Ройко Александр

Вcё повторится вновь

Александр Ройко

ВСЁ ПОВТОРИТСЯ ВНОВЬ

Моей любимой жене Виктории посвящается

ГЛАВА 1

Тревожное утро

Август в этом году в канадском городе Виннипег выдался на удивление дождливым. Сидя в офисе редакции и, поглядывая в закрытое окно, Диана попыталась прислушаться к монотонной мелкой дроби утихающего дождя. Однако обычный рабочий гул в комнате не позволял ей этого сделать. В помещении вместе с ней сидело ещё несколько сотрудников: кто–то набирал текст на компьютере, кто–то принимал поступившие факсы, другие звонили по телефону и негромко переговаривались друг с другом. В общем, в редакции газеты, в которой она работала, царила обычная производственная обстановка. Сегодня Диана почему–то никак не могла сосредоточиться — а работы было немало. Она налила в стакан содовой и подошла к окну, вблизи которого стоял её стол. Оконный козырёк не позволял каплям группироваться на стёклах, и они только мелкой пылью оседали на них, создавая затем причудливые тонкие ручейки. Однако, от прошедшего чуть ранее ливня часть небольшого водного потока, вследствие порывов ветра, попадала на внешний подоконник и брызгами смочила нижнюю часть стёкол. Сейчас дождь практически прекратился. Диана приоткрыла окно, немного наполнив свежим воздухом помещение, и, глядя сквозь немного запотевшее окно на слегка качающиеся под офисом клёны, вспомнила о проведенном вместе с семьёй летнем отпуске. Это был чудесный краткий период их жизни, который они провели на живописных гавайских пляжах. Ранее Диана с мужем пару раз отдыхали на различных курортах. Но на сей раз они впервые провели с Кевином две недели на отдыхе вне пределов Родины вместе со своей шестилетней дочкой Дэ́нис. Погода стояла чудесная, они вместе загорали, купались, ели мороженое, фрукты, пили различные свежевыдавленные соки, напитки, ходили на прогулки, обедали, просто отдыхали в номере или вечером коротали время за уютными столиками на территории пансионата. Диана с мужем могли долгое время сидеть и просто любоваться, как их ребёнок вместе с другими детьми отдыхающих барахтается то в тёплом бассейне, то в ласковых мелких волнах моря. Они давно, не считая домашних вечеров, не проводили вместе столько времени. Диана сделала пару глотков из стакана и вдруг почувствовала резкую сердечную боль. Стакан выпал из руки, упал на подоконник и разбился.

— С чего бы вдруг? — подумала Диана. У неё никогда не было проблем с сердцем; она, как говорится, не чувствовала его. Работает себе кровеподающий насос, не беспокоя владельца — и хорошо. Что к нему прислушиваться.

— Что случилось? — обеспокоено спросила её подруга по работе Луиза.

— Ничего особенного, просто разбился стакан — выскользнул из рук, — ответила Диана.

Через некоторое время боль прошла. Диана подошла к встроенному шкафу, достала из него половую щётку с совочком, собрала остатки стакана и выбросила в корзину для мусора. Затем она вновь окунулась в воспоминания.

Дочь росла смышлёной, проворной девочкой и очень радовала своих родителей. Сейчас она пребывала в возрасте «почемучек» и изрядно донимала окружающих своими вопросами. Однако все очень любили эту весёлую, озорную и красивую светловолосую девочку. Цвет волос она унаследовала от мамы, а вот внешнюю схожесть, скорее всего от маминой мамы, её бабушки. Первые годы после рождения Дэ́нис родители вообще никуда не выбирались, и всё свободное время проводили в своём уютном особнячке. У них часто гостили то свекровь со свёкром, или же её мама с бабушкой и дедушкой. Мама Дианы ещё работала, поэтому в случае отлучек родителей Дэнис за ней чаще присматривали как раз бабушка с дедушкой. Отец Дианы, в силу специфики своей работы, навещал внучку не так часто. Бабушки и дедушки не отходили от своей внучки, умиляясь её первым шагам, первым произнесённым словам. Они и далее, правда, чуть реже уже навещали их семью, наблюдая, как подрастает их красавица и, конечно же, баловали свою первую внучку. Характер работы мужа и её самой не позволяли много времени проводить вместе, да и свободного времени было не так уж много. Кредит за их приобретённый особняк, машины, обстановку и прочее ещё должен выплачиваться в течение доброго десятка лет. Кроме того, частная собственность гораздо больше, в отличие от квартир в высотных муравейниках, требует присмотра, ремонта и просто обновления. Работая оба, они гораздо увереннее приближали свою независимость от крупных кредитов. Однако, работа, хотя и любимая ими, вносила определённые издержки в их свободное время. Его было не так–то и много. А уж говорить о совместном длительном времяпровождении и говорить было нечего. Хотя они и были в производственном плане относительно независимыми, но позволить себе долгий перерыв в работе они не могли, так как были связаны определёнными обязательствами. Последние годы они с дочкой проводили отдых (и то чаще Дэ́нис была только с одним из родителей) то у свекрови, то выезжали на несколько дней на озёра, расположенные чуть севернее города или же просто совершали экскурсии по стране.

Диана и Кевин Мерлони создали семью довольно рано. Когда они познакомились, Диане было всего 20 лет, она тогда перешла на третий курс факультета журналистики университета г. Кемлупс в провинции Британская Колумбия. Её суженый был приятной внешности черноволосым молодым человеком среднего роста с большими карими глазами и какой–то озорной улыбкой на его, на первый взгляд, серьёзном лице. Кевин был старше её на четыре года и только начинал свой бизнес под руководством опытного и состоятельного брата отца. Только через пять лет они крепко стали на ноги. За это время Диана окончила университет и начала работать в одной из местных газет города. Обычно выпускникам ВУЗов не всегда так просто удаётся подыскать работу, хотя система высшего образования страны направлена на их трудоустройство по специальности. Диана последние годы учёбы активно сотрудничала с газетой, её уже хорошо знали, и особых проблем в этом плане у неё не возникло. Бывший редактор газеты, на то время уже передавший дела молодому энергичному сотруднику, хорошо знал отца Дианы и со своей стороны порекомендовал ёё. Конечно, пришлось немного подождать, пока найдётся свободное место. Но вот она уже более пяти лет работала журналистом и была на хорошем счету у руководства редакции.

Кевин являлся главным менеджером по продаже недвижимости в фирме дядюшки Патрика, который в настоящее время практически отошёл от дел, и поэтому вся нагрузка ложилась на плечи его племянника. Обоим супругам значительную часть времени по делам службы приходилось проводить в разъездах. Особенно доставалось по этой части Кевину. Хорошо, что родители были ещё довольно крепкими как на свой возраст и помогали присматривать за внучкой. Свёкор и свекровь жили в 200‑х с лишним километрах от их города, в небольшом тихом городке Брандон, насчитывающем всего около 50 тысяч жителей. Мама Кевина уже вышла на пенсию. Обычно молодая чета добирались к ним часа за три. Как уже говорилось, родители Кевина часто навещали семейство Мерлони в первые годы после рождения Дэ́нис. В дальнейшем же Кевин с женой и дочерью больше гостили у них. Дэ́нис теперь большей частью оставалась на попечении Дианиной мамы, которая проживала в одном с ней городе, неподалёку от их дома и могла чаще бывать с внучкой, особенно в такие моменты, когда её родители одновремённо бывали в разъездах. Отец Дианы — офицер торгового флота — бывал дома не так часто. Вот и в ближайшие дни предстояли поездки по делам Кевин и Дианы. Свекровь со свёкром давно не видели внучку и попросили привезти её погостить на это время. В сентябре Дэ́нис должна была пойти в школу и навещать бабушку с дедушкой ей станет гораздо сложнее. Кевин поехал на своей машине отвозить дочь к своим родителям. По приезду он обещал перезвонить супруге.

Диана постепенно включилась в работу. Прошло ещё около часа, и на столе Дианы зазвонил телефон. Она быстро схватила трубку — возможно, это звонит муж. Он ещё, по её расчётам, не успевал доехать к месту назначения, но, может быть, звонит с дороги. Однако на сей раз звонила её лучшая подруга Виолетта, бывшая соседка ещё по школьной парте.

— Здравствуй, Диана.

— Привет, подруга. Чем обязана твоему звонку?

Ответ почему–то задержался дольше обычного:

— Понимаешь, ты мне сейчас очень нужна. Есть дело, которое не терпит отлагательств.

Диана недоумевала:

— И что за дело? Рассказывай.

— Это не телефонный разговор. У тебя что — очень много работы?

— Работы, конечно, многовато, хотя я и могу на время отлучиться. Но почему такая спешка?

— Диана, прошу тебя — бросай всё и приезжай ко мне немедленно. Я жду.

Диана вздохнула и недоумённо пожала плечами. В чём дело? Почему так не терпится Виолетте? Хотя её подруга и была с детства довольно импульсивной и категоричной, но что–то в её голосе Диане не понравилось. Ладно, нужно ехать. Материалы на очередную командировку подготовлены, другие дела доделает по возвращению. Вот только вскоре может позвонить Кевин. Ну что ж, перезвонит на мобильный телефон, поняв, что её нет в офисе.

Диана аккуратно сложила разложенные на столе бумаги в папку и уложила её в выдвижной ящик. Навела на столе порядок, прикрыла окно и собралась уходить. Она была в плане порядка довольно дотошной и всех на свой манер старалась приучить к аккуратности. Придирчиво оглядела стол, сообщила Луизе о своей кратковременной отлучке и вышла. Она зашла в кабинет главного редактора, 36-летнего Грегори Митчелл.

Как известно, главным администратором газеты является издатель, ответственный за всю деятельность редакции газеты. В целях упрощения руководства и высвобождения времени для разработки концепций и встреч с общественностью только единицы сотрудников обязаны отчитываться непосредственно перед издателем. Такими могут быть генеральный директор и, конечно же, главный редактор, которым и был Грегори. В процессе разделения труда формируется пирамидальная структура редакционного коллектива. Наверху неё стоит руководитель — главный редактор, ниже — его заместители, редакционная коллегия, секретариат, под которыми располагаются творческие отделы, технические и коммерческие службы.

При этом все работники редакции имеют одного руководителя — главного редактора. Руководителю такой принцип облегчает управление тем подразделением, которое он возглавляет. Он получает право решать все вопросы, связанные с деятельностью отдела или службы, осуществлять контроль работы их сотрудников. А подчинённые ему знают, кому они обязаны предъявить результаты своего труда, и кто дает им задания и планирует их деятельность.

— Привет, Грегори, — обратилась Диана к главному редактору. Как и ещё несколько сотрудников, в неформальной обстановке она была с ним на «ты», — мне сейчас позвонила Виолетта и попросила, чтобы я срочно к ней приехала. Я не ведаю, что у неё стряслось, но ты же знаешь Виолетту.

Грегори знал подругу Дианы.

— Ладно, поезжай, только не задерживайся — работы много.

— Да я знаю, вернусь — и доделаю. Возможно, придётся посидеть подольше. Но это не так страшно. Кевин с дочерью уехали, так что спешить мне некуда.

— Хорошо, давай езжай.

Спустившись лифтом на первый этаж и, выходя на улицу, Диана увидела, что вновь начинается дождь, а она забыла в офисе зонт. Машина Дианы стояла на стоянке недалеко, но идти без зонтика под дождём пусть и 100–150 метров, ей совсем не улыбалось.

— Вот досада, — подумала Диана, — ведь возвращаться — к неудаче.

Но ничего не поделаешь. Вновь выйдя на улицу уже с зонтом, она довольно спешным шагом направилась к машине. Предстояло добраться по загруженным улицам к дому Виолетты, которая догуливала последние дни школьных каникул. Она преподавала в старших классах школы историю и географию. И хотя от офиса до её дома не так уж и далеко, в разгар рабочего дня Диане пришлось добираться к ней добрых 30 минут. Виолетта обитала в живописном спальном районе, вместе со своей мамой в доме на две семьи. Отец бросил свою жену, когда дочери было 12 лет, и переехал со своей новой подружкой в другой город. На первых порах высылал им «на пропитание» немного денег. Но с тех пор прошло уже около четырнадцати лет, как отца Виолетта не видела. Возможно, этот факт и сказался на её теперешнем вспыльчивом, резковатом характере. Диана припарковала машину возле ворот особняка, прошла в открытую калитку и по окружённой различными цветами асфальтированной дорожке прошла к дому. Зная, что Виолетта ждёт её, она не стала звонить в дверь, а только для приличия слегка постучала, открыла дверь и вошла в дом. Поставила в прихожей сушиться зонт, сняла туфли (хотя подобное у них не было заведено — но не хотелось наследить в комнатах после дождя) и направилась в гостиную. Виолетта сидела на диване и рядом с ней сидела её мама, что тоже удивило Диану — обычно мама её подруги заходила к дочери чаще во второй половине дня. Диана поздоровалась и спросила:

— Что случилось, почему такая срочность?

— Присаживайся, — каким–то хмурым голосом ответила подруга.

Диана присела на краешек кресла. Мать Виолетты молчала и не поднимала глаз. Диана вдруг ощутила накатывающую на неё огромную волну тревоги.

— Так что случилось? — каким–то резким, не свойственным ей голосом переспросила она.

Виолетта странно молчала, тоже избегая смотреть ей в глаза. Диане казалось, что сейчас она лишится остатка своих сил.

— Что?…, — только и смогла она выдавить.

Виолетта медленно, всё ещё не смотря ей в глаза, тихим голосом произнесла:

— Около часа назад мы смотрели — я у себя, мама у себя, последний выпуск новостей по телевизору. На трассе Виннипег — Брандон произошла крупная автокатастрофа. Подробностей не сообщали, но показали страшную картину месива из машин.

Диана почувствовала, как всё поплыло у неё перед глазами, силуэт подруги вдруг размылся, странным образом закружился, и затем наступила темнота…

ГЛАВА 2

Трагическая поездка

… Кевин с Дэ́нис выехали из дому, когда Диана уже была в офисе. Сначала отец не хотел будить дочурку, потом они, не торопясь, позавтракали и начали собираться в дорогу. Маленькая Дэ́нис, как и водится приличной женщине, долго выбирала вещи, которые её нужны будут у бабушки. Набрался целый ворох одежды, обуви, куча игрушек — Кевин сначала оторопел, а потом рассмеялся:

— Дэ́ни, мы ведь с тобой едем к бабушке всего на недельку. Зачем тебе так много всего? У бабушки осталось много твоих игрушек с прошлого заезда, да и наряды ты сама там развесила в свой шкафчик и приказала им ждать тебя. Ты каждый раз да что–либо у бабушки оставляешь.

Ему с трудом удалось уговорить дочь взять с собой поменьше вещей. Наконец они собрались, прошли к машине в гараж в цокольном этаже и, наконец, выехали из дому. На улице моросил дождь. Они выбрались на загородную трассу лишь через 45 минут. Здесь автотранспортное оживление немного спало. Легковушек было мало, рабочий день всё–таки — не то, что в преддверии уикенда. Но автотягачей с прицепами было достаточно. Они сновали и в попутном направлении, и во встречном — местами разделённые металлическим отбойником. На трассе, несмотря на дождь, асфальт не был сильно мокрым. Широкие шины междугородних грузовиков успевали просушить его. — Только бы небольшой дождик не перерос в ливень, — подумал Кевин.

Дождь между тем шёл какими–то полосами: в одних местах затихал, в других усиливался. Щётки лобового стекла автомобиля размеренно, с небольшой частотой пока справлялись с дождевой пеленой. Но постепенно дорога заметно намокла. Кевин периодически бросал взгляд в салонное зеркало заднего вида. Дэ́нис на заднем сиденье спокойно возилась со своими игрушками. Вдруг дочь захныкала.

— Что произошло, Дэ́ни? — не поворачивая головы, спросил отец.

— Пап, я забыла дома Машу.

Маша — была к удивлению родителей самая любимая кукла Дэ́нис. Почему к удивлению? К шести годам у дочери накопилось множество игрушек, но больше всего, конечно же, было кукол. Их дарили, балуя любимицу, родственники и знакомые на различные праздники, которых в году насчитывалось немало. У неё были куклы на все вкусы, преобладающее количество которых составляли длинноногие Барби в различных нарядах и с различными причёсками. Они были эдакими экстравагантными дамами. Кукла Маша была среди них какой–то приземлённой простушкой, не отличающаяся «стандартными» параметрами. Она не была длинноногой, отличалась более простой конституцией, не имела изысканного наряда и замысловатой причёски. Она походила на простую маленькую девочку–гномика из какой–то волшебной сказки. Вероятно, этим она и пленила Дэ́нис. Практически все куклы покупались в Канаде или привозились из США, а эту куклу ей подарил приятель Кевина, который побывал в Европе и там высмотрел эту простушку. В суматохе сборов дочь выпустила из виду эту куклу, которая находилась отдельно от других кукол. Отец тоже вдохнул. Он хорошо понимал горечь дочери. Но её нужно было как–то успокоить.

— Понимаешь дочурка, куклам, так же как и детям и вообще людям нужно немного отдыхать друг от друга. Ты уезжаешь к бабушке, а Маша остаётся дома. Она отдохнёт за эти дни, ты ведь её совсем затормошила. Кроме того, нужно же кому–то присматривать за домом в наше отсутствие. А она у тебя самая послушная, самая умная и дисциплинированная. Кому, как не ей присматривать за домом. За это время она соскучится по тебе, так же, как ты по ней. И тогда по приезду ты увидишь, какая у вас получится радостная встреча. А мы попросим бабушку, чтобы она сшила ей новое платье и ты привезёшь его в подарок. Она обрадуется и будет тебе очень благодарна. Так ведь?

— Да, — прошептала Дэ́нис и успокоилась.

Дождь тем временем вновь усилился. Кевин перевёл стеклоочистители в режим большей частоты и снизил скорость. У них не было необходимости спешить. В дальнейшем оказалось, что такое совершенно правильное решение стало роковым. У Кевина на два ближайшие дни плановые работы были отложены. Завтра он спокойно вернётся домой, а послезавтра рано утром должен вылетать в Кливленд. Он продолжал спокойно смотреть за дорогой. Мимо него проскакивали отдельные спешащие машины. По правую сторону дороги раскинулись густые рощи, девственную красоту которых не смогло омрачить даже покрытое тёмными тучами небо. Кевин вновь переключил своё внимание на дорогу. Впереди начинался довольно крутой подъём. И вдруг на встречной полосе произошло что–то неожиданное. Шедшую метрах в 50 от них встречную легковушку занесло и развернуло поперёк дороги. В неё тотчас врезался не успевший вовремя затормозить пятиосный грузовик, подмяв легковушку под себя. Сзади в него стали врезаться другие легковые автомобили, часть из которых от экстренного торможения и напора сзади начали на склоне переворачиваться и скакать как зайцы. Последнее что успел увидеть Кевин, это как один из автомобилей, в таком прыжке угодил на разделительный отбойник и, ещё раз подпрыгнув, летел прямо на их автомобиль.

— Дэ́-э–э–э-энис!!! — завопил Кевин и это был последний его крик……

* * *

… На похоронах Диана стояла совсем отрешённая, не проронив во время церемонии погребения ни слезинки. Вероятно, их запас у неё закончился, он весь потоками вылился за последние два дня. Рядом с ней стояли мама с отцом и свёкор, чуть в стороне — Виолетта, остальные родственники и друзья. На погребении не смогла присутствовать мама Кевина. Услышав ужасное сообщение о гибели сына и внучки, у неё случился сердечный приступ и в тот же день её срочно положили в больницу. Все приготовления проводов в последний путь взяли на себя дядюшка Патрик и друзья Кевина. Мама Дианы также еле держалась на ногах и, если бы не поддержка мужа и её давней подруги–соседки, вряд ли бы вынесла всё происходящее.

О том, что происходило в последующие несколько дней, память Дианы упорно отказывалась выдавать информацию. Естественно, ни в какую командировку она не поехала. О переносе деловой поездки на гораздо более поздний срок предусмотрительно побеспокоилась её подруга Луиза. Единственное что Диана запомнила — переезд к ней мамы. Хотя она и была не совсем здорова, но понимала, что дочери сейчас гораздо хуже и ей нужна поддержка. А, в общем–то, поддержка нужна была им обеим. И она понимала, что лучше им сейчас быть вместе. Переезд матери Диана, вероятно, осознала лишь через несколько дней, потому что эти дни находилась в полной прострации. Она не понимала, что происходит вокруг неё, и ни на что не реагировала. Попытки Виолетты, которая почти все эти дни (кроме ночей) проводила рядом, привести её в чувство и к нормальной жизни успехом не увенчались. Активная подруга даже пригласила врача–психотерапевта, который после осмотра успокоил её и мать Дианы, сообщив, что после сильнейшего стресса такое состояние бывает, и посоветовал оставить Диану на время в покое. Он сказал, что пройдёт ещё пару дней и у неё восстановится нормальное восприятие окружающего, и она постепенно придёт «в норму».

Действительно, спустя несколько дней состояние Дианы значительно улучшилось, и её жизнь постепенно вошла в привычное русло. Не было только радости в опустевшем, безмолвном доме, так же как и потускнели ранее лучезарные глаза Дианы. Диана была красивой стройной, среднего роста, спортивного, так сказать, «покроя» натуральной блондинкой с зелёными глазами. Когда Диана радовалась, смеялась или же просто счастливо улыбалась, её глаза блестели как яркие, хорошо отшлифованные изумруды. Но сейчас эти «изумруды» поблёкли и стали напоминать осеннюю траву с первыми признаками желтизны. Тем, кто хорошо знал Диану, и впрямь казалось, что после постигшего её несчастья эти прекрасные глаза порыжели. Диана была не из тех женщин, которая могла в тяжёлые минуты жизни опуститься и перестать следить за собой. Нет, она и сейчас внимательно следила за собой, только делала она это машинально, так сказать автоматически. Поэтому и её прекрасные, красиво уложенные волосы, ранее мягкими волнами спадавшие ей на плечи, сейчас просто стекали бесшумным водопадом. О прежней жизни напоминанием служила лишь висевшая на стене в гостиной их семейная фотография, сделанная на пятилетие Дэ́нис да её кукла Маша. Прошёл месяц, другой. В связи с трауром, да и просто из нежелания Диана не отмечала в октябре свой день рождения. Первые дни после выхода из транса Диана с трудом заставляла себя идти в редакцию и заниматься рутинной работой. Но немногим позже как работа стала для неё единственной отрадой. Диана с энергией и каким–то азартом включилась в своё привычное ремесло. И совсем не потому, что ей теперь одной пригодилось зарабатывать деньги на погашение кредитов, а потому что работа отвлекала её от гнетущих воспоминаний.

Диана в последнее время только стала чаще посещать церковь. Она с Кевином, как и все благопристойные граждане Виннипега, посещали церковь и ранее. Они верили в Бога, однако не были настолько уж набожными, чтобы постоянно ходить в церковь. Семья Мерлони причисляла себя, как и большинство жителей Канады, к христианам — к наиболее развитой по сравнению с другими христианскими конфессиями римско–католицкой церкви. Они, конечно же, посещали церковь во все праздники. Однако, в другие выходные дни — не столь регулярно, ведь большинство канадцев, считающих себя христианами, посещают церковь периодически. Сейчас же Диана только в этом святом месте находила облегчение. Она безустанно молилась и ставила свечи «за упокой» своих близких. В церкви она сдерживала слёзы, которым давала волю лишь после возвращения домой.

Её здорово поддерживала подруга. Виолетта была довольно симпатичной шатенкой с приятными чертами лица, серыми глазами и полноватыми чувственными губами. Правда, для своего роста (а она была довольно высокой) несколько худощавая — кое–кто мог бы даже назвать её костлявой. Весной она рассталась со своим парнем, с которым прожила в гражданском браке четыре года, и поэтому теперь Диана была для неё как бы объектом своеобразного опекунства, близким человеком, избавляющим и её саму от одиночества. Она была чуткой и заботливой подругой, в целом неплохим человеком, вот только порой резковатой и чересчур категоричной. В один из вечеров они сидели в гостиной Дианы и обменивались новостями. Когда всё уже было, как будто, высказано, Виолетта произнесла:

— Слушай, подруга. А почему до сих пор Маша стоит на прежнем месте? По–моему ей пора перебираться к остальным куклам. Диана, ну сколько можно себя мучить? Жизнь продолжается. Фотография на стене — конечно, нормально, а вот кукла — как–то неестественно.

Диана посмотрела на куклу и грустно ответила:

— Ты знаешь, я её как–то и не замечала. Привыкла. Да, пора ей переезжать к остальным игрушкам. Завтра уберу её.

С куклой Машей была повязана любопытная, и в настоящий момент, трогательная история. Дэ́нис с этой куклой, как с любимицей проводила больше времени, нежели с другими игрушками. Но, следует начать эту историю со времени покупки дома. Симпатичное жилище Диана с Кевином присмотрели на втором году семейной жизни, когда Диана уже была беременна Дэ́нис. Дом, который, вероятно, был построен лет за 10 до того, был хороший, добротный и довольно просторный. И прежний хозяин, собравшийся его продавать, наполнил его вперемешку с современной мебелью старой. Точнее будет сказать не столько старой, сколько отчасти антикварной. Не раритетом, дорогой мебелью, но красивой, добротно сделанной мебелью из натурального дерева. Продававшийся дом стоил достаточно много, и если бы его прежний хозяин не спешил с переездом, вряд ли бы семейству Мерлони удалось его приобрести. Однако, взяв кредит сроком на 15 лет, они его выторговали. На первых порах Кевин с женой не меняли старую мебель, поскольку были ограничены в средствах. Но затем, после рождения Дэ́нис, начали методично заменять старую мебель современной. В итоге из былой мебели остались всего 2 предмета, которые обоим жалко было выбрасывать. Это были большой дубовый стол в просторной гостиной и трельяж из спальни. Трельяж в спальню они, правда, купили себе новый, но и старый не выбросили. Красивый уголковый трельяж очень гармонично вписался в один из углов той же гостиной, как бы на пару к столу. Обычно в гостиных не ставят трельяжи, но сей пришёлся всем по вкусу. Приходившие к ним гости, собиравшиеся в гостиной, в частности женщины то и дело крутились перед ним, поправляя причёски или какие–либо части туалета. Подобное действо передалось и маленькой Дэ́нис, которой тоже очень нравилось крутиться перед зеркалами, рассматривая свои новые наряды со всех сторон. У неё в комнате зеркал не было, а в родительской спальне ей было скучно.

Однако, со временем Дэ́нис стала хорошиться у трельяжа не одна, а на пару с любимицей Машей. Она периодически меняла ей наряды и ставила её перед зеркалами, естественно лицом к ним, за что получала постоянные замечания от родителей и знакомых:

— Милая Дэ́нис, ну кто же ставит куклу спиной к гостям. Кукле на трельяже вообще не место, но если ты её ставишь, так хоть поверни её лицом к нам.

На что Дэ́нис вполне резонно замечала:

— Маша не может стоять спиной к зеркалу, потому что ей нужно следить за своими нарядами.

Со временем и родители, и приходившие гости привыкли к такой ситуации и перестали обращать на Машу внимание. Таким образом, любимица Дэ́нис получила постоянную прописку на трельяже и красовалась там в гордом одиночестве от других кукол практически круглосуточно, покидая своё место только для игр. Поэтому в суматохе сборов перед роковой поездкой к бабушке и дедушке Дэ́нис забыла забрать её с собой. Все комнаты в доме были раздельные, и перед поездкой Дэ́нис в гостиную не забегала.

ГЛАВА 3

Жизнь налаживается

Так неспешно прошло два года. Диана, когда с мамой, но чаще одна ежемесячно приходила на кладбище, принося свежие цветы и долго сидя перед могилой родных ей людей. Душевные раны постепенно заживали, и Диана полностью вернулась к жизни. Вот только никак не могли пройти угрызения совести — она постоянно корила себя за то, что согласилась отпустить Дэнис к свекрови. Да, они с Кевином должны были уехать в командировку, но за Дэнис могли присмотреть, как ранее часто случалось, её мама и бабушка с дедушкой.

— Это я во всём виновата, — плакала она, выкладывая Виолетте свои чувства. — Зачем я согласилась на эту поездку? Останься Дэнис дома — ничего бы не произошло. Или нужно было ехать всем вместе.

— И погибнуть тоже вместе, — резко одёргивала её подруга.

— Ну и пусть. Но мы были бы все вместе, пусть не на земле, так на небесах. А так, какой мне смысл жить без моей девочки.

— Что за глупости ты говоришь, — сердилась Виолетта. — Тебе всего каких–то тридцать лет. Ты ещё молода, у тебя ещё будет семья и дети.

— Не хочу я больше никакой семьи. Она не поможет мне вернуть мою Дэнис.

Тогда Виолетта, со свойственной ей жёсткостью, нашла новые аргументы в пользу Дианы.

— Как раз не ты виновата во всём произошедшем, — заявила она безапелляционно. — Виноваты родители Кевина. Если бы им не пришла в голову блажь видеть именно в то время Дэнис — всё было бы хорошо.

— Причём здесь они? — удивилась Диана. — Они имели право видеть свою внучку, тем более что она должна была пойти в школу.

— Хотели видеть — пусть бы приехали сюда сами, — по–прежнему решительно ответила подруга.

— Но мы же с Кевином уезжали в командировку, за Дэнис нужно было кому–то приглядывать.

— Ты сама говорила, что за ней могли присмотреть твоя мама или бабушка с дедушкой. Так что вся вина ложится на родителей Кевина — и не спорь.

Диана и в самом деле после таких разговоров перестала спорить с подругой. Но виной тому были совсем не те аргументации, которые она ей приводила. Диана была намного мягче подруги, и она не могла даже мысленно перекладывать свою вину на чужие плечи. Это было не в её правилах. Таким образом, как это не странно, доводы Виолетты сработали — но совсем не так, как та себе представляла. Просто после таких споров с подругой Диана перестала корить в гибели дочери и мужа ни себя, ни кого–либо другого. Чтобы как–то отвлечься от мучивших её воспоминаний, она полностью переключилась на работу.

Она теперь большую часть своего времени пребывала на работе — в офисе редакции или же выезжая в командировки собирать материал. Нельзя сказать, что работа приносила ей огромную радость. Просто, за работой она немного забывала о своём горе. Она часто засиживалась в редакции допоздна — возвращаться в опустевшую квартиру ей не хотелось, а иногда было и просто страшно. Сей факт тоже в определённой мере сработал в её пользу. Грегори заметил такое упорство Дианы в работе, и оно его радовало. Он, конечно, понимал, чем оно вызвано, но это не имело никакого значения. Главное было то, что Диана прекрасно справлялась со всеми заданиями — и это было главное. Не важно, какие были на то побудительные причины, но работа ладилась. Диана успешно выполняла все задания, причём очень квалифицированно, с энтузиазмом и даже зачастую проявляя личную инициативу.

— Если Диана будет работать в таком же духе ещё пару лет, — думал Грегори, — то она будет прекрасным помощником.

Грегори, действительно нужен был квалифицированный помощник в редакции. У него был, конечно, заместитель. В газете также были опытные и очень хорошие журналисты, но они постоянно были в разъездах, оперативно передавая свои материалы в редакцию. А вот вся ответственность за вёрстку газеты ложилась на его плечи да ещё двух–трёх человек. И Диана в настоящее время была лучшей из них. А издательство постепенно расширялось, и ещё один заместитель был бы Грегори совсем не лишним.

— Конечно, ей ещё не хватает международного журналистского опыта, — думал редактор, — но это дело поправимое. Если она согласится, а попозже она точно согласится — ей тягостно сидеть в пустом доме — то при первом же удобном случае нужно предложить ей поработать в одной из стран, лучше в странах Европы. Вот только пока что вакансий не имеется. Но будущее всё расставит по своим местам.

Грегори решил пока не разговаривать с Дианой на эту тему, но обязательно держать этот вопрос на заметке.

Но работа работой, а Диане приходилось всё–таки ежедневно покидать её. Не ночевать же в редакции. Первые несколько месяцев она практически всё время жила с мамой. Ом обеим было так немного легче.

Дни для них становились более радостными, когда на короткое время возвращался из рейса отец. Ему исполнилось в текущем году 59 лет. Ещё год — и он может уходить на пенсию. Но её отец похоже не собирался уходить на пенсию в 60 лет. Точнее заявление о назначении ему пенсии он подаст — выплата пенсии в Канаде не автоматическая. Каждый пенсионер должен дать заявку на пенсию. Выйти на пенсию может любой достигший возраста 60 лет, но не позже 70 лет. За каждый недоработанный месяц до 65 лет или переработанный после 65 лет расчетная пенсия уменьшается или увеличивается на 0,5 %. Таким образом можно уменьшить или увеличить пенсию до 30 %. Средняя пенсия в Канаде составляет около $ 430 в месяц. У него, конечно, пенсия будет несколько выше средней, но всё равно на такую пенсию в Канаде не очень–то проживёшь. Следует отметить, что каждый, кто работает в Канаде, имеет возможность откладывать деньги в свой индивидуальный пенсионный план, в соответствии с законом об RRSP. RRSP (Registered Retirement Saving Plan) — зарегистрированный индивидуальный пенсионный накопительный план, который занимает существенное место в финансовом планировании канадцев. Наряду с пенсионными программами в этом и других разделах (Страхование, Инвестирование, Недвижимость) предлагаются альтернативные варианты. Поэтому отец и предполагал, что когда ему назначат пенсию, он всё равно будет продолжать работать, как он говорил — лет до семидесяти.

Мама очень переживала по этому поводу. Она и так за свою жизнь очень мало времени провела с мужем, можно было бы хоть на старость побыть вместе. Так нет, муж заявлял, что будет плавать до семидесяти — если, конечно, здоровье позволит. А на здоровье он не жаловался, ему никто не давал его возраста. Отец Дианы был красивым, подтянутым, ранее всегда улыбающимся средних лет мужчиной. Он, казалось, не изменился с тех пор, когда они познакомились с мамой. Мама сразу влюбилась в этого молодого в ту пору младшего офицера в парадной морской форме. Мама всю жизнь проработала медицинской сестрой в одной из клиник. Своей работой она была довольна. В Канадских провинциях ощущается острая нехватка дипломированных медсестёр, что даже заставляет чиновников Министерства здравоохранения Канады путешествовать вокруг земного шара, пытаясь привлечь медсестёр из–за границы. Поэтому медсестры и медбраты получают хорошо. Больше даже полицейского. Тот $ 28, а медицинские работники среднего звена — до 33‑х долларов в час. Средняя зарплата медсестры в Канаде зависит от стажа и квалификации и может составлять от 40 до 60 тыс. канадских долларов в год. За такую работу люди держатся.

Для отца же хождение по морю было делом всей его жизни. Он бредил морем с самых младенческих лет. Казалось бы, откуда такая тяга к морю у парнишки из города в тысячах километрах от моря. Но в детстве его семья, до переезда в Виннипег, жила в небольшом посёлке на берегу Больших озёр, на которых подросток пропадал всё свободное время и мечтал стать моряком. Возможно, что на его решение повлиял также пример его дяди, морского офицера, который принимал участие во Второй мировой войне. Так или иначе, но его мечта осуществилась в 23 года, и с тех пор он, вот уже более 35 лет, неразлучен с морем. Познакомился отец со своей будущей супругой в клинике, где она работала, когда молодой моряк пришёл на какое–то медицинское освидетельствование. Мама тоже приглянулась ему. Они встречались всего недели две, пока он не ушёл в море. Но уже сразу после его возвращения из рейса они обвенчались и жили очень дружно. Частые разлуки, вероятно, только укрепляли их семейную жизнь. Они не успевали наскучить друг другу. Возвращение отца домой, и встреча с супругой были как очередное свидание и оба они были ему очень рады. У них в такие времена всё было как в первый дни их знакомства.

А сейчас Диане предстояло готовиться к своему дню рождения, который состоится 1‑го октября. В этом году её день рождения выпадал на пятницу, что было весьма удобно — не нужно было на следующий день спешить на работу. Два предыдущих года она не отмечала свой день рождения. Первый из них по понятной причине, а второй — по причине занятости. В тот день она вернулась домой из соседнего городка только около 8-и часов вечера. Она предполагала о возникновении подобной ситуации и потому никого не приглашала и не готовилась. Чему в итоге была рада. Они посидели пару часов втроём с мамой (отец был в рейсе) и Виолеттой, поговорили о том, о сём, выпили немного вина, попили чай с тортом и разошлись по домам. На сей раз Диана решила пригласить несколько своих коллег и, естественно, Виолетту с её новым бой–френдом Робертом.

Она и сейчас не особенно готовилась, но всё же стол накрыла подобающим образом.

Кроме подруги с Робертом и мамы, она пригласила ещё и коллег по работе — Грегори, Луизу, Марию, Питера и Франсуа. Сначала обстановка сложилась несколько натянутая, гости не решались открыто веселиться в присутствии фотографии на стене, с которой, как им казалось, Дэ́нис с отцом смотрели на них с упрёком. Однако, со временем эта напряжённость разрядилась и в конце вечера все уже танцевали под аккомпанемент хорошей музыки. В общем, вечер удался, и Диана была довольна. Она и сама как–то вроде вновь ожила, и глаза её начинали поблескивать тем светом, что и раньше. Долгожданное оживление Дианы заметила и Виолетта, которая, прощаясь с подругой, подчеркнула:

— Ну что, Диана, начинаем жить вновь? Так держать!

Её подруга улыбнулась, кивнула и, проводив гостью, начала не спеша прибираться. Спать ей почему–то не хотелось. Да и когда она уже улеглась в постель, сон не приходил. Диана долго размышляла о своей прошедшей жизни и о том, как будет жить дальше. Казалось, что всё налаживается.

ГЛАВА 4

Странный сон

Заснула Диана где–то около двух часов ночи, но спала беспокойно, и только под утро пришёл глубокий сон. Глубокий — да, но вот спокойным его вряд ли можно назвать. Проснулась она в восьмом часу, в холодном поту и перепуганная. Даже не одевшись, сразу начала набирать телефонный номер Виолетты.

Заспанный голос Виолетты выражал неудовольствие:

— О, Господи, Диана — чего тебе не спится? Сегодня же выходной день.

— Можно, я приеду к тебе?

— Как, прямо сейчас? Что случилось?

— Мне страшно!

— В чём дело? — сон у Виолетты как рукой сняло.

— Не могу по телефону.

Тут уж Виолетта перепугалась не на шутку:

— Давай приезжай!

Её подруга полностью соответствовала тому значению своего имени, которое приводится во многих толкованиях. Их них следует, что Виолетта смелая и мужественная женщина, и эти черты заметны уже в маленькой Виолетте. Она неусидчива, упряма и решительна. Если обидит кого–нибудь, ни за что не попросит прощения, даже если будет понимать, что неправа. Она рано становится самостоятельной. Взрослая Виолетта эмоциональная, но такая же упрямая и решительная, как и в детстве. Любит утром подольше поспать, лучшее время работы у неё — поздний вечер, она «сова». Старательна, но хорошо делает только то, к чему у неё лежит душа. У неё отменный вкус, она всегда нестандартно одета, и фасоны своих туалетов часто придумывает сама. Виолетты внешне очень привлекательные женщины, они влюбчивы. Виолетты, которые родились летом (а подруга родилась 27 июля) в браке бывают дважды. Они очень общительны, любят шумное общество и всегда в курсе дел своих многочисленных друзей, близких и родных. «Летние» Виолетты увлекаются симфонической музыкой и питают пристрастие к сладкому.

Однако, как Диана не торопилась к подруге, попасть к ней удалось ей не так–то быстро. Когда Диана начала собираться, прибирать, приводить себя в порядок, у неё всё валилось из рук. Спустившись в гараж, она никак не могла завести машину, которая до того времени работала исправно. Махнув рукой на машину, она вызвала такси. В общем, попала она к Виолетте только часа через два. Подруга поджидала её у калитки, ещё более обеспокоенная, чем сама Диана. А той долгие сборы и поездка явно пошли на пользу. Она уже немного успокоилась.

Виолетта сразу набросилась на подругу:

— Так, выкладывай. Что произошло?

— Погоди, давай зайдём в дом.

Наконец, усевшись вдвоём на диване, Диана начала излагать приключившееся с ней. Напугал её странный сон, объяснения которому она не находила:

— Понимаешь, Виола, мне приснилось что–то невразумительное.

— Фу, как ты напугала меня. Всего лишь сон. И только? Подумаешь, ерунда какая. Если шарахаться от каждого сна, то так вообще никакой жизни не будет.

— В том–то и дело, что не от каждого, — Диана как–то непроизвольно медленно выдавливала из себя слова.

— Ну и чем же твой сон был таким необычным? Я бы даже сказала страшным, судя по твоему телефонному звонку.

Диана собиралась с мыслями. Она хотела как можно более понятнее объяснить подруге, что её так напугало во сне. Собственно говоря, как она сейчас проанализировала, сон не был таким уж страшным. И она призналась подруге:

— Ты знаешь, Виола, я неправильно выразилась. Сам сон не был откровенно страшным. А вот что касается его непонятности, то здесь всё верно. Но, понимаешь, порой непонятное пугает больше, чем страшное. И это как раз тот случай.

Диана вновь замолкла, делая и так затянувшуюся передышку.

— Так, Дина, я чего–то видно недопонимаю, — Виолетта уже начинала сердиться. — Ты лучше расскажи о самом сне.

— Ладно, слушай и не перебивай, — Диана вздохнула, устремила глаза куда–то вдаль и начала излагать:

— Я вчера долго не могла заснуть. Видно, сказались эмоции после проведенного вечера. Крепко заснула я, наверное, только перед утром. И мне приснился сон — нет, даже не сон, это были просто какие–то отрывки, но уж больно явственные. Мне приснился ребёнок …

Виолетта не дала ей продолжить:

— Я понимаю — тебе приснилась Дэнис. Но это вполне естественно — ты ведь только и думаешь о ней.

— Нет, Виола, мне приснилась не Дэнис.

— Ну и что. Просто Дэнис в образе какой–либо девочки. К тому же во сне ты могла не так уж чётко рассмотреть её лицо.

— Да погоди ты перебивать, — начала сердиться Диана. — В том–то и дело, что мне снилась совсем не девочка. Мне приснился мальчик. Будь это девочка, я не стала бы тебя беспокоить.

— Мальчик? — изумлённо вскрикнула Виолетта, — И что это значит?

— Если бы я знала, то не прибежала бы к тебе.

— Да это я так — про себя, размышляю, — задумчиво протянула Виолетта и, немного подумав, продолжила. — Нужно выяснить, что это означает.

— Ты, понимаешь, это ещё не всё. Этот ребёнок не просто привиделся мне — он тянул ко мне руки.

— Ой, это плохо! — ужаснулась подруга. — Если мёртвые к тебе протягивают руки — значит, они зовут тебя за собой.

— Перестань, Виолетта, — прервала её Диана. — Во–первых, с чего ты взяла, что это мёртвый ребёнок? А, во–вторых, он протягивал ко мне руки так, словно хотел меня обнять, или просил, чтобы я взяла его на руки. И вообще, у меня сложилось такое впечатление, что я его знаю, и не просто знаю — видела где–то мельком — а знаю его очень хорошо.

— Ну, такое тебе могло просто показаться.

— Господи, ты в своём репертуаре. Конечно же, во сне всё может показаться. Но я же тебе говорю, что сон был очень чётким.

— Нужно выяснить, что означает приснившийся ребёнок. И не просто ребёнок, а мальчик.

— Ты понимаешь, — уже задумалась Диана, — у меня такое ощущение, что мы эту загадку пытаемся решить не с того конца.

— Почему — не с того конца?

— Не знаю, но чувствую, что это именно так.

— Слушай, — вдруг произнесла Виолетта. — Вообще–то ребёнок во сне, мне так кажется, — просто к прибавлению в семействе. Ты случайно не беременна?

— Ты с ума сошла! — возмутилась Диана. — От кого, от Святого Духа?

— А у тебя что, за эти два года никого не было? — удивилась подруга. — Ну, первое время — понятно, но прошло уже столько времени и ты, вроде бы, уже оправилась от постигшей тебя беды. Не записалась ли ты в монашки?

— Ой, перестань Виола! Не было у меня никого, и никто мне не нужен был.

— Слушай, Диана, пора уже тебе снова начать жить полноценной жизнью. Ты ещё молодая и тебе нужен мужчина. К тому же ты очень привлекательная женщина. Ты вспомни хотя бы, как на тебя смотрит твой Грегори, он же подбивает к тебе клинья. А он ничего мужчина. Может и тебе стоит обратить на него внимание.

— Слушай, Виолетта! — разозлилась Диана. — Я пришла к тебе не обсуждать мою личную жизнь, а что бы ты помогла мне разобраться в моём сне. Мне сейчас не нужны твои советы по поводу мужчин.

— Не злись, подруга, я думаю, что всё взаимосвязано. Ты сейчас одна, тебе грустно одной — ни детей, ни мужчины. Вот тебе и снятся такие сны. Возможно, что в следующий раз приснится мужчина.

— Ты говоришь глупости, — ещё не успокоившись, промолвила Диана. — Ладно, выясняй, что означает приснившийся мальчик. Хотя что–то здесь не так. Пора мне, наверное, домой. Ты мне ничем не помогла.

— Чего тебе домой спешить — у тебя что, там дети …, — начала Виолетта и тут же осеклась, поняв кощунственность ненароком сорвавшейся у неё с языка фразы. — Ой, Диана, прости — как–то непроизвольно вырвалось. Не подумала. Давай лучше сейчас приготовим завтрак, позавтракаем не спеша, ещё немного поговорим.

— Ладно, — уступила ей Диана, отметив про себя, что на её подругу это очень похоже — сначала говорить, а уж потом думать. — В одном ты права — домой мне что–то идти не хочется. Никто меня там, действительно, не ждёт, — совсем грустно закончила она.

Они позавтракали и ещё поболтали, не касаясь предыдущей темы. Посмотрели по телевизору новости, погуляли в саду. И только затем, уже во второй половине дня Диана уехала домой.

Вечером Диана с испугом, но всё же с каким–то затаённым интересом, укладывалась спать. Что ей приснится в эту ночь? Может быть, опять этот мальчик и она сможет его более внимательно рассмотреть, понять — где она с ним виделась, откуда его знает. Но в эту ночь ей никто не приснился. Нет, ей что–то снилось, но совершенно не связанное с детьми. Не приснился ей мальчик и последующие ночи.

Через пару дней к ней пришла вечером Виолетта. Забравшись в обычной своей манере с ногами в кресло, она поведала Диане, что выяснила кое–что по поводу её сна.

— У меня на работе есть сослуживица, которая увлекается толкованием снов, — начала подруга. — У неё есть сонники разных авторов — Миллера, Рунета, ещё кого–то, я уже не помню. Вообще–то ребёнок во сне, — продолжила она, — это символ надежды, будущего. Я отбрасываю все версии с больными и умершими детьми — тебе ведь снился живой, радующийся улыбающийся ребёнок.

— Да, совершенно верно, — подтвердила Диана.

— Так вот, — рассказывала подруга, — увидеть во сне мальчика: я нашла всего три варианта. Вот эти версии:

▪ для женщин — означает деньги и прибавление имущества;

▪ видеть дерущихся ребят — приятели впутают тебя в грязное дело;

▪ учащихся мальчиков — счастливые планы.

— Вряд ли в твоём случае эти версии пригодны, за исключением первой, — заключила она.

— Нет, всё не то.

— Я и сама так подумала, — согласилась с ней Виолетта. — А вообще–то толкование снов не делит детей по половому признаку, в основном, речь идёт просто о детях. И в таком случае есть следующие версии. Вот смотри — я их переписала, — и она протянула Диане листочек бумаги.

Вот что на нём было написано:

▪ сон с участием ребёнка может сниться женщинам детородного возраста как отражение заложенного в них инстинкта деторождения;

▪ если же Вам приснился крепкий и красивый малыш, то такой сон символизирует взаимную любовь и крепкую дружбу;

▪ весёлый, чистый ребёнок — вознаграждённая любовь и много хороших друзей. Много красивых детишек во сне — предвестие благополучия, счастья;

▪ ребёнок, гуляющий один, — знак Вашей независимости от окружающих и пренебрежения недостойными мнениями;

▪ во сне играть и возиться с детьми и получать от этого большое удовольствие — знак Вашего жизненно–го успеха в работе и в сердечных делах. Если во сне Вы играете с детьми, значит, наяву в сердечных делах Вы будете счастливы;

▪ работающие или занимающиеся дети — к мирной жизни и всеобщему процветанию;

▪ огорчённые дети — знак грядущих неприятностей, тревог из–за врагов и коварства мнимых друзей.

— В общем, — сказала Виолетта, увидев, что Диана всё прочитала, — никаких неприятностей подобные сны не сулят. Обрати, кстати, внимание на первую версию.

Диана покачала головой и заметила:

— Ой, Виолетта, ты, как всегда, об одном и том же, — она улыбнулась и добавила. — Я тоже на работе у коллег кое–что узнала. Сейчас покажу.

Она взяла лежащую на стуле сумочку, порылась в ней, нашла клочок бумаги и протянула его подруге:

— А как тебе такая версия? — не переставая улыбаться, спросила Диана.

Виолетта прочитала то, что было написано, и помрачнела:

— Зря ты так, я ведь желаю тебе только добра. А потом не было разговора, что это ты в образе мальчика. О подобном ведь речь не шла.

На листочке было написано: «Для молодой женщины сон, в котором она видит себя мальчиком, означает, что её раздражают постоянные разговоры родных и близких о том, что ей необходимо определяться и выходить замуж».

— Ладно, — успокоила её Диана. — Это я так. Мальчиком я, действительно, себя не видела.

— Да, все эти толкования мало что объясняют в твоём случае. Но хорошо уже то, что эти толкования неплохие.

— Да, неплохо, конечно, но все толкования и наши предположения — совсем не то. Я тебе говорила, что здесь нужно подходить с какой–то другой стороны. А вот с какой — я не пойму. Ладно, больше мне в эти ночи ничего подобного не снилось. И может быть, уже не приснится, — как–то неуверенно завершила она.

ГЛАВА 5

Новый сон, разговор с Луизой

Так прошла неделя, вторая. Диана успокоилась. Она опять полностью включилась в работу. Диана и сама ещё раньше видела, что её шеф оказывает ей повышенное внимание, которое она сначала относила к его участию после постигшего её горя. Затем, гораздо позже она решила, что он таким образом оценил её старательность и усердие на работе. Однако, потом она почувствовала, что это всё же мужское внимание. Но это внимание было очень щепетильное что ли, бережное. Грегори ни разу не позволил себе ничего лишнего, не говорил полунамёками. Он не прикасался к Диане, не говорил каких–то ласковых слов, не вздыхал нарочито. Но всё же его внимание ощущалось. Больше всяких слов или действий говорили его глаза. Нет, он не пожирал, не раздевал её взглядом. Его взгляд был тёплым, нежным, участливым. Так любуется обычно мать своим ребёнком, но Диана понимала, что внимание Грегори — не просто какое–то дружеское чувство. Это было чувство мужчины к женщине, но пока что чисто платоническое. Грегори боялся её обидеть чем–нибудь.

Сама Диана относилась к Грегори именно по–дружески, как мужчина он её совершено не интересовал, хотя и был довольно симпатичным парнем — высокий, тёмноволосый с синими глазами крепко сложенный мужчина, увлекающийся в молодости силовыми видами единоборств. Его мужественное и, вместе с тем доброе лицо, не портил даже небольшой малозаметный шрам над левой бровью — последствия полученной на одной из тренировок травмы. У него даже появилась невинная привычка в минуты размышлений, сосредотачиваясь над чем–то потирать пальцами свой шрам. Но ведь многие в такие минуты потирают виски или лоб, или подпирают в позе Сократа тот же лоб кулаком. Да, Грегори был привлекательный мужчина, который мог нравиться многим женщинам. Но, как известно, для любви одной привлекательности явно недостаточно. Диана часто задерживалась на работе, иногда в то же время был занят работой и шеф. Кроме обсуждения производственных вопросов они нередко по–дружески беседовали на бытовые темы, иногда выпивали по чашечке приготовленного самим Грегори — реже Дианой — кофе и разъезжались по домам. Каждый в своём направлении. Диана знала, что Грегори ранее был женат, но вот уже 4 года как он развёлся с женой. Что–то у них там не сложилось. И хотя в редакции большая часть сотрудников состояла из женщин, судачить по этому поводу никто не решался. Грегори пользовался большим уважением у всех сотрудников.

Вот и сегодня Диана приехала домой поздно. Пустой и тёмный дом — она зажигала небольшой бра только в гостиной — угнетал её. К ней часто заходила и оставалась на ночь мама, конечно, в те дни, когда отец уходил в море. Тогда и Диане, и маме становилось немного легче. Они включали телевизор, который почти не смотрели — так, одним глазом — и посвящали эти вечера разговорам. При этом они старались обходить стороной вопросы, связанные с прошлой жизнью Дианы. Диана тоже часто с ночёвкой гостила у мамы. Но если первые месяцы она практически не покидала её дом, то сейчас она обычно приезжала к маме на выходные — и для одной и для другой выходные тянулись нескончаемо долго. Завтра был ещё один рабочий день, к тому же Диана планировала сегодня погладить и разложить по местам свои вещи, которые накопились после стирки. Диана за последнее время настирала много вещей, просушила их и сложила стопкой. Некоторые из них глажения не требовали, но состояние многих других оставляло желать лучшего. Так за необходимой, но довольно скучной работой и прошёл очередной вечер. Легла Диана спать в обычное для себя время. Сначала немного поворочалась — в голову приходили различные мысли, но заснула она всё же быстро.

Проснулась же Диана в холодном поту раньше обычного. Она опять очень явственно видела сон. Ей опять приснился мальчик. Сон, в общем–то был спокойный, не страшный. Поэтому, осознавая его сейчас, Диана неспешно размышляла, почему сегодняшний сон, так же как и предыдущий, очень взволновал её. Спать она уже не стала, немного полежала, всё ещё обдумывая то, что ей приснилось. Затем, не спеша, встала, умылась и прошла на кухню готовить завтрак. Она заварила себе кофе, поджарила тосты, отрезала пару ломтиков сыра. Машинально пережёвывая сыр, тосты и отхлёбывая кофе, она думала о том, с кем бы ей посоветоваться, кто бы мог её понять, воспринять всё спокойно и обсудить сны. Точнее, решить не понятную для неё загадку. Виолетта, хоть она и лучшая подруга, для этой цели, как уже выяснила для себя Диана, точно не подходит. Поймёт ли её мама? Да, мама, конечно, поймёт, но что она сможет посоветовать? Так ничего и не решив, Диана собралась и отправилась на работу.

На работе она оставалась такой же задумчивой, как и дома после сна. Её состояние заметила подруга по работе Луиза. Она была на два года моложе Дианы и они как–то с ней подружились с первых дней знакомства. Наверное, потому что они обе были похожи характерами. Луиза около года назад пережила семейную драму — её бросил любимый человек, с которым они оба до этого планировали повенчаться. Но он неожиданно встретил другую женщину и закрутил с ней серьёзный роман. Моральная травма Луизы и общие горести подруг ещё больше сдружило обеих женщин. Луиза правила какие–то материалы, периодически поглядывая на Диану. Затем она закончила перебирать бумаги, аккуратно сложила их стопкой, сдвинула к краю стола, и подошла к Диане:

— У тебя что–то случилось? — участливо спросила она. — Ты сегодня как будто сама не своя.

— Нет, Луиза, ничего не случилось. Мне просто приснился сон, который взволновал меня. Ты куда–то идёшь во время обеда? — у Дианы созрело решение.

— Планировала пробежаться по магазинам. Но можно и отложить такое мероприятие — мне не к спеху. Могу и в другой раз, если тебе что–то нужно — ты говори.

— Тогда давай посидим в каком–нибудь кафе и поговорим.

— С удовольствием. Договорились, — и она отошла к своему столу.

В обеденный перерыв они сели за столик в расположенном поблизости кафе, и Диана сначала рассказала свой первый сон.

— А ты не пробовала выяснить по соннику, что подобный сон означает, — спросила Луиза?

— Пробовала, и не только сама. Я ещё подключила к разгадке сна Виолетту. Она по разным сонникам отыскала массу толкований, но они не подходят. Виолетта же, ты её знаешь, настаивает только на том, что это просто тоска по дочери и, главное, по мужчине. Но здесь что–то не так. Но вот что — я не могу сообразить.

Луиза не перебивала её и внимательно слушала. Она ждала продолжения, не задавая лишних вопросов, что выгодно отличало её от Виолетты — она не была назойливой и умела слушать. Последнее — очень важное качество человека.

— Уже около месяца меня не донимали подобные сны. Я думала, что всё прошло, а первый сон был просто случайный. Сейчас же вижу, что это не так. Вот и в эту ночь мне опять приснился мальчик, — Диана растерянно замолкла.

— И сегодняшний сон, я так понимаю, чем–то отличался от предыдущего, — предположила Луиза.

— Да, ты молодец — сообразила. Ты, вообще, умница. Мне с тобой так легко. Будь я мужчиной, то, наверное, влюбилась бы в тебя.

— О, Господи! — рассмеялась Луиза. — Услышь сейчас кто–нибудь такие признания — подумал бы, что общаются представители сексуальных меньшинств.

— Нет, нет, — торопливо возразила Диана. — Слава Богу, это не так. У меня нормальная ориентация.

— У меня тоже, — уже просто улыбаясь, ответила Луиза. — Ладно, давай о сне.

— Так вот, новый сон был необычным тем, что мне приснился совершенно, — она подчеркнула это слово, — другой мальчик.

— О, а вот это уже действительно необычно! Они что — совершенно не были похожи? Может тот, первый мальчик просто вырос или, наоборот, он был в более раннем возрасте?

— Я была права, — уже улыбнулась Диана. — Ты молодец, действительно хорошо всё улавливаешь, чувствуешь что ли. Мальчик, в самом деле, мне приснился гораздо старше первого. Но то, что не первый мальчик — я знаю точно. Во сне, как ты понимаешь, рассмотреть детально черты лица сложно — ты же не можешь к этому подготовиться. Если бы были, например, две фотографии этих малышей, то возможно и нашлись какие–либо общие черты у них — но вряд ли. Они не были похожи друг на друга. Первый мальчик был в возрасте 7–9 лет, а второму было лет 13–14. Не такая уж большая разница в возрасте, чтобы они могли так отличаться.

— Да, пожалуй, — протянула Луиза.

— Но есть ещё одна странность, но она, как бы сказать… — Диана задумалась. — … Не материальная.

— И какая же? — удивилась Луиза.

— Понимаешь, Луиза, ты только не смейся, но я чувствую, что сегодняшний мальчик мне как–то ближе, я его как бы лучше и больше знаю. Но это только мои чувства — всё может быть и не так.

— Не скажи, — задумчиво протянула Луиза. — Женская интуиция порой означает гораздо больше каких–либо косвенных фактов. Да, но что же это всё означает? Я, честно говоря, не знаю. Нужно хорошенько поразмыслить или подключить ещё кого–нибудь.

Диана слушала её и хвалила и ёё, и себя — правильно она выбрала объект для своих исповедей. Она себе представляла, что бы ей сейчас наговорила её лучшая подруга. А Луиза, действительно, молодец. Её рассудительности и спокойствию можно только позавидовать.

В таком же плане они поговорили ещё некоторое время, но потом, взглянув на часы, поспешили на рабочие места.

После их разговора прошло ещё два дня. Ни Диана, ни Луиза пока что не возвращались к этой теме. Но на третий день Луиза подошла к Диане и сказала:

— Я немного поразмыслила на досуге о твоих снах и кое до чего я додумалась.

— И что же тебе пришло в голову? — взволнованно спросила Диана.

— Погоди немного, — остановила её коллега. — Я не хочу пока озвучивать свои догадки. Диана, у меня есть одно предложение, но я не знаю, как ты к нему отнесёшься.

— Давай, озвучивай тогда хоть предложение, — улыбнулась Диана.

— Понимаешь, моё предположение может показаться несколько бредовым. Поэтому я считаю, что нужно подключить ещё одного человека. Три человека, на мой взгляд — самый оптимальный вариант для обсуждения каких–либо вопросов. Тем более, если эти люди — начитанные и эрудированные.

— О, ты считаешь, что для толкования моих незамысловатых снов нужны именно такие люди?

— Во–первых, это нужно ещё и для обсуждения моей бредовой идеи. Во–вторых, мне кажется, твои сны не такие уж и простые. А в-третьих, мне кажется, что ты и сама так считаешь.

Диана молчала. Удивительно, но Луиза в отношении третьего была права. Ей самой тоже приходило в голову подключить ещё кого–нибудь из эрудированных особей.

— Знаешь, Луиза, наверное, ты права. И кого же ты предлагаешь третьим?

— Я предлагаю Франсуа, — она на мгновение смолкла, ожидания реакцию Дианы. Но та молчала.

— Мои мотивации по поводу этой кандидатуры очень простые, — продолжила Луиза. — Подключать ещё кого–либо из женщин, наверное, не очень–то разумно. Трое женщин — это уже небольшой базар. Франсуа же очень начитанный парень, к тому же, он не болтлив. Хотя, в твоём случае, в общем–то нет никаких женских секретов. Ты хорошо знаешь Франсуа, и я думаю, что он лучше других возможных кандидатур.

И Диана, и Луиза, действительно, хорошо знали Франсуа. Он был моложе их, но очень талантливый человек, разбирающийся во многих жизненных аспектах. Обучаясь в университете на журналистском факультете, он параллельно изучал ещё и философию. В канадской системе высшего образования такое возможно. Если силы и финансы позволяют, в Канаде можно учиться сразу двум специальностям. По одной из них можно, к примеру, получить диплом бакалавра или магистра, а по другой ограничиться general degree (свидетельство, что прослушан и сдан полный курс университета). Составить расписание таким образом, чтобы успевать на все нужные занятия, не так уж трудно, и многие успешные студенты так и делают. В идеале такая система образования напоминает конструктор Lego — набор компактных элементов, которые сами меняться не должны, но могут быть состыкованы друг с другом в любой удобной комбинации. Можно также одну специальность изучать ускоренными темпами или проходить часть необходимых курсов летом, во время каникул (что даже стоит несколько дешевле) и в результате окончить университет быстрее. Имеется лишь один предел такого ускорения: ни форсированная учёба, ни курсы, пройденные в другом учебном заведении и зачтённые в данном университете, не позволят получить диплом студенту, проведшему в его стенах менее двух лет, то есть половины стандартного срока. Вот таким образом и поступил Франсуа. Он получил диплом по журналистике, но прослушанный курс философии очень обогатил его мышление.

— Да, Франсуа — хорошая кандидатура, — не стала спорить Диана. — Я согласна.

— Только нужно поговорить не в спешке в обеденный перерыв, а нормально. Поэтому я предлагаю встретиться после работы в том же или другом кафе — на твой выбор — и не спеша всё обсудить.

— Хорошо, выбирай кафе сама. А я поговорю с Франсуа.

Таким образом, важный вопрос был решён, и подруги возобновили свой ненадолго прерванный рабочий процесс. Ещё никогда за последние два с лишним года Диана так не ждала конца рабочего дня, причём с какой–то одновремённой тревогой и радостью.

ГЛАВА 6

Предположения и советы коллег

Они собрались в том же кафе под вечер — устои их заведения, а также их профессиональные навыки не позволяли сорваться с места, как только минутная стрелка укажет нужный час — нужно было закончить запланированную на сегодня работу. Её за них никто не выполнит, а присланные журналистами материалы нужно было обрабатывать и верстать газетный материал. Возможно, он и не попадёт в ближайший номер — но это уже решать не им, а главному редактору.

Никто не спешил начинать разговор, сидя за чашечкой кофе. Диана понимала, что начинать нужно ей и она, обращаясь к Франсуа, стала излагать суть своей истории, точнее, суть своих беспокойств.

Франсуа слушал внимательно и не перебивал её. Вопросов он тоже не задавал. Когда она закончила свой рассказ, он коротко спросил:

— Это всё?

— Да, — ответила Диана.

— На дежавю, по крайней мере, не похоже, — задумчиво протянул Франсуа.

— Нет, это точно не дежавю, — откликнулась Луиза.

Франсуа некоторое время помолчал, а затем произнёс:

— Если вы хотите, чтобы я сразу всё расшифровал, то так быстро не получится. Нужно подумать. Есть одна мысль, но её нужно хорошо обмозговать и … сравнить с другими. А какие у вас есть версии? — спросил он, обращаясь к обеим женщинам.

Диана задумчиво молчала, а Луиза неуверенно сказала:

— У меня есть версия, но я уже говорила Диане, что она несколько безумная. Хотя, чем больше я над ней думаю, тем больше мне верится в её правдоподобность.

— Так, интересно, — действительно с интересом произнёс Франсуа и даже наклонился поближе к ней. — Мне почему–то кажется, что у нас с тобой одинаковые безумные идеи. Итак, слушаем, тебя, Луиза.

— Мне кажется, что эти мальчики — это родственники Дианы, — робко произнесла та.

— У меня нет таких родственников, — испугано возразила Диана.

— Погоди, — остановил её Франсуа. — Ты не дослушала до конца. Я же говорил, что у нас с Луизой одинаковые версии. Продолжай, — обратился он к Луизе.

Луиза, ободрённая коллегой, теперь уже более смело, стала говорить:

— Да, Диана, у тебя нет таких родственников. Но нет их сейчас, — с акцентом на последнем слове выговорила она.

Диана с удивлением увидела, как Франсуа, соглашаясь с Луизой и поддерживая её, с улыбкой показал большой палец.

— Я начинаю догадываться, — сказала Диана. — Но это …, — она замялась, подыскивая нужные слова, — … так необычно.

— Может быть и необычно, но, скорее всего именно так, — начал дополнять Луизу Франсуа. — Это твои родственники в твоей же прошлой или будущей жизни.

— Нет, я думаю, что именно в прошлой жизни, — не согласилась с ним Луиза.

— Я тоже склоняюсь к этому мнению, но нужно держать про запас и подобную версию. Хотя …, — он тоже сделал паузу, — … много людей видели себя кем–то в прошлой жизни, но я не могу припомнить случая, чтобы кто–то видел себя в будущей жизни. Исключая, конечно, рассказы о полётах на другие планеты тех особ, которых вроде как забирали и затем возвращали инопланетяне. Но факты из подобных рассказов абсолютно недоказуемы, пока что, — уточнил он. — А вот явление реинкарнации обсуждается уже довольно давно и свидетельств очень много. Хотя, и это явление проверить трудно.

— Значит, вы хотите сказать, что эти мальчики мои дети? — спросила Диана.

— Нет, этого мы не говорили, — возразил Франсуа. — Кто они — сказать сложно: дети, племянники, внуки или вообще какие–то отдалённые родственники, но они точно связаны с твоей, будем уже говорить однозначно, прошлой жизнью. Они играли в той твоей судьбе немаловажную роль, если они приходят к тебе во сне.

— Да–а–а, ну и дела, — протянула Диана. — Хотя я сама немного об этом думала, но, честно говоря, боялась признаться в этом, — и она взволнованно добавила. — Но что всё это означает?

— Не волнуйся, — успокоил её Франсуа. — Я думаю, что ничего плохого в этом нет. Ведь они не беспокоят тебя. Мальчики просто приходят к тебе во сне как воспоминание. Возможно, извини меня, они таким образом отвлекают тебя от воспоминаний о твоей страшной драме. Может быть, они хотят тебе напомнить, что жизнь продолжается, что в твоей жизни было много родственников, и они будут ещё. Я думаю, что постепенно, когда ты совершенно успокоишься, они перестанут «навещать» тебя.

— Если я успокоюсь, — с сомнением протянула Диана.

— Так нельзя Диана, — поддержала своего коллегу Луиза. — Действительно, не нужно всё время оборачиваться в прошлое — лучше смотреть в будущее. Я в одном согласна с твоей Виолеттой — тебе нужно начинать новую жизнь.

— Ты знаешь, — задумчиво протянул Франсуа, — мне сейчас пришла в голову одна мысль. Тебя постоянно возвращает в прошлое твоя знакомая до боли обстановка. Ведь недаром, на первых порах ты, можно сказать, убегала к маме. Ты не могла жить в этом, таком родном для тебя, но потерянном прошлом.

— И что ты предлагаешь? — спросила Диана. — Чтобы я продала дом и купила новый в другом месте?

— Нет никакой нужды в таких кардинальных изменениях. У тебя замечательный дом и он ещё будет радовать тебя, когда ты окончательно придёшь в себя. Нужно менять не дом, а место проживания — на какое–то время, конечно.

— Как это? — не поняла Диана.

— Тебе нужно уехать на некоторое время, например, в заграничную командировку. Этак на годик–полтора. Поездка пойдёт тебе на пользу сразу по двум причинам: первое — новая обстановка отвлечёт тебя от воспоминаний, а второе, и очень существенное — ты наберёшься международного журналистского опыта. Разве тебе не надоела однообразная работа в редакции?

— Замечательная идея! — всплеснула руками Луиза. — Молодец Франсуа, это великолепное предложение. А международный опыт тебе, — уже обращаясь к подруге, — безусловно, нужен. Неужели ты не видишь, что Грегори спит и видит тебя своей помощницей. Но ты никогда не сможешь стать таковой, не проработав журналистом за границей.

— Вы так думаете? — растеряно произнесла Диана.

— Конечно, командировка ведь только будет способствовать росту твоей карьеры, — заметил Франсуа.

— Возможно, вы и правы. Мне раньше так хотелось поработать за границей. Но после смерти Дэнис и Кевина, все эти мысли отошли у меня на второй план.

— Вот и верни их на первый план. Я думаю, Грегори с этим согласиться, — продолжил Франсуа. — Мне кажется, что он тебя не посылал в последнее время в загранкомандировки только по той причине, что боялся беспокоить после трагедии. Но если ты сама к нему обратишься с такой просьбой, то он будет, как говорится, и руками, и ногами «за».

Видно было, как у Дианы буквально на глазах поднимается хорошее настроение. Она даже начала улыбаться и о чём–то размышляла, устремив куда–то свой взгляд поверх их голов. Затем она отвлеклась от мыслей и с горячностью выпалила:

— Большое вам спасибо, вы мне так помогли! Я даже не могла себе представить, что будет такой замечательный итог нашего разговора.

Они все радостные и довольные начала собираться и, расплатившись, покинули кафе. В этот вечер у Дианы было прекрасное настроение и дома. Она позвонила маме и Виолетте, и долго с ними разговаривала, радостно обсуждая все их незначительные новости. Но о сегодняшнем дне она пока ничего не сказала. Ей самой нужно было всё хорошенько переварить. Разве могла она подумать, что так неудачно начавшийся сегодняшний день, так великолепно завершиться.

* * *

Сегодняшний и последующие вечера Диана посвятила изучению явления дежавю и переселения душ. Она и раньше читала об этих явлениях, но не придавала им особого значения. Когда же нечто подобное, как она сама и её коллеги предполагали, коснулось её лично, она захотела освежить свои познания в малоизвестном, точнее, не изученном ею до конца феномене.

Она знала, что дежавю — это психологическое состояние, при котором человек ощущает, что он когда–то уже был в подобной ситуации, однако это чувство не связывается с определённым моментом прошлого, а относится к «прошлому вообще».

Термин «дежавю» (фр. déjà vu — уже виденное) впервые был использован французским психологом Эмилем Буараком в книге «Психология будущего». До этого исторического момента странное явление характеризировалось либо как «ложное узнавание», либо «парамнезия» — обманы памяти при нарушении сознания, либо «промнезия».

Бывают такие уникальные случаи, когда «дежавю» переживается чуть ли не ежедневно. Однако его не удаётся вызвать искусственно и каждый конкретный человек его испытывает редко. Обычно данное явление сопровождается лёгким дискомфортом, хотя кого–то может пугать.

Впечатление от дежавю может быть таким сильным, что воспоминания о нём могут сохраниться на годы. Однако, как правило, человеку не удается восстановить в памяти никаких подробностей о тех событиях, о которых, как ему кажется, он помнил, когда испытывал дежавю. В 1896‑м году Артур Аллин, профессор психологии в Университете штата Колорадо в Булдере, выдвинул теорию, что эффект «дежавю» напоминает нам о фрагментах забытых сновидений.

Впрочем, как уяснила для себя Диана, Она не ощущала себя одним из этих мальчиков и она не узнавала каких–либо мест во сне, они не казались ей знакомыми. А наяву — так она вообще ничего подобного не припоминала.

Попутно она узнала, что существуют также сходные с «дежавю» явления: например, deja vеcu («уже пережитое») или deja entendu («уже слышанное»). Имеет иногда место и противоположный «дежавю» эффект «жамевю» (jamais vu — «никогда не виденное»). «Жамэвю» характеризуется тем, что человек не узнает знакомые вещи — состояние, когда человек в привычной обстановке чувствует, что он здесь никогда не был.

Даже физики пытаются объяснить это удивительное явление. Существует экстатическая концепция, согласно которой прошлое, настоящее и будущее происходят одновремённо. А наше сознание способно воспринимать лишь то, что мы называем «теперь». Феномен «дежавю» физики объясняют небольшим сбоем во времени.

О моментах «дежавю» упоминал также и Лев Толстой. Немного позже выдающаяся американская певица конца XX-го — начала XXI-го веков Тина Тёрнер, приехав в Египет, неожиданно увидела знакомые пейзажи и предметы и вдруг «вспомнила», что во времена фараонов была подругой знаменитой царицы Хатшепсут. Нечто подобное испытала и другая известная певица Мадонна во время посещения императорского дворца в Китае.

Парапсихологи же склонны объяснять «дежавю» теорией реинкарнации: если каждый человек проживает не одну жизнь, а несколько, то он вспоминает эпизоды одной из них.

И вот на данной теории Диана остановилась более детально.

Реикарнация — это перемещение душ. Учение о реинкарнации — философское учение. Оно не умаляет ни одной из признанных форм религии. Скорее, оно их усиливает, делает богаче. В Новом Завете есть указание на то, что Иисус был знаком с законами реинкарнации.

Реинкарнация — это учение, говорящее о том, что существа с безначального прошлого постоянно умирают и рождаются, вновь умирают и опять получают перерождение в различных мирах. Другими словами, нынешняя короткая жизнь — не всё, что у нас есть: каждый из нас имеет прошлые и будущие жизни.

Смерть неизбежна. Какой бы властью мы ни обладали, как бы мы ни были богаты, как бы мы ни любили кого–нибудь, как бы мы ни были почитаемы, как бы мы ни процветали — мы всё равно умрём. И единственное, что мы можем сделать, чтобы однажды погрузиться в вечное счастье — не допускать ошибок в процессе перерождения и всегда перевоплощаться там, где проповедуется и практикуется Истина.

Теория реинкарнации не относится к каким–то «оккультным наукам». Она учит любви и, следовательно, совместима с любой религией, основным принципом которой является любовь.

Многие учёные полагают, что человеческая сущность для ускорения своего развития одновремённо проживает во многих параллельных отражениях (параллельных мирах) и у каждой её проекции имеется свой реинкарнационный цикл. Таким образом, применительно к модели существования можно говорить о системе спиралей, связанных единой концепцией и логикой.

Большинство прошлых жизней — это жизнь простых людей, а не выдающихся деятелей истории. Поэтому ни один человек не видел себя Наполеоном, Гитлером, Сталиным и т. п. Существует мнение, что души этих или подобных им правителей отягощены злом и поэтому их души опускаются в так называемые «нижние миры» и не воплощаются в рождаемые тела.

В реинкарнацию верили древние греки, ранние христиане и даже знаменитый швейцарский психолог Карл Густав Юнг, который полагал, что проживает две параллельные жизни. Одну — свою, а другую — жизнь доктора, жившего в XVIII-м веке.

Индусы, например, верят в то, что человеческая жизнь может переселяться даже в жизнь животного и даже насекомого. Более того, если кто–то из людей вёл жизнь недостойную, тем неприятнее будет существо, в облике которого он вновь предстанет перед людьми. В той же Индии есть город Аронас, в котором, по мнению многих индийцев (и некоторых учёных), человек приняв смерть, в будущем уже больше не перевоплощается — душа умершего, покинув тело, уже не будет перемещаться.

Диана прочитала ещё массу статей о реинкарнации, и в конце второго вечера, уже довольно устав, решила, что достаточно ей заниматься этими теориями. Нужно вернуться к реальной жизни и что–то решать в плане будущего. И она приняла для себя важное решение.

На третий день после разговора с коллегами Диана, придя в редакцию, некоторое время занималась обычной рутинной работой. Спустя некоторое время, она отложила в сторону бумаги, достала из сумочки зеркальце, внимательно осмотрела себя, поправила ресницы, подвела губы и замерла, сидя на стуле. Затем она подмигнула смотревшей на неё с интересом Луизе, глубоко вздохнула и решительно направилась к кабинету шефа.

Она постучала в дверь, дождалась разрешения войти и переступила порог кабинета.

— Здравствуйте, шеф, — поприветствовала она Грегори.

— Не понял? — удивился тот, — Что это за официальное обращение. А где твоё: «Привет, Грегори!»? Мне оно больше нравится.

— Ну, — улыбнулась Диана, — официальное обращение ещё только последует.

— Вот как, интересно, — Грегори внимательно посмотрел на неё. — Ты сегодня какая–то не такая, как обычно.

— И чем же я не такая?

— Не знаю, но такую Диану я уже давно не видел. Ты сегодня какая–то просветлённая.

— Ты правильно заметил — меня хорошо просветлили.

— Не понял, — испугался Грегори, — о чём просветили?

Диана расхохоталась:

— Да не о чём, ты не понял Грегори. Меня не просветили, а именно просветлили, точнее сказать, хорошо напутствовали, дали мне очень полезные, очень хорошие советы.

— Да? И какие же советы?

— Что–то ты сразу забыл, что я пришла к тебе с официальным обращением. Так с чего начинать? — шутила Диана.

— Ты точно сегодня не такая, как всегда.

— «Не такая» — не очень–то понятно. И какая же — хуже или лучше? — уже кокетничала Диана.

— Лучше, конечно. Ты сейчас похоже на ту Диану, которая была три года назад. Ну, ладно, выкладывай своё официальное обращение, — вздохнул шеф.

— Ты, наверное, прав, Грегори. Хотя я ещё пока не такая — я ещё только начинаю становиться прежней Дианой. А теперь об обращении, точнее просьбе — ты можешь послать меня в долгосрочную, на годик–другой командировку за границу? Пусть даже в захудалую страну.

Грегори изумлённо уставился на неё:

— Могу, конечно. Я давно хотел тебе предложить поработать за границей, но просто боялся — неизвестно, как ты это воспримешь после всего случившегося.

— Ох, и балда же ты, шеф, извини за выражение. Именно таким образом и нужно было отвлекать меня от моих мыслей. А ты до этого не додумался.

— А, так вот о чём тебя просветлили, — на сей раз догадался Грегори, — и кто же эти умники?

— Догадайся с трёх раз, — всё шутила Диана.

— Ну, об одном советчике, и гадать не стоит — это точно Франсуа. А вот кто ещё?

— Правильно, шеф. Хорошо знаешь свои кадры, а вторая — Луиза.

— Молодцы, хорошие у тебя советчики. Я, действительно, балбес, что не предложил тебе такой вариант.

— Да, ничего, Грегори. Мне ведь тоже такое в голову не пришло. Так что мы с тобой: два сапога — пара.

— Хорошо, если бы это было так, — опустив глаза, прошептал шеф, думая о своём.

— Так, закрыли эту тему, — оборвала его Диана. — А всё же, как насчёт командировки?

— Такое возможно, но, — он непроизвольно почесал свой шрам над бровью и опять вздохнул, — ты правильно выразилась — в «захудалую страну». Именно в такую я сейчас могу тебя направить. И здесь есть две причины. Первая тривиальная — в настоящее время нет вакансий в хорошую страну, да и в другие, пожалуй тоже, а вторая причина, — он замолчал, а потом окончил фразу, — ты же понимаешь, я не могу послать зелёную, без опыта журналистку, местный опыт — не в счёт, например, в США, Великобританию или Францию.

— Не беспокойся, Грегори, — уже серьёзно ответила Диана. — Я всё прекрасно понимаю. Но какой–то выбор есть? Мне, ведь, желательно попасть в англоязычную страну, а не, например, на латиноамериканский континент.

— Разумеется, это всё логично. Давай поступим таким образом — ты даёшь мне список желаемых стран, ещё раз повторяю: небольших, а я со своей стороны решаю вопрос о том, когда и куда тебя направить. Положительное решение будет, естественно, не завтра, но в течение месяца, я думаю, этот вопрос можно решить. Согласна?

— Конечно, согласна. На большее я и не рассчитывала. Спасибо тебе, Грегори.

— Ой, не за что меня благодарить. Во–первых, я ещё ничего не сделал, а во–вторых, — он вздохнул в третий и последний раз, — возможно, через полгода ты меня не благодарить будешь, а проклинать.

— Не буду, шеф, обещаю, — засмеялась Диана. — Значит, договорились? — И она выпорхнула из его кабинета.

Проходя к своему столу, она видела уже не только вопрошающие глаза Луизы и Франсуа, но и других коллег, которые пока что не решались расспрашивать её.

— Ну что? — только и шепнула вопрошающе Луиза.

— Всё о'кей! — улыбнулась довольная Диана.

Она и сегодня не спешила уходить с работы. В конце дня её окружили сотрудники.

— По какому вопросу ты сегодня ходила к шефу? — спросила Мария, — после твоего визита он что–то весь оставшийся день выглядел расстроенным.

— Напросилась в командировку, улыбнувшись, — ответила Диана.

— И куда?

— Пока не знаю, но точно не по территории Канады.

— Вот оно даже как, — протянул Питер.

— Ну, и что он тебе пообещал? — уточнила Луиза.

— Пока что ничего. Как только что–то объявится — он скажет. Но точно знаю, что такими странами будут не США или, к примеру, Франция.

— Ну, это понятно, — снова заметил Питер. — Все начинают с маленьких, порой и вовсе малоразвитых стран. Но зато интересно смотреть, как они становятся на ноги.

В общем, коллеги, не говоря уже о Франсуа и Луизе, одобрили её решение. Они ещё немного поговорили, обсуждая возможные варианты, а затем стали потихоньку расходиться.

ГЛАВА 7

Планы на будущее

Дома вечером после ужина Диана достала Атлас мира и начала определять возможную страну своего пребывания. Сразу отпадали Латинская Америка (в основном испаноязычная страна), а также Азия. Не было шансов и у Австралии, как у довольно крупной страны. Оставались Европа, Африка и Северная Америка. Европа, к сожалению, — так решила для себя Диана — тоже отпадает. Вряд ли её решат сразу направить, например, во франкоязычные Бельгию, Монако, Люксембург или Мальту, где говорят и на английском языке. Хотя эти небольшие государства очень интересные и она бы с ними с удовольствием познакомилась. Таким образом, оставались Африка, где имеются и англо– и франкоязычные страны, а также страны Карибского бассейна, потому что в Северной Америке основной континент занимают США, Канада и Мексика. Ещё некоторые страны Юго–восточной Азии или Океании.

Диана подумала–подумала и решила, что не нужно себя обманывать — реально такими могут быть, скорее всего, страны Карибского бассейна. А их ой как много и большинство из них совсем мелкие. Правда, и на английском или французском языке общаются далеко не все. А вообще–то нужно учить ещё какие–нибудь языки. Кроме родного английского, она неплохо говорила на французском языке, но на этом её знания иностранных языков заканчивались. Только вот какой язык выбрать? Ей не хотелось учить китайский, японский и другие азиатские языки. Такие языки желательно учить в учебном заведении, а не на дому. Можно изучить немецкий язык, но на нём кроме самой Германии говорят только Австрия, Лихтенштейн да ещё частично 3–4 небольшие страны в Европе. Вот испанский язык, например, можно было бы изучать. Это другое дело — почти вся Латинская Америка на нём разговаривает, да и ещё много стран. Но что–то сдерживало её принять решение изучать испанский. И вдруг ей пришла мысль о том, что можно учить какие–нибудь славянские языки. Вон в Европе на Балканах сколько стран — те же Болгария, Венгрия или Хорватия, Сербия и другие республики, которые образовались в конце прошлого века в результате распада бывшей Югославии. Конечно, эти языки отличаются один от другого, но если взять ту же бывшую Югославию (а сейчас Хорватию, Сербию, Словению и т. д.), то языки этих стран всё же похожи — хорошо зная один из них, не сложно, практикуясь, подучить и другой. Но опять же, нужно искать преподавателей университетов — кто же в Канаде разговаривает на том же сербском или македонском языках. И тут ей в голову пришла, как она подумала, гениальная идея. В то же время ведь распалась не только Югославия, но и Советский Союз, образовав более десятка республик. И жители всех их! если и не говорили, то, по крайней мере, хорошо понимали русский язык. А в Канаде русских переселенцев много. Вот кто сможет ей помочь! Она представила себе путешествия по необозримым просторам бывшего СССР — да, весьма привлекательно. И климат там похожий с Канадой, и природа. Правда, ей тут же пришла в голову и другая мысль — если быть точным, то в Канаде много не столько русских, сколько украинцев. Но, ничего, они ведь тоже знают русский язык. Кроме того, как она слышала, не так уж сильно отличаются эти языки — понять друг друга можно. И она точно для себя решила, что как только вернётся из планируемой командировки, станет изучать русский язык. Вот только, остановила она себя, ещё не уехала в командировку, а уже планирует приехать. Ладно, будет думать о языках позже.

А сейчас ей нужно было определиться и назвать Грегори 5–6 предпочтительных стран, в которые она хотела бы поехать. Она продолжила изучение атласа. Конечно из англо– и франкоязычных стран ей наиболее нравились Гаити и Ямайка. Но это проблематично. Она смотрела дальше: Багамские острова, Сейшельские острова, Гренада, Доминика, Барбадос, Тринидад и Тобаго, Антигуа и Барбуда… Да, ну и страны — райончики какие–то по сравнению с бескрайней Канадой, а ещё среди них есть страны с населением восемьдесят–сто тысяч человек — всего–то. Она просмотрела Африку (англо– и франкоязычных стран много) — но, не привлекала её Африка — она и сама не понимала почему. Страны Океании были под стать странам Карибского бассейна. В Латинской Америке была только одна англоязычная страна — Гайана да ещё префекторат Франции — Гвиана. Диана долго изучала атлас и никак не могла определиться. В конце концов, Диана махнула рукой — не будет она ничего выбирать. Куда её пошлёт шеф, где найдётся вакансия — туда она и поедет. Нечего привередничать. Приняв такое решение, Диана успокоилась, и начала укладываться спать.

На следующий день утром, придя на работу, Диана сразу же направилась к кабинету шефа.?

— Привет, Грегори, — не так, как вчера, обратилась она к нему.

— Привет, привет! Ну, что ты надумала? Какие твои предложения?

— Ничего не надумала, — сказала она и, увидев удивлённое лицо Грегори, добавила. — И думать не буду.

— Почему, — огорчился тот. — Ты что — передумала ехать?

— Передумала, — с хитринкой в глазах ответила Диана, но, увидев, как удивление на лице Грегори моментально сменилось на разочарование, сразу же пояснила. — Я передумала не ехать, я передумала выбирать. Я вчера, честно тебе скажу, целый вечер просидела над атласом, но ничего не решила. Точнее, решила, что ничего выбирать не буду — куда ты меня пошлёшь, туда я и поеду. Нечего мне права качать. Кто я такая. Так что выбирай ты. Куда считаешь нужным, и целесообразным — туда и посылай, я и слова наперекор не скажу.

— Вот это да! Уважаю твоё решение. Прости, но я даже не думал, что ты мне такое заявишь. Ну что ж, вот твоё замечание о целесообразности меня заинтересовало — нужно над ним подумать. А так — ты молодец, мало кто бы на твоём месте, да ещё из женщин, поступил так. Ценю! Я в тебе не ошибся.

— Да не расхваливай ты меня, я ещё этого не заслужила, — махнула рукой Диана. — Ещё посмотрим — что у меня получится. Вот если я неплохо справлюсь, тогда буду иметь хоть какое–то право выбора. И вот тогда, — она лукаво улыбнулась, — я от тебя не отстану, пока не добьюсь нужного мне назначения.

Грегори расхохотался:

— Здо́рово! А вот это как раз по–женски, молодец — ещё никуда не поехала, а уже собирается что–то выбирать по своему усмотрению. Ладно, я шучу, — посерьёзнел он. — Всё правильно. И я обещаю, что на следующий раз я тебя отправлю туда, куда ты захочешь. Если только будет в этом необходимость, — как–то странно завершил он свою тираду.

* * *

В дальнейшем дни тянулись довольно однообразно, хотя, как отметила для себя Диана — несколько медленно. Раньше они пролетали быстрее. Вот уж права поговорка, что нет ничего хуже — чем ждать и догонять. Вот и сейчас её ожидание очень растягивалось.

На следующей неделе, в один из дней в обеденный перерыв к Диане подошёл Франсуа и сказал:

— Ты знаешь, Диана, я тут немного покопался в литературе и, пожалуй, нашёл подтверждения нашим предположениям о том, что снящиеся тебе мальчики — твои родственники из прошлой жизни. Пусть они и косвенные — но всё же. Существует много доказательств этого явления.

— Какие же? — Спросила Диана.

— Ну, например, около тридцати лет назад, ещё в марте 1983‑го года австралийское телевидение организовало передачу на тему реинкарнации, которая приковала к экранам зрителей всего зелёного континента и потрясла всех, кто до сих пор с недоверием относился к этому вопросу. В «Опытах на тему реинкарнации» четыре обыкновенные домохозяйки из Сиднея, выбранные наугад, совершили путешествие на много веков назад под гипнозом Питера Роузера. И они рассказали очень много интересного из своих прошлых жизней.

Или вот ещё. Некогда известная солистка канадской рок–группы Pandamonia Шерри Леа Лейрд утверждала, что она является реинкарнацией знаменитой актрисы Мэрилин Монро. Её утверждение поддерживал и психиатр из Малибу Адриан Финкельштейн, проведший при её согласии многочисленные исследования.

— Далее, — продолжил Филипп. — Известен также случай с довольно известным американским художником, который пришёл к психотерапевту и подвергся регрессивному сеансу. Однако, вернувшись под гипнозом в прошлую жизнь, он вдруг заговорил по–французски. Врач попросил его перевести речь на английский язык. Американец с чётким французским акцентом выполнил просьбу. Выяснилось, что в прошлом он жил в старом Париже, где был посредственным музыкантом, сочинявшим популярные песенки. Самым загадочным было то, что психотерапевт нашёл в музыкальной библиотеке имя французского композитора и описание его жизни, совпадавшее с рассказом американского художника.

В другом случае говорится о том, как к доктору Дику Сатфенгу в наши дни явилась немка, лечившаяся от переедания. Во время акта регрессии она во всех подробностях видела под гипнозом страшные картины каннибализма на одном из заснеженных перевалах США.

Когда начали искать подтверждение её словам, то удалось найти давние сообщения об известной страшной трагедии, разыгравшейся в 1846‑м году в Скалистых горах. Большая группа переселенцев была застигнута поздней осенью снежными заносами. Высота снега достигала четырёх метров. Женщины, дети, умирая от голода, были вынуждены прибегнуть к каннибализму… Из 77 человек отряда выжили всего лишь 47, в основном женщины и дети. И что поразительно — описание трагедии из рассказа пациентки полностью совпадало с историческим фактом.

Однако немка то приехала в США в 1953‑м году и ничего не знала, да и не могла знать о трагедии, разыгравшейся более ста лет тому назад в Скалистых горах. Невольно встал вопрос: а её болезнь — хроническое переедание — не подсознательное ли это «воспоминание» о тех чудовищных днях голода в прошлой жизни?

— Я слышала о подобных случаях, — ответила Диана. — Есть также очень любопытные случаи, которые связаны с детьми, с их удивительными воспоминаниями.

Так, например, в Индии мальчик, которому было 7 лет (начало 2000‑х годов) видел себя каким–то монахом. Имя и фамилию этого монаха мальчик услышал во сне, а вот в каком монастыре обитал виденный монах, мальчик понять не мог. Когда учёные, занимающиеся реинкарнацией, проверили архивы многих монастырей, они действительно нашли монаха, которым видел себя мальчик. Оказалось, что он умер 10 лет назад, за 3 года до рождения индийского мальчика.

— И вообще, — азартно рассказывала она. — Существуют исследования, которые базируются на воспоминаниях детей. Их можно признать наиболее доказательными в плане существования реинкарнации. Маленькие дети — это существа, которые не могут вносить в свои рассказы какие–либо дополнения — в тот неведомый им мир, в мир, о котором они рассказывают, но ничего о нём не знают. Они его ещё не видели и ничего не могли о нём прочесть. Свидетельства с детьми наиболее многочисленные и к тому же не уязвимы для возражения, что, мол, человек черпал содержание якобы своего подсознания из фактов, о которых он мог узнать где–то ранее.

В данном методе исследователи собирают опросы маленьких детей, которые утверждают, что помнили предыдущую жизнь и описали события и людей, которых они знали в той жизни. Как правило, ребенок начнет говорить об этих воспоминаниях в возрасте около трех лет, и теряют эти воспоминания после семи лет. В некоторых случаях эти воспоминания подтверждаются фактическими людьми и событиями. Если удается взять интервью прежде, чем будет установлен контакт с людьми, знакомыми с воображаемой предыдущей семьей, то такие данные могут считаться вполне объективными.

Диана после этого разговора с Франсуа была очень обрадована тому обстоятельству, что у неё стали появляться единомышленники в волнующем её вопросе.

В один из вечеров Диана сходила проведать маму и рассказала все свои новости — и о снившихся ей мальчиках, о разговорах на эту тему с Виолеттой, Франсуа и Луизой, и о предстоящей командировке. После рассказов о снившихся детях, мама участливо искала варианты объяснений. Когда Диана поведала ей о возможном явлении дежавю или реинкарнации, то мама в рассказы дочери просто не поверила.

— Ой, Диана, вы там на работе такое напридумываете — это всё ваши журналистские фантазии.

— Ну почему, мама? Я об этом ранее читала и даже тебе рассказывала.

— Да помню я, — махнула рукой мать. — Я тогда тебе не поверила, и сейчас не верю — выдумки всё это.

— Ничего не выдумки, — начала спорить Диана. — Ты такая Фома–неверующий как та же Виолетта, ведь они почему–то мне сняться, — Диана имела в виду мальчиков.

— Ну, сняться и Бог с ними — они же тебе вреда не приносят. Поснятся — и перестанут.

Диана подумала о том, что примерно то же самое ей говорил и Франсуа, и перестала спорить. А вот когда Диана сообщила маме о предстоящей заграничной командировке, та совсем загрустила:

— Ну вот, только этого ещё и не хватало! Отец почти дома не появляется, а теперь ещё и ты меня бросаешь. Вы что сговорились? На кого же ты меня оставляешь? — и она начала платочком вытирать глаза.

— Мама, ну что ты, успокойся. Я ведь не бросаю тебя насовсем, а только на какой–то годик. Я буду тебе всё время звонить. Пойми, мне необходима подобная командировка для дальнейшего роста. Лучше я сейчас уеду — ты крепкая, работоспособная женщина. Да и бабушка с дедушкой ещё здоровы. А кто может знать, что случится с нами, например, через десять лет. И ещё один фактор — перемена обстановки поможет мне отойти от моей трагедии. Понимают такую необходимость и мои коллеги, и я сама, да и ты, наверное.

— Ладно, — махнула рукой мать и немного успокоилась. — Сразу видно, что пошла в отца — так же убегаешь, и так же научилась у старого уговаривать меня.

Затем она, окончательно успокоившись, заметила:

— А вот то, что твои друзья говорят о перемене места — возможно, они и правы. Тебе нужно на время сменить свой дом, в котором тебе так всё напоминает о Кевине и Дэнис, — она не выдержала, и на глаза снова навернулись слёзы.

Диана обняла её и стала успокаивать, а через некоторое время уже той пришлось успокаивать Диану. Вот так они и просидели весь вечер. Домой Диана уже не пошла, оставшись ночевать у мамы.

А вот когда в один из вечеров Диана поведала последние свои новости подруге, то реакция той была гораздо более бурной.

— Вы там все на своей работе с ума посходили, — напустилась она на Диану. — Надо же такую ерунду придумать.

— Почему ерунду? — начала сопротивляться Диана, а потом махнула рукой — если она маму не убедила, то Виолетту и пробовать не стоит.

Услышав же о возможном отъезде Дианы из страны, да ещё на долгое время, подруга вообще схватилась за голову. Сначала она ехидно спросила:

— И куда же тебя посылают — во Францию, Англию или США?

Услышав ожидаемый ответ Дианы о небольших странах, она начала их вовсю громить:

— Понятно, типа какого–нибудь Брунея, Андорры или Мальдивов, или же Сейшельськие острова, Фиджи, Новая Зеландия?

— Ну, Новая Зеландия и Фиджи — совсем даже не плохой вариант.

— Вот–вот, и я о том же. Сошлют тебя на какой–нибудь захудалый остров, где нет никаких цивилизованных условий. И будут там одни болячки, в смысле болезни — в таких странах, особенно тропических, их полно. Тебе там даже поговорить будет не с кем. В таких странах людей белой расы на пальцах пересчитать можно. И куда же тебя твой Грегори отправляет?

— Не знаю, — улыбнулась Диана. Она в речи Виолетты уловила одно знакомое слово, которое и она произносила в разговоре с шефом — «захудалый». — Пока что мы не определились. Ничего, какой бы не была страна — на ней живут люди, значит, и я проживу. Она же не концлагерь.

— Да некоторые страны хуже концлагеря, — не унималась подруга, и вдруг смолкла. — Ты сказала «пока мы не определились». А что Грегори давал тебе право выбора?

— Давал, но я от него отказалась. Пусть выбирает сам.

— О, Господи! — запричитала Виолетта. — И послал же он на мою голову такую бестолковую подругу. Надо же — она отказалась! Ну, теперь ты будешь пенять только на себя — винить тебе будет некого.

— Виолетта есть Виолетта, — подумала Диана и, смеясь, сказала:

— Да я и не собираюсь кого–либо винить. Что будет — то и будет. Отъезд в командировку необходим, в первую очередь, мне.

— Тебе? Зачем она тебе? Что тебе не сидится? — вновь напустилась подруга. — Чем тебе плохо в редакции? Спокойная, тихая работа. Нет, нужно куда–то сбежать. Да ещё при том внимании Грегори, которое он тебе оказывает. Уму непостижимо — другая женщина вцепилась бы в него мёртвой хваткой, а для тебя он не такой.

— Я не говорила, что он какой–то не такой, — начала выходить из себя уже и Диана. — Он хороший, симпатичный и толковый мужик. Но не лежит моё сердце к нему. Сердцу то не прикажешь.

— Ещё как прикажешь, нужно только захотеть. Не нравится он тебе, подумаешь. Есть такая русская пословица: «Стерпится — слюбится». Пожили бы вместе и привыкли друг к другу.

— Да не хочу я привыкать. Я хочу любить, а не привыкать и терпеть. Это совершенно разные чувства, как ты не понимаешь?

— А, — махнула рукой Виолетта, — делай что хочешь, тебя не переубедишь.

— И не нужно. Неужели ты не понимаешь, как на меня давит вся эта знакомая обстановка, в которой я счастливо жила с Кевином и Дэнис. Я её уже не могу переносить. Ты пойми, Виолетта, мне нужно от этого всего куда–то скрыться, хоть на какое–то время. Я очень жалею, что не додумалась до такого решения раньше.

Тут уж Виолетта задумалась, и, поняв, видимо, убедительность аргументов подруги, перестала спорить. Она даже, немногим позже, начала успокаивать подругу, говоря о том, что время пролетит быстро и всё будет хорошо. Вот таким человеком была Виолетта. Она была хорошей, чуткой подругой, но слишком уж эмоциональной и порой чересчур категоричной.

Дни, как уже говорилось, тянулись для Дианы довольно медленно. Но зато, после последних событий, прекратились и знакомые сновидения. Вероятно потому, что Диана перестала думать о прошлом, все её мысли сейчас концентрировались вокруг ближайших, предстоящих событий. На работе коллеги по работе первое время интересовались, есть ли у Дианы какие–либо новости о предстоящей командировке. Но, получая отрицательные ответы, они постепенно снизили своё любопытство и перестали ей докучать подобными вопросами. Диана понемногу секретничала только с Луизой, и то больше обговаривая какие–то повседневные дела. Не стала Диана ничего выспрашивать и у Грегори — он и так всё помнит, зачем лишний раз надоедать человеку. Он в дальнейшем много раз вызывал её к себе, но все разговоры шли о тех или иных текущих редакционных проблемах. Ни он, ни она не вспоминали о командировке. Диане уже начинало казаться, что о ней вообще не было разговора. Так неспешно прошло чуть больше месяца.

ГЛАВА 8

Удивительное известие

Очередной рабочий день начался для Дианы так же, как и все предыдущие. Придя на работу, она немного пошушукалась с Луизой, а затем занялась редакционной текучкой. В самый разгар подбора материала для очередного выпуска газеты её вызвал Грегори.

— Привет, шеф! — произнесла Диана. — Сегодня вроде бы мы разгребли те вопросы, которые возникли в последнее время, — начала она, думая о вчерашней с ним беседе по этим вопросам.

— Погоди, очень хорошо, что всё наладилось, но я не затем тебя вызвал.

— Не затем, а что случилось? — удивилась Диана.

— Так, — улыбнулся Грегори, — вот это уже любопытно. Ты что забыла о своей просьбе?

У Дианы сжалось сердце, неужели он о командировке? Она как–то постепенно отвыкла от этой мысли и вдруг на тебе. Она так хотела уехать, а сейчас она просто испугалась.

— Неужели, что–то решилось? — каким–то неуверенным голосом спросила Диана.

— Да, решилось, Диана. Готовься к отъезду — самый крайний срок через неделю тебе нужно быть на месте.

— И где? — робко спросила Диана.

— В Африке.

— О, Господи! — вырвалось у Дианы.

— Не понял, — нахмурился Грегори, — ты же сама говорила, что тебе всё равно куда ехать.

— Ой, Грегори, извини, пожалуйста. Да, мне абсолютно всё равно куда ехать. Просто очень уж неожиданно. Хотя, могу сказать тебе честно, не знаю почему, но мне не очень хотелось ехать в Африку. Я и сама не знаю причины, это вне моего понимания. Я скорее готовилась на какие–нибудь острова в Океании.

— Ну, если ты готовилась на острова, то и поедешь на остров, — улыбнулся Грегори.

— Какой ещё может быть остров в Африке, — отмахнулась Диана.

— Один балл, — нравоучительно сказал Грегори.

— Какой ещё один балл? — не поняла Диана.

— Один балл по географии, всего лишь. Плохо ты готовилась. Есть в Африке остров, точнее не в самой Африке, а возле неё. И называется этот остров, как и одноимённая страна — Ма–да–гас-кар, — по слогам произнес Грегори.

— Что? Такого не может быть! — то ли испуганно, то ли недоверчиво выпалила Диана. Ей казалось, что всё это происходит не с ней — она просто смотрит какой–то кинофильм.

— Почему не может быть? — удивился уже шеф.

— Нет, быть то, конечно, может, Мадагаскар он есть, — бессвязно начала оправдываться Диана. — Я не то хотела сказать, просто …, — она сбилась, махнула рукой и заявила. — … Это, наверное, шутка?

— Какая ещё шутка! — уже начал сердиться Грегори. — Никакая не шутка, а твоя будущая работа.

— В том–то и дело, что работа. Но по моему разумению ты меня направляешь не на работу, а на курорт. Надо же, подумать только — Мадагаскар. Да я в самых лучших мечтаниях не могла себе такое представить.

— Ах, вот оно что, — засмеялся Грегори. — А ты думала, что я тебя, — он подчеркнул последнее слово, — позволю себе загнать в какую–нибудь тьму–таракань?

Затем он стал серьёзным и сказал:

— А вот в отношении курорта, дорогая, так ты выбрось подобные мысли из головы. Там тебе придётся ой как поработать. Не спорю, там можно сочетать приятное с полезным, но на первом плане для тебя будет работа. И твёрдо заруби себе это на носу.

— Да что ты! Я понимаю, но так всё неожиданно, я просто не могу поверить в подобное.

— Понимаешь, — уже спокойнее начал объяснять Грегори. — Когда мы с тобой говорили на эту тему в последний раз, там проскочило, если ты помнишь, такое слово, как «целесообразность».

— Да, я помню.

— Так вот, я и решил подыскать такое место, чтобы искомый вариант был целесообразным — для всех целесообразным: и для газеты, и для тебя. Ну какие материалы ты сможешь присылать с островов Океании, куда ты так стремилась. В крупные же, известные всему миру страны послать тебя мы никак не можем, ты и сама понимаешь. Пришлось подыскивать какой–то компромисс. Потому так долго пришлось ждать результатов. Да Мадагаскар — очень крупный остров, по–моему четвёртый в мире по размерам, но сама страна не представляет такой уж серьёзной политической, я подчёркиваю политической известности. Её почти все, как и ты, воспринимают как курортную, туристическую страну. И такое же к ней отношение. И это хорошо в нашем случае, что её так воспринимают.

Он ненадолго замолчал, а затем продолжил:

— С другой стороны, на Мадагаскар, как на остров–курорт съезжается отдыхать много известных деятелей: артисты, спортсмены, представители шоу–бизнеса и реже, конечно, политики. Последние находят более экзотические места. Но остров просто рай для журналистов. Ты только представь себе, сколько можно организовать репортажей с известными людьми. Однако их ещё нужно отыскать, договориться и организовать сами репортажи. Это очень сложная и кропотливая, тонкая и щепетильная работа, девочка. Сами репортажи в таком деле занимают очень малую часть времени, а в основном у тебя будет, так сказать, трудоёмкая черновая работа. Так что времени на отдых, я думаю, будет не так уж и много.

— Да, я понимаю, — уже удручённо произнесла Диана.

— Ну, пока что ты, вряд ли, себе всё хорошо представляешь, тебе ещё многому придётся научиться.

— Ой, Грегори, так может, всё же лучше было бы, поехать в какую–нибудь вот такую малюсенькую страну, — и она показала кончик своего мизинца.

— Нет! — категорически отрезал Грегори. — Не лучше. Маленькая страна тебя только расслабит и ничему не научит. Ты ведь знаешь, как быстрее всего научить кого–нибудь плавать — бросить в глубокую воду. Вот я тебя и бросаю в такую воду. Так что ты уж извини меня, а не благодари за «курорт», — передразнил он её.

— Так в этом и есть целесообразность?

— Не только в этом. Да, страна воспринимается не очень серьёзно, но, тем не менее, Мадагаскар территориально очень большое государство. И если в дальнейшем будет заходить разговор о каком–то твоём назначении в самой редакции, я думаю, что ни у кого не поднимется рука, точнее, — улыбнулся шеф, — голос подать против твоих последующих назначений после твоих же репортажей, будущих, конечно, с Мадагаскара. А я верю, что они будут хорошие. Тогда тебе не нужно будет ехать ещё в какую–нибудь крупную страну. Вот в чём основная целесообразность. Понимаешь?

— Понимаю, шеф. Ну, а если я сама захочу ещё куда–нибудь поехать как журналист.

— Ну, если сама…, — Грегори сокрушённо развёл руками. — Кто же тебя станет удерживать. Ладно, это дело будущего. А сейчас собирайся в дорогу. Кроме личных вещей обязательно купи пару хороших диктофонов и обнови на последнюю модель свой ноутбук. Нужна будет оперативность в работе. И запомни — я тебя не отдыхать посылаю, а работать. И работа у тебя будет очень даже нелёгкая. Закончи все текущие дела и новыми уже не занимайся. Начинай собираться. Выясни, как лучше добираться в Антананариву, бронируй номер в гостинице, оформляй командировку, сбрасывай на карточку командировочные деньги и всё такое прочее. У тебя в эти дни работы будет много. Всё, иди.

Диана вышла из кабинета шефа окончательно растерянная. Она машинально уселась за стол и долго сидела, не соображая, что делать дальше. Её настроение было замечено коллегами, которые тактично на первых порах не решились её расспрашивать. Но, когда она немного пришла в себя, начали подходить и спрашивать — что произошло. Диана только отмахивалась:

— Ой, давайте не сейчас, подождите немного. Давайте я всё расскажу вам в обеденный перерыв. У меня сейчас столько работы.

У неё, действительно, накопилось много работы, которую нужно было завершить. И она с большим рвением принялась за дело. Когда же наступил обеденный перерыв, никто никуда не уходил, все собрались около Дианы. Да она и не собиралась никуда идти, ни в какое кафе.

— Ну что, зачем вызывал шеф, и почему ты такая расстроенная вышла? За что он тебя ругал? — начала Луиза.

— Ой, ну что ты, он меня совсем не ругал. Решился вопрос с моим отъездом. Вот и всё. А расстроенная я вышла, нет, не расстроенная даже, а скорее растерянная, потому что всё очень неожиданно.

— И в какую же дыру он тебя запроторил? — спросила Мария.

— Ой, друзья, если я скажу — вы не поверите.

— Ну не тяни время, — торопил Франсуа, — куда?

— Мадагаскар, — тихо вымолвила Диана.

В помещении на некоторое время повисла недоумённая тишина.

— Да, ну и «дыра», — с изумлением нарушил её Питер. — Грегори только для тебя мог подыскать такое место.

— И чем же ты недовольна? — удивлялась Луиза. — Что ещё может быть лучше?

— Ничего то вы не понимаете, — медленно произнесла Диана. — На первых порах и я так думала. Я даже, когда он назвал мне страну, думала, что ослышалась. Думала — меня посылают на курорт. Но не всё так просто. И когда Грегори мне растолковал, то я уже не знала что мне делать — радоваться или плакать.

— Почему? — удивилась Мария.

— Да потому, — и Диана подробно передала все нравоучения Грегори.

Опять повисла тишина, которую теперь нарушил уже Франсуа:

— А Грегори то прав, коллеги. И Диане, действительно, не очень–то позавидуешь. На её плечи ложится такая ответственность, что я не знаю — каждый ли из нас с ней бы справился.

— Да, толковый всё–таки мужик наш главный редактор, — завершил обсуждение Питер. — И Диане придётся, вероятно, не так–то уж и легко.

Коллеги начали потихоньку отходить от стола Дианы. Кто заваривал себе кофе, кто уже что–то жевал, но все они молчали, вероятно, примеривая как бы на себя тот будущий груз, который скоро ляжет на плечи этой хрупкой, но твёрдой и решительной женщины.

Домой сегодня Диана вернулась поздно. Она, насколько могла, старалась справиться со всеми накопившимися делами. Но, увы, неоконченная работа осталась ещё и на завтра. Но зато, заснула она сегодня на удивление быстро, вероятно от накопившейся усталости — и физической, и моральной.

На следующий день она справилась со всеми делами только после обеда. Она собрала обработанные материалы и зашла с ними к редактору:

— Вот и всё, Грегори, я закончила текущие дела.

И она начала докладывать шефу, периодически подтверждая свои слова нужной бумажкой, что она сделала и какие, по её мнению, необходимы дальнейшие действия для того, чтобы после этого не осталось каких–либо недоделок или неясностей. Они немного обсудили эти текущие, теперь уже бывшие для Дианы, дела, после чего Грегори сказал:

— Так, вроде бы всё в норме. От дел в редакции ты свободна. С этой минуты ты занимайся исключительно подготовкой к командировке. Ты уже что–то выяснила?

— Когда, шеф? Я вчера редакцию только к ночи покинула.

— Да, я знаю. Тем более — дел у тебя невпроворот, а времени мало. В редакции торчать тебе больше нечего. Зайдёшь, конечно, перед вылетом попрощаться, а сейчас занимайся своими делами. Так, бери блокнот, ручку и записывай.

Ручка была у Дианы с собой. Она достала из тумбочки у Грегори блокнот и начала записывать то, что он ей рассказывал, скорее даже диктовал. Это были наставления относительно первых её дней пребывания в чужой стране: что, как, куда, к кому обратиться и так далее и тому подобное. Все эти монологи Грегори и единичные вопросы Дианы заняли минут 30–40 времени.

— Так, вроде бы всё. Если я что–то упустил, то ещё тебе позвоню. Если у тебя будут сложные ситуации, то звони мне в любое время. Номер моего телефона у тебя есть. Я повторяю — в любое время, потому что, как ты понимаешь, существует разница во времени, и довольно большая. Будет у нас день или ночь — не имеет никакого значения. Работа есть работа. Если что–то срочное, то глупо будет дожидаться удобного времени. Ладно, всё, иди — занимайся своими делами. Мы с тобой ещё увидимся.

ГЛАВА 9

Подготовка к командировке

Работы у Дианы, действительно, в эти дни хватало, хотя Грегори многое ей и рассказал. Он дал ей реквизиты двух гостинец в Антананариву — столице Мадагаскара. Но нужно было выяснить — есть ли там места. Мадагаскар практически полностью лежит в зоне южного тропика, и поэтому там круглогодично курортный сезон. Если нет мест, то нужно найти по Интернету реквизиты других гостиниц. Следует ещё выяснить, какими рейсами аэрофлота туда добираться. Диане было ясно только одно — прямых рейсов из Канады туда нет. Этим она и занялась в первую очередь. Действительно, прямых рейсов не было. Лучше всего было лететь в Антананариву с пересадкой в Париже. В Париже было много рейсов на Мадагаскар с пересадкой, но были и прямые рейсы. Из Виннипега же удобных рейсов на Париж не было. Точнее, один рейс был, и на первый взгляд очень удобный — через Монреаль: от посадки монреальского самолёта до самолёта на Антананариву было всего 40 минут. Но, во–первых самолёт из Монреаля может и опоздать, к тому же неизвестно было, сколько реально времени займёт эта пересадка. А во–вторых, и самое главное, — этот рейс прибывал в Антананариву в 23:00 по местному времени. Прилетать ночью в чужой город с совершенно чужим населением Диане ну никак не хотелось. Поэтому она решила лететь из Ванкувера. В этом случае, конечно, географическое месторасположение Виннипега как центра южной части Канады было уже не плюсом, а минусом, поскольку к Ванкуверу тоже далековато добираться. Нужно будет ехать поездом или тоже подлететь самолётом, что, пожалуй, будет удобней — всего пару часов лёту. Так для себя и решила Диана. Проанализировав все факторы, Диана выбрала для вылета Ванкувер, откуда самолёт отправлялся на Лондон в 20:35, прибывая в лондонский аэропорт Хитроу в 13: 40. По времени вроде бы многовато, но следовало учесть, рейс выполнялся против солнца, а потому чистое полётное время было значительно меньшим. А далее в 14:45 уже вылет на Париж. Сначала Диана подумала о том, что как–то нелогично получается — ей нужно в Париж, а она сначала летит в обратную от него сторону. Она начала изучать рейсы из Торонто или Оттавы. Из столицы рейсы проходили через Нью — Йорк, Вашингтон или Филадельфию. Но её ещё более удивило, когда она увидела, что из Оттавы подавляющее количество рейсов тоже проходят с посадкой в том же Ванкувере. Вот тогда она окончательно приняла решение лететь на Париж из Ванкувера.

Были также рейсы на Париж из Торонто. Но утренние прилёты в Париж не устраивали Диану, а вечерние — опять–таки плохо стыковались с рейсами на Мадагаскар. Из Ванкувера следовал тоже непрямой рейс на парижский аэропорт имени Шарля де Голля, — через Лондон, — однако, со временем прилёта в Париж в 17:05. До рейса на Антананариву оставалось, не так уж и много времени — два с половиной часа. Да ещё, если учесть высадку и посадку, которые займут никак около одного часа, то оставалось чуть больше полутора часов. Но у этого рейса было большое для Дианы преимущество — он прилетал в столицу незнакомой ей страны не таким уж ранним утром — в 8:40. В самом Париже у Дианы будет не так уж и много времени на ожидание. Она всё равно не знала Парижа, поэтому бродить по нему было бессмысленно, к тому же нужно пораньше успеть к месту назначения. Времени остаётся мало до назначенного срока, когда она уже должна приниматься за работу.

Решение всех вопросов забрало, как и говорил Грегори, довольно много времени. В один из вечеров Диана успела забежать к маме и рассказать ей всё. Мама, конечно, расстроилась, но держалась. От мамы Диана позвонила отцу, узнала его новости, немного рассказала, как они здесь живут с мамой, а потом сказала отцу:

— Папа, если ты вдруг будешь в районе Мадагаскара, то заглядывай ко мне в гости.

Возникло молчание, а потом послышался удивлённый голос отца:

— Ничего не понял. При чём здесь Мадагаскар? Это что, очередная шуточка твоя?

— Нет, папа, через четыре дня я там буду.

— Вот те на! В командировке что ли? И надолго?

— Я думаю на год–полтора. Но это как раз то, о чём я мечтала — моя журналистская деятельность, выражаясь твоей терминологией, в свободном плавании.

— Здо́рово! — обрадовался отец. — И где ты там будешь?

— Сначала в самой столице. Как будет дальше — не знаю. Когда уже полностью обустроюсь — я тебе перезвоню.

— Хорошо, поздравляю, дочка, — затем голос отца погрустнел. — Я представляю себе, как там твоему известию мама «обрадовалась».

— И не говори, — так же грустно, краем глаза поглядывая на мать, проговорила Диана. — Но, ничего — всё будет в порядке.

А вот с Виолеттой Диана пока ещё не встречалась. Они перезванивались, но Диане ей пока ничего не говорила — пока не утрясла все свои вопросы.

За два дня до отлёта Диана позвонила ей и сказала:

— Приходи сегодня вечером в гости.

— Почему так срочно? — удивилась подруга. — Зайду на днях.

— Если зайдёшь «на днях», то меня не застанешь. Я уже буду далеко.

— Понятно, значит, всё же уезжаешь в далёкую командировку. И куда?

— Придёшь — и всё узнаешь. По телефону не интересно. К тому же если я тебе сейчас скажу, то ты можешь тогда не прийти, — в шутку подначивала свою подругу Диана.

— Издеваешься, да? — рассердилась Виолетта. — Раньше не могла сказать. Всё в последнюю минуту. Уже лечу к тебе.

И она, действительно, не прошло и часа, как уже была у Дианы. Жалобно заныли пружины кресла, когда она взгромоздилась на него в своём любимом положении.

— Ну что, рассказывай, — заявила она, — куда же твой любимый шеф тебя загнал?

— Далеко, — ответила Диана. — В другую часть света.

— Я так и знала, небось, на какие–нибудь острова в Океании.

— И как ты только догадалась, — смеялась Диана. — Действительно, на остров.

— И как он называется? Я хоть помню его, я — учительница географии?

— Я думаю, что ты его прекрасно помнишь, — продолжала смеяться Диана. — А называется он Мадагаскар.

Диана видела, как у подруги в темпе медленной киносъёмки отвисает нижняя челюсть и раскрывается рот.

— Опять твои шуточки, да?

— Господи, до чего же вы все одинаковые: кому не говори — все считают это шуткой. Правда, — она махнула рукой, — я и сама поначалу так решила.

— Значит, правда, — изумлённо произнесла Виолетта. — Ай да Грегори, ай да молодец — вот это подыскал своей пассии тёпленькое местечко. И в переносном, да и в прямом смысле. Он что же, решил тебя оздоровить? Но ты, вроде бы, на здоровье не жалуешься, — теперь уже ехидничала Виолетта.

— Смейся, смейся, — ответила Диана. — Все, в том числе и я, сначала воспринимают такое назначение довольно легкомысленно. Но я боюсь, что мне там будет не до смеха и не до поправки здоровья. Как бы его вообще не потерять.

— Почему ещё? — недоверчиво уточнила Виолетта.

— А вот почему, — и Диана принялась ей всё объяснять.

После рассказа Виолетта уже стала более серьёзной:

— Да, наверное, Грегори прав. Но всё же там можно будет совмещать полезное с приятным. Диана, может быть, ты и меня туда прихватишь, — в шутку взмолилась подруга. — Как я хочу на Мадагаскар — или на Гаити, Багамские острова. Боже! Какой класс — романтика и отдых!

— Ну, с твоим то отпуском ты можешь себе позволить месяц, а то и больше поваляться на песочке этих пляжей.

— Да у меня денег не хватит.

— Ладно уж, не прибедняйся. Тебе же их приходится тратить только на себя. И нет у тебя таких, как у меня, кредитов. У тебя стабильная работа с хорошей зарплатой, пенсией и большим отпуском. На сегодняшний день у тебя уже восемь лет учительского стажа. Я не интересовалась, сколько ты сейчас зарабатываешь, но знаю, что учителя, проработавшие 10 лет, получают 40 тысяч долларов в год. Так что, я думаю, у тебя достаточно средств на подобный отпуск.

— А может, действительно, махнуть мне в следующем году в одно из таких мест?

— А почему бы и нет. Конечно, давай. Забирай Роберта — и вперёд. Вы же можете себе подобное позволить. Вот тебе и романтика — представь себе, как замечательно вы с ним проведёте время.

— Да, — мечтательно протянула Виолетта. — Вообще–то, очень хорошая идея. Возможно, мы так и сделаем.

— Начинается — «возможно». Нужно говорить не «возможно», а «обязательно». Поставь перед собой такую цель и постоянно повторяй фразу о том, чтобы эта цель сбылась. Слова то материальны. Говори только убедительно.

— Но Роберт не сможет взять такой большой отпуск.

Диана захохотала так, что долго не могла остановиться.

— Что с тобой, что я такое смешное сказала?

— Ой, не могу, — сквозь смех проговорила Диана. — Ты что, в самом деле, думаешь провести в таком месте два месяца. Да тебя недели через две–три так потянет домой, что никто не сможет удержать. Месяц такого отпуска — самый крайний срок.

— Да, ты права. Это я уже чересчур замечталась, — она остановилась, а затем удивлённо произнесла. — А как же ты собираешься в подобном месте провести минимум год?

— Вот, видишь как хорошо, когда поставишь себя на место другого человека. Теперь ты поняла, что не так–то мне там сладко придётся. Лежать на пляже под солнышком или под солнцезащитным тентом — это одно, а бегать по городу, разыскивать материал, организовывать интервью — совсем другое дело. Да ещё в тропическом климате, при котором температура воздуха круглый год лежит в пределах +30^0 С!

— А ведь правда, — уважительно произнесла Виолетта. — Я над этим не задумывалась. Тебе там будет нелегко отбыть этот срок. Ты геройская дама. Я, наверное, так бы не смогла, — Виолетта, не смотря на свой резкий характер, умела ценить свою подругу.

Далее они говорили уже спокойно. Без излишних эмоций.

— И как ты туда будешь добираться? — участливо спросила Виолетта.

— Путь, конечно, далёкий. Самолётами по маршруту Виннипег — Монреаль-Лондон — Париж-Антананариву. До Монреаля два часа лёту, до Парижа с пересадкой — наверное, более полусуток, а вот сколько до Антананариву, я не знаю. Знаю только, что вылетаю из Парижа в 21:00 по местному времени, а прилетаю в 9:55 тоже по местному времени. Разница во времени большая, но ведь и часовые пояса разные. Так что само время полёта я не знаю, но всё равно долго. Хотя это не так уж и важно.

— Ух, ты! Париж, — мечтательно произнесла Виолетта.

— Да некогда мне будет по Парижу разгуливать. Там до пересадки на рейс в Антананариву у меня будет всего два часа. А потом, вообрази себе — быть в дороге, да ещё только сидя, более полутора суток. Ты только представь себе — я вылетаю из Виннипега в половине пятого вечера, а прилетаю на Мадагаскар в девять утра на третьи сутки.

— Ну, кресла в самолёте всё же откидываются. Да и в дороге ты будешь ведь не трое суток, а всего около полутора. Да ещё летишь против солнца, значит, выигрываешь время.

— Да, — ухмыльнулась Диана. — Ох, и трудно же спорить с учительницей географии. — Но затем уже болееёзно добавила, — в данном случае то, что я лечу против солнца, никакого значения не имеет — полётное время от этого не уменьшается, и две ночи я провожу в самолётах. А в откидывающихся креслах самолётов так «удобно» спать! Утром в том же самолёте и умыться то как следует невозможно. Там будет такая очередь в туалет. Тебе то что, говорить можно всё что угодно — не ты же летишь.

— Ладно, я неправа. Но мне тут скучно будет без тебя, — протянула Виолетта. — Ты там будешь загружена работой. К тому же, новые люди, новые впечатления — скучать тебе будет некогда. А я, с кем я здесь смогу переброситься парой слов, поделиться своими новостями, секретами?

— Будешь делиться с Робертом. А чтобы он имел, так сказать, полное право на твои секреты, выходи за него замуж.

— Я и сама уже об этом думала, — немного помолчав, грустно ответила Виолетта. — Только захочет ли он, ещё тот вопрос. А годы то уходят. Но Роберт не женщина, а мужчинам очень часто трудно понять женщину.

— Во–первых, на мой взгляд, Роберт не будет против, а во–вторых можешь делиться секретами по телефону.

— Ты что с ума сошла! — вновь эмоционально отреагировала на её слова подруга. — Да мне тогда никаких денег не хватит на отдых под солнышком. Придумала тоже — звонить на другой край света.

— Тогда будем писать письма.

— Ещё чего — терпеть не могу писать письма. За свою жизнь ни одного из них не написала.

— Ну, смотря какие письма, — улыбнулась Диана. — Я ведь имею в виду электронную почту — через Интернет. Представь себе, как ты читаешь моё электронное письмо с видами Мадагаскара, а я в ответ твоё с фотографиями твоего венчания.

У Виолетты загорелись глаза:

— Ух ты! А в этом есть разумное зерно. Действительно, это интересно. Ну что ж — тогда так и договорились. Только на венчание, если оно ещё состоится, ты прилетаешь собственной персоной. Как я могу выходить замуж без своей лучшей подруги.

— Какая же всё–таки Виолетта эгоистка, — думала Диана. — Я только что объяснила ей какие утомительные перелёты, а ей на всё наплевать — не она же летит.

— Там видно будет, я ещё не улетела, а ты требуешь, чтобы я уже прилетела, — пыталась отшутиться она, хотя ей было как раз не до шуток.

— Никакие возражения не принимаются, — упорствовала Виолетта.

— Ладно, прилечу, ты только не раздумай замуж выходить, — Диана поняла, что от подруги она так просто не отделается.

На том они и порешили. Затем поговорили ещё немного и расстались. Виолетта пожелала Диане счастливого пути и успехов работе. Они договорились, что она её провожать не будет. Ни одна, ни другая не любили этих слезливых проводов.

Прошло ещё двое суток, затем ещё двое перелёта — и Диана уже была в Антананариву, или как коротко называют свою столицу местные жители в Тане. Из ранней французской зимы, больше похожей на средину канадской осени она сразу перенеслась в постоянное мадагаскарское лето. Начиналась новая для Дианы жизнь.

ГЛАВА 10

Возвращение. Рассказ о Мадагаскаре

Однако когда–нибудь любая командировка имеет свойство заканчиваться. И вот уже Диана сидела в вагоне поезда, движущемся по территории Канады, и не отрывала свой взгляд от пейзажей, которые проплывали как встречные корабли. Она любовалась этими пейзажами, наслаждалась ими. Как давно она не видела этот родной её сердцу ситец берёзок, седину голубых елей и трепещущие набухшие почки клёнов, которые через некоторое время предстанут во всей свой нежно–зелёной красе. Какими милыми были для неё эти пока что ещё сероватые полотна природы. На канадскую землю в очередной раз пришла весна. И пусть ещё на голой земле были видны только клочки прошлогодней жухлой травы да в затенённых низинах остатки грязного снега — она знала, что пройдёт совсем немного времени и везде будет красота неописуемая. Для неё же сейчас эта красота была именно в такой серости. Ей уже так надоела яркая тропическая зелень — сообщество мощнейших стволов деревьев и буйства листвы, утопающих во влажном тумане. Многие Дианины соотечественники так рады были увидеть баобабы и пальмы, «плачущие» голубые деревья джакаранда, прекрасные с пьянящим ароматом золотосердые плюмерии, а также все эти равеналы (дерево путешественников), железное, палисандровое и хлебное деревья, иланг–иланг, делоникс, буддлею, пахиподиум, каучуконосы, папоротники — всё яркое, порой кричаще красивое. Коренные жители Мадагаскара изумились бы, что она любуется этой серостью ранней весны Канады. А она не уставала любоваться.

В Тане она не знала точного дня своего отъезда, и поэтому билеты на самолёты пришлось брать в последний момент. Заботиться о стыковке рейсов и о времени прилёта домой уже не приходилось. Да это для неё и не имело особого значения — какая разница, когда она прилетит домой, главное это то, что она будет на Родине. Диана прилетела в Канаду, на сей раз в Оттаву, в 9 часов вечера. Хотя самолёт перед этим делал посадку в Монреале, но от Оттавы всё же было ближе к дому. Рейса на Виннипег уже не было. Было два варианта: заночевать в гостинице и прилететь домой первым рейсом или же ехать поездом. Диана, не раздумывая, выбрала второй вариант. Может быть, в поезде она и выспится похуже, нежели в гостинице, но зато утром она сможет пару часов полюбоваться родной природой. Диана за всё время командировки только один раз прилетала на Родину, всего на несколько дней — на венчание Виолетты с Робертом. На большее не позволяли дела. Она была дома в начале августа, и погода отдалённо напоминала тропическую — было так же жарко, но только без излишней влажности. Так что Диана тогда не успела особенно ощутить разницу. Да и соскучиться она ещё не очень–то успела. А вот последние восемь месяцев командировки её уже доконали. Она рвалась домой. Но она была связана контрактом, да и слово Грегори дала, что пробудет на Мадагаскаре столько, сколько потребуется. Контракт контрактом, а вот своё слово она не хотела нарушать, так же, как и портить отношения с главным редактором. Она уехала только тогда, когда Грегори в одном из последних телефонных разговоров сказал: «Диана, мы тебя уже ждём дома», и подтвердил затем сказанное факсом. Радости Дианы не было границ.

Сколько так Диана смотрела в окно и размышляла, она не помнила. Очнулась она от смешанной пелены любования природой и воспоминаний, только тогда, когда за окном увидела строения. У Дианы защемило сердце — она въезжала в родной город. На вокзале её встречали Виолетта и Роберт — вчера вечером перед отходом поезда она им позвонила. Маме же она не звонила, зачем — та не будет спать всю ночь. Она ей позвонила ещё из Таны и сообщила, что через несколько дней возвращается. Точной даты не назвала, да на то время она и сама её не знала. И вот она в родном городе.

— Привет, Диана! — ещё издали приветствовала её Виолетта.

Затем подруги расцеловались, Диана поздоровалась с Робертом и они все пошли к его машине.

— Слушай, подруга, ты так изменилась, — разглядывала её по пути Виолетта.

— Что, постарела? — улыбнулась Диана.

— Нет, ты стала какой–то такой, недоступной что ли, в общем строгой светской дамой.

— Да ну, какой там светской дамой. Устала просто от всего.

— Может быть, ты поедешь к нам? У тебя дома всё равно пустой дом. А вместе веселей будет. Посидим, ты обо всём расскажешь.

— Нет уж. Мне нужно принять ванну, отдохнуть — опять ведь двое суток провела в дороге. Везите меня ко мне домой. А там уж делайте что хотите — ожидайте, пока я приду в себя или приедете позже.

— Ладно, мы поедем к тебе. Пока ты будешь приводить себя в порядок, мы приготовим что–нибудь перекусить, сейчас заскочим по дороге в магазин и купим продукты.

— Вот это дело неплохое. Перекусить не помешает — какая в дороге еда.

Диана открыла дома дверь, и в квартире на неё повеял застоявшийся воздух одиночества. Она приоткрыла в зале узкую створку окна, чтобы проветрить комнаты, и, не раскладывая своих вещей, пошла в ванную. Виолетта и Роберт возились тем временем на кухне. Диана довольно долго приводила себя в порядок. Когда же она вошла на кухню, там уже был накрыт импровизированный стол, и даже стояла бутылка сухого вина.

— А всё–таки ты похорошела, — заметила Виолетта. — Тебе тот климат пошёл на пользу.

— Да ну его, тот климат, как он мне надоел. Я так соскучилась по нашему климату. На Мадагаскаре хорошо отдыхать, и то недолго, а не работать.

— Расскажи о Мадагаскаре.

Роберт наполнил бокалы и сказал:

— Давай выпьем за твоё возвращение.

Они пригубили вино, бросили что–то в рот, и Диана спросила:

— И что вы хотите услышать о Мадагаскаре?

— Всё — о городах, о природе, о достопримечательностях.

— Ну, я думаю, что кое–что о Мадагаскаре вы знаете.

— Да, кое–что о Мадагаскаре мы знаем, — сказала Виолетта. — Я знаю, например, что Мадагаскар с площадью около 600 тысяч км 2 является четвёртым по величине островом мира после Гренландии, Новой Гвинеи и Борнео. Расположен он вдоль восточного побережья Африки, от Экватора до Тропика Козерога — название двадцатой параллели. Но, вероятно, мы знаем далеко не всё. Так что рассказывай.

— Если вы хотите знать всё, то рассказ очень долгим. Я, кстати, всего тоже, наверное, не знаю. Но одно я знаю точно, это то, что Мадагаскар — чудесная страна, пожалуй, единственная в своём роде. Остров собрал настолько пёструю и контрастную природную мозаику, что её хватило бы на целый континент. Хотя она мне уже и надоела, но там, действительно, очень интересно. Итак, слушайте — и она начала своё повествование.

— Я не буду останавливаться на общеизвестных фактах, тем более, что ты, — она кивнула в сторону подруги, — хорошо должна их знать. Мадагаскар называют страной легенд, а её столицу «городом тысячи воинов», который раскинулся на 12 священных холмах Имерины на высоте 1240–1470 м, в Центральном нагорье вокруг озера Анусси. Город имеет совершенно самобытную архитектуру — мощённые узкие улицы, купола замков и башенки соборов, красные крыши домов. Это не готика, не барокко, не ренессанс и не модерн, а потрясающая пьянящая смесь. Что касается природы, то такой флоры и фауны как на этом острове, нет больше нигде в мире. На Мадагаскаре не менее 10.000 растений, встречающихся исключительно на территории острова, а также поразительное многообразие животного мира. Сам остров содержит 5 % видов животных и растений мира — для одного острова очень много. Кроме того, 80 % из этих видов существуют только на Мадагаскаре.

— На острове распространены все 30 известных науке видов лемуров, — продолжила она. — А вместе с ними и тысячи других видов животных и птиц, которых не встретишь больше ни в каком другом уголке планеты. Вообще, лемуры — это символ, торговая марка и национальное достояние страны. Их изображение присутствует даже на деньгах. Разнообразие лемуров потрясающее: бурые, чёрные, венценосные, рыжебрюхие и мангустовые лемуры из рода Hulemur, кроткие или нежные лемуры. Там есть также лемуры «вари» — чёрно–белые и красно–чёрные. А в ботаническо–зоологическом парке «Цимбазаза» столицы, например, среди редких видов лемуров, присутствует и лемур «ай–ай».

— И что за лемур такой? — спросил Роберт.

— Этого удивительного лемура ещё называют «руконожка». Стопы этого дивного существа размером со среднюю кошку напоминают кисти рук (отсюда и название). Когда его открыватель Пьер Соннер показал зверька местным жителям, те в один голос вскрикнули «ай–ай», что затем и отразилось на его названии. Ещё на острове имеется такое животное как фосса.

— Ой, про лемуров я знаю, а вот о фоссе не слышала, — удивилась уже Виолетта.

— Фосса, — пояснила Диана, — самый крупный млекопитающий хищник острова. Внешне фосса чрезвычайно похожа на мелкую пуму, представителя семейства кошачьих. К нему её изначально и причисляли, однако её ближайшими собратьями являются мангусты. Вследствие эволюции, фосса приобрела внешний вид, похожий на очень большую кошку, её же предки достигали размеров льва.

— Что же касается достопримечательностей столицы, — продолжала она, — то таковыми являются королевский дворец Рува, зоопарк Цимбазаза, традиционный малагасийский рынок «зума», а также Басс — Вилль — беднейшее, но зато и самое живописное место в городе. Интересен также Новейль — Вилль — бизнес–центр города, где много банков и отелей. А вот Хаут — Вилль — самый красивый район города, расположенный на возвышенности между двумя другими районами. Здесь полно узких тихих улочек и спокойная, умиротворенная атмосфера. Местонахождение Хаут — Вилль можно легко определить из нижних районов по шпилям церквей.

— Ну, любые столицы государств изобилуют своими достопримечательностями. А кроме столицы, на острове имеются другие достопримечательности, если они есть, то какие? — спросил Роберт.

— Ой, их очень много, — ответила Диана. — Я не смогу на каждой детально останавливаться, потому что рассказ займёт очень много времени. Да я и не везде была. Я вам назову самые главные и в двух словах их охарактеризую. Названия некоторых я даже не помню наизусть. Но у меня есть их, так сказать, транскрипции. Я понимала, что многие захотят более детально узнать об этой стране — и поэтому заранее подготовилась. Одну минуту, — она достала сумочку, порылась в ней, вынула пару небольших листочков бумаги и продолжила, изредка сверяясь со «шпаргалками», — итак, таковыми являются:

▪ город Амбоситра, известный искусством резьбы по дереву и производством резной деревянной мебели;

▪ город Раномафана, расположенный в зоне вечнозелёных тропических лесов на высоте 800–1200 м, которые являются Национальным парком, а также родиной золотых бамбуковых и коричневых лемуров;

▪ парк в городе Фианаранцуе с лемурами, хамелеонами, пауками, лягушками, множеством видов орхидей и лекарственных растений. Город имеет свой Королевский Дворец;

▪ провинция Амбалавао, известная своими винами и фабрикой по производству папируса «Papier Antaimoro», получившей название от племени antaimoro;

▪ местечко Ранохира с национальным парком Исало, который известен своими причудливой формы скалами. Нынешний вид эти скалы приобрели под многолетним воздействием дождя и ветра. Недалеко от города расположен также зелёный оазис «Piscine Naturelle»;

▪ город Фианарантсоа — академический и интеллектуальный центр Мадагаскара, который расположен в центре сельскохозяйственного региона страны. В 22‑х км на восток от города находится чайная плантация Савахамби;

▪ национальный парк Монтань д'Амбре на севере острова, который покоряет ценителей прекрасного благодаря тысячам видов орхидей. Это самая посещаемая достопримечательность северного Мадагаскара;

— Как видите, достопримечательностей много. Но я ещё не все вам назвала, — завершила свой довольно длинный перечень Диана. В целом она рассказала о более чем 2‑х десятках подобных достопримечательностей.

— А на курортах ты побывала? — спросила Виолетта, — их, наверное, не меньше. Весь остров ведь омывается тёплыми океаническими водами.

— Ну, океан не во всех местах тёплый, — заметила Диана. — Да, я была на некоторых курортах, но далеко не на всех. Что же касается курортов, — продолжила Диана, — то основной курорт Мадагаскара — район Нози Бе. Вокруг него расположено несколько других курортных островов. Столицей Нози Бе является Андоани, в переводе Дьявольский город — яркий и весёлый, несмотря на свое название, город. Численность его населения составляет 30.000 человек. Известным курортом является также город Анцираба — термальный курорт, место отдыха богатых туристов и местных жителей.

— Какой интересный остров! — восторженно произнесла Виолетта. — Я о нём, наверное, и десятой части не знаю того, о чём ты рассказала. Рассказываю ученикам самые общие данные. Счастливая ты, Диана — в таком красивом уголке мира побывала. Да ещё где–нибудь в подобном месте в дальнейшем, наверное, сможешь побывать.

— Ой, ты что! Я сейчас уже никуда не хочу уезжать. Лучше всего дома.

И рассказ Дианы, и дальнейшие разговоры затянулись до самого обеда. Диана, взглянув на часы, вскрикнула:

— О, Боже, сколько времени прошло. А я, бессовестная, ещё даже маме не позвонила, — и она побежала к телефону.

Она сообщила о своём приезде мама и пообещала к ней сегодня прийти. Виолетта же с Робертом собрались уходить.

— Я так увлеклась своим рассказом, — виновато сказала Диана, — что совсем забыла спросить, как у вас наладилась семейная жизнь? Я же вас после венчания не видела.

— Да всё нормально, — успокоила её подруга.

— Ещё не надоели друг другу, — пошутил Роберт.

— Вот это самое главное, — заверила их Диана. — А как отдохнули на Гавайских островах? — Виолетта и Роберт в средине августа прошлого года после венчания, всё–таки, поехали туда отдыхать — как бы в качестве свадебного путешествия.

— Ой, замечательно! Спасибо тебе большое!

— А меня за что ты благодаришь? — удивилась Диана.

— Ну как же, ведь это ты натолкнула меня на эту мысль. Это ты нас, так сказать, сосватала на такой отдых.

— Ладно, — махнула рукой Диана. — Какая там моя заслуга.

— Диана, ты ничего не рассказала о своей работе, — заметил Роберт. — У тебя, вероятно, за время командировки была масса интересных знакомств?

— Были, конечно, и обычные, но были также интересные. Таких было не так уж и много.

— Мы периодически следили по твоей газете за твоими репортажами, так что немного в курсе. Но ведь на страницы газеты попадает, я так понимаю, далеко не всё.

— Не всё, но большая часть. Знакомства и репортажи были далеко не каждый день. Ведь сами репортажи занимают не так много времени, как их подготовка. Я всё постепенно вам расскажу.

На этой мажорной ноте они и расстались, договорившись, что завтра Диана приходит к ним в гости и там они ещё наговорятся.

Часа через два Диана побежала к маме. Для мамы приезд дочери был очень счастливым днём. Она, правда, в отличии от Виолетты, заявила, что дочь похудела и осунулась. Но так бывало каждый раз, когда Диана с ней надолго расставалась или они просто давно не виделись. Мать всегда беспокоится о своём ребёнке, и ей всегда кажется, что тот или недоедает, не досыпает, много работает, не отдыхает и т. д. и т. п.

Мама даже ни о чём её не расспрашивала, только рассматривала её и вздыхала. Но рассказ о её пребывании на острове слушала с большим интересом и всему искренне удивлялась.

Уже на следующий день Диана появилась в редакции. Конечно же, её сразу обступили все и начались расспросы. Однако Диана пообещала рассказать обо всём позже — в обеденный перерыв, а ещё лучше после работы, и поспешила к главному редактору.

— Привет, Грегори!

— О, вот сюрприз, так сюрприз. Хорошо выглядишь, Диана. А я, честно говоря, думал, что ты неделю отсыпаться будешь.

— Ну как я могу. У меня командировка закончилась вчерашним днём. Я вышла на работу.

— Ты конечно, молодец, что вышла. Но никакой работы для тебя не будет.

— Почему? — удивилась Диана.

— Потому что ты уже почти два года не была в отпуске. Успеешь ещё наработаться. Надолго я тебя не отпущу, конечно, но пару недель можешь отдыхать.

— Да что я буду делать, на курорт что ли поеду? Так я только с него вернулась.

— Ну, судя по обилию твоего присылаемого материала, особого курорта у тебя не было. Да и качество материалов было хорошее. Ты молодец. Справилась со всем отлично. Я в тебе не ошибся. Так что отдыхай.

— Ну, разве что недельку, — вздохнула Диана. — Ты что, хочешь меня опять запереть в четырёх стенах дома? Может быть, по работе я и не скучаю, но по вас по всем соскучилась. Лучше, если мне нужно будет, ты отпустишь меня в отпуск позже. Можно так?

— Хорошо, договорились. Но неделю отдыхай. А теперь давай вкратце расскажи о своём пребывании на Мадагаскаре.

— Ты думаешь, что так просто обо всём рассказать вкратце?

— А ты попробуй. Ты представь себе, что тебе нужно подать материал об острове всего на 3–4 колонки.

— Попробую, но это будет нелегко, — и Диана приступила к рассказу.

И такими рассказами у Дианы были заполнены ещё несколько последующих дней. Ей ужасно наскучило повторять каждый день одно и то же. — И как Виолетта может ученикам повторять один и тот же материал? — думала она. Правда, она сразу сообразила, что подруга повторяет сказанное не каждый день, а только раз в году. А ей вот приходилось каждый день. Но, она с удивлением заметила, что каждый последующий её рассказ всё же отличался от предыдущего — то она выпускала что–то на её взгляд несущественное, то, наоборот, дополняла какими–то упущенными ранее подробностями. Она, как бы, по–новому, каждый раз проживала этот этап своей жизни. Правда, она теперь ещё дополняла свои рассказы сделанными на Мадагаскаре фотографиями, которые она изготовила немногим позже. Но всё же она обрадовалась, когда все эти повествования уже не кому было передавать.

Через четыре дня вернулся из очередного рейса отец, и у Диана ещё оставалось время вдоволь с ним наговориться. Они периодически перезванивались, и отец кратко был в курсе её дел, точнее знал фактически только то, что у неё всё нормально. Но с папой Диана не виделась почти полтора года. Когда она на несколько дней приезжала в прошлом году домой, он так же был в рейсе. Побывать же на Мадагаскаре и навестить Диану, к сожалению их обоих, ему так и не довелось.

ГЛАВА 11

Неожиданное знакомство

Так незаметно пролетели дни её отдыха, и она вновь с головой окунулась в работу. В обеденный перерыв они часто вместе с Луизой и Франсуа сидели за чашечкой кофе в знакомом кафе и делились своими новостями. Иногда к ним присоединялись Мария и Питер. Тема её командировки была практически исчерпана, хотя ещё некоторое время Диане приходилось отвечать на некоторые вопросы о жизни на Мадагаскаре. Луиза также не забыла о снах Дианы и расспросила её о том, продолжаются ли подобные сны.

Диана рассказала ей и Франсуа о том, что за время командировки знакомые ей мальчики — по одному или вместе — снились несколько раз. Но сны были совершенно спокойные. Диана уже не просыпалась испуганная, в поту, как бывало ранее. Она постепенно привыкла к таким снам, и они её не беспокоили. Никаких волнений у Дианы после них не было. И её коллеги тоже успокоились. Больше подобный вопрос не поднимался.

Примерно через месяц в жизни Дианы произошло небольшое событие, которое немного изменила её привычный рабочий ритм. Она была назначена заведующей отделом информации. Особой неожиданности для Дианы это событие не представляло, она ожидала, что такое может произойти и, в принципе, была готова к этому. Дело в том, что Диана и до поездки на Мадагаскар часто выполняла в отделе некоторые несвойственные ей функции.

Конечно, для деятельности редакционного коллектива важное значение имеет функциональное разделение труда, которое не только определяет как структуру редакции, но и организацию её работы, а также приводит к разделению коллектива на несколько частей. Первая из них — творческая часть редакции. В неё входят журналисты, которые выполняют функцию подготовки и выпуска периодического издания: написания и редактирования его материалов, работы с внередакционными авторами, компоновки готовых материалов газеты в отдельные её выпуски, обеспечения их дизайна — иллюстрирования и вёрстки, руководства редакцией и процессом производства номера и т. д. В эту её часть и входила Диана. К этой части коллектива примыкает также техническая часть, которую составляют технические сотрудники.

Однако, как известно, в редакционном коллективе нередко происходит совмещение различных форм разделения труда — в рамках какого–либо структурного подразделения или при выполнении какой–либо работы. При этом маловероятно, чтобы две любые газеты были организованы одинаково. В небольших газетах сотрудники часто совмещают несколько функций. Когда газета растет, в штате возникают новые должности, которые раньше не были нужны. Далее, сходные функции часто выполняются работниками, называемыми в разных газетах по–разному.

К назначению Дианы заведующей отделом все сотрудники отнеслись спокойно и с пониманием. Они знали, что она заслужила повышение, и что она станет хорошим руководителем. А после её длительной командировки на Мадагаскар, как и говорил Грегори, не было никаких возражений и у редакционного совета и издателя. Диана втянулась в исполнение своих новых обязанностей без всякой, так сказать, раскачки. Для неё всё это было знакомо и определённое увеличение нагрузки совсем не пугало её. Единственным минусом, пожалуй, оказалось то, что она, как и до командировки, опять начала часто задерживаться на работе. Но теперь уже вовсе не собственному желанию.

А тем временем близилось уже и лето. Ещё в один из первых дней своего короткого отпуска Диана вспомнила о том, что перед поездкой на Мадагаскар она решила учиться русскому языку. И она не собиралась отступать от своего решения. Она купила в магазине самоучитель русского языка с комплектующим аудиодиском и, когда уже вышла на работу, вечерами занималась. Обращаться же за помощью к русской диаспоре она решила попозже, когда сможет хоть немного подучиться. Кроме прямой пользы от будущего знания ещё одного иностранного языка такие вечерние занятия имели ещё одно положительное свойство. Они хорошо отвлекали Диану от её одиночества в пустом доме.

Однако через пару месяцев, где–то в средине мая произошли события, которые кардинально изменили привычный для неё ритм жизни и надолго отвлекли её от занятий. А началось всё с того, что в один из дней она, так же как обычно, отправилась за продуктами в расположенный в 10 минутах хода от дома магазин.

Выбирая в магазине продукты, Диана вдруг почувствовала, что её стала пробивать какая–то дрожь. Как ей показалось, источником её являлся некий внешний фактор. Ничего не понимая, она начала осторожно, не поворачивая головы, осматриваться по сторонам. Всё было как обычно. И вдруг она наткнулась на острый, но очень нежный, можно сказать, влюблённый взгляд одного молодого человека, стоявшего у соседнего стеллажа с товарами. Заметив, что она уловила его взгляд, мужчина тот час отвернулся. Но она сразу поняла причину своей дрожи. Она видела этого стройного, чуть выше среднего роста парня со слегка вьющимися тёмными волосами и раньше — они нередко сталкивались в магазине или около него, после работы. Они не были знакомы, не здоровались друг с другом, но она отмечала для себя, что молодой человек ей не неприятен. Его нельзя было назвать писаным красавцем, но он был довольно обаятелен. У него были правильные черты лица с прямым носом и тонкими губами, хорошая осанка и какой–то аристократический вид. Но главное, самое приятное в нём, как отметила для себя Диана — его очаровательная улыбка и добрые, ласковые глаза. Не видя его несколько дней, она даже размышляла о том, куда он запропастился. Ей, как бы, не хватало его приятной улыбки, которой он одаривал её, проходя мимо. Для неё это не была влюблённость — скорее привычка, которая, возможно, и могла бы перерасти со временем в глубокое чувство. Ей становилось как–то легко на душе, когда они встречались на какое–то мгновение и тут же расставались, не сказав один другому ни одного слова за прошедшее время.

Диана не знала, что когда–то в средине прошлого века существовала простенькая русская песня с такими пронзительными словами:

Я в тебя не влюблён,

На тебя никогда не смотрел.

Лишь один только раз

Я глаза отвести не успел.

Лишь один только взгляд, но сказал тебе он

То, что сам от себя я таю -

Слишком мало сказать, что в тебя я влюблён -

Я тебя больше жизни люблю.

Вероятно, нечто подобное происходило и в душе этого парня. Но Диана не знала этих стихов, она просто уловила удивительно нежный взгляд человека, который был ей не знаком, но приятен. Всё её тело словно пронзил какой–то электрический импульс. Она ощутила те же эмоции, которые описывали строки незнакомой песни, и она незамедлительно ощутила на себе притягательную силу влюблённого взгляда незнакомого ей мужчины. И она тотчас поняла, что вряд ли она сможет в будущем сопротивляться этой его магнетической силе.

Диана где–то ранее вычитала о наблюдениях учёных, которые доказали, что, разглядывая человека, животное или даже их изображения, мы, прежде всего, непроизвольно смотрим в их глаза. Они притягивают нас как магнит. В языке взглядов может быть найдена разгадка очень многих феноменов. В старину говорили: «Что в мыслях, то и в глазах». Не случайно те, кто носит «не к месту» тёмные очки, вызывают подсознательную неприязнь. Зная сие, люди часто пытаются ввести в заблуждение своих партнёров иначе — выражением своих глаз. Но никто не способен играть всё время. Непроизвольные движения глаз всё равно выдадут. Иногда эти «моменты истины» длятся секунды и даже доли секунд (как в этом случае), но они есть всегда. Их нужно только увидеть… И Диана не только увидела глаза этого парня, но и поняла, что они хотят ей сказать.

Известен также случай, который произошёл в столице Киргизии г. Бишкеке. На уроке рисования один из малышей выхватил у своей соседки баночку с гуашью. Девочка не стала плакать, а только пристально поглядела на его руку. Вдруг шалун с криком выронил краску: на запястье вздулся пузырь, как от ожога. «Она меня обожгла глазами», — плакал малыш. Когда уже по просьбе исследователя эта девочка, прищурив глаза, внимательно посмотрела на его руку, тот почувствовал довольно сильный «укол». Ожог и «укол» были связаны со взглядом девочки.

Физический механизм подобного явления пока ещё не изучен. Высказывается предположение, что ячеисто–слоистые структуры глаз способны создавать волновое поле. Причём направленность его излучения зависит от направленности взгляда. Есть и другие версии. Но факт остается фактом: биорадиационное излучение глаз человека существует и способно воздействовать на других. Интересно, что Джордано Бруно ещё в XVI-м веке говорил о тех же самых уколах и ожогах, которые может причинить острый взгляд. Он гениально предвидел всё то, что только сейчас заново открывают учёные. У него есть и такие поэтические строки: «Сердце воспламеняется властью очей».

У Дианы, действительно, за столь короткое время сердце воспламенилось от власти очей этого молодого человека. Она была взволнованна и уже не помнила, что она хотела ещё купить. Пройдя вдоль стеллажей, она машинально выбрала ещё несколько товаров, затем прошла к кассе, расплатилась и пошла к выходу. Когда она вышла на улицу, к ней откуда–то сбоку подошёл этот молодой человек, видно ожидавший именно её.

— Простите меня, — обратился он к Диане, — если я причинил вам какие–то неудобства. Я вижу, что вы расстроены. Если вы мне позволите, и не будете считать мою помощь половой дискриминацией, то я помогу поднести вам продукты — по виду у вас довольно тяжёлая сумка.

Диана от растерянности ничего не ответила, молча, также машинально как выбирала товары, отдала ему сумку и направилась к дому.

— Извините, я не представился, — вновь обратился к ней парень. — Меня зовут Филипп Майерс. Я живу неподалёку и часто вижу вас в этом магазине.

— Меня зовут Диана, — наконец–то пришла в себя его спутница. — Я тоже часто встречаю вас.

К дому Дианы они дошли довольно быстро, перебросившись при этом ещё парой ничего не значащих фраз. Затем молодой человек ещё раз извинился и поблагодарил её за доверие. Они распрощались и он ушёл. Так у неё произошло первое свидание с Филиппом.

Идя от калитки к дому, Диана боялась обернуться. Она вошла в прихожую, бросила сумку с продуктами, поспешно сняла туфли, заскочила в гостиную и упала в одно из кресел. Она чувствовала, что щёки её пылают. — Что это? — думала она. С ней никогда такого не было, даже когда она знакомилась с Кевином. Когда Филипп у дома прощался с ней, она впервые осмелилась взглянуть ему в глаза. И была поражена этими открытыми влюблёнными карими глазами. — Неужели это судьба? — Диана, в принципе, не отрицала возможность любви с первого взгляда, хотя не очень–то доверчиво выслушивала эмоциональные рассказы о нечто похожем взволнованных коллег. Но она никогда не представляла, что может сама попасть в подобную ситуацию. Заснуть в эту ночь Диана не могла очень долго.

После этого Диана не ходила в этот магазин несколько дней. Во–первых, запас продуктов у неё уже был, а во–вторых, и это самое главное — она боялась туда идти. Ей и хотелось увидеть вновь молодого человека, и в тоже время была какая–то боязнь. Она не понимала, что с ней происходит, и никак не могла решить, как ей следует поступать дальше, если вдруг парень подойдёт вновь. Диана не могла понять своих чувств — неужели она могла вот так мгновенно влюбиться, она себя не узнавала. Но ответить на непростой вопрос могли только последующие встречи. И она решилась. Ведь, в конце концов, ей когда–то всё же придётся идти в магазин. И она подумала, что в принципе ничего страшного не происходит, а как будет дальше — время рассудит.

Когда она направлялась в магазин, ей казалось, что все встречные слышат стук её колотящегося сердца. Она шла, не оглядываясь по сторонам, внимательно смотря себе под ноги, боясь оступиться. В магазине парня она не встретила, но когда вышла, она его сразу увидела. И вдруг и её сердце, и она сама успокоилась. Она не испугалась, а обрадовалась. Парень, сначала нерешительно, а затем уверенно подошёл к ней:

— Извините, Диана, если я причиняю вам беспокойства. Но мне очень хотелось вас увидеть. Вы не будете возражать, если я пройду рядом с вами, немного провожу вас?

И Диана, опять–таки не узнавая себя, с радостью согласилась. За время, необходимого для такого «длительного» путешествия, они перекинулись лишь парой фраз. Они ещё постояли немного у калитки.

— У вас приятный садик и хороший на вид домик, — произнёс Филипп. — Вы его построили, наверное, лет 20–25 назад?

— Нет, мы сами его не строили, он был куплен, — она прикинула в уме, — около тринадцати лет назад, а построен ещё лет за десять до того.

Затем ей пришла в голову одна мысль, после чего она спросила:

— А как вы так достаточно точно определили его возраст?

— Понимаете, по роду моей работы мне часто приходилось иметь дело с различными строениями. Я по профессии строитель. Сейчас я больше занимаюсь возведением промышленных сооружений, но глаз у меня намётан.

Они немного помолчали, и вдруг Диана решилась:

— Филипп, давайте зайдём в дом. Я приглашаю вас в гости. Если у вас есть время, мы немного посидим, попьем чай или кофе. — Она улыбнулась, — и вы ознакомитесь с этим строением ещё и внутри.

— Большое спасибо. Я принимаю ваше приглашение с огромным удовольствием.

Они прошли в дом.

— Вы походите по дому, а я тем временем приготовлю чай. Или кофе? — спросила она.

— Если можно, то лучше кофе.

Когда кофе был готов, Диана принесла всё необходимое на накрытый в гостиной журнальный столик. Они пили кофе, ели печенье и неспешно беседовали, знакомясь. Диана рассказала о себе, своей семье, кратко о своих родителях. Во время рассказа о её семье Филипп понимающе посмотрел на висящую фотографию.

Из рассказа Филиппа она узнала, что проживает он по соседству с Дианой. Живёт он в одном доме с родителями. У него есть также младшая сестра Эйва, которая пять лет назад вышла замуж и живёт с мужем пока что в доме своих родителей. Работает Филипп в одной из городских строительных фирм. Дела идут неплохо.

Так они проговорили около часа. Но затем Филипп, видимо поняв, что не следует злоупотреблять гостеприимством хозяйки, поднялся и сказал:

— Большое вам спасибо за кофе и за чудесно проведенное время. Я не буду вас больше задерживать. Мне было очень приятно с вами познакомиться, и я очень надеюсь, что наше общение продолжится.

Но Диане почему–то совсем не хотелось расставаться, хотя она и понимала, что дольше находиться им в её доме становится не очень–то удобно.

— Знаете что, Филипп, давайте ещё немного прогуляемся. Погода чудесная, время ещё раннее. Вы мне как раз покажете то место, где вы живёте.

Филипп с радостью согласился. Во время прогулки они беседовали уже гораздо активнее, нежели по дороге от магазина к дому Дианы. Проживал Филипп, действительно, не так уж далеко, но не совсем и рядом, как он выразился. Дом его родителей находился в трёх кварталах от её дома. За это время они прошли несколько продуктовых магазинов, и Диана сначала не поняла, почему за продуктами он ходит в магазин, который расположен именно вблизи её дома. Но затем она сообразила. Вспомнив их сегодняшнюю встречу, она спросила:

— Скажите Филипп, а почему я не видела вас сегодня до того, как вошла в магазин?

Лицо Филиппа покраснело, он опустил глаза и как–то виновато сказал:

— Я всё объясню на обратном пути. Только вы не сердитесь на меня.

Диана согласилась. В дом Филиппа они не заходили, только ещё немного побродили по окрестным улочкам, а затем направились к дому Дианы. Проходя мимо знакомого им магазина, Филипп обратил внимание Дианы на парк и на стоящие под некоторыми из деревьев скамеечки.

— Вот на одной из них я и сидел.

— И часто вы здесь отдыхаете?

— Часто, — вздохнул Филипп.

Теперь уже покрылось краской лицо Дианы.

— Если возможно, то давайте завтра мы встретимся с вами на этом месте, — неуверенно предложил Филипп.

У Дианы опять заколотилось сердце. Уняв какую–то неприятную дрожь в голосе, Диана тихо произнесла:

— Я думаю, что это возможно.

Они договорились о времени, и радостные приблизились к дому Дианы. Ещё немного поговорили, и Филипп отправился домой, а Диана, чуть ли не вприпрыжку, поспешила в дом. Давно она не ощущала себя такой счастливой.

ГЛАВА 12

Филипп и Диана

Диана, как и договорились, встретилась с Филиппом в парке. Он поджидал её недалеко от той скамейки, на которую вчера указал ей. Когда она подошла к нему вплотную, он поздоровался и протянул ей букетик цветов:

— Это вам, — сказал он.

Диана обрадовалась этому вниманию, но, главное, её приятно удивил выбор этого молодого человека. В её руках переливались всеми цветами радуги майские первоцветы — зубчатые примулы.

— Какие красивые и необычные цветы! — восторженно произнесла Диана. — Мне таких цветов никто никогда не дарил. Это же примулы?

— Да, это примулы. Я рад, что они вам понравились. Мне они тоже нравятся. Мы их тоже выращиваем около дома. Правда, наши ещё не полностью распустились.

— А почему вы выбрали именно эти цветы? — спросила Диана.

— Понимаете, если честно признаться, то не хотелось быть банальным и дарить, например, тюльпаны. Цветущие же сейчас нарциссы считаются, вроде бы, мужским цветком, так же, как и гвоздики. К тому же, — усмехнулся он, — не хотелось отождествляться самовлюблённым Нарциссом.

— Но есть ведь ещё и другие майские цветы.

— Конечно, но, например, ландыши занесены в Красную Книгу, фиалки же — нежные и моментально вянут. Сирень уже отцвела, а черёмуху обычно ломают только для себя, её как–то не принято дарить — она дурманит. Ещё в мае распускается, так называемая, альпийская астра. Тоже красивый цветок, но немного однообразный, не такой нарядный, что ли. Поэтому мне примулы больше нравятся. Конечно, можно было выбрать розы — королеву цветов. Но они ещё не цветут. А мне хотелось подарить вам цветы той поры года, в которой произошло наше знакомство. И ещё именно те, которые растут в нашей родной стране. Ведь мы часто проходим мимо прекрасных наших цветов, привыкая к ним и как бы уже не замечая их. Именно по этой причине мне и не хотелось дарить какие–нибудь тепличные орхидеи или, например, экзотические эдельвейсы.

— А ещё какие у нас в Канаде в это время распускаются цветы? — спросила Диана, удивлённая такими цветочными познаниями мужчины и его размышлениями.

— Ещё сейчас начинают цвести пионы, но они пока что только выбросили бутоны. Вот есть в мае ещё один красивый цветок — гиацинт, но я его что–то нигде не нашёл. Поэтому я остановил свой выбор на примуле.

— И вы, пожалуй, не ошиблись. Я раньше не очень обращала внимание на этот цветок, но сейчас вы заставили меня взглянуть на него совсем другими глазами. И он мне теперь очень нравится.

— А вы знаете, Диана, что примулу ещё в глубокой древности называли цветком 12 богов — додекатеон. Она считалась лекарственным цветком Олимпа, и люди верили в то, что она лекарство от всех недугов. Согласно же древнескандинавским сагам — это ключи богини плодородия Фрейи, которыми та открывает весну. По другому преданию, примулы представляют собой проросшие ключи от рая, которые святой Пётр уронил на землю. В некоторых областях Германии — это ключи замужества; ещё во времена кельтов и галлов примула входила в состав любовного напитка. По датским сказаниям, в примулу эльфы превратили свою принцессу, когда она полюбила простого смертного. По древнегреческому преданию, примула возникла из тела умершего от любви юноши Паралисоса, которого боги из сострадания превратили в ароматный цветок; поэтому люди верили, что он излечивает от паралича.

— Господи! Откуда вы всё это знаете? — удивилась Диана. — Вы же не ботаник.

— Да, я простой строитель. Окончил строительный факультет и возвожу сейчас здания. Не сам, конечно, — он вновь улыбнулся, — просто работаю в строительной компании. О цветах же я знаю из книг, ну, ещё и потому, что моя бабушка очень увлекалась разведением разнообразных цветов.

— Книги, — задумчиво протянула, Диана. — Это, пожалуй, сейчас редкость. Нынешнее поколение не очень–то увлекается книгами. Газеты, и те только мельком пролистывают. В журналах только иллюстрации рассматривают да интересуются лишь бульварными сплетнями.

— К сожалению, вы правы. Кино, телевизор, Интернет, орущие дискотеки — кому сейчас нужны книги, особенно серьёзные. А я вот, тем не менее, очень люблю читать. Я, наверное, не вписываюсь в современные каноны.

— Ну что вы! Это же замечательно, когда человек интересуется чем–либо кроме обыденностей сегодняшнего дня.

— Не может быть плохим человек, так увлечённо рассказывающий о цветах и много читающий книги, — думала Диана.

Они долго гуляли в этот вечер. Когда начали спускаться сумерки, они оказались на берегу городского пруда. Гладь пруда была покрыта небольшим туманом, из–под которого, словно из–под пухового одеяла доносилось многочисленное кваканье лягушек.

Филипп задумчиво глядел куда–то вдаль, а затем тихо и, слегка нараспев, произнёс:

Пьянящий запах мяты, ландышей, сирени.

В ночных прудах лягушек хор скрипучий.

Луна, от облаков причудливые тени,

И каждый вечер самый–самый лучший.

— Ой, что это? Это ваши стихи? Вы пишете стихи? — удивлялась Диана.

— Нет, стихи не мои. Эти строки когда–то давно написал мой друг, и они мне просто запомнились. Сейчас они, как мне показалось, очень кстати. Всё очень точно подмечено.

— Да, вы правы, какой чудесный майский вечер, — задумчиво протянула Диана.

Вот так в жизнь Дианы неожиданно вошёл Филипп. И она на некоторое время совершенно забыла о своём обучении русскому языку.

Теперь они стали встречаться каждый вечер. Диана ждала этих вечеров, словно манны небесной. Ей было так хорошо и легко с Филиппом. Тихо проплывали чудесные майские вечера. И во всём этом скромном, но великолепном в своей изысканной тонкости майском разнообразии, ненавязчиво чувствовался тёрпкий запах черёмухи. В один из вечеров Диана и Филипп даже услышали, как где–то в кустах самозабвенно поёт соловей. Поёт о любви, о весне, о богатстве и гармоничности мира, о завтрашнем дне, который, конечно же, будет лучше, чем сегодняшний.

На «ты» они перешли на третий вечер, после их первого поцелуя. Они встречались ещё пару недель, и в начале июня Филипп, наконец–то, признался Диане в любви. Диане тогда очень запомнилась пара фраз, которые он сказал ей после признания:

— Я всегда буду с тобой, словно море с берегом. Но если ты скажешь: «Уйди!» — я уйду тихо и бесшумно, как уходит море, оставив на твоём берегу журчащие раковины.

Диана после этих слов нежно прижалась к нему и тихо прошептала:

— Не нужно тебе никуда уходить. Я тоже люблю тебя и очень надеюсь, что мы всегда будем вместе.

Диане в первые дни знакомства с Филиппом никак не могла дозвониться её подруга. Первые пару вечеров Диана носила в своей сумочке мобильный телефон. Но Виолетта, как казалось Диане, звонила в самый неподходящий момент. На первых порах, взглянув на экран мобильника, Диана, вздохнув, просто не отвечала. Но, когда телефон начал беспрестанно разрываться назойливыми трелями, она просто стала оставлять его дома. Приходя поздно домой, Диана уже не хотела беспокоить подругу, которая к тому времени могла уже и спать. Тогда Виолетта избрала новую тактику — она начала звонить Диане на работу.

— Что у тебя случилось? Где ты пропадаешь? Почему не отвечаешь на мои звонки?

Эти и ещё тысяча других вопросов, также как и негодования подруги не давали Диане спокойно работать. В конце концов, она пригласила подругу к себе домой в первой половине одного из субботних дней.

— Только, знаешь что, — попросила она Виолетту, — приходи лучше пока без Роберта.

— Ага! Всё понятно! — восторжествовала подруга. — Я обязательно приду.

Она, конечно, не замедлила явиться, даже ранее назначенного времени. Забравшись, как всегда, с ногами в кресло, она сразу же спросила:

— Так, рассказывай, кто он?

— О чём ты? — пыталась выглядеть не понимающей Диана.

— Всё о том же. Не строй из себя невинную. Что тут непонятного — ты влюбилась!

— С чего ты взяла?

— Да у тебя на лице всё написано. Ты же не можешь и слова сказать без радостной улыбки.

— Что и вправду? — заволновалась Диана. — Что я имею глупый вид?

— Да все влюблённые имеют глупый вид. Они счастливы, радостны, никого не замечают, им на всё наплевать. Они только и думают о предмете своего обожания. Им не до того, как они выглядят в глазах посторонних.

— Господи! Виолетта, ты такие ужасы говоришь. И что, я выгляжу полной дурой?

— Ну, на мой взгляд, ещё не совсем, — издевалась подруга, — но близка к этому. Ладно, успокойся и расскажи всё.

Конечно, после таких заявлений Виолетты, Диане пришлось выложить всё как на духу.

— Кла–а–а-с-с! — мечтательно протянула после её рассказа подруга. — Я тебе завидую.

— Чему тебе завидовать? У тебя же муж есть!

— В том–то и дело, что муж. Муж совсем другое дело. Разве мы можем с ним сейчас бродить вечерами и целоваться где–нибудь под тёмной кроной деревьев.

— А кто тебе мешает целоваться с ним дома?

— Дома? Да дома — совершенно не то. Вот на природе, — протянула Виолетта. — Это так романтично.

— Вот забирай своего Роберта и тащи его вечером в какую–нибудь гущу деревьев, — уже смеялась Диана.

— Придётся, наверное, для разнообразия. Только попробуй его вытащить. Ладно, и когда мне будет позволено взглянуть на твоего принца?

Диана про себя подумала, что всё равно им когда–нибудь придётся знакомиться, так что оттягивать их знакомство. Она решилась и сказала:

— А вот давай приходи завтра вечером. Уже вместе с Робертом. Я приглашу Филиппа, и вы познакомитесь.

— Договорились, непременно придём, — обрадовалась Виолетта.

Когда подруга убежала, Диана подумала, что нужно будет как–то познакомить Филиппа со своими родителями. Но одновремённо с Виолеттой она не хотела этого делать — слишком уж разные характеры тогда соберутся. И она решила, что познакомит родителей не позже следующей недели, пока ещё папа не ушёл в очередной рейс. Филипп уже несколько раз приглашал Диану к себе домой, но она тактично отказывалась, ссылаясь на разные пустячные причины. Она просто боялась знакомиться с его родителями — как ещё они её воспримут. Но, вздохнув, она решила, что и это необходимо сделать. Нельзя же постоянно отказывать в предложениях Филиппа — её постоянные отговорки уже становятся неприличными.

* * *

На следующий день, после импровизированных «смотрин» Диана и Виолетта с мужем немного проводили Филиппа, а затем направились к остановке автобуса, который должен был подвезти её подругу и Роберта к дому.

— Ну, что ты скажешь? — спросила Диана подругу, хотя, честно говоря, её мало интересовало мнение Виолетты. Для себя она давным–давно всё решила. Роберт, предвидя «женскую» беседу подруг, тактично немного приотстал.

— На вид он очень симпатичный. Неплохой, наверное, мужик. Только какой–то уж слишком интеллигентный.

— Вот те на! — удивилась Диана. — А с какой это поры интеллигентность считается плохим качеством?

— Ну, может быть, я не так высказалась. Он какой–то мягкий, тихий, спокойный.

— И что в этом плохого?

— Я лично считаю, что мужчина должен быть немного пожёстче, более властный что ли.

— Да, да, — в шутку поддержала её Диана. — Чтобы напивался до свинства и постоянно бил свою жену.

— Нет же! Я не то имела в виду.

— А что же ты имела в виду? — язвительно спросила подругу Диана.

— Мне кажется, что тебе нужен мужчина более строгий. Иначе он будет у тебя под каблуком. Я то тебя знаю. Ты сама властная, решительная и будешь постоянно им командовать.

— Не говори ерунды, — суждения Виолетты стали раздражать Диану. — Филипп замечательный парень и мы с ним хорошо ладим. И при этом никто из нас не командует. Мы прислушиваемся к мнению друг друга. Кстати, — вспомнила она, — как ты знаешь, Кевин тоже был мягким человеком, но мы с ним прекрасно жили.

— Да я и не возражаю, — оправдывалась уже Виолетта. — Филипп, вроде бы хороший человек. И если тебе с ним хорошо, если вы понимаете друг друга — прекрасно. Живите и радуйтесь.

— Вот именно, мы понимаем друг друга, — заметила Диана.

Разговор подруг прервал голос Роберта, который сообщил, что подходит их автобус. Подруги расцеловались и расстались.

В средине июня Филипп полностью перебрался в дом Дианы. Это было, конечно, вполне целесообразно: Диана жила одна в пустых стенах, а у Филиппа в доме жили родители, да ещё и Эйва с мужем. К тому времени Диана уже сама познакомилась с родителями Филиппа, а также познакомила его со своей мамой и отцом. В отличие от Виолетты, Филипп очень понравился им, особенно маме. У них, как потом выяснилось, были практически одинаковые характеры, и они очень хорошо ладили.

Диана, когда узнала Филиппа получше, даже улыбнулась при мысли об этом сходстве. Три века тому назад в такую родственность трудно было поверить. Да, сейчас Канада — многонациональная страна. А вот в средине 18‑го столетия это были противоборствующие стороны. Как выяснилось, прародители Филиппа были родом из Франции. Филипп, хотя и не досконально, но довольно неплохо изучил генеалогию своего рода, и хорошо знал из рассказов своих дедушек (а те в свою очередь от своих), что его предки по отцовской линии были одними из первых колонизаторов, которые ступили на канадские земли. Ведь именно французы первыми начали осваивать канадские земли и ещё в 1608 году основали Квебек — первую постоянную канадскую колонию. И Филипп этим очень гордился. Хотя ему и несвойственен был какой–то апломб, но он считал свой род истинно канадским, чуть ли не коренным.

В те времена французы постоянно участвовали в стычках с английскими войсками, которые претендовали на безраздельное господство канадскими землями. Английская армия при этом насчитывала в своём составе значительное количество храбрых ирландцев. В британской армии ещё с 80‑х годов 17‑го столетия существовали ирландские полки — уланские, драгунские, гусарские, в том числе и Королевские. Да и сейчас в современной британской армии состоят 4 ирландских полка — 2 в пехоте (включая Ирландскую гвардию, сформированную в 1900‑м году в знак уважения доблести ирландцев — участников Англо–бурской войны) и 2 в кавалерии. Дедушка же Дианы, мамин отец был ирландцем. Видимо именно от него Диана и унаследовала такой непокорный, свободолюбивый и самостоятельный характер. И вот сейчас ирландцы, можно сказать, породнились с французами. Конечно, в целом для страны такой факт давным–давно перестал быть чем–то необычным. Уже несколько поколений дружно живут в подобных (да и других) смешанных браках. Диане очень хорошо всё это знала. Но одно дело — страна в целом, а другое дело — твоя собственная семья. Поэтому сейчас Диана удивилась этому событию и обрадовалась одновремённо.

Сама Диана не так хорошо как Филипп, знала все ветви своего генеалогического древа. Да, её дед и прадед по маминой линии были ирландцами. Прадедушка же по отцу был родом из США, но вот кто по национальности его предки, когда и каким образом они оказались в Канаде, Диане было неизвестно. Она, к своему стыду, мало интересовалась корнями её рода, не говоря уже о роде своего погибшего мужа Кевина. Да и о своих близких она знала не так уж много. Да, один из прадедов и дед — ирландцы, но уверенности в том, что и сам род имеет чисто ирландские корни, у Дианы не было. Она так же не знала, когда нога её праотца впервые ступила на канадскую землю. Конечно, сами по себе подобные знания сейчас не так уж и важны. Но всё же плохо не знать историю своей родни. Она впервые подумала о том, сравнивая себя с Филиппом, что нужно бы более подробно узнать свою генеалогию. Но сделать это сейчас будет, наверное, не так–то и просто.

А сейчас Диана и Филипп были просто дружной новой семьёй. Семьёй пока что ещё небольшой, официально не зарегистрированной, но обещающей в дальнейшем стать очень хорошей, полноправной ячейкой общества. В один из тихих уютных июньских вечеров, когда они сидели, обнявшись на диване и смотрели телевизор, Филипп спросил:

— Диана, а когда мы с тобой обвенчаемся?

— Ты, что делаешь мне предложение руки и сердца? — удивилась Диана.

— Я думаю, — улыбнувшись, произнёс Филипп, — что моё сердце давно в твоей власти. А вот руку я тебе, действительно, предлагаю. Крепкую, но вместе с тем и нежную, мужскую руку. Я, действительно, очень хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, и мы всегда были вместе.

Диана долго сидела молча, а затем произнесла:

— Филипп, мы ведь и так вместе. Мы любим друг друга. А разве так уж важно обвенчаны мы или нет. Нам хорошо вместе. Сколько людей живут в гражданском браке. Давай пока что не будем торопить события. Давай поговорим на эту тему немного позже. Время — очень хороший судья и советчик.

Филипп ещё пару раз, спустя месяцы, возвращался к этому вопросу, но Диана по–прежнему была неумолима. И это совсем не означало, что она не хотела принимать предложение Филиппа. Она, как и каждая женщина, мечтала о замужестве, о семье, о детях и о счастливой совместной жизни. Причина, которую она не называла Филиппу, была совсем в другом — она просто ужасно боялась спугнуть своё счастье. Она хорошо была наслышана о поспешных бракосочетаниях и затем о таких же бракоразводных процессах. И Диана для себя решила, что не от венчания зависит их личное счастье. Так она думала, по крайней мере, в настоящее время.

Они и без венчания очень хорошо проводили с Филиппом всё своё свободное время и были очень счастливы. Чего ещё им нужно. Через месяц, в конце июля они с Филиппом даже хорошо отдохнули на озёрах. Как предусмотрительно Диана не использовала всего отпуска после командировки, как предлагал Грегори. Места в кемпинге Филипп с трудом сумел раздобыть в самый разгар отпусков и туристического нашествия.

ГЛАВА 13

Беседы с Филиппом и Эйвой

Диана в один из долгих совместных вечеров детально рассказала Филиппу о своих снах, о реинкарнации, точнее о своих предположениях относительно возможности такого явления в её жизни. Они немного побеседовали о последней теме.

Филипп ранее тоже интересовался этим явлением и рассказал Диане о некоторых любопытных вещах, которых она не знала. Он поведал ей, что процесс перевоплощения хорошо описан в Тибетской Книге мёртвых. Согласно этой книге подавляющее большинство душ следуют ему. Но есть и такие люди, чьё перевоплощение происходит по–другому. Таковыми являются, например, тибетские монахи, достигшие уровня бодисаттвы, такие как Панчен–лама, Далай–лама или Калу Римпоче. Они превзошли непостоянство, и в этом состоянии души могут перерождаться по своему желанию. Осознавая бренность окружающего их мира, они перерождаются в нём из сострадания.

— Ты знаешь, — говорил ей Филипп, — существует даже, на первый взгляд, несоответствие количества душ и тел, особенно в наше время — ведь численность человечества на Земле ежегодно возрастает. Однако учёные придерживаются мнения — и сие частично доказано, что в юные тела на Земле могут перемещаться души из Космоса, с других планет. Во многих случаях эти живущие на Земле люди чувствуют себя довольно неуютно, некомфортно — и скорее не столько физически, сколько морально (на Земле много зла).

Когда эта тема была исчерпана, они вернулись к Дианиным снам. Филипп уже был уже к тому времени в курсе всех Дианиных проблем. Они поговорили о двухлетней давности предположениях Франсуа и Луизы. Филипп, после недолгого обсуждения этого вопроса, в общем–то, согласился с мнением коллег Дианы по этому поводу. Но вот только почему в снах Диане приходят одни мальчики?

О таком непонятном для неё явлении его сейчас и спросила Диана:

— Я не понимаю, почему мне снятся всё время только мальчики? Почему не снятся девочки? Ты знаешь, мне уже очень давно не снилась моя погибшая дочь.

— Возможно, именно потому, что погибшая. А эти мальчики, если мы предполагаем их родство в твоей прошлой жизни, были живы и дороги тебе, то есть они умерли позже тебя — ты не могла видеть их мёртвыми. Поэтому снятся именно они. Почему они тебе сняться — я не могу объяснить. Возможно даже, чтобы принести тебе какие–то положительные эмоции.

— Какие же положительные эмоции, если они пугают меня?

— Не совсем так. Если судить по твоим рассказам, то тебя пугали только первые сны, потому что они были неожиданны для тебя. А в дальнейшем ты их воспринимаешь абсолютно спокойно. Вспомни, ты мне рассказывала о паре таких снов в очень хорошем настроении. Мне показалось, что тебе даже нравилось их вспоминать. Разве не так?

— Да, пожалуй, ты прав, Филипп. Мне, действительно, уже нравилось вспоминать эти сны. И часто, ложась спать, я с замиранием сердца думала — приснятся они мне в эту ночь или нет. И если ко мне во сне не приходил один из этих мальчиков, то я была даже несколько разочарована.

— Вот видишь. Они не хотят тебя пугать. И, судя тоже по твоим рассказам, они общаются с тобой радостно. В этих снах нет негативных моментов, и положительным есть хотя бы тот факт, что они не приносят тебе неприятностей в этой жизни.

— Да, но всё же почему они мне являются? Твоё предположение, что они хотят принести мне положительные эмоции, мне кажется не совсем верным или не совсем точным. Есть что–то ещё.

— Правильно, я и не настаиваю на своём предположении. У нас пока что, к сожалению, очень мало информации. Нужно подождать. Появится ещё что–то. Мне кажется, что второй мальчик появился потому, что ты не смогла, или же вы все вместе не смогли, правильно определить намерения первого. Сейчас мы пока что тоже не можем ничего объяснить. Значит, позже появится, так сказать следующая «картинка». Можно предположить, что образы в твоих снах как бы напоминают какое–то тестирование. Нужно просто ждать развития следующих событий.

— И сколько же ждать?

— На такой вопрос, к сожалению, никто не сможет дать тебе ответа. Но он будет, этот ответ — я абсолютно уверен.

Так, в общем–то, безрезультатно, хотя и обнадёживающе, завершился их короткий разговор на очень важную для Дианы тему.

Как–то в один из августовских дней после работы Диану вместе с Филиппом навестила и его сестра. Они с Дианой были почти одногодки — Эйва младше Дианы всего на один год — и они быстро подружились. Эйва после окончания юридического факультета 3 года работала в одной из частных адвокатских компаний. Сначала она довольствовалась должностью помощника довольно известного адвоката, а затем последний год, когда она приобрела опыт, тот стал поручать ей вести несложные дела. Однако, такое положение дел честолюбивую Эйву не устраивало, и она при поддержке отца открыла собственное дело — небольшой адвокатский офис. Ей понадобилось ещё около трёх лет, чтобы у неё появился свой имидж, и она смогла крепко стать на ноги. Её юридическая контора постепенно наполнилась, пусть и не столь многочисленными, но постоянными клиентами, число которых понемногу увеличивалось. Её адвокатская практика на сегодняшний день начала приносить хорошие доходы, число клиентов возрастало, и Эйве всё труднее стало управляться с делами одной. Она начала подумывать о том, чтобы подобрать себе компаньона.

Ранее Эйва говорила на эту тему и с отцом, и с братом, выслушала их советы, но они не очень–то её устраивали. И ей захотелось услышать на сей счёт ещё и мнение женщины, почти своей ровесницы. Сначала женщины вели беседу на разные темы и одновремённо жевали печенье из вазочки, стоящей на столике рядом. Филипп смотрел какую–то спортивную передачу по телевизору. Затем, выбрав время, Эйва решила поделиться с Дианой своими мыслями по поводу её адвокатской деятельности. В одной из пауз между жеванием и разговорами Эйва спросила:

— Диана, как ты относишься к тому, что я собираюсь обзавестись компаньоном?

— Не очень–то разумно, ведь тебе придётся делиться с ним доходами. А у тебя ведь, вероятно, имеются ещё невыплаченные кредиты. Да и на офис деньги идут немалые.

— Всё это так, но я уже не успеваю одна: нужно и в офисе дела вести, и бегать в различные судебные инстанции, встречаться с клиентами, готовить разные документы да ещё изредка вообще на несколько дней уезжать из города. Я не могу разорваться и поэтому начинаю терять клиентов.

Диана выпрямилась в кресле, задумалась и, после продолжительного молчания заметила:

— Да, твои доводы убедительны. Но как же всё сделать получше? Подобное положение — палка о двух концах: и клиентов терять не хочется, и делиться доходами нет резона. Нужно подумать.

Диана на минуту смолкла, а затем они вновь принялись вновь обсуждать разные мелкие новости. Однако, спустя какое–то время Эйва заметила, что Диана слушает её невнимательно. Та была чем–то поглощена. Внезапно глаза её засияли, и она без связи с темой текущего разговора медленно и чётко произнесла:

— Я придумала. Тебе действительно нужен партнёр. Именно партнёр, но не компаньон.

— Не поняла? — недоумённо возразила Эйва. — Партнёр — ведь это тот же компаньон.

— И да, и нет. Тебе нужен точнее не партнёр, а наёмный работник.

— Но зачем мне неквалифицированный наёмный работник. Какой прок от какой–нибудь девицы, которая будет перебирать бумаги у меня в офисе?

— Нет, не то. Именно квалифицированный работник. Вот ты мне скажи: как быстро ты подыскала себе работу по специальности?

Это были нелёгкие для Эйвы воспоминания. По окончанию университета она несколько месяцев обивала пороги различных фирм в поисках работы, но всё было не так–то просто. Опытные специалисты не спешили заключать в свои объятия зелёного неоперившегося выпускника. Эйва начала что–то смутно уразумевать.

— Погоди, погоди. И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю вот что? Тебе нужно подыскать толкового выпускника, который пока не смог отыскать себе работу. Не так давно был выпуск и поэтому вряд ли все молодые юристы уже успели трудоустроиться.

— И где я буду его искать? Если дать объявление в газету, то набежит масса не подыскавших себе работу, ещё и парочка аферистов. Чтобы их просеять и выбрать нужного, уйдёт масса времени.

— Нет, через объявления дело не пойдёт.

Диана вновь задумалась. Но было видно, что от своей идеи она уже не откажется. Глаза её бегали из стороны в сторону, да и сама она ёрзала в кресле. Наконец она изрекла:

— Есть решение. У тебя ведь наверняка остались связи в университете. Поговори с деканом факультета или, может даже лучше, с его секретаршей и узнай фамилии и адреса толковых выпускников. Ну, а дальше уже дело техники. Некоторые из них, возможно, уже и нашли себе работу, но другие, я уверена на 100 %, ещё в поисках её.

— Да, это хороший вариант, — задумчиво произнесла Эйва, — но с ним же тоже надо делиться.

— Нет, — категорично возразила Диана, — не делиться, а просто платить ему за работу, и первое время не так уж много.

— Почему? — недоумевала Эйва.

— Да потому что он тебе руки должен будет целовать за то, что предоставила ему работу по специальности. Конечно, со временем, ты должна будешь повышать ему зарплату, но и он со своей стороны будет повышать свою квалификацию. Тогда всё уже будет, так сказать, взаимовыгодно и, так сказать, взаимосправедливо. Если тебе повезёт найти толкового выпускника, то это произойдёт довольно быстро. Но он свои деньги уже будет сполна отрабатывать, и ты вполне сможешь на него положиться.

— Но со временем тоже встанет вопрос о его партнёрстве.

— Совершенно верно, именно со временем. Но сколько для этого понадобится времени — ни ты, ни я сейчас предположить не можем. Я думаю, что вопрос в таком ракурсе можно будет ставить лет эдак через пять, не раньше.

— Пожалуй, ты права, — Эйва мысленно прокрутила в голове воспоминания о том, сколько ей понадобилось времени, чтобы стать квалифицированным специалистом. Именно столько.

— А вопрос о партнёрстве, конечно, со временем встанет, но это именно та необходимость, без которой в дальнейшем ты одна работать всё равно не сможешь. Если, конечно, заботишься об увеличении клиентов и как следствие, прибыли. Самой дела всё–таки, действительно, тяжело вести, — добавила Диана. — И дай Бог подобрать тебе толкового выпускника.

— Решено, — промолвила Эйва. — Завтра же выкрою время и схожу в университет. Спасибо, подруга. Ты просто молодец.

Они ещё немного поболтали, попили чай, и Эйва, попрощавшись с Дианой и братом, убежала домой.

Ни на следующий день, ни через день дела не позволили Эйве съездить в университет. Однако уже через две недели она позвонила Диане и сообщила, что в её офисе уже есть новый работник. Молодого специалиста–выпускника звали Андреа и подыскала его Эйва по разработанному с Дианой плану. В общем–то своё дело он знал, видно постигал знания в ВУЗе не зря. Юноша был родом из небогатой семьи северной части Канады и очень хотел закрепиться в их городе, пусть и не очень уж крупном по мировым масштабам, но всё же индустриально хорошо развитом и одном из самых больших в Канаде. С этой целью он усиленно подыскивал работу и снимал на пару со своим другом небольшую комнату, на которую у него к тому времени ушли почти все его сбережения. Эйве стало как–то жаль провинциального и симпатичного парнишку, и она предложила ему оплату несколько выше той, которую они ранее обсудили с Дианой. Она поделилась этой новостью со своей новоявленной подругой. Диана сначала слегка укорила её за непрактичность и разбазаривание денег, но потом всё же похвалила. Действительно, почему не помочь провинциальному парню, если он того стоит, а у неё имеется такая возможность. Да Эйва и не жалела об этом. Даже первые дни общения с юношей убедили её в том, что в скором времени он станет ей хорошей подмогой.

ГЛАВА 14

Знакомство с украинским переселенцем

После значительных изменений в своей жизни и прекрасно проведенных вместе с Филиппом двух с половиной месяцев Диана не сразу вспомнила о своих занятиях по русскому языку. Вспомнив же, она сразу же поделилась с Филиппом этим своим решением. Она очень хотела услышать его мнение по этому вопросу. Когда она рассказала об этом Филиппу, тот её поддержал.

— Это ты очень хорошо придумала. Знание других языков в твоей–то работе никак не помешает, только поможет. И то, что решила изучать русский язык, тоже очень обоснованно. Где, как не у нас в Канаде, можно получить хорошую практику. Ты, между прочим, знаешь, что в нашем городе самый большой процент переселенцев из стран бывшего СССР? Правда, не столько русских, сколько украинцев, но русский они тоже знают.

— Я почему–то думала, что больше всего таких переселенцев в Эдмонтоне или Торонто, — удивилась Диана.

— В абсолютном отношении — верно. В Эдмонтоне насчитывается, по–моему, около 130.000 украинцев. Но сам город то крупнее Виннипега. А вот по отношению к численности населения городов, то в Виннипеге наибольший именно процент, если я не ошибаюсь — то ли 15,5 %, то ли 15,7 %. Цифра довольно таки солидная.

— Ну что ж, это только на руку мне. Я с завтрашнего дня возобновляю свои занятия. Так что тебе, мой милый, пару часов в день придётся поскучать.

— А ты раньше занималась каждый день? — спросил Филипп.

— Занималась я каждый день в течение примерно полутора часов, кроме воскресенья. В такой день я устраивала себе выходной. Однако сейчас я решила заниматься через день по 2 часа, например, понедельник, среда и пятница. Мне кажется, что так будет лучше. Сейчас такие занятия каждый день я не выдержу.

— Полностью с тобой согласен. Так будет лучше. Обычно на языковых курсах занимаются два или три раза в неделю, давая, тем самым, время на усвоение. Если, конечно, это не ускоренная, сверхнасыщенная программа. При такой программе вообще занимаются целый день, но там это всё построено в виде различных игр, конкурсов.

— А ты откуда знаешь о таких программах?

— Я сам немного таким образом улучшал свои знания по французскому языку — всё же у нас двуязычная страна. Да и корни мои берут начало из Франции. А когда ты собираешься практиковаться у переселенцев?

— Я думаю, что где–то со средины сентября. Нужно вспомнить то, что я ранее изучала — за три месяца без постоянных тренировок я, вероятно, многое забыла. Ну, и нужно ещё немного самой подучиться. А к тому времени необходимо ещё отыскать желающих со мной заниматься. Как раз для меня самая сложная проблема. Не буду же я бегать по домам и спрашивать: «Вы не согласитесь позаниматься со мной русским языком?»

— Я думаю, что тебе не придётся поступать таким образом. Я тебе помогу.

— Да ты что? Вот здорово! И как же ты мне собираешься помочь?

— Всё довольно просто — у нас в компании работает много переселенцев. Компания принимает их на работу весьма часто. Они очень трудолюбивы и нередко соглашаются выполнять такие работы, за которые коренные канадцы берутся неохотно. Я даже знаю определённое количество украинских, а, может быть, и русских слов. Они часто общаются на своём языке. Постепенно привыкаешь и ты.

— О, Филипп! Так может быть мне нет необходимости кого–то искать. Может быть, ты мне будешь помогать?

— Нет, Диана, — рассмеялся Филипп. — От меня проку очень мало. Я понимаю всего–то десятка два фраз, а сам я смогу правильно составить лишь несколько предложений. Так что это исключено. Я могу только переговорить со строителями, чтобы они узнали, кто согласится тебе помогать. За умеренную плату, разумеется.

— Что ж, хорошо. Я надеюсь, что к средине сентября ты решишь важный для меня вопрос.

— Я тоже так думаю. А сколько дней в неделю ты собираешься заниматься языком с переселенцами?

— Не больше двух раз. Я думаю в один из выходных, скорее всего в субботу, и в один из рабочих дней. Но это уже как согласится обучающий, на его усмотрение.

— Ну что ж, хорошо, я так и буду договариваться — предварительно, конечно. Потому что окончательно тебе нужно будет переговорить с этим человеком самой. Иначе неудобно.

— Разумеется, Филипп, — заверила его Диана, и на сей раз они эту тему временно закрыли.

Диана сдержала своё слово и уже на следующий день в её комнате звучала русская речь, воспроизводимая обучающим диском. Условленный режим Диана соблюдала строго. В такие минуты, а точнее два часа, Филипп, чтобы не мешать ей, смотрел по телевизору спортивные передачи. Он был очень большим любителем спорта и хорошо разбирался во многих его видах. Но больше всего ему нравился хоккей, которым он занимался в своё время, обучаясь в университете. Оно и понятно — кто же в стране кленового листа не любит хоккей! Однако, часто Филиппу, кроме спортивных передач, приходилось взамен Дианы ещё и возиться на кухне. Но выполнял он такие поручения Дианы безропотно и часто даже с удовольствием.

Дней через десять Филипп сообщил Диане, что он предварительно договорился с одним человеком и Диане нужно будет в один из выходных съездить к нему и переговорить самой. Диана обрадовалась такой оперативности и тому, что ей не пришлось проводить поиски самой. Она тут же созвонилась со своим будущим преподавателем и согласовала время своей встречи.

Когда она в субботу после обеда приехала в назначенное место, её встретил приятной наружности слегка седоватый мужчина лет шестидесяти или чуть больше. Поскольку в эти дни держалась хорошая сухая и тёплая погода, хозяин не стал приглашать её в довольно большой с виду дом. Они расположились во дворе на скамеечке. Они познакомились, и хозяин представился ей Александром. Он расспросил Диану о том, почему она решила изучать русский язык. Сам он разговаривал на английском языке довольно свободно, хотя и с небольшим акцентом. Диана объяснила ему свои мотивы, а затем в свою очередь спросила?

— Мне так кажется, что вы не так уж давно в Канаде?

— «Давно» — понятие довольно относительное, — улыбнулся тот. — Я в Канаде ровно 20 лет. Для переселенцев данный промежуток времени действительно не такой уж большой срок. А вот для тех, кто покинул свою Родину — срок немалый.

— А вы всё ещё считаете своей родиной Россию? — спросила Диана.

— Конечно, только не Россию, а Советский Союз. Я жил в одной из его республик — Украине, сейчас это самостоятельное государство, которое обрело независимость в 1991‑м году. Но я не прожил в ней и года. Однако всё равно я считаю её своей Родиной. Родина у человека там, где он родился. Вот мой внук уже считает своей родиной Канаду. А мы с дочерью — ей было 17 лет, когда мы приехали сюда, тоскуем по своей Родине.

— Да, я понимаю вас, — кивнула Диана.

— Ой, дочка, что вы можете понимать в этом. Для того чтобы понять такие вещи, нужно быть долго оторванным от своей родной земли.

— Извините, вы, конечно, правы, однако подобное чувство мне знакомо, — и Диана рассказала ему, как ей были дороги серые поля с голыми деревьями, когда она возвращалась с Мадагаскара.

— Понимаете, там, где я полгода назад находилась, было буйство зелени, тепло, солнечно — в общем, очень хорошо. Но я так соскучилась по родной земле, что я очень радовалась прохладе и невзрачной в то время мартовской природе. А я ведь была в командировке всего год и три месяца.

Александр уже с уважением посмотрел на Диану и сказал:

— Я вижу, что вам также дорога Родина и вы по ней скучаете. И ваши чувства мне понятны. Меня коробят фразы типа: «Родина у человека там, где ему хорошо». Неправда это. Да, моей семье здесь очень хорошо, но Родина у меня одна. Вы знаете, много переселенцев, которые сейчас старше меня, а они переехали в Канаду в юном возрасте, всё равно не могут забыть родную землю и тоскуют по ней.

Он помолчал, а затем добавил:

— В Советском Союзе в средине прошлого века была написана одна песня. Её исполнял известный в то время хор, который во время, так называемой хрущёвской оттепели начал гастролировать за рубежом. И он побывал также в Канаде. И я сейчас вам хочу рассказать одну историю. Я о ней слышал ещё там в СССР, а здесь мне её подтвердили переселенцы, которые попали в Канаду после Второй мировой войны. Чтобы вы лучше поняли всё, я напою вам пару куплетов этой песни.

Он опять замолк, а потом произнёс:

— Диана, я не знаю какой у вас уровень знания русского языка, но с целью эффективности обучения, я предлагаю в дальнейшем говорить только на русском языке. Конечно, если будет что–то непонятное, то мы сможем говорить и на английском. Но только в случае чего–либо непонятного. Как вы смотрите на такой порядок вещей?

— Ой, я только «за», — ответила Диана уже на русском языке, и впредь они старались говорить только на русском языке.

— Так вот, — вёл свой рассказ дальше Александр. — Вот слова этой песни — я думаю, что вы поймёте их, — и он, слегка хрипловатым голосом, напел:

Над Канадой, над Канадой

Солнце низкое садится.

Мне уснуть давно бы надо,

Только что–то мне не спится.

Над Канадой небо синее,

Меж берёз дожди косые.

Хоть похоже на Россию,

Только всё же не Россия….

— Красивая песня, — заметила Диана.

— Да, песня хоть и незамысловатая, но красивая, — продолжил уже прозой Александр, — но главное в песне — её слова, которые так запали в душу русских переселенцев. После того, как упомянутый мною хор исполнил эту песню в Канаде, некоторых пожилых переселенцев пришлось выносить из зала — они просто теряли чувство. И так было не только в Виннипеге, а и в других городах Канады. Вот что значит тоска по Родине, она же ностальгия. А в залах, естественно, были преобладающим образом переселенцы из бывшего Советского Союза.

Теперь уже долго молчали они оба. Затем Диана спросила:

— А как ваше отчество? Я знаю, что у русских, ну, и в украинцев, естественно, тоже принято обращаться к человеку по имени и отчеству, и на «вы», кстати, — если только тот, к кому обращаются, конечно, не близкий человек.

— Вы хорошо осведомлены, — улыбнулся старик. Так вот, моего отца звали Николай, он умер 9 лет назад. Это был единственный раз, когда я съездил на родную землю — на похороны отца. Так что зовут меня Александр Николаевич. Но вы можете меня звать по–канадски — просто Александр или даже Алекс.

— Вы знаете, Александр Николаевич, у меня к вам тоже есть одно предложение. Мне не очень–то удобно называть вас Алекс. Я бы хотела обращаться к вам «Александр Николаевич». Не по–канадски, а именно по–русски, раз мы решили разговаривать на русском языке. Вам так будет, я думаю, приятнее и, к тому же, вы, может быть, хоть на короткое время будете себя ощущать не в Канаде, а в родной для вас Украине.

Старик был растроган. Он даже не нашёл нужных слов и только благодарно кивнул головой.

— А как мы будем строить наши уроки и сколько мне вам платить? — спросила Диана.

— Начнём со второй части вопроса, — ответил Александр Николаевич. — Платить вы мне ничего не будете.

— Как? — удивилась Диана. — Так ведь нельзя. Вы тратите на меня своё время и ….

Но старик перебил её:

— Этот вопрос не обсуждается. Я не трачу на вас своё время — я приятно провожу своё время. Для меня большая радость говорить на родном языке, а тем более с такой очаровательной женщиной. Так что неизвестно ещё, кто кому должен платить. Пока я работал, я ещё разговаривал на русском языке с некоторыми переселенцами. А сейчас я говорю на нём только с женой, да и то мало — уже больше на английском. Сейчас жена гостит у дочери. Она живёт с семьёй в Виннипеге, но на противоположном конце города. Так что жена, можно и так сказать, сама иногда приезжает ко мне в гости. И я здесь сейчас один — за домом, за садом нужно же кому–то присматривать.

Диана поблагодарила его, а он продолжил:

— Что касается первой части вопроса, то когда я согласился на эти занятия, я много размышлял — как же их построить. Я не педагог, я простой инженер. Но знаю из собственного опыта, что самое лучшее усвоение происходит тогда, когда люди просто беседуют. Дети мгновенно обучаются неродному для них языку, просто общаясь — играя со своими сверстниками из той страны, в которую переехали. Поэтому никаких уроков не будет, мы будем, если вы не возражаете, просто общаться.

— Значит, мне ничего не нужно дома повторять, учить?

— Ну что вы будете дома повторять? Не будете же вы заново произносить те фразы, которые произносили я или вы. Дома учить русский язык вы по–прежнему будете по самоучителю с диском. Но это не означает, что у вас не будет заданий на дом.

— Как, какие задания? — удивилась Диана.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся старик. — Никаких рефератов на заданную тему вы писать не будете. Но, поскольку у нас обучение будет происходить в форме беседы, то вы будете подбирать материал для следующей темы. Я думаю, что лучше всего, если такими темами будут беседы о Канаде — о её истории, о переселенцах, истории их переселения и тому подобное. Поскольку вы опытная журналистка, то я думаю, что такое домашнее задание вас не затруднит.

— Конечно, — улыбнулась уже и Диана. — А тему вам заранее сообщать?

— Зачем, я надеюсь, мы сможем обсуждать вопросы темы и без подготовки. Я, со своей стороны, тоже кое–что почитаю из истории Канады и её переселенцев — чтобы не ударить в грязь лицом, — улыбнулся и Александр.

Они договорились, что Диана будет приходить на занятия по вторникам (промежуток между её домашними занятиями) и субботам, и на этом первая встреча Дианы с Александром Николаевичем закончилась.

ГЛАВА 15

Беседы с Александром, его коллекция

Диана как прилежная ученица в плане подготовки к следующему (а точнее к первому) занятию с Александром Николаевичем (а оно произошло по их договорённости только через неделю) разузнала, что в их родной провинции проживают около 170 тысяч украинцев. А в целом в стране более миллиона этнических украинцев. Более чем у 30 % из них оба родителя — украинцы, остальные имеют смешанное происхождение. Украинская диаспора достаточно многочисленна, и, по сравнению с русской достаточно сплочённа. В Виннипеге существуют «этнические» культурные центры, крупнейшим из которых является украинский «Осередок». В Брандоне, во втором по величине городе Манитобы, для детей иммигрантов открыт бесплатный летний лагерь отдыха. Детей через игру, отдых учат новому языку, привыканию к новой стране, к новым людям. Это всегда легче сделать в непринужденной приятной обстановке. В Канаде есть ряд и других провинций, в каждой из которых украинцев более (или почти) 200 тысяч. Таковыми являются Онтарио, Альберта, Британская Колумбия, Саскачеван.

Что касается канадско–украинских отношений, то Канада признала независимую Украину уже 2 декабря 1991‑го года, а 27 января 1992‑го года между Украиной и Канадой были установлены дипломатические отношения. При этом украинско–канадские связи интенсивные и многогранные. Активное участие в них берёт украинская диаспора.

Если говорить о провинции Манитоба, то при прямом участии его правительства реализуется одна из самых важных программ канадской технической помощи по реформированию аграрно–промышленного комплекса Украины (программа «FARM»), направленная на повышение эффективности управления на всех уровнях в сельскохозяйственном секторе.

Украинская сторона проявляет также интерес к опыту провинции по внедрению и использованию энергосберегающих и экологически безопасных производственных технологий.

Диана достаточно долго в тот раз разговаривала с Александром на «заданную» тему. Старик что–то уточнял, дополнял её рассказ некоторыми деталями — и они прекрасно понимали друг друга. Практически, лишь в нескольких случаях, им пришлось переходить на английский язык. В целом Диане понравился такой непринуждённый «урок», и она впоследствии убедилась в эффективности такой формы обучения. После того, как тема была исчерпана, Диана спросила:

— Александр Николаевич, расскажите, пожалуйста, о себе. Как вы попали в Канаду, был ли уже здесь кто–либо из ваших родственников?

— О, если брать в целом мой род, то некоторые его особи на канадской земле проживают уже более 100 лет. Всё началось с моего прапрадеда, который переехал в Канаду с женой и сыном в 1897‑м году. Это было время первой волны эмигрантов. Я эту историю знаю со слов моего деда. Как раз брат его деда переехал в Канаду. Его же родной дед, да и прадед, всю жизнь прожили и умерли в Украине. Мой прадед в своё время не захотел эмигрировать вместе с братом, которому на то время исполнилось 27 лет. Мой же прадед был на семь лет моложе, он только устроился на какой–то завод и не захотел покидать Украину (точнее Россию).

— Вообще, история эмиграции украинцев в Канаду делиться на 4 волны, — продолжил он, — которые припадают на такие периоды: 1‑я — последнее десятилетие 19‑го столетия и до начала Первой мировой войны, 2‑я — междувоенные годы; 3‑я — после Второй мировой войны; 4‑я — 1990-тые года. Каждая из этих волн имела свои особенности. Первая была самой массовой. Преобладающее большинство эмигрантов составляли бедные крестьяне из Западной Украины. В 1921‑м году во время всеканадской переписи населения в стране было зарегистрировано 170.000 украинцев — это составляло 1,2 % всего населения государства; однако эта цифра является заниженной, поскольку украинцы очень часто идентифицировали тогда себя как буковинцы, галычане, австрийцы, поляки, русичи.

Далее он рассказал о том, что официально первые украинцы на канадской земле были зарегистрированы 7 сентября 1891‑го года. Ими были выходцы из с. Небылив, ныне село Ивано — Франковской области, — Иван Пылыпив и Василий Елиняк. Однако прибывать в эту страну выходцы из украинских глубинок начали значительно раньше. С самого начала украинцы на чужбине поселялись, как правило, громадами, которые формировались из бывших жителей тех посёлков и даже сёл, в которых они проживали до эмиграции. В заново образованных поселениях они старались сохранить свою национальную своеобразность, культурные и бытовые особенности, то есть то, что связывало их с родной землёй. Такое стремление обозначилось, в частности, в наименованиях их новых поселений: Броды, Галыч, Горлыци, Днепр, Днестр, Збруч, Збараж, Золочив, Карпати, Коломыя, Киев, Прут, Сич, Сокаль, Стрий, Тернопиль и т. п.

— Последняя, четвёртая волна эмиграции берёт начало из горбачёвской перестройки и развала СССР. Она была обусловлена большей частью ухудшением экономических условий проживания на Родине. Преобладающее большинство этих эмигрантов имели высшее образование или технические специальности, владели английским языком, что дало им возможность быстрее найти работу и интегрироваться в канадское общество. Вот в эту волну и попал я со своей семьёй, — заканчивал свой рассказ Александр. — В целом, после развала СССР за период с 1991‑го до 2001‑го года в Канаду переехало, если я не ошибаюсь, почти 23,5 тысячи человек.

? А что вас вынудило покинуть Украину? — спросила Диана. — Неужели совсем невмоготу стало жить?

— Вы знаете, — задумчиво произнёс рассказчик, — почти что так. Нет, конечно, нищими мы не стали, но… Я в то время работал в престижном научно–исследовательском институте, неплохо зарабатывал. И вдруг в один момент всё рухнуло. НИИ перестали финансировать, стали закрывать научные темы — никому уже не нужны были научные исследования. Людей начали сокращать, многие стали увольняться сами, поскольку денег не платили. Многие бросились организовывать свой бизнес. Кому–то это удалось, но многие очень прогорели. Молодёжь ещё как–то смогла перестроиться, хотя многие из них стали на путь рэкетирства, а то и прямого бандитизма. А вот пожилые люди так приспособиться к новым условиям не смогли. Я думаю, что подобная участь ожидала и меня — у меня не заложены задатки бизнесмена.

— А здесь вы сразу нашли себе работу?

— Почти сразу. Этим мне в первую очередь и понравилась Канада. В ней очень хорошо относятся к украинцам. Один наш известный политик, то есть украинский — я по привычке бывает оговариваюсь, — Левко Григорьевич Лукьяненко, который в своё время был Чрезвычайным и Полномочным Послом Украины в Канаде, рассказывая об украинской диаспоре в Канаде, отмечал: «В Канаде быть украинцем очень почётно. Они без случая и при случае обязательно вам скажут, что имеют украинское происхождение. Из–за того, что множество потомков украинцев не знают украинского языка, они могут сказать это по–английски, но подчеркнут это с гордостью. Украинцы в Канаде себя очень хорошо зарекомендовали, например, в тех кварталах, где живут украинцы, не нужно полисменов, а такие их черты, как трудолюбие и честность, заслужили почёт среди англосаксов».

— А проблем с языком у вас не было? — спросила своего наставника Диана.

— Нет, с этим как раз всё было в порядке. Дело в том, что я неплохо знал английский язык. Обучался ему и в школе, и в институте. Но, самое главное, я постоянно читал английскую литературу. Не художественную, конечно, — улыбнулся он, — а специальную — этого требовала моя работа. Этого требовали наши новые научные разработки. Мы постоянно должны были сверять свои исследования в каком–либо направлении с зарубежными — чтобы не повторять их, не отстать и даже всегда быть впереди. Правда, разговорный язык у меня хромал — практики не было.

— Я тогда был молод и, как свойственно молодым, немного самоуверен, — улыбнувшись, продолжил Александр Николаевич. — И однажды я решил почитать в оригинале стихи английских поэтов. Оригинал ведь лучше перевода. В областной библиотеке я нашёл книгу стихов Роберта Бёрнса на его родном языке. Это оказалось непростым делом, ведь в Советском Союзе очень редко встречались книги в оригинале — в основном переводы. Я знал, что многие стихи Бёрнса переведены на русский язык известным поэтом С. Я. Маршаком. Как мне было известно, переводы Маршака далеки от дословной передачи оригинала, но им свойственна простота и лёгкость языка, эмоциональная настроенность, близкая бёрнсовским строкам. На некоторые стихи Бёрнса даже написаны песни. Например:

Растёт камыш среди реки,

Он зелен, прям и тонок.

Я в жизни лучшие деньки

Провёл среди девчонок.

— Но мне не понравилось подобное чтиво, — завершил рассказчик.

— Вам не понравились стихи Бёрнса в оригинале? — изумилась Диана.

— Ну что вы, Диана, — улыбнулся старик. — Как могут не нравиться стихи Бёрнса. Дело совсем в другом. Я же говорил, что тогда был самоуверен. И думал, что всё мне по силам. Но ведь мой английский язык был несколько однобоким — в нём преобладали специфические технические термины. А для того, чтобы ощутить всю красоту поэзии необходимо всё многообразие родного языка поэта. И вот этого у меня как раз не было. Такова была моя первая попытка самостоятельного усовершенствования знания английского языка. Я понял, что мне необходимо больше читать обыкновенный бытовой текст да и подтягивать свою разговорную речь. Но, поскольку я всё же неплохо читал на английском языке, то подтянуть разговорную речь труда не составило. Практика — большое дело. Именно поэтому, имея собственный опыт, я и решил подобным образом заниматься с вами.

Диане очень интересно было общаться с её новым учителем, ей нравились подобные непринуждённые беседы. К слову, следует отметить, что были это не просто беседы. Во время их общения Александр Николаевич ненавязчиво исправлял Дианины разговорные промахи. Делал он это очень мягко, как бы по–отечески, по–дружески. Он указывал своей прилежной «ученице» как правильно строить предложения, какие лучше подобрать слова–синонимы (имеющиеся в богатом русском языке) в тех или иных фразах, как правильно ставить ударение в словах и многое другое. Диана где–то уже через месяц почувствовала позитивную разницу между этими занятиями и сухими, какими–то бездушными, уроками по разговорнику с помощью аудиодиска. К тому же Александр Николаевич оказался на редкость эрудированным и начитанным человеком. Это подтвердила и одна из их последующих встреч, на которой Диана решила поговорить с Александром Николаевиче о русских печатных изданиях. Она, как сотрудник канадских СМИ, знала, что в последние годы в Канаде возросла активность проживающей в Канаде многочисленной русскоязычной общины, одним из показателей которой стало появление в последние годы разнообразных русских СМИ (газеты, журналы, теле– и радиопрограммы, веб–сайты), в которых освещаются события в России и Канаде, даётся информация о культурных мероприятиях, распространяется рекламная продукция (преимущественно о малом и среднем бизнесе выходцев из СССР).

Она знала также, что большинство ныне существующих периодических печатных изданий были основаны в середине 90‑х годов прошлого века, преимущественно в городах наибольшего сосредоточения русской эмиграции — Торонто, Монреаль, Оттава, Ванкувер и их Виннипег. Практически все печатные издания за редким исключением распространяются на бесплатной основе. Значительная часть тиража расходится через «русские» магазины и культурные центры. В связи с сильной конкуренцией газеты ориентируются на широкий спектр интересов русскоязычного населения, различные этнические и социальные группы, представителей ряда религиозных конфессий. Доля профессиональных журналистов в редколлегиях невелика, что сказывается на качестве публикаций, многие из которых являются перепечатками из канадской прессы. Основная тематика — иммиграция, проблемы адаптации в Канаде. Отсутствие в русскоговорящей колонии достаточно мощных деловых структур, которые проявляли бы практический интерес к инвестированию капитала в СМИ, пока позволяет издателям проводить достаточно самостоятельную редакционную политику.

— Ещё, кроме различных газет, — делилась своими познаниями Диана, — в Канаде издаётся, например, иллюстрированный ежеквартальный журнал «Canada — Ukraine Monitor» — журнал украинской диаспоры в Канаде об Украине. В Эдмонте, например, украинской общиной созданы Альбертский совет Украинского искусства, Украинско — Канадский Конгресс. Много русскоязычные СМИ пишут о самих переселенцах.

— Да, — задумчиво протянул после её рассказа старик. — Газеты нередко пишут о совремённых переселенцах, но не обо всех они и сами знают. — Он хитровато прищурил свои умные, проницательные серые глаза и спросил:

— Вот вы сможете назвать наиболее знаменитых украинцев, или русских в Канаде, или даже необязательно в Канаде, а и в других странах?

— Я, — испугалась Диана, и, после долгих раздумий, произнесла. — Пожалуй, нет.

— Вот видите. А ведь вы тоже журналист. Вы не подумайте, что я укоряю вас, нет — вы же, вероятно, не специализировались на подобных темах — но вот в редакциях русскоязычных СМИ о них, скорее всего, тоже мало помнят.

— И как же имена этих знаменитых переселенцев–украинцев?

— В первую очередь это известные во всём мире имена генерал–губернатора Канады Романа Гнатышина, премьер–министра Франции Пьера Береговуа (Петра Берегового), депутата британского парламента Стефана Терлецкого, первого Чрезвычайного и Полномочного Посла США в Украине Романа Попадюка, дивизионного генерала армии США, советника министра обороны Мыколы Кравцива и многих других. К слову, отец Романа Гнатышина, Иван Гнатышин, был сенатором, членом канадского парламента. Самым богатым зарубежным украинцем в мире считается канадский бизнесмен миллиардер Евген Мельнык, приобретший за $ 100 млн. хоккейную команду. Этот предприниматель украинского происхождения владеет также крупной фармацевтической компанией, нередко вносит крупные пожертвования на проведение всевозможных акций украинских общин.

Их беседы проходили и на свежем воздухе, и в доме, особенно когда погода стала портиться. Дом Александра Николаевича был не так уж велик, как показалось с первого взгляда, но довольно просторный. В один из дней Александр Николаевич решил, видимо, немного удивить Диану, и предложил ей осмотреть одну его коллекцию.

— И что это за коллекция? — спросила она.

— Коллекция оружия.

Диану, честно говоря, такого типа коллекция совершенно не интересовала, но отказываться было неудобно, и она скрепя сердце согласилась. Но затем она была, действительно, приятно удивлена своеобразием представленных экспонатов. Это была не просто коллекция старинного оружия, а коллекция холодного оружия запорожских козаков. Кроме того, в процессе осмотра коллекции Диана узнала много совершенно незнакомых для неё русских слов — названий оружия, других специфических терминов.

— Откуда у вас такое оружие, да ещё в столь значительном количестве? — спросила Диана хозяина.

— Козацкое оружие начал собирать мой прапрадед, тот, который первым переехал в Канаду. Он начал его собирать, точнее и его предки, проживая ещё в России. Я не знаю, как он его провёз через границы — возможно, тогда были не такие строгие порядки досмотра багажа или же это «железо» в ту пору не представляло собой особой ценности. Продолжили собирать коллекцию уже его дети и внуки.

— А как оно попало к вам? Вы же вроде бы не прямой потомок его старшего сына.

— Совершенно верно. Ещё совсем недавно эта коллекция принадлежала моему троюродному брату — прямому потомку моего прапрадеда. Но 4 года назад брат умер после обширного инфаркта и завещал свою коллекцию мне. У него не было сына. Его же дочь, которой в этом году исполнилось, дай Бог память, — он подумал и продолжил, — 46 лет, вышла замуж и уехала в другой город. Ни её мужа, ни её саму эта коллекция совершенно не интересовала. Так она попала ко мне. Я тоже, по правде говоря, до того времени ею не особенно интересовался. Но после смерти брата не мог её бросить. И он сам, и его отец, и дед посвятили этой коллекции всю свою жизнь. Они переписывались с коллекционерами всего мира и приобретали новые экспонаты, как только могли. Прапрадед привёз с собой, как мне говорили, и часть турецкого оружия. Сначала он вроде бы хотел создать и такую коллекцию — янычарского оружия. Но его было немного, поэтому он затем начал обменивать это оружие на запорожское.

— А у вас тоже есть сын, который сможет продолжить дело вашего прапрадеда?

— Нет, — грустно улыбнулся Александр. — Сына у меня нет. У меня тоже дочь, ей 37 лет, и вот у неё то есть сын, мой внук. Ему сейчас 14 лет и он очень интересуется этой коллекцией. Так что вот он и продолжит дело своих предков. У моего троюродного брата, правда, тоже есть внуки: внучка 21‑го года отроду и внук, который на 2 года старше моего, но их такие вещи уже абсолютно не интересуют. Вот такие–то дела.

Не менее интересны были у Дианы и последующие встречи с Александром Николаевичем.

ГЛАВА 16

Завершение занятий

В одну из субботних встреч после непродолжительной беседы Александр пригласил Диану к столу и угостил украинским борщом собственного приготовления. Диана ранее пробовала сие непривычное для неё блюдо только один раз — пребывая в одной из командировок, в кафе, принадлежащем одному из украинских переселенцев. Оно ей не очень понравилось. Но борщ, который приготовил её наставник, отличался вкусом в лучшую сторону. Она похвалила Александра, признав его хорошим кулинаром. На что тот ответил, что вынужден быть им — из–за нечастого присутствия дома жены, которая очень хорошо готовит.

— А вообще–то большинство известных кулинаров во всём мире, как это не странно, именно мужчины. Хотя, я лично считаю, что это как раз закономерно. Мужчина должен — хорошо или менее хорошо, — но уметь делать всё, он должен уметь выполнять любую работу. Ему не под силу только одна работа.

— И какая же это? — полюбопытствовала Диана.

— Мужчина не может только рожать, — хитро произнёс Александр, и они оба рассмеялись.

— Ну, коль скоро мы упоминали кулинарию, то может быть, и продолжим эту тему? — спустя некоторое время спросил учитель.

— Я не возражаю, — ответила Диана.

В ходе разговора на эту тему они выяснили, что на протяжении не одного столетия в их провинцию Манитобу перебирались эмигранты со всего света, и все они, конечно же, привозили с собой и свои кулинарные обычаи. Поэтому Виннипег сейчас — это мультикультурный город, в котором японское sushi найти так же легко, как и итальянское gelato итальянский замороженный десерт, сделанный из молока и сахара, объединенного с другими добавками. Многочисленная еврейская община снабжает город такими деликатесами как ржаной хлеб, challaha (бездрожжевой хлеб с яйцом), bagelsa (оладьи с «отверстием посредине»). Распространены также великолепные сэндвичи, копчёный лосось и нежные творожные торты.

Однако не забыты и традиционные блюда, в том числе, из мяса бизона, дичи, рыбы, дикорастущих фруктов, ягод и злаков, которые популярны и по сей день. Торговцы мехами принесли сюда bannock (плоский хлеб, который пекут над огнём и в который иногда добавляют сухофрукты или лесные ягоды), a кроме того, сохранилась и древняя традиция коптить рыбу и мясо. Лосося, камбалу и морепродукты готовят обычно на гриле (используя влажные кедровые поленья, которые придают блюду особый аромат).

Диана заметила, что и сейчас не только в городах, но и в сельской местности можно встретить интересные этнические блюда: peorgies (тефтели из картофеля и творога, которые подают с луком и сметаной), тот же borscht, густые супы, блюда из макаронных изделий и колбасок, исландский десерт vinarterta (состоит из семи тонких слоев бисквита, смазанных сливовым повидлом с кардамоном) и т. д …

Александр Николаевич рассказал Диане о традиционных украинских и русских блюдах. Диана в свою очередь отметила особенности истинно канадской кухни.

— А вот вы знаете, что у нас в Канаде готовятся некоторые продукты, которые присущи только нашей стране?

— И какие же это продукты? — заинтересовался Александр.

— Ну, например, недалеко от Оттавы, в Карлетоне в пивоварне Heritage Brewing используют вместо воды кленовый сок, с которым и варят кленовое пиво Maple Bush Lager. Как известно, кленовый сироп — национальная гордость канадцев — сгущённый сладкий весенний сок канадского сахарного клена без добавок. В это время года начинаются туры по местам произрастания сахарного клена, люди потребляют множество блинов с кленовым сиропом. Пивовары Карлетона рассказывают об упомянутом пиве следующее: «Из года в год пиво может быть более или менее сладким или сухим, это зависит от количества сахара в кленовом соке этого сезона. Это пиво имеет аромат клёна, оно непрозрачное от сахара, и обладает богатым янтарным цветом кленового сиропа». Такое пиво, конечно, можно делать только в весенние месяцы, так же как и другие сезонные виды пива. Например, на день Святого Валентина канадцы делают пиво Passion Brew с использование «плодов страсти» (Passion fruit — маракуйя). Можно также параллельно отведать поджаренные грецкие орешки, политые кленовым сиропом или бисквит, глазированный кленовым сиропом.

После разговора о кулинарии они ещё немного пообщались на другие темы. Под конец их беседы Диана задала Александру Николаевичу ещё один вопрос:

— Вы очень хорошо, насколько я могу судить, разговариваете на русском языке. А на украинском языке вы общаетесь?

— Конечно! Для меня нет особой разницы, на каком языке разговаривать — на русском или украинском языке. Просто вашим приоритетом изучения есть русский — вот мы на нём и общаемся.

— Это означает, что Украина, как и наша Канада, двуязычная страна? В других странах бывшего Советского Союза также разговаривают на русском языке?

— Нет, это не совсем так. Во времена Советского Союза действительно русский язык был государственным и каждая республика в составе СССР говорила на двух языках. А вот сейчас … — я бы даже сказал, что это совсем не так. Что касается самой Украины, то ещё в какой–то мере можно так говорить. Хотя национальный язык там всё же украинский. А вот что касается других республик, которые обрели независимость после распада СССР, то там положение дел с русским языком несколько иное. Русский язык ещё более–менее родной в Белоруссии и Казахстане, в котором проживает очень много русских. Возможно, ещё в Молдавии, хотя она ближе этнически к Румынии. В других же республиках, насколько я знаю, русский язык утрачивает свои позиции довольно быстрым темпом. В прибалтийских республиках, например, отношение к русскому языку (как, впрочем, и к самим русским) крайне негативное. На улучшение отношений с Россией (и с самими русскими), как мне известно, не повлиял даже недавний сильный экономический кризис. Латвия, к примеру, во времена СССР производила качественные дизели, микроавтобусы, электроинструменты, стеклоткани, трикотаж и галантерею. Эта продукция была знакома покупателям более 100 зарубежных стран. Но за время получения независимости, и особенно во время кризиса, экономика этих стан резко ухудшилась. На фоне рецессии торговля обвалилась, а вместе с ней рухнула и экономика. В Эстонии, например, закрылись Таллиннский экскаваторный завод, химические предприятия «Салво», «Полимер», «Эстопласт», «Ээсти кабель», обанкротились машиностроительные заводы «Ильмарине», «Двигатель», «Вольта», «Пунане». Сейчас прибалты продолжают смотреть в сторону Евросоюза, даже в том случае, когда тот навязывает им довольно жёсткие условия. Например, в Литве «разобрали» Ингалинскую АЭС, поскольку таковы условия французов — закрывать атомные станции, построенные нефранцузами. И, если хотите помощи, запомните: энергетикой в ЕС занимается Франция, за автомобилестроение отвечает Германия, за мясо — Испания. Примеры можно продолжать. А ведь ранее Россия, точнее СССР, много сделала для роста экономики этих стран. Всё это наследие Советского Союза — насколько русский язык насильственно насаждался во многих республиках, настолько же быстро он отходит в сторону, настолько быстро меняется и отношение к рускоязычным гражданам. Но мы немного отвлеклись от темы, хотя всё сказанное в некоторой степени связано с Россией и, как следствие, её государственным языком.

— У меня складывается впечатление, что вы прямо таки эксперт по прибалтийским странам, — улыбнулась Диана.

Александр Николаевич тоже улыбнулся, сокрушённо покачал головой и ответил:

— Я, конечно же, не эксперт. Но что мне остаётся делать в моём–то положении — я на пенсии, без активного труда, да ещё сейчас и один. Вот я и слежу за новостями в республиках бывшего Советского Союза. И в первую очередь за развитием событий в моей родной Украине.

— Но вы же хорошо говорите на русском языке, хотя и украинец.

— Я проживал в Днепропетровской области. Это очень индустриальная область, которая расположена в центре Украины. Много разнообразной продукции в области выпускалось для нужд всего Советского Союза. В подобных областях много приезжих специалистов из других регионов не только Украины, но и бывшего СССР и, конечно же, объединяющим языком для всех был русский. А вообще–то, в Украине исторически сложилось так, что запад и север, отчасти и центр, больше говорят на украинском, а восток и юг — на русском. В столице Украины в Киеве тоже больше говорят на русском. Но со временем эта ситуация меняется. Я слышал, что в украинском парламенте большая часть депутатов сначала и слова не могла сказать на украинском языке, а сейчас таких уже единицы. Вот такие особенности стран бывшего Советского Союза, где вы планируете поработать.

— О, а я кое–что слышала о вашей родной области, — сказала Диана.

— И откуда же вы про неё слышали? — удивился Александр Николаевич.

— Вы знаете, я готовилась к одному из первых наших занятий и читала про украинско–канадские отношения. Так вот, оказывается, что провинция Манитоба сотрудничает с Украиной с 1999‑го года. Существует также Меморандум о взаимопонимании между Днепропетровской областной госадминистрацией и нашей провинцией, направленный на расширение торгово–экономического, научно–технического, сотрудничества в области сельского хозяйства, культурно–образовательного и гуманитарного сотрудничества. Я просто забыла вам тогда рассказать про этот факт.

В таких беседах у Дианы прошло более двух месяцев — где–то до середины ноября. Ещё в начале наступившего месяца Александр Николаевич сообщил Диане, что вряд ли дальнейшие занятия что–либо изменят в Дианиных знаниях русского языка. Да она и сама это ощущала. Она сносно разговаривала на русском на бытовом уровне. Конечно же, и с акцентом, и немного коверкала некоторые слова, не всегда верно ставила ударения. Но что–либо исправить лишь подобными занятиями вряд ли удастся — просто нужна постоянная практика, вот тогда постепенно всё наладится. Они позанимались ещё несколько раз и прекратили занятия. Диана была очень благодарна своему импровизированному учителю за его посильную помощь.

И Александр Николаевич и Диана очень привязались друг к другу за это время. И поэтому они с большой грустью расставались. Диана поблагодарила старика за такие великолепные уроки и подарила ему красивый письменный прибор из обсидиана и оникса с часами — как память о журналистке, которую ему довелось учить. Во время прощания они расцеловались, обменялись телефонами и пообещали перезваниваться. Долго горевать по поводу расставания Диане не пришлось, потому что вскоре её внимание переключилось на другие, весьма волнующие и не совсем непонятные события.

ГЛАВА 17

Новые волнения

Через несколько дней после расставания со стариком Диана вновь навестила маму с ночёвкой. Вскоре должен был вернуться из рейса папа, и они с мамой хотели как можно лучше подготовиться к его приезду. Они устроили в доме генеральную уборку, после чего стали составлять меню на тот день. Они ещё долго вечером с мамой смотрели телевизор, разговаривали и легли спать, уставшие, довольно поздно. Когда Диана проснулась, она увидела, что в её комнате сидит озабоченная чем–то мама.

— Что случилось, мама? — спросила встревоженная Диана.

— Со мной то ничего не случилось, а вот с тобой что–то происходит, — ответила, вздохнув, мать.

— А что со мной происходит? — удивилась Диана.

— Что тебе сегодня снилось, доченька? — ласково спросила мама.

— Что мне снилось? — Диана встала вспоминать. — Ничего особенного. Опять приснился мальчик, как бывало уже не раз.

— Мальчик? — удивилась мама. — Точно мальчик?

— Ну, конечно, мама, а почему ты спрашиваешь?

Диана, действительно видела сегодня во сне, довольно отчётливо, одного из мальчиков — меньшего. И сам сон не должен был, как ей казалось, причинить какое–то беспокойство.

— А я думала, что тебе снилась внучка.

— Нет, мне снился мальчик. Я это хорошо помню. А с чего ты взяла, что мне приснилась моя дочь?

— Да потому что ты всю ночь кричала: «Дэ́нис, Дэ́нис!»

— Не может быть, — удивилась уже Диана. — А тебе не послышалось?

— Нет, Диана, — мать покачала головой. — Ты своими криками разбудила меня, и я зашла к тебе в комнату. Ты и при мне кричала: «Дэ́нис, Дэ́нис»! Я думала, что тебе снится дочка, и не стала тебя будить. Я понимаю, что ты её никак, как и я, не можешь забыть. Но мальчик!?

— О, Господи, да что за наваждение такое? — теперь уже не просто удивилась, а испугалась Диана. — Теперь уже начинается что–то новое. Не может же мальчик быть Дэ́нис. А Дэ́нис мне, как не странно, мама, снилась только в первый месяц или два после её гибели.

Всё утро и Диана, и мать не находили себе места — они были очень расстроены и испуганы. Мама в последнее время перед поездкой дочери, как и она сама, относилась уже более спокойно к этим снам. Они обе поняли, что ничего плохого сны не приносят и успокоились. Но сегодняшнее было уже чем–то непонятным. Диана решила съездить на работу и поговорить об этом с Франсуа или с Луизой. С Виолеттой говорить бесполезно. Она о снах Дианы видно уже забыла, по крайней мере, не спрашивала Диану о них ни в первые дни после возвращения Дианы дома, ни в последующее время.

В этот день на работе Диана была сама не своя. Однако, обсуждать волновавший её вопрос, как ранее, с Франсуа и Луизой ей уже расхотелось — она считала, и, наверное, вполне обоснованно, что у неё имеется советчик получше. Она еле дождалась окончания работы, не стала задерживаться и поспешила домой. Филиппа, конечно, пока ещё дома не было. Они оба обычно возвращались домой позже. Вот и сегодня её суженый, полагая по опыту предыдущих недель, что Диана появится дома несколько позднее, домой не спешил. В строительной компании тоже дел хватало на целые сутки. Диана ждала Филиппа и нервничала — когда же он придёт, наконец. Она не хотела звонить ему специально по этому вопросу и отрывать от дел. Она знала, что на работе муж не прохлаждается. Можно и подождать, только вот в ожидании так медленно тянулось время.

Наконец, открылась дверь, и зашёл Филипп. Он услышал звук работающего телевизора, заглянул в комнату и, увидев Диану, спросил:

— Ты уже дома? Что–то рано ты сегодня.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Что–то случилось?

— Ничего особенного, но мне нужна твоя помощь.

— Хорошо, я сейчас только быстро приму душ и выслушаю тебя, — и Филипп направился в ванную.

Через некоторое время он присоединился к Диане и та начала рассказывать о своём новом сне. О снах они говорили не один раз. Но сейчас, после рассказа Дианы он задумался. Это было уже нечто новое и не совсем понятное. Почему мальчик с девичьим именем?

— Может быть, тебе ещё кто–то снился, но ты не запомнила?

— Нет, я хорошо помню, что мне снился только меньший мальчик.

— Тогда это, действительно, странно. Я не знаю, что тебе сказать. Очень мало нужной информации. Скажи, а эти мальчики тебе снятся всё время одного и того же возраста?

— Нет, не совсем — старший мальчик снится мне всё время школьного возраста, с разбросом, — задумалась Диана, — примерно 2–3 года, а вот меньший мне снится ещё и дошкольного возраста. Если прикинуть, то я его вижу его в возрасте где–то от пяти до десяти лет. А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, что чем больший разброс в возрасте, тем больше разных деталей может быть во снах. И это хорошо — чем больше деталей во снах, тем легче можно будет разгадать их значение.

Они ещё долго обсуждали и этот последний сон, и другие Дианины сны, но так и не пришли ни к каким выводам.

Однако, гораздо больше споров вызвал у них сон, который приснился Диане спустя дней десять после того.

Она проснулась довольно рано и долго лежала, стараясь не разбудить Филиппа. Спать ей уже совсем не хотелось, и она даже тихонько приподнялась на кровати. В таком сидячем положении её и увидел проснувшийся спустя некоторое время Филипп.

— Ты почему не спишь? — спросил он, и, бросив взгляд на часы, добавил. — Ещё же совсем рано. До работы много времени.

— Это как раз и хорошо, — задумчиво ответила Диана. — Есть время для обсуждения.

— Что, опять сон? — догадался Филипп.

— Да, мне опять приснился тот маленький мальчик, и я теперь точно знаю, что его зовут Дэ́нис.

— Как это, не может такого быть? — недоумевал Филипп.

— И тем не менее, это так. Я теперь в этом уверенна.

— Подожди, а как ты узнала, что его зовут Дэ́нис? Он, что сам навал тебе своё имя?

— Нет, это я его так во сне называла, но он откликался на это имя. Он даже, как мне показалось, радовался, что я его так называю.

— Да–а–а! — удивлённо протянул Филипп. — Вот это уже начались совершенно необъяснимые вещи. Мы не разгадали с тобой ни первого, ни второго «теста», и теперь нам подсовывают совершенно не понятный третий. Ну и дела! Я не могу тебе ничего сказать по этому поводу. Здесь, пожалуй, может быть только одно объяснение: душа этого мальчика могла переселиться в в тело твоей Дэнис. Ведь реинкарнация не делит души по половым признакам.

— Да, такая версия вполне допустима и даже вероятна. Но что–то здесь, всё–таки, не так, — задумчиво протянула Диана.

— А что тебя в ней смущает?

— Если принимать эту версию, то оба мальчики должны быть давно мертвы. На имя Дэнис откликается младший мальчик. Но как раз меньший мальчик должен быть жив.

— Может быть, тебе этого просто хочется. Но совсем не факт, что твоё желание реальность.

— Да, Филипп, мне этого, конечно, очень хочется. Но дело совсем в другом. Я просто чувствую, и по снам, да и просто интуитивно, что моя надежда на то, что младший мальчик жив, вполне справедлива.

— Ну что ж, будем доверять твоей интуиции. Мне тоже кажется, что не так всё просто. Что–то, действительно не сходится. Но вот в чём же дело? Ясно только одно — существует какая–то связь между твоей дочерью и этим мальчиком. Но что за связь между ними — уму непостижимо.

— Да какая же может быть связь? — волновалась Диана. — Тем более, что мне совершенно не снится дочь. Были даже такие вечера, когда я перед сном просила Всевышнего, чтобы он разрешил ей прийти ко мне во сне. Но, увы.

— И всё же какая–то связь существует. Мы пока что не можем её разгадать, но думаю — со временем решим эту загадку. Обнадёживает то, что я, в принципе, оказался прав.

— О чём ты?

— Помнишь, как–то летом мы с тобой пытались выяснить вопрос, почему тебе приходят во сне только мальчики?

— Да, был такой разговор.

— Так вот я тогда говорил о том, что тебе постепенно будут во сне приходить всё новые «картинки». Объём информация будет постепенно увеличиваться. И когда–нибудь этот объём обязательно перешагнёт, так сказать, накопленную критическую массу — и вот тогда мы всё с тобой поймём.

— Долго, наверное, ждать придётся, — вздохнула Диана.

— А я как раз уверен, что не долго. События начинают нарастать как снежный ком. Конечно, это произойдёт не завтра, не послезавтра, хотя всё может быть, — но оно произойдёт обязательно. Снящиеся мальчики стараются передать нам какую–то информацию, но мы не умеем её прочитать. Нужно больше задумываться над такими вещами. А вообще–то нужен какой–то толчок.

— И что может быть таким толчком?

— Понятия не имею, — ответил Филипп и спросил. — А тот более старший мальчик тебе не снился?

— Ты знаешь, в последнее время он мне не снится.

— И его имени ты не знаешь?

— Не знаю.

— Может быть, следующей картинкой будет имя этого мальчика.

— Или какой–нибудь, как ты говоришь, другой тест, — вздохнула Диана.

— Вполне возможно. Как же нам разгадать такие странные тесты? А их нужно разгадать, и мы это, обязательно, сделаем. Вот только …, — Филипп на мгновение замолк.

— Что ещё? Почему ты замолк? Договаривай, — заволновалась Диана.

— Ты знаешь, — задумчиво протянул Филипп, — мне сейчас припомнился рассказ Айзека Азимова «Остряк», который я когда–то читал в детстве. Любопытный рассказ. В нём шла речь об анекдотах, которые, как решили исследователи в этом фантастическом произведении, вкладывает в головы землян какой–то внеземной Разум с целью изучить человеческое мышление. Когда учёные установили этот факт, то они уже не смогли припомнить ни одного анекдота. Они поняли, что теперь этот этап изучения их интеллекта завершён. И они с ужасом стали ожидать какую же следующую головоломку заставит их разгадывать этот Разум, какой будет следующий тест. Неужели и в нашем случае следует ожидать что–то подобное?

— О, Господи, Филипп. Зачем ты меня пугаешь? — действительно испуганно выпалила Диана. — Что ещё для меня могут придумать?

— Не волнуйся, дорогая. Это я так — к слову. Ведь то была фантастика. А у нас реальные события. События, которые до сих пор не приносили ничего плохого. Значит, и дальше будет происходить только хорошее. Возможно, конечно, волнительное, но плохого ничего быть не может. Я абсолютно уверен. А сны мы обязательно разгадаем. Нужно только верить в это и хотеть этого. И тогда всё произойдёт.

После такого многообещающего заявления Филиппа, они, уже более весёлые, встали и начали собираться на работу.

ГЛАВА 18

Чередование снов, разговор с Филиппом

Несколько последующих ночей Диане не снились мальчики. Однако, на следующей неделе ей вновь приснился младший мальчик. Рассказывая Филиппу во время завтрака сон, Диана заметила:

— Я теперь точно помню, что обращалась к нему по имени Дэ́нис. Я хорошо помню сон. И он, как ни странно, откликался на это имя.

— А второй, старший мальчик тебе так и не снился? — спросил Филипп.

— Нет, только меньшенький.

— А ты не можешь сказать, чем отличался этот сон от двух предыдущих?

Диана задумалась, а затем неуверенно произнесла:

— Я не помню всех деталей первого сна с этим Дэ́нис. Было, как ты понимаешь, довольно неожиданно. После разговора с мамой я была просто перепугана. В предыдущем сне мы собирали с ним жёлтенькие листья — значит, была осень. В сегодняшнем сне я только помню, что он вроде бы взбирался по какой–то лестнице. Странно, куда маленький мальчик мог лезть? Непонятно.

— Скорее всего, это была детская площадка, там есть детские лесенки.

— Возможно, ты и прав, Филипп, но я не могу сейчас точно воспроизвести картинку. Да, наверное, так и было.

— А ещё какие–нибудь детали ты видела? Я уже говорил тебе, что чем больше деталей, тем, возможно, легче нам будет определить смысл этих снов.

— Не могу припомнить больше никаких деталей, — сокрушённо покачала головой Диана. — Только вот эти главные, что ли: листья и лестницу.

— Да, совсем немного. Жаль. Но хорошо, что сны разные, в том смысле, что разные события во снах — листья, осень, детская площадка. А ты не обратила внимание — какая пора года была, когда ты играла с мальчиком на детской площадке?

Диана вновь задумалась и вновь отрицательно покачала головой:

— Кроме первого сна, где мы собирали листья, я не могу вспомнить ничего такого, чтобы могло бы на это указать.

— А как был одет мальчик — в тёплую или лёгкую одежду?

— О, если судить по одежде, то была точно не зима. Одет он был в какую–то курточку. Но вот была ли она тёплая — не знаю. Определённо было не жарко. Но в курточку родители могут одевать детей и летом в прохладную погоду.

— Да, верно. Значит, и это нам ничего не даёт. Ладно, ты не переживай. Всё же сны отличаются друг от друга, и я надеюсь, что в последующих снах — если они будут, конечно, — появятся новые детали, которые дадут нам объяснение.

Но и последние сны ничего им не объяснили. Каких–то значимых деталей, которые могли бы навести их на правильный путь, Диана не помнила.

Сны с мальчиками снились Диане не так уж и часто — всего 2–3 раза в месяц. Проснувшись как–то после Рождества в новом уже году, Диана сообщила, что ей впервые за долгий перерыв приснился старший мальчик.

— О, любопытно, — обрадовался Филипп. — И что происходило в этом сне?

— Никаких особых событий, вроде бы и не было. Но я запомнила, что действие происходило в каком–то саду. И было точно лето. Одет он был легко — в тенниску. Да и сад был с листвой, но не в цвету. Значит он жил в частном доме.

— Возможно, но совсем не обязательно. Точнее, это так, но где в частном доме — в городе или небольшом посёлке? К тому же он мог с родителями просто выехать на природу. Ведь сады, пусть и не совсем ухоженные, есть во многих местах. А деталей, я так понимаю, ты не припомнишь?

— Нет, деталей, я действительно, не помню.

— Хорошо, оставим выяснение о природе. А как ты к мальчику обращалась? Его имя ты знаешь?

— Нет, Филипп, и он мне не говорил своё имя, и я к нему никак не обращалась. Так что имени старшего мальчика я так и не знаю.

— Ладно, не всё сразу. Вот уже начал сниться и второй мальчик — это уже хорошо. Будут и новые детали, а, может быть, и его имя.

— Возможно, но только когда это произойдёт?

— Мы этого знать, увы, не можем. Но произойдёт.

— Хорошо, Филипп, но что нам даст имя второго мальчика?

— Не знаю, но, может быть, оно послужит разгадкой тому, почему меньшего мальчика зовут женским именем. А может ещё что–то прояснится.

— Не верится мне, — грустно протянула Диана. — И вообще, почему они мне снятся?

— Вот как раз это и предстоит нам разгадать. Но ты скажи, только честно, тебя подобные сны не беспокоят?

— Меня они беспокоят только тогда, когда я тебе о них рассказываю, просто чувствую какое–то волнение. Во сне беспокойства, вроде нет, я же сейчас не кричу во сне? — спросила она Филиппа.

— Нет, спишь ты совершенно спокойно. По крайней мере, мне так кажется — ты меня не будишь какими–нибудь стонами или криками, как это часто бывает, когда снятся кошмары.

— Ну вот, и после рассказов о снах, я о них практически забываю. И впоследствии о них совершенно не думаю.

— Вот и прекрасно. Главное, чтобы сны не приносили тебе беспокойства.

— Но они зачем–то ведь снятся? В природе всё имеет свой смысл. Почему мне снятся именно эти мальчики? Мне хотят донести какую–то информацию, а я её, к сожалению, не понимаю. А смысл в этом обязательно должен быть.

— Да, верно, Диана, — вздохнул Филипп. — Но пока что нам не дано это узнать. Будем ждать. Информация точно будет.

Так в ожидании какой бы то ни было информации, миновали февраль и март, заканчивался уже и апрель. Сны чередовались: снился то один мальчик, то второй, один раз Диана видела их даже вместе. Но нужной им информации, той информации, которая могла бы им что–то объяснить, они так и не получили. Так же неизвестным оставалось имя старшего мальчика. Диана вспоминала много разных деталей снов, но они были как бы не существенными и ни на шаг не приблизили их к разгадке тайны. К тому же, в последнее время сны стали сниться реже.

А тем временем пролетали, так же быстро, как во сне и дни. После довольно прохладной средины апреля в преддверии мая ступили тёплые дни. И Диана с Филиппом больше свободного времени проводили во дворе, тем более, что работа там весной, как обычно находилась. Во всю цвели сады, сновали пчёлки и уже кое–где начали гудеть майские жуки. Со свежего воздуха возвращаться в квартиру не очень хотелось — если только не находилось работы и там. Поэтому они уходили в дом только вечером, когда в саду уже становилось прохладно. Правда, Филипп в последние дни стал более часто наведываться в дом. В конце апреля начался очередной чемпионат мира по хоккею, а уж такого события он пропустить не мог.

ГЛАВА 19

Хоккей, Коробейников

Вот уже и наступил последний месяц весны. Стояли всё такие же погожие дни, но Диана с Филиппом чаще всего проводили их в доме. На чемпионате мира по хоккею наступила пора решающих матчей и Филипп, конечно, не отрывался от экрана телевизора. Диане было скучно одной во дворе, поэтому она в такое время находила себе работу в доме или же просто сидела рядом с Филиппом и читала газеты или какую–нибудь книгу.

Вот и сегодня Филипп, мало обращая внимания на Диану, смотрел какой–то матч.

— Кто с кем играет? — спросила его Диана. — Честно говоря, её это не особенно интересовало, она спросила больше для того, чтобы завести разговор.

— Играют Канада и Россия, — не отвлекаясь от матча, сообщил Филипп.

— Очень важный матч? — Диана не особенно разбиралась в хоккее. Когда она первые два года обучалась в университете, она занималась художественной гимнастикой. Ей нравился этот вид спорта, и знающие люди говорили, что у неё неплохо получается. Но, после перехода на заочную форму обучения, эти занятия прекратились. И Диана только иногда смотрела по телевизору выступления гимнасток. Но сегодня на повестке дня был хоккей.

— О, да, конечно важный матч — это уже полуфинал. Остаётся только один шаг до главного матча за золотые медали. Но выигравший данный матч уже гарантирует себе как минимум серебряные медали.

— А сборная России сильная команда?

— Да, одна из сильнейших в мире. Она, как и наша сборная, многократный чемпион мира по хоккею. В 50–60‑х годах прошлого столетия доминировала сборная Канады, в 70–80‑х годах — уже сборная России. А вот в последние годы предсказать, кто будет чемпионом сложно — этот титул завоёвывали ещё и шведы, и чехи, и финны.

Всю информацию Филипп выдавал, не отводя глаз от экрана.

— Я слышала, что в нашем чемпионате, — продолжила беседу Диана, — или как он называется, кажется НХЛ, тоже много русских?

— Да, — ответил Филипп. — В НХЛ больше всего игроков из Канады и России. Они, действительно, лучшие игроки, — и снова замолчал, прислушиваясь к разговору комментатора.

— А кто выигрывает? — не унималась Диана.

— Пока что счёт 1:1. Но я надеюсь, что наши выиграют. Не отвлекай меня, пожалуйста, — попросил её Филипп, — хотя бы некоторое время. Скоро будет перерыв, и я тебе всё объясню.

Диане ничего не оставалось, как прекратить расспросы и довольствоваться разговором комментатора.

Однако через минуту заговорил уже сам Филипп, точнее не заговорил, а возмущённо заворчал:

— Ну вот, наши пропустили шайбу, теперь мы уже проигрываем. Вот незадача. Сглазил я их, сказав, что они выиграют.

Он ещё что–то бурчал, но Диана его уже не слушала. Её взволновало объявление комментатора.

— Филипп, что сейчас произнёс комментатор?

— Как что? Он сказал, что российский игрок забил шайбу.

— Это я поняла, — в досаде бросила Диана. — Ты повтори, пожалуйста, его фразу дословно.

Филипп начал повторять фразу комментатора быстро и уверенно, но с каждым словом, даже слогом, его речь замедлялась, и в итоге он замолчал, не договорив фразу.

— Он сказал: «Шайбу в ворота канадской сборной забросил Денис Коробей…» — Затем он всё же договорил фразу: — «… ников!» — И тут же выпалил, — Диана, какие же мы с тобой тупицы! Господи, как можно было до этого не додуматься!

— Так вот оно в чём дело — значит не Дэ́нис, а Дени́с! — удивлённо произнесла Диана.

— Я должен был додуматься до этого, — сокрушался, повторяя, Филипп, позабыв уже о хоккее. — У нас, действительно, я не встречал ребят с таким именем, оно всё редкое для нашей страны. Но в других то странах, в частности славянских, оно существует. Да, стыдно мне должно быть. Я ведь считал, что хорошо разбираюсь в разных видах спорта.

— А спорт то здесь при чём? — удивилась Диана.

— Понимаешь, если хорошо разбираешься в спорте, то не должен забывать имена известных спортсменов. А в спорте как раз есть ребята с такими именами. Сейчас я припоминаю, что в России или в Украине были пловец Денис Силантьев и велогонщик Денис Меньшов. И если Силантьев уже завершил карьеру спортсмена, то Денис Меньшов, как мне помнится, гоняется до сих пор. Вот при чём здесь спорт — с ним как раз связано имя Денис.

— Но почему же я младшего мальчика называла Дэ́нис?

— Ты просто неправильно делала ударение, а для него это не имело существенного значения.

Филипп немного подумал, а затем сказал:

— Здесь есть ещё одна хитрая закавыка.

— И в чём она?

— Понимаешь в нашей, английской транскрипции эти имена пишутся вообще абсолютно одинаково. Если не учитывать ударение, конечно.

— Ну, это и так понятно. И что из того?

— У нас, действительно, понятно. Хотя для других народов, может быть и не совсем.

— Почему?

— Да потому что наша буква е, то есть [i: ] может произноситься по–разному: и как [i: ] и как [e].

— Да, но в этом случае очевидно, что нужно произносить [e].

— Это для нас очевидно, но не для тех, кто не знает английского языка. Подобные нюансы, если я не ошибаюсь, есть и в русском алфавите. Ты то, изучившая русский язык, как раз лучше должна знать подобные вещи, — уколол её Филипп.

— Я не пойму о чём ты говоришь, — не обратив внимание на язвительность Филиппа, спросила Диана.

— Ладно, вообще–то для нас сейчас это не имеет никакого значения. Просто я хотел убедиться для себя, что я прав. Хотя, для тебя — всё же, пожалуй, важно. Погоди немного.

Он вышел из комнаты, вернулся в неё уже с ноутбуком и минут 8–10, судя по мелькавшему экрану, что–то разыскивал. Хоккей сейчас отошёл на второй план.

— Так, точно — я был прав, — затем уже довольно произнёс Филипп. — Смотри — в русском языке интересующее нас женское имя и мужское не только произносятся, но и пишутся по–разному.

— Как это?

— В русском языке есть, так называемая, твёрдая буква е, которая называется э. В нашем алфавите такой буквы нет. У нас все буквы е произносятся мягко. А в русском языке наше имя Denis звучит твёрдо и пишется с буквой э.

— Да, такое мне следовало знать.

— Вот в том–то и дело, — согласился Филипп. — Это я и имел в виду, когда сказал, что для тебя такие вещи важны. Дело в том, что твоё изучение русского языка несколько однобокое. Ты уже неплохо знаешь разговорную речь, но как пишутся те или иные слова плохо знаешь. Твой самоучитель, к сожалению, мало времени уделяет грамматике, а упор в основном делает на разговорную речь. Так что тебе, дорогая, если ты хочешь, действительно знать язык — нужно сейчас больше времени уделять грамматике. И начать хотя бы с того, что следует читать русскоязычную прессу.

— Да, придётся так и поступить.

— Ладно, — махнул рукой Филипп. — Мы сейчас говорим совершенно не о том. Важно то, что теперь мы знаем, младший мальчик, действительно, носит имя Денис.

— Так может быть, душа моей Дэ́нис поселилась в его теле? Возможно, как раз на это и указывает сходство имён?

— Совершенно исключено, — ответил Филипп. — Ты очень спешишь с выводами. Если ты, не спеша, подумаешь, то прекрасно поймёшь, что этого быть не может. Он тебе начал сниться через два или три года после смерти твоей дочери, а ему уже тогда во сне было лет семь.

— Но, может быть, — упорствовала Диана, — он мне снится в будущем?

— Хм, в принципе возможно. Но мне, почему–то кажется, что скорее наоборот — возможно этот мальчик жил в прошлом, а после смерти его душа переселилась в тело твоей дочери. Такой вариант более привычный.

— Но зато мой вариант мне больше нравится.

— Почему?

— Потому что в этом случае я, возможно, могла бы разыскать его — мальчика Дениса с душой моей Дэнис.

— А если он живёт в очень далёком будущем? — удивился Филипп.

— Нет, — задумчиво произнесла Диана. — Он может жить только в недалёком будущем. Иначе мне снились бы какие–то такие фрагменты, которые я не смогла бы объяснить.

Затем она радостно добавила:

— И одежда мальчиков была нам привычная.

— Вот! — назидательно произнёс Филипп.

— Что «вот»? — не поняла Диана.

— Ты вспомнила и о втором мальчике. А он тогда причём здесь?

— Не знаю, — протянула Диана. — Действительно, странно.

— Ты знаешь, я очень надеялся, что когда мы разберёмся с именем мальчика, то всё прояснится, — разочарованно произнёс Филипп.

— А оно всё, наоборот, запуталось.

— Совершенно верно. Мы приняли в качестве исходного момента версию о том, что это твои родственники, но в прошедшей жизни. Если же теперь предположить, что младший мальчик из будущего — дело сложнее. И тогда совсем не понятно, кто же тогда второй мальчик. Господи, сплошная головоломка, — посетовал Филипп и, спустя время, добавил. — И мне теперь кажется, что есть только одна возможность распутать этот узел.

— И какой же, Филипп?

— Нужно обратиться к психологу. Возможно, ему удастся что–либо объяснить. А вдруг всё это обычные галлюцинации. Существует ведь множество случаев различных дежавю.

— Я когда–то, давно, уже думала о подобном. Но, во–первых, я боялась выглядеть какой–то дурой, а во–вторых, тогда было совсем мало информации. А сейчас мне уже всё равно, как я буду выглядеть. Я очень хочу знать, что это всё означает. Да и информации сейчас побольше.

— Ну что ж, если ты готова обратиться к психологу, то нужно его сначала отыскать.

— А что его искать, в газетах полно объявлений.

— И ты хочешь обратиться к первому попавшему и, возможно, попасть к неквалифицированному или, вообще, какому–нибудь шарлатану?

— А ты знаешь хорошего психолога?

— Я то не знаю, но, возможно, знает твоя мама. Она же вращается среди врачей.

— Психолог — это не совсем врач. Он лечит не тело, а скорее душу человека. Конечно, связь с врачами у психологов есть, но я не думаю, что мама с ними знакома.

— И где мы тогда будем искать хорошего психолога?

— Я попробую разузнать у своих коллег. Кто–то из них должен знать, а, возможно, даже обращался к психологу — хотя бы та же Луиза, у неё ведь была семейная драма. Ладно, спешить некуда, от нас никто и ничего не убегает. Поэтому нужно действовать осторожно, но найти, действительно, хорошего психолога.

— Я согласен, — поддержал её Филипп. — Если ты твёрдо решила, то давай действуй по своему усмотрению.

И они оба согласились с таким решением.

ГЛАВА 20

Встреча с психологом

Скоро, как говорится, сказка сказывается, но не скоро дело делается. Выяснить у коллег реквизиты хорошего психолога Диане удалось лишь дней через десять. При этом она старалась как можно короче объяснять коллегам зачем это ей понадобилось. Когда они с Филиппом окончательно приняли решение к кому обращаться, Диана позвонила господину Бушару — такая была фамилия психолога. Она представилась ему и сказала, что его ей рекомендовали коллеги как квалифицированного специалиста, и она хотела бы попасть к нему на приём.

— А в чём состоит ваша проблема? — спросил тот.

— Господин Бушар, но это же не телефонный разговор, — удивилась Диана.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил тот. — Я и не прошу вас детально всё излагать. Вы мне просто скажите, что вас беспокоит, буквально в двух словах. Бывает ведь, что ко мне обращаются и в тех случаях — правда, редко — когда нужна помощь не столько психолога, сколько врача.

— О, я вас поняла. Я надеюсь, что мне врач не нужен. Меня просто беспокоят сны, которых я никак не могу понять.

— Хорошо, теперь понятно. Так, — возникла небольшая пауза, — я смогу вас принять …, — и он назначил Диане день и время. — Если вас такое время устраивает, подходите, я буду вас ждать. Мой адрес вы, вероятно, знаете.

— Да, господин Бушар. Большое вам спасибо, я непременно приду, — и они распрощались.

Встреча была назначена на третий день в 18–00 часов. Было ещё время и отказаться от этой затеи, и должным образом к ней подготовиться. Но поскольку Диана не собиралась отказываться, то они обговорили с Филиппом её дальнейшие действия. Первым на повестку дня стал вопрос о том ехать ей самой или с Филиппом.

Здесь Диана была категорична:

— Я, конечно же, поеду сама. Это однозначно. Филипп, если я приеду с тобой, то психолог подумает, что я нуждаюсь в помощи стороннего человека, и тогда уж точно решит, что мне следует обращаться не к нему, а к врачу. К тому же, насколько я знаю, это, обычно, доверительный диалог, а в диалоге берут участие только два человека.

Филипп согласился с ней, и они обсудили, что Диана будет ему говорить, упоминать ли ей об их предположениях о её прошлой жизни. Последний вопрос вызвал наиболее бурное обсуждение, и поскольку к окончательному выводу они так и не пришли, решено было действовать по обстановке.

И вот наступил назначенный господином Бушаром срок. Диана ехала на эту встречу очень взволнованная. Психолог, в возрасте лет 37–40, высокий, подтянутый, сероглазый, с приятной улыбкой, встретил её очень приветливо. Он провёл Диану в уютный, хорошо обставленный, но строгий, без каких–либо «кричащих» предметов кабинет и усадил в удобное кресло. Все Дианины волнения постепенно улеглись. Сам психолог сел напротив и начал спокойно негромким голосом выяснять обстоятельства, которые привели Диану к нему.

Диана рассказала ему всё довольно подробно — и свой первый сон, и последующие, и последние. Упомянула она и об имени младшего мальчика.

Бушар долго расспрашивал о её ощущениях во время снов, сразу после просыпания и о более поздних.

Затем он долго сидел, раздумывая, после чего произнёс:

— Я не вижу в ваших снах чего–либо необычного. Похожие сны, я знаю из своей практики, не такая уж и редкость. И особенно в тех случаях, простите меня, когда человек теряет своего ребёнка. Но, из ваших рассказов я понял, что они практически не причиняют вам беспокойства.

— Да, это так, господин Бушар. Я волнуюсь только в первые минуты после просыпания.

— И в самих снах эти мальчики не проявляют к вам никакой агрессии, не увлекают вас куда–нибудь за собой?

— Нет, в этом плане всё нормально, — ответила Диана. — Они во сне со мной очень мило общаются, и мне даже кажется, что общение со мной им приятно.

— Так, тогда я не совсем понял, в чём же причина такого вашего беспокойства? Мне кажется, что никаких особых причин для беспокойства нет, и вы обратились ко мне либо просто, чтобы я вас окончательно успокоил — но это дороговатое успокоение, либо, — он задумался и, пристально глядя в глаза Диане, изрёк. — Вы чего–то не договариваете.

Диана тяжело вздохнула и затем, уже улыбнувшись, произнесла:

— Мне вас порекомендовали не зря. Я теперь убедилась, что вы в самом деле первоклассный специалист. Ценю вашу проницательность.

— Не нужно комплементов, — улыбнулся и Бушар. — Так в чём же всё–таки дело?

Тепер уже Диане пришлось рассказать об их с Филиппом, а ранее с Луизой и Франсуа, предположениях о том, что, возможно, эти мальчики её родственники в прошлой жизни. Психолог слушал её очень внимательно и не перебивал. После окончательного подробного рассказа Дианы, он грустно сказал:

— Вы знаете, ко мне пару раз обращались пациенты с подобными вопросами. Но чем я мог им помочь, так же как и чем я смогу помочь вам? Что вы от меня ожидаете?

— Я надеялась, что сможете сказать — верны ли мои предположения.

— Увы, Диана, ни подтвердить, ни опровергнуть ваши предположения я не смогу. Это не мой профиль. Да, я очень много читал о реинкарнации, мне интересны сообщения на эту тему. И если бы вы меня спросили — верю ли я в подобное явление или нет, то я сказал бы скорее «да», чем «нет». Но всё же, для более точного ответа на подобный вопрос пока что нет научных подтверждений.

— Но если вы хотя–бы частично верите в реинкарнацию, то скажите — такое в моей жизни возможно? И что означают эти сны? Ведь я чувствую, что эти мальчики не просто так мне снятся — они либо чего–то от меня хотят, либо стараются передать мне информацию, которую я не в силах понять.

— Вы поймите меня правильно, Диана. Я психолог и моя задача помочь людям решить проблемы, которые возникают в результате непонимания собственного внутреннего мира — внутриличностые конфликты, а также расстройства межличностных отношений, помочь решить задачи в духовных кризисах. Психолог не решает проблемы своих клиентов, а помогает им самим найти выход. В результате моих сеансов вы сможете улучшить своё самочувствие, ощутить всю драгоценность и неповторимость вашей жизни. Я помогу решить вам конфликты, получить «живые» знания. Но я ведь не толкователь снов, тем более, если вам снятся, как вы предполагаете, ваши родственники в прошлой жизни, — подчеркнул он.

— Господин Бушар, а если предположить на минуту, например, что это мои родственники в прошлой жизни — вы бы могли мне что–либо сказать о таких снах. Давайте, хоть на минутку, сделаем такое предположение — взмолилась Диана.

— Гм, ну хорошо, — вздохнул тот, — чисто гипотетически давайте предположим такое. Но что бы вы тогда хотели у меня узнать?

— Если предположить, что мальчики мои родственники, то почему они мне снятся в юном возрасте? Если это мои внуки или, тем более сыновья, то я должна запомнить их и более старшими, сына — возможно, вообще пожилым. Ведь чем меньше времени прошло с момента последней встречи, тем крепче должна быть память.

— О, нет, вот в этом вы, Диана, не правы. Сие я как раз смогу вам объяснить.

— И в чём моя неправота?

— Понимаете, человек запоминает людей лучше не в том случае, когда видит их не так давно, а чем дольше он их видит, чем больше с ними общается. А уж близких людей, родных — тем более. Я поясню это, простите меня, если моё объяснение принесёт вам горечь, на примере вашей семьи. Вы ведь со своей дочерью общались практически круглые сутки, и это естественно. Вы всегда, за исключением работы в её старшем возрасте, не отходили от неё.

— Я начинаю понимать, — с грустью отреагировала Диана.

— Вот, вы начинаете понимать. Скорее всего, что с меньшим мальчиком вы активно общались только лет до 8–9. Поэтому он вам таким и запомнился. В дальнейшем же что–то препятствовало вам видеться с ним. Если это внук, то это совершенно понятно — его родители переехали в другой город, развелись или что–то ещё произошло.

— Я поняла. Тогда почему старший мальчик снится мне в более взрослом возрасте?

— Дело в том, что его, как бы «заслоняет», меньший. Эмоции в их развитии в первые лет десять одинаковые, и в этом случае, как вы перед этим заметили, лучше запомнились последние эмоции.

— Но почему тогда он не запомнился в ещё более взрослом возрасте?

— Вы спешите, Диана, и не хотите поразмыслить сами, — ласково произнёс Бушар. — Всё ведь просто и вы знаете ответ на этот вопрос — вы очень хорошо запомнили его, пока он учился в школе. А дальше он, например, уехал продолжать учёбу в другой город, вы стали его видеть значительно реже.

— Да, это очевидно, — прошептала Диана. — Я вам очень благодарна, господин Бушар. Вот только кто же эти мальчики на самом деле?

— Вы знаете, хоть я и не расшифровываю сны, но думаю, что ваши близкие или друзья правы — это могут быть ваши сын и внук. И, скорее всего, старший — сын, а младший — внук. Исходя из наших предыдущих рассуждений.

— А не может меньший мальчик жить, наоборот, в будущей жизни? Если в него, например, переселилась душа моей погибшей дочери. Ведь у них почти одинаковые имена.

— Я этого не могу сказать. Но, на мой взгляд, такое маловероятно. Людям гораздо чаще снится прошлое, пережитое, а не будущее. Но, как знать. Я уже говорил вам, что я не специалист в таких вопросах.

— Но как же мне выяснить более точно, что вы мне можете посоветовать?

Бушар улыбнулся и сказал:

— Диана, советы можно получить где угодно, разные люди могут дать вам совет в любое время, совершенно бесплатно и с большой охотой. Однако, профессиональный психолог не станет советовать вам даже за деньги. Совет даётся с позиции советующего вам человека. Как правило, он предполагает, что человек выдаёт вам рецепт, основанный на его собственных суждениях и его личном опыте. В совете чаще всего скрывается или, как вы не раз это слышали, прямо говорится фраза «Я бы на твоём месте…». Только дело в том, что совет хорош для того, кто его даёт, а не для того, кому он предназначен. Именно советующему человеку легко его исполнить, и именно у советующего человека есть все нужные качества, чтобы претворить совет в жизнь. У человека, слушающего совет, всего этого может и не быть.

— Поэтому психолог и не даёт советов, — продолжил он. — Только сам человек знает, что для него является лучшим выходом. Психолог лишь старается помочь человеку найти в себе самом этот выход, увидеть его и осознать.

Он помолчал немного и добавил:

— Но я ещё раз отступлю от своего правила — я дам вам совет. Он не будет касаться каких–либо активных действий с моей стороны, поэтому я могу так поступить. Я бы вам посоветовал обратиться к специалисту.

— Как, а вы что не специалист? — удивилась Диана.

— Я специалист, — со спокойной улыбкой ответил Бушар, — но в определённых рамках. Я психолог, но не психотерапевт. А это уже врач–специалист, который оказывает помощь людям чаще всего нефармакологическими методами. Упрощённо говоря, психотерапевт — человек, овладевший одним из направлений психотерапии. Психотерапевты работают как с психически здоровыми людьми, так и с людьми в «пограничных состояниях», то есть в состояниях на грани здоровья и заболевания (неврозы, депрессии…) Психотерапевт использует определённые психотехники, чтобы помочь клиенту решить его проблему. Вот такой специалист, возможно, и сможет вам помочь разобраться в ваших снах.

— Каким же образом он сможет это сделать?

— С помощью гипноза. Ввести вас в гипнотическое состояние, в котором вы сами сможете определить не только, кто эти мальчики, но даже точно назвать их имена. А возможно и фамилии.

— Боже мой! — воскликнула Диана. — А ведь вы правы. Как же я об этом не подумала!

— Если вы решитесь на такой шаг, а решаются на него немногие, то я могу вам порекомендовать такого очень хорошего специалиста. Сеанс у него, конечно, не дешёвый, но, как я понимаю, деньги вас не смущают.

— Конечно, господин Бушар! Я согласна, — убедительно заверила его Диана. — Я решусь на такой шаг, каких бы денег мне такой сеанс не стоил.

— Хорошо, тогда запишите его реквизиты. Его визитки у меня, к сожалению нет.

Он продиктовал Диане всё необходимые данные этого психотерапевта, и Диана, горячо и взволнованно поблагодарив Бушара и попрощавшись с ним, в прекрасном настроении покинула его кабинет.

ГЛАВА 21

В раздумьях

Вечером Диана подробно рассказала Филиппу о её пребывании у Бушара, об их диалоге и о его рекомендациях.

— Значит, результаты твоего посещения психолога можно считать неудовлетворительными? — угрюмо спросил её Филипп.

— Ну почему? Он меня успокоил и предположил, что, как мы и думали, во снах всё же речь идёт о прошедшем времени.

— А разве ты нуждалась в особом успокоении? Да и его предположения мало на чём базируются, они мало обоснованны. К тому же, у нас были разные предположения.

— Но ты же сам меня сначала убеждал, что это моя прежняя жизнь.

— Ну, допустим, я не убеждал, а только тоже предполагал. Но, в принципе, ты права.

Он замолчал, что–то обдумывая, а затем, как бы не только для Дианы, но и для себя, произнёс:

— В общем–то, нечто подобное можно было предвидеть. Что мы хотели услышать? Какие–то подтверждения наших предположений? Но он, действительно, не мог это сделать. Если бы он был шарлатан, то он наговорил бы тебе, что угодно. Но он дорожит своей репутацией, и поэтому пустых предположений делать не стал. И он правильно поступил, молодец.

— А что ты скажешь по поводу его рекомендации обратиться к психотерапевту и пройти сеанс гипноза?

— А вот эта его рекомендация вполне обоснованна, если ты хочешь узнать о своей прошлой жизни.

— А я этого, действительно, хочу, — подтвердила Диана.

— Я знаю, но посещение психолога и посещение психотерапевта очень уж разные вещи. Идя к психологу, ты хоть и волновалась, конечно, но знала, что всё окончится благополучно. А вот на проведение гипноза соглашаются далеко не все, даже больные люди. Кто его знает, чем могут окончиться эти попытки, так сказать, «поковыряться» в твоём мозгу. Хорошо, если это, действительно профессионал, а если нет?

— Я не думаю, что господин Бушар стал бы рекомендовать неквалифицированного психотерапевта.

— Конечно, это я так про себя рассуждаю, в общем. Но всё равно нужно хорошенько подумать, прежде чем соглашаться на такой шаг.

— И всё же я решусь на этот шаг, — упрямо заявила Диана.

— Я тебя и не отговариваю, я только прошу, чтобы ты хорошенько всё взвесила. В таком случае пороть горячку как раз и не стоит. Давай мы будем решать это не сегодня. Пусть пройдёт пару дней и твои эмоции немного улягутся.

— Хорошо, я не возражаю. Мне и самой так сразу не хочется принимать решение.

Так прошло 3–4 дня, пока они снова не вернулись к этому разговору.

— Итак, что ты решила? — спросил Диану Филипп вечером накануне выходных дней, когда они сидели в гостиной и настроились смотреть какую–то передачу по телевизору.

Диана сразу же поняла, о чём он её спрашивает, и ответила:

— Я решила воспользоваться такой возможностью. Нужно положить конец всем моим сомнениям касательно этих снов.

— Ну что ж, решила — так решила. Я тебя поддержу. Ты знаешь, что можешь на меня положиться. Но вот что касается конца твоим сомнениям, то мне кажется, что это преждевременное заявление.

— Почему? — удивилась Диана.

— Почему, почему! — рассуждал, снова больше с самим собой Филипп. — Психотерапевт, возможно, скажет тебе, кто эти мальчики, возможно, назовёт их имена и даже фамилии, но он не расскажет тебе о том, что означают эти сны и что хотят от тебя мальчики.

— Я всё–таки не пойму — почему?

— Дело в том, Диана, что во время гипноза, да ты и сама это знаешь, не врач рассказывает тебе о каких–то событиях, а ты ему рассказываешь. Он лишь задаёт тебе разные вопросы, в том числе различные наводящие, а после сеанса сообщает то, что ты сама ему поведала. Он же не гадалка, он не знает твоей жизни, это именно ты ему под гипнозом, хорошо что, — улыбнулся он, — не под пытками «выдаёшь» все свои тайны. Понимаешь?

— Начинаю понимать, — медленно протянула Диана.

— Так вот, все эти имена, фамилии и разные подробности прошлой твоей семейной жизни ты знаешь. И ты можешь рассказать о них. А вот намерения своих родственников, какими бы они не были тебе близкими, ты знать не можешь. Как ты можешь знать, что на уме, допустим, у меня или у того же мальчика. Ты можешь только догадываться об этом, строить предположения, но догадки остаются догадками. Тем более, когда ты с мальчиками находишься, так сказать, в разном измерении и времени.

— Господи, — уныло протянула Диана, — ну и «обнадёжил» же ты меня.

— Понимаешь, Диана, лучше тебе знать такие вещи сейчас и быть готовой ко всему, нежели разочаровываться потом.

— Да, это верно. Но что же делать?

— Я не могу тебе ответить на твой вопрос, но думаю, что пусть идёт всё своим чередом. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления. Бессмысленное занятие — загадывать наперёд. Эта тайна всё равно рано или поздно раскроется. А сейчас я просто ещё раз хочу тебя предупредить, чтобы ты хорошенько взвешивала все свои решения и думала об их последствиях. И главное — чтобы ты потом эти последствия могла воспринимать вполне адекватно.

— Ну, что ж, значит, буду думать ещё, — заявила Диана. — Да, я постараюсь быть готовой ко всему, но вряд ли я откажусь от представившейся возможности.

— Хорошо, — поддержал её Филипп. — Будем думать и готовиться.

Конечно, Диану одолевали сомнения в целесообразности проведения гипноза, хотя она, действительно, была к этому готова. Но всё же кошки на душе скребли. Она решила посоветоваться с близкими и друзьями. Первым делом она заскочила к своей подруге и рассказала той последние события своей жизни.

— И что, ты, в самом деле, собираешься идти на гипноз? Зачем, спрашивается, он тебе нужен? Да и не верю я во всю эту чепуху.

— Почему не веришь? Ведь такие гипнозы уже довольно распространённое явление.

— А, ерунда всё это.

— И ничего не ерунда, — горячилась Диана. — Ты знаешь, уже давно для восстановления в памяти человека моментов его прошлого чаще всего прибегают к методу регрессивной терапии.

— Что это за регрессивная терапия?

— Регрессивная терапия — метод, с помощью которого погружённый в глубокий гипноз человек, способен заглянуть в далёкое прошлое и рассказать о нём.

— Я читала, — продолжила Диана, — что при таких погружениях, в самых потрясающих случаях с испытуемыми происходили разительные перемены, как–то: изменение внешности и тона голоса. К изумлению многих свидетелей, лица людей, которые переживали заново периоды прошлой жизни, когда они были старше, чем в момент эксперимента, становились измождёнными и осунувшимися и, наоборот, у людей, которые возвращались во времена юности, казалось, сглаживались морщины. При этом с пациентами происходят не только удивительные внешние перемены, но нередко захватывающие дух истории всплывают наружу во время регрессивного гипноза

— Некоторые люди почти реально переживают свои прошлые жизни, другие только чувствуют. Вот что, например, поведал во время сеанса один из испытуемых: «Я мальчик лет четырёх, сижу у дороги в пыли, в песке и руками ощущаю этот горячий песок, а мимо проезжает отряд всадников, в шлёмах и кольчугах, с длинными копьями. Я ощущаю, как вздрагивает земля под копытами коней. Остальное как в тумане». Таких примером имеется множество, — завершила Диана,

— Я тоже когда–то читала об этом, — равнодушно ответила Виолетта. — Но написать можно что угодно. Бумага, как говорится, всё стерпит. Ну, ладно, — смилостивилась она, — пусть это даже и правда, но что тебе даст сеанс, как ты говоришь, регрессивной терапии? Ну, подтвердят тебе, что снящиеся мальчики твои сын и внук, назовут имя старшего мальчика. И что? Что ты с этими знаниями будешь делать? Только ещё больше травить себе душу?

— Я пока что не знаю, что буду делать, время покажет. Но я хочу всё точно знать.

— Нечего тебе делать, — начала злиться Виолетта. — То были одни воспоминания, — она имела в виду дочь Дианы. — И ты мучалась, теперь другие воспоминания, более древние — и ты опять будешь мучиться. Тебя, я смотрю, не излечила и поездка на Мадагаскар. Ты всё такая же неуёмная. Диана, пора уже угомониться и жить нормальной жизнью. Тебе уже без малого 34 года, ты взрослая умная женщина. Живи и радуйся жизни, и нечего придумывать себе сомнительные приключения.

Диана поняла, что хотя её подруга, вроде бы уже и согласилась с предположениями о бывшем родстве мальчиков, но её намерения не одобряет. Но это, как не странно, не огорчило её, а даже вдохновило.

— Если Виолетта уже не возражает против первых предположений, а ранее она категорически их отвергала, — думала Диана, — то со временем она согласится и с этим моим решением. Просто такова уж Виолетта — к ней всё доходит очень нескоро, у неё ум, как у того жирафа — расположен очень высоко, да ещё упрямство мешает подруге так быстро изменить своё мнение.

Не одобрила её затеи и мама. Точнее, не столько не одобрила, как начала высказывать свои опасения за исход здоровья Дианы после гипноза.

— Мама, ты же сама медик. Ты же должна знать, что никакой угрозы здоровья гипноз не несёт.

— Именно потому что я медик, я и опасаюсь этого. Разные бывают исходы. Поверь мне, уж я то знаю. Сейчас много развелось разных жуликов.

— Мама, у рекомендованного мне врача прекрасные рекомендации, он опытный специалист и не причинит мне вреда.

— Ой, боюсь я всё же, дочка, — как и всякая мать, волновалась она. — И для чего тебе всё это? Ты, конечно, вправе поступать так, как сама решишь, но будь, пожалуйста, осторожна.

— Понятно, — подумала Диана. — И здесь нет поддержки, но слава Богу, и нет категорических возражений. Но снова — «для чего тебе всё это?» Остался последний шанс — как же воспримут её решение коллеги?

ГЛАВА 22

Беседы о регрессивной терапии

На следующий день после работы Диана в маленькой компании, вместе с Луизой и Франсуа продолжила размышления на волнующую её тему. К удивлению Дианы коллеги, выслушав сообщение Дианы о планируемом ею посещении психотерапевта, были не столь категоричны. Пожалуй, скорее, даже наоборот, они фактически поддержали свою коллегу в этом неординарном решении.

— Ты, знаешь, а это очень интересно, — с жаром выпалил Франсуа. — Таких случаев зафиксировано, действительно, очень много. И есть весьма любопытные. Вот, например, мне с полгода назад попалась любопытная заметка. О том, что теория реинкарнации получила ещё одно веское доказательство, которое пришло из Англии. В 1983‑м году с гипнотизёром из Ливерпуля Джо Китоном, который уже провёл несколько сотен экспериментов по возвращению в прошлые жизни, встретился лондонский журналист Рей Брайант. Газета, в которой он работал, «Ивнинг пост», поручила ему написать серию статей о паранормальных явлениях, одну из них он решил посвятить реинкарнации. Чтобы всё выглядело более достоверным, он предложил гипнотизёру вернуть его самого в прошлую жизнь, чтобы он смог описать свои собственные ощущения. Хотя Брайант никогда прежде не подвергался гипнозу, Китон решил удовлетворить его просьбу. И этот случай оказался самым удивительным из практики Китона.

Под гипнозом Брайант вспомнил несколько своих прошлых жизней, включая ту, когда он сражался как солдат Робен Стаффорд в Крымскую войну, а потом вернулся в Англию и стал лодочником на Темзе. Как вспоминал Брайант, Стаффорд родился в 1822‑м году в Брайдхелмстоне (Брайтоне) и утонул в 1879‑м году в Ист — Энде в Лондоне.

Во время этого эксперимента лондонский журналист стал говорить более низким голосом с ланкастерским акцентом, что свидетельствовало о том, что Стаффорд большую часть жизни провёл на севере Англии. Хотя всё это было ошеломляюще, но, тем не менее, нужны были реальные доказательства этим рассказам. Поэтому присутствовавшие при эксперименте члены команды Китона Эндрю и Маргарет Селби решили найти документальное подтверждение существования такого человека.

И им повезло: в библиотеке Гилдхолл в Лондоне они нашли список раненых и убитых в Крымскую войну. Среди других значился и сержант Робен Стаффорд, тогда служивший в 47‑м Ланкастерском пехотном полку. Он был ранен в руку в битве при Каррисе, в незначительной перестрелке, которая имела место при осаде Севастополя. Также там содержались сведения о дальнейшей карьере сержанта Стаффорда, он был награжден медалями за отвагу и вышел в увольнение по состоянию здоровья. На следующем сеансе Рей Брайант сам рассказал обо всех этих подробностях. Дата, место и название битвы при Каррисе, обозначенные «Стаффордом», так же как и другие факты его жизни, были абсолютно верны.

Проведя несколько дней в Генеральном бюро регистрации рождения, смерти и бракосочетаний, Селбисы наконец нашли и свидетельство о смерти Рьюбена Стаффорда, в котором говорилось, что он действительно утонул и похоронен на бедняцком кладбище в Ист — Хэме. Дата смерти и захоронения также была точно названа Реем Брайантом во время сеанса.

— Ты представляешь, Диана, как это всё интересно, — завершил Франсуа. — Возможно и ты под гипнозом расскажешь очень интересные сведения из свого прошлого. А мы с Луизой, как те Селбисы, будем искать подтверждение твоим словам. А какая потом будет статья — пальчики оближешь.

— Да не нужна мне никакая статья, о чём ты говоришь, Франсуа. Вот уж, истинный папарацци, — сердито ответила Диана. — Мне это совсем не нужно.

— А что тебе нужно? Для чего тебе всё это? — спросила Луиза.

Уже в третий раз подряд Диана услышала один и тот же, правда, в разных вариациях вопрос — «зачем тебе всё это?» Если бы она знала! Но она и сама этого не знает. Но она твёрдо уверенна, что уточнённые сведения о мальчиках ей зачем–то просто необходимо. И она выяснит это, обязательно выяснит!

— Я честно вам отвечу — я пока что не знаю, для чего это мне нужно. Но моя интуиция меня пока что не подводила, и я чувствую, что мне необходимо знать то, что хотят мне сообщить малыши. Я думаю, что в скором времени я это выясню. А может быть даже во время гипноза.

— Да, интуиция, а точнее человеческое чувство — большая загадка, — протянул Франсуа. — А уж женские интуиция и чувства — тем более. И не всегда такие ощущения следует игнорировать. Ещё Дюма говорил, что чувствовать — это больше, чем знать.

— А вот что касается гипноза, то ты знаешь, Диана, что есть уже новые веяния в этом плане, — опять вставила слово Луиза. — Сейчас уже вроде бы можно обходиться и без него.

— Как это? — не поняла Диана.

— Тебе, конечно же, известно такое имя как Рэймонд Моуди?

— Естественно, кто же не слышал о всемирно известном американском враче и психотерапевте Рэймонде Моуди. Я знаю, что он стал знаменитым после своей книги «Жизнь после жизни», в которой он рассказывает о впечатлениях человека, прошедшего состояние клинической смерти. А ещё в своё время он издал и другую книгу, которая вызвала подлинный фурор или скандал за рубежом. Она заставила многих людей заинтересоваться своим далёким прошлым. Она определила новое направление в лечении ряда серьезных заболеваний. Она поставила перед наукой ряд неразрешимых вопросов. И называется эта книга «Жизнь до жизни» — как раз по теме нашего с вами разговора. Она повествует о реинкарнации, о том, что наша жизнь — лишь звено в цепочке нескольких жизней, прожитых нами ранее.

— Правильно, — поддержала её Луиза. — Но тот же Рэймонд Моуди, который начал серьёзные исследования явления регрессии, преподавая психологию в Государственном колледже в Западной Джорджии в Керольтауне, установил одну интересную особенность. Оказывается, гипнотический сеанс можно заменить древним и уже забытым способом самогипноза: непрерывным всматриванием в хрустальный шар.

— Каким образом?

— Положив шар на чёрный бархат, в темноте, только при свете одной свечи на расстоянии 60 см, необходимо полностью расслабиться. Настойчиво всматриваясь в глубину шара, человек постепенно впадает в состояние своеобразного самогипноза. Перед его глазами начинают проплывать картины, поступающие из подсознания. Моуди заявляет, что этот метод приемлем и для экспериментов с коллективами. В крайнем случае, хрустальный шар можно заменить круглым графином с водой и даже зеркалом.

— Интересно, — протянула Диана. — Вот только при этом возникает много вопросов: например, как себя контролировать? Как погрузится именно в то прошлое, которое тебе нужно? А если уже погрузился в него, то как самой себе задавать наводящие вопросы? Ведь ты тогда должна одновремённо находиться как бы в двух измерениях времени. И как, например, выйти из этого состояния? Нет, я всё же решу прибегнуть к старому способу. Ой, странно даже, я уже говорю к «старому», а ведь этот метод начал использоваться совсем недавно. Как же всё–таки быстро развивается технический прогресс.

— А вы знаете, что кроме названных Луизой книг Рэймонда Моуди, есть ещё одна книга подобной тематики? — задумчиво протянул Франсуа.

— И что это за книга? — сразу же откликнулась Луиза. — Кто её автор?

— Известный гипнотерапевт Майкл Ньютон написал книгу «Путешествие души», которая сразу стала мировым бестселлером. На основании проведенных с пациентами сеансами (гипнотический транс) он изложил в ней достоверную, подробную, научную информация о том, что происходит с человеком после смерти. При этом М. Ньютон не только расспрашивал своих пациентов об их прошлых жизнях, но и, что ещё интереснее, о том, что было с их душами после смерти — между воплощениями.

— Что это означает? — не поняла Диана.

— Разрабатывая свою собственную технику возрастной регрессии, Ньютон обнаружил, что пациентов можно помещать в промежуточные периоды между их прошлыми жизнями, подтвердив таким образом и продемонстрировав на практических примерах реальное, наполненное смыслом существование бессмертной души между физическими воплощениями на Земле.

— И что же он такого необычного доказал? — вставила реплику Луиза.

— Так вот, — продолжил Франсуа, — согласно исследованиям М. Ньютона, проживая жизнь, душа человека приобретает разнообразный опыт, который на неё влияет и её изменяет. При этом, готовясь к следующей жизни, в своём существовании между воплощениями душа сама выбирает такие условия будущей жизни. Эти условия могут позволить ей, с одной стороны, приобрести новый опыт, а с другой — компенсировать своей будущей жизнью и судьбой свои негативные поступки в прошлой жизни.

— Что значит «компенсировать негативные поступки»? — спросила Луиза.

— Дело в том, что М. Ньютон и некоторые другие исследователи полагают, что, например, склонный к насилию человек в прошлой жизни, в этой жизни, скорее всего, будет сам подвергаться насилию. И наоборот — человек, склонный в данной жизни терпеть и подчиняться, вероятно, в следующей жизни будет поставлен в условия, когда от него будет требоваться активность и решительность, то есть он будет командовать другими. Примерно так: кто был никем, тот станет всем… и наоборот. Но не всегда душе так легко справиться с пагубными привычками в своей прошлой жизни. Поэтому часто на изменение себя душе требуется несколько воплощений, и тогда часто оказывается, что человек несёт свои проблемы из жизни в жизнь, пока не научится с ними справляться.

— Я что–то не слышала о Майкле Ньютоне, да и о книге его ничего не знаю, — грустно промолвила Диана. — Стыдно не знать таких известных личностей, отстала я от жизни — а ещё журналистка. А кто он вообще такой этот Ньютон?

— Майкл Ньютон — доктор философии, он является дипломированным гипнотерапевтом высшей категории в Калифорнии. Он также член Американской Ассоциации психологов–консультантов. Свою частную гипнотерапевтическую практику он посвятил коррекции различного рода отклонений в поведении, а также помощи людям в раскрытии их высшего духовного Я. Кстати, один из отзывов на книгу М. Ньютона неплохо характеризует и самого автора и каждого из нас: «Эта книга представляется мне очень ясным и правильным отражением внутренней потенции каждого человеческого существа с точки зрения автора — человека, который, несомненно, глубоко проникся тем, о чём он пишет, и реализовал это на практике». Этот отзыв принадлежит некоему Роберту Кампаньоле.

— Да, интересно, — протянула Диана. — А где проживает и работает Майкл Ньютон?

— Насколько я знаю, в настоящее время проживает он со своей женой в горах Сьерра — Невада на севере Калифорнии.

Вопросов к Франсуа больше не было и, таким образом, разговор о психотерапевтах завершился, как была исчерпана и сама тематика реинкарнации. Диана поблагодарила коллег за поддержку и теперь уже твёрдо приняла для себя решение обратиться к психотерапевту.

На этот раз она вернулись к разговору с Филиппом о гипнозе лишь в конце второй декады июня.

Они одним из вечеров беседовали на разные темы и вдруг, после небольшой паузы, Диана без какой бы то ни было связи с предыдущей темой, заявила:

— Так, дорогой мой Филипп! — Я готова.

— К чему ты готова? — не понял её Филипп.

— Я готова к сеансу гипноза. Это моё окончательное решение.

— Ценю твою решительность, — улыбнулся Филипп. — Ну что ж, раз ты готова, то вперёд! Будем готовиться к этому испытанию. Но в таком случае, мы уже точно поедем к психотерапевту вдвоём. Я не уверен, что смогу присутствовать с тобой во время сеанса, но, даже находясь где–то рядом, ты сможешь ощущать мою поддержку.

— А я и не возражаю, я тоже так же думала. Мне, конечно же, страшнее идти к психотерапевту, нежели к психологу. И твоя поддержка мне просто необходима. Я думаю, что после сеанса доктор сможет рассказывать всё услышанное от меня, нам уже двоим.

— Да, вероятно, это так. Хорошо, будем готовиться, — спокойно заявил Филипп, и на этом их, теперь уже домашняя, беседа о психотерапии завершилась.

Однако она неожиданно имела довольно любопытное продолжение в разрезе некоего физического явления спустя всего пару дней, когда вечером Диана с Филиппом сидели в гостиной на диване и смотрели какую–то передачу по телевизору. Передача была больше интересна женщинам, а потому Филипп откровенно скучал. Через некоторое время во время рекламной паузы он задумчиво протянул:

— Ты знаешь, Диана, трельяж, конечно, органично вписывается в эту комнату вместе со столом. Но его лучше было бы всё же убрать.

— Почему? — удивилась Диана.

— Ты понимаешь, возможно, отчасти он служит причиной несчастья, которое произошло с твоей дочерью, ну, и с мужем, естественно.

— О чём ты говоришь, Филипп? — изумилась его супруга.

— Дело в том, что узкие боковые створки трельяжа как бы создают «зеркальный коридор». Ты что–нибудь слышала о таком?

— Вообще–то слышала. Зеркальный коридор — это когда два зеркала висят друг напротив друга, образуя некое пространство, которое уходит по обе стороны зеркал в бесконечность. Но что в этом плохого?

— Понимаешь, Диана, считается, да и, как я слышал, уже доказано, что зеркальный коридор несёт для человека определённую опасность. Зеркала являются местом соединения двух или более реальностей. Поэтому считается, что зеркальный коридор может провести сквозь себя различных, так званых, зазеркальных существ, духов, потусторонних сущностей. Если человек, находящийся в зеркальном коридоре, не обладает достаточной силой, защитой, у него могут быть большие неприятности.

— О, Господи! Филипп, ты что, в самом деле, веришь в такую ерунду? Или это по учению фен–шуй?

— Это не по фен–шуй. Хотя упомянутое учение и учит относиться к зеркалам, особенно к их расположению в доме с особой осторожностью и тщательностью.

— Вообще к зеркалам?

— Да, не удивляйся. Зеркала и отражения в них всегда считались явлением магического характера, считалось, как я уже говорил, что из зеркала в этот мир могу проникнуть существа иных измерений. Не зря же у многих народов, когда в доме умирал человек, все зеркала занавешивали на три дня, чтобы из мира мёртвых в мир живых не смогло ничего попасть.

— Так это же в отношении мёртвых. А живые здесь при чём? И что же о зеркалах говорит фен–шуй?

— Согласно теории фен–шуй, например, очень вредно располагать зеркала в спальне, поскольку они вносят лишние беспокойства в личную жизнь. Для семейной пары это как бы создаёт удвоение личностей (новых людей), что само по себе считается провоцированием к измене. К тому же, во сне человек освобождается от усталости и негативных эмоций, а зеркало отражает их обратно. В таком случае вряд ли утром он почувствует себя свежим и отдохнувшим.

— Да, интересные вещи ты рассказываешь. Но в спальне у нас зеркальная тумбочка со шкафчиками, которую хотя и принято называть трельяжем, но зеркало на ней одно — правда, широкое. Там же нет боковых зеркал.

— Сейчас речь идёт не о спальне, а именно о гостиной и об этом трельяже. Ты мне как–то говорила, что твоя дочь очень любила крутиться перед трельяжем. Но его боковые створки — это и есть зеркальный коридор, пусть даже створки обычно и не параллельны одна другой. И твоя дочь могла накопить в себе много негативной энергии от этих зеркал. При этом есть вероятность того, что человеческая душа как бы теряется в зеркальном коридоре.

— Филипп, родной, но это же ерунда. Просто какие–то предрассудки.

— Возможно, что предрассудки, но, возможно, что и нет. Ведь недаром много различных гаданий и заговоров проводятся с использованием двух зеркал. И не только гаданий, но ворожбы, а также вызова сущностей из потустороннего мира.

— Ой, такие вещи совершенно не научны.

— Ты так думаешь? Не так всё просто, постараюсь разубедить тебя. Ты, вероятно, знаешь о таком психотерапевте как Рэймонд Моуди?

— Естественно. А он то здесь при чём?

— Он имеет к нашей теме самое непосредственное отношение. Я и сам об этом узнал пару лет назад из статьи, которая мне случайно попалась на глаза.

— И что ты из статьи узнал? — как–то недовольно спросила Диана. Ей понемногу начинал надоедать этот, как она представляла, ненаучный спор.

— Так вот, в 2008‑м году Моуди написал книгу «Всё о встречах после смерти».

— Господи! И об этой книге я ничего не знаю.

— А о какой его книге ты ещё не знала?

— Мне на прошлой неделе Франсуа рассказал о книге Майкла Ньютона «Путешествие души».

— А я о такой тоже ничего не слышал, как и об её авторе. Но это не имеет значения. Сейчас речь идёт о книге «Всё о встречах после смерти».

— И о чём же эта книга?

— Эта книга, как и сами исследования Моуди, посвящена результатам изучения людей, якобы имевших контакты с призраками умерших близких.

— Что, в самом деле?

— Да, именно так. В названной работе доктор Моуди детально описывает ход своих исследований, которые проводились с пациентами, начиная с 1990‑го года. При этом он обследовал более 300 человек. И вот для проведения своих исследований, с помощью известной с глубокой древности методики, он применял именно зеркала. Моуди провел очень любопытные эксперименты с зеркалом. Он предположил, что зеркало, скорее всего, может являться мощным энергоносителем, создавая так называемый туннель. Правда, его опыт показал, что такая техника работы с зеркалами не может причинить вреда. Но это при правильно поставленном научном эксперименте, хорошо контролированном исследователем. А если не контролированном…?

— Да, ты меня, если и не полностью убедил, то всё же серьёзно озадачил. И что нам делать с этим трельяжем, неужели выбрасывать?

— Я думаю, что нет такой необходимости. Можно просто снять боковые зеркала. Центральное зеркало достаточно широкое. Но эти боковые части из дома нужно обязательно убрать. — Филипп некоторое время помолчал, а затем добавил, — ты ведь знаешь, что я тоже не особенно верю в разные там предрассудки. Но, на всякий случай, давай так сделаем — хуже то не будет, — уже не так уверенно завершил он.

— Хорошо, если ты их сможешь снять — давай так и сделаем. Действительно, центрального зеркала вполне хватит. Я хотя и не питаю доверия к предрассудкам, но твой фен–шуй, а, главное, Рэймонд Моуди мою веру всё же поколебали. А что же нам тогда делать с зеркалом в спальне? Тоже выбрасывать его? Вдруг ты начнёшь мне изменять? — улыбнувшись, спросила Диана.

— Изменять я тебе не собираюсь и надеюсь, что это взаимно. А что касается зеркала в спальне, то без него тоже очень плохо, как ты понимаешь. Однако поскольку оно не стоит напротив кровати, то есть, нет во время сна прямых отражений, то пусть продолжает стоять на своём месте. Нельзя же из квартиры убрать все зеркала. Да и необходимости такой нет.

— Хорошо, договорились, — спокойно сказала Диана, нежно прижимаясь к плечу мужа. Оба они замолкли. Но ненадолго. Через пару минут Диана вдруг задумчиво промолвила:

— Какой же неуёмный доктор Моуди, в первую очередь, как исследователь. Ведь он наверняка имеет ещё и врачебную практику. А он постоянно проводит всё новые и новые эксперименты, причём разные по своей сути.

— Ну, все они, как я понимаю, лежат в области психотерапии, — возразил Филипп.

— Это так, но уж больно разные направления. Ты только посмотри по названиям книг: «Жизнь после жизни», «Жизнь до жизни», а теперь ещё и «Всё о встречах после смерти». Да, направление исследований одно, связанное с изучением поведения человеческой души. Но какие же различные по своему существу сами эксперименты. Вот с кем бы мне, как журналистке, хотелось провести интервью. — Диана на миг смолкла, но затем вдохновенно воскликнула, — да что там интервью, вот у кого бы я хотела провести сеанс регрессивной терапии!

— Да, это было бы неплохо. Но очень уж сложно.

— Не просто, Филипп, сложно, а, скорее всего, нереально. Для договорённости с доктором Моуди потребуется столько времени. Да ещё нужно будет ехать в Соединённые Штаты Америки, — с большим сожалением протянула Диана.

— Наверное, ты права. Ну, что ж, придётся нам, дорогая, обращаться к местному психотерапевту. Я надеюсь, что он нам сможет помочь, и не нужно будет ехать в другую страну, — успокоил свою любимую Филипп.

Обговорив все вопросы, супруги переключили канал телевизора — предыдущая передача за время их беседы успешно закончилась — и продолжили вместе коротать вечер, смотря уже интересную для их обеих программу.

ГЛАВА 23

Беседа с психотерапевтом

Конечно, Диана после сообщения Филиппу о своей готовности к сеансу психотерапии была не так уж и спокойна. Но, как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж. Поэтому по прошествии ещё нескольких дней, всё обдумав и взвесив, она позвонила психотерапевту, которого звали Себастьян Хейс.

— Здравствуйте, доктор! Извините, вас беспокоит Диана Мерлони. Я звоню вам по рекомендации господина Бушара.

— Очень приятно, слушаю вас, — услышала она. — Что вы хотите мне сообщить?

— Я хотела бы записаться к вам на сеанс гипноза.

— Так, ясно. Я сейчас не стану спрашивать вас относительно причины вашей просьбы. Если вы сможете, то подъезжайте ко мне послезавтра после работы — судя по голосу, вы молоды и работаете — где–то часиков семь. И мы всё обсудим на месте.

— Хорошо, меня это устраивает. А можно я приеду не одна, а с мужем, — Диана впервые назвала Филиппа мужем.

— Конечно, можно. Господин Бушар дал вам мой адрес?

— Да, он у меня есть.

— Вот и хорошо, буду ждать вас. До скорой встречи!

В назначенное время Диана с Филиппом были у психотерапевта. Тот оказался довольно полным человеком, ниже среднего роста, из–за чего немного походил на плюшевого мишку. Ему было лет 45–47. Схожесть с милой детской игрушкой дополняли и его небольшие, такие же, как и у мишки, круглые и вместе с тем проницательные, добрые и умные глаза.

Он очень любезно принял их и провёл в свой кабинет, особое место в котором занимал книжный шкаф с многочисленными изданиями. И как поняла Диана, судя по строгому виду их корешков, это были исключительно научные труды. Диана представила доктору Филиппа.

— Ну, что ж, рассказывайте — что вас привело ко мне? — спросил Хейс.

Диана, не спеша, рассказала о своих странных снах.

— Я уверен, что на все ваши вопросы Бушер дал вам исчерпывающий ответ. И что дальше?

— А дальше мои коллеги и муж, да и я сама предположили, что мальчики во снах — мои родственники из прошлой жизни. Сам господин Бушар этого подтвердить не смог, но он не отрицал такую возможность.

— Это вполне вероятно. Я тоже такую возможность не исключаю. Но чем именно я вам могу помочь? Как я понял, никаких болезненных ощущений, не столько физических, сколько моральных, — вы не ощущаете?

— Да, это так. Но мне хотелось бы точно знать, кто эти мальчики и как их зовут. Вы же занимаетесь гипнозом — и я надеюсь, что вы сможете ответить мне — точнее, наверное, сказать — я сама под вашим гипнозом, как их зовут и как их фамилия.

— Вот оно что, — растерянно произнёс Хейс. — Да, я занимаюсь гипнозом, как вы выразились. Но я занимаюсь не просто гипнозом. Просто гипноз — это временное состояние сознания, характеризующееся сужением его объёма и резкой фокусировкой на содержании внушения, что связано с изменением функции индивидуального контроля и самосознания. Состояние гипноза наступает в результате специальных воздействий гипнотизёра или целенаправленного самовнушения.

— Я же занимаюсь, — продолжил он, — регрессивной терапией, её ещё называют иногда «возвратом в детство». Это процесс, да, под гипнозом, во время которого ведётся наблюдение — когда человеку была нанесена какая–либо физическая или моральная травма и старание «смягчить» её последствия или добиться более спокойного восприятия этой моральной травмы. Понимаете, это лечебный гипноз, — акцентировал Хейс.

— Чтобы вы всё себе хорошо уяснили, я вам должен немного рассказать об методе подобного гипноза, — сказал он, заметив, что слушатели молчат и не перебивают его. — Некоторые проблемы, в решении которых применяется лечение гипнозом таковы: лечение депрессии гипнозом, лечение фобии и страхов гипнозом, лечение гипнозом зависимостей, лечение панических атак, лечение лишнего веса и переедания. Нередко гипноз используется и при физических заболеваниях, например, при хронических аллергиях, гипертонии и многих других.

Гипноз выявляет и излечивает такие фобии как, например, страх перед вещами, которые нанесли травмы, увечья или привели к насильственной смерти (например, к воде, если в предыдущей жизни смерть наступила в результате утопления). Под гипнозом человек полностью расслабляется, перестаёт воспринимать лишнюю информацию из окружающего мира, поэтому может сосредоточиться на своей проблеме.

Большинство причин психологических проблем лежат в нашем подсознании. Извлечь эту информацию самостоятельно, по желанию, достаточно сложно, однако при лечении под гипнозом опытный гипнотизер помогает восстанавливать эту забытую или пропущенную сознанием информацию. Под гипнозом человеку могут внушаться жизненные установки, например, быть активным, перестать бояться чего–либо, с оптимизмом смотреть в будущее. В гипнотическом состоянии такие полезные советы воспринимаются гораздо лучше.

По завершению сеанса человек всё негативное оставляет в прошлом, а уроки, вынесенные из регрессии, используются в этой жизни. Исчезают фобии, депрессии, меняется само отношение к жизни. Человек перестает быть чисто Земным, у него появляется философское отношение к жизни. Зачастую начинают устраняться или полностью исчезают многие физические проблемы, считающиеся психосоматическими — закончил своё повествование Себастьян Хейс.

Теперь уже растерянными были гости доктора.

— Понимаете, — как можно мягче, сказал Хейс, — я занимаюсь лечебным (он вновь сделал ударение на этом слове) гипнозом. Но вы же не нуждаетесь в лечении. А вопросами реинкарнации я никогда не занимался. Господин Бушар, конечно, знает, что я квалифицированный психотерапевт и занимаюсь регрессивной терапией, но он не вникал в детали моей практики.

Возникла какая–то неловкая пауза, которую не решались нарушить обе стороны.

— Но нам известно, — наконец, вставил своё слово Филипп, — что многие исследователи — те же врачи–психотерапевты могут помещать пациентов в гипнотический транс, чтобы отключить сознание и выявить воспоминания о прошлых жизнях. В литературе приводятся также преимущества этой процедуры, которые состоят в том, что почти любой может обеспечить доказательства о своём перевоплощении в прошлых жизнях. Метод такого гипноза позволяет, по–моему, также выявлять неоднократность процесса реинкарнаций у отдельных пациентов. Но мы не думали, что в этом случае тоже существует узкая специализация.

— В какой–то степени вы правы. Такой узкой специализации нет. Но есть практика — одни врачи всю свою жизнь практиковались на лечении этим методом людей, а другие — занимались вопросами реинкарнации. Я же этим вопросом не занимался. Ко мне пару раз обращались с подобными просьбами, но я не брался помогать им, потому что в этом вопросе у меня нет практического опыта. Я дружен с одним моим коллегой из Торонто, так вот он полностью занимается интересующим вас вопросом. Если вы захотите, я могу дать вам его координаты.

— Торонто так далеко, — очень грустно произнесла Диана. — Если рассчитывать на помощь вашего коллеги, это будет очень не скоро. Я боюсь, что к тому времени могу раздумать воспользоваться этим методом, как вы сказали — регрессивной терапии.

Вновь наступила пауза, которую никто из присутствующих не решался прервать. Наконец, на это снова отважился Филипп:

— Господин Хейс, а может быть вы, в виде исключения, решитесь помочь нам. Ведь нам нужно очень немногое — имена и фамилии этих мальчиков и кем они приходятся Диане. В том случае, если наши предположения об их родстве верны, то моя супруга, — тоже впервые так назвал Диану Филипп, — должна безошибочно во время сеанса сама ответить на этот вопрос. Больше ни о чём мы просить вас не станем. А вам же, наверное, будет очень любопытно увидеть результаты вашего метода в таком аспекте.

Хейс улыбнулся, покачал головой и добродушно промолвил:

— А вы хороший стратег, Филипп. Надо отдать вам должное — знаете, чем можно заинтересовать учёного. Хорошо, я подумаю над вашим предложением. Я сразу не могу дать вам ответ, мне нужно немного полистать кое–какую литературу. Я вам сообщу о своём решении.

— Доктор Хейс, но мы можем надеяться, что оно будет положительное? — спросила уже обрадованная Диана.

— Скорее всего, да, — ответил тот. — Но вы должны мне пообещать, что если вас что–то не устроит в этом испытании, назовём его так, то вы, всё же, обратитесь к врачу, который полностью занимается такими вопросами.

— Конечно! — заверили доктора и Диана, и Филипп.

Так закончилась их первая встреча с доктором Себастьяном Хейсом, первая — но не последняя. Они оставили доктору номера своих телефонов и стали с надеждой ждать продолжения. И оно, действительно, последовало.

ГЛАВА 24

Сеанс регрессивной терапии

Прошло несколько дней, в течение которых Диана не только не решалась звонить доктору, но и даже разговаривать на эту тему с Филиппом. Она, как говориться, боялась что–либо сглазить. Подходил уже к концу июнь. Но вот в один из этих дней Диане, наконец–то, позвонил сам Себастьян Хейс.

Он поприветствовал Диану, а потом сказал:

— Уважаемая госпожа Диана! Если вы готовы, то мы сможем приступить к выполнению вашей просьбы.

— Ой, спасибо, доктор! — воскликнула Диана. — Я готова, а когда произойдёт сеанс?

— Я планирую провести его в ближайшую субботу. Лучше, если это будет выходной день и у нас будет побольше времени. Какое время вас устроит?

— Доктор, меня устроит любое время. Выбирайте по своему усмотрению, чтобы это не мешало общаться вам с другими пациентами.

— Хорошо, тогда приезжайте ко мне на час после полудня.

— Я непременно, точнее мы непременно будем, если это возможно.

— Договорились, приезжайте с Филиппом, — ответил Хейс, попрощался и отключил телефон.

Так прошло ещё пару дней, и вот уже Диана с Филиппом вновь находятся в кабинете у доктора Хейса.

— Итак, вы, действительно, готовы к процедуре лечебного или в вашем случае, точнее будет сказать, восстановительного гипноза? — мягко обратился доктор к Диане.

— Я думаю, что готова, — ответила Диана.

— Вы думаете или вы точно готовы?

— Я готова, доктор Хейс, я уверенна в этом, — исправилась Диана.

— Хорошо, если вы в этом уверенны

— А как будет проходить сеанс гипноза? — спросил Филипп.

— Некоторые гипнологи–регрессионисты для погружения клиентов в прошлое используют кресла, другие предлагают клиенту провести сессию на кушетке, что делаю и я, — ответил доктор. — На мой взгляд, в лежачем положении легче расслабиться. Хотя выбор остаётся за клиентом.

— Что касается техники, — продолжил он, — то гипноз может быть вызван либо физическими, либо психическими факторами. Первый достигается путём однообразных движений рук над головой, раскачиваниями головы, либо действием на слуховой анализатор монотонными ударами маятника, либо фиксацией взгляда на неподвижном предмете, однообразным надавливанием на голову пальцами и т. д. Психический вид гипноза проявляется путём словесного или письменного внушения. Я ввожу пациента в состояние гипнотического транса скорее вторым путём — я медленно буду считать до десяти, после чего пациент как бы засыпает. На самом деле он не спит и может со мной общаться.

Так что, хоть у пациентов часто и возникают некоторые сомнения, но я могу заверить вас, что вся эта процедура не причиняет человеку никакого вреда. Во время сеанса врач не извлекает из подсознания пациента чего–то против его воли. Опытный врач всегда может понять момент, когда пациенту подсознательно не хочется что–либо говорить, и он никогда не переступит эту черту.

— Я и не думаю, что вы будете выуживать у меня какие–то ненужные вам сведения, — согласилась Диана.

— Да, я и согласился на вашу просьбу лишь потому, что вам нужно мне рассказать совсем мало. И в этом меня убедил ваш муж, он молодец у вас. Вас ведь интересуют только сами эти мальчики и ничего больше. А это не так уж и много. И поэтому я уверен, что всё пройдёт благополучно, и мы получим положительные результаты.

— Доктор, а Филипп будет присутствовать со мной на сеансе?

— Вы знаете, — задумчиво протянул Себастьян Хейс, — это не желательно. Родственники пациентов, я знаю из собственного опыта, порой ведут себя не совсем адекватно, точнее будет сказать, порой непредсказуемо. И это часто просто мешает сеансу. Они даже, бывает, начинают вмешиваться в процесс сеанса, из лучших, на их взгляд, побуждений: «Спросите то, спросите это» и т. д. Их вмешательство очень усложняет работу психотерапевта, прерывая его спланированные намерения. Я уступаю просьбам о присутствии на сеансе родственников лишь в крайних случаях — очень импульсивным или, наоборот, мнительным пациентам. Когда, например, женщина соглашается на сеанс только в том случае, если муж будет держать её за руку или что–то подобное. Но когда такая женщина погружается в транс, необходимость таких действий отпадает, муж это видит и сам, чтобы не мешать, покидает помещение. Вы же абсолютно здоровая, уравновешенная, разумно мыслящая женщина, и поэтому я считаю, что нет необходимости присутствия на сеансе вашего мужа. Он останется здесь в кабинете, а мы с вами пройдём в мою, так называемую, процедурную. Случай у вас несложный и много времени не заберёт. Когда всё закончится, мы с вами возвратимся сюда и тогда я расскажу уже вам обоим, что вы мне рассказали.

— Хорошо, спасибо, доктор, — промолвила Диана.

— Вы знаете, доктор, — вставил Филипп, — мы, в принципе, так это всё и предполагали. Так что всё нормально. Я буду ждать.

— Только здесь есть одно «но», — сказал доктор Хейс. — Я хочу, что бы вы были готовы ко всему. Если верно второе ваше предположение относительно того, что один из этих мальчиков, это ваша дочь в будущем, то я вам помочь ничем не смогу.

— Почему?

— Потому что это и есть будущее, а его вы знать не можете и ничего не сможете мне сказать под каким бы то ни было гипнозом. Есть, конечно, люди, которые могут предвидеть какие–то события в будущем, но настоящих прорицателей единицы. Остальные шарлатаны. К тому же, к этим прорицателям приходят предвидения чаще всего помимо их желания. Может быть и есть какие–то факты предвидения под гипнозом, но я их не знаю. Я не специалист в этой области. Но это даже хорошо.

— Почему, хорошо? — не поняла Диана.

— Я имею в виду — хорошо, что нельзя вызвать предвидения под гипнозом. Почему? Потому что, как я считаю, это некий барьер, чтобы человек не мог узнать своё будущее и своих близких. Вы себе только представьте, что бы творилось, если бы это было не так.

— Да, пожалуй, вы правы, — отозвался Филипп.

— Ладно — разговоры разговорами, а дело делом.

Доктор поднялся из–за стола, за ним встала и Диана, и они направились в упомянутую доктором процедурную.

Филипп не смотрел на часы и поэтому не мог точно определить, сколько прошло времени, когда и Диана, и доктор Хейс возвратились. Прошло, скорее всего, минут 20, но, как известно, когда ждёшь, то время тянется очень медленно.

Доктор Хейс сел за стол, Диана же — рядом с Филиппом. Они не задавали Хейсу вопросов, но было видно, что Диане очень не терпится. Филиппа тоже интересовали результаты, но он заставлял себя не проявлять излишнего любопытства.

— Ну что, — улыбнулся Хейс, — всё прошло очень хорошо. Как вы себя чувствуете Диана? У вас нет каких–либо неприятных ощущений.

— Нет, доктор, благодарю вас. Я чувствую себя нормально, никаких плохих ощущений у меня нет. Но я ничего не помню.

— Это как раз нормально, — успокоил её доктор. — Главное, что вы всё вспомнили во время сеанса.

— И что я вспомнила, доктор? — Уже не могла терпеть Диана.

? Ваши предположения подтвердились — это ваши сын и внук в вашей прошлой жизни. Старший мальчик — сын, а меньший — внук. Как видите, гипотеза переселения души вашей дочери в тело кого–либо из них отпала. Но такое и было менее правдоподобно.

— И как же зовут моего сына и внука? Я это сказала?

— Да, конечно. Внука действительно зовут Денис, вашего мужа звали Николай, а сына — Дмитрий.

— Дмитрий, — ласково произнесла Диана, — красивое имя.

— Но это всё абсолютно достоверно, доктор? — волновался Филипп.

— Да, всё абсолютно достоверно. Ваша супруга очень хорошо описала, как учился и подрастал её сын, как она встречалась и гуляла с внуком. Я говорю встречалась, потому что и в этом случае предположения уважаемого господина Бушара подтвердились — ваш внук, — обратился он к Диане, — действительно, жил с родителями в другом городе и виделись вы с ним не часто.

— А я называла фамилию моих сына и внука? — взволнованно спросила Диана.

— Да, вы её называли. Их фамилия, также как и ваша в прошлом, — Зорич.

— Зорич? — удивился Филипп. — А вы уверенны в этом, доктор?

— Так её называла ваша супруга и никаких сомнений быть не может. Она эту фамилию повторила чётко несколько раз. А что вас смущает?

— Понимаете, мне казалось, что Зорич — это имя, а не фамилия.

— Почему?

— Дело в том, что, как я слышал, у славянских народов бытуют такие имена как, например, Зари́на, Зве́зда, Ве́сна. Вот мне и показалось, что Зо́рич из той же плеяды. Зари́на, Ве́сна и Зве́зда — женские имена, а Зо́рич — мужское. Может такое быть?

— Не знаю, — задумчиво произнёс доктор Хейс, — возможно и есть такие имена. Но то, что Зорич — фамилия родственников вашей супруги, у меня нет никаких сомнений. Но это не так уж сложно проверить.

— Погоди, Филипп, — остановила его Диана. — Скорее всего это всё же фамилия. У славянских народов, не помню уже у хорватов или сербов, фамилии заканчиваются на — вич или — рич — Милошевич, Григорич и т. п.

— Ну, что ж, вполне возможно, — согласился Филипп.

— Доктор, а я не говорила во сне, что всё же означает такое постоянное явление мне во сне сына и внука? Мне ведь в снах, после появления мальчиков, не приходит моя погибшая дочь.

— Увы, — удручённо покачал головой доктор. — Я помнил, что это вас очень интересует, и задавал вам такой вопрос. Но вы, как не силились — а это было очень хорошо видно — как не напрягали свою память, ничего сказать не могли. Вероятно, вы просто не знали ответа на этот вопрос. И это вполне естественно.

— Почему, естественно? — переспросила Диана.

— Да потому что мальчики приходят к вам во сне сегодня и хотят сказать что–то, если это так, именно вам — Диане, а не своей маме и бабушке. В прошлой жизни вы этого просто не могли знать.

— Совершенно верно, — подтвердил Филипп. — Доктор абсолютно прав, Диана.

— Да, — уныло протянула Диана, — главного мы так и не узнали и не узнаем.

— А вот это в корне неверно, — как–то строго остановил её Хейс. — То что не узнали — не велика беда. Я уверен, что со временем вы всё узнаете. Вы сможете это узнать — либо из последующих снов вы поймёте, либо же как–то по–другому, — заверил он её.

— О! То же самое мне говорит и Филипп.

— Я ещё раз убеждаюсь, что вам очень повезло с мужем. Он, действительно, умный и рассудительный человек. Теперь я не сомневаюсь, что вдвоём вы любые горы своротите.

— Спасибо вам, доктор, за поддержку и за всё то, что вы для нас сделали. А если появятся какие–нибудь новые сведения из снов, можно вновь к вам обратиться? — спросила Диана.

— Вы знаете, я считаю, что я вряд ли смогу вам помочь в дальнейшем. И не потому, что не хочу — просто это всё же не мой профиль. Я сейчас помог вам, но в дальнейшем я намереваюсь заниматься только тем, чем до этого занимался — лечебным гипнозом. В таком случае вам будет всё же целесообразнее обратиться к моему коллеге в Торонто.

— Хорошо, мы и так вам очень благодарны.

Они распрощались, и Диана с Филиппом покинули гостеприимный и много для них сделавший дом доктора Себастьяна Хейса.

ГЛАВА 25

Важное решение

Диана с Филиппом, вернувшись домой, долгое время не разговаривали на так интересующую их свежую тему. Диане просто нужно было прийти в себя и хорошо всё обдумать. Филипп же, деликатно помалкивал — он знал, что у Дианы постепенно пройдут все эти волнения, и она сама заведёт разговор. А Диана всё это время была сама не своя. Результаты проведенного гипноза не обрадовали, а скорее удручили её. Да, она знает сейчас имена своих сына и внука в прошлой жизни. Но что это ей даёт? Главная загадка так остаётся неразгаданной, — какую информацию они стараются ей передать?

— Значит, моего сына звали Дмитрий, Дима, Димочка — Дмитрий Николаевич Зорич, — думала она, — интересно, сколько он прожил, или ещё жив? Нет, вряд ли. А вот внук? Возможно, он ещё жив? Сколько ему может сейчас быть лет? — Она пыталась что–либо подсчитать, но мысли путались и она сбивалась.

Все эти её размышления прервал телефонный звонок. Звонила Виолетта. Она знала, что сегодня Диана ходила к психотерапевту и, конечно же, не могла упустить возможность узнать всё

поскорее.

— Привет подруга! Ну что, была на гипнозе? И какие его результаты? Что ты узнала? — Забросала она Диану вопросами.

— Что я тебе по телефону смогу сказать. Приходи сама и всё узнаешь. — Диана не стала выслушивать последующие вопросы подруги и отключила телефон. Ей совсем не хотелось сейчас тараторить с подругой по телефону. Правда, сейчас та примчится — и нужно будет говорить, — вздохнула Диана, а ей совсем не хотелось обсуждать последние новости. — Ладно, ничего не поделаешь, всё равно нужно будет рассказывать, хотя лучше бы это произошло попозже.

Виолетта, и в самом деле, не замедлила явиться, и вновь посыпались вопросы.

— Так, — сказала Диана. — Посиди спокойно и помолчи. Я сейчас тебе всё расскажу. Значит, так: эти мальчики, действительно, мои сын и внук в моей прошлой жизни. Старший — сын, его зовут Дмитрий, а младший — внук. Его имя ты знаешь. Моего мужа звали Николай, значит сын — Дмитрий Николаевич, а внук — Денис Дмитриевич. Их фамилия Зорич.

— Так, понятно. Давай дальше, — заторопила она подругу, когда та замолчала.

— Всё.

— Что, всё? — не поняла Виолетта. — Что дальше то было?

— А ничего дальше не было. Это и есть всё.

— Как? — разочарованно протянула Виолетта. — А почему они к тебе приходят по ночам? Ты же говорила, что они тебе что–то хотят сказать. Что именно?

— Я этого пока не знаю.

— А как же гипноз? — всё удивлялась её подруга.

— Не гипноз, а сеанс регрессивной терапии, — поправила её Диана. — Он ничего в этом плане не открыл нового. Мы и сами о таком исходе должны были додуматься.

— Почему?

— Потому что в прошлом я этого не знала, — и Диана пересказала объяснения доктора Хейса.

— Да, совсем немного ты узнала, — разочарованно протянула Виолетта? — Что тебе дают имена и фамилия детей?

— Вот и так же думаю, — вздохнула Диана и виновато взглянула на сидящего молча Филиппа.

— Как же так? — сокрушалась её подруга. — Столько усилий и всё впустую.

— Ну, не совсем впустую, — наконец, не совсем уверенно, — что на него не было похоже — вставил и своё слово и Филипп. — Информации у нас стало побольше.

— А, какая это информация, — махнула рукой Виолетта. — Что она, даёт, — и уже, обращаясь к подруге, спросила, — и что ты собираешься делать дальше?

Этот невинный и, в какой–то мере, риторический вопрос пронзил Диану словно током. Вот оно! Что она собирается делать дальше?!

И она уверенно, неожиданно даже для самой себя — раньше такая мысль и не приходила ей в голову, ответила:

— А дальше я собираюсь их разыскать.

— Что? — ужаснулась Виолетта, а Филипп только недоумённо посмотрел на Диану.

— Ты что, с ума сошла? — продолжала Виолетта. — Что ещё за новый бред?

— Никакой это не бред, — решительно остановила её обвинения Диана. — А, вообще–то, ты сама натолкнула меня на эту мысль.

— Я!? — взвилась Виолетта. — Я тебя натолкнула? О чём ты говоришь!

— Ну, пусть не ты сама, но твой вопрос о том, что я собираюсь делать дальше. И я поняла, что мне, в самом деле, нужно что–то делать, действовать. Не сидеть же, сложа руки.

— Вот ещё, теперь ты будешь меня несправедливо обвинять, что я подала тебе такую безумную идею.

— Никого я обвинять не буду. Решение я приняла сама. А что касается самой идеи, то объясни мне — почему она такая уж безумная?

Виолетта замялась и как–то, уже не столь категорично, ответила:

— Ну, пусть и не безумная, но нелепая.

— Хорошо, — спокойно разбивала её никчемные аргументы Диана. — Тогда объясни мне — чем она нелепая? Эти люди, может быть, и не они сами, но их потомки — живут? Разумеется, живут. Так почему их нельзя разыскать.

Виолетта, как не силилась, ничем возразить не могла. Но тут вновь заговорил Филипп. Он прекрасно знал Диану и поэтому понимал, что если она приняла какое–то решение, то отговорить её от него будет очень трудно, а то и вообще невозможно. Поэтому он очень мягко и участливо спросил:

— Хорошо, Диана. В этом ты, конечно, права. Но как ты их собираешься разыскивать?

— Я пока что не знаю, — неуверенно протянула Диана. Но затем уже более уверенно заметила, — ты обратил внимание, что я часто говорю: «Пока что не знаю». Понимаешь, пока что. Но потом решения приходят. Так будет и в этот раз.

— А что тут думать, — вдруг, совсем уж неожиданно, заявила Виолетта. — Ты знаешь их имена и фамилии — значит, их можно разыскать через Интернет.

— Хорошая мысль, — загадочно улыбнулся Филипп. — Чего долго время тянуть, сейчас Диана принесёт компьютер — и мы начнём поиски. — Он жестом остановил Диану, которая уже направилась приносить ноутбук, и продолжил, — только сначала мы найдём в Интернете Виолетту Хитли.

— Меня? — удивилась Виолетта. — А зачем меня искать? Да и как вы меня там разыщете, если … — и она замолкла.

— Вот, — назидательно заметил Филипп. — Вряд ли мы найдём по Интернету Виолетту Хитли. И ты сама теперь поняла почему. Если ты не настолько амбициозна и у тебя нет своего сайта, или же если ты не являешься всемирно известной личностью, то данных о тебе в Интернете нет. Мы, конечно же, проверим по Интернету известные нам данные, но надежды на то, что мы об этих людях разыщем хоть какую–то информацию, ничтожно малы.

— Ну, почему же? — вяло пыталась сопротивляться Виолетта. — С каждым днём становится всё больше информации о простых людях. Я где–то читала, что американцы не только создают новые базы данных на огромное количество людей, но даже пытаются их отслеживать.

— Я тоже слышал об этом, — ответил Филипп. — Но всё не так просто. Возможно, что создание в развитых странах новых систем регистрации на совершенно новом по качеству и возможностям уровне, и может стать необходимым в условиях современной цивилизации со всеми её издержками и проблемами. Но, такое решение не может быть для всех очевидным и бесспорным. Эта задача настолько многогранна, сложна и непривычна, что споры и дискуссии по её решению неизбежны. Да, задача «отслеживания личностей» в настоящее время не является неразрешимой проблемой. Необходимо лишь решение о создании государственной системы регистрации с использованием биометрических параметров. Процесс принятия такого решения не может быть простым. Разработки такой системы контроля имели своей целью обезопасить общество от террористов. Но, даже сама формулировка «отслеживание и нейтрализация личностей, представляющих потенциальную опасность» может у многих вызвать отрицательную реакцию, обвинение в попытке создания полицейского государства.

— Однако, — завершал свой монолог Филипп, — все эти новые технологии и данные о личностях — закрытая информация, которой располагают только спецслужбы. Нам она недоступна и в Интернете её нет.

— Может быть со временем что–то подобное и будет создано на официальном уровне, — задумчиво сказала Диана.

— Возможно, но я очень в этом сомневаюсь. Американские спецслужбы начали усиленно разрабатывать новые системы идентификации личности после террористических актов 11 сентября 2001‑го года. И делали они всё на закрытом уровне, понимая, что официально на такие действия никто не согласится.

— Почему, что тут такого плохого?

— Я, наверное, неправильно выразился, — поправился Филипп. — То, что никто не согласится — не совсем верно. Да, законопослушные граждане, могут и согласиться, хотя многим из них такое тоже может не особенно понравиться. Но сколько в разных странах имеется, так сказать, незаконопослушных граждан. А такой сбор данных им совсем не к чему.

— Да, это понятно, — согласилась Диана. — Ну, что ж, если мы не можем раскопать что–либо через Интернет, то нужно придумать что–то другое. — И она, предвидя последующие вопросы, добавила, — не спрашивайте меня что можно придумать, — я и сама пока что не знаю — но мы обязательно придумаем. Хотя, нужно проверить и в Интернете.

— Мы, конечно же, проверим, — согласился Филипп. — Но полагать большие надежды на то, что мы там что–либо сможем отыскать, пожалуй, не стоит.

Они все устали от этого разговора и от нервного напряжения, и поэтому решили эту тему пока что не продолжать. Виолетта ещё немного поболтала на более нейтральные темы и поспешила домой — Роберт уже наверняка её заждался.

ГЛАВА 26

Недоумение коллег

Так пролетели несколько дней. На первых порах Дианой овладела какая–то апатия — ей не хотелось ничего делать. Работу по дому она выполняла как–то машинально. На работе тоже была задумчива и невнимательна. Она была полностью погружена в какие–то свои мысли. Такое её состояние, конечно, было подмечено коллегами. Она была совершенно не похожа на ту Диану, которую они знали в последнее время. И, конечно же, они начали расспрашивать Диану. Диана прекрасно понимала, что коллеги так просто не отстанут от неё. Поэтому она решила, не откладывая разговор в долгий ящик, поделиться последними новостями. С кем поделиться особого вопроса не вызывало. Конечно же, это Луиза и Франсуа — только они знали о снах Дианы, о возможном гипнозе и о ёё усилиях выяснить все детали. Правда, Диана не была уверена, что кто–нибудь из них не проговорился и другим коллегам. Ну, и ладно. Но все детали знают только они. И она договорилась со своими друзьями обсудить её новости. В разговоре же с другими сотрудниками ссылалась просто на своё недомогание.

Как обычно в последнее время они сидели в обеденный перерыв за чашечкой кофе и бутербродами.

— Что ты нам хочешь сообщить? — приветливо улыбаясь, спросил Франсуа, — судя по твоему настроению новости хорошие.

— Да у меня хорошая новость, — и Диана рассказала о том, что ей (точнее врачу) удалось выяснить во время её гипнотического сеанса.

— Интересно, — протянула Луиза. — И как же полностью зовут твоего предполагаемого сына или внука?

— Внука зовут Зорич Денис Дмитриевич, сына же — Зорич Дмитрий Николаевич. Николаем звали моего мужа в прошлой жизни.

— Да, это, конечно, любопытно, — протянул Франсуа. — Но в чём фишка?

— А фишка в том, что я хочу их разыскать. Если не сына, он, скорее всего уже умер, то хотя бы внука.

За столом воцарилось недоумённое молчание. Затем Франсуа произнёс:

— Но это же полная ерунда. Где и как ты будешь его искать?

— И зачем тебе всё это вообще нужно? — вставила Луиза.

— Как буду искать — я пока не знаю. Зачем мне нужно — я тоже не знаю, но почему–то чувствую, что это необходимо сделать.

— Слушай, но так можно искать всю жизнь. Судя по всему национальность твоего предполагаемого внука славянская. А ты знаешь, сколько славянских народов в Европе, я уже не говорю — сколько подобной национальности людей на земле? Да ещё они разбросаны по всему земному шару, как, например, у нас в стране полно тех же переселенцев. Диана, откуда у тебя эта бредовая идея?

Диана загрустила:

— Я думала, что вы поймёте меня и поддержите, как поддерживали раньше.

— Мы тебя поддерживали, — сказала сердито Луиза. — Потому что раньше твои сны, да и твои идеи не были такими …, — она подыскивала слова.

— Безумными, — помогла ей Диана. — Ты так хотела сказать?

— Извини Диана, может быть и так.

— Но я же сколько усилий приложила, чтобы выяснить всё, и что — теперь остановиться?

— Ну хорошо, найдёшь ты его, допустим, — сделал ударение на этом слове Франсуа. — Найдёшь — и что дальше? Тебе станет легче от этого?

— Да, во–первых мне станет легче, а во–вторых я хочу с ним встретиться.

— Что?! — в один голос воскликнули Франсуа и Луиза, а затем Франсуа добавил. — Извини, но ты, похоже, точно не в своём уме. Что за чушь. Зачем? Что тебе даст такая встреча?

— Не знаю, что она мне даст, — начала сердится Диана. — Но моя интуиция подсказывает мне, что это необходимо сделать.

— Да какая интуиция, — махнула рукой Луиза. — На тебя нашла эта блажь, и ты просто не хочешь признать, что неправа, сейчас не хочешь из гордости отступить назад.

— Да, — не на шутку разозлилась Диана. — Я не хочу, и не буду отступать назад, отступать тогда, когда осталось сделать один шаг. Шаг непростой, необычный.

— Конечно, не только необычный, но и глупый, — опять перебила её Луиза. — Скажи мне — кто и когда такое делал?

— Да, такого прецедента, насколько я знаю, пока что не существует. Хотя это и не факт. Мы не можем всего знать. Но даже, если и не существует, то кто–то должен сделать нечто подобное. Так почему не я?

— Ой, бред какой–то, — не унималась Луиза. — Ты просто …, — она снова не могла подобрать нужного слова, чтобы опять не обидеть коллегу.

— Я просто ведьма, — подхватила Диана. — Ату её, на костёр ведьму! Так ведь, друзья мои? Вам бы жить в часы средневековья, вы бы точно были инквизиторами. Если что–то не поддаётся вашему пониманию, то нужно непонятное вам что–то уничтожить и забыть — пусть всё идёт так, как раньше.

— Господи, что ты делаешь из себя одновремённо жертву и какого–то новатора. Если люди открывали что–то новое, то оно приносило людям пользу.

— Во многих случаях оно приносило зло, — парировала Диана. — Например, постоянное, усовершенствование оружия, всевозможных способов умерщвления людей. Но дело не в этом. Когда люди открывали что–то новое, то они не знали ещё, что они открывают и как новшество будет использовано.

— Ну, и как может быть использовано твоё, так называемое, новшество? — спросил Франсуа.

— А я уже честно ответила на этот вопрос — не знаю, пока что не знаю. Но может быть, по моим следам затем пойдут другие и выяснят это. Может быть, они таким образом установят какую–то связь времён. Человечество постоянно ломает голову над парапсихологией, параллельными мирами, другими формами существования душ — полевая, например, и тому подобное. Возможно, моя блажь, как вы говорите, поможет, пусть не всё, но что–то выяснить в одном из этих вопросов.

— Понимаешь, Диана, — старался примириться Франсуа. — Такие вещи учёные изучают на основе законов физики, используя различные сверхчувствительные приборы и последние достижения науки.

— Это ничего не меняет. Приборы используются тогда, когда ты уже знаешь, какой эффект того или иного явления ты хочешь изучить. А на первых порах учёные просто доверяют своей интуиции и начинают поиски во всех направлениях.

Все сидели за столом какие–то потерянные, расстроенные этим спором. Диана же, успокоившись, и, взяв себя в руки, сказала:

— Вы мне так помогли 3 года назад, так меня тогда поддержали. Поддержали вы меня, по крайней мере, не оттолкнули и недавно — перед гипнозом. Я очень рассчитывала на ваше понимание и сейчас. Но, увы!

— Понимаешь, Диана, мы тебя поддерживали в тех случаях, когда твои действия были оправданы, когда они имели хоть какой–то смысл, — возразил ей Франсуа. — А какой смысл в твоей очередной затее? Да это и невозможно. Отыскать человека на большом земном шаре — всё равно, что найти нужную песчинку в горе песка.

— Нет, вы сейчас какие–то не такие. Неужели вы так изменились за столь короткое время? Или я изменились. Нет, вряд ли. Но не могли и ваши сердца так быстро очерстветь, просто ваш разум не способен понять что–то необычное для вас. Он просто натолкнулся на какую–то преграду. Эта преграда мешает вам оценить мои стремления. Вы знаете, друзья мои, я сегодня сначала подумала, что вы обычные ретрограды. Но сейчас мне пришло на ум лучшее сравнение — вы напоминаете мне волков.

— Что? — воскликнула Луиза. — Почему это мы волки, ты хочешь сказать, что мы тебя что травим, загрызаем?

— Нет, — несмотря на то, что Диана была очень сердита на своих коллег, она всё же нашла в себе силы улыбнуться. — Я нечто другое имела в виду. Волки — потому что вся ваша жизнь окружена красными флажками. Вы бродите в некой очерченной зоне и боитесь вырваться на свободу. Вы не можете преодолеть свой многовековой инстинкт страха перед этими флажками и трусливо поджимаете хвосты, когда нужно сделать один, совсем простенький прыжок и вырваться из этого оцепления. А ведь известны случаи, когда дерзкий, смелый, доведенный загонщиками до отчаяниями волк, преодолев свои многовековые инстинкты, нарушал подобное табу и одним прыжком, спасая себе жизнь, вырывался на волю. Вот и я буду такой одинокой, дерзкой, решительной волчицей, которая преодолеет расставленные по жизни красные флажки! А вы оставайтесь в этом своём моральном оцеплении. Всего вам хорошего!

Диана гордо встала из–за стола и решительно направилась к выходу.

Дома вечером Диана поведала весь разговор с коллегами Филиппу.

— Ты знаешь, любимая, я нечто подобное и предполагал. Большинству людей, действительно, трудно выйти за рамки своего привычного мышления. Им трудно понять что–то необычное. Они просто не хотят себя утруждать познать что–то новое. Зачем это им? А вот твоё сравнение с волками — просто класс, тут ты попала в точку. Молодец!

— Господи! Если бы ты знал, Филипп, как же они меня на первых порах разозлили. Их непонимание и скептицизм, если не большее, просто убивали меня. Всё, я больше не буду делиться такими вещами ни с кем, — сказала Диана. — Только с тобой. Я так надеялась, что они меня поддержат — но, увы. Я себе представляю, что обо мне могут подумать другие люди, если даже ближайшие друзья по работе меня уже не понимают. Только ты меня и поддерживаешь. Как же хорошо, что мы с тобой встретились! — и Диана бросилась в объятия Филиппа.

Однако, через некоторое время Филипп вновь остудил её пыл:

— Ты знаешь, Диана, мне нужно тебе ещё кое–что сказать, — произнёс он, нежно поглаживая Диану. — У тебя сейчас очень эйфорическое состояние. Ты меня извини, конечно, но я попытаюсь немного опустить тебя на землю.

— О, да! Это ты как раз умеешь, — грустно протянула Диана. — Что же ты такое хочешь мне сказать?

— Дело в том, что наша исходная точка — это то, что твои мальчики, как ты их называешь, жили в твоей прошлой жизни.

— Ну да. А что здесь не так? Ведь и регрессивная терапия это подтвердила.

— Всё это так? Но вот только — в какой прошлой жизни? Сразу перед твоим рождением или за несколько веков до того?

— Ух ты! Вот это да! А я над этим и не думала.

— А стоило подумать. Ведь свидетельства лиц, подвергнутых той же регрессивной терапии, говорят и о более далёких воспоминаниях. Хорошо, что об этом не подумали и твои Филипп с Луизой. Иначе, они бы разнесли твои планы вообще в пух и прах.

— Да, вот здорово ты меня обрадовал, — протянула Диана. Но затем, после недолгого молчания, она произнесла. — Но всё равно моих родственников можно найти.

— Можно, конечно. Только твои родственники, как ты их называешь, могут быть настолько дальними, что, как говорится, шкурка вычинки не стоит.

— А как же, например, свидетельства индийского мальчика о монахе? Тот ведь умер всего за 3 года до рождения мальчика.

— Я и не отрицаю — может быть и самое близкое прошлое. Но нужно быть готовыми ко всему.

— Да, ты прав. Но, если всё же окажется, что далёкое прошлое, то мне конец. Я этого не вынесу, — медленно проговорила она.

— Так, Диана, не нужно так себя терзать. Я высказал тебе свои сомнения только для того, чтобы предвидеть разные варианты. На самом деле, я уверен, что это и было самое близкое прошлое.

— Да? А почему ты так уверен? — удивилась и одновремённо обрадовалась Диана. Она верила рассудительности Филиппа и его умению всё аргументировать.

— Ну, хотя бы потому, что, как ты сама рассказывала, одежда мальчиков была вполне современной — курточки, тенниски. Не мешковина какая–нибудь. Да и площадка детская вроде бы по твоим рассказам была вполне современная.

— Ой, и правда! — закричала Диана. — Я и забыла об этом.

Затем она уже радостная успокоилась и с укором спросила у Филиппа:

— Так зачем же ты меня заставляешь так переживать?

— Я не хотел, чтобы ты переживала. Я просто, ещё раз повторяю, хотел предвидеть любые варианты.

— Так, не нужно больше никаких вариантов. Будем окончательно считать, что наша первоначальная версия правильная. Она и только она.

— Хорошо, я согласен. Но рациональное зерно в этом, всё же, есть. И не только рациональное, но и полезное.

— А какое полезное? — вновь удивилась Диана.

— Теперь ты будешь знать, как отвечать таким скептикам, как твои Луиза и Франсуа. У тебя будут более веские аргументы. Ты ведь сегодня так вот сразу не смогла бы им дать достойный ответ, отметь они возможность более дальних времён.

— И правда. Но, Филипп, не заставляй меня больше волноваться. Наша рабочая версия остаётся прежней, и только её мы будем придерживаться.

— Хорошо, — благосклонно согласился Филипп.

На другой день, на работе в обеденный перерыв к ней подошёл Франсуа и виновато произнёс:

— Диана, ты прости, пожалуйста, нас с Луизой. Мы вчера много наговорили тебе всего. Может быть, в чём–то и были не правы.

— В чём–то, — подумала Диана. — А в остальном они остаются при своём мнении, — и она сказала. — Я тоже вам наговорила обидных слов. Так что тоже, простите. А в целом, давайте закроем эту тему. Каждый остаётся при своём мнении. У меня только к вам большая просьба — пусть об этом разговоре останемся знать только мы втроём. Мне не нужны лишние сплетни. Уж если вы меня не поняли, то, что уж говорить о других.

— Конечно, Диана. О чём речь. Мы ничего никому не будем говорить.

— Но я хочу тебе сказать, что не отказываюсь от своей мечты, или, как вы говорите, от этой бредовой идеи. И я её обязательно осуществлю!

Франсуа с каким–то сожалением посмотрел на неё и молча отошёл. Но после разговора с коллегами Диана, как это не странно, ещё больше убедилась в правоте своего принятого решения — возможно, по принципу — наперекор всему.

ГЛАВА 27

Результаты поиска в Интернете, беседа с родителями

Так медленно, но неуклонно проходил день за днём. Диана, хоть и приняла ответственное решение, но пока никак не могла придумать с чего начать его осуществление. Она поделилась своими сомнениями с Филиппом и тот ответил ей:

— Ты знаешь, дорогая, я ведь время зря не терял. У меня тоже были определённые сомнения, например, хотя бы в отношении той же фамилии Зорич. Но я кое–что выяснил.

— И что же ты выяснил? — обрадовалась Диана.

— Ну, во–первых, я окончательно выяснил, что Зорич это всё же фамилия, а не имя. Эти сомнения у меня отпали. И довольно распространённая сербская фамилия.

— А что ты ещё выяснил? — у Дианы заблестели глаза. — Ты разыскал кого–нибудь с такими именами как Дмитрий Николаевич или Денис Дмитриевич?

— Не спеши, я всё расскажу по порядку, — и он начал рассказ, сверяясь, как когда–то и Диана при рассказе о Мадагаскаре, с вынутым из кармана листиком бумаги. — Я разыскал в Интернете много Зоричей. К ни относятся и Зорич Семён Гаврилович, генерал–лейтенант, один из любимцев русской императрицы Екатерины II-й, и генерал–поручик Максим Зорич, умерший ещё в 1775‑м году, и прославленный танцовщик балета времён средины прошлого века Юрий Зорич, 1916‑го года рождения. Из, так сказать, более поздних, Зоричей имеются данные на пресс–секретаря прокуратуры Сербии Томо Зорича или на представителя Белградского центра по правам человека Йовану Зорич. Кроме того, существуют такие личности как режиссёр Белградского театра «Славия» Златан Зорич или футболист сербского клуба «Пивара» Деян Зорич. Есть также известные люди не с фамилиями, а с псевдонимами Зорич — например, советский разведчик Александр Святогоров или российский писатель–фантаст Александр Зорич. Последний, кстати, не один человек, а двое — писательский дуэт Дмитрия Вячеславовича Гордевского и Яны Владимировны Боцман, которые оба родились в 1973‑м году. Есть ещё много Зоричей, но все они не стоят нашего внимания.

— Я поняла, — уныло протянула Диана, — Зоричей с нужными нам именами не обнаружилось.

— Да, это так, — подтвердил Филипп. — Ну, Диана, милая, что же так раскисла? Мы же такой вариант как раз предполагали. Ты отлично помнишь. Ну, нет нужных нам людей в Интернете. Да, там только всемирно известные личности. Но что из того — это же, как ты прекрасно понимаешь, вовсе не означает, что таких людей вообще не существует. Они существуют, и мы их обязательно разыщем.

— Но как?

— Я считаю, что начинать нужно с той же Сербии. Можно, например, отправить письма–запросы в ведающие подобными делами организации этой страны.

— И что дальше? — всё также уныло спросила Диана.

— Как что дальше? — удивился Филипп. — Дальше остаётся ждать ответных писем.

— Это я понимаю, но все эти ожидания — такое неблагодарное занятие.

— А что ты предлагаешь?

— Я не привыкла пассивно сидеть и ждать. Если ты уверен, что поиски нужно начинать с Сербии, а это я тоже думаю — вполне целесообразно, то нужно самой закатывать рукава.

— То есть? — растерянно спросил Филипп, уже понимая, куда клонит Диана.

Диана так же поняла растерянность Филиппа и, слегка улыбнувшись, сказала:

— Нужно самой ехать в Сербию и на месте решать все вопросы. Это будет намного надёжнее, да и отменит всякую там переписку.

— И надолго ты собираешься уехать из дому? На год, на два? На кого же ты меня оставишь? — пошутил Филипп.

— Я думаю, что не более чем на год. У меня в принципе была договорённость с Грегори о том, что он пошлёт меня на какое–то время в ту страну, куда я попрошусь. Вот, пожалуй, и наступил момент воспользоваться нашими договорённостями.

— И когда же ты планируешь уехать? — спросил теперь уже каким–то унылым голосом Филипп.

— Ой, Филипп. Я думаю, что это будет ещё не скоро. Во–первых, я сама ещё всё окончательно не решила. Ты же знаешь, что нужно время для, так сказать, переваривания информации и принятия окончательного решения.

— Знаю. Но всё же сие произойдёт? Или, может быть, нет?

— Произойдёт, Филипп, — вздохнула Диана. — Как ни грустно нам будет на время расставаться, но такая поездка произойдёт. Но ведь только на время, правда, милый? — Она подошла к нему, обняла и прижалась к нему.

— Да, это так, — Филипп целовал её и нежно гладил по волосам. — Но всё равно не хочется расставаться.

— Но ты же знаешь, Филипп, — умоляюще уговаривала она его, — если я не выполню намеченного, я буду постоянно мучаться. Что тогда за жизнь будет.

— Да, вот это я хорошо знаю. Если ты поставила перед собой какую–нибудь цель, то обязательно её добьёшься. Иначе ты никак не сможешь. За это я и люблю тебя. Ты очень напористая и целеустремлённая женщина. Но расставаться всё равно не хочется.

— Ничего, Филипп, как говорится, без расставаний не может быть и встреч. А встречи после разлуки так радостны, так приятны. Да и будет это ещё не скоро. Существует ведь ещё одно «но».

— Какое же?

— Я думаю, что подыскать мне место журналистки в Сербии будет тоже непростым делом и времени на это уйдёт немало.

— Да, в этом ты, пожалуй, права, — уже более спокойно произнёс Филипп.

Первый разговор о Сербии у них на сей раз на этом завершился. Второй подобный разговор состоялся примерно через неделю. К этому времени вернулся домой в отпуск папа Дианы. Перед этим Диана, как обычно пару раз навещала маму. В остальное же время Дианина мама чаще приходила к ним сама. В один из вечеров Диана обратилась к Филиппу:

— Филипп, милый, у меня к тебе есть одно предложение — давай завтра вечером навестим моих родителей. Папа уже третий день как отдыхает дома. Я хочу заодно переговорить с ними о последних событиях, в том числе и о моих планах на будущее. Ты для меня самый близкий человек, но у меня же есть ещё и другие родные мне люди. Я хочу посоветоваться и с ними. Ты понимаешь, мне неудобно, что они всё узнают в последнюю очередь и, порой, в последнюю минуту.

— Конечно, — успокоил её Филипп. — Я не возражаю. Я всё прекрасно понимаю — нет необходимости всё подробно мне объяснять и упрашивать меня. Завтра же вечером навестим их.

— Вот и хорошо, спасибо тебе, — хотя Диана, положа руку на сердце, и не сомневалась в согласии Филиппа. У него установились очень хорошие отношения с её родителями. Мама только на первых порах удивлялась Дианиному решению не скреплять официальным браком их с Филиппом отношения. Но потом быстро успокоилась, материнским сердцем ощущая искреннюю любовь и заботу в его отношении к её дочери. В остальном же, у них был примерно одинаковый характер, и поэтому они хорошо понимали друг друга. Маме нравился Филипп, и она частенько напутствовала Диану во всём его слушать и не браниться с ним. Мама во всём его поддерживала и прислушивалась к его мнению.

* * *

Следующим вечером Диана и Филипп, как и договорились, пришли в гости к отцу и маме Дианы.

Родители встретили их очень приветливо и накрыли лёгкий сладкий стол. Отец начал расспрашивать дочь о её работе и о её планах на ближайшее время. Диана рассказала, что на работе у неё всё нормально, а в отношении ближайших планов сообщила, что вскоре, скорее всего через недельку планируют с Филиппом уйти в отпуск и отдохнуть.

— Вы планировали вроде бы отдыхать в средине сентября? — удивилась мама.

— Да, планировали в сентябре, но планы изменились.

— И что случилось? — спросил отец. — Мы с тобой так редко видимся, я думал, что ты будешь дома, пока и я здесь.

— Видимся мы, действительно, редко, — улыбнулась Диана. — Но не только по моей вине.

— Да, я понимаю, — вздохнул отец. — Но у меня такая работа. Так что случилось?

— Ничего, папа, не случилось. Просто нужно успеть отгулять отпуск пораньше.

— Так, «успеть отгулять», — протянул отец. — Значит, можешь не успеть? И куда же ты собралась на сей раз?

Теперь уже заволновалась и мама:

— Ой, Диана, а ты мне ничего не говорила. Ты что, опять куда–то уезжаешь.

— Пока ещё нет, — уклончиво ответила Диана. — Но не исключено.

— Тебя посылают или ты сама напрашиваешься? — допытывался отец.

Диана грустно покивала головой, взглянула на отца и сказала:

— Ничего от вас не скроешь. Какие вы проницательные стали. Хотела вас успокоить, а получилось наоборот. Ладно, не хочу вам врать. Выражаясь терминологией моего любимого папочки, я, действительно, собираюсь напроситься. Пока что только собираюсь. Вот мы и пришли к вам всё обсудить, посоветоваться.

— Как же, посоветоваться. Если ты что–то решила, то наши советы для тебя — что для больного танцы, — мама тоже неплохо знала свою дочь. — Так куда же ты собираешься уезжать?

— Давайте обо всём по порядку. Папа ведь не в курсе последних моих событий. Поэтому я для него всё повторю.

— Интересно, и какие же последние события? — заволновался отец.

Спешить было некуда и поэтому Диана обстоятельно, детально рассказала отцу о встречах с психологом, что её к нему привело, а также о встрече с психотерапевтом, о сеансе регрессивной терапии и о его результатах. Отец слушал внимательно, не перебивая её. Так же внимательно слушала и мать, поскольку так подробно Диана свои, так сказать, приключения ей не рассказывала.

После её рассказа ненадолго возникло молчание, которое первым нарушил отец:

— Диана, то, что ты нам рассказала, напоминает то ли сказку, то ли какую–то фантастику. Неужели такое может быть?

— Хорошо папа, что ты так мягко выразился. Многие считают подобное бредом, если не хуже. Да, это правда. А разве тебе, моряку, не приходилось слышать легенды о Летучем Голландце или о Бермудском треугольнике?

— Но это же именно легенды, — возразил тот.

— Папа, ты спокойно говоришь о подобных сказаниях, но сам ведь в душе сомневаешься — такие уж это легенды. Разве не так? Скажи правду.

Отец вздохнул, опустил глаза и вымолвил:

— Порой появляются, конечно, сомнения. Что–то там не всё гладко.

— Вот видишь. А то что я вам рассказала как раз менее фантастично. Вот ты можешь мне сказать — что в этом фантастического? Я не хочу читать вам лекцию, но случаев выяснения каких–либо фактов из своей предыдущей жизни в мировой практике насчитывается уже тысячи.

— Возможно, ты и права, — согласился отец. — Но это так необычно.

— Вот, это более точное слово — необычно. Ты прав, это необычно. Но сколько всего необычного происходило в твоей жизни, происходило в первый раз: то же телевидение, большие «Аэробусы», которые, казалось, не смогут подняться в воздух. А твои громадные корабли, я уже не говорю о полётах в космос, высадках на Луне. Всё новое было сначала необычным.

— Ладно, — махнул рукой отец. — Доказала свою правоту. А ну повтори, пожалуйста, как зовут этих твоих, ну как их… — отец, хоть и согласился с ней, но видимо так и не мог называть мальчиков сыном и внуком Дианы.

— Моего сына, успокойся папа, — произнесла Диана, видя, что отец скривился, — в прошлой жизни звали Дмитрий, Дмитрий Николаевич, а внука — Денис, Денис Дмитриевич.

— Имена красивые, хотя несколько непривычные для нас. Неужели всё это правда? — вновь повторил отец, который никак не мог успокоиться.

— Да, правда, папа. Но ещё не вся правда. То, что я вам сейчас скажу, будет для вас ещё большей неожиданностью.

— О, Господи, что ещё такого ты можешь сказать, — разволновалась мама, а отец только молча уставился на Диану.

— Дело в том, что… — начала Диана и остановилась. — А, была–не была, дело в том, что я хочу отыскать их. По крайней мере, кого–то из них.

— Кого ещё отыскать? — не понял отец. Мама тоже ничего не понимала.

Тогда Диана спокойно и медленно, но твёрдо произнесла:

— Я хочу отыскать своего внука, который постоянно приходит ко мне во сне, который был в прошлой моей жизни, и который по–прежнему живёт сейчас где–то. Он во сне что–то хочет мне сообщить. И, я думаю, сообщить что–то очень важное для меня. Я так, по крайней мере, надеюсь, — добавила она уже менее уверенно. — Волноваться по этому поводу не стоит — это обычные поиски человека.

На сей раз молчаливая пауза длилась значительно дольше. Родители переглядывались между собой, бросали взгляды на молча сидевшего спокойного, и даже с улыбкой на устах, Филиппа. И они решили, что именно он и сможет им всё объяснить.

— Филипп, скажи, пожалуйста, — обратилась к нему мама. — Это всё правда, что она нам говорит?

— Успокойтесь, — уже с серьёзным видом произнёс Филипп. — Да, это правда, но в этом нет ничего такого, чего следовало бы пугаться.

— Как же нечего бояться! — не верила мама. — Искать каких–то не существующих людей.

— Не так всё. Вы сами согласились, что такое может быть. С трудом, конечно, но согласились. И это реальность. Что же касается поисков внука Дианы, то вы просто представьте себе, что она разыскивает какого–то своего пропавшего родственника. Таких случаев сотни тысяч, если не миллионы. Поэтому здесь нет ничего необычного. Вы отвлекитесь от внука Дианы, и считайте, что она просто разыскивает нужного ей человека. И всё будет нормально. Вы и сами себе скажете, что в этом нет совершенно ничего необычного.

Мама покачала головой и сказала:

— Вот чем ты мне Филипп и нравишься, что ты умеешь хорошо уговаривать, ты мне нравишься за свою рассудительность и способность всё разложить по полочкам.

Филипп только сидел и улыбался.

— Слушай, Филипп, — вновь включился в беседу отец Дианы. — И ты что, поддерживаешь эти её, ну, как сказать, выдумки, что ли?

— Понимаете, это нельзя назвать выдумками. Да, я, честно говоря, не в восторге от её идеи. Но это её решение, твёрдое решение. И я уважаю её решение так же, как и уважаю её саму. Вы хорошо знаете свою дочь — если она что–то решила, то уже от этого не откажется. А в таком случае ей нужно не палки в колёса вставлять, а помогать ей. И я буду помогать ей всеми силами. В этом, действительно, нет ничего страшного и даже необычного. Но вот что касается трудностей, то они, конечно, будут. А раз так, то нужно помочь ей справиться с ними, поддержать её.

— Ну и ну! В самом деле, ты, Филипп, умеешь уговаривать и расставлять всё на свои места. А что, мать, ведь действительно — что в этом страшного? Ну, ищет человека и пусть ей повезёт. Я вот только не пойму одного.

— Чего ты не поймёшь, папа?

— Я не пойму цели этих поисков. Ну, допустим, ты найдёшь своего…, нужного тебе человека. И что дальше. В чём смысл этих поисков. Если бывший твой внук, — он, наконец, смог выговорить это слово, — и жив, то он, судя по всему, — уже глубокий старец. Зачем тебе с ним встречаться?

— Да, папа, — грустно протянула Диана. — Умеешь ты докапываться до самой сути. Это самый больной вопрос для меня, потому что я не знаю на него ответа. Но, поверьте мне, я очень прошу — поверьте мне, пожалуйста. Я чувствую, очень хорошо чувствую, что мне это очень нужно, просто необходимо. Хотя пока и не знаю — зачем. Я уже сказала, что мне, вероятно, хотят что–то сообщить. Что–то внутри толкает меня на эти поиски. Я думаю, что всё прояснится, если поиски будут успешные. Если я отыщу Дениса, то он сможем мне сказать то, чего я не смогла понять во сне. А это что–то, как я чувствую, чрезвычайно для меня важное.

— Ну, что ж, поступай — как знаешь. Если ты, действительно, уверенна, что это тебе необходимо, то пусть тебя не пугают трудности.

— Но как же ты будешь его разыскивать, — заволновалась мама? — ты что знаешь, где он живёт?

— Нет, вот этого я как раз и не знаю, — грустно покачала головой Диана. — Но я знаю фамилию мальчиков — Зорич. А это очень распространённая сербская фамилия. Понимаете, я знаю из какой страны родом мой внук. А это уже немало. Вот именно поэтому я собираюсь поехать в Сербию.

— Но он может и не проживать в Сербии, — задумчиво сказал отец. — Сейчас многие народности разбросаны по всему миру. Ты только посмотри на нашу Канаду.

— Ты и здесь, папа, прав. Такое тоже может быть. Но ведь нужно с чего–то начинать, — она сделала ударение на последнем слове.

— Ладно, раз ты уже всё решила, то отговаривать мы тебя не будем. Но хотелось бы знать — когда ты улетаешь туда и как долго ты там пробудешь? — как–то отрешённо спросила мама.

— Если мне разрешат туда уехать, то я думаю, что моя командировка начнётся, скорее всего, не ранее, чем через пару месяцев. Что касается срока моего пребывания, то я думаю — не больше года.

— Ого, целый год! Вон отец через пару недель снова уйдёт в плавание, и я опять останусь одна.

— Ничего мама, пока я буду отсутствовать папа несколько раз всё же побывает дома. А, кроме того, я надеюсь, что тебя будет навещать Филипп, правда же? — обратилась Диана к нему.

— Конечно, — ни секунды не раздумывая, ответил Филипп.

— Вот мы обо всём и договорились.

— Ты только и приходишь ко мне в гости, чтобы договариваться о всяких своих выдумках, — продолжала, скорее уже машинально, бурчать мама, включая при этом совершенно остывший за время их разговоров чайник.

Все вместе они ещё немного посидели, попили чай с тортиками, а затем заметно успокоившаяся Диана с Филиппом стали собираться домой.

ГЛАВА 28

Разговор с Грегори о командировке, отдых

Диана договорилась о перенесении своего отпуска на более ранний срок ещё неделю назад. После разговора с родителями Диана начала не спеша собирать вещи, которые необходимы будут им на отдыхе. Они решили никуда далеко не уезжать, а отдохнуть на одноимённом с городом озере. Отдых там очень даже не плохой — и Диана, и Филипп это знали на собственном опыте. Жилые комплексы на озере Виннипег включали Виннипегский пляж, Великий пляж, Ривертон, Джимли, пляж Виктория, Сосновый водопад, Маниготаган, Беренс, Блудвайн и Гранд — Рапидс. Множество развлекательных пляжей расположены именно в южном конце озера, наиболее близком к городу — куда они и собирались поехать отдохнуть. Следует сказать, что в Канаде не принято отдыхать на природе дикарями. Для этого существует много мотелей и кемпингов на берегу озёр или просто в живописных местах. В Канаде одна из лучших в мире система кемпингов. Вообще, кемпинг в Канаде — нечто большее, чем кемпинг. За вполне приемлемую цены вы получите: место для палатки и машины, место для костра, стол и скамейки, удобства в виде туалета и душа с горячей водой, возможность пользоваться стиральной машиной. Существуют также разнообразные варианты «Bed and Breakfast» — постель и завтрак.

Но была одна существенная проблема — нужно было договориться с администрацией кемпингов о резервировании мест на более раннее время. А это было очень даже не просто. Отдых на озёрах завоевал в Канаде такую популярность, что бронировать места в кемпингах нужно было заранее, во многие из них в сезон места надо бронировать чуть ли ещё не с зимы. В том кемпинге, где они планировали провести отпуск, вероятно, это уже не получится, нужно искать другое место. Вот этим в последние дни и занимался Филипп. В один из вечеров он сообщил Диане, что этот вопрос, наконец–то, улажен.

— И как это тебе удалось? — удивилась Диана.

— Да, ситуации была, честно говоря, непростая. И в какой–то мере нам просто повезло — в одном из кемпингов сложилась подобная ситуация — отдыхающие отказались в последний момент.

— Так, прекрасно. Теперь я могу поговорить с Грегори о поездке в Сербию. — Диана специально планировала этот разговор осуществить перед отпуском. Если Грегори согласится, то пока они будут отдыхать, он уже будет заниматься организацией этого вопроса.

И вот за два дня до отпуска Диана вновь переступила порог кабинета главного редактора.

— Привет, Грегори!

— Здравствуй, Диана! И что тебя прямо с утра привело ко мне?

— Есть один разговор, шеф. Не знаю только, как ты к нему отнесёшься.

— А ты расскажешь — и мы решим.

— Хорошо. Грегори, ты помнишь как почти три года тому назад, во время первого нашего разговора о моей заграничной командировке, я не привередничала и готова была поехать куда угодно?

— Помню, — улыбнулся Грегори.

— Ещё мы с тобой договаривались, что ты после этой командировки поможешь мне совершить поездку в ту страну, которую я сама выберу.

Грегори теперь уже просто расхохотался:

— Ох, и хитрая же ты, Диана. Я хорошо помню, что я обещал не помочь тебе, а просто разрешить тебе такую поездку.

— Ну, какая разница? Разве это не одно и то же?

— Нет, Диана, не хитри — далеко не одно и то же.

— Ладно, — вздохнула Диана. — Как же ты хорошо всё помнишь, каждое слово. Тогда я просто очень прошу тебя именно помочь мне организовать такую командировку. Возможно, это будет и сложно, но я не ставлю никаких условий о сроках.

— О сроках отъезда или о сроках пребывания? — вновь хитро улыбался Грегори.

— Господи, как же не просто с тобой разговаривать. Конечно же, в первую очередь о сроках отъезда. А о сроках пребывания, я думаю, можно будет говорить после согласия о самой командировке.

— Ну, что ж, вполне резонно. И куда же ты хочешь совершить поездку? Только учти, что это будет совсем не развлекательная поездка.

— Я это хорошо понимаю, Грегори. Но разве у тебя были ко мне претензии во время моего пребывания на Мадагаскаре? Разве я там просто отдыхала? А уж где–где, а на Мадагаскаре таких возможностей было много.

— Ты права. Извини меня, Диана, — уже серьёзно промолвил редактор. — Я забираю свои последние слова. Работать ты, действительно, умеешь. Вот именно поэтому я бы не хотел тебя отпускать. Я тебе уже говорил, что ты мне нужна как помощница. И в ближайшее время этот вопрос должен решиться.

— Грегори, а почему, например, не Франсуа? Он же очень толковый парень.

— Да, тут я с тобой согласен. Но для Франсуа есть другое место. Я тебе сообщу по секрету, что он вскоре будет руководить отделом экономики. А мне нужен помощник во всей работе редакции, мой заместитель. Может быть, для тебя это и не очень престижно — не руководитель самостоятельного отдела, а всего лишь заместитель главного, — улыбнулся Грегори.

— Ну да, ничего себе не престижное место. Не прибедняйся, Грегори. Постой, — удивилась она, — но ведь у тебя же есть заместитель.

— Пока что есть, но вероятней всего, что вскоре он уйдёт из редакции.

— Как это уйдёт?

— А вот так, переберётся в США. Вроде бы ему там обещают тёплое местечко в крупном издательстве.

— И когда это произойдёт?

— Скорее всего, месяцев через 8–9, в крайнем случае — через год. Он мне пока что ничего не говорит, но мне об этом шепнули — у меня тоже есть кое–какие связи.

— Жаль, он, на мой взгляд, хороший и толковый мужик, да и дело своё знает.

— Да, я тоже так считаю. Но, как обычно, как раз лучших когда–нибудь и куда–нибудь обязательно переманивают. Ничего не поделаешь. Ладно, об этом пока молчок.

— Разумеется. Ладно, Грегори. Я согласна помогать тебе во всём, но только после командировки, хоть в первый же день моего выхода после неё на работу. И думаю, что больше я ни в какую командировку проситься не буду, — хотя в этом Диана и сомневалась.

— Хорошо, но мы не договорили о стране, в которую ты хочешь поехать.

— Это Сербия.

— Всего–то? — удивился Грегори. — А я то думал, что это будет более престижная страна. Конечно, Сербия тоже хорошая страна. Но что тебя в Сербии так привлекает? Да, там имеется прекрасное Адриатическое море, но я же понимаю, что ты не из–за этого туда собираешься.

— Конечно, Грегори. Если у тебя есть минут 20 времени и, если ты воспримешь мой рассказ на полном серьёзе, то я тебе расскажу, откуда у меня возникло такое решение.

Грегори взглянул на часы и сказал:

— Ладно, время, конечно, поджимает, но я думаю, что ты можешь мне рассказать о том, что же у тебя произошло. И я интуитивно чувствую, что это будет захватывающая история.

— Тебе бы в провидцы податься. Ладно, слушай, а выводы — захватывающая это история или нет — будешь делать, когда узнаешь её. — И Диана начала детально рассказывать Грегори всю историю со своими снами, однако, стараясь уложиться минут в 15, чтобы ещё осталось время на её обсуждение.

Когда она всё выложила, Грегори удивлённо покачал головой:

— Ну и ну. Я всё–таки не ошибся в том, что история будет необыкновенная. Значит, ты собираешься начать поиски своего, так званого внука, с Сербии?

— Но это ведь самое логичное решение для того, чтобы начать поиски.

— Согласен с тобой. А как отнеслись к твоему решению тот же Франсуа и Луиза? Ты им говорила о своих намерениях?

— Да, говорила, — вздохнула Диана. — Сеанс регрессивной терапии они поддержали, а вот намерения о розыске — категорически нет. Хотя, я не понимаю, почему сказав А, не говорить в дальнейшем и Б. Меня в этом вопросе очень поддерживает Филипп и немного мама и папа. Точнее сказать, родители просто вынуждены были согласиться с моим решением.

— Их всех можно понять, твоё решение, действительно, неординарное. И если бы мне рассказал об этом кто–нибудь другой кроме тебя, то я, вероятно, просто отмахнулся бы от него, как от назойливой мухи. Но с тобой я так поступить не могу.

— Ты что, одобряешь моё решение? — удивилась Диана.

— Я и сам не знаю: одобряю я его или нет, но отношусь к нему серьёзно. Дело не в том, нравится тебе или нет принятое человеком решение. Если он твёрдо принял его и не собирается отступать, то человеку следует просто помогать. Конечно, если это не касается каких–либо решений, направленных на противоправные действия. Твоё решение, слава Богу, к такому не относится, и поэтому судить о правильности его решения следует в конце, когда будут результаты, или если они будут, конечно. Я имею в виду положительные результаты.

— Значит, ты поможешь мне с командировкой? — обрадовалась Диана.

— Конечно, помогу. Я не знаю только, когда это будет. Но ты мне ведь и не ставишь условий о сроках отъезда.

— Не ставлю, — подтвердила Диана. — Мне, естественно не терпится, но я прекрасно понимаю, что это не так–то просто.

— Правильно понимаешь. А вот теперь, когда принято решение о такой командировке, я думаю, что наступило время поговорить и о сроках пребывания в Сербии. Какие для себя ты очерчиваешь сроки?

— Ну, я надеюсь, что верхняя черта командировки будет не более года.

— Хорошо, я на это согласен. Тогда я предложу тебе нижним сроком командировки считать время не менее полугода. Это приемлемо?

— Вполне, Грегори. И приемлемо, и логично. Со своей стороны я обещаю, что по истечению полугода, я не буду забрасывать тебя факсами с просьбами о возвращении. К тому времени свои личные дела я планирую завершить. Я тебе сообщу об этом, а решение о моём возврате будешь принимать ты сам.

— Как хорошо было бы, если бы все сотрудники редакции были такими сговорчивыми.

— Спасибо тебе, Грегори. Я обещаю не злоупотреблять своими личными делами. Я думаю, что совместить личное и служебное будет не так уж сложно. Бывая по работе в различных городах, я смогу навести необходимые мне справки и работе мои поиски вредить не будут.

— Я тоже того же мнения. К тому же ты, как я слышал, самостоятельно изучала русский язык. А у него много общего с сербским. Так что сложностей в этой стране у тебя возникнуть не должно.

— Я смотрю, шеф, — улыбнулась Диана, — информация у нас поставлена на должный уровень.

— А то как же, — улыбнулся и Грегори. — А как ты думала. Информация витает в воздухе. Ладно, иди, работай. Мы обо всём договорились. А! — вспомнил он. — Ты уже не столько работать будешь, сколько отдыхать. Ты же уходишь в отпуск. Ну что ж, приятного отдыха!

Диана уже открывала двери его кабинета, как её остановил голос главного редактора:

— И помни во время отпуска, что после возвращения из Сербии ты сразу же начинаешь оказывать мне помощь в редакционных делах уже на официальном уровне. Согласие ты на это дала, — он опять хитро улыбнулся. — Причём, по собственной инициативе.

Через два дня Диана с Филиппом уже отдыхали на чудесном озере Виннипег.

Это озеро считается крупнейшим в пределах южной Канады. Озеро Виннипег — одно из самых популярных мест для летнего отдыха в Манитобе. На его берегах возведены кемпинги и обустроены пляжи, а окружающие озеро леса прекрасно подходят для любителей пешего и экотуризма. Озеро Виннипег — одно из самых чистых в мире пресноводных озёр. Природные пляжи озера Виннипег журнал «Плейбой» (оказывается, он публикует и такие невинные материалы) отнёс к числу лучших в мире.

Озеро имеет вытянутую форму, длина с юга на север — 416 км (258 миль), на озере протяжённые песчаные берега, крупные известняковые скалы и в некоторых районах много пещер с летучими мышами. В озере есть много островов, и большинство из них является невозделанными и древними. На восточной стороне озера растут девственные таёжные леса, среди которых течёт множество больших и малых рек, этот район занесен в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Озеро судоходное и его судоходный маршрут, также как и южный берег — популярная летняя курортная область.

Следует признать, что Диана с Филиппом очень хорошо провели свой отпуск в этом чудесном месте — загорели, накупались, в общем, оздоровились и сбросили груз усталости, накопившийся у них за прошедший год. А Диана ещё и отдохнула чисто морально — после всего, что произошло с ней в последнее время, после её окончательного решения и согласия Грегори, она чувствовала себя окрылённой. Она веселилась, смеялась и порхала словно бабочка. Филипп просто не узнавал её. Такой он её знал в первые месяца три после их знакомства. А потом началась суета сует.

Но когда ты счастлив, то время пролетает очень быстро. Так произошло и в их случае. Они не успели оглянуться, как отпуск закончился, и следовало выходить на работу. А им казалось, что они пробыли на берегу озера всего каких–то пару дней. А вот как раз по последним дням и можно было понять, что отпуск заканчивается. Они оба как–то сразу загрустили и стали более серьёзными. Они прекрасно понимали, что время пролетело, но возвращаться домой им, пожалуй, впервые не хотелось. Но дело превыше всего, и они вновь очутились в привычной для них рабочей обстановке.

ГЛАВА 29

Подготовка и отлёт в Белград

Диана ещё во время отпуска обсудила с Филиппом кое–какие моменты её дальнейших действий. Они, например, оба согласились с тем, что пока что не стоит делиться с коллегами о её планах поработать в Сербии. Грегори не болтлив и вряд ли станет делиться с кем–то информацией. Однако, он будет искать возможность поскорее помочь ей — сейчас это и в его интересах: чем скорее она уедет, а главное, чем скорее вернётся, тем скорее у главного редактора появится новый его заместитель. Но к этой помощи, естественно, будут подключены и другие люди. А это означает, что когда–то информация всё же просочится. Но когда это произойдёт, они не знали. Когда просочится, вот тогда Диана и будет отвечать на вопросы коллег. А пока пусть всё идёт своим чередом.

На работе дни пролетали один за другим. Прошло уже три недели после возвращения Дианы из отпуска, но никаких событий пока что не происходило. Коллеги не задавали ей никаких вопросов, значит информация пока не просочилась. После отпуска Диана не так часто проводила свободное время в компании Луизы и Франсуа, но их отношения постепенно налаживались. Время, как говорится, лечит. А друзья — они на то и есть друзья. Можно поссориться, даже нагрубить друг другу, но постепенно всё возвращается на круги своя — и ты перестаёшь обижаться на друга, прощаешь ему неправильные, с твоей точки зрения, поступки. Если только этот поступок не откровенное предательство. Да, отношения постепенно налаживались, только все они избегали говорить на тему того запомнившегося им разговора.

Грегори начал понемногу привлекать Диану к общей редакционной работе, которая до этих пор не входила в её обязанности. Он, вероятно, решил не тратить время зря. Диана понимала это и восприняла такие его действия как должное. Ей теперь чаще доводилось с ним общаться, но они вновь, как бы соблюдали, негласные правила той игры, что и перед командировкой на Мадагаскар — они оба не заводили разговор о Сербии. Поручения главного редактора в адрес Дианы, конечно, не остались без внимания её коллег. Но воспринято это было коллегами совершено спокойно, без каких–либо вопросов. Нередко помогали главному редактору и другие сотрудники, к тому же все прекрасно знали об увеличении объёма работы в редакции, а потому понимали, что Грегори действительно необходим помощник.

Так прошла ещё неделя, другая — в разгаре была бабья осень, которая несколько затянулась, поскольку шла уже средина октября. Но вот, наконец–то в редакции появилась первая новость. Она не имела отношения к делам Дианы, но являлась подтверждением правдивости информации Грегори в разговоре с ней — Франсуа был утверждён заведующим отдела экономики. Диана искренне обрадовалась этому известию. Франсуа заслужил это место, он должен стать хорошим руководителем. Через два дня после этого они в своём маленьком кругу отметили такое радостное событие.

После различных пожеланий, расспросов, напутствий, да и просто дружеской беседы, Франсуа вдруг внимательно посмотрел на Диану и тихо спросил:

— Диана, ты что, опять собираешься в командировку?

У Дианы сжалось сердце:

— Откуда такие сведения? — как можно спокойнее ответила Диана.

— Сорока на хвосте принесла, — улыбнулся Франсуа. — А что, это неправда?

— Лгать не буду, правда, — вздохнула Диана.

— И куда же на сей раз, если не секрет?

— В Сербию.

Луиза удивлённо вытаращила глаза, а Франсуа понимающе протянул:

— Та-к! — он немного помолчал, а затем добавил. — И выбрана эта страна, как я понимаю, не случайно.

— В общем–то, да — не случайно, — нахмурившись, ответила Диана. — Но я бы не хотела сейчас говорить на эту тему.

— Понятно, — грустно заключил Франсуа. — Нет, так нет. Я и не настаиваю.

Видно было, что Луизе ужасно хотелось расспросить Диану, но она после её ответа, а особенно после фразы Франсуа не решилась этого сделать. Расходились они все уже более молчаливые и менее радостные, нежели собирались в кафе.

А ещё через неделю, когда Диана зашла в очередной раз к Грегори по делам, он после согласования текущего вопроса, как обыденно и неожиданно для Дианы, промолвил:

— Всё, Диана, можешь готовиться к командировке. Твой вопрос практически решён.

Диана так ждала этого известия, но сейчас оно явилось таким неожиданным, что она просто замерла и не могла вымолвить не слова.

— Ты что не рада? — удивлённо глядя на неё, спросил Грегори.

— Ой, конечно же, рада! Спасибо тебе большое, Грегори! Просто твоё сообщение застало меня врасплох.

— Да, это я заметил, — продолжал улыбаться Грегори. — А я подумал на первых порах, что ты решила отказаться от своей затеи. Но на тебя это совсем не похоже.

— Нет, я не собираюсь отказываться, — твёрдо заметила Диана и спросила. — А когда примерно мне следует там быть?

— Я думаю, что примерно через пару недель, в общем где–то в начале ноября. Устраивает тебя такие сроки?

— Да ты что! Конечно. Мне абсолютно всё равно, когда начнётся командировка. Я просто очень рада этому. Ты такой молодец, Грегори! Я так благодарна тебе, — и Диана в порыве чувств расцеловала его.

— Вот это да, — изумлённо прошептал Грегори. — Наконец–то я удосужился от тебя такой благодарности. Я готов теперь почаще выполнять твои желания, — грустно завершил он. Затем он успокоился и добавил. — Ладно, оставим лирику, можешь готовиться. Точную дату я, вероятно, назову тебе через несколько дней.

Если до этого дни и так тянулись для Дианы медленно, то вот эти дни, как ей казалось, вообще растянулись в недели. Но, наконец–то, Диана узнала и время своего будущего появления на сербской земле. Теперь подготовка к отъезду, точнее к отлёту, вступила в завершающую фазу. Диана вновь первым делом начала заниматься билетами и одновремённо подготовкой необходимых виз. Диана выбрала, как ей казалось, самый подходящий маршрут полёта. Все рейсы в Белград из Канады, точнее из её Виннипега были с двумя пересадками, но с разными промежуточными пунктами, например, по маршруту Виннипег — Оттава-Лондон — Белград или Виннипег — Чикаго-Мюнхен — Белград. Но по её прикидкам затрачиваемое на полёт время было короче, да и вообще рейс был удобнее, в том случае, если лететь тем самолётом, который отправляется из её родного города в 18:05. При этом тоже были две пересадки: в аэропорту Пирсон г. Торонто (а это знакомый ей город) и в аэропорту Франциско Карнейро португальского города Порто. Но уже на вторые сутки в 15:35 самолёт приземлялся в Белграде в аэропорту Никола Тесла.

Заметно загрустил в эти дни Филипп. Он понимал, что Диане станет гораздо легче, когда она исполнит своё решение, и она от него не отступит. Да и он сам принял её решение, и даже одобрил и поддержал его. Но он понимал также и то, что ещё не прошло и полутора лет после их встречи, а уже предстоит столь долгая разлука. Тем более, что на сей раз Диана не навестит родной город и его хотя бы на короткое время. Это было нецелесообразно, да и не реально — Диана только отгуляла свой отпуск и теперь следующий у неё будет только по возвращению. То, что она вернётся не позже, чем через год они были полностью уверены. Но и 7 или 10 месяцев — всё равно очень большой срок для людей совсем недавно нашедших друг друга и полюбивших так, как только могут любить искренние и пылающие страстью сердца.

Шли последние дни перед вылетом а Европу. Диана с Филиппом пару вечеров провели у её мамы, которой было не менее тяжело расставаться с дочерью на столь долгое время. Из разговоров с мамой Диана поняла, что мама хоть и смирилась с таким решением Дианы, но она его совсем не одобряет. Она в какой–то мере ещё понимала Диану, когда та летела на Мадагаскар. Она сердцем чувствовала, что Диану гнетут опустевшие стены родного дома, и ей, действительно, нужно на время переменить обстановку. Это была, как она себя успокаивала, необходимость. Но сейчас, она считала — такой необходимости совершенно нет. Диана познакомилась с Филиппом, полюбила его, у них очень хорошие отношения — ну что ещё надо! Да, они не обвенчаны, но Господь с ними — раз уж дочь так решила, то пусть живут и так. У них будет хорошая семья, глядишь — и через некоторое время у неё опять появятся внуки. Так нет, взбрело ей что–то в голову и никак не сидится дома. Ну, точно, вся в своего отца — такая же решительная, непоседющая и упрямая, сама всё для себя решает. Мама горевала, но, всё же, старалась не подавать виду. Она не хотела, чтобы дочка расстраивалась перед разлукой.

Когда уже всё было практически решено, дня за три до отлёта она поговорила со своими друзьями. Все коллеги уже, конечно, знали, что Диана вновь улетает, но тактично не особо её расспрашивали. И Луиза, и Филипп восприняли эту новость внешне довольно равнодушно. Во–первых, они первыми и узнали о ней, а во–вторых, хоть так и не одобрили её решения, но прекрасно понимали, что говорить на эту тему с подругой дело совершенно безнадёжное — как она решила, так она и поступит, несмотря ни на какие возражения и препятствия. То есть, они, как бы махнули рукой на это событие и внутренне решили не воспринимать его. В этом вопросе они мало изменились. Поэтому, когда Диана сообщила им, что она через несколько дней улетает, друзья довольно прохладно пожелали ей счастливого пути и успехов. Но затем Франсуа всё же спросил:

— Мы понимаем, с какой целью ты летишь в Сербию. Ты решила это сама для себя и не отступишь, поэтому твои действия не обговариваются. Но скажи, пожалуйста, что ты будешь делать в том случае, если твоя затея не будет иметь успешного финала?

Диана немного помолчала и затем спокойно ответила:

— Время покажет. В любом случае появится какая–то нужная мне новая информация. Вот тогда я и буду принимать решение. Но я знаю одно — я не отступлю и никогда не изменю своего решения. Если сейчас и будет неудача, то я всё равно буду продолжать поиски, чего бы мне это не стоила.

— Ты что, в таком случае так и будешь разъезжать по разным странам? — осторожно спросила Луиза.

— Я не знаю, точнее не думаю, что это будет так. По крайней мере, я пока что после Сербии не планирую никуда ехать. Возможно, даже в случае неудачи, в этом не будет необходимости — может быть, новая информация направит поиски в другое русло. Я не знаю, и поэтому гадать сейчас не хочу.

— Но сколько же такое может продолжаться? — гнула свою линию Луиза. — Ты что будешь разыскивать своих несуществующих родственников до самой старости?

— Ты знаешь, Луиза, я уже не обижаюсь на ваше недоверие, отношусь спокойно к вашим резким замечанием. А по поводу времени поисков, я вот что хочу сказать: я интуитивно чувствую, сердце моё чувствует, что вскоре мои поиски благополучно завершаться, я подчёркиваю — благополучно. И пройдёт не так много времени. Не спешите — результаты будут, и вы их увидите. Поберегите ваш скептицизм для других случаев. Если я верю, а я горячо верю — то всё сбудется.

Франсуа остановил жестом порывающую что–то ещё сказать Луизу, и завершил их разговор следующей фразой:

— Диана, я не одобряю твоих намерений, но, если ты твёрдо всё решила и уверенна в конечном успехе, то я искренне, поверь мне, действительно, искренне желаю тебе удачи. Пусть всё произойдёт так, как ты задумала. Ещё раз желаю тебе успехов в этом очень трудном деле, и я надеюсь, что таких же успехов тебе желает и Луиза.

Диана в тот день вернулась с работы с приподнятым настроением. Если ей удалось поколебать категоричность Франсуа, то это многого стоит. Она чувствовала, что и Луиза уже больше сопротивлялась по привычке, просто не желая так вот просто уступать и признавать пусть не свою неправоту, но правоту и решительность Дианы.

На следующий день Диана с Филиппом сходили в гости к Виолетте. Диана рассказала подруге и её мужу обо всех последних событиях в своей жизни. Виолетта, конечно, была не в восторге от принятого Дианой решения. Она его абсолютно не одобряла и считала его обычной прихотью. Как она сказала — это Диана с жира бесится, ищет себе всё новые приключения. Нечего ей больше делать. Спокойно работала б себе в редакции, получала удовольствие от своей работы, заботилась бы о Филиппе, любила его и ни о чём бы больше не думала. Ведь у неё только–только наладилась семейная жизнь. Но, зная свою подругу и то, что переубедить её невозможно, она смирилась с этим и искренне пожелала Диане успешно развязать свои личные вопросы и скорее возвращаться. Она даже шутя сказала, что Диана ужасно рискует — за время её отсутствия дома такого красивого парня как Филипп кто–нибудь может и увести у неё. Филипп лишь улыбался, слушая Виолеттину болтовню. Да и сама Диана мало обращала внимания на эмоциональные проповеди подруги, она уже привыкла к таким словесным фонтанам со стороны Виолетты. Но Диана была приятно поражена реакцией Роберта на безосновательные обвинения своей жены. Он постоянно сдерживал Виолетту и, хотя и непрямо, но всё же поддерживал Диану. Диана искренне порадовалась за свою подругу — ей очень повезло в этом плане на такого рассудительного спутника жизни.

В последнюю пятницу перед отлётом после обеда Диана очень долго беседовала с Грегори, обсуждая все нюансы её будущей работы. Диана ещё раз искренне поблагодарила его за помощь, а он так же искренне пожелал ей успехов, как в работе, так и в ёё поисках. Дома последние дни Диана и Филипп всё свободное время — а чтобы его было больше, Филипп совершенно не задерживался на работе — проводили вместе, никуда не отлучаясь. Диана вылетала в субботу, чтобы уже с начала рабочей недели быть на месте. Поэтому у них появились целые сутки, которые, казалось, были посвящены только им двоим.

Но вот уже наступила и суббота. Филипп и Диана в это утро не вставали с постели часов до одиннадцати. Спешить им было некуда. Вещи Дианы были собраны с вечера. До вылета ещё было очень много времени. Затем они встали, привели себя в порядок и начали, не спеша, готовить то ли завтрак, то ли уже обед, хотя есть им особенно и не хотелось. Сели они за стол только в третьем часу, и то скорее просто понимая, что Диане перед вылетом необходимо подкрепиться. За обедом они, в который уже раз, обсудили вопросы о том, как они будут держать связь друг с другом. И они решили, что преимущества всё же у телефонной связи. Да, электронная почта — удобная и хорошая связь, но живой голос в телефонной трубке — несравнимо лучше. Конечно, это дороговатое удовольствие, но за приятное общение нужно платить. К тому же они решили, что одного телефонного звонка в неделю (с каждой из сторон — значит, уже два общения) будет достаточно.

Затем они вместе убрали на кухне и начали собираться в дорогу. За полтора часа до назначенного времени рейса они уже были в аэропорту. А ещё минут через сорок Диана после прохождения контроля помахала Филиппу рукой, ещё раз послала воздушный поцелуй и скрылась в переходном туннеле.

ГЛАВА 30

Пребывание в Сербии

Диана уже более полугода находилась в Сербии. Она ещё не очень хорошо знала эту страну, хотя успела побывать во многих городах. А вот столицу этой страны Диана изучила неплохо. Ей нравился этот город. Он уже полностью отстроился после американских бомбардировок 1999‑го года. Город расположен на двух реках — Дунае и Саве. Вообще–то, Белград очень любопытно расположен географически. Подобно тому, как расположена турецкая столица Стамбул, у которой основная часть города находится в Европе, а меньшая — в Азии, так и Белград находится в двух географических зонах. Городские районы Новый Белград и Земун находятся географически в Среме — в Центральной Европе. Срем — это плодородный участок Среднедунайской низменности между реками Дунай и Сава, лежащий частью в Хорватии, а частью — в Сербии. Остальные территории Белграда расположены южнее, а это уже Балканы. Поэтому город как бы находится одновремённо и на Балканах и в Центральной Европе. Именно в Белграде фактически проходит граница Балканского полуострова и Центральной Европы.

Диане за прошедшее время кроме Белграда довелось побывать в нескольких городах Сербии, и она по мере возможности, везде пыталась навести справки, связанные с главной целью её визита в эту страну. Диана начала разыскивать какие–нибудь ниточки о существовании в Сербии Дениса Дмитриевича Зорича после двух месяцев её пребывания здесь. Начала она, конечно с посольства Канады в Сербии. Там ей помогли связаться с соответствующими справочными, архивными, статистическими, жилищными и прочими организациями. Времени на поиски ушло довольно много. В итоге у неё на руках оказался довольно внушительный перечень людей — мужчин, носящих фамилию Зорич. Однако, к глубокому её разочарованию, в нём так и не оказалось человека, у которого бы полностью совпадали имя и отчество. В одной из статистических служб ей сообщили, что имя Денис в Сербии не очень распространено. Однако, Диана, с присущим ей упорством попыталась навести справки о Зоричах, проживающих как в самом Белграде, так и кое в каких других городах — если позволяло это сделать время её командировки.

К сожалению, её поиски Зорича Дениса Дмитриевича, а попутно и Дмитрия Николаевича не увенчались успехом. В последнем разговоре с Дианой, сотрудник ведомства, занимающийся подобными вопросами, видя большое разочарование Дианы, посоветовал ей навести подобные справки в других славянских странах.

— Понимаете, — сказал он, — очень много сербов проживает — я думаю, что вы сами прекрасно понимаете, — за пределами их бывшей родины. Можно, конечно, поискать нужного вам человека в Хорватии, Черногории или той же Словении.

— Как, а разве эти справки наводились только в Сербии? — удивилась Диана.

— Конечно. А почему они должны были вестись в других странах?

— Но я думала, что именно ваша страна унаследовала все архивы бывшей Югославии.

— В первые годы после распада Югославии, возможно, оно так и было. Но уже прошло много времени, и я думаю, что большинство архивов передано соответствующим странам. Вы знаете, — он понизил голос, — возможно, наши соответствующие органы и сохранили какие–нибудь нужные им документы, про запас, так сказать. Но кто же ими будет делиться.

— Да, — разочарованно протянула Диана. — А я то надеялась на большее.

— Вы же опытный журналист и знаете о бюрократическом аппарате различных органов. Вы должны понимать, что без соответствующих указаний, на самом высоком уровне, — он показал пальцем в потолок, — никто ничего делать не будет. А местным органам легче просто направить отписку, нежели заниматься какими–то поисками.

Тогда один из секретарей посольства Канады помогла ей обратиться в Министерство иностранных дел Сербии с целью выяснить возможность пребывания Зоричей Д. Д. и Д. Н. в каких–либо других странах. На это тоже ушло немало времени и, опять–таки, всё окончилось безрезультатно. Точнее, результат то был, но он оказался отрицательным. Данных об интересующем Диану человеке МИД Сербии не располагало.

Наконец, Диана предприняла последнюю попытку и пробилась на приём к сотруднику МИДа Сербии, который занимался её вопросом.

Тот объяснил Диане, что у них в МИДе нет данных о командировании граждан с указанными реквизитами в другие страны. Они также получили ответ из департамента по делам эмиграции — результат тот же. Заниматься же рассылкой запросов по этому поводу во многие страны вообще не реально. К тому же для этого нужны очень веские основания.

Он увидел разочарованное до боли лицо Дианы и продолжил:

— Вы знаете, можно, конечно, продолжить поиски в разных странах, я имею в виду — вам самой. Но, скорее всего нужный вам человек проживает на территории России, и давно.

— Почему вы так думаете?

— Во–первых, если у нас нет данных об иммиграции нужного вам человека, то это означает, что он эмигрировал очень давно. А во–вторых, исходя из имени этого человека. Денис совершенно не характерное для нас имя. Да и Дмитрием не так часто называют у нас детей. А вот в России — подобные имена очень популярны. Да и наибольшее количество сербов проживает в России. Они, конечно, иммигрировали туда не сегодня, а значительно раньше. К этому времени они уже полностью, так сказать, обрусели и считают себя, их потомки точнее, коренными жителями. Мы же такими данными в отношении подобных людей не располагаем. Русские, так же, как и мы их, очень хорошо принимают наш народ. Нас связывают давние исторические узы. Поэтому я думаю, что вам целесообразно было бы продолжить свои поиски в России.

Диана поблагодарила министерского чиновника и ушла от него в полном отчаянии. Все её надежды рухнули. С той минуты она начала жаждать возвращения на родину. Однако, она была связана определёнными обязательствами и подводить Грегори она не могла. Но теперь она уже начала подумывать о возвращении. Да, полгода уже прошло, но не могла же она прервать свою командировку сразу после истечении этого срока. Такие действия с её стороны были бы не очень вежливы, выглядели бы они просто некрасивыми. Но для себя Диана решила, что, скорее всего, она возвратится в Канаду к концу лета.

А пока что Диана очень любила бродить по приветливым белградским улочкам и любоваться архитектурными комплексами Старого Белграда. Стари — Град — это самая старая часть Белграда, которая расположена рядом со средневековой крепостью Калемегдан из белого камня. Среди извилистых улочек Старого города сосредоточено большинство музеев столицы, здесь расположены самые дорогие рестораны и тщательно отреставрированные ещё во времена Югославии дворцы. Она часто бывала на улицах князя Милоша и Неманиной, одних из самых старых и представительных белградских улицах с многочисленными посольствами и известными зданиями сербской архитектуры. Там же располагалось и посольство Канады. Диана знакомилась и с другими улицами и достопримечательностями города, как будто стараясь их получше запомнить. Ей нравился Белград, он был ей намного ближе, нежели экзотические города Мадагаскара. В один из тёплых майских вечеров Диана прогуливалась по бульвару Освобождения и решила заглянуть в один из магазинчиков. Она уже открывала дверь магазина, как вдруг в её сумочке зазвонил телефон. Она начала открывать сумочку и в этот момент выходящая из магазина женщина случайно задела её. Сумочка выскользнула из её рук. Диана наклонилась, подняла сумочку и стала торопливо собирать высыпавшееся содержимое. Женщина извинилась на сербском языке и стала помогать Диане.

Когда они справились с нехитрой работой и поднялись, телефон уже перестал звонить. Женщины посмотрели друг на друга, и Диана ощутила какое–то непонятное волнение. Незнакомая женщина тоже внимательно приглядывалась к Диане. Затем женщина нарушила эту возникшую неловкую паузу, ещё раз извинилась и ушла. Диана некоторое время смотрела ей вслед, затем отошла в сторонку, достала телефон, выяснила, кто ей звонил и перезвонила сама. В магазин ей уже почему–то расхотелось заходить, и она, не спеша, направилась к месту своего проживания. Но на всём пути она не переставала думать об этой симпатичной черноволосой женщине. Она была примерно того же возраста, что и Диана. От неё Диане передались какая–то притягательная сила, уверенность и спокойствие. Но, одновремённо и какая–то непонятная тревога.

* * *

Журналистская деятельность Дианы в Сербии значительно отличалась от той же деятельности на Мадагаскаре. Если на знойном острове Диане большей частью приходилось собирать материалы о жизни той или иной знаменитости (хотя таковых было не очень–то и много), то в славянской столице ей доводилось писать полноценные репортажи, связанные с той или иной политической или экономической жизнью страны или её районов. Ей приходилось выезжать в разные города Сербии, такие, например, как: Ниш, Крушевац, Чачак, Валево, Вране, Шабац, Лесковац, Кралево, Смедерево и другие. Но репортажей с известными личностями ей вести практически не доводилось. Поэтому она очень обрадовалась, когда получила приглашение из канадского посольства на вечер, который оно организовывало в честь главного государственного праздника её страны — Дня Канады. Это событие отмечалось ежегодно 1‑го июля. Диана понимала, что на этом вечере будет много известных людей, как из Сербии, так и из других стран. Возможность общения с такими личностями очень воодушевила Диану.

Вечер, действительно, Диане понравился. Она, правда, знала очень мало кого из присутствующих, но со временем круг знакомств расширился. Ей в этом очень помогала Эмили, первый секретарь их посольства в Сербии. Эмили работала в посольстве уже четвёртый год, не один раз бывала на подобных вечерах и со многими была знакома. Она радовалась каждой новой особе, которая прибыла с её Родины. Они были с Дианой в том возрасте, который не разъединяет людей, а, наоборот сближает их, особенно тогда, когда ты оторван от родной земли. Поэтому они быстро подружились. Это именно Эмили помогала Диане налаживать ей контакты в родном посольстве и в МИДе Сербии.

Сейчас они неспешно прохаживались с бокалами белого сухого вина среди присутствующих, и Эмили периодически знакомила Диану с интересующими её людьми. Вдруг Диана в небольшой группе беседующих людей увидела женщину, с которой она немногим более месяца назад столкнулась на входе в магазин. Она была одета в красивое длинное тёмно–вишнёвое, с открытыми руками и спиной, платье, которое ей очень шло. Беседуя с двумя мужчинами, она улыбалась, и Диана вновь ощутила какую–то её притягательную силу.

— Ты не знаешь случайно, кто эта симпатичная черноволосая женщина в красивом длинном тёмно–вишнёвом платье? — поинтересовалась у Эмили Диана. — Она журналистка или имеет какое–то отношение к посольствам?

— Я её случайно, как ты выразилась, хорошо знаю, — улыбнулась та. — Да, она имеет непосредственное отношение к посольствам. Её зовут Валентина Тарасенко, её муж работает в торгово–экономической миссии посольства Украины в Сербии. А почему она тебя интересует?

Диана рассказала ей о случае около магазина.

— Ты говоришь около магазина на бульваре Освобождения? Ну, это и не удивительно. Именно на этой улице неподалёку располагается посольство Украины. Ты хочешь познакомиться с ней?

— Я бы не возражала.

— Хорошо, нет проблем. Как только они закончат свой разговор, я вас познакомлю.

Прошло немного времени, хотя Диане оно показалось долгим, и Эмили подошла с ней к Валентине.

— О, это вы! — удивилась та. — Я не ожидала вас здесь встретить. А впрочем, мир тесен.

Эмили познакомила их. Они разговорились, общаясь на английском языке.

— Так вы оказывается журналистка, да ещё из Канады, — удивилась Валентина. — А я вас приняла за местную жительницу.

— Я что так похожа на местное население?

— Вы знаете, в вашем лице есть какие–то, как мне кажется, славянские черты. Вы случайно не из канадских переселенцев?

— Нет, я коренная канадка. Хотя у нас там за 3,5 столетия освоения новых земель чистокровных канадцев уже сложно найти. Да и чистокровные канадцы — это индейцы. А вот из какой страны прибыли осваивать северо–американские земли мои предки, я, честно говоря, и не знаю.

Диана ещё долго беседовала с этой женщиной, и с каждой минутой у неё усиливалось странное чувство того, что она, вроде бы уже знакома с ней много лет. Валентина же, как она сообщила Диане, работала в Сербии уже три года. Она уже довольно неплохо изучила эту страну, и она ей нравилась. Она была во многом похожа на её родную страну. Валентина сказала Диане, что здесь очень приветливые люди и хорошо относятся к славянским приезжим. Хотя, они лучше всего относятся к русским. Диана вспомнила, что о подобном упоминали и в МИДе Сербии.

— А вы давно уже в Сербии? — спросила Валентина. — Вы ведь хорошо понимали мои извинения у магазина.

— Ну, извинения понять не так уж и сложно. Я в Сербии только восемь месяцев, но сербский язык я неплохо понимаю — он очень похож на тот же русский, а я его немного знаю.

— Вы изучали славянские языки? — удивилась Валентина.

— В университете нет. Я его изучала самостоятельно.

— Понятно, готовясь к поездке в Сербию?

— Нет, вы знаете, я начала изучать русский, а отчасти и украинский язык, раньше. Я, действительно, собиралась поработать в одной из славянских стран. Но в Сербию я сама напросилась — просто потому, что надеялась разыскать одного человека, — грустно промолвила Диана.

— И, судя по вашему голосу, вам это не удалось?

— Совершенно верно. Но, возможно, мне со временем доведётся побывать ещё в одной из славянских стран. Я, вероятно, уже через месяц–другой покину эту гостеприимную страну.

— И какую же следующую славянскую страну вы планируете посетить?

— Я пока что не знаю. Возможно Россию.

— Ну, что ж, если вы вдруг окажетесь в Украине, то обязательно посетите Киев. Это мой родной и очень красивый город. Я вас приглашаю в него. Занесите в память номер моего телефона, и мы созвонимся.

Так они поговорили ещё некоторое время и расстались.

ГЛАВА 31

Возвращение, достопримечательности Сербии

Диана и в самом деле вернулась на Родину ещё до прихода осени — по согласованию с Грегори в начале августа, пробыв в гостеприимной стране около 9,5 месяцев. В этот раз она не так радовалась родной природе, как по возвращению из Мадагаскара. Природа Сербии не многим отличалась от природы родной ей Канады. Но главным было, конечно, не похожесть природы, а то, что Диана считала для себя эти проведенные в Сербии месяцы потерянными — итоги её поисков оказались безрезультатными, и это её наибольше всего огорчало. Её настроение очень хорошо уловил встречавший её в аэропорту Филипп, который во время поездки домой не досаждал лишними вопросами. Из еженедельных телефонных разговоров он, конечно же, постоянно был в курсе последних новостей Дианы и знал, что основную цель своей командировки она, к сожалению, не выполнила.

И только уже на месте Диана немного отошла от своей грусти и искренне обрадовалась своему дому. Она уселась в кресло, потянулась, вскинув вверх руки, и с улыбкой промолвила:

— Как же хорошо, Филипп, в родном доме! Не понимаю тех людей, которые постоянно куда–то переезжают.

— А как же различные путешественники? Ведь интересно узнавать новые страны, новые города, новую природу. Разве тебе не было интересно на Мадагаскаре и сейчас в Сербии? — спросил её Филипп.

— Да, было. Конечно, интересно, особенно на Мадагаскаре. Но дома всё же лучше.

— А в Сербии уже не так интересно было?

— В общем–то, наверное, это так. Мадагаскар уж очень отличался от Канады, да и было это моё первое путешествие за границу. В Сербии было более буднично. И города, и сама природа Сербии немного схожи с нашими. Так что особенно удивляться там было нечему. Хотя, скажу искренне, и сама страна, и её столица, и местное население мне очень понравились. Но, — вздохнула Диана, — у меня была определённая цель. И она осталась не выполненной.

— Не расстраивайся, Диана, — это ведь только первый шаг.

Диана удивлённо и радостно посмотрела на Филиппа:

— Ты в самом деле так думаешь?

— Конечно. Не всё всегда можно решить с первой попытки. Человеку обычно требуется немало времени, чтобы добиться чего–нибудь.

— Господи! Филипп, как же я рада, что ты меня поддерживаешь во всём и помогаешь мне, — Диана пересела к Филиппу на колени и прижалась к нему. — Всё, никуда эти два дня из дома не ухожу. Мы проведём их только вдвоём.

Диана прилетела в Виннипег в пятницу в 17:15 и у неё, действительно, было полных два выходных дня.

— А как же мама, Виолетта? Твоя подруга и сегодня уже звонила.

— Так, пока что никаких подруг. Нужно ей позвонить и пригласить через пару дней. А то она сейчас сама заявится. А мне сейчас ни с кем не хочется общаться, кроме тебя, конечно.

— Ну, до понедельника она не выдержит, это уж точно.

— Пожалуй. Ладно, приглашу её и маму вместе на послезавтра во второй половине дня. Начнутся расспросы о стране, так лучше я один раз буду рассказывать. Да и при маме, — подумала уже про себя Диана, — Виолетта не будет так резко судить о моей неудаче.

Диана набрала номер Виолетты и после первого же гудка услышала голос подруги:

— Привет, подруга! Ты уже дома? А я уже тебя заждалась. К тебе можно подскочить?

— Виолетта, семь часов вечера. Я устала с дороги, я сегодня с шести утра на ногах. В Сербии уже ночь. Могу я отдохнуть?

— Ну, ладно, — недовольно смилостивилась Виолетта. — Тогда завтра всё расскажешь.

— Нет, — категорично заявила Диана. — И завтра не расскажу. Мы завтра с Филиппом отдыхаем. Я тебя приглашаю на воскресенье на три часа дня.

— А почему именно на три часа? — недовольно пробурчала подруга.

— Мы вместе пообедаем, и ты не будешь такой сердитой. А после обеда я всё вам расскажу.

— А кому это вам? Я одна собиралась прийти.

— А что это ты постоянно Роберта бросаешь? Ему что, совсем не интересно быть с женой?

— Я просто думала, что мы с тобой как подруги поболтаем.

— Ну, и какие тут могут быть от Роберта секреты? К тому же придёт и моя мама.

— А что, мама раньше не может прийти? — бестактно бросила подруга.

— Знаешь что, это уж мне решать, когда придёт мама. У меня после Мадагаскара язык деревенел по нескольку раз обо всём рассказывать одно и то же. И приходи с Робертом. Ты замужняя женщина.

— Ладно, — нехотя согласилась Виолетта.

Филипп с улыбкой слушал разговор подруг. И после окончания заметил:

— Ну и отчистила ты её.

— Ой, ты знаешь — она, конечно, моя лучшая подруга, и хорошая подруга. Но часто бывает такой бесцеремонной.

— Да, возможно с ней так и нужно разговаривать. А что ты хочешь, она же учительница и привыкла только командовать.

С мамой у Дианы разговор был гораздо приятнее. Мама очень обрадовалась Дианиному звонку и тому, что её дочь, наконец–то уже дома. Она приняла приглашение дочери и заметила при этом:

— Боже, как хорошо! Значит, мы вновь соберёмся все вместе — вчетвером.

— Вчетвером? — виновато переспросила Диана. — А что, папа дома?

— Да, он уже три дня как дома.

— Хорошо, можно с ним поговорить?

— Он вышел куда–то во двор.

— Ладно, я перезвоню ему позже. Или пусть он мне перезвонит, когда придёт. Давно с ним не беседовала.

Мама согласилась. А Диана сидела красная от стыда. Она в конце своей командировке звонила маме и сообщила, что скоро будет дома. А вот отцу она не позвонила, да и у мамы не спросила как у того дела.

— Так неудобно, Филипп! Я совсем забыла о папе. И не звонила ему в последнее время.

— Да, не очень–то красиво с твоей стороны. Но, что теперь поделаешь. Будешь извиняться перед ним.

— Конечно, буду. А всё–таки, какие, мы, вырастая, часто становимся не благодарны по отношению к родителям, забываем о них.

— Да, Диана, ты, к сожалению, права. Я это замечал и в себе. После подобной невнимательности казнишь себя, и обещаешь сам себе впредь быть более внимательным. Но, увы, проходит время — и повторяется всё то же самое. Ладно, давай не будем о грустном.

— Хорошо.

— Ну, а мне ты можешь рассказать что–нибудь о Сербии? Или тоже в воскресенье?

— Коротко могу. Что ты хочешь услышать?

— Ну, например, что тебе наибольше запомнилось в этой стране?

— Что наибольше запомнилось? — раздумывала Диана. — Ты знаешь, наверное, то, какие там хорошие, дружеские люди. Например, иностранцу в Сербии не нужно много времени, чтобы удостовериться в любезности, открытости и теплоте её жителей. Можно обратиться к любому прохожему с просьбой о любой помощи. Но особенно сербы дружелюбны и расположены к русским. Русских в Сербии любят не за что–то определённое, а просто за то, что те русские. Красноречивым примером может служить объявление в посольстве: «Для граждан России виза готова на следующий день!». Где можно найти ещё хоть одну страну в Европе, где бы к россиянам так относились?

А вообще–то, в Европе, да и на других континентах совсем немного стран, куда можно поехать просто так. Да что там немного, таких стран практически не осталось. Сербия — приятное исключение: не требуется ни виза, ни даже бронь на номер в гостинице. Просто предъявляешь на границе паспорт и слышишь в ответ: «Добре дошли!» — что переводится с сербского как «добро пожаловать!». Любовь Сербии к России — это явлении, которое не имеет аналогов в истории межнациональных отношений. Ни в одной другой славянской православной стране не встретишь к себе такого тёплого, родного, несмотря на расстояния, отношения. И так было на протяжении всей сербской истории. Как мне говорили, это трепетное, благоговейное отношение Сербии к России существовало во все времена, даже когда российские власти оказывались для неё, мягко говоря, не лучшими друзьями. Ты знаешь, когда в 1999‑м году НАТО под нажимом США развязал войну против Югославии, то её президент Слободан Милошевич, президент Республики Сербия (в составе Союзной Республики Югославия) высказал желание видеть Сербию одной из автономных республик России. Он понимал, что если кто–то и сможет защитить его народ, то таким государством может быть только Россия. Оно и понятно, ведь в то время осудили действия НАТО как агрессию только три страны: Россия, Намибия и КНР. А ведь военные действия НАТО против суверенной Югославии без санкции Совета Безопасности ООН фактически являлись нарушением устава ООН и международного права.

— Да, ты привела интересные факты, и такие отношения народов не совсем обычны. А что ещё тебе запомнилось?

— Что ещё? Ну, вот, например, об употреблении спиртных напитков. Сербы очень любят свою ракию — сливовую водку, с запредельной крепостью, такой, что от маленькой рюмочки у непривыкшего человека начинает кружиться в голове. Они неодобрительно отзываются даже от популярной во всём мире, как тебе, наверное, известно, русской водки. И при такой популярности выпивки я там никогда не видела пьяного человека на улице!

Когда же я уезжала, то меня снабдили целым набором местной алкогольной продукции. Увидев количество бутылок, я засомневалась, а пустят ли вообще меня с таким грузом в самолёт. Но, как потом оказалось, именно с этим проблем не было: производя осмотр, сотрудник аэропорта спросил, что у меня в большом пакете. Я на сербском языке ответила: «Здесь подарки» и показала. Его лицо сразу изменилось — из серьезного в полуулыбку: «О, это можно». Так что я привезла большой запас такой продукции, и ты сможешь сам её попробовать.

— Я не большой любитель этого, — улыбнулся Филипп.

— Да я знаю, но не выбрасывать же мне её было. Неудобно, коллеги старались.

— Я понимаю. А что тебя не очень обрадовало в Сербии?

— В принципе, там всё хорошо. А, вот только недостатком в Сербии можно отметить небольшие проблемы с водой. В ряде городов, особенно — в пограничных с Хорватией районах, ощущается недостаток воды. Слабый её напор в водопроводной сети, к тому же и горячую воду в дома практически не подают, в основном в них стоят обогреватели. Поэтому, процесс принятия душа может затянуться и на целый час. Но с такими неудобствами можно смириться, тем более что воду можно пить прямо из–под крана, не боясь хлебнуть горстку–другую тяжёлых металлов и ржавчины. Вода совершенно не пахнет хлором или другими обеззараживателями воды, что, как мне говорили, нередко случается в славянских странах!

— Так, хорошо. Всё, я отстаю от тебя с расспросами, больше расскажешь уже в воскресенье. Давай поужинаем, и ты будешь ложиться спать.

— Спать? — удивилась Диана. — Я не хочу спать, да и рано ещё.

— Это тебе только кажется, что не хочешь. На самом деле ты устала. А что касается раннего времени, то ты сама говорила Виолетте, что в Белграде уже ночь. А ты привыкла к тому времени и так быстро твой организм не перестроится.

— Ну, ладно, — согласилась Диана. — Сейчас быстро приготовим ужин, поужинаем и спать.

Но не успела она с Филиппом заняться нехитрым ужином, как зазвонил телефон

— Папа, наверное, — вскочила Диана.

Это был, действительно, он. Диана долго с ним беседовала, извинялась, а Филипп тем временем готовил ужин.

Полтора дня они провели с Филиппом очень хорошо и за это время практически ни одним словом не упоминали Сербию. Филипп только два раза отлучался из дому, чтобы заказать, а затем и забрать фотографии, которые Диана делала в Сербии. Зато уже во второй половине воскресенья Диане пришлось много о ней говорить.

Первой, конечно, прибежала к ней Виолетта с Робертом, а ещё через полчаса подошли мама и папа. Они все вместе неспешно пообедали, разговаривая о самом разном. В таком составе они давно не встречались, и поэтому им было о чём поговорить.

Но вот, наконец–то, убрав со стола, Диана приступила к рассказам о своей командировке.

— И как тебе Сербия, дочка? — первым задал вопрос отец.

Диана начала рассказывать:

— Вы знаете, Сербия — это страна приветливых, сердечных людей, романтической природы, современных городов, рек и озёр, гор и равнин, курортов и монастырей. Это также небрежное очарование ночной жизни Белграда, успокаивающие пейзажи виноградников и монастырей на зелёных пространствах равнин, горные крепости времён восстаний и героического сопротивления.

Это страна, которая богата горами, лесами, равнинами, долинами, озерами и реками, крупнейшие из которых Дунай, Морава, Сава и Тиса. Она имеет такие природные особенности как карстовые пещеры, минеральные и термальные источники, а также много национальных парков: Джердап, Фрушка Гора, Копаоник, Тара и Шар–планина. Тот же Национальный парк Джердап занимает 64.000 гектаров, и его главная достопримечательность — ущелье Джердап с озером, образованным в результате работы гидроэлектростанции. Благодаря разнообразию животной и растительной жизни — это одно из наиболее посещаемых туристических мест страны.

На территории Сербии сохранилось множество исторических и культурных памятников, причём большинство из них, несмотря на многочисленные войны, прокатившиеся через эту землю, находятся в прекрасном состоянии. Сотни средневековых монастырей и древних городов, десятки бальнеологических курортов, уникальные природные комплексы южной части Балкан, десятки километров пляжей.

Сербия имеет умеренный континентальный климат, а на Адриатическом побережье — средиземноморский. В приморской области лето обычно продолжительное, жаркое (+23–25^0 С) и достаточно сухое, зима — короткая и прохладная (+3–7^0 С). В центральных районах страны несколько прохладнее, чем на побережье, более заметно влияние субальпийских факторов. В горных районах обычно умеренно тёплое лето (+19–25^0 С) и относительно холодная (от +5 до‑10^0 С), изобилующая снегом, зима.

— Диана, мы вот только что пообедали. И поэтому вопрос в этом плане, — начала Виолетта, — Что сербы готовят и какие у них любимые блюда?

— Если говорить о еде, то следует отметить, — немного подумав, ответила Диана, — что, как и везде на Балканах, местная кухня сформировалась в результате смешения настолько разных кулинарных традиций, что превратилась в достаточно самобытное явление. Большое разнообразие блюд обусловлено влиянием славянских, венгерских, немецких, турецких и средиземноморских традиций, поэтому здесь выделяют кухню центральных районов и прибрежную, которые заметно отличаются между собой.

Национальными блюдами Сербии являются: «чевапчичи» (грилованный мясной фарш в форме колбасок), «ражничи» (шашлык по–сербски), «гибаница» (слоёный пирог с сыром), «каймак» (мягкий белый сыр из коровьего или овечьего молока), «сарма» (голубцы). Пользуются спросом также жареная на углях огромная котлета «плескавица» из крупно порубленного мяса, запечённая с яйцами и овощами баранина, тушёное мясо «охотничий котел», знаменитые вяленые окорока «пршут» и десятки других мясных блюд. К мясу обязательно подают всевозможные овощи, зелень и кукурузный хлеб «проя».

— Я могу вам назвать много овощных блюд, — продолжила Диана. — Овощи — это, вообще, особая статья. Их здесь всегда подают на стол, независимо от того, завтрак или ужин, в виде самостоятельных блюд или просто как «зелёную закуску». Местные салаты в большинстве своём представляют собой весьма крупно порубленные овощи, заправленные оливковым маслом, но часто встречаются и весьма сложные «композиции» из томатов, перца, лука и многочисленных сортов зелени типа «српска салата».

— Ладно, — сказал Роберт, когда Диана сделала паузу. — Достаточно о еде. Ты лучше расскажи нам о Белграде.

— Могу не только рассказать, но и показать. Филипп, принеси, пожалуйста, фотографии.

И когда тот вернулся с фотографиями, она продолжила:

— Сердце Белграда — это лежащая у слияния рек Савы и Дуная средневековая крепость Калемегдан из белого камня, которая является одной из старейших крепостей Европы (XII–XVII–й века), сейчас же здесь находится Военный музей. Большинство же построек на территории крепости датированы XVII-м веком, в том числе средневековые ворота, православные церкви, мусульманские могилы и турецкие бани. Перед входом в крепость находится Памятник благодарности Франции, а вокруг оборонительных сооружений раскинулся прекрасный парк, на территории которого представлена практически вся флора европейского материка, а также сохранились остатки австрийской крепости.

Очень интересны также старый квартал Скадарлие, парк Ада — Сиганлия, Национальный музей на площади Республики с обширной археологической коллекцией и собранием живописи, Старый дворец, Этнографический музей на площади Студентски — Трг с собранием сербских костюмов и народного искусства. К достопримечательностям города относятся храм Св. Саввы, мечеть Байракли — Джамия, Галерея фресок, дворец княгини Любицы в балканском стиле с большой коллекцией мебели XIX-го века, Музей современного искусства, а также остатки римских, средневековых сербских и турецких укреплений, мечети XVI–XVII–го веков и многочисленные колоритные дома XVIII–XIX веков.

Диана ещё долго и подробно рассказывала собравшимся о Белграде, и о наиболее значимых городах Сербии, подтверждая при этом свой рассказ сделанными фотографиями. «Отчёт» Дианы о командировке был довольно затяжным. Но у всех, вероятно, крутился на языке главный вопрос, ответ на который Диана пока что обходила стороной. Но обойти его полностью, Диана понимала, ей не удастся. Поэтому, когда слушатели уже заметно устали, она сказала:

— Я знаю, что вы ожидаете от меня не только рассказов о самой Сербии, но и о том, удалось ли мне осуществить свои планы.

Все молчали и ожидали продолжения.

— Так вот, я должна сказать, что главная моя цель осталась пока не выполненной.

Произнесла эту фразу Диана удивительно ровным, спокойным, но, вместе с тем, решительным голосом.

Эта решительность, наверное, и была в первую очередь замечена её подругой:

— Пока? И что же, продолжение следует?

— Вероятно, да. Точнее даже, не вероятно, а точно. Только вот когда и как я ещё не знаю. Вы ещё что–то хотите услышать, что–то ещё непонятно? Какие вопросы? — довольно жёстко спросила Диана.

— Какие могут быть вопросы, — отозвался Роберт. — Всё понятно. Это ведь твоё личное дело и ты имеешь полное право поступать так, как тебе заблагорассудится.

Мама и папа по этому поводу вообще не сказали ни слова. Вечер, хоть и закончился, вроде бы, на минорной ноте, но, всё же, был для всех приятным, и все остались им довольны. Диана только думала, что ещё ей предстоит выдержать нечто подобное в кругу коллег.

С Грегори всё было проще. Он её понимал и оказывал, по возможности во всём поддержку. А вот как воспримут её неудачу коллеги, те же самые, например, Франсуа и Луиза? Но их беседа в обед за чашечкой кофе прошла, на удивление для Дианы, довольно спокойно.

Диана снова, не столь, правда, детально и без кулинарного экскурса, рассказала коллегам о Сербии. Коллеги больше интересовались культурными ценностями Сербии, её архитектурой, памятниками старины и т. п. Диана как могла, точнее что знала, рассказала им об этом. При этом она вспомнила рассказ одного сербского коллеги и рассказала друзьям ещё вот что:

— Вы знаете, как не странно, но большой вклад в культурную историю страны внесли русские эмигранты. Дело в том, что белых эмигрантов — врангелевцев и деникинцев — после бегства из Советской России сначала приютила Турция, но держать беспокойных гостей до бесконечности не собиралась. Зато одной из немногих стран в Европе, которые официально согласились принять эмигрантов, стала королевская Югославия. И немало на этом выиграла, поскольку ей достались не только офицеры и помещики, но и профессора университетов, врачи, архитекторы. Тот же Николай Краснов, который был автором проекта знаменитого царского дворца в Ливадии (сейчас украинский Крым), построил в Белграде несколько существующих до сих пор зданий. А в русской церкви в Белграде покоится сам генерал Врангель — он умер в Брюсселе, но похоронить себя завещал на православной земле, которая ближе всего к России.

— Да, интересно, — отметила Луиза. — А какие в Сербии праздники? — поинтересовалась она.

— Многие из них, такие, как и везде. Но, следует отметить, что в стране установлены, помимо общепринятых (включая церковные), не один, а несколько государственных праздников, таких как 27 апреля — День Государственности, 29–30 ноября — Дни республики, 7 июля — День восстания. Кроме того, в Сербии празднуют не только 9 мая — День Победы во Второй Мировой войне, но и 4 июля — День партизана.

Они ещё немного поговорили о самой Сербии. Коллеги задавали, как и перед этим, самые невинные вопросы. Но, затем Диана решила всё же предупредить пока что тактично умалчивающийся вопрос:

— А вот своей главной мечты я не осуществила, — и, немного погодя, добавила, — Вы что–то так равнодушно воспринимаете мой провал? — удивилась она.

— Ты знаешь, мы воспринимаем это как должное, — заметил Франсуа. — Подобного, как мне лично кажется, и следовало ожидать. Но, что мы тебя корить должны? Это уж как у тебя получилось. И, я думаю, твоей вины здесь нет.

— И на том спасибо, — подумала Диана.

Но Луиза всё–таки не удержалась от шпильки:

— Какая следующая страна на очереди?

— Пока никакая, — коротко отрезала Диана.

Она не хотела ничего объяснять и развивать эту тему, которая на этом и была закрыта. Для Дианы вновь начались обыкновенные рабочие будни. И начались они не совсем обычным образом, хотя этого как раз следовало ожидать. Примерно через пару недель её пригласил к себе в кабинет Грегори и спросил:

— Ну что, ты готова приступить к выполнению новых обязанностей заместителя главного редактора?

— О, Господи! — испугалась Диана. — Вот так сразу?

— А что, это для тебя такая большая неожиданность? Мы ведь ранее обсудили этот вопрос.

— Я знаю и помню своё обещание. Но я боюсь не справиться, зам. главного редактора — очень ответственная работа.

— Ничего страшного. Ты ведь знаешь русский язык?

— Ну и что, а он–то здесь при чём?

— Это я к слову. Просто у русских есть на сей счёт очень хорошая поговорка: «Не боги горшки обжигают». Так что, ты справишься. Всем когда–нибудь приходится переходить на более ответственную работу. И ничего — до сих пор мировой катастрофы не произошло.

— И когда же?

— С завтрашнего дня.

— Как с завтрашнего? — вновь испугалась Диана. А что, твой зам. уже ушёл?

— Да, он уже ушёл, — вздохнул Грегори. — Ещё два месяца назад. Он, всё–таки, оказался порядочным человеком. Мы с тобой в нём не ошиблись. Он не затягивал до последнего дня. Он ещё за два месяца до того предупредил меня об этом — сказал, что намерен в конце июня взять отпуск, после которого хочет расстаться с нами.

— А кто всё это время был вместо него?

— Его заменял редактор–распорядитель. Но, как ты знаешь, у него самого работы по горло.

Диана это знала. Редактор–распорядитель является главным администратором в отделе информации, который согласовывает свою работу с главным редактором. Для написания редакционных статей главный редактор назначает журналистов, а также пишет их сам. Редактор–распорядитель (а в других изданиях нередко специальный редактор редакционных статей) контролирует работу отдела информации, и он также подчинён непосредственно издателю.

— Приказ же о твоём назначении уже подписан, — продолжил Грегори. — ? Так что занимай свой кабинет и принимай дела. Успехов тебе! Я на тебя очень надеюсь.

— Спасибо, Грегори. Конечно, всё равно, для меня это очень неожиданно, но я постараюсь тебя не подвести.

Новое назначение Дианы в редакционном коллективе восприняли по–разному: кое–кто удивлённо пожимал плечами, удивлялся, но не возмущался. Большинство же восприняли её назначение как должное и тоже желали Диане успехов на этом нелёгком поприще.

ГЛАВА 32

Разговор с Филиппом о памятнике

Прошло несколько дней, и в один из вечеров Филипп участливо спросил Диану:

— Так, дорогая, первый блин в поисках твоих родственников, так сказать, получился комом. Но он же и есть только первый. А что ты намеренна предпринимать дальше? Ведь, я так понимаю, что ты не откажешься от своей мечты — я считаю уже это твоей мечтой.

— Ты прав, Филипп, конечно же, не откажусь. Но я пока что, — Господи, я только и говорю «пока что», — не знаю, как мне поступить дальше. Может быть, обратиться к тому психотерапевту в Торонто, о котором говорил доктор Себастьян Хейс. Может он вытянет из моей памяти сведения о том, где я жила.

— Я бы не советовал тебе пока что этого делать. — Вот видишь, и я говорю «пока что», — улыбнулся Филипп.

— А почему не советуешь?

— Во–первых, я сомневаюсь, что за один сеанс ему удастся всё выяснить, если вообще удастся. А сам Торонто не близко. Хватит с тебя Сербии. А во–вторых, я представляю себе твои разочарования, если из этой затеи ничего не выйдет. Ты, так сказать, выйдешь из строя очень на долгое время.

— Да, вот здесь ты прав, я и сама так думаю — грустно протянула Диана. — И что ты предлагаешь?

— Я вижу как ты расстроена неудачной поездкой в Сербию. И я предлагаю на время забыть обо всём этом, успокоиться. Пусть пройдёт какое–то время. Ты не старуха, у которой впереди его практически нет. Давай, немножко подождём. Время покажет. Ты же убедилась, что всё происходит постепенно, с течением времени. Так будет и сейчас.

— А возможно, и вправду мне начать поиски в России? Ты знаешь, когда этот чиновник в Сербии говорил мне о том, что Дмитрий и Денис — русские имена, то я вспомнила, что после сеанса у доктора Хейса ты нашёл в Интернете много Зоричей. И, при этом, большая их часть была так или иначе связана с Россией. Может быть, уже тогда нужно было начинать с неё. Тем более, что я немного понимаю русский язык.

— Нет, начинать, конечно же, нужно было именно с Сербии. Всё–таки корни твоих родственников оттуда. Да, там ты не нашла их, но теперь зато точно знаешь, что искать их там уже не нужно. А вот что касается России, — задумчиво протянул он. — Я так думаю, что когда тебе в МИДе Сербии говорили о России, то в нашем случае следует подразумевать не саму современную Россию, а бывший Советский Союз, — заметил Филипп.

— Почему?

— Ну, это очевидно. Тебе начали сниться мальчики, если я не ошибаюсь, четыре года назад. И младшему из них было в среднем семь лет. Их родители вряд ли переехали в Россию всего одиннадцать лет назад.

— А это ещё почему?

— Потому что имена Дмитрий и Денис — не сербские. А люди, которые переехали в другую страну, вряд ли сразу назовут детей пока что незнакомыми для них именами. Они будут помнить о своей Родине, и, скорее всего, назовут детей именами, принятыми в их стране. Это больше, кстати, касается Дениса, потому что Дмитрий, судя по имени, должен жить в России вообще давным–давно. Кроме того, в МИДе Сербии на людей, которые эмигрировали 10–15 лет тому назад, я думаю, данные всё же были бы. А их не оказалось. Значит, эти люди эмигрировали из родной страны значительно раньше.

— Ну что ж, — сказала задумчиво Диана. — Твоя дедуктивная логика меня убедила. Но что это меняет?

— Очень многое меняет. Если бы сейчас существовал СССР, ты могла бы обратиться в наше посольство, чтобы они помогли тебе разыскать Зорича Дениса Дмитриевича.

— Но я и сейчас могу это сделать, — не дослушала до конца Диана.

— Конечно, можешь, — спокойно ответил Филипп. — Но куда ты будешь направлять запрос? В наше посольство в России? А почему не в Белоруссии или в Украине, в Грузии, в Латвии и так далее?

Диана сразу всё поняла, вспомнив о Хорватии, Черногории и Словении:

— Ты, как всегда, прав.

— Понимаешь, раньше можно было обратиться в наше посольство в Советском Союзе, и они бы, в свою очередь, по своим каналам связались с компетентными органами. Это дело разрешилось бы тоже не так скоро — территория бывшего СССР была огромная, да и населения было около 250 миллионов — но всё же, в конце концов, нужного человека точно отыскали бы. А сейчас не будешь же ты рассылать запросы во все страны, которые обрели независимость после распада Советского Союза.

— Да, я теперь прекрасно поняла, — уныло выдавила из себя Диана.

— Это ведь ещё тоже не всё. Наша рабочая версия — Россия, точнее бывший СССР. Но это же не факт. Только в качестве приоритета. Но с таким же успехом такими странами могут быть Польша, Болгария, Румыния — какие там ещё есть славянские страны. А если даже не славянские?

Диана сидела, как в воду опущенная.

— Господи, Филипп, как ты меня сначала обнадёжил, — ужасно расстроенным голосом произнесла его подруга. — А теперь что — бросить все поиски? Но я уже не могу, — она буквально взмолилась. — Пойми, если я этого не сделаю, то буду себя корить до самых последних дней.

— Я и не говорю, чтобы ты отказывалась от этой затеи, точнее от твоей сокровенной мечты.

— И что же мне делать? — уже всколыхнулась Диана.

— Мне пришла в голову одна мысль. Тебе снятся сны, и я не думаю, что они полностью повторяют один другого. Обязательно должны быть какие–то отличия. Да что там должны быть, я уверен — они точно есть. Но их нужно только вспомнить. Ты во сне сосредотачиваешься только на мальчиках, но это не правильно.

— Да я не сосредотачиваюсь вообще, я просто вижу то, что мне снится.

— Верно, я не так выразился. Но теперь тебе нужно заставить себя сосредоточится на деталях. Я уверен, что у тебя получится. Ты ведь сама говоришь, что если человек чего–то хочет, то он обязательно сможет. Так ведь?

— Да, именно так. Но что дадут детали?

— Могут дать очень многое. Ты вспомни, наверное, дети тебе снились не всегда в домашней обстановке, а в каких–то случаях и на природе. Ты же сама говорила — то вы листочки собирали, то играли на детской площадке.

— Я поняла! — радостно закричала Диана. — По природе, может быть, удастся определить и страну их нахождения.

— Возможно, но я имел в виду несколько иное. Да, по природе можно отличить, скажем, Китай и США или те же Канаду и Мадагаскар. Но отличить только по природе Канаду и США, Англию и Францию не так–то просто.

— Ты страшный человек, — пошутила Диана. — Я только обрадовалась, а ты снова тотчас окунул меня головой в холодную воду. Так что же ты имел в виду?

— Ты не обижайся, дорогая, — улыбнулся Филипп. — Я же не специально. Понимаешь, я рассуждаю, мысли приходят ко мне в процессе рассуждения, и я их сразу тебе озвучиваю.

— Но что же ты, всё–таки? имел в виду?

— Хорошо, если бы дети проживали в городе, а не в селе. Но я надеюсь, хочу надеяться, что живут они всё же не в селе. В селе будет очень сложно. А вот если местом проживания является город, то можно не только определить страну, но и сам город, понимаешь?

— Да, — Диана прямо засияла. — Каждый город, нет, не каждый, конечно, но многие города имеют свои индивидуальные особенности.

— Совершенно верно. Такими особенностями могут быть архитектура домов, их отдельные элементы, если старинные — то их украшения, какой эпохи строения — ренессанс, барокко, готика. Это может быть и сама планировка улиц, достопримечательности города, как, например, в Париже Эйфелева башня, какие–то свои памятники, монументы и другое.

— Да, есть отличия и в транспорте, например Англия и Франция. А ещё …, — она вдруг осеклась и замолчала.

— Что случилось? — забеспокоился Филипп.

— Памятники, памятники, — шептала Диана подобно тому, как рассеянный географ Паганель из романа Жюль Верна «Дети капитана Гранта» шептал: «Ландия, ландия — Новая Зеландия!»

Затем она подняла глаза на Филиппа и удивлённо сказала:

— Памятники, понимаешь, Филипп — памятник! Какой ты молодец! Я, действительно, видела во сне сына около памятника.

— И кому был памятник? — взволнованно спросил он.

— Деталей я не помню, но это был всадник на коне.

— У–у–у, — разочарованно протянул Филипп. — Данный факт нам как раз мало что даёт.

— Да, я понимаю. Много есть городов с такими памятниками.

— И даже городов с несколькими подобными памятниками. Какие–то отличия всадника от других ты не помнишь?

— Он сидел на коне, а в правой руке держал не то меч, не то саблю…, не то дубинку, — неуверенно произнесла Диана.

— Ничего это не меняет. Если всадник на коне, то в большинстве случаев он держит меч или саблю. Что касается дубинки, то это вряд ли. Дубинку держали всякие там неандертальцы ещё до одомашнивания лошадей. Если всадник на лошади, то оружие у него уже было посерьёзнее. Может быть, это было копьё? Как, например, Дон Кихот? Или щит какой–нибудь?

— Нет, не копьё — точно. Копьё обычно держат вертикально или наперевес. А у виденного мною всадника рука была поднята или отведена немного в сторону. Не помню, но точно не копьё. И не щит.

— А как он был одет? Какого столетия покрой его одежды — рыцарские латы, костюм мушкетёров, знатного вельможи, смокинг какой–то или современный пиджак?

— Латы отпадают — абсолютно точно. Современный костюм? Тоже, вроде бы, нет. Да и кто из наших современников сейчас залезет на лошадь. Скорее всего, это была одежда какого–то вельможи средневековья.

— Да, не особенно то мы приблизились к разгадке. Средневековье — да тут не одно столетие и тысячи городов. Вот если бы тебе привиделся человек не на коне, а сидящий — можно было бы просчитать город в считанные минуты. А всадник на коне …., — разочарованно протянул Филипп.

— А разве есть ещё и сидячие всадники, тьфу, — исправилась Диана, — сидячие памятники. Ой, ты меня совсем запутал, памятники сидящих особей?

— В том и дело, что есть, — смеялся её путанице Филипп. — Но их, конечно, не так много. Мне лично, например, известно несколько таких памятников.

— И кому же это памятники?

— Да некоторые из них ты прекрасно знаешь, просто не хочешь сосредоточиться — ну, например, Франклину Рузвельту.

— И правда, — согласилась Диана.

— Ещё есть, назовём их с твоей подачи «сидячими», памятники Сервантесу, Дюма, несколько таких памятников Пушкину. Вообще, именно писателям больше всего сооружено подобных памятников. Оно и понятно — труд у них был сидячий. Кстати, в Париже на площади, старое название которой было Мальзерб, когда–то стояли памятники сразу трём Дюма. Эту площадь одно время даже хотели переименовать в Площадь Трёх Дюма, поскольку в центре неё стоял памятник наполеоновскому генералу Александру Дюма (деду и отцу двух других Александров), а по краям размещались памятники Александру Дюма–отцу и Александру Дюма–сыну. Однако памятник Дюма–генералу убрали, а площадь переименовали совсем по–иному — вместо имени академика Кретьена Мальзерба она теперь носит имя малоизвестного генерала Карту.

— Ну ладно, мы отвлеклись от темы, — сказал Филипп. — Может быть, ты вспомнишь что–то особенное, какую–то «изюминку», что ли, у этого памятника?

— Ты знаешь, Филипп, я это и делаю — пытаюсь вспомнить. У этого всадника, действительно, было что–то необычное. Но вот что? Никак не могу вспомнить.

— Было что–то необычное, говоришь? Это очень хорошо. Значит, мы разыщем город с таким памятником. Не переживай, ты вспомнишь. Только нужно напрячь память и постоянно думать об этом.

— Но когда же я вспомню?! — чуть не плача вскрикнула Диана.

— Вот этого я тебе не могу сказать. Но ты обязательно вспомнишь, я верю в это, — успокаивал её Филипп, — я рад бы тебе сказать, что ты вспомнишь через неделю или через две. Но не могу тебя обманывать. Я не знаю, когда это произойдёт, но оно обязательно, рано или поздно, произойдёт

— Вот видишь, ты говоришь: «Рано или поздно». А если будет уже поздно?

— Нет, Диана, — твёрдо сказал Филипп, — я чувствую, что ты вспомнишь в недалёком будущем. Мне кажется, что даже в этом году или, в крайнем случае, — в следущем. Всё же события постепенно нарастают, причём с ускорением. Но всё зависит только от тебя. А ты умеешь быть настойчивой. Так что напряги свою память, и вспоминай.

— Я и стараюсь.

— Только не надо, моя дорогая, воспринимать все мои слова так уж буквально. Я говорил, что нужно об этом всё время помнить, но не имел в виду, что ежеминутно и круглые сутки. Нужно просто не забывать. Ты можешь вспомнить в любой момент. И этот момент может наступить тогда, когда ты его совершенно не ожидаешь. Так, кстати, чаще всего и бывает. Так что успокойся, и давай будем спать. Как там, в русской пословице говорится: «Утро вечера мудренее»? Так? Вот давай, и мы будем думать уже утром.

Диана доверчиво прижалась к Филиппу и вскоре они заснули.

В дальнейшем дни чередовались в своей обычной календарной последовательности. Иногда они пролетали один за одним совсем незаметно, и Диана удивлялась — неужели уже не только закончилось лето, но и уже подходит к концу первый осенний месяц? Так же быстро промелькнул и октябрь с бабьим летом. А вот ноябрь длился, как казалось Диане, столько, сколько все вместе взятые предыдущие после возвращения на Родину месяцы — он выдался сырым и холодным. И таким же было у неё настроение. Из этого Диана для себя сделала вывод, что какая погода на дворе — подобное настроение и у человека. И что, когда хорошая погода — дни пролетают стрелой, а когда погода и соответствующее ей настроение неважные — дни ползут со скоростью черепахи.

На работе у Дианы было всё без перемен. Она постепенно полностью вошла в тот рабочий ритм, который присущ заместителю главного редактора. На первых порах это было непросто. Если до этого Диана занималась практически самой газетой, то сейчас ей приходилось решать многие организационные вопросы, вмешиваться в рабочие отношения сотрудников, а это было, конечно, гораздо сложнее. Коллеги по–прежнему хорошо к ней относились и отдавали дань её настойчивости и организаторским способностям. Конечно, на первых порах не обошлось без мелких стычек с некоторыми строптивыми коллегами, но затем всё постепенно вошло в свою колею. И сейчас уже никто не сомневался в правильности выбора Грегори.

Так же без особых заметных перемен протекала и личная жизнь Дианы. С Филиппом у неё были прекрасные отношения. Ей даже как–то Эйва с грустью сказала, что она им завидует. Вот у неё самой с мужем, мол, более прохладные отношения. А вот у Дианы с Филиппом, как она выразилась, всё как в первый раз. Она имела в виду их по–прежнему романтические отношения. Ничем не продвинулись, к сожалению Дианы, и её попытки вспомнить детали неизвестного ей памятника. За прошедшее время ей, конечно, неоднократно снились её мальчики, как она их теперь называла, однако, никаких существенных деталей снов она запомнить не могла. Или же они были не такие уж и существенные. Пока что ничего не помогало навести её на правильный след пребывания её бывших родственников. Возможно, во сне она что–то и видела необычное, но, проснувшись, она припомнить этого не могла. Такие сны, как и раньше, не так часто приходили Диане. И каждый из них она старалась обсудить с Филиппом. Но пока ничем не мог ей помочь и он.

Несколько веселее проходили декабрьские и январские дни. Конечно, в этом оказали своё влияние и радость от обильного пушистого мягкого снега, и рождественские праздники, которые не могли затмить даже довольно сильные холода. Канадцы привыкли к суровым зимам. Не были исключением и жители Виннипега, в котором в добавку ещё и дули пронизывающие насквозь ветры. Но радости они не убавляли — канадцы умеют веселиться и летом и зимой.

Так, без каких–либо новостей для Дианы, а вместе с ней и для Филиппа подошла к концу зима наступившего следующего календарного года. И теперь уже весна пыталась исподволь отвоевать у последних дней февраля хоть какую–то частичку для своего полноправного хозяйствования.

ГЛАВА 33

Художественная гимнастика, озарение

В один из субботних мартовских дней Филипп пригласил Диану поехать в спортивный дворец посмотреть соревнования спортсменок разных стран, включая и канадских, на одном из этапов Кубка Мира по художественной гимнастике. Филипп помнил, что Диана ранее увлекалась этим видом спорта и поэтому решил устроить супруге небольшой праздник. Он также пригласил на это событие и свою сестру с мужем. Эйва с радостью согласилась, а вот её муж отказался от приглашения. Он, как и Филипп, очень интересовался спортом, и в частности хоккеем, но его совсем не привлекала необходимость созерцать несколько часов, как он выразился, 'подобное скучное действие, которое проходит без каких–либо единоборств'. Диана давно не смотрела вот так, вживую, соревнования по художественной гимнастике. Последний раз она присутствовала на соревнованиях спортсменок ещё в те годы, когда она училась на первых курсах университета. Тогда ей это было просто необходимо — перенимать опыт этих, порой моложе её, девочек. Ведь занятия в университетской спортивной секции ей нравились. Потом, занятая семейными делами и заочной учёбой она только изредка смотрела подобные соревнования по телевизору — и то в основном чемпионаты мира или Олимпийские игры. Поэтому она с большим интересом наблюдала и за самыми выступлениями, и праздничной атмосферой в спортивном зале.

Они уже посмотрели выступления в групповых упражнениях и смотрели выступления одиночек. Только что закончила выступление китайская гимнастка, и зал бешено ей аплодировал. Диане она тоже понравилась. Девчушке было всего лет 14–15, никак не больше, и Диана удивлялась сложности выполняемых ею элементов. Она думала о том, как же быстро прогрессируют спортсмены — когда она занималась художественной гимнастикой, ей и в голову не могло прийти, что можно выполнять такие сложные связки элементов.

Тем временем следующей на гимнастический ковёр вышла представительница их страны, и зал аплодисментами поддержал её. А затем зал замер и, затаив дыхание, все начали наблюдать за её выступлениями. Девочка тоже была молодая, хотя и старше китаянки. Она, конечно, не могла на равных соперничать с опытными китайскими, русскими или американскими спортсменками. Но она очень старалась и, в целом, отработала упражнение нормально. Только вот под конец не смогла удержать спортивный предмет. Зал разочарованно ахнул, а сидевший рядом с Дианой мужчина в досаде что–то негромко вскрикнул. Филипп, который сидел между Дианой и сестрой, с удивлением заметил, как Диана спустя короткое время повернулась к соседу и начала тихо, но довольно жарко что–то обсуждать. Беседовала Диана не так уж и долго, но когда она закончила и повернулась, Филипп её не узнал. Она, как будто ничего не видя вокруг, неведомо куда смотрела какими–то странно блестевшими глазами.

— Что–то случилось? — спросил её Филипп.

— Что? — не понимающе переспросила та, а затем, уже немного придя в себя, ответила. — Да, случилось. Филипп, давай уйдём отсюда.

— Но ещё впереди много выступлений.

— Ну, пожалуйста, — взмолилась Диана. — Мне нужно срочно тебе что–то рассказать. Но здесь не получится, давай выйдем в фойе. Хоть на время. А потом ты решишь — стоит ли возвращаться. Я лично уже ничего смотреть не смогу. Если Эйва хочет — она может остаться.

Эйва смотрела на обоих непонимающими глазами. А Филипп, поняв, что дело, видимо, очень серьёзное, сразу же ответил:

— Конечно, пойдём, — и, обращаясь к сестре, заметил. — Эйва, ты, если хочешь, можешь остаться.

— Я иду с вами, — решительно ответила та, и они все стали пробираться к выходу.

Выйдя, наконец, в пустое фойе, они присели на одну из обтянутых кожей скамеечек.

— Так что же случилось? — повторил свой вопрос обеспокоенный Филипп.

— Началось всё с того, что наша гимнастка уронила предмет, — ответила Диана.

— Да, мы это все видели. Но что из того? — спросил недоумённый Филипп. — Мало ли гимнасток их роняют. Или тебя расстроило, что уронила предмет именно наша спортсменка?

— Вовсе нет, — покачала головой Диана. — Это была только, так сказать, точка отсчёта. Если быть более точным, то началось всё это с восклицания моего соседа по этому поводу.

— Я слышал, но не понял что он сказал.

— Вот и я вначале не поняла, точнее не сообразила смысла его восклицания. Но через минуту ко мне дошёл её смысл, и я стала его расспрашивать.

— И что он такое сказал? — спросила заинтригованная Эйва.

— Он сказал такую фразу, привожу дословно: «Эх, и как же ты не удержала гимнастическую булаву!»

— Ну, и что из того? — обыкновенная реплика, сказанная с досады.

— Да, всё так. Но он, вероятно русский или украинец, короче переселенец. К тому же, я так думаю, переехал в нашу страну недавно.

— Почему ты так думаешь? — спросил Филипп.

— Он выпалил эту фразу на смеси русского и украинского языков. Обычно, в порыве эмоций люди говорят на родном языке. Видно, пока что английский язык не стал для него родным, хотя разговаривает он на нём неплохо, правда, с акцентом.

— Это имеет какое–то отношение к делу? — спросил Филипп.

— Немного имеет, скорее, даже имеет непосредственное отношение. Важно именно то, что он произнёс на своём языке. Вы простите меня, что я так всё детально рассказываю, но мне так удобнее, просто необходимо, чтобы ещё раз пропустить всё через себя и правильно понять. Помнишь, Филипп, как ты мне говорил, что, таким образом, ты рассуждаешь, и что озвучиваешь те мысли, которые приходят в голову в процессе рассуждения.

— Я понял, — улыбнулся Филипп. — Ну что ж, продолжай рассуждать дальше.

— Так вот, дело в том, что, как я уже сказала, он произнёс эту фразу на родном ему языке.

— И что?

— Как вам объяснить? Там шла речь о гимнастической булаве. И у меня возникла ассоциация всадника с булавой.

— Никогда не видела гимнастку с булавой, сидящей на коне, — рассмеялась Эйва. — Может быть, правда, на гимнастическом коне. Но всё равно нелепость — то спортивная гимнастика, а это — художественная.

— Ты просто молодец, Эйва, спасибо тебе! — спустя короткую паузу, выпалила в азарте Диана.

— За что спасибо? — не поняла та.

— Ты мне очень помогла. Ты нашла удивительно хорошее сравнение. Теперь вы всё поймёте. Дело вот в чём — на русском языке конь как животное, и конь гимнастический — всё равно конь.

— У нас также, — не понимала Эйва.

— Совершенно верно, и то, и другое — horse, хотя в отношении гимнастического коня иногда ещё добавляют vaulting — конь для прыжков.

— И что же?

— А теперь главное. У нас в английском языке гимнастическая булава — это indian club, верно? То есть предмет для динамичных маховых упражнений в художественной гимнастике, так?

— Ну да. Ты же так и говорила.

— Вот–вот. И когда диктор объявлял, что выступит такая–то гимнастка в упражнениях с булавами, никаких ассоциаций у меня не было. Но потом был возглас этого мужчины — и всё, через какое–то мгновение у меня в мозгу связались оборванные верёвочки. Ты же сам говорил, — обратилась Диана к Филиппу, — что такое может произойти в самый неожиданный момент.

— Так, вот это уже интересно, — Филипп начал догадываться.

— А я не поняла — что может произойти в самый неожиданный момент? — недоумевала его сестра.

— Сейчас объясню, — улыбнувшись, сказала Диана. — Ты, Эйва, действительно, многого, не знаешь. Мужчина произнёс фразу на своём, на русском языке, которую точнее можно перевести и так: «Эх, и как же ты не удержала mace!»

— Не удержала жезл? Ну и что? Гимнастическая булава немного похожа на жезл.

— Нет, я, кажется, понял, — заволновался Филипп. — Диана имела в виду видимо маршальский жезл. Какой–то маршал с жезлом в руках. Это хорошо, таких памятников …

— Погоди, Филипп, — перебила его Диана. — Нет, это был не маршальский жезл.

— Как? Но ты же сказала mace.

— Да, я так сказала. Ты очень близко подошёл к разгадке. Тепло, очень тепло, но — не горячо.

— Я что–то не пойму, — удивлённо протянул Филипп.

— Дело в том, что мужчина, всадник на коне имел не жезл, а именно булаву. Вы, вероятно, не знаете, но есть такое боевое холодное оружие с рукоятью и шаровидной головкой с шипами. В некоторых странах — в Турции, Польше, Украине оно ещё означает символ власти или почётное положение владельца. Но в русском языке нет, как у нас, разделения на булаву гимнастическую и на булаву боевую. И то, и другое — булава.

— И чем же ты так встревожилась? — всё равно не понимала Эйва.

— Я тебе расскажу наши с Филиппом измышления чуть позже. Так вот, — она вновь обратилась к Филиппу. — Я теперь чётко вспомнила — тот всадник держал в руках булаву! Не гимнастическую, конечно, а боевую булаву. Ты понимаешь, Филипп? — Диана прямо сияла вся.

— Вот это да! Ну и молодец же ты, Диана! — Филипп нежно обнял её за плечи. — Да мы теперь вычислим этот город в считанные минуты. Таких памятников, я думаю, единицы.

Теперь уже Диана вкратце рассказала его сестре историю, связанную с этим памятником, чем ещё больше удивила ту.

— И ты всё–таки намерена разыскать этих своих, как ты говоришь, родственников в прошлой жизни? — недоверчиво спрашивала она. — Фантастика какая–то, да и всё.

— И она мне не верит, — думала Диана. — А ещё сестра Филиппа. Никто, кроме него не верит мне и не поддерживает, — горевала она, но Эйве всё же ответила. — Теперь мои поиски стало намного проще сделать.

Филипп увидел вновь расстроенную Диану и начал ненавязчиво, спокойно, с присущим ему тактом, объяснять Эйве всё то, что они по нескольку раз обговаривали и решали вместе с Дианой. Эйва немного успокоилась, но видно было, что она всё же не одобряет их решение.

Конечно, после всего услышанного никто уже не собирался возвращаться в гимнастический зал.

— Слушай, Диана, — обратился к ней Филипп. — А откуда ты знаешь об этой булаве (mace), боевой, как ты говоришь булаве? Я это слово в такой интерпретации никогда не слышал. Эйва, я думаю, тоже.

— Всё правильно, мы очень много слов в нашем родном языке не знаем. И это естественно. Зачем, например, мне или Эйве знать все специальные строительные термины, которые хорошо знаешь ты? И так ведь в каждой сфере знаний.

— Всё верно. Но ты же и не специалист по холодному оружию.

— Нет, конечно, — улыбнулась Диана. — И очень рада. Я слово mace в таком его понимании тоже не знала. А услышала я это слово впервые у Александра, переселенца Александра Николаевича. Помнишь, я брала у него уроки русского языка, я тебе рассказывала о наших с ним беседах и говорила тебе, что у него я увидела коллекцию оружия.

Диана начала вспоминать те события, и рассказывать внимательно слушающим её Филиппу и Эйве.

Основная часть коллекции оружия была собрана, как она знала, не самим Александром, а роднёй по линии его канадского брата. И была она не просто коллекцией оружия — это была коллекция вооружения запорожских казаков. Его прапрадед гордился тем, что их род брал свои корни именно оттуда. Каким образом он установил сей факт неизвестно, но впоследствии все его наследники считали себя таковыми. И его отец решил собрать упомянутую коллекцию. Для начала у него был хороший задел — у деда хранилось в чулане изрядное количество разного старинного оружия. Одному Господу Богу известно, каким образом он сумел во время переселения протащить его через границу.

Когда Александр предложил Диане осмотреть коллекцию вооружения запорожских казаков, та восприняла предложение переселенца без особого энтузиазма. Она никогда не интересовалась оружием. Но когда старик провёл её в большую комнату, Диана с удивлением для себя заинтересовалась. Одну из стен комнаты полностью закрывал большой ковёр, на котором красовались различные виды старинного оружия, отдельные из них ещё стояли на полу около ковра. Названия некоторых их них Диана знала: ружья, пистолеты, сабли, луки со стрелами, кинжалы, ножи, боевые топоры, пики и разнообразные копья — по крайней мере, она представляла, что это такое. А вот названий других она не слышала ни на английском, ни, тем более, на русском или украинском языке. И старик охотно растолковывал их названия и рассказывал для чего они предназначались. Так Диана впервые для себя узнала такие слова, как: кистень, армата, келеп, сагайдак, панцырь, якирец, самопал, булава и пернач.

Старик рассказал ей также о том, что на вооружении у запорожских казаков были ещё и пушки гаубицы, мортиры и мортирки. Одним экспонатом Диана особо заинтересовалась.

— Как вы назвали вот это оружие? — и она указала наподобие крупного молотка, только с круглой с шипами головкой.

— Его название — булава́, по–английски mace — холодное оружие ударно–раздробляющего действия. Оно состоит из деревянной (или металлической) рукояти и шаровидной головкой — ударной частью. Если эта шаровидная головка снабжена шипами, то такое оружие ещё называют моргенштерном. Булаву с шестью шипами, рубящими кромками называют шестопёр — по названию шипов. Существует также булава–пернач, наконечник которой состоит из 12 перьев–шипов.

Он также рассказал ей, что булавы были в старину ещё и символами власти и социального положения. Одна из таких булав — грушевидная булава. Диану, кроме булавы, заинтересовало оружие, которое было похоже на простую косу.

— А это и есть коса, — сказал старик. — Только боевая. Она похожа на обычную — для работы в поле, только нож закреплён на древке не перпендикулярно к нему, а вдоль, являясь его своеобразным продолжением. В некоторых случаях клинки ковали специально. Воинов с боевыми косами называли косаньерами, первыми они появились в козацком войске. Шеренги косаньеров были непроходимы для противника, — завершил он.

Вот так Диана ознакомилась со старинным оружием, включая и такое необычное оружие, как боевая булава. И эти знания пригодились ей в самый неожиданный момент, и главное оказали ей неоценимую помощь.

После рассказа Дианы о булаве, они, не спеша, оделись, покинули спортивное сооружение и поехали домой. Филипп завёз сначала Диану, а затем поехал с Эйвой к ним в дом родителей. Диане он сказал, что скоро подойдёт. Диана, войдя в квартиру, разделась и долго сидела в кресле, обдумывая произошедшее событие. Затем она пошла на кухню готовить не то обед, не то ужин. Филипп что–то задерживался.

— Интересно — чем он в доме родителей так долго занимается? — думала она.

Наконец, она уже приготовила еду и вновь уселась в кресло. Филипп появился не так уж и скоро — прошло более часа.

Когда же Филипп разделся и вошёл в комнату, Диана удивлённо спросила:

— А зачем ты ещё один ноутбук притащил, у нас что своих нет?

— Прости, но я не утерпел. Пришлось у Эйвы взять. Завтра верну ей.

— Не поняла — что ты не утерпел?

— Сейчас увидишь, — хитро улыбнувшись, ответил Филипп.

Он включил компьютер и стал его настраивать. Минут через пять он сказал Диане:

— Посмотри, пожалуйста, на экран.

Диана взглянула на экран и ахнула:

— О, Боже, Филипп — это именно тот памятник! Я видела именно этот памятник! Филипп ты просто прелесть! А я то думала — чем ты так долго у родителей занимаешься.

На экране компьютера, во всю его ширину на довольно большой площади красовался установленный на постаменте из гранитных камней памятник пожилому мужчине в одежде времён XVII-го века. На нём был головной убор типа то ли папахи, то ли чалмы, а в вытянутой в сторону правой руке он держал боевую булаву.

— Точно он, Диана? Ошибки быть не может?

— Точно, абсолютно точно, — утвердительно заверила его Диана. — И много подобных памятников, где они установлены? — взволнованно спросила она.

— Успокойся, Диана. Мне удалось найти несколько фотографий исторических персонажей с булавой — поляков, украинцев, но памятник я нашёл только один. Ты понимаешь — всего один! — уже так же взволнованно ответил Филипп.

— И где он установлен? — как–то обессилено спросила Диана.

— Он установлен в городе Киеве.

— Украина! — ахнула Диана.

— Да, столица Украины.

— Филипп, в этом есть что–то мистическое — мой выбор изучать русский язык, обучение ему в семье украинца, булава и вот теперь Украина. Мне, наверное, был какой–то знак — сделать именно такой выбор.

— Нет, Диана. Ты просто очень стремилась к этой цели — вот ты её и достигла.

— Я её ещё не достигла, — запротестовала Диана. — Не нужно наперёд говорить. Ещё сглазишь.

— Я не думал, что ты такая суеверная. А что касается достижения цели — то это уже дело техники. Послать всего один запрос, к тому же в конкретный город и дождаться ответа — совсем недолго.

— Но, может быть, они переехали за столь долгое время, его ведь прошло немало, в другой город.

— Даже если это и так, то концы всё равно найдутся довольно быстро. Но, ты знаешь Диана, у меня тоже есть интуиция, и моё сердце подсказывает, что они никуда не переехали. Кто–нибудь обязательно остался. И мне кажется, что ты сможешь осуществить свою мечту не просто уже в этом году, но и не позднее лета.

— О, Господи, неужели мои мечты и поиски, действительно, сбудутся? Ты знаешь, мне почему–то аж страшно стало.

— Не переживай, — успокоил её Филипп. — Я верю, что всё будет хорошо.

— Дай Боже, чтобы это было так. Филипп, а кому установлен этот памятник?

— Памятник установлен Богдану Хмельницкому, гетману Украины, который объединил Украину с Россией.

— Ты знаешь, я о нём что–то слышала. То ли читала ещё в школе, то ли кто–то из переселенцев рассказывал.

— Да, скоро ты сможешь увидеть этот памятник воочию.

— Филипп, не сглазь, — уже смогла улыбнуться Диана.

ГЛАВА 34

Беседы с Филиппом, письмо в посольство

В остаток того дня у Дианы всё просто валилось из рук — она никак не могла успокоиться. Она не могла поверить, что ещё немного, ну совсем немножко — и осуществится её мечта. Конечно, ни о каком письме–запросе в таком её состоянии речь не шла. Диана это сама очень хорошо понимала. Филипп её постоянно успокаивал и советовал дождаться следующего утра. А для Дианы время тянулось отвратительно медленно. Под вечер она немного успокоилась, но спать они легли пораньше — таким образом Диана старалась приблизить завтрашний день.

Проснулась она ни свет ни заря. Она долго лежала, не решаясь будить Филиппа, и обдумывала события вчерашнего дня, а также её последующие действия. Спать ей уже не хотелось. Она тихонько встала, умылась, оделась и пошла на кухню готовить завтрак. За этим занятием её и застал Филипп:

— Что ты сегодня поднялась так рано? Выходной день ведь, могла бы и отоспаться.

— Отосплюсь в следующие выходные. А сегодня не могла спать. Извини, что разбудила тебя.

— Нет, ты меня не разбудила. Я уже и сам проснулся. Так чего тебе не спалось? Всё думаешь о памятнике?

— Нет, — покачала головой Диана. — Я думала не о памятнике, а уже о письме, которое нужно написать.

— Понятно. И что ты придумала?

— А что тут думать? Нужно писать письмо в наше посольство в Украине, чтобы они мне помогли.

— Ну, что ж — всё правильно. Посольство свяжется с соответствующими службами в городе, и я думаю, что ответ не замедлит нам прийти. Конечно, из–за различной бюрократической волокиты пройдёт не одна неделя, но не так уж и долго. Вопрос то конкретный и совсем не сложный.

— Наверное, так. Только что мы будем писать в письме?

— Как что? — удивился Филипп. — Попросим сотрудников посольства разыскать адрес проживающего в Киеве Зорича Дениса Дмитриевича.

— А почему только Дениса, почему не искать одновремённо и Дмитрия?

— Да, над этим вопросом стоит поразмыслить. Но, на мой взгляд, это нецелесообразно.

— Почему?

— Потому что подобная просьба только может затянуть поиски. Мне кажется, что Дмитрия в настоящее время нет уже в живых.

— Ты уверен в этом?

— Конечно же, не уверен, — удивился Филипп. — Но, предполагаю.

— И на чём строятся твои предположения?

— Так, дорогая. У меня вместо предположения есть предложение. Давай спокойно позавтракаем, а потом усядемся удобно в гостиной и обговорим все вопросы. Спешить нам некуда.

— Ладно, согласна, — вздохнула Диана.

После завтрака они переместились в гостиную и, действительно, удобно расположились в креслах.

— Так, в отношении Дмитрия, — начал разговор Филипп. — Давай размышлять вместе. Начнём с того, что твоему внуку, во сне, конечно, сейчас не менее 14–15 лет.

— Нет, ты что — это сыну, а внуку лет 10, ну от силы 11.

— Я произнёс «сейчас». Значит, — улыбнулся Филипп, — в таком случае можно ещё годик прибавить.

— С чего вдруг? — не поняла Диана.

— А вот так — в возрасте 10–11 лет он приснился тебе впервые пять лет назад. Ну, четыре с половиной.

— Ну, в первый раз ему было немного меньше. Но, вообще–то ты прав.

— Так, поехали дальше. Примем за его исходный возраст 15 лет. Отцу его, твоему сыну на день его рождения было лет 25.

— Могло быть и меньше.

— А могло быть и больше. Но родился он не раньше, чем в средине прошлого века, а в то время так рано не женились. Это в наше время могут жениться и в 18 лет. Если же он родился раньше, то, как ты понимаешь, и считать нечего.

— Ладно, уговорил. Значит, сейчас ему может быть всего сорок лет. 15 плюс 25 даёт сорок.

— Ох, и спешишь же ты с выводами, — покачал головой Филипп. — Ты совсем не хочешь задуматься и порассуждать.

— А что не так?

— Не спеши. Сколько лет на то время могло быть бабушке Дениса?

— Если брать средний возраст замужества женщин примерно за 22 года, то получается 62 года.

— Это не средний возраст. Ты опять стараешься брать как можно меньше. А лучше бы всё же какой–то средний. Ну ладно, пусть будет 62 года. Сколько она могла ещё прожить?

— Не знаю, может быть ещё лет 20, а, может быть, умерла и в тот же год.

— Да, это в данном вопросе ты права. Но мы берём теоретически что–то среднее. Так сколько ты ещё отводишь пожить ей, то есть самой себе? — подколол Диану Филипп.

— Ох, и хитрый ты, — натянуто улыбнулась Диана. — Рассчитываешь, что я не захочу умереть так рано, пусть даже и в былой жизни. Ну, ладно, — вздохнула она. — Пусть она, то есть я, проживёт где–то до 75 лет. И всё же больше я не хочу прибавлять.

— Я не возражаю. Если считать, что бабушка и мать родили детей приблизительно в одном возрасте, то тогда выходит, что твоему сыну Дмитрию на момент смерти бабушки было примерно 75 лет. Так?

— Да, но 75 для мужчины не такой уж предельный возраст.

— Может быть, — усмехнулся Филипп. — Но только, моя дорогая Диана, бабушка Дениса, прибавь теперь к этому возрасту лет эдак сорок.

— Это ещё почему? — изумилась Диана.

— Потому что тебе сейчас почти 36 лет. А ты родилась уже после смерти бабушки Дениса. Кроме того, после её смерти должно было пройти ещё минимум года 3–4, чтобы её душа переселилась в твоё тело, а возможно и больше. Мы такую информацию вряд ли сможем отыскать — об этом знает только сам Господь Бог. Так сколько лет сейчас твоему сыну? Подсчитай сама.

— О, Господи, я этот момент совсем выпустила из виду. Ну, Филипп, в который уже раз ты меня лишаешь всяких надежд. И что ты за человек! Так и моему внуку может быть сейчас под 100 лет. Ты же рушишь все мои надежды!

— Ничего я тебя не лишаю и ничего не рушу, я просто стараюсь подходить ко всему объективно.

Филипп некоторое время молчал, так же как молчала совершенно угнетённая Диана, а затем задумчиво произнёс:

— Ты знаешь, пожалуй, я тебя немного успокою. Я тут кое над чем поразмыслил и понял, что реально твоему сыну сейчас может быть около 100 лет. Но, я думаю, что его всё равно сейчас уже нет в живых. Это очень солидный возраст, а для жителей стран Восточной Европы и подавно. А вот твоему внуку сейчас, возможно, лет 75, а может быть даже и меньше. И он то, я думаю, действительно жив. Я признаюсь тебе, что непроизвольно неправильно прибавил лет 15.

— Погоди, а как ты прибавил 15 лет? — удивилась Диана. — Я что–то этого не заметила.

— Да очень просто. То, что ты видела во сне своего внука в 10 лет и эти прошедшие 4,5 года ничего не означают. Бабушка могла запомнить внука таким и перед самой своей смертью, потому что до этого момента его долго не видела.

— И что это значит?

— Не так всё сложно, как я сначала считал. Я до этого разговора и сам не знал, сколько лет в итоге получится твоему сыну, поэтому решил считать таким образом. А правильнее считать нужно довольно просто.

— И как же?

— А вот так: если мы приняли исходными данными, что бабушка умерла в 75 лет, то её сыну на то время было примерно 50 лет, внуку же — 25. Прибавим сюда те же 40 лет — это как раз абсолютно реально, как ты понимаешь — и получим, что внуку может сейчас быть 65 лет, ну пусть 70, а сыну — 90–95.

— Ага! — обрадовалась Диана. — Тогда ещё и сын может быть жив.

— Не обнадёживайся. Вряд ли. Послевоенное поколение в Советском Союзе с очень малой вероятностью могло столько жить.

— И всё же. Ну, ладно. — Диана уже хоть успокоилась за своего вероятного внука. Она помолчала, а потом с укором сказала Филиппу, — Жестокий ты человек, Филипп. Надо же было вначале так меня развести.

Филипп подошёл к ней, обнял и начал обсыпать поцелуями, виновато оправдываясь при этом:

— Диана, любимая, прости меня. Да я и сам сначала не знал, как нужно точно подсчитывать. Но в этом есть и какая–то польза. Во–первых, у тебя развеялись фантазии по поводу Дмитрия, а во–вторых, лучше сначала загрустить, а потом обрадоваться, чем наоборот. Да, я сначала верил в первоначальный расчёт. Мне только в самом конце стукнуло в голову, что это не совсем верно. Прости меня.

— Ладно, — махнула рукой Диана. — Чего уж там, прощаю. Ты же не хотел меня обмануть. Но теперь я всё же предлагаю упомянуть в письме о Дмитрии.

— Не знаю, может быть, — сдался Филипп. Он немного подумал, а потом добавил. — Но тогда лучше всего в таком варианте: написать после просьбы о розысках Дениса, что в случае отсутствия данных о таковом, просим отыскать возможные данные о Дмитрии.

— А почему не напрямую?

— Потому что такое обращение значительно ускорит дело. Если отыщется Денис, не нужно вообще искать Дмитрия. А Денис сам сможет рассказать тебе о своём отце. Искать двоих человек всегда будет дольше. Если же напрямую, то поиски, вдруг он мёртв — а это более вероятно, — нужно вести в архивах, в различных похоронных инстанциях. А вот искать Дениса нужно всего лишь в одном департаменте, занимающемся статистикой населения города. И такие поиски будут вестись не так уж долго, относительно, конечно.

— Ты, наверное, прав, — согласилась Диана. — Так мы и поступим. Хорошо, мы по ходу практически обсудили и текст письма. Осталось напечатать его и отправить в посольство.

— Хорошо бы ещё знать его адрес, — улыбнулся Филипп.

— А это как раз не проблема. Я завтра же на работе выясню адреса нашего посольства в Украине. Я думаю, что в редакции он имеется. А если и нет, то с этим как раз проблем не должно возникнуть.

— Ну, что ж, тогда всё прекрасно. Хорошо, что хоть что–то без проблем, — поддержал Диану Филипп. — Завтра печатаем письмо и послезавтра утром его отправляем. Осталось совсем недолго ждать.

После этого разговора Диана совсем успокоилась и стала дожидаться завтрашнего дня.

Назавтра после работы она прибежала радостная домой. Филипп ещё не вернулся с работы. Диана загрустила — она хотела поделиться с ним новостью об адресе посольства, но её суженый задерживался. Диана несколько раз перечитывала адрес посольства Канады в Украине: «г. Киев, ул. Ярославов Вал, 31». Кроме того, указывались контактный телефон, факс и адрес электронной почты. — Интересная улица, — думала Диана. — Что она означает? Почему какой–то вал? Как улица может быть валом?

Пока не появился Филипп, делать ей всё равно было нечего, и она решила что–либо выяснить по поводу названия улицы. Она позвонила Александру Николаевичу — переселенцу, у которого она когда–то практиковалась русскому языку. Старик очень обрадовался её звонку и начал расспрашивать её о новостях в её жизни.

— Александр Николаевич, новостей у меня огромное количество. Но по телефону я вам не смогу всего рассказать. У меня столько событий произошло за это время! Я вам обещаю, что в следующую субботу или воскресенье обязательно к вам заеду и всё подробно расскажу. Я вам так благодарна!

— Господи, сколько можно благодарить меня за такой сущий пустяк, — ответил старик. — Я же говорил вам, что для меня наши беседы были тоже очень приятны.

— Нет, Александр Николаевич, я вас благодарю сейчас совсем по другому поводу, — Диана вспомнила о «булаве». — Вы мне очень помогли в одном деле.

— В каком же деле и как я мог вам помочь? — удивился тот.

— Всё расскажу при личной встрече. А сейчас у меня к вам есть один вопрос — вы не подскажете мне, что означает название улицы Ярославов вал?

— А где такая улица находится?

— Ой, и в самом деле, я забыла вам сказать, что такая улица находится в Киеве.

— В Киеве, — вновь удивился старик. Зачем вам понадобился Киев? Вы что, собираетесь поехать в Украину? — разволновался старик.

— Не исключено. Но об этом тоже при встрече. А что в отношении улицы?

— Вы же знаете, что я проживал в Днепропетровской области. Киев мне мало знаком. Здесь могут быть, на мой взгляд, две версии: название улицы либо связано с киевским князем Ярославом Мудрым, либо с его дочерью Анной, она же Ярославна — выданной замуж за короля Франции Генриха I-го. Ещё может быть с дочерью какого–то более позднего князя Ярослава, тоже Ярославной. Она, по–моему, была женой новгородского князя Игоря. О ней известно из «Слова о полку Игоревом». Я не могу сейчас вам точно сказать. Давайте, я пороюсь в своих книгах, справочниках и перезвоню вам.

На том они и договорились. Тем временем пришёл домой Филипп.

— С Виолеттой обсуждаешь новости? — спросил он.

— Нет, я звонила Александру Николаевичу.

— Зачем? — удивился Филипп. — Опять хочешь практиковаться в русском языке?

— Нет. Во–первых, я хотела поблагодарить его за булаву, ведь именно после её образа и возник Киев.

— Ну, сам он то здесь ни при чём.

— Конечно, но булава то из его коллекции. А во–вторых, я хотела у него узнать об одном любопытном названии улицы — Ярославов вал.

— О, действительно любопытно. И где находится эта улица?

— На этой улице расположено посольство Канады в Украине.

— Да ты что! Как интересно. И что тебе поведал Александр?

— Пока что ничего. Он выяснит и перезвонит, — Диана протянула Филиппу листочек с адресом посольства.

— Прекрасно, — сказал Филипп. — Полные реквизиты. Хотелось бы, конечно, чтобы они нам, кроме самого адреса, не понадобились. Но, всё же, хорошо, что они есть.

Они, не спеша, немного прибрались в доме, и Диана уселась с ноутбуком набирать письмо. Зазвонил телефон. Это звонил Александр Николаевич:

— Так, Диана, я выполнил вашу просьбу, — сообщил он. — Вот что я разыскал. История этой улицы началась ещё в ХІХ-м веке. Улица была названа в честь Ярослава Мудрого и построена в Киеве на Старокиевской горе, по которой проходил защитный вал. В средине ХІХ-го века, после того, как остатки вала были снесены, на старом месте была проложена улица Подвальная, то есть — «под валом». В 1869‑м году она получила название Ярославов Вал. В советские времена эта улица называлась по разному, но в 1977‑м году ей вновь вернули название Ярославов Вал.

— Действительно, интересная история улицы. Большое вам спасибо.

— Не за что, готов вам помогать и в дальнейшем, если только смогу. Но я обязательно жду вас у себя дома в ближайшее время.

— Я непременно приду, — пообещала Диана, распрощалась и отключила телефон. Сейчас она спешила готовить письмо.

На следующее утро Диана отправила письмо.

Осталось только ждать ответа.

ГЛАВА 35

Ответ из посольства, подготовка к отлёту

Ожидание ответного письма из посольства, следует признать, затягивалось. Прошёл уже месяц с тех пор, когда Диана отправила запрос. Если ещё первые две, а, может быть, и три недели Диана выглядела спокойной, то сейчас она становилась с каждым днём всё более взволнованной. Филипп пытался успокоить её, но ему это не особенно удавалось.

— Почему же до сих пор нет ответа? — беспрестанно спрашивала она то ли Филиппа, то ли саму себя, а возможно и неизвестного им сотрудника посольства.

— Диана, успокойся и пойми — не делаются такие дела за 2–3 дня, — пытался как–то поддержать её Филипп.

— Какие там 2–3 дня, прошёл уже целый месяц.

— Это я образно сказал. Ты пойми — твоё письмо, наверное, только до посольства неделю доходило.

— И почему так долго?

— Но это же не дипломатическая почта. Я не думаю, что и в самом посольстве оно так скоро попало к исполнителю. Тоже прошло несколько дней. А после этого работникам посольства по твоему письму ещё нужно было сделать запросы в соответствующие инстанции — возможно, подготовить не одно письмо. Да кому, как не тебе лучше знать все эти процедуры. Вот ты мне ответь — сколько времени вам в редакции необходимо для того, чтобы подготовить и отослать ответ на какое–нибудь письмо?

Диана мысленно прокрутила в голове процедуру от регистрации входящего письма до регистрации исходящего, и поняла что Филипп абсолютно прав.

— Могли бы в посольстве и побыстрее разбираться.

— А с какой стати? — Филипп рассмеялся. — Ты только представь себе, как там работники посольства «обрадовались» твоему письму. Да они там ругают и его и тебя саму в придачу за то, что ты им прибавила работы, совсем им не нужной. Что у них там своих дел мало? Или не так? Вы там у себя в редакции, наверное, довольно потираете руки в подобных ситуациях, да?

— Куда уж там, — уже улыбнулась и Диана. — И почему только ты, Филипп, всегда прав?

— Просто потому, что у тебя, как и у любой другой женщины, преобладают эмоции. Ты волнуешься и не хочешь, не можешь спокойно обо всём подумать. А в таких ситуациях должен работать разум.

— Хорошо, — согласилась Диана. — Ты меня опять убедил. Но всё же — долго нам ещё предстоит ждать ответ?

— Я надеюсь, что недолго, по крайней мере, не больше того времени, что мы ожидали.

— Ого, ещё больше месяца ждать?!

— Нет, я думаю, что ответ придёт раньше. Но точной даты я, понятно, назвать тебе не смогу.

В этом году очень рано праздновалась Пасха — 12 апреля. Но такое положение дел было только на руку Диане. За неделю до Пасхи она много времени провела в церкви — канадские христиане отмечали в этот день Пальмовое воскресенье — церковный праздник, в основе которого лежит евангельский сюжет о входе Иисуса Христа в Иерусалим, где народ приветствовал Спасителя, устилая ему дорогу пальмовыми ветвями.

В христианских церквях Канады в этот день проходят специальные службы, на которых прихожанам вручаются освящённые листья пальмы, символизирующие победу и радость. Часто пальмовые листья предварительно складываются специальным образом в форме креста.

Церкви в день Пасхи благословляют детей, привлекая их к участию в церковных службах, где дети поют праздничные песни и церковные гимны. Обычаем данного праздника является проведение специальных сессий в церковных воскресных школах.

И вот в такой символический день Диана решила попросить помощи Господа, чтобы он помог ей отыскать её мальчиков — сына и внука. Она, правда, не высказывала свою просьбу дословно, а только довольно долго искренне и безустанно повторяла: «Господи, милостивый, помоги, пожалуйста, мне! Помоги мне, пожалуйста, Господи!». После этого она вышла из церкви более спокойной.

Вот и сейчас, после разговора с Филиппом, Диана немного успокоилась. Она, вероятно, расстраивалась так ещё и потому, что о факте отсылки письма знали только она и Филипп. Диане больше не с кем было поговорить, поделиться своими сомнениями, услышать совет. Филипп же, как ей казалось, только успокаивал её, но не вникал в её переживания. Она сердцем чувствовала, что такие мысли несправедливы в отношении Филиппа, но ничего с собой поделать не могла. Возможно, если бы Филипп, как и она, постоянно сокрушался по этому поводу, ей было бы легче. Она видела бы, что Филипп действительно думает об этом и переживает вместе с ней. А раз он спокойно молчит, значит, он ни о чём не думает, ему всё безразлично. Такова уж женская логика. Женщины всё примеряют только на себе.

Диана с самого начала решила ничего никому не говорить. Она ничего не сказала даже маме. Во–первых, она боялась, что её не поймут, как бывало уже не раз, а во–вторых она боялась рассказать обо всём до ответа из посольства по причине банальной суеверности. Как бы не сглазить. И вот теперь она расплачивалась за своё молчание. Однако, после разговора с Филиппом, она поверила в то, что ждать осталось недолго и решила оставить всё так как есть — пусть всё это ещё немного подержится в секрете.

Так прошло ещё две недели — начался уже май месяц. Но буйство зелени и цветов не очень радовало Диану, хотя, конечно, действовало успокаивающе. Она решила для себя, что ответ из посольства не может не прийти именно сейчас, в мае, когда вся природа передаёт людям праздничное настроение. Так почему бы и у неё не быть такому настроению. И как ни странно, так оно и произошло — буквально через пару дней она вынула из почтового ящика конверт с указанием на месте обратного адреса реквизиты посольства Канады в Украине. Когда Диана прочитала обратный адрес она, к удивлению, совершенно не обрадовалась, более того — она просто перепугалась. Она долго рассматривала этот конверт в трясущихся руках, затем, не помня как, добралась от калитки до дома и, войдя в него, тотчас рухнула в кресло. Филиппа пока что опять не было дома, что её очень удручило.

Диана сидела в кресле и её бил какой–то непонятный озноб. Она так и не решилась вскрыть конверт. Она боялась, что там может находиться письмо с отрицательным для неё ответом — это станет крахом всех её надежд. Так, наверное, в своё время во время войн в разных уголках мира многие не решаются вскрыть конверты официальных служб, из боязни прочитать в них трагическое сообщение о судьбе своих близких. В таком подавленном состоянии и застал её вернувшийся с работы Филипп.

— Что случилось? — испугался он, увидев бледную и перепуганную Диану.

Она только молча протянула ему конверт.

— Что это?

— Письмо из посольства.

— И что они пишут?

— Я не знаю.

— Как, ты не знаешь? — удивился Филипп.

— Я его не смогла открыть.

— Не понял, почему ты не смогла его открыть?

— Я просто боюсь.

Теперь Филипп всё для себя уяснил.

Он немного потеснил Диану в кресле, присел к ней сам, обнял её и начал успокаивать:

— Не переживай, Диана. Я уверен, что плохой информации там нет. Ну, что, будем открывать?

— Открывай сам и читай тоже сам, — умоляюще попросила его Диана.

— Хорошо, — Филипп аккуратно распечатал конверт, вынул лист бумаги и начал его читать, но уже через мгновение он в радости так прижал Диану к себе, что та пискнула. — Диана! — радостно чуть ли не закричал Филипп. — Они сообщают адрес Зорича Дениса Дмитриевича, который действительно проживает в Киеве. Ты понимаешь, всё, сбылась твоя мечта. Ты вскоре сможешь с ним увидеться.

После этих слов Диана ещё теснее прижалась к Филиппу и разрыдалась.

— Я не понял, — удивился Филипп. — Радоваться нужно, а ты плачешь.

— Это я именно от радости, — сквозь слёзы проговорила Диана. — Сейчас всё пройдёт. Я просто очень напереживалась за последние годы — вот оно всё и выливается наружу.

Но постепенно она успокоилась, взяла такой драгоценный для неё лист бумаги и несколько раз перечитала сообщение. Она, вероятно, просто не решалась поверить в своё неожиданное счастье.

— А за Дмитрия здесь нет ни слова, — грустно протянула она.

— Значит, мы правильно всё рассчитали, — успокоил её Филипп. — Как только они нашли Дениса, они перестали обращать внимание на Дмитрия. А иначе было бы дольше ждать ответа. И мучаться тебе, — добавил он.

— Хорошо всё же было бы знать сразу всё.

— Нет, не хорошо. Всему своё время. Я как раз рад, что в письме только информация о Денисе. Кто его знает какая информация о Дмитрии. Зачем лишний раз переживать. Всё в своё время узнаешь.

Диана окончательно успокоилась и начала уже обдумывать вопросы поездки в Киев:

— И когда мне лететь в Киев? — спросила она Филиппа.

— Господи, да хоть завтра.

— Нет, завтра не получится, — разочарованно протянула Диана.

— Понятно, что не получится. Я имел в виду — как только ты сможешь решить вопрос своего отлёта. Вопросов здесь, по–моему, всего два: разрешение на отпуск главного редактора и оформление визы.

— Билеты ещё нужно заказывать, — задумчиво протянула Диана.

— Я думаю, что это не проблема. Тебе ведь не нужно быть там в какое–то определённое время. Будёшь брать билет на тот рейс, на который они имеются.

Диана про себя радовалась, что сегодня и, главное, завтра был рабочий день — среда. Она решила завтра с утра сразу же поговорить с Грегори и объяснить ему всё. Оттягивать своё посещение Киева Диана не могла. Теперь уже можно было не скрывать последние новости. Да и Грегори понимает её. Так она и поступила. Когда она переступила порог главного редактора и поздоровалась, тот удивлённо произнёс:

— Поскольку я тебя сегодня так рано не приглашал, следовательно, у тебя ко мне какое–то очень важное сообщение или, хуже того, просьба.

— А почему просьба — «хуже того»? — сначала удивилась Диана, а затем кокетливо улыбнулась. — А кто полтора года назад говорил, что готов почаще выполнять мои желания?

Грегори замялся и опустил глаза:

— Да это я так. Извини, — он вздохнул и спросил. — Так что случилось?

Диана молча протянула ему письмо посольства. Тот начал читать и видно было, как поднимаются вверх его брови и приоткрывается от изумления рот. Затем он поднял глаза на Диану, почесал пальцами шрам над бровью и удивлённо прошептал:

— Вот это да. Неужели такое может быть? Неужели, это не сон? Ущипните меня.

— С удовольствием, — засмеялась Диана.

— Нет, нет, не нужно. Я верю, да и как тут можно не поверить. Но это же просто фантастика. И как тебе удалось? Всего–то менее чем через год после неудачи в Сербии! Неужели ты посылала запросы во все славянские страны, или даже в города?

— Нет, конечно. Такое было бы просто нереально. Я направила всего один запрос в конкретный город — Киев.

— Уму непостижимо! Но как же ты его вычислила!?

— Понимаешь, Грегори, здесь много всего переплелось — были и какие–то случайности, и совпадения, но были даже и озарения. Я никому об этом не рассказывала — знаем только мы вдвоём с Филиппом — но тебе я обязательно всё расскажу. Только не сейчас. Это длинная история. Да и мне не до того сейчас.

— Понимаю. Но ты мне обязательно всё расскажи. Это очень интересно и, повторю, просто таки фантастично. Диана, но какой же это сюжет для статьи, а то и для романа, — протянул он.

— Мне нечто подобное говорил когда–то и Франсуа, — вздохнула Диана. — Но мне к таким заявлениям никакого дела нет. Мне не нужны никакие статьи, это моя жизнь и я не позволю её превращать в бульварный роман. Я теперь понимаю, — горько скривилась она, — почему многие граждане, особенно известные так ненавидят нас, журналистов. Мы ведь постоянно лезем своими сапожищами в их жизнь

— Хорошо, замяли эту тему, — уже спокойно и серьёзно сказал Грегори. — И что ты хочешь от меня?

— Я думаю, что ты уже догадываешься. Я хочу взять отпуск на неделю, всего лишь на неделю. Я не могу сейчас вот так сидеть и спокойно ждать, когда, наконец–то я уйду в запланированный отпуск. Мне он нужен буквально завтра или послезавтра.

— Понятно, — задумчиво произнёс Грегори и долго сидел молча, периодически почесывая шрам. Не смела нарушить молчание и Диана.

— Так, — наконец, произнёс он. — Отпуск я тебе не дам.

— Как, почему?! — испуганно вскрикнула Диана. — Грегори, как же так? Мне он очень нужен, и как можно скорее. Ведь я просто не смогу нормально работать.

— Вот именно потому я тебе его не дам. Тебе нужен отлёт срочно, но срочно у тебя не получится, если ты возьмёшь отпуск.

— Почему, я не поняла?

— А что тут понимать. Так быстро тебе визу не оформят. Нет ни приглашения, ни вызова, ни направления. То есть гостевую визу ты получить не сможешь, также как и рабочую. К тому же для туристических виз документы нужно подавать заранее.

— И что же мне делать? — растерянно произнесла Диана?

— Так и быть, возьму ещё один маленький грех на душу, — уже улыбался Грегори. — Полетишь срочно в служебную командировку.

— Да ты что? А это возможно? — поменялась ролями с редактором Диана — теперь уже она изумлялась.

— Чего не сделаешь ради такой женщины, как ты, — горько вздохнул Грегори. Он опять стал серьёзным. — Так, мне нужен твой паспорт. Я всё сделаю сам — так будет надёжней.

— А что мне там нужно будет делать? — лепетала Диана.

— Как что? Отметить в Киеве командировку.

— И всё?!

— И всё. Об остальном я договорюсь.

Диана ушла от Грегори совершенно растерянная. Она даже забыла его поблагодарить. Но она исправила это упущение, когда принесла ему свой паспорт. Грегори отмахнулся от её благодарности и сказал:

— Ты до своего возвращения никому ничего не говори. Когда ты улетишь, я сообщу, что ты отправилась в срочную командировку и будешь через неделю.

— Конечно, Грегори. Я и сама не собиралась пока ничего никому говорить. Даже если бы брала отпуск.

— Вот и чудненько. Сегодня у нас 6 мая, среда. Я думаю, что ты улетишь где–то в средине следующей недели, ну, не позже, по крайней мере, её конца. Я постараюсь сообщить тебе дату, как только смогу. Так всё, иди, работай.

Четверг и пятница прошли для Дианы спокойно, разве что только в напряжении ожидания. Но ничего за эти дни Грегори ей не сообщил. Зато в субботу в средине дня зазвонил её сотовый телефон, и на экране высветились реквизиты Грегори.

— Так, Диана, все вопросы улажены. Командировка твоя начинается 12 мая. Я звоню только затем, чтобы ты занялась билетами. Обо всём другом мы ещё переговорим. Тебе всё понятно?

— Конечно, спасибо тебе Грегори.

— Благодарить будешь позже. А сейчас о билетах. Тебе сейчас не до стыковки рейсов. Чем скорее ты будешь на месте, тем лучше для тебя, больше времени останется.

— Это я прекрасно понимаю.

— Если понимаешь, тогда действуй. Всё, до встречи в понедельник, — и Грегори отключил телефон.

После этого, такого важного для неё разговора, Диана облегчённо вздохнула и переключила всё своё внимание на подготовку к долгожданному путешествию и, в первую очередь, на приобретение билетов.

ГЛАВА 36

Отлёт, прибытие в Украину

В плане билетов и в целом её путешествия в Киев Диане как раз повезло — билеты она заказала без особых проблем. И по времени тоже было всё нормально. Вылет Дианы был из родного аэропорта им. Джеймса Армстронга Ричардсона в 15:10, а прилёт в киевский аэропорт Борисполь был ровно через сутки — в 15:05. Конечно, рейс не тянулся столь долго, просто была большая разница во времени между Виннипегом и Киевом, да ещё терялось время на пересадки. Если бы Земля не вращалась, то Диана прилетела бы в Киев (а она опять летела в Европу, то есть против солнца) утром. Рейс, конечно, был не прямой, с двумя пересадками в знакомых ей аэропорту Пирсон города Торонто и лондонском аэропорту Хитроу. При этом время на пересадках составляло всего по 1,5 часа — недолго и удобно.

Далее она стала решать вопрос своего непосредственного пребывания в столице Украины. Ей нужно было на несколько дней где–то остановиться. Можно было, конечно, сразу же направиться в редакцию газеты, где она должна сделать отметку о своём командировочном пребывании — ей бы, конечно, помогли устроиться. Но этого Диана не хотела делать по многим причинам. Одна из них чисто женская — появляться в редакции прямо с дороги после утомительного многочасового перелёта, не помывшись и не приведя себя в порядок — бррр! Она даже содрогнулась от такой мысли, пребывая ещё дома. Кроме того, она не хотела навязываться украинским коллегам, с которыми ей не придётся сотрудничать, не хотела ничего им объяснять — зачем им лишняя головная боль. В общем, она решила забронировать место в какой–нибудь гостинице.

За эти дни Диана, конечно, ознакомилась с электронной картой Киева. Но такие исследования ей практически ничего не дали — абсолютно не зная города, что ей могут сказать эти незнакомые названия улиц. Она начала выяснять где расположены киевские гостиницы. Их было, конечно, много, и места в них были. Но многие из них находились не очень–то близко от центра. Диана же решила, что в её случае, в незнакомом городе, лучше всё же быть поближе к центру. Она решила привязываться к главной улице столицы — Крещатику или около её. Это будет, конечно, дороже, но такие пустяки её сейчас мало волновали. Она подобрала несколько гостиниц в самом центре города и начала выяснять вопрос наличия мест. Места не во всех, но были. Видимо туристический сезон ещё не был в разгаре. Да и гостиниц, как она поняла, после футбольного Евро‑2012 в Киеве было много. Не зная, какую всё же гостиницу ей выбрать, она просто решила ориентироваться по их названиям. И она выбрала гостиницу с кратким и звучным названием «Днепр». Диана знала, что река с таким названием — главная водная артерия Украины. На этой реке, кроме самого Киева расположено много крупных городов, в том числе и Днепропетровск — родина Александра Николаевича. Она забронировала по Интернету себе номер в одноимённой с рекой гостинице и на этом главные вопросы её командировки были решены.

Диана, естественно, ничего не говорила о командировке коллегам. Но она также решила не рассказывать о цели её вояжа в Киев даже своим близким. Лучше, уж потом, когда вернётся. Поэтому, когда ей в понедельник вечером позвонила Виолетта и пригласила её с Филиппом к себе в гости — поболтать, Диана ответила, что это, к сожалению, невозможно, потому что завтра её уже дома не будет.

— А где же ты будешь? — удивилась Виолетта.

— До обеда ещё дома, а после обеда улетаю.

— Улетаешь?! И куда, далеко?

— Очень далеко.

— Куда же?!

— В Киев, столицу Украины.

— Куда, куда?

— Я же тебе сказала — в Украину.

— А там ты что забыла?

У Дианы чуть не вырвались слова, что она ничего там не забыла, а, наоборот, старается найти. Но она сдержала себя и спокойно ответила:

— Обычная рядовая командировка — по делам редакции.

— Ничего себе обычная — в такую глушь, — для её подруги глушью было всё, что находилось за пределами Канады. — И надолго?

— Всего–навсего на неделю, и то с дорогой. В следующий вторник уже буду дома.

Виолетта вроде бы успокоилась. Но она всё же что–то заподозрила. Подруга есть подруга, она хорошо знала Диану. Она так прямо и сказала:

— Что–то подозрительна эта твоя командировка.

— Чем же она подозрительна?

— Ну, так внезапно. Да ещё опять в славянскую страну. Диана, колись, — поездка как–то связана с твоими поисками?

— Командировка не так уж и внезапно, — ответила Диана. — Грегори сообщил мне о ней ещё на прошлой неделе. Мне нужно уже послезавтра быть в редакции одной из киевских газет.

— И в какой же? — ехидно спросила Виолетта.

Диана сказала ей название газеты и даже сообщила ей адрес редакции, который ей только сегодня назвал Грегори.

— Можешь проверить, — добавила она.

— Нечего мне больше делать. Ладно, когда вернёшься — обо всём расскажешь. Удачного полёта тебе. Пока!

Диана облегчённо вздохнула по двум причинам: первое — ей удалось обойти вопрос о поиске. Всё же не хотелось врать подруге на прямой вопрос. А второе — то, что Виолетта не напросилась в гости, тогда бы Диана уже так просто не выкрутилась бы. Хорошо, что подруге хватило такта оставить её накануне отлёта вдвоём с Филиппом.

А вот мама Дианы ничего не заподозрила. Вчера Диана с Филиппом навестила её и тоже рассказала, что во вторник она улетает. Мама только всплеснула руками:

— Опять, куда, зачем?!

— В Украину, в её столицу Киев. Обычная деловая командировка. Но ненадолго, мама. Уже ровно через неделю я буду дома. Так что успокойся. Не так долго, как на Мадагаскар или в Сербию.

У мамы отлегло на душе. То, что дочь уже через неделю снова будет дома успокоило её, и она абсолютно не стала интересоваться даже причиной командировки на другой континент. Диана только порадовалась такой реакции. Она боялась, что мама начнёт всё выяснять, а уж с мамой выкручиваться Диана не смогла бы. Но всё обошлось. Теперь спокойна и она, и мама. — Это хорошо, — подумала Диана.

Во вторник на работу Диана, конечно, уже не заходила. Они всё обговорили с Грегори в понедельник. Он всё ей рассказал о том, что она должна предпринять в Киеве. Он сказал, правда, что, вообще–то она может и не ездить в редакцию: у неё есть билеты в одну и другую сторону, есть командировка, выписанная самим главным редактором — так, что этого вроде достаточно. Конечно, лучше иметь на всякий случай отметку — больше для бухгалтерии, но это не обязательно. Диана всё прекрасно понимала, но она не хотела подводить Грегори, и сказала, что в редакцию киевской газеты она обязательно заскочит.

Грегори вручил ей паспорт с визами. Диана поблагодарила его за всё и вновь расцеловала. Грегори такой благодарностью остался очень доволен.

— А ты знаешь, Диана, приятно всё же оказывать людям услуги, — сказал он.

— Я тебя поняла, — рассмеялась Диана. — А ты знаешь, между прочим, как принято здороваться в Сербии, в которой я не так давно пребывала?

— И как же?

— При представлении и знакомстве в Сербии неизбежно пожатие рук, несмотря на пол.

— Ну и что? Так во многих странах принято.

— Слушай дальше. При первой встрече поцелуи не обязательны, но уже каждая следующая предписывает поцелуй в щёку и не один, а три раза — из–за традиционного сербского высказывания «три раза Бог помогает» и общеизвестной символики числа три — Святой троицы.

— О, а вот это интересно. И так при любой встрече?

— Практически да. Конечно, никто не обидится, если количество поцелуев уменьшиться до двух, или до одного, сопровождающегося длительным сердечным объятием.

— Да, надо бы побывать в Сербии, — улыбнулся Грегори. — Не так уж и плохо обниматься и целоваться с женщинами. И главное, никто не сможет обвинить тебя в сексуальной притязательности.

— А с мужчинами тебе тоже нравится целоваться? — засмеялась Диана.

— Ну, это уже, как говорится, издержки производства. За всё приятное нужно платить.

— Ну–ну, давай. А то ты засиделся на одном месте.

— А вот здесь ты попала в точку. Если бы ты только знала, Диана, — горько произнёс Грегори, — как мне, действительно, надоело постоянное просиживание в редакции. Как я завидую, например, тебе, что ты можешь куда–нибудь вырваться.

— Я тебя понимаю, — тихо произнесла Диана.

— Ладно, не будем о грустном. Вот ещё что, ты не забудь карточку, на которой у тебя доллары США.

— Не забуду, я в курсе. — Диана знала, что в странах Европы основными валютами являются евро и доллар США. Это та валюта, которою можно было спокойно обменять в банкоматах или в любом самом маленьком банке. Кое–где ещё можно было поменять и английский фунт стерлингов. Конечно, менялась и другая валюта, но уже только в крупных банках и чаще всего в столицах и наиболее привлекательных туристических городах. А вот это уже было не очень–то и удобно. Она понимала, что и Украина не будет исключением. И хотя Киев — столица государства, разыскивать в незнакомом городе крупные банки для обмена тех же канадских долларов не очень–то удобно.

Они ещё немного поговорили, затем главный редактор пожелал ей успехов в её деле, и она покинула ставший для неё в последнее время такой гостеприимный кабинет.

В день отлёта Филипп вырвался на пару часов с работы, заехал домой за Дианой и отвёз её в аэропорт. Они там попрощались и он не стал провожать её. У него была запарка на работе. Конечно, если бы Диана улетала надолго, то он бы отпросился у руководства. Он на первых порах хотел так сделать и сейчас. Но Диана посоветовала ему не делать этого. Вещей у неё практически не было — только небольшая дорожная сумка с самым необходимым на неделю пребывания вне дома. Дамская сумочка не в счёт. Поэтому её ничего особенно не утруждало. Филипп, скрепя сердце, согласился с ней. Через полтора часа она была уже в воздухе.

* * *

Самолёт, на котором летела Диана, прибыл в Киев в реконструированный аэропорт Борисполь практически без опоздания. После прохождения контроля Диана вышла из здания аэропорта и направилась к фирменным автобусам, которые отвозили пассажиров в город. Она выяснила, что конечной остановкой автобусов являются кассы агентства Аэрофлота, расположенные в районе площади Победы. Мимо нужной ей гостиницы автобусный маршрут не пролегал. Были ещё маршрутные такси, которые, как ей объясняли, останавливаются где–то в районе гостиницы. Однако, поскольку Диана абсолютно не знала города, она решила не рисковать. Она вернулась в здание аэропорта и поменяла имеющиеся у неё доллары США на местную валюту. Затем она заказала такси и чуть меньше чем через час была у входа в гостиницу. Диана расплатилась с водителем и, перед тем как направиться в здание, осмотрелась. За время поездки она старалась хорошо рассмотреть улицы Киева. Но подобное желание ей не особенно удалось, поскольку маршрут такси пролегал по транспортным артериям, в непосредственной близости к которым не было особых застроек, даже когда они уже въехали в город. Да, были современные оживлённые городские кварталы, но они находились на значительном расстоянии от дороги. И только, когда такси пересекло реку Днепр, Диана воочию увидела красоты Киева. Но любовалась она пейзажами столицы Украины очень не долго, поскольку буквально минут через 15 такси доставило её в нужную точку.

Диана, не спеша, рассматривала окружающую её обстановку. В первые же минуты пребывания в столице Украины её поразила обильная зелень Киева — молодая, яркая и нежная весенняя зелень различных лиственных деревьев. Был как раз самый пик цветения каштанов. Диана смотрела на простиравшуюся перед ней с множеством снующих автомобилей Европейскую площадь, откуда берёт начало главная улица столицы — Крещатик. Она вычитала, что Киев строился в довольно холмистой местности. Она сначала думала, что Крещатик и является самой нижней точкой города, поскольку и вправо, и влево улицы поднимались вверх. Однако, бросив взгляд на здание на противоположной стороне площади и какую–то большую арку за ним, она заметила, что слева от того здания автомобили резко исчезали или появлялись. Сие означало, что одна из улиц ведёт не только в гору, но и вниз. Диану удивил такой интересный рельеф местности этого города, и она подумала о том, что нужно будет ей сегодня прогуляться немного по улицам, прилегающим к гостинице.

Она внимательно осмотрела гостиницу, в которой ей предстояло жить. Здание приятно смотрелось в группе примыкающих к нему строений. Оно было не новое, и, как решила Диана, построено где–то в средине прошлого века. Диана, не спеша, направилась внутрь его. С забронированным её номером не оказалось никаких проблем — всё было нормально. Она поднялась в свой номер на пятом этаже. Первым делом она разложила свои вещи и прошла в ванную. Она долго нежилась в ванной после столь долгой дороги — спешить сегодня ей было некуда. В редакцию газеты она уже не успевала. А вот завтра у неё будет очень нелёгкий день. Диана лежала и думала, — каким же он для неё станет: счастливым или же нет.

После ванны она оделась, привела себя в порядок и направилась знакомиться с городом. Конечно, никуда далеко от гостиницы она не отходила. Она прогулялась по Крещатику до одноимённой станции метро, перешла подземным переходом на другую сторону улицы и отправилась в обратную сторону. Во время своего кратковременного путешествия она подолгу задерживалась только в районе площади Независимости или как это название звучало на государственном языке — Майдані Незалежності. Ей с каждой минутой всё больше нравился город её бывших родственников. Во время прогулки она купила в одном из киосков подземного перехода карту города. Электронная карта в Интернете — одно дело, а местная детальная карта — совсем другое. В том же киоске она купила два довольно больших набора открыток с достопримечательностями Киева — и ей будет память, и коллегам по работе будет интересно ознакомиться с этим красивым городом. Один набор она оставит в своей редакции.

Уже в гостинице она разложила на столе карту города и начала разыскивать места её завтрашнего пребывания. Диане пришлось изрядно потрудиться. Филипп был прав — одно дело разговаривать на чужом языке, и совсем другое дело — читать на нём. Хорошо, что некоторые узловые места дублировались на английском языке. Таким образом, она всё же выяснила, что редакция находилась не так далеко от центра, а вот основная цель её визита в Украину — довольно далеко. Но она знала теперь название станции метро в районе этого жилого массива. Она отложила карту, прилегла на кровать и включила телевизор, но, скорее всего, лишь для того, чтобы не ощущать себя такой одинокой в чужом городе. Она его практически не смотрела, а думала о том, как она завтра будет себя вести при знакомстве с объектом её поиска. Но она так ничего конкретного не придумала.

— Ладно, утро вечера мудренее, — резонно решила она и начала стелить постель. Ей нужно было выспаться и хорошо выглядеть.

Утром она на выходе из гостиницы спросила у женщины–портье как ей лучше проехать на улицу Ванды Василевской, 27/29, где находилась редакции киевской газеты Факты и комментарии». Та сказала, что нужно спуститься в метро «Майдан Незалежности», пройти по переходу до станции метро «Крещатик», а там проехать до станции метро «Политехнический институт». Затем, выходя из метро, перейти на другую сторону проспекта Победы и сесть в автобус. А там уже пусть она уточнит, на какой остановке ей нужно выходить. Диана отметила про себя знакомое уже ей название — проспект Победы, но решила, что всё же лучше ей проехать на такси. Если бы ей не нужно было затем ещё ехать автобус, то, может быть, она и решилась бы на такую экскурсию. А так её не прельщала необходимость бродить по незнакомым улицам. К редакции она подъехала на такси довольно быстро. Она управилась со своим первым делом не более чем за полчаса. Выйдя из редакции, она, не спеша, уже пешком, направилась в сторону метро. Оказывается, что заблудиться здесь было сложно — улица была спроектирована по типу бульвара и упиралась во всё тот же проспект Победы. Диана, перейдя его, прошлась аллеями парка, судя по названию, политехнического института, и затем долго сидела на скамеечке. Она никак не могла решиться ехать во второй пункт назначения. К тому же она подумала, что лучше предпринять поездку во второй половине дня — ведь сейчас хозяева могут быть на работе, разгар рабочей недели. Она ещё немного прогулялась парком, подошла к главному входу самого политехнического института. По названию она поняла, что это уже не институт, а университет. Само же здание было, вероятно, построено, по мнению Дианы, в начале прошлого века, если не в конце позапрошлого

Затем Диана спустилась парком вниз к проспекту. На его противоположной стороне было много народа. Диана присмотрелась к вывеске и афишам, и поняла, что перед ней зоопарк. Она улыбнулась тому, что сама открыла для себя одну из достопримечательностей Киева. Далее Диана вернулась к станции метро и ознакомилась со схемой маршрутов метро. Вчера по карте она выяснила, что станция метро в нужном ей районе называется «Академгородок», и сейчас она решила узнать, как ей туда лучше добраться. Каково же было удивление Дианы, когда она увидела, что нужная ей станция находится на этой линии. Станция находилась всего в шести остановках отсюда. Диана подумала про себя, что это хороший знак — сам Господь помогает ей. Она раньше планировала, что поедет к Денису Зоричу на такси, но сейчас передумала и решила ехать на метро. Как знать, что будет дальше — не будет же она ездить всё время на такси. Хотя, может быть, ей совсем и не придётся ездить. Однако Диана как–то сразу успокоилась после принятия такого решения и решила ещё немного скоротать время. Она прошлась по близлежащим магазинам, не планируя что–либо покупать, а просто посмотреть на киевские магазинчики. Затем она пообедала в кафе и решительно направилась к метро.

На конечной станции она выяснила, как ей лучше добраться до нужной улицы. Это было тоже не сложно сделать — сесть на расположенной поблизости остановке на автобус и проехать, никуда уже более не пересаживаясь, всего несколько остановок. Диана подумала, что всё не так уж и сложно как ей показалось вчера вечером в гостинице, когда она изучала карту. И вот Диана уже стояла перед нужным ей зданием — симпатичным на вид двухэтажным особнячком.

ГЛАВА 37

Долгожданная встреча

Диана долго стояла перед домом, не решаясь нажать на кнопку звонка, вмонтированного в кирпичную кладку боковин калитки. Она собиралась с мыслями, обдумывала то, что она будет говорить и всем своим существом интуитивно ощущала какой идиоткой она должна оказаться в глазах хозяев этого уютного по внешнему виду домика. И сколько она не стояла, ей никак не могло прийти на ум — с чего же начать свой разговор и как объяснить цель своего визита. Раньше ей казалось всё просто, пока дело не дошло до конкретных действий. Поставив себя на место хозяев, она просто ужаснулась того, какой чушью её рассказ может для них показаться. Если бы ей сказали то, что она собирается сейчас сообщить, то она, вероятно, вызвала бы полицию или работников психиатрической больницы, а, скорее всего — и тех, и других. Даже представившись и предъявив свой паспорт, вряд ли она сможет успокоить хозяев. Да ещё коверканный в её исполнении русский язык. Ужас какой–то! Время шло, а она ничего не могла придумать. Впервые за все эти годы поисков у неё промелькнула мысль — а не отказаться ли от всей этой затеи? И она даже собралась развернуться и уйти. Диана долго мучилась, не в состоянии решиться на что–либо. Она была в полнейшем отчаянии. Но, чуть успокоившись, она поняла, что если сейчас не переступит эту роковую черту, а именно калитку, отделяющую её от дома, то дальнейшая её жизнь превратится в кошмар. Она понимала, что результаты её шага тоже могут быть плачевными, но всё же это будут результаты, а не пугающая её неизвестность. Она вовремя вспомнила о том, что на лекциях им говорили: отрицательный результат — тоже результат. И она решилась. Пока не передумала, она быстро и с излишней силой нажала на кнопку звонка. Самого сигнала она, естественно, не услышала, но увидела, как в одном из окон слегка колыхнулась гардина и чуть позже калитка отворилась.

Диана собралась с силами и решительно переступила невидимый барьер. Одновремённо открылась дверь дома и из него вышел мужчина. Как в фильмах об обмене заложниками, они оба пошли навстречу друг другу, остановившись, вероятно, посредине дорожки. Перед Дианой стоял среднего роста пожилой симпатичный тёмноглазый, седовласый и, как для своего возраста, энергичный мужчина. Диана ни на секунду не усомнилась в том, что он и есть тот человек, которого она разыскивает. Хозяин усадьбы вопрошающе смотрел на неё. Сердце её бешено колотилось. Она собрала нервы в кулаки и на ломанном русском языке произнесла:

— Здравствуйте, Денис Дмитриевич. Меня зовут Диана Мерлони. Я приехала из Канады, чтобы поговорить с вами. Я сейчас покажу вам свои документы, — и она, волнуясь, начала раскрывать свою сумочку. Денис Зорич, а это был именно он, почувствовав её волнение, жестом остановил её и произнёс на чистом английском языке:

— Не нужно, я верю вам. Можете говорить в дальнейшем по–английски. Проходите, пожалуйста, в дом, — он сделал пригласительный жест рукой, немного посторонился, пропуская её, и пошёл следом. На входе в дом подал ей руку и помог преодолеть пару ступенек. Они зашли в достаточно широкий коридор, в котором находился ряд встроенных в стены шкафов, напольный коврик, небольшая картина, большое зеркало и такая же большая керамическая ваза с цветами. Хозяин закрыл наружную дверь и немного постоял, пока Диана приводила себя в порядок. Она хотела снять туфли, но хозяин вновь остановил её:

— Можете не снимать. Если, конечно, у вас не устали ноги.

Диана отрицательно мотнула головой. Какие там ноги, она вся бешено устала и не знала, что будет делать дальше.

— Проходите в мой кабинет, налево по коридору.

Они вошли в открытую дверь комнаты, в которой находился большой письменный стол с компьютером, мягкий уголок, кресло, пара стульев и, полностью занимающий одну из стен, книжный шкаф с антресолями. На подоконнике стояли комнатные цветы в горшочках.

— Присаживайтесь туда, где вам будет удобно.

Диана выбрала кресло. Она решила, что в кресле она не будет так выделяться, как на мягком уголке. Ей вообще хотелось сейчас сжаться и превратится в маленького мышонка. Денис также не сел на уголок, а поставил один из стульев напротив гостьи и присел на него.

— Я слушаю вас. Что же вас привело с другой части света в наш дом? Вы меня знаете, а я вот не помню, где бы мы могли видеться, — промолвил он, с интересом разглядывая её. Диана тоже внимательно изучала его. Только сейчас она рассмотрела, что у него не просто тёмные, а чёрные глаза, которые здорово выделялись на фоне седины. — Такие же, как у моего дедушки, — подумала Диана. Денис понимал неординарность ситуации и не торопил её с рассказом. И вдруг Диане пришла смелая мысль:

— Мы и не встречались ранее, Денис Дмитриевич! Хотя …, — она запнулась. — Понимаете, то, что я вам сейчас скажу, может показаться, на первый взгляд, полнейшей чушью, если даже не бредом сумасшедшей. Но я всё же прошу вас выслушать, — Диана на мгновение запнулась.

— Я выслушаю вас и не буду категоричным, пока не пойму что к чему, — успокоил её владелец кабинета.

— Денис Дмитриевич! Вы верите в реинкарнацию душ? — спросила Диана, боясь взглянуть ему в глаза.

— Да, вот так вопрос! Не ожидал, — он улыбнулся и удивлённо, но без раздражительности, внимательно посмотрел на неё. — Не знаю даже, что вам и ответить.

Видно было, что он тоже разволновался. Всё так же пристально разглядывая её, он уже без улыбки, а скорее с какой–то грустью произнёс:

— Я вот внимательно смотрю на вас и у меня такое чувство, что я с вами всё же где–то встречался. Вы мне кого–то напоминаете. Может такое быть?

— Может, — тихо ответила Диана. — Вы встречались, только не со мной, а с …, — она больше не могла сдерживаться и тихо заплакала.

— Ну–ну–ну, успокойтесь. Я сейчас, — он выскочил из кабинета и через некоторое время вернулся со стаканом воды. Диана тем временем пыталась высушить платочком слёзы. Денис подал ей стакан:

— Глотните немного, вам полегчает, — сейчас его голос был участливый и мягкий. Диана отпила немного воды, вытерла глаза, глубоко вздохнула и как–то криво улыбнулась.

Подавая ей стакан с водой, Денис опустился перед ней на одно колено, и сейчас ласково смотрел на неё своими угольными глазами. Но вот он встал, выпрямился и произнёс:

— Вы простите меня, старого дуралея. И додумался же я пригласить вас в кабинет, — он как–то беспомощно развёл руками. — Ведь в кабинетах можно вести только деловые разговоры. Разве может получиться в кабинете задушевная беседа. Ещё раз простите меня. Пойдёмте лучше в гостиную.

Он помог ей подняться и повёл по коридору. Они вошли в большую комнату. Рассмотреть её у Дианы не получалось из–за душивших слёз, которые она мужественно сдерживала и огромного напряжения, как следствия волнения. Ей нужно было как–то перевести дух. Денис подал ей чистый носовой платочек, помог ей усесться в одно из стоявших кресел и, как будто поняв её желание, произнёс:

— Вы пока посидите здесь одна, отдохните. Успокойтесь, а я приготовлю пока кофе. Или вы предпочитаете чай?

— Спасибо, наверное, чай, — Диана подумала, что кофе возбудит её, а возбуждения у неё и так с избытком. Лучше уж чай.

— Чай, так чай, — ответил хозяин и ушёл на кухню.

Диана сидела, глубоко дышала и смотрела перед собой невидящими глазами. Ей сейчас было не до разглядывания гостиной. Хотя бы успокоиться. Так прошло минут пять–семь. И Диана действительно за это время в основном успокоилась. Ещё через пару минут в комнату вошёл хозяин, вкатывая перед собой изящную тележку с установленными на ней всеми атрибутами для разлива горячего чая. Он пододвинул тележку поближе к ней, развернул второе кресло и сел в него полуоборотом к Диане.

— Ну вот. Давайте чаёвничать. А за чашкой чая и разговор наладится. Вы любите крепкий или нет? — участливо спросил он гостью.

— Крепкий, — ответила она.

— С сахаром или без?

— Спасибо, без сахара.

В комнате снова повисла тишина — на то время, пока они сделали по нескольку глотков чая.

— Берите печенье, — вновь оживил гостиную голос хозяина. Через минуту он спокойно спросил:

— Так с кем же я встречался в вашем лице?

Диана не успела ответить, как он резко добавил:

— Стоп. Так не правильно. Вы первая задали мне вопрос, а я на него не ответил. — Он посидел какое–то время с горестной улыбкой и печалью в глазах, а потом очень серьёзно сказал:

— Знаете, Диана, если бы вы спросили меня об реинкарнации лет эдак 10–15 назад, я бы, наверное, только рассмеялся. Да, эта тема муссируется где только угодно последние лет 20. Очень много приводится вроде бы и фактов. Но эти факты, как бы вам сказать… У юристов есть такой термин как косвенные улики. Так вот и здесь факты косвенные. Так можно сказать точнее. Прямых ещё никто не привёл. Но сие не означает, что я отрицаю эту теорию. С возрастом, чем ближе человек к своему, так сказать, Рубикону, он старается быть более осторожным в своих суждениях. Я не исключение. И сейчас, когда мне по жизни осталось пройти всего несколько шагов, очень хочется, чтобы эта теория была верной. А когда человеку чего–то очень хочется, его желания сбываются. Я ответил на ваш вопрос, Диана?

— Да, — тихо прошептала удивлённая гостья.

— А теперь ваш ответ, — вновь обратился к ней Денис. — Вы знаете я, честно вам признаюсь, жду ответа и боюсь его.

Диана выпрямилась, посмотрела ему в глаза и спокойно, но твёрдо произнесла:

— Вы видели мой образ в лице своей бабушки…, — она не успела договорить. Денис Дмитриевич вскочил, всплеснул руками и радостно вскрикнул:

— Конечно же, бабушки Тони, Антонины! — затем немного успокоился и добавил. — Это просто удивительно… и здорово.

Диана сидела ошеломлённая. Она ожидала чего угодно, но не такого, не такой радостной реакции. Интересно, значит, её в прошлой жизни звали Антонина. Красивое имя. Она сейчас с огромным удивлением подумала о том, что за всё время расшифровки «тестов» со снящимися ей мальчиками ни ей, ни Филиппу, ни тому же доктору Хейсу не пришла в голову мысль выяснить, как же саму ёё звали в былой жизни! Хотя, конечно, вины последнего в этом было меньше всего. Он только пытался прояснить вопросы, ответы на которые Диане хотелось узнать. А она сама об этом не думала. Конечно, опытный психотерапевт вряд ли упустил бы такой вопрос, но доктор Хейс ранее не занимался вопросами реинкарнации. Так что его вины в таком упущении не было. Но как они с Филиппом об этом не подумали, а в первую очередь она сама — просто уму непостижимо!

А у Дениса Дмитриевича, тем временем, глаза сверкали так, словно эти угольки зажгли.

— Да–а–а! — снова подал голос хозяин, когда Диана подняла на него глаза. — Значит вы как бы моя бабушка. Невероятно. Просто фантастично, но ещё раз повторю — здорово!

На несколько минут опять воцарилось молчание, а затем Денис немного успокоившись, произнёс:

— Давайте и дальше попивать чаёк с печеньем, и вы мне подробно расскажете — как же вы всё–таки умудрились вычислить меня. Это же просто невероятно. Кстати, может быть, вы хотите чай с вареньем?

— Нет, спасибо, — ответила Диана.

Ей действительно сейчас ничего не хотелось ни есть, ни пить. У неё было такое состояние, словно ей прикрепили крылья, и она вот–вот взлетит. До чего же ей стало хорошо — легко и спокойно. Диана получше уселась в кресле и начала свою историю:

— У меня была семья — муж и дочь. Мы прожили вместе ….

Дальше продолжить она не успела — в прихожей раздался шум открывающейся двери.

— Извините, — поднялся с кресла Денис, — это пришли мои. Я их встречу, вы познакомитесь с моими близкими, а затем мы продолжим нашу беседу, — и он вышел из комнаты.

Из гостиной, с того места, где сидела Диана, не видно было прихожей, и Диана слышала только голоса: Дениса Дмитриевича, мужской, женский и звонкий детский. Затем послышался голос хозяина:

— Проходите в комнату. У нас гостья.

Диана приготовилась к встрече и начала подниматься из кресла. Но в это время в комнату влетело чудесное существо — маленькая белокурая девчушка. У Дианы глаза чуть не выскочили из орбит. Она успела только ахнуть и без чувств повалилась в кресло.

ГЛАВА 38

Удивительный вечер

Диана очнулась от возбуждённых голосов. Она полулежала в кресле, а над ней склонился Денис Дмитриевич. Рядом стояла недоумённая молодая пара и удивлённая маленькая девочка.

— Дэ́нис, Дэ́нис, моя Дэ́нис — тихо прошептала Диана, импульсивно протянув к ней руки.

Девочка отстранилась, нахмурилась и гордо промолвила:

— Я никакая не Дэ́нис, меня зовут Вика.

Её родители, сейчас уже перепуганные, прижали девочку к себе и вопросительно посмотрели на Дениса Дмитриевича. Он был единственным человеком, который абсолютно спокойно наблюдал за развитием событий после того, как Диана пришла в себя.

— Успокойтесь друзья мои, — произнёс он, обращаясь больше к своим родственникам. — Я думаю, пришла пора нам всем познакомиться. Это мой младший сын Виталий и его жена Светлана. Моя внучка уже представилась сама. А это Диана, приехала к нам в гости из Канады. Она …, — он улыбнулся, хитровато подмигнул Диане и добавил, — … моя бабушка.

Светлана с Виталием посмотрели на своего деда как на умалишённого и отодвинулись от Дианы подальше. Зато девчушка решила поправить дедушку:

— Какая же это бабушка. Это чужая тётя.

Хохот старика не снял напряжения, а ещё более перепугал молодую чету. — Точно с ума сошёл дед, — вероятно, думали они. А тот не мог остановить свой смех. Наконец, он совладал с собой, понял абсурдность создавшейся ситуации, и вымолвил:

— Простите, я напугал вас. Виталий, — обратился он к сыну, — я не сошёл с ума. Успокойтесь, — обращение уже ко всем. — Садитесь, пожалуйста, и я вам немного объясню ситуацию.

Пока он вкратце рассказывал эту невероятную историю, Диана, не вникая в его рассказ, не сводила глаз с Вики. Она искала в ней что–то такое, что отличало бы Вику от её Дэ́нис — и не находила. Улетая из Канады в Киев, ей и в самых прекрасных мечтаниях не могло такое привидеться.

В комнате наступила тишина, по которой Диана поняла, что объяснения закончены. Она посмотрела на Светлану и Виталия. Они немного успокоились, но их лица всё равно выражали непонимание и недоверие.

— Но почему вы назвали нашу дочь Дэ́нис? — спросила Светлана.

— Я думаю, что у нашей гостьи есть дочь, которая похожа на нашу, — догадался Виталий.

— Да, у меня была дочь, моя маленькая Дэ́нис, — медленно произнесла Диана и слёзы опять покатились из её глаз.

— Успокойтесь, пожалуйста, не волнуйтесь, — снова, как и прежде успокаивал её старик. Он подал ей чистый носовой платочек. Она начала вытирать им глаза.

Прошло пару минут, и Диана успокоилась. Она обвела взглядом всех присутствующих, остановила свой взгляд на малышке и сказала:

— Вы спрашиваете, почему я приняла вашу дочь за мою Дэ́нис? Сейчас вы поймёте.

Она начала лихорадочно шарить руками по креслу вокруг себя.

— Что вы ищите? — спросил Денис Дмитриевич.

— Свою сумочку.

— О, вы по–моему оставили её в моём кабинете. Сидите, — произнёс он, видя, что она начинает приподниматься с кресла. — Я её сейчас вам принесу.

Он вышел и через полминуты подал ей сумочку. Диана открыла сумочку, достала из неё портмоне, развернула его и вытащила из–за прозрачной вставки фотографию размером примерно 7×10 см. Ничего не говоря, она молча протянула фотографию Светлане. Та взглянула на фотографию, на Вику, потом на Диану, снова на фотографию и с изумлённым видом протянула Виталию. Тот долго в неё вглядывался. Затем вздохнул:

— Н–да–а, — и передал фотографию Денису Дмитриевичу.

— Ну вот. А вы приняли меня за сумасшедшего, — мельком взглянув на фотографию, сказал он, обращаясь к сыну и его жене.

Он хотел вернуть фотографию Диане, но не тут–то было.

— Я тоже хочу посмотреть, — раздался звонкий голос.

— Прости меня, ты действительно имеешь на это полное право, — и дедушка протянул малышке фотографию.

Вика с интересом разглядывала фотографию, а потом обернулась к Светлане:

— Мама, а почему у меня нет такой фотографии? Когда вы меня фотографировали в таком платье? Где оно? Я не помню его, — и она обидчиво нахмурила бровки.

Светлана растерянно посмотрела на неё. Теперь уже и её глаза помутнели:

— На фотографии не ты. Просто эта девочка очень на тебя похожа.

— Она что, моя сестричка? — не унималась малышка.

Светлана не могла вымолвить и слова. Теперь в комнате уже находилось две заплаканные особы.

За неё ответил Виталий:

— Нет, Вика. Это дочурка тёти Дианы.

Малышка подошла вплотную к Диане и спросила:

— А почему она с вами не приехала?

Этого она уже выдержать не могла. Слёзы градом покатились из её глаз.

— Тётя, не надо плакать, — успокаивала её Вика.

Диана нежно обняла это маленькое существо, прижала к себе и постаралась унять слёзы. Удивительно, но Вика и не пыталась высвободиться из объятий Диана. Она только тихонько дышала и боком поглядывала на стоящего рядом деда.

— Да–а–а, — задумчиво и грустно протянул он. — Это всё объясняет.

Постепенно напряжённая обстановка в комнате разрядилась. Женщины перестали плакать. Все устали от напряжения и эмоций и потихоньку расселись. Светлана с Виталием — на диван, Денис Дмитриевич, как и в кабинете, — на стул. Вика же выбрала себе кресло, стоящее недалеко от того, в котором сидела Диана. Она залезла на него с ногами и внимательно разглядывала эту удивительную гостью.

— Теперь пришла очередь послушать вас, уважаемая бабушка Диана, — старик вновь принялся шутить, видимо, чтобы расшевелить присутствующих. Затем он спрятал улыбку и на полном серьёзе сказал:

— Кстати, в данной ситуации, нам с вами лучше обращаться на «ты».

Эти слова опять напугали Светлану с Виталием. Но дед посмотрел на них и, обращаясь к сыну, спросил:

— Вот ты как обращаешься ко мне? То–то же. А уж бабушка внуку выкает только тогда, когда тот здорово провинился. А чем же я провинился, а? — он как видно не мог без шуток.

Он повернулся к Диане:

— Ладно, хватит шутить. Пришла пора серьёзных вещей. Расскажи, пожалуйста, Диана свою невероятную историю. Мы внимательно выслушаем. Не волнуйся и не спеши.

Вот теперь, увидела Диана, лица молодой пары оттаяли и засветились любопытством. И Диана приступила к своему рассказу.

Её действительно слушали внимательно, задав по ходу рассказа пару наводящих вопросов. Диана начала свой рассказ на русско–украинском языке, подбирая более простые фразы. Но вскоре она увидела, что это у неё не очень хорошо получается. Она не так уж вроде и плохо знала разговорный русский язык, но сейчас она ужасно волновалась и не могла вот так сразу подобрать слова. Виталий предложил ей вести речь на английском языке. Его информация свидетельствовала о том, что они со Светланой немного знают английский язык (как он выразился — на бытовом уровне), конечно, не так, как Денис Дмитриевич. Когда они чего–то не улавливали, а такое было видно по их лицам, дедушка им делал русский перевод. Диана видела, что им действительно интересно, и они немного начинают верить ей. Но только немного. Да и как могло быть иначе. Диана представила свою реакцию, расскажи ей кто–нибудь подобное лет 7–8 назад. Она и так была им благодарна, что они слушали, не возмущались, и что, вообще, не выставили её на улицу. Да ещё позволили ей смотреть на её Вику — Дэ́нис. Малышка сначала слушала рассказ «чужой тёти», но потом ей надоело, и она начала бегать по комнатам, приносить в гостиную свои куклы, играть с ними. Ну что ж, обычная реакция нормального ребёнка.

Рассказанная ею непростая история жизни, события этого вечера сильно утомили Диану, как, впрочем, и её слушателей. Затем семейство Зорич пригласили её поужинать. После ужина обстановка совершенно разрядилась и все ещё немного пообщались. Диана даже немного поиграла, с огромным удовольствием с Викой, после чего та уже не отходила от Дианы, называя её тётей Диной. Затем Диана поблагодарила хозяев и собиралась уходить. Но Денис Дмитриевич категорически возразил:

— Никуда ты сегодня не поедешь. На дворе уже ночь. Ты сильно устала и физически и морально. Это видно невооружённым глазом. Сегодня ты ночуешь у нас, слава Богу, места у нас хватает, а дальше как захочешь.

Никаких её возражений он, да и его семья не приняли. Её внук (в прошлой жизни) — как странно, диковинно это звучит, — подумала про себя Диана, — был абсолютно прав — она чувствовала себя совершенно разбитой. Нежданная гостья поблагодарила хозяев за гостеприимство, пожелала им доброй ночи, прошла в приготовленную ей комнату, разделась и свалилась на застеленную ей кровать. Время ещё было раннее (для Канады — и организм Дианы, конечно же, ещё не успел перестроиться) и она начала было думать о Вике — Дэ́нис. Но скорый сон перебил её мысли. От пережитых событий Диана просто смертельно устала и практически сразу же уснула.

ГЛАВА 39

Первая экскурсия по Киеву

На следующее утро, когда они вчетвером завтракали (Виталий уже убежал на работу), Светлана сообщила, что она хочет показать Диане свой родной город. Сегодня (была пятница) в ней примет участие и Вика, а в следующие два дня подключится и Виталий. Сегодня специально с этой целью она отпросилась с работы. Диана с радостью согласилась, не столько, правда, ради экскурсии, а оттого, что целый день будет находиться рядом с Викой. Такое обстоятельство её так обрадовало, что она даже забыла поблагодарить Светлану за такое участие.

Она спросила, не пойдёт ли с ними и Денис Дмитриевич или ему нужно ехать на работу. На что дед–внук заметил, что, во–первых они не пойдут, а поедут, во–вторых у него сегодня нет занятий (из чего Диана поняла, что он где–то преподаёт) и на работу он не поедет, а в-третьих во время экскурсии он устанет и будет им в тягость. Ведь различные достопримечательности им придётся всё же пешком обходить, а его на солнце разморит. Так что лучше он побудет дома и приготовит что–нибудь на обед.

Диана удивилась:

— А что, Денис Дмитриевич ещё и готовить умеет?

— Не только умеет, он просто прекрасный кулинар. Это его хобби, — заметила Светлана.

Во время завтрака Диана узнала некоторые аспекты жизни деда, его сына с невесткой и внучки Вики. Оказывается, в настоящее время они живут вместе в доме деда. Своей квартиры или дома у молодой пары с дочкой пока нет. Они достраивают свой дом и, вероятно, на следующий год уже будут его заселять. Ранее с ними жила его дочь Валентина, старшая сестра Виталия, но, после её замужества, переехала в квартиру мужа и его родителей. У них не частный дом, но приличная четырёхкомнатная квартира в хорошей кирпичной многоэтажке. Сейчас их дочь работает с мужем за границей.

Далее он немного рассказал о своей личной жизни:

— Женат я был дважды. Первый раз женился после четвёртого курса института на однокурснице. Это была, вероятнее всего, этакая первая студенческая влюблённость, которую — как я понял много позже — совсем не обязательно было скреплять узами брака. Но в молодости мы все очень самостоятельные, безрассудные и очень уж решительные. Что мы не пара друг другу выяснилось довольно быстро — и через 3 года мы спокойно, без излишних эмоций развелись. Хорошо, что не успели к тому времени завести детей. Остались друзьями и при случайных встречах не испытывали друг к другу не малейшей неприязни, но и чувств уже никаких не осталось. Обжёгшись, как говорится, на молоке, далее я вступать в брак уже не спешил и поэтому во второй раз женился лишь в 30 лет.

Денис Дмитриевич поведал Диане, что прожил он со второй женой очень счастливо. Однако в последние годы его жена серьёзно заболела и умерла 4 с небольшим года назад — через полгода после рождения Вики. Когда сын с невесткой расписались, дедушка предложил молодой паре жить у него, пока не подыщут себе жильё. Они согласились — им не нужно было мытарствовать по квартирам, а после смерти мамы Виталия они, так сказать, присматривают за стариком. Виталию исполнился 32 года, Светлана на 2 года моложе его. Светлана была миловидной женщиной чуть выше среднего роста с карими глазами и светло–коричневыми волосами. То, что она их подкрашивала, было очевидно, но какого цвета они были первоначально, Диана, конечно же, определить не могла. Спрашивать об этом было бы некорректно, да и значения это никакого не имело. Она была слегка полноватой, скорее даже сказать, просто привлекательной женщиной с аппетитными округлостями. Виталия же Диана разглядеть хорошенько ещё не успела.

После завтрака они втроём вышли во двор. Стоял погожий тёплый день. — Днём действительно будет жарко, — подумала Диана.

— Лана, — обратился к невестке Денис Дмитриевич, — я так понимаю, что вы будете в центре, а значит и около гостиницы, в которой остановилась Диана? — Как поняла Диана, свёкор и Виталий, да и другие близкие родственники, в неформальной обстановке уменьшительно и ласково обращались к Светлане по имени Лана, в отличие от стандартного имени Света. Несколько позже, сблизившись со Светланой, так стала обращаться к невестке её бывшего внука и Диана. Тем более что такое имя своей неожиданной родственницы канадской гостье больше импонировало, да и было более созвучным с её именем — Диана, Лана.

— Конечно, — ответила Светлана на вопрос Дениса Дмитриевича.

— Значит так, Диана. Ты заскочишь в гостиницу, заберёшь свои вещи и выпишешься из гостиницы.

— Зачем? — спросила Диана, хотя она поняла, к чему он клонит.

— А затем, что оставшиеся твои дни пребывания в Киеве ты будешь жить у нас.

— Спасибо, но я так не могу, — категорически заявила Диана.

К её удивлению, её начала уговаривать и Светлана. Однако Диана стояла на своём. Она не хотела стеснять так хорошо принявшее её семейство. Но Диана не знала, какую козырную карту приберёг в качестве главного аргумента её новый родственник.

— Тебе что, не хочется побольше времени проводить с Викой? — хитровато улыбаясь, спросил он.

Этот аргумент и решил всё — от такого заманчивого предложения Диана, конечно же, отказаться не могла. Она бросилась на шею своему старому внуку и начала его горячо благодарить, едва сдерживая слёзы. Затем она успокоилась, и они с малышкой и её мамой направились к выходу из двора. Выйдя на улицу, она заметила стоящую на обочине машину, к которой они направлялись.

— Это ваша машина? И она всю ночь стояла на улице?

Светлана улыбнулась:

— Нет. Просто Виталий утром перед работой вывел машину из гаража и поставил на улице. Это чтобы я не возилась в гараже и не открывала–закрывала двое ворот: в гараже и во дворе.

Из этой информации Диана сделала для себя два вывода. Во–первых, у Светланы с Виталием очень хорошие отношения, раз муж так заботится о жене. Во–вторых, вопрос об их экскурсии обсуждался ещё вчера вечером, точнее ночью. Диану тронула такая забота о ней, тем более, что сначала отношения между ними были довольно натянутыми. Они сели в машину, Диана с Викой расположились на заднем сиденье. И тут она вспомнила, что не поблагодарила Светлану за её заботу.

— Ой, Светлана, извините, что я не поблагодарила вас (о переходе на «ты» предложений пока не поступало) за организацию экскурсии. Ведь вам из–за меня пришлось отпрашиваться с работы.

На что Светлана ответила ей:

— Не за что, Диана. Я только рада тому, что удалось на денёк сбежать с работы. Хоть немного отдохну и побуду с дочкой. У меня всё равно накопилась масса отгулов, но их использовать некогда.

Светлана завела двигатель, и уже минут через 10–15 они выехали к знакомой Диане станции метро. А вот к центру столицы они ехали довольно долго.

За время поездки Диана узнала, что Светлана окончила факультет педиатрии киевского Национального медицинского университета имени Богомольца, прошла интернатуру и начала свою работу в стационаре одной из районных г. Киева детской больницы. Три года назад она прошла специализацию, получила специальность детского врача–невролога и сейчас работает в неврологическом отделении. За ней закреплена одна из палат на 6 коек. Специальность эта довольно сложная, она связана со всей нервной системой, а также с процессами, происходящими в головном и спинном мозге человеческого организма. К тому же, часто ребёнок, а нередко и родители, не могут внятно изложить симптомы его беспокойства. Это не говоря уже о младенцах, которые не могут и слова сказать. Обычно называются только какие–то внешние изменения. Часто, когда поступают тяжёлые больные, ей приходится задерживаться в больнице допоздна.

— Я ещё хочу, — сообщила она Диане, — овладеть такими методами лечения как рефлексотерапия, акупунктура, су–джок терапия. Это методы воздействия на узловые точки нервных меридианов человеческого организма. На них можно воздействовать как простым надавливанием специальной палочкой, так и вводить специальные иглы или же ставить свечи из полыни. На Востоке, и особенно в Китае, эти методы издавна широко используются. Эти методы очень интересные и эффективные, но для получения соответствующего разрешения на их применение нужно проходить специальные курсы длительностью от 4‑х до 6-и месяцев. В институте нас, конечно, знакомили с этими методами, но очень коротко. Нетрадиционные методы лечения, к большому сожалению, очень трудно находят себе дорогу у нас в Украине. Но я обязательно овладею этими методами.

— А вы не хотите писать диссертацию? — спросила Диана.

— Я думала об этом, но до осуществления подобной цели ещё очень далеко. Нужно насобирать побольше материала, а уже только потом думать об аспирантуре и самой диссертации. Конечно, нередко попадаются больные со сложными заболеваниями и при их лечении применяются новые методы. Так что пока нужно накапливать материал.

Машина у них с Виталием общая — на две машины средств из–за строительства дома не хватает. Берёт машину тот, кому она в данный момент более нужна. Но это бывает не часто, поскольку на работу они ездят общественным транспортом. На метро гораздо быстрее доберёшься куда–либо, чем на собственной машине. Загруженность на улицах очень большая и часто попадаешь в пробки. Это Диане было знакомо, да и сейчас она сие очень хорошо ощутила — машиной ехать к центру пришлось долго. Она только удивлялась, что после станции метро они ни разу никуда не свернули. Городская трасса была практически прямая как стрела. Только уже в центре она поднималась в гору, а затем вновь пошла вниз. Диана такому рельефу местности уже не удивлялась.

Когда они спустились, Светлана повернула машину влево и произнесла:

— А вот и Крещатик. Справа наш известный Бессарабский рынок.

Через минуту они проехали знакомую уже Диане станцию метро «Крещатик» и Майдан Незалежности, а затем машина остановилась возле гостиницы. Диана открыла дверцу машины и в это время Вика спросила:

— Тётя Дина, а можно, мне с вами?

Диана вопросительно посмотрела на Светлану.

— Можно, можно, — улыбнулась та.

И Диана, сжав маленькую тёплую ручку девочки, направилась к гостинице.

За стойкой сидела та самая администратор, которая оформляла Диану по приезду. Она поздоровалась и спросила:

— А где это вы нашли такое очаровательное создание?

— Это моя племянница, — ответила Диана.

— И как тебя зовут? — обращаясь к племяннице, спросила администратор.

— Вика, — коротко ответила та и продолжила. — А это моя тётя Дина.

— Хорошая у тебя тётя, вы даже с ней немного похожи, — заключила портье.

Диана сообщила ей, что она хочет сдать номер и забрать вещи. Они уладили все вопросы, Диана поднялась к себе на этаж, подошла к дежурной по этажу и они все вместе пошли в номер. Вещей у Дианы было мало, поэтому сборы не заняли много времени.

Спустившись на первый этаж, они распрощались с администратором. Та пожелала Диане счастливого пути и пригласила приезжать к ним ещё.

— Непременно приеду, — уверенно ответила Диана.

Вика помахала тёте за стойкой ручкой, и они пошли к машине. Диана уложила свою сумку в багажник, выложив из неё и забрав с собой только фотоаппарат.

Начало экскурсии Светлана решила начать с Михайловской площади. Она по кругу площади развернула машину влево и, перед началом Крещатика, направила машину вправо вверх. Они миновали гору и подъехали к площади, где Светлана и отыскала место для парковки машины. Диана увидела позади какой–то собор и спросила Светлану, что это за собор.

— Это Михайловский Златоверхий собор. Мы ещё к нему вернёмся. Но я хочу начать нашу экскурсию с другого места.

— И что за место такое?

— Увидите, это недалеко, — загадочно улыбнулась Светлана.

Они, не спеша, пошли пешком. Через пару минут Диана увидела какую–то белоснежную композицию, но она располагалась к ней спиной. Светлана, предупреждая вопросы, сказала:

— Это памятник княгине Ольге, мы её увидим на обратном пути уже в лицо, — и она повела Диану дальше.

Они миновали какое–то здание времён средины прошлого века, и им открылась панорама ещё одной площади. Посреди площади стоял памятник, который Диана тот час же узнала, ещё издали.

— Это он, — воскликнула Диана, — Богдан Хмельницкий.

— Да, это памятник Богдану Хмельницкому, — подправила её Светлана. — Без него, как я поняла вчера из вашего рассказа, наша встреча могла и не состояться.

— Ой, большое вам спасибо, что сразу мне его показали, — поблагодарила Диана и поспешила увидеть его поближе.

Она долго рассматривала памятник со всех сторон. В конце осмотра Диана даже попросила Светлану сфотографировать её вместе с Викой на фоне памятника.

— Булава, — обращаясь сама к себе, тихо произнесла Диана.

Светлана услышала её и подтвердила:

— Да, в его правой руке булава — ранее это было боевое оружие, а затем она стала символом гетманской власти.

— А почему она направлена в сторону, а не вверх, например, как сабля или меч? — спросила Диана.

— Бытует мнение, что памятник расположен таким образом, чтобы булава гетмана указывала в сторону Москвы, — ответила Светлана. — Но, это всего лишь красивая легенда. Сначала вообще планировали, что булава будет направлена в сторону Польши и будет служить той напоминанием или предупреждением о захватнических помыслах её. Однако памятник установили в таком ракурсе просто потому, что перед скульптором стояла непростая дилемма: хвост коня Хмельницкого не должен был указывать на Софию, на Михайловский собор или на Присутственные места.

— А что это за красивая легенда в отношении Москвы?

Светлана начала рассказывать гостье о Переяславской Раде и о воссоединении Украины с Россией в 1654‑м году. Она рассказала, что итогом этого воссоединения для России (Московии) стала война с Речью Посполитой, продолжавшаяся до 1667‑го года, когда было заключено Андрусовское перемирие. По нему Польша оставляла Смоленск и Чернигов и всю левобережную Украину. Украине же (бывшей Гетманщине) воссоединение принесло окончание партизанской войны против поляков, не утихавшей ещё с лета 1651‑го года, и защиту от набегов крымского хана. Киев был передан России сроком на 2 года, однако Россия настояла на продлении срока, что затем было закреплено договором 1686‑го года.

— Так Украина обезопасила себя от внешних врагов, но попала в зависимость своего северного соседа, — завершила свой рассказ Светлана. — И вообще, Украина всё время пыталась обрести независимость, но долгое время ничего из этого не получалось.

— А когда были такие попытки? — спросила Диана. — Я плохо знаю вашу историю.

— Прошло всего 50 лет после воссоединения с Россией, и Украина предприняла такую попытку. О победе Петра I-го над шведами в 1709‑м году, я думаю, вы знаете — о Полтавской битве.

— Да, такой факт я, конечно, знаю, — подтвердила Диана. — Я вспомнила — там был какой–то ваш гетман, который боролся против Петра I-го на стороне шведов.

— Да, это был гетман Иван Мазепа. Длительное время он был одним из ближайших сподвижников русского царя и много сделал для экономического подъёма Левобережной Украины. Но за выступление против русского царя он был предан заочной гражданской казни (виду позорящего наказания для дворян) с лишением всех прав состояния и титулов, которые он получил в Российской Империи.

— Следующая попытка была предпринята не так давно — чуть менее 100 лет тому назад, — продолжила Светлана. — Однако Украина не использовала свой шанс, так как это сделала, например, та же Финляндия. После известной октябрьской революции в ноябре 1917‑го года была провозглашена Украинская народная республика, которая имела в качестве правительства расширенный секретариат (исполнительный орган Центральной рады). Возглавлял его С. В. Винниченко. А несколько позже — 22 января 1918‑го года был провозглашён Четвёртый универсал (акт соборности Украины) первого украинского правительства — Центральной Рады, в котором Украина объявлялась самостоятельным государством — Украинской Народной Республикой. Однако это было всего лишь формальное объединение Украины, которое так и не смогло примирить между собой различные политические партии, отношения между которыми нередко приобретали характер открытой вражды. Кроме того, независимое украинское государство испытывало давление не только со стороны агрессивных соседей (Советская Россия, Польша, Румыния), но и стран Антанты, которые на свой лад перекраивали карту Европы, не считаясь с Украиной. В итоге Украина вошла в состав СССР.

— Такова наша история, вернее её малая часть. По настоящему независимой Украина стала только в 1991‑м году, и отмечает День Независимости 24‑го августа, — подвела итоги Светлана.

Пока она рассказывала, они кратко (со двора) осмотрели Софийский собор, который находился рядом. Светлана рассказала ей, что собор, по преданию, был построен (фундамент заложен в 1037‑м году) на том месте, где Ярослав Мудрый одержал решительную победу над печенегами. Это был главный храм Киевской Руси — «митрополия русская», здесь короновали князей на киевский престол.

На территории Софийского собора Диана решила поблагодарить Господа за то, что он услышал её молитвы и помог ей — да ещё как! Она не стала выяснять у Светланы к какой конфессии относится этот собор. Да и какая разница — он христианский, а это самое важное. Да и вообще она считала, что Господь один, а разница только в вероисповеданиях. Поэтому на территории Софии она неоднократно осеняла себя крестным знамением, кланялась и тихо шептала: «Спасибо тебе, Господи, что ты услышал мои молитвы и помог мне!». Этим шёпотом и поклонами она даже немного, как было видно, удивляла Светлану. Но это совсем не смущало Диану.

Затем они прошли мимо с лицевой стороны памятника княгине Ольге, и направились знакомиться с Андреевским спуском. Андреевский спуск (узвоз) называют ещё киевским Монмартром. На нём всегда, в любой день, в любую погоду можно увидеть художников, демонстрирующих свои работы, развешенные на стенах, и образцы прикладного искусства — украшения, посуду из стекла и керамики, смешные фигурки, вырезанные из дерева, игрушки, медали, монеты и многое другое. Тут также выступают певцы и артисты. На Андреевском спуске много небольших баров и кафе, где можно отдохнуть. Достопримечательностями улицы являются дом–музей, М. О. Булгакова и Андреевская церковь, которую по проекту В. Растрелли заложила императрица Елизавета в 1744‑м году, в знак благодарности судьбе, даровавшей ей украинского парубка Олексу Розума, ставшего мужем, графом Разумовским.

Далее, как и обещала Светлана, они зашли в Михайловский собор. Диана узнала, что в 11‑м веке на этом месте существовал Дмитриевский монастырь, учреждённый киевским князем Изяславом Ярославовичем (христианское имя — Дмитрий). В июле 1108‑го года его сын Святополк (христианское имя — Михаил) начал возводить в отцовском монастыре каменный Михайловский храм. Купол его позолотили, и новый собор, а потом и весь монастырь стал называться Михайловским Златоверхим. Диана мысленно отметила для себя такие древние корни имени своего сына в прошлой жизни.

Затем они прогулялись парком над памятником великому князю Владимиру Святославовичу или же Владимиру Великому (прозванному ещё Крестителем — как креститель Руси), вернулись к машине и вновь спустились на Крещатик, точнее на Европейскую площадь. Они остановились на противоположной от гостиницы стороне — у здания, которое заприметила Диана в день своего приезда. Это, как сообщила ей Светлана, было здание Национальной Филармонии Украины. Дальше они миновали здание филармонии со стороны, прошли около арки Дружбы Народов (тоже издали виденной ранее Дианой). За монументом расположена смотровая площадка, с которой открываются великолепные виды на Днепр и Левый берег. Сама же арка имеет уникальную акустическую особенность: если два человека станут возле оснований арки лицом к внутренней части основания, то они буду отчетливо слышать друг друга, не смотря на немалое расстояние между ними. Далее они вышли в парк на склонах Днепра, который ещё называют Крещатым парком. С его террас открывается изумительный вид на Днепр. Они гуляли парком, посетили регулярно организовываемую выставку цветов, ели мороженое и, конечно же, фотографировались. Затем они прошли Петровским мостиком, перекинутым над Петровской аллеей. Этот мост ещё называют Парковым мостом, Мостом влюблённых, Чёртовым мостом, Малым мостом Патона, Поцелуйным мостом и даже Мостом самоубийц. Чёртовым его прозвали сразу после открытия строения (в 1910 году) из–за того, что во время сильного ветра можно было ощущать как мостик раскачивается. Светлана показала гостье внизу правее Петровской аллеи стадион «Динамо» имени выдающего футбольного тренера Валерия Лобановского.

Непередаваемый восторг Диана получила от цветущих каштанов. Наверное, это один из самых романтичных, даже экзотических и, увы, мимолётных киевских брендов. И в других городах тоже растут каштановые деревья, но такого роскошного зрелища как цветущий киевский каштан нет больше нигде. Под тяжёлыми кремово–розовыми гроздьями каштановых свечей прогибаются ветви, на которых почти не видно листвы.

Цветут каштаны, как сказала Светлана, две–три недели, начиная примерно с 5–10 мая и почти до конца месяца, осыпаясь потом белым снежным ковром. Одновременно цветёт и сирень, которой на киевских улицах тоже немало. Многочисленные сиреневые кусты уже выгнали кисти с бутонами. Завтра они, по словам Светланы, тоже отправятся в ботанический сад, чтобы полюбоваться почти сотней сортов цветущей сирени.

— Цветение каштанов в Киеве, — восторгалась Светлана, — как бы аналог японского цветения сакуры. Это один из тех моментов, который утверждает вечность, круговорот жизни — как часовая стрелка, как восход солнца. Знаменитое «Знову цвітуть каштани» — у нас есть такая песня о нашем городе — извечное утверждение цветения самой жизни в этом городе. Недаром изречение «каштаны Киева» вошло и в песни и в обиходную речь.

— Киев все называют городом каштанов, каштановый лист, в какой–то мере, символ нашей столицы. До 1969‑го года Киев не имел своего герба. Символом города был, как обычно, серп и молот. Но потом им стал каштан — из–за того, что был приятен на вид, а его листья и цветок имели чётко упорядоченную форму. На городском гербе Киева был изображён лист этого дерева и свеча (соцветие). Наш киевский каштан — как ваш канадский клён. Но только его лист у вас так и красуется на вашем флаге, а вот у нас с герба Киева каштан исчез. Он просуществовал всего чуть более двух десятков лет. После обретения Украиной независимости символом города стал Архангел Михаил. Я не знаю, какое отношение этот архангел имеет к городу — возможно, это Михаил — Святополк — но каштан, по–моему, был лучше. Ведь с разными ангелами и архангелами есть ещё сотни городов, а с каштанами один наш Киев, — вздохнув, завершила своё повествование Светлана.

Киев ещё называют городом–садом. Парков в Киеве так много, что всегда можно без труда найти тихий безлюдный уголок или уединенную скамейку. Вообще, приднепровские пейзажи были изумительные, но самым изумительным для Дианы было присутствие Вики. Они ходили с ней, взявшись за руки, сидели рядом за столиком, на лавочках, вместе попадали под брызги фонтанов — и это было просто чудесно. Такого заряда энергии, какой Диана получила за эти несколько часов, она не получала уже несколько лет.

Дальше они прошли Городским (Царским) Садом, заложенным ещё Петром I-м, мимо Мариинского Дворца. Место для сооружения Мариинского дворца выбрала сама императрица Елизавета во время посещения Киева в 1744‑м году. Сам же дворец был построен в 1750–1755‑м годах по проекту Растрелли. Главный фасад Мариинского дворца обращён к Мариинскому парку, который был заложен значительно позже, в 1874‑м году.

Они осмотрели здание Верховного Совета Украины и также пешком дошли до станции метро «Арсенальная». Светлана вначале планировала, что они ещё посетят культурно–музейный комплекс «Мыстецкий Арсенал», находящийся рядом, и затем проедут к Печерской Лавре. Но очень устала малышка Вика. Поэтому было решено на сегодня экскурсию завершить и ехать домой. Дедушка их там, наверное, уже заждался. Диана подумала, что, дед–внук был прав — он бы вероятно, так же как и Вика, тоже устал. Они спустились на Европейскую площадь уже троллейбусом, и пошли к припаркованной машине. Диана тихонько попросила Светлану заскочить где–нибудь в детский магазин. Та понимающе улыбнулась и согласилась. В магазине Диана купила большую, чуть ли не в рост Вики, белокурую куклу. В машине коробку распаковала. Нужно было видеть радостные глаза маленькой девочки, когда тётя Дина подарила ей куклу. Она ворочала её во все стороны, то усаживала её рядом с собой на сиденье, то на руки, постоянно поправляла ей платье и причёску. Потом она обняла её, прижала к себе и вместе с ней крепко заснула. Да так, что её сонную пришлось нести на руках по приезду домой. Эту миссию с величайшим удовольствием выполнила Диана, пока Светлана ставила в гараж машину.

Пока Вика спала, женщины по очереди обмылась под душем, и Диана сразу почувствовала себя гораздо бодрее. Всё–таки эта многочасовая прогулка по городу в уже почти летнее время утомила её. Затем они делились с дедом своими впечатлениями об экскурсии по городу. Тем временем проснулась малышка. Пока Светлана с дедушкой накрывали на стол, Диана немного поиграла с Викой.

— Сколько тебе лет, Викуля? — спросила девочку Диана.

— Пять, — гордо ответила малышка.

— Ну, не совсем пять, — пояснила услышавшая их разговор Светлана. — Пять исполнится только в сентябре.

— Нет, пять, я уже большая, — упрямо заспорила Вика.

— Хорошо, хорошо. Я тебе верю, ты действительно уже большая девочка, — успокоила её Диана.

Тут Денис Дмитриевич пригласил их за стол. Он приготовил на обед настоящий украинский борщ с пампушками, отварил молодую картошечку и нажарил отбивные. На третье был компот из сухофруктов. Дедушка действительно был великолепный кулинар. Диана и ранее ела украинский борщ. Один раз, когда небольшое время усовершенствовала русский язык у Александра Николаевича. У него борщ был очень даже не плох, но с сегодняшним сравниться не мог. А в первый раз она ела борщ, пребывая в командировке в небольшом канадском городишке (она уже не помнила его названия), когда пошла пообедать в местное кафе, принадлежащее также украинским потомкам. Заказала она себе блюдо скорее из простого любопытства. Никаких положительных воспоминаний у неё не сохранилось, и сие означало, что тот борщ был мало вкусен. Потомки переселенцев, вероятно, постепенно утратили навыки украинской кулинарной кухни или же приспособили это блюдо к северо–американским традициям, тем более что в этой части света редко употребляют первые блюда. А вот у Дениса Дмитриевича получился очень вкусный борщ — Диана сразу за столом сообщила об этом и поблагодарила деда–внука. К молодой картошке (где он её раздобыл в средине мая неизвестно, но уж наверняка не в магазине) ещё была намыта свежая редиска и зелёный лучок. В общем, обед получился на славу.

После обеда Диана вновь с удовольствием играла с Викой. Та показала ей все игрушки, какие у неё есть, и похвасталась нарядами, которые висели в её личном шкафчике. Ну что сказать — девочка есть девочка. Играли они, конечно, в Викиной комнате и несколько раз к ним заглядывала Светлана. Диана ещё на прогулке чисто женской интуицией определила, что Светлана немного ревнует её к Вике. Но ведь Диана не может забрать у неё Вику. Ну, побудет ещё пару дней с Викой и уедет себе в Канаду. От этой мысли у Дианы сжалось сердце. Но что поделаешь. Затем они все вместе немного посмотрели телевизор и ещё немного поговорили. В это время вернулся с работы Виталий. Он поел борщ, а от второго отказался, мотивируя тем, что скоро уже и ужин. Но, оказывается, он просто схитрил, потому что принялся мариновать свежее мясо, которое он купил по дороге, и готовить шашлыки. Так что вечером в саду на мангале они ещё жарили шашлыки, выпили немного хорошего красного вина и веселились. День получился очень насыщенным и приятным. И в этот вечер Диане уже не удалось так быстро уснуть. Она всё ворочалась и вновь «прокручивала» все те события, что произошли чуть более, чем за сутки. Сколько же всего произошло такого, о чём она и мечтать не могла (внутренне понимая, что событие всего одно — но зато какое!).

ГЛАВА 40

Вторая экскурсия по городу

Однако, второй день оказался не менее насыщенным. Встав утром и выйдя ещё до завтрака в сад, Диана дышала на полные лёгкие свежим воздухом и радовалась своему пребыванию в этом чудесном городе. А время летело для неё очень быстро. Сегодня 16 мая, — думала Диана, — а уже послезавтра она улетает, ещё через день ей уже нужно будет выходить на работу. Она сейчас очень жалела о том, что Грегори дал ей на эту командировку всего неделю. Хотя бы у неё было ещё 2–3 дня. Но кто же мог предположить такое развитие событий.

Она вначале даже подумала позвонить Грегори и попросить добавить к этой импровизированной командировке ещё несколько дней своего отпуска. А заодно и сообщить Филиппу, что она задержится ещё на несколько дней. Поменять билет на самолёт особого труда не составит. Да и срок визы у неё ещё не закончится. Но она тотчас же передумала. Это было бы очень нечестно по отношению к Грегори — он старался для неё и сделал всё, что только мог. Выпрашивать же у него ещё дни, было бы совсем непорядочно. Кроме того, у неё появилась одна очень интересная мысль, и она решила, что отпуск ей ещё очень даже может пригодиться. К тому же не стоило злоупотреблять гостеприимством хозяев — они её, конечно, очень хорошо принимали, но всё же она свалилась им словно снег на голову.

После завтрака всё семейство с Дианой поехали в центр. На сей раз вёл машину Виталий. К тому времени Диане удалось рассмотреть его немного лучше. Он был среднего роста (как для мужчины), поскольку, когда он стоял плечом к плечу с супругой, то они выглядели одинакового роста. Был он, если брать в целом, весьма обыкновенной внешности, хотя женщины, вероятно, могли находить его довольно привлекательным — тёмноволосый (но не чёрный), стройный с серо–голубыми глазами (вероятно, этим он пошёл в маму). Он выглядел на первый взгляд слишком серьёзным, не так уж часто улыбался, хотя дальнейшее общение с ним показало, что и улыбаться и шутить он умеет, но всё, как говорится, к месту. Женщины сидели на заднем сидении, а место справа от водителя занял Денис Дмитриевич, который попросил подвезти его к старому приятелю, с которым ему нужно было потолковать (они согласовали это ещё 3 дня назад). Договорились, что заберут его на обратном пути, часа в четыре. На этот раз, учитывая вчерашний опыт, они спланировали экскурсию немного по–другому. Сначала они решили выбирать пешие маршруты (конечно, подъехав к таким достопримечательностям на машине), а когда накапливалась усталость, Виталий уже просто возил их по городу. В Киеве имеется много известных мест, которые можно обозревать из автомобиля. Затем снова пешие прогулки, обед в кафе или просто отдых за столиками с мороженым или прохладительными напитками.

Ехали они, естественно, той же, довольно длинной прямой дорогой (совершив лишь небольшое отклонение от предыдущего маршрута для доставки по нужному адресу Дениса Дмитриевича). И даже начало экскурсии было почти то же самое. Дело в том, что Виталий во время разговоров обратился к супруге:

— Я вчера вечером краем уха слышал, что ты показала Диане Софийскую и Махайловскую площади. Ну, и, естественно, все имеющиеся там достопримечательности. Значит, нам в ту сторону уже ехать нет необходимости. Диана видела и оперный театр, и Золотые Ворота?

— Ой, — виновато проговорила Светлана. — А о них то я и забыла. Мы с Михайловской площади сразу спустились на Крещатик.

— Ага, значит, придётся всё же повторить часть вашего вчерашнего маршрута.

Для этого Виталий, когда в центре машина поднялась в гору, не стал спускаться на Крещатик, а повернул машину вправо.

— А почему ты повернул вправо, нам же влево? — удивилась Светлана.

— Раз ты не показала нашей гостье упомянутые достопримечательности, то, значит, не показала и вот эти, — он остановил машину у красного здания и обратился к Диане. — Вот наш знаменитый Киевский Национальный Университет имени Тараса Шевченко. А напротив и он сам, то есть памятник нашему Кобзарю. Мы находимся на Владимирской улице. Далее развернёмся и поедем в обратную сторону, в ту, где улица переходит в Софийскую площадь, где и стоит памятник Богдану Хмельницкому.

Развернувшись чуть дальше, они проехали совсем немного, и Виталий остановил машину.

— Напротив чуть сзади наш государственный театр оперы и балета, возле него памятник композитору и дирижёру Николаю Витальевичу Лысенко, — сообщил он. — А чуть впереди них знаменитые Золотые ворота.

Виталий сообщил гостье, что Золотые ворота являются редчайшим памятником русской военно–оборонительной архитектуры ХII-го века. Они были построены в 1164‑м году, когда было завершено сооружение грандиозной линии валов Нового города. Здесь находился парадный въезд «в город Ярослава».

— Сейчас мы медленно проедем мимо них, — продолжил Виталий. — Пересечём перекрёсток улиц Ярославов Вал, Владимирской и Прорезной, и впереди будет ваш памятник, — улыбнулся он, — памятник Богдану Хмельницкого, — и он собирался отъехать.

— Погодите, Виталий, — остановила его Диана.

— Что случилось?

— Вы сейчас сказали «улица Ярославов Вал».

— Да, а что вас, наверное, удивляет такое название улицы?

— Нет, оно меня уже не удивляет. Я про эту улицу многое знаю.

— Да? И чем же она так знаменита, что вы о ней знаете даже в Канаде.

— Тем, что на ней находится наше посольство.

— Вот оно что, — задумчиво протянул Виталий. — А я об этом и не знал.

— А можно мы по ней проедем? Ведь дальше я уже всё видела, как я вас поняла.

— Конечно, можно. Почему бы и нет.

Они проехали мимо Золотых ворот и одноимённой станции метро, и машина повернула влево.

— А куда ведёт эта улица? — спросила Светлана.

— Я на ней никогда не был, ответил её супруг. — Но, судя по всему, она должна вести к Львовской площади. А какой номер дома у здания посольства? — спросил он у Дианы.

— Тридцать один.

— Ага, значит, с левой стороны. Правда, это не имеет особого значения, поскольку у самого посольства обычно стоянки не разрешены. Мы остановимся где–то поблизости.

Они проехали квартал, и улица под углом 45^0 повернула вправо. Они ехали и рассматривали номера домов. Наконец, и нужный им номер. Но поблизости посольства им действительно остановиться не удалось. Как и предвидел Виталий, улица выходила на Львовскую площадь. Но они увидели здание посольства, практические уже проезжая его, потому что расположено оно было слегка в глубине двора. А дальше, метров через 70 уже был перекрёсток. Поэтому Виталий остановил машину уже за перекрёстком, повернув вправо. Они все вышли из машины и вернулись к зданию. За не очень высокой (чуть выше роста человека) ажурной негустой вертикального типа оградой находилось приятное современное в нежно–салатовых тонах здание со слегка выступающим сплошным, почти во всю стену фасада, окном второго этажа. Перед его входом росли ели, а по его краям некое подобие пихт.

— Симпатичное здание, — произнесла Светлана. — И построено, наверное, совсем недавно.

— Скорее всего, уже в годы приобретения Украиной независимости, — поддержал жену Виталий.

Диана издали осмотрела симпатичное здание, и у неё защемило сердце — вот она частица её Родины, которая так приятна человеку за её пределами. Даже, когда ты пребываешь в другой стране всего день–другой. Они все молча постояли ещё пару минут, а затем, уже ведомые Дианой, направились к машине.

— Нам нужно будет разворачиваться? — спросила Диана у Виталия.

— Вовсе нет, — ответил тот. — Сейчас мы выедем на улицу Артёма и по ней доедем до Михайловской площади, а там спустимся на Европейскую площадь.

Сидя в машине, Диана думала о том, что и в Киеве её продолжают сопровождать странные совпадения. Сначала редакция «Фактов» по счастливой случайности оказалась на одном маршруте с жилищем Зоричей. Теперь же её родное посольство находилось по соседству с памятником гетману Богдану Хмельницкому. Но вскоре её мысли были прерваны новыми впечатлениями.

На сей раз они таки посетили культурно–музейный комплекс «Мыстецкий Арсенал». Хотя слово посетили — это очень громко сказано. Они прошли только два зала, а затем Диана сказала, что у неё уже появились небольшие представление об этом комплексе, и попросила, чтобы они, за неимением времени, осматривали подобные достопримечательности только снаружи.

Тогда они вернулись немного назад и осмотрели Дом с химерами. Светлана рассказала гостье, что в 1901–1903‑м годах архитектор Владислав Городецкий осуществил на склоне Кловского плато строительство собственного жилого дома, который они затем и увидели. Снаружи (а также и внутри — этого они не могли видеть, на сей раз не по своей воле) здание оформлено скульптурами — на углах, при ливнестоках, изображены девы, оседлавшие сказочных рыб, а над карнизами, в верхних частях колонн, в арках, просто в стенах — целый зверинец: слоны, носороги, антилопы, лягушки, ящерицы, орлы, змеи, маленький крокодильчик…

— Судьба уготовила «дому с химерами» стать лицом столицы наравне с Мариинским дворцом, — продолжила Светлана. — После реставрации «дом с химерами» стал Малой резиденцией приёмов Президента Украины. На сегодняшний день «дом с химерами» уникальный не только для Киева, но и всего СНГ.

Далее они посетили Печерскую Лавру (тоже очень бегло — только со двора, никуда не заходя) и направились к мемориальному комплексу Родина — Мать. Все эти достопримечательности находились практически в центре Киева. Но посмотреть весь Киев они, конечно же, никоим образом не могли. Увидев, что Виталий никак не может решиться, что показывать Диане дальше, Светлана предложила:

— Виталий, а давай покажем Диане весь Киев сразу.

— Как это? — не понял Виталий.

— В миниатюре, — улыбнулась Лана.

— О, действительно, прекрасная идея, — обрадовался муж.

Они спустились машиной на Днепровскую набережную, задержались на некоторое время на берегу Днепра, фотографируясь у памятника основателям Киева. Затем показали Диане издали Труханов остров и проследовали дальше через мост Метро к Гидропарку. В этом замечательном живописном зелёном уголке Киева возле ресторана «Млын» и находился Парк «Киев в миниатюре». Своей разнообразной коллекцией зданий и сооружений в масштабе 1:33 парк «Киев в миниатюре» отображает современный город с наиболее известными и значимыми памятниками архитектуры.

Парк, площадью 1,8 Га был открыт ещё в июне 2006‑го года. На изготовление всех мини–макетов ушло почти 4 года, но и в настоящее время работа не прекращается, много специалистов работают над новыми экземплярами, которые пополняют собой маленький Киев.

В миниатюрном городке есть свой мини-Хрещатик с Майданом Независимости, железнодорожный вокзал, здание оперного театра и филармонии. Здесь они увидели маленькую копию Мариинского дворца, здания Верховной рады, заповедника София Киевская, Владимирского собора, Андреевской церкви, Золотых Ворот, костёла Святого Николая, здание Университета, Нацбанка и многих других выдающихся объектов Киева.

Уставши после пеших прогулок, они пообедали в том же Гидропарке, и затем ещё немного осмотрели Киев из салона машины.

— Давайте ещё посетим Национальный ботанический сад, — и домой, — сказал Виталий после того, как они осмотрели мини-Киев. — Весь Киев мы всё равно Диане не сможем показать. А в ботаническом саду сейчас просто красота.

В Национальном ботаническом саду им. Н. Гришко НАН Украины, действительно, было изумительно красиво. Всё в зелени, в цветах. Они, конечно, как и обещала вчера Светлана, налюбовались и насладились ароматами десятков видов цветущей сирени. В ботаническом саду они увидели также уникальные за качественным и количественным составом коллекции цветочно–декоративных, плодовых, овощных, лекарственных, пряно–ароматических, кормовых и технических растений из всех ботанико–географических регионов мира. В оранжереях произрастают некоторые редкие тропические виды и даже такие, что уже исчезли в природных условиях.

Составной частью этой коллекции являются редкие и исчезающие виды, которые произрастают на участке «Редкие растения флоры Украины»: эндемики и реликты, большинство видов которых занесены в Красную книгу Украины, а также в Красную книгу России, Белоруссии, Молдовы, Казахстана, Грузии и других стран.

— Ну что, наверное, всё, — сказал на выходе из парка Виталий. — Мы уже все довольно устали. Я планировал ещё, чтобы мы проехали на фуникулёре, а также хотел показать ботанический сад возле Киевского национального университета имени Т. Г. Шевченко, Аскольдову могилу, Национальный музей игрушки Украины, Музей под открытым небом «Пирогово» и Дом плачущей вдовы.

— А что есть и такой, — удивлённо спросила Светлана. — А я даже не знаю.

— Есть и такой, — улыбнулся муж. — Это шедевр стиля модерн, архитектора Э. Брадтмана, который был построен в 1907‑м году по заказу полтавского купца Сергея Аршавского. Центральное украшение фасада этого здания — крупный маскарон в виде прекрасного женского лица. В непогоду по щекам маски текут капли, отсюда возникло фольклорное название особняка. Но уже поздно и пора домой. Ладно, посмотрим завтра или в следующий раз. Я надеюсь, что Диана теперь будет к нам приезжать чаще.

ГЛАВА 41

Рассказы хозяина и гостьи

И так же быстро пролетело время, как и вчера. Диана подумала о том, что и этот день оказался очень насыщенным. Но, она ещё не ведала, чем закончится этот насыщенный день. В пятом часу они заехали за Денисом Дмитриевичем и вернулись домой практически в пять часов. Вновь все приняли душ и отдыхали.

Тем временем Диана с помощью Светланы более подробно ознакомилась с внутренней обстановкой дома, который построил, как она предполагала, её бывший внук. Все помещения были выполнены со вкусом и хорошо по–современному меблированы. Комнаты были очень уютные. Их стены были выполнены в различных тонах, которые приятно радовали глаз и соответствовали назначению помещений. Однако, Диану удивило одно обстоятельство. Во всех комнатах на стенах висело всего две написанные красками картины — в гостиной и в кабинете Дениса Дмитриевича. Но в той же гостиной и в других комнатах было много вышитых рисунков цветов, природы или сказочных сюжетов. Они были вышиты 'крестиком' и вставлены в очень симпатичные аккуратные рамочки.

― А кто занимался этими вышивками? ― спросила Диана Светлану. Она удивилась этим картинам потому, что в настоящее время мало кто занимается вышиванием. Разве что на профессиональном уровне, мастера народного промысла. Но ей почему–то не верилось, что эти вышивки купленные.

Та сдвинула плечами:

― Не знаю, когда я вошла в эту семью, они уже висели.

Пришлось Диане обратиться к Денису:

― У вас в доме очень много вышитых картин. Скажите, пожалуйста, эти сюжеты вышивал кто–то из вашей семьи или они купленные.

Тот удивлённо взглянул на неё:

― Конечно же, они не купленные. Это твои картины.

― Что значит — мои картины? ― в свою очередь удивилась Диана, но сразу же сообразила.

И Денис Дмитриевич подтвердил её догадки:

― Это всё вышивала бабушка Тоня, то есть ты. Она очень любила вышивать. Вышивки были сделаны, как говорил отец, где–то в 50–60‑е годы прошлого века. Сначала они висели в её доме, но постепенно их заменили современные писаные картины. После смерти же моей бабушки отец разбирая бабушкины вещи, обнаружил их. И он очистил их от пыли, простирал, разгладил и, с помощью специалистов, вставил в рамочки. Милые рукотворные изделия стали хорошей памятью о бабушке Тоне, да к тому же в конце прошлого века вышивки снова вошли в моду, уже на новом уровне.

Диана после этого рассказа вновь обошла комнаты, более пристально рассматривая каждую вышивку. Она думала о том, каким же терпением, трудолюбием и любовью нужно было обладать, чтобы создать эти уникальные, прекрасные творения. У неё даже навернулись слёзы на глаза.

До ужина оставалось ещё много времени, поэтому все просто сидели, беседовали, смотрели телевизор, забавлялись с Викой. Светлана чем–то занималась в других комнатах. Диана с Денисом Дмитриевичем и его сыном сидели в гостиной и изредка перебрасывались отдельными фразами. Диана с грустью думала о том, что через двое суток (уже меньше) ей нужно улетать и оставить это счастливое семейство. Вдруг она вспомнила о цели своего визита. Ведь она же хотела не только увидеть своего внука, а расспросить о его отце, её сыне в прошлой жизни, увидеть его, да и себя на фотографиях. Боже, как же она забыла об этом! Те эмоции, которые она испытала от встречи с Викой, захлестнули все её планы. Как хорошо, что она вспомнила, хоть сейчас. Она обратилась к Денису Дмитриевичу:

― Денис Дмитриевич, не могли бы вы рассказать более подробно о своей жизни и о жизни вашего отца. Простите меня, но я ведь именно за этим и приехала. А здесь сколько событий, что я забыла.

Она так и не смогла обращаться к нему на «ты», не в пример ему. Да и непонятно было — шутил он в тот первый вечер или говорил серьёзно. Хотя его обращение к ней на «ты» было ей приятно.

Старик улыбнулся:

― Да, Диана, я тебя понимаю. Что ты хочешь услышать?

― Мне будет интересно всё, что вы сможете вспомнить.

― Ну, слава Богу, на память я пока не жалуюсь, хотя бывает, что в моём возрасте некоторые уже начинают страдать провалами памяти или того хуже — старческим маразмом. ― Как потом выяснилось, Денису Дмитриевичу в августе этого года исполнится 69 лет.

И он начал рассказывать. Его внимательно слушала не только Диана, но не меньше её и Виталий. Сначала Диану удивило такое обстоятельство — что он не знает как жил её дед? А потом она спохватилась, а что она сама знает о своём деде, и как часто она расспрашивала о дедушке и бабушке свою маму? Они умерли один за другим три года назад.

— Да, ― подумала Диана, ― молодёжь (и я в том числе) бывает очень жестокой. Её мало интересует прожитая жизнь даже самых близких людей.

Сначала Денис Дмитриевич рассказал о своём отце. Он очень гордился своим отцом, который прошёл всю Великую Отечественную войну (часть Второй Мировой войны, с 1941‑го по 1945‑й год) и закончил её в районе реки Эльба. В 1941‑м году он только окончил педагогический институт, но учить ему пришлось не ребятишек, а молодых солдат, да и самому учиться вместе с ними воевать, накапливать фронтовой опыт. Он начал войну неопытным младшим лейтенантом, а закончил гвардии капитаном с десятком орденов и медалей на груди (в том числе был награждён 2‑мя орденами Красной Звезды). Воевал в гвардейской артиллерийско–миномётной дивизии, на вооружении которой находились всемирно известные ракетные установки залпового огня «Катюши». После окончания войны дослужился до подполковника, но под конец 50‑х во время известного Хрущёвского (в то время Генеральный секретарь ЦК КПСС) сокращения вооружённых сил СССР был уволен в запас. После этого работал на различных должностях: директором школы, в районном, затем областном отделах народного образования (в Киевской области), затем в самом Киеве — в различных руководящих структурах высшего и среднего образования. Закончил свой трудовой путь в Министерстве образования и науки, уйдя на пенсию в 75 лет. Отец прожил долгую жизнь и умер 10 лет назад в возрасте 86-ти лет.

― Старший брат моего дедушки тоже воевал, ― сказала Диана. ― Многие думают, что Канада не принимала участие во Второй Мировой войне. Но это не так. Да, наша территория не была затронута войной. Но канадцы вступили в войну с фашизмом ещё в 1939‑м году. Тогда население Канады составляло всего 12 миллионов человек, и один миллион канадцев надели военную форму. Это огромная пропорция. Многие канадцы сопровождали знаменитые северные конвои и погибли. Извините, что перебила вас.

Денис Дмитриевич продолжил свой рассказ, из которого Диана узнала, что мама Дениса, жена Дмитрия умерла намного раньше отца от какой–то болезни. Старик произнёс фразу, которую Диана не совсем поняла. Вроде того, что эту болезнь ей послали за какие–то её неблаговидные поступки. Она даже не дождалась внуков, он тогда ещё был женат первым браком. Диана не стала ничего уточнять. Ей хотелось побольше узнать о сыне, да и о её прообразе. О своих дедушках и бабушках Денис помнил меньше. О стариках по материнской линии он вообще не рассказывал, поняв, что вряд ли это будет ей интересно.

Из рассказа Дениса Дмитриевича она выяснила, что он с отличием окончил Киевский политехнический университет и после университета поступил в аспирантуру. Через пять лет защитил кандидатскую диссертацию и начал свою трудовую деятельность в должности ассистента кафедры теплофизики, позже работал в должности доцента. Ещё через 14 лет подготовил и защитил докторскую диссертацию, получив, спустя два года, аттестат профессора. Через 7 лет возглавил кафедру, на которой и работает до сих пор. В разные периоды работал в должности декана теплоэнергетического факультета и проректора университета по научной работе.

― Я, кстати, одно время даже находился в непосредственной близости от Канады, ― улыбнулся он. ― Когда проходил научную стажировку в Мичиганском университете, расположенном в американском штате, который граничит на северо–востоке с твоей страной. Наш университет уже давно поддерживает тесные связи с этим университетом (так вот откуда такое знание английского языка — подумала про себя Диана). Я даже побывал на берегу Ниагарского водопада и видел частичку вашей земли. Мне, кстати, многие говорили, что жить в Канаде значительно лучше, чем в Соединённых Штатах Америки.

Он добавил, что, возможно, через год, когда ему исполнится 70 лет, уйдёт на пенсию, хотя руководство университета просит его поработать хотя бы до 75 лет. В общем, пока что он ещё этот вопрос для себя не решил, будет решать через год — и с детьми и внуками хочется побольше бывать, но и после стольких лет работы в университете бросать его тоже жалко.

Пока он рассказывал, в комнату вошла Светлана и тихонько подсела к Виталию.

― А теперь о бабушке Тоне, ― дедушка грустно посмотрел на Диану. ― Я меньше общался с родителями отца. Они жили в другом городе, правда, потом отец забрал их в Киев. Бабушка умерла, по–моему, в 75 лет. Это было почти 40 лет назад. Я был с отцом на её похоронах. А запомнил я этот год потому, что за полгода до кончины бабушки я повторно женился. Мне тогда было 30 лет. Бабушка так хотела дождаться правнуков, но это ей, к сожалению, не удалось. Мой дед, отец папы умер на несколько лет раньше её, сейчас уже не помню точно в каком году. Он болел, и до возраста, в котором умерла бабушка, ему дожить не удалось.

После этого рассказа у Дианы взволнованно застучало сердце:

― И здесь всё сходится, ― подумала она про себя. ― Я ведь родилась через 3 года после смерти бабушки Тони.

Денис немного помолчал, а затем продолжил:

― Моя дочь Валентина, как я уже говорил, замужем. Моего зятя зовут Андреем. У них есть сын Юрий, мой внук. Ему сейчас 8 лет. Он живёт сейчас с моими сватами, родителями зятя, поскольку Валентина с мужем уехала за границу. Сейчас они живут в Белграде. Они работают в нашем посольстве. Сына они с собой не забирали, решив, что лучше ему учится на родине. Да и мы все были того же мнения. Пару раз в году родители к нему наведываются. Младшего моего сына Виталия ты уже знаешь …

― Извините, — перебила его Диана. Что–то в предыдущих фразах взволновало её. Чисто интуитивно она задала вопрос:

― А как теперешняя фамилия вашей дочери?

Старик удивлённо посмотрел на неё:

― Тарасенко, а что?

― Как!? ― подскочила Диана.

― Тарасенко, ― повторил Денис.

― Этого не может быть, ― изумлённо прошептала Диана.

― Почему? ― теперь уже испугался рассказчик.

― Ой, простите, это я от удивления. Конечно же, может быть. Но это совершенно невероятно.

― А что произошло? ― всё ещё испугано спросил Денис.

― Вы не волнуйтесь, ничего не произошло. Просто, я знакома с вашей дочерью, ― а про себя она подумала ― моей бывшей правнучкой. ― Но я же не могла тогда предположить, что её девичья фамилия Зорич, ― продолжила Диана. — Мне её представили как Валентину Тарасенко. Ну кто бы мог подумать! ― сокрушалась Диана.

― А где и когда ты её видела? ― уже успокоился старик.

― На приёме, организованным нашим посольством в Сербии на День Канады (Canada Day) — почти год назад. Это наш главный государственный праздник, установленный в честь объединения всех североамериканских колоний Британии в единый доминион Канада на основании Акта о Британской Северной Америке, вступившего в силу 1 июля 1867‑го года. В этот день первые колонии Британской Северной Америки — провинции Онтарио, Квебек, Новая Шотландия и Новый Бронсуик, объединившись в конфедерацию под названием Доминион Канада, положив таким образом начало существованию новой страны.

― Я некоторое время работала в Сербии и одновремённо разыскивала вас, ― продолжила Диана и рассказала им о встречах с Валентиной у магазина и на вечере. ― Теперь я понимаю, почему она с первых же минут вызвала у меня такое расположение к себе, ― завершила она воспоминания.

― А почему ты разыскивала меня, именно в Сербии? ― спросил Денис после того, как Диана рассказала о своей встрече с его дочерью, но тут же сообразил. ― Ах, да, моя сербская фамилия. Понимаю, вот ты откуда начинала.

― У меня вначале не было иных вариантов, ― как бы оправдывалась Диана, ― господи, знай это, я могла бы найти вас ещё тогда. Но кто же мог подумать, ― ещё раз повторила она и продолжила. ― Как странно устроена жизнь — сталкиваешься с нужным тебе человеком и спокойно проходишь мимо. Почему не расспросить человека, узнать его получше. Но мы всё время куда–то спешим, нам всё некогда. Вот так зачастую и проходим мимо даже порой мимо своего счастья. Мы можем несколько раз сталкиваться с человеком, не представляя себе, что он тебе очень нужен. Сколько раз я видела подобные ситуации в кинофильмах, но никогда не думала, что такое произойдёт и со мной.

― Ты, наверное, права, ― задумчиво произнёс Денис. ― Действительно, интересные бывают в жизни ситуации. Но, успокойся, Диана, ведь твои усилия не пропали даром. Ты ведь нас всё же нашла, ― он, вероятно, подразумевал всё их семейство.

― И всё равно жаль, я могла бы повстречать и Вику, и тебя, и Виталия ещё год назад.

Денис начал успокаивать её:

― Ну что такое год, ты всё же разыскала нас. Ты встретилась с Викой, а сейчас она как раз в том возрасте, когда с ней так приятно общаться. У неё есть свои мысли, своё понимание мира, она сейчас становится всё более рассудительная, что ли.

― Понимаешь, ― в волнении Диана даже не заметила, как впервые уже пару раз обратилась к нему на «ты». ― Для маленьких детей целый год — это очень много. В малом возрасте дети очень интересны на протяжении долгого времени, они начинают понимать мир, и так интересно наблюдать как они подрастают, ― она вспомнила свою Дэнис.

― Ну, ничего, и так всё хорошо сложилось. У неё сейчас такой интересный период — она становится маленькой почемучкой. Она просто донимает нас своими вопросами, но на них так приятно отвечать, ― дед радостно улыбался.

― Да, кстати, а откуда у вашей семьи сербские корни? ― спросила Диана.

― Ты знаешь, ― задумчиво произнёс старик, ― сейчас уже трудно сказать что–либо определённое. Я знаю только со слов своих отца и деда, что это произошло давно. Задолго до Первой мировой войны, скорее всего в конце XIX-го столетия. Родители моего деда жили в маленьком украинском селе, затерявшемся в лесах в Киевской области. Когда именно в этом захолустном местечке появился серб по фамилии Зорич дед не помнил, как и его отец. Мой прадед в своё время, наверное, не очень–то этим интересовался. Да и кто в те времена задавался такими вопросами. Разве что какие–нибудь графы, которые следили за генеалогией своего рода. Скорее всего, это связано с событиями русско–турецкой войны 1877–1878‑го годов. Возможно, кто–то из сербов скрывался от османского (турецкого) ига в этих лесах, да так и остался здесь жить — украинизировался, точнее на то время сказать, обрусел. А его прямые потомки уже ни слова не знают из родного языка. Правда, ― улыбнулся он, ― ты знаешь немного сербский язык, а ты имеешь определённое отношение к нашей семье. Ещё и Валентина с мужем сейчас тоже знают сербский язык. Так что немного эти сербские корни возрождаются.

Пока он всё это рассказывал, Диана вспомнила подобную историю, рассказанную ей в Виннипеге переселенцем Александром Николаевичем. Какие похожие истории. И даже времена совпадают. Правда его дети и внуки знали родной язык, но они переехали не так давно. К тому же там была украинская община, а здесь человек был одинок. Однако те же внуки обеих переселенцев знание своего родного языка постепенно утрачивают. Да, конечно, у человека родной язык тот, на котором говорит его Родина, та местность, в которой он родился. А вот для его наследников, младшего поколения постепенно становится родным язык той страны, в которой они живут сейчас.

― Ещё один вопрос, Денис Дмитриевич. Меня ещё в Сербии очень удивляла эта безмерная любовь сербов к русским. Откуда её корни? Ведь у России с Сербией никогда не было общих границ — как точек соприкосновения, например, ― вопросительно посмотрела на деда Диана.

― Я когда–то немного интересовался этим вопросом. И могу вкратце рассказать. ― Старик собрался с мыслями и поведал:

— Исторические связи России и Сербии восходят как минимум к временам Крещения Руси. Позже, в XIII–XV–м веках, когда Русь находилась под татаро–монгольским игом, сербские просветители Григорий Цамблак и Пахомий Логофет (также известный как Пахомий Серб) внесли огромный вклад в становление русского летописного жанра и сохранение русской культуры. Церковные же связи Сербии и России начинается ещё со святого Саввы. Величайший святитель братской сербской земли принял монашеский постриг на Афоне в русском монастыре святого Пантелеймона.

А вот уже XV–XVI–е века стали трагичными для сербского народа — это было время потери национальной государственности Сербии, порабощения её Османской империей. Практически с того времени и до начала ХХ-го века происходили массовые переселения сербов в Российскую империю. При этом они несли службу в российской армии, влияли на русскую культуру, вносили свой вклад в становление российского государства (особенно это актуально по отношению к временам Петра Великого). Позже Россия оказывала существенную военную помощь сербскому княжеству, борющемуся за независимость страны от турок.

— Существенными факторами дружбы России и Сербии всегда была поддержка Россией сербских братьев и совместная их борьба на поле боя. Во всех войнах, которые вела Россия, сербы были её союзниками. При этом следует также отметить что, когда Гитлер 22 июня 1941‑го года напал на СССР, вся Сербия поднялась на борьбу с оккупантами, — завершил он свой рассказ.

— Диана, — после некоторой паузы вставил своё слово Виталий. — Отец в своём рассказе упомянул, что в Канаде значительно лучшая жизнь, нежели в США, так ему, по крайней мере, говорили. Я тоже немного слышал об этом. Но действительно ли это так? Везде ведь расписывают такую прекрасную жизнь в Американских штатах. Расскажи нам, пожалуйста, хотя в двух словах о своей стране.

— Если коротко, то Денис Дмитриевич абсолютно прав. Рекламу о такой уж прекрасной жизни в Соединённых Штатах Америки создают сами американцы. Не так уж там у них всё великолепно. Я это знаю из многочисленных рассказов моих коллег.

— Ну, а всё же, как там у вас в Канаде? — спросила Светлана.

— Канада очень хорошая страна, — с мечтательным выражением лица начала своё повествования канадская гостья. — Не подумайте, что я уподобляюсь тому кулику, который своё болото хвалит. Могу отметить одно характерное обстоятельство — Канада неоднократно признавалась комиссией ООН лучшей в мире страной для проживания.

— Интересно! А какими же параметрами при этом руководствуются члены комиссии? — спросил Виталий.

— Для этого существует достаточное количество показателей. Сюда включаются качество и доступность образования, система охраны здоровья, средний уровень заработной платы по отношению к расходам, охраняемые законом свободы личности, чистота окружающей среды и прочее. В Канаде, между прочим, можно без опаски пить воду из–под крана, не задумываясь о последствиях, связанных, например, с Чернобылем или других, ещё неизвестных нам загрязнений. Ещё в Канаде бесплатное, но, в то же время, высококачественное медицинское обслуживание.

— Как? — удивилась Светлана. — Вообще бесплатная медицина?

— Не совсем, — улыбнулась Диана. — Не медицина вообще, а именно медицинское обслуживание, как я отметила. Лекарственные, препараты, естественно, платные. Хотя для пенсионеров медикаменты также предоставляются без оплаты. При этом бесплатно проводится любая, самая сложная и дорогая операция. Из скорой помощи, никого не отправят домой только потому, что у кого–то нечем заплатить за услуги больницы. Что касается образования, то у нас бесплатное среднее образование. Высшее образование, хотя и платное, но вполне доступное.

— Доступное для всех? — улыбнулся Денис Дмитриевич.

— Практически для всех. Выпускники школ, которые с отличием её окончили, получают стипендии при учёбе в университете. Даже если выпускник школы в ВУЗе такую стипендию не получает, канадское правительство предлагает беспроцентную ссуду на оплату обучения, которая должна быть возвращена в форме взносов из зарплаты выпускника. Но таких не так уж и много. Я слышала, ещё в конце прошлого века Мировой Банк подсчитал, что каждый средний канадец — практически миллионер. Уже тогда по его подсчётам канадец среднего возраста, вроде бы, имел в своём распоряжении 960.000 канадских долларов. Я, честно говоря, не очень–то в это верю — я тоже средняя канадка, но далеко не миллионерка. Но, всё же, благосостояние работающих канадських семей очень высокое. Вообще, Канада — страна, где живут люди с высоким достатком, где люди терпимы друг к другу. Кроме того, несмотря на соседство с США, известными высоким уровнем преступности, в Канаде жить значительно безопаснее. Многие люди живут, не запирая дверей, и при этом не боятся грабителей.

— Да, — протянул Виталий. — Я слышал подобные разговоры о Вашей стране, но как–то не совсем в это верил. Что Канада лучше, нежели США — я понимал, но что в ней настолько хорошо жить, всё же сомневался. Тебе, Диана, можно позавидовать, ты живёшь действительно в отличной стране. Нам очень далеко до вас.

— Ничего, не всё сразу. И у вас постепенно наладится нормальная жизнь. После всех ваших раздоров, как я слышала, вы уже тоже большими шагами навёрстываете упущенное, — окончила теперь уже свой рассказ Диана.

ГЛАВА 42

Просмотр фотографий

Все ещё посидели молча некоторое время, думая, вероятно, каждый о своём — о себе, о своей стране и о других странах. Потом старик спросил Диану:

― Ты не устала? Может быть, попьём чаю?

― Нет, спасибо за чай, сейчас не хочу, позже. И я вовсе не устала, ― она сделала паузу и спросила деда:

― А можно мне посмотреть ваши семейные альбомы?

― Конечно, ― понимающе ответил тот. ― Сейчас я принесу. Они у меня в кабинете, в антресолях книжного шкафа.

Он вышел и спустя некоторое время принёс несколько фотоальбомов и протянул их ей:

― Я сам их давно уже не смотрел. Так что посмотрим вместе.

― Можно и нам? ― спросил Виталий.

― Конечно, ― ответил дед.

Он перенёс альбомы на большой стол, стоящий под окном и они вчетвером расселись на стульях вокруг. Денис Дмитриевич начал листать альбомы и по ходу объяснять, кто на них изображён. Это были качественные цветные современные фотографии. Как поняла Диана, Виталий и, особенно, Светлана тоже мало кого узнавали. Виталий, конечно, знал своих близких. Светлана хоть понимала о ком идёт речь. А вот для Дианы это было уравнение со ста неизвестными. Ни одно лицо не напоминало ей ни о чём, кроме, конечно, присутствующих. Денис Дмитриевич, увидев разочарованное лицо Дианы, всё понял и виновато произнёс:

― Да, это всё не то. Попробую поискать ещё. У отца где–то хранился его старый альбом.

Он ушёл. Виталий с Ланой ещё продолжали машинально перелистывать альбом и рассматривать фотографии, которые Виталий изредка комментировал супруге. Но на некоторые вопросы жены о том, кто снят на фото, и он беспомощно сдвигал плечами. Дениса Дмитриевича не было довольно долго. Но вот, наконец, он появился, неся альбом.

― Вот, нашёл. Это альбом моего отца, но на фотографиях снят и я, а также, насколько я помню, должны быть фотографии бабушек и дедушек. Фотографии там в основном любительские и качество у них не очень хорошее, да ещё с годами… У отца был фотоаппарат ФЭД‑2.

― Это название марки фотоаппарата — ФЭД‑2? Необычное какое–то название, что оно означает? ― спросила Диана.

― Этот фотоаппарат начал выпускаться в 30‑х годах прошлого столетия и назван в честь первого наркома внутренних дел Советской России «железного Феликса». Аббревиатура фотоаппарата расшифровывается как Феликс Эдмундович Дзержинский. Ну, а двойка, вероятно, обозначение одной из послевоенных моделей. Это был в то время очень популярный фотоаппарат, ― разъяснил старик.

― Вы, молодёжь, сейчас привыкли к цифровым фотоаппаратам, ― продолжил он. ― Навёл на объект, нажал на кнопку и в итоге гарантированно получишь качественную фотографию. А у прежних фотоаппаратов необходимо было выставлять, так называемые, выдержку, диафрагму, учитывать освещённость объекта съёмки и чувствительность плёнки. Правда, в продаже, уже после войны, появились специальные приборы — они назывались фотоэкспонометрами, которые учитывали все эти параметры и помогали более точно определять выдержку. Качество фотографий при этом улучшалось, но процесс фотографирования отнюдь не ускорялся. Фотографии владельцы фотоаппаратов делали сами, используя различные проявители и закрепители. Так что, Диана не взыщи на качество этих фотографий.

― Да, я знаю, ― ответила Диана. ― У моего отца когда–то тоже был похожий фотоаппарат.

Теперь Денис Дмитриевич сначала начал пролистывать альбом сам. Наконец обрадовано произнёс:

― Есть. Вот, смотрите — это я в таком примерно возрасте, как сейчас Вика.

Диана жадно начала всматриваться в старые чёрно–белые фотографии, пытаясь отыскать в уголках своей памяти, возможно, также запечатлевшие события той поры. Да, она узнавала сходство этого маленького мальчика (и тем более на последующих во времени фотографиях) с Денисом Дмитриевичем, а также с тем образом, который приходил ей во сне. Ей очень интересно было смотреть как подрастал Денис. Но вот только она не могла для себя определить — действительно ли она знает этого мальчика в прошлом (т. е. в своей памяти), или же воспринимает его как такового из–за сходства с ним теперешним. Диана раз за разом возвращалась то к одной фотографии, то к другой, и не могла себе ответить на так мучавшие её вопросы.

Вывел её из этого состояния сам виновник:

― Диана, а ты узнала на фотографиях моего отца и бабушку Тоню?

Диану даже в жар бросило. Ведь, действительно, там должны были быть запечатлены и они, то есть она сама и её сын (в прошлой жизни, конечно). И они там были. Просто в своём желании восстановить в ячейках памяти образ Дениса, она не обращала внимания на фотографии взрослых.

Она торопливо принялась перебирать фотографии. На некоторых её внимание почему–то задерживалось дольше. Вот на одной из снятых осенью фотографий Денис на детской площадке лазит по лестнице (вот она — та лестница, которую она видела во сне), спускается с горки. А рядом его обязательно страхует приятная женщина лет пятидесяти. Были и фотографии, на которых Денис был снят в окружении других женщин. Но Диану почему–то притягивали именно первые фотографии. Она отобрала несколько фотографий с этой красивой женщиной, протянула их старому Денису и спросила:

― Кто на них изображён?

Денис долго смотрел на фотографии. Вернее будет сказать, не столько долго смотрел, сколь долго размышлял. Затем он поднял глаза и внимательно посмотрел на Диану. Диана впервые за три дня увидела, что у Дениса Дмитриевича повлажнели глаза. Он грустно и с нескрываемым удивлением произнёс:

― Это моя бабушка Тоня, ― и уже совсем тихо добавил. ― Это ты.

Виталий и Светлана обступили деда и тоже начали рассматривать фотографии. Диана нашла в альбоме одну из подобных фотографий и долго молча изучала её. Так вот какой она была когда–то. Она искала сходство. Но размеры и качество фотографии не позволяли детально рассмотреть черты лица. Похожими были только светлые волосы (но это ничего не значит) и, пожалуй, глаза. Да ещё улыбка, которая была присуща Диане 10 лет назад, в лучшие годы её жизни. К тому же женщина на фотографии была почти вдвое старше её. А ведь женщину очень меняют и несколько лет, что уж там говорить за два с половиной десятилетия. Кто знает, какой она сама станет в предпенсионном возрасте.

Диана продолжала молча рассматривать фотографии. Вот на фотографиях она изображена с Денисом и с мужчиной. Гадать Диане здесь уж не приходилось. Это точно её муж. Много фотографий было, где Денис сфотографирован с мужчиной и женщиной лет тридцати. Это совершенно точно его родители. Значит вот этот очень симпатичный высокий стройный парень и есть её сын Дмитрий, Димочка. Да, тут уж гадать совершенно незачем, потому что он очень похож на женщину с фотографии, на свою мать, то есть на неё. Диана сразу же полюбила этого парня.

Она и не заметила, что Денис Дмитриевич подсел на стул рядом с ней и бросал взгляд то на фотографии, то на неё. Видно было, что он просто обескуражен. Он с какой–то хрипотцой в голосе произнёс:

― Это невероятно, но ты, Диана определила всех верно. И этому может быть только одно объяснение, ты знаешь какое. Что уж тут говорить о каких–либо косвенных фактах. Вот они факты, и не косвенные, а самые настоящие прямые, реальные.

― А у тебя (от волнения Диана снова «тыкала» ему) есть более старые фотографии, где твой сын в детстве, юности, где его мама молодая?

― Где мама молодая — точно нет, таких фотографий я не помню. А вот такие, на которых изображён молодой отец, были. У него где–то хранились фотографии без альбома, ведь их не много. Ты же понимаешь, что в то время фотоаппараты были ещё редкостью. Попробую ещё поискать.

Он снова ушёл, и на этот раз его не было очень долго. Диана уже не смотрела фотографии, а только переваривала в себе полученную информацию. Притихли и Виталий со Светланой. Светлана изредка бросала на неё свой испуганный и, вместе с тем, уважительный взгляд. Но вот объявился и Денис Дмитриевич. В руках у него небольшой полиэтиленовый пакетик с фотографиями. Диана протянула к нему руку.

― Погоди, ― Денис Дмитриевич отдёрнул в сторону пакетик. ― Пока я искал фотографии, мне в голову пришла одна мысль. Я когда–то с отцом смотрел фотографии и знаю, что там есть его школьные, точнее выпускные, фотографии.

― Ой, как хорошо! А что за мысль? ― беззаботно спросила Диана.

― Ты знаешь, я даже боюсь тебе её озвучивать, ― как–то уж очень серьёзно произнёс дед.

― Почему?

― Я вот думал о тех косвенных и прямых доказательствах существования реинкарнации. Ты уже доказала, что такое возможно. Да и сходство Вики с Дэнис не может быть простым совпадением. Вика ведь родилась через два года, если я не ошибаюсь, после гибели твоей Дэнис.

― Да, это так. Я и сама об этом думала. И очень радуюсь тому, что душа моей Дэнис воплотилась в таком прелестном создании как Вика.

― Всё это так. Но я хотел предложить тебе ещё один эксперимент. Но не знаю, готова ли ты к нему, точнее, как он на тебе отразится, ― взволнованно и обеспокоено произнёс её бывший внук.

― Какой эксперимент? ― тут уж заволновалась и Диана.

― Вот что я надумал. В альбоме есть выпускная школьная фотография его класса. Её делал профессиональный фотограф, но она тоже уже немного выцвела. Я её тебе покажу чуть позже. На ней отдельно сняты все ученики и внизу под овалами фотографий стоят подписи. Это будет, так сказать, контрольная фотография. Отец часто рассматривал эту фотографию и печалился, что очень мало после войны осталось его школьных друзей. Он любил рассказывать мне про своих одноклассников. Поэтому я так хорошо запомнил эту фотографию. Но есть ещё и групповая фотография их класса, где вместе с другими учениками снят Дмитрий. Но эта фотография любительская и качество её похуже упомянутой. Я хотел предложить тебе найти как раз на этой фотографии Дмитрия, твоего 'бывшего' сына.

Диана заинтересовалась:

― Я попробую.

Жест старика остановил её:

― Погоди. Не всё так просто, как ты думаешь. На выпускной фотографии заснято вместе, наверное, около тридцати человек. Фотография не очень большая и лица там мелкие.

― Я понимаю, вернее, догадываюсь, что это так.

― Я хочу тебя предупредить. Не так–то просто узнать даже собственного сына (последние слова Денис Дмитриевич акцентировал голосом) на фотографии в возрасте 17 лет. Ты смотрела фотографии с моим отцом в возрасте, где ему за тридцать. Большая разница в годах, особенно для молодых людей. Но самое главное, очень сложно, как я понимаю, бывает идентифицировать особу в довоенный и послевоенный период. Военные годы накладывают свой неизгладимый отпечаток. Ну, как, ты готова к такой экзекуции? ― спросил старик через вымученную улыбку.

Вот теперь Диана уже испугалась:

― Не знаю.

― Отец, может не надо проводить такие эксперименты? ― это уже подал голос в защиту Дианы Виталий.

Диана взглянула в его сторону и увидела также побледневшую и испуганную Светлану. Они все прекрасно понимали, какой может оказаться моральная травма Дианы, если она не узнает на фотографии Дмитрия.

― Диана, ты прости старика. Я не хочу тебя мучить. Я понимаю, что для тебя это суровое испытание. Ты спокойно можешь отказаться. Я не настаиваю

Лучше б он не говорил последних фраз. Теперь Диану что–то подстегнула, она разозлилась, у неё взыграла обида, что её отговаривают и как бы не доверяют ей.

― Я готова, ― упрямо заявила она.

― Может, всё же, откажешься от моей глупой затеи, ― старик, действительно, искренне переживал за неё и шёл на попятную.

― Показывай фотографию.

Сейчас дед, наверное, впервые осознал, что она назвала его на «ты». И он понял, что из–за своего упрямства она теперь не отступит.

Он вынул из кулька несколько фотографий, перебрал их и одну из них положил перед Дианой:

― Вот она, ― прокомментировал он. Размер фотографии был примерно 18×24 см. Это была пожелтевшая от времени блёклая чёрно–белая фотография. На ней была изображена группа детей (действительно около 30-и человек) по–видимому в школьном дворе вместе с 3‑мя учителями. Ребят, прикинула Диана — там было около 20-и человек. Многовато, да ещё ситуацию очень усложняли и вправду мелковатые лица, да и давность самой фотографии. Диана несколько раз внимательно прошла взглядом по лицам юношей, остановила свой взгляд на очередном парне, и вдруг её сердце как будто бы сжалось. Она не отводила глаз от этого личика и его глаза тоже в упор смотрели на неё. Ни на секунду не задумываясь, Диана указала пальцем на этого мальчика и громко выпалила:

― Вот он!

Денис Дмитриевич смотрел то на фотографию, то на Диану изумлённым, обескураженным взглядом и молчал. Да и что тут можно было говорить. Его лицо само за себя говорило. Но зато Диана увидела, как засветилось лицо Светланы. Она поверила в неё. Раньше она, действительно, немного сторонилась Дианы. Но, не столько даже из ревности, сколько из боязни: всё–таки совершенно чужая женщина, из далёкой страны. Она не знала, насколько этой женщине можно доверять своего любимого единственного ребёнка. Теперь она в ней не сомневалась. В историю, которую рассказала Диана, Светлане до сих пор до конца не верила. Фантастика какая–то. Но ведь не может же быть столько совпадений. И сейчас Лана искренне радовалась за Диану.

― Это просто чудо, Диана, ― задумчиво проговорил дед. ― Ты такая молодчина. Я тебе должен признаться, что когда отец показывал мне эту фотографию в первый раз, я его не узнал. Я указывал поочерёдно на два или три лица и каждый раз ошибался. Впрочем, теперь я уже верю в то, что никакое это не чудо. Ты действительно в прошлой жизни была мамой этого мальчика, моего отца.

А затем пришёл черёд той фотографии, которую сделали в фотоателье. Здесь лицо юноши, конечно, было покрупнее и Диане удалось его хорошо рассмотреть. И все сомнения у неё сразу отпали. Это было абсолютно идентичное изображение лица мальчика, который приходил ей во сне.

― Денис Дмитриевич, ― обратилась к старику Диана, вспомнив одно обстоятельство, ― а на кого вы были похожи в юном возрасте? У вашего отца, насколько я разглядела на фотографии, серые или серо–голубые глаза, а у вас — чёрные. И черты лица, в общем–то у вас разные.

― Ты всё верно приметила, ― улыбнулся тот. ― У меня, действительно, только некоторые черты напоминают черты отца. Характером, правда, удался в отца. А в целом я больше похож на маму. У неё были такие же чёрные глаза, и она была жгучей брюнеткой.

― Вот оно что, это следовало предполагать.

― Да, вот такие дела. Но зато у меня всё в жизни сложилось хорошо. Говорят ведь, что мальчик будет счастлив, если похож на мать. Мой отец, кстати, был тоже очень похож на свою мать. И это заметно по тебе, ― он очень ласково улыбнулся.

― Я такое тоже заметила по фотографиям. Это мне приятно.

― А почему тебя так смутила наша с отцом несхожесть? ― заинтересовался Денис.

Диана позавчера вечером не особенно останавливалась на различных деталях, поэтому ей пришлось сейчас рассказать ему то обстоятельство, что её на первых порах во снах очень удивляла внешняя несхожесть мальчиков. Теперь же всё прояснилось.

За ужином все были малоразговорчивыми, но это уже была домашняя, тёплая обстановка, из которой явствовало, что Диана органично вписалась в их семейство. С этим сейчас вряд ли кто мог спорить. Вот так закончился этот напряжённый, очень тяжёлый (скорее в моральном, нежели в физическом плане) для всех день.

ГЛАВА 43

Прогулка с Викой

Проснувшись в воскресенье утром, Диана твёрдо решила, что ни на какие экскурсии она сегодня не поедет. Не хочет она больше смотреть ни памятные места, ни пейзажи Киева (ознакомится с другими достопримечательностями Киева по открыткам из набора, который она купила в первый вечер). Кроме того, она очень надеялась, что пребывает не последний раз в Киеве. А сейчас она хочет просто побыть с этими хорошими людьми, с милой Викой в домашней обстановке. Когда она сообщила об этом во время завтрака, никто и не возражал.

― Как ты спала? День вчера был очень напряжённым, ― спросил Диану Денис Дмитриевич.

― Да, денёк был ещё тот, ― с вымученной улыбкой ответила та. ― Когда ложилась — думала, что вообще не засну. Но только голова коснулась подушки — как в яму провалилась. И даже ничего, по–моему, не снилось.

― Устроил вам вечером отец испытание, ― покачал головой Виталий. ― Даже мы со Светланой испугались.

― А что было такое страшное? ― с интересом полюбопытствовала Вика.

― Ничего такого страшного, Викуля, не было. Но мы все вчера устали. Вам, конечно, не позавидуешь. Напряжение было страшное, ― обращаясь к Диане, вмешалась Светлана.

― А что такое напряжение? ― опять вставила Вика.

― Напряжение, гм, как же тебе объяснить, ― отец немного подумал. ― Это подобно тому, что ты ощущаешь, когда собираешь картинку из пазлов и долго никак не можешь найти подходящую фигурку.

― Я тогда просто сержусь, ― объяснила Вика.

― И не только сердишься, иногда очень злишься, ― опять вставила Светлана. ― Чуть до слёз не доходит. Но когда ты ищешь, ты напрягаешься, заставляешь себя думать — вот это и есть напряжение.

― Слушайте, друзья мои, а что вы друг другу до сих пор выкаете? ― это уже дедушка ко всем обратился, ― вон вчера даже Диана уже меня на «ты» назвала.

― И уже не первый раз, кстати, ― съязвил Виталий. ― Ты просто до этого не замечал.

― Ой, я тоже не заметила, прошу простить меня, ― испугалась Диана.

― Чего ты извиняешься? Как раз всё нормально. Это ты из–за напряжения и не заметила.

― Совершенно верно, ― поддержала свёкра Светлана. ― Диана тыкает, когда волнуется и напряжена.

― Ладно, с Дианой мы разберёмся, ― не унимался старик. ― Но вы–то все почему друг другу выкаете? Не такая уж и большая у вас разница в возрасте. А сейчас нам Диана стала как родная. Да что там, она и есть, как мы уже выяснили, наша родня. Или Диана возражает, чтобы мои наследники называли тебя на «ты»? ― снова обратился дед к ней.

― Нет, ну что вы. Я совсем не против. Просто мы не обсуждали это.

― Оно и видно, и мне снова выкаешь. Давайте быть роднее друг другу и проще. Не против, молодёжь.

― Не против, ― как–то смущённо ответила Светлана.

― Ну и ладушки. А то Диане осталось побыть с нами всего–то один день, а вы никак не можете породниться. Когда у тебя завтра самолёт? ― спросил он у Дианы.

― Где–то около трёх часов дня, ― ответила Диана.

― Мы постараемся все проводить тебя. Мне вот только нужно будет срочно позвонить коллеге, чтобы он меня завтра заменил — у меня завтра есть пара. Ты не возражаешь, если мы все тебя проводим?

― Нет, конечно, но … ― она ещё что–то хотела сказать, но вмешалась малышка:

― Дедушка, а мне что тоже говорить тёте Диане «ты»? — она же тётя, ― рассудительно заметила Вика.

Дед улыбнулся:

― А как ты обращаешься к тёте Вале? На «вы» или на «ты»?

― На «ты». Но это же моя тётя, ― подчеркнула слово «моя» Вика.

― Вот теперь будем считать, что у тебя появилась ещё одна твоя тётя, ― ответил дед. ― Диана, ты не против?

― Ой, ну что вы, конечно, нет, ― счастливо выпалила Диана.

― Ну и хорошо. Этот организационный вопрос мы решили. Теперь, всё же, о завтрашнем дне. Диане необходимо выехать в районе двенадцати часов. Я думаю, что Светлана сможет вырваться с работы раньше. Проведёт обход, проконтролирует назначения, подкорректирует какое–то из них — ну и всё. Даже, если поступит новый ребёнок, то не так уж долго, насколько я знаю из её же уст, расписать лечение. А потом она может и отлучиться.

― Ну, не столько много времени занимает расписать лечение маленькому пациенту, гораздо больше времени уходит на разговоры с его родителями, ― заметила Светлана. ― Но я, и в самом деле, смогу вырваться.

― А вот как ты? ― спросил Денис Дмитриевич, обращаясь к сыну.

― Ради такого дела, я тоже вырвусь раньше. Я думаю, с этим проблем не будет, ― ответил тот. Виталий работал экономистом в одной крупной торговой фирме, занимающейся продажей бытовой техники.

― Прекрасно, значит, мы всё решили. Машину брать с утра, вероятно, никто не будет. На метро доберётесь быстрее. А в аэропорт уже поедем на машине все вместе. Так что сейчас прибирайтесь и марш во двор, на свежий воздух.

― Зачем, ― спросила Вика?

― Чтобы у тебя не было напряжения, и не болела твоя прекрасная головка, ― улыбнулся дед. ― Мы с Виталием займёмся работой в гараже, у нас там есть дела, а прекрасная половина может отдыхать.

Все тоже улыбнулись и стали выбираться из–за стола.

― У меня тоже есть работа, ― заметила Светлана и направилась куда–то по своим делам.

― Диана, ― обратился к ней Денис уже во дворе. ― Мы с Виталием заняты, да и у Ланы есть какая–то работа в доме. А вот ты можешь с Викой немного прогуляться.

― Во дворе, ты имеешь в виду?

― Не обязательно. Центр города ты видела, а теперь можешь немного посмотреть и наш район.

― Мне самой с Викой?! ― не поверила своему счастью Диана. ― А разве можно? Светлана, наверное, не разрешит, ― загрустила гостья.

― А это мы сейчас выясним, ― ответил дед. ― Погоди. Я сейчас, ― и он ушёл, вероятно, искать Светлану.

Пока его не было, Диане казалось, что её сердце вот–вот выскочит. Неужели ей разрешат побыть какое–то время наедине с Викой. Разумеется, у неё нет никаких секретов от её родителей, но сам тот факт, что она сможет куда–нибудь пойти с Викой вдвоём, как с родной дочерью просто ошеломил Диану. Хозяин дома задерживался, и Диана ужасно нервничала.

— Видно, не удалось ему убедить Светлану, не отпустит она Вику со мной, — переживала она.

Но вот уже появился дед и с ним Светлана. Увидев состояние Дианы, он хитро подмигнул ей и отошёл. Светлана, было видно, немного расстроена, но, в общем–то вида не подавала:

― Ты долго будешь гулять? ― начала свою речь она.

― На «ты» — это уже хороший признак, ― подумала про себя Диана, а вслух произнесла:

― Нет, конечно. Часик, полтора погуляем и назад. Мы далеко не будем заходить.

― Ну, хорошо. Не потеряй, пожалуйста, Вику.

― Ну что ты, ― в порыве радостной благодарности Диана обняла Светлану и поцеловала. Светлана смутилась, и в обеих затуманились глаза.

― Вот только ещё нужно саму Вику спросить, ― вновь заволновалась гостья.

― Спросим, но я не думаю, что она откажется, ― теперь уже похоже Светлана успокаивала Диану, ― Вика, иди сюда! ― позвала она.

Через некоторое время подошла, и сама того не ведавшая, виновница волнений:

― Что, мама?

― Вика, ты хочешь погулять с тётей Диной по нашему райончику? Ты ей покажешь, где находится твой садик и всё то, что ты знаешь.

― Хочу. Прямо сейчас, да?

― Прямо сейчас, иди, собирайся, ― ответила дочери мать и, уже обращаясь к гостье, улыбнулась. ― Ну вот, все вопросы решены.

― Спасибо, ― тихо и как–то неуверенно промолвила Диана.

― Не волнуйся, всё будет хорошо, ― ещё раз успокоила её Светлана и, теперь уже сама, обняла свою неожиданную родственницу. Ну, что ж, матери всегда смогут понять друг друга.

Но вот из дома выбежала малышка и они уже вдвоём с тётей Диной отправились на прогулку. Денис Дмитриевич стоял возле открытого гаража и о чём–то беседовал с сыном. Диана взяла свою маленькую попутчицу за тёплую ручку. Та помахала маме свободной рукой, и они отправились в путь. В этот день погода, наверное, радовалась вместе с Дианой. Начинался чудесный тёплый майский день. Небольшой район, где размещались частные домики, весь утопал в зелени. Во дворах разными красками полыхали весенними цветами клумбы. Где–то в гуще деревьев пели птички. Чувствовалось благоухание майской зелени и свежего, прямо таки ароматного воздуха. У Дианы царило непередаваемое словами настроение. Она шла средним шагом, чтобы за ней поспевала малышка. Но та очень быстро семенила маленькими ножками, а то и забегала вприпрыжку вперёд и весело щебетала со своей новоиспечённой тётей. Диане приходилось подбирать слова, чтобы она могла её хорошо понимать.

― Нужно всерьёз подучиться русскому или украинскому языку, ― подумала про себя она. — А то как же она дальше сможет разговаривать со своей неожиданной племянницей. Впрочем, когда она с ней ещё сможет общаться? Это ещё тот вопрос. ― Но вдруг Диана вспомнила о той спасительной мысли, которая пришла ей в голову вчера утром, когда она думала о краткости командировки. ― После прогулки нужно будет поговорить, ― подумала она и даже во весь рот улыбнулась.

― А что ты улыбаешься? ― удивилась Вика.

― Просто очень хороший день, и нам с тобой очень хорошо. Правда? ― ответила Диана.

— Да, ― коротко заключила малышка.

А погода сегодня, действительно, была чудесная. Вот только стало намного жарче, нежели было утром. Гуляли они и в самом деле не очень долго. Диана торопилась вернуться назад. Она, как мать, прекрасно понимала, что, несмотря на разрешение Светланы и её внешнее спокойствие, та очень волнуется. И она не могла дать Светлане повод разочароваться в ней. Она её прекрасно понимала, как мать. Как известно, время — понятие относительное. Эти полтора часа пролетели для неё как один миг. Она очень была рада общению с Викой, её щебетанию, доверию к ней и, вообще, проведению совместного времени. Но она понимала, что для мамы Вики это время будет тянуться нескончаемо долго. Когда они уже возвращались в район дома Зоричей, Диана успокоилась. Они купили в киоске две упаковки шоколадного мороженого и, уже не спеша, наслаждаясь прохладой мороженого, направились к дому. Когда они вошли во двор, Светлана вытряхивала какие–то коврики. Вика побежала к матери. Затем подошла к ней и Диана.

― Вы так быстро справились, ― удивилась Светлана и благодарно посмотрела на Диану.

― Мы спешили. Спасибо, тебе Лана, ― не преминула поблагодарить её гостья, впервые обратившись к Светлане по такому имени. После вчерашнего напряжённого вечера и сегодняшней разрешённой мамой прогулки с её дочерью, Диана, как бы уже на правах ставшей близкой семейству Зоричей, позволила себе такую вольность. И Светлана восприняла это как само собой разумеющее.

― Ну что ты, не за что. Я ведь всё понимаю, ― тихо ответила та.

И Диана поняла, что с этой минуты у них, действительно, устанавливаются дружеские, можно сказать, истинно родственные отношения.

ГЛАВА 44

Приглашение

Диана, не спеша, пошла в дом, переоделась в более простенькое и лёгкое платье, и вновь вышла во двор. Виталий с дедом до сих пор возились в гараже. Увидев Диану, Денис Дмитриевич молча жестом поприветствовал её с возвращением. Диана прошла по двору к саду, где на его границе стояла беседка. Сады уже практически отцвели, но аромат цветов и свежей зелени пьянил. Вика принесла некоторые свои игрушки и забавлялась с ними в той же беседке. К её играм с удовольствием подключилась и тётя Дина.

Спустя некоторое время Вика спросила:

― Тётя Дина, а можно мы будем картинку собирать?

Диана поняла, что Вика имеет в виду складывание картинки из пазлов, и ответила:

― Ну конечно, почему же нет.

― Вот хорошо, ― обрадовалась малышка. ― А то мама с папой всё время заняты и говорят: 'Собирай сама'. А одной собирать скучно, и она побежала в комнату.

Светлана засмеялась:

― Ну, Диана, ты и влипла, ― и тоже пошла к дому.

Что она имела в виду, Диана не поняла, но тут вернулась Вика с коробкой довольно внушительного размера. И всё стало понятно. Диана думала, что это будет детская картинка на десятка два–три пазлов. А оказалось, как позже объяснила ей Лана, эту коробку Вике подарил кто–то из их друзей, которые приходили к ним в гости на Новый год. Конечно, родителям не хватало ни времени, ни терпения сидеть и подбирать элементы красивого (по рисунку на коробке) фрагмента горного пейзажа. Диана вздохнула. Но ничего не поделаешь — она дала ребёнку слово.

С этой коробкой Вика важно прошествовала через двор к беседке. День продолжался оставаться таким же чудесным и тёплым, как и утром. Светлана вынесла им фанерную досточку, чуть побольше размеров картинки. На ней они и будут её складывать. На этой фанерке, как заметила Диана, была собранная из пазлов рамка картины и небольшой собранный фрагмент. Вика открыла коробку. Диана аккуратно высыпала на стол её содержимое и немного отсортировала пазлы по цвету. И у них началась кропотливая работа. Конечно, собирать картинку с Викой было очень интересно. Видеть, как она сама подбирает пазлы, вставляет их, огорчается, когда они не походят, спорит с тётей относительно тех или иных элементов. Но Диана про себя думала — насколько же у неё самой хватит терпения. Но она зря волновалась. Они собирали всего около часа. И первой такое занятие надоело Вике. Она уже не радовалась, когда удавалось найти нужный элемент (в последнее время в основном усилиями тёти), а потом осторожно спросила:

― Тётя Дина, а можно во что–нибудь другое поиграть?

― Конечно, ― тут уже обрадовалась Диана. ― Ты беги за своими игрушками, а я пока всё сложу.

Через некоторое время, видно управившись с делами, вернулась в беседку и Светлана. Они немного побеседовали о том да о сём. Затем Диана, вспомнив свою прогулку с Викой — точнее свои мысли во время прогулки, спросила:

― Лана, а когда у вас с Виталием отпуск?

― Мы планируем где–то на средину июля, ― ответила та.

― И как вы собираетесь его проводить? Поедите куда–нибудь или будете отдыхать дома? ― продолжала Диана.

― Ты знаешь, мы ещё окончательно не решили. Может быть, съездим на пару недель на Чёрное море. Больше мы не выдерживаем.

― Удивительно, но я точно так же. Максимум две недели — и тянет домой. А остальное время как будете отдыхать? ― продолжила Диана.

― Да кто его знает. Скорее всего, будем дома. Может быть, съездим на недельку к моим родителям. Они живут недалеко, под Киевом. Мы у них часто бываем.

― Лана, я хочу вам сделать одно предложение. Не знаю, правда, как вы к этому отнесётесь.

― Ну, выкладывай. Посмотрим, что за предложение, ― рассмеялась Лана.

― Лана, я приглашаю всю вашу семью погостить у меня, не в ущерб морю, конечно; на пару недель. Как тебе такое предложение? ― с опаской спросила Диана.

Светлана вмиг стала серьёзной:

― Да, вот это предложение. Я и не ожидала. Заманчивое, скажу тебе, предложение. Я, в принципе, не против, но нужно посоветоваться с другими членами семьи. О, вот, кстати, здесь находится один из членов нашей семьи, ― развеселилась Светлана и, обращаясь к Вике, спросила:

― Викуля, а хотела бы ты поехать к тёте Дине в гости?

― Да, а когда, прямо сейчас? ― наивно обрадовалась та.

Обе женщины рассмеялись, а мама ответила:

― Нет, сейчас не получится. Летом, когда мы с папой пойдём в отпуск, ― и, уже обращаясь к Диане, так же весело сказала:

― Ну вот, два члена семьи согласны. Я думаю, что и остальных членов семьи долго уговаривать не придётся. А мы сейчас проверим. Вика, сбегай, пожалуйста, и позови папу с дедушкой. Скажи, что им пора уже отдохнуть, пусть подходят к нам.

Вика убежала, а Лана продолжила:

― Посмотрим, как они отреагируют на твоё предложение. Мне оно, честно говоря, нравится. Спасибо, Диана, за приглашение.

Прибежала Вика:

― Дедушка сказал, что они уже заканчивают. Сейчас придут, ― и она опять занялась своими игрушками.

Женщины ещё некоторое время обсуждали свои проблемы. Вскоре к ним подошли старик с сыном.

― Ну что, теперь наш гараж в полном порядке? ― пока они усаживались, спросила Светлана:

― Да, госконтроль, можешь пойти проверить, ― съязвил Виталий.

― Вы нас просто позвали отдохнуть или что–то хотите нам сообщить? ― полюбопытствовал Денис.

― Ну, вы, папа, и прорицатель, ― удивилась Светлана. ― Да мы с Викой хотели вам кое–что сообщить. Точнее это Диана, и она не сообщила, а предложила. Вот мы и обсуждаем её предложение.

― И что же это за предложение? ― поинтересовался старик.

― Диана пригласила нас всех провести часть нашего отпуска у неё в гостях.

― А на море, что — не поедем? ― сразу откликнулся Виталий.

― Ты плохо расслышал, что я сказала, ― заметила его жена. ― Я ведь сказала — часть отпуска. На всё времени хватит. Она нас приглашает на две недели. Ну, как, вы согласны?

Мужчины задумались. Через некоторое время Денис Дмитриевич произнёс:

― А что, очень неплохое предложение. Спасибо тебе, Диана, за него. Поезжайте, молодёжь. Я думаю, впечатлений у вас будет много. Вы же давно хотели куда–нибудь съездить попутешествовать. Но без этих всяких туристических агентств. Я думаю, что Диана устроит вам очень хорошее путешествие.

― Денис Дмитриевич, а почему «поезжайте»? А ты что, не поедешь? ― загрустила Диана.

― Я уже своё отъездил. Мне уже не так просто переносить разные поездки, да ещё так далеко. Хотя во времена полётов в космос говорить о дальних поездках вроде и не с руки, но всё же. Нет, вы друзья, поезжайте, а я останусь дома. Здесь ведь тоже нужно за всем приглядывать. Мысленно же я буду с вами.

― Ой, как жаль, ― сокрушалась Диана. ― И всё же я буду надеяться, что ты передумаешь.

― А как Лана и Вика, согласились? ― спросил Виталий.

Светлана не успела ответить, как её перебил звонкий голос:

― А мы уже давно согласились.

Стройный хор хохота был ответом Виталию. Вика посмотрела на смеющихся взрослых и сама рассмеялась.

― Ну, раз глава нашего семейства согласен, то вопрос можно считать решённым, ― пошутил дед.

― Вы знаете, у меня тоже есть предложение, ― подал свой голос Виталий, ― не такое глобальное, конечно. Оно касается второй половины нашего дня. Погода отличная. У всех хорошее настроение, и поэтому мне кажется, что нужно увековечить эти мгновения. Тем более, что Диана завтра уезжает. Мы сейчас пообедаем, а потом вновь выходим в сад и развлекаемся с фото– и видеосъёмкой. Вечером можно, как вчера, опять пожарить шашлыки или что–нибудь в этом роде. Ну, как моё предложение?

― Принимается единогласно, ― ответила за всех Светлана. ― Так, тогда все приглашаются в дом. Пока вы будете переодеваться (обращение уже в адрес мужа и свёкра), умываться, мы с Дианой накроем стол. Так что, вперёд.

Диана смотрела на семейство Зоричей, на их дом, сад и радовалась своему пребыванию здесь, в кругу только что приобретённых, но таких хороших, дорогих друзей.

― Денис Дмитриевич, а ты очень симпатичный домик построил для своей семьи, ― обратилась к хозяину Диана.

― Ты знаешь, не я его строил. Я его только за год до женитьбы Виталия немного подремонтировал. А строил этот дом ещё мой отец.

― Ещё в своей молодости? Не похоже вроде бы.

― Нет, значительно позже. Он жил, как и все, в многоэтажном доме. Но он очень любил природу. И он, образно выражаясь, задыхался в этих коробках. И вот, уже после распада СССР, после приватизации своей квартиры, он и решил построить этот домик. Он взял кредит, построил за два года дом, а потом продал квартиру и вернул кредит. Вот так, ― Денис улыбнулся, ― мы стали в конце прошлого века домовладельцами со своим кусочком земли.

― Да, молодец был твой отец.

― Или же твой сын, ― вновь улыбнулся старик.

Затем он ушёл закрывать гараж, а Диана вспомнив вчерашний его рассказ о своём отце и других членах семьи, спросила уже его сына:

― Виталий, вчера твой отец произнёс какую–то фразу о своей матери, твоей бабушке. Я его не поняла, но уточнять не стала. Почему она так рано умерла?

Виталий как–то замялся, а затем ответил:

― Вообще–то, отец не любит об этом говорить, но ты уже как бы стала членом нашей семьи. Я и сам всех подробностей не знаю. Ведь мы — ни я, ни Валентина — свою бабушку по отцовской линии не знаем. Она умерла ещё за 10 лет до моего рождения. Но в разговорах отца проскальзывали слова о том, что она была высокомерная, самовлюблённая что ли, завистливая и злая. Да, она, как отец говорил, любила его, но какой–то своей, эгоистической любовью. Он же это понял, только став взрослым. Ещё она вроде бы разрушила какую–то семью, но я никаких деталей не знаю. Вот за всё это её, вроде бы, Господь и наказал. Вот и всё что я знаю.

― Ты извини, Виталий, что я затеяла подобный разговор, ― извинялась Диана и корила себя за сорвавшийся вопрос.

― Да, ну что ты, всё нормально. Это, как говорится, дела давно минувших лет, ― ответил Виталий, и они начали неторопливо покидать беседку.

За обедом царила всё та же дружественная, непринуждённая обстановка. Если бы, кто–нибудь посмотрел на эту компанию со стороны, то вряд ли он смог бы определить — кто здесь хозяева, и кто гости.

ГЛАВА 45

Звонки близким, вечер третьего дня

После обеда Диана зашла в отведенную ей комнату, взяла сумочку и достала косметичку. Она хотела немного привести себя, так сказать, в порядок. Доставая сумочку, она выложила и свой мобильный телефон. Она за него совсем забыла. Посмотрев на экран, она увидела, что ей вчера после обеда и сегодня, всего час назад звонила Виолетта. За всеми этими событиями Диана совсем забыла, что ей может позвонить подруга. Да и звонила она как раз в то время, когда сумочка с телефоном находилась в комнате, а Диана, кроме ночи, там редко бывала. Диана сокрушённо помотала головой. Ведь она ещё, кроме того, обещала позвонить Филиппу.

В это время в дверь постучали, и зашла Светлана. Увидев разложенные из сумочки вещи, Лана спросила:

― Ты ещё не готова? Давай, собирайся и выходи во двор.

― Ой, Лана, ты иди, а я немного задержусь. Ты понимаешь, я совсем забыла, что мне могут позвонить, да и сама забыла позвонить. Столько событий, что у меня просто вылетела из головы. Так что я сделаю пару звонков и подойду. Хорошо?

― Ну да, понятно. Звони и выходи, ― Светлана вышла.

Диана набрала сначала телефон подруги. У неё там как раз утро, так что звонок будет впору. Виолетта сразу взяла трубку, видно ожидала звонка. Она сразу напустилась на подругу:

― Диана, ну что такое? Я звоню, звоню, а ты не отвечаешь. У тебя всё в порядке?

― Успокойся, подруга, у меня всё в порядке. Просто я немного замоталась и забыла за телефон, ― успокоила подругу Диана. — Я здесь встретила одного очень интересного человека.

― И что это за интересный человек? ― спросила та. Затем она, видимо, догадавшись, закричала. ― Я так и знала, что ты поехала в командировку для встречи с нужным тебе человеком. У тебя всё в порядке? Где ты сейчас находишься? ― Виолетта начала забрасывать подругу вопросами.

― Виолетта в своём репертуаре, ― подумала Диана и продолжила. ― Так, Виолетта, успокойся, у меня, действительно, всё в порядке. С нужным, как ты говоришь, человеком я встретилась. Принял он меня очень хорошо. Живу я у него в доме. У меня здесь столько событий, что по телефону я никак не могу всё рассказать. Все события только хорошие. Есть такие, что я и сама не ожидала, ― пыталась хоть как–то успокоить подругу Диана.

― Ой, и что же это за события? Дианочка, расскажи хоть коротко, пожалуйста, ― взмолилась та.

Диана улыбнулась:

― Виолетта, я тебя прошу: наберись, пожалуйста, терпения. Завтра я уже вылетаю и послезавтра я тебе обо всём расскажу, ― Диана на мгновение замолкла, а затем добавила, ― … и даже покажу. Так, на этом, подруга, всё. Больше звонить нет необходимости, скоро увидимся. Потерпи, тебе же самой потом интереснее будет. Ну, пока, подруга, ― и она, не дожидаясь, пока Виолетта сможет вставить своё слово, отключила телефон.

Следующий звонок по плану она должна сделать Филиппу. Диана вздохнула. Она мысленно укоряла себя. За это время она ни разу не подумала о любимом человеке. Хорошо, что он её сейчас не видит. Её виноватый вид сказал бы ему всё. Нужно его успокоить. Но и врать Диане не хотелось, она не хотела строить свои отношения с дорогим ей человеком на лжи, пусть даже самой маленькой.

Она снова вздохнула и набрала телефон Филлипа:

― Здравствуй, любимый. Я знаю, что виновата и можешь меня ругать. Но у меня здесь столько событий, ― выпалила она.

― Здравствуй, дорогая. Спасибо, что позвонила. Ругать я тебя не собираюсь. Я понимаю, что если много событий, то о чём–то можно и забыть. Ты лучше скажи мне, эти события хоть хорошие? ― беспокоился Филипп.

― Ой, Филлип, ты можешь не поверить — не просто хорошие, а очень хорошие.

— Как тебе там приняли?

— Да ты что, Филипп. Приняли очень хорошо, я и сама такого не ждала. Я много чего не ожидала. Здесь у меня произошла встреча ещё с одним человеком.

— Неужели с сыном? Просто не верится.

— Нет, Филипп, не с сыном. Что это за человек ты никогда не догадаешься. Я и сама такого не ожидала. Но расскажу я тебе об этом человеке (маленьком человечке, — подумала про себя Диана) уже дома. Но если бы только знал, как мне сейчас хорошо. Не просто хорошо — а очень хорошо. Как я рада, что сюда приехала. Мне нужно тебе столько всего рассказать. Но по телефону очень трудно.

― Я понимаю, что по телефону всего не расскажешь. Я тебе верю. Хорошо, что всё хорошо, ― прокаламбурил он. ― Ладно, уже недолго осталось ждать, ― Филипп, конечно же, был более рассудительный, нежели Виолетта.

Тем временем Филипп продолжал:

― Диана, каким рейсом ты летишь и когда прилетаешь в родной город?

― Вылет из Киева, я как раз уточнила, он у меня завтра в 14:45. Но я не глянула на время прилёта, помню только номер рейса, — и Диана сообщила ему его. — Чистое же время полёта между Киевом и Виннипегом примерно 10,5 часов. Но есть ещё и разница во времени Киева с Винниегом — 8 часов. Есть также, как тебе известно, и промежуточные посадки. В общем, если отнять поясовое время, а я же буду лететь за солнцем, и добавить время на пересадки, то думаю что буду в Канаде где–то в полночь.

― Хорошо, я тебя встречу. Но у тебя точно всё в порядке? Только честно, ― всё же волновался Филипп.

― Ты знаешь, Филипп, может, ты и не поверишь, но у меня не просто всё в порядке, а просто замечательно, ― радовалась Диана.

― Вот и прекрасно, буду тебя ждать. Я соскучился, счастливого тебе полёта, до свидания. Я тебя крепко целую, ― завершал разговор дорогой ей человек.

― До свидания, до встречи. Я тебя тоже целую, ― уже с грустью проговорила Диана и отключила телефон.

Она захватила с собой свой фотоаппарат и вышла во двор. День, действительно, был чудесный. Полуденная жара немного спала, и так приятно было находиться на свежем воздухе. Возле беседки о чём–то беседовали Денис Дмитриевич со Светланой, рядом крутилась малышка, а Виталий, нацеливая на них видеокамеру, переходил с места на место. Видно, подыскивал более подходящий ракурс.

Увидев Диану, к ней подбежала Вика:

― Тётя Дина, ты меня покатаешь на качелях? ― спросила она.

― Конечно, покатаю, ― ответила Диана, ― а где они? Во дворе или нужно куда–то идти.

― Здесь, пойдём, я тебе покажу, ― и потянула Диану за руку.

Оказывается, качели действительно были недалеко, рядом с беседкой. Диана как–то не обратила на них внимание.

― Мне их папа построил ёщё в прошлом году, и я часто на них качаюсь, ― похвасталась Вика и добавила, ― вот только некому бывает раскачивать. Взрослые почему–то всегда заняты, ― обидчиво пояснила она.

Они довольно долго качались на качелях (в небольшом деревянном креслице). Вика, когда ей это занятие надоело, даже пригласила покататься и Диану. Затем они перешли в беседку и поиграли игрушками.

― А у твоей дочки много было игрушек? ― спросила тётю Дину Вика.

― Много, ― грустно ответила Диана. ― И кукол много, и других игрушек.

― А у неё была любимая кукла? ― продолжала Вика.

― Да была, ― задумчиво рассказывала Диана. ― Её любимую куклу звали Маша.

― А у меня тоже есть кукла Маша, ― заметила малышка. ― Но я больше люблю другую куклу. Её зовут Настя.

Пока Вика играла с Дианой (на качелях, в беседке), к ним периодически подходил Виталий и, не мешая им, тихонько снимал их на видеокамеру. Затем Диана, вспомнив, что она захватила фотоаппарат, тоже начала всех фотографировать или же просила её сфотографировать с кем–то из членов этой дружной семьи. Затем Виталий установил фотоаппарат на ограду беседки, выстроил всех напротив и, установив фотоаппарат на автоматическую съёмку, сам пару раз сфотографировался вместе со всем семейством. Они ещё много снимались на видеокамеру в разных ракурсах (съёмку вели то Виталий, то Лана), беседуя или играя с Викой.

Когда Виталий перестал снимать, Диана (по ассоциации разговора с Викой) спросила его:

― Виталий, ты вчера в конце нашей поездки говорил о каком–то Доме игрушки. В Киеве есть и такой?

― Есть, — ответил Виталий, ― Национальный музей игрушки Украины, и открылся он всего 10 лет назад. Основой музейного собрания стала многотысячная коллекция игрушек, которая ведёт свою историю с 30‑х годов прошлого века. В нём представлены технические и конструкторские игрушки, куклы, фигурки, мягкие игрушки, уникальная коллекция полиграфических игр, ёлочные игрушки — всё, что предлагала игрушечная промышленность Украины (ранее в составе СССР) на протяжении вот уже около 100 лет.

Виталий рассказал, что неисчерпаемым источником пополнения экспозиция музея являются игрушки отечественного и импортного производства, подаренные музею самими посетителями. Этими игрушками игралось не одно поколение детей, а сегодня они занимают почётное место в экспозиции и возвращают взрослых, хотя бы на часок, в своё далекое детство. Взрослых и детей удивляют действующая модель паровой машины, первая искусственная ёлка из куриного пера и т. п.

― Украшением же этой коллекции, продолжил он, ― являются этнографические куклы, которые не только довольно детально демонстрируют национальный праздничный костюм той или иной местности, но и наделены определёнными этническими чертами во внешности. Сувенирные куклы работы известных украинских авторов знакомят посетителей музея с эталонами красоты, характерными для того или иного народа, открывают мир для детей и взрослых.

― Папа, а я не видела этих кукол, ― обиженно заметила его дочь.

― Не переживай, Викуля, ― успокоил её отец. ― Я обещаю тебе, что в ближайший же выходной день мы с тобой и мамой поедем в этот музей.

Так день незаметно перешёл в вечер. Виталий начал подготавливать гриль. Они решили сегодня пожарить не шашлыки, а куриные крылышки, которые очень любила Вика. Светлана с Дианой начали сносить в беседку необходимую посуду (в этом им помогал и дед) и готовить различную снедь. Пока разгорались угли, Виталий принёс пару бутылок «Шампанского» и какую–то бутылку красного вина. Они решили устроить сегодня прощальный вечер.

Диана только тихо радовалась этой непринуждённой обстановке. За столом Виталий открыл бутылку «Шампанского» и разлил вино всем в фужеры. Вике налили апельсинового сока. Когда вино было разлито, встал Денис Дмитриевич и, со смешанной грустью с радостью, сказал:

― Диана, спасибо тебе, что ты подарила нам несколько таких приятных дней. Мы неожиданно получили ещё одного члена нашей семьи, и мы очень рады этому. Такое впечатление, что мы знаем тебя уже много лет, а ведь прошло только три дня. А может, так оно и есть, по крайней мере, для меня, ― задумчиво добавил он. ― Как странно начиналось наше знакомство и как хорошо оно продолжилось. Я хочу выпить за тебя и пожелать тебе, чтобы хорошо устроилась твоя судьба, чтобы у тебя в дальнейшем были в жизни только светлые дни.

― Денис Дмитриевич, за что меня–то благодарить. Это я вам всем очень благодарна. Как всё чудесно получилось и как …, ― Диана не договорила, непрошенные слёзы потекли из глаз, она махнула рукой и села. ― … Спасибо вам, ― сквозь слёзы проговорила она.

Затем много говорили и Светлана, и Виталий, и даже маленькая Вика. Когда её спросили, что она хочет пожелать тёте Дине, она сказала:

― Я хочу, чтобы тётя Дина к нам много раз приезжала. Она мне нравится

Диана сидела заплаканная и никак не могла сдержать себя. На мокром месте были и глаза у Ланы. Потом они успокоились и обратили внимание на то, что Денис Дмитриевич сидел какой–то молчаливый и задумчивый. Но вот, когда женщины привели себя в порядок, а в разговоре возникла пауза, он задумчиво произнёс:

― Что касается вопроса о реинкарнации. Я уже отвечал Диане на этот вопрос, но, может быть, не полностью или не совсем прямо на него. Я в первый вечер, да и на второй день видел, что и Виталий, и Лана очень удивлялись, что я так легко и на веру воспринял рассказ Дианы. Спасибо им, что они пощадили моё самолюбие и не выказывали своё непонимание вслух.

Он увидел, что Виталий пытается ему возразить, и остановил его жестом руки:

― Погоди, что было, то было. После первого разговора с Дианой, я всё время пытался вспомнить фамилию одной женщины и не смог.

― Что за женщина? ― поинтересовалась Светлана.

― Женщина эта, по–моему, бывшая актриса. Я о ней прочитал уже давненько в одной из газет. В этой газете журналист со слов мужа женщины рассказал удивительную историю. Эта история не была, так сказать, квинтэссенцией повествования, а просто приводилась как один из эпизодов жизни главного действующего лица публикации — красивой женщины и талантливой актрисы. На этом эпизоде я просто сконцентрировал своё внимание. Она несколько раз была замужем, её последний муж был очень богатый бизнесмен, который выполнял все её желания.

Все заворожено слушали. Начало истории интриговало.

― Так вот, ― продолжил Денис. ― На то время она была не молода и уже не снималась. Я не помню, она попросила мужа или просто он сам повёз её отдыхать в Венгрию. И вот в один из дней они посетили какой–то старый замок. Когда эта женщина переступила порог замка, она взволнованно произнесла: «Я когда–то здесь была!».

Денис Дмитриевич замолк и Диана, воспользовавшись паузой, спросила:

― А на самом деле она там никогда не была?

― Совершенно верно, ни она, ни её муж никогда не были не только в этом замке, но и в самой Венгрии вообще. Но это ещё не всё. Они ходили по комнатам, и эта женщина наперёд рассказывала мужу — что где стоит из мебели, а когда они вошли в одну из комнат, то они буквально остолбенели — на стене висел большой портрет красивой знатной дамы времён XIX-го столетия. Этот портрет как две капли воды походил на эту актрису. Вот такое дежавю.

― А что было дальше? ― спросила Светлана.

― В тот раз больше ничего не было. И в газетной статье не велись рассуждения по этому поводу. Приводился лишь сам факт. Но когда эта женщина умерла, её муж за большие деньги выкупил портрет знатной дамы из замка и повесил его у себя дома. Вот так–то. Меня в своё время очень потряс этот эпизод. Так что для меня понятие реинкарнации было не ново, и поэтому я с пониманием, спокойно и даже с какой–то потаённой надеждой слушал рассказ Дианы. Такова эта история, друзья мои. Самые просвещённые умы человечества до сих пор не могут объяснить многие загадки природы и существования самого человека.

После этого рассказа все долго сидели молча. Да и что можно было сказать или добавить. Видно было, что каждый для себя пытался осмыслить, если не глобальные загадки человечества, то хотя бы честно ответить себе — во что он верит, а во что нет.

Затем они поужинали и ещё долго сидели в беседке, доверительно беседуя. После рассказа Дениса Дмитриевича все были какие–то притихшие. Виталий тем временем ушёл в дом. Он хотел сегодня же (завтра времени не будет) сбросить на компьютере с видеокамеры снятые им эпизоды на диск и отдать его Диане. Все записали номер мобильного телефона Дианы. Она же, не доверяя своей памяти, сбегала в дом и сразу же занесла в мобильник телефоны всех членов семьи. Они, естественно, договорились, что будут периодически названивать друг другу. Затем Диана согласовала дату, когда к ней приедут гости, предварительно, конечно. Ближе к отпуску Виталия и Ланы, они эту дату уточнят.

Тем временем подошёл Виталий и торжественно вручил Диане записанный диск:

― Я думаю, что тебе будет очень интересно его посмотреть дома.

― Ой, Виталий, большое спасибо. Я не сомневаюсь, что мне будет интересно, и я уже с нетерпением жду этого момента.

Виталий удивился:

― Так давай сейчас посмотришь через видеокамеру.

Диана решительно покачала головой:

― Нет, это не то. Здесь я не хочу. Я буду смотреть уже дома. Я соскучусь по вас, и с радостью буду вновь с вами общаться.

Все начали потихоньку собираться, забирая с собой расставленное на столе и переходя в дом. Вот так и завершился этот замечательный для всех день. Укладываясь спать, Диана долго ещё не могла заснуть, вновь переживая все приятные события.

ГЛАВА 46

Последний день в гостях у Зоричей

Наступил последний день пребывания Дианы в Киеве, в этой чудесной семье — день её отлёта домой. Хотя сейчас она уже считала семейство Зоричей своим вторым домом. Об этом она и заявила всем во время завтрака, специально встав раньше, чтобы можно было ещё пообщаться со всеми в доме. Затем Виталий и Лана разъехались на работу. Вика ещё спала, очень довольная вчерашнему сообщению о том, что сегодня ей не нужно идти в садик. Диана, не спеша, убирала на кухне, отстранив от не особенно приятной функции спешащую на работу Светлану. Она по ходу мирно беседовала с дедом–внуком.

Когда вчера ночью Диана долго не могла заснуть, ей в голову пришла одна мысль, которую она решила озвучить:

— Денис Дмитриевич, ты не знаешь, здесь есть недалеко фотоателье?

Обращение по имени–отчеству к деду и одновремённо на «ты», как–то не вязались. Однако, Диана не могла заставить говорить ему просто Денис, хотя дед просил об этом, и это было бы, наверное, более привычно для неё (ведь очень мало стран, где к гражданам обращаются по имени и по отчеству). Правда, там для уважительности добавляют «господин», «сэр», «пан» … Со стороны Дианы, конечно же, было бы абсурдно обращаться к деду «господин Денис». Поэтому, уступив его просьбе о переходе на «ты», она выбрала для себя такое необычное обращение.

— А зачем тебе фотоателье? — удивился тот. — Ты что, вчера мало фотографировалась?

Диана улыбнулась:

— Я вовсе не хочу фотографироваться. Просто я хочу попросить у тебя пару старых фотографий, те, на которых запечатлены ты, твой отец и ваши близкие. А в фотоателье я хочу попросить, чтобы с них сделали копии. Понимаешь?

— Да, понимаю, — задумчиво протянул дед. — Но дело в том, во–первых, в фотоателье их так быстро не сделают. Просто так можно переснять фотографии и на ксероксе, но это будут бумажки. А уважающие себя сотрудники ателье, ценящие имидж своего заведения к таким фотографиям отнесутся с должной уважительностью. Они будут стараться сделать копии как можно лучшими, а для этого они, «загнав» их в компьютер, будут эти, с позволения сказать, «раритеты» ретушировать, улучшать контрастность, менять яркость и прочее. В общем это долгий процесс. А во–вторых, Диана, и самое главное, нет нужды делать с фотографий копии. Просто выбери понравившиеся фотографии и забери с собой.

— Нет, я не могу так, — запротестовала было Диана.

Однако дед не дал ей закончить:

— Бери, бери. Ты же не заберёшь их все. К тому же, — дед горько усмехнулся, — эти фотографии уже никому не нужны.

— Как не нужны?! — возмутилась Диана.

— А вот так, — продолжил расстроенный дед. — Они нужны разве что тебе и мне. И больше никому. Виталию, Светлане, а уж тем более Вике, достаточно свежих фотографий. Тех фотографий, на которых сфотографированы они, их дочь, ещё их родители, ну, может быть, ещё и я в придачу. А фотографии более «древних» родственников уже никому не интересны. Неужели ты такого не замечала? Вот доживёшь до моих лет и сама подобное осознаешь. Так что, спокойно забирай их, и пусть тебя не донимают угрызения совести. Вот так–то, Диана.

Диана снова почувствовала в себе какую–то волну протеста, удивления и возмущения, как и в первый вечер в этом доме. Она вспомнила своё удивление, когда Виталий рассматривал, очевидно, не виденные им ранее, фотографии родственников (Светлана, всё же, мало имеет к ним отношения). Вспомнила свои отношения с бабушкой и дедушкой, её безразличие к корням своего генеалогического древа. И сейчас Денис Дмитриевич только подтвердил её выводы о жестокости младшего поколения. Она долго молчала, поблагодарила деда за разрешение взять фотографии, а потом, расчувствовавшись, подошла к нему, обняла и произнесла:

— Ты прости меня, да и нас всех.

Тот понял, о чём она говорит, погладил её по голове и, уже спокойнее, сказал:

— Да ничего, всё в порядке. Такова жизнь, Диана, и ничего с этим не поделаешь. Я не исключение. Все мы в молодости равнодушны к прошлому. И только с возрастом, тогда, когда такое равнодушие начинает касаться тебя лично, мы начинаем осознавать, как невнимательны мы были к близким, причём зачастую к самым родным людям.

Диана виновато отошла от деда.

— Сейчас я тебе принесу фотографии, и ты отберёшь себе нужные, — произнёс он и ушёл за фотографиями. На сей раз долго искать их не пришлось, и он через минуту вернулся в кухню:

— Вот, выбирай, — Денис Дмитриевич протянул ей знакомые альбом и пакет с фотографиями.

Из довоенного пакета Диана выбрала всего лишь одну любительскую фотографию, на которой её «бывший» сын был сфотографирован в полный рост возле куста чайной розы.

Из послевоенного альбома она отобрала фотографию бабушки Тони с Денисом на детской площадке и ещё две: ту, на которой она была сфотографирована с тем же маленьким Денисом и со своим мужем, а также ту, где Денис был снят вместе со своими родителями. Она показала эти фотографии деду:

— Вот что я выбрала, — нерешительно сказала она, хотя и понимала, что он разрешит ей взять любые фотографии.

Денис быстро просмотрел фотографии и промолвил:

— Ну что ж, на мой взгляд, выбор удачный. Только не маловато ли?

— Да нет, что ты, вполне достаточно. Здесь есть все те, кого я люблю, — взволнованно запротестовала Диана.

После её последних слов старик как–то странно отвернулся и отошёл к окну. Диана всё поняла.

— Ты не переживай, ведь мы ещё будем вместе, — начала успокаивать его Диана.

— Да, да, конечно, — машинально говорил дед, видно думая о чём–то своём.

Тут в комнату вбежала вставшая после своего беззаботного сна Вика:

— Доброе утро! — выпалила она, и заинтересованно спросила. — А что вы делаете?

— Разговариваем и смотрим фотографии, — ответила Диана.

Девочка равнодушно взглянула на фотографии и спросила:

— Тётя Дина, а мы гулять пойдём?

— Конечно, — утвердительно ответила та. — Ты сейчас почистишь зубки, умоешься, позавтракаешь, и пойдём гулять.

Вика скривилась и надула губки, а дедушка улыбнулся. Он знал, что Вика с удовольствием чистила зубы, а вот умываться не любила. Купаться — это да, тоже с удовольствием, а вот умываться — это для неё как наказание.

Диана этого не знала, но поняла, что здесь что–то не так. Она решила помочь Вике:

— Пойдём в ванную вдвоём, чтобы тебе не было скучно. Хорошо?

— Да, — успокоилась малышка.

Когда они вернулись из ванной, дедушка уже приготовил для внучки завтрак. Пока Вика завтракала, Диана забрала отобранные фотографии, отнесла в комнату, положила в сумочку и надёжно закрыла замочек отделения. Не дай Бог, забыть или потерять эти драгоценные фотографии. Когда она привела себя в порядок и вышла на кухню, Вика уже заканчивала завтракать.

— Ну вот, теперь ты в полном порядке и мы можем идти гулять, — заметила Диана, когда её новоиспечённая племянница допивала свой сок.

— Я сейчас возьму игрушки, и мы пойдём, — и она направилась в свою комнату.

Радостная Вика убежала, а Диана направилась во двор. Спустя некоторое время девочка выбежала к ней с кульком различных игрушек. Пока малышка бегала за игрушками Диана явственно ощутила, что сидя без активных движений в затенённой беседке они могут простудиться.

— Ты раскладывай игрушки, Викуля, а я сейчас подойду, — сказала она девочке и пошла к дому. Дома она надела поверх платья кофточку, а Вике дед передал курточку.

— Давай, милая, наденем курточку, а то чувствуешь, как прохладно стало? — обратилась она к Вике. Та послушно надела её.

Они вдвоём играли, наряжали кукол, рассаживали их за импровизированным столом, которым служила коробка с пазлами. Когда и это надоело, катались на качелях, играли с мячём. Пару раз во двор выходил Денис Дмитриевич и удовлетворённо смотрел на играющих внучку и её новую тётю. Диана была рада, что игра с мячом помогла им нагреться. — Да, — подумала она, — майское тепло пока ещё неустойчивое, хотя бы дождик не нагрянул.

Немногим позже, когда уже вдоволь наигрались, они собрали все игрушки, забрали мячик и пошли домой. Положили всё в Викиной комнате и вдвоём отправились в ванную. Диана уже поняла, что девочка не любит умываться, поэтому решила воспитывать её личным примером. Они помыли руки и пришли на кухню к заждавшемуся их деду.

ГЛАВА 47

Разговор о Дмитрии, отлёт на Родину

Диана помогла накрыть на стол, и они, хотя не так давно был завтрак, немного перекусили. Денис не мог отпустить Диану в долгую дорогу, не подкрепившись. Когда они пили чай, Денис заметил:

— А вот рассказывая о Сербии, Валентина говорила, что там не распространён чёрный чай. Там чаще пьют травяные чаи, среди которых очень популярны мятный или ромашковый. Узнав, что жители многих славянских стран пьют настой ромашки только в качестве лечения, сербы были разочарованы: «Это же так вкусно!».

— А я ещё заметила, — поддержала Диана разговор о Сербии, — что сербы не любят MacDonald's. Да и зачем они им нужны, когда в городе сотни ресторанов и кафе с весьма умеренными ценами? Сами закусочные MacDonald's в Белграде, конечно, есть, но народа в них очень мало и очередей нет.

Они пообщались ещё немного. Вика тем временем отправилась к себе в комнату играть, а Диана убирала со стола. Прибравшись, Диана подошла к кухонному окну, заставленному, как и в других комнатах, цветами. Диану ещё раньше удивило такое изобилие цветов в доме. Они занимали все подоконники, а также стояли на полу на специальных высоких подставках. Здесь были цветы разных видов, всевозможных цветов и оттенков: каллы, гиацинты, гиппеаструмы, кливии, азалии, герань и, конечно же, орхидеи. Одни из них буйно цвели, другие только набирались сил для цветения. Были и растения не цветущие, но с оригинальными листьями: цикас, калатея, фиттония и другие. Названия многих других цветов Диана просто не знала. Сначала Диана думала, что цветами увлекается Светлана. Но однажды она заметила, что цветы поливает Денис Дмитриевич. — Ясно, подумала гостья, — цветы разводила его жена, а он сейчас ухаживает за ними в память о супруге.

— Денис Дмитриевич, а кто у тебя в доме так увлекается цветами? — спросила Диана, надеясь получить подтверждение своей догадке.

— Я, — коротко и просто ответил старик.

— Ты? — удивилась Диана. — Я ни в одном доме, ни у кого не видела столько цветов. — Про себя же она подумала о той сходной любви к цветам Дениса и её Филиппа. В этом вопросе они, наверное, были родственными душами.

— Эту любовь к цветам я унаследовал от своего отца. Он очень любил цветы и мог много времени уделять уходу за ними.

— Твой отец? Дмитрий, мой сын? Не может быть? — ещё больше удивилась Диана.

— Ну, почему не может быть. Это действительно так. А что тебя удивляет?

— Понимаешь, как–то вроде не вяжется — боевой офицер, прошедший всю войну, и вдруг такие нежности.

— Не забывай, что перед войной он окончил педагогический институт, — объяснял Денис. — Значит, у него была развита любовь к детям и, наверное, к природе в целом. А то, что он очень любил природу, это я хорошо знаю. К тому же, может быть, насмотревшись жестокости на войне, его так тянуло к беззащитной природе.

— Расскажи мне более подробно о своём отце, — попросила Диана.

Старик немного задумался, а потом сказал:

— Давай присядем, — и когда они сели, продолжил. — Мой отец был очень хорошим человеком. Он очень любил меня. Порой он был резковат, мог и накричать на меня, но никогда не поднимал на меня руку, никогда меня и пальцем не тронул. Мама была другая — она могла меня и шлёпнуть, наказать, часто довольно грубо отчитывала меня за какие–то проступки. Когда я вырос, я понял, что она меня тоже очень любила, но своей, эгоистической любовью. А вот отец любил проще, без всяких сантиментов, но по–настоящему. Отец никогда не признавался в этом, не говорил мне ласковых слов. Но он никогда и не наказывал меня, старался исправлять мои промахи убеждением. Он просто любил общаться со мной, гулять со мной, ездить на природу, за грибами, на рыбалку. Он был страстный грибник и рыболов.

— Мама тоже с вами ездила? — спросила Диана.

— Нет, мама, по–моему, не очень любила природу, она не любила собирать грибы и даже цветы, про рыбалку я уже и не говорю. Единственное на что она была способна, так съездить со мной и отцом в парк–дендрарий. И всё. У неё был свой мирок — квартира, книги, телевизор. А вот отец — он обожал природу.

Денис Дмитриевич посидел некоторое время молча, как будто что–то припоминая, а затем продекламировал:

Когда с надеждой входишь ты в сосновый бор,

Везде грибочки отдыхают мирно.

Гриб белый, не снимая головной убор,

Тебя приветствует по стойке «Смирно!».

Среди других грибов, что «рангом ниже»,

Стоит он на пригорке, словно часовой.

Безмолвно шепчет, подпуская ближе:

«Ты забери меня в лукошко, дорогой».

Когда в лесу мы ландыши искали,

То всей семьёй немного пострадали.

Цветы те, защищая, как герой,

Там «караул нёс» комариный рой.

Отец умелый также рыболов,

Поймает рыбу он без лишних слов.

Готовы с вечера наживка, снасти,

В душе ж уже бушуют страсти.

Часа в четыре встанет утром

И поступает так он очень мудро.

Ведь на заре прекрасный клёв

И знатный будет у него улов.

Над озером ещё висят туманы,

Стоят вокруг, не дрогнув, камыши.

От воздуха такого станешь пьяным,

Рыбалка будет здесь «от всей души».

Лягушек «разговор» чуть слышен,

И мы сидим — почти не дышим.

Глаза нацелены на поплавок -

«Хватай наживку, посмелей, дружок».

Но вот уже и первая поклёвка,

И поплавок вдруг скрылся под водой.

Ты подсекаешь рыбу очень ловко,

Поймав её, гордишься сам собой.

Бывало, что большая рыба сорвалась,

В другой раз наловили мелкую иль мало.

Но всё равно рыбалка наша удалась,

С природой воедино быть — уже немало.

— Что это? — удивилась внимательно слушавшая его Диана.

Денис Дмитриевич улыбнулся:

— Когда–то я баловался подобными стишками, так — для себя. Они не очень профессиональные, но зато хорошо передают атмосферу нашего с отцом единения с природой. Эти стихи я посвятил отцу и подарил ему однажды на его день рождения.

— Так ты, оказывается, и стихи пишешь? — Диана не переставала удивляться.

— Писал одно время. Но я же говорю: это только для себя. Какие там стихи, — вздохнул Денис Дмитриевич.

— Ну, всё–таки. Хотя стихи, как ты говоришь, не профессиональные — но мне они понравились, — не успокаивалась Диана, а потом она забеспокоилась. — Подожди, я схожу и посмотрю, что там делает Вика. Что–то очень тихо.

Она ушла, но вскоре возвратилась:

— Она спит. Видно нагулялась на свежем воздухе, немного устала, вот её и сморило, — и, закончив сообщать новости о Вике, задала её дедушке вопрос. — Что ещё любил твой отец?

— Ещё он любил охоту. У него было хорошее ружьё и карабин. Не часто, но 2–3 раза в год он ездил с друзьями на охоту. Но вот это его увлечение я не разделял и даже корил его за такое пристрастие. Я даже в своих стихах как–то отметил тему охоты, — и он прочёл новое четверостишие:

Ну, что за радость в этом может быть?

Сознательно живое существо убить!

Ты раненому зверю загляни в глаза -

И по твоей щеке покатится слеза.

Он замолчал, а потом отметил:

— Вот таким человеком был мой отец, или же твой сын в твоей прошлой жизни.

— Спасибо тебе за рассказ, — промолвила грустно Диана. Она теперь совсем расстроилась. Это повествование деда о её сыне и уже скорый её отъёзд окончательно добило её.

— Осталось побыть здесь всего ничего, — горько думала она. — Каких–нибудь пару часов. Она улетит, а маленькая Вика, Денис Дмитриевич, её внук, останутся дома.

Старик посмотрел на расстроенную женщину. Он понял её состояние, но чем он мог ей помочь. Но всё же постарался утешить:

— Диана, я понимаю твоё состояние. Нам тоже не хочется расставаться, но что поделаешь. Ведь так нужно, не бывают в жизни одни праздники. Ты же знаешь, что дома тебя ждёт любимый человек, родители, подруга, друзья. Тем более, что через пару месяцев вы увидитесь вновь.

— Да всё это так. Ты прав, но просто очень трудно смирится, что вот так — только познакомились и уже приходится расставаться. Мне так хорошо было у вас, вы такие хорошие люди. И мне, конечно, будет не хватать Вики.

— Но ты же ещё молодая, у тебя ведь ещё будут дети, — гнул свою линию старик.

После этих слов Диану внезапно пронзил какой–то очень тёплый, приятный внутренний лучик. Она всё и сама хорошо понимала, но дед сумел ей напомнить, что жизнь продолжается и что всё ещё впереди. Ну что такое каких–то 36 лет. У неё всё ещё будет хорошо, и она успокоилась.

Через некоторое время появилась Лана. Она кивнула им, разделась (она тоже надевала кофточку) и спросила:

— Как вы тут провели время, всё в порядке?

— А что с нами может случиться? — бодро ответил старик. — Живы–здоровы, и даже накормлены. Может быть, и ты перекусишь? — участливо спросил он.

— Нет, спасибо, я на работе перекусила. Как там Вика? — вопрос предназначался уже Диане.

— Всё нормально — наигралась, пообедала и сейчас отдыхает у себя в комнате, я заглядывала к ней, малышка заснула на кроватке.

— Вот и хорошо, пусть отдыхает, скоро уже нужно будет и собираться.

Теперь уже у Светланы с Дианой начались кухонные посиделки. Диана рассказала Лане, как они гуляли во дворе, про игрушки и прочее.

Светлана спросила:

— Вы там не замёрзли, сегодня как–то прохладно.

Диана успокоила её, сообщив, что надевала на Вику курточку.

Тут они услышали, что открылась дверь и поняли, что это пришёл Виталий. Он заглянул на кухню, хитровато улыбнулся и исчез. Но спустя мгновение он вновь показался в дверях с двумя букетами цветов:

— А это вам, милые женщины. — Женщины были приятно ошеломлены.

— А что сегодня за праздник? — удивлённо спросила Светлана.

— Ну, праздника, вообще–то как такового нет, но ведь Диана сегодня улетает, пусть улетает радостной.

— Но я же не улетаю, — усмехнулась Светлана.

— А тебе за компанию, — пояснил Виталий. — Давно я тебе цветы не дарил.

— Да уж, цветами ты меня не балуешь, — вздохнула Лана. — Целый год можно дожидаться.

— Ну, так уж и год, заспорил Виталий, — совсем недавно было, на 8 Марта.

— Вот вспомнил, недавно, это для тебя недавно, а для меня давно, — бурчала Светлана, но видно было, что она, как и Диана, тронута вниманием своего мужа.

Они ещё немного посидели, поболтали. И сидели бы, наверное, ещё, если бы Виталий не глянул на часы и поднял их:

— Так, девчонки, заканчивайте. Пора собираться.

Сборы были недолгие. Диана упаковала свою сумку, немного поправила макияж и пришла в гостиную. Она удивлённо посмотрела на семейство Зоричей — все нарядились как на праздник. Даже на Вику надели нарядную белую спортивного покроя курточку, симпатичные лакированные туфельки и белые колготки.

Дед заметил удивление Диана и пояснил:

— Пусть действительно будет праздник в доме. Присядь Диана на дорожку.

Они немного посидели и молча, один за другим стали выходить во двор к стоящей там машине. Виталий пока не стал её выводить за ворота. Все расселись прежним образом — как на второй день экскурсии с Виталием. Ещё чуть посидели молча, затем Виталий завёл двигатель и промолвил:

— Ну, с Богом, поехали.

Он вывел машину за ворота, не став глушить двигатель, вышел из машины, закрыл ворота, вновь сел в машину и они около полудня тронулись в путь.

Ехали они до аэропорта больше часа и, практически, всю дорогу молчали. Лишь изредка перебрасывались короткими фразами и вновь замолкали. У всех настроение было не разговорное. В аэропорту Виталий подвёз их к входу в здание, высадил и отогнал машину на стоянку. Затем вернулся к ним, взял сумку Дианы и они, не спеша, вошли в самооткрывающиеся двери.

Приехали они в аэропорт в 13:30. До регистрации было ещё немного времени и они посидели в креслах, опять–таки перебрасываясь отдельными фразами. Щебетала только Вика, что очень радовало Диану. Но вот объявили регистрацию на её рейс. Диана встала, пошла к стойке и почувствовала, что ноги не несут её, прогибаются. Она еле доковыляла до стойки, постояла немного и лишь затем успокоилась. Она зарегистрировала билет и вернулась к ожидавшему её семейству. Пришла пора расставаться. После таможенного контроля она уже не сможет подойти к ним. Она обнималась со всеми, целовалась и просила звонить ей. Взяла на руки Викулю, смочила её личико своими слезами и долго не отпускала обнявшую её шею девчушку. Затем подошла к деду, обняла его, крепко поцеловала в щёку и тихо прошептала:

— Спасибо тебе за всё. Постарайся всё же прилететь ко мне.

Тут как раз объявили посадку на их рейс. Виталий проводил ей к таможенникам и сказал:

— Диана, мы будем здесь, пока ты не улетишь. Мы поднимемся на второй этаж на смотровую площадку. Ты сможешь ещё видеть нас из самолёта. До свидания. Счастливого тебе полёта. Мы обязательно к тебе приедем.

Диана прошла таможенный контроль и направилась в туннель, ведущий к самолёту. Пока она шла, она всё время оборачивалась и видела заплаканную Светлану с Викой на руках, которая всё время махала ей ручкой и, стоявших рядом грустных мужчин. Диана в последний раз помахала им рукой и скрылась в туннеле.

В самолёте она сразу же посмотрела в окна с одной и другой стороны, чтобы сориентироваться, где находится здание аэропорта. Здание было отчётливо видно в левые окна самолёта. Самолёт был заполнен пассажирами где–то всего на 2/3, свободных мест было много и Диана села у одного из окон левого борта.

Она удобно устроилась и начала вглядываться в группу провожающих на смотровой площадке. Четвёрку Зоричей она сразу выделила из немногочисленной группы. На тёмном фоне здания (солнце уже понемногу опускалось где–то сбоку от аэропорта) она отчётливо видела маленькую, одетую во всё белое, девочку. У Дианы вновь защемило сердце. Она никак не могла оторваться от этого окна–иллюминатора. Но вот пилоты уже запустили и начали прогревать двигатели, а ещё через время самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Диана помахала в окно рукой, хотя и понимала, что её не увидят.

— До свидания, Киев, — мысленно прощалась она со ставшим таким родным, ранее незнакомым городом. — Но мы с тобой расстаёмся не навсегда. Я ещё вернусь сюда.

Самолёт поднялся в воздух. Диана не замечала времени, не представляла себе, где они сейчас пролетают. Да она и не смотрела больше в окно. Ещё пару часов назад Диана удивлялась способности Дениса сочинять стихи. Но сейчас она настолько была переполнена эмоциями, что, спустя некоторое время, у неё в голове возникли фразы, которые сложились в простенькие четверостишья:

Гляжу — ты в белой курточке спортивной,

На смотровой площадке стоя, машешь мне рукой.

Всегда хранить я буду этот образ дивный -

Мне Виточка запомнилась тогда такой

Вот катит самолёт по полосе бетонной,

Разъединив надолго с Викой нас уже.

И даже шум его моторов монотонный

Не может заглушить сумятицу в душе.

— Да, — подумала Диана. — Наверное, различные переживания, эмоции, как у меня сейчас, и позволяют людям складывать стихи. Недаром бытует мнение, что хорошие поэты не могут обходиться без различных стрессов, им постоянно нужны новые впечатления.

Так, за своими мыслями, она и не заметила, как прилетела к месту назначения. Ей запомнились лишь промежуточная пересадка в новом для неё аэропорту имени Фредерика Шопена в Варшаве да её стихи про Вику. Она даже во время перелёта не помнила — спала она в самолёте или нет. Возможно, что и дремала немного. Окончательно Диана пришла в себя только после пересадки в Торонто на самолёт, совершавший рейс уже в её родной город.

ГЛАВА 48

Возвращение домой

Самолёт совершил посадку в аэропорту родного города Дианы в 00:30 по местному времени. В аэропорту Диану, как он и обещал, встречал Филипп. После прохождения Дианой всех положенных таможенных процедур они обнялись, расцеловались, Филипп взял её под руку, и они, не спеша, направились к его машине. Сумку Дианы Филипп нёс второй свободной рукой. Он открыл с правой стороны машины дверь, помог Диане усесться, уложил в багажник сумку, сел в машину, завёл двигатель и включил в салоне свет. Трогать машину с места он не спешил.

— Что–то ты плохо выглядишь? — взволнованно спросил он. — Что–нибудь случилось?

— Нет, всё нормально, — уже улыбнувшись, ответила Диана. — Просто я устала немного да ещё столько впечатлений о поездке.

— Но поездка действительное была удачная и у тебя всё хорошо? — участливо продолжал он.

— Не просто хорошо, а замечательно, — эмоционально подтвердила Диана. — Вот мы приедем домой и я тебе всё расскажу. В машине обстановка как–то не располагает к повествованию, да я и не хочу тебя отвлекать. Темно ведь, и тебе необходимо следить за дорогой, — и она замолчала.

Затем, видно что–то вспомнив, она спросила:

— Прости, я забыла спросить, как у тебя дела?

— Да у меня никаких новостей нет. Всё по–старому. Что у меня могло измениться за какую–то неделю, — успокоил её Филипп.

Далее они ехали почти молча, лишь изредка перебрасываясь отдельными фразами. Филипп включил приёмник. Прикрутил его звук на небольшой режим, и машину заполнила приятная музыка. Филипп краем глаза периодически посматривал на Диану, и его удивляло, что она менялась прямо на глазах. Её усталость проходила, она прямо расцветала, приятная улыбка не покидала её уста. Но она была, как бы не здесь в машине, а где–то далеко, в своих мечтах или воспоминаниях.

— Диана, — удивлённо произнёс он, — я тебя просто не узнаю: то ты такая расстроенная, а то вдруг прямо таки счастливая.

— Всё прекрасно, Филипп. У меня действительно всё хорошо, — она немного помолчала, а потом тихо и задумчиво завершила. — Я просто начинаю жить заново.

Домой они приехали поздно ночью. Филипп открыл двери в их дом, занёс сумку Дианы и помог ей снять кофту. Они зажгли свет в гостиной, и расселись в кресла.

Диана всё так же улыбалась, как недавно в машине. Правда, эту улыбку довольно часто стала сменять зевота, которую она старалась скрыть.

— О, Господи, — подумал про себя Филипп. — Какой же я дурак, — он повернулся к Диане и решительно сказал:

— Так, никаких рассказов сегодня не будет. Точнее не сегодня, а в это время. Я совсем забыл, что ты не спала всю ночь. Тебе нужно отдыхать.

— Ночь ведь только началась, — заупрямилась Диана.

— В Виннипеге — да. А ты прикинь, который час сейчас в Киеве.

Тут Диана сообразила, что действительно, в Киеве уже наступило утро, и она рассмеялась:

— Я и забыла. А я думаю — почему же мне так хочется спать? Хорошо, все рассказы утром, нет уже днём, когда ты вернёшься с работы. Сможешь подождать? — кокетливо задела она его.

— Придётся. Но ничего, больше ждал. Давай укладываться спать.

Они прошли в спальню, Филипп сам расстелил постель, и Диана просто свалилась в неё. Заснула она мгновенно, а Филипп ещё долго не спал и смотрел при свете, тусклой за шторами луны, на какое–то счастливое, умиротворённое во сне лицо Дианы. Это подтверждало его уверенность в том, что она очень изменилась, и всего–то за несколько дней.

Проснулась Диана тогда, когда Филипп уже уехал на работу. Она первым делом приняла ванну, после которой почувствовала себя бодрой, но очень голодной. Она проанализировала события прошлого дня и поняла, что, с учётом разницы во времени между Киевом и Виннипегом, она ничего не ела уже почти сутки. В самолёте, конечно, разносили еду, но она выпила только чашечку содовой. Есть тогда совсем не хотелось. А сейчас она сомневалась, что найдёт что–либо в холодильнике. Однако, открыв холодильник, она обнаружила, что кое–какие продукты имеются. На полочке лежали свежие упаковки резаной ветчины и сыра. В хлебнице она нашла также свежий батон. Очевидно, Филипп проявил внимательность к ней и закупил на первый случай продукты. Диана нашла также в холодильнике несколько яиц и решила приготовить себе сытный завтрак, чего раньше себе не позволяла. Она поджарила яичницу–глазунью из 3‑х яиц с ветчиной, луком и, даже несколькими кусочками батона. Она с аппетитом съела это чересчур уж калорийное для неё блюдо. Ещё она заварила себе крепкий кофе без сахара и выпила его вместе с двумя кусочками сыра.

Насытившись, она вымыла посуду и приступила к разбору своих вещей, которые она брала с собой в дорогу. У неё по плану была срочная работа. Она достала фотоаппарат, включила компьютер и подсоединила к нему камеру. Она с удовольствием просмотрела фотографии, которые сделала в Киеве (а их набралось более двух десятков) и занесла их на жёсткий диск. После этого она, уже не спеша, всё отключила, положила диск в сумочку, оделась и провела небольшой макияж.

Она заехала в ближайшее от дома фотоателье и оформила заказ на изготовление фотографий форматом 10×15 см со всех находящихся на диске кадров. Пока что по одной, дома она их спокойно просмотрит и, возможно, закажет какие–то в увеличенном масштабе. Она попросила сделать их поскорее. Ей пообещали, что после обеда они будут готовы. Довольная Диана поехала домой. Приехав домой, она переоделась, наконец–то расслабилась и принялась раскладывать вещи. Но расслабиться до конца ей не удалось — раздался телефонный звонок. — Виолетта, — подумала Диана, и она не ошиблась.

— Привет, подруга. Я рада, что ты уже дома. Я через час освобожусь. Ну что, можно приехать к тебе и поговорить? — спросила она.

— Конечно, — сказала Диана. — Приезжай, я буду ждать. Рассказать есть что.

О'кей, — ответила Виолетта и повесила трубку. Из её неразговорчивости Диана поняла, что она звонит в перерыве между уроками.

На первый взгляд, лучше было бы, чтобы подруга пришла после обеда, когда вернётся с работы и Филипп. Лучше ведь один раз рассказать обеим о своей поездке, чем повторять сказанное дважды. Но как раз этого Диана не хотела. Она прекрасно знала темпераментный и неуступчивый характер Виолетты, который был абсолютно противоположным спокойному характеру Филиппа. Её категоричность будет только раздражать Филиппа. Ведь, как предполагала Диана, её подруга, вряд ли, так просто примет на веру события в Киеве. Она точно начнёт доказывать своё мнение, не считаясь с мнением других. Так что лучше она потом вечером расскажет всё Филиппу в доверительной обстановке. Он поймёт её гораздо лучше подруги, которую ты знаешь уже почти 30 лет. Но тем и отличается близкий человек от самой лучшей подруги, что он тебя понимает. А это очень важно. Диана вспомнила старый (русский, кстати, — точнее времён СССР) фильм, который она в период учёбы русского языка отыскала по спутниковому телевиденью. Этот фильм назывался несколько странно: «Доживём до понедельника». Так вот, в этом фильме один из его героев, девятиклассник в сочинении на тему «Что такое счастье?», написал всего лишь одну коротенькую фразу: «Счастье — это когда тебя понимают».

Диане понравился сам фильм и запала в память эта фраза. Сейчас же Диана с удивлением подумала, что Виолетта своим неуступчивым характером и консерватизмом очень похожа на учительницу литературы из того фильма, ту, с которой были связаны драматические события фильма.

Прибравшись, Диана позвонила маме, сообщив, что у неё всё в порядке и пригласила её после обеда прийти к ней. Отец всё ещё находился в плавании. Мама с радостью согласилась. У мамы нормальная совместимость с Филиппом. У них похожие характеры. После этого Диана вышла во двор. День в Виннипеге был сегодня более тёплым, нежели вчера в Киеве. Диана с удовольствием бродила по траве, наслаждаясь теплотой и светом, которые исходили не только внешне, но и внутренне от её самой. Она задумчиво подошла к стоящей в саду беседке. Она посмотрела на беседку, в которой она не отдыхала, пожалуй, несколько лет. Она как бы увидела беседку новыми глазами. Да она и не обращала внимания на неё в последнее время. И вот сейчас Диана увидела, какой ветхой и неприглядной стала эта беседка.

Она ужаснулась, — где же она будет принимать гостей? Где могут они отдыхать, где будет летом в жару! играть маленькая Вика. И ещё, у неё нет качелей, а Вика, как и все малыши, так любит качаться на качелях. Нужно срочно что–то делать.

Затем Диана немного успокоилась и решила, что всё не так страшно. Времени у неё достаточно (более 2‑х месяцев) — она сделает заказ на ремонт беседки и на установку качелей. Возможно, даже нужно расширить беседку или же заказывать новую. Старая всё же мала.

За этими размышлениями и планами Диану застала Виолетта, которая подъехала на своей машине. Подруги расцеловались и пошли в дом.

Удобно, как всегда с ногами, Виолетта устроилась в кресле и произнесла:

— Так, я тебя слушаю. Давай рассказывай всё по–порядку.

Диана еле сдержала смех. Учительница — она и есть учительница, её моральное сходство с учительницей из фильма полное.

— Съездила я нормально, — начала свой рассказ Диана. — Прилетала в Киев после обеда, пока добралась до гостиницы, устроилась — уже начало и темнеть. Так что в первый день я только вышла прогуляться на Крещатик — это главная улица столицы.

Виолетта перебила её:

— Это я знаю, ты забыла, что я учительница географии. Это всё не существенно. Ты рассказывай, что было на следующий день.

— Ну, во–первых я купила схему улиц Киева, чтобы лучше ориентироваться, — продолжила Диана.

— И это не существенно. Ты, в конце концов, встретилась с нужным тебе человеком? — начала уже раздражаться подруга.

— Ты же сама просила по–порядку, — прикинулась непонимающей Диана. У неё было чудесное настроение, и она решила немного помучить Виолетту.

— По–порядку о встрече, а не о том, как ты по Киеву ездила, — злилась Виолетта.

— Да, я встретилась с ним в средине следующего дня. Живёт он с семьёй своего сына в зелёной зоне города в хорошем частном доме.

— Вот это уже интересно. Как ты ему представилась и что ему сказала? — продолжала гнуть свою линию подруга.

— Назвала своё имя, фамилию и сказала, что приехала поговорить с ним.

— Приехала с другого конца света, чтобы с ним поговорить. И он тебе поверил? Документы спрашивал?

— Я сама предложила показать ему свой паспорт. Но он отказался и пригласил в дом.

— Пригласил в дом незнакомую женщину! — воскликнула Виолетта. — Что же ты ему наплела, что он тебе поверил?

— Не сказала больше ни слова.

— Ты или … — она запнулась, не хотелось говорить подруге, что она врёт, — … чего–то не договариваешь, — выкрутилась она, — или же в Киеве живут наивные и доверчивые люди.

— Мне он таким не показался, — усмехнулась Диана. — Денису Дмитриевичу исполняется 69 лет, он выглядит довольно здоровым человеком. О степени его ума и рассудительности я могла убедиться в последующие дни.

— И как вы общались, он тебя понимал?

— Скорее я его понимала, — ещё шире улыбнулась Диана. — Он разговаривает на чистейшем английском языке.

— Ты смотри! — удивилась Виолетта. — И там есть образованные люди.

Тут уж Диана не могла сдержать смех и гнев:

— Виола, ты же учитель географии! В Украине находится географический центр Европы. Это цивилизованная, промышленно развитая европейская страна. По численности населения она превосходит нашу Канаду. В ней проживают 50 миллионов человек. А по площади, к примеру, она больше Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, а также Италии и Голландии — всех вместе взятых. Ты же принимаешь её за какое–то туземное племя.

— Да знаю я. Не читай мне лекции. Это я просто от эмоций. Ну, хорошо, ты объяснила ему цель своего визита, и как он воспринял все эти твои фантазии?

— Во–первых, это не фантазии, а во–вторых воспринял он всё гораздо спокойнее и рассудительнее, нежели я себе представляла, — начала уже терять терпение Диана. — Так, слушай и не перебивай.

И Диана подробно рассказала, что происходило в эти 4 суток её пребывания в доме семейства Зоричей. Всё подробно, но только одно пока что Диана утаила. Она утаила самое главное — встречу с копией своей дочери, с прелестной Викой. Она, конечно, рассказала о внучке Дениса Дмитриевича, но ни слова о её схожести с Дэнис. Зная свою подругу, она прекрасно осознавала, что та низачто ей не поверит. А спорить с ней, доказывать — это просто бесполезно. Они только поругаются, испортят друг другу настроение и этим всё закончится. Пусть подождёт, пока Диана получит из фотоателье фотографии. Посмотрим, что она тогда скажет. Диск с видеозаписью она вообще хотела приготовить на самый конец, на десерт, так сказать. Ей и самой так хотелось его посмотреть, но она держалась. Пусть немного позже, спустя пару дней.

Виолетта и так мало во что поверила. Она не верила, что можно вот так запросто на четверо суток приютить незнакомую женщину в своём доме. А вдруг она, воровка, шарлатанка, просто авантюристка? Даже не спросить у неё паспорта! Что за нравы! В то, что этот человек спокойно отнёсся к фантазиям Дианы о её прошлой жизни она тоже не верила.

Диана не стала особо спорить с Виолеттой. Так, немножко повозражала для приличия, чтобы подруга не думала, что она с ней во всём согласна. Главный разговор Диана берегла к следующему дню. Виолетта, видимо, уловила какие–то недомолвки со стороны подруги, ведь она тоже знала её не хуже. Она немного помолчала, устав убеждать Диану, и спросила:

— Ты чего–то не договариваешь подруга. Хорошо, каждая из нас останется при своём мнении. Но какие у тебя есть доказательства твоего мнимого родства с этой семьёй? Ты привезла какие–нибудь фотографии членов этой семьи?

— Я привезла с собой 4 фотографии, но боюсь, что они тебе ничего не скажут. Ты же не видела моих снов.

— Ну, всё равно покажи, — заинтересовалась Виолетта.

Диана принесла и молча положила перед ней 4 старые фотографии.

Подруга стала их внимательно изучать и остановилась на фотографии Дениса и бабушки Тони на детской площадке (лицо женщины там было сфотографировано более крупным планом).

— Кто это? — указывая на женщину, спросила она.

Диана искренне удивилась. Она растерялась и обрадовалась одновремённо.

— А что, она тебе кого–то напоминает? — небрежно спросила Диана.

— Да, только не пойму кого.

— Это ещё одно доказательство того, что права я, а не ты.

— С какой стати?! — взвилась Виолетта.

— Потому, что даже я не ожидала, что ты так точно выберешь нужную фотографию. На ней изображены бабушка с внуком. Мальчика зовут Денис, а его бабушку — Антонина. В прошлой жизни это я со своим внуком.

— Ты совсем на неё не похожа, — заспорила Виолетта.

— Не лукавь, подруга, — совершенно спокойно ответила Диана. — Ты и выбрала эту фотографию, потому что женщина напомнила тебе меня.

— Ну ладно, — неохотно сдалась Виолетта. — Ну, похожа немного. Но это же ни о чём не говорит. Сколько на Земле похожих женщин. А ещё какие доказательства есть у тебя?

— Приходи, моя милая Виола, завтра. Я постараюсь тебя кое–чем удивить.

— Чем это? А почему не сегодня? — сразу заинтересовалась Виолетта.

— Потому что сюрприз ещё не готов. Только завтра, — твёрдо сказала Диана. — Ты что, до завтра не можешь подождать?

— Ну ладно, — с явной неохотой согласилась подруга. — Но ты мне скажи, каким образом ты узнала о том, что он проживает в Киеве. А почему не в Москве, Варшаве, Минске или в каком–то другом городе. Я этого никак понять не могу.

Диана вздохнула, предвидя новое долгое повествование, и сказала:

— Хорошо, времени у нас много. Сейчас я тебе всё расскажу. Тольки я прошу тебя — не перебивай меня своими вопросами. Если будет что–то непонятное, то спросишь когда я окончу. Рассказ будет долгим. Согласна?

— Да согласна, согласна, — быстро согласилась Виолетта. — Ты давай рассказывай и подробнее.

И Диана приступила к своему повествованию. А рассказывать действительно пришлось многовато — ведь Виолетта многого не знала, поскольку в последнее время Диана делилась только с Филиппом. Она рассказала подруге и про разговор с Филиппом, о разных отличиях в снах, о предполагаемом различии в городах возможного пребывания её мальчиков, о памятниках, о выступлениях по художественной гимнастике, о булаве, о коллекции переселенца, о запросе в посольство Канады в Украине и об ответе из него.

Виолетта слушала её очень внимательно и, хотя пыталась что–то вставить своё, сдерживалась. В конце рассказа она задала Диане лишь пару вопросов, сокрушённо покачала головой и тихо промолвила:

— Ну, ты, подруга, и даёшь. Сколько новостей, а мне ничего не рассказывала.

— Так вышло, — сдвинула плечами Диана. — Не хотела наперёд загадывать. К тому же, не хотела натолкнуться на твой скептицизм и недоверие, — уколола она подругу.

К её удивление Виолетта ничего не ответила на эту шпильку.

Вот таким образом Диана делилась своими новостями, и такова была реакция её самой близкой подруги. Они ещё немного поболтали, теперь уже о новостях Виолетты, после чего та уехала.

ГЛАВА 49

Удивление близких

После отъезда Виолетты Диана переоделась, взяла сумочку и вышла из дома. Нужно было пройтись по магазинам и купить продукты. Не будешь же постоянно есть яичницу с колбасой. Купив продукты и, вернувшись домой, она начала неспешно готовить неприхотливые блюда на ужин. Обедать не хотелось, ведь она поздно завтракала. За этим занятием её и застала мама, которая поспешила в гости.

Диана обрадовалась ей так же, как и она ей. Сказав только в двух словах, что у неё всё хорошо, она попросила маму приглядеть за готовящимся на плитке блюдом, а сама помчалась в фотоателье. Когда она вернулась, ужин был готов. Диана переоделась, прошла с матерью в гостиную и сказала:

— Мама, ты только не обижайся, но давай подождём Филиппа, чтобы я дважды не рассказывала. Он должен подойти с минуты на минуту. Хорошо?

— Ну, конечно, доченька, — успокоила её мать.

— Мама, я должна тебе кое в чём признаться, — тихо и немного виновато произнесла Диана. — Главной целью моей командировки было свидание с моим внуком в моей прошлой жизни. Я не хотела волновать тебя перед командировкой.

— И что, ты его и правда разыскала? Неужели такое может быть? — удивлённо и даже перепугано спросила мама.

— Может, мама, может. И не только может, но и действительно я с ним встретилась. И не только познакомилась, но на протяжении всего срока моей командировки я проживала в его семье. Он живёт с сыном, невесткой и внучкой в Киеве.

— Да ты что! Значит это правда? И как же он тебя воспринял?

— Очень хорошо, мама. Он чудесный человек. Я всё тебе расскажу через каких–то минут 15, когда подойдёт Филипп. Но, даже это — не самое главное в моей поездке.

— Не главное? — ещё более удивлённо переспросила старушка. — А что же тогда главное?

— Ты сама всё увидишь. Сейчас, моя милая мама, — взволнованно произнесла Диана, — пока мы ожидаем Филиппа, я хочу тебе кое–что показать. Только, пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь волноваться, и воспримешь всё спокойно.

— Ой, а что случилось? — уже заволновалась мама.

— Мама, я даю тебе честное слово, что всё очень хорошо. Только хорошо, ничего плохого нет. Ты сейчас спокойно, — подчеркнула последнее слово Диана, — именно спокойно посмотришь фотографии, а объяснять всё я буду, когда подойдёт Филипп. Договорились?

— Договорились, — растерянно произнесла мать.

Диана подала ей принесенные из фотоателье фотографии. Но спокойной реакции родительницы она зря ожидала. Мама, увидев на фотографиях Вику, испуганно вскрикнула:

— Дэ́нис, это же Дэ́нис.

Она не могла внимательно рассматривать фотографии, потому что у неё дрожали руки. Тогда она положила их на стол, нагнулась над ними и начала внимательно всматриваться в них, произнося что–то тихим шёпотом.

— Мама, это, естественно, не Дэ́нис. Но ты не пугайся, это та девочка, в которую переселилась душа нашей Дэ́нис. Понимаешь, наша Дэ́нис живёт, но просто в другом теле. Всё хорошо, пойми — она вновь живёт. Не плачь, — успокаивала она, потому что у старушки градом катились слёзы. — Ты только вдумайся — как же это хорошо! Наша Дэ́нис опять живёт. Не надо плакать, нужно радоваться.

Постепенно мать успокоились, но фотографии из рук уже не выпускала.

— И как она тебя встретила, эта девочка? — спросила она.

? Ой, мама, ты бы лучше спросила, как я её встретила. Намного хуже, чем ты.

— Я представляю себе, — покачала головой мать. — Я представляю себе, что со мною было бы, если бы я не фотографии смотрела, а увидела бы живой нашу внучку. Я представляю, как ты там переволновалась.

— Это не то слово, я просто упала в обморок. Но всё закончилось очень хорошо. А что касается того, как бы ты себя повела, увидев её, то мы это скоро проверим.

— Как проверим?

— Очень просто. Ты, действительно увидишь нашу Дэ́нис в образе этой девочки, которую зовут Вика. Через два месяца они приедут к нам в гости.

Диана посмотрела на маму и перепугалась. Она сидела как немой застывший истукан. Дочь еле её растормошила:

— Ну что, ты не рада? — взволнованно спросила она.

— Я очень рада, — проговорила мама. — Только это так неожиданно.

— Я понимаю, — уже спокойнее проговорила Диана. — Но у тебя будет время подготовиться.

— Постараюсь, конечно, подготовиться. Ведь правильно говорится: кто ознакомлен, тот уже вооружён, — успокоила её мать.

Вот за этими взаимными успокоениями их и застал приехавший Филипп.

Он вошёл в комнату, поздоровался и, увидев лежащие на столе и в руках Дианиной матери фотографии, спросил:

— Ты привезла с собой фотографии? Вот хорошо, — затем, обратив внимание на притихшую и понурую маму Дианы, добавил. — Что–то не так?

— Нет, всё так, — успокоила его Диана. — Ты сейчас посмотришь фотографии и всё поймёшь.

Мама протянула Филиппу фотографии. Он взял их, посмотрел 3–4 из них и удивился:

— Где–то я видел эту девочку.

— Подними глаза вверх, — тихо сказала Диана.

— Не понял.

Диана молча, глазами указала ему на фотографию на стене.

Филипп несколько раз бросал взгляд то на висевшую на стене фотографию, то на те, что он держал в руках:

— Потрясающе, — задумчиво произнёс он. — Одно и то же лицо. Скажи мне об этом кто–нибудь раньше, я бы не поверил. Какая же ты молодец, — обратился он к Диане. — Но как ты могла знать?

— Да в том–то и дело, что ничего я не знала. Для меня самой это был шок.

И Диана начала рассказывать о событиях 4‑х дней, проведенных ею в Киеве. Все слушали её заворожено, не перебивая и не задавая никаких вопросов. Даже когда она закончила своё довольно длинное повествование, слушатели ещё некоторое время молчали. Затем Филипп произнёс:

— Ты знаешь, когда ты мне рассказывала о своих снах, когда узнали о результатах эксперимента у психотерапевта — я, не в пример другим, верил тебе. Но всё же, честно скажу, порой закрадывалось маленькое такое сомнение. А сейчас все сомнения развеялись. А в Киеве тебе сразу все поверили?

— Ну, я уже говорила, что не сразу. Денис Дмитриевич, тот практически сразу, а вот Виталий со Светланой постепенно. Их убедило моё опознание вот этих фотографий. И она показала всем четыре привезенные из Киева старые фотографии.

Мама с Филиппом с недоумением перебирали фотографии. После виденного на «свежих» фотографиях, на этих они никого не узнавали.

— Мама, ты присмотрись к этой фотографии, тебе женщина никого не напоминает? Диана подала ей фотографию бабушки Тони с Денисом.

Теперь мать уже более внимательно долго вглядывалась в фотографию, а затем удивлённо и недоверчиво произнесла:

— Эта женщина похожа на тебя, только она пожилая.

— Значит, такой я буду через 20–25 лет, — засмеялась Диана. — Ты абсолютно права, мама — это я в моей прошлой жизни и мой внук Денис, тот самый Денис Дмитриевич, которого вы все видели на новых фотографиях. Теперь вы окончательно убедились?

— Ну и ну, — произнёс Филипп. — А я ломал себе голову — с кем же ты ещё в Киеве могла встретиться. Ты была права, когда сказала мне в телефонном разговоре, что я про второе знакомство никогда не догадаюсь. Да и как тут можно было догадаться. Всё действительно, на первый взгляд, просто невероятно. Мне даже пришла в голову нелепая мысль, что это та Валентина, с которой ты встречалась в Белграде. Она ведь единственная из твоих знакомых, кто ранее жил в Киеве.

Диана всплеснула руками:

— Господи, Филипп! Ты даже не представляешь себе насколько ты прав. Твоя мысль была совсем даже не нелепая. Это просто удивительно.

— Не понял. Ты что и с ней встретилась? — недоумевал Филипп.

— Почти, — улыбнулась Диана.

— Как это почти? Как это может быть?

— Может, — уже чуть ли не смеялась Диана. — Оказывается, в этой жизни всё может быть. Вы себе не можете, наверное, этого представить — да и я сама не представляла — но оказалось, что Валентина — это дочь Дениса Дмитриевича.

— Да ты что?! Вот уж, действительно, мир тесен. И как ты об этом узнала?

— Совершенно случайно, из разговора со своим бывшим внуком.

— Ты знаешь, — после короткой паузы продолжил Филипп, — я, действительно, раньше не до конца верил в эту фантастику, мистику, назовите как угодно. Не так, конечно, категорично как Виолетта, но всё же сомнения у меня были. А сейчас я не только верю, а искренне радуюсь, что такое может быть. Это же здорово, это значит, что мы ещё когда–нибудь в другой жизни сможем встретить своих бывших близких. Диана, да все твои приключения достойны пера писателя.

Диана не отреагировала на последнюю фразу Филиппа и начала объяснять им, кто запечатлён на остальных 3‑х фотографиях, но они и сами уже поняли, после первой фотографии.

— А ты уже виделась с Виолеттой? — спросил Филипп. — Как она ко всему этому отнеслась?

— Виолетта в своём репертуаре, — вздохнули Диана. — Она не поверила. Правда, она не видела фотографий, они ещё не были готовы, а мой рассказ её не убедил. Ну, ничего, может быть, завтра поверит, увидев всё это, — Диана кивнула на фотографии.

Диана помолчала, а затем медленно произнесла:

— Я вот о чём сейчас подумала, Филипп. Ты помнишь наш разговор в начале марта после того, как ты мне показал на экране компьютера памятник Богдану Хмельницкому?

— Помню, конечно, а что?

— Я тогда говорила тебе, что не так просты все эти совпадения с изучением языка, булавой и прочее.

— Ты просто преувеличиваешь значение таких совпадений, Диана.

— Нет, не преувеличиваю. Я сейчас вспомнила ещё один нюанс. Первый раз мой внук приснился мне в ночь с 1‑го на 2-октября почти 5 лет тому назад. Но ведь 2 года до этого мне никто не снился.

— К чему это ты ведёшь?

— А вот к чему. Всё те же пять лет тому назад всего за две недели до первого сна родилась Вика. Ты понимаешь Филипп, я теперь разгадала значение этих снов — они успокаивали меня, говорили мне о том, что моя девочка возродилась вновь. Ведь сны не были злыми, они были добрыми. Они наталкивали меня на мысль разыскать моих бывших родственников, а значит и мою Вику — Дэнис.

— Ну, не знаю, не знаю, — покачал головой Филипп. Но чувствовалось, что на сей раз он уже был не столь категоричным в своих суждениях.

Возникшую затем в разговоре небольшую паузу снова нарушила Диана, которая тем временем о чём–то напряженно раздумывала:

— Вот только я не понимаю одного — почему мне во сне сразу не приснилась Вика? Ведь тогда сразу бы всё стало понятно — моя Денис воспроизвелась в новой жизни. Зачем нужно было, чтобы мне снились Дмитрий и Денис?

— Ты так думаешь? — улыбнулся Филипп. — А как бы ты во сне отличила Вику от Денис?

— Ой, и в самом деле. — Она немного помолчала, а затем добавила. — Но могла мне присниться Вика вместе со Светланой или Виталием.

Филипп покачал головой и тихо проговорил:

— И что бы тебе дали подобные образы? Ещё больше бы всё запуталось. Ты думала бы тогда: отчего это моя Денис с чужими людьми?

— По–видимому всё так, — улыбнулась Диана.

— Ты знаешь, Диана, если твоя версия, которую ты перед этим произнесла, верная, то всё это Всевышним придумано достаточно мудро — сны твои были не страшными, хорошими, и вместе с тем вызывали твою заинтересованность. Они были одновремённо как бы лакмусовой бумажкой: они были неким испытанием, вроде бы проверкой человека на стойкость — как он отреагирует на такие сны. Привыкнет к ним и махнёт рукой, и будет постоянно горевать о бывшей семье, оставшись несчастным, или задумается над смыслом этих снов и начнёт действовать. И тогда будет в дальнейшей жизни счастливым, и как бы сам возродится снова. Для этого нужно было лишь проявить настойчивость в их разгадывании, и ты с этим справилась. Конечно, пришлось их долговато разгадывать, но результат того стоит.

— Ну, если уже говорить по–честному, то по жизненным меркам не так уж и много — 4,5 года. Кроме того, справилась я с этим не сама, а с твоей помощью. А, нечего уже об этом думать. Всё и так сложилось очень хорошо.

Затем все поужинали, обсуждая за ужином полученную информацию. После ужина мама собралась домой. Филипп предложил её отвезти, и она согласилась. Действительно, после таких впечатлений лучше не бродить пожилой женщине по тёмным улочкам.

Когда Филипп возвратился, Диана сказала ему:

— Ты знаешь, в связи с приездом гостей нас ждут нелёгкие денёчки, и уже прямо в ближайшие дни.

— И что нам предстоит сделать?

— В первую очередь нужно забронировать места в кемпинге на берегу одного из озёр — Виннипег или Манитоба. В этом году тепло и сезон отдыха на озёрах, несмотря на конец мая, уже начался. И поэтому обеспечить нам всем места будет не так–то и просто. Впрочем, это ты как раз знаешь — такой опыт у тебя имеется.

— Ты совершенно права. Я займусь этим в ближайшие дни. Вот только на когда договариваться?

— Ты пока что договаривайся, предварительно я имею в ввиду, на начало августа. Скорее всего, они приедут в самом конце июля. Но, я думаю, сначала 3–4 дня они побудут у нас, а уже потом поедем на озёра. Несколько позже я уточню дату приезда киевлян, — после коротких раздумий дополнила Диана.

— Хорошо, понял. Что ещё?

— Ну, это самое главнее. Я же буду думать о том, что нам нужно брать на озёра и как лучше организовать ознакомление гостей с городом.

— Да, это уже твоя парафия. Тебе сие знакомо. Я вот что ещё подумал. Мы будем отдыхать на озёрах, я думаю лучше на Виннипеге, а каждый мужчина, пожалуй, не против половить рыбу.

— Ой, ты прав! Я совсем забыла, ведь Виталий заядлый рыболов.

— Вот, значит нужно приобрести лицензию.

Решение Филиппа было вполне своевременным. Озеро Виннипег — важный объект коммерческого рыболовства. Это — одно из главных озёр в ежегодной коммерческой выручке провинции Манитоба, достигающей 30 миллионов долларов. Любителям рыбалки нужно обязательно приобретать лицензию для рыбной ловли. Стоят лицензии не очень дорого — в разных провинциях они стоят от 40 долларов в год.

Диана обсудила с Филиппом ещё ряд организационных вопросов, и так закончился для Дианы первый день после её возвращения домой.

ГЛАВА 50

Разговоры с коллегами и подругой

На следующее утро Диану с Филиппом разбудил заведенный вечером будильник мобильного телефона. Диане уже тоже нужно было ехать на работу. Они позавтракали вместе, и Филипп уехал. Диана, не спеша, собралась, положила в сумочку один из купленных в Киеве пакетов с открытками (видами и достопримечательностями украинской столицы), несколько киевских фотографий и старые фотографии Дениса с бабушкой Тоней. Она понимала, что на работе начнутся расспросы о цели её поездки и о том, что она там делала. Скрывать дальше от коллег ситуацию она уже не хотела. Ей ясно было и то, что ей мало поверят, но сейчас это ей было абсолютно всё равно. У неё после возвращения из Киева в целом было прекрасное настроение, и её мало сейчас беспокоило недоверие сослуживцев. Рассказывать им же что–то нужно, так зачем врать. Кроме того, она предъявит в качестве доказательств фотографии.

Коллеги обрадовались возвращению Дианы. Они подходили к ней, как бы изучали её, задавали вопросы. Диана сказала:

— Друзья, работа есть работа. Поэтому я приглашаю вас на чашечку кофе в обеденный перерыв. Тогда я вам расскажу о своей поездке.

Все разошлись по своим рабочим местам. Диана же тем временем поспешила к Грегори. Тот начал сразу же расспрашивать её о поездке и, главное, о её результатах.

— Долго рассказывать. Но, если бы только знал, как же я тебе благодарна! Но столько событий. Давай сегодня или завтра выкроим часок, и я всё расскажу.

— Хорошо, тогда завтра, сегодня у меня, действительно, мало времени. А сейчас хотя бы в двух словах — поездка удачная?

— Ещё как! Когда я тебе всё расскажу, то боюсь, что ты мне не поверишь.

— Это хорошо, но чего же ты тогда зашла? Ведь не просто же так, я тебя знаю.

— Хотела ещё раз поблагодарить тебя. А, кроме того, я хотела предварительно согласовать сроки моего отпуска.

— Ну вот, первый день на работу вышла и уже говорит об отпуске! — в шутку возмутился шеф.

— Понимаешь, Грегори, ко мне в начале августа приедут гости, ты понимаешь какие. Те, у которых гостила я. Ответный визит, так сказать. Не могу же я их принимать, уходя каждый день на работу.

— Резонно. Но я не могу сейчас предположить, сколько работы у нас будет в августе. Правда, если судить по последним годам — это не самое горячее время. У нас в редакции, конечно, а не на природе, — засмеялся он. — Хорошо, договорились. Точные сроки, я так понял, мы обсудим позже.

— Совершенно верно. Спасибо тебе, — и она собралась уходить.

— Погоди, Диана, — он взглянул в свою книжку–ежедневник и сказал. — Я тебе назначаю на завтра приём в 10:30, и ни минутой позже. Расскажешь всё о поездке.

Дел за время отсутствия у Дианы накопилось немало, и она не заметила, как уже и подошло время обеда. Она с коллегами (их было, с ней вместе, всё те же пять человек) спустились в фойе первого этажа, вышли на улицу и зашли в ближайшее уютное кафе.

Они придвинули от соседнего столика к своему пятый стул, и Диана заказала всем кофе с тортиками. Затем она приготовилась рассказывать своим друзьям удивительную историю. Конечно, в то, что они поверят в неё, она очень сомневалась.

Не успела она начать рассказ, как Луиза заявила:

— Диана, а тебе поездка пошла на пользу. Ты как будто помолодела.

— Спасибо, — ответила Диана. — Вряд ли я помолодела, но то, что у меня вновь появился вкус к жизни — это точно.

Она выложила из сумочки купленный ею в первый день набор с видами Киева:

— Знакомьтесь, пока я буду рассказывать, с достопримечательностями столицы Украины, — и она начала рассказ. Но когда она рассказала об истинной цели своей поездки, первоначальной причиной которой явились её сны, у слушателей изумлённо вытянулись лица.

— И ты что, веришь во всё это? — удивлённо спросил Питер.

— Вне всякого сомнения, — ответила Диана. — Она обвела коллег взглядом, — почти все из вас видели мою дочь Дэнис. Я хочу показать вам несколько фотографий.

Она выложила на стол часть киевских фотографий. Слушатели рассматривали фотографии, передавая их друг другу.

— А где это ты с ней фотографировалась? — спросила Мария, подразумевая девочку, которую она, вероятно, приняла за дочурку Дианы.

— В Киеве, — спокойно и с улыбкой ответила Диана.

— Ну и шуточки у тебя, — возмутилась та.

— А это совсем не шутки. Что ты скажешь об этих фотографиях? — и Диана вынула из сумочки свои фотографии с Викой на фоне памятников Богдану Хмельницкому и основателям Киева в ладье на берегу Днепра, которые она специально приберегла под конец для большего эффекта.

— Ты думаешь, что я могу шутить по поводу моей погибшей дочери, — продолжила она, пока коллеги рассматривали фотографии. — На фотографиях не Дэнис. Эту девочку зовут Вика, и живёт она, действительно, в Киеве. Встреча с ней не была мной запланирована. Я даже не подозревала о её существовании. Я думаю, что вы можете представить моё состояние, когда я впервые её увидела.

Коллеги сидели ошеломлённые. Затем Мария спросила:

— И что, тебе удалось встретиться со своими …, — она запнулась, подбирая слова, — … ну с сыном, внуком, как ты говоришь?

— С сыном, конечно, нет, он умер 10 лет назад, а вот с внуком я виделась, ему сейчас 69 лет. На фотографии вы его видели, — все начали искать фотографию с пожилым мужчиной. — А вот его фотография в детском возрасте, — и Диана выложила на стол старую фотографию.

Все вытянули шеи и одновремённо начали её рассматривать.

— А кто это с ним? — как–то неуверенно и удивлённо спросила Луиза.

— Догадайся с трёх раз, — засмеялась Диана, но догадки не понадобились

— Но это же просто невероятно, — шептала Луиза. — У этой женщины, действительно, есть сходство с тобой. Только она старая уже.

Диана продолжала улыбаться:

— Вот если доживём, посмотрим какой я буду через 20 лет.

Дальше она, тоже коротко, рассказала о 4‑х проведенных днях в Киеве. Все слушали её изумлённо и, всё же, немного недоверчиво.

— Ну и задала ты на загадки Диана, — промолвил под конец Франсуа. — Есть над чем поразмыслить.

— А вы же мне не верили и не поддержали меня вовремя, — укорила его и Луизу Диана. — Я же вам говорила, что мне просто необходимо отыскать моих родственников в прошлой жизни. Я очень хорошо чувствовала это. Да, я тогда и сама не ведала для чего. Но у меня теперь появились новые, очень хорошие родственники. И самое главное — у меня снова появилась Вика — Дэнис. Теперь я начинаю жить новой, радостной жизнью. А что было бы, если бы я разделяла ваши размышления, ваш скептицизм?

— Да, мы были не правы, — виновато прошептала Луиза, — но это всё так невероятно.

— Диана, — осторожно начал Франсуа. — Но это же такое потрясающее событие. И будет всё же просто грех, если о нём не рассказать и другим. Теперь это уже не просто твоё личное дело. Ты сама говорила, что кто–то должен был начать подобное. Хорошо, ты начала подобные исследования, назовём это так, и достойна большого уважения. Но ведь кто–то, возможно, и захочет продолжить начатое тобой дело.

— Ой, Франсуа, ты, как всегда, в своём репертуаре, — раскусила его намерения Диана. — Ты, конечно, в первую очередь репортёр.

— Ну, а как может быть по–другому, — улыбнулся тот. — Все мы такие, мы все в первую очередь репортёры. А ты — разве нет? Ты могла бы упустить такую потрясающую возможность?

— Ладно, — улыбнулась и Диана. — Она вспомнила вчерашние слова Филиппа о том, что её история достойна пера писателя. — Делай так, как ты сочтёшь нужным. На днях я даже предоставлю вам более веские доказательства. Но, одно условие — никаких настоящих имён и фотографий. Иначе я отказываюсь давать согласие. Если же кто–то после написания статьи уж очень заинтересуется этим, например, с целью исследования, то все контакты только через редакцию и с моего согласия.

— Хорошо! — обрадовался Франсуа. — Я принимаю все твои условия. Я и не собирался поступать по–другому. Может быть, ты сама хочешь написать? Тебе ведь это проще.

— Нет, Франсуа. Я не хочу. Предоставляю такое право тебе со всеми, так сказать, вытекающими последствиями. Мне это не нужно. Я вполне довольна тем, что в моей жизни, такая удивительная встреча, действительно, произошла.

— А что ещё за дополнительные доказательства?

— У меня дома ещё имеется видеодиск с записью некоторых событий.

— Ух ты, вот это здорово!

Радовались такому принятому решению и коллеги. Они понимали, что подобная публикация будет для читателей потрясающей новостью, некой журналистской «бомбой». Да, они, как выразилась Диана, в первую очередь репортёры, и ничего с этим не поделаешь.

Обеденный перерыв подходил к концу. Диана расплатилась и они, задумчивые, но гораздо уже более радостные стали возвращаться на работу.

Домой Диана, вернулась, несмотря на загруженность, вовремя. Доделает то, что не успела завтра, а сегодня ей ещё предстоит нелёгкая встреча с подругой. Она села немного перекусить, как раздался звонок:

— Диана, ты уже дома, я еду к тебе, — конечно же, Виолетте не терпелось.

К её приходу Диана выложила (эдак небрежно) на стол цветные киевские фотографии. Сверху лежали снимки её с Викой.

— Ну, погоди, Фома неверующий, — думала про себя Диана. — Посмотрим, что ты на это скажешь.

Виолетта не вошла, а ворвалась в комнату:

— Привет подруга.

Она собралась залезть в кресло, но заметила фотографии. Мельком, не беря в руки, взглянула на них, вздохнула, умостилась всё–таки в кресле и напустилась на Диану:

— Ты, как обычно, в своём репертуаре. Диана, ну, сколько можно себя мучить. Сколько можно перебирать эти старые фотографии. Да, Дэнис умерла, но жизнь то продолжается. У тебя появился Филипп, так живи и радуйся. Спрячь ты эти фотографии. Я понимаю, фотография на стене — это одно, но вот это, — она махнула рукой на стол, — уже перебор.

Она продолжала монолог, как бы не видя и не слыша Диану. Но затем внезапно замолкла. Она, наконец–то услышала, что Диана хохочет. Подруга изумлённо смотрела на неё. Она видела рыдающую Диану с этими фотографиями в руках, замкнувшуюся, отстранённую от всего. Но чтобы Диана хохотала над фотографиями своей погибшей дочери — это уму непостижимо! А Диана не могла остановиться. Не менялся и ужас в глазах Виолетты. — Что–то здесь не так? Не могла же Диана за одни сутки так измениться, не могла она так внезапно сойти с ума. Но, в чём же тогда дело? — недоумевала Виолетта.

Диане, наконец, удалось унять смех:

— Дорогая Виола, здесь нет старых фотографий. Это новые фотографии.

— Точно, крыша поехала, — подумала подруга. — Какие ещё новые фотографии?

Но что–то вдруг обеспокоило её. Она спустила ноги с кресла, встала с него, подошла к столу и, уже взяв в руки фотографии, начала их рассматривать.

— А где это ты фотографировалась? — повторила она вопрос Марии.

Ответ последовал такой же, как и в обеденный перерыв с коллегами.

— Не может быть! — изумилась Виолетта.

— Я сегодня это уже слышала, на работе, — грустно вздохнула Диана.

— Но чтобы они так были похожи! Это просто невероятно, — уже всё поняв, недоумевала подруга.

— Похожи они потому, что душа моей Дэнис заново живёт в этой девочке. Кстати, её зовут Вика. Она родилась через 2 года после гибели Дэнис.

— Диана, ты же знаешь, что я не верю в эти сказки, — как–то уж очень неуверенно выдавила из себя Виолетта. — Я верую в Господа Бога, регулярно хожу в церковь, читаю Библию, читаю молитвы, верю о жизни в раю, но чтобы повторно на этой грешной земле …, ну, не знаю.

— Вот именно — на грешной! земле. Возможно, поэтому и даёт Господь людям повторный и даже более шанс исправиться, стать лучшими, нежели до того. И в первую очередь морально, духовно. Ты же вчера видела старые фотографии. И твоё неверие было поколеблено. Так ведь? Так почему же ты не веришь сегодня, видя новые? Это же более реально.

Пока подруги разговаривали, приехал Филипп. Он тихонько поздоровался (женщины только кивнули головами) и сел в уголку, не желая мешать им. Тем временем Диана, уже подробно, объясняла Виолетте все события в Киеве. Она видела, что уже почти переубедила подругу. Но только почти.

— А, была–не была, — вдруг сказала она. — Филипп, включи, пожалуйста, видеоплеер. Хотела показать вам вместе с родителями позже, но, так и быть, покажу сейчас. Я и сама его ещё не видела.

Она достала киевский диск и подала его Филиппу. Он поставил диск в дисковод видеоплеера, включил телевизор, и они приготовились смотреть.

Диана сидела как заворожённая, устремив взгляд на экран. Комната наполнилась щебетанием Вики. Диана снова сопереживала все те события в Киеве. Фотографии — это одно, а видеосъёмка — совершенно другое, здесь всё живое, реальное.

Когда отснятое закончилось, Филипп с Виолеттой увидели, что по щекам Дианы текут слёзы. Её никто не стал успокаивать, они и сами были потрясены увиденным. Виолетта сидела притихшая, какая–то обескураженная, и было видно, что она тоже еле сдерживает слёзы.

— Ну что подруга, теперь то ты веришь? — еле успокоившись, выдавила из себя Диана.

— Не знаю, вроде бы и да, но как бы не хватает чего–то для полной убедительности. Не хватает какого–то заключительного штриха, что ли.

— А, — Диана махнула рукой. — Ты просто неисправима. Если тебя и это не переубедило, — грустно заметила она, — то ты безнадёжна.

Дальнейший вечер они, не сговариваясь, больше ни словом не обмолвились о Дианиной поездке. Разговаривали на многие темы, но этой не касались. Как–то само по себе напряжение в комнате развеялось. Они вместе поужинали, посмотрели телевизор, ещё обсудили увиденный фильм и Виолетта начала собираться домой. Видно было, что ей ужасно не хочется уходить. Она чувствовала, что за сегодняшний вечер они с Дианой стали ещё ближе. Диана заметила её нежелание уходить.

— Знаешь что, подруга, оставайся–ка ты у меня, — сказала она. — Нечего тебе идти, на ночь глядя.

— Но, … — неуверенно начала Виолетта, поглядывая на Филиппа.

— Никаких «но», — категорично возразила подруга. — Сегодня мы спим с тобой в одной комнате, а Филиппу я постелю в другой. Ты не возражаешь Филипп?

— Конечно, нет, — пожал плечами тот.

— Звони Роберту, чтобы он не беспокоился и оставайся, — завершила разговор Диана..

Подруги в эту ночь, всё шушукаясь, долго не могли уснуть.

ГЛАВА 51

Беседа с отцом, подготовка к ремонту

И уже вновь потянулись в жизни Дианы серые будни. Правда, теперь они были не такие безрадостные, как до поездки в Киев. Диана ожила, действительно, как бы помолодела, у неё появился какой–то азарт, очаровательная улыбка и приятный блеск в глазах. Её сейчас начинало тяготить то, что скапливается много работы. Если раньше она могла по производственной необходимости сидеть допоздна на работе, хотя и старалась вырваться домой пораньше, то сейчас всё изменилось. Она старалась как можно быстрее выполнить работу, чтобы не засиживаться и поскорее попасть домой. Только не всегда такое удавалось. Дома же они с Филиппом строили планы на их будущую жизнь.

Кроме того, Диана поставила себе серьёзную задачу на 2 ближайшие месяцы: пусть не ежедневно (как будет свободное время), но всё же регулярно, не смотря на загруженность или выходные — хоть какое–то время заниматься русским языком. Она в Киеве легко умела находить слова, чтобы разговаривать с Ланой и Виталием (Денис вообще не в счёт), тем более что и они немного разговаривали по–английски. А вот с маленькой Викой было посложнее. Когда она просто разговаривала с тётей Диной, та её понимала. А вот когда девочка начинала, что–то спрашивать, то отвечать на её вопросы было сложно. На некоторые вопросы маленькой «почемучки» и на английском то языке не так–то просто было ответить, а что уж говорить про русский.

Семейство Зоричей говорило не на чистом русском языке, а на смеси русского и украинского. Денис Дмитриевич объяснял ей, что это никак неискоренимое наследие Советского Союза. Он подчеркнул, как в своё время и Александр Николаевич, что сейчас на чистом украинском языке говорит западная Украина, преобладающе на русском (ближе к России) — восточная. Северная же, центральная и южная Украина говорят на подобной смеси, причём в крупных городах больше на русском, а малых и в сёлах больше на украинском. Поэтому Диана, чтобы не ставить себе непосильных задач, решила не совершенствовать пока что свой украинский язык, а заняться русским. Вика общалась с ней на русском языке, хотя в садике, как говорила Светлана, она говорила и по–украински.

Диана где–то первую неделю после приезда отходила от эйфории киевских воспоминаний. Но затем взялась за дело. Она сходила в магазин и подобрала более совершенную программу обучения русскому языку. И теперь, поставив диск в аудиоплейер, как послушная ученица сидела перед телевизором и повторяла русские фразы. Усовершенствование не было для неё тягостным, поскольку, пусть и небольшая, но разговорная практика у неё была — немного у переселенцев, а большей частью в Киеве. Поэтому Диана с удовольствием обучалась, и эти занятия приносили ей удовлетворение. Чтением, грамматикой она решила заняться позже, перед тем, когда она вновь настроится ехать в Киев. А такая поездка может состояться не раньше, чем через год, а возможно и позже. Иногда к этим разговорам с аудиодиска прислушивался и Филипп, памятуя о приезде гостей.

В один из дней, когда у неё гостила мама, Диана решила связаться с отцом. Он сейчас находился в плавании. Супруга при очередном сеансе связи сообщила ему, что их дочь уехала в Украину. Но он, конечно, не знал, так же, как и его вторая половина, истинной цели поездки дочери. Диана хотела выяснить, когда он возвращается. Отец ответил не сразу, только на второй телефонный звонок.

— Привет, папа, я уже дома и решила поговорить с тобой.

— Ой, дочка, как хорошо, что ты уже дома. Как ты съездила, всё ли у тебя в порядке? — обрадовался отец.

— Ты не занят, можешь говорить, а то не сразу ответил?

— Несколько минут назад был занят, а сейчас свободен и могу минут 20 тебе уделить.

— Ну, столько не потребуется, — засмеялась Диана. — Докладываю: поездка моя была удачная, у меня всё хорошо, очень хорошо, папа.

Отец удивился — Диана давно не сообщала, что у неё всё очень хорошо:

— Это правда?

— Сущая правда, папа. Я ведь не стану тебя обманывать. К тому же, у меня гостит мама — она, если ты хочешь, может подтвердить, что у меня всё в порядке.

— Нет, не нужно. Я тебе верю. Ну, тогда рассказывай подробнее.

— Нет, папа, по телефону всего не расскажешь. Я тебе потому и звоню, чтобы спросить, когда ты возвращаешься домой и сколько пробудешь дома.

— Ну, мы планируем зайти в наш порт где–то в средине июля. Ещё несколько дней будем стоять под разгрузкой. А когда следующий рейс — мне пока неизвестно.

— Папа, у меня к тебе большая, нет огромная просьба — если планируется рейс в начале августа, то возьми, пожалуйста, отпуск. Ты нечасто берёшь отпуск, поэтому тебе должны его предоставить, ну хоть дней на десять.

Отец удивился:

— А что за срочность такая, уж не собралась ли ты замуж?

— Нет, не угадал, — засмеялась Диана. — Просто у нас в это время будут гости.

— И что за гости? Я их знаю?

— Всех ты не знаешь, но кое–кого, возможно.

— Вот те на! Какие–то ты мне загадки загадываешь? Кто они?

— Не могу сейчас сказать. Приезжай и всё увидишь сам. Папа, всё очень серьёзно. Я тебя никогда ни о чём не просила так, как прошу сейчас. Отнесись к моей просьбе повнимательнее. Это, кстати, и в твоих интересах. Пообещай мне, что в начале августа ты будешь дома.

— Вот даже как — в моих интересах? И в чём же дело, о чём идёт речь?

— Не могу тебе сейчас сказать. Это мой небольшой сюрприз. Но так нужно.

— Ну, если так нужно, то я постараюсь.

Затем отец попросил передать трубку матери, и они поговорили несколько минут, не касаясь, судя по услышаному, Дианиной темы. — Хорошо, — подумала Диана. — И эта проблема, вроде бы, должна решиться.

Но она помнила ещё об одной проблеме. В один из выходных дней, прогуливаясь с Филиппом по двору, она подвела его к беседке и спросила:

— Что ты скажешь об этой беседке?

— Скажу, что она давно уже нуждается в ремонте.

— И незамедлительном, — подтвердила Диана. — Её нужно отремонтировать до конца июля.

Филипп понял её и задумался:

— Тогда это должен быть не просто ремонт. Для нас двоих её достаточно, а вот когда приедут гости, то в ней будет тесно, очень тесно.

— Я и сама пришла к такому же мнению, — поддержала его Диана. — Но вот вопрос: просто расширить её или построить новую.

— Ты знаешь Диана, я как строитель, могу тебе сказать вот что — хуже нет, чем переделывать что–нибудь уже построенное. Моё мнение таково — её нужно разбирать и строить новую. Всё равно рано или поздно нечто подобное придётся делать. Так лучше уж сразу, за один раз. А кое–что их разобранных материалов можно будет использовать при строительстве новой беседки.

— Я согласна. Филипп, но вопросы ремонта и строительства больше по твоей части. Ты лучше всё знаешь. Строил эту беседку ещё бывший владелец дома. Я же не понимаю в таких делах ничего. Нужно сделать заказ какой–нибудь строительной фирме, занимающейся такими мелкими постройками. Нужно, наверное, какой–то рисунок сделать будущей беседки.

— Хорошо, я этим займусь, — ответил Филипп. — Что же касается рисунка, то у таких фирм есть каталог разнообразнейших беседок — они нам покажут, и мы выберем ту, что нам больше нравится и подходит для наших целей.

— Вот и прекрасно. Но кроме беседки нужно, чтобы они рядом соорудили детские качели. Я думаю, что это не сложно. Вика любит кататься на качелях.

— Конечно, не сложно. Сделаем.

— Всё, договорились. Спасибо тебе за поддержку. Но теперь весь контроль строительства за тобой.

— Хорошо, Диана, я на днях этим займусь.

Они походили по двору ещё некоторое время, и пошли в дом. Диана занялась приготовлением ужина, а Филипп, сидя в кресле, просматривал свежие газеты

Через какое–то время он вышел на кухню и спросил:

— Диана, а ты не думаешь немного обновить и внутреннюю часть дома. Мне кажется, что комнаты тоже давно не ремонтировались.

— Да, давно, — подтвердила Диана. — Я как–то не задумывалась об этом. Возможно, и нужно приводить комнаты в более презентабельный вид, но вряд ли это сейчас удастся.

— Почему? — удивился Филипп.

— Во–первых, долго, а во–вторых — нужна, наверное, уйма средств. А денег у меня не так уж и много.

— Так, отвечаю по–порядку. Первое — в доме нужно провести косметический ремонт, подчёркиваю — косметический. Тут не нужно что–либо ломать, перестраивать, выбивать проёмы, ложить кладку. Нужно только перетереть потолки да стены и обновить их: специальная покраска или обои. Времени такие работы много не займут. Для ускорения работ мебель нужно перенести в одну комнату, например, в гостиную.

— Ой, почему именно в гостиную?

— Потому что она самая большая, поместится вся мебель из других комнат. В пустых комнатах произвести косметический ремонт — это 4–5 дней, ну от силы — неделя. Затем мебель переносится на старое место и освобождается гостиная — кресла, и диван, например, в одну комнату, стол и прочее — в другие. Мебельную стенку можно не трогать. Таким образом, на весь ремонт уйдёт всего дней десять.

— Серьёзно, так быстро? — не поверила Диана.

— Да, так быстро, ну, может, быть две недели — это с расстановкой мебели, — подтвердил Филипп. Полы в комнатах нормальные, мебель тоже приличная, менять её не нужно. Старые только стол в гостиной и трельяж, — у которого Филипп после разговора с Дианой на тему зеркального коридора таки убрал боковые створки.

— Нет, нет, — запротестовала Диана. — Не нужно их выбрасывать.

— Успокойся, я и не предлагаю их выбрасывать, они достаточно крепкие и органично вписываются в остальную обстановку. Теперь отвечаю на второй вопрос. Косметический ремонт и средств больших не потребует. Конечно, не означает, что он будет центы стоить, но не так уж и много. И третье, — Филипп улыбнулся. — Если потребуются средства, то я ведь тоже не нищий. Мы же теперь одна семья.

Он обнял её за плечи, она тесно к нему прижалась и растроганно сказала:

— Спасибо, дорогой. Что бы я без тебя делала. Мне порой кажется, что я знаю тебя сто лет.

— Дай Бог, нам столько прожить, — засмеялся Филипп.

— А в отношении ремонта в доме — я подумаю. Через время скажу тебе, и мы всё обсудим. Но ты мне так всё растолковал, и я думаю, что мы будем делать ремонт — с вероятностью 90 %.

Филипп опять улыбнулся:

— Хорошо, только не затягивай долго решение этого вопроса. Лето — горячая пора для строителей, заказов летом у них много. А у нас времени остаётся немногим больше месяца. Можно не вклиниться в их расписание.

На следующий день Диана обошла все помещения в доме, хорошо всё оглядела и убедилась, что Филипп прав: ремонт нужен. Об этом она ему этим же вечером и сообщила. Он сказал, что попросит на днях заглянуть к ним знакомого дизайнера со своей работы. Пусть он всё осмотрит и сделает эскиз будущих отремонтированных помещений. А он, пока что предварительно, будет искать строительную фирму, которая займётся ремонтом.

Через два дня на работу Диане позвонил мужчина, который представился дизайнером и попросил согласовать время, на которое он может к ней зайти. Диана пригласила его на этот же день на шесть часов вечера. Она запланировала себе к тому времени быть дома. Дизайнер явился к ней без пяти минут шесть. Диана начала показывать ему комнаты. Он быстро делал какие–то зарисовки, что–то измерял, мурлыкая тихонько какую–то песенку. Провозился он довольно долго, часов до девяти. Минут через 30 после его прихода, вернулся с работы и Филипп. Они вдвоём ходили по комнатам и что–то обсуждали. Диана не вникала в их разговоры. Но уже через три дня пришедший с работы Филипп показал Диане сделанные дизайнером цветные эскизы помещений. Они Диане очень понравились.

— Вот теперь с этими эскизами я иду в фирму и уже конкретно договариваюсь о сроках и цене ремонта комнат. Они будут делать всё строго по этим эскизам.

Филипп пояснил Диане что, таким образом, они сэкономили часть денег. Знакомый дизайнер запросил за эскизы не так уж и много, да и сделал их быстро. А строительная фирма возилась бы с эскизами дней десять и цену заломила бы о–го–го.

— Кстати, хочу тебя обрадовать, я уже договорился с другой фирмой о строительстве беседки и качелей. Они начнут разборку старой беседки через неделю, а на днях должен подойти их представитель и показать нам прайс–лист типовых беседок.

Прошло дней 10 и в поместье Дианы — и во дворе, и в доме — во всю кипели строительные работы. За пару дней до ремонта в доме Филипп в один из выходных пригласил нанятых им разнорабочих из их строительной компании, и они за каких–то 3–4 часа аккуратно перенесли мебель из других комнат в гостиную. На время строительных неудобств Диана переехала к маме и там коротала вечера в беседах со старушкой. Филипп же постоянно курировал строительные работы и ночевал то с ней, то в доме своих родителей. Диана не грустила по своему дому и больше времени уделяла усовершенствованию русского языка. В один из вечеров ей пришла в голову мысль, что неплохо было бы составить программу отдыха её гостей: куда и когда поехать, что посетить, а когда побыть дома. Ведь гости приедут посмотреть не столько, как живёт Диана, а полюбоваться красотами её чудесной страны. И Диана с энтузиазмом принялась за дело. Как–то вечером она и показала составленную программу Филиппу. Программа не была пока что привязана к конкретным числам, но была рассчитана на две недели пребывания гостей. Они обсудили её с Филиппом, внесли кое–какие коррективы и, как потом говорила Диана, «единогласно утвердили».

ГЛАВА 52

Отъезд семьи Зоричей на море

Не реже одного раза в неделю Диана связывалась по телефону с семейством Зоричей или они связывались с ней. Хотя Виталий был прямым потомком рода Зоричей, чаще всего Диана разговаривала со Светланой, иногда поговорить с тётей Диной прибегала Вика. Это были лучшие для Дианы минуты телефонного разговора. В первых же беседах с Ланой она выяснила (с точностью в 1–2 дня) когда киевляне приедут в Канаду. Такие данные очень необходимо было знать с целью бронирования мест в пансионате на озере. Диана уже знала, что Зоричи запланировали сначала съездить на 10–12 дней на море, затем вернуться домой и через пару дней вылететь в Канаду. Сейчас они уже должны были быть на море. Звонила им Диана в основном в выходные, потому что после работы было поздно им звонить. Правда, пару раз она позвонила им со своей работы. Они же практически каждый раз звонили ей в её рабочее время (у них к тому часу работа уже заканчивалась). Сегодня была суббота, и Диана решила позвонить своим новоиспеченным родственникам и узнать, как они там отдыхают.

К этому времени Диана уже знала точную дату их приезда, точнее прилёта, к ним. Примерно за неделю до выезда на море, Зоричи сообщили день и час прилёта в Канаду. Они предусмотрительно заказали билеты на самолёт заранее.

Диана первый раз звонила им на море и пока что не знала распорядка дня отдыхающих. Она глянула на часы, они показывали 11:12. Значит, в Украине сейчас начало восьмого вечера. Как раз нормально — они где–нибудь на прогулке или же отдыхают в номере. Она набрала номер Светланы, которая ответила ей уже на третьем сигнале:

— Привет, Диана! Мы уже на море.

— Я так и поняла. Потому и звоню — хочу узнать, как вы там отдыхаете.

— Мы уже здесь четвёртый день и отдыхаем хорошо. Мы взяли путёвки в пансионат, который находится прямо на берегу моря, погода чудесная, — тараторила Светлана.

— А в каком месте находится ваш пансионат? — спросила Диана.

— Ой, я балда, забыла тебе сказать. Он находится в Алуште, есть такой курортный городок.

— Как Вика, ей там нравится?

— Очень нравится, из моря трудно вытянуть. Но здесь порой бывают небольшие волны, тогда мы её в море не пускаем.

— Она тогда, наверное, с детишками в песочке играет, — спросила Диана.

— Да, здесь на пляже хороший, быстро нагревающийся и, говорят, даже целебный тёмный сланцевый песок. Правда, с примесью отложений мелкого гравия. Она тогда просто загорает, лепит домики из мокрого песка, играет камушками или мы ходим, если послеобеденное время, на прогулки.

Так они поговорили ещё пару минут. Информация была получена, и они попрощались.

* * *

Зоричи не поехали на море своей машиной, хотя сначала планировали поехать отдыхать именно таким образом. Но потом они передумали и решили, что машиной придётся добираться целый день, а в такую жару поездка будет не особенно приятной. Транспорт же в Крыму работает нормально. Поэтому они выбрали самый быстрый вид транспорта и прилетели на Крымский полуостров самолётом в первой половине дня в аэропорт города Симферополь — столицы Крымской автономной области. Алушта располагалась на оживлённой трассе Симферополь — Ялта, поэтому в сторону Алушты было много видов транспорта: автобусы, троллейбусы, такси, маршрутные такси, ещё и частный извоз. Они никуда не спешили и потому выбрали троллейбус. Виталий бывал в Крыму и знал, что идёт троллейбус до Алушты без остановок. В нём не жарко и его практически сплошное боковое остекление позволяет любоваться панорамами Крыма. Виталий сел с Викой на руках у окна и ей хорошо всё было видно. Она первый раз ехала на море и всё интересовалась, какое же оно. Фильмы с морем она видела много раз, но то «картинка», как говорила она, а «настоящего» моря она не видела.

Выбрал для отдыха Алушту Виталий, который уже бывал в ней. Он считал, что она очень удобно расположена, можно в Ялту и Алупку съездить, а можно и в противоположную сторону — к Судаку, Феодосии. До Ялты ходит всё тот же троллейбус. Это самая длинная троллейбусная линия в Европе (86 км). Проходит она по территории Симферопольского района, Алуштинского и Ялтинского регионов Крыма. Время в пути от Симферополя до Алушты составляет 1,5 часа. Из Алушты можно автобусом или морским катером прокатиться и в сторону тех же Судака и Феодосии — там очень хорошие места. Но если там отдыхать, сложно добираться Ялты. Ялта же, обычно перегружена отдыхающими, у неё ограниченные пляжи. И самым главным достоинством Алушты он считал её равнинное расположение. Нет, городские постройки в Алуште тоже расположены большей частью на склонах, но вот практически все санатории, пансионаты, дома отдыха расположены недалеко от моря на равнинной части, в отличие, скажем от санаториев «Утёс», санаториев в Гурзуфе, возле Ласточкиного гнезда и т. п. — все они на склонах.

Троллейбус покинул пределы Симферополя и за окном поплыли ничем не приметные пригородные посёлки: Лозовое, Пионерское, затем село Доброе — центральная усадьба бывшего совхоза «Перевальный», плодородные земли которого раскинулись от Лозового до Перевального. Троллейбус незаметно поднимался в гору. Уже минут через 30 они миновали посёлки, и начались Крымские горы. Дорога виляла серпантином, открывая за каждым поворотом красивые пейзажи. Сначала с обеих сторон стояли зелёные горы, которые закрывали дальнюю панораму.

Но вот троллейбус миновал Ангарский перевал (Ангар — Богаз) — седловину между горными массивами Главной гряды Крымских гор: Чатырдагом на западе и Демерджи на востоке. Высота его — 752 м над уровнем моря. Свое имя перевал получил от названия речки Ангары — одного из притоков реки Салгир. Здесь же располагался и посёлок Перевальное. Сам поселок ничем особенным не выделяется, но по одну сторону от него находится Красная пещера, а по другую — Мраморная и, пожалуй, самая красивая пещера из всех «облагороженных» пещер Крыма — Эмине — Баир-Хосар.

Вот уже с левой стороны дороги горы закончились, и Виталий показал дочери вдали интересную гору, похожую на профиль Пушкина.

— А кто такой Пушкин? — спросила Вика.

— Это такой поэт, который писал очень хорошие стихи, повести и рассказы.

— А какие? — поинтересовалась Вика.

— Какие? — Виталий задумался. — Ну, например, сказка о Золотой рыбке. Хорошая сказка?

— Да, а ещё? — не унималась Вика.

— Ещё про попа и его работника Балду, Золотой петушок, — Виталий старался припомнить детские произведения Пушкина.

— Ещё, — требовала Вика.

— А ты помнишь сказку, в которой есть такие слова: у Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том. И днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом.

— Да, хорошая сказка и поэт хороший, — заключила, наконец–то, Вика.

Виталий с облегчение вздохнул.

— А как называется эта гора? — спросила Светлана.

— Я не знаю, — задумчиво ответил муж, — понимаешь, тут такая история. Когда я первый раз ехал в Алушту, сидящие в троллейбусе пассажиры говорили о том, что вот–вот будет гора с профилем А. С. Пушкина. И я её, действительно, увидел. Однако, гораздо позже я где–то прочитал, что гора с профилем Пушкина называется Кара — Даг. Но Кара — Даг возвышается над Коктебелем в районе Феодосии на восточном побережье. К тому же местные жители изучили её настолько, что в скалистых извилинах сумели разглядеть не только профиль Пушкина, но и лицо писателя Волошина, и льва со львёнком. Её называют и чёртов палец, и отпечаток Бога. Я не знаю, видна ли с места, где мы сейчас проезжаем, гора Кара — Даг. Может быть и видна. Горы видны издалека, а Крым — не такая уж и большая территория. Но я в этом не уверен. Кроме того, я ещё читал, что гора с профилем Пушкина называется Сюрю–кая. Возможно, что это она и есть. Вот такова история.

Прошло ещё немного времени, и за одним из очередных поворотов открылась чудная панорама.

— Папа, а что там такое далеко синее? Это небо на землю упало? — спросила Вика.

— Нет, Викуля, там вдали ты уже видишь море.

— Море? — недовольно переспросила Вика. — Такое маленькое.

Лана сидела рядом и тихо смеялась. — Сейчас Виталию опять достанется, — думала она.

— Оно не маленькое, — объяснял отец. — Оно очень большое. Вот подъедем поближе, и ты увидишь — оно просто очень далеко.

— Всё равно маленькое.

— Понимаешь, когда что–то далеко — оно кажется маленьким, — замучился объяснять дочке отец. — Смотри, вон под горкой какая–то тётя копошится на огороде. Но тёти же не бывают такими маленькими, просто она далеко, потому и кажется маленькой. Вот и море большое, но далеко, — Виталий спешил закрыть эту тему, не то дочь начнёт, ещё чего доброго, говорить, что бывают и маленькие дяди и тёти — гномики, например.

Но Вика уже успокоилась. Но далее из окна троллейбуса ни большого, ни маленького моря они уже не увидели. С правой стороны троллейбуса начались виноградники, и Зоричи проехали Верхнюю Кутузовку, Нижнюю Кутузовку. Эти сёла были названы в честь М. И. Кутузова, который сражался в Крыму в боях за присоединение Крыма к России в составе русской армии в 1772–1774‑м годах и получил здесь тяжёлое ранение в голову. Где–за этими сёлами (чуть в стороне) лежало ещё одно знакомое Виталию село с красивым названием Изобильное. Да и весь этот плодородный край был изобильным. Троллейбус с будущими отдыхающими уже приближались к месту назначения. Вот они проехали развилку дороги на Судак, постамент с самоходной артиллерийской установкой, автовокзал, доехали до развилки на Ялту (направо) и, повернув по кольцу влево, начали въезжать в город. Далее они выгрузились из троллейбуса и начали осматриваться.

ГЛАВА 53

Отдых на море

Современное имя города, в который они прибыли, — искажённая форма оригинального греческого названия Алустон, которое переводится как «неумытый». Крепость Алустон была построена по приказу императора Юстиниана I-го в VI-м веке. На протяжении средних веков Алустон был важным опорным пунктом для всех государств, владевших Южным берегом Крыма: Римской (Византийской) Империи, Хазарского каганата, княжества Феодоро. В период правления генуэзцев город был одним из укреплённых центров Капитанства Готия (так называлась часть генуэзских владений в Крыму, простиравшаяся примерно от Фори (Фороса) до Алустона, и являлся предметом постоянных военных конфликтов между генуэзцами и княжеством Феодоро. Итальянцы называли город Луста. До сегодняшнего дня сохранилась лишь одна башня средневековой крепости.

Светлана первый раз была в Алуште, а посему с любопытством рассматривала город своего будущего отдыха.

— А где же море? — оглядевшись по сторонам, обиженно спросила Вика.

Виталий с досадой покачал головой, немного подумал и сказал:

— Вот что, Лана, нам всё равно нужно немного размяться после сидения в троллейбусе. Я посижу пока что здесь на лавочке с вещами, а вы пройдите на набережную к морю. Здесь близко. А то наше дитё не успокоится. Она так ждала этого моря, — и он рассказал, как им пройти.

Лана с дочерью, не спеша, пошли по маршруту, указанному Виталием. И, действительно, вскоре увидели набережную, по которой сновали отдыхающие. Они подошли к парапету, и Светлана сказала Вике:

— А вот и твоё море.

— И вот это всё море? — указывая вдаль, удивлённо спросила Вика.

— Да, Викуля.

— И это море, и это? — показывая пальчиком влево и вправо, не переставала удивляться девочка.

— Да, и это тоже.

— Какое большое, — уважительно отметила Вика, и, немного подумав, спросила. — А мы в нём не утонем?

— Ну что ты, мы не будем далеко от берега купаться.

— А для чего тогда море, если купаться нужно только возле берега?

Теперь уже Светлана покачала головой — попробуй ответить на детские вопросы, но тут же нашлась:

— Для того чтобы рыбки плавали и кораблики. Вон видишь вдалеке кораблик.

— Вижу, какой маленький.

— Он большой, только далеко, — рассмеялась Светлана. — Ты ведь и про море говорила, что оно маленькое.

— А мы поплаваем на кораблике?

— Обязательно, — пообещала Светлана, и они пошли назад к папе.

Они устроились в пансионате. Номер был хороший, просторный с прекрасным видом на море. Затем они разложили вещи, переоделись и пошли на прогулку. Сегодня решено было на пляж уже не идти (поздновато), а просто погулять по набережной, немного ознакомиться с городом.

А вот на следующий день, после завтрака они пошли на пляж, где и состоялось первое настоящее свидание малышки с морем. Купающихся было ещё не так много. Вика за ручку с мамой смело вошла в море. Она неоднократно купалась в реке и знала, что вода сначала холодно обжигает, но потом тепло. Но море отличалось от реки тем, что в нём, пусть и маленькие, но есть волны. И когда Вика зашла чуть поглубже, набегавшая волна вдруг обрызгала её. Она с испугу завизжала и вцепилась в мамину руку. Но из моря не спешила выходить. Затем она успокоилась, окунулась — и всё, с этого момента она с морем подружилась, да так, что, как и других детей, её буквально силком приходилось вытаскивать из него, и затем посиневшую закутывать в большое махровое полотенце.

В дальнейшем их отдых проходил чудесно. В один из дней они посетили Алуштинский дельфинарий, который расположен в посёлке городского типа Партенит в закрытом бассейне санатория «Крым». Санаторий находился в 12 км от Алушты (в сторону Ялты) и расположен у подножия Аю — Дага в живописной Партенитской долине (в переводе с греческого — Долина Дев).

Кроме прекрасного зрелища, устроенного дельфинами, они узнали о том, что ещё с 2003‑го года научно–исследовательский центр «Государственный океанариум» начал проводить реабилитационные курсы дельфинотерапии. В основу метода дельфинотерапии положена «сонофоретическая модель», когда дельфин выступает в качестве природного ультразвукового сонара, благодаря которому происходит позитивная стимуляция центральной нервной системы и других органов пациента. Взаимодействие, например детей, с дельфином в воде позволяет значительно стимулировать психоречевое и физическое развитие ребёнка.

Ещё они узнали о том, что образ дельфина породил массу мифов и легенд, сказок и преданий. Древние греки, например, считали, что верховный бог–громовержец Зевс превращал в дельфинов души дерзких, непокорных и храбрых хозяев морей, то есть, попросту говоря, пиратов. А вот в Полинезии была другая, более романтическая, точка зрения. Она говорит о том, что когда–то мы все были дельфинами и долго и счастливо жили в море в любви и согласии. Но вот пришла беда: непонятно откуда появился чудовищный монстр — огромная белая акула, которая сгубила множество жизней. И самые умные, сильные и храбрые сыны и дочери дельфиньего племени решили выйти на сушу и отомстить чудовищу. У них выросли ноги и руки, изменилась внешность… Долгие тысячелетия живут люди на суше и уже забыли свое предназначение — убить злобную тварь; они расселились по всей тверди земной, суетятся, работают, рожают детей, стареют и умирают… И только иногда, в какие–то моменты просветления, человек смотрит на прекрасное лазурное море, и восторг в сочетании с какой–то непонятной тревогой и светлой печалью переполняет его душу.

Но больше всего Вике понравилось в аквапарке у набережной Профессорского уголка, западного курортного пригорода Алушты. Её просто пленил прекрасный развлекательный комплекс с самыми современными водными аттракционами с полутора десятками горок, отдельным игровым городком для маленьких детей, а также просторным бассейном с водопадом. Восторг вызвала и огромная джакузи.

Через пару дней они по просьбе дочери, да и сами того желали, прокатились на морском катере до замка «Ласточкино гнездо», расположенного на Аврориной скале на мысе Ай — Тодор. В один из моментов плавания им повезло — они увидели ещё одно чудо: весёлых, быстрых, живых дельфинов, уже не в дельфинарии, а в естественной для них среде обитания! Дельфины играли и даже сопровождали катер с туристами. Когда люди на катере впервые увидели живых дельфинов, поднялся шум и суматоха: все бросились к тому борту, откуда дельфинов лучше видно, смеялись, показывали дельфинов детям. Похоже, что и дельфинам нравилось показывать себя. Догнать и перегнать катер им ничего не стоит: под водой они развивают невероятную скорость без видимых усилий, и только их серые спины блестят на солнце, когда они выпрыгивают из воды и снова ныряют.

Прибыв к пункту назначения, Зоричи поднялись ступеньками к зданию, обошли его, сфотографировались, сделали несколько пейзажных снимков. Миниатюрный готический замок был построен в 1912‑м году по проекту архитектора А. В. Шервуда, сына известного архитектора В. О. Шервуда, автора проекта Исторического музея на Красной площади в Москве. До сих пор точно неизвестно имя его первого владельца. Известно только, что был он генералом в отставке, участником русско–турецкой войны (тогда многим героям были пожалованы земли в Крыму). Был он, вероятно, большим романтиком — ведь только романтику могла прийти в голову идея заказать и построить такой замок на вершине скалы. Потом Зоричи поднялись по многочисленным ступенькам вверх, к трассе Алупка — Ялта и сфотографировались уже на фоне этого архитектурного чуда света. Поездка получилась долгой и назад они решили доехать на автобусе до Ялты, откуда уже вернуться в Алушту троллейбусом, поскольку Светлана немного укачалась. Чего нельзя сказать о Вике, которой очень понравилось плавать на пароходике. Пока они ожидали автобуса и обходили киоски и лотки со всевозможными сувенирами, Вика заметила какие–то висевшие большие синие венки и спросила отца:

— Папа, а что тёти такое продают?

— Это, Вика, такой лук.

— Фу, он невкусный и злой, — сморщилась дочь, вспомнив своё общение с луком.

Отец засмеялся:

— Вот как раз этот лук, Вика, не злой и вкусный, он даже сладкий.

— Нет, невкусный, — упрямилась дочь.

— Погоди, мы вернёмся в Алушту, купим, и ты его попробуешь.

— Не буду я его пробовать, — и Вика отвернулась от противного ей лука.

— Так давай сейчас его купим, — сказала Светлана.

— Нет, лучше в Алуште, — ответил муж. — Я не уверен, что перед нами настоящий крымский лук.

И он рассказал Лане, что по–настоящему сладким этот лук вырастает только в нескольких посёлках. Выращивают эту чудо–культуру всего в 2‑х населённых пунктах недалеко от Алушты — в селе Малый Маяк и в селе Запрудное. Необходимые климатические условия для этого сорта (сумма эффективных температур, вода, почва) созданы природой только в этих местах. Даже при наличии настоящих семян вырастить сладкий лук в других регионах Крыма невозможно. Хотя такое обстоятельство мало кого останавливает, крымский или, как его ещё называют, «ялтинский» лук нынче выращивают не только по всему Крыму, а и в южных областях Украины. Нередко фермеры даже не утруждают себя поиском семян, а высаживают сорта, внешне на него похожие. Есть аферисты, которые и вовсе не занимаются выращиванием. Они закупают обычный лук похожей формы (приплюснутый), выдерживают его в растворе чернил и затем продают под видом ялтинского. Иногда отличить крымский лук от подделки даже профессионалы могут только на вкус — в настоящем нет и малейшей горечи. Но нередко фальсификаторы допускают примитивные ошибки. К примеру, настоящий сладкий лук светло–розовый, а не тёмно–фиолетовый, как полагают туристы. Кроме того, настоящий сладкий лук даже теоретически не может храниться более 1,5–2‑х месяцев. Урожай собирают в августе (тепличный — в июне–июле). Легко подсчитать, что всё, предлагаемое позже ноября, — подделка.

— Вот я и не хочу, чтобы мы попались на уловку таких продавцов, — завершил Виталий. — Мы купим 3 вязанки такого лука в самой Алуште — 2 нам, а одну отвезём Диане. Пусть в Канаде попробуют наше украинское чудо.

— А ты уверен, что нам удастся его провезти? — спросила Светлана.

— Не уверен, но попробовать можно. Не думаю, что будет такой уж жёсткий таможенный контроль. Если даже и обнаружат, мы ответим, что не знали о запрете на его провоз. Ну, конфискуют его у нас и всё. Ничего страшного, как говорят, попытка — не пытка.

И несколькими днями позже они сходили на рынок, который находился вверх по склону горы и купили три вязаночки красивого и вкусного крымского лука. Когда были на базаре, Виталий рассказал Светлане, что в этом районе (ещё чуть выше — сейчас уже не помнит где) он проживал с приятелем на квартире, когда он первый раз приехал сюда отдыхать сразу после окончания института. Отдыхали они, как выразился Виталий, «по–полной» в течение целого месяца.

ГЛАВА 54

Экскурсии во время отдыха

За три дня до окончания срока их отдыха пансионат организовывал поездку желающих в Воронцовский дворец в Алупке с заездом в саму Ялту, а на обратном пути в винный дегустационный зал в Ливадии. Винный зал был и в самой Алуште, и можно было посетить его на месте. Городское объединение «Массандра» выпускает около 30 различных видов марочного вина, которые отличаются друг от друга своим букетом, вкусом и окраской. Но вот показать членам семьи Ялту и Воронцовский дворец было необходимо, и они, конечно же, с радостью откликнулись на заманчивое предложение.

Выехали они туристическим комфортабельным автобусом в семь часов утра. Виталий специально занял для семьи места по левой стороне салона. Именно с этой стороны будет море и живописное побережье, которые они в течение поездки до Алупки смогут рассматривать. На обратном пути, море, конечно, уже будет видно плохо (с другой стороны салона), но после экскурсии все устанут, и будет уже не до пейзажей.

— Вот теперь, Викуля, ты увидишь, какое большое море, — сказал дочери отец. — Мы будем долго ехать — и всё время ты будешь видеть море.

Действительно, море было видно, практически всё время, пока они ехали до Ялты. Конечно, оно на время скрывалось за крутыми поворотами, деревьями, строениями, но затем снова показывалось во всей своей красе. Морские панорамы было очень удобно наблюдать, потому что восходящее солнце не мешало им, оставаясь сзади автобуса. Вот они проехали посёлки Малый Маяк и Запрудное (о которых рассказывал Виталий), далее посёлок Партенит (Фрунзенское), где на мысе Плака в живописном уголке расположен санаторий «Утёс», и им открылась гора Аю — Даг (Медведь–гора), названная так, потому что жителям средневековья вершина эта казалась похожей на огромного медведя, наклонившегося к морю и будто бы пьющего из него воду. Издали кажется, что гора поросла кустарником, на самом же деле шерсть исполинского каменного медведя — это настоящий густой и тенистый лес. Аю — Даг невысока (577 м над уровнем моря), однако, внушительная по площади. Сразу за Медведь–горой располагался детский лагерь (во времена СССР — пионерский) «Артек». Далее они оставили в стороне поочерёдно Гурзуф, Никитский ботанический сад, Массандру и въехали в Ялту. Ялту они уже ранее проезжали и по морю и по суше, когда ездили к «Ласточкиному гнезду». Автобус в Ялте останавливался всего на 15 минут и по нижней дороге проследовал дальше. Вот они проехали Ливадию (дегустационный винный зал которой посетят на обратном пути), Ореанду, Гаспру и Мисхор. За Мисхором дорога поднималась немного вверх к Кореизу и Виталий указал Лане и дочери на подъёмник, подымающий желающих на гору Ай — Петри, высотой 1234 метра. С вершины этой горы открывается широкая панорама центральной части Южного берега Крыма. Многие туристы специально приезжают на Ай — Петри полюбоваться восходом солнца.

— Интересно было бы побывать на ней, — мечтательно произнесла Светлана.

— Да, но на сей раз у нас это, к сожалению, уже не получится, — вздохнул муж. — Но я обещаю вам, что в следующий раз мы обязательно поднимемся на эту гору. Постараемся взять путёвки поближе к Ай — Петри — в Мисхор или Ливадию (они на берегу моря) и непременно поднимемся на этом подъёмнике.

Вскоре автобус подъехал к Алупке. Семейство Зоричей вместе с другими вышли из автобуса и с удовольствием последовали к Воронцовскому дворцу через большой верхний пейзажный парк, в котором с интересом осматривали различные породы деревьев, пруды, ручейки, каскады и естественное нагромождение диабазовых глыб (так называемый «хаос»). Из рассказа экскурсовода они узнали, что парк составляет единый ансамбль с Воронцовским дворцом.

Верхний парк буквально насыщен природными изюминками: помимо каменных хаосов ещё и зеркальными прудами, фрагментами природного южнобережного леса и группами прекрасных иноземных деревьев. Все они имеют поэтические названия: Лунный камень, Малый и Большой хаосы, Форельное, Зеркальное и Лебединое озеро, Платановая, Солнечная, Контрастная, Каштановая поляны. Обращает на себя внимание и фонтан «Трильби».

Нижний парк, который они осмотрели уже после посещения дворца, решён в стиле итальянских садов эпохи Возрождения — «Фонтан слёз», представляющий собой вариант знаменитого Бахчисарайского фонтана, воспетого А. С. Пушкиным, фонтан «Раковина», источники «Кошкин глаз», «Чайный домик», скала И. К. Айвазовского и, наконец, львиная терраса с тремя парами беломраморных львов: спящих, пробуждающихся и бодрствующих.

Посетив сам дворец–музей, они узнали, что данная крымская достопримечательность — бывший дворец князя М. С. Воронцова был построен в 1828–1848‑м годах по проекту известного английского архитектора Эдуарда Блора. Собрание музея составляет свыше 11 тысяч экспонатов, многие из которых экскурсанты смогли увидеть собственными глазами.

Музей занимал центральный, столовый, библиотечный и гостевой корпуса. В экспозицию входит 8 парадных комнат, каждая из которых имеет свое художественно–образное решение. Наиболее оригинальны по отделке светлая и праздничная голубая гостиная, где стены и потолок сплошь покрывает затейливый лепной узор из листьев и цветов, а также торжественная столовая со сложным декором из резного дуба и уютный китайский кабинет, стены которого украшены богатейшей резьбой по дереву и рисовой соломкой, вышитой шелком и бисером. В соответствии с декоративным оформлением и назначением комнат интерьеры дополнены произведениями живописи и скульптуры, художественной мебелью, изделиями из фарфора, бронзы, малахита, хрусталя и другими предметами прикладного искусства.

После посещения музея и парков организатор экскурсии предоставил всем 40 минут свободного времени, чем уставшее семейство Зоричей с удовольствием воспользовалось. Самой усталой, конечно же, была маленькая Вика. Но, после небольшого обеда в укрытом от солнца кафе, прохладного сладкого напитка и мороженого, все снова почувствовали себя бодрыми и были готовы продолжить экскурсию.

От Алупки до Ливадии было не такое уж и большое расстояние, около 15 км, но за время короткого переезда Виталий успел рассказать Светлане о его впечатлениях о первом своём посещении дегустационного винного зала. Тогда, отдыхая в Алуште, они с приятелем посетили подобный дегустационный зал в самой Ялте. Конечно, дегустация им пришлась по вкусу, но это была её вторая часть. На первой же части гид–сомелье рассказывал им об истории изготовления вин, об их особенностях, о том, как какие вина следует пить, и очень агитировал пить хорошие вина, а не водку. Во время своей «лекции» он приводил различные примеры, зачитывал любопытные записи в книге отзывов и рассказывал о разных случаях, происходивших во время дегустации.

— Из записей в книге отзывов мне наибольше запомнилось две, — повествовал Виталий. — Первую написал какой–то грузин: «Чем бутылка на троих, лучше бочка на двоих», и вторая, прямо противоположная первой записи: «Вы нас не убедили. Пили, пьём, и будем пить водку» за подписью группы моряков Черноморского флота.

— Что касается случаев, произошедших на дегустации, — продолжил Виталий, — то всех рассмешил такой рассказ сомелье: на одной из дегустаций он последовательно рассказывал о предложенных винах. Как известно, дегустация вина определяется тремя чувственными ощущениями: внешним видом, запахом и вкусом. При этом рюмки должны быть кристальной чистоты из тонкого бесцветного прозрачного стекла, с достаточно длинной ножкой, широким дном и суживающимися краями (бокал «тюльпан»). Ёмкость такого бокала обычно 200 мл, но при дегустации в него наливают не более 50–70 мл. Бокалы при дегустации располагают перед каждым участником дегустации в порядке возрастания крепости и насыщенности цвета (от светлого к тёмному). Сомелье как раз рассказывал о вине из третьего бокала — какой у него приятный светло–янтарный цвет. И вдруг голос одного участников: «Почему светло–янтарный? У меня вино тёмно–красное». Сомелье подходит к нему и видит, что этот «горе–дегустатор» уже допивает вино из 8‑го бокала. Вот такие мои воспоминания, — завершил своё повествование Виталий.

В процессе дегустации предложенных в дегустационном зале вин Светлане очень понравился «Херес». По окончании дегустации перед выходом на улицу они зашли в специальный буфет, где продавались бутылки тех вин, которые они опробовали, и купили пару бутылок «Хереса».

— Одну бутылочку мы выпьем дома по приезду или лучше на день рождения Вики, — сказал Виталий, — а другую повезём попробовать Диане.

Уже сидя в автобусе, Лана восхищалась вкусом предложенных им вин, и особенно, конечно же, «Хересом».

— Почему мы в Киеве никогда не пили такие вина? — недоумевала она.

— Да потому, что в обычную розничную торговлю такие качественные, можно сказать коллекционные, вина не поступают, — объяснял ей муж. — Такие вина поставляются на заказ. Конечно, поддерживающие свой имидж высококлассные рестораны имеют их в наличии, и не только крымского производства, но стоят такие вина очень дорого.

— Как жаль, — прошептала Лана.

— Не унывай, сходим по случаю в хороший ресторан и закажем себе бутылочку вкусного крымского вина, — успокоил супругу Виталий.

— Ты знаешь, — спустя какое–то время опять заговорил супруг, — я тут вспомнил, как отец рассказывал о своём посещении Алушты то ли в конце 60‑х, не помню уже, то ли в начале 70‑х годов. Он привёл очень интересные факты. В то время продавались вина на разлив в металлических бочках, — в каких сейчас продают квас. В основном, в городах продавали белое сухое вино, и стоило оно всего 30 копеек за пивной бокал. Одновременно велась реклама того, что такое вино очень полезно, даже беременным женщинам.

— А вот в Алуште, — продолжал он, — не знаю, как в других курортных городах, продавали на разлив ещё и портвейн, марки по–моему «Портвейн Таврический», 100 мл которого стоили 23 копейки, гранёный стакан (200 мл) — 46 копеек. Отец говорил, что они утром пили сухое вино, а вечером — креплёное. Жил он с приятелем на квартире, далеко от пляжей. К морю им идти было далековато, но они не спешили, да и вставали, обычно поздновато, когда солнце уже высоко поднялось. Они заходили в столовую, завтракали и шли на пляж, на котором пребывали, чуть ли не до сумерек. Пока дойдёшь до пляжа, да ещё после сытного завтрака (а они питались дважды в день — часов в 10, а то и 11, и вечером) — ужасно хотелось пить. Так вот, отец говорил, что перед самым пляжем они выпивали большой бокал (500 мл) сухого вина и целый день пить им уже не хотелось. А вот возвращаясь с пляжа, они ужинали, и тут уже употребляли «Портвейн». Причём, — засмеялся Виталий. — В конце своего пребывания в Алуште, когда деньги заканчивались, они бросали монетку: что делать сегодня вечером — только есть или только пить.

— Я так догадываюсь, что чаще монетка предлагала им пить, — улыбнулась Светлана.

— Совершенно верно, — тихо смеялся Виталий.

— Слушай, а что на те 30 или 46 копеек можно было ещё купить. Ты вот говорил: «всего», а может быть нужно было сказать: «аж».

— Я знаю, что в то время советский рубль был очень крепкой валютой, но не настолько, чтобы за эти копейки можно было купить что–то существенное. Хотя российский рубль всегда ценился, это сейчас его курс по отношению к доллару или евро — низкий. А вот, например, до первой мировой войны за 5 русских рублей можно было купить корову, а за 5 копеек, по–моему, чуть ли не ведро водки. Как же лучше прикинуть? — Филипп задумался. Но уже через минуту он произнёс:

— Ага, я вспомнил. Можно привести для наглядности такой пример: в то время очень популярным продуктом была варёная колбаса «Докторская». Эта колбаса слыла символом благополучия в годы тотального дефицита. По этому продукту особо ностальгировали эмигранты нескольких волн. А её стоимость стала одним из эталонов для сравнительного анализа: экономисты очень любили для наглядности измерять величину зарплат количеством докторской колбасы, которое можно на неё купить — стоила она 2 рубля 20 копеек за 1 кг. Вот и суди теперь — можно было купить или 1 кг упомянутой колбасы или около 1 л «Портвейна».

— Да, интересное тогда было время, — задумчиво протянула Светлана.

— Прошедшее время всегда интересно, — возразил Виталий. — Вот последующие поколения будут говорить то же самое и о нашем времени.

— Не скажи, — гнула свою линию Лана. — О нашем времени — возможно, а вот о годах войны — что в них может быть интересного?

— Понимаешь, — немного подумав, ответил её муж. — С точки зрения чисто человеческого интереса — может быть, ты и права. Время было очень жестокое. А вот с точки зрения истории человечества — оно было, всё же, интересное. Ведь как раз в военное время люди мобилизовались, объединялись, чего сегодня, к сожалению, нет. Ты вспомни объединённые интернациональные партизанские отряды. Кроме того, люди отыскивали невероятные ресурсы (порой там, где казалось, их быть не может), как материальные, так и физические, духовные. В это время жили настоящие люди, которые без раздумий отдавали свою жизнь за наше будущее. Это было время героизма, а разве героизм не интересен?

— Ну что ж, в таком случае, может быть, и ты прав. Значит нужно делать всё, чтобы наши потомки хорошим словом вспоминали наше время, — заключила Светлана.

Вот так — в пассивном отдыхе на пляже, в активном отдыхе в поездках, экскурсиях, а также в интересных разговорах, непростых вопросах маленькой почемучки и ответов на них взрослых — проходила первая часть отпуска Зоричей.

ГЛАВА 55

Важное сообщение Филиппу, встреча гостей

Параллельно, в другой части земного шара для Дианы с Филиппом время тоже летело очень быстро, а им ещё многое предстояло сделать. Но уже в последних числах июля все ремонтные работы были завершены. Диана за всё это время ни разу не посещала свою усадьбу. И вот в один из прекрасных вечеров, придя с работы, Филипп сказал:

— Ну что, дорогая, я приглашаю тебя на новоселье.

Он усадил её в машину, и они поехали к их общему дому. Войдя в калитку, Диана не узнала привычную для неё территорию. Во дворе красовалась новая беседка и, радующие глаз Дианы, детские качели. Кроме того, рабочие отремонтировали старые дорожки, и проложили новые. Они подстригли газоны, обложили цветочные клумбы симпатичными бордюрчиками. Войдя в дом и, пройдя по комнатам, Диана только ахала: «Как всё красиво!». С особым пристрастием, по понятным причинам, она осмотрела детскую и не нашла в ней никаких изъянов. Детская была расписана разноцветными мягкими, неброскими красками. И Диана подумала, что Вике в ней должно очень понравиться.

— Филипп, — Диана повисла у него на шее, — какой же ты молодец. Большое тебе спасибо. Я и не думала, что всё будет так замечательно. На эскизах всё выглядело попроще. Ну что бы я без тебя делала, — вновь повторила она. — Я тебе так благодарна. Теперь, действительно, не стыдно принимать гостей. А я то за комнаты совсем не думала.

Но Диану больше всего удивили не беседка, качели или внутренний ремонт комнат. К этому она была готова. К тому же она была ещё ранее ознакомлена с видом беседки на бумаге и эскизами будущих отремонтированных комнат. Филипп поразил её совсем другим. Во дворе по обе стороны центральной дорожки красовались обновленные клумбы, на которых всеми красками переливались цветы различных видов. Она ещё раз отметила про себя тонкую душу Филиппа, его любовь к цветам и природе, его рациональную выдумку. Диана по приезду, рассказывая о своём пребывании в Киеве, упоминала, конечно же, и о пристрастии своих бывших сына и внука к выращиванию цветов. И вот Филипп решил сделать ей сюрприз. Да ещё какой. У неё во дворе, конечно, и раньше росли цветы, но не в таком количестве, и не были, к её стыду, так ухожены. Если учесть ещё тот факт, что июль месяц совсем не располагает к посеву или высаживанию цветов, то это можно было назвать подвигом. Филипп рассказал ей, что ему пришлось специально заказывать цветы, которые для подобных целей выращиваются в специальных горшочках. Затем эти цветы прямо с землёй из горшков (а то и с самыми горшочками) поздним вечером (не в жару) аккуратно высаживались на клумбы. Конечно, некоторые цветы немного на первых порах приболели, не совсем хорошо перенесли пересаживание в такую пору года. Хотя Филипп и завёз на клумбы новый хороший грунт с удобрениями. Но основная масса цветов прижилась хорошо. Да и приболевшие уже отходили. Таким красивым свой двор Диана даже не представляла. Она с Филиппом долго гуляла по двору, даже не замечая июльской, хоть и вечерней, жары.

В доме же они допоздна проговорили вдвоём и ложились спать счастливые и радостные.

На следующий день они пригласили Виолетту с Робертом, а также родителей Дианы и Филиппа отметить своеобразное новоселье. Они очень хорошо провели вечер, веселились, радовались, строили планы на будущее. Когда гости разошлись по домам, Диана подошла к сидевшему в кресле Филиппу, села к нему на колени, обняла, поцеловала и тихонько спросила:

— Филипп, ты ещё не раздумал взять меня замуж?

Филипп оторопел:

— Но когда я тебе предлагал, ты же сказала — зачем мол, нам и так хорошо. Ты же говорила, что тебе не важен процесс венчания, что много людей живёт дружными семьями и без него. Ты что, изменила своё мнение?

— Нет, — ласково произнесла Диана, — я не изменила своего мнения. Мне и сейчас не важен процесс венчания.

— Так что же тогда произошло?

Диана немного помолчала, а затем тихо произнесла:

— Сейчас я хочу, чтобы у нашего будущего ребёнка ещё до его рождения был законный (акцентировала Диана) отец.

Если бы Филипп мог, он бы вскочил:

— У нас будет ребёнок? — радостно вскрикнул он. — Это правда?

— Правда, — тихо ответила Диана.

— Но почему ты молчала раньше?

— Раньше я не была уверенна, а сейчас знаю точно.

— И сколько ему сейчас, нашему ребёнку? — радовался Филипп.

— Около двух месяцев. Он родится, я так прикинула, в районе 7–10 марта.

— Вот здорово, — Филипп подхвати Диану на руки и, вскочив с кресла, закружил с ней по комнате. При этом он приговаривал:

— Мы обязательно обвенчаемся. Я люблю тебя и ещё раз делаю тебе официальное предложение выйти за меня замуж. Вы согласны, сеньорита?

— Согласна. Вот примем гостей и после их отъезда будем думать о венчании. Я думаю, что в начале или середине сентября. Но мы всё ещё обсудим.

— А почему не раньше, в конце августа, например? — удивился Филипп.

— Ну, коль я приняла решение венчаться, то к такому событию необходимо обстоятельно подготовиться. Это ведь очень серьёзный шаг в жизни.

— В сентябре, так в сентябре. Главное то, что мы любим друг друга. Правда?

— Правда, — согласилась Диана.

Теперь все жизненно важные вопросы были решены, и им осталось только хорошенько подготовиться к встрече гостей, которые прилетают через несколько дней.

* * *

И вот наступил день прилёта дорогих для Дианы гостей. Она волновалось ужасно. Дожидаясь Филиппа, который поехал помыть машину, она вышла после обеда во двор. Август в этом году был довольно жарким, и сейчас ощущался невыносимый зной. Диана прошла по вымощенной плитками дорожке в затенённую беседку и представила себе, как она встретится с Викой. Зная, что им предстоит сегодня утомительный в физическом плане день, Филипп с Дианой решили выехать немного раньше и оставить себе запас времени. Аэропорт находился в противоположном конце города. День сегодня был рабочим, ехать придётся через загруженный машинами центр города. Выехав раньше, в аэропорту у них будет время немного отдохнуть от утомительной поездки. Ведь им предстоит ещё такая же поездка назад. Зоричи должны прилететь во второй половине дня. Именно Диана, вспоминая свой ночной перелёт, предупредила Зоричей, чтобы они брали билеты на более ранний рейс. Зоричи так и поступили. Они выбрали рейс с маршрутом Киев — Париж-Торонто — Виннипег. Из Киева они вылетали, заказав среди ночи такси в аэропорт, в 06:30, а посадку в Виннипеге самолёт совершал в 17:15.

Пока Диана была занята своими мыслями, подъехал Филипп. Он не стал заводить машину во двор — через несколько минут они планировали выехать. Они до того, как Филипп поехал на мойку, пообедали и теперь только зашли в дом и присели на дорожку. Диана взяла с собой только сумочку, они вышли из дома, заперли двери и пошли к машине. За руль села Диана. Они прекрасно понимали (а Филипп имел опыт), что одному водителю утомительно в жару выносить подобные поездки. Поэтому они спланировали с Филиппом поездку таким образом, что до аэропорта машину ведёт Диана, а Филипп отдыхает. А он уже на обратном пути поведёт машину. Так рациональнее и логичнее, потому что на обратном пути Диана будет общаться с гостями.

Они пригласили сегодня на вечер Виолетту с Робертом и родителей Дианы. Папа сдержал слово и вытребовал себе кратковременный отпуск на время приезда гостей. Правда, по всей вероятности, он у него закончится раньше, нежели уедут киевляне, но время увидеть их (особенно Вику) у него будет. Диана рассказала ему о своей поездке, показала фотографии и видеодиск. Отец мужественно выдержал нелёгкое для него испытание, только весь вечер не расставался с фотографией малышки и бросал изредка взгляд на фотографию на стене. Диана так и не поняла, насколько он поверил во всё это, но выяснять не стала. Папа был характера немного более жёсткого, нежели мама, а спорить с ним, что–то доказывать она не хотела. Хорошо и так, что он не стал говорить, что это фантазии. Правда, вспомнила Диана, он и до её начала розысков семьи Зорич воспринимал всё довольно сдержанно. Она больше спорила с мамой.

Мама с папой вежливо отказались придти в гости в день приезда гостей и сказали, что придут лучше завтра. Диана понимала их — они хотели прийти, когда уже уляжется эта (связанная с приездом гостей) суматоха, побыть с гостями, а точнее с девочкой, которая так напоминает им внучку, в более спокойной обстановке.

Настроение у Филиппа и Дианы, несмотря на волнение последней, было прекрасное. Поэтому во время поездки они весело общались, ещё раз (в который уже) говорили о том, как будут принимать гостей. Ещё они обсуждали, как проведут остатки своего отпуска после объезда гостей, когда будут венчаться и прочее. Но ни по одному вопросу пока что не пришли к единому мнению. Так, вроде бы и не заметно, они прибыли к месту назначения. Диана про себя заметила, что когда легко и непринуждённо беседуешь с попутчиком, то и время в дороге летит быстро.

Филипп глянул на часы — до прибытия их рейса оставалось ещё около часа. Всё так, как они и рассчитывали. Они поставили машину на стоянку. На ней было не так много машин и Филиппу удалось поставить машину в тень — иначе за время ожидания гостей в машине знойным августовским днём было бы пекло. Они немного прогулялись, чтобы размять ноги после поездки, окрестностями аэропорта, а затем зашли в открытое летнее кафе, сели за столик, укрытый солнцезащитным тентом. Там они посидели минут двадцать, потягивая через коктейльную трубочку приятный освещающий напиток. Потом, взглянув на часы, они поднялись и направились в здание аэропорта. Справа от входных дверей Филипп увидел цветочный киоск и сказал Диане:

— Я, наверное, куплю букет цветов. Среди гостей ведь будет женщина.

— Обязательно, — обрадовалась Диана, вспомнив цветы, которые им дарил Виталий. — Но, — она лукаво улыбнулась, — там будет не одна, а две женщины.

— Хорошо, я понял, — также улыбнулся Филипп. — Я куплю два букета.

— Но второй ты купи поменьше. Вике большой неудобно будет нести.

— Так и сделаю, — согласился Филипп.

После покупки цветов они поднялись на смотровую площадку, и Диана вспомнила, как она на подобной площадке в Киеве видела из окна самолёта белоснежную девочку. Вспомнила она и про свои сочинённые в самолете стишки, о которых она совсем забыла рассказать Филиппу.

— Ой, Филипп, я забыла тебе сказать об одной вещи, — эмоционально выпалила она.

— Одну минуту, тише, — остановил её Филипп, прислушиваясь к какому–то объявлению диктора аэропорта. — Ну вот, объявили о том, что совершил посадку самолёт нашего рейса. Так что ты хотела мне рассказать?

— Понимаешь, в самолёте из Киева я сидела такая расстроенная, на меня нахлынули воспоминания о событиях последних дней и у меня сложились стишки. Раньше, хотя я и журналистка, за собой я такого не замечала. Хочешь, прочту?

— Конечно, — заинтересовался Филипп.

Диана прочитала ему свои стихи.

— Гм, — произнёс Филипп. — Может, когда–нибудь, ты и станешь знаменитой поэтессой.

— Я тебя поняла, — расхохоталась Диана. — Дальше продолжать не нужно, может быть, когда–нибудь, — скопировала она его, — но не сейчас. Я и сама понимаю, что стихи так себе. Но я и не ставила себе задачу писать стихи. Они у меня возникли, как бы помимо моей воли, от нахлынувших эмоций.

— Ну что ты, я не хотел тебя обидеть, — оправдывался Филипп.

— Ладно, всё нормально. Ты знаешь, я их, наверное, написала потому, что подобные стихи, посвящённые своему отцу, моему бывшему сыну в день моего отъезда мне читал Денис Дмитриевич.

— Ага, значит, у вас в роду были персоны с талантом стихотворца. Тогда понятно.

Пока они говорили о стихах, к аэропорту медленно приближался самолёт с логотипами канадских авиалиний. Но Диана поняла, что это именно тот самолёт, на котором прилетела Вика с родителями. У неё сжалось сердце. Самолёт вырулил к терминалу, остановился и начал глушить двигатели. Затем он состыковался с терминалом с помощью авиамоста (телетрапом).

— Давай спускаться и встречать их, — заторопилась Диана.

Они спустились на первый этаж здания аэропорта и начали ожидать, когда их гости пройдут положенные паспортно–таможенные процедуры. Прошло немало времени, пока начали появляться первые пассажиры долгожданного рейса. А вот и Зоричи. Они начали осматриваться вокруг, увидели Диану с Филиппом и помахали им рукой. Диана помахала им в ответ. Но их было только трое.

— Значит, Денис Дмитриевич всё же не прилетел, — грустно подумала она.

Диана внимательно рассматривала их. Виталий дождался прибытия багажа, и они все втроём направились к ним. Гости, как положено, поздоровались с хозяевами.

Женщины расцеловались, а Вика бросилась на шею тёте Дине, которая не смогла сдержать слёз.

— Почему ты плачешь, — грустно спросила малышка. — У тебя что–то болит?

— Нет, Викуля, — уже улыбнулась Диана. — Это я от счастья.

— От счастья не нужно плакать, нужно радоваться, смеяться, — поучала её Вика.

Тут уже, действительно, смеялись все.

Филипп вручил Светлане и Вике цветы.

— Это мне? — удивилась Вика. — Мне ещё мужчины цветы не дарили.

— Потерпи, скоро начнут дарить, — заметил отец, и вновь все рассмеялись.

Затем Диана представила друг другу гостей и Филиппа, и они направились к машине.

Когда они выехали со стоянки, Диана заметила, что на заднем сиденье машины находится тот же контингент, что и на второй день экскурсии по Киеву. А на передних сиденьях Филипп заменил Виталия, который в свою очередь заменил Дениса Дмитриевича. Коренным образом изменилось только место событий. Сначала все некоторое время молчали, а затем Диана начала расспрашивать Лану с Виталием о проведенной ими на море части своего отпуска. Тут уж все, кроме Филиппа, оживились. Гости начали делиться своими впечатлениями. Вика постоянно перебивала родителей, уточняя или дополняя сказанное родителями.

— Диана, а ты стала совсем хорошо говорить по–русски, — удивилась Светлана.

— Не теряла времени зря, училась, — ответила Диана.

— Молодец, — вздохнула Светлана, — а я вот никак не могу себя заставить подтянуть свой английский. Нужно и нам заняться улучшением знания английского языка, — обратилась она к мужу.

— А вот сегодня и начнём улучшать, — ответил Виталий.

— Как это? — не поняла его супруга.

— Так, господа, — пафосно начал Виталий, но затем произнёс уже серьёзно. — У меня есть предложение: давайте мы со Ланой будем с вами разговаривать на английском языке, а вы с нами на русском. Я уверен, что мы прекрасно будем понимать друг друга, а заодно, и подтянем свои знания иностранных языков.

— Я так не хочу, — надула губки Вика.

— А ты будешь говорить на том языке, который ты знаешь.

— А какой язык я знаю?

— Будешь разговаривать на русском или на украинском языке, на каком хочешь, — пояснила Светлана.

— Так я согласна, — успокоилась малышка.

— Ну что ж, можно попробовать, — сказала Лана. — Диане это легче, вон она как шпарит на русском. Нам же будет труднее. Но рациональное зерно здесь есть.

— Да и Филиппу будет не легко, — отметила Диана.

— Нічого, я спробую, — впервые подал свой голос Филипп на ломаном украинском языке.

— Ой, я и забыла, что у тебя есть знакомые украинцы, и ты немного можешь говорить на украинском языке, — вспомнила Диана.

— Что же касается рационального зерна, — вернулся Виталий к сказанному Светланой, — то подобное, так сказать, рациональное зерно, давно опробовано. Я когда–то читал, что американские и советские космонавты так между собой и общались во время первого совместного полёта в космос. Был в своё время такой космический проект «Союз — Аполлон», если мне память не изменяет, по–моему, в июле 1975‑го года. И одни, и другие космонавты до полёта изучали язык партнёров. Но чтобы лучше понимать друг друга в полёте, они и применили такой метод. И он отлично сработал. Так что я, надеюсь, сработает он и в нашем случае.

— А не происходило ли это несколько позже, во время совместных полётов американских астронавтов и русских космонавтов на международной космической станции, тогда ещё называемой станцией «Мир»? — уточнила Светлана.

— Может быть ты и права, я уже точно не помню, — согласился Виталий. — Но это не так уж и важно. Главное, что сам такой прецедент был.

Затем, видно, устав от разговоров, некоторое время они снова ехали молча. Гости поглядывали в окно.

— Удивительно, — задумчиво произнесла Светлана. — Как ваша природа похожа на нашу. Если бы я не знала, что это Канада, то подумала бы, что еду по Украине.

— Ты знаешь, Светлана, — поддержала её Диана. — Я то же самое думала в Киеве. Как же здорово, что это так. И там и здесь ты, как будто, дома.

— Ничего удивительного, — заметил Виталий. — Я перед поездкой внимательно изучил географический атлас. Ваш город и Киев практически находятся на одной географической широте. Недаром, же наши украинцы–переселенцы так хорошо обосновались на канадской земле.

— Да, ты прав, — задумчиво протянула Диана. — Я тоже отметила во время поездки к вам.

Вот так, то в разговорах, то молча, они въехали в центр Виннипега. Здесь уже вновь оживилась Диана и начала в качестве гида объяснять гостям достопримечательности их города. Поездка по городу отняла, конечно, некоторое время (Вика даже успела немного поспать), но вскоре они уже подъехали к дому Дианы, которая сразу же пригласила их пройти в дом.

— Подожди, Диана, — остановил её Виталий. — Дай нам после самолёта и машины побыть немного на свежем воздухе, у тебя, я вижу, есть беседка — можно мы в ней немного посидим?

— Конечно, — согласилась Диана. — Виновата, не подумала, что пока на свежем воздухе лучше.

На свежем воздухе, действительно, было хорошо. Дневной зной уже снизился, было просто тепло. Они все прошли в беседку, а Вика сразу побежала к качелям:

— Тётя Дина, ты покатаешь меня?

— Конечно же, — с радостью согласилась та.

Филипп тем временем занёс багаж семейства Зоричей в дом и вернулся к гостям. Он пытались беседовать по предложенному Виталием методу. Диана слышала, что получается у него это не очень, но, удивительно, гости его понимали. Выдохшись от такого разговора, Филипп внимательно рассматривал Вику. Фотографии и видео — это одно, а вот так, наяву — совсем другое. И хотя он не знал дочь Дианы, всё же для себя установил (сравнивая с фотографиями Дэнис), что видит практически одно и то же лицо.

Наконец, гости прошли в дом и перед тем, как принять с дороги душ, они обошли все комнаты, оглядели всё и сделали комплимент Диане о хорошем состоянии дома и о том, как со вкусом выполнен его дизайн.

— Это не мне, Филиппу нужно сказать «спасибо», — поправила их Диана. — Именно он инициатор и воплотитель всего этого.

Лана с мужем долго стояли в гостиной, рассматривая висящую на стене фотографию Дэнис. У Светланы даже навернулись слёзы. Увидела эту фотографию и Вика.

Она грустным шёпотом спросила маму:

— Это тёти Дины дочка?

— Да.

— А где она?

В Киеве взрослые при ней этот вопрос никогда не обсуждали, да и сама Вика после первого вечера не заводила разговор о дочери Дианы, о своём двойнике. Но когда–то нужно же ребёнку рассказать правду и Светлана ответила:

— Она умерла, Викочка, — и уже не могла сдержать своих слёз.

— А разве маленькие умирают? — удивилась малышка. — Умирают только старые.

— Бывает, что умирают и дети, — ответила мама. — Ты вспомни — в прошлом году у вас в группе был такой мальчик Алёша. А потом его не стало, его сбила машина, и он умер. Так что бывает Викуля, и так.

— И тётину девочку тоже сбила машина?

— Да, тоже машина.

Вика стояла грустная. Но это продолжалось не долго. Дети есть дети — они не могут долго грустить. Вскоре она уже бегала по новым для неё комнатам, игралась игрушками Дэнис, её куклами. Диана видела, что ей понравилась детская комната, и она была довольна этим обстоятельством. Вике тоже из всех кукол больше других понравилась Маша. Она спросила Диану:

— Эта кукла твоей Дэ́нис?

— Да.

— А как её зовут?

— Куклу зовут Маша. Я тебе о ней говорила.

— Мне она нравится, — заявила девочка и куда–то побежала с ней.

Пока гости мылись и отдыхали, Диана позвонила Виолетте и сказала, что примерно через час они с Робертом могут подходить.

ГЛАВА 56

Вечер после встречи

Гости помылись, переоделись, разложили свои вещи и снова вместе с хозяевами вышли во двор, Вика — с куклой Машей.

— У тебя очень уютно во дворе, — отметила Светлана, пройдя с Дианой к беседке. — Везде чистенько, красиво. Хорошие дорожки, цветы.

— Ну, цветов у меня не так много, как у вас. И во дворе, и в доме, — у Дианы в доме, конечно же, были цветы, но на порядок в меньшем количестве, нежели в доме Зоричей.

— Цветы, как ты понимаешь, — вздохнула Светлана, — не моя заслуга. Это всё Денис Дмитриевич, он у нас великий цветовод.

— А почему он не приехал, он не приболел? — беспокоилась Диана.

— Нет, с ним всё в порядке. Он здоров. Передавал тебе привет. Просто он прав в том, что в его возрасте такие поездки трудно переносить. Я в этом убедилась, когда мы пару раз всей семьёй делали вылазки на природу. И хотя мы были на машине, всё же он уставал. Но, ты не грусти — увидишься с ним в следующем году, когда опять приедешь погостить к нам. Я надеюсь, что ты не откажешься.

— Нет, в следующем году я точно не приеду, — задумчиво сказала Диана.

— Почему? — удивилась Светлана.

— Я буду не одна.

— Ну, само собой разумеется, так мы вас и приглашаем вместе с Филиппом.

— Я буду не с Филиппом, — улыбнулась Диана.

— Как, не с Филиппом? А с кем? — не поняла Лана. Но уже через мгновение она сообразила:

— Да ты что? Ой, как здорово!

— Что там «здорово»? — спросил Виталий. — Они поблизости вели с Филиппом свой разговор, но возглас жены привернул его внимание.

— Ничего, ничего, — быстро ответила Светлана. — Это так, наши женские дела.

— И когда? — уже тише спросила Лана.

— В начале марта, — также тихо ответила ей Диана. — Так что, увы, приехать мы не сможем.

— Почему «увы», у тебя будет такая радость, что можно и подождать годик. Дедушка у нас, — она постучала костяшками пальцев по деревянному сиденью, — ещё хоть куда. Тогда мы приедем посмотреть на твою дочурку. Или ты хочешь сына?

— Пока я ещё для себя не определила, — как–то странно ответила Диана и сразу же перевела разговор на другую тему. — А вот что касается вашего приезда, то мы с Филиппом будем очень рады.

Тем временем Виталий сходил в дом и принёс привезенные из Украины подарки хозяевам. Гости подарили Диане ожерелье из украинского янтаря, а Филиппу — красивое портмоне из тонкой натуральной кожи с инкрустацией в стиле украинских народных орнаментов.

Янтарное ожерелье привлекло внимание Дианы.

— Это что, в самом деле, украинский янтарь? Надо же. А я то думала, что, в основном, его добычей занимаются прибалтийские страны или Франция.

— Ты правильно сказала — в основном, — ответил Виталий. — Но добывают его и в Украине. Конечно, в меньших количествах. Украинская земля богата этим удивительным камнем. В Украине добывает и перерабатывает янтарь государственное предприятие «Бурштин Украϊни». Эта окаменевшая смола хвойных деревьев, которую в народе называют «сосновой слезой», — давно стала достоянием государства.

Этот лёгкий и одновремённо насыщенный энергией янтарь по красоте занимает первое место среди других наших самоцветов. И сегодня янтарные украшения, как и сотни лет назад, покоряют сердца украинцев. В Украине существует Дизайн–студия «Украинский Янтарный Мир». Её художники создают свой собственный Янтарный мир, Мир янтарных ангелов, витражей, левкас (янтарные панно и православные иконы), скульптур и, естественно, ювелирных украшений.

— А вообще, Украина — очень богатое на природные ископаемые государство. В Украине есть не только янтарь, но и золото и даже и алмазы, — завершил свой монолог Виталий.

— Алмазы в Украине? — удивилась Диана.

— Да, — утвердительно ответил Виталий. — Украинские геологи сумели определить несколько перспективных на предмет алмазов площадей. В их числе Житомирская и Винницкая области. Крупное месторождение алмазов, найдено также в Кировоградской области Украины. Специалисты утверждают, что обнаруженные там алмазы полностью соответствуют по качеству алмазам, добываемым мировыми лидерами в этой сфере — Россией и ЮАР. По всем признакам и геологическими критериям оно аналогично алмазным «трубкам» Якутии и Южной Африки.

— Мне хорошо известно, — сказала Диана, — я как–то писала статью, что первые алмазы начали добывать в Индии, ещё в 6–10‑х веках — на острове Борнео. И до 18‑го века алмаз оставался исключительно индийским феноменом. И только в XIX-м веке были обнаружены алмазы в Южной Африке в районе Кимберлей. Припоминаю также, что немного раньше, где–то в 1725–1730‑х годах начали добывать алмазы и в Бразилии. Добывают их там и по сей день, но в количествах, абсолютно не сравнимых с южно–африканскими. Много алмазов добывает и Конго. О России я, вообще, не говорю — их алмазы известны всему миру. Но чтобы алмазы добывали в Украине?

— А теперь ты знаешь, что это так.

— Ну, что ж, — радостно завершила разговор о драгоценностях Диана. — Тогда я очень горда тем, что когда–то в своей прошлой жизни я обитала на этой замечательной земле.

За этими разговорами они и не заметили, как подошли Виолетта с Робертом. Диана вновь представила всех друг другу. Они все вместе, продолжая вести разговоры, ещё немного посидели в беседке, и в течение всего времени теперь уже Виолетта, как ранее Филипп, не сводила свой взгляд от непоседы Вики. Но уже начинались сумерки и все пошли в дом. В гостиной, в то время, пока Диана с Виолеттой возились на кухне, Филипп с Робертом придвинули массивный стол к дивану и приставили к нему с другой стороны стулья. Затем женщины занялись сервировкой стола и начали расставлять кушанья. В этом процессе, как её не отговаривала Диана, уже приняла участие и Светлана.

Затем мужчины усадили женщин на диван, сами же уселись с другой стороны на стульях.

Виталий глянул на стол и поразился:

— Ух, ты! А это что такое? — с удивлением спросил он Диану, указывая на одно из блюд.

Лана улыбнулась вопросу мужа, хотя она также удивилась, когда они сервировали с Дианой стол, а Диана торжественно заявила:

— Это холодец.

— И когда же ты научилась его готовить? — тут уж подключилась и Светлана. — В Канаде, вроде, не принято его готовить.

— Готовят, но очень редко и не совсем правильно. Я специально хотела приготовить вам знакомое блюдо, — и Диане пришлось рассказать историю о том, как она неделю назад ездила к своему старому знакомому Александру Николаевичу за рецептом приготовления холодца. На сей раз дома была и его жена. Они познакомились, и эта доброжелательная женщина не только рассказала Диане рецепт, но и пригласила через несколько дней навестить их вновь и самой поучаствовать в процессе его приготовления. Холодец, готовился, конечно, довольно долго. И у Дианы тем временем было много времени вновь попрактиковаться в ходе бесед теперь уже на украинском языке с этой приветливой семейной парой. А также рассказать удивительную и необыкновенную историю своего пребывания на гостеприимной киевской земле. Особенно рад был этим беседам, конечно же, Александр Николаевич.

Затем они с Филиппом, Виолеттой и Робертом начали отмечать приезд гостей, за которых и был поднят первый тост. Виталий выставил на стол бутылочку крымского «Хереса», а также ещё и привезенную с собой бутылку «Украϊнськоϊ горілки з перцем». Женщины были в восторге от «Хереса», а Виталий обучал мужчин правильно пить водку, ничем её не разбавляя и выпивая её на выдохе залпом. Канадцы оценили вкус этого напитка и закусывали водку селёдочкой и маринованными огурчиками.

Второй тост в ответ был поднят, за хозяев, третий — за женщин и пошло–поехало. Обстановка за столом сложилась очень непринуждённая. Вика немного посидела со взрослыми за столом, но затем такое скучное занятие надоело ей, она выбралась из–за стола и начала бегать по комнатам, играть с куклами.

Скромный, если его можно было так назвать, ужин продолжался. При этом кто на каком языке говорил — они даже не обращали внимания и прекрасно общались. Они даже не замечали, как быстро пролетает время. Они не смотрели на часы, как говорится: «Счастливые часов не наблюдают». А время между тем уже было позднее.

— Так, друзья мои, — вставил вдруг слово рассудительный Филипп. — Время то уже приближается к полночи. Диана, наши гости уже почти сутки на ногах, они устали, пора им уже отдыхать. Вика, небось, уже где–то спит.

Женщин подняла на ноги, наверное, не столько рассудительность Филиппа, сколько его последняя фраза. Они и вправду совсем забыли о малышке. Войдя в детскую, Светлана с Дианой увидели, что она, действительно, спит, и даже не в кроватке, а на кресле. Светлана начала осторожно укладывать её в постель, а Диана пошла назад. Затем они провели Виолетту с Робертом, отправили пытающегося им возражать Виталия тоже отдыхать, а сами начали прибираться.

Вот так завершился первый день пребывания киевлян на гостеприимной канадской земле.

ГЛАВА 57

Начало отдыха в Канаде

На следующий день, когда Диана проснулась и вышла умыться, она увидела малышку, которая тихонько ходила по квартире. Вот кто поднялся раньше всех.

— Ты почему не спишь? — удивилась хозяйка.

— Я уже не хочу спать. А все ещё спят. Тётя Дина, а когда мы кушать будем?

Диана сориентировалась моментально:

— Сейчас будем кушать. Пошли на кухню.

— А мама и папа?

— А они будут кушать позже.

Диана сообразила, что Вика выспалась и в самолёте, и в машине, и уже здесь, раньше всех отойдя ко сну. И спать она, действительно, уже не будет — по киевскому времени уже пора не завтрака, а скорее обеда. Растущий детский организм не в состоянии так быстро перестроиться, к тому же она мало ела со всеми за столом. И неудивительно, для неё это уже была ночь.

Они сидели на кухне и завтракали. Точнее сказать — ела только Вика, Диана же лишь делала вид, что ест. Она позавтракает позже, со всеми. А малышка довольно плотно подкрепилась, и пока она кушала, Диана с радостью наблюдала за ней. Она даже не предлагала малышке пойти умыться. Пусть покушает ребёнок. Но вот на кухню заглянула и Светлана:

— Ранняя ты пташка, — сказала она Диане. — А я думаю, кто это уже топчется?

— Это не я ранняя, а твоя дочурка. Она раньше всех встала.

— Вот уж не замечала за ней такой прыти по утрам, странно.

— А что странного, — засмеялась Диана. — Ты прикинь, который час сейчас в Киеве.

— О, Боже, я совсем выпустила это из вида, — ужаснулась Светлана. — А ведь там уже, пожалуй, обед. Так, нужно будить Виталия.

— Не нужно, — остановила её хозяйка. — Пусть мужчины поспят. Привыкайте к другому часовому поясу. Куда спешить? Вам что, на работу нужно идти?

— Ладно, ты права. То–то моё чадо уплетает за обе щеки, проголодалась.

Но Вика, уже, наверное, насытилась. Она встала, сказала: «Спасибо, я уже не хочу» и спросила, обращаясь к обеим женщинам:

— А мы гулять пойдём?

— Конечно, пойдём, — ответила мама. — Ты немного поиграй в доме, пока мы с тётей Дианой приготовим покушать всем остальным и затем все пойдём гулять.

Вика убежала. Женщины начали накрывать на стол. Светлана и Диана, видимо, вспомнив вчерашний вечер, начали обсуждать что–то ранее недоговорённое. Они так увлеклись разговором, что даже не заметили, как в кухню заглянули поднявшиеся уже мужчины.

— Так, — сказал после приветствия Виталий. — Что–то вы сегодня с утра какие–то не очень весёлые, но зато разговорчивые — не наговорились вчера? А мы уже проголодались.

— И когда же ты успел проголодаться? — съязвила Лана. — Не во время ли сна, соня? Ладно, — смилостивилась она. — Вот мы сейчас заканчиваем накрывать стол, и будем все завтракать.

— А вы что ещё тоже не завтракали? — удивился уже Виталий. — Вика вроде бы довольная с кухни убежала.

— Вот только Вика и завтракала, — ответила его супруга и добавила, обращаясь к обоим мужчинам. — Если вы готовы, то мы приглашаем вас за стол, а потом пойдём все гулять.

Во время завтрака за шуточками и прибауточками настроение у всех, в первую очередь, женщин заметно улучшилось.

После завтрака все вышли во двор. Сегодня они решили весь день провести дома, тем более что должны подойти родители Дианы. День и сегодня обещал быть жарким, но пока что ещё ощущалась утренняя прохлада. Поэтому гости с удовольствием бродили по зелёной травке, проходили дальше в небольшой сад, чтобы отведать поспевающие яблоки. Росли в саду ещё и груши, но они были поздними. К тому же груши как–то тянулись вверх, и поэтому при всём желании без подручных средств сорвать плоды не представлялось возможным.

Пока ещё не было жарко и хозяева, и гости с удовольствием развлекались во дворе на лужайке, играя с мячом, летающими тарелочками, в бадминтон. Вика каталась на качелях или весело играла со взрослыми. Когда Вика играла игрушками или с мячом, качели сумели опробовать и женщины. Однако, поднявшееся солнце вскоре заставило их всех собраться в прохладной беседке.

— Фу, жарко, — вытирая вспотевший лоб, сказала Светлана, и, обращаясь к хозяевам, спросила. — У вас всегда так жарко?

Диана засмеялась, улыбнулся и Филипп. Затем Диана сказала:

— У нас, действительно жарко, но только летом. У нас город с резко континентальным климатом. В Виннипеге средняя температура, например, июля составляет плюс 20^0 С, однако, средняя температура января — уже минус 20^0 С. Виннипег иногда даже называют Winterpeg, от английского winter — зима. В Виннипеге, кстати, находится самый ветреный перекрёсток в мире — угол улиц Мэйн и Портэдж, на этом перекрёстке ветер пронизывает до костей даже в тихую погоду. Порой, здесь можно идти, лишь хватаясь за столбы, чтобы не сдуло…

— Да, не ожидала, — удивилась Светлана. — А что касается таких созвучий как Виннипег и Винтерпег — очень интересно.

Диана хитро улыбнулась:

— Созвучия, говоришь? — после чего обратилась к Вике:

— Викуля, а ты знаешь сказочку о Винни — Пухе?

— Да, — обрадовалась малышка, — мне её много раз читали, и мультики я видела.

— Вот у тебя родной город, тот, в котором ты родилась, — Киев, а ты знаешь какой родной город Винни — Пуха?

— Нет, какой? — поинтересовалась девчушка.

— Вин–ни–пег, — растягивая слога, произнесла Диана.

— Да ты что? — удивилась Светлана. — Как это?

— А вот так, — улыбнулась Диана.

И она рассказала гостям историю медвежонка Винни, которая связана с годами Первой мировой войны и неким канадским военнослужащим, полковым ветеринаром Гарри Коулбурном, полк которого переводился в Квебек для последующей отправки в Англию. По пути Коулбурн в августе 1914‑го года купил за 20 долларов у охотника–траппера осиротевшего чёрного медвежонка и, недолго думая, назвал животное именем своего родного города — Виннипег (имя медвежонка вскоре сократилось до Винни). Этот медвежонок, вернее, маленькая медведица Винни затем стала талисманом кавалерийском полка «Форт Гарри Хорс».

Уже в октябре того же года медвежонок был привезён вместе с войсками в Британию. Позже, в декабре из Лондона полк Гарри перевели в Париж, тащить же туда подросшего медвежонка было неловко, и Коулбурн (уже капитан) передал зверя Лондонскому зоопарку. Не стали возражать военные и против того, чтобы не забирать полюбившуюся им медведицу из зоопарка и после войны. Но она до конца своих дней (умерла в мае 1934‑го года) находилась на довольствии ветеринарного корпуса. Прошедшая военную дрессировку маленькая медведица стала одной из достопримечательностей зоосада.

Среди постоянных посетителей зоопарка в 20‑х годах были писатель Александр Милн с сыном Кристофером Робеном, которому очень понравилась Винни. За три года до того отец купил и подарил сыну на его первый день рождения плюшевого медведя. После знакомства хозяина игрушки с Винни плюшевый медвежонок получил имя в её честь. Истории, которые затем Милн сочинял для сына о приключениях медвежонка Винни — Пуха стали потом известны по всему миру. Таким именем книжный медвежонок был назван в честь медведицы Винни и лебедя Пух (Pooh), который жил у знакомых Милнов. Реальными игрушками Кристофера Робина были также Пятачок, Иа — Иа без хвоста, Кенга, Ру и Тигра. А вот Сову и Кролика Александр Милн придумал сам.

— В сентябре 1981‑го года в честь любимой медведицы Винни выросший и постаревший 61-летний Кристофер Робин Милн открыл в Лондонском зоопарке памятник медведице Винни (в натуральную величину). Ещё через 18 лет канадские кавалеристы полка «Форт Гарри Хорс» открыли там же второй памятник, изображающий крёстного отца Винни — лейтенанта Гарри Колборна (уроженца нашего города) со своим медвежонком. Копия этого памятника имеется также в нашем зоопарке. А в самом Виннипеге раз в году проводится праздник Винни — Пуха. — гордо завершила свой рассказ Диана.

Тут уже удивился и Виталий:

— Надо же, мы и не знали такого. Вон даже какие созвучия у вашего города. Слушай Диана, расскажи нам, пожалуйста, о вашем городе. Я знаю, что вы нам его ещё покажите, но лучше послушать в спокойной обстановке, а не в спешке во время экскурсии.

— Хорошо, — ответила Диана, — тогда слушайте: мы с Филлипом проживаем в самом географическом центре Северной Америки в месте слияния рек Red River (Красная) и Assiniboine River (Исток). В речках водится рыба, говорят даже, что там ловят метровых карпов и сомов, но вода в этих реках с зелёным оттенком, грязноватая.

Мой родной город является столицей провинции Манитоба, название же города происходит от названия одноимённого озера, расположенного на 40 миль севернее города и которое на языке индейцев называется «Win nipee», что можно перевести как «грязная вода». У нас очень интересная и привлекательная для туристов провинция с контрастным пейзажем — от необозримых полей зерновых на юге до скалистого севера, изобилующего озёрами. Население провинции 1.300.000 человек. Более 40 % жителей — выходцы из Великобритании. Другие значительные этнические группы составляют немцы, украинцы (их, кстати более 10 %), поляки, русские. Провинция с развитым сельским хозяйством и животноводством.

Далее из рассказа Дианы (а также переведенных ею редких дополнений Филиппа) они узнали, что сам город расположен на высоте 760 футов над уровнем побережья в 60 милях к северу от границы между Канадой и США, почти на полпути между Атлантическим и Тихим океанами. Отсюда, наверное, и девиз Канады A Mari Usque ad Mare, что означает «От моря и до моря».

Город довольно большой, его население составляет 750.000 человек. С 1973‑го года городом–побратимом Виннипега среди прочих городов различных стран является и украинский город Львов. Река Ред — Ривер, протекающая через город, пересекает территории США и Канады, и впадает в озеро Виннипег. Она судоходна в среднем и нижнем течении.

— Что касается самой провинции Манитоба, — продолжила Диана, — то она имеет и другое, неофициальное, название: «Ворота на Запад», поскольку находится в самом центре Канады и является связующим звеном между западной и восточной частями страны. Климатические особенности Манитобы: длинные зимы и сильные ветры. Именно в нашей провинции бывают наибольшие в Канаде температурные перепады. Я уже говорила о климатических условиях города. А вот в самой провинции температура воздуха зимой в некоторых её частях может опуститься до‑40^0 С, а летом подняться до +40^0 С.

— Как вам известно, — вела повествование хозяйка дома, — символ Канады — кленовый лист. На современной канадской монете (достоинством в 1 цент) — изображение двух кленовых листьев. Символом–животным Канады с 1975‑го года является бобёр. Его изображение можно увидеть на канадской монете достоинством в 5 центов. А вот символом провинции является цветок: The Prarie Crocus (крокус, дословный перевод — прерия крокус). Манитоба первой из всех провинций Канады выбрала себе цветочный символ. Птица–символ провинции: Grey Owl (серая сова). Дерево–символ: White Spruce (белая или голубая ель). Девиз Манитобы: «Славный и свободный». Провинция имеет единственный крупный порт — Черчилл (Churchill). Это город в Канаде на северо–востоке провинции, расположенный на западном берегу Гудзонова залива, при впадении реки Черчилл. Он же и конечный пункт железнодорожной ветки. Churchill называют «Мировой столицей полярных медведей», т. к. там проживает наибольшее количество этих животных.

Диана остановилась, а потом, видимо, что–то вспомнив, добавила.

— А вы знаете, что провинцию Манитоба называют ещё страной озёр. Тут их более 100.000. Этот район озёр с хорошими пляжами, на которых можно позагорать и искупаться, простирается севернее Виннипега. Здешние места поистине живописны: на берегах озёр тянутся песчаные пляжи, а вокруг растут густые леса. В водах озёр водятся такие рыбы, как щука, судак и лосось, что привлекает сюда множество рыбаков. Около 10.000 лет назад в это части провинции Манитоба у края ледникового щита располагалось обширное озеро Агассис, площадь которого превышала площадь Великих озёр. Нынешний ландшафт представляет собой дно того древнего озера.

На реке Нельсон, вытекающей из озера, сооружён каскад электростанций (Nelson River Hydroelectric Project), который производит электроэнергию для нужд провинции и на экспорт. Плотина самой верхней электростанция каскада — Дженпегской (Jenpeg), была построена по проекту советского института «Гидропроект» и оснащена турбинами советского производства. Эта плотина позволяет контролировать уровень воды в озере, фактически превратив его в водохранилище.

Диана остановила рассказ, чтобы перевести дух. Виталий удивлённо посмотрел на неё и спросил:

— Я понимаю, что ты всю жизнь проживаешь в этом городе. Но откуда ты знаешь столько подробностей о нём? Ты рассказываешь так, вроде всю жизнь работала гидом. —

— Диана удовлетворённо улыбнулась:

— Ну, я ещё не всё вам рассказала. Продолжение будет на экскурсии. Но я на самом деле работала гидом.

— Когда же ты успела?

— Помнишь, я тебе рассказывала о том, — обратилась Диана к Светлане, — что в Канаде существует система co–op programs»?

Та кивнула головой, а Виталий спросил:

— Что это такое?

Это замечательная и увлекательная учебно–производственая система. «Сo–op programs» — сочетание учёбы и легальной работы по специальности. Эта отличительная черта канадского образования даёт возможность после успешного завершения 2–3‑х семестров обучения подрабатывать (и практиковаться) студентам по будущей специальности. Компании нанимают студентов или аспирантов на 4–8-12 месяцев по специальности. Следует отметить, что всё это время студент остаётся студентом, семестр учёбы (или два) чередуется с работой по профилю. При этом со–ор отделы университетов стараются максимально помочь каждому студенту и каждой заинтересованной компании. Именно в со–ор многие сначала находят свою временную, а в дальнейшем и постоянную работу.

— Так вот, — продолжила Диана, — ещё на втором курсе я начала писать отдельные репортажи, статьи по заказу местной газеты Виннипег Сан». Одни статьи они печатали, другие — нет (большей частью), — улыбнулась Диана. — Но я и работала не ради заработка, а чтобы иметь хоть какую–то журналистскую практику. Однако, одно дело писать, а другое говорить, уметь брать интервью, например. И тогда летом я предложила свои услуги одной туристической фирме. У меня уже были рекомендации из газеты, я прошла краткосрочные курсы — и начала летом работать гидом, конечно пока только англо– и франкоязычных групп. Вот такая история.

Все настолько внимательно слушали Диану, что и не заметили прибавления гостей. Оказывается чуть ранее пришли мама и папа Дианы и сейчас тихонько стояли неподалёку, не сводя глаз с маленькой Вики.

— Ой, мама и папа, — Диана подбежала к ним и затем провела их к гостям. — Познакомьтесь: это мои мама и папа, а это Светлана, Виталий, а также их дочурка Вика.

Затем родители присели в беседке — какой–то притихший отец и, утирающая платочком глаза, мама.

— До чего же она похожа на Дэнис, — вздохнула мама, имея в виду Вику. — На фото и видео мне как–то ещё не верилось, а сейчас … — она замолчала.

— Так, родители, — просительно сказала Диана. — Успокойтесь. Всё хорошо. А Вика будет навещать нас и в дальнейшем, и вы сможете видеть как подрастает копия вашей внучки и любить её также как и саму Дэнис.

За играми и разговорами подошло время обеда. Диана со Светланой направились в дом готовить еду. Затем туда же начали подтягиваться и другие. После обеда ни хозяева, ни гости не спешили во двор, в эту ещё не спавшую жару. Филипп после короткой тихой беседы с Виталием ушёл по поручению Дианы в магазин что–то докупить, а остальные расселись в гостиной и Диана начала показывать гостям фотографии, которые она сделала в Киеве. Потом показала также свои семейные альбомы. Вику Лана уложила немного поспать после дневного зноя. Мама и папа уже успокоились и обстановка была непринуждённая, очень дружественная.

На ужин было решено приготовить шашлыки. Диана рассказывала Филиппу как её угощали в Киеве и тот решил сделать, так сказать, ответный ход. Он купил свежее мясо и, ещё с утра, замариновал его. Когда все вышли под вечер снова во двор, он вынес из гаража, лежащий у него в машине, раскладной мангал и начал его настраивать. Шашлыки — конечно, не канадское блюдо, но Филиппа научили их жарить украинские переселенцы, и они с Дианой любили готовить эту нехитрую и вкусную еду.

Когда начали накрывать на стол, Виталий принёс в кульке привезенный им крымский лук и кулёчек с салом, который он в день приезда попросил Диану положить в холодильник.

— А сейчас, — хитро улыбнувшись, сказал он. — К шашлыкам будет и сугубо украинское блюдо, так называемый украинский «Сникерс».

Он вынул свою нехитрую снедь, нарезал всё и разложил на большом блюде. Выглядело это просто, но красочно: белое с коричневыми прожилками ломтики сала, такие же белые, но с розовым оттенком и тёмно–розовой поверхностью кусочки лука и чёрный хлеб, который Виталий попросил Филиппа раздобыть в магазине. Все восхитились этой картиной, только Вика сморщила носик:

— Опять противный лук.

— Он совсем не противный, ты попробуешь — и он тебе, я уверен, понравится, — заметил отец.

— А что это за лук такой? — с интересом спросил Дианин отец, — сало он ел не один раз, правда их семья редко употребляла сей продукт, хотя свиноводство в Канаде довольно развито. Часто угощали его им и в рейсах — чаще кто–либо из членов экипажа, вероятно из украинской диаспоры. Синий лук он тоже видел, но привезенный гостями, как он понял, был каким–то особенным.

Пришлось Виталию повторить хозяевам рассказ о крымском луке, который он поведал в Алуште Светлане и Вике.

Ну, а дальше, как понятно было пиршество с хорошим, уже канадским, красным вином. Все были очень довольны. Вику удалось уговорить отведать хоть маленький кусочек противного по её понятиям лука. Сначала она категорически отказывалась, но затем, видя, как лук с удовольствием поглощают взрослые, малышка всё же отважилась.

И она очень удивилась:

— Он совсем не злой, даже сладкий. Он похож на редиску.

— Вот видишь, я говорил, что он тебе понравится, — прокомментировал отец.

Все остались очень довольны проведенным днём. Они ещё долго не расходились, всё беседуя и беседуя и начали расходиться только тогда, когда их стали донимать, собравшиеся на свет комары. Затем Диана пошла проводить родителей, а остальные начали потихоньку подтягиваться к дому. Войдя, в ставший за какие–то сутки таким родным дом, Светлана подумала, что вот ещё один день их отпуска пролетел незаметно, и каждый час приближает их к работе, от которой они за приятным отдыхом уже успели отвыкнуть.

Этим же вечером Вика в игрушках обнаружила случайно туда попавшую монетку. Малышка прибежала к Диане и спросила:

— Тётя Дина, а что это?

— Это, Вика, канадская денежка. Называется она 5 центов. Я сегодня говорила о ней.

— Нет, что здесь нарисовано?

— На монетке нарисован бобёр, зверёк такой. Он один из символов нашей страны.

Далее Диана рассказала Вике а также остальным гостям о том, что бобёр начал ассоциироваться с Канадой ещё с 1600‑х годов, когда в моду стали входить меховые шапки, и экспорт бобровых шкур был одной из важнейших статей дохода меховых компаний Канады. Бобёр сегодня везде — на канадских деньгах и штампах, в рекламе и мультфильмах. Детей призывают учиться у бобров трудолюбию, благородству и честности. Как говорится, бобёр олицетворяет Канаду так же, как Дядюшка Сэм — Штаты.

— А у тебя есть игрушка бобра? — спросила Вика. — Я таких зверей ещё не видела.

— Игрушки такой у меня нет. Но я тебе обязательно куплю её. А сейчас я могу тебе показать книжечку с картинками бобра. Хочешь?

— Хочу.

Диана пошла искать книжку, а монеткой тем временем заинтересовались также Лана и Виталий. Пришла Диана и принесла не одну, а две книжки. Они были, конечно, на английском языке, но Вика с интересом рассматривала картинки с незнакомым для неё зверьком.

— Какие у вас интересные деньги — с животными. Диана, а покажи нам ещё какие–нибудь деньги, — попросила Светлана.

Диана беспомощно развела руками:

— У меня их нет.

— Как нет? — удивились гости, а затем Виталий сообразил и сказал. — Понятно — вся оплата ведётся по карточкам?

— В общем–то, да.

И Диана рассказала гостям, что канадцы не так уж часто расплачиваются «кэшем» (cash — наличные деньги), это не совсем удобно, к тому же они могут потеряться, или украдёт кто… Поэтому коренные жители обычно носят с собой кучу пластиковых карточек, по которым можно расплачиваться очень быстро и удобно.

За аренду квартиры и некоторые услуги и покупки удобнее расплачиваться чеком — выписал чек в специальной выданной банком персональной чековой книжке, расписался — и отдал. Так же — чеками и зарплату выдают — потом этот чек можно положить в специальный конверт в банкомат, также воспользовавшись пластиковой карточкой и, набрав свой код — деньги тут же перечислят на твой счёт.

— Реальные же канадские деньги, — продолжила она, — действительно, очень любопытные — прежде всего тем, что на них отпечатаны различные канадские животные, птицы и рыбы. Правда, на 1‑м центе — самой маленькой по достоинству монетке — на обратной стороне, как я уже говорила вам, кленовый лист — символ Канады. На лицевой же стороне, как и на всех монетах — портрет королевы Елизаветы II-й.

— Я завтра же специально получу по карточке натуральные деньги и покажу вам, — сказала Диана. — А вот эта монетка, которую нашла Вика, ещё называется «nickel».

Она сдержала своё обещание и уже следующим вечером они могли созерцать некоторые (не все) канадские деньги. Они узнали, что монета в 10 центов с изображением парусника называется «dime», а монеты по 25 центов — с большерогим северным оленем — «quarter».

Диана рассказала им (на руках у неё не было), что в 2000‑м году, к началу 21‑го века, были ещё выпущены специальные 25-центовые монетки — с разными картинками про Канаду.

— Канадский доллар жители называют «loonie» («луни») — это такая водоплавающая птица, являющаяся также одним из национальных символов Канады, — объяснила Диана. — Loon — североамериканское название птицы гагары. Как известно, канадский доллар стоит меньше американского раза в полтора. Сама же монета не круглая, а 11-угольная. 2-долларовая монета называется соответственно «toonie» («туни») — изготовлена она из двух различных сплавов. На одной её стороне — королева Елизавета II, на другой же — белый медведь. Кстати, на юбилейной монете 2000‑го года, не один, а сразу три белых медведя на льдине.

— А бумажные деньги у вас ходят? — спросил Виталий.

— Конечно, сейчас некоторые из них я вам покажу, — и она достала из сумочки несколько банкнот. — Вот это $ 5. На их лицевой стороне — портрет Laurier (Лурье) — премьер–министра Канады (1896–1911 гг.). На обороте купюры — Belted Kingfisher — птица Зимородок. Вообще, на бумажных купюрах изображены птицы, которые, пожалуй, запоминаются лучше, чем изображения на лицевой стороне великих людей Канады. Кстати, доллары Канады и США не равны — 1 канадский доллар, сокращённое обозначение CAD — $ или C$, чаще всего колеблется в пределах 0,75–0,9 американского. Но иногда, впервые это произошло, если мне не изменяет память, в сентябре 2007‑го года, канадский доллар бывает и дороже американского.

Гости также смогли посмотреть бумажные купюры достоинством $ 10 и $ 20. На $10 — первый канадский Премьер–министр Джон А. Макдональд, а на обратной стороне изображена редкая хищная птица — красавица Osprey (Скопа). А вот на $ 20 — Её Величество — королева Елизавета II, на обороте же старый знакомец Loon.

В конце осмотра металлические монеты Диана подарила гостям для коллекции.

ГЛАВА 58

Первая экскурсия по Виннипегу

На следующий день утром Виталий позвонил в Киев отцу и доложил, что добрались они нормально, у них всё в порядке и сегодня они готовятся к организуемой хозяйкой экскурсии по городу.<

После завтрака хозяева, как и говорил Виталий, стали реализовывать для гостей развлекательную программу. Диана с Филиппом (согласовав с гостями) решили, что, конечно же, первых пару дней это должны быть экскурсии по городу и его окрестностям. Они поехали на экскурсию в автомобиле Филиппа, который и был за рулём. А вот Диана, как главный экскурсовод, переместилась на переднее сиденье.

— Начнём мы нашу экскурсию с того района, в котором мы сейчас обитаем, — сказала Диана. — Это далеко не центр города, но зато тихий, зелёный, спокойный район. Недалеко протекает река, о которой я вам рассказывала, а также в самом районе находится много парков: River Park South (Южный речной парк), Grove Park, Burland Park, Kings Park и другие.

Филипп подъехал, насколько было возможно, поближе к первому названному Дианой парку, они вышли из машины и минут 30 гуляли в прохладе его деревьев. Затем они поехали дальше. Диана рассказала им, что большинство достопримечательностей расположено в, так званом, Старом городе. В том месте, где сливаются реки Ред и Ассинибойн, находится исторический район Форкс. Дословно Форкс переводится, как «развилка». Около 6.000 лет назад здесь находилось место встречи вождей индийских племён и происходила торговля между индейцами, а во времена колонизации образовался важный торговый пост. Сначала здесь торговали пушниной, а с конца 19‑го века — зерном.

Но, кроме того, как сообщила Диана, в парке имелась и своя консерватория… Последнее обстоятельство удивило гостей. Диана, засмеявшись, объяснила, что слово «conservatory» по–английски означает также и «оранжерея», — здесь, действительно, выращивают самые разнообразные цветы — от тропических до северных. В Форксе, кроме того, находится самый длинный в мире каток, он имеет протяжённость 8540 м. Рядом с Форксом построен огромный скейт–парк «Плаза».

Она показала им оперу Манитобы, Театральный центр и картинную галерею, а также самый большой из парков — парк Ассинибойн. Гости с удовольствием прогулялись по живописному парку, уникального тем, что здесь в пределах города обитает стадо оленей. Парк был разбит на протяжённом участке земли вдоль реки с тем же названием, чуть западнее городской черты. Он имел два сада — традиционный английский и дикорастущий, в котором был пруд с домашними утками, и большой зоопарк, где прямо над головой свободно летали тропические птицы. Был там также сад скульптур с работами местного художника и скульптора Лео Моля.

Гости оценили то, что город очень зелёный — очень много деревьев, парков, а также магазинов, автомобилей и церквей. Через каждые 50–100 метров они видели какую–нибудь церковь, синагогу, или молельный дом. Но больше всего гостей поразил установленный у здания правительства памятник великому украинскому кобзарю Тарасу Шевченко!

Затем Диана попросила Филиппа проехать к университету. Располагался университет в центре города и, как сообщила Диана, в нём обучается около 8000 студентов. Университет предлагает обучение в таких отраслях, как искусство, наука, религия, вопросы брака и семьи и т. д.

— Большой заслугой руководства Университета Виннипега является то, — сообщила Диана, — что оно сумело привлечь много абитуриентов «коренной национальности» и уменьшить процент оставивших учёбу студентов, создав в составе своего учебного заведения колледж для индейцев. Не так давно университет стал учебным заведением номер один для студентов–индейцев. Первым же университетом индейцев является учебное заведение в столице Саскачевана — Реджайне.

Учебная программа университетского колледжа привязана к той, что существует в университете. Если ранее было несколько программ, посвящённых индейцам, однако они были разрозненны, то создание колледжа помогло их объединить в одном месте в единое время.

В университетском городке есть специальные общежития, а также детские сады и ясли — для того, чтобы студенты, сфокусировавшие свои усилия на занятиях, чувствовали себя абсолютно комфортно и не были бы вынуждены бросать учебу ради семьи.

— Ты оканчивала этот университет? — спросил Диану Виталий.

— Нет, совсем другой, улыбнулась та, — тот, который находится на другом конце Канады.

— Почему? — удивился Виталий.

— Это долгая история. Давайте я вам её дома расскажу.

Они проехали ещё немного и вышли отдохнуть на свежем воздухе. Они прогулялись небольшим парком и купили мороженое. А Диана тем временем, закончив рассказывать гостям о конкретном университете, рассказала им немного о системе высшего образования в целом в Канаде. Она сообщила, что эта система в основных чертах та же, что и в прочих англоязычных странах. Получить высшее образование можно только в университете. Единую систему высшего образования Канады формируют около 100 университетов и университетских колледжей, расположенные на территории всей страны. Для того чтобы высшее образование было более доступно местному населению, канадское правительство позаботилось о том, чтобы ни одна из провинций не осталась без ВУЗа. Поэтому национальные университеты сильно разнятся по своим размерам, количеству студентов и местоположению.

В мировом рейтинге систем высшего образования Канада занимает второе место — после США. Предмет особой гордости для жителей страны — большое количество граждан с образованием выше среднего (примерно 30 % населения).

Диана поведала гостям о том, что в Канаде очень высок уровень профессорско–преподавательского состава университетов. В престижных университетах число докторов превышает 90 % от общего числа преподавателей, а в университетах York, Toronto, Guelph, McMaster и Waterloo — и вовсе 95 %.

Университетские программы Канады разделяются на Undergraduate Programs (по окончании присваивается степень бакалавра) и Graduate Programs (дают степени магистра‑Master's Degree и доктора — PhD). Обычная программа обучения (undergraduate studies) рассчитана на 4 года. За это время студент должен пройти и сдать 20 предметов (изучаемых в течение года — семестровые курсы засчитываются как половинки). Половина изучаемых предметов жёстко определяется специальностью, которую студент выбирает после зачисления в университет, уже ознакомившись со всеми его факультетами и отделениями; вторая половина — по желанию, но из тех предметов, которые преподаются в данном университете.

Учебный год продолжается 9 месяцев (с сентября по май) и может делиться на семестры или в некоторых вузах на триместры. Для получения степени бакалавра нужно проучиться 4 года. Получение степени магистра требует ещё 1–3‑х лет подготовки, включая участие в научных исследованиях. После этого можно продолжить обучение и достичь степени доктора (PhD), соответствующей украинской степени кандидата наук.

— Но, — заметила Диана, — для получения диплома нужно ещё написать honours — дипломную работу. Если её не делать, то выпускник получит не диплом бакалавра, а general degree — свидетельство, что он прослушал и сдал полный курс университета.

Гости с интересом узнали, что можно учиться сразу 2‑м специальностям, составляя расписание таким образом, чтобы успевать на все нужные занятия (как в случае с Франсуа). Можно также одну специальность изучать ускоренными темпами или проходить часть необходимых курсов летом, во время каникул (это даже стоит несколько дешевле) и в результате окончить университет быстрее.

Высшее образование в Канаде платное. Стоимость обучения колеблется от 10.20 °CAD в год. Однако канадским гражданам предоставляется возможность обучения в учебных заведениях по льготному кредиту. Помимо льгот, существует масса грантов и стипендий разного масштаба.

Далее гости вместе с водителем и экскурсоводом посетили также район Искчендж, который был полон зданиями Викторианской эпохи и на этом экскурсию завершили. Диана видела, что гости устали и нужно возвращаться. Они, конечно же, пообедали в уютном кафе, но было видно, что всем уже хочется домой.

Они вернулись в усадьбу Дианы, торопливо вышли из машины и с удовольствием расположились хоть и в нагретой за день, но всё же такой уютной беседке. Приятно было отдохнуть на свежем воздухе, никуда не передвигаясь пешком или сидя в жаркой машине.

— Да, — произнёс с улыбкой после некоторого молчания Виталий, — если и дальше будет такая напряженная программа экскурсий, то я не знаю, сколько мы ещё выдержим.

— Совершенно верно, — поддержала мужа Лана.

— А вы вспомните пятницу и субботу в Киеве, — парировала Диана. — Те дни были не менее нагруженными. Но вы же приехали в Канаду не затем, чтобы лишь загорать на пляже, а чтобы хоть немного ознакомиться, если не со всей страной, то хотя бы с одним её городком, с его достопримечательностями и узнать о традициях и быте местного населения. Но я думаю, что мы ещё один день ознакомимся с городом, а потом у вас будет настоящий полноценный отдых с купанием и поддержанием вашего крымского загара.

— Ты нам обещала рассказать об университете, в котором ты училась, — вспомнил Виталий.

— Но, вы же и так очень устали от моей болтовни, — усомнилась Диана.

— Да нет. В такой обстановке, без спешки, расслабившись, мы ещё с полчасика сможем воспринимать информацию.

— Ну что ж, тогда слушайте, — и Диана начала свой рассказ. — У нас в городе, действительно, очень хороший и прогрессивный университет. Но вы, — подколола она гостей, — видимо, не очень внимательно слушали гида. В его перечне направлений подготовки не прозвучало слово «журналистика». А моей мечтой было стать журналисткой, причём международной журналисткой. И я подала документы в Thompson Rivers University.<

Далее Диана рассказала, что находится этот университет в провинции Британская Колумбия в городе Кемлупс, недалеко от тихоокеанского побережья. Сам же Кемлупс расположен немногим севернее Ванкувера и его северного пригорода Норт — Ванкувера. Город находится в 365 км от Ванкувера, в той части Канады, где действуют provincial nominee programs — программы упрощённой иммиграции через образование. Университет среднего по европейским меркам города (население около 80.000 жителей) предлагает студентам более 100 образовательных программ: от сертификатных и дипломных (1–2 года обучения) до бакалаврских (4 года) и магистерских (+1 год обучения).

— Тихоокеанское побережье далековато от вас, — заметила Светлана. — А что ближе университетов с факультетом журналистики не было.

— Ты понимаешь, как–то исторически сложилось так, — улыбнулась Диана, — что журналистику студенты, можно сказать и так, изучали в основном на побережьях океанов. Подобный университет есть ещё в Квебекском университете в Монреале. Но это уже на атлантическом побережье. Есть ещё пару таких университетов, но все они далеки от Виннипега. К тому же неподалёку от Кемлупса находится город Ванкувер, в порту которого приписан корабль отца. Когда отец возвращался из плавания, он после разгрузки судна всегда выкраивал время заскочить ко мне в соседний город.

— Монреаль, как по мне, более известный город, — неуверенно заметил Виталий. — Может там и университет лучше?

— А вы считаете, что я плохо подготовлена? — рассмеялась Диана. — И уже более серьёзно сказала, — просто мой выбор был обусловлен ещё тем обстоятельством, что Thompson Rivers University отличает низкая стоимость обучения и проживания. Большинство программ обучения предусматривают прохождения оплачиваемой практики, что сокращает расходы на проживание и увеличивает шансы на дальнейшее трудоустройство!

— Да, это существенно! — отметила Светлана. — Плата за обучение у вас всё же достаточно высокая.

— Я тоже так решила, — согласилась Диана. — И поэтому начала обучение в этом университете. Правда, проучилась я на стационаре всего два года.

— А потом? — удивилась Лана.

— А потом я познакомилась с Кевином, — грустно произнесла рассказчица. — Вышла замуж и решила, что буду продолжать учёбу, не выезжая из родного города.

— Ты перевелась на заочное отделение?

— Можно сказать и так. У нас заочное обучение несколько отличается от подобного обучения в других странах.

И Диана поведала, что в Канаде существует, так называемое, дистанционное образование, и страна считается одним из мировых лидеров в данной области. И ничего удивительного в том нет. Во–первых, государство, в котором они с Филиппом проживают, очень развито в компьютерном отношении. Канадцам зайти в Интернет — что в других странах закурить. Во–вторых, здесь остро стоит проблема расстояний. На бескрайних просторах разбросана масса населённых пунктов, многие из которых находятся в труднодоступных районах. Все эти факторы ускорили развитие в Канаде дистанционных форм обучения.

Она отметила, что практичные канадцы видят в такой форме получения знаний хорошую возможность сэкономить. Так как учиться можно без отрыва от производства, то они считают, что экономят иногда более 30.000 канадских долларов (CAD) за 5 лет по сравнению со студентами очных вузов, для которых это «упущенные доходы». Опять же, не надо платить за комнату и проживание, за бензин, парковку и прочее. Получается, что получение степени обычным путём и получение её в заочной форме — например, в Athabasca University — обходились в те годы в среднем в 38.827 и 3.757 канадских долларов соответственно. На данном примере видно, что разница очень существенная.

Первые канадские заочные курсы появились ещё более 100 лет назад. Именно тогда университет McGill в Монреале пошёл навстречу учителям, которые не имели возможности посещать его очное отделение. В 1920‑м году Министерство образования Британской Колумбии вняло призывам жителей удаленных районов, и появились первые такие курсы на уровне провинции. В 1941‑м году канадские фермеры в прериях впервые услышали радиотрансляции учебных программ, а в 60‑е годы Memorial University впервые использовал для их трансляции телевидение.

— Сегодня в Канаде существуют сотни тысяч дистанционных программ. Их предлагают как министерства образования отдельных канадских провинций, так и отдельные университеты, колледжи и компании (для повышения квалификации сотрудников). Один только The Independent Learning Centre (ILC) в провинции Онтарио организует до 50.000 различных курсов ежегодно, — завершила рассказ Диана, отметив для себя боковым зрением, что малышка с Филиппом направились к дому.

— Нелегко, наверное, было учиться заочно, — посочувствовала Светлана.

— Не то слово, очень трудно. Особенно непросто стало, когда родилась Дэнис. Но вы не думайте, — назидательно отметила Диана, — что на стационаре легче. Вот вы только что сказали, — она улыбнулась, — что сегодня были перегружены лекциями на экскурсии. А знаете ли вы, что на стационаре студентов ждёт очень плотный график лекций и семинаров, бесконечное число tutorials — заданий для самостоятельной работы? Однако объём заданий отчасти компенсируется свободой выбора. Студент сам определяет, что и когда ему делать для их выполнения. Я слышала, что, например, в России существует такая присказка: «От сессии до сессии живут студенты весело». Но она писана явно не про Канаду!

— Да, досталось тебе, — помотал головой Виталий.

— Ну, всё это уже в прошлом, как и мой рассказ, — рассмеялась хозяйка дома. — Теперь отдыхайте и не забивайте себе голову.

Они поговорили ещё немного. Диана заметила, что Вика играется с куклой Машей. Ей стало понятно теперь, почему она с Филиппом ходила в дом.

— Тебе, я смотрю, больше всего нравится эта кукла, — с каким–то смешанным чувством грусти и радости обратилась Диана к малышке.

— Да, она самая хорошая.

Диана совсем не удивилась этому заявлению малышки. Конечно, такая кукла ей ближе, чем всякие высокие худосочные куклы Барби. Но она и сейчас удивлялась, почему эта кукла так нравилась её Дэнис.

— Я очень рада, что она тебе нравится, — сказала Диана и обратилась ко всем:

— Так, друзья, может быть, уже пора идти в дом.

Однако, её предложение не было поддержано, и ещё долго не утихали разговоры и весёлый детский смех во дворе.

ГЛАВА 59

Завершение экскурсий и отъезд на озёро

Ничуть не более лёгким выдался и второй день экскурсий. Сегодня Диана показала гостям музей Святого Бонифация, который располагался в одноимённом районе в самом старом здании города — постройка 1846‑го года. Далее интересной была поездка в Торговый район, в котором, кроме офисных зданий находится множество магазинов, ресторанов, баров и дискотек. Здесь же располагался и Концертный холл, где выступает самый старый из действующих балетов Северной Америки Королевский балет Виннипега. В Торговом районе находится и Музей Манитобы — самый большой музей в провинции. Он состоит из 9 галерей и планетария. Здесь рассказывается об истории провинции. Главным экспонатом музея является макет корабля «Нонсуч», на котором в 1668‑м году европейцы зашли в Гудзонов залив.

Следует отметить, что по просьбе гостей музеи они не посещали, а только довольствовались констатацией самого факта их существования и лицезрением их снаружи. Диана их прекрасно понимала — она вспомнила своё, так называемое, «посещение» в Киеве культурно–музейного комплекса «Мыстецкий Арсенал» и Печерской Лавры. Гостям вообще, несмотря на жаркую погоду, больше нравилось пребывать на свежем воздухе, нежели сидеть в душной машине или бродить по залам музеев.

Проезжая по одной из улиц Светлана вдруг спросила Диану:

— А что вон то означает? — и она указала на флаги цвета радуги около какого–то дома.

Диана улыбнулась и махнула рукой:

— Ой, это различные поклонники нетрадиционных сексуальных ориентаций гордо демонстрируют свою исключительность, вывешивая такие флаги около своего дома.

Затем гости осмотрели здание Художественной галереи Виннипега и один из первых «небоскрёбов» Виннипега — старинное высотное Здание Конфедерации, которое состоит из 11 этажей общей высотой 41 м.

О многих достопримечательностях Виннипега они узнали только со слов Дианы. Она поведала им о том, что вдоль восточной границы Виннипега в конце 70‑х годов прошлого столетия был сооружён канал реки Ред. Канал имеет протяжённость 47 км и служит для того, чтобы отводить лишние воды реки во время половодья. Это поистине впечатляющее сооружение с несколькими дамбами.

Она сообщила, что есть такой интересный район как Форт Гарри, где в 1831‑м году был построен новый городской форт. Его возвели после наводнения 1826‑го года, в результате которого прежний форт был разрушен. Первый форт Виннипега располагался в 32‑х км от нынешнего, до наших дней от старого форта сохранились лишь главные ворота. В новом форте располагается старинный отель Форт Гарри, который был построен в 1912‑м году.

Узнали они и о том, что в окрестностях Виннипега расположен горнолыжный курорт Стони Маунтин. Курорт больше подходит для новичков. А вот южнее Виннипега практически на границе с США находится серьёзный горнолыжный курорт Холидэй Маунтин.

Недалеко находился и Национальный парк горы Райдинг площадью 2973 км 2. Большую часть парка занимали прерии, где можно встретить бизонов, медведей, волков, лосей, оленей и сотни видов птиц.

Проезжая по улицам, в одном месте гости увидели каких–то людей, которые рылись в мусорных контейнерах.

— У вас что, тоже есть нищие? — спросила Диану удивлённая Светлана.

Диана сокрушённо помотала головой:

— Нет, это не нищие. Это бич многих крупных канадских городов. У нас в городе, как и в других городах, есть не самые престижные районы, в которых проживает много индейцев. В нашем городе их всего тысяч 50, но многие из них никогда не работали, а сидят на пособии у государства, причём пропивают его после получения в течение нескольких дней. Я должна ради объективности отметить, что далеко не все они такие. Многие и учатся, и хорошо работают. Но есть и вот такие, которые шарят по мусоркам в поисках пустых бутылок и какой–нибудь одежды. Вообще–то у нас, если ты больной, или убогий, или просто ленивый, тебе помереть от голода и холода не дадут однозначно, и бездомными становятся только те, кто этого очень хочет. Если у тебя нет денег, тебе бесплатно или за символическую плату дадут жилье, старенькое, но со всеми удобствами, и будут платить пособие. Называется такая социальная услуга Social Assistance, или, в просторечии, велфер. Деньги берутся из налогов, которые платят все остальные. Бедный может пойти в так называемый Фуд — Банк и бесплатно набрать кучу еды (не высших сортов, но с голоду не помрёшь). В каждом супермаркете стоят специальные ящики, в которые все могут складывать (и складывают!) еду для бедных, причём она обязательно должна быть в нетронутой упаковке и с неистёкшим сроком годности. Вот почему так ценны нововведения нашего университета, о которых я вам рассказывала.

* * *

Чуть позже решено было экскурсии по городу завершить и возвращаться домой. Последующие дни и гости, и хозяева провели с гораздо большим удовольствием. Диана рассказала гостям, что, начиная со следующего дня, они все вместе отдыхают на озере Виннипег. В один из дней съездят ещё и на озеро Манитоба.

В первый из таких дней вся пятёрка отправились к озеру Виннипег, которое было расположенное всего примерно в 55 км к северу от города.

Перед поездкой к Диане осторожно обратилась Вика:

— Тётя Дина, а можно я возьму с собой куклу Машу? Ей скучно одной оставаться дома.

— Конечно, Викуля! — успокоила её Диана, — ты можешь брать с собой любые игрушки и не спрашивать у меня разрешения. Считай, что все эти игрушки твои.

— Спасибо! — обрадовалась малышка и побежала за куклой.

Когда они после часа езды приблизились к озеру, то некоторое время ещё ехали вдоль берега озера, пока не остановились около нужных им кемпингов. Устройство в одном из домиков заняло ещё около часа.

Диана немного рассказала гостям об озере. Она сообщила, что Виннипег — то ли одиннадцатое, то ли двенадцатое по величине пресноводное озеро в мире и пятое по площади пресноводное озеро в Канаде, площадь его зеркала составляет 24.514 км 2, а протяжённость с севера на юг — 416 км. Оно относительно мелкое — средняя глубина составляет всего 12 м (за исключением узкого 60 метров глубиной канала, соединяющего северную и южную части озера).

Когда же все вышли из кемпинга, подошли к озеру и огляделись, Светлана воскликнула:

— Боже, какая красота!

Красота, действительно, была необыкновенная: зелёный со всеми оттенками девственный лес, окаймлённый белоснежным песком, тёмно–голубая с небольшой рябью гладь чистого озера, светло–голубое без единого облачка небо и ярко сияющий жёлтый диск солнца. Отдыхающих на озере было не много, возможно они были просто рассосредоточены вдоль его побережья. Филипп и Виталий первыми окунулись. Правда окунуться сразу полностью, как любил Виталий, было не так–то и просто. Нужно было отойти метров на пять от берега, чтобы зайти по пояс и тогда уже, нырнув или присев, окунуться. Зато для Вики здесь был просто рай. Не то что на море, где далеко не зайдёшь да ещё волны тебя окатывают.

Практически в течение последующих 10 дней все они купались, загорали, совершали вылазки в лес и даже рыбачили.

Ранее в озёрах Зоричам купаться не доводилось. Они практически не купались в Днепре — небольшое количество местных пляжей всегда было переполнено, и вся эта масса народа на них так перебалтывала воду вблизи берега, что купаться было не очень приятно. Зато у отца была дача километрах в 25 от города, в районе посёлка Зазимье на левом берегу Десны. Там речка была очень чистая с пологим берегом и чистым песком. Однако, там имелись и свои недостатки: у реки было быстрое течение, она была сравнительно глубока и судоходна. Движение речного транспорта было небольшое, однако тем, кто пытался заплыть подальше от берега, приходилось держать ухо, а точнее глаз, востро. Речные теплоходики и буксиры с баржами были тихоходны, но имелось ещё энное количество частных катеров, от которых можно было ожидать (точнее не ожидать) чего угодно.

На Десне любила купаться и Вика, но в воду она заходила только со взрослыми. У берега река была не так глубока, и меньше ощущалось течение, однако и такое течение постоянно переформировало песчаное дно, и поэтому следовало опасаться того, что там, где вчера была донная равнинка — сегодня может оказаться яма. А вот на озере Виннипег Вике было просто раздолье. Уклон дна был небольшим, и можно было далеко (сравнительно, конечно) отойти от берега, не опасаясь никаких образовавшихся ям — течения то нет. Течение, конечно, было — в озеро и впадали, и вытекали реки — но оно было где–то очень далеко и не ощущалось. Однако, Филипп рассказал, что из–за его длинной узкой формы, озеро показывает разнообразие интересных эффектов ветра и волны, включая волны до одного метра в высоте как раз на её южном берегу — процесс, названный потоком ветра. Это происходит из–за преобладания северных порывов ветров вдоль озера, осуществляющих горизонтальное напряжение на его поверхности. Поверхностные воды перемещаются в направлении ветра и накапливаются по направлению ветра у южных берегов. Но в эти дни стояла безветренная погода и поэтому подобных волн отдыхающие так и не увидели.

Ещё Вике, да и всем, очень понравилось то обстоятельство, что постоянно прогреваемая вода была тёплой. Не нужно было, как на море, после выхода на берег стучать зубами, трястись от переохлаждения и кутаться в махровое полотенце. На Десне тоже приходилось кутаться — глубокая и с быстрым течением вода в реке была прохладной. А здесь можно было, выйдя на берег, броситься на тёплый, мягкий песочек и загорать или строить какие–нибудь песочные замки.

Виталий вспоминал Десну и сравнивал её с озером. Пока что сравнение было вроде бы в пользу озера. Но Виталий был заядлым рыболовом — видно пошёл в деда, потому что отец такого азарта не имел, хотя и любил порой посидеть с удочкой. — Интересно, — думал про себя Виталий, — какая здесь на озере рыбалка? — Он рассказал Филиппу, подбирая слова, как хорошо было рыбачить на Десне. Рассказал также о том, как однажды в мае они с другом наловили на донку ведра 2–3 крупной чехони, большую часть которой они затем засолили, и о том, как хороша была эта чехонь с пивом.

После своего рассказа он обратился к Филиппу:

— Скажи, пожалуйста, а здесь рыбалка разрешена?

— Рыбалка разрешена, — ответил тот. — Сам я здесь рыбу не ловил, но слышал, что ловится, вроде бы, не плохо. Я знаю, что очень хорошая рыбалка на соседнем озере — Манитоба. Днями мы съездим и туда, и можно будет попробовать самим половить рыбу.

Они пробыли на озере почти весь день, и остались проведенным временем очень довольны.

Когда день уже подходил к концу, и солнце уже постепенно садилась, Светлана, вздохнув, сказала:

— Как хорошо мы сегодня провели время. Я не понимаю, зачем вам на море ездить — здесь лучше.

— Так мы здесь и отдыхаем. На море ездим, но очень редко, — сказала Диана.

— О, у меня возникла идея! — вскрикнула Лана и, обращаясь к мужу, сказала. — Давай сюда ездить через год: год сюда, год на море.

— Ты хорошо придумала, — скептически возразил тот. — Ты на озеро и на море, а когда же к нам Диана будет приезжать?

— Ничего, она может с нами на море ездить, чего в Киеве то сидеть. Посмотрит, какие замечательные места есть в Крыму.

— Ты забываешь, наверное, дорогая, что кроме Крыма моря есть и в других, более экзотических местах.

— Не спорьте, — остановила их Диана. — Идея, вообще–то хорошая. Можно и на экзотические места ездить вместе, — она вспомнила последнюю их семейную поездку на Гавайи.

На том они и договорились, и успокоенные, довольные и радостные, собрав вещи, направились в кемпинг.

ГЛАВА 60

Отдых на озере

Чтобы обеспечить отдыхающих едой Филипп периодически ездил в ближайшие магазины за покупками, в основном за фруктами. В один из дней он привёз красивые крупные персики.

— Угощайтесь канадскими персиками, — с улыбкой обратился он к гостям.

— Персики в Канаде? Эти персики правда выращены в Канаде? — удивился Виталий. — Но ведь у вас, практически, нет территорий, расположенных ниже 48^0 северной широты. Разве что ваша столица, которая лежит, если я не ошибаюсь, где–то на широте 45^0. Как же они у вас созревают? У нас на таких широтах невозможно выращивание подобных фруктов.

Теперь уже улыбнулась и Диана, и вот что она сообщила киевлянам:

— Персики, а также сливы и виноград хорошо вызревают в мягком климате Южного Онтарио и Британской Колумбии. Особенности микроклимата этих провинций, в частности в районах, прилегающих к озёрам, способствуют богатству и разнообразию фруктов. В провинции Британская Колумбия есть райское место, — продолжила она. — Это — долина Оканаган в низовьях реки Фрейзер с солнечной мягкой погодой, прекрасными пейзажами, ландшафтами и тысячами фруктовых садов. Река Фрейзер — главная водная артерия этой провинции. Её длина 1400 км, а площадь бассейна 220.000 км 2, — пояснила Диана. — Именно там собираются большие урожаи черешен, вишен, яблок, груш и персиков, которые конкурируют с фруктами из США в магазинах Британской Колумбии, да и Канады в целом. Летом на уборку урожая в долину Оканаган любят приезжать хиппующая франкоязычная молодежь из Квебека. Платят фермеры таким подёнщикам 8 долларов в час.

Гостям персики очень понравились и поэтому они долго не залежались. После следующих своих поездок Филипп баловал киевлян другими аппетитными фруктами.

На третий день их отдыха Диане позвонила Виолетта и, узнав, как они отдыхают, набросилась на Диану:

— А почему ты мне не сказала, что вы уже отдыхаете на озёрах? Я тоже хочу. Тоже мне подруга. Я ведь думала, что вы всё ещё совершаете экскурсии по городу, а вы вон как отдыхаете. Эх, ты! Втихомолку всё.

Диане стало стыдно. Она, действительно, за радостями о приёме гостей, за хлопотами совсем забыла о подруге. Она даже не пыталась оправдываться, да и что можно было сказать в своё оправдание. Она, конечно же, согласилась с тем, что завтра Виолетта навестит их здесь. Все тоже радостно восприняли эту новость. Виолетта приехала к ним вместе с Робертом в его машине. По дороге они купили свежего мяса, лук, майонез, разные пряности и решили пожарить на опьяняющем свежем воздухе озера шашлыки. Мясо они порезали и замариновали как только приехали на озеро. День прошёл просто прекрасно и пролетел за один миг.

— Как жаль, что Роберт не может сейчас взять отпуск, — грустила Виолетта. — Мы бы тоже с удовольствием здесь с вами отдохнули. Ладно, мы ещё приедем к вам на следующие выходные.

Так они затем и поступили.

Вернувшись вечером в кемпинг и, отдыхая в плетёном кресле, Виталий, видно что–то вспомнив, спросил хозяев:

— А далеко от вас находится Ниагарский водопад? Или я путаю — он находится в США?

— Ты ничего не путаешь, — ответил ему Филипп, — Ниагарский водопад находится и в Канаде, и в США.

— Собственно говоря, — продолжил Филипп. — Ниагарский водопад — это общее название трёх водопадов на реке Ниагара, отделяющей американский штат Нью — Йорк от канадской провинции Онтарио. Большая часть водопада находится на территории Канады, там же стоит и обзорная башня Skylon высотой более 250 м с вращающимся рестораном. Но посетить его за один день не удастся. Он расположен на атлантическом побережье. От этого знаменитого места около двух часов езды по скоростной трассе Queen Elizabeth Way до Торонто. А ведь ещё нужно добраться до Торонто. От Виннипега это очень далеко — около 2000 км. Туда нужно ехать поездом или, лучше, лететь самолётом.

— Ого, так далеко? — удивилась Светлана.

— Да, далековато, — согласился Филипп. — Даже по канадским меркам. У нас ведь очень большая страна — от одного океана и до другого, а на Север она простирается гораздо дальше, чем американский штат Аляска или норвежский архипелаг Шпицберген — где–то до 83^0 северной широты, а это уже глубокий заполярный край.

Затем он возвратился к теме водопада и добавил:

— Что же касается Ниагарского водопада, то на него организовываются специальные экскурсии. Я был на одной из них, и, если вы хотите, могу немного рассказать вам о Ниагарском водопаде.

Гости согласились, и Филипп рассказал им (больше в переводе Дианы), что перепад высот водопадов не очень–то и велик. Высота водопадов составляет 53 метра. Есть в мире гораздо более крупные (по высоте падения воды) водопады. Например, водопад Анхель, расположенный в верховьях реки Чурун в Венесуэле на Гвианском нагорье. Он самый высокий в мире — 1054 метра, с самой большой высотой свободного падения воды (около 800 метров). Или же водопад в Йосемитском национальном парке, расположенном в округах Марипоса и Туоломни штата Калифорния, США. Вода здесь падает вниз с обрыва узкой полосой длиной в 727 метров прямо в реку Йосемити — Крик.

Но зато Ниагарский водопад очень широкий и по объёму проходящей через него воды он — самый мощный в Северной Америке. Подножие Американского водопада заслоняет нагромождение камней, из–за чего его видимая высота — только 21 метр. Ширина Американского водопада «Фата?» — 323 метра, канадского водопада «Подкова» — 792 метра. Объём падающей воды достигает 5720 м 3/с.

Наиболее красочный вид на водопад открывается с канадского берега. В нескольких сотнях метров ниже по течению от водопада через Ниагару перекинут «Радужный мост», открытый для передвижения легкового автотранспорта и пешеходов между двумя странами.

Филипп поведал им также, что Ниагарский водопад образовался около 12.000 лет назад. Первоначально он находился на 7 миль ниже на месте американского города Левистон, однако за тысячелетия вследствие эррозии почвы, размываемой напором воды, он передвинулся к тому месту, где находится в настоящее время.

Водопад соединяет четыре Великих озера с озером Онтарио, откуда воды по реке Святого Лаврения попадают в Атлантический океан.

Через американскую часть водопада American Falls каждую секунду проходит более 2,5 млн. литров воды. Ниагарский водопад является крупнейшим в мире производителем электроэнергии.

— Я бы хотела немного дополнить Филиппа. — Нет, не про Ниагару, — улыбнулась Диана, увидев вопросительное выражение его лица. — О Ниагарском водопаде слышали, практически, все. А вот знаете ли вы, что в Канаде имеется ещё более 300 водопадов. Конечно, они не такие грандиозные, как Ниагара, но многие из них довольно интересные. Падающая вода — это всегда красивое и завораживающее зрелище. Например, необычайной красоты водопады Ханлен и Хелмкен, которые находятся в Британской Колумбии, в провинциальных парках. Водопад Хелмкен падает среди водных брызг с края древней скалы в лежащую на 137 м ниже котловину. Есть также известные водопады Ханлен — Фоллз неподалёку от поселка Белла — Коола с высотой падения 367 м и Хелмчен — Холлз (138 м) в провинциальном парке Уэллз — Грей на востоке провинции. Житель этой провинции Тони Гринфилд даже составил уникальную энциклопедию водопадов, многие из которых он посетил лично. Единственный водопад, который путешественнику не удалось увидеть лично, — Карибу — Фоллз в центральной части провинции из–за непроходимых зарослей. Конечно, сейчас некоторых водопадов уже не существует — они исчезли после строительства плотин гидроэлектростанций.

Так проходили их вечера в кемпинге — интересно, но несколько однообразно. Но однажды ночью тихое однообразие было нарушено — их всех разбудил доносившийся со двора грохот падающих со стола жестяных кружек и мисок. Окна кемпинга были открыты, только с противомоскитными сетками, поэтому слышимость была хорошая. Филипп с Виталием с фонариками в руках вышли наружу посмотреть, что там произошло, и увидели двух енотов. Один из них копошился на не убранном с вечера столе, а второй разбирался с пакетом с орешками, забытым Викой. Филипп подошёл к одному из енотов, который сидел на столе. Зверёк, деловито достававший миндаль из оставленного пакетика, нисколько его не испугался, но яркий свет ему не понравился. Он фыркнул, повернулся к мужчинам спиной и продолжил поглощать свои (вернее, отдыхающих) орехи. Филипп осторожно ткнул его в спину рукой, и тот недовольный спрыгнул на землю, а затем поковылял в темноту, держа пакетик в зубах. Прогнав непрошеных гостей, мужчины вернулись в домик и, обсуждая ночное происшествие, долго не могли уснуть.

Только утром отдыхающие смогли полностью оценить масштабы погрома, учинённого ночными мародёрами. Они не только съели орешки, а ещё и надгрызли варёную картошку и кукурузу, которые были сложены в одну из мисочек и прикрытые второй. Кроме того, они ещё забрались на дерево и перегрызли верёвку, на которой сушились полотенца. Разговора об этом удивительном событии хватило на целый день.

В тот же вечер, когда Диана сидела и думала о том, как насыщенно проходят дни их отпуска, раздался телефонный звонок на её мобильнике. Диана включила телефон. Звонил папа. Он сказал, что ему сообщили о ближайшем начале погрузки судна и скором отплытии, поэтому они с матерью хотели бы в ближайшее время навестить её (и Вику, естественно). Судно отплывёт после отъезда гостей, но подготовительные работы отнимают много времени. Диана была осведомлена о подобном положении дел. Когда начиналась погрузка судна, а также его обеспечение всем необходимым для рейса, отец днями и ночами пропадал в порту. На него, как на первого помощника, ложился весь контроль.

— Я поняла, папа, — грустно сказала Диана. — Мы вернёмся домой через четыре дня. Ты ещё будешь дома?

Телефон замолк, видимо отец обдумывал её информацию. Затем голос в трубке произнёс:

— Да, я ещё буду дома и мы постараемся в этот вечер быть у вас. Или даже на следующий день.

— О, это было бы совсем хорошо. Мы будем в тот день целый день дома, да и приготовить кое–что успеем.

— Да для нас не нужно ничего готовить.

— А это не только для вас, а и для гостей — они на следующий день должны будут улетать.

— Понятно. Но если мы будем с мамой в день прощания с гостями, то лично я смогу быть только в первой половине дня, потому что после обеда мне нужно уезжать.

— Ой, как жаль, что ты не останешься и на вечер.

— Ничего не поделаешь, такая у меня работа.

— Хорошо, — сказала Диана. — Мы, конечно же, будем дома и очень ждём вас. Передавай привет маме.

ГЛАВА 61

Рыбалка. Рассказ о киевских новостях

В один из дней было запланировано съездить уже на озеро Манитоба с рыбалкой.

Перед этим накануне Филипп с Виталием после обеда решили съездить в ближайшие магазины и приобрести снасти, а также ещё, как выразился Виталий, кое–что.

На следующее утро все поднялись намного раньше, позавтракали, собрались и выехали на озеро Манитоба. Во время самой поездки Диана с Филиппом, дополняя друг друга, рассказали гостям о том, что озеро Манитоба расположено к Западу от озера Виннипег, с которым оно соединено. Площадь озера 4,7 тыс. км 2, глубина до 20 м. Сток происходит в озеро Виннипег. Озеро очень богато рыбой.

Название «Манитоба» в переводе с языка индейского племени Cree означает «ущелье Великого Духа» («Manitou bou»). Такое название сначала относилось только к озеру Манитоба, но позже дало название всей провинции. На этом озере есть узкое ущелье с эхом, а так как с законами акустики краснокожие тогда не были знакомы, то по ошибке списали на духов.

По дороге Диана рассказала гостям также любопытные истории о животном мире озёр.

Оказывается в озёрах Манитоба и Виннипег, согласно легендам и современным сообщениям очевидцев, якобы обитают реликтовые животные средних и больших размеров. За XX-й век буквально с дюжины канадских озер пришли сообщения о том, что среди природной фауны Североамериканского континента затесались и существа, похожие на плезиозавров. Одно из них, для примера, — это Манипого, монстр, посещавший озёра Манитоба и Виннипег, соединённые каналом Крейн — Нэрроуз, таился до конца тридцатых, а привлёк к себе пристальное внимание, лишь когда показался во весь рост большой группе любителей пикников в 1960‑м, у парка Манитоба, что находится близ самого озера. Чернокожая зверюга с плоской змеиной головой и с тремя горбами попала на фото– и киноплёнки.

Она рассказала также, что согласно с прочитанной ею информацией, в 50‑х годах прошлого века местный рыбак Оскар Фредериксон выловил из воды скелет и сделал с него деревянную копию. Эти остатки были идентифицированы как «8-футовое существо, вымершее многие миллионы лет назад» (оригинал скелета, к сожалению, впоследствии сгорел при пожаре вместе с домом владельца).

На новое озеро Филипп завёз их значительно дальше на север, нежели на озере Виннипег. Он мотивировал это тем, что рыбалка лучшая вдали от южной части озера. Купаться же всё равно где — пляжи на берегу практически одинаковые и благоустроенные. Тем более, что им всё равно необходимо останавливаться вблизи кемпинга — а вот зачем, он не объяснил.

Прибыв на место, все выгрузившись из машины и начали осматривать пейзажи озера. Озеро Манитоба по своему внешнему виду мало чем отличалось от параллельно ему расположенному озеру Виннипег. Та же зелень, тот же песок и та же, радующая глаз, синеватая гладь воды. Женщины немного погрелись на солнышке, а затем пошли вместе с Викой купаться. Мужчины же начали раскладывать и готовить снасти для рыбалки. Во время этого занятия Филипп рассказал, что в водах озера водятся такие рыбы, как щука, судак, сиг и лосось, что и привлекает сюда множество рыбаков. Много также на озере водоплавающей дичи. Не так далеко отсюда на южном берегу озера расположена орнитологическая станция.

Он также сообщил, что самая большая в мире рыба — гигантский серебряный тунец — весом в 680 кг была выловлена в 1979‑м году в канадской провинции острова Баффинова Земля. Вообще, жители Канады — страстные рыболовы. Существует даже рыбный суп «Манитоба», который готовится из филе копчёной скумбрии, репчатого и зелёного лука, помидоров, стручковой фасоли, муки грубого помола, а также специй и зелени.

Затем рыбаки осторожно собрали снасти и пошли вдоль берега подыскивать подходящие для ловли рыбы места.

Женщины купались, беседовали, играли с Викой, которая в свою очередь не расставалась с куклой. Малышка, раздев её, купала куклу и клала её с собой загорать. Изготовленная из мягкой лёгкой пластмассы кукла плавала лучше, нежели сама её владелица. Порой Вика относила куклу в тень, чтобы та не перегрелась на солнце. Естественно, много времени Вика проводила в играх со своей тётей Диной. В общем, отдыхали они прекрасно, и время пролетало быстро.

— Какая чудесная погода стоит, — радовалась Светлана. — За все дни ни капли дождя, ни одной серьёзной тучки.

— Да, погода — как по заказу, — поддержала её Диана, а затем продолжила. — Где наши рыбаки, скоро пора и обедать. Надо нам что–то готовить.

Но готовить им обеим так не хотелось, и они продолжали лежать на тёплом песочке, загорая и перебрасываясь отдельными фразами. За этим занятием они и не заметили, как возвратились мужчины.

— О, вы немало рыбы наловили! — удивилась Светлана, увидев наполовину заполненный садок.

На самом деле в садке было не так уж и много рыбы, точнее немало, но она была не очень крупная — с ладонь или чуть больше. А занимала много места в садке одна большая рыба. Оказывается, Виталий поймал довольно крупного, килограммов на 3–4 судака.

— Ну что, — спросила Диана. — Нужно будет готовить обед, вы, наверное, проголодались?

— Проголодались мы ещё не очень–то. А вот обедом мы, действительно, сейчас займёмся, — ответил Виталий.

— Как это? — не поняла Диана.

Филипп ей всё разъяснил. Оказывается, они будут готовить уху. Они купили в магазине всё необходимое для этого, включая большой походный котелок. вопросы подготовки они обсудили ещё вчера при поездке в магазин. Когда они начали готовить уху, женщины поняли, что мужчины заходили ещё и в овощной отдел. Для ухи необходимы были и лук, и морковь, и коренья, и зелень. Виталий, как специалист, решил приготовить, так называемую, «тройную уху».

По ходу приготовления ухи Виталий объяснял им как она готовится, точнее как должна готовиться, потому что не все требования подобного технологического процесса можно выполнить в этих условиях.

Из его рассказа женщины и Филипп узнали, что настоящая уха варится из собственноручно пойманной рыбы, а не из купленной в магазине. Для настоящей ухи ни в коем случае не следует использовать магазинную рыбу!

— Причём, — подчеркнул Виталий, — морская рыба для настоящей! ухи также не годится. Только речная или озёрная — ёрш, елец, окунь, язь, щука, пескарь, уклейка, краснопёрка, карась, судак… Только не сом — он годится исключительно для жарки. Уху, которую готовят домашние хозяйки, можно назвать картофельным супом с рыбой. Настоящая рыбацкая уха — без пшена и картошки и имеет свое название «Тройная — с дымком».

— Очень важны также, — продолжил он, — пропорции приправ, количество рыбин и качество воды. Самой вкусной уха получается, если её готовить на родниковой воде. Вот её–то у нас и не хватает. Для тройной ухи улов делится на 3 части (потому она так и называется): в одной из этих частей мелкая рыба для навара, в 2‑х остальных (по объёму котелка) рыба крупная. Здесь могут быть: судак, голавль, язь и всё остальное, что попалось на удочку (но не купленное, иначе уха не получится!).

— В первой части, — поведал он, — обычно ерши, бирючки, окуни. Они варятся неочищенными, но выпотрошенными, с тщательно промытым брюшком — иначе уха будет мутная и горькая. Слизь на ершах и бирючках даёт ухе божественный вкус и аромат — «амброзию», что переводится как пища богов. За такое качество ёрш, например, имеет почётное звание и при сборе ухи считается её «комендантом»… Но ершей и бирючков у нас тоже нет, поэтому придётся воспользоваться просто самой мелкой рыбой.

Далее слушатели узнали, что бульон из мелкой рыбы готовится в течение 30–45 минут, прямо в котелке, а когда навар будет готов — достаточно бульону отстояться, процедить и снова поставить на огонь.

С последующей закладкой крупной рыбы (разумеется, уже вычищенной, выпотрошенной и тщательно промытой) кладётся разрезанная на четыре части большая луковица, морковь, маленький кусочек корня петрушки или сельдерея, добавляется соль. Можно положить несколько стебельков дикого чеснока (или черемши), который часто растёт на лугах. Его не нужно крошить, чтобы после варки легче было выкинуть. Варить уху нужно на слабом огне 30 минут, не больше, иначе рыба разварится. При этом существует правило: когда варят крупную рыбу, то ложкой в котелке не ворочают, не следует её и помешивать. А чтобы рыба не пригорала, котелок время от времени поворачивают, чуть–чуть встряхивают его — тогда все куски крупных рыб не разламываются, остаются в целости.

После готовности рыба вынимается, пока горячая, присаливается, а в котелок закладывается третья порция и вместе с ней немного перца. По желанию можно положить плавательные пузыри крупных рыб и ленточки жира, снятые с выбрасываемых внутренностей: тогда уха будет особо наваристой. Лавровый лист, петрушка, укроп имеют резкие специфические запахи, они заглушают вкус рыбы, и присутствие их в котелке крайне не рекомендуется. Остальные специи также кладут очень осторожно: всего понемногу и непременно в конце варки. Только так можно узнать и испробовать все вкусовые качества рыбацкой ухи. Общее фирменное правило должно соблюдаться неукоснительно: чем больше рыбы, чем меньше пряностей — тем слаще, ароматнее уха. Она имеет вкус и запах натуральной речной рыбы, а не лаврового листа. Только архиерейская уха позволяет себе отступление: она варится на курином бульоне, со сладким зелёным лучком и перчиком.

— В настоящей рыбацкой ухе — кроме рыбы допускается лишь репчатый лук да морковка, — завершил свой рассказ Виталий. — Они и придают ухе особый вкус, украшают её в прямом и переносном смысле: уха имеет янтарный прозрачный цвет и умопомрачительный запах. Незабываемое блюдо! Если же в котелок положить несколько лепестков щавеля, кусочек лимона или солёного огурца, добавить один зубчик чеснока, то вкус будет просто незабываемым, от ухи едоков не оттянешь и за уши. Без этих приправ уха будет не уха, а так — чепуха…

Филипп посреди рассказа занялся проблемой разведения костра. Он рассказал гостям, что у них костры нельзя разводить просто на земле. Для этого есть специально отведенные места. Такие специальные площадки есть возле большинства кемпингов. Виталий и Лана с большим удивлением ещё в первый день заметили, что у их кемпинга дрова были заготовлены и аккуратно сложены рядом с очагом. Теперь стало понятно и то, почему им необходимо было останавливаться вблизи какого–нибудь кемпинга. В лесу запрещено рубить деревья, но разрешено собирать сухие ветки и палки для разведения костра. Дрова также продаются на каждой заправочной станции. Вот Филипп и пошёл договариваться с администрацией кемпингов о разрешении готовить уху на площадке возле одного из домиков. Это ему удалось довольно скоро и удачно. Он сообщил о своём успехе отдыхающим и вернулся разводить костер. За ним потихоньку, собравши вещи, потянулись женщины и Виталий с обработанной рыбой.

Женщины слушали рассказ Виталия заворожено раскрыв рты, даже Светлана — Виталий никогда не готовил такую уху дома, видно она готовилась только на рыбалке в компании его друзей. Они себе уже представляли вкус этого блюда. А когда уха начала вариться, то у всех, как говорится, слюнки побежали.

Вдруг Диана всплеснула руками:

— А чем же мы будем есть уху?

— Как чем? — не поняла Светлана.

— Но мы же с собой ложки не брали.

— Ой! И, правда.

Они, действительно, выезжая на озёра, не брали ложки, только ножи и вилки — они не планировали есть что–либо из первого, да и в Канаде не особенно это принято. К тому же в такую жару. Как–то, правда, Виталий вспомнил о ложках, размышляя о том, что как бы хорошо было отведать в такую погоду холодной окрошечки. Они вообще практически только завтракали и ужинали, днём перебивались в основном бутербродами, хот–догами, овощами и фруктами.

Мужчины после диалога женщин только рассмеялись, а Филипп поддел их:

— Да, высокого же мнения о нас. Мы позаботились, кстати, не только о ложках.

— А о чём же ещё? — удивилась Диана.

— О тарелках, — пояснил Филипп. — Точнее о мисочках, вопрос ведь может стоять не только «чем», но и «из чего».

— Ну, можно прямо из котелка, — не сдавалась Диана.

— Можно, но нет необходимости. Всё предусмотрено.

И вот наступил торжественный момент. Филипп нарезал хлеб, разложил на столе неподалёку от кемпинга ложки и расставил мисочки, в которые затем Виталий начал разливать кружкой уху.

Женщины сначала начали робко пробовать приготовленное Виталием варево, но уже через минуту они с удовольствием, усердно дуя на содержимое ложек, начали поглощать наваристый рыбный суп, ещё и попросив в конце у шеф–повара добавки. Вкусными получился и бульон, и отваренные нежные куски судака. Уха понравилась даже Вике.

Все насытились и завалились после трапезы на песок.

— Ох, и вкусная уха, — произнесла Диана. — Ещё бы съела, но уже просто некуда.

— Спасибо, рыбаки, — поддержала её и Светлана. — Порадовали вы нас своей рыбацкой сноровкой и кулинарным искусством. А почему ты никогда не готовил такую уху дома? — спросила она мужа.

— Ты меня невнимательно слушала. Я говорил, что такая уха готовится только из свежей, свежайшей рыбы и обязательно на свежем воздухе, на костре, с дымком. Ты же не ездишь со мной на рыбалки, потому до сегодняшнего дня и не ела такой ухи.

— Ради такой ухи можно и поездить с тобой на рыбалку. Но, — улыбнулась она, — вряд ли вы потерпите женское общество.

Отдыхая на озёрах, Виталий и Диана в первой половине дня ещё трижды связывались по телефону с Денисом Дмитриевичем. Виталий рассказывал отцу, как они здесь отдыхают, какой хороший город Виннипег, о том, что у них всё в порядке, погода стоит чудесная и им здесь очень нравится. Он передавал старику от всех приветы. Один раз Диана сама позвонила в Киев. Она мягко укорила Дениса за то, что он не приехал, сказала, что скучает по нему. На вопрос деда, как там чувствует себя его внучка, Диана заверила, что очень хорошо, ей всё в Канаде нравится, она очень быстро ко всему привыкает, ещё больше загорела, окрепла. Скоро, — пошутила Диана, — она станет настоящей коренной жительницей — индианкой.

* * *

Примерно в таком же режиме прошли и последующие дни и отдых семейства Зоричей и Дианы с Филиппом продолжался. В один из дней отдыха на озёрах Зоричи более подробно рассказали о своем отпуске в Крыму, а вечером показали привезенные с собой крымские фотографии.

— Вы мне ничего не рассказали о том, как там поживает Денис Дмитриевич, укорила гостей Диана.

— Привет от него мы тебе передали в первый же день, — сказал Виталий. — А так у него всё хорошо. Особых новостей у него нет. Да и какие могут быть новости. Для пожилых людей самая хорошая новость, что он здоров и вполне работоспособен. А мой отец именно такой и, дай Боже, чтобы он оставался таковым ещё как можно дольше.

— Ой, Виталий, — всплеснула руками Светлана. — А ведь мы кое–что Диане не рассказали.

— О чём ты? — не понял её муж, но тут же догадался. — А и правда. Совсем забыли.

— Что же вы мне хотели рассказать? — заволновалась Диана.

— Успокойся, — остановил её Виталий и, улыбнувшись, добавил. — История, действительно интересная. Мы хотели передать тебе привет от одного человека.

— И от кого же это? — удивилась Диана. — Я в Киеве никого, кроме вас, не знаю.

— А этого человека ты как раз знаешь. Дело в том, что полтора месяца назад, в конце июля у нас некоторое время гостила моя сестра.

— Валентина! — вскрикнула Диана. — И что же?

— Она приехала для того, чтобы забрать после школы сына и отдохнуть с ним где–нибудь. Муж вместе с ней вырваться не смог. Первые пару дней она была занята сыном, всякими приготовления и перебывала преимущественно в семье свёкра, а где–то на третий день, когда она пришла к ним, произошло следующее, — и он начал рассказывать эту историю.

Вечером они все сидели в гостиной, разговаривали, обсуждали новости, и тут отец, видимо что–то вспомнив, обратился к сыну:

— Виталий, поставь–ка ты диск, который записывал в средине мая.

Сын сразу понял о каком диске тот ведёт речь.

— Сейчас ты увидишь, Валя, нечто интересное, — хитро улыбаясь, произнёс её отец.

Когда появились первые кадры с участием Дианы, Валентина вскочила с кресла и удивлённо спросила:

— Кто это, неужели Диана?

Отец попросил её досмотреть до конца, а когда запись окончилась, Валентина снова, волнуясь, произнесла:

— Это точно Диана, я узнала её, мы познакомились с ней в Белграде

— Мы это знаем, — ответил Виталий. — Она нам рассказывала о вашей встрече.

— Но как она здесь оказалась?

— Но ты же сама приглашала её в Киев, — улыбался отец.

— Да, я приглашала её в Киев, но не думала, что она так быстро приедет. Погодите, хватит меня разыгрывать — я ведь не давала ей свой киевский адрес, а тем более ваш, я ей дала только номер своего телефона. Но она мне не звонила. Что–то здесь не так. Как она вас разыскала и почему?

— Разыскала она нас, — всё так же улыбаясь, сказал Денис Дмитриевич, — потому, что очень хотела с нами встретиться, особенно со мной.

— Но почему?

— Потому что она моя бабушка, а твоя прабабушка.

— О, Господи, что за ерунду ты говоришь, отец?

Однако, увидев хохочущих брата и Светлану, уже рассердилась и добавила:

— Что у вас за странные розыгрыши?

— Ты знаешь, Валя, — начал успокаивать сестру Виталий. — В своё время у нас со Светланой была точно такая же реакция, если не хуже. Но, — уже серьёзно сказал он, — тем не менее — это правда.

— Какая правда? Я ничего не понимаю, — уже менее раздражительно спросила Валентина.

Когда все немного успокоились, отец начал рассказывать историю приезда Дианы. После окончания рассказа Валентина долго сидела молча, потрясённая услышанным. Затем она тихо сказала:

— Если бы мне поведал об этом кто–нибудь другой, а не ты, отец — я бы ни за что не поверила. Какая же удивительная история! Неужели такое и вправду бывает. Я много слышала о реинкарнации, но чтобы найти своих родственников в прошлой жизни — такого, по–моему, ещё не бывало. Ну и настырная же женщина Диана. Молодец. Трудно даже представить себе, скольких усилий ей это стоило. Так вот почему у меня после первой же встречи появилось такое ощущение, словно я с ней знакома очень давно.

— Ты знаешь, — тихо произнёс отец. — Она нам говорила точно то же самое.

— Да, удивительно. Мы с ней разговаривали и не знали о таком родстве. Хотя она мне говорила, что разыскивала в Сербии одного человека, но не сказала кого именно. Оказывается тебя. А ведь если бы я её спросила кого именно, то всё бы значительно упростилось.

— Или спроси она, как звучит твоя девичья фамилия, — добавил Виталий.

— Ну, это нереально. Кто же при встрече с замужней женщиной спрашивает её девичью фамилию. Да, вот так в жизни бывает — стоят рядом люди, которые разыскивают друг друга, а затем расходятся в разные стороны, так ничего и не узнав. Жестокая штука — жизнь.

— А вы с ней, действительно, родственные души, — сказала Светлана. — Ведь и она нам об этом говорила.

— Погодите. Виталий, ты сказал, что так же удивились вы со Ланой. А отец, он, что не был удивлён? Он то, вроде бы, в первую очередь должен был удивляться.

— А вот он как раз совсем не удивлялся. Ведь именно он, а не Диана, и сообщил нам, что она его бабушка.

— При этом они меня вполне резонно посчитали сумасшедшим, — засмеялся Денис Дмитриевич.

— И были на то причины, — улыбнулась Валентина. — А как же ты так быстро во всём разобрался? — обратилась она к отцу.

За отца ответил сын:

— Вероятно, он так быстро разобрался потому, что он то видел в юности свою бабушку. И Диана её ему напоминала.

— Да, это, действительно, так, — подтвердил отец.

— Как жаль, что она приехала в Киев раньше, чем я. Или, точнее, что я приехала позже и не застала её. Да, я бы хотела с ней ещё раз встретиться, — мечтательно произнесла Валентина.

— Нет ничего невозможного, — вмешался отец. — В начале августа Виталий с семьёй едет к ней в гости. Поезжай и ты. Я думаю, что она тебя с радостью примет.

— Увы, это невозможно. Уже через три недели я должна быть в Сербии. А это здорово, что вы к ней едете. Вы ей обязательно передавайте от меня привет. Я надеюсь, что мы ещё встретимся.

— Обязательно, ведь на следующий год она опять приедет к нам в гости.

— Отлично. Тогда мы заранее согласуем дату нашего приезда, — обрадовалась Валентина. — А пока что передавайте ей большой привет от меня, — вновь повторила она.

Когда Виталий, с Ланиными дополнениями, закончил рассказ, он в завершение добавил:

— Вот так закончилась эта, как теперь уже кажется, самая обыкновенная, но всё такая удивительная история.

ГЛАВА 62

В преддверии расставания

Но вот наступил предпоследний день пребывания семейства Зоричей в Канаде. Вчера вечером они все вместе с супругами Майерс уже вернулись с озёр в дом Дианы.

И, конечно же, было принято решение провести весь день во дворе, пригласив и Виолетту с Робертом. После завтрака хозяева и гости неспешно вышли во двор. На небе уже начали показываться тучки, и Диана подумала о том, что хотя бы не пошёл дождь. Но дождь в этот день к радости всех так и не пошёл. Тучи периодически заслоняли солнышко, но отдыхающим это было только на руку — не так жарко. Спустя небольшое время подошли отец и мама Дианы.

В итоге получился хороший совместный отдых, всем было весело и радостно. Никому не хотелось думать, что уже завтра они расстаются. Через пару часов к ним присоединились Виолетта с Робертом, которые не стали дожидаться вечера.

Они хорошо и, на удивление, весело провели время. Хотя видно было, что немножко грустил отец. Он не сводил глаз с Вики, которая сначала сидела со всеми, а потом только периодически подбегала к ним. Мама только успокоительно тихонько гладила супруга по руке. Все понимали, что им очень не хочется расставаться с гостями, а точнее с Викой.

— Так, родители, — успокаивала их Диана. — Не грустите. Да, гости скоро уедут, но ведь не навсегда же. На следующий год они опять к нам приедут. Обязательно приедет и повзрослевшая Вика, которая в том же году осенью уже станет школьницей. —

— На следующий год? — удивился отец. — А разве на следующий год не вы с Филиппом к ним поедете?

— Нет, — загадочно улыбнулась Диана. — Мы к ним, может быть, поедем через год.

— Ещё и может быть, — недоумевала мама. — Странно.

— Так, ничего нет странного, позже вы всё узнаете.

О своём положении Диана рассказала пока только Филиппу и Светлане. Интерес к этому вопросу у присутствующих пропал, и они продолжили беседы на другие темы.

Когда наступило время попрощаться с отцом, Диана решила, что ему будет гораздо приятнее, если она проводит его. Ведь все только ожидают прощального ужина, а он уезжает. Поэтому часа в два Диана вывела свою машину и отправилась с отцом на вокзал. Хотел поехать с ними и Филипп, но Диана сказала, что в этом нет необходимости, он остаётся руководить подготовкой к вечеру — она же вернётся через пару часов, не позже.

Тем временем оставшиеся начали готовить нехитрые блюда для обеда–ужина. Занимались этим в основном женщины, привлекая мужчин лишь для таких неквалифицированных операций, как очистка или нарезка продуктов. Затем также неспешно начали сервировать стол.

Отец уезжал в Ванкувер, порт на побережье Тихого океана, который находился, как уже говорила Диана, в провинции Британская Колумбия. Оттуда их корабль и отправлялся через неделю в плаванье. Диана видела, что отец очень расстроен этим расставанием и решила поддержать его:

— Не грусти, папа, — сказала она. — Ты сходишь в этот рейс, может быть ещё в один — и тогда у тебя появится настоящая радость.

— Какая уже у меня может быть радость, — грустно махнул рукой отец.

— Я думаю, что будет, — хитро улыбнулась дочь. — В марте следующего года у тебя появится внучка или … внук.

— Да ты что, вот это, действительно радость! — сразу повеселел отец. — А почему мне мать ничего не сказала? — обиделся он.

— Она ещё просто не знает, — успокоила его дочь. — На днях я ей тоже скажу. Пусть вот только уедут гости. Она, как и ты, загрустит, а моё сообщение станет для неё хорошей новостью.

— Ох, и хитрым стратегом ты стала, дочурка, не узнаю тебя, — уже улыбаясь, корил её отец.

— Зато у вас мамой будет радость как раз вовремя.

— Теперь стало понятно, почему не вы поедете на следующий год к Виталию и Лане, а они к вам. Значит, они об этом знают? — немного обиделся отец.

— Только Светлана. Больше никто пока что не знает, кроме Филиппа, естественно.

— Ну что ж, тогда я рад, что ты сообщила эту новость мне в числе одних из первых. Спасибо. Ладно, давай прощаться, тебе ещё домой ехать, готовиться нужно.

Они попрощались, расцеловались, и Диана отправилась назад к ожидавшим её гостям и Филиппу.

Когда Диана возвратилась после проводов отца, к ней подошла Вика и спросила:

— Тётя Дина, а ты рисовать умеешь? — видимо все игры и развлечения ей уже надоели.

— Немножко умею, — удивилась Диана. — А ты хочешь рисовать?

— Да, а у тебя есть картинки для раскрашивания?

— Не знаю, — задумалась Диана. — Нужно поискать. Должны были остаться, но я не помню. Это было так давно, — вздохнула она, думая о Дэнис. — Ты посиди здесь немного, а я постараюсь их отыскать.

Она ушла в дом и минут через 10–15 вернулась, выложив на стол в беседке найденные альбомчики для раскрашивания и карандаши.

— Ой, карандаши, — нахмурила бровки Вика. — Мне они не нравятся, они долго рисуют.

— Ты хотела, наверное, сказать, — улыбнулась Диана, — что ты ими долго раскрашиваешь картинки.

— Да, а фломастеры у тебя есть?

— Фломастеры у меня, конечно же, имеются. Но они очень грубо раскрашивают картинки.

— Почему грубо? — удивилась Вика. — Как раз красиво.

— Понимаешь, — терпеливо разъясняла ей тётя Дина. — Они раскрашивают картинки только в один тон.

— Нет, — возразила ей малышка. — Они разные, они же цветные.

— Да, они цветные, — исправилась Диана. — Но они не могут передать оттенков. Вот посмотри, — и она указала Вике на деревья в саду, — листочки есть светло–зелёные и тёмно–зелёные. И яблочки так же — зелёные с жёлтыми бочками или жёлтые с красными бочками. А фломастеры не могут передать эти оттенки. Если яблочко закрасить жёлтым фломастером, а затем нарисовать красный бочок, то получится очень грубо. Вот давай мы попробуем раскрасить картинки карандашами. Ты посмотришь — будет очень красиво. Хорошо?

— Хорошо, — уже заинтересованно ответила малышка.

И они начали раскрашивать картинки по методу Дианы. Сначала у Вики не очень получалось, но постепенно она приноровилась. Когда же Диана показала её как можно свёрнутым кусочком бумажки сгладить карандашные штрихи и сделать цвет равномерным, Вике такое раскрашивание очень понравилось

— Мама, — позвала она, и когда та вместе с мужем подошла, похвасталась. — Смотрите, какие у меня красивые картинки получаются!

Лана и Виталий глянули и удивились. А Виталий похвалил дочь:

— Действительно, красиво, — а затем, уже обращаясь к Диане добавил. — Ну надо же, она не любила карандаши. Да и кто сейчас ими рисует. А у тебя просто какой–то педагогический талант.

— Это у меня талант, — поправила его Вика, и все рассмеялись.

Спустя какое–то время Вика, которой надоело уже просто раскрашивать картинки, спросила:

— Тётя Дина, а ты умеешь просто рисовать?

— Что значит просто рисовать?

— Ну, всяких зверюшек, кукол, домики, деревья.

— Не очень хорошо я это умею делать, — виновато ответила Диана. — Ты, наверное, можешь лучше рисовать, чем я. Ты же, — поясняла она, — рисуешь часто, а я уже очень давно ничего не рисовала.

— А что тогда ты сможешь мне нарисовать?

Диана задумалась о том, что ей такое нарисовать, чтобы оно получилось не корявое.

— Ты знаешь, — нашлась она, — я могу нарисовать флаг.

— Подумаешь, — скривила губки малышка. — И я могу флаг нарисовать. Что его рисовать — только синее и жёлтое.

— Нет, — улыбнулась Диана. — Я тебе нарисую наш, канадский флаг, а он не такой как украинский.

— А какой? — заинтересовалась Вика.

— Он с листочком.

— С каким листочком?

— С кленовым листочком.

— Это такой листочек, какой ела Коза–дереза?

— Нет, — засмеялась Диана. — Не такой. А, вообще–то, может быть, и такой. Я сейчас нарисую, а ты сама решишь, — какой он.

Диана нарисовала прямоугольник, закрасила его боковые части красным цветом, а посредине начала старательно тем же цветом выводить контур кленового листа, а затем и закрасила его. Когда она закончила рисовать, Вика сказала:

— Красиво, только таких листочков не бывает.

— Бывают, Вика. Ты же осенью видела различные цветные листочки. Да, они в большинстве жёлтые или оранжевые. Но бывают и такие — красные. — Виталий, — позвала она. — Подойди, пожалуйста, к нам.

Когда тот пришёл, она сказала:

— Виталий, у меня с Викой к тебе большая просьба: найди, пожалуйста, осенью дочери вот такой листик. Пусть он будет ей памятью о Канаде, — и она показала Виталию свой рисунок.

— Нет проблем, — согласился Виталий и, обращаясь к дочери, добавил. — Мы его обязательно найдём, Вика. И даже не один, а много.

Вообще, Диана в этот день постаралась как можно больше внимания уделить Вике. Она играла с ней во все игры, которая та придумывала, раскачивала её на качелях и, конечно, фотографировала — вместе со всеми или одну, точнее с куклой, с которой она не расставалась. И тут ей пришла в голову одна мысль. Пусть Вика забирает с собой эту куклу. Ранее Диана берегла куклу Машу как зеницу ока — она была светлой памятью о её дочери. Но сейчас кукла отошла для Дианы на какой–то дальний план — зачем ей кукла, когда есть живая Вика — Дэнис.

— Викуля, — обратилась она к малышке. — Я смотрю — тебе очень нравится кукла Маша.

— Нравится, очень, — подтвердила малышка.

— Тогда эта кукла полетит вместе с тобой в Киев, ей же билета не нужно, — пошутила Диана.

— Правда? — удивилась девочка.

— Конечно, правда — я тебе её дарю. Зачем мне куклы, когда с ними некому играть?

— А, может быть, у тебя ещё будет кому играть куклами? — вопросительно и как–то по серьёзному произнесла малышка.

— Нет, — твёрдо ответила Диана. — Куклами у меня никто играть не будет. Всё, хозяйкой куклы Маши с этой минуты становишься ты.

Малышка обрадовалась и обняла свою вторую тётю за шею. Затем она тихонько прошептала ей на ухо:

— Тётя Дина, а у Маши есть нарядные платья? У нас ведь гости, да ещё ей завтра в самолете лететь. Она должна быть красивой. А это платьице у неё уже несвежее.

— Конечно, есть, Викуля! — воскликнула Диана. — Мы сейчас пойдём в дом и поищем, — и они обе радостно поспешили к дому.

Платьев у Маши, действительно было много. Отличить их от платьев других кукол не составляло труда, поскольку на тех тощих куклах они сидели мешком. Диана их все отдала Вике, заберёт вместе с куклой. Вика выбрала понравившееся ей платье, а Диана включила утюг и аккуратно разгладила его. Затем они с Викой нарядили в него Машу и занялись её причёской. Когда они вернулись во двор, то все сразу оценили и куклу, и её наряд.

— Мама, — Вика подбежала к Светлане, — а тётя Дина подарила мне Машу.

— Что ты говоришь, хорошо. А ты её поблагодарила?

Вика растерялась:

— Ой, я забыла. Я сейчас скажу ей спасибо.

Вика обняла малышку, усадила её себе на колени и долго так с ней сидела.

Позже, когда они сидели в беседке, Светлана задумчиво произнесла:

— Ты знаешь Диана. У меня какое–то странное чувство. Я уже говорила как–то тебе, что мы с Виталием больше двух недель не можем выдержать никакого отдыха. Нас неумолимо тянет домой. А вот после двухнедельного пребывания у тебя мне совсем не хочется домой. Такое чувство, что я и здесь как дома. Не хочется уезжать. Если бы предполагала раньше о таком чудесном отдыхе, приплюсовала б все свои отгулы и осталась здесь хотя бы ещё на недельку.

— Да, — согласилась с ней Диана. — Мне тоже совершенно не хочется идти на работу. Со мной такое впервые. В последние годы особенно — работа для меня была отрадой.

К ним подошли Филипп с Виталием, и Филипп сказал:

— Вы знаете, мне кажется, что метод, предложенный Виталием в день нашего прилёта, всё–таки, сработал.

— Какой ещё твой метод? — Лана недоумённо посмотрела на мужа.

— А я знаю какой, — вспомнила Диана. — Он предлагал, чтобы мы говорили на русском языке, а вы на английском.

Светлана рассмеялась:

— Да я сейчас вообще не пойму, на каком языке мы разговариваем — два слова на русском, три — на английском, или наоборот. Но главное — мы понимаем друг друга.

Тут подключилась Виолетта, которая стояла рядом:

— Вы то понимаете, а вот мы с Робертом не очень. Я всё не могла взять в толк — на каком языке вы общаетесь. Вы начинаете говорить — сначала понятно, потом ничего не понятно, затем опять понятно. И так всё время. Тарабарщина какая–то. Теперь мне, наконец–то, стало понятно.

— Понятно? Так быстро ты стала нас понимать? — удивился Филипп.

— Да, нет же, — с досадой ответила Виолетта. — Мне стало понятно после объяснения Светланы, на каком языке вы общаетесь, — и все расхохотались.

— Кстати. Мы по приезду говорили с тобой, что нам нужно подтянуть знания своего английского языка, — обратилась Лана к мужу. — Но, я думаю, что нужно приобщать потихоньку к нему и нашу дочь. Мы ей будем помогать, и. конечно же, дедушка.

— Да, это резонно, — поддержал её Виталий. — Только захочет ли она сейчас. Раньше нужно было начинать.

— Ничего, попробуем. А потом отдадим её в школу с расширенным обучением английского.

— Сейчас мы её спросим, — подмигнул Виталий и обратился к дочери:

— Вика, ты хочешь учить английский язык?

— Нет, — простодушно ответила малышка. — Он мне не нравится.

— Почему? — удивился отец.

— Я ничего не понимаю.

Виталий рассмеялся:

— Так ты и учить его будешь, чтобы понимать. Как ты в дальнейшем с тётей Диной будешь разговаривать?

— А она понимает наш язык. Зачем мне ещё что–то учить.

— Н-да, — протянул Виталий. — Ну и подход к делу. Хорошо, а вот ты приедешь через год к тёте Дине и захочешь пообщаться с детьми. Тебе же интересно пообщаться со своими сверстниками, поиграть с ними?

— Интересно, — подтвердила дочь.

— А как ты будешь с ними общаться? Ты же не знаешь их языка?

Вика немного задумалась, а потом выпалила:

— А пусть они учат мой язык.

Долгий и продолжительный всеобщий хохот был ей ответом.

— Вот это решение проблемы, это по–нашему, — продолжая смеяться и, вытирая заслезившиеся от смеха глаза, сказал Виталий. — Ну прямо маленький Жириновский в юбке.

— А кто такой Жириновский? — спросила Диана.

— Это известный русский политик, профессор, между прочим, — лидер ЛДПР (либерально–демократической партии России). Так вот, он в своё время заявлял, что нечего русским учить английский язык. Если, мол, те же американцы хотят общаться с русскими, то пусть они сами учат русский язык.

— Да, для профессора довольно неожиданное заявление, — произнесла Диана. — Однако он, наверное, неплохо знал американцев и у него были на то основания. Видно они его здорово достали.

— Ты так думаешь? — удивилась уже Светлана.

— Дело в том, что как раз у многих американцев бытует именно такое мнение. Мне приходилось сталкиваться со многими из них. Нет, конечно, грамотные интеллигентные люди придерживаются иного мнения. Но всё равно большинство американцев считают, что их страна — прямо пуп земли, и все должны подстраиваться под них. И разубедить их в этом очень трудно.

— Может быть, ты и права, — заключил Виталий.

— Вика, ты помнишь, я показывала тебе книжечки с таким зверьком, как бобёр, — обратилась к малышке уже Диана. — А разве тебе не интересно про него почитать?

— Интересно.

— А как ты сможешь почитать про него, если ты не знаешь английского языка? — спросила Диана, а про себя подумала. — Хорошо, что она пока что не знает о переводах.

Вика поразмышляла и согласилась учить английский язык. Доводы Дианы убедили её:

— Только немножко, — сказала малышка. — Чтобы я только эти книжечки могла почитать.

Родители улыбнулись и согласились хотя бы и на это.

ГЛАВА 63

Заключительный штрих

Вот в такой радостной, весёлой и, отчасти грустной, обстановке не заметно день приближался к вечеру. Они сегодня не обедали, довольствовались сорванными в саду яблоками — все знали, что предстоит ранний ужин. Они решили его не затягивать, поскольку гостям перед долгой дорогой необходимо отдохнуть. Часа в четыре Светлана, Виолетта, а немногим позже и Диана отправились в дом приготавливать блюда. Некоторые заготовки женщины сделали ещё с вечера, но многое ещё нужно было сделать сегодня. От помощи мужчин они отказались, вполне резонно решив, что их присутствие будет только мешать. Три человека на кухне — и так много, а уж шесть … и говорить нечего. Они решили, что в шесть рук управятся.

К оставшимся мужчинам с Викой подошла и мама Дианы. Они немного поговорили, а затем к ней подошла малышка, и они начали играть. Вика на первых порах сторонилась незнакомую бабушку, но постепенно привыкла. А теперь, когда кроме неё во дворе остались только мужчины, она, видимо, проявляя своё женское существо начала больше общаться с бабушкой. И хотя та ни слова не понимала по–русски, они с Викой сумели найти общий язык — вероятно, язык игрушек и кукол — явление интернациональное. А для Дианиной мамы общение с Викой было таким радостным событием, что и говорить нечего. Мужчины, которые ранее были заняты своими разговорами, теперь тихонько сидели и с удивлением смотрели на их игры. Все посидели ещё некоторое время, но тут вышла Виолетта и пригласила мужчин — нужно было двигать стол в гостиной. Теперь уже мужчины спокойно ушли, оставив бабушку и Вику наедине. Они не сомневались, что у этой пары всё будет нормально. Под вечер к ним в гости ещё подошли и Эйва с мужем.

Стол в гостиной вновь, как и в первый день был придвинут к дивану, расставлены стулья и женщины начали сервировать стол. Через некоторое время были приглашены и Вика с бабушкой. Женщины опять сели на диван, и, поскольку пятерым женщинам на диване было бы тесновато, мужчины приставили для Дианиной мамы и Эйвы с торцов стола кресла. На диване Диана сидела между Виолеттой и Светланой. Она хотела сесть с краю, но Виолетта ей не дала. Она сказала, что если что–либо понадобится, бегать на кухню будет она сама. Мужчины же расселись в привычном им порядке напротив, на стульях.

Теперь уже первый тост был поднят за хозяев дома. И Лана, и Виталий в один голос заявляли, что они нигде так прекрасно, как здесь не отдыхали.

— Мы обязательно приедем к вам на следующий год, — заявила Светлана. — Если, конечно, вы не против.

— Конечно же, мы не против, — сказала Диана, и объяснила. — Мы — это я с Филиппом.

— Это и так понятно, — пожала плечами Виолетта.

— Не совсем, — улыбнулась Диана. — Я говорю так твёрдо «мы», потому что в сентябре месяце мы с Филиппом обвенчаемся.

Все начали их поздравлять, очень обрадовалась и мама, и только Виолетта (в своём, как говорится, репертуаре) удивилась:

— С чего бы это? Ты же раньше не хотела.

— Раньше не хотела, а сейчас хочу, — решительно заявила её подруга, и подумала. — Мама обрадовалась венчанию, но она ещё не знает, что через пару дней услышит ещё одну новость.

Виолетта тем временем не унималась:

— А почему они к тебе приедут? — уже тихо спросила она подругу. — А не ты к ним?

— Так я же у них уже была, — решила отшутиться Диана.

— Но и они же у тебя были, и позже, чем ты.

— Так мы решили. Здесь такой отдых на озёрах. Им он очень понравился. Успокойся, всему своё время, расскажу позже, — решила та отделаться такой непонятной фразой.

Обстановка за столом была непринуждённая, все сегодня хорошо отдохнули на воздухе, еды и напитков было достаточно и ранний ужин постепенно перешёл в ужин поздний. И вновь этого никто не замечал или не хотел замечать. Вика уже давно от них сбежала и где–то играла сама.

— У вас так хорошо, так уютно, — произнёс в разгаре вечера Виталий, собираясь провозгласить очередной тост. — Я хочу выпить за…, — продолжил он и, удивлённо посмотрев на Виолетту, остановился.

Диана тоже бросила взгляд на сидящую рядом подругу и испугалась. Виолетта неподвижно сидела с каким–то изумлённым лицом и её расширенные, остекленевшие глаза смотрели в какую–то неведомую точку. Диана проследила за взглядом подруги и тоже вытаращила испуганные глаза: в углу на старом трельяже в своём нарядном платьице лицом к зеркалу и спиной к гостям стояла кукла Маша. Подруги, не сговариваясь, повернулись навстречу, уткнулись лицами друг другу в плечо и беззвучно зарыдали.

Остальные участники ужина, не ведая, что произошло, сидели с перепуганными, ничего не понимающими лицами. Постепенно подруги успокоились. Испуганные Светлана с Эйвой и мужчины всё это время и не думали их успокаивать. Видя, что Диана немного успокоилась, Филипп участливо спросил её:

— Что произошло, что вас напугало?

Филиппу Диана никогда не рассказывала историю с куклой, не придавая ей значения. Естественно, что ничего не понимали и остальные гости, кроме Дианиной мамы — она уже догадалась и тоже сидела сама не своя. Нужно было успокаивать гостей.

— Я сейчас расскажу вам одну потрясающую, но абсолютно правдивую историю, — начала дрожащим голосом Диана. — А вы потом выскажете своё мнение. Если бы мне кто–нибудь рассказал подобную историю раньше — я бы ни в жизнь не поверила. То, что эта история не выдумана, вам подтвердит Виолетта. А уж она то, большой скептик, соврать не даст.

И Диана не спеша начала рассказывать историю своей дочери и её куклы Маши. Все сидели, как заворожённые, слушая рассказ Дианы. И даже, когда Диана закончила, все ещё долго не могли прийти в себя от такого поворота сюжета.

— Вот тебе и заключительный штрих, — что–то вспомнив, тихо обратилась Диана к Виолетте.

Диана уже и забыла о своём разговоре с подругой, произошедшим более чем два месяца назад, но сейчас вспомнила и только молча кивнула головой.

— Какой штрих? — наконец, подала голос Светлана.

Диане пришлось изложить и этот спор с подругой у себя дома ещё в конце мая.

— Когда я приняла решение разыскать своих родственников в прошлой жизни, мои собеседники, узнав об этом, — медленно начала Диана, — принимали меня, мягко говоря, за ненормальную. Да и вы в первый вечер, вспомните, — она, уже улыбаясь, обратилась к Зоричам, — тоже, наверное, приняли меня за таковую. Моя лучшая подруга, с которой мы не разлей вода с детского возраста, и та считала всё это моей блажью и, наверное, дуростью. Так ведь, Виолетта?

— Почти.

— Вот, — уже рассмеялась Диана, — почти. А что она думала обо мне на самом деле, я даже и не знаю.

— Да что там говорить, ты права, Диана, — отозвался Виталий. — Мы не особенно верили во всё это. Меня даже удивляло, как мог мой отец так быстро поверить подобному. Но после всего увиденного, услышанного — как можно сейчас не верить.

— А я вообще удивляюсь, какой же ты молодец Диана, — вставила своё слово Светлана. — Сколько же тебе пришлось перенести, но ты не сломалась, не сдалась, а упорно шла к поставленной цели. Ты — умница, Диана. Отныне я буду считать, что у моей дочери Вики — две мамы: я и ты, Диана, — и она обняла её.

Диана облегчённо вздохнула — ей сейчас не хватало именно такой фразы. На этой, уже и не поймёшь — то ли минорной, то ли мажорной ноте решено было завершить вечер. Никому уже после произошедшего события не хотелось ни есть, ни пить, ни тем более произносить какие–либо тосты. Женщины начали потихоньку сносить со стола посуду на кухню и притихшие мужчины без всяких просьб кинулись им помогать. Мама Дианы и Эйва с мужем стали собираться домой, и решено было всем вместе проводить их. Лана собрала Вику, которая на удивление не спала, и все вышли во двор. Свежий воздух был необходим им всем. И совсем не потому, что они перепили. Они не перепили, просто им нужно было вырваться сейчас на простор. Они проводили до полдороги Эйву, а потом уже до самого дома Дианину маму, которая очень тепло, но со слезами на глазах, простилась с Викой, и отправились в обратный путь. И здесь проговорилась Светлана:

— Я представляю, как хорошо у вас будет в следующем году. Наша компания увеличится на одного человечка, и это будет так здорово.

Виолетта наконец всё поняла и вцепилась ногтями Диане в руку:

— Ну, подруга, погоди! — как тот волк в мультике взвыла она. — Почему я всегда всё узнаю последней?

Но Диана сейчас не обращала внимания на Виолеттины нападки — она была просто счастлива. Остальные же члены прогулки только тихонько посмеивались.

Возвратившись домой, Диана начала складывать посуду в посудомоечную машину. Затем на кухню вышла Светлана, уложившая Вику спать. Виолетта с Робертом ушла домой, успев напоследок отпустить в адрес Дианы ещё несколько шпилек. Светлана помогла Диане прибрать на кухне, и они ещё долго сидели на кухне и обсуждали что–то такое, что было ведомо только им двоим.

* * *

Следующий новый день, точно так же, как и в Киеве, начался для Дианы с грусти — защемило сердце от одной только мысли, что сегодня они расстанутся. Диана с удивлением отмечала, что ей не только не хочется расставаться с Викой — это как раз понятно — но она, кроме того, с сожалением примиряется и с отлётом её родителей. За эти две недели отдыха, проведенного вместе она настолько с ними сдружилась, а, точнее сказать, сроднилась, что расставание бередило душу. Виталий ей, можно сказать, был более родственен и у неё с ним хорошие отношения, но всё же больше она породнилась со Светланой. Диане казалось, что она знакома со Ланой давно–давно. Она сравнивала свою новую подругу–родственницу с Виолеттой и всё больше чашу весов перетягивала дружба со Светланой. Диана, вероятно, уже несколько устала от излишней категоричности Виолетты, её определённой назойливости и какой–то её, можно сказать, собственности по отношению к Диане — она всегда старалась ею командовать, помыкать что ли. Ей это, конечно, не удавалось — Диана была крепким орешком — но от этого её подруга только ещё больше старалась на неё давить. Нет, Виолета была очень хорошая подруга — внимательная, бескорыстная и заботливая. Но вот эта её забота и угнетала Диану. И вот сейчас Диане впервые пришла в голову мысль, что Виолетте срочно нужно родить ребёнка — вот на кого падёт вся её забота и внимание. Что касается Ланы, то она была намного мягче, более тактичной и более рассудительной. Виолетта бывало в разговорах что–нибудь быстро выпалит, а затем уже и сама понимает — немного не то — но уже из лишней гордости не отступает. Со Светланой Диане было беседовать и проще, и приятнее.

За несколько дней до отлёта гостей, ещё в кемпинге на озере, Диана долго шепталась в их комнате с Филиппом. Они обсуждали вопрос о том, что подарить Зоричам в память о Канаде. Диана с грустью вспомнила, что в Киев приехала с пустыми руками, по вполне понятным причинам. Она же не могла предвидеть всего — как и с кем она там встретится. Но сейчас эту ситуацию нужно было исправлять.

Поэтому перед сборами гостей в дорогу Диана и Филипп подарили им несколько сувениров, которые символизируют Канаду. Диана и слушать не хотела возражений гостей о том, что подарков так много. Филипп сначала помалкивал, он вначале не очень одобрял такую Дианину расточительность, ему это было как–то непривычно. Канадцы не такие зажимистые, как скажем американцы, но всё же приучены считать каждую копейку. А вот в Диане, вероятно, проснулась славянская щедрость. Очевидно, она унаследовала не только славянские черты лица (как выразилась в своё время Валентина), но и славянскую душу и сердце. Глядя на Диану, а также на радость гостей, Филипп, к своему удивлению, тоже осознал — какая радость дарить подарки, передавать свою радость другим людям.

Вика получила в подарок, как и обещала ей ранее Диана, очень симпатичного плюшевого бобра и ещё полярного медведя, а также различных забавных игрушечных зверьков в красной полицейской форме.

Если в первые дни о бобре рассказывала Диана, то сейчас внёс свою лепту в рассказы о канадских животных и Филипп:

— А знаете, друзья, ведь каждый год в октябре–ноябре в нашей провинции северный город Черчилль становится Мировой Столицей Полярных Медведей. В это время около 1200 особей собираются в ледяной тундре и ждут, пока вода в заливе Гудзон замёрзнет для того, чтобы они смогли охотиться на тюленей.

Конечно же, не могли гости уехать и без одного из самых популярных канадских сувениров — кленового сиропа в оригинальной сувенирной ёмкости в виде кленового листа.

В отношении сиропа Диана заметила, что его можно употреблять в качестве добавки к блинам или вафлям. Можно также использовать его в приготовлении многих других блюд, от мороженого до кукурузного хлеба. Кроме того, кленовый сироп может использоваться в качестве ингредиента для приготовления выпечки или десертов. При этом настоящий кленовый сироп должен иметь лёгкий привкус дерева.

Гости получили также в качестве подарка сувениры из керамики, изготовленные известным канадским дизайнером Синтией Хатауэй. В её руках классические канадские фигурки — олени, эскимосы и полярные медведи начинают жить другой жизнью: к примеру, олень берет на рога знак Мерседеса, эскимос и медведь постепенно тонут в подставке, на которой они изготовлены. Таким образом, символы, давно уже ставшим штампами, подаются в непривычном контексте.

ГЛАВА 64

Прощание с гостями, эпилог

И гости, и хозяева подниматься сегодня не спешили. Чувствовалось, что всем хочется хоть каким–то образом отдалить момент расставания. Но вот они все постепенно собрались на кухне за завтраком — было уже начало десятого.

Только уже после того, как гости получили подарки и сложили свои вещи, Диана полностью осознала, что, вот уже и наступает время разлуки. Она знала, что у Зоричей самолёт вылетает где–то в обед, но решила уточнить более конкретно — нужно знать, когда выезжать из дому.

— Лана, а в котором часу у вас самолёт? — спросила она.

— Отправление самолёта в 13:00, — сей факт я проверила. Но сегодня мы летим по новому маршруту: Виннипег — Торонто-Мюнхен — Киев.

— Так, значит от дома нужно отъезжать не позже, чем в 11:00, задумчиво произнесла Диана, а то и раньше — процедура посадки обычно длиннее, чем процедура прилёта. Времени до отъезда осталось совсем мало.

Затем она, видимо что–то вспомнив, спросила:

— А в котором часу вы будете в Киеве? Время отлёта довольно раннее. В Киеве, наверное, будет тоже средина дня, — вспомнила Диана свой перелёт.

— Вот этого я не помню. Посмотрю на билете после завтрака.

Они все позавтракали, не совсем молча, но гораздо менее активно перебрасывались одиночными репликами. Затем гости ушли в комнату окончательно собираться. Филипп помогал Диане прибирать со стола. Развлекала их малышка, которая осталась на кухне.

В это время зашла на кухню Светлана и сказала:

— Ты знаешь, Дина, ты права — мы прилетаем в Киев в общем–то в удобное время: в 13:20. Но, как–то странно, что летим целые сутки.

— Ну, летите вы не сутки, конечно. Весь полёт с процедурами посадки и высадки займёт, вероятно, немногим более полусуток, а остальное набегает за счёт поясового времени — назад то вы летите против солнца.

— Да, это я и сама понимаю. Слушай, Дина, — тихо и как–то медленно протянула она, — мы за это время так с вами сроднились — как будто знакомы вечность.

Диана кивнула головой:

— Я сегодня и сама точно так же думала. Странно, конечно, но очень хорошо.

— Да, хорошо. Мы следующим летом к вам точно прилетим и обязательно, — она подчеркнула последнее слово, — захватим с собой Дениса Дмитриевича. Нечего ему ссылаться на усталость — он мужик крепкий, а так, как здесь, он нигде не отдохнёт. Я думаю, что ты возражать не будешь.

— Ну что ты, — обрадовалась Диана. — Конечно, обязательно забирайте его. Я буду очень рада.

— Вот только ты будешь очень занята, — нерешительно произнесла Светлана. — Хлопот у тебя будет много.

— Ничего, это будут приятные хлопоты, — успокоила её улыбающаяся Диана. — А потом у меня ведь будет столько помощников. Ты только представь себе.

— Да, я думаю, что всё будет прекрасно, — улыбнулась Лана и поспешила к себе в комнату.

Гости собрали все свои вещи и затем вместе с хозяевами вышли во двор. День, как и вчера, был немного пасмурным.

— Когда мы ездили на озёра — погода была чудесная, — заметил Филипп. — А когда расстаёмся — и она загрустила, — пошутил он.

Во дворе все немного развеселились. Поскольку прямых солнечных лучей не было, то на свежем воздухе было тепло, но не жарко. Им не приходилось сидеть на одном месте в беседке — они разбрелись по двору, заходили в сад, любовались цветами на клумбах, которые радостно подняли свои головки — в жару они казались какими–то поникшими и оживали только под вечер. Радостно бегала по травке Вика с куклой Машей — вот кого не занимали думы о том, что приходится расставаться. Взрослые же активным, физическим отдыхом, по понятным причинам, не занимались. Затем они всё же посидели некоторое время в беседке, поговорили, вспоминая прошедшие дни отдыха и строя планы на будущее. Виталий тем временем вынес из дому их багаж, а Филипп вывел из гаража машину.

Все чуть ли не поминутно смотрели на часы — при взгляде на них, казалось, что стрелки стоят на месте, но при повторном, вроде через небольшой промежуток времени — уже казалось, что эти же стрелки сделали огромный скачок. И чем ближе стрелки часов приближались к назначенной отметке, тем тише становилось в беседке. И вот уже, Филипп, в очередной раз бросив взгляд на часы, тихо, но решительно произнёс:

— Так, друзья, пожалуй, уже пора. Давайте ещё минутку посидим молча на дорожку — и в путь.

Все молча посидели, а потом, вздохнув, рассаживаться в машине. Выехали они задолго до времени вылета самолёта, и потому Филипп вёл машину по городу не спеша, давая гостям ещё раз полюбоваться пейзажами и достопримечательностями его и Дианы родного города. Рядом с водителем в этот раз сидел Виталий. Никто ничего не говорил, только Виталий и Лана приникли к окнам, как будто бы стараясь запомнить каждую мелочь Виннипега. Диана сидела на заднем сиденье, прижав к себе тоже, обычно говорливую, но сейчас молчащую Вику. Она уже, вероятно, тоже осознала, что надолго расстаётся со ставшей ей такой родной тётей Диной. Когда они выехали на окраины города, Виталий как–то взволнованно и тихо вымолвил:

— До свидания, Виннипег! Не забывай нас, мы обязательно ещё вернёмся.

У женщин от этих слов на глаза навернулись слёзы. Всё также молча, гости и хозяева вышли из машины и неспешно прошагали к зданию аэропорта. До регистрации ещё было время, и Диана сначала хотела предложить гостям посидеть в том уютном открытом кафе, в котором они с Филиппом их ожидали. Но потом передумала — сегодня не жарко, к тому же в здании аэропорта работают кондиционеры. Но подспудно она просто не хотела сейчас замыкаться в их малой компании. Она понимала, что в аэропорту, где постоянно снуют люди и царит оживление, им будет легче скоротать оставшееся время и предстоящую разлуку.

В помещении все расселись в удобные кресла, и напряжение, гнетущее их в последнее время, действительно, спало. Они постепенно разговорились и даже заулыбались. Вика начала ходить по залу, изучая его и его магазинчики, заглядывать через окна на самолёты, а потому им приходилось наблюдать за ней, чтобы она, не дай Бог, не потерялась. Но Вика и не собиралась теряться — она периодически подбегала к взрослым и удивляла их неожиданными вопросами. Так незаметно и прошло время до объявления регистрации на рейс Виннипег — Торонто. Все начали прощаться. Вика обняла Диану за шею и прошептала:

— Тётя Дина, ты только не плач, я ещё приеду к тебе. Я буду по тебе скучать. А ты будешь по мне скучать?

— Буду, Викуля, очень буду скучать.

— Да, — заметила малышка. — Тебе одной скучно будет.

— Ничего, — улыбнулась тётя Дина. — Скоро мне уже не так скучно будет — летом, когда вы приедете ко мне, у меня уже будет малыш. И тогда ты сможешь поиграть не только с куклами, а и с малышом. Это ведь интереснее, правда?

— Правда, — обрадовано согласилась Вика. — А ты мне дашь его подержать? — вдруг сразу посерьёзнев, спросила она.

— Обязательно, — пообещала Диана.

Вот так у них прошло расставание. Они с Филиппом долго смотрели, как проходит регистрация, паспортный контроль и затем махали на прощанье рукой в ответ на непрекращающиеся помахивания ручкой Вики, которой для этого нужно было постоянно оборачиваться.

Когда семья Зоричей скрылась в переходном туннеле, Диана сказала Филиппу:

— Всё, давай собираться домой. Самолёт отсюда всё равно не виден, да и нечего долго травить душу. Правду ведь говорят, что долгие проводы — лишние слёзы.

Они медленно покинули здание аэропорта и направились к машине. Но Диана не смогла удержаться — выйдя на улицу, она обернулась и помахала кому–то невидимому рукой.

Когда они сели в машину, Диана произнесла:

— Филипп, давай немного посидим, не отъезжай сразу. Дай немного прийти в себя.

Диана сидела в машине грустная. Через какое–то время она так же грустно произнесла:

— Вот и улетела Вика. Теперь я её увижу только через год.

— Не совсем. Вживую — это, конечно, так. Но можно увидеть, как она бегает, разговаривает, вообще растёт — с диска.

— Что они мне ежемесячно диски будут высылать? — удивилась Диана.

— Такой необходимости нет. Они могут занести записи на свой сайт электронной почты, с которого ты будешь потом считывать, точнее, смотреть информацию.

— Ой, и правда. А что же ты раньше этого не сказал? Мы же не договорились.

— Не говорил потому, что этот вопрос возник только сейчас. А договориться по телефону всегда можно.

— Да, конечно. Такое общение очень даже неплохо. Но есть ещё более удобный вариант, — поразмыслив, сказала Диана. — Ты сейчас упоминанием об Интернете натолкнул меня на одну мысль. Я совсем забыла, ведь мы в экстренных случаях общаемся с нашими респондентами более удобным, и, главное, более эффективным способом. Мы можем общаться с киевлянами по Интернету через программу типа Скайп.

— А это что ещё такое?

— Скайп (Skype) — компьютерная программа, с помощью которой ты можешь звонить своим друзьям, где бы они не находились, нужно только чтобы они тоже были пользователями Skype. Программа позволяет свободно и, что самое главное, почти бесплатно общаться в сети Интернет!

— А–а–а, я что слышал о подобных программах. А что для этого необходимо?

— Да, имеются и другие подобные программы, например, Net2Phone, AIM и многие другие. В настоящее время уже и Skype устарел (хотя мы им до сих пор пользуемся) — в этом плане имеются уже более совершенные программы. Отвечая же на твой вопрос, скажу, что для этого необходимы микрофон и колонки–динамики (или наушники), и тогда ты можешь дозвониться до друга из соседнего города или даже из другой страны. Ты сможешь разговаривать, как–будто ты общаешься по телефону.

Но чем такие программы лучше телефона?

— А вот чем, — улыбнулась Диана. — Если у тебя ещё есть и веб–камера, то ты сможешь ещё и видеть собеседника. Можно даже сказать, что такая связь как бы видеотелефон, но на самом деле информация передается через сеть Интернет, и ты платишь не за минуты, а за количество отправленных и полученных мегабайт. Так общаться значительно дешевле, но, главное, значительно удобнее и приятнее.

— О, вот это, действительно, здорово! А у нас есть такая программа?

— Пока что нет, но её недолго установить. И веб–камера стоит не такие уж и большие деньги. Мы обязательно установим эту программу и сможем общаться с Зоричами. Только необходимо, чтобы и они установили эту программу. Но это, я думаю, не проблема.

— И, правда. Как будет хорошо. Ты молодец, хорошо придумала.

— Да что я. Это ты молодец, Филипп. Спасибо тебе большое! За всё спасибо, — в порыве Диана обняла его, расцеловала, прижалась к нему и продолжила. — Если бы не ты, у меня не было бы сейчас Вики.

— А я здесь при чём? — удивлённо прошептал Филипп, обнимая её. — Я ведь, как и ты, не знал о её существовании.

— Ты один поддержал меня в то время, когда я начала поиски Зоричей. Все остальные принимали меня за сумасшедшую.

— Ну, не совсем так. Некоторые твои друзья хоть и не одобряли этого, но не считали тебя таковой.

— Но ведь не одобряли! А мне в то время так нужна была поддержки. И поддержал меня только ты, родной мне человек. Как хорошо, что мы встретились.

Так они посидели молча ещё минут пять, а потом Диана, успокоившись, произнесла:

— Вот теперь всё. Вперёд! — и они поехали.

Они некоторое время ехали молча, а затем Диана сказала:

— Хорошо было отдыхать, но нужно уже выходить на работу. Так расслабилась за этот отдых, что не знаю даже, как войду в рабочий ритм.

— Ничего, день–другой — и всё наладится, — Филипп усмехнулся. — Деньги то на пропитание зарабатывать нужно.

— Да, завтра у меня последний день отпуска. Конечно, ещё немного дней осталось, но они нам пригодятся. И так хорошо, что меня Грегори отпустил на время приезда гостей. Втянусь в работу, а затем нужно будет думать, как организовывать венчанье.

— А что там его организовывать? — удивился Филипп. — Договорились на какой–то день и всё.

Диана рассмеялась:

— Наверное, все мужчины в таких делах бестолковые. Как же — назначили день и всё!? Нужно ведь и платье шить, да и тебе костюм новый приобрести. Нужно договариваться со свидетелями, нужно определить круг приглашённых на само венчание, да и после него нужно же будет отметить такое событие, хотя бы в узком кругу. Значит нужно продумать, где мы будем отмечать — дома или же посидим в каком–нибудь ресторанчике. Если дома, то будем ли сами готовить или заказывать блюда. В общем, вопросов много нужно решить. Даже такой вопрос — как будем ехать на венчание и после него.

— Что значит, как? — опять удивился Филипп.

— Ну, не будет же за рулём сидеть сам жених. Какой ты непонятливый, — начала сердится Диана.

— Не ожидал, что венчание, точнее подготовка к нему — такой сложный процесс.

— Это, мой дорогой, ещё цветочки, по сравнению с тем, что нас ожидает в следующем году, — задумчиво протянула Диана.

— Да, в марте начнутся ягодки, — озабоченно поддержал её новоиспеченный жених.

— А ты, мой милый, готов стать отцом?

Филипп помолчал, а затем задумчиво ответил:

— Ты знаешь, я как–то раньше не задумывался над этим вопросом. Но сейчас, после твоих нравоучений о венчании, я понял, что появление ребёнка в семье будет очень важным этапом в моей жизни. Быть отцом я то готов, но сейчас понимаю, какая это ответственность. И в первые месяцы жизни ребёнка, да и затем, когда дочка будет подрастать.

— А почему ты решил, что у нас будет дочка? — удивилась Диана. — Я ведь ещё не проходила обследования.

— Я думал, что после потери Дэнис, да и Вика … — протянул он. — В общем, я решил, что ты захочешь девочку.

— Нет, Филипп, ты как раз правильно вспомнил о Вике — дочь у меня уже как бы есть. Да, она далеко от меня, но я буду с ней встречаться, наблюдать, как она подрастает — жить её жизнью. Ведь бывает, что дети и родители проживают порознь, дети, например, учатся.

Диана замолчала, вспомнив, как она обошла стороной вопрос о желаемом поле будущего ребёнка в разговоре со Светланой в первый день приезда гостей. Тогда она не готова была ей сказать то, что сейчас поведала Филиппу. А вот после фразы Ланы в прощальный вечер о том, что у Вики теперь две мамы, она окончательно во всём уверилась.

— Поэтому, — продолжила Диана, — у меня будет мальчик. Я очень хочу мальчика. А если человек чего–то очень хочет, то желаемое обязательно сбудется, — уверенно заявила она. — Ты ведь не против сына, Филипп?

— Конечно, не против, — ответил поражённый этим известием Филипп.

— У нас обязательно будет сын. И назову я его Дмитрием. У меня будет мой маленький Дмитрик, Димочка. И тогда …, — она на мгновение замолчала, а затем завершила, — ВСЁ ПОВТОРИТСЯ ВНОВЬ!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Сюжет данной повести несколько необычен, и поэтому некоторые из читателей могут отнести его к жанру фантастики. Однако сам автор так не считает. Жизнь устроена таким образом, что сегодня кажущаяся фантастика уже завтра становится реальностью. Человек каждый день открывает для себя всё новые грани неизведанного. Но от этого неизученных явлений природы не становится меньше. Ведь чем глубже, обширнее знания человека, чем он мудрее и образованнее становится, тем яснее он сознаёт, сколь малы и условны все его познания. Границы неизвестного нам растут прямо пропорционально появлению новой информации. Недаром Сократ говорил: «Чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что ничего не знаю». Знания приобретаются, но их объёмы постоянно увеличиваются. И охватывать с каждым разом необходимо всё больше.

А. Ройко.

Content

Ройко Александр Вcё повторится вновь

Александр Ройко ВСЁ ПОВТОРИТСЯ ВНОВЬ

ГЛАВА 1 Тревожное утро

ГЛАВА 2 Трагическая поездка

ГЛАВА 3 Жизнь налаживается

ГЛАВА 4 Странный сон

ГЛАВА 5 Новый сон, разговор с Луизой

ГЛАВА 6 Предположения и советы коллег

ГЛАВА 7 Планы на будущее

ГЛАВА 8 Удивительное известие

ГЛАВА 9 Подготовка к командировке

ГЛАВА 10 Возвращение. Рассказ о Мадагаскаре

ГЛАВА 11 Неожиданное знакомство

ГЛАВА 12 Филипп и Диана

ГЛАВА 13 Беседы с Филиппом и Эйвой

ГЛАВА 14 Знакомство с украинским переселенцем

ГЛАВА 15 Беседы с Александром, его коллекция

ГЛАВА 16 Завершение занятий

ГЛАВА 17 Новые волнения

ГЛАВА 18 Чередование снов, разговор с Филиппом

ГЛАВА 19 Хоккей, Коробейников

ГЛАВА 20 Встреча с психологом

ГЛАВА 21 В раздумьях

ГЛАВА 22 Беседы о регрессивной терапии

ГЛАВА 23 Беседа с психотерапевтом

ГЛАВА 24 Сеанс регрессивной терапии

ГЛАВА 25 Важное решение

ГЛАВА 26 Недоумение коллег

ГЛАВА 27 Результаты поиска в Интернете, беседа с родителями

ГЛАВА 28 Разговор с Грегори о командировке, отдых

ГЛАВА 29 Подготовка и отлёт в Белград

ГЛАВА 30 Пребывание в Сербии

ГЛАВА 31 Возвращение, достопримечательности Сербии

ГЛАВА 32 Разговор с Филиппом о памятнике

ГЛАВА 33 Художественная гимнастика, озарение

ГЛАВА 34 Беседы с Филиппом, письмо в посольство

ГЛАВА 35 Ответ из посольства, подготовка к отлёту

ГЛАВА 36 Отлёт, прибытие в Украину

ГЛАВА 37 Долгожданная встреча

ГЛАВА 38 Удивительный вечер

ГЛАВА 39 Первая экскурсия по Киеву

ГЛАВА 40 Вторая экскурсия по городу

ГЛАВА 41 Рассказы хозяина и гостьи

ГЛАВА 42 Просмотр фотографий

ГЛАВА 43 Прогулка с Викой

ГЛАВА 44 Приглашение

ГЛАВА 45 Звонки близким, вечер третьего дня

ГЛАВА 46 Последний день в гостях у Зоричей

ГЛАВА 47 Разговор о Дмитрии, отлёт на Родину

ГЛАВА 48 Возвращение домой

ГЛАВА 49 Удивление близких

ГЛАВА 50 Разговоры с коллегами и подругой

ГЛАВА 51 Беседа с отцом, подготовка к ремонту

ГЛАВА 52 Отъезд семьи Зоричей на море

ГЛАВА 53 Отдых на море

ГЛАВА 54 Экскурсии во время отдыха

ГЛАВА 55 Важное сообщение Филиппу, встреча гостей

ГЛАВА 56 Вечер после встречи

ГЛАВА 57 Начало отдыха в Канаде

ГЛАВА 58 Первая экскурсия по Виннипегу

ГЛАВА 59 Завершение экскурсий и отъезд на озёро

ГЛАВА 60 Отдых на озере

ГЛАВА 61 Рыбалка. Рассказ о киевских новостях

ГЛАВА 62 В преддверии расставания

ГЛАВА 63 Заключительный штрих

ГЛАВА 64 Прощание с гостями, эпилог

ПОСЛЕСЛОВИЕ