Гарри Килуорт

Пойдем на Голгофу!

Агентство путешествий во времени находилось на одном из верхних этажей здания фирмы «Баньян». Поднявшись, нужно было пройти по коридору до третьей двери налево. Симон Фальк потратил немало времени, прежде чем отыскал агентство: поначалу попал не в тот корпус.

Наконец он оказался перед нужной дверью, она была из розового стекла. Рядом, на стене, висело объявление:

ТУРИСТСКОЕ БЮРО «ПЭН» ПРЕДЛАГАЕТ ВАМ НЕЧТО НЕОБЫКНОВЕННОЕ!

ВЫ МОЖЕТЕ УВИДЕТЬ МАРАФОНСКУЮ БИТВУ,

ВОЙНЫ БЕЛОЙ И АЛОЙ РОЗЫ, ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ ЧЕЛОВЕКА В КОСМОС!

ВЫ СТАНЕТЕ СВИДЕТЕЛЯМИ ЭТИХ СОБЫТИЙ — ПРИ ПОЛНОМ ОТСУТСТВИИ РИСКА!

Симон заглянул внутрь и неторопливо вошел. Тотчас перед ним возникла фигура клерка со сложенными впереди ладонями — в знак уважения к клиенту.

«Может быть, он просит помощи у небес, — подумал Симон, — чтобы те помогли ему продать очередной тур».

— Чем могу быть вам полезен, сэр?

Симон спрятал за спину руку с переплетенными пальцами, дабы отвести чары. Нужно было также показать, что он еще не до конца решил воспользоваться услугами бюро.

— Хотелось бы получить несколько брошюр. Я прихватил бы их с собой, чтобы просмотреть на досуге…

— Конечно, сэр.

Пальцы клерка начали ловко перебирать красочные рекламные брошюрки на стенде, словно умелые руки опытного сборщика фруктов.

— Когда вы и ваша…

— Семья… — подсказал Симон.

— Разумеется…

Клерк тщательно подбирал слова. Он знал, сколь длинной должна быть каждая фраза, и ориентировался, какие следовало выдерживать паузы между словами, чтобы добиться требуемого эффекта.

— Когда члены вашей семьи примут окончательное решение, — продолжал он, — вы можете нам позвонить, а мы уточним, что сможем для вас организовать. Для оформления тура нет необходимости снова являться лично…

Симону не хотелось связывать себя какими-либо обещаниями.

— Я просто шел мимо, по пути домой… Знаю, что все эти проспекты можно выписать по почте, но моей жене не терпится их получить.

— Понимаю, — клерк изобразил дежурную улыбку. — В данный момент нужно иметь в виду, что тур на «Коронацию Елизаветы Первой» полностью распродан. Боюсь также, что на «Революцию на Марсе» у нас осталось лишь ограниченное количество мест.

— Мне кажется, что эти два события нас не слишком будут интересовать, заметил Симон.

— Вы к нам впервые обращаетесь, сэр?

— Да, впервые.

— Тогда бы я мог порекомендовать «Разрушение Карфагена». Мы будем находиться в одной толпе с нападающими римлянами, в их лагере, на склоне соседней горы. Однако я должен предупредить, что это зрелище не для слабонервных.

— А это не опасно? — спросил Симон.

— Да нет, если, конечно, вы будете следовать нашим несложным указаниям. Во всяком случае, ни один наш клиент еще не пострадал.

Симон торопливо поблагодарил клерка и поспешил уйти. Он терпеть не мог эти предотпускные хлопоты. Однако от него зависело, как члены его семьи проведут свой отпуск, а они ведь заслужили отдых. Было решено воспользоваться путешествием во времени: космическое путешествие было Симону не по карману. Так что ничего другого не оставалось. Земля к тому времени была сплошь покрыта кирпичными и железобетонными зданиями фирмы «Баньян», а во время путешествий по океану его дети страдали морской болезнью.

Симон вышел из здания и взял воздушное такси. Для этого ему пришлось подняться на черепичную крышу и держаться подальше от вытяжных отверстий воздухоочистителей.

Мэнди встретила мужа у двери квартиры. Симон почувствовал, что она сгорает от нетерпения.

— Принес проспекты?

— Да, принес, — покорно, со вздохом, ответил Симон.

Жена схватила пачку красочных брошюрок.

— Прекрасно! Сейчас я их посмотрю! Не будь таким мрачным, ты ведь всегда бываешь доволен, куда бы мы ни поехали… Подумать только: путешествие во времени!

Она прижала проспекты к груди.

— Я буду наслаждаться каждой минутой этого путешествия!

— Надеюсь, твои ожидания сбудутся, — сухо заметил Симон. — Это нам обойдется в немалую сумму, а мои дела нынче не так уж хороши, как бы хотелось.

С этими словами он подошел к бару и приготовил себе коктейль.

— Успокойся, — сказала жена. — На отдыхе ты развеешься. Вернешься со свежими идеями и по-настоящему отдохнувшим.

Она принялась рассматривать проспекты.

— Нам не нужно никаких сцен насилия, — заявила Мэнди. — Это может расстроить детей.

— Да дети просто обрадуются! — взорвался Симон. — Джеймсу только и подавай что побольше крови, а Джули получает истинное наслаждение от фильмов про звездные войны, а не от балетных спектаклей в театре.

— Не будь таким циником, дорогой! В любом случае это лишь доказательство того, что им нужно проветриться, — возразила Мэнди. — В наши дни им ничего не остается делать, кроме как играть на крышах домов…

— Ничего не остается делать! — закричал он с возмущением. — Интересно, когда я был мальчишкой, у меня были подземные клубы с бесплатными играми? А у тебя были…

— Помолчи! Когда ты только поймешь, что дети не могут ценить то, что уже имеют? Пусть лучше посмотрят, как жили их сверстники в другие эпохи, в других странах…

Мэнди сделала паузу, затем продолжала:

— Все это мы должны были показать им раньше. Может быть, их следовало бы свозить в Спарту? Ты знаешь, что спартанцы с восьми лет отдавали своих детей в военные школы, где они вынуждены были сами добывать себе пищу или голодать? Считалось преступлением, если тебя ловили. Интересно, что бы сказали наши дети про мальчика, который предпочел, чтобы лисица, спрятанная под хитоном, грызла ему живот, но не сознался взрослым в воровстве? — Она взглянула мужу в лицо, ища его поддержки.

— Наши дети, вероятно, сказали бы, что он набитый дурак, впрочем, таково и мое мнение, — отвечал Симон.

Мэнди не сдавалась.

— Может быть, нам с ними отправиться в Древний Рим?

— Или в Помпею накануне извержения Везувия и оставить их там?!

— Не вредничай! Что ты скажешь о Земле Обетованной…

— …во времена крестовых походов, — закончил за нее двенадцатилетний Джеймс, который вошел в кухню, что-то жуя на ходу.

— Не наедайся перед обедом, Джеймс! — умоляюще сказала мать. — Мы с отцом сами решим, куда поехать… А сейчас — марш мыть руки! Где Джули?

— Она идет.

В этот вечер Симон и Мэнди Фальк сидели за столом и изучали проспекты, а также спорили из-за стран, цен и сроков. Неожиданно раздался мелодичный звонок у входной двери, а это означало, что к ним, как ожидалось, пришли их ближайшие друзья. Симон нажал кнопку, отпиравшую входную дверь, и тут же в комнату вошли Гарри и Сара Толбатт.

— Привет! Привет! Снова наступает отпускное время? — весело сказал Гарри.

Симон улыбнулся и почесал переносицу.

— Точно. Никак не можем решить, куда отправиться, или, я бы сказал, когда отправиться. Кое-что нас сбивает с толку.

— Если вы собираетесь путешествовать во времени, то почему бы нам не отправиться вместе? Мы намерены посмотреть «Распятие Христа», — предложила Сара, тряхнув своими великолепными кудрями.

— Посмотреть что?! — разом крикнули Симон и Мэнди.

— «Распятие Христа», — небрежно повторил Гарри, но тут же спохватился. — Мы подумали, что детям необходимо увидеть то, что происходило в реальной действительности, для правильного представления о религии и о том, какой в ней заложен смысл. Вы знаете, как остро дети все воспринимают.

— Знаем, — подтвердил Симон.

— Если они воочию увидят, как умер Иисус, чтобы спасти нас или наши души, или вообще то, что он должен был спасти, это может произвести на них глубокое впечатление, — заметила Сара. — Во всяком случае, мы надеемся, что так будет.

Симон начал готовить коктейли.

— Не отдает ли это святотатством? — негромко произнес он. — Я имею в виду…

Гарри снова заговорил:

— Ну, я думаю, на первый взгляд это действительно может показаться жестоким зрелищем. Но если к этому подойти объективно, то, по моему мнению, все окажется на своем месте. Если каждый будет постоянно помнить, зачем он там находится.

— Поверишь ли, это как раз то, о чем я думала перед вашим приходом! — вмешалась в разговор Мэнди. — Правда, Симон?

— Да, я же умею читать чужие мысли, — подтвердил Симон и подмигнул Гарри.

Мэнди пропустила это мимо ушей.

— Мы слишком далеко уходим от ценностей, которые имеют в жизни непреходящее значение, таких например, как религия, — назидательным тоном произнесла Мэнди.

— Мне кажется, ты уже лет десять не была в церкви! — поддразнил ее Симон.

Мэнди беспечно махнула рукой.

— Не это важно, — парировала она. — Кучка стариков и старух, которые монотонно повторяют тексты из Священного писания, — это еще не религия. Я хочу видеть подлинную историю. Мы должны туда поехать, Симон…

Таким образом, решение, по сути дела, было принято Мэнди и Сарой. Симону с семьей и друзьями предстояло отправиться в древнюю Палестину, чтобы стать свидетелями распятия Иисуса Христа. Разумеется, за умеренную плату, в составе обычной туристской группы.

Отделение путешествий во времени туристского бюро «Пэн лимитед» находилось на площади Саутенд-Хай-Сквер. Отправляясь туда на инструктаж, семьи Фальков и Толбаттов воспользовались одним воздушным такси, чтобы немножко сэкономить. День был необыкновенно солнечным, несмотря на холодное время года, так что, пока они летели в такси, защищенные от леденящего морского ветра, им было тепло и весело. В такие дни, когда солнечным лучам удавалось пробиться сквозь густую облачность, у Симона всегда поднималось настроение. Лучи солнца играли на поверхности гигантской плавающей платформы, с которой стартовали космические корабли. Ему до сих пор не удалось побывать в космосе. В душе Симон Фальк был убежденным домоседом.

Они отыскали небольшой лекционный зал и удобно уселись. Симон огляделся.

— Здесь довольно много народу, — шепотом сообщил он Гарри. — Как ты думаешь, они все поедут с нами?

— Возможно, — сказал Гарри. — Здесь сегодня нет никаких других лекций.

На небольшом возвышении, прямо перед ними, появился молодой священник. Лицо его было сосредоточенным.

— Разрешите начать? — спросил он.

Разговоры смолкли. Священник был невысокого роста, на лице старомодные очки. Скромность украшает даже священнослужителей. Стекла его очков сверкали подобно металлическим отражателям в лучах солнечного света, который полосами падал в холл с правой стороны.

— Прежде всего, добро пожаловать в туристское бюро «Пэн», отделение путешествий во времени! — сказал священник. — Я один из тех, кто отвечает за вашу подготовку к поездке. В мою задачу входит снабдить вас советами относительно того, что вы можете от нее ожидать, а также как вам следует себя вести.

Священник улыбнулся.

— Мы не устанавливаем для вас никаких специальных правил, но вам важно знать, как действовать, поскольку во время этой поездки, как и во время других, подобных ей, вы будете вступать в непосредственный контакт с местными жителями. Вы должны быть незаметными — в этом и состоит главное правило.

Мгновенно поднялись одна-две руки, но священник велел их опустить.

— Сейчас у многих возникнут вопросы, но вам придется набраться терпения. По окончании лекции будет выделено время для ответов на ваши вопросы. На многие из них, вероятно, ответы будут даны в ходе инструктажа. До сих пор мы поступали именно так…

Он оглядел аудиторию и снова улыбнулся. Солнечный луч из окна осветил левую половину его лица, окрасив его в благородный золотистый цвет. Собравшиеся приготовились слушать дальше, удобно устроившись в мягких креслах.

— Перед отправкой все вы получите надлежащую одежду и каждый из вас побывает в нашей процедурной комнате, чтобы иметь уверенность, что его внешний вид не отличается от внешнего вида местных жителей. Это совершенно безболезненная операция, и после возвращения вы легко примете прежний облик. Мы не можем себе позволить иметь в группе гигантского роста блондинов нордического типа, которые будут стоять в открытую, словно неумело переодетые викинги на празднике Рамадана. За несколько дней до отъезда вас пригласят посетить нашу языковую лабораторию, где вас научат древнееврейскому языку — ивриту — методом «впрыскивания знаний» в течение одного дня. Знания, приобретенные подобным образом, удерживаются в памяти в течение примерно месяца, а вслед за этим они без следа исчезнут. Трудно было бы ожидать, что то, что вводится в мозг за два-три часа, останется там надолго, иначе все мы были бы просто гениями.

Он издал едва слышный смешок.

— А можно мне быть римским солдатом? — выкрикнул сидевший позади Симона парень с прыщеватым лицом.

Священник предостерегающе поднял палец и произнес самым серьезным тоном:

— Ведь я просил не задавать вопросов до конца лекции. Тогда каждому будет дана возможность выяснить все, что он пожелает. Однако вам я отвечу, поскольку как раз подхожу к обсуждению причин того, почему нам важно выдавать себя за иудеев. Необходимо, чтобы вся экскурсия держалась вместе. Один-два римских солдата, которые будут следовать за группой, одетой в обычные одежды, будут выглядеть странно. Кроме того, у оккупационных войск есть свои обязанности — может неожиданно поступить приказ немедленно вернуться в казармы. Вас могут остановить из-за того, что у вас плохо начищены пуговицы, или еще из-за какого-нибудь пустяка. Так что солдат весьма уязвим. Помимо всего прочего, солдаты ведут себя определенным образом, у них свои жесты и жаргон, характерные только для людей их профессии. Нас наверняка могут из-за этого опознать. Так что послушайте меня: всем нам необходимо появиться в гражданском платье.

— Я не хочу быть евреем, — пробормотал Джеймс.

Симон шикнул на него.

Священник тем временем продолжал:

— А теперь заключительная и самая важная часть лекции. Я с пониманием отнесусь к тому, что кто-нибудь из вас решит отказаться от поездки. Если вы поступите подобным образом — имейте в виду, что это возможно только сейчас, — вам будут возвращены деньги, которые вы внесли в наше бюро… Если кто-то из вас в силу обстоятельств будет брошен в тюрьму, может случиться так, что мы не сможем вас вовремя оттуда освободить. Вас могут сделать рабом, послать гребцом на галеры. Наконец, вы можете кончить жизнь на дне каменного мешка…

Аудитория живо отреагировала на это предупреждение. Послышались громкое шарканье ног и возбужденные голоса. Священник стоял опустив голову в ожидании, когда все успокоятся.

— Никакого риска нет, — заявил он, — при условии, что вы будете строго следовать нашим требованиям. Я не могу это бесконечно повторять. Вы знаете историю, имеете представление, что произошло. Мы прибудем в Палестину в тот самый день, когда Пилат спросит жителей Иерусалима, кого из узников надлежит освободить, поскольку гражданам давалось право предоставлять амнистию одному из них на праздник Пасхи. Когда толпа начнет скандировать имя одного из разбойников — Вараввы (а мы знаем, что так оно и должно случиться), вы будете выкрикивать это имя вместе с остальными. Вы ни в чем не должны отличаться от окружающих. Это жизненно важно. Должно создаваться впечатление, что вы полностью согласны с остальной толпой. Вы будете насмехаться над Христом и размахивать кулаками, когда он потащит свой крест по улицам. Следует помнить, что в те времена общины были небольшими, так что, если часть людей будет молчать, остальные начнут недоумевать. Вас станут расспрашивать. И тут уж наверняка под нажимом толпы вы выдадите себя, не потому, что вы умственно неполноценны, а потому, что вы интеллектуально развиты. В те далекие времена люди были простыми. Они следовали примеру своих старейшин, и потому они с большим подозрением будут относиться к тому, кто будет поступать иначе. Когда на вас оказывают давление, намного труднее думать и говорить, изображая из себя простого человека. Поэтому я рекомендую поступать так, как я говорю, и тогда каждый будет в полной безопасности. Это, может быть, неприятно и даже противно вашей натуре, но такова необходимость. Когда они прибьют гвоздями табличку с надписью: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский», вы должны смеяться. Те, кто будут находиться в шоке, в то время как остальная толпа будет плясать и бесноваться, кричать и хохотать, лишь привлекут к себе внимание своим молчанием. Повторяю: это необходимо для вашей собственной безопасности. А теперь — вопросы…

После окончания инструктажа деньги попросили вернуть лишь две бездетные семьи.

— Как они могли его распять? — недоуменно спрашивала Джули, вероятно, уже в пятый раз за время их сборов в Иерусалим. — Как они могли это сделать? Он же для них не чужой! Это были те же самые люди, которые совсем недавно приветствовали его и устилали его путь пальмовыми ветвями! Это все равно что устроить кому-то торжественную встречу, а затем его повесить…

— Думаю, такое случалось не раз, — заметил Симон.

Дети, вначале не очень увлеченные сборами, изменили свое отношение к поездке и принялись изучать Библию.

— Не забудь, что нам сказал священник, — напомнила Джули, — иудеи были очень простые люди.

Симон был доволен дочерью. Она отправлялась в путь с ясно осознанной целью: изучить людей, которые казнили Христа, и попытаться проанализировать мотивы их поведения.

— Не могу поверить в то, что они вынуждены были это сделать, — твердила Джули. — Мне известно, что Христос должен был умереть, чтобы искупить наши грехи, но…

— Виноваты люди, человечество… Ты должна представлять себе все это событие в целом. Нельзя обвинять отдельные народы — римлян или евреев.

— И все же это ужасно — то, как они с ним обошлись.

Да, Симон был очень доволен отношением Джули к предстоящей поездке. Что касается Джеймса, то полной уверенности у него не было. Джеймс понимал жизнь более углубленно, чем Джули, и ему требовалось больше времени, чтобы в чем-нибудь самому разобраться.

Процедурная комната, как и было обещано, не оставила неприятных ощущений: больно не было. Само же путешествие оказалось приятным. Оно вызвало у некоторых легкое головокружение, а у тех, кто сидел с закрытыми глазами, возникло ощущение, сходное с тем, какое бывает при затяжном спуске с горы. Так что все произошло очень просто. Когда Симон приоткрыл глаза, он увидел, что сидит на теплом песке, рядом с козьей тропкой. Все сохранили те позы, которые приняли еще в комнате, во время старта. Паломники начали подниматься на ноги и отправились по козьей тропе в направлении города, который виднелся невдалеке. Никто из группы не привык ходить по неровной дороге, усыпанной острыми камнями. Солнце немилосердно жгло шею. Джим начал спотыкаться. Симон его поддержал. Он с тревогой подумал о пожилых людях, прибывших вместе с ними.

Первым в город вступил руководитель группы. Его легко было узнать по спутанным волосам, лохмотьям и нехитрым пожиткам, которые он нес с собой. Никто, однако, не должен был с ним заговаривать, кроме случаев крайней необходимости. Идти им пришлось долго. Грубые одеяния были неудобны. Дети начали жаловаться на жару. Жесткая ткань натерла им тело. Взрослые же были охвачены атмосферой всеобщего возбуждения. «Во всяком случае, мы выглядим вполне естественно», — размышлял Симон. Одеяния и сандалии были подлинными — во время предыдущей поездки они были приобретены агентом туристского бюро «Пэн». Кое-кто из группы, по просьбе фирмы, решил отправиться на экскурсию босиком. В процедурной комнате их ноги были подвергнуты специальной обработке — для укрепления стопы. «Несмотря на это, — подумал Симон, — ко времени возвращения они сотрут ноги до крови». Возможно, отделение путешествий во времени туристского бюро «Пэн» рассчитывало на то, что страдания Христа настолько потрясут свидетелей казни, что им стыдно будет думать о собственных пустяковых проблемах. Откуда-то с лаем выскочила собачонка и начала вертеться у их ног. Группа растянулась вдоль пыльной улицы. Навстречу им попался кто-то из местных жителей. Симон взглянул на Мэнди. Она сверкнула в ответ глазами, скрытыми за новенькими контактными линзами коричневого цвета. Она была очень красива и походила на цыганку.

— Ты доволен, что мы здесь? — спросила она шепотом на иврите.

— Еще не знаю, — вполне искренне ответил он.

Они миновали несколько глинобитных жилищ и в конце концов очутились на площади, в центре города.

— Как раз вовремя, — сказал руководитель группы. — Всем рассредоточиться.

Вокруг стояла плотная толпа, но Гарри удалось отыскать свободное местечко с краю. Со ступеней перед входом каменного строения к толпе обращался высокий худощавый человек с волевым лицом. Правда, выглядел он обеспокоенным и казался больным. Он говорил по-латыни.

— О чем он? — шепотом спросил Симон у Гарри, который в юности занимался изучением древних языков.

— Предлагает нам решить, кого из преступников мы хотели бы освободить, — ответил Гарри. — Ты все это знаешь, читал в Библии.

— Конечно, — согласился Симон.

Толпа заволновалась, но все молчали. На разгоряченное лицо Симона уселась муха, и он нетерпеливо согнал ее. «Боже, до чего же жарко!» — подумал Симон.

Римлянин повторил свой вопрос.

Неожиданно, будто только сейчас поняв суть сказанного, Джеймс закричал пронзительным голосом:

— Варавва!

Он чувствовал себя, словно во сне, и вопрос Пилата, подобно тем, которые он слышал на уроке латыни в школе, привел его в легкое замешательство. Звук его голоса эхом разнесся над утрамбованной ногами, раскаленной солнцем площадью. Мальчик немного испугался собственной выходки. Но тут по толпе прокатился ропот, и вскоре все отчаянно закричали:

— Варавва! Варавва!

Услышав эти крики, Симон почувствовал облегчение. Крик Джеймса его испугал — он опасался, что на них обратят внимание. Однако собравшимся было не до них.

— Зачем ты это сделал? — прошептал Симон, воспользовавшись тем, что рев толпы все заглушил.

Напряжение еще не покинуло Джеймса, он явно нервничал.

— Конечно, я виноват. Но мне показалось, что мы должны были кричать. Ведь он спрашивал нас… В общем, не знаю.

— Ладно, — вмешался Гарри. — Все равно это должно было случиться. Просто ты поторопился. Но впредь не делай этого, иначе мы можем попасть в беду.

Джеймс чувствовал себя прескверно, но Симон постарался снять напряжение. Не имело смысла устраивать сцены, а что было, то было. Они простояли на площади около часа. Никто из них толком не понимал, что происходит. Потом Джули сказала, что ей нехорошо. Симон и Мэнди отвели ее за один из домов, крытых соломой. На площади остались Джеймс, Гарри и Сара с остальными детьми.

— Это из-за жары, — сказала Мэнди, стараясь успокоить дочь. — Я тоже неважно себя чувствую. Надо бы устроиться где-нибудь в тени.

Она внимательно оглядела узкую улицу, надеясь найти где-нибудь пристанище, однако ничего подходящего не обнаружила. Потом ей пришла в голову идея, и она направились к одному из домов и заглянула внутрь. Посреди комнаты, на скамьях, расположилась иудейская семья. Все они молитвенно сложили перед собой руки. Старый иудей вопросительно посмотрел на Мэнди. В дверях ощущалась желанная прохлада, но очевидно было, что непрошеная гостья вторгается на запретную территорию.

— Извините, — сказала Мэнди и отступила.

На улице она вновь почувствовала, что жар от раскаленного песка проникает сквозь подошвы сандалий. Она направилась к следующему дому. Там тоже находились люди. То же самое было в третьем и четвертом доме. Она вернулась на то место, где дожидались Симон и Джули.

— Происходит нечто странное, — шепнула она Симону, приблизившись к нему вплотную. — В домах находятся люди.

— Разве? — раздраженно произнес Симон.

— Понимаешь, в такой день, как сегодня, всем им полагалось бы быть на площади. Почему они не вышли посмотреть, как Христос волочит по улицам свой крест? Другим же это интересно.

— Может быть… Впрочем, я не знаю. В чем же дело? — Он глубоко задумался. — Кажется, тут что-то не так. Давай заглянем еще в несколько домов.

Они ходили от дома к дому по многим улицам, заглядывая внутрь сквозь двери и занавески, пока не убедилась, что обошли значительную часть города. Они укрепились в сознании того, что что-то решительно было не так. Симон изо всех сил пытался найти этому какие-то объяснения или аргументы. Мрачные мысли не покидали его. Джули тащилась за своими взволнованными родителями, ничего не соображая и чувствуя себя отвратительно.

— Хочу пить, — пожаловалась она.

— К сожалению, пить нечего, — резче, чем нужно, ответила Мэнди. — Эту воду пить нельзя. В ней полно микробов.

— Но ведь эти люди пьют, и им ничего, — возразила Джули.

Симон ощутил движение раскаленного воздуха. Глаза его воспалились, во рту пересохло, в сандалии набился песок. Однако физический дискомфорт не шел ни в какое сравнение с тем умственным напряжением, которое он испытывал. Его охватило чувство тревоги.

— Тебя не поразило то, что толпа была такой большой? — спросил он, вытирая рукавом пот со лба.

— Это все из-за туристских групп, прибывших из будущего, — глухим голосом сказала Мэнди. — На свете не одно наше агентство.

Симона пронзила дрожь.

— Существуют десятки таких агентств! — почти крикнул он. — А все жители этого города сидят по домам и молятся. Идем, быстро! Мы должны отыскать Гарри и всех остальных!

Симон подхватил Джули и понес ее. Они едва не бежали по улицам. Пот заливал им глаза, щипал лица. На головы им оседала пыль. Вдали что-то громко скандировала толпа. Люди смеялись. Слышались оскорбления, выкрикиваемые на высоких нотах. Эти звуки вызывали отвращение и пугали. Так кричат обезьяны на льва, когда тот мягко прохаживается под деревьями, на которых они расположились. Это был деланный смех, походивший также на крики гиен, которые окружают логово льва на безопасном расстоянии, в то время как царь зверей лежит, не обращая на них внимания, и греется в лучах солнца.

И вдруг наступила тишина.

Симон замедлил шаг, хватая ртом воздух. Он заметил бороздку, которую оставил конец креста. Она неровной лентой шла вдоль улицы и исчезала вдали. Симона начала бить дрожь.

— Боже! — зарыдал он. — Мы его убили, Мэнди!

На ходу у него соскочила с ноги сандалия, но он этого не заметил. Не чувствовал он и острых камней, которые впивались ему в ступни. Спотыкаясь, они шли вперед вдоль следа, оставленного крестом, пока снова не оказались в толпе. Все лица были обращены в одну сторону, и на них было написано выражение глубокого сострадания. Симон боялся взглянуть в ту сторону, где были установлены кресты. Он чувствовал, что потеряет сознание, и лишь искоса наблюдал за тенями, которые они отбрасывали. С него было довольно.

Они нашли наконец Гарри и Сару и всех детей, которые стояли в стороне. Все подавленно молчали. У Сары на щеках были потеки от слез, а Гарри хватал воздух полуоткрытым ртом.

— Гарри, — едва слышно произнес Симон, не будучи в состоянии справиться с волнением. — Мы должны снять его с креста!

Сознание Гарри было настолько затуманено происходящим, что он не сразу понял, что Симон снова с ними. Он не мог отвести взгляд от человека, распятого на среднем кресте.

— Это невозможно, Симон, — через силу ответил он, облизывая пересохшие губы, с сознанием полной беспомощности. — Ты знаешь, что это должно произойти. Все так и будет. Но, боже мой, лучше бы я никогда этого не видел! Иисус взглянул на меня… Пока я жив, никогда не забуду его глаза. Они были такие… — Он замолчал, подыскивая слово. — Такие глубокие…

Симон был на грани безумия.

— Гарри! Гарри! — бормотал он. — Посмотри на эту толпу! Здесь нет иудеев. Нет местных жителей. Одни мы. Туристы. Осознаешь ли ты тяжесть преступления, которое мы совершили? На наших плечах — вина всего человечества!

Он разразился рыданиями.

— Мы распяли Сына Божьего! И то же самое сделает следующая экскурсия и все остальные…

— И так без конца, во веки веков, аминь… — смиренно закончил Гарри.

Content

Гарри Килуорт
Пойдем на Голгофу!