сон, не игра, не чья-то жестокая шутка. Это ее жизнь, которую по приказу Кир-Кули только что разбили вдребезги. И обратного пути уже не будет.

– Ты меня слушаешь, Кейли? – Слова, вырвавшиеся из монотонного монолога собеседника, заставили ее очнуться от собственных дум.

– Да-да… сделка, – отозвалась аше-ара, поворачиваясь к нему. – Я прекрасно помню все, что тебе пообещала, – в ее тон закрались нотки раздражения. – Ты тоже дал мне слово сохранить и впредь оберегать мою жизнь. – Ее блестящие черные глаза без рыжих радужек и белков изучали лицо мужчины, стоящего напротив.

На его голове не было выбритых полос, прическа этого азора имела другие отличительные черты: две тонкие рыжие пряди свисали вдоль висков, контрастно выделяясь на фоне белой кожи и остриженных до подбородка волос. Так метили себя искусные охотники, способные выследить добычу практически в любых условиях. И дичью их зачастую становились отнюдь не представители фауны. Коричневая одежда, мягкие полусапоги, шаги в которых становились бесшумными, походная сумка за плечом и два традиционных кинжала, торчащие из потертых ножен на широком кожаном ремне мужчины – такой незамысловатой с первого взгляда внешностью обладал Илин-Ули. Но первый взгляд, как водится, был обманчив. За века совместной службы опальная азора насмотрелась на этого аше-ара достаточно, чтобы без нужды с ним не связываться. Красные радужки мужчины соответствовали четвертому уровню Силы, но опыт и мастерство превосходили всех в лагере. Кроме эйсарда, будь он трижды обезглавлен!

– Я не страдаю провалами в памяти, Кейли, – улыбнулся мастер кинжалов одними губами, – раз обещал сохранить твою жизнь, значит, сохраню.

– Почему ты решил уничтожить мой шарту, когда в нем находилась Мира-Нин? Она же твоя ученица, – женщину расстраивала предыдущая тема, а то, что он, говоря с ней, намеренно называл лишь половину имени, игнорируя родовую приставку, ее по-настоящему бесило. Так представители их народа обращались лишь к тем, кто добровольно (или не очень) согласился отдать себя во власть другого: к детям, супругам, постоянным любовникам… или к рабам. И пусть они оба понимали, что теперь она принадлежит ему, раз таковыми были условия договора, ей очень хотелось оттянуть неизбежное.

– Плохая ученица, раз совершает такие глупые поступки, – пожал плечами Илин-Ули. – Самонадеянность наказуема. Будет ей урок.

– А если бы во время взрыва она лишилась головы?

– Урок оказался бы для нее последним… – Улыбка, сильно смахивающая на оскал, не вызвала в Кейли-Оз ответного веселья, но и демонстрировать новоявленному союзнику свои истинные чувства женщина не желала.

– Я должна оставаться в этой пещере до твоих новых распоряжений? – Вопрос прозвучал чересчур бесстрастно, чтобы быть таковым.

– Нет. Я знаю лучшее место. Там тебя точно ни один аше-ар не догадается искать, – с легкой иронией ответил мужчина. Он собственническим жестом обнял растрепанную женщину и, глядя поверх ее неровно остриженной головы, усмехнулся своим мыслям.

Кейли-Оз не вырывалась, напротив, она откинулась назад и, уютно устроившись в объятиях своего спасителя, мрачно подумала: «Мы еще посмотрим, кто в конечном счете от этой сделки выиграет больше».

Сколь бы подавленным ни было ее настроение, жить хотелось, и даже очень. А еще хотелось мстить. Так почему не использовать вынужденный союз с пользой для себя? И пусть охотник думает, что она принадлежит ему, пусть. Ей не трудно изобразить покорность, даже преданность (впрочем, в это он не поверит), она будет делать то, что он говорит, не забывая получать от всего происходящего собственную выгоду. А потом она что-нибудь непременно придумает. И тогда о несправедливом отношении к бывшей лучнице пожалеют все. И эйсард, и Мира-Нин, и этот самодовольный тип, что прижимает ее к себе.

Пока Кейли-Оз предавалась сладостным планам мести, Илин-Ули задумчиво изучал силуэт видневшегося вдалеке города, затем медленно перевел взгляд на киприна, извивающегося крылатой змейкой в облаках, и свистнул, призывая своего ящера, – пришло время возвращаться. А ведь еще нужно было пристроить беглянку и придумать достоверный рассказ о том, где его носило, на случай, если этим кто-нибудь заинтересуется. Он посмотрел на Кейли-Оз, сосредоточенно морщившую лоб под тяжестью собственных дум, и ухмыльнулся. Она для него была как открытая книга, а он для нее – как сложнейший ребус. Но упрямству этой женщины стоило позавидовать. Довольный тем, что собеседница не видит его лица, мужчина сказал:

– Пора, Кейли. Тебе еще надо будет устроиться в новом доме. – Прищурился, вглядываясь в очертания Неронга, и тихо добавил: – Почему бы и нет?

Глава 3

«И кто сказал, что невинность – это достоинство?» – философски размышляла девственница, лежа на жертвенном алтаре.

Страх… липкий и противный, как протухший кисель. Я чувствовала его прикосновение обнаженной кожей. Он проникал сквозь нее в тело, заползал через мысли в разум, он был повсюду. Хотелось сжаться в комок, обхватив руками колени, но тяжелые цепи крепко держали раскинутые в стороны руки, не давая возможности двинуться. Я лежала на холодной каменной плите в окружении цветов и горящих свечей и слушала тихое бормотание, доносящееся издалека. Скоро… уже скоро все это закончится, а вместе с тем закончится и моя недолгая жизнь. Ведь пророчество должно быть исполнено любой ценой. И какая, собственно, разница, где подыхать: в куче изуродованных трупов моих предшественниц или здесь, на ледяном ложе, украшенном алыми бутонами, почти такими же, как моя кровь.

Убийцы не торопились, и я продолжала неподвижно лежать под заунывный рокот голосов, напоминающий ритуальные песнопения. От холода и страха голова соображала плохо, язык едва ворочался, не в силах выговорить ни слова, по коже бегали мурашки, а на сердце было так тяжко, что хотелось разрыдаться, но слезы отказывались наворачиваться на остекленевшие глаза. Я скоро умру. Во имя какого-то гадкого предсказания, ради незнакомых мне людей, которые ничем не заслужили такую честь!

Где-то в глубине души кипела злость, крепко придавленная могильной плитой безысходности и щедро посыпанная черной землицей отчаяния. Пальцы сжимались в кулаки, натягивая до предела цепи, опутавшие тело. Больно! Мне не справиться с этим, не сбежать. Еще чуть-чуть, и я выполню возложенную на меня миссию сейлин: расстанусь с собственной жизнью на жертвенном алтаре и освобожу тем самым Неронг от проклятия. Как благородно и… как противно. Мной постепенно овладевала апатия, хотелось спать. Веки медленно закрывались, и сознание погружалось в…

– …сон! – облегченно выдохнула я, открыв глаза, и тут же взвыла от неосторожного движения.

К счастью, не цепи приковали меня к алтарю, а собственные волосы к кровати. Длинные, нечесаные… они опутали мою спину, грудь и руки, мешая пошевелиться. Долго я, видать, крутилась во время просмотра ночного кошмара. Кое-как отлепив от вспотевшей кожи противные пряди, постаралась сесть. Нужно было оглядеться и навести порядок в голове, которая почему-то слегка кружилась, зато подозрительно хорошо работало зрение – я прекрасно видела мелкие и далеко расположенные детали интерьера, которые раньше вряд ли смогла бы рассмотреть. Вообще-то не только зрение – все состояние организма можно было смело охарактеризовать словом «отличное». Еще бы узнать, где нахожусь, и станет совсем хорошо.

Я смежила веки, напрягая разленившуюся память. Перед внутренним взором замелькали обрывки недавних событий. Обстрел в городе, меняющий размеры ворон, странная женщина-оборотень с ножом, Сэн… От подобных воспоминаний я невольно сглотнула и, открыв глаза, осторожно прикоснулась к своему животу, не решаясь пока на него смотреть. Никаких повреждений на ощупь не обнаружила, даже намека на шрам. От удивления забыла о собственных колебаниях и уставилась на чудесным образом излеченное место.

Так и есть – чисто! А может, и не было никаких ран? Может, приснилось все так же, как и ритуальное жертвоприношение с моим непосредственным участием? Хотя нет: лохмы-то до пят, а на теле, наоборот, кожа гладкая, нежная: ни прыщика, ни волосинки. Этот феномен я объяснила себе тем, что в арсенале Эвана было много чудесных снадобий. Наверное, мази нейтрализовали эффект коары там, где излишняя волосатость ни к чему. Иначе была бы я похожа на обезьяну. А так… очень даже ничего вышло, если приодеть да причесать. Одним словом, за считаные дни сделали из меня неплохой полуфабрикат с возможностью дальнейшей доработки. И все это наяву. Значит, и нападение было, и рана… только кое-кто над ней плодотворно потрудился, пока я пребывала в объятиях Морфея. Даже знаю кто! Ибо память тут же выдала несколько фрагментов из недавнего прошлого.

Вот Эван, держа меня на руках, несется по опустевшим улицам; вот мы приближаемся к красивому зданию, фасад которого раскинулся как два золотисто-бежевых крыла от увенчанной башнями сердцевины. Я успела заметить и необычность форм, и красоту декора, и внушительные габариты дворца с подземельями. Парень, открыв двустворчатую дверь бокового входа, осторожно, но быстро начал спускаться вниз, продолжая прижимать меня к своей груди. Лестницы, лестницы, лестницы… как же их много! Широкие, с массивными перилами и темными каменными ступенями. Они были окружены призрачным светом кристаллических фонарей, которые загадочно перемигивались, «глядя» на нас со стен. По пятам бесформенной массой следовали тени, в тишине я слышала шаги Эвана, шелест одежд, стук наших сердец и дыхание, его и мое. А потом были коридоры, двери, арки. Меня пронесли мимо, но я успела краем глаза заметить мелькающие в проемах залы и сады.

Мне не было больно, я плохо чувствовала тело ниже грудной клетки, но при этом не перестала оглядываться по сторонам, идя на поводу у разыгравшегося любопытства. Каменные стены коридоров оказались не обшарпанными, а ровными, украшенными орнаментом в охристо-коричневой гамме. Сверху по ним тянулись, сливаясь в линии, точки светящихся кристаллов. Их свет был мягким, теплым… волшебным. Эван открыл большую деревянную дверь и занес меня в комнату. Там стояла разная мебель, но самое главное – там была кровать. На ней-то я и уснула.

Воспоминания мои делились на две части: до того, как меня накачали всевозможными зельями, и после. Если первые я помнила хорошо и отчетливо, то вторые представляли собой вереницу несвязанных обрывков. В голове всплывали то виноватые глаза Эвана, его тихие извинения, то сухой и отрывистый голос Сэн, отдающий какие-то малопонятные для меня распоряжения. Потом опять бледное лицо парня с растрепавшимися каштановыми волосами… И снова он, но уже в другой одежде и со стянутым на затылке хвостом. Его руки осторожно смазывали ароматными настоями мое чистое тело, уделяя особое внимание животу. Когда только успели вымыть? И кто? Но память – штука капризная, а после лечебных процедур еще и выборочная, так что сей щекотливый момент затерялся в ее недрах, с чем я себя искренне и поздравила. Надоело смущаться и краснеть по поводу и без.

Я покосилась на застеленное золотистыми простынями ложе без каких-либо подушек и тюфяков. Мятое покрывало того же цвета большей своей частью валялось на полу, раскинув веером длинные кисти. Вышитый рисунок переливался в свете кристаллов, висящих в красивых «подсвечниках», я насчитала их тринадцать: по три на каждой стене и один на фигурной подставке в центре массивного стола. Для небольшого помещения света было более чем достаточно. Приглушить его, оставляя меня спать, никто не догадался. Видимо, напоили ударной дозой снотворного и сочли подобное проявление заботы излишним.

Что ж, история повторялась, хотя декорации и поменялись: теперь роль пещеры в горах выполняла комната в подземельях, а должность лекаря по-прежнему занимал Эван. Интересно, как долго на этот раз длилось восстановление и что было после? Я снова попыталась вспомнить цепочку событий, и память, немного поупрямившись, все же выдала искомое. Парень, как и в пещере, привел меня в пригодный для осуществления ритуала вид и бережно перенес мое безвольное тело в зал со свечами и цветами, где в окружении кованых цепей красовался жертвенный алтарь… Стоп! Это уже не воспоминания, а проклятый кошмар вклинился! Такими темпами мысли скоро совсем перепутаются, и я перестану различать, где сон, а где явь.

Пытаясь сосредоточиться на реальности, начала скользить взглядом по комнате, рассеянно изучая добротную резную мебель, каменные стены без окон, но с ненавязчивым орнаментом, две двери метра два высотой и одну пониже, покрытый черными плитами пол и… мои босые ноги на нем. Сидя на краю кровати, я с не меньшим вниманием рассмотрела и все остальные части своего тела, после чего недовольно фыркнула.

– Прекрасно! Никто даже ночную рубашку не удосужился мне выдать. Скупердяи! Разве так к избранным относятся? – Возмущенные слова приглушили чувство неловкости, но его ростки все равно пробивались, заставляя гореть кончики ушей и лицо. Снова! Щеголять перед Эваном и наместником в наряде из волос мне совершенно не хотелось. Я сейлин, а не лесная нимфа. И вообще – у них тут разве нет прислуги женского пола? Дворец это или что?

«Или что, – подсказал внутренний голос, – без окон, без дверей… ну ладно, с дверями, но наверняка запертыми на ключ. Одним словом, попала в клетку птаха. И что там дальше? Плаха?»

– Нет, – мрачно пробормотала, опровергая собственный вывод, – не плаха. Всего лишь жертвенный алтарь.

А ведь и правда задуматься было о чем. О сути пророчества меня проинформировали только в общих чертах, утаив подробности. То, что грядет какой-то неизвестный ритуал с моим участием, я уже знала. Но вот что именно от меня потребуется, никто сообщить так и не удосужился. Хотя вариантов, на мой взгляд, было три или четыре, не больше. Первый полностью соответствовал сну – малоприятная перспектива. Второй, если я правильно помню по фильмам, должен был сохранить мне жизнь, но при этом использовать мое тело в качестве инкубатора для отпрыска какого-нибудь жуткого демона, вызванного из глубин Бездны. Еще более радужное будущее, ага! Третий подразумевал применение нескольких капель крови избранной для сотворения очень сильного заклинания, способного разрушить чужие чары. Надеюсь, не последние капли им при таком раскладе потребуются. И четвертый – самый предпочтительный вариант заключался в том, что у сейлин из другого мира должны непременно открыться какие-нибудь уникальные магические таланты, или же у нее проснется необычайный нюх на сокрытые в городских подземельях артефакты, или… Ой, да какая разница! Я все равно ничего такого не умела. Оставались первые три, но о них рассуждать не хотелось. Может, мои дорогие хозяева что-нибудь более оригинальное придумают? И менее болезненное.

Я решительно поднялась, покачалась с носка на пятку, проверяя свою устойчивость, и, подняв похожее на скатерть покрывало, замоталась в него на манер тоги. Затем направилась к ближайшей из дверей с твердым намерением выйти из комнаты. Вышла! Постояла, огляделась, даже воспользовалась по назначению расположенными там удобствами и, посетовав на отсутствие еще и ванной или хотя бы душа, вернулась назад. Другие двери оказались менее «сговорчивыми». Во всяком случае, с первой попытки. Со второй, кстати, тоже. Импровизированный наряд стеснял движения, делая походку семенящей, что раздражало.

– Глиста в золотом скафандре, – обласкала себя я, кривя губы в нерадостной улыбке, – с кисточками! – Последние подметали пол, волочась за босыми ногами, как маленький шлейф, к которому присоединились длинные патлы отброшенных за спину волос. – Видела бы меня сейчас мама! Хотя нет, лучше пусть не видит.

Минут двадцать я попеременно штурмовала то одну запертую дверь, то другую. Они стойко выдерживали мой тяжелый взгляд и безропотно сносили все неудачные попытки их отпереть. Удары кулаками и пятками доставляли больше неприятностей мне, чем им, а вопли «Эй!» и «Ау!» оставались без ответа. Я с большим вниманием изучила косяки и стены на предмет какого-нибудь скрытого механизма, но так ничего и не обнаружила, по крайней мере зрительно. Мои пальцы давили на гладкие каменные бруски, из которых был выложен орнамент, но никаких изменений не происходило. В голову лезли разные мысли о таинственных магических печатях, с помощью которых заперли комнату, или совсем не магических ключах, использованных с той же целью. Вторая версия выглядела не так красиво, зато более достоверно. От досады и обиды на мир, на все миры, хотелось побиться головой об стену, что я в конечном итоге и сделала.

Бум, щелк, скрип… э-э-э?

Дверь рядом слегка приоткрылась, демонстрируя темноту смежного помещения. Там настенные кристаллы отключить не забыли. Потирая ушибленный лоб, я с недоверием посмотрела на узкий проход, затем перевела взгляд на место, куда только что впечаталась головой. Ну да, глупо, по-детски… И больно к тому же! Зато результативно, хотя и неожиданно. Геометрический орнамент в форме правильного ромбовидного цветка несколько изменился после соприкосновения с моим лбом, который, кстати, тоже изменился: теперь его украшала небольшая, но твердая шишка. В самом центре каменных лепестков появилась впадина, так как сердцевина цветка наполовину утонула в стене.

Вот и заветная кнопка, надо было сразу подумать, что здесь не маломерки типа меня обитают, а очень даже высокие люди вроде Эвана и Сэн. И поэтому искать замаскированный механизм следовало не на уровне моей грудной клетки, а гораздо выше. Примерно там, где я его и нашла… лбом. Потрогав ушиб, болезненно поморщилась, но тут же с воодушевлением улыбнулась: исследовательский интерес требовал активных действий, поэтому ноги сами шагнули в соседнее помещение. Это был не коридор, а настоящая… лаборатория!

Просачиваясь в дверной проем в предвкушении разведки, я почти не дышала, ощущая себя настоящей шпионкой. Но стоило мне переступить порог, как мои бедные уши яростно запылали, после чего совсем потеряли чувствительность. Потрогав их руками, я невольно вскрикнула. Растерянность сменилась паникой, когда до меня дошло, что я теперь сильно смахиваю на Чебурашку. Только мои «локаторы» имели еще и острые концы. Мама дорогая! За что? И так всю жизнь комплексовала из-за своей лопоухости, а теперь эти примечательные части тела увеличились в два, да какое там – в три раза! И заострились. Все, отныне я – новоиспеченный худосочный эльф, у которого вся сила ушла в эти огромные «лопухи»!

Пребывая в подавленном состоянии, начала потихоньку осматриваться. Прозрачные емкости, похожие на пузатые колбы и узкие пробирки, громоздились на большом столе и добротном с виду стеллаже. На полках лежали книги, какие-то странные приборы и металлические предметы разной формы. Взгляд лишь мельком скользнул по этому таинственному великолепию, сейчас меня интересовали только зеркала, которых тут, увы, не наблюдалось. Благодаря настежь распахнутой двери предметы были неплохо видны, но нужного не оказалось. Почти отчаявшись обнаружить что-нибудь, в чем можно рассмотреть свое отражение, я набрела на большой деревянный цилиндр, похожий на бочку с водой. Когда гладкая поверхность отразила мою обиженную физиономию с торчащими в стороны ушами, захотелось в ней же и утопиться. Тихо всхлипнув, осторожно ощупала острые кончики. Уши пугали не только размером и формой, но и нездоровой краснотой. Нужно было их слегка охладить, а заодно и умыться. Авось развеется странное видение, и ко мне вернется прежний облик.

Ладонь со всего размаха опустилась в воду, и… я отчаянно взвыла, едва не переломав себе пальцы. Удар пришелся как раз в середину неожиданно твердой поверхности. Забыв о других проблемах, принялась растирать ушибленную руку, как вдруг услышала чьи-то голоса. Первой мыслью было бежать в свой «лазарет» и спрятаться под кровать, но ноги отказывались повиноваться, и я стояла как вкопанная напротив странного «зеркала» да вертела головой по сторонам, выискивая своими заостренными локаторами источник звука. Им оказалась та самая «водичка», об которую я едва не разбила кисть, она теперь тускло мерцала, отражая не меня, а незнакомого толстяка… с похожими на мои ушами, только более вытянутыми. Да уж, бедняге не повезло еще больше.

А между тем лопоухий толстопуз, чей облик отражался в бочке, как на экране ноутбука, гонял по двору маленьких безобидных собачек, издававших обиженные рыки, переходящие в скулеж, и шарахавшихся от огромной метлы. Именно ею рыжий душегуб их и лупил, откровенно потешаясь над несчастными созданиями. У меня глаза кровью налились, а левое ухо непроизвольно задергалось, как, впрочем, и левая бровь.

– Увижу – убью! – пообещала я толстяку.

Очень захотелось что-нибудь сделать, и я треснула кулаком по изображению мерзкого карлика. «Кино» с ушастым садистом исчезло, а вместо него возникло новое. Теперь я имела возможность любоваться одной из улиц города. Создавалось впечатление, что содержимое цилиндра транслирует запись (а может, и прямой эфир) с расположенных в разных местах камер. Эта версия все бы объяснила, будь я в своем мире. Но здесь… хм. Здесь подобные фокусы проще было списать на их все объясняющую магию. Рука снова хлопнула по «живой» картинке, и, о чудо, я узрела вместо домов и кучки горожан зал с красивым фонтаном, рядом с которым сидел Эван. Вот и нашелся мой лекарь.

Парень задумчиво взирал на воду, а на лице его красовался такой милый румянец, что мои губы невольно растянулись в улыбке. Молодой человек внимал голосу за кадром и чуть заметно хмурился. Я, навострив свои большие ушки, тоже прислушалась к словам его незримого собеседника. Должна же быть хоть какая-то польза от этого эльфийского украшения, правда?

– И что тебя в ней так привлекает? Абсолютно заурядная внешность. Ничего выдающегося, разве что ростом не удалась. Так почему ты проводишь возле нее столько времени? – спрашивал мужчина, явно обращаясь к Эвану.

Тот не поднимал глаз от водной поверхности бассейна, окруженного невысоким каменным бортиком, на котором устроился парень. Фонтан рассыпал во все стороны искрящиеся брызги, но до юноши они не долетали, и он чувствовал себя комфортно… почти. Судя по розовеющим скулам, тема разговора вызывала у него смущение. Меня же просто распирало от любопытства, оттеснившего на задний план все другие эмоции. Еще бы! Этот чуть хрипловатый голос, создающий впечатление, что его обладатель немного простужен, насмешливые нотки, которые балансируют между доброй иронией и колючим сарказмом, а иногда начинают отдавать металлом… даже не видя, я узнала Сэн. А также поняла, что обсуждают они меня, и проклятый «фокусник» самым наглым образом пытается убедить Эвана, что я не стою его внимания. Ну не свинство ли?

– Она мне нравится, – пожал плечами парень.

Я же чуть не замурлыкала от удовольствия, ощутив, как губы самопроизвольно растягиваются в глупую улыбку.

– Она сейлин, – фраза Сэн прозвучала как предостережение.

– Я помню.

– И все-таки, что ты в ней нашел? В городе столько молодых девушек, которые буквально пожирают тебя глазами при каждой встрече, – продолжал допытываться наместник, а жертва допроса тем временем все больше краснела.

– Молодых? – Эван криво усмехнулся. – Они же все мне в пра-пра-прабабки годятся! – это заявление вызвало смех Сэн. – Я готовлюсь отметить свой сто одиннадцатый год, а им уже за тысячу – разница немалая, Мой Сай! – Судя по поджатым губам, парня обидела такая реакция собеседника, но возмущаться он, естественно, не стал.

– Эх, мальчик, – снисходительно начал маг, по-прежнему оставаясь за пределами моей видимости, – количество прожитых лет не всегда добавляет мудрости разуму и морщин телу. Люди, которым выпало счастье стать относительно бессмертными, зачастую расточают время на всякие пустяки, считая, что заняться более важными делами еще успеют. А может, ничего важнее пустяков они и не знают. Это зависит от человека, а не от срока его жизни. Кто-то за отведенный природой век умудряется обучиться большему, чем иные за тысячелетия. Откладывать все на завтра – самая распространенная привычка, Эван. – Его голос заметно потеплел, но так и не растерял насмешливых интонаций. – И жители Неронга лучший тому пример. Что месяц, что год, что сотня лет… горожане не меняются. Они просто слишком ленивы для этого. Поверь, их интеллект остался на том же уровне, что и внешний возраст. Так что местные девушки молоды и глупы, а ты для них – завидный жених.

– Но дети… – вздохнул парень, пропуская мимо ушей последнюю реплику наместника.

– А что дети? – переспросил Сэн. – Они тоже молоды и глупы, а еще озлоблены тем, что молоды уже не так сильно, как выглядят. Вот если бы иметь внешность лет на семнадцать…

– Сейлин сможет освободить их от пытки быть запертыми в детских телах, – понуро опустив голову, произнес мой целитель, а у меня неприятно кольнуло в груди.

– Да, если ты не наделаешь глупостей, – высокая фигура с темными, криво обрезанными волосами появилась наконец в кадре, отражаемом волшебным «зеркалом». – Девчонка ведь может привязаться к тебе, а это недопустимо. Проклятие не будет снято, пока не прольется кровь девственницы из другого мира, и на свет… – он запнулся и резко обернулся, отчего я испуганно вздрогнула.

Его зеленые глаза сузились, глядя… на меня? Он что, видит, что я за ними наблюдаю?! Внутри все похолодело, руки задрожали. Да что там руки! Все тело начало знобить, как при высокой температуре. Уши, демонстрируя невероятную подвижность, прижались к голове, глаза испуганно расширились, а закушенная губа заныла. Уф-ф-ф, что-то я перенервничала. Может, все обойдется?

– Знаю, что сейлин избранная, – сказал Эван, нарушая повисшую паузу. – Но если она окажется непригодной для обряда, как моя мать, я смогу ее забрать себе? – Он встал с каменного бортика, а я чуть не села от его заявления прямо на пол. Ну и порядочки тут!

– Видно будет, – отозвался Сэн, поворачиваясь к парню, – а сейчас идем отсюда, принц.

Картинка в цилиндре давно уже отражала лишь опустевший зал с величественным фонтаном, а я так и стояла, бездумно таращась в бочку. Кровь девственницы? Принц? Его мать? Ой-е, куда бы сбежать-то? И чем скорее, тем лучше, ведь наверняка эта парочка ко мне направилась, не зря наместник так странно отреагировал. Если и не видел меня, то почувствовал. Его же лаборатория. Где еще ему всяких мутантов-призраков разводить и зельеварением заниматься? А если так, то и цилиндр этот диковинный тоже принадлежит ему. Было обидно и страшно: становиться игрушкой для Его Высочества мне не хотелось так же сильно, как и расставаться со своей кровью. Эван удивил, причем неприятно. Хорошо маскировался гад, ни за что не догадалась бы, что он сын повелителя. Думала, просто парень: стражник, охотник, еще кто-то… может, и знатных кровей, но не настолько же! Поправив дрожащими руками складки золотого покрывала, я грустно вздохнула. Вот ведь засада, и почему я до сих пор девственница? Шли бы все тут лесом со своим ритуалом, не разбей я в ту памятную ночь вазу об голову ветврача. С этими нерадостными мыслями я вернулась в ярко освещенную комнату, на ходу соображая, что делать дальше.

Некоторое время спустя…

Десять шагов вперед, десять назад, затем пару обходов вокруг стола с предусмотрительно задвинутым креслом… и снова по прямой. После неудачной попытки присесть на кровать в моем крепко затянутом одеянии, которое, стоило только согнуться, недвусмысленно затрещало и стремительно рвануло вниз, я коротала минуты ожидания, развлекаясь прогулками по комнате. Гениальных идей спасения в голову не приходило, негениальных – тоже. Думалось почему-то о вкусных горячих бутербродах с золотистой корочкой и листом салата поверх сочной отбивной. Периодически отвлекаясь на недовольное урчание живота, продолжала мерить шагами помещение и ждать, ждать, ждать. Дождалась! Всего-то потребовалось пройти по выбранному маршруту девять с половиной раз.

Дверь открылась, даже не скрипнув. Ни звона ключей, ни скрежета замков. Похоже, заперли меня все-таки с помощью магии – обидно ведь думать, что я просто не нашла нужный брусок на граничащей с коридором стене. Вот и явились хозяева, лекари и убийцы невинных девушек в одном лице, то есть в двух. Увидев меня, застывшую посреди комнаты на полушаге, оба замерли по разные стороны от медленно закрывающейся двери. Я осторожно опустила на пол занесенную для привычного движения ногу – идти на сближение с этой парочкой как-то не хотелось – и выжидающе уставилась на них. Взгляд метался между мужчинами, пальцы нервно теребили край покрывала, машинально натягивая его повыше, а левое ухо снова задергалось. Немую сцену прервала дверь, громко хлопнув в повисшей тишине. Мы с Эваном вздрогнули, а Сэн мило так улыбнулся. Как «добрый» крокодил, приметивший подходящий «завтрак».

– Зоя, ты… – пробормотал принц, но его спутник сделал всего одно небрежное движение рукой, будто бросил что-то невидимое в сторону говорившего, и тот тут же заткнулся. Судя по его странной мимике, произошло это неожиданно и уж точно не по его воле.

– Вижу, ты уже поправилась, девочка, – сказал наместник, с задумчивым одобрением изучая мою внешность. – Что ж, церемония состоится завтра, – на этом его интерес к моей скромной персоне иссяк.

Пройдя мимо пребывающей в некотором оцепенении меня, он легко надавил на тот самый брусок, об который я ударилась лбом, открыл проход и скрылся в лаборатории, даже не удостоив нас с Эваном прощальным словом. Я же продолжала сверлить взглядом давно закрытую дверь, краем уха улавливая странные нечленораздельные звуки, издаваемые парнем. Минут через пять моего молчаливого созерцания и его усиленных попыток заговорить одному из нас повезло. К сожалению, не мне.

– И зачем он это сделал? – устало проговорил принц.

– Что именно? Мои уши? – спросила я, продолжая гипнотизировать дверь.

– Уши? – Эван усмехнулся. – Нет. Сэн лишил меня голоса. На время. Наверное, чтобы я не мешал ему с тобой общаться.

В одностороннем порядке сообщил мне потрясающую новость и смылся – это тут называется общением?

– А мои уши? – вместо того чтобы возмущаться, вновь напомнила я. – Они зачем? Чтобы я могла его лучше слышать, да?

– Ну… – Парень замялся. – Не надо было ходить в мастерскую.

– Не надо, – отозвалась я эхом и потрогала свои «локаторы». – Но я же не знала, что не надо. Зачем он со мной так? Или для этой вашей церемонии нужна исключительно ушастая девственница с лохмами до пят?

– Э-э-э… – Кто-то, похоже, снова потерял голос. И без всяких там заклинаний.

– Ну так зря старался. – Никто меня не перебивал, и потому я продолжала размышлять вслух, выдавая реплики, одна интересней другой. – Потому что я не девственница! Значит, ни для каких обрядов не подхожу! Я не сейлин. И мне давно пора домой: родители заждались. Ведь я замуж выходила! Кажется… – Дверь, стойко выслушав мой монолог, осталась к нему равнодушной. Или просто не показала своей заинтересованности, чего не сказать об Эване.

– Зоя, – осторожно проговорил он, когда я замолчала. – Откуда ты знаешь, что сейлин должна быть… гм…

– Слышала ваш разговор, когда находилась в лаборатории, то есть в мастерской, то есть… короче там! – Я указала на вход в соседнее помещение. – «Бочка» с секретом мне вас и показала, – пробурчала я. – И не только вас.

Эван закашлялся и наверняка покраснел, но я на него не смотрела, продолжая гипнотизировать взглядом высоченную створку. То, что она до сих пор не вспыхнула от моего пристального взора, вызывало во мне вполне обоснованную досаду.

– Слышала, значит… – как-то очень тихо пробормотал парень.

– Да, Ваше Высочество. – Мой тон стал мрачным с хорошо заметным налетом раздражения. – А вы меня слышали? Я не девственница!

– Правда?

Такой радости в его голосе я никак не ожидала. От удивления даже обернулась.

– В общем… да, – ответила, растеряв добрую половину уверенности. Глядя на его сияющую физиономию, можно было и с тем, что осталось, распрощаться.

Сразу же вспомнилось, что парень просил отдать меня ему в случае ритуальной непригодности. Ой, а не наговорила ли я тут лишнего? Может, стоило другую байку придумать: про смертельную болезнь, к примеру… заразную и неизлечимую. Хотя при таком раскладе просто прибили бы, чтоб не мучилась.

– Тогда почему ты не сказала об этом ему? – Эван кивнул на дверь.

– А он разве спрашивал? – Я обиженно поджала губы. – Его это вообще интересует? Или он считает, что имеет право играть людьми, как марионетками? Тоже мне, кукловод! – распаляясь все больше, я медленно подошла к пресловутой двери с таким видом, будто собиралась выместить на ней все свое негодование.

– Зоя, подожди, – попросил принц, и я нехотя остановилась. – Сэн не сделал тебе ничего плохого…

– А это что? Рождественский подарок? – я указала на свои органы слуха, демонстративно чуть подергав ими. – А ритуал…

– Видишь ли, – перебил меня парень, с улыбкой разглядывая предмет нашего спора. – Много лет… даже десятилетий назад я был ребенком и очень любил совать свой нос куда не следует.

– А при чем здесь ты?

– Подожди. – Он подошел ближе и, приподняв мой подбородок, вынудил смотреть ему в лицо. – Мальчишка я был наблюдательный и предприимчивый. Меня как магнитом тянуло ко всему необычному. А что может быть интересней рабочей мастерской мага? – Я пожала плечами, а он продолжил: – Однажды я все-таки умудрился без ведома Сэн проникнуть в эту, – он кивнул на дверь, – комнату.

– И? – мне стало любопытно.

– Едва не взорвал часть нижнего города вместе с дворцом и собой вместе взятыми…

Золотисто-карие глаза парня искрились смехом, сожаления за детскую шалость в них не было. Я улыбнулась, понемногу успокаиваясь.

– Что же помешало твоим разрушительно-суицидальным планам?

– Хозяин зелий, которые я попытался смешать, – сказал Эван, по-прежнему стоя рядом и глядя на меня сверху вниз. – Он появился как раз вовремя, чтобы вытащить меня за ухо из лаборатории и предотвратить преждевременную гибель самой важной части Неронга.

«Этот тип там зелья варит, – промелькнуло в голове, – или химическое оружие массового уничтожения разрабатывает».

– Ухо распухло и болело еще целую неделю, естественно, не без помощи чар наместника. Я жутко стеснялся из-за его увеличенного размера и красного цвета, потому и сидел все дни до выздоровления во дворце, – усмехнулся парень, как бы невзначай касаясь моей щеки кончиками пальцев, – а после этого случая Сэн наложил на входную дверь специальное заклинание. Его действие я опробовал на себе, когда через несколько месяцев снова сунулся в мастерскую. Можешь догадаться, что именно изменилось в моей внешности после этой вылазки?

– Уши? – Я тихо засмеялась, представив собеседника с заостренными «лопухами», торчащими в разные стороны. Ну не могла я на него долго злиться, не получалось. Нравился мне этот парень… несмотря на его ложь, вернее, на умалчивание важной информации.

– Именно, – весело кивнул мне наследник местного престола. – Так что ты стала жертвой старого охранного заклинания, о котором все давно забыли. Это была своеобразная шутка, а у хозяина мастерской очень специфическое чувство юмора.

– Да уж…

Я сникла, хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Не расстраивайся, – Эван погладил меня по спутанным волосам, – иди к Сэн, попроси его развеять чары, – и, глядя, как я с сомнением покосилась на дверь, добавил: – Тебе так или иначе придется поговорить с ним о… ну… о твоей непригодности к ритуалу, – на его щеках «распустились маки», а я не успела сдержать слетевший с губ вопрос:

– А тебя не беспокоит то, что я уже… гм… – ну вот, в полку «краснокожих» прибыло. НЕ девственница называется! Краснею словно школьница на первом свидании. И как мне врать колдуну о своем сексуальном опыте, точнее, о его отсутствии? А если он мысли читает?

– Все то, что было с тобой до прихода сюда, меня не волнует, – прервал поток моих панических мыслей парень. – А сейчас иди к наместнику, Зоя. Только не забудь поклониться, лучше даже опустись на колени, когда будешь к нему обращаться. Для тебя, как и для всех остальных, он «Мой Сай», запомнила? И не вставай, пока Сэн не позволит. Так будет правильнее.

– Угу, – буркнула я, раздумывая над тем, надо ли так унижаться перед наместником или обойдется. Ведь мы уже с ним виделись, и небо на землю не рухнуло от того, что я не пала перед ним ниц. – Пожалуй, пойду. Зачем откладывать? Перед смертью не надышишься. – Эван ободряюще похлопал меня по плечу и чуть подтолкнул в нужном направлении. – Когда вернусь, расскажешь мне о том, как ты оказался принцем и чем это мне грозит? – попросила я, он нахмурился. – Ты отмалчивался в пещере, не проронил ни слова о своем происхождении по дороге в город, но теперь, когда я узнала об этом из другого источника, будь любезен поведать мне о себе в частности и о Неронге в целом.

– Хорошо, – сдался Его Высочество, тепло глядя на меня, и тихо добавил: – Ничем плохим тебе это не грозит, разве что хорошим. Ты только возвращайся.

– А что? Есть варианты? – Я насторожилась.

– Надеюсь, что нет.

Минуту спустя…

«Интересно, слышал ли Сэн наш разговор за стеной, видел ли нас через свою волшебную бочку или ему это все по барабану?» – размышляла я, дожидаясь ответа на свой короткий, но громкий стук.

Эван выдвинул из-за стола большое деревянное кресло с резной спинкой и фигурными ножками, сел в него и застыл в молчаливом ожидании. Я спиной ощущала его пристальный взгляд, хотелось обернуться и сказать что-нибудь смешное, чтобы хоть немного разрядить напряжение, но этим намерениям не суждено было сбыться. По ту сторону тяжелой двери раздалось спокойное и чуть ироничное:

– Неужели забыла, на какой камень нажимать, девочка? Заходи… когда вспомнишь, – а вот это было произнесено с откровенным ехидством.

«Если знает, что стучу именно я, значит, все-таки наблюдал за нами», – подумалось мне, рука тем временем шарила по брускам на стене, пытаясь нащупать нужный. Кто ж виноват, что все они похожи, а орнамент симметричный и повторяющийся? Я наконец обнаружила искомое и решительно нажала. Если Сэн наблюдал, то наверняка и слушал. Но тогда зачем я буду все ему пересказывать? Глупо как-то получится. Мой грустный вздох совпал с тихим скрипом подавшейся вперед двери. В отличие от соседних створок она любила издавать такие вот мерзкие звуки, похожие на недовольное ворчание.

Изучая плиты черного пола, я перешагнула порог и замерла. Кожей ощутила легкое прикосновение холодного воздуха. Откуда здесь ветер? Помещение ведь полностью закрытое. Руки рефлекторно легли на плечи, стараясь их согреть, а взгляд заскользил по комнате. Удивление, смешанное с восторгом, нахлынуло волной, на несколько секунд вырвав меня из реальности. Вокруг было светло, однако не кристаллические фонари являлись тому причиной. Свет лился отовсюду, но не резал глаза, напротив, в его мягких лучах таилось что-то завораживающе-приятное, теплое, уютное. Стены оставались такими же каменными, как и в комнате, где я очнулась, и в то же время выглядели иначе. На них отсутствовал орнамент, зато всю поверхность аккуратной кладки покрывали непонятные надписи на незнакомом мне языке и загадочные символы. И от этих странных рисунков шло приглушенное голубоватое сияние. Оно не соперничало по яркости со светом, что поступал в мастерскую с высокого потолка, но в нем крылось что-то таинственное, манящее, притягивающее взгляд.

Вокруг меня летали все прибывающие потоки воздуха, и на миг показалось, что я не только чувствую, но и вижу их. Точно газообразные облака окутывали мое тело, кружа и танцуя, приближаясь и снова ускользая. Огромный каменный стол, занимавший несколько метров пространства, больше походил на гигантский брусок серого цвета с белыми и темно-бордовыми прожилками. Его поверхность была изрезана странным узором: по центру окружность, а ближе к краям рисунок дробился на маленькие фрагменты неправильной формы. Все это очень напоминало выкройки, если бы не было частью массивной плиты. Рядом скромно стояли два ничем не примечательных стула, хотя изящное кружево их высоких спинок и кроваво-красная обивка тоже привлекали внимание.

У стены возвышался уже виденный мною стеллаж, который тоже изменился. Не считая того, что это антикварное чудище стало выше и шире, оно к тому же дополнилось новым содержимым. На полках между книгами лежало множество разнокалиберных свитков, оттеснивших на задний план одинокие колбы и пустые стеклянные сосуды. Какие-то блестящие шарики, кубики и прочие предметы с явно выраженной геометрической формой замерли небольшими группами среди общего бардака. Они сверкали своими идеальными боками, будучи слишком правильными, словно сделанными на станке. Теперь мне казалось, что лаборатория похожа на библиотеку… на загадочную, но неряшливую библиотеку или на рабочий кабинет одного очень вредного мага, который, устав, по-видимому, ждать, когда я бухнусь перед ним на колени, подал голос с противоположного конца комнаты:

– И?

Сэн сидел в большом кресле, расположенном в темном углу. Странно, что среди этого буйства света затесался островок полумрака. Стоп! А откуда здесь кресло? При прошлом посещении я ничего подобного не видела. Вот бочка с волшебным содержимым. Вот какой-то непонятный прибор с множеством трубочек, по которым, преодолевая участки в виде темных кубиков, струится густая жидкость и после каждого такого препятствия меняет цвет… хм, необычный агрегат, его, кстати, тоже не было. Как не было и двух парящих в воздухе сфер, напоминающих сплетенные из светящихся нитей корзины. Они медленно вращались примерно в метре от пола и издавали при этом тихие булькающие звуки. Внутри них расползались и снова сжимались в ком какие-то серо-буро-малиновые кляксы. Наблюдая за метаморфозами странной жидкости, я невольно подумала о питании космонавтов, которое в невесомости, должно быть, ведет себя похожим образом. Неужели так в этом мире готовятся зелья? А я, глупая, думала, что их в котле над очагом варят. Странное какое-то магическое средневековье мне досталось. Да и средневековье ли это вообще?

– Коара и сэмила*, – сказал маг. Я оторвалась от изучения светящихся «корзин» и настороженно всмотрелась в темный силуэт мужчины. Похоже, все-таки читает мысли, иначе откуда ему знать, о чем думаю? – Люди – существа хрупкие. То, что они не стареют в этом городе, вовсе не защищает их от болезней или каких-нибудь физических повреждений. А лекарственные эликсиры требуют особых условий для приготовления. Приходится их создавать, – пояснил он, а я лишь слабо кивнула в ответ, погруженная в свои раздумья.

Так читает мысли или все-таки нет? Вот в чем вопрос. Увлеченная изучением магических «зельеварок», я опять забыла о цели своего визита, а заодно и о хозяине этого дивного места.

– Как такое возможно? Здесь же было пусто, – пробормотала я, рассеянно скользя взглядом по обновленному интерьеру и продолжая при этом машинально растирать ладонями продрогшие плечи. – И ветер… Откуда?

– Неужели ты действительно думаешь, что любой, кто найдет скрытый в стене механизм, сможет попасть в мою мастерскую? В настоящую мастерскую, а не в ее бледное подобие, оставленное для отвода глаз.

Наместник поднялся и вышел-таки на свет из своего темного укрытия. Я моментально потеряла всяческий интерес к окружающей обстановке, уставившись на него. Помещение с загадочным содержимым меркло в сравнении со своим хозяином. Его правая рука медленно перекатывала два металлических шара. Секунда, две… Затем маг резко остановил движение и зажал одну из сфер между большим и указательным пальцами. В тот же миг окружающий меня холодный поток юркнул в предложенную мужчиной «скорлупу», как послушный зверек. Мне все-таки не показалось, что этот необычный ветер можно видеть: он напоминал ворох сильно разреженной сиреневой пыли, настолько мелкой, что заметить ее можно было лишь боковым зрением. Она тонкой струйкой просочилась в шар сквозь возникшую на его поверхности воронку, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Хм… и что это было? А главное, зачем?

Вопросы теснились в голове, однако спрашивать я ничего не стала, просто стояла и смотрела, напрочь забыв, что так себя вести не очень-то прилично. Сэн был без плаща, и это обстоятельство очень сильно изменило его внешний облик. Высокий и худой… слишком худой. Он напоминал облаченный в одежду скелет с натянутой поверх костей бледной кожей. Широкие, угловатые плечи, длинные руки и гибкое тонкое тело. Оно могло бы принадлежать юноше, если бы не лицо: заостренный подбородок, резко выпирающие скулы, впалые щеки и прямой нос с хищными крыльями. Темные круги под чуть прищуренными глазами… Чернота еще больше выделяла их, подчеркивая необычность. Я поняла, что меня поразило тогда, при нашей первой встрече. У этого мужчины были двухцветные радужки с ровными лучиками, разрезающими все поле от зрачка до края, словно миниатюрные велосипедные спицы. И под этой кукольно-правильной сетью таилась четко разграниченная пара колец: ярко-изумрудное и темно-зеленое. Очень неестественный взгляд и какой-то слишком уж пристальный.

Я сглотнула и тут же перевела взгляд на прическу наместника. По-хорошему, следовало бы вообще перестать на него глазеть, но у меня это почему-то не получалось. Темные волосы, подстриженные наискось, отливали зеленью. Да какое там… они и были зелеными! В моей голове не укладывалась возможность того, что Сэн их красит, представить этого типа прихорашивающимся у зеркала я не могла, как ни старалась. Слишком небрежный был у него вид, если не сказать запущенный. Ту прядь, что покороче, он заправил за ухо, другая, с противоположной стороны лица, доходила ему до плеча. А цвет… его я списала либо на не совсем человеческое происхождение наместника (а что, есть же в этом мире белокожие господа с заостренными ушами, так мало ли кто еще затесался?), либо на неудачный магический эксперимент. Ну не от тоски же он позеленел, право слово!

Одежда мужчины оказалась не менее интересной, чем внешность, и к тому же идеально отражала характер своего владельца. Серо-зелено-коричневые штаны без швов и карманов были сделаны из кожи, судя по характерному рисунку и текстуре – из змеиной. Жилет из того же материала дополнял костюм. Продолговатый извилистый узор делал и без того долговязую фигуру еще более высокой. Удивительно, как эта немощь бледная умудрялась так легко таскать меня на руках. Тонкая ткань серой рубашки выглядела скользкой, текучей, как расплавленный металл. Свет играл на ней при каждом движении. В этом была какая-то холодная красота, та, которой приятно любоваться на расстоянии. Впрочем, таковым являлся весь облик Сэн: от темно-зеленых волос до изрядно разношенных ботинок с металлическими вставками.

– Налюбовалась? – насмешливо спросил хозяин мастерской, когда я, внимательно осмотрев его обувь, обратила свой взор на лицо брюнета.

– Было бы чем, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Уши испуганно прижались к голове сразу же, как только поняла, что сморозила. Глаза закрылись, чтобы не видеть молнию, которую сейчас обрушит на мою дурную голову этот зеленоглазый змей, по закону подлости являющийся не только наместником, но и магом. Все, мне хана!

– Не нравлюсь? – Его тон не изменился, разве что чуть-чуть: в нем помимо насмешливых ноток появились рокочущие. Такие звуки издает голодный кот, глядя на сметану, или на куриный окорок, или… на еду, короче!

Живот снова заурчал, чем поверг меня в смущение.

– Вы… – Я сглотнула и, вспомнив о принятых здесь правилах, решила-таки преклонить колено перед этим саем. Это действо в моем золотистом «скафандре» оказалось очень экстремальным занятием. И где только был здравый смысл? Загулял, наверное, в обнимку с памятью и ночевать не явился. Я же на кровать не смогла нормально сесть, а тут на пол, да еще и с выставленной вперед ногой… да уж.

Сначала затрещала накрепко обмотанная вокруг туловища ткань, отчаянно сигналя мне о возможных последствиях. Но тело уже двигалось по инерции вниз и, как ни пыталась я восстановить вертикальное положение с помощью взмахов руками, ничего не получалось: после нескольких секунд упорной борьбы с силой притяжения и собственной неуклюжестью начала самым безобразным образом заваливаться на пол. Черные плиты стремительно приближались, намереваясь лично поприветствовать мой многострадальный лоб. Я из последних сил выгнулась и выставила вперед руки, стремясь уменьшить количество новых травм. Естественно, никакой коленопреклоненной позы не получилось, зато вышла картина «мартышка на льду» со мной в главной роли. Было так стыдно и обидно, что я не осмеливалась поднять глаза на наместника.

– Впечатляет. – Он все-таки нарушил молчание, медленно двинувшись в мою сторону. – Я ничего не имею против того, чтобы такая милая девочка валялась у меня в ногах, но зачем же при этом набивать себе очередные шишки? Их и так достаточно. Или ты мазохистка?

Его ядовитый тон и смысл фразы заставили меня сжать и без того ноющие руки в кулаки. Тряхнула заплетенными в рыхлые косы волосами, но встать не отважилась – сделать это быстро и изящно в моем наряде без посторонней помощи было проблематично, а подниматься с тем же артистизмом, что и падала, не очень-то хотелось. Поэтому я продолжала сидеть на полу, хмуро изучая мужские ботинки с длиннющими острыми носами и толстым каблуком сантиметра два высотой. Никаких швов, как и на обуви Эвана, на них не было: единая литая форма кожаного верха, украшенная металлическими заплатами, плавно переходила в тяжелую с виду подошву.

– Как же они сшиты? – подумала я… вслух.

– Что? – Насмешка в голосе мага сменилась легким удивлением и слабым недовольством. Вероятно, он ожидал другой реакции на свое заявление.

– Штаны, обувь… все, – я подняла-таки взгляд на Сэн, мысленно радуясь, что разговор так неожиданно свернул с неприятных для меня тем в другое русло.

– Обычные бытовые заклинания для сращивания материалов, – пожал плечами он с таким видом, будто сказал всем известную истину.

– А, ну конечно… – Опираясь на одну руку, другой я начала ослаблять ткань на груди и бедрах. – И как это я, представительница техногенного мира, сразу-то не сообразила… про бытовые заклинания.

– М-м-м, а я думал, что в твоей сегодняшней программе только экзотическое увеличение ушей и «танцы» в непосредственной близости от пола. – Сэн присел рядом со мной на корточки, пропустив мимо ушей непрозрачный намек на отсутствие магии в моем мире. – А ты, оказывается, еще и раздевание запланировала. Вот уж не ожидал от тебя такой прыти, деточка.

Ехидный, гадкий, мерзкий аспид… глумливый, как и его котяра!

– Остряк, значит, – не сказала – выплюнула эти слова, устраиваясь поудобней напротив него. Покрывало после моих манипуляций уже не так сильно сковывало тело, поэтому я смогла спокойно сесть, чтобы зло уставиться в смеющиеся зеленые глаза.

Да пусть он меня хоть четвертует здесь, но соблюдать их идиотские правила и называть его Моим Саем я ни за что не буду!

– Не следует грубить, малышка, – сладкий такой голос… как приправленный ядом сироп.

Девочка, деточка, малышка… просто закономерность какая-то, направленная на возрастное уменьшение. Такими темпами Сэн скоро начнет называть меня зародышем, а потом и вовсе одноклеточной. Интересно, это он так ненавязчиво мои умственные способности характеризует или просто говорит без задней мысли?

– А если буду грубить, тогда что?

Я прищурилась, подавшись вперед, чтобы лучше рассмотреть его лицо и эмоции, которые оно, по моему мнению, должно было отражать, но тут же вернулась в прежнее положение, помянув черта. Опять эти проклятые волосы разметались по всему полу двумя змеюками-косами. Ну и как на них было не сесть? Хорошо хоть не кусаются.

– Выпорю, – со скорбным видом сообщил наместник.

Я опешила от такой наглости. С моей ошарашенной физиономии впору было писать картину, вот уж где эмоции отражались с завидной быстротой и выразительностью, не то что на бледном лице Сэн. Наглотавшись воздуха, которого мне от возмущения вдруг стало резко не хватать, я гордо выдала:

– Садист.

Мужчина, по-видимому, устал сидеть на корточках и решил сменить позу, то есть устроился рядом со мной на каменном полу, вытянув свои длинные ноги. Он выразительно посмотрел на меня сверху вниз и, многозначительно подмигнув, сказал:

– Да мы с тобой просто созданы друг для друга: ты мазохистка, я садист… отличная пара, не находишь?

Такой растерянности я давно не ощущала. Сижу рядом с наместником, которого даже принц побаивается, не говоря уже о простых горожанах. И этот самый Великий и Ужасный либо откровенно клеит меня, либо издевается. Второе было вероятней и даже предпочтительней, хотя одно другого не исключало. И? Что мне делать-то? Я ведь еще жить хочу… долго, счастливо и без уродливых ушей.

– Нахожу, – сказала я, окончательно уверовав в то, что предела моей глупости не существует. Осталось только броситься к нему на шею с криком: «Наконец-то я нашла тебя, моя вторая половина!» Все! Отключите мой свихнувшийся рассудок, ибо он несет чушь! Хорошо хоть для приватного прослушивания. – Но полагаю, что ЭТО, – я указала на свои заостренные «локаторы», которые послушно задергались, довольные оказанным вниманием, – в такой идеальной комбинации лишнее. Может, уберешь результаты охранного заклинания в качестве первого взноса в копилку нашего светлого будущего? Пожалуйста, – я вымученно улыбнулась, глядя на него. Хочет развлечься за мой счет? Подыграем! Главное, своего не упустить.

Он какое-то время смотрел на меня, щуря зеленые глаза, а потом расхохотался… хрипло, отрывисто, словно каркающий ворон. Я чуть поерзала на месте, ощущая мягким местом неприятный холод пола, покачала головой своим невеселым мыслям и грустно вздохнула, решив, что попытка не удалась. Сэн прекратил смеяться так же резко, как и начал. Он повернулся ко мне и спросил:

– О чем ты думала, когда первый раз входила в мою мастерскую, Зоя?

Ничего себе прогресс! Меня только что назвали по имени! Где бы записать? Такое событие надо зафиксировать для потомков. Особенно если после моего сегодняшнего поведения ничего другого от меня им на память не останется.

– Надеялась, что это выход, – честно призналась я, заглядывая ему в глаза. Не холодные, не теплые, не добрые, не злые… странные.

Длинные мужские пальцы мелькнули возле моего уха, что-то поймав. Присмотревшись, я поняла, что наместник сжимает слабо мерцающую тонкую нить, которая, судорожно дернувшись в ловушке, медленно начала таять, оставляя после себя ворох ослепительных искр, вспыхнувших лишь на мгновение и исчезнувших в воздухе.

– Что это было? – спросила, продолжая настороженно коситься на его опустевшую руку.

– Охранное заклинание, – пояснил мужчина. – Ты же просила первый взнос.

Смысл его слов доходил до меня медленно, но все-таки дошел, и я несмело дотронулась до собственного уха – все вернулось в прежнее состояние. Не веря своему счастью, принялась энергично ощупывать многострадальные органы слуха, радостно улыбаясь при этом.

– Но если войдешь сюда без моего разрешения снова, – развеял эйфорию Сэн, – останешься с таким «украшением» на всю оставшуюся жизнь, девочка.

Я вздохнула, прикрывая волосами уменьшившиеся до нормальных размеров уши, и тихо сказала:

– Уже нет.

– Что нет? – не понял он.

– Уже не девочка, – набравшись храбрости, заявила я, – и даже не девушка. – И прежде чем эта насмешливая сволочь что-нибудь сообразит, затараторила, явно намереваясь прояснить ситуацию раз и навсегда, а заодно и избавиться от «почетной» роли сейлин. – Я слышала ваш с Эваном разговор, и вы, наместник, это знаете, не так ли? – Он открыл рот, чтобы ответить, но я продолжила говорить, пока не прошел запал. – Вы сказали, что для церемонии нужна девственница, я ею не являюсь. Так уж получилось, знаете ли.

– Ты.

Ему все-таки удалось вклиниться в мой монолог, который тут же стал диалогом… довольно глупым, кстати. Во всяком случае, поначалу.

– Что я?

– Ты – ничего. – Он сделал пазу, затем пояснил: – Не «вы», а «ты».

Ответом ему был мой кивок и вялое бормотание:

– Знаю, что я ничего, особенно когда сплю зубами к стенке и не вякаю.

– Верно, – почти ласково улыбнулся мне Сэн.

Когда этот мужчина иронизировал, он был не таким уж и страшным. Когда в его голосе не звучали приказные интонации – с ним даже можно было разговаривать. А когда он смотрел на меня и вот так улыбался – мне хотелось ответить ему тем же… то есть сказать какую-нибудь изощренно-язвительную гадость.

– И как обстоят дела с церемонией? Ее не будет? – Я задушила свой порыв и выдержала вежливо-отстраненный тон. Эх, плачет по мне театр горючими слезами… и не только он один.

– Будет. Завтра на заходе Мелирис.

– Но почему? – Я растеряла все актерские таланты, выдав с потрохами свое разочарование. Не зря театр плакал… только не по мне, а от меня.

– Потому что ты лжешь, – спокойно пояснил наместник, рассматривая мою фигуру с особым вниманием, как коллекционер пока еще живую бабочку, которой уготована судьба экспоната под стеклом.

– Вовсе нет! – уверенно заявила я и принялась вспоминать все свои нереализованные сексуальные фантазии на случай, если этот господин умеет-таки читать мысли. Телепата тоже можно обмануть, надо только правильно думать. И не важно, что от этих самых дум вспыхивает кожа на щеках. – Почему вы… то есть ты не веришь? Какой мне смысл врать?! Я ведь без пяти минут замужняя женщина! Ты считаешь, что мы с будущим супругом только за ручки до свадьбы держались? – Так, так… побольше возмущения в голосе и праведного гнева в горящем взоре. Может, не все еще потеряно с карьерой актрисы?

– Не представляю, чем вы там с ним занимались, – насмешливо отозвался Сэн и вновь принялся перекатывать в руке два металлических шарика. – Но мужских ласк твое тело не знало.

– Как ты… почему ты так решил? – выкрутилась я и, как и он, уставилась на шары. Движение его пальцев завораживало и успокаивало.

– Можно многое прочесть по энергетической оболочке живого существа. Она невидима для большинства, но не для меня. Способности, настроение, состояние здоровья… и даже то, о чем я тебе только что сказал, – все это отражено в цветных переливах ауры, – его голос был задумчивым и мягким, будто он объяснял маленькому ребенку, почему нельзя снять с неба Луну.

Я покачала головой и со странной улыбкой на губах поинтересовалась:

– А много ли мужских ласк нужно, чтобы лишиться девственности?

– Хм, может, и не много, – зеленые глаза сузились, пытливо изучая меня. – Но ты все равно лжешь. Сегодня отдыхай, а завтра проведем ритуал.

– Но…

– Это не обсуждается. Давай не будем рушить наши зарождающиеся отношения, – подмигнул мне он.

С грустью понимая, что его не переубедить, я поежилась:

– Холодно… и помоги мне встать, пожалуйста. В этом покрывале я дико неповоротлива. Кстати, мне бы не помешала какая-нибудь одежда. Это возможно устроить? – Он кивнул, но промолчал. – И хоть немного еды. Если вам, конечно, не требуется голодная сейлин, – съязвила я, но мне опять не ответили.

И как только умудрялось столь нескладное с виду существо так плавно двигаться? Сэн не просто поднялся, он как будто перетек из одного положения в другое. Секунду назад сидел и вот уже стоит напротив, протягивая мне руку. Я вложила в нее свою ладонь и в следующее мгновение была легко вздернута на ноги. Придерживая ослабленное моими же усилиями покрывало, благодарно кивнула. Я не хотела идти на конфликт с наместником. Несмотря на его вполне мирное настроение и насмешливо-снисходительное отношение ко мне, от этого типа можно было ожидать любой пакости. Такой, например, как та черная усатая тварь, из-за которой я сюда попала. Мне никогда не забыть, кто именно ее хозяин, и не надо иметь гениальный ум, чтобы понять, кого следует благодарить за все те неприятности, что происходят со мной в последние дни. Тем не менее прогибаться перед Сэн я тоже не собиралась.

Этот змей в человеческом обличье, почуяв слабину, сразу потеряет ко мне интерес. А я лишусь великолепного источника информации, которая мне необходима как воздух. Надежды, что зеленоглазый «змей» выложит передо мной все карты, у меня не было, но кое-что из него вытянуть я все же собиралась. Ну, или хотя бы попросить о таких мелочах, как ванная и ножницы. Главное, не перегнуть палку: ни чрезмерная строптивость, ни рабская покорность до добра не доводят.

– А можно мне где-нибудь волосы вымыть и подстричь, – скромно начала я, теребя спутанную прядь. – И ногти тоже…

– Докуда? – спросил Сэн, вытаскивая из-за пояса нож.

Я покосилась на сверкающее лезвие, затем на мужчину и невольно попятилась.

– Не бойся, я просто обрежу косы, – успокаивающе проговорил он и улыбнулся. В его бледном с зеленцой лице было что-то зловещее, будто речь шла о моей шее, а не о шевелюре. Хотя за последнюю, глядя на неровную прическу наместника, я тоже переживала. – И возьми вот, – холодные узловатые пальцы вложили в мою ладонь металлический шарик, серый цвет которого разбавили сиреневые разводы, – это охранный вихрь. Если будет нужно, просто раздави. Он хрупкий, хоть таковым и не кажется. Не смей без него выходить из комнаты во избежание нежелательных встреч и их пагубных последствий.

На его губах отразилась очередная улыбка, но теперь она казалась задумчивой и какой-то отстраненной. Я отодвинулась еще на шаг, по-прежнему поглядывая на нож.

– Намекаешь на происшествие на улице?

– Мало ли охотников за твоей жизнью, – пожал плечами наместник, – я, например, – вкрадчиво промурлыкал он и, одним махом преодолев разделяющее нас расстояние, бесцеремонно схватил меня за волосы. – Докуда? – вновь повторил он.

– До плеч, – выдохнула я, безнадежно стараясь унять испуганное сердце. Да уж, поиграешь с этим типом, разве что в кошки-мышки. Расстановку ролей можно не уточнять, да?

«Вжик», – раздался неприятный скрипучий звук, и спутанная пепельно-русая коса рухнула на пол. Секунд через десять я выдохнула, сообразив, что от страха перестала дышать. Внутри что-то защемило, и нахлынуло чувство невосполнимой потери. Почему-то стало жаль волосы. Такие длинные… Мне никогда не отрастить их снова. Я подняла руку и принялась трогать укороченные пряди. Каково же было мое удивление, когда пальцы нащупали гораздо большую длину, чем было озвучено. Я вопросительно посмотрела на Сэн и тут же услышала:

– Так лучше.

Коротко и по существу! И зачем тогда спрашивал, если все уже решил?

– А себя ты тоже сам стриг? – кисло улыбаясь, полюбопытствовала я.

– Да, обрезаю их, мешают, – спокойно ответил маг и, склонив голову набок, принялся рассматривать результат своей работы. – Теперь надо расчесать.

– Что? – мне было как-то неуютно рядом с этим мужчиной, хоть нож он и убрал. Я ощущала себя манекеном, над которым трудился безумный экспериментатор. О боги! И зачем я только заикнулась о стрижке?

– Может, не надо? – голос дрогнул, а глаза Сэн как-то странно заблестели.

В тот же миг мои волосы зашевелились как живые. Тонкие пряди начали выскальзывать из спутанных переплетений, извиваться и парить вокруг головы. Я сглотнула, ощущая себя медузой Горгоной. Жаль только, что стоящий напротив мужчина, вместо того чтобы окаменеть, продолжал довольно ухмыляться, наслаждаясь моей реакцией. Маг, чтоб его! Гадкий, самодовольный маг! И почему я не всесильная ведьма? Тогда бы поговорили на равных, а так приходится довольствоваться диалогом мышонка с котом. Упрямого маленького мышонка с чувством собственного достоинства и сытого кота, который не против поиграть, но лишь пока не проголодается.

Сэн с деловым видом расхаживал вокруг меня, кивал своим мыслям и изредка отпускал пояснения: «Не беспокойся, они не кусаются», «Обычная бытовая магия, малышка», «Скоро все закончится». Минут через пять пушистое облако опустилось на мои плечи и спину, приятно пощекотав кожу.

– Вот и все. Теперь ты выглядишь прилично, так что мыться необязательно. – Маг многозначительно посмотрел на меня, явно ожидая восхищения и благодарности.

– А ногти тоже ножом подрезать? – мрачно осведомилась я, на всякий случай пряча ладони за спину. Его глаза азартно сверкнули. Ну все, как пить дать сейчас мне все пальцы отпилит!

– Дай сюда руку, пожалуйста, – попросил Сэн… мягко так попросил, будто уговаривал приговоренного к смертной казни добровольно пройти на эшафот.

– Мне страшно, – честно призналась я.

– Напрасно. Я не причиню тебе вреда. Дай руку!

Между вариантами – устроить истерику со слезами и буйным сопротивлением или подчиниться и пустить все на самотек – я выбрала второй. Все же стрижка и расчесывание волос прошли безболезненно. Осторожно вложив подрагивающие пальцы в его широкую ладонь, я замерла в ожидании. Наместник скептически изучил жалкие остатки маникюра, наращенного в салоне перед свадьбой, затем пошел к столу, настойчиво потащив меня за собой. Я инстинктивно уперлась, но особых результатов это не принесло. Сильный мужик… хоть и тощий.

– Не дергайся, – посоветовал он, прижимая мою ладонь к краю стола так, чтобы открыть доступ только к кончикам пальцев.

Да куда там дергаться? Я стояла как вкопанная, не шевелясь и почти не дыша. Глаза мои расширились от ужаса, голос пропал, а во рту пересохло. В глубине души маячила надежда, что этот «мастер на все руки» шутит, но когда его ладонь сжала рукоять острого ножа, мое лицо растеряло все свои краски. И неудивительно. Сей «косметический прибор» был в два, если не в три раза крупнее моей придавленной к каменной столешнице кисти. Это все равно что лопатой мешать салат в тарелке, вот только вместо салата мои пальцы, и они мне дороги.

– Только не делай мне больно, п-пожалуйста, – запинаясь, попросила я и зажмурилась.

– Хорош-ш-шо, – прошипел в ответ Сэн.

Вот она! Истинная сущность… змей он и есть. Гибкий, изворотливый, скользкий и опасный. Не удивлюсь, если среди его питомцев и черные зеленоглазые гадюки водятся. По образу и подобию, так сказать. Рука заныла от давящей на нее мужской ладони. Я практически перестала чувствовать собственную кисть, как вдруг услышала:

– Вторую!

Осторожно приоткрыв один глаз, посмотрела на пальцы. С души словно камень свалился, так как окровавленные обрубки моему взору не предстали. Наоборот, ногти были обрезаны с ювелирной точностью. Как? Когда? Прошло ведь всего несколько секунд!

– Ну? – поторопил меня наместник. – Потом налюбуешься. Я не могу тратить все свое время на твое внешнее преображение. Или по-прежнему боишься, маленькая? – прозвучало издевательски.

Сжав губы в упрямую линию, с вызовом посмотрела на него и, переложив подаренный шарик в другую ладонь, опустила на стол ту, что была еще не обработана.

– Давай! – сказала решительно.

Маг улыбнулся и приступил к делу. Ой… моя бедная несчастная голова! И зачем я решила пронаблюдать процесс? Длинное острое лезвие большого ножа двигалось с такой дикой быстротой, что мой взгляд попросту не успевал это отслеживать. Создавалось ощущение бесконечного двадцать пятого кадра, неуловимого, но давящего на психику. Вокруг моей руки мелькали вспышки и молнии. Немного придя в себя, я догадалась, что это был всего лишь клинок, сверкающий в потоке яркого света. Закончив, Сэн придирчиво осмотрел результаты своего труда, затем отпустил мою кисть и, приподняв уголки тонких губ, поинтересовался:

– Еще что-нибудь, сейлин?

– Нет, спасибо. – Я машинально перекатывала в руке его подарок, не зная, что говорить дальше. А ведь столько вопросов было, и куда они все запропастились?

– Вот и прекрасно. – Хозяин мастерской взял меня под локоть и повел к двери, явно намереваясь выпроводить вон. Я не возражала. – Одежду, обувь и еду тебе принесут позже. Отдохни пока, попроси Эвана обработать твои новые синяки и ссадины. К завтрашнему вечеру ты должна быть в идеальной форме. – От его наставлений меня передернуло.

– Но я… я недостойна этой чести! – выпалила в отчаянии.

– Тс-с-с, – он приложил палец к моим губам, не дав договорить, – не мне об этом судить. Такие вопросы в нашем про2клятом городе решает гай Светлоликий.

– А я могу с ним встретиться?

– Завтра.

– Но…

– Все завтра, Зоя, – его холодный ответ остудил мою настойчивость.

– Хоть скажи, в чем суть этого вашего ритуала, – развернувшись в проеме предусмотрительно открытой двери, рискнула спросить я.

– Тебе понравится, – со странной улыбкой произнес Сэн.

– Сомневаюсь, – пробормотала с сомнением.

– Вот завтра и проверим. – Он подтолкнул меня за порог.

– А если… – Я снова обернулась, но дверь громко хлопнула, закрывшись перед моим носом.

– Да и черт с тобой! – недовольно пробурчала я, окидывая рассеянным взглядом комнату и прокручивая в голове нашу с наместником беседу. Однако всю мою задумчивость как рукой сняло, когда я увидела развалившегося на столе Тааса.

– Ты! – взвыла я, отчего сидящий в кресле Эван вздрогнул. А вредный кот даже не пошевелился, он щурился от ярких лучей кристаллического фонаря и с ленивым любопытством разглядывал мою перекосившуюся физиономию. У принца же, напротив, в глазах застыл почти детский восторг. Надо же, какое впечатление может произвести на мужчину причесанная девушка в расхлябанном золотом покрывале, или «добрый» дядя маг мне в качестве бонуса еще и рожки нарастил, пользуясь тем, что я не вижу себя в зеркале? Такие шутки вполне в его стиле.

– Кис-кис-кис, – зло щурясь, поманила я усатого мерзавца.

– Только не надо повторять прошлые ошибки, Зоя, – попросил принц. Его брови чуть нахмурились, но восхищение из глаз не пропало, более того, к нему теперь добавилось еще и какое-то оценивающее выражение. Очаровательно! Я что… товар на ярмарке?

– Что вы, Ваше Высочество, – улыбнулась я парню, изо всех сил стараясь не заскрипеть зубами. – Какие могут быть… ошибки?

Кот фыркнул. Смею заметить, весьма насмешливо.

Глава 4

Мне нужен труп, я выбрал Вас.

До скорой встречи!

Фантомас*.

Катаясь по двору, как бильярдный шар, толстый О ни на миг не оставался без дела. То ему в срочном порядке требовалось украсить клумбы новыми цветами, то возникало непреодолимое желание подлатать крыльцо черного хода, а еще уборка территории, поливка, доставка провизии на кухню публичного дома, необходимость отправить посыльного за новыми нарядами для работниц заведения, различные хозяйственные нужды и многое-многое другое. Кое с чем он справлялся при помощи нехитрой бытовой магии, в остальном отдавал короткие распоряжения слугам. Одним словом, был крайне занят и потому очень сильно раздражался, когда его, такого важного сая, отвлекали всякие мелочи. К мелочам по большей части относились обнаглевшие мумы. Управляющий борделя решительно не понимал, зачем Ариландина позволяет этим мелким уродцам топтать двор? От них не было никакой пользы, одни только неприятности.

Толстяк недовольно бурчал, потряхивая густой рыжей бородой и шевеля усами. Ушами он тоже шевелил, но несколько иначе: они то воинственно устремлялись вперед, то устало обвисали, зато в период пляски с метлой – орудием разгона надоедливых монстров – эти органы-переростки радостно дергались и кивали в унисон произносимым ругательствам. А ругался О хорошо. Местный персонал, по случайности или с умыслом попадавший в зону слышимости его нецензурного красноречия, невольно застывал на месте и порой в самых неожиданных позах. От словесных экзерсисов рыжего управляющего краснели даже шлюхи, а некоторые работники, впадая в благоговейный трепет и искреннее восхищение, пытались украдкой конспектировать его эмоциональную брань. Каждый раз толстяк умудрялся выдать что-то новенькое, несмотря на то что год за годом пользовался одним и тем же словарным запасом.

Единственными, кто ненавидел виртуозные проклятья ушастого хозяина, были мумы. Ведь как только он заводил знакомую «песню» и брался за метлу, им становилось не до «высоких материй». О вполне мог поручить разгон своры бывших горожан какому-нибудь слуге, но не хотел лишать себя удовольствия пнуть ненавистную «шавку» или как следует отходить по спине пару-тройку ее собратьев. Раз живут здесь эти уродцы на халявных харчах, пусть терпят! И животные, которые являлись таковыми лишь внешне, терпели. Бегали, визжали, скулили, рычали, скалились, но даже не пытались покинуть приютивший их двор. Там, за воротами, было куда больше сапог, желающих оставить свой след на ребрах мумов.

Их не любили, презирали и немного побаивались. Когти, зубы, бешеный взгляд из-под спутанной шерсти… Кто знает, что на уме у обиженного горожанина, ставшего такой вот мелкой скотиной? Может, месть всем и вся без разбору. Вдруг они давно тронулись рассудком и теперь способны только на пакости? Никто ведь не знал это наверняка и выяснить не стремился. Проще было ударить, отшвырнуть в сторону или просто не замечать этих омерзительных существ, нежели тратить на них свое время, силы и еду. Мумы всегда хотели жрать, сколько их ни корми. А еще гадить и совершать нелепые попытки к совокуплению. Воистину, отвратительные твари!

На самом же деле дела обстояли так. Несомненно, пребывание в звериной шкуре наложило свой отпечаток на психику обращенных, добавило в характер нечеловеческих черт и сильно подкорректировало поведение далеко не в лучшую сторону, но так и не вытравило из памяти прошлую жизнь. Ту, в которой им больше не было места. Маленькие и беззащитные, они искали убежища хоть где-то. Мало кто из бывших родственников взял на себя обязанность ухаживать за жертвами колдовского кнута. В основном новоявленного мума гнали со двора, не забывая поливать ругательствами, а иногда и помоями, приговаривая, что сам, мол, виноват, раз так подставился. Любовью к животным, которые не годились на ужин, жители славного города Неронга не страдали. Хотя в любых правилах встречались исключения. Те же, кто в ряды исключений не попал, рано или поздно находили скромный приют на заднем дворе публичного дома, где уже успели обосноваться их товарищи по несчастью.

Ариландина, заманивая к себе «вдов», чьи мужья перестали быть людьми, позволила женщинам оставлять мумов при себе. Это было выгодно всем: хозяйка получала новых девочек в свой штат, их четвероногие благоверные – объедки с барского стола. А жены? Что ж… поначалу они навещали заколдованных супругов, да только прикасаться к грязным скулящим созданиям все чаще брезговали. Потом женщины приходили, чтобы отчитать мумов за свои неудачи, за ту жизнь, на которую их обрекла безответственность мужчин, и за все остальное, к чему мохнатые создания не имели никакого отношения. В конечном итоге о них и вовсе забывали, а грязные и никому не нужные полукрысы-полупсы продолжали коротать свои дни во дворе, надоедая всем бесконечной возней и попытками что-то сказать. Естественно, никто не пытался их выслушать. Зачем? Достаточно и того, что Ариландина, добрейшей души человек, не выгоняла их за ворота. Зато на мохнатой братии отыгрывался ее управляющий. С садистской ухмылочкой припечатав древком очередную лохматую особь, он взмахнул метлой, ловко перевернул ее в воздухе и поднял с земли облако пыли, осевшее на глаза уползающей жертвы.

– Стоя-я-ять, скотина, – протянул мучитель, поддев носком красного сапога бьющегося в болезненных конвульсиях зверька.

Мум тихо пискнул и, продолжая сотрясаться, начал елозить передними лапами по собственной морде, пытаясь прочистить глаза. Полюбовавшись этой картиной, толстяк угрожающе махнул своим пыточным орудием в сторону перепуганной стайки животных, которые сбились в кучу и, толкая друг друга, пятились к сараю, но при этом не забывали грозно рычать и материться, вот только разобрать их причудливую речь было практически невозможно. Особенно если и не пытаться. Две вызывающе одетые девицы хохотали, наблюдая эту сцену из окна второго этажа. Повар с посыльным, который давно уже должен был отправиться с поручением к портному, делали ставки на то, чем закончится воспитательный процесс для несчастного мума. А в темном и не очень-то опрятном закоулке, выходящем на боковую улицу, среди сваленного в кучу хлама лежала большая серая собака и смотрела на происходящее задумчивыми красными глазами.

– Ну-ка, марш работать! – гаркнул рыжий, хмуря кустистые брови.

Хохотуньи исчезли, тихонько прикрыв ставни, а любители азартных игр шустро разбежались по своим делам, так и не выяснив, кто из них сорвал куш. Зверь, поколоченный за то, что оказался не в том месте не в тот час, отползал к своим, продолжая время от времени тыкать короткими лапами в острую мордочку, на которой бешено моргали заляпанные грязью веки.

– И чтоб я вас больше тут не видел, уроды-перевертыш-ш-ши, – шипел О, потрясая метлой. Он грозно хмурился и сверкал глазами, хотя уговаривать перепуганный зверинец не требовалось. Животные беспомощно жались к стенам, стремясь спрятаться. – Сегодня останетесь без жратвы! И так разжирели за чужой счет!

– Толстый, опять ты беснуешься без причины? – с печальным вздохом произнесла Ариландина. Она открыла дверь и застыла на пороге, не желая выходить на крыльцо.

– Кто? Я?! – возмутился управляющий и гордо вскинул свой пятислойный подбородок. Его уши вытянулись в струнку, а маленькие черные глазки спрятались в тени кустистых бровей. – Да я навожу порядок в том свинарнике, который устроили твои питомцы! Они…

– … не мои питомцы, – перебила разошедшегося оратора хозяйка, скривив ярко накрашенные губы. – И не рассказывай, пожалуйста, что вон та затравленная мелюзга, – женщина кивнула в сторону притихшей своры, – сорвала твои грандиозные планы по наведению чистоты. Опять ты отыгрывался на бедных зверушках! – «Бедные зверушки» хором заскулили, почуяв поддержку. – Цыц! – Под тяжелым взором ее карих глаз выражать согласие мумам расхотелось, и они так же слаженно заткнулись.

– Ари, – О сменил тактику и теперь говорил тоном усталого благодетеля, – я восхищаюсь твоей сердобольностью, но пойми, наличие блохастых тварей на заднем дворе нашего заведения клиентов не прибавит.

– И не убавит, – ответила та, – мы уже не раз говорили об этом, толстый! Жалко тебе объедков, что ли? – Хозяйка борделя укоризненно посмотрела на своего помощника, тот поковырял носком землю, потупил хитрые глазки и покорно опустил ушки. – Пусть живут. Я ведь дала обещание их женам.

– Троим! – взбодрился оппонент. – Максимум четверым! Но здесь обитает больше тридцати мумов. А после покушения на сейлин еще пять прибились – быстро их домочадцы вышвырнули, вот умные и практичные люди! А что делаем мы? Из уважаемого заведения превращаемся в приют для звероподобных изгоев.

– И снова та же песня, – Ариландина поморщилась. – Что бы ты делал без этих самых изгоев? На ком бы срывал злость, над кем бы издевался в свое удовольствие? Прекрати, толстый. Пусть живут. Ведь когда-то все они были клиентами моего заведения. И некоторые, – ее взгляд рассеянно скользнул по обсуждаемой толпе, но так ни на ком и не остановился, слишком уж похожими казались их волосатые рожицы, – оставляли особенно хорошие чаевые. Так что отстань от них и не забудь покормить.

Скрипя зубами, О согласился, он даже изволил улыбнуться хозяйке, отсалютовав метлой, после чего торжественно заявил:

– Будет сделано, Моя Сайя!

– Прекрати паясничать, – фыркнула она и рассмеялась. – Я вот тут подумала… после расправы наместника над нашими завсегдатаями мне бы хотелось получить компенсацию.

– От Сэн? – рыжие брови мужчины зарылись в волосах, уползая вверх от искреннего изумления.

– Издеваешься? – Ари уставилась на него, постукивая кончиками пальцев по дверному косяку. – Как минимум у двоих новоявленных мумов были симпатичные супруги, а один являлся отцом очаровательной девицы. Вот если бы…

– Опять ты за старое, – без энтузиазма пробурчал управляющий, почесав заросший бородой подбородок… третий вроде бы. – Пора бы придумать что-нибудь новенькое. За небанальными изменениями и народ потянется.

– Я подумаю, – сухо отозвалась Ариландина и, развернувшись на каблуках, шагнула в дом. – А ты пока подготовь пригласительные письма к Мие Вер, Сирилике Ивенской и к малышке Кейт, дочери старого развратника Бонба, который, насколько мне известно, уже присоединился к нашим зверушкам.

Упомянутый издал нечленораздельный звук и ринулся из толпы, но был вовремя смят соседями, потому и не пострадал от толстяка, привычно вскинувшего метлу.

– Угу, угу, – покорно соглашался О, выискивая в живой серо-буро-коричневой куче выскочку Бонба, – первая стадия вербовки…

– И мумов накорми, да хорошенько! – донеслась из коридора обильно приправленная ехидством реплика.

– Это я уже слышал.

– Сейчас покорми!

Толстяк покосился на застывших в ожидании зверей и, прищурившись, рыкнул:

– А ну бр-р-рысь!

Тишина взорвалась хрипами, воем, кряхтением и необычным хрюканьем, неуловимо напоминавшим язык Тайлаари. Сталкиваясь друг с другом, неразборчиво ругаясь и щелкая зубами, звери ринулись прочь. А незамеченная никем серая собака лениво зевнула, прикрыв алые глаза.

В личных апартаментах хозяйки борделя…

Ариландина вернулась к себе и первым делом принялась готовить ванну. Водопровод, регулярно ремонтируемый последние веков этак пять, никогда не давал сбоев только в одном маленьком помещении, и именно в него вела дверь из ее спальни. За возможными неисправностями, ежемесячной прочисткой труб и профилактическим осмотром кранов зорко следил управляющий, прекрасно осознающий, что в случае поломки хозяйка с него живьем шкуру сдерет… или как минимум проредит роскошную рыжую шевелюру вместе с бородой. Принимать благоухающую цветочными ароматами ванну было излюбленным занятием владелицы борделя. Погружаясь в воду, она прикрывала глаза и размышляла. Ей всегда казалось, что в такой обстановке, когда тело расслабляется, впитывая полезные настои, голова начинает работать лучше.

Смуглая женская рука с безупречным маникюром решительно повернула рычаг, открывая путь воде, которая, приятно журча, ринулась в большое корыто, украшенное витиеватой лепниной. Когда-то давно, еще до пресловутого проклятия, Ариландина выложила за него немалые (даже для ее уровня благосостояния) деньги. И было за что! Помимо великолепного внешнего вида эта бело-голубая конструкция из необычного, пронизанного магической сетью материала, сама очищала и нагревала воду, четко угадывая температуру, необходимую для комфортного купания. Ари не умела колдовать и поэтому охраняла свое сокровище с не меньшим рвением, чем сейф, где хранились ее доходы.

Полюбовавшись минуту-другую на то, как заполняется водой дно ванны, женщина принялась неторопливо расшнуровывать корсет темно-бордового платья. Когда одежда бархатным облаком легла на пуфик, а завитые с утра черные локоны небрежно рассыпались по плечам хозяйки, она бросила пытливый взгляд на большое настенное зеркало и недовольно сморщила носик, придирчиво осматривая свое отражение. Благодаря дорогостоящей коаре, которую для нее покупал управляющий у наместника, ее тело выглядело значительно лучше, чем на момент, когда на город были наложены чары. Но в последнее время на талии и бедрах начали появляться лишние складки, и это не очень-то радовало Ариландину. Обладая завидным аппетитом и имея финансовые возможности, позволяющие день за днем дегустировать самые изысканные блюда, она частенько забывала о благотворном влиянии вкусной и здоровой пищи на лишние килограммы, которые, прибывая, откладывались в самых неподходящих местах. Плотно затянутый корсет и пышные трехслойные юбки пока еще были в состоянии скрыть подобные недочеты фигуры, но надолго ли?

– Надо бы снова сесть на диету, – уныло пробормотала женщина.

– Тебе это уже не поможет, – заметил странно знакомый голос за ее спиной.

Вздрогнув от неожиданности, владелица борделя обернулась. Она намеревалась задать хорошую трепку обнаглевшей девице, осмелившейся переступить порог хозяйских апартаментов. Однако в дверном проеме стояла не одна из шлюх, а сестра-близнец самой Ариландины, у которой отродясь не было подобных родственников. От такого зрелища женщина потеряла дар речи, но зато приобрела аристократическую бледность лица и стойкое ощущение, что у нее не все в порядке со зрением и слухом. Ведь она даже не слышала, как отворилась дверь.

Тем временем обнаженная копия без намека на стеснение рассматривала оригинал и вертела в длинных пальцах с бордовыми ногтями маленькую огненную сферу. Темные очи гостьи горели оранжевым светом, губы чуть заметно кривились. В заботливых руках шар очень быстро наполнился необходимой энергией и, увеличившись почти вдвое, выскользнул из раскрывшихся ладоней. Он плавно проплыл по воздуху несколько метров и замер напротив ошарашенной Ари, карие глаза которой округлились от ужаса.

– Аше…

– Ш-ш-ш, – предостерегающе зашипела гостья. – Пикнешь, – «мило» улыбнулась она, буравя жертву пристальным взглядом, – и смерть твоя будет о-о-очень мучительной.

Ариландина сглотнула, боясь пошевелиться. Такая знакомая с виду незнакомка одобрительно кивнула, оценив ее покорность, и, приблизившись, властно впилась ртом в приоткрывшиеся от неожиданности губы. Это был сладкий поцелуй с горьким привкусом яда. Ни тени эмоций, сплошной убийственный расчет. Настоящая Ари хотела оттолкнуть самозванку, но не могла, так как уступала ей в силе раз в пять, если не в десять. Она задыхалась и мычала, ощущая, как теряют чувствительность губы, как ледяной волной онемение расползается по лицу, превращая в неподвижное стекло широко распахнутые глаза, как морозным узором оно скользит по шее ниже, вгрызаясь в тело, словно голодный зверь. Ей казалось, что кровь в венах перестает струиться, а стук сердца замедляется. И в последнюю секунду жизни на самом дне заторможенного сознания вспыхнула изумленная мысль: «Какой странный способ убийства…»

Выпустив из объятий обмякшее тело, Кейли-Оз провела языком по своим губам, покрытым специальным раствором, флакон с которым оставил ей Илин-Ули. Очень необычный состав обладал весьма любопытными свойствами: он был смертелен для человека и абсолютно безопасен для аше-ара, а еще с его помощью белокожая убийца смогла впитать энергетическую оболочку жертвы через поцелуй и временно заместить ею свою ауру.

– Отлично! – проговорила бывшая азора, возвышаясь над лежащим у ног трупом. – Миленькое изобретение, – усмехнулась она, проведя указательным пальцем по нижней части своего нового лица. – Значит, теперь нас с покойницей практически не отличить друг от друга? Хм, при таком раскладе даже пленник со своим цепным «псом» по имени Сэн не смогут меня вычислить при встрече! – Вырвавшееся восклицание, к радости аше-ары, заглушил шум воды, ведь, несмотря на хорошую звукоизоляцию, лишняя осторожность еще никому не вредила.

«А этот охотничек не так уж и плох, – подумала она. – Тихий омут с кишащими в его глубине тварями. Видать, многому научился в своих прошлых походах, раз знает рецепты, о которых я даже не слышала. Все-таки опыт – полезная штука, – она хихикнула, – может, от нашего союза будет даже больше толку, чем я могла предположить», – рыжие огоньки в шоколадного цвета глазах полыхнули озорством. Разбитая на куски жизнь чудесным образом налаживалась.

Оранжевый шар, сыграв свою роль, вернулся к брюнетке, повинуясь легкому движению ее руки. Он плавно скользнул в раскрытую ладонь и, как лепесток на ветру, покорно затрепетал в заботливых пальцах, постепенно затухая и уменьшаясь, пока совсем не истаял, вернув энергию создательнице. Отличное оружие! Причем не только для разрушения, но и для устрашения. Вытащив из ванной комнаты бездыханное тело предшественницы, Кейли-Оз задумчиво осмотрелась и, не найдя другого подходящего укрытия, принялась по привычке заталкивать труп в шкаф. Но Ариландина занимала слишком много места и никак не желала укладываться под ворохом платьев. Пыхтя и бормоча под нос негромкие ругательства, беглая азора, а ныне владелица единственного борделя в Неронге, переложила покойницу на ковер.

– Ну и толста же ты, сестрица, – с откровенным недовольством пропыхтела аше-ара, заворачивая убитую и оттаскивая за ширму. – Надо было год назад садиться на диету, а не мечтать о ней месяц за месяцем. – Она обернулась и, удостоверившись, что двери хозяйских покоев по-прежнему закрыты, вернулась в ванную. Перед тем как искупаться, Кейли-Оз внимательно осмотрела свою новую внешность, почти так же забавно сморщила носик, как некогда Ариландина, покачала черноволосой головой и слегка подкорректировала внешнюю иллюзию.

«Я же в этом образе еще долго должна буду ходить, так зачем таскать на себе лишний жир? Никто не заметит подмены под многослойными платьями, а мне со стройной фигурой и привычней, и приятней, – думала она, приводя себя в порядок. Грудь стала выше и круглее, талия сузилась, кожа натянулась… неизменными остались лишь руки, лицо и шея. Над этими частями тела нужно было работать постепенно, чтобы разительные перемены не бросились в глаза окружающим и не вызвали подозрений. – Вот теперь хорошо, – удовлетворенно улыбнулась смуглянка своему отражению и полезла в воду, наслаждаясь ее теплом и кристальной чистотой. – Я и не думала, что в моей новой спальне есть такое чудо. Прекрасно! Будет чем заняться в свободное время. А устранение следов, пожалуй, оставлю дорогому союзнику, – ехидно хихикнула Кейли-Оз. – Посмотрим, какая у него будет физиономия, когда я предложу ему этой ночью компанию мертвой бабы вместо моих гостеприимных объятий», – женщина снова рассмеялась.

В чертах веселящейся купальщицы сейчас было куда больше от хищной аше-ары, чем от расчетливой Ари. Глаза ее горели оранжевым пламенем, а среди белоснежных зубов явно выделялись острые клыки. Но никто из обитателей публичного дома даже не подозревал о происходящем.

Час спустя…

В дверь постучали, и Кейли-Оз, с любопытством изучавшая щипцы для завивки волос, оторвалась от своего неблагодарного занятия. Она плохо представляла, как пользоваться этим агрегатом, и уж точно не понимала, на кой мирд он ей сдался? Подняв голову с густой гривой угольно-черных волос, новая хозяйка борделя милостиво разрешила гостю войти, старательно копируя голос убитой.

– Я отправил им приглашения, – с порога сообщил толстый О и деловито протопал к большому креслу, куда забрался с ногами, обутыми в легкие ярко-красные сапоги. Он проделал все так непринужденно, что сразу стало ясно: подобное поведение для этого типа – норма.

– Кому?

Тонкая змейка-бровь вопросительно поднялась на смуглом лице собеседницы. Она уперла руки в бока и пристально посмотрела на шарообразное существо с длинными ослиными ушами, круглая фигура которого с трудом помещалась на мягком сиденье. Ох, и наглец… но до чего же хорош! Ей так и хотелось потискать этот длинноухий шарик да подергать за бороду.

– Мие, Кейт и еще той крале… с длинным именем и с такими же длинными ногами, – недовольно пробурчал управляющий. – Ты же сама просила днем это сделать. Перегрелась что ли в своей драгоценной ванне? А, Ари?

Его черные глазки впились в женщину, а левое ухо чуть поднялось и застыло в ожидании ответа. Сверля хозяйку пытливым взором, он силился угадать ее мысли. Напрасно. Ибо думала она о многом. Во-первых, какого мирда это огненноволосое нечто делает в ее комнате в такой поздний час? Во-вторых, для чего Ариландине, забери Бездна ее душу, понадобилось отсылать кому-то там какие-то непонятные приглашения? И, в-третьих, что ей делать с этими проклятыми щипцами? Может, просто выбросить или подарить шлюхам? Подумаешь, вместо вульгарных завитушек она станет носить прически из прямых волос!

Этому старомодному местечку давно пора было подкинуть пару-тройку новых идей: поменять имидж, к примеру. Авось и клиенты оживятся. Городок-то, чай, не маленький. За тысячу лет поредел максимум на треть. И саев, желающих развлечься, здесь по-прежнему пруд пруди. А раз теперь данное заведение принадлежит ей, то и думать о преобразованиях тоже должна она. Так почему не начать с таких вот мелочей? Решительно взяв с тумбочки ненавистный прибор, Кейли-Оз швырнула его в раскрытое окно, не особо заботясь о том, был кто-нибудь на заднем дворе или нет. С довольной улыбкой она повернулась к слегка озадаченному толстяку и ласковым голосом сообщила:

– Я решила сменить прическу.

– Ага, – отозвался визитер, затем медленно достал из кармана курительную трубку и, на автомате щелкнув пальцами, зажег ее содержимое. Обычное бытовое заклинание – не самое сложное, но и не самое простое. Женщина, наблюдавшая за ним, одобрительно кивнула.

– Дай-ка мне тоже разок затянуться, – попросила она и направилась к нему такой соблазнительной походкой, что О едва не поперхнулся дымком.

– Ты точно в порядке, Ари? – осторожно спросил он, когда поймал выпавшую из зубов трубку и водрузил ее на прежнее место.

– В полном! – уверенно кивнула хозяйка борделя. – Просто мне все надоело, понимаешь? – доверительным тоном поведала она, присаживаясь боком на подлокотник кресла. – Хочется что-то изменить… Нет! Хочется ВСЕ изменить! Эти клуши, застрявшие в прошлом веке! Как они одеваются? А как ведут себя? Разве это соблазнительно? Вот скажи мне, Рыжик, наши шлюхи устарели?

Выхватив трубку из его рта, приоткрытого от такого неожиданного натиска, брюнетка закурила. Потом аккуратненько так… одним пальчиком приподняла управляющему заросший бородой подбородок и ласково потрепала его по кудрявой голове.

– М-м-м, – постепенно отходя от изумления, замычал О, – м-м-может быть.

– И мы с тобой это должны изменить, не так ли, пупсик? – спросила, подмигнув ему карим глазом, в котором плясали оранжевые искорки лукавства.

– Так я уже отправил приглашения, – хватаясь за старую тему, как за спасительную соломинку, сказал гость. – Три новые девочки у нас будут, если ты, конечно, сможешь их уговорить пойти к тебе на работу.

– Радость моя, – ее губы сложились колечком и выпустили на волю струйку густого белого дыма с характерным запахом травы ален-чих*, – мне больше не нужны новые шлюхи. – Она выразительно посмотрела на него. – Я собираюсь заняться воспитанием старых. И дешевле, и интересней и, что важно, продуктивней получится. К тому же неплохо было бы сделать ремонт в общем зале, у меня есть на этот счет несколько интересных задумок.

– Ари, – толстяк задумчиво покачал головой, – ты пила сегодня?

– Еще нет. Предлагаешь это исправить? – невинно хлопая ресницами и попыхивая его трубкой, кокетливо поинтересовалась она. – Кстати, имя тоже надо сменить. Оно мне надоело.

– На какое? – как-то обреченно спросил визитер.

– Ну, Ари… Ари… – Собеседница задумалась, ее брови то хмурились, то выгибались, уголки губ подрагивали, а глаза в самой своей глубине продолжали вспыхивать оранжевым светом. – Во! Ари-ша! – радостно сообщила она и уставилась на толстяка, ожидая восторгов и одобрений. Он лишь кивнул в ответ, скупо улыбнулся и качнул ушами.

– Ты раньше не курила.

Осторожное замечание вывело ее из приятных раздумий о будущих преобразованиях.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски заключила она. – Я понимаю, что веду себя странно, но, знаешь, я так устала от этого тысячелетнего однообразия.

– Я тоже устал, – согласился он, – предлагал же тебе сегодня придумать что-нибудь пооригинальней, чем, как обычно, пытаться завербовать условно порядочных баб в наши порочные ряды. А ты…

– Вот я и придумала! – перебила его собеседница, очаровательно улыбаясь. – Просто если менять, то все и сразу. Поэтому и решила начать с себя. И как, тебе нравятся такие перемены? – Ее улыбка обезоруживала, делая не первой молодости лицо по-своему привлекательным.

– Пожалуй, да.

– А мне нравится получать большие доходы. Так что нам есть что обсудить с тобой за бутылкой хорошего вина. – Она поднялась, возвращая ему трубку, легким движением руки расправила складки шелкового халата и, откинув за спину волосы, поинтересовалась: – Ну что, идешь за напитками, рыжик?

– Раньше ты меня так не называла, – с кряхтением выбираясь из кресла, пробормотал он. Его толстые щеки покрыл нежный румянец.

– Раньше я была другой! – гордо вскинув голову, заявила брюнетка. – И на финансовом положении моего заведения это плохо сказывалось, теперь же все станет куда лучше. Мы скоро разбогатеем, рыжий. Я собираюсь заработать много… неприлично много денег. И ты мне в этом поможешь!

– Само собой, Ариша, само собой, – согласился О, пряча в густой растительности довольную ухмылку. – Вот только схожу за вином, Моя Сайя, и обсудим твои грандиозные планы. А потом и еще чего-нибудь обсудим… после ален-чих-то уж точно.

Глава 5

Будьте осторожны с вашими желаниями, а то сбудутся… самым безобразным образом!

Я уже целый час восседала на кровати, скрестив ноги по-турецки, и в полной тишине играла в гляделки со своим визави. Нет, не с Эваном. Ему остаться со мной на ночь запретил наместник, мотивируя это неуверенностью в нашем с парнем приличном поведении. Принц покраснел и надулся, но пререкаться с этим гадом не стал. Зато я не стерпела и ляпнула магу, тихо балдея от собственной наглости, что, мол, раз не доверяешь нам, оставайся сам. А то столько разговоров о моей безопасности, что бросать меня ночью одну в этом жутком подземелье просто глупо. От разумности своих доводов я воспрянула духом – одной коротать долгие часы взаперти не хотелось. Но когда Сэн сказал, что себе он доверяет еще меньше, чем Эвану, я поперхнулась на вдохе и закашлялась. Маг терпеливо дожидался, пока пройдет мой неожиданный приступ, даже по спинке слегка похлопал, вероятно, желая помочь. Однако от его «легкого» прикосновения меня так тряхнуло, что я невольно клацнула зубами, едва не прикусив язык. Зато кашель прошел… с перепуга, наверное.

Когда мое дыхание окончательно восстановилось, этот костлявый аспид торжественно сообщил, что понимает мои опасения и потому оставит со мной охранника. При всей серьезности его бледной физиономии зеленые чертики в глазах вовсю отплясывали чечетку. Сообразив, кто именно будет сегодня ночевать в моей комнате, я тихо застонала и одарила наместника таким «добрым» взглядом, что он предпочел быстро ретироваться, прихватив с собой принца. Вообще-то за предыдущие часы маг заходил к нам с Эваном раза три, и все время появлялся из входной двери, а исчезал за той, что вела в мастерскую. Я лишь мысленно махнула рукой на подобные странности. Одежду мне, кстати, тоже принес Сэн. Предложенный белый балахон, если сделать в остроконечном капюшоне прорези для глаз, вполне мог сойти за костюм воинственного ку-клус-клановца.

Спереди это «очаровательное» одеяние наглухо застегивалось на маленькие петельки и крючки, которые будто вырастали из плотной ткани. Решив, что не в моем положении высказывать свое «фи», я влезла в новый наряд, предварительно попросив принца отвернуться, и обула на ноги туфли. Вполне приличные, если бы не цвет, от которого веяло с детства знакомой байкой про белые тапочки. На кота, торчавшего тут с момента моего возвращения, просьба посмотреть на что-нибудь другое, а не на переодевающуюся меня, не подействовала. Так под его ленивым взором я и меняла покрывало на балахон.

И вот теперь мы с этим мохнатым охранником коротали время, устроившись напротив друг друга и скрестив взгляды в молчаливом поединке. Я мысленно проклинала Сэн за такую услугу, а Таас… хм, да кто ж этих кошек знает, о чем они там думают? Лежит себе на столе, свесив переднюю лапу, и методично постукивает хвостом. Но мне прекрасно известно, что стоит попытаться достать эту флегматичную заразу, как она сразу же превращается в скоростную ракету, фантастическим образом сочетающую в себе текучесть воды и гибкость дикой лианы. Короче говоря, я так и не смогла, несмотря на неоднократные попытки, поймать посланника Сэн, чтобы задать ему трепку за все мои мучения. А жаль! Ведь здесь, в Неронге, кот был вполне осязаем.

Бездействие навевало скуку, тревога давила на нервы, а спать абсолютно не хотелось. В голову лезли разные воспоминания: особенно часто всплывали ухмылки наместника и рассказы Эвана, пытавшегося отвлечь меня от неприятных мыслей, – занудные повествования о том, что я так хотела узнать раньше, но что сейчас меня совершенно не интересовало. За сутки до ритуального кровопускания вникать в устройство Неронга и его историю желания не возникало. Однако я рассеянно слушала парня, изредка даже что-то спрашивала и вступала с ним в короткие диалоги, но потом снова замолкала, делая вид, что внимаю его словам с повышенным интересом. И хоть информация воспринималась мною вполуха, кое-что все-таки запомнилось. Теперь же от нечего делать я пыталась разложить это «кое-что» по полочкам.

Прежде всего мне хотелось разобраться с местной иерархией, во главе которой стояла таинственная фигура с многообещающим названием. Повелитель, король, хозяин, божество – все эти эпитеты в той или иной степени относились к Светлоликому. Для горожан он был олицетворением могущества и власти, к имени его обращались с мольбами. И по традиции в начале каждого месяца у дверей в нижний город жители оставляли различные подношения для своего властелина, будто он был не реальным существом из плоти и крови, а исполняющим желания идолом. В основном эти незатейливые подарки состояли из мелких сувениров и самодельных украшений – к счастью для горожан, их покровитель был не кровожаден и дань в виде девственниц не требовал. Еще бы! Он просто этих самых девственниц заманивал из других миров. На людях король-невидимка появлялся крайне редко, предпочитая богатому убранству дворца освещенные кристаллами подземелья. Удивительно, что мы до сих пор с ним не встретились. Ведь я давно уже торчу в его владениях, а это лучезарное создание даже не соизволило проведать свою будущую сейлин в лазарете наместника.

Кстати, о нем…

Сэн был второй ключевой фигурой на шахматной доске под названием Неронг – стопроцентным ферзем, делающим любые ходы, в отличие от своего короля, который отсиживался в лабиринтах под городом по доброй воле и еще по каким-то там очень важным причинам. Я, конечно, спросила о них у принца, но он так ничего и не успел мне ответить, потому что котик, якобы дремавший рядом, ненавязчиво положил на его предплечье лапку с выпущенными коготками. Эван моментально замолк, виновато взглянув на Тааса, а потом сменил тему. Я только вздохнула, в очередной раз отметив, что против наместника с его зеленоглазым зверинцем парень выступить никогда не осмелится. Печально! Мне бы такой союзник, как он, не помешал. Но какой с принца толк, если он беспрекословно подчиняется зеленоглазому интригану?

Вздохнув, я продолжила копаться в памяти, достраивая информационные пробелы собственными версиями. Например, мне было совершенно неясно, почему Сэн на иерархической лестнице занимал ступень выше, чем сын Светлоликого. О том, что Эван полукровка, я помнила еще из разговора в пещере. Но развить столь любопытную тему мне опять не дали. Во-первых, Его Высочество не горел желанием распространяться о своей матери, во-вторых, всевидящее око черного прохвоста предостерегающе взирало на парня, отчего тот время от времени терял дар речи. Я не стала мучить принца щекотливыми вопросами и благосклонно позволила ему рассказать мне о чем-нибудь менее личном – например, о городе. Хотя в голове так и вертелись интересные соображения на тему его матушки.

Ведь если Эван гораздо моложе других жителей Неронга и к тому же может беспрепятственно покидать его стены, значит… он сын иномирянки! Такой же, как я. Но где она сейчас и жива ли вообще – вопрос открытый. Вероятно, она тоже должна была стать сейлин, однако оказалась непригодной для ритуала. Зато приглянулась гаю Светлоликому. Хороша, видать, была девица, если такая могущественная персона обратила на нее свое драгоценное внимание. Я вон точно не в его вкусе, раз до сих пор не объявился. Хотя, может, дело и не во внешней привлекательности. Возможно, мать Эвана как раз полностью подходила на роль избранной девственницы из другого мира и принимала участие в их таинственном обряде, только что-то пошло не так, и вместо ожидаемого демона (ну или кого там заказывали?) на свет появился симпатичный кареглазый мальчишка.

Размышлять на эту тему можно было долго, и все версии упорно скатывались к завтрашней церемонии. Я грустно посмотрела на невозмутимого кота и, прочитав в зеленых глазах плохо скрываемую иронию, вернулась мыслями к его хозяину. На вопрос о том, почему Сэн не сидит в каком-нибудь учреждении, соответствующем занимаемой должности, и не разбирает жалобы своих верноподданных, принц с гордостью сообщил, что этим занимается он, а наместник большую часть времени проводит в подземельях: следит за оранжереями и готовит разные зелья. Раньше, еще до рождения королевского наследника, Сэн занимался и людскими конфликтами тоже, но, зная его методы, народ предпочитал не доводить дело до его вмешательства. Так и решали спорные моменты сами, не вынося сор из избы. А когда подрос отпрыск Светлоликого, груз городских распрей с легкой руки наместника свалился на широкие плечи принца.

Сам же нестандартный, с моей точки зрения, король вообще ни в чем не участвовал, предпочитая общественной жизни затворничество. Иногда гай Светлоликий устраивал показательные выходы с кучей магических спецэффектов, желая напомнить подданным, кто в доме хозяин. Однако боялись в городе не его, а наместника. Тот не растрачивал свои магические способности на масштабные фейерверки и прочие колдовские штучки, он просто действовал, используя старый как мир метод кнута и пряника. А еще этот хитрый змей медленно, но верно умудрился подсадить все местное население на экономическую «иглу». И даже налоги не требовал платить… зачем? Ведь практически каждый житель приходил к нему за зельями, ассортимент которых был весьма внушителен. Кареты без них не ездили, болезни не лечились, даже процесс сращивания материи, так заинтриговавший меня, требовал применения определенного состава, который, естественно, продавался у Сэн.

В подземных оранжереях было множество плантаций с уникальными растениями. Благодаря чарам, создающим необходимую для их роста среду, и особой атмосфере нижнего города они плодоносили круглый год. Половина урожая, состоявшая из овощей, фруктов, ягод и некоторых съедобных корешков с листьями, поставлялась наверх и продавалась в лавках для употребления в пищу. Другая его часть выращивалась совсем для иных целей. Из некоторых трав наместник готовил эликсиры, мази и другие вещества по эксклюзивным магическим рецептам. По мнению Эвана, Сэн имел багаж знаний не меньший, чем у самого Светлоликого. Не зря ведь этот селекционер кото-воронов был не только правой рукой повелителя, но и его старым другом. Во всяком случае, так считал принц. А кто я такая, чтоб сомневаться в его словах? К тому же, столкнувшись пару раз с наместником, можно было поверить во что угодно, даже в то, что Сэн – сам дьявол во плоти.

Давным-давно, если верить парню, этого мага не интересовала власть, он путешествовал по мирам, собирал знания и новые рецепты чудодейственных снадобий… Короче, был белым и пушистым волшебником, а не бледным интриганом в змеиной шкуре. Вот только я с трудом представляла себе наместника в таком амплуа, хотя и не стала спорить с парнем. Как по мне, горбатого могила исправит. Был Сэн гадом, есть и будет! Но у Эвана имелась своя версия на сей счет. В один злополучный день этот якобы миролюбивый странник решил навестить повелителя Неронга, остался сдуру у него ночевать и вместе с ним, его подданными и всем городом в придачу оказался под куполом очень мощного заклинания, нарушить которое можно лишь… на этом ключевом моменте повествование прервалось, ибо снова помешал Таас.

Наглый черный кот, который сейчас, как и тогда, лежал напротив и лениво наблюдал за мной из-под полуопущенных век. Глядя на него, я вновь вернулась к размышлениям на тему пророчества. И зачем кому-то понадобилось проклинать целый город? Хотя, вспоминая мое впечатление о жителях, я бы тоже не отказалась высказать в адрес Неронга парочку нелицеприятных словечек, но накладывать такие долгоиграющие чары? Хм… Кому-то гай Светлоликий и его подопечные явно перешли дорожку, раз о них так славно позаботились маги уровнем повыше, чем местный властелин. Да какой из него король? Так… ширма с божественным ликом, не более. Презрительная ухмылка искривила мои губы, на что кот вопросительно муркнул и полностью открыл один глаз. Бдит, зараза! Я демонстративно проигнорировала его любопытство, да и что на это многозначительное «Мур-р-р?» можно было сказать? Хмыкнула лишь и вернулась к своим умозаключениям.

Из всего рассказанного Эваном я частично запомнила лекцию о разделении города на верхний и нижний. Причем верхний в свою очередь делился на районы и был изрезан множеством улиц, вдоль которых стояли дома: где-то частные особняки, перемежающиеся ухоженными скверами, а где-то и трехэтажные доходные дома. Почти все здания в Неронге были оборудованы важными для нормальной жизни коммуникациями, такими как, например, водопровод – к счастью для горожан, в этом диком мире хватало подземных рек. Практически все освещение было построено на мерилитовых кристаллах, которые заряжались с помощью магии и Мелирис, они же дарили людям тепло в холодное время года, заставляя работать печи.

Жители, от простых ремесленников до местной знати, за долгие годы заточения постепенно мигрировали ближе к центру, оставляя окраины на растерзание времени и белолицым азорам, а самые густонаселенные районы, напротив, регулярно ремонтировались и обновлялись благодаря колдовским способностям некоторых горожан, таинственному источнику силы, спрятанному в подземельях, и усердию жителей, предпочитавших содержать свои дома и квартиры в достойном виде.

Нижний же город по праву считался сокровищницей Неронга. Он был кормильцем и лекарем для обитателей верхнего. А еще – самым таинственным и, как я поняла из речей Эвана, опасным местом. Кроме растительных плантаций в подземельях располагалось множество пустующих веками комнат, красиво оформленных залов, тайных переходов, скрытых помещений и бесчисленных лестниц. Все это мрачное великолепие было насквозь пропитано магией повелителя, сюда боялись спускаться обычные горожане, даже сам принц, судя по его признанию, старался навещать эти лабиринты как можно реже, чего не скажешь о наместнике. Этот господин вместе со своими посланниками тут дневал и ночевал. Да и я, как ни прискорбно это признавать, тоже теперь здесь поселилась. Как минимум до завтрашнего вечера. Эх, кто о чем, а я опять о проклятой церемонии! Трудно думать о чем-то еще, когда над твоей головой висит дамоклов меч. Тяжело вздохнув, я вновь посмотрела на кота:

– Кис-кис-кис…

Мой ласковый голос насторожил его даже сильнее, чем угроза или нападение. С ними Таас легко справлялся, в самый решающий момент ускользая из-под моих рук или ног.

– Не бойся, малыш, – сладко пропела, не без удовольствия наблюдая, как на кошачьей морде отражается недоумение. – Просто поговорить хочу. Обещаю, что не буду пытаться тебя поймать. – Хм, мне показалось, или в зеленых глазах промелькнуло разочарование? Ему что, удовольствие доставляли эти игры в догонялки, где водить приходилось исключительно мне? – Я прошу тебя об одном одолжении…

А вот начало этой фразы Тааса явно заинтересовало. Уши встали торчком, глаза сверкнули любопытством, и, сменив лежачую позу на сидячую, посланник Сэн уставился на меня. Черный хвост обвился вокруг лап и принялся легонько постукивать кончиком по деревянной столешнице. Боясь спугнуть своего визави, я остановилась в нескольких шагах от него, нервно оправила складки белого балахона и, собравшись с духом, сказала:

– Ты не мог бы помочь мне выйти из этой комнаты? – и поспешно добавила, заметив, как расширились его зрачки: – Мне необходимо срочно поговорить с повелителем. Это важно! Я прекрасно понимаю, что передо мной необычный зверь: ты просто уникален! Большинству людей далеко до тебя по интеллектуальному уровню, – принялась расхваливать кота, но, натолкнувшись на скептический прищур, запнулась. Да уж, этого зверя сладкими речами не соблазнишь, а я так надеялась. Пришлось импровизировать, на ходу меняя восхищенный тон на грустно-печальный. – Помоги мне встретиться с гаем Светлоликим до начала церемонии, а? Я тебя очень-очень прошу.

Таас смерил меня оценивающим взглядом, после чего снова завалился набок, давая понять, что выполнять просьбу он не намерен. Вот же гад! Весь в хозяина! А может, он, как и я, не в состоянии открыть входную дверь? Ведь «добрый дядя волшебник» наложил на нее не одно охранное заклинание, запечатывая перед уходом. Запер, как говорится, от души! Я печально вздохнула, теряя надежду на удачный исход этой глупой беседы. Проще было бы стенку убедить расступиться, чем выпросить помощи у посланника Сэн. Он слушал только своего Сая… как и принц. Все тут подчинялись наместнику… все, кроме Светлоликого. Хочу к нему!

– Если поможешь, я… я… – Мысли лихорадочно прыгали, отыскивая в закромах памяти информацию о том, что любят кошки. Эх, а еще в питомнике работала, склеротичка! – Я буду чесать тебя за ушком, – заметив оживленный интерес на склоненной набок угольно-черной мордочке, я радостно продолжила, – а еще гладить! Часто-часто и подолгу.

Он раздумывал минуты три, все это время я боялась дышать, продолжая стоять как привидение посреди комнаты. Когда мягкие кошачьи лапы приземлились на пол, а длинный хвост, очертив дугу, махнул в приглашающем жесте, я чуть не подпрыгнула от радости.

«Куда идем мы с кошаком? Большой-большой секрет! Мы к Светлоликому идем? Ты дай мне, кот, ответ», – выдала идиотский стишок моя неистребимая способность слагать на ходу рифмы.

Пока я, фонтанируя эмоциями, пыталась свыкнуться с внезапно обрушившимся счастьем в виде согласного на сотрудничество Тааса, он встал перед дверью, задрал вверх свою остроухую голову и что-то гортанно заклокотал, периодически щелкая зубами и тихо подвывая. Звучало все это более чем странно, но я благоразумно оставила при себе язвительные комментарии. И вообще… может, зря я так к нему относилась? Вон какой милый покладистый котик. А виноват в моих неприятностях не он, а тот, кто его послал, то есть Сэн. Именно! Пусть отныне крайним будет наместник, а мы с Таасом отправимся искать защиты у повелителя!

«Н-да… размечталась», – осадила я себя, но тут же обо всем забыла, увидев, как некогда неприступная дверь открывается. Ну и дура же я! Раньше надо было дружбу с котом заводить, а не швыряться в него камнями и не устраивать нелепую погоню по комнате. И-эх… никакой дальновидности, сплошная импульсивность. С подобными задатками мне тут и до завтра не дотянуть.

Кот посмотрел на меня так, будто вся мысленная цепочка отражалась крупными буквами на моем челе. Я смущенно потупилась и, скромно ковыряя носом туфли пол, спросила:

– Идем к повелителю?

Таас фыркнул и, неожиданно сорвавшись с места, прыгнул в освещенный настенными кристаллами коридор. Я, промедлив всего пару секунд, рванула следом. Обитатели подземелий не скупились на освещение. Они не жалели средств и на декоративную отделку стен, и на скульптурные композиции из камня и металла, украшавшие залы, которые мелькали в арочных проемах, мимо которых мы проносились. Я старалась не топать, но звук отрывистых шагов все равно казался слишком громким в царящей вокруг тишине. Чтобы не шуметь, мне следовало стать невесомой, а это, к сожалению, было не в моей власти. Зато четвероногая фигурка, напротив, бесшумно скользила по начищенным до блеска полам, черная шерсть переливалась от падающих на нее лучей и служила для меня отличным ориентиром.

Иногда хвостатый проводник останавливался, милостиво позволяя мне с ним поравняться и перевести дыхание. Потом он вновь срывался на бег, заставляя меня догонять его, как и раньше, когда я пыталась поймать паршивца в комнате. Теперь же у меня была другая цель, и, следуя за котом, я ощущала невероятный прилив сил, замешанный на предвкушении. Чувствуя себя Алисой, прыгнувшей в кроличью нору, предвкушала невероятные приключения, старательно отгоняя страх. Ведь Эван говорил, что нижний город опасен. Вдруг мой белый кролик в черной кошачьей шкуре заведет меня в ловушку? Сердце бешено колотилось, за спиной развевался белый балахон, в ушах шумело. Я чувствовала себя пленницей, глотнувшей свободы, адреналин вскружил голову и притупил голос разума. Чему быть того не миновать! Зато есть шанс насладиться сумасшедшей прогулкой по таинственным подземельям.

Было так приятно бежать по широким коридорам мимо заснувших фонтанов, многочисленных дверей и лестниц, на одну из которых мы, кстати, только что свернули. Каблуки зацокали по ступеням, невзирая на неудачные попытки передвигаться на цыпочках. Я тихо шипела от досады, но кота, похоже, мои проблемы не особо волновали. Устав бороться с собственными набойками, я сняла туфли и продолжила путь босиком. В коридоре, куда мы спустились, было темнее, чем наверху, на стенах отсутствовали узоры, вместо арок далеко вперед тянулась вереница мрачных дверей. Мне снова стало не по себе – будто мороз пробежал по коже. А молчаливый проводник продолжал мчаться дальше, не обращая внимания на мои страхи. Он вывел нас к очередной лестнице, на этот раз винтовой. Черные ступени, точно штопор, уходили вниз и тонули во мраке. Я с сомнением посмотрела на Тааса и, прочитав в прищуренных глазах насмешливый вызов, решительно шагнула следом.

– Нам еще далеко? – спросила я вполголоса, стараясь не выдать подступающей паники. Вокруг было холодно, темно, неуютно и… жутко.

Кот внимательно посмотрел на меня, качнул головой, после чего подошел к одной из двухметровых дверей и принялся издавать такие же звуки, как в моем «лазарете». Просто шаманские песнопения какие-то! Очередная преграда повиновалась его воле, и гибкий черный силуэт скользнул в образовавшуюся щель. Я некоторое время колебалась, решая, что страшнее: пойти за проводником, в благих намерениях которого уверенности уже не было, или остаться непонятно где наедине с разыгравшимся воображением? От последнего варианта у меня свело живот и, не раздумывая более, я протиснулась в призывно открытый проем.

Темнота… она обняла меня, словно заботливая мать, закружила в призрачных объятиях, укачивая, как заигравшееся дитя, которому давно пора спать. В коридоре было немного кристаллов, но даже это ничтожное количество казалось буйством света по сравнению с тем черным омутом, в который я окунулась с головой, последовав за Таасом. Раздался тихий щелчок, и на стене вспыхнул яркий кристалл. От неожиданности я вздрогнула и принялась растерянно озираться по сторонам. Следом за первым загорелись еще шесть фонарей, и квадратное помещение с высоченным потолком наполнилось тревожным красным светом.

Здесь не было мебели, одни лишь стены и пол, сплошь покрытые рисунками, надписями, схемами и узорами, либо высеченными в каменном массиве, либо нанесенными тонким слоем темных красок поверх палевой поверхности. Все это мне чем-то напомнило египетские орнаменты. Местные настенные украшения по стилю слабо походили на творчество канувшей в лету цивилизации, но было что-то общее в эмоции, идущей от расписанных каменных плит, зажавших в тиски небольшой клочок пространства, в центре которого находилась я… и кот. Только сейчас мой блуждающий взор заметил Тааса, сидящего в паре метров от меня и с не меньшим интересом изучающего рисунки.

Я вновь огляделась, рассматривая изображения. Странные фигуры: шестирукие, но двуногие. С крыльями летучей мыши и с когтями дикой кошки, с мохнатыми кисточками на стоящих торчком ушах и с лысыми черепами, украшенными игольчатым гребнем, и у всех вместо лиц белое пятно. Цирк уродцев какой-то! У этих рисованных монстров не было глаз, но неприятное ощущение, что они наблюдают за нами, не проходило. Я невольно поежилась, отступая поближе к коту.

– Ну и куда ты нас завел, Сусанин? – спросила тихо, стараясь развеять шуткой накатившую тревогу.

Таас повел ушами, скосил в мою сторону невинные глаза и что-то недовольно вякнул, дескать, не мешай любоваться искусством. Такой пренебрежительной реакции мое самолюбие не выдержало. Я медленно передвинулась к нему и как бы невзначай наклонилась, делая вид, что поправляю одежду. Ладонь, резко выкинутая вперед, поймала воздух. Опять ускользнул, хитрюга! Лишь ощущение мягкого прикосновения к его гладкой шерсти осталось памятной меткой на кончиках сжатых в кулак пальцев. Изумруды зеленых глаз, обращенные ко мне, искрились смехом. И это обнадеживало.

Короткие перебежки по мрачной комнате под ехидное мяуканье, довольное урчание и веселое помахивание хвостом окончательно вымотали меня минут за двадцать. Скакать в путающемся под ногами балахоне, перепрыгивать непонятные символы, выдавленные в полу, и время от времени шарахаться от настенных изображений было хоть и забавным, но не очень продуктивным занятием. В конечном итоге я остановилась, нагнулась вперед, уперев руки в колени, и не без удовольствия отдышалась. Нахлынувшая было волна страха после физических упражнений под названием «поймай неуловимого кота» благополучно откатилась восвояси, позволив голове соображать без панических подсказок перепуганного внутреннего «Я».

– Зачем? – Желание выяснить отношения с четвероногим проходимцем действовало не хуже игры в догонялки. – Зачем мы здесь, Таас? Я же просила устроить мне встречу с повелителем, а ты… Зачем ты завел нас в эту жуткую галерею?!

Мой взгляд снова скользнул по стенам, выхватывая занятые невесть чем фигуры. На душе опять стало неприятно и холодно, мне определенно не нравилось творчество неизвестных живописцев, размалевавших комнату на манер исторической справки о жизни и быте безликих чудовищ. Не только охота и сбор каких-то диковинных растений отражались на стенах, здесь в мельчайших деталях была изображена сексуальная оргия, от которой у меня к горлу подступала тошнота, а также изощренная казнь, причем человекоподобного существа. Мысленно ужаснувшись, я потрясла головой, отчего алые блики перед глазами тревожно запрыгали, а стены, казалось, слегка качнулись. Что же это такое: чья-то сильно извращенная фантазия или достоверная иллюстрация жизни древнего народа? А может, не такого уж и древнего? Откуда мне знать, что за твари обитают в нижнем городе помимо двух власть имущих персон и зеленоглазого зверинца.

– Котик, миленький, – сложив ладони в умоляющем жесте, обратилась я к Таасу, – если это шутка такая, то она не очень удачная. Пожалуйста, пойдем отсюда, а? Я знаю, ты умеешь открывать двери. Отведи меня к гаю Светлоликому, и я буду чесать тебя за ушком всю оставшуюся ночь. Пожа-а-алуйста!

– Мур-р-р, – ответил он и, подойдя ко мне, потерся о колени.

Хм, а посланник Сэн, как выяснилось, имел приличные габариты, особенно это стало заметно, когда мы с ним стояли рядом. Раньше он мне как-то мельче казался. Или тут освещение особое, воздух не тем пропитан или еще что? Ворон же менял размеры, так чем этот хуже?

– Ты согласен? – осторожно уточнила я, погладив кота по спине.

– Мур-мур… – кивнул тот и степенной походкой направился к двери, затем сел напротив нее и покосился на висящий слева кристалл в металлической оправе, более грубой и массивной, чем те, которые я видела на верхних этажах.

– Открывай же, – поторопила я, нервно переминаясь с ноги на ногу за его спиной, очень уж хотелось быстрей убраться из проклятой галереи.

Таас смерил меня таким взглядом, что реплика типа «Ну ты и дура!» казалась в сравнении с ним настоящей похвалой. Я обиженно надулась и исподлобья посмотрела на обнаглевшего проводника. Какое-то время мы еще переглядывались, затем кот вновь обратил свои очи к алому фонарю, окруженному, как шапкой, облаком яркого света. Полюбовавшись на предмет, так привлекающий его внимание, и старательно избегая смотреть на населяющих стены монстров, я принялась изучать звериный затылок.

– Мр-р-р, – обреченно изрек Таас, разорвав затянувшуюся паузу.

Он закатил глаза, демонстрируя свое отношение к моему тугодумию, затем резко подскочил на месте, приземлился на мягкие подушечки лап и, оттолкнувшись задними, в три прыжка преодолел расстояние до светящегося кристалла ромбовидной формы, пробежав при этом по стене. Прежде чем он повис на металлическом каркасе фонаря, вцепившись в него зубами, я успела подумать, что сей странный представитель животного мира вполне мог передвигаться и по потолку. Во всяком случае, меня это не удивило бы.

Кристалл оказался рычагом открывающего двери механизма. Надо будет впредь быстрее соображать, а то как-то даже неловко стало. Особенно когда кот, разжав челюсти, шмякнулся на каменный пол – высоковато все-таки фонарик висел. Мне казалось, что на сегодня сомнительные экскурсии по странным помещениям окончены, однако Таас решил иначе. Я испытала смешанное чувство напряженного ожидания и слабой надежды, когда усатый проводник остановился возле очередной двери и принялся исторгать знакомые звуки. Громкий щелчок открывающегося замка резанул по ушам, словно выстрел, символизирующий начало гонок. Инстинкты, ответственные за мою безопасность, взяли короткий старт, с бешеной скоростью наполняя мысли всевозможными аргументами, говорящими о том, что за этой дверью мне не светит ничего хорошего. Тем не менее я рискнула.

– Где-то ждут котенка Гава неприятности… и зачем они его ждут? – слетела с губ знакомая фраза из детского мультфильма.

Я на мгновение зажмурилась, когда в помещении начали один за другим загораться… огненные факелы?! Резко распахнула глаза и часто заморгала. О-о, это что-то новенькое. Серые безликие стены, выложенные крупными каменными блоками, не очень-то походили на ту отделку нижнего города, что я видела ранее. Скорее они напоминали средневековую темницу, и вбитые в них металлические кольца со свисающими до пола цепями лишь усиливали впечатление.

«А вот и пыточная, – горло пересохло, когда мой ошалело метающийся взгляд наткнулся на огромный саркофаг, распятый на паутине из железных тросов и цепей. – А там подопытный… или его гроб».

Шестирукая скорлупа отдаленно напоминала индийское божество, но, как и рисунки в предыдущей комнате, вместо лица у него был ровный овал, выкрашенный белым. На золотом материале остальных частей металлического тела это пятно заметно выделялось, приковывая мое внимание. Возможно потому, что оно единственное не светилось. Яркие лучи рассыпались во все стороны, обрамляя фигуру мягким сиянием. А ровная поверхность лица, наоборот, будто бы поглощала свет, затягивая его как черная… вернее, белая дыра.

Кот подошел и ласково потерся о мои дрожащие колени. Я попыталась изобразить улыбку, но уголки губ, пару раз дернувшись, уверенно опустились вниз. Не страх владел мною, нет… это было чувство какой-то обреченной грусти, обильно приправленное ожиданием чего-то неотвратимого и плохого. Я даже не злилась на Тааса – сама ведь напросилась на экскурсию. Он лишь выполнил мою просьбу и привел меня… именно! Он доставил меня к гаю Светлоликому. Бежать было некуда, двери закрылись по инерции, пропустив незваных гостей внутрь помещения. Возможно, мне удалось бы придержать их, остановись я на пороге, но умные мысли, как это часто случается, приходят слишком поздно. Я рассеянно осматривала комнату. Сама она по размерам скорее напоминала зал с четырьмя прямоугольными колоннами, в нишах которых плясало живое пламя.

В отличие от галереи здесь было несколько странных, на мой взгляд, предметов мебели. По углам стояли три огромных зеркала в роскошных металлических оправах в форме то ли змей, то ли драконов, переплетающихся друг с другом так сильно, что разобрать с ходу вид декоративных тварей оказалось сложно. Возле стены находилось большое кресло с бархатной спинкой и золотистыми подлокотниками, его нижняя часть была закована в ажурный каркас из того же материала. А посреди комнаты, как гриб из земли, «росло» ступенчатое возвышение с квадратной «шляпкой». Оно торчало из пола, разделяя пространство надвое, и находилось при этом на одинаковом удалении от саркофага и кресла. В голове возникла непроизвольная ассоциация с трибуной или… с алтарем.

– Это ОН, да? – кивнув на саркофаг, я шепотом обратилась к своему четвероногому спутнику, хотя ответ знала и без его утвердительного кивка. – И что ЕМУ сказать?

Глупый вопрос вызвал искреннее удивление кота. Таас даже пасть приоткрыл, и я приготовилась услышать много интересного о своих умственных способностях – неважно, на каком языке, однако мой проводник лишь фыркнул, отворачиваясь. Когда после минутного молчания я поинтересовалась, а жив ли повелитель вообще, кот округлил глаза и осторожно попятился от меня, видимо, решив, что близко находиться с ненормальной опасно для его здоровья. Не объяснять же ему в подробностях, что в моем мире в похожих ящиках хранят мумии усопших фараонов? Хотя… лучше бы объяснила, не чувствовала бы себя идиоткой. Поколебавшись немного, я все-таки решилась обратиться к светящемуся саркофагу:

– Уважаемый… э-э-э… Ваше Величество?!

Мой громкий голос с едва заметной дрожью гулким эхом отразился от стен, отчего вибрация значительно усилилась, выдавая заключенное в словах волнение. Я не ожидала ответа, но он последовал. Ударив звуковой волной по моим бедным ушам, в помещение ворвался бас, очень похожий на тот, которым господа киношники любят озвучивать в своих фильмах порождения зла.

– На колени, смертная! – мрачно изрекло пространство.

Не задумываясь выполнила приказ, едва не отбив вышеназванные части тела о каменный пол.

– Что привело тебя сюда раньше назначенного срока? – спросил голос, идущий откуда угодно, только не из гроба.

Но я, как зачарованная, смотрела именно на него. Свечение, меняя насыщенность, расходилось золотыми волнами от металлической скульптуры и таяло в воздухе, ему на смену прибывало новое, и так до бесконечности. А белая маска вместо лица… она ожила! По ней заскользили тени, собираясь в человеческие черты. Я готова была поклясться, что вижу глазные впадины, рот, нос… заостренные до гротеска скулы. И все это находилось в постоянном движении, отчего запомнить расплывчатый лик было практически невозможно.

– Я… – Мой язык не желал выполнять возложенные на него функции, сознание тоже сопротивлялось, нашептывая всякие страсти о том, что может сотворить с лгуньей такое вот шестирукое чудовище из золотого гроба. – Я хотела сказать Вам… сказать, что произошла ошибка, – удалось выдавить мне. – Я не подхожу на роль сейлин! – Последняя фраза больше напоминала вопль утопающего. Ох, только бы он не спросил, почему…

– Почему? – Слово упало откуда-то сверху. Мне даже почудилось, что оно осязаемо. Или виной тому был заложенный в него смысл?

– Я… – голос предательски дрогнул, и мне пришлось заканчивать свою реплику шепотом, – не девственница.

– И что с того, смертная? – равнодушно спросил бас.

Я покосилась на кота, ища поддержки, но тот молча взирал на саркофаг, застыв в сидячей позе, как черная статуэтка. Даже обычно подвижный хвост его лежал на полу и не дергался.

– Мне казалось, что вам нужна кровь невинной девушки, – растерянно пробормотала я больше для себя, чем для собеседника.

– Нам не нужна ничья кровь, смертная, – снисходительный тон раздражал и успокаивал одновременно, от столь противоречивых эмоций я растерялась. – Нам необходимо твое тело.

А вот это заявление произвело эффект обуха, которым меня только что огрели по башке. Память услужливо воскресила картины из фильма «Чужие», что добавило мне неприятных предчувствий.

– То есть? Вы хотите сказать… что я… что в меня… или… или что… Вы хотели сказать?

– Замолчи! – донеслось со всех сторон одновременно. – Надоела!

– Э-э-э… – Я подняла лицо, всматриваясь в белый овал. – Но ведь это как бы… МОЕ тело.

– Поэтому ты мне и нужна. Церемония состоится завтра на закате. А сейчас уходи. Я занят.

– Интересно, чем? – взвилась я. Злость отрезвила, затмив собой страх. – Сидением в светящемся гробу?

– Молчи, смертная!

– Это мы уже проходили, вы повторяетесь, о, Великий и до жути Несправедливый повелитель! – поднимаясь с колен, заявила я.

Если он меня прибьет прямо тут, не придется хотя бы трястись в ожидании смерти до завтрашнего вечера.

– Девчонка! – прогремел бас над моей головой.

– Я в курсе, что не парень. К сожалению.

Да уж, все-таки гнев великолепное топливо для бастующего языка. Вон как огрызаюсь… заслушаться можно. Жаль только, что подобная перебранка с самым сильным магом Неронга может закончиться уже не его, а моим пребыванием в гробу. Впрочем, а чем я рискую?

– Ты невоспитанная хамка, – сообщил мне голос, окатив этим сомнительным комплиментом откуда-то из-под пола. – Тебе выпала великая честь, смертная! Твое тело, – я насторожилась, а он продолжил, – будет сосудом для зарождения моего сына. Ему предначертано стать проводником между мирами и снять проклятие, наложенное на город шестеркой сильнейших.

Черт, от подобной новости я чуть не подавилась, хотя вроде как нечем, во рту после ужина, принесенного Сэн, ни крошки не было. Слюной, что ли? Жаль, не ядовитой. Интересно, этот тип после своих слов ожидает от меня бурных восторгов или слепого повиновения?

– Вот уж фиг вам, уважаемый, – сказала я, придя наконец в себя. – Только через мой труп!

– Как пожелаешь, смертная!

Ответ неприятно удивил, но умолять о пощаде я не стала. Урод с шестью руками, извращенец, проводящий свободное время в саркофаге… пожалуй, смерть не хуже тесных взаимоотношений с этим чудовищем. Наверное, Таас завел меня в комнату с рисунками, чтобы морально подготовить к предстоящей встрече, а я, глупая, не поняла намек.

– Давай! – крикнула я, раскинув в стороны руки и зажмурившись.

– Что? – спросил повелитель, как мне показалось, удивленно.

– Ну… убивай давай! – приоткрыв один глаз и взглянув на его белую физиономию, пояснила я.

Страха не было, даже злость куда-то пропала, осталось одно упрямство, замешанное на твердом убеждении, что так для меня будет лучше. Вынашивать и рожать ребенка от этого существа я категорически не желала. Да я от страха умру, если мне придется с ним в интимные отношения вступать. Или он меня искусственным путем осеменит, как корову? Угу, а ассистировать, конечно, лучший друг Сэн будет. Бр-р-р, не дамся! А Эван… ох, бедная его мать! Теперь понятно, почему мне о ней не хотели рассказывать. Бедняжка небось от разрыва сердца скончалась после таких эротических приключений. Или умом тронулась. И как она только дотянула до рождения сына? Хотя ребенок очень даже ничего получился, явно материнские гены сказались.

– Какая же ты глупая, смертная. Потеряв одно, ты могла бы обрести гораздо большее, но… – в жутком голосе проскользнуло разочарование. – Убирайся! Ты действительно не подходишь для священной миссии сейлин.

Я так обрадовалась, что даже захотела поблагодарить Его Нестандартное Величество, а заодно и попросить открыть мне дверь, как вдруг пол начал трансформироваться во что-то мягкое, и, потеряв равновесие, я полетела в раскрывшуюся под ногами воронку. Последнее, что увидела, была яркая вспышка, которой полыхнул объятый золотистым светом саркофаг.

– Ой, мамочки, – вырвалось у меня и потонуло в странном шуме, от которого закладывало уши. – Допрыгалась!

А тем временем в зале с саркофагом…

Черная тень, утратив очертания кота, обратилась бесформенным облачком и нырнула следом за исчезающей девичьей фигуркой, которую вместе с ее испуганными воплями поглотил стремительный вихрь портала. Лишь два изумрудных глаза мигнули на прощание из быстро тающего темного пятна. Когда помещение опустело, свет, идущий от саркофага, померк. Белый овал, утратив очертания, распался на сотни мелких частиц, которые организованной группой отлетели в сторону, где снова собрались в маску, похожую на театральную. Золотая скорлупа покрылась трещинами и рассыпалась на кусочки, словно детали мозаики. Они медленно опадали вниз, выстраиваясь в сверкающие ступени, по которым на каменный пол спустился гай Светлоликий.

Он был высок, худощав и не имел даже намека на лишние конечности. Две руки, две ноги… обычный человек с необычной внешностью. Кожа его излучала мягкое свечение, как, впрочем, и простого покроя одежда. Плотные жгуты золотистых волос падали на молодое лицо, заслоняя чуть раскосые глаза с приподнятыми внешними уголками. В них не было видно белков, лишь радужка цвета расплавленного золота, заполнившая всю глазницу. На этом сияющем фоне вертикальные зрачки смотрелись пугающе. Потерев в задумчивости острый подбородок, повелитель Неронга подошел к зеркалу, что располагалось справа от входной двери, заложил за спину одну когтистую руку, а другой провел по своему отражению.

– Хочешь не хочешь, знаешь не знаешь, – тихим голосом, в котором не было ничего похожего на потусторонний бас, проговорил мужчина, – что-то найдешь… но сперва потеряешь. – Улыбка лишь на миг скривила его рот, оголив ровный ряд чуть заостренных зубов. – Соплячка! – презрительно фыркнул гай Светлоликий, плотоядно облизав золотым языком того же цвета губы. Он весь, казалось, был создан из этого металла, и легкое свечение, исходящее от его фигуры, лишь усиливало сходство с ожившей статуей. – Маленькая глупая девчонка… Когда же все это закончится?!

Короткий вздох, сосредоточенный взгляд, взмах увенчанной длинными когтями руки и отрывистый кивок головы с качнувшимися волосами – и в следующее мгновенье его отражение превратилось в безликую рябь, которая быстро сменилась проступающим сквозь нее интерьером совсем другой комнаты. Щелкнув пальцами, повелитель шагнул в служившее порталом зеркало, как в открытую дверь, а оставшееся без хозяина помещение начало медленно меняться. Горящие факелы превратились в мерилитовые кристаллы, мрачные стены окрасились в обычный для нижнего города кремовый цвет и заиграли ненавязчивым декором, цепи завились причудливым узором, обрамляя тонкими змейками фонари, а осыпавшиеся части саркофага переместились на свои положенные места, создав иллюзию гробницы, которая вновь замерцала. Только ее хозяин уже давно был далеко отсюда.

Глава 6

Ох, и плохая это примета, когда черные коты… с неба падают.

Почему, интересно, волшебное перемещение вызвало чувство, будто меня наизнанку вывернуло? Из своего мира в этот я перешла, не испытав практически никаких неудобств. А сейчас словно в стиральной машинке прокрутилась. Или сия вибрация всегда одинакова, но размывается на пересекаемое расстояние? Очевидно, меня выкинуло не очень далеко от нижнего города, либо… рассматриваемая теория не верна. А гай Светлоликий просто таким своеобразным способом только что «дал пинка» своей нерадивой сейлин. Выпала я из проклятой воронки в каком-то темном саду. Грохнулась на мягкую и немного влажную землю, ощутимо приложившись копчиком обо что-то твердое. Ойкнув, пошарила рукой под собой и обнаружила декоративные камни, уложенные вокруг большой клумбы. Ну и цветочки заодно нащупала… изрядно вдавленные в грунт моими стараниями. Чудесно! Теперь меня вполне могут обвинить еще и в посягательстве на чью-то частную собственность.

Пытаясь подняться, ухватилась за тонкий ствол молодого деревца, едва не вырвав его с корнем, но, ощутив податливость выбранной опоры, вовремя разжала пальцы и… снова приземлилась на многострадальный цветник. Тихо чертыхнулась, стараясь не разбудить своей возней хозяев расположенного поблизости дома, потерла повторно ушибленное место и начала подниматься без помощи посторонних предметов. Ноги дрожали, каблуки утопали в рыхлой земле, почему-то устремляясь в ее недра под косым углом, что, естественно, не придавало мне устойчивости. Но я, героически совладав с широченным балахоном и увязшими в клумбе туфлями, все-таки встала. Немного подумав, нагнулась и принялась отряхивать одежду от грязи. За этим занятием меня и застал неизвестный «доброжелатель», опустивший на мой бедный затылок что-то увесистое. Оно резво спружинило и отлетело в сторону, а я, покачнувшись, повалилась на цветник, выставив вперед руки.

– У-у-у, что б вам всем… – вырвалось у меня, когда невезучие коленки впечатались в холодный грунт. Ладони неприятно защипало, пальцы начали терять чувствительность, утопая в черной «каше». Нет, я, конечно, понимаю, что надо быть ближе к земле и все такое, но не в буквальном же смысле!

Стоя на четвереньках и активно тряся головой в надежде избавиться от светящихся пятен перед глазами, я все еще была жива и продолжала мыслить:

«Наверное, палкой огрели… Хотя нет, после деревяшки меня бы вырубило. А чем тогда? И кто? Неужели владельцы сада проснулись и ринулись защищать свои угодья от «злобного налетчика» в белом балахоне?»

Оценив правдоподобность своего предположения по десятибалльной шкале «восьмеркой», я быстро сообразила, что стоять в такой… э-э-э… пикантной позе спиной к агрессивно настроенным хозяевам чревато негативными последствиями для моей скромной персоны и ее задней части. Закусив губу и резко оттолкнувшись руками, села на колени, а затем попыталась вернуть телу вертикальное положение. И мне этот акробатический номер почти удался, но в самый решающий момент туфли предательски заскользили, каблуки подкосились, и я, эффектно взмахнув руками, рухнула обратно. На этот раз приземление было мягким – в самый центр уже знакомой клумбы, на гостеприимно примятые мною же цветочки.

Вокруг не было ни души, и это обстоятельство радовало и озадачивало одновременно. Кто же тогда на меня покушался? И где орудие, использованное при нападении? Не ветка же с дерева свалилась, желая оставить неизгладимый след на моем затылке? Или все-таки она? Потирая ушибленное место, я исподлобья рассматривала окружающий пейзаж. Сад как сад: множество деревьев – от больших и ветвистых до совсем еще юных, клумбы, подпорные стенки, беседка вдалеке и… трехэтажный особняк с темными окнами. А по другую сторону от всего этого великолепия высокий каменный забор в полтора моих роста, не меньше. Небедные, видать, господа здесь обитают. Еще б понять, где они сейчас находятся?

Мои глаза видели даже в тусклом освещении местных лун. Более того, я умудрялась ночью различать цвета! Это было странно, непривычно, но вполне объяснимо в мире магии. Выглядела я теперь на пять с плюсом, чувствовала себя на столько же, ничего удивительного, что и некогда дефектное зрение обзавелось какими-то нечеловеческими особенностями. Судя по всему, «корова» по имени сейлин для последующей селекции местным магам в хорошей форме нужна. А то, не приведи боги, еще не выносит отпрыска той шестирукой твари, что обитает в саркофаге. Поохав над своей печальной долей, я завертела головой, намереваясь отыскать предмет, ударивший меня по голове. Припомнив ощущения, решила, что это могла быть, например, шапка с камнями, или мешок с мукой, или… что угодно, короче.

Пропажа обнаружилась через несколько минут визуальных поисков, сопровождаемых словесными комментариями не всегда приличного содержания. Особенно громко я выразилась, когда все же вычислила искомое. Черная тень взирала на меня из-под куста очень заинтересованными зелеными глазами. Наткнувшись на эти светящиеся в полумраке «изумруды», я взвизгнула, живо подскочила, нарезала несколько кругов вокруг соседнего дерева, потом сложила всю имеющуюся информацию воедино и, плюхнувшись на привычное место, очень выразительно сообщила коту о том, что я о нем думаю. Таас послушал, примирительно мяукнул и помахал мне в ответ хвостом из своего укрытия, явно не желая искушать судьбу более тесным контактом.

– Выбираться-то отсюда как будем? – понимающе хмыкнув, спросила я. – А то застукают нас хозяева, мало не покажется. Удивительно, что их пес до сих пор не перебудил всю округу лаем. – Кот молчал, а я продолжала, но уже больше для себя, чем для него. – Или они не держат сторожевых собак… с такой-то оградой, зачем им еще и зверье на территории?

Мрачные провалы окон, как магниты, приковывали взгляд. Я пыталась понять, опасен ли этот дом и его обитатели? Или, может, имеет смысл постучаться в двери и напроситься к ним на ночлег? Занятая изучением чужого особняка, слишком поздно заметила, как, бесшумно перескакивая из одного лоскута тени в другой, к нам приблизилась третья участница ночных посиделок. Ее гибкая фигура скользила между стволами, мощные лапы мягко касались земли. Ни шороха, ни звука шагов, ничего. Лишь ощущение надвигающейся опасности, звенящее миллионом тревожных колокольчиков где-то в глубине сознания. Оно появилось гораздо раньше монстра и осталось дожидаться его прихода. А потом существо вышло из тени, и вместо чудища из кошмаров я увидела дымчато-серую собачью морду, застывшую в нескольких шагах от меня. Внушительных габаритов дог расплылся в «приветственном» оскале и глухо зарычал.

Мама дорогая! Собака Баскервилей отдыхала в сравнении с этим… этой… в общем, с НЕЙ.

Длинные… чересчур длинные клыки поражали своей белизной, они слегка светились в темноте, и поэтому смотрелись особенно эффектно. Острые уши, более крупные и вытянутые, чем у представителей породы, которую мне напомнила псина, чуть наклонились вперед. Мощные лапы с загнутыми когтями мягко переминались, умудряясь при этом не только не шуметь, но и не оставлять следов, а мускулистая грудь с черными, как у тигра, полосами размеренно вздымалась при дыхании. Собачий взгляд был спокоен и полон любопытства.

– Э-э-э… привет, Красотка, – помахав ей рукой, пробормотала я. Мои губы сложились в глупую улыбку, щека нервно дернулась – такими темпами у меня будут все шансы присоединиться к теплой компании душевнобольных. – Чудная ночь, – я продолжала нести чушь, заговаривая зубы догу. – Полнолуние… даже два, то есть две луны.

Бросив косой взгляд на сияющие в небе светила, белое и золотое, я опять уставилась в глаза зверя – в ярко-красные, с вертикальными зрачками. Пришла мысль, что именно таким снисходительно-насмешливым взором смотрит на свою жертву адская гончая. Развить идею мне не дала мохнатая фигура, выскочившая наперерез полосатой визитерше. Пролетая мимо, черный вихрь по имени Таас всколыхнул мои волосы. Они еще не успели опуститься обратно на плечи, как два огромных зверя уже сцепились в клубок и кубарем покатились по земле.

«А котик-то подрос, – промелькнула одна умная мысль, но ее тут же подвинула другая, еще более толковая и практичная: – Если посланник Сэн проиграет, мне кранты».

Вокруг было темно и безлюдно, никто из жителей не выскочил на улицу, разбуженный нашей возней. Страх, равнодушие или крепкий сон были тому причиной – неизвестно. Я даже дышать перестала, завороженно глядя, как драчуны, врезавшись в толстый ствол дерева, откатились друг от друга, схлопотали опавшими плодами по разным частям тела и замерли в воинственной стойке. Таас выгнул дугой спину, на которой густым ковром топорщилась черная шерсть, его острые уши прижались к голове, а прищуренные глаза сверкали. Длинный хвост яростно бил по бокам, внушительных размеров когти царапали землю, из открытой пасти доносилось угрожающее шипение. Припав на передние лапы, кот всем видом демонстрировал готовность к прыжку, но при этом медлил, изучая соперницу. Какое-то время собака настороженно смотрела на него, после чего отскочила назад и кокетливо помахала… хвостами! Две длинные змейки синхронно качнулись вправо, потом влево, затем описали круг и сплелись восьмеркой.

Красные глаза, вертикальные зрачки и прочие мутации… может, мысль про адскую гончую не так и далека от истины? Кошачье шипение сменилось урчанием, переходящим в воинственный вой. Таас сорвался с места и бросился на дога. Я рассеянно заморгала, не уловив его стремительного движения. Зато полосатая собака все прекрасно рассмотрела. Она мало того, что вовремя отступила с линии удара, так еще и умудрилась цапнуть противника за холку. Кот снова прибавил в размерах, а его распушившийся хвост встал трубой. Когда «адская гончая» проделала то же самое, я нервно сглотнула и принялась энергично отползать в сторону «спящего» здания, благоразумно полагая, что за толстой дверью дожидаться финала их поединка будет безопаснее. Однако задуманному не суждено было осуществиться.

Чья-то проворная кисть, выскользнув из темноты, крепко ухватила меня поперек туловища и прижала к твердому телу. Другой рукой незнакомец закрыл мне рот, да и нос, если честно, тоже. Ни вдохнуть, ни вырваться. Я сдавленно замычала, пытаясь наугад пнуть своего пленителя, в надежде, что он ослабит хватку. Напрасный труд. Сквозь шум в ушах до меня донесся приглушенный голос: «Не дергайся и не ори, я не причиню тебе вреда». Ага, а смерть от удушья нынче благо, что ли? Я медленно кивнула, насколько позволяло мое крайне стесненное положение, конечно. Попытку мужчина почувствовал и, о счастье, поставил меня на землю. Жадно глотая воздух, я вглядывалась в черты его лица. Незнакомец был высок и широкоплеч, с копной темных волос, обрамлявших лицо, на котором выделялся ровный контур окладистой бороды. Темные провалы глаз смотрели изучающе. На какой-то миг мне почудилось, что в их глубине горят алые огоньки. Отогнав наваждение, присмотрелась внимательней и с облегчением поняла – игра воображения.

– Идем, – скомандовал брюнет, хватая меня за руку.

Его быстрый взгляд в сторону агрессивного зверинца, продолжающего активно уничтожать цветники, был оценивающий, сосредоточенный и немного удивленный. Я даже не подумала возражать, когда он потащил меня за руку из сада через чуть приоткрытые ворота высокого ограждения. А дом, оставшийся за спиной, так и не проявил признаков жизни. Вероятней всего, его стены обладали отличной звукоизоляцией, а хозяева спали просто-таки мертвецким сном. Оставалось загадкой лишь одно: если господин, за которым я покорно плелась, не из этого двора, то кто же он такой и какого лешего здесь забыл?

– Уважаемый сай, – начала я, остановившись посреди безлюдной улицы, на которую мы вышли. – Не будете ли вы так любезны представиться, а заодно и сообщить мне о цели нашего совместного путешествия? – Во как загнула! Ну просто светское «расшаркивание» в не очень-то подобающей обстановке.

Выбранный стиль общения плохо гармонировал с моей измятой одеждой. Грязевые разводы на ней отчетливо виднелись в свете горящих фонарей, придавая наряду совсем уж жалкий вид.

– Цель?

Брюнет прищурился, отчего глаза его стали походить на две черные щели, по бокам которых расходились тонкие лучики мелких морщинок. Сколько лет ему было на момент наложения городского заклятья? Тридцать, сорок? Не определить… Типичный вариант человека среднего возраста: хорошо сложенный, но не перекачанный; моложавый, но не юный; симпатичный, но не красавец.

– Угу, – кивнула я. – Цель.

– Доставить сейлин туда, где она сможет привести себя в порядок. – Белые зубы сверкнули в усмешке, когда цепкий взор незнакомца впился в меня… такую жалкую, грязную, будто бродяжка.

Естественно, я покраснела. Но тут же спохватилась и, перебарывая смущение, гордо подняла голову, резко откинув назад волосы. Уж они-то выглядели на все сто. После магического причесывания моя шевелюра приобрела одно необычное качество: она перестала путаться. Единственным недостатком было то, что коса, в которую я пробовала уложить свои волнистые пряди еще в комнате, неизбежно расплеталась в отсутствии резинок.

– А что, собственно, наша спасительница забыла в таком странном месте, да еще и ночью? – поинтересовался горожанин.

– Н-н-ну, – неуверенно протянула я и запнулась, лихорадочно соображая, что лучше: сказать правду мужчине, которого я впервые вижу, и доверить ему тем самым свою жизнь, или продолжать разыгрывать из себя избранную?

– Н-н-ну? – копируя мои интонации, спросил он и в ожидании скрестил на груди руки.

– Я не сейлин, – сказала и сама испугалась. А вдруг решит, что раз моя персона не интересует правителя Неронга, то можно со мной делать все что угодно? От таких мыслей стало не по себе, и я невольно отступила от мужчины. Так… на всякий случай.

– Правда? – недоверчиво улыбнулся он, и игривые лучики возле глаз вновь пришли в движение. – А я тогда не Горий, девочка.

– Горий? Это имя? – Вопрос прозвучал немного растерянно, ибо реакция его меня слегка озадачила. Хотя с чего я вообще решила, что в информацию о моей непригодности для ритуала сразу же поверят?

– Именно, – кивнул брюнет. – Горий Асторский.

– Приятно познакомиться. – Мои губы растянулись в осторожной улыбке: в меру вежливой, но далеко не искренней.

– Мне тоже. И будет вдвойне приятнее, если ты тоже представишься, деточка. – Его доброжелательный тон усыпил мою подозрительность.

– Зоя, – ответила я. – А куда вы хотели меня доставить?

– К моей подруге, ее дом находится недалеко отсюда. Так что? Идем? – Мужчина предложил мне руку. Я немного помедлила, затем уцепилась за его локоть и не без удовольствия оперлась на сильное мужское плечо. Как же я все-таки устала за последние часы.

– К подруге? Замечательно, – пробормотала тихо, – а то мне подумалось, что вы решили меня обратно к Светлоликому доставить.

Он усмехнулся, поняв шутку, и как бы невзначай полюбопытствовал:

– А ты от него, стало быть, сбежала?

– Нет. – Я мотнула головой. – Он сам меня вышвырнул.

– Вместе с посланником Сэн? – приятный мужской голос, мягкий свет фонарей и тишина спящего города располагали к доверительным беседам, и я невольно поддавалась этому влиянию. Но когда до меня дошел смысл его последней фразы, резко остановилась и, отпустив руку Гория, принялась теребить край своего рукава.

– Таас… он ведь кинулся меня защищать… от той собаки, – пробормотала я, сама не зная, на что рассчитываю.

Надеяться, что малознакомый человек сломя голову ринется спасать кота, было глупо. И я его даже понимала: куда нам, людям, до непонятных созданий, меняющих свои размеры и обладающих различными волшебными свойствами, но… тревога грызла, не желая успокаиваться, и я мучительно вздохнула, подняв на мужчину жалобный взгляд.

– Охрана сейлин – его обязанность, – пожал плечами тот, безошибочно определив, что меня гложет.

– А если кот погибнет? – Пальцы мои уже откровенно терзали несчастную ткань, выдавая нервное напряжение.

– Вряд ли, посланников за все годы заточения еще никто не убивал, – мягко улыбнулся мужчина, осторожно отбирая у меня несчастный край материи. – Не стоит так беспокоиться о нем, Зоя, – уверенный тон его слов успокаивал. – Он справится. Мы с тобой ему не поможем, только помешаем. Идем. Сейчас важнее отвести в безопасное место тебя.

– Зачем? Чтобы сдать потом Светлоликому? – вернулась я к прежней теме. – Говорю же, он отпустил меня! – Я смотрела на предложенную мне руку, не спеша ее принимать.

– Я просто хочу тебе помочь, – вздохнул Горий, терпеливо ожидая моего решения. – Куда ты пойдешь одна в незнакомом городе? А если азоры, не знающие, что ты… не сейлин, – он запнулся, чуть улыбнувшись, – решат добить тебя во избежание возможных неприятностей?

– Об этом я не подумала.

– А ты вообще о чем-нибудь думала? – не скрывая иронии, спросил брюнет.

– Не успела, – честно призналась я.

– Тогда слушай меня, ребенок, и все будет, как надо. – Он снял свой короткий плащ и черным покрывалом накинул его мне на плечи, потом натянул на голову капюшон, скрывая под ним большую часть моего лица и, удовлетворенно кивнув, продолжил: – Я отведу тебя к одной хорошей женщине. Только постарайся не демонстрировать лишний раз свою внешность: не все такие понимающие, как твой покорный слуга, несейлин, – мужчина отвесил мне легкий поклон, продолжая улыбаться. – Ну что? Идешь, маленькая сайя?

Вздохнув, я вновь оперлась на его руку. Чему быть, того не миновать.

– А не могли бы вы лучше отвести меня к принцу? – Приподняв край капюшона, я умоляюще посмотрела на Гория, ответный взгляд мне не очень понравился, какой-то он мрачный был, что ли.

– Идем, – повторил мужчина. – Насчет принца позже решим, в безопасной обстановке.

Чем ему не угодила тихая улочка, одетая в ночные тени, я так и не поняла.

Некоторое время спустя…

Большое трехэтажное здание с входом, украшенным гирляндами из мелких фонариков и цветов, жило полной ночных удовольствий жизнью. Смех и музыка доносились из-за дверей, танцующие силуэты отражались в окнах просторной террасы, а на специально отведенном участке двора дожидались пассажиров кареты. Все это, безусловно, говорило о большой популярности данного заведения, но… не оно меня заинтересовало, а очень уж необычные транспортные средства. Ни одной даже самой захудалой лошади в пределах видимости не наблюдалось. Да и экипажи имели одно существенное отличие от известных мне прототипов: переднюю часть этих четырехколесных конструкций венчал странный конусообразный выступ. Сделанный из металлических прутьев, он изящной решеткой оплетал закованную внутри светящуюся сферу.

Большинство возниц, что управляли каретами без коней, сбились в кружок и что-то негромко обсуждали. Мне эта картина почему-то напомнила таксистов, дожидающихся клиентов на стоянке. Интересно, а счетчик местные «водители» за часы простоя включают? А то работают люди среди ночи, доставляют пассажиров в такие вот увеселительные заведения, а им за это не платят. Переключив внимание на фасад здания, я заметила на нем красноречивую вывеску с зазывающей иллюстрацией. Кхм, а ведь мне сначала подумалось, что это ресторан какой-то или театр. Наивность неизлечима. Горий привел меня в бордель, доверительно сообщив, что здесь и проживает его подруга. Когда я изволила возмутиться, он доходчиво разъяснил, что ни чести сейлин, ни ее репутации и уж тем более жизни посещение публичного дома не угрожает. Потому что, во-первых, меня благодаря плащу никто там не узнает, во-вторых, мой спутник не самоубийца, чтобы позволить причинить вред собственности повелителя. Эх, а говорил, что вроде как поверил в мою непригодность.

Вздохнув, я вновь спросила про поход во дворец, но мужчина сказал, что в такое время и в таком виде меня к Эвану не пропустит стража, потому что эти твердолобые, по его словам, вояки решат, что я – одна из белокожих оборотней, принявших облик сейлин. Короче, из речей моего спутника следовало, что к принцу сейчас идти опасно, глупо и ни к чему. А здесь, в этом злачном местечке, никто и внимания не обратит на женщину, скрывающую лицо. Ведь не только мужчины Неронга посещают бордель под покровом ночи. Именно так утверждал Горий. Мне же в подобных местах раньше бывать не доводилось и начинать почему-то не хотелось.

Мы еще несколько минут препирались, стоя напротив друг друга. Он нависал надо мной, загородив обзор на то самое заведение, в которое я так упорно отказывалась идти. В процессе спора выяснилось, что его подруга вовсе не проститутка и даже не служанка. Она занималась финансовыми делами единственного в Неронге публичного дома, и это, как мне непрозрачно намекнули, было достойной уважения профессией. Я провела мысленную параллель с главным бухгалтером или экономистом, даже попробовала озвучить свое предположение, но, заметив полное непонимание на лице собеседника, оставила попытки. Может, у них эти специальности как-то иначе называются? Эх, ладно! Финансы так финансы! В конце концов, и в таких заведениях нормальные люди работают. А кому и чем по жизни заниматься – не мне судить.

Вздохнув, я в очередной раз послушно взяла брюнета под руку и направилась вместе с ним к украшенному огоньками входу. Тааса этот человек прекрасно видел, и если надумал меня обмануть, скажу, что нахожусь под покровительством Сэн, а пока он будет проверяет достоверность моих слов, сбегу. Вот только… куда? Мы подошли к гостеприимно распахнутым дверям, за которыми просматривался интерьер расположенного на первом этаже ресторана. Среди достаточно простой, но добротной мебели мелькали фигуры посетителей. Погода на улице стояла хорошая, и люди поодиночке, парами или целыми компаниями выходили подышать свежим воздухом, поэтому вокруг было оживленно и весело.

Музыканты, облюбовав небольшую сцену, аккомпанировали высокому голосу худенькой певицы, выводившей незатейливые куплеты озорной песенки. Кто-то из присутствующих подвывал пьяным басом на припевах, другие танцевали, третьи просто слушали, запивая ужин вином в обществе разодетых девиц. Были среди посетителей и те, кто, не обращая внимания на остальных, общались исключительно друг с другом, будто находились не в «колыбели порока», а в месте для деловых встреч. Следуя за Горием и разглядывая из-под опущенного капюшона горожан, я чуть замешкалась на пороге. Меня словно закружил разноцветный вихрь шального веселья, от которого веяло чем-то запретным, неприличным, опасным. Я плотнее запахнула плащ, желая заслониться от всего этого. Страшно!

Спутник ободряюще сжал мою ладонь и, не оглядываясь, двинулся вперед. А я в целях конспирации опустила капюшон так низко, что едва видела дорогу. Шаг, другой… разогнавшись, со всего маха врезалась во что-то твердое и, судя по недовольному шипению, живое. Мой каблук впился в чью-то ногу, а это ведь очень больно. Я резко отпрыгнула назад, лишившись опоры в виде Гория. И все бы, наверное, обошлось, да только каблуки в очередной раз сыграли со мной злую шутку, решив в самый неподходящий момент подкоситься. Дальнейшие события произошли очень быстро.

Неуклюжий взмах руками с захватом всего, за что только можно зацепиться, наклон теряющего устойчивость тела, падение в чьи-то заботливые объятия и… стремительное слетание капюшона с головы под мое испуганное «ой». Все, finita la commedia, дамы и господа! Прежде чем руки, в которые я угодила, снова прикрыли мне часть лица, я успела встретиться взглядом с объектом, вернее, с субъектом, вставшим на моем пути несколько секунд назад. У него были холодные глаза, серо-зеленые, злые и… удивленные. Прочие метаморфозы с лицом светловолосого незнакомца я рассмотреть не успела, потому что Горий, а это именно в его объятиях мне посчастливилось оказаться, быстро вернул капюшон на место и потащил меня дальше, недовольно бормоча:

– Под ноги смотри, растяпа, впереди лестница.

– Ладно. – Я чувствовала себя неловко. – Может, извиниться перед тем блондином? А то некрасиво вышло. Я такая неуклюжая…

– Глупости! – оборвал поток моих раскаяний мужчина. – Это просто случайность. – Слова его как-то не очень вязались с эмоцией: если бы не понимала их смысл, я бы решила, что брюнет меня отчитывает и при этом не скупится в выражениях. – Будем надеяться, что Фиргард не успел тебя рассмотреть.

– А если успел?

– Тогда могут возникнуть вопросы, поэтому следует позаботиться о том, чтобы они пресекались на корню. – Возле первой ступени мужчина притормозил и, пропустив меня вперед, добавил: – Всякое может почудиться слегка подвыпившему человеку. Даже сейлин в борделе, – последнюю реплику мужчина произнес заговорщическим шепотом, а потом громко заявил: – Не бойся, дорогая. Я все устрою в лучшем виде. – И почему-то мне подумалось, что адресована эта фраза была оставшемуся за спиной блондину, а не мне. Такое вот типичное усыпление бдительности. Ну кто в здравом уме поверит, что какой-то горожанин притащил сюда иномирную избранную? Надеюсь, никто.

– Ми-и-илый…

Этот протяжный полустон с томным придыханием и явно отрепетированной хрипотцой буквально вытряхнул меня из очередного мысленного круговорота. Особенно если учесть, что вместе с голосом в лицо мне ударила волна холодного воздуха. Замерев на месте, я осторожно приподняла край капюшона и, пряча лицо в его спасительной тени, посмотрела на источник ветра и звука.

Им оказалась среднего роста женщина с рыжими кудрями, курносым носом и ярко накрашенными глазами. Обильно припудренные веснушки темной сыпью проступали на коже сквозь слои косметики, а пунцового цвета губы недовольно кривились. Незнакомка была симпатичная, но неестественная, словно раскрашенная фарфоровая кукла. Она обмахивалась большим зеленым веером, заставляя колыхаться не только свои волосы, но и складки моего камуфляжного костюма, снятого с щедрого плеча Гория. Э-э-э, так дело не пойдет! Желая сохранить инкогнито, я попыталась спуститься на ступеньку ниже, но мужчина, обнимавший меня за талию, забраковал этот план в стадии наброска.

– Кики, куколка моя, – проговорил он, и я отметила в тоне бородача мягкость, смешанную с решимостью, будто он собирался высказать запрет капризному ребенку и при этом не желал его обижать. Мне стало любопытно: неужели эта дамочка и есть упомянутая им подруга? – Не подскажешь, где сейчас Ариландина?

– Зачем тебе?

Ресницы с толстым слоем туши кокетливо заморгали, веер щелкнул, складываясь в руке, и моему взору предстал та-а-акой роскошный бюст, что, будь я мужчиной, непременно бы залюбовалась. Красивая высокая грудь размера пятого, не меньше, едва ли не выпадала из чересчур откровенного декольте, салатовое кружево которого обрамляло ее, словно картину. Комплексы воспряли духом и принялись активно напоминать о моих недостатках.

– Ты задаешь слишком много вопросов, – тепло исчезло из голоса Гория. Я даже поежилась от такой перемены интонаций. Кики, кстати, тоже. Она как-то сразу изменилась в лице и торопливо залепетала:

– Ари в своей комнате была. Я точно не уверена, но, если хочешь, могу позвать. – Стрельнув глазами в мою сторону, женщина потупилась и продолжила: – Просто подумала, что ты пришел ко мне. Хочешь, я сделаю, как ты любишь… – Она подняла голову и выразительно посмотрела на Гория, снова раскрывая свой проклятый веер, правда, теперь этот аксессуар больше работал заслонкой, нежели источником сквозняка. Отгородившись им от меня, Кики прижалась к перилам, уступая нам дорогу, и с надеждой посмотрела на стоящего за моей спиной мужчину. – Так хочешь или нет?

– Позже к тебе зайду, – подтолкнув меня вперед, пообещал он. – Мне нравится красное, так что переоденься, милая.

Я переступала с ноги на ногу, словно зомби. Мысли устраивали забег на скорость, стремясь опередить одна другую. Сколько же у Гория подруг в этом заведении? Он что их, дрессирует? Или такая покорность – результат хорошей оплаты за услуги? Ни сцены ревности вам, ни возражений… Впрочем, чего я хотела от подобных отношений? Она – представительница древней профессии, он… а кто, собственно, он?

– И кто… – начала я, но мужчина перебил, небрежно бросив:

– Шлюха.

– Я вообще-то о тебе спрашивала, – сказала, пряча в тени капюшона ехидную улыбку, – но если настаиваешь, что ты…

– Я охотник. Зарабатываю тем, что отлавливаю живность, которую заманиваю в город, потрошу ее, сдираю шкуру, а потом продаю в лавки мясникам или в местные забегаловки. Ты это хотела узнать? – Он наклонился, чуть отогнул мешающую ткань и заглянул мне в лицо.

– Д-да, – ответила, запнувшись. В черных глазах его прыгали недобрые красные огоньки. Либо у меня стойкие галлюцинации, либо я разозлила человека до того, что у него глаза кровью налились. – Интересная, наверное, работа? – Ничего умнее в голову не пришло.

– Меня устраивает, – смягчился Горий, он взял мою ладонь и аккуратно положил ее на свой локоть, предлагая тем самым продолжить путь спокойным шагом. – Да и доход неплохой. В прошлые времена я был оружейным мастером, но обстоятельства диктуют правила. Войны, драки, дуэли – все осталось за куполом наложенного заклятья. Почти все. Оружие сейчас не самый ходовой товар, того, что есть в городе, вполне хватает. А вот свежее мясо – совсем другое дело. Кушать-то всем хочется, причем каждый день.

Я кивала, слушая его рассказ о том, как следует правильно ставить силки на зверя и с какого места начинать свежевать трупик. Очень познавательно… аж до тошноты. За такой «непринужденной» беседой мы прошли широкий коридор с множеством дверей, за которыми слышались сладострастные стоны, поднялись по лестнице на третий этаж и вскоре оказались возле нужной комнаты.

– Ах, Рыжик, – донеслось оттуда. – Еще, пупсик. Ум-м-м… Вот здесь. Да-да… у, ты мой сладенький… Еще… хорош-ш-шо…

Невзирая на откровенный смысл женских высказываний и не менее откровенное мужское бормотание, вторившее им, Горий громко постучал по деревянной створке кулаком. Я лишь скептически хмыкнула и незаметно отодвинулась подальше, ожидая выхода разъяренной парочки на разборки с наглецом.

– Пошли прочь! – раздраженно крикнула хозяйка. – Я занята.

Моя ухмылка сползла с лица сразу же, как только мужчина, вместо того чтобы тихо удалиться, смутившись, принялся с удвоенной силой барабанить по несчастной двери. Она дрожала под его рукой и жалобно поскрипывала. Я же, пользуясь моментом, отступила к противоположной стене и чуть сместилась вправо. Не очень-то хотелось стоять на пути взбешенной мегеры, которая с минуты на минуту появится здесь, чтобы начистить физиономию нахалу. Мне, во всяком случае, представлялось именно такое развитие событий. Замок щелкнул, и косяк едва не лишился своего содержимого, когда до безобразия толстый человек с торчащими во все стороны огненными волосами и близким по цвету лицом вылетел из открывшегося проема. Горию пришлось приложить усилие, чтобы остановить этот разогнавшийся шар.

– Ты?! – Черные глаза пузатого карлика изумленно расширились. – А где Кики? Или она тебе наконец надоела? – Он покосился на меня, прищурился, словно пытался прощупать взглядом содержимое черного плаща.

Я поморщилась, изучая рыжего из-под защитной завесы. Ну надо же… тот самый ушастый карлик, что обижал собачек. И почему мне так «везет»?

– Не о ней речь. Мне нужно поговорить с Ариландиной, – спокойно ответил мой спутник и, обойдя толстяка, вошел в комнату. – Наедине! Присмотри за моей спутницей, О, будь так любезен, я отблагодарю тебя позже, – добавил он тоном, возражать на который было бы не только глупо, но еще и опасно. – Подожди тут, дорогая, – закрывая за собой дверь, ласково проговорил мужчина мне.

Сквозь вуаль обычных слов проглядывал приказ, которому я со вздохом подчинилась. Когда никого не знаешь вокруг, волей-неволей начинаешь искать временных союзников. Горий на эту роль подходил идеально. И мозги имелись, и вид устрашающий. Чем не защитник для одинокой и неприкаянной сейлин?

– Какого мир-р-рда?! – донесся из комнаты грозный женский рык, который тут же сменился миролюбивым: – Ой, прости, не признала.

После этого собеседники, вероятно, перешли на шепот, и ни я, ни рыжий «шар», судя по разочарованному выражению его красной физиономии, больше ничего не слышали. Хотя он, выделывая забавные финты своими длинными ушами, старался это дело исправить.

– И кто у нас тут? – Так ничего и не добившись, обратился ко мне толстяк. – Признавайся, что ты за птица?

– А вам-то какая разница? – скрестив на груди руки, сказала. Не грубо и не вежливо… так, с серединки на половинку.

– Ути-пути, какие мы скрытные, – расплылся в улыбке рыжий. – Мужу рога наставлять изволим, сайя? Или от кого-то другого скрываемся под нашей крышей?

– От мачехи и злых сестер, – пробубнила я, но этот ушастый «мяч» умудрился разобрать мою реплику.

– А отсюда поподробней, лапушка. Люблю душещипательные истории на ночь глядя, – сказал он и ухмыльнулся, поглаживая свой необъятный живот, который громко заурчал, вторя хозяину.

Ах, Горий, Горий… я готова трижды выслушать лекцию про охоту на бедных животных со всеми вытекающими подробностями, только, пожалуйста, выходи поскорее, а?

В то же время за дверью…

Как только визитер, нагло расстроивший все ее планы на ближайшие часы, вошел в комнату и закрыл за собой дверь, Ариша окинула его гневным взором и, не скрывая раздражения, мрачно осведомилась:

– Какого мир-р-рда?!

Он склонил набок голову, изучая прищуренными глазами сидящую в кресле женщину. На ней был надет шелковый халат. Его расстегнутый на несколько крючков подол привлек особое внимание незваного гостя. Босая нога брюнетки стояла на мягком пуфике, а другая была закинута на колено первой. На столике с резной ножкой, рядом с левым подлокотником, лежала небольшая серо-зеленая кучка и благоухала ароматами ален-чих. Подле нее возвышались два пузатых бокала и одна полупустая бутылка с вином. В зубах у сверкающей глазами брюнетки была зажата дымящаяся трубка. Женщина больше не произносила ни слова, ее карие глаза говорили сами за себя. В оранжевых искрах, пляшущих в них, таилась угроза.

Как посмел этот мерзкий человек помешать их с Рыжиком развлечениям? Кто он вообще такой? Вроде рожа знакомая… кажется, она сталкивалась с ним в этом самом борделе, будучи в обличье Доры. Или нет? Чернобородый гость спокойно подошел к Арише, взял со стола бутылку и, сделав несколько больших глотков, с удовольствием наблюдал, как перекосилось лицо хозяйки. Вынув изо рта трубку, она хотела окатить этого зарвавшегося наглеца потоком подходящих эпитетов, но лишь подавилась воздухом, когда он, резко выкинув вперед руку, схватил ее за горло. Большой палец больно надавил на дернувшуюся жилку. Женщина вцепилась ногтями в ладонь визитера, желая освободить шею от его железной хватки. Напрасно. Мужчина уверенно потянул жертву на себя, вынуждая подняться. Глядя в его горящие алым глаза, женщина примирительно пролепетала:

– Ой, прости, не признала.

Лже-Горий усмехнулся, демонстрируя в довольном оскале свои острые клыки, и разжал пальцы. Оставшись наедине, эти двое вполне могли позволить себе ослабить иллюзии, маскирующие их истинную внешность. Сохранение чужой личины требовало постоянного контроля, особенно выматывала потребность держать в узде такие характерные для аше-аров детали, как зубы и глаза. Клыки так и норовили блеснуть своей длиной, придав нежелательную остроту улыбке, а в радужках то и дело мелькали отблески нечеловеческой магии. Ариша вернулась в удобное кресло и одобрительно кивнула, когда ночной гость наложил на комнату звукоизолирующее заклинание.

– Как давно ты прикончил такого симпатичного бедолагу, Илин из рода Ули? – разглядывая охотника, поинтересовалась беглая азора, и рука ее потянулась к оставленной на время трубке.

– Около пятисот лет назад, – ответил брюнет, в очередной раз прикладываясь к вину. Но теперь реакция женщины на его действия была полностью противоположной: понимающая улыбка играла на ее смуглом лице, а в глазах прыгали заводные огоньки.

– Во-о-от как? – протянула она, снова закуривая. – А я-то гадала, почему ты не обивал пороги моего дома и не лез в штаны к Мира-Нин, несмотря на то, что она твоя ученица. Требовать с нее оплату за уроки в денежном эквиваленте, когда можно получить натурой, на мой взгляд, было странно для здорового мужика. Каюсь, – она усмехнулась. – Я даже заподозрила тебя в любви к мальчикам. Не к мужчинам, к ним ты тоже оставался равнодушен. А оказывается, все проще, чем я думала. Ты укокошил наиболее подходящего по комплекции и профессии горожанина и время от времени пользовался его личиной, чтобы развлекаться с местными шлюшками. Хитер, братец. – Ее смех наполнил комнату, не имея возможности просочиться сквозь незримые границы наложенных чар. – Ох, хитер-р-р…

– Все мы в Неронге время от времени развлекаемся, – пожал плечами собеседник, – просто далеко не все выбрали один конкретный образ для своей иллюзии. – И, меняя тему, поинтересовался: – Чем это вы здесь занимались сейчас, Кейли? – охотник методично допивал содержимое бутылки, с удовольствием отмечая его приятный, чуть кисловатый вкус. Из кишары*, произрастающей в нижнем городе, вино получалось просто-таки изумительное.

– Зови меня Аришей, – предложила женщина.

– Что ты вытворяла тут с этим карликом, Ариш-ш-а? – прошипел гость, прищурившись.

– Как бы тебе объяснить, – женщина хихикнула, – Рыжик делал мне массаж ступни.

Горий чуть не подавился внезапно накатившим приступом хохота.

– Массаж? – переспросил он минутой позже. – И все? Это ты во время него стонала и охала на весь этаж?

– А что не так? – Ариша насупилась. – Ты просто не знаешь, насколько это приятно.

– Ничего, – покачал головой гость, – в ближайшем будущем продемонстрируешь мне все плюсы этого занятия… лично.

От такого заявления брюнетке стало неприятно, очередной укол задремавшей было злости угодил в самое сердце, заставив его больно сжаться. Она не рабыня, чтобы выполнять все прихоти этого аше-ара! Она свободная женщина! Если, конечно, можно считать свободой заключение в диком мире, где тебе приходится скрываться под крышей вражеского поселения от бывших коллег, которые открыли сезон охоты за твоей головой. Да уж.

– Илин-Ули…

– Да?

Он опустил на стол пустую бутылку, затем мягким, но настойчивым движением выдернул брюнетку за руку из кресла, после чего устроился в нем сам и усадил ее к себе на колени.

– У меня тут труп в шкафу… в ковер завернутый, – откинув голову на его плечо, проворковала она таким нежным голоском, будто в любви ему признавалась.

– Один? – будничным тоном поинтересовался мужчина.

– Пока да.

– Я оставлю тебе флакон, разведешь его содержимое в ванне, дашь настояться несколько минут до получения синего оттенка, а потом окунешь туда тело. – Он хозяйским жестом оглаживал ее фигуру. Не для возбуждения сексуальных инстинктов, а просто, чтобы засвидетельствовать свое законное право на эту женщину. – Только сама не суйся в раствор, без рук останешься. И после не забудь хорошо сполоснуть корыто, а то твой аппетитный зад может расцвести болезненными ожогами во время купания.

– И откуда у тебя столько всяких эликсиров, о существовании которых я раньше даже не подозревала? – спросила хозяйка борделя, мысленно запоминая правила техники безопасности.

– Это твое упущение, Кейли…

– Ариша.

– Без разницы… – Он прикусил ее непривычно-округлое ушко и, чуть поиграв языком с мочкой, тихо рыкнул: – Надо было выбир-р-рать себе любовника не по цвету глаз, а по жизненному опыту.

Брюнетка отстранилась и, развернувшись к нему вполоборота, поинтересовалась преувеличенно равнодушным тоном:

– Хочешь обсудить эйсарда?

– Всего лишь хочу узнать его планы, – короткая усмешка сделала человеческое лицо Гория-Илина похожим на аше-аровское. – И ты мне в этом поможешь.

– Я уже помогаю: прислушиваюсь, приглядываюсь, расспрашиваю местных жителей…

– Ну-ну, – скептически хмыкнул визитер, – расспрашиваешь ты их в приватной обстановке за бутылочкой вина, заодно практикуя массаж ступней? Слышал я эти беседы из-за двери. Очень информативно! – Презрительная усмешка кривила его губы все время, пока он говорил. – Я кое-кого к тебе привел, – продолжил охотник совсем другим тоном, вдоволь налюбовавшись досадой, отразившейся на смуглой мордашке притихшей собеседницы. – Это сейлин. – Он сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом: изумление в рыжих глазах его подруги плавно перетекло в недоверие, а потом сменилось предвкушением. – Она ждет за дверью. И ты, куколка, – его рука до боли сжала волосы на ее затылке, – будешь отвечать за нее головой, – без тени иронии закончил мужчина. – Еще раз попробуешь убить девчонку – умрешь сама. А твою отрезанную голову я лично доставлю эйсарду.

– Где ты нашел чужачку? – сглотнув, спросила Ариша, не желая больше выслушивать угрозы в свой адрес.

– В одном из дворов по пути сюда. Необычное стечение обстоятельств. Я бы даже сказал, судьбоносное. – Клыкастая усмешка на мужской физиономии имела на редкость довольный вид. – Шел проведать тебя и услышал странные звуки за оградой, решил посмотреть…

– И нашел девчонку? – криво улыбнулась собеседница, осторожно высвобождая свою шевелюру из цепких мужских пальцев. – Хороший улов.

– Да, – он задумчиво прищурился. – Сейлин, посланник Сэн и мирд в одном саду. Улов действительно оригинальный. – Губы мужчины сжались в сосредоточенную линию, а женщина в его объятиях резко выпрямилась, точно струна, готовая в любой момент лопнуть от напряжения.

– Мирд? – с любопытством, замешанном на страхе, прошептала она и, получив в ответ утвердительный кивок, пристала с расспросами. – Ты уверен, что это был именно он? Вдруг спутал его с кем-нибудь другим? А как он выглядел? А откуда…

– Это был мирд в образе полосатой собаки, – оборвал ее мужчина, едва заметно поморщившись.

– С рогами?

– Нет.

– А копыта? Копыта у него были? – допытывалась смуглянка, сгорая от желания узнать все и сразу.

Несмотря на скопированную внешность, она выглядела гораздо моложе оригинала и, безусловно, красивее. Разные черты характера, жесты и мимика делали из одного и того же шаблона совершенно непохожих людей. И если Ариландина была жадной и высокомерной особой, предпочитающей на публике натянутые улыбки искреннему смеху, то Ариша, напротив, не следила за проявлением своих эмоций, пусть вызывающих, вульгарных и порочных, но зато настоящих, а не слепленных по диктуемому этикетом образцу. Надевая чью-то маску, она вживалась в роль и развлекалась на всю катушку, под разными предлогами скармливая окружающим необычные изменения в характере своего персонажа. И, надо заметить, врать аше-ара тоже умела мастерски.

– Слуга Бездны, которую я наблюдал сегодня, не имела ни рогов, ни копыт, – вздохнув, проговорил мужчина. – С чего ты вообще взяла, что они есть у мирдов? Баек наслушалась, дурочка? – он хмыкнул. – Их отличительные черты – два хвоста и красные, светящиеся в темноте глаза. Уж поверь, я это знаю наверняка.

– Ух ты! – восхищенно протянула Ариша, – Мирд уже искал тебя? Да? – немного помявшись, решила уточнить она. – И явился снова? То есть явилась.

– Вряд ли.

– А за кем тогда она пришла? – брюнетка насторожилась, моментально растеряв весь свой восторг.

– За тем, кого Бездна считает достойной добычей.

– И кто это? – Ее глаза впились в живой источник информации, на котором она продолжала восседать.

– Не знаю, – уклончиво ответил гость. – Может, сейлин наша недобитая. Таас, как я понял, мирда от нее отвлекал.

– Илин-Ули, – мрачно проговорила женщина, глядя на него с укором, за которым проступало плохо скрываемое раздражение. – Ты, гайра* тугодумная, зачем тогда притащил сюда эту проклятую девицу? Я не хочу из-за нее… – она запнулась, ощутив прикосновение холодного металла к своей шее.

И когда только успел оружие из ножен достать? Да еще и так быстро и бесшумно. Мастер кинжалов! Что б ему с Бездной в ближайшие часы столкнуться!

– А может, он приходил и не за ней, – зловеще прошептал охотник ей в ухо. – Осторожней в выражениях, милая, я ведь могу и обидеться… ненароком. И тогда окажется, что мирд тут не по нашу с сейлин, а по ТВОЮ душу.

Ариша сглотнула, боясь пошевелиться. Хорошо еще, что аше-ары не умели читать мысли. Так глупо лишиться головы она точно не желала. Женщина вообще не была намерена расставаться с этой частью тела, а потому смиренно молчала, ожидая, когда от ее шеи наконец уберут нож. Охотник сделал это не сразу, прежде его рука позволила поиграть острому лезвию с нежной кожей жертвы и вкусить пару капель алой крови. Лишь когда настороженное выражение в рыжих глазах сменилось затравленным, азор вернул оружие в ножны и позволил себе язвительно заметить:

– Какая же ты все-таки трусиха, Кейли из рода Оз. Удивляюсь, что тебе удалось стать наемницей. Хотя ты ведь лучница, – улыбочка, которой он одарил ее обиженно поджатые губы, была презрительной и в то же время сочувственной, – предпочитаешь бить с безопасного расстояния. Не так ли?

– Каждому свое, – уклончиво отозвалась собеседница, заталкивая подальше рвущееся наружу возмущение. Следующая его демонстрация силы могла стоить ей гораздо больше нескольких капель крови из самого уязвимого места на теле аше-ары. – Так что там с сейлин? Или это ты так своеобразно пошутил, Илин-Ули?

– Нет. Сейчас я вас друг другу представлю, – черные глаза с алыми огоньками предостерегающе сузились, – а потом уйду. Мне утром возглавлять патрульную тройку на пустоши. Ты же, моя дорогая, приложишь максимум усилий, чтобы стать для чужачки лучшей подругой, которой она сможет доверить все самое сокровенное. Глаз не спускай с этой наивной дурочки! Если с ней случится что-нибудь нехорошее… – Мужские губы сложились в малоприятную улыбку, а красное пламя в глазах угрожающе сверкнуло.

– Я помню, – мягко оборвала его собеседница и мило улыбнулась, стараясь унять дрожь в руках. – Сделаю все от меня зависящее, чтобы иномирянка видела во мне друга. Мы ведь с тобой не хотим нарушать нашу сделку, верно? Не забудь, ты обещал сохранить мне жизнь, а уж я постараюсь накопать для нас как можно больше сведений и о сейлин, и о том, что с ней связано. Мне, знаешь ли, тоже очень интересно, какую игру ведет этот голубоглазый ублюдок. Так что, Илин из рода Ули, мы с тобой в одной упряжке, – последние слова она произносила спокойно и убедительно.

– Умница. Если и дальше будешь думать и действовать в том же ключе, я научу тебя некоторым приемам ближнего боя. – Ариша удивленно посмотрела на него, а он, слизнув с ее шеи еще не засохшую кровь, вкрадчиво добавил: – Расплатишься натурой, так и быть. И еще сделаешь мне тот самый массаж, от которого ты блаженно стонала перед нашим с Зоей приходом. Так что возьми пару уроков у толстого О, я намерен получить от тебя все возможные удовольствия.

Полчаса спустя…

– Мда-а-а, – протянула Ариша, задумчиво глядя на зажатые в ее руках ладони предшественницы. Она перевела взор на синий раствор, с малоаппетитным шипением разъедавший закостеневшее тело, и снова хмыкнула: – М-да.

Когда содержимое ванной превратилось в серо-коричневый «кисель» с ультрамариновыми разводами, аше-ара посмотрела на оставшиеся от Ариландины конечности и, решив, что держать такой трофей, проживая в людском городе, опасно, бросила их в прожорливую жидкость. Та громко зачавкала, поглощая десерт. Закончив с уничтожением трупа, женщина нажала ногой на рычаг для спуска воды. То, что когда-то было человеком, журча и хлюпая, потекло вниз по трубам, унося с собой едкий запах раствора Илин-Ули. Когда внутренняя поверхность «утилизатора плотских останков» опустела, Ариша повернула кран и сполоснула чистой струей задержавшиеся на стенках пятна, потом набрала доверху воды и высыпала в нее убойную смесь разных моющих средств. Растворяясь, этот коктейль наполнял помещение плохо сочетающимися ароматами, от обилия которых начинала кружиться голова. Поморщившись, брюнетка легким движением босой ноги отправила очередную порцию жидкости в предназначенное для смыва отверстие.

Едва последний «бульк» затих в недрах большой трубы, Ариша осторожно вытерла полотенцем корыто и, немного поколебавшись, потрогала его матовую поверхность кончиком указательного пальца. Удостоверившись, что на коже нет никаких ожогов, аше-ара клыкасто улыбнулась, спрятала остатки приглянувшегося ей эликсира в самый дальний угол тумбочки и с чувством выполненного долга направилась в комнату. Разделить зелье на две части было, по ее мнению, отличной идеей. Мало ли, что в жизни бывает? Вдруг пополнение ее шкафа свежими трупами на сегодня еще не закончено? Сейчас, к примеру, рыжий О с замотанной в плащ сейлин явится после похода за одеждой, куда добрая хозяйка борделя, которая по совместительству еще и хорошая подруга охотника, отправила эту парочку полчаса назад. Вдруг толстячок заподозрит неладное? Она его как лишнего свидетеля и того… искупает.

Чужачка и управляющий появились на пороге как раз вовремя: Ариша к их приходу успела не только разделаться с той, чью жизнь украла, но и прихорошиться перед зеркалом, сменив один шелковый халат на другой. Когда забавная парочка, состоящая из тоненькой девчонки и круглого ушастого карлика, предстала перед ней, брюнетка уже сидела в кресле и неспешно курила трубку. Аромат ален-чих заглушал сомнительное благоухание, отголоски которого все еще доносились из ванной комнаты. Карие глаза женщины блаженно щурились, а по смуглому лицу блуждала довольная улыбка.

– Проходи, детка, – ласково сказала Ариша. Подмигнув О, попросила: – Принеси-ка нам с гостьей винца, Рыжик. А мы пока поговорим о своем, о женском.

Там же…

Шевеля рыжими усами не хуже гигантского таракана, толстяк расплылся в понимающей ухмылке и, одобрительно качнув длинными ушами, скрылся за дверью. Любопытство не исчезло из его черных глаз, оно лишь задремало на время. Ариша молча изучала мою скромную персону через слегка опущенные черные ресницы. Она была такой расслабленной, умиротворенной… даже удивительно. Либо эта «вампирша» уже успела кем-то закусить, пока мы с управляющим ходили к одной из местных работниц, чтобы одолжить комплект одежды, либо ночной ужин стоит перед сайей Ариландиной, переминаясь с ноги на ногу от нерешительности. И не будем указывать пальцем, кто именно станет ее первым блюдом. Чем еще объяснить это довольное выражение на лице хозяйки борделя и мурлыкающие нотки в приторно-сладком голосе, я не знала.

– Ну что ты мнешься, как провинившаяся прислуга? – Губы женщины растянулись, а в глазах появился азартный блеск. – Снимай свой уродливый наряд. Меня тебе нечего стесняться. – Она снова улыбнулась, на этот раз хищно. – Показывай давай, что тебе эта старая шлюха сбагрила? Небось обноски какие-нибудь? Я ей устрою «веселую» ночку в таком случае.

Она резко поднялась с кресла, не выпуская изо рта трубку. Дым наполнял помещение, протягивая ко мне свои пахучие щупальца. Ариша, забрав из моих рук сверток, уже разглядывала платье, а я по-прежнему стояла на месте и смотрела на нее из-под капюшона, снять который так и не решилась. Медленно, но верно дым проникал в мои легкие, отчего в горле появился сладковатый привкус. Но назвать неприятным состояние, в которое я непроизвольно погружалась, язык не поворачивался. Оно было… необычным. Легкая слабость, небольшое головокружение, сухость во рту и поднимающаяся от ступней волна невесомости, словно мое измученное приключениями тело потеряло несколько килограммов веса вместе с большинством проблем, недавно казавшихся важными. Когда Ариша, бросив на кровать платье вместе с босоножками и бельем, подошла ко мне и бесцеремонно стащила с моих плеч плащ, я словно очнулась. Часто заморгав, вопросительно посмотрела на нее.

– Затянись, сейлин, – сунув мне в руку трубку, заявила подруга Гория, который оставил меня на ее попечение и ушел по делам. – Расслабься, тебе не повредит. Судя по виду, хорошо над тобой сегодня судьба-злодейка поизмывалась. Сейчас Рыжик еще вина притащит, и жизнь тебе покажется замечательной, обещаю.

Она засмеялась, весело и заразительно. Мои губы послушно дрогнули, отвечая улыбкой. Но курить я не умела и не хотела, поэтому предпочла вежливо отказаться. Мне вполне хватило просто подышать этими парами, чтобы скинуть напряжение. Оставалось лишь надеяться, что вместе с ним я не вышвырну из головы здравый смысл и не растеряю осторожность. Как ни старалась моя благодетельница казаться доброй и гостеприимной, она была странной. И все органы чувств отчаянно вопили об этом… пока настойчивая дымовая завеса окончательно их не притупила. Похоже, я умудрилась укуриться, даже не прикоснувшись к трубке. Потрясающая новость! И почему же мне так смешно, когда впору плакать?

Дальнейшие события развивались как в тумане, в приятном успокаивающем мареве. Оно качало меня на своих призрачных руках, суля отдых и понимание, которое могла дать только подруга. Такая, к примеру, как сидящая на краешке стола «гарпия», с довольной улыбкой рассматривающая меня. Ну да, хищница… а что делать, если добрые герои нынче не в моде? Ариша внимательно слушала, а я говорила много и с удовольствием, как это часто случается у большинства нетрезвых людей. Моя новая знакомая то кивала, то хихикала, временами отпускала едкие замечания и каждый раз искренне соглашалась с подходящим обоим нашим мирам утверждением, что все мужики – сволочи, а женщины… ладно, не будем плохо о нас. Я не жалела словесного яда, описывая свои незабываемые впечатления от особей сильного пола: начиная от белокожего всадника с больным чувством юмора и заканчивая гаем Светлоликим, у которого замашки не лучше.

– И что? Он просто вышвырнул тебя в верхний город, как неугодную игрушку?! – возмущенно воскликнула Ариша, когда я во всех подробностях расписала ей события сегодняшнего вечера. – Мерзавец!

– Шутишь? – Я с недоумением посмотрела на нее. – Да его расцеловать за это надо! Еще бы дорогу домой показал, и вообще сказка. Или ты считаешь, что забеременеть от такого чудовища было бы лучше?

Собеседница прищурилась, плеснула себе еще вина из бутылки, которую некоторое время назад принес нам управляющий, и сказала:

– Появлению ребенка предшествует очень приятный процесс, сейлин. – Она лукаво прищурилась, пряча за бокалом хитрую улыбку.

– Не называй меня так, Ариша, – на моем лице отразилась кислая гримаса, – я, слава богам, не избранная.

– Но ты бы хотела с ним переспать?

От ее реплики я подавилась вином, и женщина, наклонившись, заботливо похлопала меня по спине, помогая прокашляться.

– Н-нет, – выдавила после пары глотков, сделанных с целью сгладить неприятное ощущение в горле.

– Да брось, – она не поверила, – интим с самим повелителем Неронга… м-м-м… это же так интересно. Ты хоть рассмотрела, как он выглядит?

– Как саркофаг с руками из металла, – сказала я, мысленно переваривая ее предыдущую реплику. – Ты серьезно считаешь подобное… интересным? – уточнила недоверчиво.

– Конечно! – Мне показалось, или ее улыбка действительно была мечтательной? – Только перепробовав разных партнеров, можно получить максимум удовольствия.

На слове «перепробовав» я нервно расхохоталась, так как представила себе гастрономический вариант сего действа. Очень уж кровожадно блеснули оранжевые огоньки в темных глазах женщины, когда она это произносила. Ариша тоже веселилась, глядя на меня. Или развлекалась за мой счет?

– Значит, ты не сейлин? – сквозь смех уточнила она… раз пятый за время нашего с ней доверительного разговора.

– Не-а, – все еще фыркая и утирая выступившие от нездорового хохота слезы, отозвалась я.

– Точно? – прищуренные глаза собеседницы, казалось, заглядывали в самую душу.

– Ага.

– И что делать теперь будешь? – Очень уместный вопрос, я даже хихикать перестала.

– Не знаю. Надо как-то в свой мир возвращаться. Попробую завтра Эвана найти, а потом…

– Принца, что ли? – Ариша оживилась. – Ну хоть с ним-то ты спала?

Невольно дернув рукой, я больно треснула себя по губам краем бокала, из которого мне в лицо выплеснулось почти все содержимое. Отлично! Мало того что придется теперь сидеть в грязном балахоне на роскошном кресле, так еще и с бордовыми разводами по всей физиономии. Не жизнь, а марафон неприятностей. Грустно вздохнув, вытерлась рукавом, здраво рассудив, что этому костюму уже ничто не повредит, а у меня благодаря доброй тетеньке из борделя есть запасное платье и новый комплект белья только что от портного.

– Да что же ты так на все реагируешь, детка? – сочувственно вздохнула Ариша, погладив меня по волосам. – То давишься, то дергаешься и постоянно краснеешь. Неужели, встретив столько мужиков, ты ни с одним не перепих… эм… не переспала?

– Когда, интересно? – Потерла свои пылающие скулы, отмечая правоту ее слов насчет покраснения. – Во-первых, они думали, что я сейлин, а она неприкосновенна. Во-вторых, меня то маануки пытались на части разорвать, то неизвестно кто стрелами закидывал, то женщина-оборотень зарезать хотела – при такой насыщенной программе о плотских утехах как-то некогда было думать. И, в-третьих, мы же с тобой решили, Ариша, все эти мужики – сволочи! – с чувством закончила я.

– Даже Эван? – промурлыкала собеседница, склонив к плечу черноволосую голову.

– У него другие недостатки.

Уверенность дезертировала из моего голоса, оставив вместо себя досаду от осознания того, что теперь у меня пылают не только щеки, но и уши. Брюнетка прищурилась, и оранжевый блеск в ее темных глазах стал каким-то недобрым.

– Ты совсем выпачкалась, Зоя, – задумчиво произнесла она, проведя рукой по моему мокрому рукаву. Другие пятна эта особа словно не замечала. Или просто не считала их за грязь? – Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться ванной. Помоешься, переоденешься, и тогда поговорим. Давно пора нашу милую беседу перенести в более удобное место. В постель, например.

Теперь ее взгляд стал еще более странным. Она смотрела на меня так, будто искала, чем бы закусить. Эх, употреблять алкогольные напитки на голодный желудок чревато для здоровья… видимо, для моего.

– Да, ополоснуться не повредит, – рассеянно отозвалась я, мягко уклоняясь от ее протянутой руки, пальцы которой ласково огладили мой подбородок и скользнули ниже, к шее. Былое веселье растаяло, уступив место панике.

Женщина вернула свой полупустой бокал на стол, откинула назад длинные волосы и, поднявшись, посмотрела на меня.

– Кстати, крошка, – сахарным голосом проговорила она. – Если ты действительно хочешь вернуться домой, отправляйся к белолицым азорам. Они тебе помогут. – Тонкая улыбка на ее губах была ангельски невинной и дьявольски коварной. – Но сначала… ты ведь не откажешься отблагодарить меня за оказанное гостеприимство? – Ее черная бровь выгнулась в ожидании, а взгляд темным клещом впился в мое лицо.

– Конечно, – я слабо улыбнулась, чуя подвох, – что я могу для тебя сделать?

– Поработай у меня недельку, – предложила хозяйка публичного дома и двинулась к двери, жестом поманив за собой.

– Кем? – насторожилась я, стремительно трезвея от закравшихся подозрений.

– Главным блюдом, – засмеялась она, обнимая меня за плечи и уводя в смежное помещение, где стояла большая ванна с голубыми боками, на которых громоздилась слишком уж вычурная лепнина. – Сама посуди, сколько изголодавшихся по новизне мужчин в этом городе проживают? Я хорошо заработаю, а ты получишь массу удовольствия, меняя партнеров как перчатки. – Я открыла рот, чтобы возразить, но Ариша перебила, приложив указательный палец к моим губам. – И пусть тебя не волнует мнение окружающих, ты ведь скоро покинешь зачарованный город и вернешься домой… с кучей наиприятнейших впечатлений и опытом, за который не будет стыдно, потому что никто не узнает. Уверена, что азоры, узнав о непригодности сейлин для ритуала, с радостью помогут тебе покинуть этот мир.

– Нет! – воскликнула я, пытаясь вывернуться из ее хватки. – Придумай что-нибудь другое в качестве платы за приют! – Сейчас мне было совсем не смешно. Такие заявления отрезвляли лучше ушата ледяной воды.

– А что ты умеешь делать? – задумчиво проговорила она, продолжая обнимать меня за плечи. Все попытки отстраниться от этой ненормально сильной женщины терпели крах.

– Рисовать, – ответила я робко, мысленно проклиная выбранную профессию. Кому тут нужны мои художественные способности? Не стены же расписывать в борделе. Хотя… почему бы и нет?

– А еще?

– Стихи сочиняю, песни. Пою под гитару для знакомых… иногда. – Это признание прозвучало тише и неуверенней предыдущего. – А иногда не только для знакомых, но очень редко, – кисло улыбнулась я. Музыканты у Ариши имелись свои, и мне до их многовекового опыта было как до Китая пешком, причем из Неронга.

– Дальше? – Собеседница растянула губы в «любезном» оскале, предлагая продолжить оглашение списка моих талантов.

А их оказалось не так уж и много. Чую, вернемся мы скоро к тому, с чего начали… то есть к древней женской профессии в стенах публичного дома. Не хочу!

– За зверьем ухаживать умею, – сказала я и вдруг радостно завопила, отчего женщина вздрогнула, слегка ослабив объятия. – Здесь должны быть мелкие животные! Нечесаные такие, грязные. Сай О их метлой бил во дворе. Я бы могла помочь!

– Избить их метлой? – Ее кривая усмешка насквозь была пропитана сарказмом. И куда делся образ понимающей подруги? Растаял, как тот наркотический туман, что держал меня в плену, мешая видеть очевидное.

– Нет, конечно! Я могу их помыть, шерсть подстричь… у меня есть опыт работы в приюте для бездомных животных.

Ариша наконец отпустила меня и занялась приготовлением ванны.

– Желаешь повозиться с мумами? Ну-ну, – ее ироничный голос вплетался в шум струящейся воды. – Поговорим об этом после того, как ты приведешь себя в порядок. – Она бросила на меня оценивающий взгляд, будто только что увидела. – Если хочешь, сладкая, я могу потереть тебе спинку.

Заметив, как легкое любопытство на ее лице сменяется маниакальной заинтересованностью, я поспешно отказалась. Пожав плечами, «гарпия» нехотя вышла за дверь, сообщив на прощание, что расстелет кровать и принесет нам еще вина.

Шикарная перспектива! Вот только оказаться в одной постели с сексуально озабоченной теткой мне для полного комплекта и не хватало. Ведь она сильнее любого мужика! А после плодотворной ночи по растлению малолетних (кто ж еще я в сравнении с этой тысячелетней грымзой?) можно будет мое бедное тело и на торги выставлять. Стоит ли в таком случае мыться?

Ариша напевала какую-то песню, расхаживая по комнате, а я судорожно соображала, куда и, главное, КАК отсюда сбежать. Гостеприимство, за которое требовалось платить натурой, не вдохновляло. Закрывшись на засов, пусть слабо, но все-таки обезопасив себя от постороннего вторжения, обняла руками голову и принялась думать. В пропитанной дурманом среде мысли вязли как в болоте. Виски ломило, затылок ныл. А эта черноволосая ведьма по-прежнему пела за стеной, и в ушах у меня от ее громкого голоса неприятно звенело. Когда же она свалит за вином, а? Другого ведь шанса сбежать не будет.

Я с досадой посмотрела на дно бело-голубого корыта. Поверхность воды искрилась в свете ярких кристаллов, стоявших на тумбочке и свисающих с потолка. Желая унять накатившую головную боль, опустила в ванну руку и… в ужасе отпрянула, едва подушечки пальцев коснулись теплой поверхности. Это прозрачное зеркало казалось живым, оно двигалось, переливалось, довольно урча в том месте, где миниатюрным водопадом падала громкая струя. И чего здесь особенного? Почему мои мышцы оцепенели, а вместо румянца по лицу разлилась бледность? С каких это пор меня до дрожи в коленях пугает обычная вода?!

Усилием воли я подавила бьющийся в горле вопль, закрыла трясущимися пальцами кран и попятилась к двери. Что со мной? Алкогольное отравление или побочный эффект от травки, которую курила хозяйка борделя? Как же теперь быть? Бросив мрачный взгляд на свое отражение в большом зеркале, я поморщилась. Оттуда на меня смотрела потрепанная девчонка в грязно-белом балахоне с темно-красными разводами на рукаве, которые сильно смахивали на следы крови. Серые глаза лихорадочно блестели, на лице красовались подсохшие винные пятна, и только волосы были как у топ-модели перед показом: чистые, пышные, волнистые.

Голова работала в аварийном режиме, значит, способность соображать она все-таки не утратила. Я решила, что не имеет смысла выходить из ванной, пока мой новый кошмар в образе смуглолицей искусительницы пребывает в соседнем помещении. Постояв в задумчивости еще несколько минут, принялась стягивать с себя одежду. Хотелось посмотреть на количество и размеры синяков, украсивших тело в результате последних злоключений. Мой зеркальный двойник сосредоточенно взирал на меня из плена большой металлической рамы. Вот расстегнулись первые крючки, обнажив грудную клетку, вот соскользнул с плеча рукав…

Неприятный скрежет резанул по ушам, и я невольно сморщилась, отпрянув в сторону. Большая трещина прочертила стеклянную поверхность, вздыбив ее части. Изуродованное отражение билось в агонии при любом движении, на это было страшно смотреть, настолько безобразно менялась моя внешность в искореженном зеркале. «Жди беды», – вертелось в голове.

Да что ее ждать, когда она тренирует свои голосовые связки за дверью. Даже треск стекла не услышала, занятая этим делом. Раздраженно содрав балахон, я смотала его валиком и осторожно опустила край в воду. Затем принялась обтирать мокрой тканью наиболее грязные участки тела. Закончив с этой очистительной процедурой, натянула на себя приготовленный Аришей халат и, заняв стратегическую позицию у двери, стала дожидаться окончания концерта. Рано или поздно хозяйка должна будет покинуть комнату. Ведь за вином надо куда-то идти… если, конечно, вовремя не появится вездесущий управляющий и не предложит свои услуги по доставке бутылок.

Женское пение оборвалось на полуслове, а следом за этим хлопнула входная дверь. Неужели ушла? Я боялась поверить в свою удачу. Как выяснилось позже, правильно делала, потому что моя новая «подружка» заперла комнату на ключ. Меня чуть удар не хватил, когда обнаружила это. И что теперь делать? Стучать кулаками в дверь и звать на помощь? Кого? Ах, Горий… какая же ты все-таки скотина! И зачем ты оставил меня наедине с великовозрастной нимфоманкой, которая ко всему прочему еще и травку курит? Неужели только для того, чтобы превратить в эксклюзивную шлюху? Финансами она занимается, угу, ими самыми. Готова на всем, что движется, заработать, особенно на мне.

Осмотревшись, подошла к окну, мысленно разрабатывая безумные планы побега с помощью простыней и штор. Великолепное средство от всех проблем! Перелом шеи при таком «романтичном» способе гарантирован. И это в лучшем случае. Вариант остаться инвалидом в чуждом мире вызывал во мне гораздо меньше энтузиазма. При таком раскладе даже на роль шлюхи не пригласят, выкинут за ворота к «дружелюбным» маанукам. Приказав себе не раскисать, принялась искать другие решения проблемы. Однако они, если таковые и были, успешно прятались.

Не зная, что делать, я выглянула в окно. Вот освещенная фонарями площадь перед главным входом в бордель. Вон парочки прогуливаются возле экипажей, извозчики что-то обсуждают, Ариша куда-то шагает, едва не срываясь на бег… Э-э-э, что?! Я смотрела на нее во все глаза, перегнувшись через подоконник. Моя смуглолицая проблема явно пыталась удрать, только непонятно от кого. Вряд ли я ее так сильно напугала. Следом за женщиной подпрыгивая, как огромный мяч, несся толстый О. Он жестикулировал руками, что-то ей объясняя. Но она не слушала, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. Почти добежав до кареты, Ариша резко затормозила и, развернувшись на девяносто градусов, двинулась в другую сторону, подхватив на ходу под руку управляющего. Присмотревшись, я поняла причину ее метаний.

Из-за богатого экипажа с позолоченным декором на дверцах неторопливой походкой вышла дымчато-серая собака, тело которой украшали черные полосы. Она подняла вверх морду и посмотрела на меня. Два длинных хвоста приветливо помахали, складываясь в символ бесконечности, а красный глаз кокетливо подмигнул, чем окончательно вывел меня из равновесия. Дрожащими пальцами я задвинула штору и сделала шаг назад. Что-то мягкое коснулось бедра. Сердце ухнуло вниз и испуганно замерло, пропуская удар. Я медленно повернулась, чтобы встретиться взглядом с сильно подросшим Таасом, который сидел позади меня и раздраженно хлестал хвостом по полу.

«Черт! А «веселье», похоже, только начинается…» – мелькнула в голове грустная мысль.

Последующие полчаса я упорно доказывала свое родство с горными козами, бегая по комнате и с особым профессионализмом перепрыгивая через различные предметы мебели. Жить захочешь, и не такому научишься, причем в очень короткие сроки! Ну надо же! Не успела закончиться эта насыщенная событиями ночь, а мы с котом уже поменялись ролями. Теперь пришла моя очередь изображать из себя жертву, которая периодически взвизгивала, уворачиваясь от преследователя. А он, лениво передвигая лапами, преодолевал расстояние в полкомнаты одним грациозным прыжком и, напугав меня до икоты, благородно притормаживал, давая фору. Развлекалось чудище мохнатое.

Когда Таас отправил меня в полет на расстеленную Аришей постель, придав ускорения мягким ударом огромной лапы, я уже была настолько вымотана, что без какого-либо сопротивления растянулась на одеяле. Затем развернулась, устраиваясь поудобней, и флегматично уставилась в потолок. Вид безмятежной белизны очень быстро заслонила собой усатая морда нависшего надо мной кота, в насмешливых глазах которого плескалось торжество победителя. Его настроение после импровизированной охоты явно улучшилось, что не могло не радовать. Авось не загрызет и, может быть, даже не покусает.

Осторожно подняв руку, я почесала животное за ухом, которое пару раз дернулось и чуть прижалось к голове. Довольное урчание было мне наградой. Слава богам! Значит, можно чуть-чуть расслабиться, перевести дыхание и просто отдохнуть. Последнему пункту, увы, не дано было осуществиться. Звук поворачивающегося в двери ключа привлек наше общее внимание. Я подняла голову, выглядывая из-за кошачьей лапы, и обреченно вздохнула, когда на пороге появилась грузная фигура управляющего. О растерянно моргнул, глядя на меня, распластанную под огромным кошаком, стоящим на кровати. На наглой физиономии усатого посланника отразилось ничем не прикрытое недовольство. Толстяк прижал к груди руки, моргнул еще раз, потом зажмурился, снова открыл глаза и, запинаясь, проблеял:

– Прошу прощения, сейлин…

– Я не она! – сообщила ему, пытаясь выползти из-под Тааса. – Меня разжаловали.

– Точно? – с сомнением в голосе переспросил бородач.

– Абсолютно!

Уверенно кивнув, продолжала ерзать, отпихивая от себя мохнатое чудовище. Оценив мои усердия, кот нехотя поднял переднюю лапу, освобождая проход. Вынырнув из-под его крупной фигуры, я села на край постели и вопросительно посмотрела на карлика. Он сильно нервничал: черные глазки бегали, боясь встречи с моими, пухлые руки теребили застежку на одежде, а на лбу серебрились крошечные капельки пота. И почему-то мне казалось, что причиной была не я, не рассекреченная личность избранной и даже не кот, разлегшийся за моей спиной.

– Вот и прекрасно… отлично… замечательно, – бубнил толстяк, поглядывая на посланника Сэн. – Я зашел, чтобы передать тебе, – он запнулся, постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом выпалил на одном дыхании, – Ариша была вынуждена срочно уехать по… делам. Она просила извиниться перед тобой за прерванную беседу, а также сказала, что ты можешь оставаться в ее комнате сколько угодно, и мумами тоже занимайся, если тебе этого хочется. Ее до завтрашнего вечера здесь не будет. – Управляющий перевел дыхание и тыльной стороной ладони смахнул со лба пот. – Чувствуй себя как дома. Если что, обращайся ко мне. А сейчас я, пожалуй, пойду.

Не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны, этот человек-шар положил на стол ключ и вышел за дверь, поспешно прикрыв ее за собой. Я повернулась к Таасу и вопросительно посмотрела на него. Кот лениво потянулся и зевнул.

– Я тоже спать хочу, – согласилась с ним я. – Давай-ка воспользуемся гостеприимством хозяйки, раз уж она так удачно нас покинула. Завтра я отработаю свой ночлег и решу, что делать дальше. А сейчас следует расплатиться с тобой за помощь. – Кончики моих пальцев коснулись звериной головы, поглаживая его за ушком. Котяра блаженно прикрыл глаза, одарив меня громким урчанием. – Спасибо, малыш, – прошептала я, устраиваясь рядом с мохнатым посланником, который сейчас меньше всего походил на маленького котика.

В его компании все мои страхи и беспокойство отступили, позволив наконец расслабиться. Мы так и заснули рядом. Страна грез встретила меня с распростертыми объятиями, одарив яркими и добрыми видениями. Этой ночью меня не мучили кошмары.

Глава 7

За что боролись, на то и напоролись.

Пронизанное звездной сетью небо смотрело на землю, что раскинулась под его крылом, внимательными глазами ночных светил. Серебристая Элма* и золотистый Кроук* освещали пейзаж, окрашивая его в разные тона серого. Но стоящий на берегу озера мужчина прекрасно различал истинные цвета окружения. Зрение аше-ара, идеальное в любое время суток, не нуждалось в дополнительных источниках света. Словно белое изваяние в черных одеждах, он молча смотрел, как плещется в воде киприн, высекая из нее фонтаны сверкающих брызг. Летающий ящер, подчиненный воле хозяина, был заклеймен его магическим символом – подписью, которую невозможно подделать. Если бы крылатая рептилия разбиралась в законах белолицей расы, она бы с гордостью носила на своем лбу этот знак, ведь его наличие означало не только принадлежность хозяину, но и покровительство оного.

Кир-Кули задумчиво наблюдал, как резвится его живая собственность, размахивая мокрыми крыльями и шлепая длинным хвостом по воде. В обрамлении дорожек, отбрасываемых светилами на поверхность озера, эта картина выглядела весьма живописно. Существо, порожденное диким миром… взрослое существо. Но сколько детского восторга было в его поведении! Обычное безразличие и слепое подчинение исчезли без следа, выпустив на волю истинную сущность зверя. Он был завораживающе красив и забавен одновременно. А еще это крылатое чудо органично вписывалось в местный пейзаж, чего нельзя было сказать о его владельце.

Аше-ары, разбросанные по разным мирам, не являлись частью ни одного из них. Если верить легендам, когда-то давно у них была своя планета. Слишком давно даже для долгожителей Тайлаари. Но где-то в глубине души, в самой потаенной ее части пряталась тоска по некогда потерянному дому – единому для целой расы. Быть может, именно из-за этого белолицые наемники выращивали шарту и носили их с собой, заключив в перстне? Так это или нет, пытались понять многие, но мысли стоящего на берегу эйсарда сейчас были заняты совсем другим. Он ждал…

Ждал тех, кому мог не только приказывать, но и доверять. И пусть причиной этого доверия были сломленная воля и полное подчинение, Кир-Кули предпочитал их фальшивой преданности своих соратников. Особенно когда дело касалось личных интересов. Они появились в назначенный срок: маленькая птаха с тонким игловидным клювом и юркая серо-зеленая змея. Облетев высокую мужскую фигуру, птица опустилась на ветку ближайшего дерева и, чуть склонив набок голову, тихо курлыкнула. А гибкая лента с черными бусинами глаз скользнула к ногам эйсарда, обвилась вокруг них кольцом и замерла. Мужчина не произнес ни слова, он даже не посмотрел на своих идеальных шпионов, лишь уголок его белых губ чуть дернулся, выдавая слабый намек на улыбку.

Эти трое общались с помощью телепатии. Аше-ар мог читать память животных и видеть их глазами: верхний город с высоты птичьего полета и нижний из переплетений подземных ходов. Азор не помнил, какие по счету лазутчики находились сейчас перед ним. Кого-то подстрелили местные жители, другие стали жертвой изощренных ловушек или попались под горячую руку наместника. Представители местной фауны, регулярно засылаемые в Неронг эйсардом, пропадали один за другим, и на смену им приходили новые. Животные были пешками в игре мага жизни, поработившего их разум. Но на них не стояло его личное клеймо, как на лбу киприна, и единственное, что ему было нужно от этих несчастных созданий, – информация о девушке, чей образ Кир-Кули буквально врезал в их мысли. Птица и змея больше не были прежними, они превратились в управляемые машины из плоти и крови.

Азор стоял на берегу и с отсутствующим видом смотрел вперед, его прозрачно-голубые глаза ничего не выражали. Устремленный на ящера взгляд на самом деле был обращен на картины, запечатленные в головах вновь прибывших. Длинная белая челка скользила по окаменевшему лицу аше-ара, подчиняясь порывам разыгравшегося ветра. Мужчина, погруженный в телепатический транс, не шевелился. Замерли, как искусные чучела, и его шпионы. Притих даже киприн, лишь шуршание темной листвы да шелест черной, украшенной металлическими нашивками ткани свидетельствовали о том, что жизнь здесь идет своим чередом.

Стремительное движение – и выхваченный в мгновение ока кинжал разрезал ночной воздух, прочертив серебристую линию. Угрожающе сверкнули тонкие жгуты и вставки на мужской одежде, заискрился семиконечными звездами погон на левом плече эйсарда, полыхнули белым пламенем забранные в тугой хвост волосы. Всего секунду назад азор был неподвижен, как статуя, и полностью погружен в ментальное общение со своим зверинцем. Да что там секунду… половину, четверть… так мало для обычного человека и более чем достаточно для опытного наемника, привычного всегда быть начеку. Кровь брызнула прямо из воздуха, оросив крупными каплями траву. Там, где только что была пустота, проступила серая фигура, которая резко отскочила от блондина, скользнула к краю обрывистого берега и нырнула в воду. Тихий всплеск дополнился громким ревом обеспокоенного киприна, когда Кир-Кули, мягко оттолкнувшись ногой от земли, стрелой вонзился в мрачные глубины озера.

Ящер недовольно махнул хвостом и негромко крякнул. Хозяин в опасности? Не-е-ет… хозяин развлекается! Как только ментальный контакт был прерван, оба шпиона ринулись прочь. Птица, взмахнув крыльями, полетела в направлении зачарованного города, а змея выпустила шесть когтистых лап и проворной ящеркой юркнула в траву. Лазутчики, исполняя давно полученный приказ, спешили за новыми сведениями о чужачке. Это была их единственная цель… Цель, которая вытеснила все другие интересы, кроме примитивных потребностей, необходимых для поддержания организма в рабочем состоянии.

Голубая вспышка осветила дно, оттесняя темноту от эйсарда. Соскользнув с его ладони, светящийся шар начал стремительно расти, выхватывая в толще воды потревоженные косяки мелких рыб, крупные каменные глыбы и водоросли. Мужчина внимательно осматривал пространство, выискивая беглеца. Пристально, цепко, не упуская ни единой детали. Все без исключения аше-ары проходили испытания водой и огнем в детстве или юности. И только тот, кто владел магией жизни, был способен преодолеть эти испытания и остаться невредимым. Поэтому из сотен выживали лишь несколько. Но традиция есть традиция, и белолицые родители продолжали ставить опыты над своими детьми, искренне надеясь, что именно их чадо окажется настоящим аше-аром. Так иногда и случалось… редко.

Однако те, кто пережил оба круга испытаний, могли больше не страшиться этих стихий. Дышать на дне озера? Без проблем! Не гореть в огне? Да пожалуйста! Если бы еще и потеря головы переносилась с такой же легкостью, аше-аров можно было бы признать сильнейшими. Но, увы, для белокожих магов подобный расклад оставался недостижимой мечтой, ибо обманывать смерть и обходить Бездну они так и не научились.

Кир-Кули не сомневался в силе и точности своего удара. Он был уверен и в отравляющем действии яда, которым каждое утро смазывал клинок. Даже хорошая регенерация его сородича должна была значительно замедлиться после такого ранения. То, что невидимка – один из азоров, эйсард понял сразу. Люди неспособны двигаться с такой скоростью, у них вряд ли есть маскирующий плащ, насквозь пропитанный вязью сложных рун, начиная от «отвода глаз» и заканчивая «эффектом невидимости». Разве что сам Светлоликий на огонек пожаловал. Но последнее предположение было абсурдным, потому что девчонка пока еще не сыграла свою роль. И далеко не факт, что сыграет. Хотя Кир-Кули надеялся, что забавная малолетка оправдает его ожидания.

Впервые за многие века он нашел для себя достойную игру. На нее за последние сто лет были истрачены почти все его сбережения. Она с легкостью могла лишить его головы, но то, что стояло на кону, оправдывало риск. Эйсард не спешил на встречу с Бездной, он намеревался выиграть и пожить в свое удовольствие, поставив на уши не один мир. А маленькая невеста, сама того не зная, должна была ему в этом помочь. А если нет? Что ж, появится другая. Мало ли во Вселенной лишенных магического дара девственниц? Вон… вся пустошь их останками усеяна. Жаль все-таки, что нужная информация не попала в руки эйсарда раньше. Столько симпатичных девок зря перебили. Если бы не приказ сильнейших, для этих перепуганных крошек у азоров нашлось бы куда лучшее применение. Но заказчики не желали рисковать, требуя уничтожать всех гостей Неронга, особенно женщин. Единственными, кто мог навещать проклятый город, были те, кто, собственно, его и прокляли. Вот только они не очень-то спешили с визитами.

Прищурившись, Кир-Кули исследовал взглядом дно, освещенное голубым облаком, в которое постепенно трансформировался небольшой энергетический шар, созданный мужчиной. Его внимание привлекла группа серых валунов, опутанных живой сетью подводных растений. Шагнув в их сторону, эйсард крепче стиснул рукоять кинжала. В пылающих лазурным светом глазах разгорался азарт охоты. Плавные движения – более медленные, нежели на суше, но при этом не менее опасные – выдавали в Кир-Кули хищника, почуявшего раненую дичь. Близость чужой крови, даже растворенной в большом количестве воды, будоражила его звериные инстинкты. Чтобы подчинять себе волю зверей, аше-ары и сами отчасти ими являлись, причем нисколько не стеснялись этой стороны своей многогранной натуры.

Камень, полускрытый за другими, постепенно терял наложенную иллюзию, одаривая водное пространство красными разводами сочащейся из раны крови. Беглец шевельнулся, повалился назад и, с трудом удержав равновесие, поднялся на ноги. Серая накидка с наглухо завязанным воротом и капюшоном скрывала часть его лица, но эйсард узнал сослуживца. Только один из его подчиненных имел в своем арсенале множество диковинных предметов, эликсиров, порошков, необычных магических рецептов и других любопытных вещей. Кир-Кули многообещающе ухмыльнулся и шагнул к охотнику, но тот поднял вверх руку и провел ребром ладони сверху вниз, затем отрицательно мотнул головой и указал жестом наверх, предлагая обсудить все разногласия на суше. Эйсард прищурился, раздумывая над тем, стоит ли прислушаться к одной из древних традиций их расы и согласиться на переговоры или нагло проигнорировать столь красноречивый жест и добить противника? Все равно ведь никто не узнает. А если азоры и пронюхают – им же хуже.

Илин-Ули зажимал рукой кровоточащий порез на белой шее, его слегка покачивало. Длинные лапы водорослей колыхались за спиной мужчины в унисон движениям, кое-где маячили мелкие рыбешки, испуганно кося круглыми глазами на двуногих пришельцев, потревоживших покой их подводного дома. Занятый своей дилеммой, Кир-Кули не заметил приближения огромного монстра. Чутье, притупленное водной толщью и быстрой победой, сработало не сразу.

«Умно», – мелькнуло в голове эйсарда, когда гигантская тварь с мордой, похожей на змеиную, засосала его вместе с энергетическим шаром, раздутым до размера создателя.

В желтых глазах озерного обитателя застыла мука, обильно смешанная с сумасшествием, когда гибкая фигура, охваченная лазурным заревом, попала в его желудок. У блондина было слишком мало времени, чтобы переподчинить существо, получившее телепатический приказ от другого мага жизни, но превратить несчастное создание в груду неаппетитных ошметков он мог. Тонкие светящиеся «ленты» мелкими трещинами зазмеились по вздрогнувшему телу чудовища. Оно обреченно вздохнуло, всколыхнув близлежащую растительность и отогнав осмелевших рыб. Затем резко дернулось, рвануло в сторону, ударилось о каменную глыбу и, на мгновение застыв, начало биться в судорогах. Большой пупырчатый язык вывалился из беззубой пасти. Монстр в последний раз выгнулся и безвольной тряпкой опал на каменистое дно. А через пару секунд его обмякшая туша, сквозь потрескавшуюся кожу которой пробивались голубые лучи, разлетелась на мелкие куски. Окрасив воду в буро-коричневые тона, они начали медленно опускаться вниз, привлекая внимание подводной живности. Когда слегка помятый эйсард, убирая в ножны кинжал, осматривал окрестности, охотника там уже не было.

«Изобретательный азор, – мысленно похвалил его Кир-Кули, стирая с лица желудочный сок убитого чудовища. Желеобразная масса, не желая растворяться в воде, облепила мужчину с ног до головы, и кожа под ней начинала неприятно зудеть. – Такие бы идеи – да в нужное русло… – вздохнул он. – Жаль, Илин из рода Ули, что придется тебя убить».

На берег Кир-Кули вышел уже полностью чистым и практически сухим. Несколько бытовых заклинаний избавили его от хлопот, а быстрая регенерация залатала легкие ожоги на теле. Киприн окинул хозяина внимательным взглядом и издал приветственный вопль, затем несколько раз кувырнулся, подняв очередной фонтан брызг, сверкающих в мягком свете Элмы и Кроука, как крупицы горного хрусталя.

– Уже двое на вольных хлебах, – проговорил эйсард, распуская волосы. В отличие от одежды они выглядели неухоженными. Конечно, липкой дряни из нутра озерного червя на них не было, но причесать эту белоснежную гриву все же стоило. – И почему-то мне кажется, что именно охотник поучаствовал в побеге Кейли-Оз. Сама до такого гениального в своей простоте плана она бы не додумалась, – на кончиках белых пальцев засияли послушные голубые огоньки. Постепенно вытягиваясь, они превратились в сверкающие иглы, которыми Кир-Кули принялся водить по длинным, до пояса, прядям. Они отсвечивали цветом его силы, когда увенчанная магическим «гребнем» ладонь скользила по ним.

Мужчина собрал волосы в низкий хвост и опять залюбовался киприном. Тот лежал на волнах, качавших его большое тело, словно колыбель. Чешуйки тускло поблескивали, фиолетовые глаза были прикрыты, а на лбу горел светящийся символ. От ящера шла практически осязаемая эмоция умиротворения. И Кир-Кули невольно улыбнулся. Его органы чувств работали на полную мощь, докладывая о том, что вокруг, кроме них двоих, нет ни одной живой души. Разве что ветер да растения… по-своему живые, но не опасные.

«Что ж… неприятности закаляют, достойные противники тренируют, а решение новых проблем вполне может скрасить ожидание, – решил эйсард, поправляя тончайшие жгуты, свисающие на рукав из-под усеянного металлическими звездами погона. – Если есть повод развлечься… Почему бы и нет?»

А в поселении белолицых стражей тем временем пропал еще один шарту. Он обратился в красновато-серое облако, которое под покровом ночи нырнуло в лес и затерялось среди черных стволов. Ничего примечательного или подозрительного. Так летающие дома обычно уходили на охоту. Так же они спешили и на призыв хозяина, чтобы затаиться на время в каменном сердце магического перстня. Никто не заметил новой потери, никому до этого не было дела. Лишь небесные светила бесстрастно смотрели вниз с усеянного звездами небосклона, а где-то вдали сквозь высокие заросли спешила на задание маленькая шестиногая змея. Но так и не добежала, попав в руки раненого охотника.

В борделе…

Очнулась я от протяжного воя, доносящегося с улицы. Рядом подскочило что-то небольшое и мохнатое, двумя длинными прыжками переместилось на подоконник, откуда пулей метнулось вниз. Спросонья я не сразу сообразила, что это был Таас, вернувший обычные кошачьи габариты. Видимо, он дремал рядом со мной, пока обладатель заунывного голоса не решил потренировать свои голосовые связки, перебудив всю округу. Хотя на улице уже рассвело, может, это только я такая соня, а остальное население Неронга давно уже занято делами?

Подгоняемая любопытством, я встала с кровати и тут же треснулась коленом об ее угол. Шипя от боли и тихо ругаясь на свою неуклюжесть, добралась до раскрытого окна и выглянула во двор. Там было свежо и безлюдно. На стоянке осталась всего пара карет. Город нехотя просыпался, а заведение Ариши погружалось в утреннюю дремоту. Две четвероногие фигуры, петляя по двору, короткими перебежками двигались к воротам. Собака с лишним хвостом легко уклонялась от нападений Тааса, будто заигрывая с ним. А кот, снова похожий по размеру на пантеру, продолжал атаковать. Опять двадцать пять! Но… до чего же, черти, хороши! Решив, что посланника Сэн и его красноглазую «подружку» развлекает бесконечное выяснение отношений, я решила заняться своими делами. Переместив взгляд с открытого окна на прикроватную тумбочку, посмотрела на большие часы, величественным монументом стоявшие там.

Странные такие часы. О том, что это именно они, можно было догадаться по конструкции: круглый циферблат в золотом скульптурном обрамлении украшали тринадцать забавных символов, похожих на смайлы. Это что же получается, здесь в сутках двадцать шесть часов? Хм… Не зря мне казалось, что дни в этом мире длиннее, чем дома. Правда, я не имела ни малейшего понятия о том, сколько в местном часе минут, а в минутах секунд, но интуитивно чувствовала, что разница с нашими невелика. На каждом из кругляшей была выгравирована мордашка, причем, со своей индивидуальной эмоцией. От центра к ним тянулись пять стрелок разной длины и формы. Что можно измерять тремя, я знала, зачем еще две – без понятия.

Пока размышляла на эту тему, три разноцветные стрелки сошлись на одном из изображений, и оно ярко вспыхнуло. В ареоле золотистого свечения крошечная мордашка с сонными глазами нагло зевнула, покосившись на меня. Я так и застыла на месте, глядя на чудо местной маготехники. Идеальное попадание! Выражение на физиономии смайла было копией моего, когда я в Муху к первой паре вставала. От воспоминаний о доме из груди вырвался печальный вздох. Оставив в покое часы, я побродила еще минут пять по комнате, пока не отважилась заглянуть в ванную. После недолгих мысленных уговоров открыла кран и, сглотнув, принялась умываться. Руки дрожали, а желание сбежать становилось все ощутимей. Уж не бешенством ли меня тут заразили? Говорят, боязнь воды – первый признак этой болезни. Превозмогая страх, я привела себя в порядок и вернулась в комнату. Похмелье меня, к счастью, не мучило, и самочувствие было просто отличное. Особенно вдалеке от воды.

Сменив халат на платье, отданное мне одной из шлюх, я принялась обуваться. Черные ленты несколько раз обвили мои голени крест накрест, создав синякам траурное обрамление. Хмыкнув, я прошлась взад-вперед по ковру, проверяя, насколько удобны колодки. Конечно, до домашних тапочек и кроссовок этим босоножкам было далеко, но и от вчерашних туфель они сильно отличались, причем в лучшую сторону. Надев плащ Гория, я направилась к выходу. Мысль – а не сбежать ли отсюда по-тихому, пока хозяйка не явилась? – назойливо вертелась в голове. Но выглядеть неблагодарной скотиной не хотелось. Впрочем, муки совести я бы как-нибудь пережила, будь у меня возможность вернуться в родной мир. Расчетливо, да! Но что поделаешь, если симпатией к горожанам я так и не прониклась и думать об их благополучии в ущерб собственному здоровью смысла не видела. Никто, кроме Эвана, мне тут не нравился. Так что надо было быстренько привести в порядок несчастных животных, которых Ариша, помнится, называла мумами, и топать во дворец.

Сейчас уже утро, рассмотрят меня стражники как следует и отведут к наследнику Светлоликого. Или принца вызовут для того, чтобы выяснить, я это или не я. Дворец ведь не бордель, там мне вряд ли предложат расплатиться за ночлег собственным телом. Или все-таки предложат? Занятая размышлениями, я открыла дверь и, выйдя из комнаты, побрела по пустому коридору в направлении лестницы. Хотя хозяйка этого заведения и предложила мне отправиться к азорам, Эвана я хотела видеть куда больше, нежели странных всадников, от воспоминаний о которых на затылке начинали шевелиться волосы.

– Ну и кто ты у нас бу-у-удешь? – раздался за моей спиной знакомый женский голос с тягучими интонациями, которые лично меня коробили.

Сжав в кулаке ключи от комнаты, я хмуро посмотрела на подпирающую стену Кики – вчерашнюю рыжую куклу с роскошным бюстом и напудренным лицом. Правда, сейчас оно не было покрыто слоем «штукатурки», да и туши на ресницах лежало гораздо меньше, чем ночью, поэтому подружка Гория выглядела моложе и симпатичней, чем при первой нашей встрече, вот только злой блеск ее глаз портил общее впечатление. А заодно он портил и мое настроение.

– Значит, это все-таки ты-ы-ы, – покачав головой, заключила рыжая.

– Очень ценное наблюдение, – я кисло улыбнулась, – это и правда я.

Выглядеть растерянной дурочкой перед Кики мне не хотелось. Поэтому я расправила плечи, гордо вздернула подбородок и демонстративно откинула назад по-прежнему великолепные волосы. Следовало признать – были свои плюсы в знакомстве с Неронгом и его наместником, жаль, слишком мало.

– Ну-у-у? И что ты тут забыла, сейлин? Таким чи-и-истеньким непорочным кралям место на ложе повелителя, а не в стенах нашего заведе-е-ения, – с явным презрением ко всем «чистеньким непорочным кралям» в моем лице заявила рыжая.

Рассматривая плащ охотника на моих плечах, она недовольно поджала губы и прищурилась. О-о, да кто-то здесь, похоже, ревнует. Напрасно. Решив разрядить обстановку, я спокойно пояснила:

– Во-первых, не называй меня сейлин. Я ею не являюсь. Не подошла Светлоликому по каким-то там параметрам, чему и рада.

– И поэтому ты ри-и-инулась отбивать чужих мужиков, – сделала совершенно неправильный вывод Кики, складывая на груди руки и глядя на меня как на последнее ничтожество. Гм, может, зря ей сказала, что не являюсь избранной?

– Никого я не отбивала! И нечего строить из себя оскорбленную супругу! – Мой мрачный вид ее насторожил, и она сделала невольный шаг назад. – Не знаю, какие у вас отношения с Горием, но я его впервые встретила ночью на улице, когда находилась не в самой приятной ситуации, а он предложил мне помощь. Это – во-вторых. – Рыжая недоверчиво хмыкнула, я же прикусила губу, не давая сорваться ругательствам. Какой он ее мужчина? Клиент разве что. Или у них безумный роман? Ну да, спустя тысячу лет проживания в одном городе вспыхнул. Непохоже что-то. – А в-третьих, я собираюсь почистить и причесать мумов, после чего намерена убраться отсюда. Как ты верно заметила, этот дом не для меня.

– Ты же теперь никто-о-о. Куда тебе идти? – с явной издевкой поинтересовалась собеседница, предусмотрительно отступая еще на пару шагов. Наверное, выражение моей невыспавшейся физиономии стало слишком уж зверским, что ее и отпугнуло.

– Не твое дело, Кики.

– На мужиков наших охотиться отправишься? Ты-ы-ы, низкосортная малявка, – женщина победно усмехнулась и изрекла, – повелитель бы не выгнал тебя, будь ты хоть чем-нибудь интере-е-есна. Ты просто пустышка!

Мои глаза сузились, а с губ помимо воли сорвалось:

– Может, оно и так. Но твой ненаглядный, – я демонстративно разгладила складки мужского плаща и продолжила, накидывая на голову капюшон, – предпочел уделить свое драгоценное время такой неинтересной мне, а не уединиться с тобой. Может, ему поднадоела полнота твоей… натуры?

Эх, и кто меня за язык тянул? Ну зачем… Зачем было ссориться? Еще врагов мне тут не хватало. Стерпела бы нападки, не переломилась. А теперь что?

Пока Кики хватала ртом воздух, явно продумывая очередную гадость, я, подхватив длинную юбку вместе с краями накидки, устремилась вниз, временно забыв, что на каблуках бегать неудобно. Очень даже удобно, если сзади громко пыхтит оскорбленная шлюха. Как это ни удивительно, но выдирать мне волосы рыжая не кинулась. Она даже не удосужилась спуститься следом. Вероятно, осталась переваривать услышанное, а может, просто решила не связываться с той, кого скоро в борделе не будет. Управляющего я нашла в кабаке, где он поглощал завтрак, сильно смахивающий на плотный обед. Меня толстяк тоже пытался накормить за счет заведения и из благих побуждений – слишком тощая, видите ли, по его разумению. Пришлось мило улыбаться и вежливо отбрыкиваться, рассказывая душещипательные истории о том, что мне с утра есть вредно. На самом деле при взгляде на утопающие в жиру яства аппетит мой умер, не успев родиться. Но от стакана холодного чая я не отказалась.

Рыжий О был само благодушие. То ли он с правильной ноги с утра встал, то ли сытый желудок на него так благотворно действовал, может, ночная встреча с Таасом повлияла на отношение ушастого бородача ко мне. Так или иначе, меня с шуточками и дружественными напутствиями проводили на задний двор, где возле стены сарая обосновалась небольшая кучка мумов. Одни настороженно взирали на нас из-под свалявшейся челки, другие быстро ретировались в укрытие, а третьи, наиболее смелые, продолжали валяться, подставив брюхо теплым лучам. Животные как животные… что с них взять?

Минут через десять я стояла в окружении обнюхивающих меня мумов, еще через пять – гладила некоторых из них по загривкам, приговаривая всякие одобрительно-утешительные слова, а через полчаса безбоязненно общалась с большей частью своры. Интересные существа… они были очень похожи на собак, но с крысиными мордами и человеческими глазами. А еще болтали так странно, произнося звуки, средние между рычанием, лаем и языком тайлаари. Заметив эту особенность, я прониклась особым уважением к своим подопечным и даже честно пыталась разобрать их необычную речь, но получалось плохо. Зато мои поддакивания и проявленное к животным внимание действовали безотказно. В скором времени я вовсю орудовала ножницами, состригая с их вытянутых тел шерсть, скатавшуюся в тугие сосульки. Потом, превозмогая водобоязнь, перемыла практически весь зверинец (особо вредные умудрились куда-то спрятаться и вылезли из укрытий только после окончания купания). А когда чистые шубки подсохли, принялась расчесывать мумов по очереди, не без удовольствия слушая урчание и их сильно исковерканные благодарности.

Время медленно текло, во дворе иногда появлялись одетые по-простому люди и, бросая на меня заинтересованные взгляды, снова уходили в дом. Создавалось впечатление, что начальство запретило им открыто глазеть. Что ж, так было даже спокойней, потому что, приступая к работе, я сняла плащ Гория и теперь разгуливала по двору в длинном черном платье на бретельках. Под ним была тонкая блузка. Рукава я закатала, чтобы не испачкать, а вот уберечь пышную юбку от вороха грязной пены мне, к сожалению, не удалось. Ну и ладно… почищу потом или постираю. Самой ведь для этого в ванную лезть необязательно.

Таас так и не вернулся. Я немного беспокоилась о посланнике Сэн, очень уж мы сблизились с ним за последние сутки, но упорно отгоняла от себя дурные мысли. Не обычный ведь кот, что этому волшебному существу сделается? Он и так отчасти призрак. А красноглазая собака… да кто ее знает? Может, тоже одно из творений наместника. И эти разборки – обычная борьба за лидерство в их маленькой стае. Время от времени над моей головой проносилась крылатая тень Кааса. Без присмотра меня не оставляли, что радовало. Я, конечно, хотела свободы, но отказываться от опеки кота и ворона не собиралась, ибо ничего хорошего от Неронга и его обитателей не ждала. Не нравилось мне тут… совсем.

– Зачем такой красивой девушке возиться с этими отвратительными уродцами? – отвлек от работы незнакомый мужской голос.

Вскинув голову, я встретилась взглядом с льдистыми серо-зелеными глазами мужчины, неспешной походкой идущего ко мне. Если он хотел заслужить этим заявлением мое расположение, сильно просчитался. Я оценивающе осмотрела его с ног до головы и, сделав вывод, что это вчерашняя жертва моего каблука, мысленно позлорадствовала.

– Маленькая сайя не в духе? – спросил незваный визитер, которого звали Фиргард, если мне не изменяла память.

В его исполнении обычное, казалось бы, вежливое обращение звучало как-то приторно. Пренебрежительно фыркнув, мужчина оттолкнул с дороги подвернувшегося под ногу мума. Тот обиженно взвизгнул и поковылял прочь. А я ощутила прилив праведного гнева. Да что здесь за порядки такие? Издеваются над бедными животными все кому не лень! То управляющий с метлой, то этот хмырь со своими начищенными до блеска сапогами. Такой весь идеальный, ухоженный… аж противно! Я нахмурилась, продолжая старательно расчесывать нервно ерзающего мума, и мрачно сообщила:

– Маленькая сайя занята, уважаемый сай, и у нее нет никакого желания отвлекаться на вас.

Мужчина улыбнулся одними губами, продолжая сверлить меня взглядом. Судя по его наглому поведению, он уже был в курсе, что я не сейлин. Все же не следовало сообщать об истинном положении дел рыжей мымре. Но кто же знал, что она такая непробиваемая? Я ведь как лучше хотела, думала, что мы сможем если не подружиться, то хотя бы сохранить нейтралитет. А получилось все наоборот. Язык мой – враг мой, надо учиться держать его за зубами, меньше недоброжелателей будет.

– Я Фиргард Эль’Вьеро, – представился блондин, чуть наклонив в приветствии голову.

Приставка «Эль», как просветил меня за чаем управляющий, означала принадлежность человека к городской знати. Чудес-с-сно! Мне для полного счастья еще местных аристократов здесь не хватало.

– Как зовут маленькую сайю? – полюбопытствовал мужчина, устав ждать от меня хоть какой-то реакции на его слова.

– Зоя, – буркнула я и сильнее зажала между колен вертлявого мума, чтобы расчесать его пушистый загривок. Обреченно хрюкнув, зверек сдался и сел, позволяя себя мучить дальше.

– Какое необычное имя, – демонстрируя в улыбке ровные белые зубы, сказал Фиргард. – Красивое и нежное на вкус, будто ройни*. Зо-ойя-я-я, – повторил он нараспев, а я поморщилась, опустив голову, чтобы этот изобретатель сладких комплиментов не заметил моей кислой мины. Когда же он все-таки отвалит? – Кстати. Не желаете попробовать?

– Что? – Я настороженно взглянула на него.

– Ройни – наше лучшее лакомство. Не думаю, что в мире, откуда вы прибыли, такое делают. – Холеными пальцами он откинул полу длинного камзола и вынул из внутреннего кармана плоскую коробочку темно-синего цвета. Почти такого же, как и его наряд.

– Нет, благодарю, – сквозь зубы отозвалась я и вновь погрузилась в работу.

– Брезгуете, Зоя?

– Отнюдь, – понимая, что без объяснений этот тип не отстанет, сказала ему то, что говорила недавно толстому О. – Просто не ем с утра.

Блондин, повертев в руках отвергнутое угощение, хотел еще что-то добавить, но дверь, ведущая во двор, открылась, и в нее ввалились две весьма колоритные фигуры. Высоченный детина с опухшей физиономией (видимо, провел ночь не столько в объятиях местных шлюх, сколько в компании вина) и невысокий седовласый хмырь (короткая бородка, редкие усы, торчащие в разные стороны, и длинный тонкий нос придавали ему сходство с крысой). Приглядевшись, я сделала неутешительный вывод: первый пьян в стельку, а второй, похоже, обкурился той самой травки, которой Ариша набивала трубку. Очень уж знакомый запашок шел по мере его приближения, а в светлых глазах пожилого сая (хотя, если подумать, в возрасте за тысячу лет все они тут далеко не юнцы) плескалось безумное веселье. И ключевым словом здесь было именно «безумное».

Новая компания меня сильно насторожила, если не сказать испугала. Я покосилась на небо, надеясь увидеть там ворона, но именно в этот момент крылатый посланник изволил куда-то запропаститься. Пальцы дрогнули, расческа зацепила клок шерсти животного, которое, недовольно рыкнув, рвануло из моих рук. На его счастье и мою беду, успешно.

– Фир, – громовым голосом гаркнул великан. – Ты уже подготовил девку? А то у меня одно место зудит, надо бы почесать.

Мне показалось, что от его гогота затряслась скамейка, на которой я сидела, стиснув в руке несчастный гребень. Под сальным взглядом захотелось сжаться. Новые визитеры мне совершенно не нравились! Да и их предшественник, растеряв всю свою галантность, начал как-то оценивающе на меня посматривать, будто что-то для себя решая.

– Я же сказал, что позову, – с легким раздражением произнес он, после чего повернулся ко мне. – Съешь конфеты добровольно или помочь, сайя? – И куда подевалась вся его обходительность? Вежливое обращение в устах этого мужчины теперь звучало откровенной издевкой.

– Хватит уже с ней нянчиться, Фир. – Детина ринулся ко мне. Мумы, что были рядом, бросились врассыпную. У-у-у, предатели!

Вскочив на ноги, я, словно защищаясь, выставила вперед сломанный гребень и потребовала, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Идите, куда шли, сайи!

– Так к тебе и шли, детка, – радостно сообщил седой, выныривая из-под руки своего плечистого спутника. – Ух, какие мы агрессивные. Дай-ка дяде свою игрушку, а то еще поранишься! – Он хотел забрать у меня расческу, но я отдернула руку.

– Что вам надо?

В растерянности перевела взгляд на блондина, как на самого вменяемого из этой троицы. Говорить с обкуренным психом и агрессивно настроенным алкашом желания не было.

Фиргард задумчиво поправил расшитый золотом ворот, после чего подошел ко мне и, отобрав зубастую деревяшку, выкинул ее в кучу обеспокоенных животных, те заволновались еще сильнее. Они порыкивали, поскуливали, метались из стороны в сторону, но не решались приблизиться к нам. Мне стало по-настоящему страшно. Первая разумная мысль была сбежать, что я и попыталась сделать. Однако мои планы сломала резкая боль в области затылка: блондин грубо схватил меня за волосы и рванул на себя, заставляя при этом чуть прогнуться назад, после чего зашипел прямо в ухо:

– Я заплатил за тебя приличную сумму, маленькая шлюшка, так что не осложняй мне жизнь, будь хорошей девочкой, и мы не сделаем тебе больно.

Вот так-так! Мною тут уже торгуют, а я и не в курсе. Неужели Ариша все-таки осуществила задуманное? Или это рыжий О подсуетился? Лицемер-р-р!

– Я тебе не товар-р-р на р-р-рынке, – прорычала, пытаясь отодрать его цепкие пальцы от своей шевелюры. – Пусти, кретин расфуфыренный! За оскорбление сейлин тебя и твоих приятелей накажут. Ты этого хочешь? – Кто бы знал, чего мне стоило сохранять голос ровным, в то время как внутри все дрожало и очень хотелось закричать.

– И кто, позволь узнать, нас наказывать будет?

Его дыхание обожгло мою кожу, а аромат чересчур резкого парфюма ударил в нос. Я, не скрывая отвращения, поморщилась и снова попыталась вывернуться из захвата. Черт, больно! Не очень-то подергаешься, когда корни волос натянуты до предела.

– Наместник, – процедила сквозь зубы, лихорадочно соображая, что делать дальше. Одной с тремя мужиками мне не справиться. Впрочем, я со своими габаритами и одного вряд ли одолею. Трусливые мумы на защиту не кинутся, хотя винить зашуганных животных за это глупо. А вокруг, как назло, ни души. И… кого на помощь-то звать?

– Если бы Сэн беспокоился о тебе, сайя, ты бы не оказалась в борделе, – с презрительным смешком ответил Фиргард. А эта его «сайя» с каждым разом все больше походила на что-то оскорбительное.

– Я нахожусь под защитой его посланников.

Глаза мои забегали, выискивая хоть кого-нибудь, способного помочь. Но в поле зрения постоянно попадались довольные рожи приятелей блондина и разрозненные стайки перепуганных зверей, которые производили все больше бестолковой возни и шума. Дверь из дома, ведущая на задний двор, была плотно закрыта, как и окна. Никто больше не спешил осчастливить визитом двор. И мне вдруг подумалось, что все это – часть хорошо продуманного плана. Что местный персонал знает о происходящем, потому и не выходит. Ведь мерзавец, который держит меня за волосы, что-то упоминал про оплату. Меня продали как эксклюзивную шлюху этим тысячелетним уродам!

– Ложь тебе не поможет, глупая девчонка. – Некогда мягкий мужской голос стал холодным, а в серо-зеленых глазах читалась такая самоуверенность, что у меня на время отнялся язык.

Но стоило опухшему с похмелья верзиле потянуть свои пальцы-сосиски к моей проглядывающей в вырезе груди, как дар речи резко вернулся. И я вывалила на уши этой мерзкой компании бурную тираду о том, что они понятия не имеют, с кем связываются. И даже если Тааса сейчас нет рядом, это вовсе не означает, что он не придет с минуты на минуту. А тот или та, кто выставил меня на торги, будет отвечать перед самим принцем, так как он мой хороший друг. И этой предприимчивой троице лучше убрать лапы и свалить с глаз долой, в противном случае…

Договорить мне не дали. Фиргард зажал мой рот свободной рукой и, не отпуская волос, потащил меня к двери сарая, где обитали мумы. Те, что еще находились там, с громким визгом вылетели на улицу. Я отчаянно вырывалась, но здоровяк с огромными и до омерзения потными ручищами пришел на помощь приятелю. Меня без особых усилий затолкали в темное нутро хозяйственной постройки. Пожилой наркоман подпрыгивал от нетерпения, сопровождая нас. Он услужливо распахнул дверь и так же услужливо прикрыл ее после того, как мое извивающееся тело пронесли внутрь. Вперед ногами, кстати. Ублюдки аристократические!

– Ставьте ее сюда, – продолжал суетиться седой, бегая вокруг и потирая дрожащие ладони. – Или лучше положи на сено. Хотя нет. Нет! Провоняет этими тварями, а мы ее на целых два часа купили.

От шока я удвоила сопротивление, если такое вообще возможно. В какой-то момент мне даже улыбнулась удача, и обутые в босоножки ноги умудрились дотянуться до чего-то мягкого, явно принадлежавшего одному из похитителей. Громила взревел как бык и отпрыгнул в сторону. Его лицо исказилось злобной гримасой, и кулак взял старт в направлении моей съежившейся фигурки, но ледяной окрик блондина остудил сей мстительный порыв.

– Аше-ар по твою душу! – выругался Фиргард. – Нам не нужны проблемы, Сарий! Синяков на ее теле быть не должно, новых, по крайней мере. – Он сильнее сжал мои волосы, отпуская рот, и зашипел: – Не дергайся, Зоя. Больно не будет. Вот увидишь, тебе все это очень понравится.

– Черта с два! – огрызнулась я, мотнув головой. То есть попыталась мотнуть… сдуру… Перед глазами тут же потемнело от резкой боли, а потом в возникшем мраке запрыгали цветные огоньки.

– Держи ее крепче, – скомандовал блондин. – Да нет… не так! За ноги и за руки держи!

– Она брыкается, – обиженно проныл здоровяк, пытаясь совладать с моими телодвижениями.

Я действовала по принципу ужа на сковородке, который сильно не желал быть зажаренным. А то, что иногда удавалось двинуть обидчикам локтем или пяткой, так это чистая случайность. Но до чего приятная. Эх, где же Таас, когда он так нужен? А ворон? А принц с его благородными принципами? Ну хоть кто-нибудь, а?!

– Сыпь ей в рот мелку, пока я голову фиксирую. – Аристократ продолжал отдавать распоряжения, но теперь они относились к третьему участнику событий, бородачу.

Когда именно синяя коробочка успела перекочевать в его руки, я не заметила. Да и не до того мне как-то было. А вот то, что ее содержимым меня собираются накормить, откровенно пугало. Сладости местные… как же!

– Да что ты возишься, Кэс?!

– Рр-р-р… мерзавка! – Эх, почти укусила, жаль, что только почти.

– Что еще? – Фиргард злился.

– Она рот закрывает или зубами щелкает, – пожаловался тот, кого назвали Кэсом. – Так хищно, так…

– Нос ей заткни! Да быстрее уже, – поторопил блондин. – Такая мелкая сайя, а столько проблем, – пробормотал он недовольно.

Они все-таки заставили меня проглотить целую горсть сладких пластин. Эти проклятые таблетки сами растаяли во рту. А потом… мне дали свободу. Резко, неожиданно – просто взяли и разжали руки. Я едва не рухнула от привалившего счастья.

– Вот и все, Зоя, – с улыбкой еще более приторной, чем его «угощение», сообщил Фиргард. – Стоило ли так ломаться?

Свет из крошечных окон, расположенных над дверью, попадал в темное помещение сарая, выхватывая отдельные части его скудного интерьера. Сегодня улов любопытных лучей был знатный: красивый белокурый мужчина в дорогой одежде, чуть помятой моими стараниями, стоял в расслабленной позе и, щурясь от проказ местного светила, смотрел на меня. Я просто-таки чувствовала, как пережившие нападение волосы медленно распутываются при каждом моем вздохе. Магия, чтоб ее! Лучше бы наместник наложил на меня какие-нибудь охранные чары и повесил на грудь табличку «Не подходи, убьет!» с молнией, черепом и подписью «Сэн». Если бы моя кожа била током любого, кто рискнет к ней притронуться, было бы просто чудесно. Вспомнился металлический шарик, подаренный наместником. И почему я не взяла его с собой, отправляясь к Светлоликому? Эх!

– Что значит «все»? Мне можно идти? – уточнила я, поправляя платье и настороженно посматривая на стоящих вокруг мужчин. Судя по их довольным физиономиям, это насильственное кормление сладостями – только начало.

– Нет, сай-й-я… – Фиргард с упоением перекатывал на языке это слово, теперь оно не звучало как ругательство, скорее как уменьшительно-ласкательное прозвище для шаловливой любовницы.

– Вы ведь не собираетесь меня, мне… – Я запнулась, затравленно глядя на них.

– Что? – посмеиваясь, спросил Сарий.

– Ну… причинять вред, – выдавила я, заодно отмечая окружающие предметы, до которых при удачном раскладе можно было дотянуться. То, что без боя меня отсюда не выпустят, сомнений не вызывало.

– Да как можно, детка, – пафосно провозгласил седой, – за кого ты нас принимаешь?! Мы просто окажем тебе услугу, когда начнет действовать…

Он заткнулся, повинуясь резкому жесту блондина, который закончил вместо приятеля:

– Я же говорил, Зоя, тебе понравится. А бросать слова на ветер в мою привычку не входит.

– Чем вы меня накормили? – мрачно поинтересовалась я, все еще чувствуя сладкий привкус во рту. Хотелось пить, но для этого надо было выйти из сарая, с чем были некоторые сложности. В тройном экземпляре. Радовало лишь то, что меня больше не держали. – И что вы намерены со мной делать? Насиловать? Предупреждаю! Я буду кричать. И жаловаться… потом…

– Не будешь, – нагло скалясь, заявил верзила и сложил на груди руки, – а даже если и будешь, тебе никто не поверит.

– Почему это? – Скверные предчувствия не то что не покидали меня, они росли и множились.

– Потому что через несколько минут ты, маленькая сайя, сама начнешь умолять нас тебя… м-м-м… обслужить, – с мерзкой ухмылочкой сообщил блондин.

У меня все внутри оборвалось. Да чем же они меня напичкали? Убойной порцией виагры, что ли? Или как там называются возбудители для женщин?

– И… – ухмылочка Фиргарда стала еще противней, – не только нас, – многообещающе заверил он, – но мы первые, нам и сливки снимать!

Их смех больно резанул по ушам, в голове все путалось. Я рванула к выходу. Белобрысый урод, преградив путь, сгреб меня в охапку и издевательски произнес:

– О! Ты уже ко мне пристаешь, дорогая? Давно бы так!

Я попыталась вывернуться из его рук, и он, забавляясь, толкнул меня назад. Запутавшись в длинной юбке, едва не упала, но была вовремя подхвачена потными ручищами верзилы. Он обладал неприятным голосом, но его хохот раздражал еще больше, не говоря уже о запахе перегара, витавшем вокруг этого типа.

– Обними меня, крошка, я буду о-о-очень ласков.

Мужские губы, влажные и противные, коснулись моего виска, а пухлые пальцы пошарили по лифу платья в поисках груди. Впервые в жизни я порадовалась, что она у меня маленькая. Хоть в чем-то обломаются подонки. От злости и безысходности я озверела окончательно. Что и как делала, не помню. Время будто замерло. Остались одни режущие слух звуки: смех, чей-то крик, потом ругань. И все это под протяжное завывание мумов с улицы и под мое яростное шипение. Кажется, я укусила Сария за нос (фу, какая гадость), отдавила ногу бородатому подпевале и разбила губу Фиргарду. Н-да, женщина, загнанная в угол, – страшная сила. Жаль только, что на любую силу найдется другая, ее превосходящая. Разорвав шнуровку корсета, меня бесцеремонно толкнули в кучу грязного тряпья. Раздался громкий треск ткани, спины коснулся холодный воздух, а в сарае повисла гробовая тишина.

Завывания мумов словно гул ветра доносились из-за двери, придавая жуткий оттенок происходящему. Я приземлилась на выставленные вперед руки и не спешила подниматься. Немая сцена говорила лучше любых слов о том, что ситуация изменилась. Вот только в какую сторону? Вскинув голову, покосилась на мужчин, на их лицах было нечто среднее между изумлением и ужасом. Неужели Таас вернулся? Надежда угасла, как только я поняла, что взгляды мужчин устремлены на меня. Та-а-а-ак, и что бы это значило? За моей спиной что, крылья выросли? Или драконий гребень прорезался? Разумно рассудив, что валяться на вонючем полу – не самое правильное занятие, я поднялась на ноги и принялась отряхивать платье. Судя по сильно ослабевшему лифу и прикосновениям прохладного воздуха к позвоночнику, оно было порвано до самой талии.

– Но ведь Кики поклялась… – неуверенно пробормотал Кэс. Ссутулившись, он казался еще более тощим и мелким.

– Рыжая дрянь, – Сарий зло сплюнул, стремительно трезвея, – я ей все кости переломаю, – за показной яростью в его голосе прятался страх.

Заинтересованная их реакцией, я вывернула голову и попыталась рассмотреть свою поясницу. Судя по тому, как она притягивала мужские взоры, причина крылась именно в ней. На светлой коже темным пятном выделялась странная пиктограмма, о существовании которой до этого момента я даже не подозревала.

– Девчонка уже прошла половину обряда, – донеслось до меня бормотание блондина. – Она действительно сейлин!

Вот это новости! Может, я уже и беременна?! Мало ли что со мной сотворили господа маги, пока я в отключке валялась. А весь этот спектакль с перемещениями лишь показательный урок для несговорчивой дурочки, которой захотелось на волю? Тогда понятно, почему Таас с Каасом все это время круги вокруг меня нарезали. Я потерла виски, морщась, словно от боли, и подтянула испорченный корсет повыше, так как толку от разорванной блузки не было никакого. Но черный лиф с оборванными бретельками съехал обратно, и мне пришлось его придерживать. Половина ритуала, значит? Что ж, лучше зачать ребенка от Светлоликого, чем быть изнасилованной какими-то козлами на задворках местного борделя. Но… что они там говорили про эти гадкие «таблетки»?

– Эй, – чувствуя приближение паники, обратилась к задумчивому Фиргарду. – Дайте мне противоядие какое-нибудь от вашей мелки! Ну же! Пожалуйста!

Он внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на своих друзей и огласил вердикт, от которого мои и без того дрожащие руки затряслись еще сильнее.

– Ее следует повесить! Так хоть какой-то шанс, что Сэн нас не вычислит. Кэс, найди веревку! – приказал он, решительно сверкнув серо-зелеными глазами в сторону седовласого. – Попробуем обставить все как самоубийство.

И тут же, будто по команде, огромные лапищи Сария легли на мою талию, не давая сдвинуться с места. Вот вам и желанная свобода! Что же делать?! В следующую секунду я услышала такой душераздирающий крик, от которого похолодело сердце и заложило уши. И лишь когда мужская ладонь зажала мне рот, пришло осознание, что вопила я. Хотелось дернуться, начать отчаянно вырываться, а вместо этого почему-то накатила слабость. То ли с перепуга, то ли еще по каким причинам, но мое тело напрочь отказывалось мне подчиняться. Стремясь вернуть контроль, я до боли в глазах зажмурилась и шумно вдохнула носом.

Резкий запах ударил в ноздри. Я принюхалась, продолжая неподвижно стоять на месте. Чувствительность постепенно возвращалась, но желания шевелиться не возникало. Единственное, что было сейчас важно – это источник запаха, такого приятного, манящего… так могло пахнуть только фирменное блюдо моей мамы – запеченная в духовке индейка. С яблоками, под белой шубкой из сметаны и сыра… Ее покрытые золотистой корочкой бока встали перед внутренним взором как настоящие.

Да почему же как? Очень даже настоящие! Я явственно ощущала вкус мясного сока на своих губах. Пустота, царящая в желудке, стала просто невыносимой. Такого чувства голода я давно не испытывала. А безжалостная индейка продолжала благоухать, заставляя меня мелко дрожать от желания ее отведать. Да уж, следовало все-таки позавтракать, когда толстый О предлагал.

Не разбираясь особо, что за благодетель прижимает аппетитную птичью ножку к моим губам, я сделала резкий рывок ей навстречу и вонзила зубы в сочное мясо. Оно громко взвыло, метнувшись в сторону, чем сильно меня расстроило. В тот же миг ко мне вернулась свобода. Нахмурившись, я приоткрыла глаза, повела носом и плотоядно облизнулась, когда пропажа обнаружилась в непосредственной близости от меня. Да прямо за моей спиной! И было ее там… много!

– М-м-ням… еда! – с восторгом маньяка, заприметившего жертву, промурлыкала я.

Огромная жареная тушка, которой адресовались мои слова, начала пятиться. Хм… что еще за фокусы? «Знакомьтесь, Алиса, это – Окорок! Окорок, это Алиса, – издевательски сообщило подсознание, цитируя знаменитую сагу Льюиса Кэрролла. – Вас еще только познакомили, а ты на него с ножом!»

– Да не нужен мне нож. Я и без него справлюсь, – сглотнув слюну, возразила я своему внутреннему голосу.

Мой гигантский «завтрак» застыл, хлопая округлившимися от изумления глазами, и прошипел что-то явно нецензурное.

Минуточку! Какие глаза у вынутой из духовки индейки? Какое, к чертовой бабушке, шипение?! Я отчаянно затрясла головой, отгоняя видение, затем снова посмотрела на объект своих нападок и тихо застонала. Вожделенное блюдо быстро видоизменялось, обретая черты Сария, окончательно офигевшего от моего странного заявления. Что же получается, у меня на почве нервного срыва начались глюки? Или так действует местный возбудитель на попаданок?

– Эта сучка снова меня укусила, – пожаловался несостоявшийся «завтрак» своим дружкам, потрясая пострадавшей конечностью и дико поглядывая в мою сторону. – Или совсем тронулась девка, или она из мира каннибалов.

– Или кто-то не моет руки после того, как пожр-р-рет, – зло прорычала я, отплевываясь. Надо было срочно сваливать из этого полутемного сарая, пока он не стал моим последним пристанищем. Живот недовольно заурчал, не получив обещанную добычу. Час от часу не легче!

– Скорее всего, это результат воздействия мелки, – высказал предположение Фиргард, стоящий напротив и внимательно следящий за мной. По-своему истолковав мой голодный взгляд, блуждающий по их лицам, ловить меня мужчины не торопились, но и из поля зрения не выпускали. А я находилась между ними, в паре шагов от каждого, и лихорадочно соображала, где реальность, где иллюзия и… что бы такое съесть?

С телом начали происходить разные метаморфозы. Приятное покалывание зародилось где-то в районе шеи и мягкими волнами стало растекаться по необычно чувствительной коже. Я ощущала прикосновение тканей, слышала их шелест, казавшийся мне чересчур громким. Распущенные волосы нежно гладили спину и плечи, тонкие пряди щекотали виски. Звуки, запахи – все воспринималось в десятки раз острее, чем обычно. А закравшаяся в тело легкость оттеснила на задний план даже дикое желание насытить пустой желудок. Перед широко распахнутыми глазами плыли тени, чередуясь с полосами света. Голова приятно кружилась, и мне почему-то захотелось спеть. Фиргард что-то монотонно бубнил на тему неизвестных ему возможностей сейлин и ее потребностей, Сарий бурчал в ответ, а я просто стояла и прислушивалась к собственным ощущениям.

– Вот веревка! – вернул меня к реальности возглас подбежавшего к блондину Кэса. – Здесь такого барахла навалом. Может, еще что-нибудь поискать? – ему, судя по всему, хотелось убраться отсюда под любым предлогом, но блондин был неумолим.

– Завяжи петлю и надень ей на шею, – скомандовал он, сверля меня холодными глазами, в которых под толстым слоем серо-зеленого льда бился в истерике тщательно скрываемый страх.

Я невольно покосилась на орудие будущего убийства и… хихикнула. Следующий смешок прозвучал чуть громче, а третий плавно перешел в истерический хохот. В руках седого висел до безобразия длинный половой орган бледно-серого цвета и мерно покачивался, постукивая треугольным концом по колену мужика. Все! Кажется, мне самое время отправляться в «желтый дом». Быть повешенной – плохо, но быть повешенной на мужском достоинстве размером со шланг… Держите меня семеро, а то умру от смеха и облегчу тем самым жизнь этим козлам.

«Козлы» в некоторой растерянности наблюдали за моей реакцией на их действия, не произнося ни слова. Подняв на них взгляд, я тут же снова согнулась пополам, давясь очередным приступом смеха. Вокруг меня с тупым выражением на вытянувшихся мордах застыли странные существа: люди с головами упомянутых животных. Их длинные бороды на удивленных физиономиях нервно подрагивали, глаза странно вращались, а большие рога воинственно торчали из покрывшихся испариной лбов. Интересно, а хвосты с копытами в комплект входят?

Охваченная любопытством, я начала старательно заглядывать за спину своим преобразившимся убийцам. Они почему-то не разделяли мой исследовательский зуд и упорно пятились. В голове возникла умная мысль, что в сладкой «отраве», скорее всего, была добрая доля галлюциногенов, по сравнению с которыми травка Ариши – просто детский лепет. Отогнав это откровение, как назойливую муху, я продолжила свои попытки докопаться до истины… то есть до хвостов.

– Что это с ней? – дрожащим голосом спросил Кэс и вцепился в рукав блондина.

Тот дернул плечом, но седой «козлик» словно прилип к нему, придвигаясь все ближе. Я, склонив набок голову, с интересом наблюдала за этой парочкой. Когда их телодвижения стали напоминать объятия, меня снова разобрал смех.

– Это вы, саи, от недостатка женского внимания друг друга тискаете? – спросила я, ехидно улыбаясь. Две козлиные морды синхронно повернулись и, отскочив друг от друга, дружно выругались. – Да будет вам стесняться! Обещаю, что никому не скажу, – я подмигнула обоим.

– Заткнись, дура! – рявкнул белокурый зверолюд и, подтолкнув ко мне седого, прошипел: – Делай, что с-с-сказано, пока нас не зас-с-стукали.

– Ах ты, мой рогатенький! – раскинув в приглашающем жесте руки, воскликнула я. – Иди ко мне! Я тебя зацелую… до смерти! – Кэс пожевал губами, проблеял что-то неразборчивое и, почесав лоб аккурат между рогов, сделал шаг в противоположном направлении. – Как хочешь, – пожала плечами я.

– Она правда это умеет? – пробормотал Сарий.

Обернувшись к нему, я ласково поинтересовалась:

– Хочешь попробовать? Ну же, цыпленочек мой, иди сюда! – поманив громилу пальцем, я с удовольствием отметила, что и он отступил назад.

Хм… и чего они так реагируют? Это их пиктограмма напугала или мое неадекватное поведение? В любом случае надо продолжать в том же духе, раз работает.

– Идиоты! – Фиргард вырвал подозрительной формы веревку у щуплого приятеля и принялся завязывать на ней петлю. – Девки свихнувшейся боитесь? Трусы!

– Она же избранная, – робко пискнул Кэс, пятясь к закрытой двери. – Вдруг у нее какие-нибудь необычные способности есть? Другая бы тряслась, а эта ржет без остановки и угрожает.

– Точно! – поддакнул верзила, кивая рогами. – Ведьма!

Я внимательно посмотрела сначала на одного, потом на другого и зловеще захихикала. Зачем же портить сложившееся впечатление. Ведьма так ведьма! Всегда мечтала сыграть эту роль. Страх, не выдержав противостояния с ударной дозой «таблеток», тихо скончался минут эдак десять назад, осталось одно больное воображение, приправленное плохо контролируемыми приступами смеха и ощущением полной вседозволенности. Я гордо вздернула подбородок и обвела насмешливым взглядом притихшую троицу. Хороши, ничего не скажешь! Даже жаль, что такие уникальные экспонаты собрались причинить мне вред. А, ладно! Помирать, так с музыкой!

Я резко вскинула руки, раскрытые ладони замерцали золотистым светом, а из глаз посыпались огненные искры. Н-да… либо я очень хорошо вошла в роль, либо глюки продолжали прогрессировать. Запрокинув назад голову, я начала медленно кружиться, на ходу сочиняя подходящие случаю стишки:

Я верховная ведьма техногенного мира! Я сестра каннибала и дочка вампира. Я люблю человечину, кровь обожаю! Силы темные Ада… или что тут у вас вместо него? Бездна? Ага… Силы Бездны бескрайней к себе призыва-а-аю-ю-ю!

Я грозно взвыла, выпуская из пальцев светящиеся лучи, призванные покарать обидчиков. Но либо последние были сделаны из очень прочного материала, либо видение получилось убедительным только для меня. Мужчины выглядели живыми, невредимыми, но совершенно бледными, будто кто-то стер с их лиц всю краску. Рога исчезли, а физиономии стали человеческими. Жаль! Предыдущий вариант мне нравился больше. Даже веревка с завязанным на конце узлом теперь напоминала саму себя, а не… да неважно! Плюнув на это дело, я продолжила вдохновенную речь:

Проклинаю насильников, мерзких убийц! Вас, охоту открывших на бедных девиц. Призываю болезни, и холод, и зной, Пусть несчастья играются с вашей судьбой!

– Что она несет?

– Колдует, наверное…

– Заткните ее кто-нибудь!

– Вот сам и затыкай. А я сваливаю отсюда.

– И я, и я…

– И я того же мнения! – пропела, прислушавшись к их перебранке.

– Сейлин не обладает магическим даром, придурки, – зарычал блондин, гневно глядя на друзей, но при этом сам не делал никаких попыток заставить меня замолчать. – Она просто морочит нам голову!

– Откуда такая уверенность, сладкий? – Я медленно двинулась в его направлении. – Как ты потрясающе пахнешь, котик, – демонстративно принюхавшись, облизала пересохшие губы и, набрав в легкие побольше воздуха, завопила на весь сарай с прилегающей к нему территорией: – Проклина-а-а-а-ю-ю-ю тебя, пижон белобрысый! – слаженный хор мумов за стеной поддержал меня воем.

– Глянь, как глазищи сверкают, – донесся до моего слуха шепот Сария, который бочком продвигался к двери, где уже мялся в нерешительности перепуганный Кэс. – Ведьма иномирная. Откуда нам знать, какая у них там магия?

Пусть на головы ваши обрушится мор, Пусть чудовища явятся к вам из-за гор! Пусть гниет ваша печень и слепнут глаза, Пусть спалит ваши хаты ночная гроза…

Я снова увлеклась рифмоплетством, не забывая при этом делать мрачный вид и исподлобья смотреть на своих обидчиков.

Пусть мужское достоинство высохнет враз, Пусть отвалится нос или выпадет глаз! Вам аукнется, ироды, страшный ваш грех. Я на вас натравлю Терминаторов всех. И Джедаев, и Сидхов, и Бабу-ягу! Я верховная ведьма! Я это могу! А еще призываю из мира кино Я космических «ежиков». Им все равно, Кем питаться и с кем развлекаться. Увы, Главным блюдом для крайтов* являетесь вы! Вас настигнет небесная кара, я знаю. Подыхайте, ублюдки! Я вас… ПРОКЛИНАЮ!

Зажмурившись, я воздела ладони к потолку и застыла в ожидании грома и молнии, которые по сценарию должны были обрушиться на головы моих обидчиков. Но ничего такого не последовало, и я, постояв немного в позе творящего заклинание чародея, опустила руки вниз, на ощупь поправила неприлично съехавший корсет и, вздохнув, открыла глаза. Снова опустила ресницы, подняла, поморгала где-то с минуту и, наконец, высказала вслух все переполнявшие меня чувства одним единственным словом… почему-то матерным.

На неряшливых кучках одежды сидели три свеженьких мума. Остальных я недавно подстригла, а у этих шерсть была длинной и шелковистой, как у болонок из элитного питомника. Она лоснилась, красиво ниспадая на дрожащие лапки, и блестела в свете проникающих в помещение лучей. Животные, похоже, пребывали в глубоком шоке, глядя на меня округлившимися глазами. Какое-то время мы молча созерцали друг друга, после чего я с радостным криком «Эврика!» кинулась к ним, а они с громким визгом – от меня. Решив, что за тремя мумами, погонишься – ни одного не поймаешь, я выбрала самого симпатичного и принялась его ловить.

Жертва моего необузданного любопытства истошно пищала, передвигаясь зигзагами, ее светлая шерсть, как сигнальный маяк, вспыхивала золотом, стоило зверю оказаться в освещенной зоне. Подобрав длинную юбку, я носилась по сараю, уговаривая беглеца остановиться и дать мне себя пощупать. Не каждый же день видишь, как люди превращаются в братьев наших меньших! Фиргард – судя по масти, это был именно он, нагло пользуясь своими размерами, скользнул под сваленную у стены кучу старой мебели и забился в самый дальний угол. Присев на корточки, я перевела дыхание и принялась шарить рукой в его укрытии, нисколько не беспокоясь о том, что меня могут покусать.

– Ну где же ты, маленький? – ласково бормотала, силясь нащупать того, кто быть обнаруженным совершенно не желал. – Иди сюда, я тебя не обижу. Просто посмотрю, как ты устроен. Ну же, песик? Хочешь, косточку принесу? – Вдохновившись новой идеей, я вскочила на ноги и, развернувшись, уткнулась носом в мужскую грудь.

– Э-э-э… Наместник? – уточнила, высоко задрав голову. – Так это ты, значит, превратил их в животных… – добавила глубокомысленно. – И правильно! Так они гораздо симпатичнее. – Я улыбнулась, глядя в его задумчивые глаза. – А… тебе не жарко в плаще, большой зеленый человек? – поинтересовалась беспечно и начала из самых лучших побуждений распускать завязки на его шее.

Он ничего не сказал, лишь сжал одной рукой мои пальцы, а другой поднял подбородок, повернул лицо к свету и принялся внимательно изучать зрачки. Затем кивнул своим мыслям и, откинув полу плаща, снял с пояса флягу.

– А у тебя ничего съедобного случайно нет? – наблюдая за действиями мужчины, спросила я.

По-прежнему молча Сэн открутил пробку и дал мне выпить.

– Я есть хочу, – прошептала доверчиво. – Идем в ресторан, там наверняка что-нибудь найдется. – Вмиг забыв о несчастном муме, я шагнула в сторону выхода, но наместник перехватил меня, силой вернув обратно.

– Полегче, Мой Сай, – проговорила недовольно и поправила сползающий лиф.

– Пей!

Наместник поднес флягу к моему рту и чуть наклонил ее. Второй рукой он придерживал мой затылок, не давая отвернуться. Да я и не пыталась. Почему не принять такое настойчивое подношение, особенно если оно приятно пахнет смесью лимона и мяты. Я сделала глоток и блаженно зажмурилась, стараясь распознать состав коары. Тщетно! Мне такие ингредиенты были попросту неизвестны. Потом я отпила еще немного… а через пару минут с сожалением поняла, что напиток закончился.

– Добавка будет? – спросила, невинно поморгав.

– Хватит! – ответил он, взял меня за руку, как маленького ребенка, и потянул к выходу.

Ноги запутались в длинной юбке, каблук подвернулся, и я чуть не упала. Наместник замедлил шаг, позволяя мне восстановить равновесие.

– Кто придумал такие платья?! – Решив, что пусть и порванной, но длинной блузки мне вполне достаточно, я начала стягивать расхристанный корсет со всем, что к нему крепилось. – Надо попросить у Ариши что-нибудь покороче.

Сэн задумчиво наблюдал за моей борьбой с пышной юбкой, которая в конечном итоге сдалась, осев черным облаком возле ног. Потом он подошел, снял с себя плащ и надел его на меня, невзирая на возражения вроде: «Я в нем спарюсь!», «Пусти сейчас же, душегуб долговязый!» и «Руки прочь от частной собственности!» – меня, то бишь. Последнюю реплику я выкрикивала, будучи уже закинута на его плечо и прижата мужской пятерней за мягкое место. Пахнуло горькими травами. Я чуть не задохнулась от блаженства. Этот аромат… он был таким необычным и в то же время приятным, что я невольно испугалась начала очередной галлюцинации. Мотнув головой, выпрямилась и, чуть повернувшись, принюхалась к криво остриженным волосам мужчины. Не отдавая себе отчета, запустила в них пальцы и принялась перебирать длинные пряди. Глаза мои завороженно смотрели, как падающие лучи заставляют их вспыхивать глубоким зеленым цветом.

Сэн надавил мне пониже спины, вынуждая вернуться в прежнее положение. Разочарованно вздохнув, я потребовала от него переместить руку выше, и, подперев кулачком подбородок, снова повисла на плече наместника. Коара излечила меня от чувства голода, но одарила легкой слабостью, как тогда, в горах, и совсем не повлияла на обостренные чувства. Я была пьяна, и вовсе не из-за чудодейственного напитка. Голову кружил запах мужчины, который вынес меня на залитый ярким светом двор. Перепуганные мумы кинулись прочь, как только увидели наместника.

Глупая я девушка, не догадалась сразу, что это не животные, а превращенные в них люди. Зато теперь даже знала, кто автор такого жестокого колдовства. Но после истории с насильниками, которых Сэн обратил в мумов, меня терзали вполне обоснованные подозрения, что и остальные зверьки заслужили свою судьбу. А потому жалости к ним заметно поубавилось. Не обращая внимания на подстриженную свору, мужчина зашагал в направлении стоянки экипажей. Когда мы проходили мимо крыльца, на него вышел зевающий управляющий. Рот рыжего так и остался открытым при виде нас.

– Эй, необъятный сай О! – закричала я, радостно махая ему рукой. Сэн на это никак не отреагировал, продолжая уверенно двигаться вперед. – Там у вас мумов прибавилось. Если хотите, можете их попинать или лучше побить метлой, а тех, кого я подстригла, трогать не надо, они уже свое получили. И от Сэн, и от вас… и от меня расческой, – на последних словах я хихикнула.

Длинные уши толстяка нервно дернулись, а рот наконец закрылся. Он неуверенно кивнул, нащупывая пухлой ладонью дверную ручку. Как только последняя попала в плен его пальцев, О предпочел ретироваться.

– Сбежал, – вздохнула я, а наместник лишь насмешливо хмыкнул.

Когда он вынес меня на полупустую площадку, я увидела, что к нам на всех парах летит большая бордовая карета с белым как мел возницей. Бедный мужик вцепился в сетчатую конструкцию, внутри которой вращался светящийся шар. По всему выходило, что водитель полностью потерял контроль над своим транспортным средством, которое спешило к магу, его призвавшему. В противном случае экипаж не остановился бы как вкопанный прямо напротив Сэн и меня. Увидев своих будущих пассажиров, возница судорожно сглотнул. А потом, спрыгнув с козел, открыл перед нами дверь и низко поклонился наместнику. Хоть на колени падать не стал, и то ладно!

– Во дворец, Гринер! – приказал мужчина, заталкивая меня в салон.

– Ура! – воскликнула я, покачнувшись. – Мы едем к принцу!

Через пять минут…

– А где Таас?

– Занят.

– А ворон?

– Тоже.

– А Эван знает о нашем приезде? Или это будет сюрприз? – Я продолжала задавать вопросы, устраиваясь поудобнее на мягкой скамье, где лежали расшитые золотистой нитью подушки. – Почему было не отправиться во дворец порталом? Как повелитель со мной поступил – бах, и на месте! А здесь мы как на ладони. Азоры без проблем могут совершить очередное покушение на меня. Разве нет? Они же не в курсе, что я не сейлин.

– Во-первых, никто не сунется к тебе, пока я рядом. А если и сунется, то сильно об этом пожалеет, – ровным голосом ответил мужчина. – Во-вторых, пространственно-временные перемещения для твоего нынешнего состояния нежелательны, – пояснил он, немного помолчав.

А что такого особенного в моем состоянии? Организм после стресса начал слишком резво расслабляться? Или тройная порция коары оказала на меня свой обычный хмельной эффект? Тройной эффект! Ибо чувствовала я себя, будто пару фужеров хорошего шампанского выпила: в теле легкость, в голове туман, станцевала бы вальс, жаль, места маловато – всего-то шаг от одной скамьи до другой, где тут русской душе развернуться?

– И кстати, – вывела меня из размышлений очередная реплика Сэн, – мы едем в нижний город, а не во дворец. – Принца ты сегодня не увидишь.

– Это еще почему? – возмутилась, обиженно поджав губы и исподлобья глядя на него. – Мне бы хотелось…

– Перебьешься! – оборвал он.

От такой наглости я потеряла дар речи и несколько долгих секунд смотрела в его прищуренные глаза. Напрасно. Игры в гляделки с магами, как выяснилось, к хорошему не приводят. Сидящий напротив мужчина сверлил меня не менее пристальным взглядом, от которого почему-то стало жарко. И чужой плащ не имел к этому никакого отношения: вопреки моему первоначальному мнению, он, напротив, создавал ощущение прохлады, столь желанной в ясный летний день. Магия? Наверняка.

Передернув плечами, я скромно потупилась, но созерцание симпатичного коврика и собственных босоножек мне быстро надоело. Старательно избегая смотреть на Сэн, я уставилась на полупрозрачный витраж, занимавший все пространство окна. За ним протекала неторопливая городская жизнь, такая скучная по сравнению с изображением пары пурпурных птиц на стекле. Они словно готовились взлететь, расправив свои роскошные крылья, искрящиеся от света, проникающего внутрь салона. Никогда раньше не видела, чтобы экипажи украшали витражами. С другой стороны, я и экипажей-то особо не видела. Тем более таких больших и красивых.

– И зачем было грубить? – выдержав продолжительную паузу, спросила тихо. Мои пальцы осторожно коснулись металлического каркаса, затем плавно переместились к прохладным стеклам, на ощупь изучая приглянувшуюся картину. – Я разве в чем-то провинилась? Меня, между прочим, чуть не изнасиловали какие-то извращенцы, а ты…

Бросив на него укоризненный взгляд, я снова переключилась на витраж, ибо смотреть в лицо наместнику почему-то было трудно. В голову при этом лезли совсем не невинные мысли, а тело, поддаваясь на провокацию, начинало странно реагировать. С чего бы? Запоздалый эффект мелки или, может, интимная обстановка в салоне виновата?

– По-хорошему, тебя все-таки следует выпороть, девочка, – проговорил Сэн, а я невольно поморщилась. – Ты за каким мир-р-рдом в бордель потащилась? Тебя же выбросило возле особняка. Туда бы и шла! Или думаешь, что публичный дом лучшее место для девственницы?

– Для девственницы, может быть, и нет, но я не она, – пробормотала, сильнее заворачиваясь в плащ в надежде, что он сможет защитить меня от прожигающего взора визави.

Горьковатый запах трав окутывал невидимым облаком. Голова от него кружилась все сильнее, по коже разливалась приятная дрожь, а кончики пальцев чуть-чуть покалывало. Этот аромат пьянил не хуже вина. Я украдкой посмотрела на мужчину и тут же принялась разглядывать свои колени, скрытые под темно-зеленой тканью. Нельзя… Нельзя ему быть таким привлекательным! Это вредно для здоровья… моего!

– Аш-ш-ше-ар-р, – рыкнул наместник. Прозвучало угрожающе. – Ты опять завела свою любимую песню!

– Вовсе нет. И нечего поминать демонов, еще накличете, – пробубнила я себе под нос, но он услышал.

– Кого не упоминать?

– Демонов, – обрадованная возможностью перевести тему, повторила я.

Как-то странно было произносить вслух это слово по-русски. То ли голосовые связки уже окончательно адаптировались к Тайлаари, то ли плотно сидящий на руке «Шелест» мешал изъясняться на своем родном языке с той же легкостью, как раньше. Хорошо еще, что мой мыслительный процесс не претерпел подобных изменений.

– Это что за твари?

Мужчина чуть наклонился вперед, а я синхронно отпрянула, жестоко подавив внезапное желание податься ему навстречу. Что же это со мной творится? Неужели выпитое зелье не избавило от действия возбуждающих пластинок? Но тогда… О боги! Только не это, не здесь и не с ним. Так, о чем мы? Ах да… о демонах.

– Существа такие, со сверхъестественными возможностями и мерзопакостным характером, – выпалила я, стараясь отвлечься от размышлений на щекотливую тему. – В моем мире их название часто употребляют в качестве ругательства.

– Ясно.

Даже не видя, поняла, что он улыбается. И новая волна жара прокатилась по спине и ниже, от бедер к ступням, словно моей кожи коснулся порыв горячего ветра. Интересно, если снять плащ, легче станет? От идеи сидеть в обществе наместника в разодранной блузке у меня одновременно вспыхнули щеки и пересохло в горле. Сглотнув, я еще плотнее закуталась в его накидку и, в очередной раз вдохнув запах мужчины, потерлась щекой о расшитый ворот. Ресницы опустились сами собой, внизу живота приятно потянуло.

– Не с-с-спать! – Сэн наклонился ко мне и щелкнул пальцами возле носа.

Вздрогнув, я подняла голову и растерянно глянула на него. Зачем же так орать? Подумаешь, замечталась. Мужское лицо, обрамленное темными волосами, оказалось слишком близко. Спокойно, спокойно! Главное – не смотреть ему в глаза. И на тонкие губы с подрагивающим в кривой ухмылке уголком, и на гладкий подбородок, до которого так легко дотронуться… У-у-у, что б этим уродам, скормившим мне наркотик, пусто было! Что б им, их… кстати, о них.

– Я не сплю, – вжавшись в спинку сиденья, чтобы отодвинуться от наместника как можно дальше, проговорила тихо. – Я думаю. Значит, мумы – это бывшие люди? За что ты их наказал? И когда успел превратить ту троицу в животных? Я что-то упустила этот момент.

– Как? – Его насмешливый тон меня насторожил. – Разве это не ты расправилась со своими обидчиками? Такое забавное проклятие на них наслала.

– Хочешь сказать, что у меня внезапно прорезались магические способности? – недоверчиво поинтересовалась я. – И с какого перепуга, позволь узнать? Фиргард обмолвился, что сейлин не обладают подобным даром. А меня твой кот заманил сюда именно для роли избранной. Так что…

– Какая же ты доверчивая, малышка…

Протянув руку, Сэн коснулся моей скулы. Я застыла, боясь пошевелиться. Его холодные пальцы погладили вспыхнувшую кожу, от ощущения неожиданного блаженства глаза мои вновь начали закрываться. Не горьковатый… горький запах! Так пахнул он, его одежда… так пахло наслаждение.

– Не засыпай, Зоя. Мы еще не договорили.

Мужчина убрал ладонь от моего лица, и я разочарованно вздохнула, но тут же спохватилась и постаралась придать своей физиономии заинтересованное выражение. Вспомнить, о чем вообще идет речь, с первого раза оказалось непросто. Неужели он действительно не понимает, что сон тут ни при чем? Или просто притворяется, забавляясь моей реакцией на его персону? В любом случае – гад! Но до чего привлекательный гад…

– И кому не следует верить? Тебе или Фиргарду? – стараясь выглядеть спокойной, спросила я.

– И мне, и ему, и принцу твоему ненаглядному тоже.

– А при чем здесь Эван?

Хмурясь, я пыталась разобраться в странном ответе наместника. Но память, подгоняемая неизвестно чем из выпитого, воскресила образ кудрявого парня с золотисто-карими глазами, с восхищением смотрящего на меня. Сердце екнуло, пропустив удар. Захотелось увидеть этого красавчика немедленно, пока сбесившиеся гормоны не сыграли со мной злую шутку. Он добрый, он хороший, он пахнет парным молоком, а не этой горькой травой. Грудь сдавило, кожа вспыхнула, а ослабевшие колени почему-то раздвинулись, позволив прохладной ткани скользнуть на внутреннюю сторону бедер. О-ох… А горечь-то возбуждает сильнее молока. Закусив губу, я сжала ноги и исподлобья посмотрела на брюнета. На нем была все та же рубашка с наполовину развязанной шнуровкой, жилет и штаны из змеиной кожи. Острый воротник подчеркивал длину его шеи, а черные в полумраке кареты волосы оттеняли бледную кожу. Следующая фраза далась мне с трудом, и вовсе не из-за ее смысла:

– Так о чем же солгал принц?

– Знаешь, мне кажется, что ты многое неправильно понимаешь, – начал Сэн тоном, от которого мне стало не по себе. – Ты нашла в этом мальчишке защитника? Напрасно. Он не посмеет ослушаться моего приказа, даже если я потребую тебя убить… – Нет, ну как можно говорить таким проникновенным голосом подобные гадости? Это жестоко! – Ты думаешь, что он влюблен в тебя? Прости, маленькая, что разочаровываю, но Эван не способен на такие высокие чувства к малознакомой девчонке. Принц, конечно, симпатизирует тебе, не спорю. Ты для него диковинка, уникальная игрушка, то, чего больше ни у кого нет и не будет. Думаешь, у Фиргарда и его компании просто так в голове помутилось? Ты – тот запретный плод, ради которого многие мужчины Неронга готовы рискнуть своей до боли надоевшей жизнью. И неважно, красива ты или нет. Уникальность притягивает, лишает разума, заставляет совершать необдуманные и рискованные поступки. Но никто не осмелился бы прикоснуться к тебе, зная, что ты под моей защитой. Так какого мир-р-рда, деточка, ты сбежала от Тааса в бордель?!

Чем дольше длилась его речь, тем агрессивней она звучала. Фразы незримо хлестали меня по щекам, но это не отрезвляло, даже не злило, лишь сильнее разжигало дикое желание заткнуть ему рот совершенно неподобающим способом.

– Зачем ты покинула комнату Ариландины, не дождавшись возвращения моего посланника? Ты сама спровоцировала тех троих на насилие. Ты просто…

– Замолчи!

Я вскочила так резко, что едва не подвернула ногу. Длинные полы плаща упали на пол, мешая сделать шаг… всего один шаг, разделявший нас с наместником. Запутавшись в тяжелой ткани, я буквально рухнула на мужчину и, вцепившись в его плечи, зашептала:

– Молчи, молчи… Ты ничего не понимаешь…

Он придерживал меня за талию и смотрел в лицо, а я дрожащими пальцами перебирала его волосы, не в силах отвести взгляд от необычных зеленых глаз. Обезумевшая от эмоций, сорвавшихся с цепи приличий, желала лишь одного – касаться это мужчины, прижиматься к нему, слушать стук его сердца, ощущать теплое дыхание на своей щеке, упиваться его запахом, наслаждаться близостью.

Блаженство на грани истерики. Я пьяна? Или просто спятила? Страх, что он сейчас отвергнет меня, как и боязнь, что он этого не сделает, распаляли еще сильнее. Кожа уже не просто горела, ее как будто выжигали изнутри. И единственным спасением от мучительного жара был холод его скрытого под одеждой тела. Какое оно? Так и хотелось запустить руку под рубашку, провести кончиками пальцев по мужской груди, животу… и обратно, к шее, к густым темным волосам, обрамлявшим узкое лицо. Где-то в глубине сознания, перекрытого атакой взбесившихся гормонов, забрезжила смутная догадка, что мысли эти не совсем мои, но она так и не успела оформиться во что-то важное. Помаячила на горизонте и растаяла без следа, оставив меня на растерзание новым ощущениям. Сильным, непривычным и мучительно-приятным.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Сэн, не предпринимая никаких попыток пресечь мои действия.

Я лишь неуверенно кивнула, продолжая теребить его темно-зеленые пряди. Как же ты хорош, наместник, как необычен… Здравый смысл старался пристыдить меня, но его слабый голос тонул в бушующем море одержимости. Мелка? Коара? Романтичный полумрак кареты? Да какая, к черту, разница! Я подумаю об этом завтра… а лучше в другой жизни. Дрожащая, с горящими глазами, как у одержимой, я все сильнее прижималась к мужчине. А он… не возражал!

– Зоя…

– Молчи, – шептали мои пересохшие губы, скользя по его щеке. Бледной, что неудивительно для жителя подземелий, холодной, точно подарок небес для разгоряченной меня, и необычайно притягательной. – Молчи…

Сексуальность праздновала победу над разумом. Когда мужчина крепче сжал мою талию, а затем скользнул одной рукой вверх по спине, в глазах потемнело от безумного желания. Если он позволит, если захочет, если… Мой указательный палец прикоснулся к его лбу, чуть задержался на виске и заскользил ниже, к странно загнутой нитке белого шрама. Она манила меня, завораживала, пробуждая смутные воспоминания. Наместник перехватил запястье, но я, как уже было однажды, успела дотронуться до необычной отметины на его скуле. Если до этого момента мое тело бросало в жар, то теперь с головой окунуло в холод. Изумрудное пламя мужских глаз не грело, напротив, оно замораживало. Я смотрела на Сэн, но видела перед собой совсем другое лицо. Огненная грива волос, острые черты, смуглая кожа… незнакомец взирал на меня глазами мага, такими же зелеными, с темным ободком по краю радужки. Но зрачок в окружении ровных лучиков был вертикальным.

– Тебя так и тянет сделать что-нибудь запретное, – с ледяной усмешкой проговорил рыжеволосый. Или нет? Это сказал Сэн. – Любопытство до добра не доводит, маленькая. – Его рот приблизился к моему, и прежде, чем губы обжег поцелуй, я услышала тихое: – Так и быть. Сегодня я готов многое тебе простить.

Где-то в подсознании звучал тревожный гонг, призывая меня остановиться. Но я не слушала, прижимаясь всем телом к мужчине, которого желала как безумная. Что это – наркотики, страсть? Почему бы и нет? Я не хотела становиться наложницей шестирукого монстра, и сейчас у меня появился шанс одним махом избавиться и от него, и от пророчества, променяв местного короля на его заместителя. Но мне и в голову не приходило, насколько упоительным может быть избавление.

Огненные пряди, зеленые… смуглая кожа, светлая… образы путались, сменяя друг друга. Я уже не отдавала себе отчет, кого именно обнимаю. Неизменными оставались лишь прищуренные зеленые глаза – одинаковые на два лица. В какой-то момент мне показалось, что время замерло. Всего мгновение, не дольше, чем взмах ресниц, а потом… целый шквал противоречивых ощущений: отголосок острой боли, заглушаемый холодной стеной онемения где-то в области живота и в паху, тяжелая голова и чуть ноющая от переизбытка объятий спина, которую теперь нежно ласкал прохладный ветерок. Откуда он здесь? И где плащ, блузка? Что вообще произошло?! А главное… когда?!

Я несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить ситуацию. Карета стояла, а в моей памяти совершенно не отложился момент нашего приезда. Прямо перед носом находилась обнаженная мужская грудь. По ее бледной коже скользили странные световые разводы. В ушах болезненным эхом отдавался ритмичный стук чужого сердца. Слишком громко, слишком близко… Я хотела немного отстраниться, но натолкнулась на ледяную преграду рук. Они крепко держали меня чуть выше поясницы, заставляя оставаться на месте. Медленно подняв голову, уперлась взглядом в распущенные волосы Сэн, которые словно светились изнутри и чуть колыхались от ветра. Его источники не замедлили появиться.

Две пурпурные птицы облетели нас по кругу и опустились: одна – на плечо мужчины, другая на мое. Где-то я уже видела их. Совсем невесомые, будто призраки. Или… так и есть? Подгоняемая смутной догадкой, я повернулась к окну и замерла, пораженная увиденным. Витраж зиял пустыми контурами. И через эти провалы отчетливо просматривалась застывшая улица. Люди замерли в странных позах, будто неизвестный фотограф сделал снимок, поймав их в движении. Дома, деревья… все напоминало холст художника, а не живой город. Небольшая серая птаха с тонким игловидным клювом, словно трехмерный мираж, висела в воздухе напротив экипажа. Приглядевшись, я поняла: ее крылья шевелятся, но до того медленно, что этого практически незаметно. Как же такое возможно? Сон? Магия? Или у меня продолжают прогрессировать галлюцинации?

Неестественно холодные руки наместника чуть ослабили хватку, и одна его ладонь скользнула по моему позвоночнику. Тело тут же отреагировало на эту ласку волной приятной дрожи, от которой потемнело в глазах. Я резко мотнула головой и уставилась на свои пальцы, впившиеся в мужские плечи. По ним тоже растекались странные светящиеся разводы. Взглянуть в лицо магу не хватало духа, и взор начал медленно опускаться ниже: на каменный пресс его живота, на мои лишенные чувствительности ноги. Шок от осознания того, в какой позе я сижу, на время отключил все мысли. Моя не до конца окрепшая психика с трудом перенесла такое откровенное зрелище. Алая краска смущения залила лицо и шею. Я потупилась, а затем и вовсе зажмурилась, потому что вид моих испачканных кровью бедер поверг в настоящий ужас. Захотелось немедленно вскочить, но тело наотрез отказалось подчиниться. До чего же стыдно. Как я могла это сделать? Нет, не так! Как я умудрилась это забыть?!

Отцепившись от Сэн, я закрыла дрожащими ладонями лицо и тихо всхлипнула. Потревоженная моими действиями птица вспорхнула. Ни жара, ни холода, ни шального возбуждения больше не было и в помине, все будто рукой сняло. Теперь я чувствовала себя… удовлетворенной? Сложно судить о таких вещах девушке, которая, судя по всему, только что стала женщиной, хотя ничего об этом и не помнит. Что-то как будто поменялось во мне, неуловимо и бесповоротно. И, как ни странно, эти необычные изменения продолжались. Сэн осторожно погладил меня по волосам, убрал назад упавшие на лицо пряди и, взяв со скамьи плащ, бережно накинул его на мои поникшие плечи. Я снова попыталась подняться, но ноги не слушались. Бедра, живот – все будто сковало льдом. Неужели опять «блокада»? Как тогда, во время ранения. Но… зачем?

Немного помедлив, наместник все-таки соизволил помочь мне пересесть на соседнюю скамью, после чего принялся не спеша застегивать свою одежду. Я поняла это по звукам, смотреть на моего первого мужчину сил не было. Забившись в угол просторной скамьи и судорожно сжав руками спасительный плащ, я пыталась анализировать сложившуюся ситуацию. Сводящее с ума возбуждение, неадекватное поведение и… провал в памяти. Неужели это то, на что намекали подонки, накормившие меня мелкой? Как иначе можно переспать с кучей народа человеку, который этого не желает? В здравом рассудке и без амнезии проблематично. Но маг… он ведь знал, должен был знать, что я накачана этой дрянью, и… воспользовался ситуацией? Или все-таки не знал? Может, просто подумал, что меня чем-то отравили. Тогда получается… получается… я сама его соблазнила?

Я. Его. Соблазнила. Кошмар!

Массируя виски, старалась успокоиться. Слез не было. Да и почему мне, собственно, плакать? Занималась сексом с интересным мужчиной. Убила тем самым сразу двух зайцев: и от роли сейлин, надеюсь, окончательно отделалась, и от девственности избавилась, причем безболезненно. Ну подумаешь, запамятовала, как все это было. Может, так даже лучше. Мой рассеянный взгляд скользил по обитым бордовой тканью стенам, выхватывая золотые грозди узоров на широком бордюре, по бархатной поверхности сидений, пока снова остановился на витраже. Когда птицы успели вернуться на свои места? Или они не вылетали вовсе? Ведь это просто картинка, фантазия талантливого мастера, не более того. Мне все привиделось… или нет? А люди за окном?

Я хотела рассмотреть сквозь цветные стекла улицу, но карету вдруг резко качнуло, и мир вокруг наполнился движением, звуками. Будто и не было того странного замирания. Решив, что я окончательно свихнулась и нужно немедленно извиниться за свое неадекватное поведение перед наместником, набралась смелости, прямо посмотрела ему в глаза и выпалила:

– Прости, – последний слог прозвучал еле слышно.

Все переживания разом вылетели из головы, когда я встретилась с пристальным взором зеленых глаз с вертикальными зрачками. Они изучали меня, словно что-то прикидывая. Или ожидая? А в следующий миг мою поясницу пронзила адская боль. Невидимым иглам, воткнувшимся в кожу, не могла противостоять никакая заморозка. Они просто игнорировали ее, высекая, будто искры из камня, брызги слез из глаз. Инстинктивно рванувшись вперед, я неуклюже взмахнула руками, ища опору, но вместо этого начала падать, проваливаясь в глухую бессознательность. Последним образом, вспыхнувшим перед моим внутренним взором, был мужчина с огненными волосами и холодными изумрудными очами, от которого веяло агрессивной решимостью. А потом… темнота.

Тем временем в экипаже…

Сэн придержал потерявшую сознание девушку, не дав ее обмякшему телу соскользнуть на пол, пересел к ней на скамью и, уложив голову сейлин себе на колени, принялся легко водить пальцами по волнистым волосам. Черты ее бледного лица расслабились: болезненный обморок плавно переходил в лечебный сон. А мужчина все гладил и гладил ее, задумчиво смотря на бурлящую жизнью улицу сквозь черно-пурпурные стекла витража кареты. Хорошей все-таки идеей было «оживить» этих птиц. Пустяк для мага его уровня, а романтичная малышка отвлеклась и прониклась. Экипаж сильно тряхнуло от резкого торможения. Наместник поморщился, придерживая спящую девушку.

– Не пугайся, Гринер, это я вынудил остановиться твою карету, – сказал он кучеру, приоткрыв маленькое окошечко, прятавшееся в стене. – Мы возьмем еще одного пассажира.

– Но т-там… – запинаясь, отозвался тот, – там ваш посланник, Мой Сай. И… мирд.

Сэн толкнул ногой дверь, дождался, пока Таас запрыгнет в салон, а потом спокойным голосом приказал:

– К дверям нижнего города, Гринер! Быстро.

– А мирд? – как-то придушенно пролепетал возница.

– Раздави, если не уйдет с дороги, – равнодушно отозвался маг.

Карета тронулась с места, Зоя что-то пробормотала во сне, а Сэн, протянув вперед руку, впитал в ладонь зеленоглазый туман, которым обернулся кот. Собака же, предусмотрительно отскочив в сторону от набирающего скорость экипажа, помахала ему хвостами, потом сложила из них странную комбинацию и, гордо развернувшись задом, скрылась в ближайшей подворотне.

– Мерзкая тварь, – криво усмехнулся наместник, думая о мирде. Он непроизвольно сжал плечо лежащей на его коленях девушки.

– Мама, я спать хочу, – обиженно причмокнув губами, пробормотала та, но так и не очнулась.

– Спи. Спи, моя радость, – прошептал Сэн и снова погладил ее по голове. – Тебе пока рано просыпаться.

В одном из залов нижнего города…

Позолоченные колонны величественно возвышались по всему периметру огромного зала. Десятки кристаллических фонарей, свисающих с них, освещали одетые в золотые драпировки стены. По углам стояли большие зеркала в металлических рамах, похожих на переплетенные фигуры двух змеевидных ящеров. А в центре этого сверкающего великолепия возвышался каменный алтарь, на котором, мирно посапывая, спала миниатюрная девушка с длинными пепельно-русыми волосами. Она лежала на боку, подложив под голову ладони и подтянув к себе согнутую в колене ногу.

На переливающихся складках атласного покрывала ее бледная фигурка выглядела инородно. Словно незримый художник, рисуя картину, забыл добавить красок обнаженному девичьему телу, зато наметил графическими штрихами причудливый узор на ее гибкой спине. Сидящий же на краю каменной плиты мужчина, напротив, отлично вписывался в общую атмосферу этого места. Он был златокожим и златовласым, толстые жгуты его кос обрамляли узкое лицо с высокими скулами, а в нечеловеческих глазах горело золотое пламя.

– Вот уж не ожидал, моя маленькая сейлин, что ты так нестандартно используешь свободу, которую я тебе дал, – гай Светлоликий тихо хмыкнул, любуясь спящей пленницей. – Пора завязывать с прогулками, смертная.

Часть 3

Сейлин

Глава 1

У каждого свои тараканы…

Два крылатых ящера лениво облетали пустошь. Всадники о чем-то переговаривались, удобно устроившись в седлах, надетых на мощные, но гибкие спины кипринов. Позы и неторопливые движения говорили, что азоры не ожидают гостей. Сегодня, как и вчера, позавчера… так и завтра – пока жива та единственная невеста, что сумела добраться до Неронга, избежав смерти. Аше-ары были уверены в отсутствии новых визитеров, но продолжали наблюдать за местом стихийного перехода*, где раньше появлялись обреченные на гибель чужачки.

Сколько их было за последние века? Как только пятьсот лет назад образовался этот энергетический разлом, порталы начали время от времени открываться. Сотни… нет, тысячи девушек попадали сюда и оставались навсегда. Нарядные, красивые и насмерть перепуганные дочери разных миров… Вместо того чтобы обрести счастье в браке, они находили здесь смерть. Зачарованному городу требовалась избранница извне, и посланники Сэн, способные покидать стены Неронга в виде фантомов, ныряли в стихийный портал, искали там потенциальных сейлин и заманивали их на раскинувшуюся перед горным щитом равнину.

Если после встречи с маануками девушки все-таки выживали, их хладнокровно добивали азоры, нанятые сильнейшими для охраны Неронга от постороннего вторжения. В этом заключалась основная работа аше-аров – в сохранении изоляции города, вырванного из столичного мира Тайлаари и заброшенного на маленькую планету, где была пригодная для жизни атмосфера, хорошая природа, но… не было цивилизации. Не было до появления зачарованного города N, обнесенного, словно гигантским забором, красно-коричневым горным кольцом.

Эван молча смотрел на белых всадников из темноты пещеры, которая надежно скрывала его от посторонних глаз. Не то чтобы азоры не обладали ночным зрением – у их расы хватало достоинств, включая и это, но интересоваться содержимым многочисленных туннелей патрульной команде было попросту лень. Наблюдение за равниной, где в последние дни отмечались только стервятники, потрошащие разложившиеся трупы, да разрозненные группы маануков, шныряющих между залежей костей, являлось для тюремщиков Неронга рабочими буднями: скучными, неинтересными… обязательными.

Сегодня здесь не случится ничего нового. Всадники знали это заранее, а принц, ни с того ни с сего отправленный наместником в очередной поход за сейлин, понял только сейчас. И от этого понимания на душе его стало муторно. Эван чувствовал себя обманутым и отчего-то очень одиноким. Перед устремленным вдаль взором мелькали совсем не те картины, что раскинулись впереди. Ему вспомнилась Зоя. Их первая встреча на «кладбище невест», дальнейшее знакомство, разговоры, взгляды… Она была такой милой и хрупкой. В сравнении с ней он чувствовал себя по-настоящему взрослым. А еще сильным, мудрым, благородным. Ее хотелось защищать, оберегать от всех напастей и уж точно не отдавать повелителю для проведения ритуала Возрождения. Но желания принца не имели никакого значения, когда на карту было поставлено так много.

И все равно он надеялся. Восхищение, читавшееся в прекрасных глазах чужачки, доверие… ее нежные улыбки, подаренные ему. Зоя так разительно отличалась от местных женщин, что незаметно стала для парня самым ценным призом, который он только мог пожелать. Чересчур долгая жизнь наложила свой отпечаток не на внешность горожан, а на их личности. Принц ощущал это повсеместно. Какой бы красавицей ни была очередная сайя, положившая на него глаз, от нее веяло чем-то грязным, словно в красивую упаковку завернули разъеденную временем душу. Во всяком случае, Эвану казалось именно так. И никакие доводы наместника не могли убедить его в обратном. Он улыбался своим многочисленным поклонницам, был вежлив и учтив, но не мог перешагнуть через себя и выбрать достойную пару из тысячелетних жительниц Неронга.

Легкий флирт, кратковременная интрижка – другое дело, но на что-то большее Эвана не хватало. Пока не появилась она, девочка из другого мира. Малышка, в которой он увидел искренность и наивность, свойственные настоящей человеческой юности. «Не красавица», – сказал Сэн. Да разве же в красоте дело? И потом… она очень даже симпатичная. И смотрит на него с обожанием, и слушает с восторженным вниманием, и… она просто то что надо! Для него. Эван вздохнул. День шел на убыль, небо окрасилось в бордово-фиолетовые тона. Кое-где начали проявляться мерцающие точки далеких звезд. Ночью стихийный переход не работал, что упрощало жизнь и ему, и азорам. Давнее противостояние, в котором неизменно погибали невинные девушки. Жестоко? Привычно! Людям вообще свойственно ко всему привыкать. И Эван за последние сто лет тоже перестал вздрагивать каждый раз при виде очередного тела, разорванного на куски или затоптанного гигантскими ящерами. Лишь в груди неприятно давило от этого зрелища, а побелевшие пальцы непроизвольно сжимали рукоять ножа.

«Так надо!» – однажды сказал Светлоликий. Надо заманивать в их мир ничего не подозревающих невест, которые готовились стать чьими-то женами. Надо молча дожидаться в укрытии конца кровавого представления, что устраивают белолицые убийцы вместе с их зверьем. Надо не вмешиваться, потому что толку от этого все равно не будет. Надо… Кому надо? Зачем?! Чтобы Неронг перестал быть тюрьмой для своих обитателей? Чтобы могущественный повелитель смог наконец покинуть подземелья? Чтобы в город вернулось то процветание, которое, по слухам, царило до проклятия? Но не слишком ли велика цена? Сколько уже жизней погубили посланники Сэн вместе с азорами, и стоит ли гибель ни в чем не повинных девочек призрачной свободы тысячелетних горожан?

«Когда-нибудь этому придет конец», – пообещал юному ученику наместник после первых походов в горы, которые неизменно заканчивались тихой истерикой и громкой пьянкой, – пиво в городе готовили отменное и много. Тогда принц был еще совсем мальчишкой, глупым и впечатлительным. Он не понимал, что благополучие будущих подданных требует жертв. Все городские проблемы решал Сэн, а повелитель продолжал ставить свои магические эксперименты где-то глубоко под землей. Живой символ надежды, светящееся божество, целитель, защитник… Люди воспринимали Светлоликого именно так, и хозяина города это вполне устраивало. Половину вынужденного заточения он был одержим поиском альтернативной возможности снять проклятие. И вовсе не из-за жалости к чужачкам. Его интересовал лишь результат. Для получения оного запертый в городе сильнейший что только не использовал, но все тщетно. А Таас с Каасом продолжали тем временем заманивать новых невест из лежащих за Гранью* миров. И пусть Эван давно уже свыкся с мыслью, что великая цель оправдывает средства, он все равно ощущал себя виноватым.

Его мать когда-то тоже была таким вот средством, однако ее жертва оказалась напрасной, как и смерть тех, кто не сумел дойти до городской стены. Теперь же на карте пророчества появилась еще одна фигура – Зоя, и принца это скорее печалило, чем радовало. Известие о том, что ему следует отправляться встречать новую сейлин, стало приятной неожиданностью. И было таковой до тех пор, пока смутные подозрения, возникающие по мере ожидания, не подтвердились. Эван провожал хмурым взглядом всадников, которые не спеша удалялись в сторону леса. Глаза его неприязненно щурились, прожигая их спины. Он предпочитал считать этих не2людей виноватыми если не во всем, то во многом, и, надо отметить, было за что. Именно они убивали беззащитных женщин. Из-за них до сих пор не осуществилось спасительное пророчество. И это им был обязан город постоянными разрушениями, а сам принц – гибелью матери.

Аше-ары – живое воплощение зла. Как только спадут чары и жители Неронга смогут беспрепятственно передвигаться за пределами городских стен, Светлоликий собственноручно уничтожит эту белокожую шайку, которая давно уже стоит у всех костью в горле. Когда-нибудь… или уже скоро? Эван покачал головой. Он не слышал разговор азоров из-за разделявшего их расстояния. В отличие от зоркого зрения, унаследованного от отца, слух парня лишь немногим превосходил человеческий. От повелителя ему достались быстрое восстановление организма и слабая утомляемость, возможность за короткие сроки осваивать разные дисциплины, даже некоторые способности к магии проявились с возрастом, но внешне принц походил на мать и был, как и она, смертным. Лишь постоянное употребление чудотворного зелья, которое готовил наместник, позволяло ему не стареть. Вспомнив о напитке, давно уже ставшем неотъемлемой частью его жизни, парень достал из дорожной сумки флакон и, открыв его, сделал глоток. Приятный аромат защекотал ноздри, а по горлу прокатилась волна свежести. Легкая улыбка лишь на мгновение тронула его губы, которые тут же сжались.

– Зачем же ты послал меня сюда, наставник? – спросил Эван пустоту, которая продолжала хранить безмолвие.

Тяжелым грузом навалилось разочарование. И одиночество нанесло очередной удар, больно кольнув в груди – там, где под защитой ребер гулко билось обиженное сердце. Сегодня никто не умер на равнине, простиравшейся до самого леса, разве что огонек слепого доверия к тому, кто в свое время дал ему больше, чем родной отец, начал стремительно гаснуть в душе принца. По просьбе повелителя Сэн с юного возраста обучал Эвана боевым искусствам, азам магии и наиболее важным, с его точки зрения, наукам. О язвительных замечаниях учителя относительно успеваемости подопечного парень до сих пор вспоминал с легкой дрожью в руках. А чего стоили наказания! То уши вырастали на полголовы, то ноги прилипали к полу на несколько часов. И каждый раз наместник тихим незлобным шепотом предлагал нерадивому ученику подумать над своим поведением.

А потом были бесконечные уроки, изматывающие тренировки и… два круга испытаний: Огонь и Вода. Пройти их приказал парню сам гай Светлоликий. Просто для того чтобы проверить, что именно унаследовал от него сын. Тогда принц едва не расстался с жизнью, но кто-то вытащил его полумертвого из огненного кошмара и не дал впоследствии утонуть. Эван догадывался, кем именно был таинственный спаситель, но вопросов не задавал, видя хмурое лицо наставника. В гневе Сэн бывал страшен. Но иногда по вечерам они просто беседовали за чашкой чая, и эти моменты принц любил больше всего, потому что тогда он не чувствовал себя одиноким.

Светлоликий был для сына идеалом: загадочным, далеким, непостижимым. Существо иного порядка, могущественное, целеустремленное… жестокое. Его не интересовала жизненная суета, он являлся неотъемлемой частью своих подземелий, но ему там было тесно. Таланты повелителя, как и его амбиции, требовали выплеска за пределы города, а точнее – за пределы мира-ловушки, в котором он застрял почти на целую тысячу лет. Именно к этому лучезарный король и стремился. День за днем, год за годом, век за веком. Было ли ему дело до сына, который не оправдал надежд, оказавшись обычным человеческим мальчиком, а не всеобщим избавителем от наложенных на Неронг чар? Вряд ли. Парню от отца доставались лишь редкие встречи, сухие фразы, а иногда скупая похвала, которая казалась ему чем-то сверхъестественным и потому необычайно ценным. Ради нее он был готов на все, даже на бесчисленные походы в горы, где каждый раз на его глазах заканчивалась в муках чья-то жизнь.

Бросив прощальный взгляд на удаляющихся азоров, Эван развернулся и зашагал вглубь пещеры, намереваясь как можно скорее преодолеть горные туннели и вернуться домой. У него накопилось много вопросов к наместнику. Погруженный в свои мысли, принц шел по давно знакомому пути, привычно перескакивая через каменные глыбы. Его глаза хорошо видели во тьме, но тело двигалось, больше опираясь на давно заученный маршрут, чем на зрение. Пропитанный сыростью и холодом мрак казался живым. Шаги в окружающей тишине звучали до противного громко, где-то впереди журчала вода, предостерегающе трещала какая-то мелкая живность – окружение вело свою игру, но Эван не замечал этого.

«Мальчиш-ш-шка, – прошипела темнота, когда парень скрылся из виду. – Глупый самоуверенный мальчишка. Голову надо оторвать тому, кто тебя обучал. Как можно игнорировать опасность, которая находится так близко?»

Из продолговатой расщелины шагнула высокая фигура и, пошатываясь, двинулась к тому месту, где несколько часов подряд безмолвным изваянием простоял принц. Отпрыск Светлоликого не интересовал раненого охотника, ему был нужен тот, кто, повинуясь приказу хозяина, летел в указанное место встречи.

Чуть позже…

Стервятник сидел не шевелясь на выступе скалы и смотрел на своего хозяина мутными желтыми глазами. Его бурые перья трепал ветер, жидкий хохолок на голове развевался, периодически путаясь в миниатюрных рожках. Длинный клюв был чуть приоткрыт. А большие когтистые лапы, казалось, росли из красно-коричневой поверхности камня. С расстояния в несколько шагов местного падальщика можно было принять за продолжение скалы. Хозяин считывал память стервятника, временно ставшего его дополнительными глазами и ушами.

«Так-так… Значит, Мира-Нин уже окончательно восстановилась после своей травмы, раз отправилась патрулировать пустошь, – думал он, просматривая картины, запечатленные в сознании птицы, погруженной в гипнотический транс. – Ей еще долго придется тренировать ноги, чтобы сделать их такими же сильными и ловкими, как прежде. Ну ничего, ни один урок не проходит зря. Сама виновата», – белые губы ее бывшего учителя дрогнули в слабой улыбке.

Мужчина был так же неподвижен, как и его пернатый лазутчик. Красные глаза беглого аше-ара стали темными, их отстраненный взор мог бы напугать случайного свидетеля, но таковых, к счастью (для свидетелей), не было. Ментальная связь тянула из обоих участников энергию. И если источник информации переносил установившийся контакт спокойно, то ее получатель с каждой минутой все больше слабел. Нанесенная эйсардом рана заживала слишком медленно, несмотря на аше-аровскую регенерацию. Различные настои и порошки тоже не помогали. Кровотечение было остановлено, но для полного выздоровления этого, увы, оказалось недостаточно. Шея являлась самым уязвимым местом белокожей расы. Не среагируй охотник вовремя на тот роковой выпад, и его жизнь вполне могла закончиться прошлой ночью.

Мастер кинжалов, наемник с огромным опытом и с четвертым уровнем силы, самый древний из группы засланных в эту глушь азоров, тот, кого по праву прозвали охотником… Как он умудрился так глупо подставиться?! Понадеялся на маскирующий плащ и опрометчиво решил, что Кир-Кули можно застать врасплох? На кой мирд его вообще дернуло следить за предводителем? Ничего нового от перехваченной змеи он все равно не узнал. Девушка, девушка… снова девушка. Все вопросы касались этой человеческой малолетки и, как и ранее, оставались без ответов. Инициатива наказуема! Он – мудрый, сильный, расчетливый аше-ар – напрасно подставился! Ситуация ниже среднего. Да еще и эти двое из патруля, в состав которого он должен был входить… Что за бред они несли?!

Перед внутренним взором Илин-Ули вставала беседа двух всадников, которые, как назло, ничего интересного не обсуждали. А он слабел: силы продолжали истощаться, колени подкашивались и, не отдавая себе отчета, раненый медленно сползал по шероховатой стене вниз. Опустившись на каменный пол пещеры, он прислонился спиной к ее прохладной поверхности, но сумел удержать взгляд птицы, сидящей в нескольких шагах от него. Телепатический контакт продолжался. Новые эпизоды из сегодняшнего дня вспыхивали перед глазами мужчины: разные ракурсы, удаляющиеся и приближающиеся звуки, до боли знакомые лица бывших сослуживцев и покрытая человеческими останками пустошь во всей своей смертоносной красе. Охотник рассчитывал увидеть что-то полезное в этом бестолковом калейдоскопе птичьей памяти.

«Сколько можно обсуждать жратву? – мысленно злился он. – А теперь что? Новый костюм эйсарда? Вот пижон! Как может наемник его уровня уделять столько внимания своей одежде? Словно баба какая-то… Не зря о нем сомнительная слава ходит», – со злорадством подумал раненый, продолжая слушать и смотреть то, что отложилось в памяти его крылатого раба.

Спор об игре в койты* занял у парочки не меньше времени, чем разговоры на гастрономическую тему. Потом они перемыли кости сбежавшей Кейли-Оз и наконец добрались до самого интересного.

«А вот отсюда помедленнее», – решил Илин-Ули, усилием воли затормаживая поток воспоминаний.

Не отрывая взгляда от стервятника, он чуть наклонил вниз голову, отчего рыжие пряди упали на его белое лицо. Считываемые с чужого сознания картины стали более четкими. На этот процесс уходили все резервные силы. Позже придется восстанавливать их, но это будет потом, а сейчас… главное!

– Кир-Кули сказал, что беглянке помог мой наставник, – скривив губы в неприятной улыбке, проговорила Мира-Нин. – Теперь понятно, почему мы не смогли ее поймать. Сама бы она до такого не додумалась. С ее-то мозгами, с их отсутствием, вернее.

Спутник азоры ответил коротким смешком. Он тоже недолюбливал Кейли-Оз. Ей в лагере вообще мало кто симпатизировал. Выскочка, иногда греющая постель эйсарда. Слишком высокомерная и самовлюбленная, хотя и самая симпатичная в лагере.

– И зачем он только это сделал? – спросил желтоглазый всадник. – Теперь Кир-Кули объявил охоту и на него тоже. Ему что, жить надоело?

– Судя по тому, что наш психически неуравновешенный предводитель чуть не снес ему голову, да. – Улыбка женщины стала шире, обнажив острые клыки.

– Ты ему веришь? – Азор прищурился, пытливо глядя на нее.

– Знаешь, Эен-Мор, – наемница сделала паузу, задумчиво рассматривая закатное небо, – верю я ему или нет – неважно. Его слова подтверждает отсутствие Илин-Ули и его шарту. Но даже если эйсард просто пришил охотника по-тихому… поделом! – В ее голосе засквозила злость. – Илин-Ули помог мерзавке сбежать! Это предательство, а оно карается смертью.

– Так-то оно так, – задумчиво поводил бровями собеседник, искоса изучая мстительную воительницу, – но не кажется ли тебе, что за последние дни количество трупов и потерь среди нас переполнило планы долгих веков службы? И ответственность за все это лежит на плечах предводителя. Не помутился ли он рассудком, а? После того случая, сто двенадцать лет назад, Кир-Кули стал каким-то странным.

– А когда он был другим? – искренне удивилась Мира-Нин. – Прекрасно тренированный маньяк, наделенный высшим уровнем магической силы. Его послужной список трещит от количества отнятых жизней. Про род Кули ходят разные сплетни, одна другой красочней. А о нашем эйсарде вообще впору оды слагать… кровавые. Чего только стоит тот случай с отрядом аше-аров в мире Кииру? Нет, я, конечно, понимаю, что ему приготовили отличную ловушку тогда. Правда, понятия не имею, за какие грехи. Хотя нет ничего странного в том, что Кир-Кули многим успел перейти дорогу. С его-то амбициями и дурацким чувством юмора.

Желтоглазый усмехнулся, слушая ее рассуждения.

– Это ты про тех наемников, которые непонятным образом испарились, вспомнила? – спросил он.

– Именно. Загадочное исчезновение десятка опытных азоров, которые должны были прикончить своего нового сослуживца. Ну и сама невинность – наш будущий эйсард – картина маслом! Живой и невредимый Кир из рода Кули вернулся к заказчику и сообщил, что его, мол, никто не встретил. Как тебе такое?

– Как обычно. В его репертуаре. Насколько я помню эту историю… Наниматель потом «случайно» сломал себе шею, упав с лестницы. А Кир-Кули снова оказался ни при чем.

– Вот-вот, – закивала беловолосой головой Мира-Нин. – Так что вставать на его пути – себе дороже. Во всяком случае, пока он не устранит девчонку, которую собственноручно пропустил в город.

– Кстати, – Эен-Мор стал совершенно серьезным, – я никак не пойму, за каким мирдом он это сделал? И с чего вдруг начал в последние годы сам выходить в патрульных тройках? Будто подбирал подходящую кандидатку для каких-то своих целей.

– Почему же будто? Подбира-а-ал, – протянула его спутница.

– Зачем?

– Что в голове этого психа творится, я не знаю. Он вроде говорил про анархию и грядущее веселье. Наверное, решил от скуки усложнить сам себе задачу. Убивать беззащитных девок не так интересно, как добраться до той, которую охраняет пленник. Наверное, нашему эйсарду острых ощущений мало, – пожала плечами Мира-Нин. – Койты его не интересуют, ставки в игре на пустоши тоже. Вот только как бы нам его самодеятельность боком не вышла.

– А если выйдет, тогда что? Бунт?

– Бунт? – Ее красные глаза прищурились. – Вот уж не знаю. Выступить против того, кто без особых усилий убил Лу из рода Ла – а она была едва ли не самая сильная в нашей банде, кто справился с мастером кинжалов и для кого все мы, несмотря на хорошие магические способности и неплохую подготовку, просто мелкое препятствие на пути к поставленной цели? Это же чистое самоубийство!

– Да уж. Осталось только понять, что у него за цель? – хмыкнул Эен-Мор, грустно улыбаясь.

– Не… нам это не дано. – Женщина расхохоталась, ее громкий смех распугал прогуливающихся по пустоши стервятников. – Кир-Кули самый непредсказуемый аше-ар, которого мне доводилось встречать. Неудивительно, что он торчит в этой глуши. С его-то замашками здесь лучшее место, чтобы на какое-то время выпасть из поля зрения многочисленных недоброжелателей. Да только не сидится спокойно этому придурку. Ладно, – она хлопнула своего киприна по чешуйчатому боку, и тот послушно ускорил полет, – посмотрим, как он будет расхлебывать кашу, которую сам же и заварил. А если у него не получится, мы всегда можем сдать эйсарда сильнейшим в качестве главного виновника загубленной миссии.

– Думаешь, нас это спасет? – без энтузиазма поинтересовался собеседник. Его ящер не отставал от соседа.

– Так, по крайней мере, мы проживем немного дольше, чем после бунта. А может, и вообще отделаемся только неустойкой. Кстати, – она повернулась к мужчине и подмигнула, – я собираюсь в Неронг на охоту. Если теория Кир-Кули верна (а его предположения обычно сбываются), то наши беглецы скрываются именно там. Пойдешь со мной? – Огонек предвкушения зажегся в ее глазах.

– Хм, пожалуй. Это будет весело, – ответил Эен-Мор, – даже если не найдем лучницу с мастером кинжалов. Всегда можно развлечься, немного покрушив город, устроив парочку пожаров или грохнув кого-нибудь для разнообразия. Короче, размяться не повредит. Решено! Я иду с тобой. А еще надо будет прикрыться иллюзией, чтобы наведаться в небольшой ресторан у восточных ворот, обожаю их кухню. – Настроение наемника от таких рассуждений стремительно улучшалось, что отразилось довольной ухмылкой на его белой физиономии.

– О! Я закажу чикули* с соусом! – радостно поддержала приятеля Мира-Нин. – И еще…

«Опять жратва! – прикрыв глаза, подумал Илин-Ули. Стервятник, будто очнувшись, повертел рогатой головой и с позволения хозяина покинул каменный выступ, слетев вниз. Туда, где важно расхаживали его многочисленные собратья. Без приказа аше-ара птицу интересовала только добыча пропитания. – Идиоты трусливые! Еда, развлечения, снова еда… Прав был эйсард – совсем расслабились… лентяи».

Мужчина немного посидел, стараясь восстановить силы. Отдыхать было некогда. Если эти двое заявятся в город, его планы относительно Кейли-Оз и сейлин окажутся под угрозой. Значит, придется возвращаться в бордель в таком плачевном состоянии. Что ж, рассчитывать на других аше-аров смысла не имело. Никто не осмелится выступить против предводителя, рискуя своей бесценной жизнью. Илин-Ули на месте бывших сослуживцев тоже не совершил бы подобной глупости. Значит, придется действовать по обстоятельствам. И прежде всего надо было встать, чтобы до вечера успеть добраться до Неронга.

Глухое рычание вырвалось из его пересохшего горла, когда мужчина начал медленно подниматься, опираясь рукой на неровную стену. Глубокий порез на шее продолжал ныть. Действие яда, попавшего в кровь, охотник сумел нейтрализовать, но регенерация все равно запаздывала.

– Ничего, Кир из рода Кули, я еще отыграюсь, – прошептали белые губы, кривясь в болезненной усмешке. – Все равно терять уже нечего. А вот приобрести можно многое.

В Неронге…

Черный экипаж уверенно двигался по мощеной улице в направлении публичного дома. Его хозяйка сидела на мягкой скамье и с задумчивой улыбкой поглаживала новенький арбалет. Объехав несколько лавок, она нанесла визиты в сапожную мастерскую, заскочила к одному из лучших портных города, навестила ювелиров и совершенно случайно заглянула к оружейнику. Знай женщина о том, что под вывеской «Столовые приборы» скрывается такая красота – давно бы стала постоянным клиентом старого мастера. Никакие украшения не могли сравниться с висящим на стенах оружием. Охотничьи ножи и боевые мечи, луки из дерева и металла, стрелы с наконечниками разной формы, различные не только по длине, но и по декоративному оформлению, – чего там только не было! И все это при желании она могла не только потрогать, но и купить. Определенно, роль небедной владелицы борделя бывшей азоре нравилась все больше.

Оружие в Неронге пользовалось спросом все меньше, ведь за тысячу лет каждый успел скопить свой арсенал. И мастера, желая выжить в зачарованном городе, постепенно сменили профессию. Людям часто требовались кухонные ножи, всякие металлические побрякушки, подсвечники, решетки и обычные вилки с ложками, производством которых теперь и занимался хозяин лавки. Однако то, что он считал своей гордостью, по-прежнему украшало стены, напоминая о давних временах, когда Неронг стоял на перепутье торговых путей. Интерес Ариландины к лукам и арбалетам слегка озадачил седовласого торговца. Но женщина поспешила утолить его любопытство, сообщив, что хочет научиться стрелять. И если ей понравится, в скором времени она организует целую увеселительную программу для клиентов своего заведения. Стрельба по мишеням на специально обустроенной площадке и жаркий секс – лучшая приманка для мужчин всех возрастов и сословий!

Услышав такие далеко идущие планы, хозяин быстро прикинул всю возможную выгоду от сотрудничества с Аришей и предложил на выбор лучшие экземпляры, созданные им за многие годы жизни. Она выбрала самый дорогой арбалет и два комплекта болтов, не забыв выторговать для себя хорошую скидку. Для этого всего лишь стоило напомнить о ее грандиозной задумке и о том, у какого мастера она планирует закупать оружие для будущей развлекательной программы. Вспоминая об этом, Ариша довольно улыбнулась и вновь погладила украшенный резьбой футляр. Ее миниатюрные арбалеты погибли вместе с шарту, но теперь она снова могла тренироваться, да еще и с пользой для дела.

– Мы скоро порезвимся с тобой, малыш, – приоткрыв крышку, прошептала она, глядя на арбалет так, как смотрит на желанного мужчину влюбленная женщина.

Красивый, добротный, смертоносный. Тяжелый для человека и почти невесомый для аше-ара. Потрясающий подарок к началу дня! Пожалуй, если так пойдет и дальше, украденная личность Ариландины очень быстро станет для Кейли-Оз вторым «я». Оставив разгружать ее многочисленные покупки парочку проворных слуг, женщина в обнимку с внушительным футляром отправилась в свою комнату.

«Нужно же чем-то развлекать девчонку, вот и предложу ей пострелять во дворе. По ее обожаемым мумам, к примеру», – подумала Ариша и тихо хихикнула, представляя выражение лица сердобольной дурочки из другого мира. Чтобы увидеть это зрелище, стоило поторопиться.

Высокая брюнетка в бордовом платье прибавила шагу, идя наверх. Оглянулась, окинула цепким взглядом пустующие коридоры и направилась к себе. Вокруг было тихо, и это напрягало. Вечер уже, ночь не за горами, а работницы публичного дома отлынивают от своих обязанностей – непорядок! Следовало после общения с сейлин заняться воспитанием персонала. В любом деле требовалась тренировка, и неважно, стрельба это или секс. Что первое, что второе можно было совершенствовать до бесконечности. Пустая комната заставила Аришу нахмуриться, но тихое журчание воды в ванной успокоило закравшиеся подозрения. Бережно опустив на аккуратно застеленную кровать арбалет, она на цыпочках подошла к двери, за которой должна была находиться гостья, – толстый О клятвенно обещал задержать девчонку до возвращения хозяйки. Смуглая рука осторожно повернула ручку, сделала легкий толчок и… Разочарованное бормотание слетело с ярко накрашенных губ, когда дверь не пожелала открываться.

«Запираться в моей собственной комнате? – карие глаза наполнились оранжевым раздражением. – Так дело не пойдет, дорогая!»

Презрительно поморщившись, брюнетка навалилась на непокорную дверь и та, жалобно крякнув, распахнулась. Вырванный с корнем замок обиженно звякнул, падая на пол. Влетев внутрь смежного помещения, Ариша опешила. Сюрприз удался, да только удивил он больше ее саму, нежели того, к кому она так стремилась. Вместо Зои на краю бело-голубого корыта обнаружился ее союзник, задумчиво смотревший на тонкую струйку бегущей из крана воды. И главное: он был без иллюзии!

– Где тебя носило? – холодно поинтересовался Илин-Ули, не соизволив при этом даже повернуть голову в ее сторону.

Он сидел в профиль к ней, черный плащ окутывал его фигуру. Белые пальцы сжимали край ванной, а красные глаза по-прежнему наблюдали за водой. Быстро окинув взглядом помещение, Ариша заметила пару флаконов из-под коары, валяющиеся возле тумбочки, и еще какую-то банку с мазью, стоящую на ней.

– За покупками ездила. – Женщина сделала осторожный шаг назад. Так, на всякий случай. Зачем же резкими движениями злить затаившегося хищника? Гораздо приятней просто побеседовать с ним… на безопасном расстоянии.

– Ты. Шлялась. По. Магазинам?! – с остановками между словами произнес аше-ар и медленно повернулся к ней. Серовато-белая кожа, бешеный взгляд, синяки под глазами и… бордовый шрам на шее. Ранен? Но кто посмел? Кто смог?!

– Я пыталась соответствовать образу своей предшественницы, – отступив еще дальше, оправдывалась Ариша. – Что с тобой случилось? Как ты, мастер кинжалов, умудрился получить этот жуткий порез?

Судя по алому пламени, полыхнувшему в глазах визитера, с постановкой вопроса она попала впросак. Расширенные зрачки охотника начали пульсировать, то затапливая чернотой радужку, то сужаясь до размеров горошины. Ничего хорошего это не предвещало, и женщина тут же прикусила язык, мысленно проклиная свое неуемное любопытство. Нанести удар хорошо тренированному азору – сложно, оставить глубокую метку на шее мастера уровня Илин-Ули – практически нереально. Но… не галлюцинация же у нее, в конце-то концов!

– Где сейлин? – продолжая смотреть на союзницу все тем же мрачным взглядом, спросил гость.

– Разве ты ее не видел? – решила прикинуться дурочкой Ариша. – Я заперла Зою в этой комнате. Ночью явился посланник Сэн, и мне пришлось срочно уехать, чтобы не попасться ему на глаза. Ты ведь знаешь, эти твари способны почувствовать любое, даже очень искусное колдовство, – она выдавила улыбку, призванную сгладить ситуацию и скрыть ее страх от черно-красного взора собеседника. Он был ранен и зол, и женщине совсем не хотелось стать крайней в этой сомнительной истории. Вдруг мирд появился в округе вовсе не из-за человеческой пигалицы? Что если прислужник бездны пришел за охотником?

– Разве я не говорил, что ты отвечаешь за сейлин головой?

Губы мужчины дрогнули, растягиваясь в зловещей ухмылке. Арише захотелось немедленно убраться из комнаты, внезапно показавшейся ей слишком тесной для двоих, как вдруг Илин-Ули резко дернул шеей и, приложив к ней ладонь, тихо застонал. Затем раздраженно рыкнул, посмотрел на женщину окончательно почерневшими глазами и рявкнул:

– Ты должна была следить за ней, а не разгуливать по городу. Кир-Кули одержим этой Зоей, – при упоминании имени эйсарда охотника заметно передернуло.

– Так это он тебя… так? – неуверенно предположила союзница.

Она все еще не могла определиться с выбором: убежать или попытаться беседой разрядить обстановку? Мастер кинжалов всегда славился хладнокровием и расчетливостью: даже пребывая в гневе, он не совершал опрометчивых поступков. А ее смерть ему была невыгодна. Или нет? Карие глаза женщины забегали. В голову проворной змейкой скользнула гениальная, по ее мнению, идея. Он ранен, слаб… А не воспользоваться ли этим? Всего один точный удар кинжала – и сделка, заключенная с аше-аром, будет расторгнута в результате его скоропостижной кончины.

– Кейли, – голос мужчины сочился ядом, тягучим, как мед, и таким же сладким, – забудь об этом. Даже в предсмертной агонии я смогу убить тебя раньше, чем ты приблизишь ко мне клинок. Не советую проверять это утверждение на деле. А то окажется, что мирд в этих краях появился по твою душу, куколка. Ты меня хорошо понимаешь, милая? – вкрадчиво осведомился он.

– Я и не думала… – Ариша часто заморгала, стараясь придать лицу невинное выражение. Как только догадался? Неужели она столь предсказуема?

– И дальше не думай, тебе вообще думать вредно, – губы гостя скривились в слабой усмешке, – а еще запомни: без меня ты долго не протянешь. Тебя ведь казнить хотят за нарушение приказа эйсарда и покушение на его жизнь. Не забыла? – Илин-Ули скрипнул зубами, его белая ладонь снова накрыла рану, а в черных провалах глаз заплясало болезненно-алое пламя. Устал… как же он зверски устал. Ариша молчала, поджав губы, и мужчина, немного передохнув, продолжил: – Твой любовник уже отправил на наши поиски кое-кого из азоров. Сегодня ночью они начнут прочесывать город. И так день за днем. Но даже если им не удастся отыскать нас по ауре, это вполне сможет сделать при желании Сэн. Про пленника я даже говорить не стану, против сильнейшего его уровня ни один из нас не выстоит априори. Так что без меня твои шансы на выживание, Кейли из рода Оз, равны нулю. Помогая тебе тогда, я знал, на что иду. Рано или поздно мне бы все равно пришлось выяснить отношения с Кир-Кули.

– Хочешь сказать, что вы подрались из-за меня? – Ее глаза удивленно расширились.

– А сама как думаешь? – Ухмылка на его посеревшем лице выглядела вымученной и бледной.

– О! – Ариша почувствовала, как отступают страхи. Она была польщена, довольна и оттого глупа. В сознании ее закрепилась победная мысль: «Я так и знала, что все они хотели получить меня! Я им была нужна, а не эта непрошибаемая вояка Мира-Нин и не ледышка Лу-Ла». Плечи брюнетки расправились, подбородок гордо поднялся, а в темных глазах торжественно замерцали оранжевые огоньки.

– Когда закончишь заниматься самолюбованием, – усталая насмешка в тоне собеседника вернула женщину с небес на землю, – отправляйся в город и купи мне десять, а лучше пятнадцать флаконов этого. – Рука, которой он указал на пустые флаконы, валявшиеся на полу, заметно дрожала. – Жаль, не получилось распознать рецепт коары, он бы мне сейчас не помешал. Из того, что я перепробовал, эта пахучая дрянь помогает лучше всего. Надеюсь, ты не все сбережения Ариландины спустила на тряпки?

– Конечно, нет! – обиженно буркнула новая хозяйка борделя. – Но где это я в такое позднее время раздобуду коару? Может, подождем до утра?

– Утром мы уйдем из города, а сегодня отсидимся в этой комнате, чтобы не нарваться на неприятности.

– Что?! – От такой новости у Аришы потемнело в глазах, возмущение смело слабые проблески логики. – Как это… уйдем? Куда?! Мне и тут неплохо живется! – упрямо заявила она.

– Нет, ну какая же ты все-таки дура, – вздохнул Илин-Ули, поднимаясь.

Ее напряженный взгляд следил за его медленными движениями. Вдруг охотник выкинет какую-нибудь гадость? Ведь он прав: даже будучи в сильно ослабленном состоянии, этот аше-ар способен на многое. Например, на убийство особо несговорчивых союзниц. Он подошел ближе, она попятилась.

– Помоги мне лечь, Кейли, и отправляйся за эликсиром, – голос его звучал глухо, черные глаза лихорадочно блестели. – Мне необходимо отдохнуть. – Мужчина тяжело оперся на ее плечо. – А ты подключи все свое обаяние, куколка, и раздобудь то, что я прошу. Не следует размениваться на такие мелочи, как роль покойной Ариландины. Когда все закончится, ты сможешь купить себе не один бордель. И приносить они станут куда больше дохода, чем этот, потому что поток клиентов не будет ограничен ничьими чарами.

– А как же сейлин? – немного подумав, спросила Ариша. Она довела гостя до кровати и усадила его рядом с футляром.

– Если встретишь ее, скажи, чтобы отправлялась к принцу. Думаю, он будет ей рад. – Илин-Ули лег на постель и, скосив взгляд на арбалет, проговорил: – Решила вооружиться, Кейли? Надеюсь, не против меня?

– Я Ариша, – тихо напомнила она, пропустив мимо ушей его последнюю фразу.

– Ненадолго, – отозвался он.

– Так девчонка тебе не нужна? – сменила тему брюнетка. – Тогда зачем…

– Напомнил о твоей ответственности за нее? – Губы блондина чуть раздвинулись, обнажив кончики острых клыков. Собеседница кивнула. – Все просто. Когда ты напугана, все мысли отражаются на твоем лице, как в зеркале. А мне сейчас не до угадываний, сама видишь. Вчера я незаметно поставил на тело Зои магическую метку. Очень слабую, она совершенно не влияет на ауру носителя до момента активации, ее практически невозможно обнаружить, а еще – невозможно удалить. Никому, кроме меня. На то и расчет. Чтобы понять планы эйсарда, нужно дать этой девице свободу. А когда понадобится, я смогу ее найти. Ясно?

– Вполне.

– Тогда иди.

Ариша начала разворачиваться, но остановилась и задала еще один вопрос:

– А когда мы узнаем, что у него на уме, как станем действовать?

– Позволим сильнейшим самим разбираться с Кир-Кули, – прикрыв глаза, ответил аше-ар. – От нас требуется лишь подробная информация о его поступках и, желательно, намерениях.

– А у тебя есть идеи по этому поводу?

– Есть.

– Какие? – Женщина, забыв, что куда-то собиралась, присела на край кровати и заинтересованно посмотрела на раненого.

– Либо он со скуки бесится, усложняя себе процесс будущей охоты, либо у него припрятан козырь в рукаве, который выйдет боком и Светлоликому, и заказчикам, и нам всем за компанию. Зная Кир-Кули, я склоняюсь ко второму. Его изобретательность в совокупности с опытом и седьмым уровнем силы никогда ни к чему хорошему не приводила. Если верить слухам, то в эту глушь он отправился как в добровольную ссылку, но причины сего поступка так и остались загадкой. В постели он тоже неразговорчив? – Приоткрыв глаза, мужчина посмотрел на Аришу, а та недовольно скривилась.

– Разговорчив… но все не о том.

– Жаль, – вздохнул Илин-Ули. – Лишняя информация сейчас бы не помешала. А теперь иди за зельем, – после недолгой паузы сказал он. – И не забывай об осторожности. В городе могут быть прикрытые иллюзией азоры. Когда вернешься, я расскажу тебе о своих планах.

– А они у тебя есть? – Ее черная бровь приподнялась, а глаза загорелись любопытством.

– Я же сказал, что мы необходимы друг другу, дорогая. – Он улыбнулся одними губами. – У меня есть мозги и сила, у тебя красота и ловкость. Пора уже преподать урок зарвавшемуся эйсарду и нашим трусливым сослуживцам. Если все сложится, как я задумал, мало им не покажется, а мы с тобой выйдем сухими из воды и даже, быть может, получим финансовое поощрение от нанимателей.

Когда Ариша уходила, она четко знала, что покушаться на охотника не будет. Зачем? Ведь они отличная пара. Как он там сказал? Красота и ловкость? Во-о-от! Наконец-то этот бело-рыжий чурбан оценил ее по достоинству. Давно бы так!

– Дура, – прошептал Илин-Ули, как только стихли за дверью шаги его временной союзницы. Он потянулся к бедру, вынул из ножен кинжал и положил его рядом, прикрыв краем плаща. – Только не наделай глупостей, Кейли. Будет жалко убивать тебя так рано.

Глава 2

Не все то золото, что блестит.

Вокруг было много света. Яркого, теплого, обволакивающего… В него хотелось погрузиться, как в воду, и пить его, пить, пока необычная жажда не перестанет жечь горло. Не то чтобы вкусно, зато питательно. Я ощущала себя черным пятном в золотисто-белом океане. Словно клякса на кристально-чистой поверхности, моя сущность парила посреди танцующих искр. Уродливые щупальца растекались в стороны от темного тела, стремясь откусить как можно больше освещенного пространства. Каждый отвоеванный кусочек растворялся во мне, оставляя приятное чувство насыщения. Еще!

Капля за каплей по темно-лиловым жилам растекался ослепительно-белый свет и тонул в вязком мраке моей плоти, как в черной дыре. Мало! Мой бесформенный силуэт становился все больше и ненасытней, я хотела пить и никак не могла напиться. Десятки разветвленных тентаклей, извиваясь, будто многоголовые змеи, ползли к наиболее ярким местам окружения. Так тянутся пальцы изнывающего от голода человека к вожделенной пище. Так дрожат его руки.

Свет… Только он был способен утолить мою жажду. И я стремилась к нему, поглощала, постепенно превращая во тьму. А на краю сознания маячила мысль, что есть в мире и более вкусное лакомство. Вот только добраться бы до него. Где-то впереди зажглись два алых огонька, и черное кружево моей новой сущности радостно метнулось к ним. Огоньки предостерегающе мигнули, и моя необычная трапеза рассыпалась прахом, а вместе с ней исчезло и странное тело.

Бр-р-р… и приснится же такое! Не открывая глаз, я натянула повыше покрывало и повернулась на бок. Мышцы заныли, выражая несогласие с дальнейшим пребыванием на твердом, как камень, ложе. Я, конечно, люблю жесткие кровати, но не до такой же степени! Среди йогов вроде не числюсь, среди мазохистов тоже, да и среди нудистов замечена не была. Раньше. Я провела рукой по своему боку и с грустью поняла, что меня опять раздели. Что за привычка у них такая? Или снова мои синяки замазывали, пока я, ничего не подозревая, гостила в царстве Морфея? А что вообще вчера было-то?

Сладко зевнув, я села и соизволила разлепить веки. Огромный зал с позолоченными колоннами, на которых, точно грозди на дереве, висели кристаллические фонари, произвел на меня не самое приятное впечатление. И не последнюю роль в этом сыграли стены с блестящими драпировками, из-под которых торчали фрагменты живописных картин из жизни шестируких монстров. Очередная галерея, надо полагать, и впечатление она производила не лучшее. Тем не менее я продолжала сидеть, как последняя дура, на огромной кровати с каменной плитой вместо матраса и пялиться по сторонам. Стоп! А что делает кровать посреди пустого зала? Зеркала в змеевидных рамах, такие же, как в комнате с саркофагом, мой разум почему-то за мебель не посчитал.

Я медленно поднялась, кутаясь в атласное покрывало, чтобы внимательней рассмотреть свое ложе. Неудивительно, что мне было так неудобно! На камне, покрытом точно такой же золотистой тканью, как и та, в которую я замоталась, спать мне довелось впервые. Ровное ограждение с отшлифованным верхом опоясывало плиту с трех сторон и обрывалось с четвертой. Вместо бордюра там был пандус, по которому я и побрела вниз, задумчиво глядя под ноги. Длинный хвост неудобного одеяния волочился следом, собирая в кучу и без того изрядно помятую простыню. Когда босые ноги коснулись холодного пола, я всерьез задумалась о перспективе вернуться пусть на твердую, но при этом теплую «постель».

Было интересно узнать, как она устроена. Механический подогрев или очередной результат магического вмешательства? Уложили небось сердобольные хозяева меня на ледяной камень и, сжалившись, повысили его температуру, чтобы я себе что-нибудь ненароком не отморозила. Забота в стиле Неронга и его обитателей! Лучше бы на перину расщедрились или одеяло, на худой конец, выделили, а не эту воздушную материю в качестве подстилки. Подушку и ту зажали, упыри! Или их тут просто нет? Хотя в карете же лежали думки*, и много.

Кстати, о ней… Салон экипажа был последним, что я помнила до того, как провалилась в бессознательность и впоследствии очнулась на возвышении, смахивающем на жертвенный алтарь. Именно такие ассоциации появились у меня при взгляде на каменное ложе со стороны. Покосившись на запястья, с облегчением отметила, что вены в полном порядке и кровь, судя по всему, продолжает бежать по ним в обычном режиме. Что ж, одним подозрением меньше. Итак… карета. Боль в пояснице, мрак в глазах – и все. Рукой потерла нижнюю часть спины, но никаких необычных ощущений за этим не последовало. В памяти всплыл темный контур рисунка, изображенного на моей коже. Повертев головой, я выбрала самое близкое к себе зеркало и поплелась к нему. Длинный шлейф, увы, не способствовал быстрому передвижению. На то, чтобы сбросить покровы и продолжить путь обнаженной, у меня не хватило смелости.

«Так, а что у нас было до коронного номера с потерей сознания? – спросила я себя. – Много всего интересного! Начиная с того, что мне, кажется, удалось соблазнить наместника, и заканчивая тем, что моя чересчур избирательная память ни черта из этого не запомнила. Может, только постфактум с кучей глюков. Птички разные, из витража вылетающие, кожа с подсветкой, зеленые глаза Сэн, похожие то ли на змеиные, то ли на кошачьи. А еще был образ некоего огненноволосого господина, от негативных эмоций которого мне и сейчас было неуютно. Хотела бы я знать, кто он такой. Надо будет поинтересоваться при встрече у Сэн, – от последней мысли уши мои вспыхнули вместе с лицом, обозначив тем самым крайнюю степень смущения. – Вот идиотка пьяная, мало того что на мужика набросилась, так еще и свой первый сексуальный опыт умудрилась благополучно забыть. Это чтоб не терять ощущения новизны в будущем, что ли? Или кратковременные (и не очень) провалы в памяти – моя новая вредная привычка? А может, кое-кто особо умный просто подтер мне воспоминания, переделав их на свой лад?»

Так или иначе, но я не представляла, как теперь смотреть в глаза этому то ли любовнику, то ли нет. Двойник с некоторым удивлением взирал на меня из глубин зеркала. Что-то изменилось в моей внешности, но вот что именно, понять не удавалось. Ответ постоянно ускользал, вспыхивая где-то на краю осознания и вновь исчезая. Истина где-то рядом… совсем близко, только распознать ее почему-то никак не получается. Нахмурившись, я по второму кругу принялась изучать свою заспанную физиономию, спутанные после сна волосы… Вот оно! Спутанные! Радость догадки быстро сменилась легким осадком разочарования, смешанного с какой-то необъяснимой тревогой. Заклинание, наложенное наместником на мою прическу, перестало действовать. Почему? Все ли со мной в порядке? А с Сэн? Не вышла ли ему наша неожиданная близость боком? Стало не по себе. Пальцы начали машинально заплетать косу, чуть подрагивая при этом, а гостивший на щеках румянец вытеснила бледность.

«Глупости, – мысленно успокаивала я себя. – С наместником все в порядке. Что этому чародею сделается? А у меня просто фантазия разыгралась. Наверняка наложенная на волосы магия имела свой срок действия, который сегодня истек. Да! Именно так все и было! – Двойник из зеркала смотрел скептически. – И с чего это я беспокоюсь о всяких аморальных типах, которые пользуются невменяемостью юных дев, напичканных возбуждающими препаратами и хмельными напитками? Тоже мне, герой-любовник! – Отражение фыркнуло, гордо задрав подбородок. – Нечего о нем думать! Сам виноват, если между нами было что-то большее, чем поцелуи и ласки. А если не было? Хм… тоже виноват! Мог бы и усыпить меня вместе с взбесившимися гормонами, многих проблем удалось бы таким образом избежать. А вдруг он так и поступил? – растрепанная девушка в зеркале впала в глубокую задумчивость. – Да ну его к демонам! Даже кота не оставил со мной, гад бессердечный. Попользовался девушкой и бросил одну непонятно где. Или он эстафету своему другу передал? Если размышлять логически, то порядок должен был быть обратный. Хотя… я же не сейлин», – с силой закушенная губа начала ныть, возвращая меня к реальности.

Действительно. Были вопросы куда более важные на данный момент. Например, такой: какого лешего я здесь торчу и строю рожи своему отражению, вместо того чтобы рассмотреть как следует символ на пояснице, из-за которого некоторые не очень хорошие личности решили, что я прошла половину обряда. Я встала спиной к зеркалу и, повернув голову, принялась стягивать с себя покрывало, стараясь при этом не обнажаться полностью. Хоть стесняться и некого, но чем черт не шутит: вдруг кто-нибудь все-таки вспомнит о моей скромной персоне и пожалует на огонек? То есть на огоньки, от которых уже рябило в глазах. На осветительные кристаллы местные обитатели не поскупились. Как и на сияющие драпировки, свисающие со стен. Изогнутые дугой или под углом, они словно рамы дополняли картины. Атмосфера вокруг царила специфическая. У меня от всего этого возникало ощущение золотой клетки, в которую заперли одну иномирную птичку. Окон нет, дверей тоже… а-а-а, замуровали, демоны!

Страха не было. Лишь растерянность и обреченность. Глупо было верить в то, что разукрашенная поясница являлась одной из моих вчерашних галлюцинаций. Темный рисунок, напоминавший ажурную цепь из элементов разной формы, прижился на коже как родной. Я попробовала оттереть это графическое украшение со своего позвоночника, но ничего не вышло. Все это смахивало на причудливую татуировку. Когда я пыталась рассмотреть рисунок в сарае, он имел гораздо меньший размер и казался не таким разветвленным. Разросся, что ли, пока я в отключке валялась? Такими темпами моя спина очень скоро покроется вязью непонятных знаков. А может, и не только она. Похоже, надул меня гай Светлоликий, усыпил бдительность и… сделал своей сейлин. Или все же не он, а Сэн?

От вопросов без ответа заболела голова, и я невольно помассировала виски. Затем отвернулась от собственного отражения и начала натягивать на себя кусок материи, спущенный сзади до самых ягодиц. Кроме собственного тела надо было изучить и зал на предмет скрытых дверей и смежных помещений. А то причесаться нечем, умыться негде, да и другие потребности справить после пробуждения не помешает. Мне жутко хотелось пить, не зря сны такие содержательные снились. Подтянув ткань спереди, я перекинула через плечо длинный хвост моего импровизированного наряда и невольно залюбовалась качеством драпировки. Свет и тень причудливо играли на изгибах, заставляя переливаться от бледно-золотого до темно-коричневого. Нежный, тягучий материал, нечто среднее между трикотажем, атласом и еще чем-то, мне незнакомым.

– Скинь покровы, смертная, – прозвучал за спиной голос с такими убийственно-повелительными интонациями, что я впала в оцепенение, не успев даже как следует испугаться, не говоря уж о том, чтобы возмутиться. Однако чужое прикосновение к плечу быстро исправило ситуацию. Подскочив на месте, я шарахнулась в сторону и, резко развернувшись, зажмурилась.

– Вы что, решили довести меня до сердечного приступа с летальным исходом, чтобы убедиться в том, что я действительно смертная? – пробормотала, стараясь под вялой шуткой скрыть свой страх. А в голове пульсировала одна надоедливая мысль: «Что-то не так, совсем не так. И дело тут не в световых спецэффектах».

Смотреть на фигуру, которая отражалась в зеркале, было столь же невыносимо, как разглядывать солнце в ясный день без защитных очков. Мужской силуэт как будто покрывала тонкая светящаяся оболочка. Яркий, слепящий свет струился от нее во все стороны, вызывая невольную ассоциацию с лампочкой. Прикрыв ладонью глаза, я попыталась взглянуть сквозь оставленную между пальцами щель на гостя (или на хозяина?), который не торопился покидать границы Зазеркалья. Да уж… Тот, кто назвал это существо Светлоликим, имел очень вескую причину.

– Сними свои покровы, сейлин, – повторил повелитель свой первоначальный приказ, слегка его перефразировав. Он скрестил на груди руки (две, не шесть – уже хорошо!), продолжая стоять по ту сторону рамы. Теперь зеркальная поверхность больше походила на окно в другую комнату, но рассмотреть интерьер за спиной этого сияющего типа я не могла. В глазах появилась резь, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как снова зажмуриться и чуть отвернуться от источника неприятных ощущений, который язвительно заметил:

– Я допускал, что ты можешь ослепнуть от моего вида, смертная. Но не думал, что ты еще и оглохнешь.

А голос у него был красивый, совсем не такой, как при нашей первой встрече, разве что интонации одна другой хуже. Пусть его кожа излучала свет, пусть он вел беседу с помощью зеркала, пусть… Все равно это было куда приятней, чем несколько минут общения с саркофагом. Но его фразы… Что же в них не так… Черт побери! Да он же говорит на моем языке! От изумления я снова открыла глаза, но тут же пожалела об этом. Заслонив рукой лицо, пробормотала:

– По-русски? Но как? П-почему? – запнувшись, осознала наконец, что и сама говорю не на тайлаари. Хуже того, я вообще мало что помню из него.

Было такое ощущение, что кто-то перекрыл те участки памяти, где хранился искомый словарный запас. И умом-то я понимала, что он никуда не делся, да вот вспомнить ничего вразумительного не могла. Так, пару названий и все. Быстро убрав от лица руки, я посмотрела на запястье: «Шелеста» там больше не было. Еще одно изменение, которое я не заметила сразу. Странно, но с исчезновением этого магического переводчика мои голосовые связки перестали испытывать дискомфорт от родной речи, как было раньше. Стоп! Эван же говорил, что снятие этой штуковины может причинить мне боль. Я прислушалась к собственным ощущениям и сделала неутешительный для себя вывод: боли вроде не было, но чувство потери присутствовало. Как будто у меня отняли что-то очень дорогое. Наверное, люди с амнезией испытывают нечто подобное.

– Я так хочу. – Спокойный ответ мужчины вывел меня из задумчивости. – Любопытный язык, мне нравится. Отныне я буду единственным, с кем ты сможешь здесь общаться. Больше никто не поймет тебя. Да никто и не войдет сюда без моего позволения. А теперь поторопись, мне надо взглянуть на твою спину.

Его холодный, чуть скучающий тон пробудил во мне дух противоречия, помноженный на злость и разочарование, он напрочь заглушил призывы логики к тому, что не следует грубить всяким светящимся колдунам. Общаться? Только с ним? Да я лучше дам обет молчания или перейду на язык жестов, чем стану терпеть такое с собой обращение.

– Вот еще! – фыркнула я, зло щурясь. Попытки рассмотреть собеседника во всех подробностях успехом не увенчались. Я видела лишь силуэт его высокой фигуры, окутанный золотистым маревом.

– Ты сама сделала свой выбор, – сказал он и, переступив зеркальную раму, оказался в паре шагов от меня.

Я инстинктивно отпрянула, но странное поведение покрывала едва не заставило меня потерять равновесие. Ткань натянулась, ее свободные концы устремились в разные стороны, будто раскрытые крылья. Затем создалось впечатление, что меня потащили за один из них, и я, закрутившись волчком, чуть не рухнула. Устояла, а вот тонкий материал, к сожалению, треснул. Он разлетелся на несколько частей, которые, не успев достигнуть пола, рассыпались золотой пылью и осели на нем причудливым орнаментом. Я так и застыла на месте с приоткрытым от удивления ртом. Идея заслонить некоторые части тела от постороннего взгляда пришла позже, потопталась на пороге сознания и ушла, испуганная вспышкой бешенства. Эта могущественная «лампочка» бесцеремонно дернула меня за волосы, желая вернуть назад! Я, забыв о смущении, начала отбрыкиваться, царапаться и зло шипеть, как поднятая за шкирку кошка.

– Убери руки, сссветлячок-переросток, – высказала прямо в его физиономию, которую так и не смогла толком разглядеть. Два глаза, нос, рот… сплошная игра световых пятен и это проклятое сияние, похожее на маску, скрывающую внешность. Надеюсь, он там не веснушки прячет? – Ой! – Его пальцы крепче стиснули мою слабо заплетенную косу, перехватив ее возле самого затылка. – Больно!

– Если ты перестанешь истерить и позволишь мне спокойно рассмотреть узор на коже, я не причиню тебе боли, смер-р-ртная.

Глухое рычание над моим ухом дало понять, что я кого-то сильно раздражаю. Взаимно!

– Если вы перестанете выдирать мне волосы, я подумаю над вашим предложением, – ответила я, временно оставив попытки вывернуться из его рук, так как при этом существовала реальная возможность лишиться скальпа. – Почему вы солгали, сказав, что я не подхожу на роль сейлин?

– Потому что ты на нее не подходишь.

Свет, идущий от него, обволакивал меня, но не грел. Сияние, окружавшее повелителя, было холодным и слепящим, словно молния на грозовом небе. Он неподвижно стоял сзади, продолжая крепко держать меня за косу. Терпимо, если не вырываться.

– Будь у меня выбор, ты оказалась бы последней в списке претенденток на это звание. Носить имя сейлин – великая честь, слишком большая для такой глупой девчонки, как ты. Но, как это ни печально, выбора у меня нет. Поэтому придется довольствоваться тобой.

– Сочувствую, – сквозь зубы процедила я. – Эта ваша честь действительно великовата для моих хрупких плеч. Так что тащите ее сами, пожалуйста, а меня отпустите домой. Только по-настоящему, а не как в прошлый раз.

– Надоела! – сказал он и, разжав пальцы, с силой толкнул меня вперед.

Ну вот. Опять… Надоедать ему, похоже, становилось у меня доброй традицией с печальными последствиями. Когда я уже смирилась с тем, что «радостная» встреча моего носа с полом неизбежна, золотая пыль, лежавшая на нем, взметнулась вверх, приняв меня в свои крепкие объятия. Словно бабочка, попавшая в паутину, я запуталась в светящихся нитях, в которые теперь преобразовалось рассыпанное прахом покрывало. Необычная сеть держала мое тело на весу, золотистые жгуты, точно змеи, ползли по ногам, крепко их связывая. Мои руки оказались раскинуты в стороны и зафиксированы в таком положении. Знала бы я, во что может превратиться утащенный с каменного ложа кусок ткани, гуляла бы по залу голой. Самое невероятное в этой художественной композиции с моим участием было то, что меня привязали к воздуху. Нити, на которых я висела, тянулись в разные стороны, постепенно сходя на нет. Как будто их концы были закреплены в каком-то другом измерении, а здесь находились лишь полупрозрачные проекции.

Да уж, картина под названием: «Мечта мазохиста». Вишу где-то в полуметре от пола, из одежды лишь золотистая сеть, на лице без труда можно прочитать «Сам дурак!», а в голове множество умных мыслей и ни одной действенной. Красота! Хмуро осмотрев свою ловушку, я с опозданием подумала: «Надо было все-таки показать этому X-мэну мое нательное украшение, а не выпендриваться. Глядишь, отстал бы после желанного просмотра. И не загорала бы я тогда здесь в таком унизительном положении».

Светлоликий бесшумной походкой обошел меня по кругу и, приблизившись почти вплотную, принялся водить рукой по темному силуэту знака на пояснице.

– Ай, – дернулась я, но магические оковы не позволили увернуться от его прикосновения, – щекотно же! Хватит! Да прекрати же! Изверг. Садист про…

– Заткнись, – сказал он в полной тишине.

Еще бы! Если повелитель был источником света, то я отвечала за звук, оглашая зал своими воплями. Вот только проворная веревка, распластавшись на манер ленты, незаметно скользнула к моему лицу и заклеила рот. Причем из-за этой волшебной заслонки я даже мычать теперь не могла. Оставалось обиженно сопеть и старательно дышать носом. Тело мое продолжало дергаться и извиваться, как уж, брошенный на сковородку. Ну боюсь я щекотки, боюсь! И что с того? Однако на сиятельного мучителя это не производило никакого впечатления. Он еще минут пять ощупывал мою спину, после чего удовлетворенно заявил:

– Если так пойдет и дальше, завтра ты станешь настоящей сейлин. – Его ладонь сместилась ниже, и я тут же взбрыкнула от возмущения. – Что такое, смертная? Ты же убеждала меня, что не девственница, так зачем теперь строишь из себя святую невинность? – Слова сочились язвительностью, а рука продолжала по-хозяйски поглаживать мои бедра, ноги… Я удвоила усилия, пытаясь разорвать магические путы. Очень уж хотелось дать этому светломордому по упомянутой части тела. Не факт, что допрыгну, не уверена, что получится, но попытаться все же стоило. – А знаешь, я ничуть не удивлен этой подробности из твоей личной жизни. Такие, как ты, обычно теряют невинность с первым встречным, изрядно перебрав какого-нибудь алкогольного напитка, а потом и вовсе забывают о чувстве меры, с головой погрязнув в случайных половых связях.

Это он на что сейчас намекает? А? Я зарычала, но звук не прошел через золотистую ткань, плотно прилегающую к губам.

– Хочешь возразить? – мужчина усмехнулся и ощутимо хлопнул меня по заду. – Слушаю тебя внимательно.

Звукопоглощающая лента мягко сползла с моего лица, скользнула на шею, затем на плечо, а оттуда перескочила к опутавшему запястье жгуту и прямо на глазах слилась с ним воедино. Завораживающее зрелище и жутковатое одновременно. Засмотревшись на все эти метаморфозы, я как-то забыла о повелителе и его нелестных высказываниях в мой адрес.

– Нечего добавить, смертная? – ядовито осведомился он, встав напротив.

Едва световое облако попало в поле зрения, я невольно зажмурилась. И скривилась заодно, всем своим видом демонстрируя, насколько неприятен мне собеседник. Было стыдно. Хоть я и старалась гнать эту мысль, прячась за щитами гнева и возмущения, она возвращалась с постоянством бумеранга, разнося в щепки все мои надуманные оправдания. Неловкость оттого, что приходится висеть обнаженной перед незнакомым мужчиной, безжалостно возрастала от его далеко не целомудренных прикосновений и слов… жестоких, обидных, но содержащих некоторую долю правды. Сколько раз я виделась с Сэн прежде, чем накинулась на него в карете? Вот-вот. Некогда боевое настроение стремительно таяло. На душе становилось мерзко и тоскливо. Даже ругаться с лучезарным провокатором больше не хотелось.

– Мне надо привести себя в порядок и одеться, – голос мой звучал тихо, но уверенно.

– Зачем?

Даже не видя его глаз, я могла не сомневаться, что он внимательно изучает мою фигуру. Не насмотрелся еще, что ли? Пора бы. Особенно если учесть, что мне придется вынашивать его ребенка. Интересно, он уже сделал все, что требуется, или самое интересное меня ожидает в ближайшие дни? Когда там, по его словам, я стану настоящей сейлин?

– Затем, что мне холодно, – сказала, вяло отмахнувшись от неприятных мыслей.

Не в моем нынешнем положении было поднимать данный вопрос. Хватало и того, что это сияющее чучело меня ненавязчиво так облапало. Зачем провоцировать его к нежелательным действиям, затрагивая щекотливую тему?

– Здесь тепло.

– А мне все равно холодно. Вот заболею…

– Вылечим, – перебил повелитель.

– Я есть хочу!

– Придется денек подождать. Судя по твоей худосочности, тебе не впервой, – усмехнулся он. Жестом пресекая мою попытку возмутиться, добавил: – Завтра ты получишь все, что пожелаешь. – Тон гая Светлоликого стал до противного серьезным. Меня так и подмывало брякнуть что-то типа «Желаю вечную жизнь и все богатства мира в своем подвале» или «Готовь тогда полцарства и принцессу в придачу. То есть принца». – А сейчас тебе лучше вернуться к источнику и поспать. Ритуал еще не завершен.

Державшая меня «паутина» вновь обратилась в золотую пыль, а я, получив неожиданную свободу, безвольной куклой полетела вниз. Однако отложенная ранее встреча с полом снова не состоялась. Меня легко и даже бережно поймали в объятия, после чего аккуратно поставили на ноги и поправили упавшие на глаза волосы.

Э… что-то в лесу сдохло?

– К какому еще источнику? – чуть отойдя от шока (и от собеседника заодно), спросила я.

– Место, где ты спала. Там находится сосредоточие всей имеющейся в нижнем городе энергии.

Вот и выяснилось, почему каменная плита теплая. Но зачем мне снова возле нее торчать? Или это тоже часть ритуала?

– И? – От рассуждений о возможных болезнях и правда стало как-то холодно, потерла руками плечи. – Почему мне нужно туда возвращаться?

– Потому что там тепло.

– А церемония, – я все-таки рискнула задать этот вопрос, – уже прошла? Я ничего не помню…

– И не надо.

– Так да или нет?

– Да.

– И что это значит? Почему на спине появился рисунок? Мое тело…

– Это больше не твое тело, теперь оно принадлежит мне.

– А свое уже не устраивает? Или решил сменить ориентацию таким экзотическим способом?

Незаметно для самой себя перешла на «ты», а этот тип даже ухом не повел. Что ж, грех не воспользоваться такой поблажкой. Тем более вежливый разговор у нас все равно не получался. Ни тогда, ни сейчас. Правда, в этот раз Его Величество меня хотя бы на колени вставать не заставило. Уже прогресс! Хотя висеть перед ним обнаженной в золотых сетях было не менее унизительно… даже более.

– Иронизируешь? Ну-ну, – спокойно проговорил мужчина. – Выскажусь иначе. Ты вся отныне принадлежишь мне. Смирись с этим. Я же смирился, – с долей сарказма добавил он и сделал плавное движение рукой, от которого универсальная пыль вновь начала медленно подниматься с пола.

Я сглотнула, ожидая очередного издевательства. Но вместо этого золотистые песчинки закружились вокруг его ладони, постепенно ускоряясь. Это длилось до тех пор, пока сверкающий поток не упал на протянутую руку целым и невредимым покрывалом. Встряхнув его, Светлоликий укутал им меня. Это что же, тактика такая? То язвит, хамит и издевается, то аккуратно ловит и укутывает, как сердобольная мамаша своего обожаемого отпрыска. Захотелось получше рассмотреть черты его лица, но, как я ни старалась, сквозь прищуренные ресницы и его светящуюся маскировку ничего толком увидеть не удавалось. Хотя глаза и попривыкли к яркому сиянию. Тело нашло выход из положения раньше, чем до этого додумался мозг. Рука машинально взметнулась и, нырнув в слепящее марево, наткнулась на мужскую грудь, затем скользнула к шее. Его пальцы тут же стиснули мое предплечье, острые когти больно впились в кожу.

Что? Когти?! Я вскрикнула больше от удивления, чем от страха.

– Что же ты за чудище такое? – прошептала едва слышно.

– Тебе лучше не знать, – тихим голосом произнес собеседник.

– А вся эта световая завеса…

– Не хотел тебя пугать. Пока что, – отводя в сторону мою руку, пояснил мужчина.

– А потом? – Я насторожилась.

– Зависит от твоего поведения.

– А…

– Запомни, смертная, – перебил меня гай Светлоликий, разворачивая к себе спиной. – Здесь я всесилен.

– Ключевое слово «здесь»? – криво усмехнулась я, чуя подвох.

– Нет, – раздалось над ухом, – всесилен!

Это уже был не его голос. Я слышала в нем шелест листвы, переплетенный с гулом ветра, звук падающего дождя и далекие раскаты грома. Мои глаза округлились от удивления, когда окружающая обстановка начала стремительно меняться.

Ровный потолок изогнулся высокими сводами, по прямоугольным колоннам поползли трещины, золотая облицовка пошла буграми, а потом и вовсе рассыпалась, как яичная скорлупа. Опавшие на пол куски обернулись пылью, как недавно мое покрывало. Сверкающим потоком мелкие частицы потекли по черным каменным плитам, рисуя на них узоры, пока полностью не улеглись на горизонтальной поверхности, выбранной для волшебного творчества. Стены, как изголодавшиеся монстры, поглотили драпировки вместе с изображениями шестируких, после чего расцвели золотыми орнаментами, которые изящно обогнули прорезавшиеся в их толще арки. А за ними открылись такие виды! Я даже дышать перестала, завороженно глядя на необычный пейзаж в появившихся проемах.

Глубокие сине-лиловые тона грозового неба разрубала тонкая змейка золотистой молнии. Вдалеке громыхало, намекая на скорое приближение дождя. Пространство открытого с четырех сторон зала наполнялось прохладной свежестью. Нахальный ветер кружил вокруг нас, словно доказывая, что все эти изменения настоящие. Я молча стояла, не обращая внимания на повелителя, обнимающего меня за плечи, и смотрела на грозные волны бескрайнего океана, над которым парили острова. На них, точно грибы, росли целые города. Причудливая архитектура зданий утопала в изумрудной зелени, из зарослей которой торчали конусообразные башни, ломаные крыши и купола. Из-за погодных условий цветовая гамма левитирующих поселений была более контрастной и потому тревожной. Острова находились на достаточном расстоянии от нас и на первый взгляд казались игрушечными. Похожим образом я воспринимала в детстве городские улицы из окна идущего на посадку самолета. Миниатюрные… их так и хотелось подержать в руках, переставить местами коробки домов, покатать машинки по лентам дорог. А стоило приглядеться внимательней, и приходило осознание, что все это живое, только очень-очень далекое.

– Когда-то Неронг был одним из летающих островов столичного мира Тайлаари, – прошелестел за спиной незнакомый мне голос с уже знакомыми интонациями.

Захотелось повернуться и сделать очередную безуспешную попытку рассмотреть лицо собеседника, но он удержал меня от этой затеи. Судя по изменившемуся окружению и странному звучанию его речи, правильно сделал. Что происходило с интерьером, я видела собственными глазами, а вот что творилось с повелителем, оставалось лишь гадать. Забыв пока о Светлоликом и его внешности, я продолжала с любопытством изучать преобразившееся помещение. Особенно меня заинтересовали вылупившиеся из золотистой скорлупы колонны. Зеленые с охристыми прожилками, они были круглыми в сечении и как будто светились изнутри. Металлические тела змеевидных драконов оплетали их спиралью, переливающейся в лучах ярко горящих кристаллов. Зачем было прятать такое великолепие под слоем другого материала? Или все, что я вижу сейчас, лишь иллюзия прошлого, созданная повелителем Неронга с целью… А с какой, собственно, целью он это устроил?

– Ну и? – спросила я, стараясь, придать голосу скучающие нотки и по возможности скрыть дрожь. – Был Неронг частью Тайлаари. Что с того? Зачем ты вообще показываешь мне все это? Демонстрация силы, что ли? Так меня уже давно просветили о твоем божественном происхождении.

– Божественном? – его тихий смех напоминал шуршание листопада. – Можно сказать и так. Людям свойственно придумывать объяснения тому, что непонятно. Они сами создают себе богов, чтобы поклоняться, а чаще просить о помощи. – Он вздохнул и с легким раздражением заметил: – А ты, смертная, либо чрезмерно упряма для восприятия информации в чистом виде, либо непроходимо глупа. Ты слишком много думаешь. Просто смотри и внимай. – Я могла поклясться, что в словах его, насквозь пропитанных грустной иронией, слышалось далекое завывание ветра, от близости которого становилось зябко. И это не было галлюцинацией.

– Определился бы сначала, что именно хочешь: провести исторический экскурс по памятным местам этого города или просто почитать мне мораль, – немного обиженно пробормотала я. Ну да, упряма, да и туплю порой, но зачем же так сразу тыкать меня носом в недостатки? Это, между прочим, такая защитная реакция на высокомерных индивидуумов с деспотическими замашками!

– Может, все-таки заткнешься и позволишь мне договорить? – Его пальцы сильнее сжали мое плечо.

Свечение от них было слабее, чем раньше. Вероятно, повелитель не хотел затмить созданное им окружение, поэтому и приглушил свою сияющую маскировку. Я покосилась на его руку, сузив наученные горьким опытом глаза. Золотистая кожа излучала свет, но теперь он не слепил так сильно, и мне ничто не мешало разглядеть мужскую кисть во всех подробностях. Длинные пальцы, острые, чуть загнутые ногти, больше похожие на когти, – жутко и красиво одновременно.

«А он молод, – отметила я, – как минимум телом».

Приняв мое молчание за знак согласия, Светлоликий продолжил рассказ:

– Неронг был процветающим городом. Через него помимо транспортных проходили еще и пространственно-временные пути, поэтому недостатка в гостях тут не знали. Жизнь била ключом, торговля процветала, местное население богатело, и никому даже в голову не могло прийти, что все это оборвется одной памятной ночью. Уже почти тысяча лет прошла с момента наложения проклятия. Сотворившие его обладали огромной силой и практически безграничной властью. Переместить в другой мир живое существо не так уж и сложно, если знать, как это делается, и иметь достаточный энергетический запас для организации перехода, но выбросить за Грань целый остров… немыслимо! Ордену сильнейших пришлось объединить усилия для претворения в жизнь своего безумного плана… хотя скорее не всему Ордену, а нескольким заговорщикам.

– Что же такой всесильный ты им не помешал? – не сдержалась от ехидного комментария я. – Или есть кто-то…

Рука Светлоликого зажала мне рот, а пропитанный осенней стужей голос изрек:

– Ты слишком много болтаешь. Просто… с-с-смотри.

Морской пейзаж с летающими островами начал медленно таять. Ему на смену пришли другие картины. Теперь в арках преобразившегося зала можно было увидеть залитые дневным светом улицы города с высоты птичьего полета. Пестрая раскраска крыш, живые изгороди из цветущего кустарника, сады и парки, полные народа площади. Все такое яркое, сочное, радостное. А потом словно незримый оператор опустил ниже объектив своей кинокамеры, и одна из улиц начала быстро приближаться. Стали хорошо различимы фигуры людей, их улыбающиеся лица. Наверное, в городе проходил какой-то праздник. Все куда-то спешили, по дороге разъезжали украшенные цветными лентами экипажи, с веселым гомоном бегали дети. Пышногрудая продавщица, стоя за прилавком покрытой шатром лавочки, торговала сладкими леденцами, бережно заворачивая их в блестящие обертки. Во всем происходящем было столько счастья, искренности, жизни…

А в следующий миг на безоблачное небо наплыли тучи, и Неронг начал стремительно меняться. Нет, он не превратился в мрачные развалины. Но от позитивной энергетики, которой буквально лучился городской пейзаж минуту назад, не осталось и следа. Все так же хорошо одетые жители, все те же экипажи и дети с такими же милыми мордашками. Только на лицах взрослых фальшивые улыбки, а у малышей совсем не детские глаза. И все вокруг выглядело каким-то искусственным, скучным, неприятным. В этом городе не было больше души, и жизнь его теперь смахивала на вынужденное существование. Немудрено. Столько веков вариться в одном котле… тут не только устать, свихнуться можно!

Картинка снова отдалилась, позволяя увидеть сверху запертый в горном кольце город. Я невольно вспомнила ту странную бочку в мастерской наместника. Его волшебная «вода» показывала сцены, происходившие в разных местах Неронга. Тогда процесс напоминал посиделки у телевизора с щелканьем каналов, сейчас же я чувствовала себя зрителем в кинозале, где на множестве очерченных арками экранов шел трехмерный фильм с полным эффектом присутствия. Звуки, запахи, атмосфера – все это было таким натуральным, что мне стоило большого труда не потерять ощущение реальности.

Светлая полоса водопада на темно-красной поверхности гор, зеленые луга, кое-где покрытые мехом кустарника, пышные шапки одиноких деревьев и в центре этого жизнерадостного ландшафта – город, обнесенный длинной каменной стеной. При всей его красоте он смотрелся уродливым пятном на лоне девственной природы. И дело было не в архитектурных постройках, а в эмоциях, которые источали и они, и те, кто их населял. Скука, усталость, пресыщенность, озлобленность… надежда? Как знать.

Мои глаза недоверчиво сузились. Видела я этот город. И жителей его тоже. Была определенная доля правды в устроенной повелителем демонстрации, но… только доля. Он явно сгустил краски, поделив на белое и черное то, что было раньше и есть сейчас, а серые тона исключил за ненадобностью. Зачем? Неужели Светлоликий действительно думает, что я поверю в безграничное счастье прошлого и непроходимый мрак настоящего? Так не бывает! А если и бывает, то точно не здесь.

– Ты видишь, что проклятие делает с Неронгом? – спросил повелитель, убирая ладонь с моего рта. – Жители не стареют, но умирают. И не имеет значения, в стычке с азорами или от банальной тоски: численность населения за последние века сократилась почти вдвое. Оставшиеся живут верой в то, что рано или поздно пророчество осуществится, и городские стены перестанут быть их тюрьмой. Только благодаря этому люди до сих пор не сошли с ума и не перебили друг друга в пьяных драках. Город находится на полном самообеспечении, но, как бы ни была комфортна клетка, она все равно не заменит волю. Эти несчастные не виноваты в том, что кучка зарвавшихся магов решила использовать их в качестве подопытных кроликов. Они ничем не заслужили такой участи. Взгляни на лица детей! – В арочных проемах замелькали живые иллюстрации его слов. – Это взрослые люди, застрявшие в маленьких телах. Они вынуждены мучиться веками, не имея возможности вырасти. Разве это справедливо?

Он снова положил руку на мое плечо и чуть сжал его. Я не делала никаких попыток оттолкнуть мужчину, слишком уж живы были воспоминания о золотой паутине. Но когда его вторая ладонь легла на мою талию и, не задерживаясь долго на одном месте, скользнула к животу, я вздрогнула. Не то чтобы мне было неприятно, просто как-то слишком собственнически выглядел этот жест. Уловив мое замешательство, Светлоликий убрал руки. Причем обе. Я с облегчением вздохнула, сделала шаг вперед и тут же поинтересовалась:

– К чему ты клонишь? Рассчитываешь вызвать во мне сострадание к местным жителям?

– Тебе их не жаль?

Далеко отойти мне не дали, когтистая кисть снова заняла привычное место над моей правой ключицей, мягко, но настойчиво вынуждая вернуться назад.

– Их? – Я криво усмехнулась, рассматривая проплывающие мимо образы тех, о ком мы говорили. – Отнюдь. По моим скромным подсчетам, всем им давным-давно пора мирно упокоиться на каком-нибудь тихом кладбище. Столько не живут! А они мало того что не стареют, не умирают, так еще и жаждут спасения за чужой счет. Здесь есть все, что требуется для безбедного существования. Но им все мало. Им подавай сейлин на закуску! – Голос мой постепенно увеличивал громкость, приобретая все более яркую эмоциональную окраску. – Она пусть сделает всю грязную работу…

– Почему же грязную? – кажется, Светлоликий удивился.

– Потому что! – огрызнулась я. – Ведь ее мнение никто не спрашивает, как, впрочем, и согласие. Все эти «несчастные» долгожители без зазрения совести готовы использовать ни в чем не повинную девушку для своей личной выгоды. И никого из них не волнует, что у нее тоже была своя жизнь, которую бессовестно искалечили. Знаешь, кого мне действительно жаль? – В запале я хотела повернуться и взглянуть ему в лицо, но повелитель вовремя меня остановил, чем и спас мои глаза от очередного приступа слепоты. – Мне жаль тех невест, у которых вы, прикрываясь своим проклятым пророчеством, отняли жизнь. Тех, чьи изуродованные останки украшают жуткую равнину. Тех, чьи мечты были растоптаны горсткой зажравшихся «страдальцев», возжелавших получить в придачу к незаслуженному бессмертию еще и возможность путешествовать за пределами родного города. Тех, кто шел под венец и грезил счастливым будущим, а вместо этого попали в лапы к маанукам или стали живой мишенью для азоров. Вот этих девочек мне действительно жалко, а вас вместе с вашим зачарованным городом – нет!

– Что ж, – после недолгой паузы произнес мужчина. – Я дал тебе шанс гордиться своим предназначением. Но ты его легкомысленно отвергла. – Мою попытку возмутиться он пресек уже проверенным способом, просто зажав ладонью рот. Не сильно, но вполне ощутимо, чтобы я проглотила готовые сорваться с языка слова. – От судьбы не уйдешь, смертная. То, что тебе предначертано, не изменить. Но на одно и то же событие можно смотреть под разным углом. Ритуал был проведен, и на этот раз удачно. Ты избранная, хоть я и не в восторге от такого выбора высших сил. Я дал тебе шанс считать себя спасительницей и принять уготованную тебе участь с гордо поднятой головой. Ты отказалась. – Он убрал руку и чуть подтолкнул меня, вынудив сделать шаг вперед. Да что же это такое?! Туда, сюда, обратно… я что ему, марионетка на веревочках? – Не хочешь быть всеобщей избавительницей, станешь моей рабыней! – долетело до меня.

Я дернулась от такого заявления, как от пощечины, развернулась и, прикрываясь тыльной стороной ладони от его свечения, процедила:

– Не дождешься.

Реплика моя полетела вдогонку мужчине, переступающему зеркальную раму. Он даже не соизволил обернуться, не говоря уже о том, чтобы ответить. Сообразив, что меня нагло бросают, я рванула следом.

– Эй, подожди. Ну подожди же! – светящаяся завеса по ту сторону зеркала почти перестала резать глаза. Мне даже удалось мельком рассмотреть черты повелителя, одежду и тонкие жгуты волос, прочертивших по воздуху дугу и упавших на лицо, когда он все-таки обернулся. Удлиненные глаза цвета расплавленного золота насмешливо сверкнули с той стороны зеркала, а в следующую секунду я уже стояла нос к носу со своим отражением. – У меня еще так много вопросов. Я хотела узнать про кота и… про Сэн. Еще спросить про церемонию… и… я уже беременна или нет? – Мой двойник с грустными серыми глазами расстроенно вздохнул. – И от кого? – Я потрогала стекло, втайне надеясь, что оно пропустит мои пальцы, как водная гладь, но поверхность его оказалась холодной и твердой. – А как же я тут буду без воды до завтра сидеть? – прошептала грустно, и уголки губ печально опустились. Пить хотелось уже не так, как после пробуждения, но это не значило, что через час-другой жажда не вернется снова. – И за что мне все эти издевательства? – вздохнула я. – Знаю, за что! За чрезмерную любовь к животным! – В груди что-то защемило. Воспоминания о знакомстве с Таасом, вопреки ожиданиям, принесли тревогу, а не обиду. И когда я успела к нему так привязаться? – Где же ты, котик? И где твой хозяин?

Отступив от равнодушного к моим страданиям зеркала, я повернулась, чтобы исследовать свою роскошную темницу, и застыла, удивленно моргнув. Все вернулось на круги своя. Темно-зеленые столбы с металлическими змеями исчезли без следа, вместо них в золотом безмолвии стояли каменные колонны с гроздями ярко горящих фонарей. На стенах снова были изображения шестируких, а вокруг них висели переливающиеся в ярком свете драпировки. Даже осыпавшаяся орнаментом пыль испарилась, будто ее никогда и не существовало. Я шагнула вперед и услышала жалобный треск ткани, на которую не очень удачно наступила. Какое-то время мои руки теребили поднятый с пола кусок, и чем дольше я смотрела на порванную материю, тем шире становилась моя улыбка.

– Рабыня, значит? Без еды, воды и одежды? Ну-ну…

По ту сторону зеркального портала…

– Надеюсь, я не переборщил, – проговорил гай Светлоликий, сидя в роскошном кресле напротив зеркала.

Узкие морды четырех змееподобных драконов неподвижно лежали по разные стороны стекла, которое в данный момент демонстрировало своему единственному зрителю прелюбопытнейшую картину. Девушка с растрепанной косой и очень сосредоточенным выражением лица безжалостно расправлялась с лежавшей на каменном ложе простыней, методично разрывая ее на куски разного размера. Ей приходилось натягивать ткань изо всех сил, порой она прибегала к помощи зубов или ногтей, а иногда наступала на край непокорной материи коленом, стараясь тем самым удержать ее на месте. Работа кипела, и количество лоскутов росло. Предприимчивая особа, чуть закусив пухлую губку, продолжала методично изводить несчастное покрывало. Глаза ее горели азартом, непослушные пряди лезли в лицо, на котором то и дело появлялась довольная улыбка.

Что все это имеет какую-то цель, повелитель не сомневался. Особенно когда сейлин начала связывать отдельные куски, проверяя на прочность узлы. Лишь через несколько минут до него дошло, что девушка пытается сконструировать себе наряд из подручного материала. Единственное, что так и осталось для него загадкой, на кой мирд ей понадобилось приводить в негодность еще и десяток настенных драпировок? Полюбовавшись зрелищем некоторое время, сильнейший сделал единственный подходящий вывод – из вредности.

– Какой же ты, в сущности, ребенок, Зоя! – Золотые губы раздвинулись в довольной улыбке, обнажив ровный ряд заостренных зубов. Глаза искрились от смеха, который постепенно таял, сменяясь властным холодом. – Хорошего понемногу, – сказал сам себе Светлоликий, и, повинуясь щелчку его пальцев, картинка в зеркальном окне стала быстро отдаляться, пока не исчезла совсем.

Разглядывать же собственное отражение маг не собирался. Он повторил жест, вновь оживляя стеклянную поверхность, за которой на этот раз появилась ванная комната в розовато-бежевых тонах. В огромном корыте, напевая не очень приличную песенку, сидел покрытый мыльной пеной толстяк и, довольно жмурясь, дергал длинными ушами в такт веселому мотивчику. Выражение золотых глаз снова изменилось: теперь в них вспыхнул хищный блеск. Но занятый купанием О этого не видел. Он вообще не подозревал, что с висящего на стене зеркала на него смотрит сам повелитель. И это неведение позволило управляющему борделя провести еще несколько минут за приятным, судя по счастливой физиономии, занятием.

– Достопочтенный сай О, – светским тоном проговорил гость из зазеркалья, на что карлик заткнулся, поперхнулся, недоверчиво поводил ушами, прислушиваясь, и, наконец, приоткрыл один глаз, над которым угрожающе нависла мыльная пена. Дрожащей рукой он убрал ее с брови, посмотрел на дверь и с облегчением вздохнул, убедившись, что она закрыта. – Мне жаль, что приходится отвлекать тебя в столь неподходящий момент, но мой вопрос не терпит отлагательств, – не меняя интонаций, продолжил повелитель.

О подпрыгнул прямо в корыте, вылив на пол часть воды. Протер кулаками глаза и перепуганно вылупился на зеркало. Обычно красноватая кожа толстяка быстро бледнела, а рыжие завитки на голове и теле вздыбились. В растерянности управляющий пребывал всего несколько секунд, по истечении которых с громким всплеском сменил позу на коленопреклоненную и, опустив мокрую голову с островками белой пены на волосах, забормотал:

– Ваше Величество, мой повелитель. О, Светлоликий, Лучезарный, Сияющий…

– Достаточно! – Гость вздохнул, скривив губы в понимающей улыбке, потом успокаивающе произнес, переходя на дружеский тон: – Не стоит начинать наше сотрудничество с такой официальной ноты. Сядь поудобней, а то синяки на коленях останутся. А мне надо, чтобы ты был в добром здравии и с чистой головой. – Когда рыжий принялся с энтузиазмом растирать мыло по своей шевелюре, Светлоликий исправился: – Я имею в виду твои мозги, О! А волосами, как и всем остальным, займешься после моего ухода.

Толстяк притих, спрятавшись за высокий бортик так, что над корытом осталась торчать только верхняя часть лица.

– Слушаюсь, мой повелитель, – дрожащим голосом отозвался он и осмелился-таки поднять взгляд на своего визави, на что никак не мог решиться с момента появления гостя. За все века заточения Неронга в этом диком мире Светлоликий нанес ему зеркальный визит лишь однажды. И было это очень давно. Тогда хозяина города интересовал один из пригретых Ариландиной мумов, о цели нынешней беседы с самым могущественным существом в Неронге О не имел ни малейшего понятия. В голове заворочались подозрения, но ни одному из них не суждено было обрести обдуманный вид, так как излучающая слабый свет фигура по ту сторону большого зеркала вновь заговорила.

– Я буду краток, – сказал повелитель, постукивая когтистыми пальцами по подлокотнику своего кресла. – Мне нужен помощник. Тот, кому я мог бы доверить нижний город и уход за его оранжереями, – у рыжего отвисла челюсть вместе с бородой, а маленькие черные глазки резко прибавили в размере.

Невероятно! Нижний город! Место, куда беспрепятственно спускались только двое: повелитель и наместник. Ну разве что принц еще, хотя, по слухам, его путь был всегда тщательно выверен, так как путешествие в запретные уголки подземных залов и коридоров могло закончиться смертью. Никто из жителей никогда бы не осмелился сунуться без проводника в это странное место с непредсказуемым характером. Наследие Древних, создавших миры Тайлаари, – храм, окруженный волшебными садами, таинственными мастерскими и другими помещениями, о предназначении которых оставалось лишь гадать. Сплетни и богатая фантазия жителей давно уже возвели такие подземные сооружения в разряд чрезвычайно опасных. Они вели себя как живые, признавая лишь одного хозяина. А всех остальных смельчаков, решивших ступить на их территорию, лабиринты Древних хоронили в своих стенах.

В столичном мире Тайлаари островов с такими многоярусными сюрпризами, скрытыми под верхним городом, было всего шесть, и только у четырех имелись хозяева. Неронг стал одним из них еще до проклятия. Подземные же города на двух других оставались пока неприступными. Глупцы, возомнившие себя достойными кандидатами на роль их владельцев, исчезали в подземельях без следа. Пропадали сильные маги и воины, целые группы опытных разведчиков и просто случайные визитеры. Успокаивало одно: если никто не лез в подземелья, они тоже не проявляли агрессии. Да что там… они вообще не подавали никаких признаков жизни, будто их и не было под верхним городом. Так что с этими «архитектурными довесками» летающих островов можно было спокойно сосуществовать. А при наличии хозяина, такого, как гай Светлоликий, еще и активно пользоваться продуктами их магической жизнедеятельности.

– Я мог бы приказать тебе, как моему подданному, – задумчиво проговорил повелитель, так и не дождавшись какого-либо ответа от рыжего О, кроме выражения глубокого изумления на его круглой физиономии. – Но мне не нужна безвольная пешка, готовая выполнить любую команду, не задумываясь о ее целесообразности. Я хочу, чтобы наместником Неронга стал умный и хозяйственный сай, который знает толк в управлении, а также умеет хорошо считать прибыль. Принц еще слишком молод и порой совершает глупые поступки, ему нужен новый учитель, способный преподать мальчишке урок житейской мудрости.

– А я… – подал голос толстяк, но Светлоликий остановил его жестом и, чуть подавшись вперед, продолжил:

– Твой магический потенциал довольно высок, это значит, что ты легко сможешь освоить необходимые для ведения хозяйства заклинания, а жизнеспособность организма у тебя за счет смешанных кровей гораздо выше человеческой, это является еще одним плюсом. Ты любишь богатую жизнь и сделаешь все, чтобы достичь своей мечты. Меня это полностью устроит. Твой опыт и знания, которые я готов тебе дать, сделают тебя великим градоправителем и… моей правой рукой. Что скажешь? – Золотые глаза прищурились, глядя на обескураженного таким предложением О. – Ты согласен на мое предложение, достопочтенный сай?

– Но как же Сэн…

Толстяк прикусил язык от страха, увидев, как под слабым мерцанием изменилось лицо собеседника: четко очерченные ноздри гневно дернулись, на переносице появилась вертикальная морщинка. Заостренные зубы недобро сверкнули в оскале, быстро сменившемся не менее хищной улыбкой, с той лишь разницей, что золотые губы на этот раз оказались плотно сжатыми. Сильнейший прожег взглядом притихшего карлика и подозрительно спокойно произнес:

– Время Сэн прошло, никогда больше не упоминай при мне этого имени. – Немного помолчав, он продолжил: – Теперь все зависит только от тебя, сай О. Будет дальше Неронг жить под твоим правлением или же мне придется обратиться к какому-нибудь другому горожанину? Решай!

– Конечно же я согласен, мой повелитель! – для убедительности управляющий борделем закивал. – А что же с сейлин?

– Эта девчонка? – Тонкая бровь на золотом лице насмешливо изогнулась. – Она не подошла для ритуала. И если уж быть откровенным, а я предпочитаю именно такие отношения между нами, наместник, затея с поиском избранной себя не оправдала. Как только ты пройдешь курс обучения и приступишь к своим новым обязанностям, я уединюсь на самом последнем уровне нижнего города и займусь кое-какими экспериментами. Возможно, мне повезет, и когда-нибудь я смогу освободить Неронг от проклятия. А может, и нет. Но город должен продолжать жить и желательно процветать. Вот этим, дорогой друг, ты и займешься.

– Это большая честь для меня, повелитель, – блестя черными глазками, пробормотал О.

– Тогда… ты должен быть на дворцовой площади через два часа, тебя встретят и проводят к нужным дверям. Спустишься вниз по лестницам. Не бойся, я лицо заинтересованное и лично позабочусь о твоей безопасности. Так что поторопись. Надеюсь, тебе этого времени хватит на сборы и дорогу?

– Конечно… бесспорно… Мне хватит… – затараторил толстяк, склонившись в почтительном поклоне, насколько позволяла ширина корыта и сидячая поза, но зеркало уже отражало интерьер ванной комнаты, и заверения ее хозяина никого не волновали.

В одной из комнат нижнего города…

Светлоликий полулежал в своем роскошном кресле, закинув длинные ноги на подлокотник. Золотистые одежды, мягкий материал остроносых сапог – все это искрилось и переливалось в лучах горящих повсюду кристаллов. Повелитель Неронга любил свет. Он был его стихией, его силой. Сияющая кожа, водопад золотых волос… Этот сильнейший казался сотканным из миллиардов искр, которые, слившись воедино, обрели черты живого мужчины. Принадлежность этого существа к какой-либо расе определить было сложно, но по отдельным признакам знающие граждане Тайлаари могли усмотреть в нем черты драконов. Впрочем, о родословной своей гай Светлоликий не любил распространяться. Разве что парочку особо ярких родственников держать в тайне он, увы, не мог, зато у него было огромное желание кое-кого из них похоронить с почестями или как получится, главное, поскорее. Раньше было, а теперь прошло за невозможностью осуществления. Хотя, если верить свиткам из библиотеки Древних, не все еще потеряно.

Гай Светлоликий сменил позу, опустив ноги на каменное возвышение, на котором величественно, будто трон, стояло его любимое кресло. Напротив располагалось одно из трех зеркал, находящихся в комнате. Явившись сюда, хозяин передвинул его с помощью левитации поближе. У стены в паутине из прочных тросов висел саркофаг – отличное место для отдыха и восстановления сил. Эта комната находилась как раз над залом с источником, на котором некоторое время назад повелитель оставил сейлин. После беседы с жирным карликом ему нестерпимо захотелось посмотреть, чем сейчас занята его тоненькая девочка. Недолго думая, Светлоликий взмахнул рукой и с любопытством уставился на свое расплывающееся отражение. Вскоре из туманной дымки проступили очертания большого зала, и золотые губы растянулись в улыбке. Зоя тихо посапывала, свернувшись калачиком на каменном ложе. Разбросанные вокруг лоскуты создавали творческий беспорядок, на фоне которого ее хрупкая фигурка выглядела еще более миниатюрной и беззащитной.

– Источник сморил тебя, малышка, – покачал головой золотой «юноша», продолжая улыбаться. Почти нежно, почти по-доброму, почти… – Завтра я устрою тебе незабываемое пробуждение. – Его губы раздвинулись, обнажая чуть заостренные зубы. Белое с золотым – гармонично и жутко в своих необычных формах. – А сейчас у меня много дел, – он вздохнул и, щелкнув пальцами, растворил картинку в тумане, который очень быстро рассеялся.

Повелитель медленно поднялся, едва уловимым движением кисти вернул зеркало на его обычное место, после чего подошел к стоящей посреди зала конструкции, похожей на странный гриб, поднялся по ступеням возвышения, на котором он стоял, и положил ладонь на квадратную «шляпку». По ее поверхности поползли тонкие светящиеся нити. Они разветвлялись и сплетались друг с другом, образуя причудливый узор. Когда вся геометрически правильная вершина заполнилась искрящимся рисунком, раздался короткий щелчок, и «шляпка» раскололась на четыре части. Взору хозяина открылась гладкая плита, на которой лежали три золотых браслета. На каждом из них красовалось по одному камню: красный, зеленый и голубой.

– Этого для него будет достаточно, – пробормотал Светлоликий, забирая крайние украшения. Лежавший посередине браслет сиротливо мигнул изумрудным огоньком, когда расчерченная световым орнаментом коробка начала вновь соединяться, пряча его от посторонних глаз. Забрав украшения, хозяин Неронга по-кошачьи мягкой походкой направился к выходу. Он был так сильно погружен в свои мысли, что не заметил, как в глубине одного из зеркал зажглись и тут же погасли две алые точки.

Глава 3

Спасение утопающих —

Дело лап тех, кто их топит.

Я опять пила свет. Втягивала в черные недра своего странного тела его потоки, постепенно превращая их в беспроглядную тьму. Словно нелюбимый напиток, свет добросовестно избавлял меня от жажды, но не вызывал при этом наслаждения. Я чувствовала легкую пульсацию в непроглядном мраке своей новой сущности и… продолжала пить свет. Когда же придет чувство насыщения? Мало мне, мало… мало! Откуда такая прожорливость? Будто меня не кормили и не поили как минимум месяц. Или это мои страхи выражаются в столь абстрактной форме? Н-да… вредно увлекаться сюрреализмом: всякие кошмарики преследовать начинают. И во сне, и наяву.

Понимание того, что сплю, делало происходящее менее пугающим. Раньше бывало, что я погружалась в ночные грезы, где могла бегать в образе дикой кошки, или примеряла на себя облик мужчины, или становилась девушкой с чужой внешностью. Чем это было вызвано – бесконтрольными фантазиями творческой натуры либо памятью прошлых жизней, бережно хранимой в неизученных уголках памяти, как знать. Но факт оставался фактом: в чьих только шкурах я не оказывалась в своих сновидениях. Разве что прожорливым беспозвоночным мне еще бывать не доводилось. Сейчас же я напоминала себе именно его. Сотканная из теней медуза, скрещенная с каракатицей, отпущенная на вольное плавание по океану света. Хоть барахтайся, хоть пей, хоть думу думай об удивительно питательном мерцающем пространстве. Оно не сопротивлялось, позволяя пожирать себя, и наблюдало за мной алыми прорезями внимательных глаз.

Э-э-э… это еще кто? Мои бесчисленные щупальца потянулись к визитеру, силуэт которого постепенно проявился на фоне светового облака. Прямоугольная морда, острые уши, безупречная белизна клыков, сверкнувших в роскошном оскале, и две гибкие змейки приветливо виляющих хвостов, которые, казалось, жили своей жизнью отдельно от тела. Привет, Красотка! Добро пожаловать в бред моего подсознания!

– Нет, глупышка, это не сон и уж точно не бред, – приятный женский голос явно принадлежал собаке, хоть она и не произносила слов.

Решив изучить сей феномен получше, я выбросила пучок извивающихся тентаклей в ее направлении, но предостерегающее рычание заставило меня смущенно поджать лапки. Хм, а я неплохо освоилась в новом теле. Даже удобно: костей нет – ломать нечего. Глаза, уши и мозги вроде как отсутствовали, но от этого я видела не хуже, слышала даже лучше и размышлениям предавалась без проблем. Я походила на привидение, которое прекрасно обходится без осязаемых оболочек. Моя плоть – сгустившийся черный туман, мое предназначение – поглощать свет.

– Надеюсь, ты уже успела как следует подкрепиться, – сказала четвероногая собеседница, разглядывая меня. Она все так же не открывала пасть, но это не мешало нам общаться ментально. Я ведь тоже изъяснялась мысленно, ибо сложно говорить ртом, которого нет в наличии.

– Меня отказались кормить, – пожаловалась я, продолжая наш беззвучный диалог. – Жадины! – Общаться с этим красноглазым фантомом на просторах собственного сна было совсем не страшно, даже забавно.

– Я про другое, – Красотка насмешливо фыркнула, мотнув головой. И откуда только мне известно ее имя? Еще при нашей первой встрече оно вспыхнуло в голове, как сигнальная лампочка. Телепатия или случайность? – Ты же спишь в самом центре энергетического источника. Он питает тебя, сейлин. Понятно?

Понятно ли мне? Хм… да, но только в общих чертах. Я хотела по старой памяти пожать плечами, но вместо этого получилось какое-то волнообразное движение черного «покрывала», распластанного на поверхности светового океана. Полосатая гостья с ярко-красными глазами нетерпеливо переступала с ноги на ногу, стоя на сверкающей платформе из крошечных искр. Надо же, а я и не заметила, когда это чудо под ее лапами успело материализоваться. Или она вместе с ним из светящегося зарева выплыла?

Симпатичный постамент – не золотистый, как все мое окружение, а пурпурный, сверкал, переливался и… потихоньку осыпался сияющими песчинками, которые растворялись в пространстве. Опустив морду, собака пару секунд изучала свою разрушающуюся подставку, после чего серьезно так посмотрела на меня. В голосе ее появились тревожные нотки.

– Слушай меня внимательно, Зоя. – Отчего же не послушать собственный глюк в стране выдуманных грез? Я само внимание! Хотелось кивнуть, но вместо этого получилась очередная волна по всей моей бесформенной оболочке. Хм, не все сразу. – Прекрати отвлекаться. И не перебивай! Твои мысли мешают! – предостерегающе рыкнула собеседница, не разжимая челюстей. – У нас с тобой мало времени. Источник Древних сопротивляется моему присутствию на его территории. Еще чуть-чуть, и мой образ исчезнет из твоего сознания. Я не смогу долго удерживать тебя в пограничном состоянии. Сейчас ты пребываешь между сном и бодрствованием, это необходимо для того, чтобы, очнувшись, ты прекрасно помнила наш разговор и смогла все сделать правильно. – Она бросила косой взгляд на заметно истаявшую платформу и торопливо продолжила: – К сожалению, у меня нет возможности общаться с тобой телепатически в реальном мире. Разве что давать короткие посылы, и то не всегда выходит. Поэтому будь внимательна к знакам и жестам, я помогу тебе избежать ужасной участи. – Мне очень захотелось развить эту тему, но Красотка не дала вставить ни слова, то есть ни мысли. – Не пер-р-ребивай, я сказала! Не видишь, что ли, мой энергетический запас уже почти иссяк? – Если под этим странным определением она имела в виду свой пурпурный пьедестал, то я, конечно, видела. Уже не песчинки, а искрящиеся струйки вытекали из нее. Украшенные внушительными когтями лапы недовольно топтались на месте, а женский голос торопливо говорил: – Как только Светлоликий получит твоего ребенка, ты станешь ему безразлична. В лучшем случае тебя ожидает быстрая смерть, в худшем… да кто этих сильнейших знает? Единственный твой шанс на спасение – побег. Но без меня из золотой темницы ты и шагу ступить не сможешь. Я помогу тебе, Зоя. Будет несправедливо позволить этому чудовищу загубить невинную душу и использовать в своих целях твое юное тело. Просто следуй за мной, и я покажу путь к спасению. Верь мне. Ведь я – твоя единственная подруга в этом мире! – Торжественность последней фразы плохо сочеталась с медленно тающим силуэтом дога. Сначала ноги, потом грудь… одна только морда на фоне полупрозрачного туловища продолжала хранить более четкие очертания.

– Подруга? Что-то я сомневаюсь, что это небеса послали мне такого странного ангела-хранителя.

– Никто меня не посылал, я сама пришла! – тут же отреагировала на мою мысль собака. – Потому что ты мне нравишься, сейлин. – Зубастая улыбка и подмигивание красного глаза, видимо, должны были подтвердить правдивость ее заявления, меня же весь этот спектакль несколько настораживал. Сама того не замечая, я теряла контроль над собственными сновидениями, позволяя гостье себя убеждать. Она больше не требовала от меня молчания, просто смотрела и медленно таяла.

– Что ты сделала с Таасом, «подруга»? Он тебе не доверял.

– Глупышка! Какая же ты все-таки наивная! Кто заманил тебя в эту ловушку? Не он ли? – ухмыльнулась собачья голова, тоже постепенно тая. От тела животного уже остались лишь слабые очертания. – И кот, и ворон, и Сэн, и Эван – все они были готовы оберегать тебя, но зачем? Неужели ты настолько недогадлива? Ты для них лишь ценная вещь, необходимая для ритуала Возрождения. Но если это так для тебя важно, я отвечу: мы с Таасом похожи по своей природе прежде всего тем, что нам обоим очень сложно причинить вред. Он старался не допустить меня к тебе, поэтому каждый раз затевал драку. Не беспокойся, серьезно из-за этого никто не пострадал. Разве что ты, когда угодила в объятия к повелителю. Твой фальшивый дружок сейчас жив и здоров, и его усатую морду мало беспокоит твое будущее, чего нельзя сказать обо мне. Ну же, Зоя, я просто хочу, чтобы мы стали подругами! – Красотка выразительно похлопала длинными ресницами, всем видом демонстрируя искренность своих намерений.

– Сама невинность просто! – усмехнулась я ментально.

– Не язви! Никто не желает со мной дружить, – печально пробормотала она, подарив мне тоскливый взор пугающе-красных глаз. Преданных таких, собачьих… с тщательно спрятанной чертовщинкой в алых омутах.

– Не могу их за это осуждать, – призналась я. – У тебя… достаточно оригинальная внешность.

– На себя бы сейчас посмотрела! – вернула мне «шпильку» гостья.

– А что я? В своем сне как хочу, так и выгляжу.

– Ну-ну, – скептически протянула собака и, закрыв эту тему, напоследок вновь напомнила о своей горькой судьбе. – Сплошная корысть кругом, лицемерие. Меня вызывают лишь для того, чтобы предложить очередную глупую сделку, толкают высокопарные речи, а сами дрожат от страха. Фу! Тоже мне, властелины мира! Идиоты, запрещенных книжек начитавшиеся. Надоело! Я так устала от одиночества! Мне скучно, мне не с кем поговорить за жизнь. Все боятся моего появления, думают, что пришла за их душой. А то, что даже я иногда желаю просто развлечься, никому в голову почему-то не приходит. Да не пугайся ты так! Человеческие души меня не интересуют, – заметив судорожное вздрагивание моих тентаклей, успокоила собеседница. – Я докажу тебе свои добрые намерения, Зоя. Уже скоро… Нет! Прямо сейчас! – Она чуть поводила полупрозрачным носом, будто принюхиваясь, и радостно выдала: – Просыпайся! Пора вставать и сваливать из этого нехорошего места, подружка! Подъем!!!

Последнее слово прокатилось раскатом грома по моему маленькому мирку в иллюзорном царстве сна. Оно еще продолжало звучать, а собаки уже и след простыл. А потом исчезло и все остальное, канув в призрачные глубины недосмотренного видения.

В зале нижнего города…

Я медленно подняла веки и уставилась в потолок. Было светло, но глаза не слепило. Теплая плита грела спину, которая перестала болеть, как и другие части тела. Очнувшись, я почувствовала себя отдохнувшей и полной сил, будто спала не на камне, а на удобной кровати. Может, и правда энергетическая подпитка сказалась? Хотя странно все это. Я ведь не робот, не батарейка какая-нибудь, чтобы меня подпитывать.

– Лучше бы еды принесли да воды. И побольше! – проворчала я. – А то держат взаперти, морят голодом и кормят надеждами, что завтра будет лучше. Как же! Дождешься от них улучшений. Разве что тех, которые выгодны им самим. Правильно Красотка говорила… – Где-то в ногах согласно зарычала собака. – Вот-вот, тоже мне, благодетели!

И тут до меня дошло, что я не одна. Вскочив, вытаращилась на дога, стоявшего на краю огромного ложа. Это была она, странная красноглазая псина, которая преследовала меня как в реальности, так и во сне. Все тот же мощный корпус, сильные, но изящные лапы с острыми лезвиями когтей, та же радостно ухмыляющаяся морда, тот же пепельно-полосатый окрас и те же неугомонные хвосты, которые принялись вилять и извиваться, точно ленты гимнасток.

– Р-р-р? – поинтересовалась собака, вопросительно глядя в мои округлившиеся глаза.

– Ну-у-у… – протянула я и принялась инстинктивно отступать назад, пока не уперлась в каменный бортик. Теперь разве что перепрыгнуть через него осталось. Да только зачем? Мало того, что высота метра полтора до пола, так ведь и бежать в этом зале особо некуда.

Красотке, судя по всему, ждать надоело, и она, решительно щелкнув зубами, направилась ко мне. Интересно, если я сейчас заору, хоть какая-нибудь зараза меня услышит? Не говоря уже о рыцарях, которые в сказках обычно спасают юных дев от клыкастых чудовищ. Вот оно, чудовище! Собственной персоной. А где, спрашивается, рыцарь? Тьфу, бракованная какая-то сказочка мне досталась… и опасная!

Собака приблизилась, я запрыгнула на бордюр, но тут же почувствовала сильное натяжение ткани, из которой смастерила себе некое подобие юбки. Последовавший за этим треск заставил меня вернуться. Все равно от визитерши мне не спрятаться, зачем же усугублять положение, позволяя ей порвать три завязанные узелками тряпки? Помирать, так одетой!

– Я тебя слушаю, дорогая, – обреченно пробормотала я, покорно присаживаясь на каменный бортик. Псина аккуратно разжала челюсти, выпуская из пасти золотистую материю, и села рядом. – Что ты от меня хочешь? – Красные глаза моргнули, продолжая гипнотизировать меня. – Что? – Моя беспросветная недогадливость была вознаграждена ее разочарованным урчанием. Обиженно поджав губы, я спросила: – Тебя азоры прислали, чтобы меня убить? – Удивление на ее морде быстро сменилось раздражением. Подозреваю, начни она говорить, как тогда, во сне, и я услышала бы много всего интересного о моем тугодумии. Стоп! За своими страхами я как-то позабыла о последнем видении в царстве Морфея. А если так?

– Ты пришла, чтобы мне помочь? – Красотка кивнула. Какое счастье! Не только Светломордый, но и она тоже понимала русскую речь. – Ты хочешь, чтобы мы стали подругами? – Псина закивала еще активней. – Замечательно! И тебя ко мне не повелитель подослал? – уточнила я, рассматривая демонического вида создание. Она лишь закатила глаза и возмущенно фыркнула в ответ. – Ладно, поверю, – еще бы не поверить! Это сейчас меня жестами убеждают, а что потом? Когти и зубы в качестве аргументов пойдут?

Правду сказала собака в стране грез или нет, очень скоро прояснится. Потому что я морально готова совершить побег из «нехорошего места», как выразилась Красотка во сне. Перспективы, которые светят мне здесь, гай Светлоликий подробно расписал. Рассчитывать на принца не приходилось – он не пойдет против воли собственного отца. Таас, Сэн? Они бросили меня одну, отдав во власть Его Величества. Глупо надеяться, что происшествие в карете изменило многовековые планы наместника на спасение Неронга за счет иномирной девчонки. Подумаешь, несколько минут удовольствия! Это ничего не значило, раз вместо объятий Сэн я проснулась на плите источника в обществе повелителя.

От подобных мыслей стало противно. Тревогу, которая жила в душе, остудила фраза Красотки из сна, что с котом все в полном порядке. Значит, ему и его хозяину действительно наплевать на меня. Обидно, но… неудивительно. Можно ли верить двухвостой собаке, которую, без сомнения, не жалуют те, в чьем плену я нахожусь? Почему бы и нет? Чем тот же гай Светлоликий лучше? У него когти не меньшего размера, да и к моей персоне он относится потребительски. Что ждет меня, если я останусь тут? Беременность от нелюбимого мужчины, роды нежеланного ребенка, а дальше? Меня тихо убьют, как мать Эвана, лишь только проклятое пророчество осуществится? Нет уж! Лучше я воспользуюсь призрачным шансом на спасение, чем смирюсь с такой незавидной участью.

Красотка снова дернула меня за подол, поторапливая. И то верно, более «подходящего» времени для размышлений я выбрать не могла. Этот сияющий диктатор может вернуться в любой момент. И накроется тогда наш побег медным тазом, хотя… скорее уж золотым. С другой стороны, красноглазая визитерша достаточно спокойна, разве стала бы она так себя вести, знай об опасности быть застуканной на месте преступления? Вряд ли. Напрашивались два вывода: первый – собаке известно, что повелитель занят и в ближайшее время не явится навестить свою пленницу, второй – она работает на него, и все происходящее – лишь часть разыгрываемого представления. Мне ведь до сих пор не объяснили, что представляет собой церемония. Может, здесь требуется три раза сбежать и быть торжественно пойманной, чтобы ритуал прошел правильно. Воруют же они чужих невест для превращения их в инкубаторы, так почему и прочие условия не могут быть такими же идиотскими? Ай, ладно! Рискнем!

Когда мы подходили к одному из огромных зеркал, я невольно оценила свой самодельный наряд, состоявший из полотна, завязанного на бедре, топа с узлом на груди и небольшой тряпочки, заменившей плавки. А неплохо получилось, да и все, что требуется, прикрыто. Рассматривая наше с Красоткой отражение с расстояния в пару десятков шагов, подумала, что мы с ней любопытная пара: она раза в два меня больше, если на задние лапы встанет. А я… выглядела в общем-то неплохо. Конструкция новой одежды была вынужденно простой, однако за счет переливающейся ткани смотрелась красиво. Эдакий вариант пляжного костюма на скорую руку. Пока я размышляла о достоинствах и недостатках самодельных вещей, меня совсем не вежливо подтолкнули в спину, надавив носом промеж лопаток. Новый толчок пришелся по шейным позвонкам, выводя меня из очередного приступа задумчивости.

– Может, хватит? Иду я, не видно разве? Или ты меня пинками собираешься загонять к светлому будущему? – Я обиженно хмыкнула, обернувшись.

До зеркала оставалась метра три, когда собака начала вести себя странно. Сначала она, будто заигрывая, прыгнула вправо, отвлекая тем самым мое внимание, затем сделала несколько мелких шажков обратно и вдруг резко отскочила назад, после чего с разгона бросилась на меня, выставив вперед когтистые лапы. Это что? Финальный аккорд внезапной дружбы? Чуяла ведь, что все ее доводы шиты белыми нитками.

– А-а-а! – вырвалось у меня, когда мы, перекувырнувшись в полете, вместе с Красоткой полетели в зеркало, оказавшееся как раз за моей спиной, и… дружно протаранили ледяную стену водопада. – У-а-у! – еще громче завопила я, вытаращив глаза и вцепившись мертвой хваткой в мокрого дога.

Так в обнимку и рухнули в озеро, подняв столб брызг. Новое соприкосновение с водой заставило мои руки разжаться, и я топориком пошла ко дну. Красотка же, напротив, грациозно дернула лапами и начала всплывать. Но, к счастью, в последний момент вспомнила, что вечерним дайвингом занимается не одна, и, ухватив за косу, рывком вытащила меня на поверхность. Было холодно, страшно и темно. А эта наглая зверюга стояла надо мной, склонив набок голову, и любовалась содеянным. Минуточку! Как это она… стояла?

Не успев прояснить сей вопрос, я снова начала медленно погружаться, ибо сил делать какие-либо движения не было. Вода, конечно, держала мое тело, но, увы, недолго. Мышцы занемели от холода и страха. И это Светлоликого я считала сволочью? С кем же тогда от него сбежала? С двухвостым «ангелочком», что ли? Псина подпрыгивала от удовольствия, прохаживаясь по водной глади, как по асфальту, кивала головой, водила ушами и куда-то показывала хвостами, явно на что-то намекая. Но не в моем состоянии было эти ее жесты и знаки разгадывать. Никогда я не купалась в проруби зимой, с многометровой высоты в озера тоже не ныряла, через зеркала не прыгала и уж точно не водила дружбу с демоническими тварями!

Из воды меня опять достали за косу, когда я уже погрузилась с головой и самоотверженно пускала прощальные пузыри. Как только доступ кислорода в легкие был восстановлен, Красотка отпустила мои волосы и, осторожно прихватив зубами топ, засеменила вперед, не забывая при этом тащить за собой меня. Я, естественно, не сопротивлялась. Будучи в состоянии слегка подмороженной рыбы, флегматично наблюдала за тем, как она транспортирует мой «мешок с костями» к берегу. А ведь у нас даже хвороста нет, чтобы развести костер, не говоря уже о спичках. Оставалось надеяться, что этот бессловесный организатор побегов умеет не только ходить сквозь зеркала и по воде, но и вышибать взглядом искру, иначе я умру от банальной простуды.

Увы, но собака огонь разводить не умела! Отрицательное мотание головой в ответ на мой вопрос, скромное опускание глаз и смущенное шарканье когтистой лапкой она исполнила мастерски. Также не забыла сочувственно ткнуться мордой в мое посиневшее от переохлаждения плечо, всем своим видом демонстрируя искреннее сожаление. И все бы ничего, да только эта новоиспеченная подружка оказалась абсолютно сухой, что без труда определила моя дрожащая рука, решив погладить сердобольную спутницу по голове. Отскочив от ладони, Красотка виновато завиляла хвостами, едва ли не завязав их бантиком, и так преданно посмотрела, что я была готова простить ей все, даже мой хладный трупик на берегу небольшого озера с довольно большим водопадом. Она же хотела как лучше, да?

А потом эта зараза смиренно подошла ближе, задумчиво осмотрела мою съежившуюся от холода фигурку, по которой стекали прозрачные струйки, и довольно ощутимо цапнула меня за предплечье. Я аж подскочила от такой наглости, резко забыв о том, что у меня озноб, да и вообще тело вроде как плохо слушается. Удовлетворенно рыкнув, полосатая нахалка обежала вокруг и приложилась зубами ко второму плечу. Взвизгнув, я уставилась на нее, как на сумасшедшую, надеясь, что у нее проснется совесть. Как бы не так! Красотка продолжала весело скакать, уворачиваясь от неудачных попыток поймать ее хоть за что-нибудь. Злость во мне росла, но азарт в этой гонке все-таки лидировал. Мышцы постепенно разогревались, а проклятая дрожь исчезала. Когда я окончательно выдохлась и повалилась на покрытый мелкой галькой берег, моя мучительница улеглась рядом и, опустив голову на лапы, посмотрела на меня оценивающим взглядом, в котором плескалось удовольствие от затеянной игры.

– А знаешь, – проговорила я, отдышавшись, – ты была права: вы с Таасом действительно похожи. Оба нечестно используете свои физические и магические преимущества, и оба не прочь поразвлечься за мой счет… Спасибо, что согрела, – добавила, немного помолчав.

Красотка насмешливо фыркнула, продолжая разглядывать меня, в то время как я смотрела на небо, где в лиловых сумерках светили две «луны». Золото и серебро… красиво. Немного повалявшись, я нашла в себе силы отжать волосы и свой потрепанный наряд, который мокрой тряпкой облепил тело. Заприметив подходящий куст, на котором можно было временно развесить вещи, я сообщила четвероногой бестии, что отлучусь на пару минут, и принялась забираться вверх по не очень крутому склону. Собака помахала мне на прощание хвостами и осталась лежать на камнях. Зрение после приема местных эликсиров радовало несказанно. Я не то чтобы видела в темноте, как при свете дня, но прекрасно разбирала очертания предметов и вблизи даже различала их цвета. Все-таки плюсы от пребывания в чужом мире присутствовали, с этим трудно было не согласиться.

Выйдя на покрытое густой травой возвышение, с которого открывался чудесный вид на силуэт городской стены с одной стороны и на парочку деревьев в окружении разноуровневого кустарника – с другой, я посмотрела на горы, расположенные чуть поодаль, и перевела взгляд на озеро. Оно, будто хрустальная чаша, таинственно мерцало в мягком сиянии ночных светил. На воде робко дрожали две лунные дорожки, придавая особое очарование этому месту. Длинное зеркало водопада отсвечивало серебром, в котором то и дело проскальзывали золотые нити. Шум падающей воды, шелест затерявшегося в листве ветра и лиловое небо с зажигающимися звездами заставили меня на время забыть, зачем я сюда пришла.

Засмотревшись на эту красоту, так хорошо видимую с берега, не сразу почувствовала чье-то присутствие. Зато Красотка, всего пару секунд назад лениво валявшаяся возле кромки воды, резко дернула лапами, вскочила и рванула наверх. Преодолев в пару прыжков склон, по которому я ползла минут пять, это полосатое создание пронеслось мимо. Я обернулась, ошарашенная ее поведением, и увидела, как моя не на шутку разбушевавшаяся подруга с разгона налетела на темную человеческую фигуру, притаившуюся в тени деревьев.

Пока я соображала, хлопая ресницами, и пыталась рассмотреть хоть что-то в катающемся по траве клубке, эти двое разлетелись в разные стороны и тут же оба вскочили на ноги. Дог на четыре, а мужчина на две. Он чуть покачнулся, но тут же снова принял боевую стойку. Неужели ранен? Трупов нам не хватало для полного счастья! Красотка пружинистой походкой обходила справа, ее противник медленно поворачивался, не выпуская зверя из виду. В сгущающихся сумерках сверкнули две ослепительные вспышки: оскал на собачьей морде и обнаженный клинок в человеческой руке. Мгновение, и эти двое начали свой смертельный танец. Их взаимная ненависть казалась настолько ощутимой, что даже я, невольный свидетель схватки, почувствовала эту жуткую эмоцию. И тут меня снова пробил озноб, но вовсе не из-за мокрой одежды. В затуманенной растерянностью голове вспыхнул проблеск узнавания.

– Стойте! Прекратите! – заорала я, кидаясь к парочке, готовой прикончить друг друга. – Эван! Красотка! Не смейте этого делать!

О боги! Она же говорила, что ей, как и посланникам Сэн, практически невозможно причинить вред. Значит, принцу… милому доброму принцу суждено погибнуть от ее когтей? От мысли, что я не успею вовремя их разнять, внутри все оборвалось. Дыхание сбилось за несколько длинных и мучительно долгих прыжков. Время растянулось в моем восприятии, как кусок мягкой резины. Успею? Нет? Они отвлеклись на мои крики и замерли на какие-то доли секунды, но мне и этого хватило. Пролетев разделявшее нас расстояние, я под недовольным взором дога повисла на шее парня.

Короткая пауза – долгожданный выдох. Надо же, а я и не заметила, что забыла о потребности дышать. Красотка зарычала. Тихо, угрожающе. Моя озорная подружка вновь превратилась в огромного монстра, чьи глаза недобро блестели алыми огоньками, дополняя впечатление от зловещей морды. Собака ходила вокруг нас, как часовой, а я лишь примирительно бормотала:

– Тихо, Крастка, тихо. Он не враг нам. Пожалуйста, не надо драки. Не трогай его, прошу. Тихо…

Мышцы шеи под моими холодными ладонями напряглись, принц стоял неподвижно, продолжая сжимать в руке охотничий нож. Скользнув взглядом по его разодранной тунике, я не без облегчения отметила отсутствие кровавых пятен и сосредоточила все внимание на агрессивно настроенной псине. Рассматривать лицо Эвана времени не было. А зря. Откуда он вообще здесь взялся? Неужели из похода очередного возвращался и мои душераздирающие вопли услышал? И что теперь делать-то? Столь важное решение было принято за меня и, увы, не в мою пользу. Почувствовав холодное прикосновение металла к своей коже, я не сразу сообразила, что происходит. Мир вокруг как будто замер. Секунды текли неуловимо для слуха, но ощутимо для сердца… тук, тук, тук – жестокое время заставляло поверить в то, что раньше казалось нереальным. Ко мне постепенно приходило понимание. Несколько взмахов ресниц, медленно поднимающаяся голова… теперь я смотрела только на Эвана, и пальцы мои, бессильно разжавшись, заскользили вниз по его широкой груди, задевая темные полосы прорех на одежде.

Руки повисли плетьми вдоль застывшего неподвижной струной тела. Я была не в состоянии двигаться, лишь молча стояла, высоко задрав голову, и неотрывно взирала на принца. Золотисто-карие, прищуренные глаза были полны злого недоверия. Но почему?! Острое лезвие ножа неприятно холодило мне бок, прижимаясь к нему ровно настолько, чтобы не покалечить раньше срока, но при этом и не упустить нужный момент. Я могла ожидать предательства от Красотки, которую почти не знала. Но Эван… мой милый друг, мой защитник, мой принц… за что?!

Наверное, недоумение на моем лице сменилось расстроенным выражением, потому что рука парня на мгновение ослабила нажим, чуть отодвинув клинок, но тут же вернула его на место, отчего я испуганно вздрогнула. Удивление, обида… глаза защипало от слез, и я принялась яростно моргать, стараясь отогнать их приближение. Красотка снова зарычала, парень что-то прошипел в ответ и показательно надавил ножом в районе моих ребер. Собака послушно затихла, не решаясь к нам подойти. Он что, угрожал ей моей смертью? Да что вообще происходит? Этого просто не может быть!

– Ты с ума сошел, Эван? – всхлипнув, спросила я. – Как ты можешь так со мной поступать?! Ты что, не узнаешь меня? – закончила я, понизив голос едва ли не до шепота, и вдруг расхохоталась. – Милый, да я это, я… Зоя, – руки смело взметнулись к его сосредоточенному лицу. Принц чуть отпрянул, не отводя клинка.

– Зоя? – недоверчиво переспросил он.

– Да! – радостно закивала я.

Парень еще что-то сказал, но я лишь развела руками, не понимая. Похоже, он решил, будто перед ним кто-то из белокожих имитаторов. Вот же глупый! Хотя… девушка в обществе двухвостой собаки, выплывшая из озера за пределами Неронга, в то время как должна сидеть в нижнем городе, хм… есть повод для сомнений. Внезапная перемена моего настроения удивила Эвана не меньше, чем меня его выходка. Отлично, значит, квиты! Хорошо хоть Красотка не пыталась к нам лезть. Она продолжала молча стоять шагах в четырех-пяти от нас и внимательно наблюдать за происходящим. То ли угроза принца так подействовала на мою четвероногую спутницу, то ли ей просто было любопытно, к чему приведет наш задушевный обмен репликами, из которых мы оба понимали только имена друг друга.

После моих крепких объятий и нескончаемого потока русскоязычных фраз парень перестал угрожать мне ножом, но прятать его в ножны не торопился. Я же, стараясь окончательно развеять его сомнения насчет своей персоны, принялась демонстрировать все сокровенные (ну, кроме некоторых) родинки на собственном теле, время от времени спрашивая: «Помнишь? Вот здесь, за ухом, помнишь? А эту на бедре? А на плече? И вот тут… Помнишь?» Он лишь неопределенно пожимал плечами. Белокожие оборотни не настолько близко были со мной знакомы, чтобы иметь возможность копировать внешность до таких мелочей. А вот принц, напротив, подробно изучил мое тело, когда лечил.

Про то, что мне вообще-то надо отжать одежду, я, естественно, забыла, как не вспоминала и про свой потрепанный внешний вид. Ах, до чего же было приятно, когда признавший меня парень достал из сумки аккуратно свернутый плащ и накинул мне на плечи. Эван осторожно коснулся моего запястья, которое раньше обвивал «Шелест», и заглянул в глаза, ожидая хоть какого-то ответа. Я не знала, как объяснить, что его высокопоставленный папочка решил сократить круг моего общения до единственной персоны. Грустно вздохнув, понурила голову, чуть разведя в стороны руки. Мол, не моя вина, что так получилось. Эван внезапно притянул меня к себе и сжал с такой силой, что я тихо вскрикнула. Лучше бы смолчала, глядишь, не начал бы он так поспешно отстраняться и отводить смущенный взгляд. Нет, дышать мне, конечно, стало легче, но от разочарования это не очень-то спасало. Пока я пыталась разобраться в собственных ощущениях, красноглазая сволочь, которая назвалась моей подругой, решила, видимо, что вакантное место подле меня всего одно, и, дождавшись, когда принц потеряет бдительность, напала на него со спины.

Когда только подкрасться успела, стерва полосатая?! Вроде в стороне сидела, вооруженный нейтралитет демонстрировала и политику невмешательства, ан нет! Стоило парню отвлечься, как уже вцепилась зубами в плотную ткань его рукава и с утробным рычанием потащила свою жертву подальше от меня. Эван резко дернул рукой, оставляя кусок материи в собачьей пасти. Надо было срочно вмешаться, но я почему-то не могла определиться, как именно поступить: начать ругаться или, наоборот, выступить миротворцем. Просто вся эта ситуация мне напомнила устроенную Красоткой игру на берегу озера. То, что она калечить парня не собирается, для меня было очевидно, а вот поведение принца я предсказать не могла.

Он ударил без предупреждения. Ни боевых стоек, ни предостерегающих реплик – ничего этого не было. Эти двое не сходились в бою, не бились на дуэли, они просто не поделили меня и решили этот вопрос, не отходя от яблока раздора. И решил его принц, вспоров Красотке живот, в то время как она просто разорвала его одежду, даже не поранив тело. Неужели он настолько был слеп, что не понял ее безобидной выходки? Или это все не имело никакого значения? Я в оцепенении смотрела, как медленно соскальзывает с ножа звериная туша, как гаснут алые огоньки ее глаз, как безжизненными плетями виснут два длинных хвоста. А в ушах так и стоял предсмертный скулеж убитого существа. Убитого? Но ведь она говорила…

Я всхлипнула. На глаза прозрачной пеленой навернулись слезы. Парень пытался остановить меня, удержать, но я лишь отбивалась от его рук и зло шипела, умываясь соленым дождем собственного горя и не желая слушать его уговоры. Да и какой от них толк, если все равно ничего не понятно. Надежда, которая слабым огоньком теплилась в глубине души, погасла, оставив после себя холод разочарования, замешанный на чувстве безвозвратной потери. Красотка была еще теплая, но уже недвижимая. Ни стука сердца, ни едва уловимого дыхания… и эта жуткая рана, сквозь которую проглядывала темного цвета плоть. Сколько же силы надо было вложить в удар, чтобы сотворить такое с животным размером с теленка?

К моим душевным страданиям добавился еще и страх, примитивный и слепой, тот, что искажает окружение, добавляя в обычный пейзаж зловещие тени, делая звуки более резкими, тревожными, а тишину звенящей. И все вокруг начало восприниматься иначе. Этот страх не позволял думать логически, не давал времени на то, чтобы разобраться в ситуации, он диктовал лишь одну знакомую команду: бойся! И я испугалась. Принца, который по-прежнему пытался меня успокоить. Сначала я сжалась в его руках, как перепуганный котенок, но чем крепче становились объятия парня, чем громче звучал его голос, тем сильнее разгорались паника и злость. Он. Убил. Красотку!

Я начала вырываться так яростно, что парень растерялся. Кажется, я кричала, обзывала его чудовищем и кем-то еще. Он пытался меня удержать и при этом что-то объяснял, стараясь перекрыть голосом мои вопли. Эван указывал на собачье тело и отрицательно мотал головой, рычал и ругался, поминая их любимых злыдней аше-аров вместе с мифическими мирдами, пытался встряхнуть меня и даже попробовал приласкать, за что получил звонкую пощечину. Хлопок прозвучал, как выстрел на старте, и… я побежала. Босые ступни почти не чувствовали земли, промокший в некоторых местах плащ тяжелым флагом развевался за спиной, по которой больно хлестала мокрая коса. Пролетев метров двадцать, я чудом успела затормозить на краю покрытого травой берега, от которого к озеру спускался каменистый склон. Тяжело дыша, взглянула на серебристую полоску водопада и неуверенно обернулась, постепенно приходя в себя.

Мужские ладони легли на плечи так бережно, так осторожно, что на губах сама собой возникла слабая улыбка. А ведь я даже не услышала, как принц подошел. Быстро, бесшумно, незаметно. Он встал рядом и, мягко повернув меня, заключил в кольцо своих сильных рук. Я прикрыла глаза и с готовностью уткнулась носом в его грудь. Тренированный воин, охотник… я воспринимала его как ровесника, а ведь он был в несколько раз старше меня. И опытней, и умней. Так почему же я не могла просто довериться этому человеку? Если он убил Красотку, значит… Нет! Ни черта это не значит!

Меня буквально захлестнула волна ярости. Отшатнувшись, я с силой толкнула Эвана в грудь, намереваясь освободиться от этих ласково-утешительных объятий и высказать ему все, что накипело. Но, видимо, перестаралась, и удар получился слишком сильным, а может, парень просто обо что-то споткнулся и, не удержав равновесия, начал падать. Я в растерянности застыла на краю невысокого обрыва, с которого, ругаясь и рыча, скатился принц. Негромкий всплеск разбудил во мне злорадство. Так тебе и надо, убийца невинных собак! Остуди свой пыл, «герой»!

Проклятия искупавшегося в холодной воде Эвана звучали, как иностранная песня, и я невольно заслушалась переливами мужского голоса, произносящего то протяжные, то шипящие буквы на языке Тайлаари. Увлеченная этим занятием, не обратила внимания на клокочущие звуки за спиной. Мой слух сосредоточился на ругани парня и шуме водопада. Как ни грустно было признавать, что Красотка погибла от руки принца, изменить это я уже не могла. А жить мне хотелось, и вовсе не в золотом зале без окон и дверей. Перспектива остаться здесь одной пугала гораздо больше, чем возможность простить парню его проступок, ну или хотя бы смириться с ним, найдя оправдания. Ведь он думал, что защищает меня. К тому же она сама напала…

Разумные рассуждения вступили в конфронтацию с моими чувствами. Сердце заныло, а к горлу подкатился ком. Я перевела тоскливый взгляд на выбирающегося из воды Эвана. Он отчаянно жестикулировал, крича на меня. Или мне? Когда я обнаружила причину его странного поведения, было уже поздно. Медленно повернувшись на внезапно одеревеневших ногах, увидела, как на меня летит огромная крылатая тень.

– Мама! – пискнула я, зажмурившись. С проворством бывалого хищника огромная виверна сцапала меня поперек туловища и взмыла в воздух. Я слышала крики спешащего на помощь парня и прекрасно понимала, что ему не успеть. Земля быстро удалялась, а над головой в завораживающем ритме двигалось большое перепончатое крыло.

На берегу…

– Я. Ее. Упустил! – Эвана трясло мелкой дрожью, когда он садился на мягкий ковер из примятой травы. И причина такого состояния крылась вовсе не в купании, и уж точно не в ночной прохладе. Все дело было в похищении Зои непонятно откуда взявшимся киприном. – Болван неуклюжий, идиот нерасторопный, – рычал принц, стягивая с себя мокрую одежду и отжимая ее с такой силой, что та жалобно скрипела. А ведь все так хорошо складывалось. Девушке каким-то чудом удалось выбраться из нижнего города и прийти сюда именно в тот момент, когда он находился поблизости. Она могла бы пожить в пещере, пока не утихнет скандал и не появится новая сейлин. Там безопасно и тепло, а уж провизией парень бы ее обеспечил. – Все могло получиться, если бы не эта полосатая тварь с ее душещипательными розыгрыш-ш-шами! – прошипел Эван.

Полосатая тварь сидела рядом и заискивающе поглядывала на человека, который откровенно игнорировал ее присутствие. Уродливая рана давно затянулась, будто и не было. Собачьи глаза светились в темноте красными угольками, а длинные хвосты виновато виляли. Красотка не проявляла больше признаков былой агрессии, она просто таскалась за своим «убийцей», выдерживая дистанцию, но при этом не отставая от него ни на шаг. Парень пытался ее отогнать, угрожал очередной расправой, обвинял в пропаже Зои и швырял камнями, но упрямая псина лишь тихо повизгивала, уворачиваясь от очередного броска, и продолжала крутиться поблизости.

Мирда нельзя убить! Как нельзя утопить покойника. И Эван прекрасно об этом знал, а девушка из другого мира, похоже, нет. И почему он не рассказал ей раньше, когда она могла его понимать? Все, что он сделал, лишь попытка остановить посланницу бездны метким ударом, причинив некоторые неудобства и боль. А Зоя все не так поняла. И актерская игра «покойницы» тому способствовала.

– Это все из-за тебя, – одевая чуть влажную после тщательного отжима тунику, процедил принц. Он удостоил лежащую рядом собаку мрачным взглядом, в котором плескалась бессильная ненависть. Красотка смущенно опустила морду на передние лапы и жалобно посмотрела на него. – Ну и чего ты добилась своим спектаклем? Или, может, ты именно этого и хотела? – Псина отрицательно мотнула головой, прижимая острые уши, и посмотрела на обвинителя взглядом мученика. – Что тебе надо от нее? Она не аше-ар, ты ошиблась. Зоя обычная человеческая девушка без магических способностей. Зачем она тебе? Ведь собиратели душ не интересуются простыми людьми. Отправляйся за своей добычей в лагерь наемников, а нас с ней оставь в покое!

Достав из-под куста походную сумку, Эван встал, размял мышцы и направился в противоположную Неронгу сторону. – Не смей за мной ходить! – приказал он вскочившей собаке. – И не вздумай мешать мне, мирд, – добавил чуть тише.

Красотка остановилась, глядя ему вслед, потопталась на месте, подумала и, довольно оскалившись, рванула к водопаду. Летящей походкой она заскользила по озерной глади и вскоре исчезла в зеркальном отражении падающей с гор воды.

Глава 4

Из огня да в полымя!

Так, кажется, это все уже было… Разница лишь в том, что огромный чешуйчатый монстр тащил меня по «кладбищу невест», а новая зверушка с не меньшим энтузиазмом несла по воздуху, активно размахивая крыльями и регулируя направление полета длинным хвостом. Или мне просто так показалось, потому что эта часть звериного тела неизменно отгибалась в сторону, противоположную курсу. Изучением строения сцапавшей меня особи и наблюдением за ее повадками я занималась где-то с полчаса, не переставая при этом стучать зубами от холода и щуриться от ветра. На высоте он был сильным и колючим… для меня. Бронированное чешуей чудище на подобные мелочи внимания не обращало. Крылатой рептилии все было по барабану, кроме леса, к которому мы приближались.

Я так закоченела, что даже бояться перестала. Видимо, панический ужас, овладевший мной в первые мгновения полета, тоже не отличался холодоустойчивостью. Замерзло все: руки, ноги, голова с развевающейся по ветру косой. Даже мысли стали ворочаться как-то вяло, будто ледяные глыбы в стоячей воде. Осталось одно полубезразличное созерцание гибкого тела ящера. Кажется, Эван называл этих животных киринами, или, может, кипринами? Не помню. Некоторых из них азоры приручили и использовали как личный транспорт, только мне, похоже, достался дикий экземпляр. Во всяком случае, седла на нем я не видела. А жаль. Как ни крути, а перспектива общаться с прирученным, пусть и не мною, зверем была всяко приятней, чем необходимость налаживать контакт с вольной особью. А вдруг он меня в гнездо свое тащит? Деткам на закуску! Или сам с утра голодный, просто подходящую площадку для сытного ужина подыскивает?

В первые минуты полета я орала как резаная, пока оглушительный вопль не превратился в сухое карканье, перебиваемое приступами кашля. Едва не сорвав голос, я получила в придачу еще и заложенные уши. Дрожащие руки, по счастливой случайности, оставшиеся свободными от захвата, какое-то время возились с завязками плаща, больно впившимися в шею из-за натяжения ткани, попавшей в кольцо когтистых лап. Они у монстра были покрыты белой пупырчатой кожей и имели по три длинных, толщиной с мое предплечье, пальца с короткими, но жесткими шипами на внутренней поверхности. Для удерживания особо вертлявой добычи, наверное. Жертвы… они ведь разные бывают. Это я вся такая прилежная: застыла в горизонтальном положении (что в моем задубевшем состоянии несложно) и не трепыхаюсь. Еще бы! Ведь если ящер, не приведи боги, надумает разжать свои крючкообразные лапки, мое бренное тело тут же отправится в свободный полет с последующим приземлением на том свете.

И вот с такими философскими размышлениями на тему своей незавидной судьбы я пролетела уже черт знает сколько километров. Мысль о том, что в месте, куда меня транспортируют, особым спросом пользуется свежезамороженная человечина, становилась все актуальней. Лицо мое онемело, тело пробирал озноб, а из-за мокрой одежды было ощущение, будто меня обмотали смоченными в проруби бинтами. Похоже, если «птичка» и не захочет мною отужинать, я все равно умру. От воспаления легких! Взгляд, мазнув по отливающей серебром чешуе, в сотый раз упал на лапы животного, которые держали меня тугими кольцами. Я пребывала в некоторой прострации, граничащей с ощущением близкого обморока. Однако провалиться в блаженную бессознательность мне так и не удалось, потому что рептилия начала стремительно снижаться.

Когда я осознала, что посадочная площадка – это очередное озеро, на котором сигнальными огнями мерцали две лунные дорожки, весь мой флегматизм как ветром сдуло. Со скрипом разжав кулаки, я мертвой хваткой вцепилась в одну из ног похитителя. Вовремя! Змееподобная «птичка» разжала свои пальцы почти сразу после предпринятого мной маневра. Подозреваю, что лететь мне следовало прямиком в темную воду. Ну уж нет! Хватит с меня на сегодня купаний. Все что угодно, но топить себя дважды не позволю! И тут началось веселье. Я даже согрелась, геройски сражаясь за место под солнцем на правой лапе обалдевшего от такой наглости ящера. Киприн сделал два захода, низко пролетая над водоемом, но я, обняв его огромную конечность, продолжала висеть на ней как приклеенная. Пристальное разглядывание соседней ноги отвлекало от проснувшейся паники. Сейчас как полоснет когтями! И полечу я в озеро по частям.

На третьем заходе похититель, недовольный своей обнаглевшей добычей, завис над темной водой и, активно работая огромными крыльями, принялся меня стряхивать. Напрасный труд! Я держалась, умудрившись к этому моменту обнять его лапу не только руками, но и ногами. При этом голова моя практически касалась чешуйчатого живота, который странно подрагивал от его телодвижений. Так и не скинув свою ношу, это бесчувственное создание издало разочарованный вопль – что-то среднее между звериным рыком и птичьим криком – и не придумало ничего лучше, кроме как нырнуть вместе со мной.

– А-а-а… мы так не договаривались! – заорала я неожиданно звонким голосом. С перепуга, наверное, восстановился. Хотя, судя по странному звучанию, не до конца. – Это нечестно! – Громкий всплеск поглотил мои возмущения, а заодно и меня вместе с садистской «птичкой».

В толще темной воды эта крылатая тварь, естественно, обрела желанную свободу, так как возможность дышать оказалась для меня важнее чужой лапы. Вынырнув, первым делом я перевела дух, а когда уже собралась сообщить плавающему вокруг чудовищу о его недостойном поведении, ящер обласкал меня таким количеством нелицеприятных звуков, что мой слегка приоткрытый рот, не успев произнести ни слова, самопроизвольно захлопнулся. Это что же получается? Я еще и виновата?

Продолжая наворачивать круги вокруг моей мокрой головы, ящер недовольно пыхтел и бросал обвиняющие взгляды. А еще он с завидным постоянством дергал украшенной мощным гребнем головой. Я даже заподозрила, что у него нервный тик случился после знакомства со мной. Странная светящаяся загогулина на его лбу то ярко вспыхивала голубым, то тускнела, отвлекая мое внимание от клекота, то и дело переходящего в лай. О том, что все эти жесты и звуки были приглашением прокатиться на чешуйчатой спине, я догадалась, когда животное снова нырнуло, после чего всплыло прямо подо мной. Чешуя его была скользкой и влажной, но он не убирал крылья и двигался предельно осторожно, чтобы мое уставшее от потрясений тело не скатывалось обратно в воду. Хотя озеро это, если честно, было значительно теплее предыдущего. Или мне просто так показалось из-за того, что сюда я попала с холода, а в водопад – из тепла?

Ящер доставил меня к обрывистому берегу, после чего сложил за спиной крылья, до этого момента заслонявшие мне обзор. Упираясь на руки, я отлепила верхнюю часть туловища от его прохладного бока и осмотрелась. Темно-фиолетовое небо, усыпанное звездами. Два ночных светила на его бархатном фоне. Обрыв в нескольких метрах от нас и… сидящий на его краю мужчина с нечеловечески белой кожей. Ну здравствуй, белый лис! Давно не виделись. Впервые за последние дни я пожалела о своем улучшенном зрении и способности различать цвета в ночное время суток. Мне хватило всего пары секунд, чтобы узнать в незнакомце белокожего насмешника.

Мужчина, облаченный в серебристые одежды, сидел в расслабленной позе, свесив одну ногу вниз, а вторую согнув в колене. Разноуровневая челка обрамляла его лицо, доходя до самого подбородка, выбритого так же гладко, как и виски. Кончики ушей с множеством металлических колечек выглядывали из-под густой шапки волос, довольно коротких на макушке и длинных на затылке. В лунном свете серьги загадочно мерцали, вспыхивая то ярко-голубым, то ослепительно-белым. Уши азора были вытянутые, заостренные и навевали ассоциацию с волками. Или с оборотнями? Хотя нет, с белым пушистым песцом! Блондин чуть заметно улыбался, не разжимая губ, а его голубые глаза с не меньшим интересом изучали меня, нежели я его.

– Где же ты, моя спасительная близорукость, – пробормотала я, едва шевеля губами, и чуть закусила нижнюю. Повернувшись на спине застывшего на месте животного, бросила тоскливый взгляд на темный силуэт противоположного берега. Решив, что даже в бодром состоянии мне до него не доплыть, снова обняла ящера. Когда щека коснулась его прохладной чешуи, я устало вздохнула и прикрыла глаза. Будь что будет.

Спокойствие!

Оно нахлынуло теплой волной на мои изрядно потрепанные нервы. Словно живительная влага, оно залечивало прорехи в израненной психике, избавляя от раздражения и грусти, от обреченности и равнодушия, от тяжелого чувства безысходности. Никакого страха, никаких забот, одно только умиротворение. Приятно! И до чего же хорошо так безмятежно лежать возле берега неизвестного мне озера, когда рядом он. Спокойствие…

Стоп! Какое, к черту, спокойствие? Особенно в присутствии этого… который белый. И откуда эти мысли? Даже не мысли, а ощущения. Будто кто-то специально навязал их мне, преследуя свою цель. И кажется, я знаю, кто именно, еще бы понять, в чем цель? Моя рука скользнула в воду. Смочив ладонь, я положила ее на свой лоб, надеясь таким способом ослабить гипнотическое воздействие. Нечего в мою голову лезть! Всяких белобрысых миротворцев там только и не хватало для полного финиша. Открывать глаза я боялась. Вдруг этот тип не только ментально, но и зрительно влиять может? Откуда мне знать, что за уникумы эти азоры? Оборотни, наемники, убийцы… а еще? Может, передо мной восседает некая разновидность местного Вия. Гляну в его небесно-голубые очи – и все! Кранты! Проверять предположение на собственном опыте как-то не тянуло, поэтому я продолжала самоотверженно жмуриться.

От холодной руки, прижатой к коже, стало легче. Не то чтобы навязанное спокойствие пропало, просто оно стало более родным, что ли. Будто мое сознание, испив этот «телепатический нектар», переварило его и слегка изменило под себя. А может, у меня просто началась паранойя? Вдруг на самом деле все гораздо проще: уставший от передряг организм включил свои защитные механизмы, призванные усмирять любые необдуманные порывы. Неизвестно ведь, что хуже: спокойно дожидаться своей участи на спине дружелюбно настроенного ящера или предпринять очередной заплыв. А предводитель белолицых тюремщиков и вовсе тут ни при чем. Сидит себе, никого не трогает… Как же, размечталась!

То, что вокруг стало светлее, я почувствовала даже сквозь сомкнутые веки и решительно открыла глаза, ожидая увидеть в ладони азора голубой фаербол. Но меня ожидал сюрприз. Вокруг, точно снежинки зимой, кружили крошечные огоньки. Не ошиблась я разве что с цветом светящегося «конфетти», летящего откуда-то сверху. Одного взгляда мне хватило, чтобы рассмотреть источник. Блондин все так же сидел на берегу и с загадочной улыбкой на белых губах осыпал меня искорками, которые без каких-либо усилий создавал прямо из воздуха, причем горстями. И что это значит?

Я покосилась на флегматичную морду ящера и искренне позавидовала непробиваемому спокойствию этой крылатой рептилии. Впрочем, с его серебристой броней, я, наверное, тоже не сильно бы переживала о всяких там мелких «светлячках» явно магического происхождения. Даже если рванет, далеко не факт, что покалечит. Мне же вряд ли так повезет в случае взрыва. Прижившееся в душе спокойствие не помешало обдумыванию нового плана побега. Правда, перерасти во что-то, пригодное для исполнения, он так и не успел.

Как только подозрительные огоньки, переставшие падать сверху, выстроились вокруг меня в определенном порядке, ящер качнулся и начал быстро погружаться. Сердце ухнуло в груди, предчувствуя неладное. Пытаясь удержаться на спине животного, я попробовала плотнее прижаться к нему, чтобы сохранить равновесие и, по возможности, зацепиться руками за… ну хоть за что-нибудь. Однако пальцы скользили по мокрой чешуе, как по телу изворотливой рыбы. А потом пришло осознание, что под воду уходит только киприн, а я, точно перышко на ветру, наоборот, медленно поднимаюсь наверх в окружении ярко горящих искр. Что это? Телекинез? Левитация? Ящер уплыл, я же осталась одиноко висеть над потревоженной им водой. И тут на меня обрушилась новая эмоция.

Безопасность!

Надо же, а я и не предполагала, что самое безопасное место нынче между небом и землей… озером то есть! Вот интересно, азор мне пытается эти ощущения навязать или просто донести? Думаю, в первом случае я бы не рассуждала, а тупо радовалась такому укромному и спокойному кусочку пространства, куда меня определил белокожий благодетель с колдовскими наклонностями. Пока анализировала ситуацию, вокруг моей парящей фигуры происходила перестройка деятельных огоньков: одни переместились ниже, другие, напротив, забрались повыше, третьи по-прежнему охраняли границы по бокам. Искорки создали некое подобие просторного кокона, внутри которого я находилась. Между ними образовались едва различимые нити света, невероятно тонкие, словно паутина. Мне это не очень-то нравилось, но выбора особого не было, и я решила просто посмотреть, что будет дальше.

Приняв переданную мне эмоцию к сведению, я осторожно шевельнула рукой и, убедившись, что высоту из-за этого не теряю, попыталась развернуться. Как-то мне на глаза попадалась статья, где бывший космонавт рассказывал о состоянии невесомости. Сейчас я испытывала что-то подобное, с той лишь разницей, что кровь моя к голове не приливала, нос не закладывало, а глаза не краснели. Хотя неизвестно, к чему может привести длительное пребывание в этом искрящемся коконе. Судя по всему, меня таким оригинальным способом кое-кто решил поднять на берег. Ну и хитер этот белый лис! Я подняла на него глаза. Мужчина улыбался, как и при первой нашей встрече. Правда, тогда он развлекался, наблюдая за моими попытками выжить на «кладбище невест». Весельчак демонов! Или нет… демон со специфическим чувством юмора, так вернее! Да я ему…

Спокойствие…

Повторная волна чужих эмоций остудила мой пыл, стерев с лица хмурое выражение. И то верно, зачем дергаться? Нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. А вдруг мне все-таки суждено жить долго и счастливо?

Безопасность…

Действительно, и переживать тут не о чем, ведь мне ничто и, главное, никто не угрожает. Разве что в бескорыстие этого азора я не верила, но это мелочи.

Он напоминал ожившую мраморную статую, такой же идеальный и холодный. Серебристые одежды сверкнули в лунном свете, когда мужчина начал подниматься. К золотому цвету я уже успела выработать антипатию, теперь, похоже, на очереди было серебро. Принять более-менее стабильную позу в мерцающей паутине у меня так и не получилось. Твердых предметов в зоне досягаемости не было. Дотянуться до берега я не могла, так как, во-первых, далековато, во-вторых, голубые огоньки от приближения руки начинали предостерегающе шипеть, выказывая тем самым свой протест.

До чего же медленно меня поднимали! Это так и должно было быть или кое-кто просто наслаждался зрелищем? Конечно, мокрая девица в ободранном топе и в завязанной на боку тряпке, которая, кстати, начала странно себя вести, решив подняться вверх раньше своей хозяйки, – та еще картинка. Обнаружив чрезмерную прыть юбки, я чуть наклонилась и зажала ее немногим выше колен. Свободный низ продолжал действовать по своему усмотрению, зато верхняя часть, стянутая сбоку моими пальцами, теперь плотно обтягивала бедра. То, что подол совершенно сухой, я поняла не сразу. Когда это открытие навестило мою занятую другими мыслями голову, принялась недоверчиво ощупывать топ, а за ним и волосы, которые, судя по всему, можно было смело пускать под нож, ибо расчесать этот колтун вряд ли уже удастся. Немудрено, ведь над его созданием поработали такие мастера своего дела, как ветер, вода и крепкий сон в зале Светлоликого.

Кокон наконец поднял меня над берегом и замер, позволяя белолицему охотнику разглядеть пойманную в волшебные сети добычу. До чего же у него была довольная физиономия. В компании с клыкастой улыбкой и сверкающими в полумраке глазами это выглядело жутковато. Словно по команде под слоем навязанного спокойствия начала просыпаться паника. Было во внешности стража что-то чуждое, отталкивающее. Любоваться этим мужчиной хотелось издалека, стоя к тому же за преградой из пуленепробиваемого и антимагического стекла. Как и при первой нашей встрече, мне снова подумалось, что было бы лучше разбиться или утонуть, но не оставаться наедине с ним.

– Пожалуйста, – проговорила я, передернув плечами от маниакального блеска прозрачно-голубых глаз, – убей меня быстро, а?

Меня накрыло чувство, которое я меньше всего ждала.

Защищенность…

Это что же, своеобразное предложение покровительства? Наверное, мои уползающие на лоб брови сильно позабавили блондина, потому что в следующую секунду я услышала тихий мужской смех. А потом азор протянул мне руку. Огоньки его вторжение восприняли благосклонно: самые ближние, как преданные питомцы, начали прыгать по рукаву и ластиться к обнаженному запястью хозяина. А он продолжал неподвижно стоять напротив меня, парящей над землей, и ждать, когда я все-таки соизволю принять его приглашение.

Спокойствие, безопасность, защищенность… Хм, почему бы и нет?

Продолжая придерживать самодельную юбку, я вложила кисть свободной руки в его раскрытую ладонь. И в тот же миг сияющий кокон начал разрушаться, а его составляющие, хаотично дергаясь, разлетаться в стороны от меня и постепенно гаснуть. Приятное состояние невесомости исчезло, и я буквально рухнула в объятия азора. Он поймал меня, не дав коснуться босыми ногами земли, осторожно поставил на траву и чуть отстранившись, начал с интересом изучать, будто еще не насмотрелся. Его взгляд скользил по моей фигуре, задерживаясь чуть дольше на открытых участках тела, чем вызывал во мне чувство неловкости. К концу этого пристального осмотра мое лицо пылало, а брови недовольно хмурились.

Усмехнувшись, мужчина убрал за спину мою косу, как бы невзначай проведя кончиками пальцев по нервно дернувшейся шее. Затем отступил, поднял с земли сумку, похожую на необычный рюкзак с кучей металлических пряжек и нашивок, достал оттуда аккуратно свернутый плащ и протянул мне. Серебристый! Чую, скоро я начну шарахаться от всего, что блестит. Расценив мой мрачный вид по-своему, азор послал мне очередную волну положительных эмоций и, развернув подарок, накинул его мне на плечи. Тогда на пустоши он вел себя по-другому. А сейчас – сама галантность. Ментальным «успокоительным» напичкал, в красивую накидку завернул, бережно так, как редкий экспонат из ценной коллекции. Только доверия эта клыкастая персона мне по-прежнему не внушала. Хотя и особо буйные страхи на его счет временно присмирели, уступив место любопытству. Ведь что-то же ему от меня надо? Во внезапно проснувшуюся симпатию к драной кошке в золотых лохмотьях верилось с трудом.

Плащ приятно согревал, а задержавшиеся на плечах руки мужчины откровенно жгли. Нет, они не были горячими, просто прикосновения блондина вызывали во мне странный отклик. Это как игра с огнем: манит, завораживает и… обжигает. Я попыталась отойти от азора подальше, но он остановил меня, обняв чуть сильнее. Пришлось застыть на месте, напряженно ожидая продолжения. Когда же он принялся распускать мои лохмы, а потом аккуратно расчесывать их длинными голубыми шипами, засветившимися на кончиках его пальцев, я решила, что сплю, и все это мне попросту снится.

Мы стояли на краю обрыва. Азор, не произнося ни слова, приводил в порядок мою прическу, а я так же молча наблюдала за ящером. Отплыв на середину озера, он с явным удовольствием качался на волнах, изредка бросая в нашу сторону вопросительные взгляды. Когда тщательно расчесанные волосы густой волной легли на плотную ткань накидки, я набралась смелости и, развернувшись, посмотрела в лицо белокожего тюремщика зачарованного города N. О них за время пребывания в Неронге мне довелось наслушаться столько гадостей, что происходящее сейчас никак не вязалось со сложившейся в голове картиной. Да и наша первая встреча, если честно, не походила на приятное знакомство в неформальной обстановке. Тогда он меня спас и отпустил, сейчас же вернул себе с помощью крылатого монстра, высушил, одел, причесал… зачем? Решил поиграть в куклу по имени сейлин?

– Ты… – попыталась я начать разговор, мучительно соображая, какими жестами передать ему смысл интересующего меня вопроса. Но азор приложил палец к моим губам и отрицательно качнул головой. Из груди моей вырвался разочарованный вздох, а блондин чуть склонил набок голову, изучая меня, и снова улыбнулся. Тоже мне! Исследователь жизни. Оставалось надеяться, что до препарирования у нас дело не дойдет.

Когда он поднял меня на руки, я возмущаться не стала. В его объятиях было тепло и уютно, даже смущение задремало, позволив мне расслабиться. Понимала, конечно, что доверять азору рано, но все равно надеялась на лучшее. К тому же я жутко устала, поэтому нагло устроила голову на плече мужчины и прикрыла глаза. Наверняка путь нам предстоял неблизкий. Так почему бы не прокатиться с комфортом, даже если это путешествие станет последним в моей жизни?!

В Неронге…

Стремительной походкой Сэн шел по темному коридору нижнего города. По-кошачьи мягко, несмотря на металл, украшающий его сапоги, и по-человечески уверенно. Шаг за шагом… все ближе к намеченной цели. Иногда он доставал из висящей на плече сумки небольшой стеклянный шар и задумчиво смотрел на то, как внутри него спит миниатюрная копия сейлин. На каменном ложе в окружении золотых лоскутов. Кристаллы тускло вспыхивали, приветствуя мага, и тут же гасли, повинуясь его мысленному приказу. Сэн не нужен был свет – его зеленые глаза с расширенными зрачками отлично видели в темноте. Складки длинного плаща едва слышно шуршали в тишине подземелий, а дорожная сумка чем-то негромко звякала, при каждом его шаге ударяясь о бедро хозяина. Ритмичные, но слабые звуки… они казались слишком громкими в безмолвном окружении древних стен. Но Сэн не обращал внимания на подобные мелочи, он отлично знал все помещения нижнего города, включая те, что прятались от посторонних глаз за магическими ширмами с целым комплектом ловушек. Маг знал здесь все, однако сейчас его интересовал лишь один маршрут – тот, что должен был в кратчайшие сроки привести к залу с энергетическим источником.

Очередной коридор, лестничный пролет, снова коридор… Сэн переходил с одного уровня на другой, пока не очутился возле потайного входа в интересующее его помещение. Пальцы мягко коснулись стены, чуть нажали в нужных местах, требуя от каменной преграды подчиниться. Дверь, проступившая на ровном полотне кладки, тихо щелкнула и послушно подалась вперед, освобождая проход. Нырнув из темноты коридора в ярко освещенный зал, мужчина даже прищурился. Лишь черный круг человеческого зрачка сузился, превратившись в тончайшую линию. Окинув задумчивым взглядом интерьер, маг направился к прямоугольному возвышению в центре. Он расстегнул на ходу свою сумку и принялся в ней шарить в поисках комплекта походной одежды, который приготовил специально для Зои. Где-то на дне, под флаконами с зельями, крошечными сферами с запертыми внутри заклинаниями и пачкой свернутых в трубочку свитков валялись еще и кожаные ботинки подходящего для нее размера. Там они и остались.

На какое-то время мужчина просто забыл и о вещах, и о собственной руке, погруженной в нутро вместительной сумки. Он стоял и смотрел на обрывки золотой материи, покрывавшие пустую плиту. Изумление сменялось растерянностью, которая очень быстро перерастала в раздражение. Тряхнув волосами, будто желая избавиться от наваждения, Сэн закрыл глаза, снова их открыл, затем повторил эти действия дважды. Убедившись, что картина не меняется, он тихо выругался, положил на пол сумку, предварительно вынув из нее тот самый шар, в котором по-прежнему отражалась спящая девушка, и, недоверчиво прищурившись, отправился проверять «постель» сейлин на ощупь. Разворошив хаотично валяющиеся тряпки вдоль и поперек, мужчина в сердцах разорвал парочку, после чего швырнул их обратно и, резко развернувшись, спустился на пол.

Тряхнул зажатую в руке сферу. Сначала слабо, потом сильнее – объемное изображение внутри не изменилось. Помянув недобрым словом всегда крайних аше-аров, маг попробовал воздействовать на неисправную вещицу чарами – снова ничего. Будто кто-то умело запечатал следящее устройство, подкинув в него ложные картинки. Стекло жалобно хрустнуло в сильных пальцах. Уродливая трещина побежала по его поверхности, а Сэн продолжал беспощадно сдавливать испорченный предмет, с мрачным удовольствием наблюдая, как теряет очертания фальшивая фигурка. Шар лопнул, огласив хрустальным звоном тишину. А за доли секунды до этого мужчине померещилась в его искаженной сердцевине наглая собачья морда с алыми огоньками глаз.

– Бездна… и сюда добралась, твар-р-рь! – зарычал он, до хруста в костях сжимая кулак. – Тварь, вездесущая полосатая тварь, как же ты меня достала, – бормотал он, несложным заклинанием определяя, которое из зеркал работало порталом в последние часы. К нему-то маг и направился. – Почему из всех мест, где происходит что-то из ряда вон выходящее, торчат два твоих хвоста, Красотка? – спросил маг у безмолвного стекла, в котором отражалась его высокая фигура, унылые колонны на заднем фоне и… никого более.

Легкое движение руки повлекло за собой первую смену картинки. Сэн увидел Зою, которая, прильнув к зеркалу, с грустным видом спрашивала незримого собеседника о нем, о Таасе, а еще о том, беременна ли она и, если да, то от кого. Такая постановка вопроса отозвалась слабой улыбкой на губах раздраженного мага. Он снова провел ладонью перед стеклом, которое отразило следующий сюжет из прошлого. Но вместо бегства маленькой сейлин в овале, ограниченном металлической рамой, появился пустой зал. Сэн зашипел, прекрасно понимая, что тот, кто последним открывал пространственно-временной переход, наложил мощный блок на это зеркало. Наложил здесь, в нижнем городе! Немыслимо, но… факт.

– Когда-нибудь я тебя все-таки прибью, тварь, – пообещал мужчина, хмуро глядя на бездушный интерьер, скрывающий похитителя той, кого он уже считал своей. – Когда снова доведется посетить Бездну! – с вызовом проговорил он. За ледяным спокойствием его тона скрывался вулкан кипящего гнева.

Картинка фальшивого прошлого медленно таяла, позволяя проступить отражению бледного мужчины с хищным взглядом глаз, злая зелень которых чуть светилась вокруг черных провалов зрачков. По стеклу прошла легкая рябь, смазывая очертания. Сэн мрачно усмехнулся, глядя в свои наливающиеся темным золотом очи и, вложив в руку всю свою ярость, резко ударил по стеклу. Оно разлетелось на куски, опав к его ногам. Презрительно глядя на россыпь острых осколков, маг ядовито прошипел: «Ты прос-с-сто самоуверенный болван, гай С-с-светлоликий!»

Отшвырнув в сторону один из зеркальных треугольников, мужчина решительно двинулся в направлении источника, чтобы, забрав оставленную там сумку, в скором времени покинуть бездушный интерьер украшенного картинами зала. Ближайшим выходом из подземелий был дворцовый. К нему и направился Сэн, не особо заботясь о конспирации. Он шагал по коридору, в котором хаотично вспыхивали светильники. Звук тяжелых шагов с металлическим отзвуком разносился по округе. От кошачьей поступи не осталось и следа, зато вся фигура Сэн теперь буквально излучала решимость вышедшего на охоту хищника.

Глоссарий

Азор – тюремный охранник, страж в Тайлаари, азора – ж. р.

Ален-чих – трава со слабым наркотическим действием, ее можно как курить, так и использовать в качестве одного из ингредиентов для некоторых лекарственных зелий.

Аше-ар – название расы белокожих наемников. Также слово используется как ругательство жителями Неронга, страдающего от аше-аров.

Бездна —

1. Распространенное проклятье.

2. Место, куда после смерти устремляются души усопших. Попадая на первый круг Бездны, они очищаются от памяти и идут на новый виток перерождения в миры живых.

И только аше-арам оттуда нет возврата. Бездна для них – это плен бесконечных иллюзий. Вечная пытка для попавшего в ловушку духовного существа без какой-либо надежды на спасение.

3. Бездна, по словам древнего писания Тайлаари, – необычный мир, находящийся вне времени и пространства. То, чего по всем правилам материальной вселенной быть не может, и тем не менее оно существует. Мир на изнанке реальности. В Бездне обитают необычные существа – мирды, принимающие облик жутких двухвостых псов.

Ворота – портал, связывающий планету с конфедерацией миров Тайлаари. Открываются эти ворота раз в месяц, позволяя одному наемнику покинуть пределы службы и уйти в отпуск, а другому вернуться.

Гай, гайя – обращение, применимое в мирах Тайлаари к сильнейшим. Для обычных людей и нелюдей вежливыми обращениями являются сай и сайя (земной аналог – господин и госпожа). Обращение «Мой Сай» или «Моя Сайя» подразумевает высшую степень уважения к господину и преклонение перед ним. Обычно так называют наделенных большой властью персон, например наместников.

Гайра — очень глупое, но симпатичное животное, обитающее в одном из семисот объединенных миров.

Грань – определение, принятое для условного обозначения границы миров Тайлаари, объединенных пространственно-временными переходами. Понятие нематериальное.

Демофобия — боязнь толпы.

Древние — раса очень могущественных существ, прародителей Тайлаари. Древние обладали изменчивой натурой и четырьмя руками силы, поэтому на картинках их изображали с шестью руками и без лиц. В мирах Тайлаари до сих пор сохранились храмы Древних, среди которых и многоярусные нижние города, занимавшие часть летающих островов, на поверхности которых располагались обычные города. Встречались и другие виды храмов, но все они открывались лишь избранным магам – тем, кого признавали своим хозяином. Остальные визитеры, ступившие на их территорию, обычно погибали в ловушках.

Думка — маленькая подушечка (разг.).

Каас – имя ворона-призрака, посланника Сэн.

Киприн – крылатый ящер, похожий на виверну. Обладает кожистыми крыльями, тремя лапами и огромным клювом.

Кишара – ягоды, растущие на деревьях в нижнем городе.

Коара – целебный эликсир, ускоряющий регенерацию.

Койты — аналог игральных карт, распространенный среди белолицых наемников.

Крайты (зубастики) – персонажи американского фантастического комедийного фильма ужасов.

Маануки – представители местной фауны. Покрытые чешуей ящеры с двумя рядами заостренных зубов и интеллектом животного. Отдельные представители данного вида вырастают до 10–12 метров, если, конечно, доживают до зрелого возраста. Самки живородящие, плодятся часто, но приплод небольшой, 1–2 детеныша.

Мелирис – дневное светило.

Мелка — средство для сексуального возбуждения, употребляется в строгой дозировке, не больше одной-двух пластин перед интимной близостью.

Мерилитовые кристаллы — прозрачные кристаллы, способные накапливать и задерживать в себе энергию, высвобождаемую из окружающего пространства с помощью магии. Эта энергия храниться в кристаллах после соответствующей обработки, но время от времени она требует подзарядки.

Мирд – посланец Бездны, собиратель душ.

Мумы – обращенные в животных жители Неронга.

Муха – разговорное название Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии им. А.Л. Штиглица (в прошлом – Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В.И. Мухиной).

Ройни – местные сладости в виде небольших круглых пластин.

Сейлин – невеста из другого мира, приход которой якобы должен избавить Неронг от проклятия, наложенного на город сильнейшими.

Сильнейшие (они же «маски», «Повелители Времени», «бессмертные») – маги, прошедшие сквозь Бездну и достигшие очень высокого уровня магического мастерства. Те, кто, как показывает практика, создают порталы между мирами и, как гласят легенды, повелевают временем.

Стихийный переход – природная аномалия, пространственно-временной коридор между мирами, который открывается по независящим от чьего-то желания причинам, но… в определенной последовательности.

Сэмила – лекарственный сбор, который готовится при особых температурных условиях. Необходимые для него компоненты выращиваются в оранжереях нижнего города.

Таас – имя кота-призрака, посланника Сэн.

Тайлаари – конфедерация семисот миров, объединенных пространственно-временными переходами. От названия конфедерации происходит и название единого языка, на котором обитатели разных миров общаются между собой. Для жителей Неронга этот язык давно стал родным.

Фантомас — герой нескольких романов Пьера Сувестра и Марселя Аллена, а также персонаж одноименного французского фильма. Злой гений и неуловимый преступник, использующий в своих корыстных целях смену внешнего облика.

Цвет Силы – магическая сила аше-аров имеет свой цвет, соответствующий цвету глаз. Всего восемь цветов силы, самый высший – серебристый, но аше-аров такого уровня больше не существует. Следующий цвет силы – голубой, им обладают всего два рода ныне живущих аше-аров. За голубым по убыванию идут: красно-фиолетовый, красный, оранжевый, желтый, желто-зеленый и зеленый. Чем ниже уровень силы, тем слабее маг.

Чикули – блюдо из маринованного мяса шестиногих змей с овощами. Его часто подают в упомянутом ресторане Неронга.

Шарту – летающий дом магического происхождения. Такие дома выращивают долгие годы, затрачивая на этот процесс много энергии, сил, знаний и времени. Внешне шарту напоминают архитектурные постройки, но каждая деталь этих сооружений «живая», то есть имеет возможность регенерировать, видоизменяться и пр. Однако не следует переоценивать летающие дома. Несмотря на то что они обладают интеллектом, арсеналом знаний и навыков, необходимых для хозяйственных целей, шарту не наделены способностью чувствовать и принимать важные решения самостоятельно. Шарту напрямую связаны со своими создателями и в случае разрыва этой связи погибают. Летающие дома способны ощущать такие эмоции, как боль, радость, грусть и пр., но только если это эмоции хозяина. Сами же дома по сути своей больше похожи на растения с определенным набором примитивных инстинктов и врожденной установкой полного подчинения.

Шелест – артефакт-переводчик в виде сливающегося с кожей браслета.

Эйсард – предводитель группы наемников, отвечающий за выполнение миссии, возложенной на белокожих стражей сильнейшими. Эйресард – заместитель эйсарда.

Экстренный канал связи – магический вариант видеозвонка работодателям азоров – сильнейшим.

Элма и Кроук – спутники планеты, на которой происходит действие. Аналог земной Луны, но в двойном экземпляре.

Примечания

1

Здесь и далее к словам, помеченным звездочкой (*), см. примечания в конце книги.

Content

Ева Никольская
Зачарованный город N

Часть 1 Кладбище невест

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть 2 Зачарованный город

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Сейлин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глоссарий

Примечания