Валерий Квилория

Медвежий квартал

© Квилория В. Т., 2013

© Оформление В. Т. Квилория, 2013

* * *

Человека убивает страх, а не то, чего он страшится.

Валерий КВИЛОРИЯ – лауреат литературного конкурса «Русская премия» 2006 года (Москва), лауреат Международного конкурса детской и юношеской литературы им. А. Н. Толстого 2006 года (Москва), дипломант Второго Международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А. Н. Толстого 2007 года (Москва)

– Хочешь стать разведчиком? Тогда запомни, разведчик должен в совершенстве владеть не только оружием, но ещё и картой с компасом. Зачем? А для того, чтобы уметь ориентироваться на местности. Иначе как ты определишь, в какой стороне находятся вражеские позиции? А на карте всё отмечено: и овраги, и болота, и реки с озёрами, и дома, даже заборы и кусты, за которыми можно укрыться и незаметно подобраться к противнику…

Так, покрывая шум автобусного двигателя, рассуждал физрук Львович. Помимо уроков физкультуры, он вёл в школе кружок спортивного ориентирования. И поэтому сегодня, когда школьная команда в полном составе ехала на первенство района, решил напомнить о важности этого почти военного вида спорта. К слову сказать, его подопечные впервые были облачены в новенькую униформу[1]. Состояла она из камуфлированных[2] курток и штанов. На голове – чёрный берет, на ногах – армейские полусапожки, на руке – офицерские часы. Такая экипировка[3] выгодно отличала их от остальных команд, которые выходили на старт в чём придётся. К тому же в автобусе, кроме «стариков», находились недавно принятые в команду и ещё не участвовавшие в соревнованиях новички. Среди них: два семиклассника, три пятиклассницы, пять третьеклашек, Толик Мухин по прозвищу Муха и Шурка Захарьев из 8 «А».

Шурка сидел на одном сиденье с Лерой, слушал Львовича и время от времени уточнял у друга непонятные места. Лера Стопочкин занимался в кружке с четвёртого класса и, конечно же, знал много хитростей и тонкостей спортивного ориентирования.

– Ты, главное, не спеши, когда карту читаешь, – советовал он. – Найди два, а лучше три ориентира. Точно определись, где находишься, а после прокладывай путь к контрольному пункту. По азимуту[4] не бегай. Лучше – по тропинкам или по дорогам, вдоль ручья или реки. И по ориентирам не забывай всё время сверяться – правильно двигаешься или сбился с пути. А то забежишь к чёрту на кулички – с вертолётом не найдёшь.

В это время Леру потянули за рукав.

– Дяденька, а, дяденька? – заныло хором несколько писклявых голосов.

Друзья обернулись и обнаружили пять третьеклашек, которые сбились плотным рядком на сиденье за ними.

– Дяденька, а карту читать – это как? – спросил самый бойкий из них. – Там ведь ничего не написано. Там одни линии, кружочки разные и точки с галочками.

– Это только так говорится – читать карту, – снисходительно пояснил Лера. – На самом деле надо просто знать, что эти линии, кружки, галочки и точки обозначают.

– А что они обозначают?

Лера с удивлением посмотрел на друга, а потом опять на третьеклашек.

– А вам разве не объясняли?

– Нет.

– Как нет?! – удивились друзья.

– Мы болели, – хором объявили третьеклашки.

– Чем же вы таким болели?

– Воспалением лёгких.

– Что, все пятеро?

– Ага, – с важным видом ответил за всех бойкий. – Мы под лёд провалились, в ледяной воде тонули.

– Это весной, что ли? Когда лёд стал таять? – вспомнил Шурка и с интересом осмотрел всю пятёрку.

– Ага, – радостно закивал третьеклашка. – У нас шайба к полынье укатилась. Я полез за ней, клюшкой зацепил, а лёд обломился – и вместе со мной в воду. Витька побежал меня спасать и тоже провалился. За Витькой поползли Генка с Колькой и тоже провалились. Потом Мишка…

– И тоже провалился? – предположил очевидное Лера.

– Нет, – энергично замотал головой третьеклашка и показал на самого серьёзного из всей пятёрки малыша. – Мишка сразу МЧС по мобильному вызвал. Потом Генку почти наполовину из воды вытащил, а потом они провалились.

– Мне-то ничего, – заметил на это солидный Мишка. – А Лёшка в больнице чуть не помер.

– Если бы не спасатели, мы бы все утонули, – печально вздохнул бойкий Лёшка.

– Зачем вы в ориентирование записались, раз чуть не утонули? – задал резонный вопрос Шурка. – Вы же ослабленные после болезни. Вам в санаторий надо.

– Мы не записались, – ответили хором пять чуть не утопших третьеклашек.

– Нас записали, – уточнил Лёшка. – Врач сказал: для наших лёгких это сейчас самый полезный вид спорта.

– Ну да, – согласился Лера. – По лесу бегать, целебным воздухом дышать…

– Вы вот что, – сурово осмотрел он несостоявшихся утопленников. – Держитесь ближе. Вдруг что, поможем.

– Спасибо, дяденька, – благодарно пропищали малыши.

Автобус свернул с шоссе, попрыгал на ухабах и выехал на просторную лесную поляну. На краю её уже стояло несколько таких же автобусов. Рядом переодевались, разминались и весело переговаривались команды из других школ.

– Ставь здесь, – показал Львович на ближайшее свободное место.

Водитель выкрутил руль. Автобус свернул на стоянку и открыл двери. Команда устремилась на выход. Но тут путь ей преградила завуч школы Фаина Демьяновна. На соревнования она поехала в качестве представителя команды и поэтому сочла своим долгом напомнить об этом.

– А ну-ка вернулись на свои места! – встала она в проходе во весь свой гренадёрский рост.

И когда ориентировщики нехотя подчинились, объявила:

– В лесу вести себя хорошо! Костров не разводить! Двигаться в соответствии с указаниями на картах и не заблуждаться!

Завуч, видимо, хотела сказать что-то вроде «постарайтесь не заблудиться». Но тогда это звучало бы как просьба, а просить Фаина Демьяновна не умела – умела лишь приказывать. Увы, в приказном виде просьба «не заблудиться» выглядела, как нелепое «не заблуждаться».

Услышав приказ, Львович, чтобы не рассмеяться, принялся усердно тереть кулаком нос, словно боксёр перед боем. Школьники о педагогической субординации[5] ничего не знали и поэтому принялись откровенно хихикать. Осознав свою оплошность, Фаина Демьяновна решила поправиться.

– Я имела в виду заблуждаться не в голове, а заблуждаться в лесу…

Хихиканье стало громче, даже Львович улыбнулся.

– Заблуждаться среди болот, среди сосен и осин, – настойчиво продолжала завуч.

Львович поднёс к носу кулак, представил заблуждающуюся вокруг сосен и осин Фаину Демьяновну, не удержался и неожиданно для себя громко хрюкнул.

– Что это? – испуганно обернулась завуч.

Но на лице учителя физкультуры вновь застыла непроницаемая маска. Только кулак он забыл опустить и теперь смотрел на него с неподдельным изумлением в глазах.

Ориентировщики в припадке смеха стали падать друг на друга и даже вываливаться в проход.

– Какой позор! – покрылась пунцовыми пятнами Фаина Демьяновна. – Вы совершенно не умеете себя вести!

И вышла с гордо поднятой головой. После этого автобус содрогался от хохота ещё несколько минут. Лишь потом стали выходить по одному, держась за животы и лица, сведённые судорогой от смеха.

А на поляне было хорошо. Волнами откуда-то от леса плыл нежный запах цветущего жасмина. А стоило сесть, и голова шла кругом от духмяного разнотравья: и чабрец, и полынь, и пижма, и зверобой, и мята, и ещё нечто лимонноприятное… Всё спорило между собой, перебивало друг друга и создавало тот единый и неповторимый аромат настоящей лесной поляны, хорошо прогретой солнцем и не тронутой ветрами.

Шурка обожал лес. И Лера его любил. Только сегодня Шурка бежал с картой и с компасом впервые, а Лера, как мы уже упоминали, занимался спортивным ориентированием четыре года. Поэтому Шурку поставили в личный зачёт – это значит, он бежал за себя лично. А Лера должен был соревноваться в командном забеге, то есть выступал за команду школы, что было делом чрезвычайно ответственным. Сойдёшь с дистанции – и усилия всей команды из-за тебя насмарку. Несмотря на это, опытный Лера больше волновался не за себя, а за друга.

– Не торопись, – перед самым стартом вполголоса наставлял он Шурку. – И смотри, чтобы никто на хвост не сел.

– Как на хвост?

– А так. Вон, Курила на областных соревнованиях выбежал на две минуты позже и тащился за мной до самого последнего контрольного пункта. А потом как рванул наперегонки! Я с ним к финишу грудь в грудь прибежал, а он всё равно первое место взял, потому что позже меня стартовал.

Командный зачёт, в котором бежал Стопочкин, и личный зачёт, в котором бежал Захарьев, стартовали параллельно. Но всё же Шурка ушёл на дистанцию немного раньше. Забежал в лес, огляделся и стал внимательно изучать карту.

– Ага, – увидел он дорогу, на которой стоял. – Вот дорога, вот поляна, а вот первое КП[6]. Значит, надо пробежать по этой дороге до первого поворота, а потом свернуть на тропинку, перебежать через овраг, а за ним на высоте стоит контрольный пункт.

Разобравшись с картой, Шурка зажал её в одном кулаке, компас – в другом и припустил изо всех сил по дороге. «Главное, – думал он, – тропинку не проскочить».

Тропинку он не проскочил. Перебежал через овраг и сходу на высоте нашёл первое КП. Далее дело пошло, как по маслу. Шурка внимательно смотрел или, как говорил Лера, читал карту, а потом мчался по намеченному самим собой маршруту. С двукратным опережением времени он преодолел больше половины дистанции. Казалось, победа ему обеспечена. И вот тут произошло непредвиденное. Наткнувшись на густые заросли ельника, Шурка перешёл на шаг и хотел, было, посмотреть карту, на которой такой труднопроходимый лес должен обозначаться мелкой сеткой.

– Стой! Кто идёт?! – неожиданно сказал сиплый мужской голос над его головой.

Шурка в недоумении остановился.

– Стой! Кто идёт?! – настойчиво повторил мужчина.

– Это я – Шурка Захарьев, – выдавил из себя чрезвычайно удивлённый Шурка.

– Руки! Руки! – сказал сурово голос. – Руки вверх!!

– Да вы что, обалдели? – не на шутку испугался Шурка и хотел обернуться.

– Стрелять! Стрелять буду! – угрожающе предупредил мужчина, и за спиной Захарьева, точно так же, как он слышал в кино, с лязгом передёрнулся затвор автомата.

Шурик похолодел и, сам того не желая, поднял руки вверх. В голову полезли мысли одна другой тревожней. «Может, тут сверхсекретный военный объект находится? А может, учения проходили? Стоял полк десантников. Учения закончились, полк ушёл, а замаскированного часового снять забыли. Он стоял-стоял, а потом его какая-нибудь ядовитая мошка укусила, и он с ума сошёл. Увидел меня и за диверсанта принял. На мне же форма, как военная».

В таких невероятных размышлениях прошло несколько секунд. Собравшись с духом, Захарьев решил посмотреть украдкой, кто тут раскомандовался в ельнике. Внезапно за спиной послышались шаги. Ближе, ближе, совсем рядом. Предчувствуя беду, Шурик втянул голову в плечи. И точно…

– Стой, кто идёт?! – заорал часовой.

– Курила идёт, – ответил испуганный голос, в котором Шурка признал голос одноклассника Васи Курильчика.

– Руки! Руки вверх! – заорал ещё громче замаскированный десантник.

Шурка скосил глаза и увидел, как Вася задрал руки.

– Кто это? – шепнул он Шурке, становясь рядом.

– Часовой какой-то…

Мальчишки говорили тихо, но у сумасшедшего десантника оказался невероятно чуткий слух.

– Стрелять буду! – закричал он предупреждающе и опять с лязгом передёрнул затвор.

Услышав это, Курила побледнел и часто-часто заморгал. Словно издеваясь над ними, часовой больше не подавал признаков жизни.

Через минуту возле Захарьева и Курильчика остановился Толик Мухин.

– Пацаны! – крикнул он деловито, не замечая опасности. – Где дорога, которая петлю делает, слева или справа?

Пацаны не ответили и только сердито покосились на глупого Муху.

– Что, трудно сказать? Мы же из одной команды, – дружелюбно напомнил Толик, хотя, как и Шурка, стартовал в личном зачёте.

Мальчишки не ответили и на это. Обиженный, Муха оторвался от карты и лишь тогда начал понимать, что тут что-то не так. Присмотрелся и, наконец, заметил, что одноклассники стоят с поднятыми руками. Но было поздно.

– Руки вверх!! – заорал сиплый голос.

Едва Толик присоединился к Шурке с Васей, явился Лера.

– Вам что, делать нечего? – удивился он, наткнувшись на троицу с поднятыми руками.

– Стой! – просипел в ответ часовой…

После сурового «Руки вверх!», «Стрелять буду!» и не менее убедительного передёргивания автоматного затвора, возле ельника переминались с ноги на ногу уже четверо пленников. Все они были из одной школы и даже из одного 8 «А» класса, если не считать Леры, который учился в 8 «Б».

– Может, это наши конкуренты устроили, чтобы мы с дистанции сошли? – зашептал Мухин, когда часовой опять надолго замолчал.

Курильчик с Захарьевым в ответ лишь плечами пожали, а многоопытный в ориентировании Стопочкин, забыв про часового, задумчиво почесал затылок.

– Руки вверх! – напомнил о себе десантник и передёрнул затвор.

Лера вновь поднял руки. Часовой опять затаился.

– Нет, – печально шепнул Шурка. – Это не конкуренты, это настоящий часовой. Только ненормальный. Он нас за диверсантов принял.

И Захарьев рассказал свою версию о сумасшедшем часовом.

– Драпать надо, – выслушав друга, заключил Лера. – Давай до трёх сосчитаем и бежим в разные стороны.

– А если стрелять начнёт?

Все четверо вздохнули и задумались. Раздумья их прервал дружный топот десяти ног. Секунда, вторая, и из-за ельника (не со стороны старта, откуда один за другим явились восьмиклассники, а откуда-то сбоку) выбежали пятеро чуть не утопших третьеклашек. Выбежали и стали, как вкопанные. Сумасшедший десантник прятался где-то слева от своих пленников. Поэтому Лера быстренько опустил правую руку и приложил указательный палец к губам: – Тсс!

А потом сделал грозные глаза и показал большим пальцем на ельник, мол, там опасность. Третьеклашки дружно посмотрели в заросли. На лицах их не отразилось ни испуга, ни изумления. Наоборот, они заговорщицки переглянулись и посмотрели на бойкого Лёшку. Тот не заставил ждать. Достал из кармана рогатку, ловко зарядил камешком, прицелился и – бац! – в часового. Старшеклассники в ужасе присели. А из ельника с шумом вылетела здоровенная ворона.

– Стрелять буду! – крикнула она сиплым мужским голосом и рванула меж крон деревьев в открытое небо.

– Ничего себе! – присвистнул Лёшка. – Говорящая ворона! Вы что, охотились на неё?

– Типа того, – ответил за всех Шурка.

– Заманивали, – подтвердил Лера. – Ждали, когда вы с рогаткой прибежите.

Осмотрев оружие, Лёшка бережно спрятал его в карман.

– А вы почему с этого краю прибежали? – поинтересовался Лера. – Старт же в другой стороне. С картой напутали?

– Напутали, – признался за всех Лёшка. – А потом распутали. А там объявление висит про медведей.

– Какое объявление? – не понял Лера.

– Большое…

– А ну пойдём посмотрим.

Всей компанией они направились в сторону загадочного объявления. Идти оказалось недалеко. На краю поляны, тут и там поросшей лозняком, малиной, одинокими молодыми сосёнками и островками цветущего иван-чая, высился столб. Даже не столб, а кем-то срубленный толстенный длинный сук. Вверху его был приколочен квадрат крашеной фанеры. Крупными красными буквами на белом фоне значилось: «ОСТОРОЖНО, МЕДВЕДИ!». А внизу стояла подпись «Ф.М.К».

Лера прочёл и почесал затылок.

– Кому-то делать нечего.

– А если здесь медведей полно? – заспорил Толик Мухин. – Видишь, даже подпись стоит.

– Ну и что, что подпись?

– А то, что это может быть федерация медвежьего.

Тут Мухин прервался и задумался, потому что на букву «к» никакого подходящего слова на ум ему не шло.

– Сам ты федерация! – возмутился Лера. – Скорее Фантомас медвежьего квартала.

– А при чём здесь квартал? – не унимался Толик. – Мы же не в городе?

– А при том, что лес тоже на кварталы делится. В городе кварталы улицами обозначаются, а в лесу – просеками[7].

– Придумал тоже – федерация, – поддержал друга Шурка. – Это тебе не хоккей. Стопроцентно, кто-то прикалывается. В наших лесах медведи не водятся.

– А вдруг водятся, – заупрямился Толик. – Кто знает?

– Да это все знают, у нас же не сибирская тайга.

За Толика вступился Вася Курильчик.

– В Беларуси медведи есть, – заявил он. – Только мало очень – штук шестьдесят всего.

– Во! – обрадовался Лера. – Медведей всего шестьдесят, а лесов у нас целая Беларусь. Медведи где-нибудь в Беловежской пуще бродят.

– А объявление? – не сдавался Мухин.

– Дяденька, – неожиданно прервал их дискуссию Лёшка и показал на другой край поляны, – там кто-то ходит.

Мальчишки присмотрелись, и действительно, на противоположном конце поляны в зарослях малины двигалось нечто большое. Или померещилось?

– Спорим, медведь? – нахально заявил Муха и протянул руку.

– Спорим, – рассердился Лера и посмотрел на Шурку: – Разбей.

Шурка разбил.

– А кто проверит? – задал резонный вопрос Курила. – Если там медведь, ходить опасно, медведи бегают быстро.

– Я проверю, – выступил вперёд Лешка.

Восьмиклассники с недоумением посмотрели на бойкого малыша.

– Лёшка стрекозу на лету может сбить, – заметил тут, как им показалось, ни к селу, ни к городу, солидный Мишка.

– Угу, – закивали остальные третьеклашки, а Лёшка достал из кармана рогатку.

Стрелок он действительно был отменный и с первого же раза попал в цель. В ответ на другом конце поляны раздался звериный рык. Мелькнула спина коричневого цвета, за-ходил ходуном малинник, и земля задрожала от грузной поступи. Ломая всё на своём пути, громадное животное ринулось через заросли. Мальчишки на миг опешили – и вправду медведь! Вывел их из оцепенения внезапно выбежавший на поляну солдат. Одет он был в шинель и шапку-ушанку, несмотря на жаркое лето.

– Стой, стреляю! – крикнул он и угрожающе взмахнул сверкнувшей на солнце шашкой.

Мальчишки попятились.

– Припадочный какой-то! – сказал Муха.

– Так это же сумасшедший часовой! – осенило Шурку. – С самой зимы на посту стоит!

– Отступаем!! – неожиданно заверещал Лёшка и первым дунул с поляны.

За ним дружно бросились остальные.

– Левей берите! Там дорога к финишу ведёт! – крикнул Лера, который успел посмотреть карту.

Мальчишки шарахнулись влево и понеслись сломя голову. И было отчего. На полянке раздался громкий хлопок, как будто солдат выстрелил из пистолета с глушителем. Медведь после этого взревел ещё громче и прибавил ходу, судя по скорости ломаемых им веток.

«Может, и вправду сюда медведей запустили для развода, а военные их охраняют», – лихорадочно гадал на бегу Лера.

Дорога, по которой они бежали, изгибалась дугой, и вскоре медвежья поляна скрылась с глаз. Тут пришлось задержаться – через минуту непрерывного бега третьеклашки безнадёжно отстали.

– Тормози! – крикнул Лера и сам остановился.

За ним остановились Шурка и Толик с Васей. Прислушались – ни медведя, ни сумасшедшего часового не слышно. Подбежали третьеклашки. Стали рядом, хватая ртом воздух от быстрого бега и держась, кто за грудь, кто за горло.

Лера посмотрел на Мухина с Курильчиком.

– Уходите первыми, – приказал он. – Надо наших предупредить.

– А чего это ты командуешь?! – начал, было, снова спорить Муха, но его прервал Курила.

– Пусть командует, – сказал Вася серьёзно. – Он в картах лучше всех разбирается.

Толик недовольно поморщился, но промолчал.

– По дороге не бегите, – продолжил Лера. – Лучше напрямик: так быстрей. Свернёте направо, – заглянул он в карту. – Перебежите через бор. Потом овраг. За оврагом – горка. За горкой – дорога. На дороге берёте влево и по ней до самого лагеря. Всё понятно?

Курила утвердительно кивнул, Муха опять скривился, и оба они рванули через лес направо. Лера тем временем повернулся к малышам.

– А вы, давайте, по дороге шуруйте. Кого встретите, всем скажите про медведя. А мы за вами – прикрывать будем.

– Спасибо, дяденька! – поблагодарил за всех Лёшка.

Махнул рукой, и пятёрка устремилась к повороту.

– А-а! – заорали малыши. – Спасайся, кто может! Медведь!!

Едва они скрылись за поворотом, слева от дороги раздался треск сокрушаемых веток.

– Медведь, – упавшим голосом объявил Шурка.

– Пропали мы, – закусил губу Лера.

Но зверь, как бежал от них слева, так и понёсся дальше. Судя по стремительно удаляющемуся топоту и треску веток, он срезал изгиб дороги и гнался за третьеклассниками.

– Ё-моё! – посмотрел Шурка на друга страшными глазами. – Неужели заметил, кто в него стрелял?

– Не знаю, – схватился за голову Лера. – Но раненный медведь самый опасный зверь в лесу.

Не сговариваясь, друзья бросились к повороту лесной дороги. За поворотом никого не оказалось – ни третьеклашек, ни медведя. Прямая как стрела дорога, тянувшаяся до следующего далёкого поворота, была пуста.

– Фух! – выдохнул Шурка.

– Фух! – выдохнул Лера. – Успели убежать. Молодцы!

На самом деле малыши не успели убежать. Вернее, они убежали, но не по дороге, а по лесному бездорожью. С ними приключилась странная история. Едва они свернули за поворот, как сразу же наткнулись на привидение. Пять не-состоявшихся утопленников его тотчас узнали. Было оно, как все всамделишные привидения, в бледно-фиолетовых развевающихся одеждах до пят. Правда, в руках держало не свечу или, там, связку ключей, а два ведра. Но это, вероятно, потому, что свечи и ключи больше уместны в подземельях старинных замков, а не в лесу. Вёдра у привидения были тоже бледно-фиолетового цвета, да ещё и наполнены доверху каким-то фиолетовым веществом. И физиономия у привидения была как у настоящих привидений: выпученные глаза и огромный распахнутый рот.

– А-а-а!! – заверещали разом малыши и бросились вправо.

– А-а! – завыло привидение.

Выставило перед собой вёдра и побежало в обратную сторону, ровненько туда, где на третьеклашек, по мнению Леры и Шурки, должен был наброситься злопамятный медведь.

Друзья всего этого не знали. Переведя дух, они затаили дыхание и стали слушать лес. Тишина! Только где-то совсем далеко слышны чуть различимые человеческие голоса.

– Может, не догонит? – с надеждой посмотрел на друга Шурка.

– Может, – согласился Лера, почесал затылок и задал мучавший его вот уже пять минут вопрос: – А почему ты думаешь, что за нами часовой гонится?

– А больше некому. Сразу из ельника командовал, а теперь с саблей бегает.

– В ельнике ворона орала, – напомнил Лера. – Говорящая.

– Ну да, ворона. А где ворона военных команд наслушалась?

Всё было логично, и Лера вновь взялся за голову.

– Бред какой-то! Может, нам показалось? – предположил он, хорошенько подумав. – Есть же на земле места, где всякая ерунда мерещится. Вон в океане летучий голландец, а у нас в лесу – свихнувшийся часовой.

Едва он это вымолвил, как из-за поворота выбежал солдат с шашкой наголо.

– Стой! Стреляю! Стой! – закричал он истошно.

От неожиданности Шурка отпрыгнул в сторону. Споткнулся об один из корней, повсюду выпирающих из песчаной дороги. Упал. Вскочил как ошпаренный и бросился в кусты. Лера – за ним.

Ветки хлестали по лицам. Сучья цеплялись за одежду. Но друзья ничего не замечали и неслись напролом. Пробежав в рекордное время рекордное расстояние, они, наконец, вырвались из зарослей на прогалину и только тут остановились.

Сумасшедший часовой, судя по затишью, за ними не гнался.

– По кустам крадётся, – предположил Шурка, который никак не мог прийти в себя от испуга.

– Теперь не догонит, – заверил Лера.

Вдруг неподалёку раздался дикий крик. Друзья в страхе переглянулись. Опять тишина, и снова крик, ещё ужасней первого.

– Это кто-то из наших, – сказал Шурка безнадёжным голосом.

– Бежим на помощь! – сорвался с места Лера.

Шурка побежал следом. Как ни страшно было ему, но не бросать же друга в такой опасный момент. Друзья спустились в овраг и тут же наткнулись на место схватки. На кустах висел клок камуфляжной формы. Чуть поодаль валялись на земле компас и смятая карта.

– Вот они, третьеклашки, – чуть не заплакал Шурка. – Догнал их медведь.

Лера осмотрел место сражения.

– Нет, – не согласился он, подняв с земли карту, – это не третьеклашки. Это Муха с Курилой. Видишь, на обратной стороне написано «Мухин».

– Жаль Толика, – вздохнул Шурка.

– Жаль, хоть он и противный, – согласился Лера. – Может, Курила спасся? Хотя вряд ли. Он сам говорил, что медведи бегают быстро.

Подобрав всё, что осталось от Курилы с Мухой, друзья с великими предосторожностями направились в сторону спортивного лагеря.

На самом деле и Вася Курильчик, и Толик Мухин были живы. Правда, не совсем здоровы и напуганы ещё сильней, чем Шурка с Лерой. Стоило им спуститься в густо заросший овраг, как случилось немыслимое. Некто, совершенно невидимый, подкрался к Мухину со спины и рубанул его по тому месту, откуда ноги растут. Толик от боли, а больше от испуга, заорал, как резанный. Почему «как»? Да потому что, когда Курила бросился его спасать, никакой резанной раны на тощем теле Мухина не обнаружил. Лишь сзади чуточку были надорваны штаны, да здоровущий синяк наливался багрянцем под ними.

– Это припадочный часовой! – скулил Толик. – Это он меня саблей саданул!

– Ты, наверное, на сучок напоролся, – пытался успокоить его Вася.

– Какой сучок?! Ты что?! – шипел Мухин, потирая ушибленное место. – Просто сабля у него тупая.

Курильчик хотел и тут усомниться, но неожиданно сам получил такой же мощный и не менее коварный удар сзади. Не удержавшись, он упал, выставив кверху только-только раненное врагом место. Падая, Вася успел заметить, что среди кустов блеснул кинжал и мелькнул край маскхалата.

– А-а-а! – заорал он, нисколько не стесняясь вероятного противника.

Вскочил на ноги и, подвывая, бросился через заросли. Муха пустился за ним и, как сглазил его Курила, тотчас зацепился надорванными штанами за сучок и вырвал клок. Вот его-то да ещё оброненную впопыхах карту с компасом и нашли друзья. А раненные тупым кинжалом, страшась остановиться хоть на мгновение, бежали так быстро и так долго, что чуть было вовсе не убежали из нашего рассказа…

В лагере, между тем, было тихо. Со старта уходили последние группы спортсменов. На финише встречали уже прошедших дистанцию. Фаина Демьяновна вместе с другими представителями команд толкалась у судейского автобуса. А Львович дежурил у финишной черты с часами в одной руке и блокнотом в другой. Тренер фиксировал время, чтобы, не дай Бог, судьи не засудили его ребят.

Неожиданно на поляну с визгом выбежало десятка полтора ориентировщиков. Среди них оказалось два семиклассника из команды Львовича, три пятиклассницы и пять чуть не утопших третьеклашек. Вид последних был страшен.

– Медведь! – кричал Лёшка. – Медведь наступает!!

– Спасайся, кто может!! – вопили в один голос Витька, Генка и Колька. – Привидение!!

– Сумасшедший часовой! – вторил им Мишка.

По лагерю прошла волна беспокойства.

– Вы чего шумите?! – перехватил их Львович. – Что случилось?

Бойкий Лёшка, вытаращив от страха глаза и хватая ртом воздух, показал на лес.

– Медведь! – сказал он, задыхаясь. – Здоровущий!

– Привидение! – сказал Витька.

– Фиолетовое! – добавил Генка.

– Вёдрами дерётся! – добавил Колька.

– И сумасшедший часовой! – заключил Мишка.

В привидение Львович не поверил. Относительно часового у него тоже возникли сомнения, а вот медведь заинтересовал, хотя, как и многие другие, он был убеждён, что медведи в этих краях не водятся.

– А как он выглядит? – спросил Львович на всякий случай.

– Я же говорю, здоровущий!! – замахал руками Лёшка.

– Коричневый! – сказал Витька.

– Мохнатый! – уточнил Генка.

– Злой! – добавил Колька.

– И ревёт, – подытожил Мишка.

– Отчего же он ревёт? – все ещё не верил физрук.

– А Лёшка ему из рогатки в глаз стрельнул.

– Нет, – заважничал Лёшка. – Я ему в нос попал. Он нос над малиной выставил – я и попал.

Учитель физкультуры заволновался. Вокруг, между тем, уже собралась толпа не менее взволнованных ребятишек.

– А где вы его встретили? – спросил кто-то из ориентировщиков.

– На поляне! – опять замахал руками Лёшка. – Я попал! Он погнался! Сейчас выбежит!

И вновь с ужасом посмотрел на лес. Львович в растерянности огляделся – никого из взрослых поблизости не было. Почувствовав послабление, Лёшка неожиданно вырвался и побежал к судейскому автобусу.

– Спасайся, кто может!! – верещал он. – Медведи наступают!

Его чуть не утопшие товарищи бросились следом.

– Привидение! – кричали они.

– Сумасшедший часовой!

Вслед за ними побежали и другие малыши. Одни от страха, другие из озорства, третьи за компанию. Прервала весь этот шум-гам вышедшая навстречу Фаина Демьяновна.

– Что за крики?! Что за беготня?! – гаркнула она своим громоподобным голосом.

Третьеклашки стали перед ней, как вкопанные.

– Медведь, – промямлил бойкий Лёшка.

– Привидение, – добавил чуть слышно Генка.

– И часовой сумасшедший, – заключил тихо Мишка.

Оценив обстановку, Фаина Демьяновна решила пресечь панику в зародыше. Тем более, что вокруг вновь собралась встревоженная толпа.

– Ну-ка повернулись лицом к лесу! – приказала она третьеклашкам. – И дружно кричим: В лесу медведей нет! А привидений не бывает вовсе!

Малыши покорно повернулись, набрали полные лёгкие воздуха и, срываясь на писк, закричали:

– Медведей нет, а привидений вовсе!

Едва они это произнесли, как на опушке леса возникло бледно-фиолетовое существо с вёдрами в руках.

– Я же говорил! Я же говорил! – закричал шустрый Лёшка. – Вот оно, привидение!

Привидение соскользнуло с пригорка и оказалось обыкновенной старушкой. Правда, одета она была в выгоревшие на солнце фиолетовые одежды. И косынка у неё была бледно-фиолетовой. Даже старенькие облупившиеся туфли оказались фиолетового цвета. А фиолетовые вёдра были до краёв наполнены тёмно-фиолетовой ягодой черникой.

– Бабушка, вы кто? – обступили её ориентировщики.

– Уф! – отдувалась запыхавшаяся старушка. – Фу!

– Вы от медведя спасались?

– Хуже!

– От сумасшедшего часового?

– От часового? От пятерых сразу!

Подошла Фаина Демьяновна. Следом, прячась за её спиной, стайка чуть не утопших третьеклашек. Старушка увидела их и на миг смутилась.

– Так это ваши? – с облегчением перевела она дух.

– Наши, – сурово осмотрела её завуч. – А почему вы расхаживаете по лесу в таком виде – детей пугаете?

– А вот не знаю, кто кого пугает! – весело хлопнула себя по бокам старушка. – А только ваши черти полосатые, – кивнула она на третьеклашек в камуфляжной форме, – едва меня до сердечного приступа не довели.

Фаина Демьяновна посмотрела на Лёшку. Лёшка пожал плечами.

– Да она сама вёдрами дралась, – пришёл тут на помощь другу солидный Мишка.

– Я?! – изумилась старушка. – Вёдрами?!

И глянула на вёдра. Наполненные до краёв черникой, они красноречиво подтверждали, что старушка не врёт, и что драться ими в таком чернично-заполненном положении нельзя ни в коем случае.

Фаина Демьяновна вновь посмотрела на Лёшку. Лёшка опустил голову.

– Махала она вёдрами, махала, – снова пришёл на помощь Мишка.

– Я вот вам помашу! – рассердилась завуч.

Но тут из леса выбежали Муха с Курилой.

– Припадочный часовой! – крикнул Толик.

– Диверсанты! – крикнул Вася.

Лагерь забеспокоился в третий раз. Лицо Фаины Демьяновны пошло красными пятнами.

– Курильчик! Мухин! – гаркнула она. – Вы что такое мелете?! А ну бегом ко мне!!

Вася с Толей подбежали и стали в ряд с третьеклашками, потирая ушибленные места.

– Ладно, карапузам померещилось привидение, но вам-то стыдно так себя вести, – сурово оглядела их завуч.

– Ну, где вы видели в лесу сумасшедших? Сумасшедшие в сумасшедших домах лечатся!

– Про привидение не знаем, – обиделся Вася. – Но какой-то ненормальный за нами с саблей бегал, а потом меня и Мухина кинжалом рубанул.

– Тупым, – уточнил Толик.

И показал порванные штаны. Увидев дырку, Фаина Демьяновна задумалась.

– А медведь?

– Медведь был, – подтвердил Курильчик.

– На поляне, – подтвердил Мухин. – Там даже табличка висит: «Осторожно, медведи!».

Услышав это, завуч наконец забеспокоилась.

– Львович! – позвала она. – Надо что-то срочно предпринять. Мы отвечаем за жизнь наших детей. И если это на самом деле медведь…

Она не договорила, но и так было понятно, что детям придётся худо.

Посовещавшись с судейской коллегией, автобусы поставили квадратом, как некогда бледнолицые ставили свои повозки в ожидании нападения индейцев. Все, кто был в лагере, собрались внутри этой импровизированной крепости. Ждали медведя. Но вместо медведя на поляну выбежали Стопочкин с Захарьевым. Увидев, как стоят автобусы, они ничуть не удивились и бросились к тренеру.

– Медведь в лесу, – доложил Лера.

– И какой-то солдат с саблей, на психа похож, – доложил Шурка.

Не успел Львович ответить, как на поляну выбежал военный с шашкой наголо.

– Сумасшедший часовой! – закричали из-под судейского автобуса пятеро чуть не утопших третьеклашек.

Осаждённые в автобусной крепости не на шутку испугались. Даже Фаина Демьяновна попятилась.

Но чем ближе набегал солдат, тем очевидней становилось, что он никакой не сумасшедший и вовсе не часовой.

К автобусам спешил деревенский дед, одетый в старенькую солдатскую шинель и такую же ветхую солдатскую шапку-ушанку. В руке он держал не шашку, а очищенный от коры сверкающий белизной прут.

– Корову мою не видели? – первым делом спросил дед.

– А вы кто? – спросил Шурка.

– Дед Иван, – приподнял шапку и обнажил лысину дед и повторил вопрос. – Корову не видели?

– Коро-о-ову-у? – наконец услышали вопрос друзья.

Переглянулись и начали глупо улыбаться.

– А цвета она какого? – спросил непонятно зачем Шурка, хотя и так всё было понятно.

– Коричневого, Стрелкой зовут.

– А зачем вы гнались за нами и кричали «стой, стреляю»? – спросил Лера.

– А зачем стреляли? – спросил Шурка.

– Кто, я? – едва не поперхнулся дед. – Да упаси Господь!

И, обращаясь уже к подошедшим взрослым, принялся объяснять: – За коровой я гнался. А кричал не «стой, стреляю», а «стой, Стрелка». Я же говорю, корову так мою зовут. А что касается выстрела, так это резина хлопнула, будь она неладна!

– Какая резина? – нахмурилась Фаина Демьяновна.

– Да такая, длинная. Вишь, я чего придумал, – усмехнулся дед Иван. – Не на верёвку корову навязываю, а на жгут резиновый. Зять мне жгут этот из города привёз.

– Зачем?

– Ну как же, – засуетился дед. – Со жгутом корова травку равномерней щиплет. Сразу по малому кругу идёт, а после жгут натянет и по большому кругу подбирает. Припоздал я чуток. Стрелка, видно, всю травку выела и за дальней потянулась. Колышек выдернула, а он-то на резиновом ходу. Вот и шлёпнул корову под хвост.

– Теперь ясно, что это был за выстрел, – хихикнул Лера.

– Пистолет с глушителем, – хихикнул Шурка.

– С испугу она, сердечная, и побежала, – закончил дед и задумался. – А может, её шмель укусил?

До этого момента друзья улыбались, как полоумные, но услышав про шмеля, переглянулись и улыбаться перестали.

Не рассказывать же деду, что шмель тут ни при чём, а во всём виноват чрезвычайно меткий третьеклашка из их школы.

– А зачем у вас на поляне табличка висит – «Осторожно, медведи»? – насупился, чтобы больше не хихикать, Шурка.

– А, это? – и на лицо старика выползла улыбка.

Казалось, будто она, сбежав с Шуркиного лица, тут же перебралась на морщинистое лицо деда Ивана.

– Так её дрессировщик повесил.

– Дрессировщик? – эхом откликнулась окружившая деда ребятня.

– Ну да, внук этой самой бабы Нади, – кивнул дед в сторону старушки в фиолетовых одеждах.

– Зачем? – вновь напомнила о себе завуч.

– А тут у нас часть военная недалече. Так вот, чтобы солдатики не шатались до деревни да по садам не лазали.

А то, как осень, так они у нас яблони трясут.

– А медведи тут при чём? Написали бы волки или злые собаки?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Может, потому, что деревня наша Медведевкой называется.

Лера посмотрел карту, точно, Медведевка, а за ней Старинки и Бродовка. Чудные названия!

– Дрессировщик-то года три назад у бабушки гостил, – ударился в воспоминания дед Иван. – Настойчивый человек. Заспорил с нашим фермером Митей Кошкиным, что может хоть домашнюю, хоть дикую животину выучить всякой премудрости.

– А, – догадался Лера, – вот, что значит подпись «ФМК».

– Верно, – кивнул дед: – Фермер Митя Кошкин. Так Митя не поверил. Заспорили они. Из домашней скотины дрессировщик, понятное дело, козу взял бабкину – Дусю.

А дичь где взять? Мальчишки воронёнка принесли. Митя согласился – ворона совсем не домашняя, хоть и птица. А чему учить? Тут и гадать нечего. Очень уж трясуны яблочные досаждали. Вот внучок и выдрессировал Дусю против их солдатского брата. Она, значит, подкрадётся к часовому, да так скрытно, что и не услышать, а после как даст рогами под посадочное место. Часовой кувырком да наземь, а Дуси и след простыл. Дошло до того, что солдаты в караул идти опасались. Начальство солдатское к бабе Наде приходило. Просило усмирить козу – держать на привязи. Ну, Надя и держит. Да только, как сорвётся Дуся с привязи, так сразу в часть бежит с часовыми бодаться. Беда!

Вокруг деда к тому времени собрался едва ли не весь спортивный лагерь. Подошли и Мухин с Курильчиком.

– Ах вот, кто меня рубанул!! – услышав о козе, закричал возмущённый Муха.

– У-у, бодалка вреднющая! – поддержал его Курила. – Попадись только!

Едва они это произнесли, как на опушку леса выкатился танк не танк, но нечто грозное с двумя до блеска начищенными зенитками, задранными к небу. У Мухина с Курильчиком заныли-зачесались ушибленные места.

– Диверсант! – страшным шёпотом сообщил Вася.

Фаина Демьяновна, словно наседка, упрятала за свою спину пятерых чуть не утопших третьеклашек. Остальные пригнули головы, словно ожидали пулемётной очереди.

– Так это же Дуся! – присмотревшись, объявил дед Иван.

– Точно Дуся! – обрадовалась старушка, признав свою козу.

– Дусенька! Дусенька! – закричала она. – Иди ко мне, хорошая. Иди!

– Ой, не могу! Ой, помру! – смеялся дед Иван и тыкал пальцем в бегущую навстречу бабе Наде козу. – Дуся в маскхалате!

Когда коза спустилась в лагерь и очутилась в объятьях старушки, ориентировщики, наконец, поняли, почему она походила на танк. Рога её были выкрашены серебристой краской, а на туловище надет и крепко-накрепко привязан кусок военной маскировочной сети.

– Видать, совсем она солдатиков забодала, – прокомментировал дед. – Вот они, значит, и сквитались.

– Напугали Дусеньку, напугали хорошую! – причитала, снимая с козы маскировочную сеть, баба. – Считай, три дня её дома нет. Я уж думала, медведь задрал. А она, бедная, с испугу по лесам бегала.

– Ага, с испугу, – услышав это, обиделся Мухин. – Ничего себе испуг – так бодаться. И ведь ни за что!

– Это потому, что вы в форме, – пояснил дед Иван. – Она страсть, как военных не любит.

– А с воронёнком что? – вспомнил тут Лера.

– С воронёнком? – посмотрел на него дед и опять заулыбался. – С воронёнком ещё горше, чем с козой. Проиграл Митя спор. Теперь это не воронёнок, а здоровенный ворон. Зовут Яшкой. Летает сам по себе, а как солдата увидит, так сразу: «Стой! Стрелять буду!»…

– Однажды в часть генерал приехал, – вспомнил дед.

Вспомнил, закатился тихим смехом, вытер набежавшую слезу и, хотел, было рассказать историю про ворона и генерала. Но тут на опушке затрещали кусты.

– Медведь!! – закричали из-за спины завуча третьеклашки.

Медведь потрещал малость кустами, и из зарослей жасмина высунулась здоровенная коричневая морда. Тряхнула головой, хлопнула громадными ушами, вытянула шею и вывела протяжное: – Му-у-у-у!

Все в лагере стали смеяться, а дед Иван, точно так же, как перед этим баба Надя, побежал к опушке.

– Стрелка! Стрелка! – закричал он радостно.

Стрелка выбралась из кустов, протрусила метров пять и вдруг наткнулась на невидимую преграду. Раздался выстрел из пистолета с глушителем, в воздухе нечто мелькнуло, и с деда слетела шапка. Дед упал, а корова, ничем более не сдерживаемая, подбежала к хозяину и склонила над ним рогатую голову. Друзья бросились к поверженному старику.

– Вы куда?! – закричал испуганно Муха. – Может, это диверсанты из засады стреляют?!

– Это резина хлопнула, на которую дед корову привязывает, – ответил на ходу Лера. – За кусты зацепилась, а потом сорвалась.

– Всё равно убить могла, – не сдавался Толик, с осторожностью направляясь вслед за друзьями.

К счастью, дед Иван оказался жив и даже ничуточку не ранен. Поднявшись на ноги, он отряхнул шапку-ушанку и, как ни в чём не бывало, водрузил её на свою лысину. – Нет, – заключил он, поглаживая корову по шее. – Такой прогресс до добра не доведёт. По старинке надо выпасать, на верёвке. Так оно верней будет.

…Когда победителям соревнования вручали медали и дипломы, все хлопали в ладоши и кричали «ура». И только корова Стрелка с печальными глазами и опухшим носом молчала, да ещё коза Дуся грозно наставляла рога в сторону команды в почти военной форме.

Сноски

1

Униформа – в старину форменная одежда. В настоящее время одинаковая по стилю, по крою, цвету и ткани служебная одежда.

2

Камуфляж – маскировка предметов путём окраски полосами, пятнами, искажающими их очертания, одежда из маскировочной ткани.

3

Экипировка – снаряжение, обмундирование, одежда.

4

Азимут – угол между направлением на север и направлением на какой-либо удалённый предмет.

5

Субординация – система строгого подчинения младших старшим по чину или положению, основанная на правилах служебной дисциплины.

6

КП – контрольный пункт.

7

Просека – очищенная от деревьев узкая полоса земли в лесу, предназначенная для дороги, для прокладки линий электропередачи, трубопроводов и т. п., для обозначения какой-нибудь границы.

Content

Валерий Квилория
Медвежий квартал

Сноски