Ирина Глебова

«Кольцо с вензелем «Л»

Глава 1

Приключения начались сразу. Наверное, потому что сама поездка была необычной. День назад в квартире раздался междугородний телефонный звонок: это была бабушка из Харькова. «Костик, – сказала она. – Приезжай ко мне как можно скорее. Это не телефонный разговор». Костина мама поморщилась:

– Опять Анна Павловна что-то выдумала! Вечная фантазёрка!

Она недолюбливала бабушку – это была мать её мужа… бывшего мужа. Но у Кости других бабушек-дедушек уже не было, только Анна Павловна, и он её очень любил.

– Она ведь старенькая, – сказал он матери. – Наверное, заболела.

Но сам он так не думал: голос у бабушки был энергичный. И потом, он промолчал ещё об одной бабушкиной фразе: «Возьми с собой свои документы». Что бы на это сказала мама?..

– Поезжай, – пожала та плечами. – Ты уже взрослый.

Ему и в самом деле исполнился 21 год. В тот же день на работе Костя оформил двухнедельный отпуск за свой счёт, вечером сел на поезд. Вагон был полупустым: начало мая, курортный сезон ещё не в разгаре. Сначала молодой человек оказался в купе один. Но уже через пятнадцать минут, на станции Ясиноватая, вошла девушка, растеряно оглянулась. Невысокая блондинка, милая, со стрижкой каре. Скоро они уже по-дружески пили чай с печеньем, болтали. Костя рассказывал ей о своей бабушке и видел, как Леночка оттаивает, проникается к нему доверием.

– Ты, наверное, учишься? – спросила она.

Костя улыбнулся. Он знал, что выглядит образцово-примерным юношей из интеллигентной семьи: русые волнистые волосы, ямочки на щеках при улыбке, наивные глаза и очки в тонкой оправе.

– Нет, – он поправил очки лёгким движением указательного пальца. – Я своё уже отучился. Работаю.

– Правда? – удивилась Леночка. – И кем же?

– Знаешь, есть такая песенка: «Бухгалтер, милый мой бухгалтер!» Вот это про меня.

Девушка минуту разглядывала его, потом кивнула, как бы подтверждая, что профессия совпадает с его внешним видом. «Типичный бухгалтер» – прочёл он в её глазах. Но сам-то он знал, что это, мягко говоря, не совсем так. Недаром мама любила повторять: «Ты и твоя бабушка – два сапога пара! Авантюристы!»

Леночка продолжала пристально глядеть на него, и Костя понял: сейчас она станет рассказывать свою историю. Люди всегда откровенничали с ним – он просто излучал какое-то особое доверие. К его чести, этой откровенностью он никогда не злоупотреблял.

– Ты очень бледна, – он наклонился к девушке. – Ты нездорова?

– Нет, нет! – быстро ответила она. – Со мной всё в порядке! Я только очень волнуюсь… Еду к своему жениху!

– Поздравляю!

– Ой, не знаю! Может, ещё рано поздравлять. Как обернётся…

Он молчал, знал, что девушка сама продолжит рассказ. И она стала говорить.

…В своём городе – большом райцентре, – Лена работала в страховом агентстве, хорошо зарабатывала, модно одевалась. Были у неё поклонники, но так – несерьёзно. А вот когда она познакомилась с Виктором, всё изменилось. Он приезжал в их город в командировки из Харькова, останавливался в новом дорогом частном отеле. Денег не считал, и Лена знала, что её возлюбленный – крупный бизнесмен. Впрочем, ничего больше она о нём не знала – он отшучивался, ловко переводил разговоры. Но и она особенно не настаивала: красивый, остроумный, богатый, влюблён в неё – что ещё нужно!

О том, где она работает, Лена сказала Виктору ещё при первом знакомстве. В свой второй приезд – «Летел на крыльях любви!» – Виктор стал расспрашивать девушку о подробностях её работы.

– Думаю открыть филиал от своей фирмы – тоже страховое агентство. Пойдёшь ко мне?

Спросил таким многозначительным тоном, что Лена поняла: это почти что предложение! Счастливая, она и в эту, и во все другие встречи откровенно рассказывала ему разные тонкости, даже не вспоминая о таких вещах, как «страховая» или «коммерческая» тайны. Виктора интересовали подробности: кто и что страхует – жизнь, имущество, недвижимость, как оформляется завещание?..

Уезжая, Виктор сказал, что будет здесь снова через месяц и вновь намекнул: их жизни скоро переплетутся. Но прошло три месяца, он не появлялся, не давал о себе знать. Леночка несколько раз порывалась ему позвонить. Да, да! Однажды Виктор при ней звонил к себе в офис из гостиничного номера. Она стояла в стороне и спиной к нему, но перед ней было зеркало. А у неё дальнозоркость!.. Потом, позже, она записала номер телефона, который он набирал… Но позвонить Леночка так и не решилась: вдруг Виктор обидится, подумает, что она за ним шпионит! А через неделю она его увидела: зашла к своей подруге-буфетчице из ресторана, а он сидит за одним из столиков. Рядом с ним – молодой мужчина, которого девушка сразу узнала. Ресторан в это дневное время полупустой, они сидят у окна, Виктор отсчитывает и даёт своему соседу деньги: Леночка со своей дальнозоркостью увидела – доллары. И тут её словно озарило: она всё поняла! Сидящий напротив Виктора мужчина месяц назад в их страховом агентстве получал наследство своего дяди. Дядя – бывший крупный партийный работник, имел большую квартиру в центре города, был одинок. Этот племянничек – бездельник и почти алкоголик, оказался его единственным родственником. Дядя застраховал свою жизнь от несчастного случая и насильственной смерти, и свою квартиру. Страховку оформил на племянника. А месяц назад погиб под колёсами неизвестного автомобиля. Племянник квартиру как будто бы собирался продавать – об этом поговаривали в агентстве. И вот она видит этого племянника и своего Виктора. А ведь она ему рассказывала именно об этом, тогда ещё живом, а теперь так таинственно погибшем человеке, о его наследнике…

Девушка застыла на проходе, не дойдя до буфетной стойки. Виктор глянул в её сторону, узнал, вскочил. Это непроизвольное движение ещё больше убедило Леночку: дело нечисто, раз он испугался. Она подошла быстро и решительно. Племянник, торопливо засовывая в карман пачку денег, попрощался и ушёл, оглядываясь. Леночка повернулась к Виктору, сказала язвительно:

– У нас с тобой, оказывается, есть общие знакомые!

Но он уже преобразился: смотрел радостно, порывисто обнял её.

– Дорогая, я только что приехал! Собирался сейчас к тебе! И… приготовил тебе подарок.

Ей показалось, что он слегка запнулся. Но Виктор тут же открыл свой кейс, достал коробочку, и сердце девушки сильно забилось: «Обручальное кольцо!» Да, это было просто чудо: платиновое колечко с вензелем в виде буквы «Л», обсыпанной маленькими бриллиантиками.

– Твоё имя, дорогая, – сказал Виктор, целуя её. – «Леночка»!

«Заранее готовился! Значит, и правда любит, хочет жениться!» Никаких других мыслей в головке у девушки уже не оставалось.

– Вот, Костя, это колечко!

Лена протянула молодому человеку руку. Проводница уже унесла пустые стаканы, свет в вагоне притушили, а они всё разговаривали. Костя полюбовался блеском бриллиантовой крошки, потом спросил:

– Как же так? Ты же догадалась, что была какая-то махинация Виктора и «племянника»! Может быть, твоего клиента убили!

– Мне было всё равно, – грустно сказала девушка. – Я так его любила! Мы были вместе два дня, а потом он снова исчез…

– Снова появится, – подбодрил её Костя. – Колечко с твоей буквой подарил, специально ведь покупал. Дорогая штучка!

– Да. – Леночка задумчиво посмотрела на свою руку, потом сняла колечко и положила в сумочку. – И правда дорогое. Вдруг кто позарится, – сказала рассудительно. – Пусть полежит пока. Стану носить, когда будем вместе… – И вдруг всхлипнула. – Нет, он меня бросил! Но я знаю, где его искать, у меня есть телефон!

– Он ведь об этом не знает?

– Уже знает! – Леночка улыбнулась сквозь слёзы. – Я позвонила днём.

– С ним самим говорила?

– Нет, на это у меня не хватило решимости. Я вообще ни с кем не говорила. Когда там трубку сняли и сказали «Алло», я как дура брякнула: «Передайте Виктору, что я завтра утром приеду!» И бросила трубку. Даже не назвала себя. Но я думаю, он догадается. – И, словно кому-то возражая, добавила: – Я всё равно его люблю. И… я жду ребёнка!

…Костя спал недолго, но крепко. «Харьков! Подъезжаем!» – постучала в дверь проводница, и он вскочил. Леночка, уже одетая, сидела, напряжённо глядя в окно. Она явно волновалась. Когда замелькали привокзальные строения и поезд стал замедлять ход, она попросила:

– Костя, выйди после меня, не сразу. Я надеюсь… Виктор будет меня встречать. Вдруг ещё подумает что-нибудь.

– А если не встретит?

– Я тогда снова позвоню ему!

Девушка вдруг суетливо стала рыться в сумочке:

– Ой, где же он! А, вот! – И вытащила листик бумаги. – Вот он, телефон! Я вдруг испугалась, что потеряла…

Вагон сильно вздрогнул, останавливаясь, Леночка качнулась и выронила бумагу. Костя успел поддержать девушку, наклонился и подал ей листок. Но за эти несколько секунд он успел увидеть и запомнить записанный номер телефона – не специально, а просто потому, что на цифры у него была отменная память.

Леночка вышла из вагона среди первых, Костя – самым последним. Он увидел, что девушка отошла немного в сторону, стоит, оглядываясь. «Не встретил, – подумал он. – А, может, ещё придёт?» Она явно не хотела, чтобы Костя подходил, и он заспешил в другую сторону, уже почти не думая о Леночке, а только о бабушке. Вышел на привокзальную площадь и присвистнул от удивления – как здесь стало красиво! Год назад, когда он приезжал в Харьков последний раз, центр площади был заставлен машинами: такси, частными «извозчиками», личными иномарками, – а по периметру теснились лотки и прилавки, а то и просто торговцы на стульчиках перед разложенными на земле продуктами. Теперь ничего этого не было и в помине, а на всём пространстве раскинулся сквер с клумбами, фонтанами, выложенными плиткой аллеями, красивыми скамейками.

– Здорово! – не удержался, воскликнул Костя вслух. И про себя подумал: «Так и должно быть, вокзал – лицо города… Но где же теперь скупиться?»

Он хотел приехать к бабушке с цветами и заморскими фруктами: авокадо, манго, киви и чем-то ещё подобным, – вряд ли она сама себе покупает такие. Но тут же прикинул: где-то должен быть поблизости импровизированный рынок, не может не быть, коль рядом такой поток уезжающих-приезжих… И точно: чуть свернул на боковую улицу – вот оно, что душе угодно!

Костя долго выбирал цветы, фрукты, а потом вернулся на площадь, ко входу в метро. Только стал спускаться по ступенькам в подземку, увидел краем глаза: недалеко тормознули две милицейские машины – легковушка и РАФик, выпрыгнул оттуда мент с овчаркой на поводке, ещё двое в форме и человека три в штатском, причём один с чемоданчиком. И быстро пошли, почти побежали в здание вокзала. Костя остановился – там явно что-то случилось интересное! Кража? Скорее всего тот, с чемоданчиком, доктор, так что вряд ли кража. Драка, ранение, а, может, убийство? Он даже сделал движение вернуться, пойти посмотреть… Но сразу одёрнул себя – глупости! Его ждёт бабушка и какое-то её таинственное дело!

Пока ехал две остановки до станции «Советская», ещё немного думал о том, что видел, но когда переходил на другую линию и проскочил за пару минут ещё остановку до «Университета», всё это улетучилось из головы. Теперь его занимало только то, что там затевает бабушка?..

Глава 2

Костя гостил у бабушки минувшим летом. Естественно, Анна Павловна за это время нисколько не изменилась: интересная, подтянутая женщина, да, очень пожилая, но седые волосы уложены в элегантную причёску, а карие глаза блестят совершенно молодо. Блузка с отложным воротничком, строгая юбка…

– Бабуля, – воскликнул Костя, освобождаясь из любящих объятий, – ты выглядишь так, словно сейчас откроешь дверь в класс и начнёшь урок! Как всегда!

– Это уже в крови, дорогой. Всё-таки сорок лет в школе.

Верно, Костя никогда не видел бабушку неопрятной, даже просто в домашнем халате. Впрочем, он ведь никогда и не жил с ней. Возможно, оставаясь одна, Анна Павловна позволяла себе расслабиться, но даже с любимым внуком она выглядела классической учительницей. «Ноблиз облидж» – «Положение обязывает» – любила говорить она. Положение обязывало её вдвойне, ведь много лет она была женой профессора. Дед, к сожалению, умер рано, Костя плохо его помнил. Но Анна Павловна никогда не забывала, что она профессорская вдова.

Костя любил бывать в этой профессорской квартире – огромной, четырёхкомнатной, где с непривычки можно было и заблудиться. Но как же здесь было уютно среди массивных кресел, старинных столов, картин, книжных стеллажей! Не было в этих стенах компьютера, но Костя не жалел об этом. Бывая у бабушки, он отдыхал от монитора. Здесь он любил читать…

– Я рад, что приехал, что вижу тебя. Но ведь ты меня выдернула ради какого-то дела! Я точно уловил?

– Да, Костик, ты меня всегда понимал с полуслова…Видишь ли, дорогой, я на днях чуть не погибла. И не случайно – на меня явно покушались!

– Ты меня пугаешь? – не поверил Костя. – Фантазируешь?

– Пойдём-ка, я тебя покормлю с дороги. Заодно всё расскажу.

Пока Костя наворачивал бабушкин борщ, она изложила ему свою историю: подробно, по порядку, с учительской методичностью.

– У меня есть давняя подруга, тоже учительница-пенсионерка. Живёт в одном дальнем микрорайоне. Видимся всё реже и реже: трудно добираться, старые стали. А тут как-то встретились, она и говорит: «У меня соседи хотят квартиру продать. Я и размечталась: вот бы ты стала жить рядом! Обе мы одинокие, поддерживали б друг друга…» Я и задумалась: одна в огромной квартире… Зачем? А что, если продать её! Я слыхала, квартиры в центре дорого стоят. Куплю себе маленькую двухкомнатную рядом с Полиной, а остаток денег тебе отдам, ты в Донецке тоже себе квартиру купишь… А тут, словно подслушав мои мысли, нашёлся и покупатель: один богатый человек купил квартиру на первом этаже, а моя, на втором, – как раз над ним. Он стал ходить ко мне, уговаривать продать. Очень уж ему хотелось иметь большую двухэтажную квартиру, с винтовой лестницей! Обещал мне очень хорошие деньги! Я и решилась. Но боялась напрямую продавать ему: а вдруг обманет? У нас в городе много подобных случаев было, наслышалась! Вот и решила перестраховаться: посмотрела объявления в газете, выбрала солидное агентство по продаже недвижимости, и пошла туда. Там оказались такие приятные люди – молодые, интеллигентные, внимательные. Сказали, что сами всё сделают, соберут нужные бумаги, оформят. Я подписала договор, отдала свои документы. Прошло буквально три дня, мне позвонили, попросили зайти. Сам президент и генеральный директор – молодая, очень энергичная женщина, сказали, что всё почти готово. Но они, заботясь о моих интересах, предлагают оформить всё так, словно я продаю свою квартиру им, то есть, – этому агентству. Директрисса очень доходчиво объяснила, насколько меньше мне придётся в таком случае платить специального налога. А в случае заключения, при их посредничестве, договора с покупателем, под налог уйдёт очень большая сумма. Мне её назвали, и я ужаснулась. И подумала: «Нет, лучше я эти деньги отдам внуку!»

– В общем, бабуля, они тебя уговорили?

Бабушка, рассказывая, приготовила кофе, налила чашку Косте.

– Да, они были так убедительны. Я оставила в агентстве документы на квартиру и паспорт, чтоб они всё окончательно оформили. Договорились: через три дня я в присутствии нотариуса поставлю последние подписи и получу деньги. Но уже на следующий день меня попыталась сбить машина!

– Ты хочешь сказать – специально?

– Да, мой милый мальчик, я уверена: специально! Я поехала в микрорайон к подруге, чтоб поговорить с её соседями о покупке их квартиры. Вышла из метро и свернула в сквер. Днём там малолюдно, я иду по широкой аллее, и вдруг сзади – автомобиль. Машины по скверам не ездят, а этот мчится прямо на меня. Я только успела оглянуться и застыла, как кролик. А тут – мой спаситель, большой пёс, дог… Пронёсся перед самой машиной огромными прыжками. Шофёр, наверное от неожиданности, вильнул в сторону, задел боком дерево. Такой сильный скрежет раздался! Тут я опомнилась, отбежала в сторону. А автомобиль даже не остановился – быстро уехал. Словно бегством спасался.

– Вот так история! – Костя покачал головой. – Может, всё же случайность?

Но сам он, честно говоря, так не думал. Бабушка тоже. Она тогда же, очень взволнованная, вернулась домой, весь день размышляла… Получалось, что причиной могла быть только квартира. Погибла бы под колёсами какая-то безымянная старуха: в том далёком районе её никто бы не опознал, в розыск подали б ещё не скоро. А по её паспорту агентство оформило бы покупку квартиры, и деньги не надо платить! Ведь можно найти подставную женщину – подходящую по возрасту и внешности…

– С логикой у тебя всё в порядке, – согласился Костя. – Но всё ведь бездоказательно!

– А я, Костик, когда обо всём этом подумала, решила кое-что уточнить. Вспомнила, что по пути на рынок всегда прохожу мимо щита с надписью: «Аудиторско-консультативный центр городской налоговой инспекции». Я пошла туда, сказала, что хочу проконсультироваться о налогах. Меня провели в кабинет к специалисту – мужчина средних лет, очень компетентный. От него я и узнала, что в агентстве меня просто обманывали! Никакого специального налога не существует! Кому бы я ни продавала квартиру – агентству, или напрямую покупателю, или покупателю посредством агентства, – я должна уплатить только государственную пошлину, и всё! Потом написать декларацию в налоговую инспекцию, но и тогда с меня ничего не возьмут… И я утвердилась в своих подозрениях!

– И позвонила мне?

– Не сразу. Я пошла туда – в агентство. Как там засуетились, когда меня увидели! Президент, какие-то его заместители, эта генеральная директорша – все ко мне вышли. И когда я сказала, что передумала продавать квартиру, даже не стали меня уговаривать или ссылаться на договор: сразу вернули документы. Однако немного пришлось подождать в приёмной. Там, около секретарши, стоял один их работник, они тихо разговаривали, но я не прислушивалась – была вся в напряжении. Но вдруг уловила одно слово: «Бухгалтер».

– И сразу вспомнила любимого внука! – засмеялся Костя.

– Да… Мужчина сказал: «Теперь придётся нового бухгалтера искать». А секретарша ему: «Это же не проблема!» Он так губами почмокал: «Нет, деточка, именно проблема! Нужно, чтобы во всём соответствовал…»

Бабушка вопросительно посмотрела на Костю, и он весело хлопнул в ладоши:

– Гениальный план, бабуля! Внедрить меня туда тайным агентом! Я правильно понял?

– Правильно, мой милый. – Анна Павловна нисколько не смутилась. – Я, как вернулась домой, тут же тебе позвонила. Не думаю, что за прошедшие два дня они нашли себе бухгалтера. Ты к ним пойдёшь, и они тебя возьмут!

– Ты так уверена? Впрочем… – У Кости загорелись глаза: недаром мама часто повторяла, что он весь в бабушку. А ещё он не удержался, «подколол»: – Вот видишь, и моя профессия пригодилась!

Дело в том, что бабушке очень хотелось, чтоб внук пошёл по её стопам, стал учителем-историком. И Костя поступил в педагогический институт, проучился там два года, но понял – это не его призвание. Бросил и пошёл на бухгалтерские курсы…

– Ты придёшь туда вроде бы случайно, в поисках работы, – продолжала Анна Павловна. – Уверена, подходящую историю ты сочинить сможешь. И подходящего им человека тоже сможешь изобразить… Вот, они мне давали свою визитную карточку, там есть адрес.

Костя взял блестящий прямоугольник: на фоне зубчатых стен готическим шрифтом написано: «Castle».

– «Зáмок», – перевёл он.

– Скорее, «Крепость», – поправила бабушка. У них на входе даже девиз написан: «Мой дом – моя крепость».

Костя перевернул визитку: на обороте значились адрес, телефон, факс… Молодой человек вздрогнул: эти цифры телефона он уже сегодня видел – утром, в поезде! На листке бумаги, выпавшей из рук Леночки!

Мгновенно выстроилась в уме цепочка: Леночкин Виктор – погибший под колёсами автомобиля застрахованный владелец квартиры – бабушка, решившая продать квартиру, и гоняющийся за ней автомобиль – агентство по продаже недвижимости «Castle»… Только теперь Костя окончательно поверил: автомобиль оказался не случайно на аллее сквера!

– Я пойду туда, – сказал он, пряча визитку в карман. – Сегодня же.

– Скоро у них, в этом агентстве, обеденный перерыв, – сказала бабушка. И, словно подтверждая её слова, из комнаты донёсся щелчок, шипение и мелодичный звон – старинные напольные часы начали отбивать удар за ударом. Двенадцать раз, полдень. – Пока соберёшься, дойдёшь, им начнут уже из кафе горячую еду в судках носить, я видела. Из-за тебя откладывать обед они не станут, этот народ очень обстоятельно относится к питанию, я обратила внимание – как к ритуалу. Так что отдохни пару часиков. Сейчас посмотрим городские новости…

Анна Павловна включила телевизор, нашла местный канал, по которому только что пошли первые кадры новостей. Костя уселся рядом на диване, обнял бабушку за плечи. Он знал, что она обязательно раз, а то и два в день следит за событиями, происходящими в городе. «Люди, которые смотрят только новости мирового масштаба, или равнодушные, или слишком эмоциональные, – не раз говорила бабушка внуку. – Одним кажется, что происходящее рядом – ерунда, мелочь, просто неинтересно. Вторые, наоборот, внутренне боятся узнать что-то плохое, касающееся тебя очень близко. Ведь сейчас все новости, в основном, со знаком минус… А я хочу всегда быть в курсе: что меня поджидает, когда я выхожу из подъезда…»

Местный диктор что-то рассказывал, шли кадры официальных совещаний, открытие какого-то памятника, группка людей с плакатами на площади, но Костя не смотрел на экран. С лёгкой улыбкой он искоса поглядывал на бабушку. Какая же она красивая, какая у неё гладкая, почти без морщин кожа! А ведь Анна Павловна никогда не пользовалась кремами, умывалась холодной водой и совсем недорогим мылом, а зубы очень долго чистила зубным порошком. Только когда такой порошок исчез из продажи, неохотно перешла на зубную пасту. И ведь что за чудо – за свою долгую жизнь она не знала, что такое зубная боль! У неё не было всего лишь одного зуба где-то далеко сбоку, который сам по себе незаметно раскрошился… Костя очень надеялся, что у него хорошая наследственность: до сих пор и у него зубы не болели, не было ни одной пломбы.

– Опять убийство, – проговорила бабушка, и Костя наконец глянул на экран. – Как часто это теперь происходит!

В этот момент камера показала панораму места – длинное строение с крупной надписью «Камера хранения», рельсы, пустынный перрон, потом мельком мазнула по озабоченным лицам людей, явно следственной бригады, и вернулась к телу. В углублении между рельс лежала девушка. Крови было не много, и она казалась не покалеченной, но без сомнения мёртвой. Костя сразу узнал Леночку.

– Погибшая молодая девушка была обнаружена сегодня утром в той части железнодорожного вокзала, где находятся рабочие строения, склады, пакгаузы, – бойко комментировал женский дикторский голос. – При ней не было ни вещей, ни документов. И хотя установлено, что смерть наступила буквально минут за тридцать до прибытия следственной бригады, свидетелей происшедшего не оказалось, во всяком случае, до сих пор они не объявились. Что это: убийство, несчастный случай, самоубийство? Следствие только началось, наша программа будет следить за развитием событий…

– Бабушка! – Костя, всё ещё ошеломлённый, помотал головой. – Я знаю эту девушку! Я ехал с ней в поезде, да что в поезде – в одном купе!

– Бог мой, мальчик! Как же так? Ты не ошибся?

– Нет, нет, точно, и плащик её, и свитерок. Да и лицо… Но как это могло случиться? Ведь только что, совсем недавно мы разговаривали… И почему с ней не оказалось вещей? Была и дорожная небольшая сумка, и сумочка, наверняка с документами…

Он в последний момент удержался, не сказал «кольцо с бриллиантами». «Неужели ограбление?» – мелькнула мысль. И, словно подслушав, бабушка тяжело вздохнула:

– Ограбили бедную девочку, жизни лишили из-за вещей и денег! Костик, ты должен сообщить милиции о том, что знаешь! А то ведь может случиться, что похоронят несчастную безымянной.

– Но я мало что знаю, только имя – Леночка…

Костя уже пришёл в себя, уже мысленно анализировал всё, что знал, выстраивал версии. Ох, не простое предстоит дело! Знала бы бабушка, куда «внедряет» любимого внука! Нет, нет, ей нельзя рассказывать. Зачем пугать? Да и она тут же пойдёт на попятную. А ему самому теперь так захотелось поскорее очутиться там, в «Крепости», увидеть этого Виктора…

– Леночка… Ах, как жалко девочку! – Анна Павловна почему-то при этих словах прижала голову внука к своей груди. – Ты ведь можешь сказать и каким поездом она приехала, и где садилась.

– Да, в Ясиноватой.

– Вот видишь! Это, конечно же, облегчит работу следователей.

– Их работу точно облегчит, а вот мою… Представь, я только устроюсь к этим махинаторам бухгалтером, а меня начнут на допросы и дознания вызывать в следственные органы. Понравится им это? Тут же испугаются и меня уволят. Провалюсь, как внедрённый агент.

Бабушка растерялась.

– Ты прав, прав. Но как же быть, получится, что ты предаёшь эту несчастную девочку!

«Наоборот, – подумал Костя. – Я буду рисковать, чтобы разоблачить её убийцу». Но вслух сказал:

– Я, бабуля, позвоню в милицию анонимно, расскажу всё, что знаю.

– Правильно, Костик! – обрадовалась Анна Павловна. – Звони прямо сейчас.

– Э, нет, – охладил он её. – У них там сейчас все телефоны с определителями номеров. Не успею я трубку положить, как тут же заявятся сюда. Я, бабушка, позвоню из автомата. Вот пойду скоро к твоим обидчикам устраиваться на работу, и по пути позвоню, карточка у меня есть.

А про себя Костя подумал ещё и о том, что далеко не всё станет он рассказывать милиции о Леночке. Только то, о чём упомянул бабушке: имя, поезд, место посадки. История Леночки и связь этой истории с агентством «Castle» – эти сведения пригодятся для его личного расследования. Недаром всё так сошлось именно на нём – и знакомство с погибшей девушкой, и покушение на его бабушку.

Глава 3

Сводку о происшествиях в городе передавали по радиосвязи каждые полчаса. Майор Ляшенко как только услышал о трупе на вокзале, сразу набрал номер полковника Кандаурова. Викентий Владимирович Кандауров, которого он хорошо знал много лет, не так давно был назначен возглавлять отдел уголовного розыска управления. Антон Ляшенко тоже когда-то там работал. Приходилось расследовать дела вместе с Кандауровым. И даже потом, когда Антон перешёл в отдел по борьбе с организованной преступностью, не раз сотрудничал с Кандауровым.

– Вы же знаете, Викентий Владимирович, – говорил он теперь, – я веду дело «Фармацевтов», а у них на вокзале были склады. И как раз там, где нашли убитую.

– Думаешь, может быть связь?

– Не люблю таких совпадений, лучше перестраховаться.

– Хорошо, подключайся к оперативной бригаде, они как раз выезжают. Спускайся, тебя подождут.

Девушка лежала ничком, но голова неловко повёрнута и виском – почти на рельсе. Антон прикинул: высота платформы почти в средний человеческий рост, если отсюда неловко упасть, вполне можно вот так удариться о железное полотно и убиться… Эксперты скоро скажут точно, этот ли удар стал для погибшей смертельным. Похоже, совсем молоденькая и симпатичная девчонка. Приехала откуда-то? Или пришла встречать? А, может, какое-то другое дело привело её в эту пустынную тупиковую часть вокзальных построек… Вон они, пресловутые склады «фармацевтов», опечатанные, но без охраны, поскольку весь товар уже вывезен. То, что рождено криминальным помыслом и для криминальных целей, имеет невероятную развращающую силу. Вчера человек ещё и помыслить не мог, что пойдёт на преступление, и вот он уже берёт оружие и отправляется за лёгкими деньгами! Так, например, как те два милиционера – лейтенант и сержант, – которые вычислили эти склады и явились сюда шантажировать владельцев. Хорошо хоть, что один, сержант, остался жив, и когда очнулся в больнице, рассказал как всё произошло… А теперь здесь же тело мёртвой девочки… Надо разобраться, хорошенько разобраться.

Специалисты ещё работали, осматривая всё вокруг, подъехала съёмочная группа местного телевидения, следователь прокуратуры разрешила им сделать репортаж, а майор Ляшенко отошёл в сторону, прислонился к стене с надписью «Камера хранения», закурил…

Дело, которому присвоили условное название «Фармацевты», он вёл почти два года. Основные материалы по хитроумным, многоходовым мошенническим операциям были собраны и доказаны довольно быстро, и оба «великих комбинатора», организовавших и развернувших на полную катушку деятельность современной конторы «Рога и копыта», тоже были арестованы. Но был на свободе, в бегах, их подставной «директор». Ох и обломились же на нём Емельянов и Трущенко: думали, что падкий на деньги лох будет рад большой зарплате и не догадается об уготованной ему участи – в случае провала «замылить» глаза следственным органам. Да, комбинаторы и предполагали, что «директор» уйдёт в бега, но не таким же образом, как получилось! Обломились они на нём! «Впрочем, – усмехнулся Антон, – не только они, но и мы тоже обломились именно на этом парне. Убил лейтенанта, ранил сержанта и скрылся. До сих пор найти не можем…»

Очень характерное это дело для нынешнего времени. В нём отразились противоречия такого института, как «свободный рынок», несовершенства коммерческих отношений и структур, лазейки в экономической и законодательной сфере, позволяющие мошенникам действовать безнаказанно длительное время. В городской прессе фирму «Медикал плюс» уже сравнивали с Бендеровской конторой «Рога и копыта» – майор Ляшенко сам обратил внимание журналистов на сходство времени свободного предпринимательства двадцатых годов, то есть НЭПа, и сегодняшнего пока ещё дикого рынка.

Те, кто задумывали хитроумную операцию, были людьми образованными и несудимыми, им казалось, что всё можно сделать красиво, элегантно, умно. Но, как выяснилось, невозможно обойтись без уголовников и уголовных авторитетов, у которых, сами того не заметив, они оказались в зависимости. Задумал и разработал мошенническую операцию Сергей Емельянов – человек, работавший в своё время в сфере реализации медицинских препаратов. Помимо этого, он специально дотошно изучил принципы функционирования химико-фармацевтической отрасли Украины – расположение фабрик-изготовителей медпродукции, их производственные возможности и ассортимент, спрос на медицинские товары, рынки их сбыта… Выдавал себя Емельянов за бывшего ревизора Минздрава СССР, козырял знакомством со многими высокопоставленными чиновниками отрасли. Всё это, вместе с его красноречием и умением внушать доверие, вводило в заблуждение руководителей фармацевтических предприятий, фирм, организаций. Всё выглядело так, словно новая фирма собирается плодотворно, длительно и честно трудится, снабжая харьковчан медицинскими препаратами. Приобретён пакет документов уже зарегистрированной фирмы, снят офис в престижном центре города, склады для продукции, нанят штат сотрудников, платятся налоги… Но, как определил Ляшенко в обвинительном заключении: «…деятельность внешне носила законный характер, а на самом деле являлась фикцией, преследовавшей цель противоправного обогащения за счёт государственного и коллективного имущества». И это с самого начала лежало в основе плана, потому первые же действия мошенников были преступными. Сергей Емельянов – мозговой центр и организатор «дела», Алексей Трущенко – его финансовая опора, стали искать человека, который стал бы директором фирмы. Но, конечно, не настоящим, а бутафорским. По той же бендеровской схеме: «Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором «Освободителе», при Александре Третьем «Миротворце», при Николае Втором «Кровавом»… Как я сидел при НЭПе!..» Зицпредседатель Фунт – подставной глава учреждения, который, когда «Рога и копыта» лопнули, снова поехал «сидеть».

Емельянов с самого начала понимал, что придёт время, и его фирмой вплотную займутся следственные органы. Вот тогда и понадобится подставной директор – тот, кто будет во всем виноват. Однако «сажать» своего директора он не собирался – опасно! В нужный момент директор должен был исчезнуть, уйти в бега. Сам же Емельянов и Трущенко – простые компаньоны, обманутые, совершенно невинные. Пусть милиция ищет злодея-директора! Да только найти его окажется невозможно: с самого начала этот человек будет действовать по фальшивому паспорту…

Девушка, подошедшая к майору, выглядела совсем юной, моложе своих и без того небольших двадцати шести лет. Даже сосредоточенное выражение лица и сумрачный взгляд не делали её старше. Антон тут же протянул ей сигареты, щёлкнул зажигалкой.

– Что, Олеся, – спросил, – тяжко? Никак не привыкнешь?

Она затянулась, слегка пожала плечами:

– Да я всегда знала, что никогда не привыкну. А ты разве сам не такой? Сколько лет в органах, а вот, отошёл, чтобы лишний раз не глядеть на труп.

– Верно, – Ляшенко согласно кивнул. – Но я давно понял: кто привык на погибших глядеть, а то и удовольствие стал от этого получать, тому лучше другим делом заняться.

– Ну да! – Иронично-грустная улыбка чуть покривила губы его собеседницы. – Разве таких у нас не большинство?

– То-то и оно…

Никто бы не подумал, глядя на стройную фигурку в джинсах, свитере и ветровке, что это девушка – следователь прокуратуры. Три года, как Олеся Лукашина закончила с отличием юридическую академию, работала в городской прокуратуре. Она очень нравилась Антону Ляшенко, но он не решался проявить эти свои чувства. И не потому, что был старше – десять лет, конечно, приличная разница, но не критическая. Останавливало его другое…

– Как поживает Максим Богданович? Здоров?

– Генерал в полном здравии. Пишет мемуары, как и положено пенсионеру.

Олеся вскинула ладонь ко лбу, словно рапортуя, её выразительные карие глаза повеселели. Она была внучкой генерала Саенко, который двадцать лет руководил областным управлением внутренних дел. Антону казалось: начни он ухаживать за Олесей, многие станут думать о том, что он карьерист. Генерал Саенко хоть и находился с недавних пор в отставке, но для города и всего министерства был человеком легендарным, сохранил и уважение, и связи, и власть. Антон знал, что когда генерал избирался депутатом в Верховную Раду, за него голосовали не только те харьковчане, которых он много лет защищал, но и бывшие диссиденты, и нынешние бизнесмены, в своё время проходившие через судебные органы. Принципиален был генерал и справедлив, за это и любили его, и ненавидели, но уважали все… Олеся в этом плане была на деда очень похожа – Антон и о ней кое-что знал. Перед поступлением в юридическую академию заявила деду: «Если узнают, что я внучка генерала Саенко – заберу документы!» Генерал дал слово и держал его. Но кто мог гарантировать, что в приёмной комиссии не знали происхождение абитуриентки Лукашиной? Впрочем, у девушки была золотая медаль… Повзрослев, Олеся и сама поняла, что скрыть такое родство невозможно, требовала от родителей и деда только одного: не вмешиваться ни в какие её конфликты – учебные или личные. «Если будете мне протежировать, как я научусь разбираться в сложных ситуациях, находить из них выход? Какой из меня следователь на фиг получится!»… Генерал сам рассказывал о своей самостоятельной внучке коллегам – гордился.

– Я так поняла, майор, потянули тебя эти склады? А то с чего бы ты был здесь? Рядовое убийство – не твоя епархия.

– Правильно поняла. Сама видишь: труп рядом, чуть ли не у самых дверей.

– Но каким образом? – Следователь пожала плечами. – Скорее совпадение.

– И всё же тревожно как-то стало мне, Олеся, когда услышал… Попрошу Кандаурова дать это дело мне.

– Значит, снова будем вместе работать. А что, Антон, может это знак? Может, и правда закончим «Фармацевтов»?

Именно Олеся Лукашина, как следователь прокуратуры, курировала расследование по «Фармацевтам». Это стало её первым делом, но майор Ляшенко, как ведущий оперативник, совершенно не ощущал, что его следователь – вчерашняя выпускница ВУЗа. Настолько уверенно вникала она во все детали, замечала неожиданные повороты, требовала тщательной проработки каждого эпизода… Наверное уже тогда он стал восхищаться Олесей.

– В общем, Антон, держи меня в курсе самых первых результатов. С чего начнёшь?

– Попробуем выяснить, не приехала ли погибшая сегодня каким-нибудь поездом. Наш фотограф уже помчался в лабораторию, сейчас вернётся со снимками. Плохо, что поездные бригады утренних поездов уже отпущены по домам и заступят только через двое суток. Придётся брать адреса, ходить… Транзитные, которые ушли дальше, опросим на местах прибытия, фото отправим по факсу. А есть ещё электрички.

– Да, беготни вам предстоит много. – Олеся состроила сочувственную гримаску. – Дня три… Но как только что-то – сразу ко мне.

– Сразу же!

Он, подражая ей, приложил руку ко лбу, как к козырьку. Олеся засмеялась, махнула ему. Пошла туда, где осталась ждать машина. Антон смотрел во след уходящей девушке и чувствовал, что прямо сейчас начнёт рыть землю, чтобы поскорее прийти к ней в кабинет, сесть рядом… Впрочем, лирика, конечно, здесь тоже присутствует – он рад, что вновь привелось работать с Лукашиной. Но и азарт, предчувствие, желание поймать того, ускользнувшего, пока неуловимого, – это было сильнее.

Глава 4

В двери постучали, и когда майор громко сказал: «Войдите» – в кабинет шагнула полная, но энергичная и подтянутая фигура сержанта Васильева. Именно эта фигура, а также всегда приветливо-весёлое настроение сержанта, сподвигли как-то майора назвать его бравым солдатом Швейком. Поразительно, но через время Васильев сказал ему:

– Читаю эту книгу, товарищ майор, что вы сказали, про Швейка. Толстая очень, но я одолею.

Ляшенко кивнул приветливо сержанту, вспомнил, что утром видел того на входе в Управление, за застеклённой стойкой дежурного. Догадался: прислали что-то сообщить.

– Товарищ майор, – браво отрапортовал дежурный, тараща смешливые круглые глаза. – Приказано доложить вам. По делу о сегодняшнем убийстве на вокзале.

– Слушаю, докладывайте, – тут же встрепенулся Антон.

Он как раз сидел за компьютером, составлял план розыскных работ по этому случаю. Его сотрудники уже определили три поезда, пришедших на вокзал приблизительно в нужное время, да ещё две электрички. С электричками дело будет сложное, с поездами шансов больше, но предстоит повозиться. Однако дело делается. В проходящем поезде из Адлера поехали двое оперативников. До станции Лозовая они опросят всех проводников и пассажиров. Вдруг повезёт: кто-то вспомнит погибшую девушку и что-то, связанное с ней. Для двух других поездов – из Донецка и Феодосии, – Харьков конечная станция. И, увы, бригады распущены по домам. Сейчас уточняют фамилии проводников и их адреса.

Но то, с чем пришёл сержант, явно не по этой линии. Оперативники, будь у них новости, вышли бы прямо на него. Значит – звонок? Неужели объявился свидетель?

И точно, Васильев доложил:

– Звоночек только что поступил, про девушку эту. Как зовут и каким поездом ехала.

– Отлично! – Майор быстро встал, кивнул. – Пойдём, послушаем запись.

Уже давно все звонки на телефон дежурного автоматически записывались. Ляшенко сел к столу за стеклянной перегородкой, нажал кнопку воспроизводства, отступил на два звонка назад – за короткое время успели ещё позвонить сюда. Вот она, эта запись! На всякий случай глянул на Васильева, тот кивнул.

Три раза прослушал Антон короткое сообщение: «Хочу сказать о девушке, которую убили на вокзале. Она приехала Донецким поездом, садилась в Ясиноватой. Звать Елена. Ехала к человеку, за которого хотела выйти замуж». Всё.

_ Сделайте мне прямо сейчас эту запись на кассету, – приказал Ляшенко.

У себя в кабинете он ещё несколько раз прослушал сообщение. Но уже и сейчас мог кое-какие выводы сделать.

Звонил молодой мужчина, не юноша, но явно очень молод. Голос одновременно мягкий и звонкий, и такой, о котором говорят «интеллигентный». Обороты не казённые: не «могу сообщить», а «хочу сказать». Не волновался, значит свои несколько коротких чётких фраз продумал заранее. Скорее всего, увидел сюжет в городских новостях – там бегущей строкой шли телефоны, по которым можно позвонить…

Антон ещё дважды прослушал запись, и уловил-таки небольшую паузу перед последней фразой. Похоже, молодой человек собирался закончить чуть раньше – на имени девушки. Но в последний момент решился, добавил: «Ехала к человеку, за которого хотела выйти замуж». И положил трубку сразу, не ожидая ответа и вопросов, словно дал понять: «Больше ничего не знаю».

«Нет, дорогой анонимный абонент, знаешь!» – мысленно воскликнул Антон. Построение последней фразы говорит именно об этом. Во-первых, звонивший знал о планах погибшей девушки. Значит, у них были доверительные отношения, возможно дружба, давнее знакомство… Нет, сам себе возразил Антон, тогда бы этот парень назвал её фамилию – он ведь явно хотел помочь следствию. Но всё равно: о женихе он знал. Хотя не сказал этого слова – «жених». Почему? «…Человек, за которого хотела выйти замуж». Она хотела, а он, этот человек? Хотел на ней жениться? Ждал её приезда? Звонивший явно сомневался и, возможно сам того не желая, дал ему, майору Ляшенко, почувствовать это сомнение.

Антон мысленно поблагодарил неизвестного парня: тот очень облегчил им работу. Теперь личность погибшей будет быстро установлена, а там – потянутся ниточки. В первую очередь, конечно, к «жениху»…

Позвонили из Лозовой. Лейтенант сообщил, что адлеровский поезд тщательно «прошустрили», но результатов нет.

– Всё в порядке, – успокоил его Ляшенко. – У нас уже есть кое-что, погибшая не вашим поездом ехала, возвращайтесь.

Следом был звонок из анатомической лаборатории.

– Майор, полные результаты вскрытия я сделаю завтра, но главное, что вам может уже пригодиться… Девушка была беременна, срок – около двух месяцев.

– Спасибо, Сергей Михайлович, вы подтвердили реальное существование «жениха». У нас как раз появились такие сведения.

– Рад стараться, – устало ответил патолог.

Дальше дело пошло по накатанной дорожке. Запрос на станцию Ясиноватая: кто садился вчера вечером на поезд Донецк-Харьков? И быстрый ответ: было продано пять билетов, в разные вагоны. Еленой звали одну пассажирку – молодую девушку по фамилии Крикуненко. Она села в седьмой вагон на двенадцатое место.

Антон приказал свернуть все работы по определению проводников Донецкого и Феодосийского поездов. Быстро выяснил, кто работал в седьмом вагоне состава Донецк-Харьков. По адресу Лидии Васильевны Бойко отправился сотрудник с заданием доставить её прямо в кабинет майора Ляшенко.

Вокзалы, поезда, вагоны, тамбуры, короткие и длинные остановки в пути, попутчики, знакомства… Всё это можно назвать «романтикой дальних дорог». Но можно и по-другому: неожиданности железнодорожного путешествия. И далеко не всегда приятные, как в старом фильме «Девушка без адреса»: знакомятся в поезде парень и девушка, влюбляются, теряются, ищут друг друга, находят. Хорошие парень и девушка… А если не хорошие? Если девушка определённого типа, ищущая богатого попутчика? Или парень – уголовный тип, ловец хорошеньких девушек?

Майор Ляшенко много знал криминальных историй, связанных с железной дорогой, вокзалами, поездами, вагонами… Потому и хотел лично поговорить с проводницей. Женщины этой профессии обычно наблюдательны, они ведь тоже много чего видели на своём «пути».

Лидия Васильевна не знала, зачем её попросили приехать в Управление милиции: сказали, что нужна её помощь. Молодой симпатичный майор попросил называть его Антоном Николаевичем, усадил за свой стол, сказал:

– Я покажу вам фотографию девушки. Вы посмотрите внимательно, вспомните – не ехала ли она сегодня в вашем вагоне.

Фотография была сделана с мёртвой девушки. И хотя фотограф постарался найти щадящий ракурс, проводница, вглядевшись, ахнула и подняла испуганный взгляд на майора.

Тот подтвердил, что ещё оставалось:

– Увы, эта девушка мертва. Вы узнаёте её?

– Ехала в моём вагоне. – Лидия Васильевна не кивнула, а скорбно покачала головой. – Такая славная девочка, молоденькая…

– Расскажите, пожалуйста, всё, что запомнили. Где садилась, с кем ехала в купе, что говорила. У неё было двенадцатое место?

– Так она на своём месте не ехала, – оживилась проводница. – Мест свободных было много, так я ещё и удивилась, что девочке дали это купе. Там в Донецке семья села, муж, жена и двое детей. Старший мальчик лет тринадцать, с детским местом, а младшему пять лет, он без места. Две нижние полки и одна верхняя. Женщина эта меня сразу спросила: подсадят ли к ним кого-то? А я и сказала: «Во всех купе свободные места есть, вряд ли». Так она попросила, можно ли занять четвёртое место? Говорит: «Муж и старший сын наверх лягут, а я с малышом внизу. Разрешите нам матрас взять, а постель для него у нас есть». – Женщина улыбнулась. – Что же, мне не жалко. Я понимаю, что с маленьким ребёнком на одной узкой полке что за сон! Я только сказала: «Смотрите, чтобы он не упал».

– Значит, появление девушки нарушило их планы?

– Она и сама была расстроена, – подхватила проводница. – Я её завела туда, смотрю, женщина огорчилась, и девочка так растерянно оглядывается. Ясное дело, ночевать в купе с маленькими детьми не всякий любит. А эта девушка такая… задумчивая была. Наверное, ей покоя хотелось.

– Вам так показалось?

– Показалось, что даже грустная. Много я видела разных пассажиров, двадцать лет по дороге езжу. И весёлые компании, и хулиганы, и пьяницы, и молодёжь туристическая песни всю ночь поёт, и недовольные пассажиры, что требуют шум прекратить. И вот такие грустные, которые часами стоят в коридоре у окна или курят в тамбуре…

– Я так понял, – мягко прервал её майор, – что вы девушку пересадили?

– Да, – охотно подтвердила Лидия Васильевна. – Выручила и её, и эту семью. В пятом купе, на девятнадцатом месте, ехал парнишка, совершенно один. Вот я и перевела её туда, на семнадцатое место. Кстати, нижнее, а там у неё верхнее выпадало.

– Парнишка? Подросток?

– Да нет, постарше. Наверное, как и она, лет двадцать.

– И что? – приподнял бровь Ляшенко. – Девушка не возражала против этого? Всё-таки одна в купе, с молодым человеком?

Проводница улыбнулась:

– Не возражала. Они друг другу сразу понравились.

– Из чего это было видно? – тут же спросил Ляшенко.

– Да какие-то они даже похожие оказались. Юные светленькие, интеллигентные. Парнишка в очках, симпатичный, внимательный, голос такой приятный. Я им вскоре чай принесла, так они уже разговаривали запросто, как знакомые. И девушка эта повеселела.

– Так, может, они и были знакомы?

Проводница ненадолго задумалась, медленно покачала головой:

– Ну как так могло быть? Я ведь её, девушку эту, в то купе сама решила определить. Можно сказать, случайно. Могла и в другое – были места…

Антон тут же подумал: «Это не факт. Не предложи проводница сразу её пересадить, могла и попросить об этом. Вышла бы, например, в коридор, «познакомилась» бы там с парнем – тот бы тоже вышел. Сказала бы проводнице: «Есть пустое купе»… Да или просто бы пошла к парню в купе «в гости»… Надо выяснит у кассира в Ясиноватой, не просила ли девушка билет в определённый вагон, тот самый, седьмой».

На лице майора эти его сомнения никак не отразились. Но проводница вдруг что-то вспомнила, оживилась.

– Я, когда пришла забирать стаканы, дверь купе была приоткрыта. Я услышала, как девушка сказала: «Ты, Костя, наверное мамочкин сыночек?» А он тоже засмеялся, ответил: «Нет, я, скорее, бабушкин внучек». А она спросила: «Бабушка с вами живёт?» Я зашла в купе, и парнишка уже при мне ответил: «Нет, здесь, в Харькове. К ней еду». Потом они стали со мной за чай рассчитываться, и уже не говорили.

– Значит, Костя?

– Да, так она его назвала. – Лидия Васильевна посмотрела на Ляшенко пытливо. – Если знакомые, разве так спрашивала бы?

Антон был очень доволен разговором. Имя «Костя», возраст попутчика, ехал к бабушке… Вряд ли в Донецке, в седьмой вагон, брали билеты несколько Константинов.

– Есть идея! – сам себе вслух сказал майор. – Кажется, именно этот Костя и звонил нам…

Глава 5

Это бабушка посоветовала Косте надеть костюм. Вообще-то он собирался идти в джинсах и пуловере – своей привычной и любимой одежде. В Донецке именно так он и ходил на работу. Но Анна Павловна покачала головой:

– Там, в их офисе, все мужчины одеты в костюмы, женщины – в элегантных сдержанных платьях. Очень респектабельно, солидно. Придёшь в джинсах, примут тебя за несерьёзного мальчика, может и разговаривать не станут.

– Ну, по одёжке только встречают, – пожал плечами Костя. – Впрочем, ты права. Тем более, костюм я взял с собой.

Когда в светло-сером, хорошо сшитом костюме и голубой рубашке, Костя уже стоял в прихожей, бабушка неожиданно спросила:

– Скажи, милый, ты носишь свой крестик?

Костя удивился. Как многие молодые люди, родившиеся в новые времена, он был крещён. Но его родители, да и сама бабушка, жившие в стране подавляющего атеизма, не считали веру в Бога чем-то для себя необходимым. В семье так и не стало традицией отмечать церковные праздники, ходить в храм на службу. Анна Павловна хорошо об этом знала. Потому он пожал плечами, сказал с лёгкой иронией:

– Да нет, как-то не привык. Он мне мешает. Да ты, бабуля, и сама ведь не носишь.

– Последнее время ношу…

И правда, лет пять, как с Анной Павловной происходили перемены: о многом она задумывалась, многое вспоминала из своего детства, молодости. Стала ходить в близкую церковь, которая называлась «Усекновения главы Иоанна Предтечи». И когда чудом избежала гибели под колёсами гнавшегося за ней автомобиля, первое, что подумала: «Господь уберёг!» И перекрестилась. Теперь она взяла из старинного шкафа красивую инкрустированную шкатулку, достала серебряный крестик – немного побольше и потяжелее обычного нательного.

– Вот, – протянула внуку, – надень. Это крестик твоего дедушки. Им он был крещён, его проносил всю войну: может, оттого и выжил.

– Да ну? – усомнился Костя. – Разве разрешалось советским офицерам кресты носить? За это и расстрелять могли!

Анна Павловна покачала головой:

– Много вы, молодые, знаете о наших «советских» временах! Вбивают вам в головы всякие страшилки. Как раз на фронте многие крестики нательные носили – и солдаты, и офицеры. Десятилетиями веру из людей изгоняли, а как беда пришла, тут же все руки протянули к небу: «Спаси, Господи!» И не только простые люди: самые главные руководители, сам Сталин…Ты, Костик, надень этот крестик, и не снимай его…

Костя решил, что он будет изображать не обременённого высокой моралью начинающего карьериста и стяжателя – этакого простодушного циника. Он мило улыбался, говорил откровенно президенту фирмы, который самолично принял его:

– Донецк – провинция, а Харьков – почти столица! Молодому и умному человеку здесь есть где развернуться! И потом: у меня здесь дед – одинокий, с квартирой, а я единственный внук. Зачем же упускать такую возможность, правда?

Он решил как можно меньше отступать от своей настоящей биографии, но всё-таки из предосторожности переделал бабушку в «деда», хотя фамилии у них были разные: Анна Павловна всю жизнь жила под своей девичьей… После последней фразы Косте показалось, что он заметил мелькнувший в глазах президента интерес, а потом – чувство сожаления. «Упустили одинокого старика с квартирой, – расшифровал Костя этот взгляд. – Жаль!»

– Так значит, вы работаете бухгалтером в пошивочном кооперативе? – спросил солидный, ещё молодой, лет тридцати, президент, перебирая Костины документы.

– Уже полгода! Думаете, это мало? Да я там всё до тонкостей знаю. Рутина, развернуться – никакой возможности! А я ведь очень хорошие курсы кончал, легко работаю с «Один С» – вы ведь знаете, что это. Ещё я отличный компьютерщик: система «Фрегат» для меня не проблема. Разбираюсь даже в «SAP», а это, поверьте, не каждый экономист с высшим образованием осилит!

– От скромности вы не умрёте, молодой человек!

Президент посмотрел на него заинтересованно, Костя улыбнулся:

– Товар надо показывать лицом! Я ведь хочу получить у вас место. Если сработаемся – стану надёжным компаньоном! Моё кредо: бухгалтер – исполнитель воли руководителя!

«Руководитель» хмыкнул, повернулся в сторону.

– Ну что, Людмила Григорьевна, возьмём его?

У окна в кресле сидела молодая женщина, которую бабушка назвала «директрисса». Лет двадцать семь, высокий лоб обрамляли красиво уложенные тёмные волосы, затемнённые очки, чёткие губы в неяркой изысканной помаде. Она улыбнулась и грудным, мягким голосом сказала:

– Перспективный молодой человек… Давайте, Игорь Михайлович, дадим ему испытательный срок – неделю или две.

Встала и пошла к выходу – стройная, в элегантном костюме. Все сотрудники «Castle» были молоды, элегантны, современны. Президенту, его помощнику, главному менеджеру – от 30 до 35 лет. Как на подбор: высокие, спортивные, излучающие энергию и благоухание дорогих мужских одеколонов. Но ни одного из них не звали Виктором.

Костя трудился в агентстве уже три дня. Его посадили за стол бывшего бухгалтера, где стоял компьютер. Молодой человек быстро разобрался во всех документах и программах – он не преувеличивал, говоря о себе, как об отличном компьютерщике. Но хвастаться, что друзья прозвали его «Хакером», он не стал. Ни к чему его новым коллегам знать, что он может «вскрыть» почти любую закодированную программу. В бухгалтерском компьютере ничего необычного он не нашёл. «Если где и хранится криминал – то у президента», – решил Костя. Нужно было искать подходы к этому компьютеру. Костя надеялся, что ему поможет дружба с секретаршей Ларочкой.

Это было очаровательное существо лет девятнадцати-двадцати, словно сошедшее со страниц рекламных журналов. Длинноволосая и длинноногая натуральная блондинка с волнующей фигурой, наивным взглядом и манящей улыбкой. Она необыкновенно умело пользовалась косметикой, ловко набирала на клавиатуре тексты, заразительно смеялась и почти всё рабочее время играла на компьютере в «Doom». Мужчины баловали её изысканными подарками-безделушками и шоколадками, она, благодаря, целовала их в щёку, тут же вытирая пальчиками след помады. Генеральный директор Людмила смотрела на неё снисходительно, как старшая сестра… Судя по всему, Ларочка была общей любимицей. И с Костей они почувствовали взаимную симпатию в первый же день, словно были одноклассниками, знавшими друг друга много лет. Она стала заходить к нему в комнату, садиться рядом и болтать, пока он работал на компьютере. Ему это не мешало, было приятно. Девушка бездумно и беззаботно рассказывала ему обо всех сотрудниках. Он узнал, что у президента Игоря есть за границей брат, владелец офшорной фирмы. Главный менеджер Виталий ещё три года назад участвовал в мотоциклетных гонках, даже зарубежных, и брал призы. Помощник директора Борис – азартный игрок, а Людмила мечтает стать известной писательницей, сочиняет рассказы. О самой Ларочке Костя скоро понял, что она – любовница кого-то из трёх мужчин. Не мог только ещё определить – кого именно… Всё это было интересно, но малополезно. Его волновало другое: президентский компьютер.

Костя и сам точно не знал, что хочет раньше найти: подтверждение убийства Леночки или покушения на бабушку? Но он был уверен: достаточно и одного из этих фактов, чтобы милиция занялась «Castle», а там выплывет и всё остальное… Тридцатилетний Виталий, красавец с атлетической фигурой, особенно казался подозрительным Косте. И внешность, и имя, больше всего подходящее под «Виктор»! Костя однажды завёл с ним разговор о своём Донецком крае, спросил, как бы между прочим, не бывал ли тот в самом Донецке, в Горловке или Ясиноватой? Виталий лишь пожал плечами: «Не приходилось».

Первая испытательная неделя подходила к концу. Своё задание – месячный отчёт по НДС, – Костя тоже уже заканчивал. Он чувствовал, что пришёлся ко двору и ему предложат остаться. Ещё бы: он изо всех сил проявлял рвение и готовность во всём подчиняться. В этот день он попросил разрешения задержаться:

– Ещё часик работы, и я закончу отчёт!

Игорь Михайлович одобрительно кивнул:

– Молодец! Я скажу охраннику, что ты ещё поработаешь.

Все ушли, кроме парня в камуфляже, но тот сидел в вестибюле, у входа. И Костя осторожно прошёл в кабинет президента, включил компьютер… Через час он с разочарованием и недоумением отключил прибор. Пусто! Нет, конечно, в компьютере было несколько закрытых программ, и там он нашёл деловые записи: адреса, фамилии, суммы. Но ничего, что бы говорило об операциях с квартирами в Ясиноватой, о бабушкином деле. Возможно, среди названных людей были одинокие обманутые старики, но это надо проверять… Костя на всякий случай сбросил себе на дискету кое-что. Однако он испытывал разочарование, потому что надеялся на большее, чуть ли не на мгновенное раскрытие преступлений! Он ведь знал психологию людей, имеющих дело с компьютером: этой машине доверяли самое сокровенное и не убирали из её памяти информацию – хранили вплоть до ненужных мелочей. Костя шёл по улице и думал: «Значит, это не президент! Не он всем заправляет… Но кто же?»

В понедельник, после обеденного перерыва, Костя увидел, что все сотрудники собрались в общей комнате, которую здесь называли не «приёмной», а «гостиной». Менеджер Виталий сказал ему:

– Подожди здесь! Звонил Игорь, просил не расходиться. Сейчас придёт и что-то сообщит.

Он многозначительно подмигнул, и Костя решил: «Скажет, что берёт меня на работу. Благодетель!» В это время зашёл сам президент, быстро оглядел всех, остановился у стола секретарши, рядом с Ларочкой.

– Друзья! – проговорил он с радостным подъёмом, но Косте вдруг показалось, что радость слишком наиграна. – Друзья! Сегодня в моей жизни особенный день, и я хочу вас всех сделать свидетелями моего счастья! На ваших глазах я надену обручальное кольцо на палец своей избраннице – самой прекрасной женщине! И поверьте, самое ценное в этом кольце не бриллианты, а то, что они складываются в букву «Л» – первую букву её чудесного имени!

У Кости перехватило дыхание. Из оббитой бархатом коробочки Игорь достал платиновое колечко с вензелем в виде буквы «Л», обсыпанной маленькими бриллиантами. Радужный свет отразился на гранях камушков, и Костя мог бы поклясться, что такое же колечко и такую же игру света он видел на пальце погибшей Леночки. В этот момент догадка, как молния, озарила ему всё происшедшее. «Лариса! Вот оно что – Лариса! Наивная секретарочка, играющая в простенькую компьютерную игрушку-стрелялку! Вот в чей компьютер нужно было заглядывать! Какой же я дурак!»

Между тем Игорь протянул руку в сторону, и на его ладонь легла ладонь Людмилы. Костя, ошеломлённый своими размышлениями и открытиями, даже не заметил, как она оказалась рядом с президентом. Она сняла очки, у неё оказались красивые тёмные глаза. Они возбуждённо блестели, на щеках горели красные пятна… Игорь сначала сжал её пальцы, поднёс к губам, а потом медленно, торжественно надел кольцо. В ту же минуту все захлопали, заговорили, тут же появилось шампанское, фрукты. Игорь и Людмила раскланивались, отвечая на поздравления, улыбались, продолжая держаться за руки. Костя, ошеломлённый своими догадками и открытиями, переводил взгляд с одного человека на другого. Может быть, поэтому только он заметил, что Ларочка смеётся слишком громко и экзальтированно, а глаза её влажны.

Глава 6

Следователь прокуратуры Лукашина позвонила через два дня после начала розыскных работ. Антон обрадовался. И не только потому, что ему было что доложить. Он уже сам хотел звонить Олесе, но сдерживался: вдруг её удивит этот короткий отрезок времени. Хотя наработки есть, но всё же… Теперь он энергично сказал в трубку:

– Кое-что интересное обнаружилось. Я зайду?

Через двадцать минут он уже был в кабинете Лукашиной – здание Прокуратуры располагалось недалеко от УБОПа, Управления по борьбе с организованной преступностью.

Майор подробно рассказал следователю о том, как появился на горизонте розыска молодой человек по имени Костя. Выяснить, кто в Донецке брал билет в седьмой вагон, на девятнадцатое место, оказалось делом десяти минут. Фамилия, адрес, возраст Константина уже известны.

– Фамилия у него интересная, такую поискать. Безтележников.

Антон сделал паузу и не ошибся. Олеся оперлась о подбородок рукой, состроив удивлённую гримаску:

– Знакомая фамилия… Профессор Безтележников?

– Точно! Ни ты, ни я его уже не застали, когда учились, а вот же, фамилию знаем. Знаменитый был специалист в области педагогики и психологии. А вот полковник Кандауров был его студентом. И, насколько я помню из его рассказов, – среди любимчиков. В дом был вхож…

– Вот как… – задумчиво протянула Олеся.

– И я об этом подумал, – подхватил Антон. – Сегодня подойду к Викентию Владимировичу, посоветуюсь. Нам ведь нужно идентифицировать голос – он ли звонил нам, сообщил о погибшей девушке? Пока это только предположение. Но если он, то этот парень наверняка знает больше, чем сказал.

– Многое из того, что ты рассказал, говорит о том, что молодой Безтележников в убийстве не замешан, – сказала Лукашина. – И всё же, Антон, совсем отрицать этого нельзя. Пока нельзя.

Викентий Владимирович Кандауров не просто помнил своего профессора. Он пожалел Антона:

– Не повезло тебе, не был ты его учеником. Николай Леонтьевич вёл курс «Психология преступлений». Название скучноватое, но какие это были лекции! Ни один студент их не пропускал, и не только наши юристы. Аудитория ломилась, из Университета приходили ребята. Он там у филологов и историков тоже лекции вёл. Так и мы, из юринститута, тоже к ним ходили послушать профессора Безтележникова. Энциклопедический ум бы, а как рассказывал: артистично, с юмором. Такие факты и события знал – из истории, современности… Рано умер Николай Леонтьевич, ты его уже не застал.

– А вы, я слышал, не только учились у профессора, но и дружили? Семью его знали?

– Верно. – Кандауров улыбнулся. – Безтележников много знал и о моём прадеде…

– Сыщике Петрусенко?

– Да, о Викентии Павловиче Петрусенко. Не раз приводил примеры из его практики. Даже я не всё знал из того, что профессор рассказывал. Вот и установились у нас особые отношения… Значит, в деле с убийством на вокзале замешан внук Безтележникова?

– Получается так.

Антон уже подробно доложил полковнику обо всём, что касалось Константина Безтележникова. Попутчик погибшей девушки. Приехал к бабушке. Продолжая работать бухгалтером на одном из предприятий Донецка, устроился на испытательный срок в фирму недвижимости здесь, в Харькове. Очень похоже, что звонил в милицию анонимно, дал сведения о погибшей.

– Собственно, всё в поведении молодого человека логично и объяснимо, – говорил Ляшенко. – Бабушка уже стара, живёт одна в большой квартире. Костя этот – единственный внук и, похоже, наследник. Почему бы не перебраться в Харьков? Вот и ищет работу, но перестраховывается, не торопится рассчитаться на прежней. Попутчиком у погибшей оказался случайно – во всяком случае, похоже на это. И даже то, что позвонил нам… Но, во-первых, я до конца не уверен, что это он. А если он – явно что-то скрывает.

Вот что, Антон! – Кандауров встал, энергично прошёлся по кабинету. – Жена профессора, Анна Павловна, в своё время очень тепло ко мне относилась. Уверен, не забыла и теперь. Навещу её. Обязательно найду предлог, чтоб визит не вызвал удивления ни у неё, ни у внука. Возьму диктофон, мы потом идентифицируем голос Константина. И вообще – пригляжусь к парню, составлю мнение. Когда-то его дед был добр ко мне, правнуку Петрусенко. Может, теперь внуку профессора нужна моя помощь?

Есть люди, для которых утверждение «мысль материальна» – реальная вещь. Кандауров был из них. Сколько раз в его жизни случалось такое: стоит о чём-то подумать, и тут же… Вот и теперь, вечером домой ему позвонил давний приятель, бывший однокурсник, а ныне ректор Юридической академии.

– Собираемся отметить юбилей нашего ВУЗа. Ты помнишь, наверное: в тридцать третьем году он стал называться «Общеукраинский коммунистический институт советского строительства и права», получил статус высшего юридического заведения. В следующем, две тысячи третьем, как раз семьдесят исполнится. Включили тебя в оргкомитет, как одного из известных наших выпускников. Найдёшь время?

– Для такого благого дела – непременно! – воскликнул Викентий. – А что уже есть в планах?

Ректор перечислил несколько пунктов, и Викентий сразу отметил: издание книги мемуаров о выдающихся людях, связанных с Академией. Ректор и сам акцентировал:

– О твоём прадеде, знаменитом сыщике Петрусенко, обязательно будет рассказ. Он ведь стал одним из первых преподавателей, и криминалистической лабораторией руководил. Я понимаю, все архивы и материалы о нём есть в городской музее криминалистики, будем туда обращаться. Но, может, в семейных ваших хрониках что-то тоже найдётся?

– Подумаю, – ответил Викентий. – Отец рассказывал, но особенно моя бабушка, Елена Романовна… А о профессоре Безтележникове планируете воспоминания?

– А как же! – подхватил ректор. – О нём у нас многие помнят, изъявили желание написать. Вот и ты, Викентий, если бы написал свои воспоминания о любимом учителе, а?

– Обязательно, – пообещал Кандауров. И предложил: – Что если попросить об этом же вдову профессора? Я мог бы взять это на себя.

– Считай, это твоё первое задание, как члена оргкомитета, – поддержал его ректор.

На следующий день, уточнив домашний телефон Анны Павловны Лазаревой, Кандауров позвонил ей. А вечером пришёл в гости. По пути купил курицу-гриль, только что приготовленную и упакованную так, чтобы сохранялась горячей. А ещё – бутылку красного сухого вина и упаковку пирожных из фирменного кондитерского магазина. У Анны Павловны оказалась уже запечённая в духовке, с майонезом, картошка, и салат. Получился очень вкусный ужин на троих – вдова профессора, его внук и полковник милиции.

Кандаурову Костя Безтележников понравился. Открытый взгляд, обаятельная улыбка, охотно поддерживает разговор.

– Вы похожи на деда, – сказал он молодому человеку. – Вам говорили об этом?

– Да, и не один раз, – засмеялся Костя. – Вот только профессию его не захотел наследовать, огорчил бабушку.

– А чем занимаетесь?

Вопрос Кандаурова прозвучал вполне уместно.

– Пока – бухгалтерские курсы и практика работы бухгалтером. Но не исключаю институт, экономический скорее всего.

Кандауров кивнул:

– Это и современно, и востребовано нынче. И, если вы наследовали не только внешность деда, но и его психологический ум, это хорошему экономисту не помешает.

Дальше логично было спросить, где Костя работает. И тот ответил, что в Донецке, в одном кооперативе.

– Значит, у бабушки в гостях? Не думаете совсем сюда перебраться? Анна Павловна, вам помощь внука не помешала бы.

Анна Павловна ласково посмотрела на Костю, улыбнулась Кандаурову.

– Неужели, Викентий, вы намекаете на то, что я уже очень стара?

– Ни в коем случае! – Он покаянно поднял обе руки. – Просто я подумал: вы одна. А бухгалтеры везде нужны, тем более в Харькове.

– Костик меня часто навещает. Вот и теперь, взял небольшой отпуск…

Она посмотрела на внука, он ответил взглядом на взгляд, но промолчал. Кандауров тут же переменил тему, заговорил о воспоминаниях для будущей книги.

Анна Павловна оживилась, принесла пухлую картонную папку с надписью: «Публикации о Николае». Там и в самом деле были газеты и журналы за разные годы: статьи о профессоре Безтележникове, интервью с ним.

– Бабуля, ты мне никогда этого не показывала! – Костя стал перебирать страницы, глаза у него блестели. – Я тоже хочу почитать о дедушке.

– Я сделаю ксерокопии, оригиналы вам верну на днях, – заверил Кандауров. – Или вы уже уезжаете?

– Нет, – протянул Костя, замешкавшись. – Ещё задержусь.

И вновь бабушка и внук быстро переглянулись.

– Тогда так и сделаем, – решил Кандауров. – Но, Анна Павловна, ваши воспоминания о Николае Леонтьевиче тоже очень ценны. Какие-то интересные жизненные ситуации, поездки, встречи…

– О, я могу о многом вспомнить, рассказать, – воскликнула женщина. – Но записать, это совсем другое. Нужно время…

– Мы сделаем это с помощью современной техники. – Кандауров щёлкнул замком кейса, достал небольшой диктофон. – Вы будете просто вспоминать, рассказывать, а эта машинка всё запишет. Костя, поможете бабушке? Разберётесь в аппарате?

Парнишка повертел в руках диктофон, нажал одну кнопку, другую. Улыбнулся:

– Легко!

Он не мог знать, что у полковника милиции в кармане лежал ещё один диктофон, который был включён и записывал его голос.

Викентий и сам не ожидал, что ему окажется так приятно вновь побывать в этой квартире, увидеть конечно же постаревшую, но неизменно красивую и элегантную Анну Павловну, вспомнить свою молодость. Они вместе прошли в комнату, которая была когда-то библиотекой и рабочим кабинетом профессора. Кандауров перебирал книги, с благодарностью вспоминая, что Николай Леонтьевич не один год позволял ему пользоваться своей библиотекой. Костя ходил вместе с ними, слушал, задавал вопросы. Не было сомнений, что парнишке всё очень интересно.

На следующий день полковник рассказывал майору Ляшенко:

– Константин мне понравился. Умный, воспитанный, слегка ироничный, но доброжелательный молодой человек. Очень располагающий к себе.

– Значит, Елена Крикуненко могла довериться ему?

Кандауров слегка покачал головой.

– Могла… А значит, Костя может знать больше, чем сказал по телефону. Знать что-то важное, иначе зачем утаивать?

– И правда, зачем? Если, конечно, парень ни в чём не замешан?

– Есть идея? – спросил Кандауров, повторяя любимое восклицание Антона.

– Есть, – улыбнулся тот. – Не хочет ли он сам выйти на преступника?

– Идея хорошая. Только это пока предположение. Однако, я тоже кое-что заметил вчера, при встрече…

Ляшенко не торопил, ждал. И полковник, помолчав, сказал:

– Первое: парень не упомянул о том, что устроился стажёром. Почему? Ведь я почти напрямую спрашивал его о планах по переезду и работе в Харькове. Естественно было бы сказать.

– Верно, – согласился майор. – Но не только это?

– Вот как раз когда об этих вещах заходил разговор, бабушка и внук так переглянулись… Как сообщники. Ох, Антон, кажется мне, что мальчишка лезет не в своё дело.

– Это может быть опасно! Викентий Владимирович, надо поговорить с ним откровенно! Я ведь тоже думаю, что к убийству Константин не причастен.

Кандауров жестом позвал Антона на небольшой балкон, имеющийся при кабинете. Там он закурил и только тогда ответил:

– Сделаем по-другому. За парнем надо приглядеть. Хорошо приглядеть, чтобы его обезопасить, но, при этом, он о нашей опеке не догадывался. Почему он сразу, как приехал, пошёл устраиваться в это агентство по недвижимости? Голос его уже идентифицировали, ты знаешь. Звонил он. И, похоже, как раз перед тем, как идти в агентство. Нет ли связи? И этой самой конторой под названием «Castle» поинтересуйся. Вот тебе два задания.

– До завтра всё продумаю, – кивнул Ляшенко. И добавил с сожалением. – Вот только никакой связи с делом «Фармацевтов» не прослеживается. Боюсь, я ошибся, и убийство девушки – совсем отдельное дело.

Глава 7

Костя шёл через знакомый и любимый им двор. Нельзя было назвать его «двором детства» – двор детства, конечно же, был там, в Донецке. Со сплочённой командой плюс-минус одногодков, с походами по подвалам и чердакам, футболом летом и катком зимой, поломанной беседкой, где сидели до темна, рассказывая страшные истории или хохоча над дурацкими анекдотами, где впервые глупо заигрывали с девчонками… Но здесь, у бабушки, Костя тоже бывал с самого детства, гулял с ней в этом дворе, а потом и сам, знал кое-кого из ребят. Сейчас, правда, никого не встречал, а бабушка слышала только об одном – служил в армии. Другие тоже небось где-то работали, где-то учились.

Двор был большой, с одним входом и тремя арками, рядом гаражей, одной волейбольной и двумя детскими площадками, со старыми тополями и кустами сирени. Был вечер, Костя, как все эти дни, задержался на фирме. Проходя через пустую детскую площадку, он думал…

Всё, что происходило в офисе вчера, в первый момент оказалось для него неожиданным. Ведь он уже выстроил свою версию, казалось – почти догадался! Лариса, великолепная актриса, изображающая глуповато-хорошенькую куколку, а на самом деле – коварная хищница. Фу, как примитивно! Костя сам себя стыдился. Но это продолжалось недолго. Сегодня появился у него новый план.

Сегодня в кабинет к Косте зашла Ларочка, села рядом в кресло-вертушку, закурила длинную тонкую сигарету. Костя ждал её: он почему-то был уверен, что девушка непременно придёт. Похоже, ей нужно выговориться.

– Не мешаю? – спросила она и, не ожидая ответа, махнула рукой: – Все такие деловые, разбежались! Один Борис здесь… Как тебе наши обручённые? Такая любовь – трогательно до слёз!

– То-то я заметил, что ты чуть не плакала!

Костя правильно рассчитал: эта его фраза стала последним толчком. Ларочка и в самом деле всхлипнула:

– Игорь меня любил! Я уже была почти его женой! Это колечко он должен был мне подарить!

– Не жалей о кольце, – не удержался, сказал ей Костя. – Оно не принесёт ей счастья.

Но Лариса, похоже, его даже не слышала.

– Людмила вцепилась в него, как рысь! Точно-точно, Костя, она самая настоящая хищница, своего не упустит! И уж не думаю, что она его любит. Просто Игорь для неё – выгодная партия. Он богатый, эта фирма – его, и за границей кое-что у него есть. Вот она и прибрала его к рукам… Она уже и здесь всем заправляет!

– А ты что же, смирилась?

Ларочка покривила губы в усмешке.

– Я перед ней – пешка! Она меня так ловко отодвинула в сторону и подсунула Борису, что я не сразу и поняла, как всё получилось! Только мне кажется, Игорь всё равно меня любит!

– Ларочка, – Костя наклонился к ней, положил ладонь на её руку. – А что, если я помогу тебе вернуть Игоря?

Он говорил тихо, смотрел ей прямо в глаза и, хотя слегка улыбался, девушка поняла, что это серьёзно.

– Разве ты сумеешь? – спросила она почему-то шёпотом.

– Если ты мне поможешь, смогу! Поможешь?

У Ларочки загорелись глаза.

– Ой, Костик, да я всё готова сделать, чтобы Людмиле отплатить! А что же, что делать?

Костя несколько секунд молчал. Он понимал, что многим рискует, открывая секретарше хотя бы часть своего плана. И всё-таки решился.

– Мне нужно добраться до компьютера Людмилы… Ты говорила, она рассказы пишет? Думаю, там у неё может оказаться откровенная запись по поводу Игоря. Мы бы могли открыть ему глаза…

Ларочка молчала, и Костя вздохнул, пожал плечами:

– Но Людмила свой кабинет запирает. Да и люди кругом. Ничего не выйдет! А я так хотел тебе помочь, ведь невеста – ещё не жена, а свадьба у них только через месяц…

– Я знаю, что нужно делать! – воскликнула Ларочка решительно, и сразу же зажала ладошкой себе рот. Потом продолжила тихо: – У нас суббота день не рабочий, никого здесь не будет. Вот мы и придём с тобой! А ключи от всех кабинетов у меня есть – запасные.

– Но офис охраняется, – сказал Костя.

– Знаю! – Девушка махнула рукой. – Это моя забота! Я со всеми охранниками дружу, найду, что сказать!

Сегодня вторник, – прикидывал Костя, – до субботы ещё три дня. Придётся ждать, но потом – Костя очень на это надеялся, – всё выяснится.

Он проходил мимо зарослей уже отцветшей сирени, когда прямо на него выбежал крупный пёс. Оба остановились, молча глядя друг на друга. Но тут же следом появилась девушка с поводком в руке, весело-извиняющимся тоном воскликнула:

– Ой, не бойтесь его! Рич – самое безобидное существо!

И тут же Рич подошёл к парню, стал в позе, не оставляющей сомнения: «Погладь меня!» Костя засмеялся и погладил совершенно безбоязненно короткую, как бархат, шерсть собаки. Поднял на девушку взгляд:

– И правда добрый. А какой красавец!

– Конечно. – Она подошла и тоже стала гладить Рича. – Это ведь курцхаар, охотничья порода. А охотники человека ни за что не обидят. Я читала, что когда выводили эту породу, то щенков, которые проявляли хоть малейшую агрессию к людям, сразу выбраковывали.

– Как вы сказали?..

– Курцхаар. Встречали таких собак?

– Название не знал, но пару раз видел похожих у себя в Донецке.

– Так вы не из этого двора? – Девушка кивнула с пониманием. – Потому вы и не знаете Рича. Тут его знают и не боятся, вот я и спускаю его с поводка.

– Да, я здесь в гостях у бабушки, – подтвердил Костя.

– Почти как я, – обрадовалась девушка. – Я тоже живу в гостях у тёти с дядей. Они уехали в санаторий, а меня попросили пожить у них, приглядеть за Ричем.

Они уже медленно шли рядом, собака бежала впереди.

– Меня зовут Константин, Костя, – представился парень.

– А я Леся… Я с удовольствием согласилась здесь пожить. И Рича люблю, и на работу мне отсюда близко.

Костя удивился: стройная невысокая фигурка в джинсах и джемперочке, русые волосы и доверчивые серые глаза, юное улыбчивое лицо.

– Я думал вы студентка, первокурсница.

Она засмеялась.

– Не такая уж я девчонка. Мне двадцать два, я окончила строительный техникум. Может, и стану ещё поступать в институт, но пока работаю в строительной фирме.

– Кем же?

– Чертёжницей.

– На компьютере? – тут же заинтересовался Костя.

Леся вроде немного смутилась.

– Нет, – сказала она. – Просто на кульмане. Я не владею компьютером, а хочу. Пойду, наверное, на курсы.

– А я как раз неплохой компьютерщик.

– Правда? – Она даже остановилась, глядя на него с восхищением. – Программист?

– Леся, – Костя тоже остановился, улыбнулся. – Давай на «ты». Мы с тобой и одногодки, и в другом похожи. Я тоже подумываю об институте, но закончил курсы бухгалтеров и работаю бухгалтером. Но как раз на компьютере, со сложными программами. А обычные программы для пользователей, это для меня семечки…

И чтобы девушка не подумала, не дай Бог, что он хвастается, быстро предложил:

– Хочешь, проведу с тобой несколько уроков? Ты здесь сколько ещё будешь жить?

– Недели две точно… А у тебя что, и дома есть компьютер? Свой собственный?

– Конечно, – кивнул он. – В Донецке само собой. Но и здесь тоже. Бабушка сюрприз сделала, к моему приезду купила, да ещё самую новую модель!

Леся смотрела на него во все глаза, как на супермена. Ах, как ему было приятно.

– Соглашайся, – сказал он. – Через три урока ты уже будешь опытным пользователем. А я подберу тебе хорошую программу для чертежей, мы и её освоим. Знаешь, как тебя на работе ценить станут?

Девушка всё ещё колебалась.

– А бабушка твоя? Она не будет против?

– Бабуля будет только рада, вот увидишь. Она сама учительница, и всегда мечтала меня видеть учителем. А тут я ученицу приведу!

Они вместе рассмеялись. Договорились встретиться здесь же, завтра, пораньше, в пять вечера.

Девушка легонько свистнула, взяла подбежавшего пса на поводок, махнула Косте рукой и пошла через двор к подъезду, на который ему указала. Костя смотрел вслед, не осознавая, что улыбается, что ему радостно, что куда-то улетучились мысли об интригах и загадках «Крепости».

Олеся Лукашина в самом деле уже второй день жила в этом доме. Рич был её псом, а жильцы квартиры родственниками ей не приходились. В пятницу к ней в кабинет пришёл майор Ляшенко, рассказал о разговоре с Кандауровым.

– Вот, думаю теперь, как же выполнить задание полковника: и приглядеть за парнем, и так, чтоб он этого не заметил.

– Придумал?

– Так… В хорошем доме он живёт. Когда-то, в пятидесятые годы, строился этот дом специально для деятелей науки и культуры, для ответственных советских работников. В центре города, красивый, капитальный – сталинка. Тогда там получил квартиру и дед Кости, профессор Безтележников. Как и многие другие. В том числе и юристы, и работники прокуратуры. Все люди уже пожилые, в основном пенсионеры… Как думаешь, если с кем-нибудь из них договориться?

– Не-ет, Антон, – протянула Олеся. – Он же молодой парень. Даже если пожилой сосед по дому с ним заговорит, познакомится – и что? Контакта не получится, тем более доверительного.

– А через бабушку? Они могут прийти к ней в гости. Наверняка такие люди знают вдову профессора.

– Всё равно ничего не выйдет. Вот если бы с ним подружился ровесник. А ещё лучше – ровесница!

Олеся хлопнула в ладоши, глаза её загорелись.

– Антон, давай конкретно: кто из подходящих пожилых людей в том доме живёт? Ты, небось, список уже составил?

– Составил, вот.

Антон ещё не понял её задумки, но уже встревожился, глядя, как следователь Лукашина быстро и очень заинтересованно просматривает список.

– Вот! – Она остановила бег своего пальчика по строчкам. – Вавиловы. Она – бывший судья, давно на пенсии. Он – адвокат, тоже пенсионер, но ещё практикует. – Подняла весёлые глаза на Ляшенко. – Подходящие для меня тётя и дядя!

– Юрист второго класса Лукашина, что это вы придумали? – воскликнул поражённый Антон, переходя на официальный тон. – Ваше дело – прокурорский надзор за следствием.

– А я, товарищ майор, всегда мечтала об оперативной работе. Тогда б вы меня называли не так, как сказали, а «старшим лейтенантом»! А получилось – сижу в прокуратуре, всё больше с бумажками… Антон, согласись, я хорошо придумала! Я с этим Костей быстро найду общий язык.

– Не сомневаюсь, – буркнул он.

Но Олеся словно не заметила его тона. Взяла за руку, заглянула умоляюще в глаза:

– Давай вместе отработаем детали? Вот увидишь, всё хорошо получится.

На следующий день всё было согласовано и с начальством прокуратуры, и с Управлением милиции. А полковник Кандауров почти восхитился:

– Что значит наследственность! Максим Богданович Саенко такие остроумные операции в своё время прокручивал. Когда ещё не был генералом, а молодым опером.

– Вместе с вашим отцом, Владимиром Дмитриевичем Кандауровым, – в тон ему подсказал Антон.

– Да, – подтвердил Викентий Владимирович. – Когда и он ещё не был полковником… Значит, я стал первым пробным камешком в сторону внука Безтележникова, а Лукашина теперь возьмёт быка за рога.

– Скорее, бычка, – покривил губы Ляшенко. – Возьмёт, не сомневаюсь.

С супругами Вавиловыми разговор состоялся в этот же день. Поняли они без лишних объяснений, помочь готовы были во всём. Только в санаторий ехать отказались.

– Мы всё равно через неделю собираемся отбыть на дачу, на всё лето, – объяснил адвокат. – Это наш самый лучший санаторий. Если надо, поедем раньше.

– А мы поможем, и с транспортом, и с переездом, – заверил Ляшенко.

В воскресенье Вавиловы уехали, вечером в их квартире появилась «племянница» с собакой. Олеся взяла с собой своего Рича. Это был хороший повод объяснить присутствие «племянницы» в квартире родственников. Не станет же Костя выяснять: была собака или нет у незнакомых ему Вавиловых.

В понедельник Олеся с Ричем долго гуляли во дворе вечером, но Константин не появился. Сотрудник, который наблюдал за офисом компании «Castle», сообщил, что там что-то долго и весело отмечали. А потом Костя пошёл бродить по городу, сидел в одном кафе, потом – в другом, был очень задумчив, домой вернулся затемно. А вот на следующий день, около шести вечера, в квартире Вавиловых зазвонил телефон и Олесе сообщили: Константин вышел из офиса, направляется к дому.

– Пошли, – сказала она Ричу, который тут же радостно запрыгал у дверей, – будем знакомиться с подопечным. Гляди, не оплошай.

И Рич не подвёл.

Анна Павловна, конечно же, знала Вавиловых, хотя и были они значительно моложе. Но, как и многим в этом дворе, им был известен профессор Безтележников, и она общалась с ними, даже помнила, что их сын занимался скандинавскими языками.

– Точно! – весело констатировала девушка, отрезая себе ещё кусочек кекса. – Кузен Петька своего добился, уехал в Норвегию, преподаёт там в университете.

Костя предупредил бабушку о том, что будет гостья, и она специально испекла свой фирменный кекс. И теперь с умилением смотрела на то, как весёлая, непосредственная девушка уплетает этот кекс. Они втроём сидели за столом, и Анна Павловна порадовалась за сына Вавиловых.

– Молодец твой кузен, Олесечка. Бери с него пример.

И многозначительно посмотрела на внука. Костя усмехнулся:

– Не переживай, бабуля, у нас ещё всё впереди. Сколько твоему двоюродному брату лет?

– Так тридцать два уже, – протянула Олеся таким тоном, словно «Петька» был стариком.

– Вот видишь, – подхватил Костя, – мы ещё всё успеем. И прямо сейчас не станем терять времени. Пошли, Леся, у нас ведь урок.

Оказывается, это очень трудно: делать вид, что ты не знаешь того, что знаешь отлично. Следователь Лукашина может и не была продвинутым компьютерщиком, но достаточно опытным пользователем. И всё-таки пришлось чертёжнице Лесе неуверенно тыкать пальчиком по клавиатуре, неловко двигать «мышкой», неумело наводить стрелочки на нужные «окна», и постоянно переспрашивать, что значит «браузер», «энтер», «шифт», «эмейл»… Но учитель Костя хвалил её – способная, быстро всё схватывает. Она тоже им восхищалась:

– Ты такой умный, Костик, у тебя столько идей! Я вот читала, что программисты на своих оригинальных идеях миллионерами становятся. Ты бы тоже мог, точно!

Косте было так приятно слушать симпатичную простенькую девушку. Он небрежно, как какой-нибудь «мэтр», говорил:

– О чём речь! Не каждый программист может то, что я. Недаром у меня прозвище «Хакер» среди тех, кто в компьютерах ассы.

– А что это? – удивилась Леся. – Я вроде слыхала это слово – хакер?

– Любые программы для меня не секрет, – усмехнулся Костя. – К любому замку на любом сайте ключик подберу.

– Ой! – Девушка даже руками всплеснула. – Ты сказал «сайт», и я вспомнила. Хакеры, это такие… ну, как взломщики сейфов, да? Они могут прямо из банков деньги забирать на свои счета. Ты что, тоже можешь?

– Не пробовал, – успокоил её Костя. – Это криминал, не по мне. Как раз наоборот: я хотел бы разоблачить преступление… Владея компьютерными технологиями…

Он вдруг поймал себя на том, что слишком разоткровенничался. Снял очки, стал протирать стёкла. Но Леся уже отвлеклась, довольно уверенно двигала «мышкой», увлечённо водила стрелкой по экрану, открывая то одно «окно», то другое.

– Продолжим урок, – строгим учительским голосом сказал Костя. – Будем осваивать электронную почту…

Глава 8

В пятницу днём Лукашину и Ляшенко пригласил полковник Кандауров. Олеся подробно рассказала ему то, что Антон уже знал. О знакомстве с Константином Безтележниковым и о двух проведённых с ним вместе вечерах-уроках.

– Если не ошибаюсь, этот парень собирается взломать чей-то компьютер. Ну, в смысле – добраться до его содержимого. Ищет следы преступления, улики. Если сопоставить всё, что мы о нём знаем, это, скорее всего, связано с убийством Елены Крикуненко.

– И, похоже, с фирмой недвижимости «Castle». Он ведь там сейчас работает. Логично предположить, что там и хочет влезть в чей-то компьютер, – добавил Ляшенко.

– Согласен, логика в этом есть. Примем как версию. Что у нас есть по этой «Castle»?

– Костя называет её «Крепость», – вставила Олеся.

– Фирма солидная, – кивнул Ляшенко. – Буду тоже так её называть, это проще… Охватывает не только наш город, но и весь регион: Донбасс, Полтаву и Сумы. Купля-продажа квартир, домов, дач, аренда и наём нежилого фонда офисов, магазинов, кафе… Документация в порядке, налоговая – без претензий. Мы бы ими не заинтересовались, и обычный поверхностный контроль ничего не дал бы. Да вот парень этот, Костя, сам о том не подозревая, заставил копнуть поглубже…

– Что же всплыло?

– Пару фактов, Викентий Владимирович, насторожили. Люди продали квартиры через «Крепость» – всё чин по чину, не придраться. Да вот вскоре после сделки – умерли. И не просто: погибли…

– Антон, давай без драматических пауз. Конкретно.

– Ладно. Один клиент замёрз в пустынном месте, на берегу реки. Судя по снаряжению, поехал на зимнюю подлёдную рыбалку. Диагноз – напился, заснул, не проснулся. Мог бы ещё долго пролежать, но на него случайно наткнулись. Второй, тоже одинокий пожилой мужчина, попал под неустановленный автомобиль. Говорят, у него было плохое зрение, а он поздно вечером переходил дорогу. И тоже в безлюдном месте. Его увезли в морг, документов не было, не опознали. Соседи о нём не беспокоились, знали, что он квартиру продал, думали – куда-то переехал. Так бы и похоронили безымянным, но повезло. На одной с ним лестничной площадке, у соседа, сын в похоронной муниципальной команде работает – той, которая неопознанные труппы хоронит. Стали погибшего выносить, этот санитар и узнал его. И вот ещё что… Оба погибших, как выяснилось, другого жилья не покупали. И деньги, полученные за продажу квартир, не обнаружены.

– Понятно. Вот только почему вы при проверке именно этими людьми заинтересовались? – спросил Кандауров. – Как я понимаю, вряд ли на фирме имелись сведения о том, что их клиенты, после сделки, так трагически ушли из жизни?

– А вот тут, товарищ полковник, самый интересный момент! – воскликнул Антон, словно ожидал этого вопроса. – Связь этой фирмы с убийством на вокзале у нас была гипотетическая, смоделированная лишь через поступки молодого Безтележникова…

– Любишь ты, Антон, заковыристые словечки, – усмехнулся Кандауров. – А я человек простой, простодушный, ты для меня выражайся попроще.

И он подмигнул Лукашиной. Она засмеялась. Антон махнул рукой:

– Чего уж там, уважу. Значит, мы только предполагали, что каким-то боком, кто-то из сотрудников «Крепости» с девушкой был связан.

«Не совсем «боком», – невольно мелькнуло у Олеси в уме, – судя по тому, что убитая была беременна». Но, конечно, она вслух этого не сказала. А Ляшенко продолжал:

– Потому мы стали смотреть, были у фирмы дела в Донецкой области и конкретно в Ясиноватой.

– Были?

– Так точно! Два эпизода в Донецке и один как раз в Ясиноватой. И все – через одну страховую компанию. А именно в ней, в её Ясиноватовском филиале, работала Елена Крикуненко. Здесь мы впервые наткнулись на смертный случай – гибель от наезда, – клиента, который только застраховал на большую сумму и себя, и свою недвижимость. Его наследник квартиру продал «Крепости». После этого и решили посмотреть, какова судьба других клиентов этой цитадели. Между прочим, есть ещё неясные случаи: один клиент исчез – якобы уехал в Россию. Ещё один скончался от сердечного приступа прямо в пивной, после изрядной выпивки. Оба одинокие и пожилые. Но тут ещё разбираться…

– Да, – подытожил Кандауров. – Картина вырисовывается. И, прямо надо сказать: благодаря Константину Безтележникову. Не смоделируй он связь девушки с агентством «Крепость», мы бы до них ещё долго не добрались бы, а то и вообще…

– Всё равно вышли бы, – возразил Ляшенко. – Моменты жизни погибшей, которые сейчас выясняем, её работа в страховой компании вывели бы нас на «Крепость».

– Среди разных других деловых партнёров, – покачал головой Кандауров. – Могла бы и не привлечь внимание. Или – не очень скоро. А время в нашем деле – фактор решительный, как вам, дорогие коллеги, известно. Нет, не зря Константин в эту фирму устроился!

– Вот как раз вчера, на втором нашем уроке, – улыбнулась Лукашина, – я Костю спросила, останется ли он жить в Харькове, работать в этой фирме. Сказала почти как только что товарищ майор, – она сделала поклон в сторону Антона, – «Это ведь солидная фирма, там большие перспективы». А он как-то так протянул: «А, может, эти перспективы не для меня. Я пока ещё приглядываюсь, разберусь»… Викентий Владимирович, он ведь явно в частного детектива играет! Хороший, умный мальчик, но опасно же! Надо остановить его.

Какндауров задумался. Спросил:

– Вот что, Олеся, у вас сегодня вечером будет «урок»?

– Будет. – Олеся улыбнулась. – Я вчера пришла к ним с Ричем, Анна Павловна сама это предложила, сказала: «Жаль пёсика, сидит один вечерами, тоскует». Так она с ним два часа, пока мы занимались, как с ребёнком провозилась. Очень его полюбила. Вот думаю теперь: когда Вавиловы домой вернутся, она к ним пойдёт, чтоб Рича навестить. Что они скажут?

– Когда всё кончится, – сказал Антон, – то, скорее всего, и Костю, и его бабушку мы во всё посвятим. Не будем так далеко загадывать.

– Оставим пока всё как есть, – продолжил прерванную мысль Кандауров. – Но если на сегодняшнем «уроке» что-то выяснится новое, важное, тогда решим, как быть с Константином. «Разбираться» одному ему, конечно, не дадим.

В половине одиннадцатого вечера в квартире Викентия Владимировича раздался телефонный звонок. Это было не поздно. Даже его жена Ольга привыкла спокойно относиться к звонкам ночным и раннеутренним.

Олеся Лукашина сдержанным, но всё-таки немного встревоженным голосом сказала:

– Товарищ полковник, я только от Безтележникова вернулась. Такое дело. Похоже, завтра Константин собирается раздобыть некие факты. Сделать то, о чём мне намекал – заглянуть в чей-то компьютер.

– Успокойся, Олеся, не торопись, – остановил её Кандауров, садясь удобно в кресло с переносной трубкой телефона и подвигая к себе блокнот с ручкой. – Давай подробно, сначала.

– Сначала… Урок у нас шёл как обычно, он мне объяснял, как «чайнику»… Он, честно говоря, хороший учитель, толковый.

– Наследственность, – вставил Кандауров.

– Да. Ну а потом я ему сказала: завтра суббота, у меня, мол, выходной, можно и побольше позаниматься. А он до этого всё шутил, а тут серьёзным сделался. Говорит: днём буду занят. Я ему: с девушкой, небось, встречаешься, пикничок устроите или ещё какие интересные планы? Он даже не улыбнулся. Да, говорит, с девушкой встречаюсь, верно. Но ничего личного. Поможет она в одном деле. «Пикничок», если можно так сказать, состоится на работе, прямо в офисе. Я делаю заинтересованный вид: «Может, и меня пригласишь? Ты говорил, у вас там молодые холостые мужчины?» А он брови нахмурил: тебе, говорит, лучше никого из их не знать! И вообще, никого там не будет завтра, никто ничего знать не должен. И чем всё кончится, – так Костя сказал, – я не знаю, так что об уроке пока договариваться не будем… Викентий Владимирович, похоже наш хакер решил завтра чей-то компьютер взломать. Разобраться, как он выразился. Тревожно мне за него. Может, прекратим его самодеятельность?

Кандауров помолчал, обдумывая услышанное. Олеся ждала. Она не всё рассказала полковнику – был у неё с Костей и другой разговор. Но он совершенно не относился к делу. Сидя у компьютера, Костя и Леся болтали и о многом другом, что в голову приходило. Конечно, Олеся старалась направить разговор к нужной теме, и это ей удавалось. Наверное потому, что Костя видел в ней простую девчонку, а ещё потому, что трудно молчать о том, что тревожит и рвётся наружу. Но иногда и Костя задавал неожиданные вопросы. Вот как раз в этот вечер, несколько раз бросив на девушку стремительные взгляды – она ещё подумала: «С чего бы это?»… – он вдруг спросил:

– Леся, у тебя есть парень? Наверное есть…

– С чего ты взял? – состроила она удивлённую гримаску.

– В меня ты явно не влюбилась.

– А должна была?

– Ну… я и внешне неплох, и не глуп, и тебе со мной интересно. Но ведь не влюбилась?

– Да, ты славный…

– Вот-вот!

Олесе захотелось протянуть руку и погладить Костю по волосам, как младшего братишку. Она улыбнулась:

– В общем-то ты прав. Но у меня такая ситуация: точно не скажешь, есть у меня «парень», или нет.

– Почему?

– Есть человек, которому я нравлюсь, даже очень, а, может, и больше, чем нравлюсь. Но он мне об этом ни разу не сказал.

– Он женат? – предположил Костя.

– Нет! – Олеся вдруг почему-то удивилась этой версии. – Свободен. Но… он значительно старше меня.

– На сколько?

– На десять лет, – вздохнула Олеся.

Она поняла, что вот уже минут пять, как вышла из своего образа. Надо было входить в него обратно. Она сама не могла понять, почему вдруг заговорила об Антоне Ляшенко. Этот парнишка так располагал к откровенности, что ей вдруг захотелось рассказать, поговорить о том, о чём только с собой размышляла. Но надо всё же себя корректировать. И она продолжила:

– Мы работаем вместе. Но он – инженер…

– Десять лет – это не критическая цифра. А он твой начальник?

– Вот уж нет, – Олеся улыбнулась. – Но он заведует целым отделом… конструкторским. Только другим, не там, где я работаю.

– А как же ты узнала, что он к тебе неровно дышит?

– Ну… мы с ним часто пересекаемся по работе, и я вижу… Не слепая!

– И что, ни разу тебя никуда не пригласил, не вызвался проводить? Вот глупо! А, может, он видит, что ты к нему равнодушна?

Олеся задумалась. И правда, никогда никакого повода она Антону не давала думать… Что? То, что он ей тоже очень нравится! Она вдруг, во время этого разговора, впервые сама себе призналась: Антон ей очень, очень… Нет, она влюблена в него!

– Костя, – воскликнула она. – Какой ты умница! Но я не равнодушна к нему, я просто не подавала виду!

– Вот он и боится показаться смешным… наверное.

– Так, я этот момент пересмотрю. То есть, своё к нему отношение. Что ты посоветуешь?

– Дай ему понять, что не всё так безнадёжно. – Костя картинно вздохнул. – Эх, а я надеялся…

Они оба весело рассмеялись, Олеся легко и непосредственно поцеловала парня в щёку.

– Ты очень, очень славный, – повторила вновь…

Об этом разговоре Лукашина не стала рассказывать Кандаурову. Зачем? А Кандауров наконец прервал паузу:

– Пусть Безтележников завтра сделает то, что собирается. Посмотрим результаты. И не переживай, его будут хорошо подстраховывать, глаз не спустят… А у меня есть интересная новость. Объявилась Людмила Попова. И знаешь где? В Харькове.

– Ого!

У Лукашиной даже сердце забилось сильно. Попова была одной из фигуранток дела «Фармацевтов». Именно через неё, два года назад, думали они выйти на главного «героя» – лжедиректора Юрия Базилишина. Но тогда же, два года назад, Попова, как и Базилишин, бесследно исчезли.

– Как же она засветилась? – спросила Олеся.

– Звонила подруге по работе. Звонок – с нашего Центрального телеграфа. Все подробности – завтра на совещании. В восемь утра в моём кабинете.

– Викентий Владимирович, – вдруг неожиданно для самой себя спросила Олеся. – А майор Ляшенко уже об этом знает? – И, словно оправдываясь, добавила: – Он ведь ведёт «Фармацевтов».

– Завтра узнает, – ответил Кандауров. – Тебе сказал только потому, что ты сама мне позвонила.

– А можно я ему сейчас позвоню и тоже скажу? Может, он за ночь обдумает, какие-то мысли придут…

– Позвони, – согласился полковник. – Пусть думает ночь…

И непонятно было, серьёзно сказал или с улыбкой – не видно ведь.

Глава 9

Организаторы фирмы «Медикал плюс» – «Фармацевты», как они проходили по следствию, – Емельянов и Трущенко, совсем не знали и криминального мира, и путей раскрытия преступлений. Может только по детективным книгам и фильмам, которые оба любили. Однако задумано всё было достаточно хитроумно. Нужен был пришлый в Харькове человек, без прописки, без моральных принципов, никому не известный. Такой нашёлся, сразу согласился стать «директором» фирмы, и вскоре превратился в Михаила Коробова. В купленном на вокзале утерянном паспорте профессионально подменили фотографию, и «директор» стал «руководить» фирмой «Медикал плюс».

Новоявленная фирма по торговле медицинскими препаратами широко развернулась уже к лету 1998 года. В тысячах флаконах, конвалютах, упаковках, тубах мошенники получали самые современные антибиотики, мази, популярные медикаменты у солидных предприятий, имеющих хорошую репутацию ещё с советских времён. Киев, Харьков, Одесса, Полтава, Сумы, Умань – вот такой был масштаб действия. Вначале нужны были денежные вложения: аренда и обстановка офиса, командировки, «подарки» руководителям предприятий. Но вскоре затраты не просто окупились – деньги потекли реками! На поставку продукции договора заключались с отсрочкой платежа. Когда время выходило, писались письма с просьбой продлить отсрочку, приводились убедительные аргументы. Фирмы шли навстречу таким перспективным компаньонам – и не один раз. Даже когда начинали закрадываться сомнения, всё-таки соглашались ещё подождать, в надежде получить свои деньги…

Члены преступной группы деньги возвращать не собирались – на этом и строился их план обогащения. Энергично, быстро и выгодно они пускали в оборот мошеннически добытые медпрепараты – продавали, устраивали выгодные бартерные обмены на сельхозпродукты, бытовую химию, которые сбывали большими партиями на рынках, через торговую сеть… К этому времени, как обычно и бывает в преступных группах, где крутятся большие деньги, между сообщниками начались ссоры, конфликты. Тот, кто, по задумке организаторов, должен был быть просто подставной, хотя и хорошо оплачиваемой пешкой, незаметно прибрал все финансы к своим рукам. «Директор Коробов» вольно распоряжался наличными деньгами, набивая пачками долларов свой дипломат. Между компаньонами начались жестокие разборки. А земля уже горела у них под ногами: обманутые предприятия и фирмы требовали денег незамедлительно, фирмой «Медикал плюс» начинали интересоваться правоохранительные органы. И «директор» исчез.

Как выяснилось позже, никуда из города «Коробов» не уехал. Ещё раньше, втайне от своих сообщников, он организовал собственные склады самых дефицитных медицинских препаратов, бытовой химии. Эти его личные склады располагались на вокзале: снял два пустующих кирпичных бокса в конце дальней платформы. В одном из них оборудовал даже комнату отдыха с холодильником, забитым продуктами. Словно чуял – пригодится. Именно там «Коробов» и скрывался в горячие дни ареста подельников, обысков в офисе и на тех складах, которые работали легально. Лжедиректор знал, что фирму уже «курочат» и что надо скорее «делать ноги». Но здесь, в этих боксах, у него лежало столько дорогого дефицита! На десятки тысяч баксов! И у него был выход на деловых людей из криминального мира, которые всё возьмут и заплатят наличными. Надо только было выбрать момент и связаться с ними.

Но получилось всё не так. Сотрудники вокзальной милиции лейтенант Прудник и сержант Варчуков давно уже работали в связке. Не в такой связке, когда один прикрывает другого под выстрелами бандитов. Вместе брали дань с носильщиков, частных таксистов – за то, чтоб проходить на перрон в поисках пассажиров. За это же «отстёгивали» им и самые разные коробейники, выходившие со своим товаром к остановкам транзитных поездов: пирожки, варёная картошка, кукуруза, куры, книги, журналы, чайные сервизы… Платили бомжи, подбиравшие бутылки в залах ожидания и на перронах, платили карманники, пойманные за руку… Этот их личный бизнес крепко сдружил – «связал» лейтенанта и сержанта, – и неплохо подкармливал.

К сожалению, были на вокзале самые солидные точки, к которым им не было доступа. Официально зарегистрированные лотки, маленькие магазинчики, багажные отделения, пакгаузы, склады – это всё относилось к компетенции вокзального начальства. Потому, когда сержант Варчуков сказал напарнику:

– Знаешь пакгауз в той стороне, ну – такой каменный, длинный? Там какой-то мужик живёт.

– И что? – не заинтересовался лейтенант. – Сторожит чего-то, наверное. Это не наша епархия.

Умный человек был лейтенант Прудник, начитанный. Но сержант не улыбнулся в ответ, продолжал с напором:

– Прячется! Ты вчера, пока со своей Валюхой в подсобке буфета забавлялся, я по платформе прошвырнулся, как раз в ту сторону. Гляжу, там огонёк в окошке светится, хоть и плотно шторой закрыто, а пробивается. Тоже подумал – сторож. А тут дверь открылась, вышел мужик, оглянулся туда-сюда, дверь на ключ запер и пошёл к вокзалу. Что-то меня зацепило: оглядывался очень осторожно. Ну я за ним тихонько, на расстоянии, пошёл. Он в здании по киоскам быстро прошвырнулся, воды купил, хлеба и пару газет. Потом на второй этаж поднялся, стал на балконе, ну, там, где весь первый просматривается, постоял минут пять. Я уже не скрывался, ходил по низу, патрулировал. Но его из виду не упускал, видел, как он головой крутил, высматривал. Потом, не спускаясь, по мосту переходному пошёл. Я смекнул: сейчас по нему на свою платформу сойдёт и к пакгаузу поканает. Я нижним путём туда же рванул. Точно, в тот закуток двинулся. И опять же, оглядывается!

– Будто слежки боится?

– Во, лейтенант, и я так подумал!

– Какой он из себя? – спросил Пудник.

– Молодой, накаченный, ловкий… Ох, чует моё сердце, прячется он там. Ну, может, заодно и сторожит что-то.

– Значит, можно подоить?

– Думаю, да. Заодно узнаем, что там за хранилище такое. Может, и нам перепадёт барыш знатный.

Уже вечерело, когда они, не торопясь, с деловым видом, пошли по платформе, среди людей, ожидающих поезд. Потом, слегка под углом, потянулась рабочая часть платформы, с пакгаузами и боксами.

– Там, в конце, – кивнул сержант.

Когда подошли совсем близко, оба увидели, что из узкого окошка и правда пробивается свет.

– Здесь он, – обрадовался Варчуков. – Сейчас поговорим.

Метод у них для подобных случаев был отработан: требовательный стук в дверь, официальное представление: лейтенант такой-то, сержант такой-то, – и суровое: «Предъявите документы!» Ну и дальше…

Дальше – не получилось. На стук двери открыл тот самый парень, которого описывал сержант. И после слов о документах, он полез во внутренний карман жилета, достал пистолет и дважды выстрелил – в лейтенанта и сержанта.

В тот самый миг перестал существовать Михаил Степанович Коробов и возродился Юрий Назарович Базилишин – это было настоящее имя того, кого Емельянов и Трущенко готовили в козлы отпущения. Первым же подходящим поездом спортивного вида, спокойный и уверенный мужчина, с небольшим чемоданом, набитым пачками долларов, уехал в Житомир. Он был оттуда родом.

Емельянов и Трущенко наверняка знали настоящее имя своего «директора», но упорно твердили, что фальшивый паспорт Коробова для них неожиданность, что они не сомневались в личности Коробова. И что виновник всего – только этот человек.

Формально это было так. Коробов заключал договора, вёл финансовые дела, расчёты – во всяком случае, под документами стояла его фамилия. Потому и обвинения предъявлять пока можно было только ему. И пока он не был найден, Емельянов и Трущенко имели шанс остаться безнаказанными. На это они и рассчитывали, потому и не выдавали настоящее имя своего лжедиректора.

И всё же частично их вина была доказана. Сотрудники следственной группы вместе с ревизорами Контрольно-ревизионного управления провели невероятно кропотливую и сложную работу. Договоры, товарно-транспортные накладные, накладные поставок, доверенности, приказы, контракты, счета-фактуры, платёжные поручения, чеки – бумаги, принадлежащие и фирме «Медикал плюс», и многим обманутым ею организациям. Во всём нужно было разобраться, чтобы подготовить аргументированные факты для суда. Пришлось и ездить в командировки – в девять городов Украины. Вообще в этом деле было множество нюансов, которые трудно даже перечислить: поддельные фирмы с неизвестными владельцами, обналичивание безналичных денег, много фальшивых паспортов, печатей различных учреждений… Руководители потерпевших фирм указывали на Емельянова, как на человека, который чуть ли не контролировал и руководил действиями «директора». Были найдены и банковские счета Емельянова и Трущенко. Суд над ними состоялся, но формулировки оказались щадящие: «невольные соучастники». Сроки оба получили маленькие, скоро должны были выйти на свободу.

Следственной группе с самого начала было ясно: нет, не «жертвами обмана», а именно организаторами мошеничества были эти двое. Но доказать это можно было только задержав «Коробова» – так в деле продолжали называть лжедиректора.

Майор Ляшенко ещё в начале следствия, когда разгребали, разбирались во всех хитросплетениях связей и деловых отношений фирмы мошенников, заказал распечатку всех телефонных разговоров из офиса «Медикал плюс». Много там нашлось интересного, что пригодилось после в деле. И были два непонятных звонка – в крупный универмаг города Житомира. Антон сразу предположил, что это личные звонки. Сам съездил в Житомир, и вот что выяснил.

На каждом из трёх этажей универмага стояло по телефонному аппарату. Тот, по которому звонили из офиса, находился на втором, у стойки оформления кредитов. Сотрудница этого отдела брала трубку и громко выкрикивала имя продавщицы, которой звонили. В отделах второго этажа работали молодые женщины, были замужние, были свободные.

– Могли мне звонить, могли любой из девушек, – пожала плечами сотрудница. – Разве упомнишь, тем более давно.

И правда, один звонок был почти полгода назад, второй – два месяца тому. Но когда Ляшенко сказал, что звонки междугородние, женщина задумалась.

– Точно, точно, – припомнила она. – По межгороду звонили Люде Поповой. Оба раза ей! У нас-то все звонки местные, из другого города – редкость, вот я и запомнила.

И вспомнила ещё, что голос, звавший Людмилу Попову, был мужской.

Людмила Попова работала здесь, в универмаге, в отделе бижутерии. Но именно что «работала». За две недели до приезда Антона она уволилась. И уехала в неизвестном направлении. Мать, живущая с ней в квартире, развела руками: она, якобы, не знала куда уехала дочь и почему.

Ляшенко рискнул и показал соседям Поповой и трём её подругам фотографию «Коробова». Одна женщина-соседка узнала: «Это же Людкин ухажёр, давно ходил к ней, кажется – Юра…»

Мать Поповой Юру «не узнавала», говорила, что её дочь этих кавалеров меняла, как перчатки, всех не запомнить. И слёзно просила оставить её, старую и больную женщину, в покое.

Лучшей подругой Поповой, как выяснилось, была Вера Мельник. Она работала в том же универмаге, в соседнем отделе женского трикотажа. Вера тоже знала Юрия, хотя сначала попыталась это скрыть – очень неумело. И рассказала, что у Люды и Юры давняя любовь, ещё со школы. Потом они надолго расставались, а года четыре назад закрутили по серьёзному. Потом Юрий уехал, но Людмила знала, где он, и не раз говорила Вере: «Юрка супер! Такими делами крутит! Скоро мы с ним богатыми станем, рванём за границу». А недавно Юра появился в городе, и Люда сразу взяла расчёт на работе и, вместе с ним, уехала – внезапно и стремительно. Но своей лучшей подруге всё же сказала: «Юре пришлось своё дело бросить и скрыться. Но ничего, мы не пропадём».

Так следствие узнало настоящее имя «Коробова» – Базилишин Юрий Назарович. Было ему двадцать шесть лет, как и Людмиле Поповой – они и правда оказались одноклассниками. Репутация у Базилишина была неоднозначная: не глупый, привлекательный или, как нынче говорят, харизматичный, предприимчивый и напористый. И – нетерпимый к любым возражениям, легко выходящий из себя и, в такой момент, злой и жестокий. Несколько раз он задерживался в групповых драках, но до суда дело не доходило. Был случай шантажа, но вскоре заявление оказалось забранным: мол, всего лишь дружеская шутка. И афера с подержанными иномарками авто тоже переквалифицировалась, по настоянию потерпевших, в «недоразумение». Вот потому и не могли следователи определить его личность по отпечаткам пальцев, снятых в боксе-складе.

Судя по всему, Людмила Попова была в курсе того, чем занимался Базилишин последние годы. Похоже, именно ей он переправлял большие деньги на хранение. К ней же он рискнул приехать после стрельбы на Харьковском вокзале: надеялся, что менты ещё не знают его настоящего имени. Буквально через два дня и Базилишин, и Попова исчезли из города.

Майор Ляшенко предположил, что у кого-то из них заранее были припасены фальшивые паспорта для обоих. Шустрая и предприимчивая оказалась парочка. И, надо признаться, красивая. На школьной выпускной фотографии Юра и Люда стояли рядом: темноволосая юная красавица с сияющими глазами и обаятельной улыбкой, и стройный плечистый парень с копной русых волос… Нашлась и их более поздняя фотография – у Веры Мельник. На берегу реки молодёжная весёлая компания, Юрий и Людмила опять рядом, он обнимает её за плечи, поднимая вверх бутылку пива, она как шпагу держит шампур с шашлыками…

Людмилу Попову не было причины официально разыскивать, но Юрия Базилишина объявили в розыск по стране. Однако неофициально Попову искали, понимая, что через неё можно выйти на Базилишина. А то и вообще он окажется рядом.

Однако эта пара ничем себя не обнаружила за два минувших года. И вот – Попова объявилась.

– Звонок был пятью днями назад, – Кандауров слегка поморщился. – Мы побывали на Центральном телеграфе, но никто Попову по фото не опознал. Время прошло, да и клиентов у них ежедневно много.

В кабинете у полковника собрались все сотрудники, занимавшиеся «Фармацевтами». Кандауров рассказывал подробности, о которых вчера ему доложили из Житомира.

– Повезло, что в универмаге, в отделе кредитов, та же женщина работает, что и два года назад. Она обратила внимание, что звонок междугородний. Веру Мельник позвал мужской голос, и этот голос ей показался знакомым. Правда, вспомнилось всё это ей не сразу. Вначале она сказала подбежавшей Вере: «Кавалер тебя требует». Но когда девушка взяла трубку, то от удивления ойкнула, потом быстро сказала: «Да, да, поняла», и на эту сотрудницу испуганно посмотрела. Женщине это показалось странным, но уже дома, вечером, она вспомнила, как её расспрашивали о междугородних звонках в связи с Поповой. И голос, звавший Попову, очень напоминал голос нынешнего «кавалера», и Мельник была лучшей подругой Поповой. К сожалению, женщина ещё два дня сомневалась, но потом пошла в милицию.

– Мельник допросили? – спросил Ляшенко. – Что она сказала?

– Да, житомирские коллеги сработали оперативно. И Вера не запиралась. Сказала, что когда взяла трубку, услышала не мужской голос, а Людмилу. Та ей сразу сказала: «Не удивляйся, не подавай виду».

– Всё-таки она не скрыла удивление, – кивнула Олеся Лукашина. – А спросила Попову, откуда та звонит?

– Спросила, но та сказала «не имеет значения». И попросила сходить на квартиру, к матери, найти её блокнот, а там – телефон в Калининграде фабрики янтаря. Зачем – объяснять не стала. Сказала лишь, что перезвонит через несколько дней. Пока ещё не звонила.

Антон Ляшенко понимал, что первым делом установили, откуда был звонок. Это не трудно. Спросил:

– Есть ли уверенность, что Попова и Базилишин всё ещё здесь, в Харькове? Понятно, что звонили они вместе. Попова побоялась, как бы её голос не узнали, вот Базилишин и вызвал Веру Мельник.

Лукашина улыбнулась.

– Но его голос как раз и узнали… Конечно, они могли уехать, в тот же Калининград, если затевают там дело. И всё же, думаю, они в Харькове. Викентий Владимирович, как вы?

Кандауров согласился:

– Харьков для Базилишина город привлекательный. Он хорошо здесь ориентируется – и в деловых сферах, и в криминальных. Есть где развернуться. А тип этот отчаянный до наглости. Вероятно, считает, что за два года о нём забыли, искать перестали. Мог несколько изменить внешность, и уж конечно – фамилию.

– Похоже, они с Поповой что-то вместе проворачивают, – предположил Ляшенко. – А что в Калининграде?

– Телефон одного из специалистов янтарной фабрики. Яков Карминский. Лет шесть назад, в Крыму, он познакомился с Поповой, узнал её на фото. Недолгий курортный роман, оставил свой телефон, взял её. Но сам ни разу не звонил, он человек женатый. И она ему не звонила. Вот и всё.

– Викентий Владимирович, я вот захватила… – Лукашина открыла пластиковую папку, достала несколько фотографий. – Снимки Базилишина и Поповой, полученные нами ещё в начале следствия. И те, что наши специалисты реконструировали.

Она разложила на столе фотографии, которые два года назад рассылались по всем отделениям милиции для розыска и опознания. Были среди них и другие – искусственно сделанные криминалистами-косметологами. Фото Людмилы Поповой с самыми разными причёсками, с изменённым цветом волос. И Юрия Базилишина – с усами, с бородой, с коротко стриженными волосами.

– Отлично, – похвалил Кандауров. – Надо повторить рассылку во все отделения города.

Из кабинета Кандаурова Ляшенко и Лукашина вышли вместе.

– Эту ниточку, с Поповой, мы теперь не упустим, – возбуждённо говорил Антон. – И Базилишин с ней вместе, это очевидно. Надо прикинуть, где их можно искать, какой аферой они заняты!.. Зайдём ко мне, попьём чаю, обсудим?

Он остановился на лестничном пролёте своего этажа, не пуская её вниз, придерживая за локоть. Олеся улыбнулась.

– У тебя чай в пакетиках? Так я и думала. Пойдём лучше ко мне, я заварю настоящий час, отличного сорта. И коробка конфет найдётся.

– А я сейчас по пути пирожных куплю. Какие ты любишь?

Не отпуская руку девушки, майор пошёл с ней вниз, на выход. Там предупредил дежурного:

– Все мои звонки переключайте на прокуратуру, в кабинет следователя Лукашиной.

Было девять часов утра. Они оба знали, что два опытных оперативника уже готовы «вести» Константина Безтележникова, как только он выйдет из дома. Мало ли что могло случиться. И майор, и следователь понимали: наступает какой-то кульминационный момент. Они ждали сообщений. И если нужно будет принимать быстрое решение, лучше это делать сразу и прокуратурой, и милицией.

Глава 10

Костя ожидал Ларису у японского ресторана, рядом со «Стекляшкой» – так харьковчане называли один из выходов станции метро «Университет». Отсюда до офиса «Крепости» идти было минут семь.

Было одиннадцать часов, но Ларочка, само собой, опаздывала. Костя хотел встретиться раньше, но она сразу закапризничала: «Ой, нет, я так рано не встаю!» – и еле согласилась на это время.

Наконец девушка выпорхнула из стеклянных дверей: высокая, да ещё на высоченных каблуках, в узких кожаных брючках и красной, в галунах и эполетах курточке, с красиво разбросанными по плечам волосами. Оглянулась и заулыбалась: Костя уже шёл ей навстречу. Вопросительно посмотрела на фирменный бумажный пакет у него в руках. Он показал: бутылка вина, коробка конфет, апельсины.

– Мы ведь собираемся приятно провести время.

– Ой, правда! Умничка, Костик, настоящий конспиратор! Пошли.

И подхватила его под руку.

Как и обещала, Ларочка очень быстро договорилась с охранником. Костя стоял в стороне, то и дело поправлял указательным пальцем очки. Он искренне смущался, слушая то, что плела девушка:

– Толик, лапочка, помоги нам! Ты же знаешь Костика, он наш новый бухгалтер, он и тебе денежки насчитывать будет, и премию подбросит! Но у него пока ещё нет приличного места, куда можно девушку привести, а у нас в офисе так уютно, диванчик раскладной…

Охранник, играя бицепсами под камуфляжной формой в обтяжку, бросал на Костю удивлённые взгляды:

– Неужели тебе нравится этот хлюпик?

– О, он такой милый! Я влюблена в него!

– Обидно! А я всё жду, когда ты в меня влюбишься!

Ларочка улыбнулась так завлекательно, так ласково положила ладонь на локоть охранника, что у того маслянисто заблестели глаза.

– Может быть, это случится очень скоро, – почти прошептала она.

Через пять минут они были уже в офисе, девушка отперла дверь в кабинет референта, сказала Косте:

– Вот её компьютер… Ох, Костик, если бы получилось!

Она хотела устроиться рядом, смотреть, как он работает. Но Костя объяснил, что ему предстоят сложные операции, надо сосредоточиться, ни на что не отвлекаться. И Ларочка ушла в гостиную, взяла журнал…

Очень быстро Костя просмотрел всё содержимое жёсткого диска: программы, папки, файлы. И обнаружил, что интерес может представлять только одна закрытая программа. Кодовый замóк на ней был «крепкий». «Или сама Людмила хороший компьютерщик, или ей помогал профессионал!» – с уважением подумал Костя. Он любил интересные, сложные загадки, но сейчас нельзя было работать спокойно, в своё удовольствие. И Костя взялся за дело методично, быстро, не отвлекаясь на пространные рассуждения…

– Есть! – воскликнул он через недолгое время.

Вскочил, возбуждённо прошёлся по кабинету, подумал неожиданно: «Хорошо бы закурить!» И тихонько засмеялся над собой: он ведь никогда не курил! Да, он очень волновался, когда вновь сел к компьютеру и положил ладонь на «мышь»! А вдруг его труды напрасны? Первый щелчок – и перед ним открылся «Личный дневник» Людмилы. Мало ли что может быть в дневнике молодой женщины! Но уже с первых же прочитанных фраз Костя понял: да, записи в самом деле очень личные, но именно те, которые он надеялся найти! И даже более того!

Молодой человек перевёл дыхание и стал внимательно читать…

«… Всё-таки мужчины по духу своему – иждивенцы! Даже те из них, кто хорошо зарабатывает и может обеспечить женщину материально. Но с какой охотой они предоставляют право принимать решения и нести ответственность «слабой женщине»! Иногда это так выводит меня из себя! Но не в данной ситуации: Игорь слабохарактерен, обделён творческой фантазией и настоящей деловой хваткой. Он охотно слушается моих советов, а теперь уже настолько вовлечён в наше дело, что выйти из него просто не сможет. Во-первых, его привлекают большие и «лёгкие» деньги. Ещё бы: квартиры, и очень хорошие, достаются даром, а продаются втридорога! А ведь на них, кроме всего, оформляется покупка – несуществующая покупка, потому что продавца нет в живых! Куда там Чичикову с его мёртвыми душами до нас! Наши «мёртвые души» дают нам гораздо больше. И на счёт идут деньги, и безналичка совершенно законно обращается в реальные купюры! Конечно, приходится проводить и вполне легальные операции купли-продажи недвижимости. Но это – просто прикрытие нашего основного бизнеса… Но почему я пишу «нашего»? Моего, именно моего! Ведь я придумала всю систему, и каждую ситуацию контролирую сама…»

«Хороший стиль, – невольно подумал Костя, качая головой. – Если получит срок, там у неё будет возможность писать и романы, и воспоминания. Ещё прославится! А что, вон в Америке: как какой-нибудь маньяк или мафиози сел в тюрьму – сразу контракт с издательством заключает, книгу о своей жизни пишет…»

Он стал читать дальше: подробный рассказ о том, как всё начиналось, как делались ошибки в первых махинациях, как Людмила укрепилась в мысли, что «лучший клиент – это мёртвый клиент», как убедила в том Игоря… Косте вновь захотелось встать, пройтись по комнате. Но он лишь откинулся на спинку стула. Это же надо, до такого додуматься: «лучший клиент – мёртвый клиент». Что-то напоминает, какую-то известную фразу… Какой цинизм, а ведь это же женщина, молодая!

Он пробежал глазами уже прочитанное. Три года назад, когда Игорь начал своё дело – создал фирму недвижимости, – это было совершенно обычное агентство. Да, оно быстро и хорошо раскрутилось, опередив на рынке недвижимости другие такие фирмы. Игорю на этом этапе сильно помог брат, живущий за границей. А потом в деле появилась Людмила – её привёл Борис, младший компаньон фирмы. «Привёл» сначала на корпоративную вечеринку, как свою девушку… В дневнике Людмила весело описывала, как она, в объятьях Юрочки, иронизирует по поводу «постельных» способностей Бориса… Её любовник не возражал против этой, как он выражался, «деловой» связи. Они сразу нацелились на процветающую фирму недвижимости. И там, на корпоративной вечеринке, Людмила не стала терять время: она очаровала Игоря как умная, деловая, энергичная и красивая молодая женщина. Ему, президенту фирмы, как раз нужен был такой референт.

Людмила не разочаровала его. Вскоре в её руках оказались все нити контрактов, договоров, связей. Тогда она и Юрий провели две первые операции с квартирами «мёртвых клиентов». Игорю она объяснила, откуда проистекают большие капиталы, после третьей операции. «Он заявил, что ничего знать не хочет о подробностях. Мозгляк и трус! Но так даже лучше, а то ещё захотел бы познакомиться с исполнителем «смертельных трюков»! А вот это совершенно ни к чему, никому не нужно знать о нашей с Юриком связи! Я сумела устроить его к нам через третьи лица, и под другим именем, конечно. Никто и не догадывается, что мы с ним давно знакомы. А уж о том, что давно любовники – тем более! Юра – вот кто мой настоящий единомышленник и помощник во всём. А какой любовник! Я его никуда от себя не отпущу, да он и сам не уйдёт… Если бы Игорь знал, что тот, кто исполняет наши «приговоры», работает рядом с ним – умер бы от страха! А вот Юрий – настоящий смельчак. Он был отчаянным байкером, а теперь так же виртуозно управляет угнанными для дела машинами. А в том, что старики гибнут под колёсами случайно – милиция ни разу не усомнилась, ведь у всех у них или склероз, или замедленная реакция, или больные ноги, или плохое зрение… Беспроигрышный вариант!»

Костя внутренне напрягся: кажется, уже близко те случаи, которые касаются лично его! Да, вот оно: «Когда-то Игорь не пожалел, что взял меня в референты. Теперь я – генеральный директор, первый его заместитель и помощник. И об этом он тоже не жалеет. Со временем мы расширили свои легальные операции на весь регион, и нелегальные тоже. В Ясиноватой, почти что пригороде Донецка, Игорь удачно познакомился с одной стервочкой, через неё вышел на отличную квартиру. Сговорился с племянником владельца этой квартиры: мы его быстро делаем наследником, он получает большую страховку за дядю, а нам отдаёт, по липовой купчей, квартиру. Поначалу всё прошло отлично: Юра своё дело сделал, Игорь оформил с наследником бумаги. Но вернулся он из Ясиноватой сам не свой и признался мне, что та самая стервочка обо всём догадалась. Правда, она ничего о нём не знает, даже имени. Хорошо, у него хватило ума назваться «Виктором». Мы с ним пришли к выводу, что найти его она не сможет. «Да и не станет, – сказал Игорь. – Я её хорошо подмазал: пришлось отдать дорогое кольцо… Другой женщине покупал…» Знаю я, кого он имел ввиду: эту смазливую дурочку Лариску! У него бы хватило ума на ней жениться, да только я этого не допущу. У нас с Юриком насчёт Игоря уже сложился план…»

Костя удивлялся больше и больше. Всё оказывалось не так, как он предполагал! Теперь он даже не брался разгадывать дальнейший ход событий. Да и зачем: сейчас он обо всём прочитает!

«Если бы можно было Игоря как-нибудь устранить и прибрать фирму в свои руки, – мы бы это сделали. Но это просто не получится: фирма частная, а у Игоря за границей старший брат – настоящая акула, такими делами ворочает! Своего не упустит, да и наш замысел может вычислить. И я решила: выйду за Игоря замуж, стану совладелицей и наследницей всего его имущества и бизнеса. А потом, через недолгое время, овдовею – это не проблема! А ещё через время выйду замуж за Юрия, и мы станем совершенно законными владельцами фирмы, которая уже имеет большой счёт в Швейцарии, и может приносить ещё больший доход. Уж мы с Юрочкой сумеем дело развернуть!»

Костя присвистнул! Он сказал Ларисе, что хочет разоблачить Людмилу перед Игорем, сказал просто для того, чтоб получить доступ к компьютеру. Но оказалось, что разоблачать и в самом деле есть что!

– А ведь не влезь я в программу, эта парочка – Людмила и этот Юрий, – убили бы Игоря, непременно! – произнёс Костя тихонько вслух. – Как Леночку! Кто же толкнул её под поезд? Юрий?

И он стал быстро просматривать дневник дальше. Вот оно – записи, сделанные совсем недавно, три дня назад: «… Последнее время появляются осложнения. Впрочем, в этом есть своя логика: не может всё идти всегда гладко. Впервые Юра не сумел сбить старуху, и она явилась за своими документами. Мы ей тут же всё вернули, хотя жаль терять такую шикарную квартиру! Но это не страшно, а вот с девицей из Ясиноватой пришлось сложнее. Болван Игорь уверял, что у неё нет никакого выхода на нас, а она – позвонила! Хорошо, что я трубку взяла и сразу поняла, кто говорит: звонок междугородний, имя – «Виктор»! А ведь эта Лена может Игоря взять хорошо в оборот, у неё есть факты для шантажа! Нет, я не могу допустить, чтоб из-за какой-то девчонки мой прекрасный план, а значит и вся моя дальнейшая жизнь разрушилась! Ещё чего! Она сказала: «Завтра утром приезжаю». Я узнала, когда прибывает донецкий поезд, решила: сама её встречу! Не стала никому говорить, даже Юре. Мало ли что! То, что я знаю о нём, позволит мне всегда держать его в руках. Зачем же ему давать подобный козырь?.. Лену я узнала сразу – Игорь мне её описывал. И ещё я сразу поняла: она беременна – эти пигментные пятна на лице, сглаженная талия… Ошибиться невозможно! И тут я окончательно поняла – девчонку надо убирать!

Когда все пассажиры разошлись и даже проводник ушёл в вагон, я подошла к ней. Сказала, что меня прислал Виктор, сам он не мог – дела, но ждёт её в офисе. Дурочка обрадовалась, что-то залопотала. Я подхватила её небольшую дорожную сумку, довольно лёгкую, подумала с усмешкой: «Небось красивое нижнее бельишко прихватила, дурочка, красоваться перед «Виктором». А эта дурочка, как загипнотизированная, шла за мной, даже не обращая внимание, куда я её веду. Только когда кончилась платформа и мы повернули в хозяйственный тупик, она замотала головой удивлённо. Но я сказала спокойно: «Здесь короткий путь, выйдем прямо к стоянке, к припаркованной машине», и она опять заулыбалась. Я же свернула сюда не случайно: когда мы только вернулись в Харьков, Юра показал мне это место.

Мы ведь с ним по-быстрому рванув из Житомира, поехали сразу за границу. Деньги у нас были: и те, что он раньше переправлял на хранение мне, и с собой привёз, в чемоданчике-дипломате. Столько баксов наличкой я ещё никогда не видела! Знала, конечно, что он заведует большой медицинской фирмой, и понимала: не столько заведует, сколько большие дела проворачивает. Вот как раз в наших поездках – Польша, Чехия, Хорватия, – он мне все подробности выложил. И о том, как бежал из города, убив милиционера. Тогда, рассказывая, он сразу сказал, что обязательно вернётся в Харьков, что это город больших возможностей. Вернулись мы сюда вдвоём, и прямо там, на вокзале, он повёл меня в конец одной платформы и показал издали те самые строения, где ему пришлось стрелять.

Теперь, как только я встретила эту Лену, как раз на той самой платформе, план возник сам собой. Я помнила: в конце, за поворотом, в той хозяйственной части, место безлюдное, тихое. Так оно и оказалось. Когда мы подошли к длинным каменным пакгаузам, я уже не вслушивалась в щебетание этой шлюшки, моя рука в кармане сжимала кастет. Я остановилась и сказала ей тихо: «Дай сумочку». Она машинально разжала пальцы, отдавая, и только хотела что-то спросить удивлённо. Но не успела, я ударила её в висок – хорошо ударила. И тут же столкнула с платформы вниз, на рельсы. Пришлось рискнуть, на пару минут задержаться, убедиться, что девчонка неподвижна. И лежит так, как не лежат живые.

Я быстро ушла, никто нас не видел. И время показало, что это в самом деле так. А сумочка оправдала мои ожидания: именно в ней лежали документы и телефон нашей фирмы. Хотелось бы, чтоб девчонку похоронили неопознанной, но это вряд ли. Докопаются. Однако, ни с фирмой, ни, тем более, со мной, никакой связи не просматривается. А ещё в сумочке оказалось кольцо – то самое, о котором рассказывал Игорь! Необыкновенно красивое, с бриллиантовой «Л»! Я знаю, что оно покупалось для Лариски, но с тех пор всё изменилось. Игорь теперь почти уверен, что влюблён в меня. Однако решительно шага делать не торопится. Так вот что я решила: покажу ему это кольцо – он не глуп, сообразит кое-что! Испугается, потому что почувствует себя соучастником. А значит – наденет это кольцо мне на палец, недаром на нём буква моего имени. Именно моего!..»

Костя сбросил все дневниковые записи на дискету. Положил её во внутренний карман своей лёгкой куртки. Мысль о том, что вот так просто можно скопировать и сохранить любой нужный текст, до сих пор поражала его. Съёмный носитель информации – тонкая, маленькая пластинка. Ещё лет пять назад такого никто и представить не мог. А он, как бы он получил уличающий преступников документ? А ведь уже появились и более совершенные устройства – диски. Что ж, это – двадцать первый век, 2002-й год…

Можно было уходить, но он всё сидел, опустив руки. Пять минут назад заглянула Ларочка:

– Ну что, Костик? Ты скоро? Есть что-нибудь интересное?

– Ты будешь отомщена, – ответил он ей неопределённо. – Подожди немного.

Сам он испытывал странное чувство – не радости, а опустошённости. Он понимал: добытый им материал имеет большую разоблачительную силу. Ведь многие события, о которых рассказывается, найдут подтверждения – фактами, документами, свидетелями. Преступники – а они ведь настоящие преступники-убийцы! – будут наказаны. Конечно, это хорошо, но как же тягостно было у Кости на душе! Впервые в жизни он – лично сам, – столкнулся с настоящей подлостью и жестокостью. Одно дело читать увлекательные триллеры или смотреть сериалы об убийствах и бандитских разборках. Совсем другое – увидеть знакомую девушку мёртвой на рельсах, а потом узнать, как хладнокровно планировалось и совершалось её убийство.

Никогда ничего Костя не боялся, просто не было к этому повода. А тут вдруг понял: так же хладнокровно и легко «уберут» и его, если заподозрят… У него даже дыхание перехватило от этой мысли! А надо ли ему влезать в этот криминал? Разоблачать? Леночка мертва, её не вернуть. Бабушку теперь они не тронут – поостерегутся. Людмила с Юрием убьют Игоря? Да пусть себе, как пауки в банке, съедают друг друга! Будут другие жертвы, другие старики? Жаль их, конечно, но ведь и о себе, о своей безопасности надо подумать. В любую минуту он может сказать, что передумал, что не хочет переезжать из Донецка в Харьков. В конце концов, у него всего лишь испытательный срок…

Заболело в груди, там, где солнечное сплетение. Костя непроизвольно прижал ладонь, и вдруг что-то маленькое и холодное, как льдинка, кольнуло тело. Крестик! Тот, что надела ему бабушка, с которым дед всю войну прошёл. Тут же отхлынул жаркий страх, вернулись спокойствие, уверенность. Что ж, теперь его, внука, война. И он пойдёт по ней тоже с крестом.

Глава 11

Лариса, уцепившись за его руку, чуть ли не подпрыгивала от возбуждения на своих высоких каблуках.

– Костя, ну скажи! Что ты там нашёл?

Надо было хоть что-то сказать, и он ответил:

– Некоторые нелицеприятные высказывания об Игоре Михайловиче. Ему очень не понравится.

– Так давай скорее расскажем ему!

– Ларочка! – Он, поправив очки, мягко заглянул ей в глаза. – Возьми себя в руки. Мы можем сделать только хуже. Если Людмиле Григорьевне станет известно, что я «посетил» её компьютер, она легко убедит Игоря в том, что я сам эти записи внёс туда, чтоб её скомпрометировать. И тогда всё – крах надеждам.

– Но что же делать? Ты знаешь? Ты ведь такой умный…

Она выглядела растерянной и расстроенной, но тут же легко предложила:

– Пойдём где-нибудь посидим. Тут чудный ресторанчик есть, может что-то вместе придумаем.

– Прости, – сказал Костя внушительно, – но у меня есть привычка всё обдумывать самому в одиночестве. У тебя другая задача: ни взглядом, ни словом не выдать нас.

Ему и в самом деле нужно было всё хорошо обдумать. И выработать план. Он посадил девушку в такси, помахал рукой и пошёл через площадь в городской парк. Там зашёл в первое же попавшееся кафе, взял кофе со взбитыми сливками, солёные орешки, и долго сидел. Мысленно раскладывал по полочкам всё, что узнал и всё, что можно было бы предпринять. Теперь ему было странно и стыдно за те первые свои мысли: уйти в сторону, не вмешиваться, забыть. Впрочем, сказал он сам себе, то были только мысли. Всё равно он так бы не поступил. А вот как нужно действовать?

Конечно, проще всего обратиться в милицию: передать дискету, рассказать о происшествии с бабушкой. Причём, не нужно даже идти в дежурную часть к кому попало. Вот же, этот Викентий Владимирович, бывший ученик деда, сам сказал: «Обращайтесь ко мне, если какие-то проблемы возникнут». Вряд ли он имел в виду проблемы криминального плана, скорее бытовые – полковник милиции и такие может легко решать. А тем более, если речь о преступлении. И он не отмахнётся: «Начитался мальчишка детективов, выдумывает…» Хотя бы уже потому, что привязан к бабушке и лично знаком с ним, Костей. Но не только поэтому. Косте понравился полковник по фамилии Кандауров всем: и манерой говорить, и пристальным, но не подозрительным взглядом, и юмором. Сразу, когда он ушёл, бабушка рассказала ему о знаменитом до революции сыщике Петрусенко, чьим потомком как раз и был полковник. Нет, такой человек не станет заниматься «крышеванием» бандитов и рэкетиров, брать взятки. Ему можно довериться, но потом…

У Кости был быстрый аналитический ум, он сам это знал. Логические, причинно-следственные связи сами выстраивались перед ним цепочкой. И сейчас он понимал: скаченная из компьютера запись – не доказательство. Людмила Григорьевна заявит, что пишет детективный роман, и всё это – её выдумка. Арестовать, даже просто задержать её – нет оснований. Даже если начнётся проверка – она скроется. А главное, ещё раньше, тут же исчезнет тот, кого она в записях называет «Юрой». Если бы суметь вычислить этого Юру! Вот тогда – никакой осечки. Он ведь убил милиционера и, похоже, ограбил какую-то медицинскую фирму здесь, в Харькове. Значит, находится в розыске. Его опознают и сразу арестуют. И, как сообщницу, – Людмилу. И её дневник уже станет не литературным произведением, а доказательством…

У Кости с детства была черта характера, выделявшая его среди других ребят. Если он сам за что-то брался, то не мог это сделать даже на «хорошо» – только на «отлично». Вот и теперь, ему стыдно будет передавать полковнику Кандаурову вульгарную «недоделку». Он взялся за это расследование, он уже многое узнал. Значит, должен узнать всё, до конца. И вот тогда, как на блюдечке: нате вам преступника, которого вы ловите!

Он обернулся к стойке и показал девушке-бармену свою пустую чашку. Она поняла, кивнула. Через пять минут, вновь отпивая маленькими глотками горячий кофе, Костя теперь уже прикидывал, кто бы мог быть этим «Юрием».

И вдруг он вспомнил! На второй день его работы в офисе Ларочка, выбалтывая ему разные подробности о сотрудниках, сказала, что главный менеджер Виталий несколько лет назад участвовал в мотоциклетных гонках. А теперь вот здесь – Костя даже непроизвольно притронулся к карману с дискетой, – лежит запись дневника Людмилы. И там написано, Костя помнит дословно: «Юрий настоящий смельчак, он был отчаянным байкером».

Вот он – «ключ» или «ниточка», можно назвать как угодно! «Мотоциклетные гонки – байкер». Лариса просто рассказала, Людмила – написала, но ни одна, ни вторая даже не представляли, что какой-то бухгалтер свяжет это воедино. Может быть, Виталий и приврал перед Ларисой для солидности о зарубежных ралли и призах, но что гонял на мотоцикле – это точно. Гонял под именем байкера Юрия.

Но тут Костя сам себя одёрнул: да, зацепка хорошая, но стоит ещё подумать, проанализировать. Теоретически Юрием может оказаться и кто-то другой. И даже не из руководства фирмы, существовали и другие сотрудники: риэлторы, техники, служащие филиалов. И всё же, зная Людмилу Григорьевну, а теперь, после чтения дневника особенно, Костя решил: такая властная и амбициозная женщина своего любовника определит в руководство. Чтобы он, сообщник, был в курсе всех дел, да и просто рядом, под её контролем… Игорь отпадает. Борис… нет, тоже не он, ведь в дневнике написано, что именно Борис познакомил её с Игорем. Вот и остаётся именно Виталий.

Костя стал вспоминать всё, что знал о нём. Не очень высокий, подтянутый, энергичный. Элегантен, приветлив, но неулыбчив. Да, в самом деле, он гораздо сдержаннее, чем другие сотрудники, сам ни разу не подошёл к Косте. А ведь именно Виталий у него сразу вызвал подозрение! Но тогда он думал, что это – «Виктор». «Виктором» оказался Игорь. Но то первое интуитивное подозрение, похоже, не обмануло.

Что же ещё о Виталии? Красивый, темноволосый, глаза… Стоп! У Кости даже чашка дрогнула в руке. Глаз Виталия он ни разу не видел: тот носил очки с тонированными стёклами, и не чуть-чуть, а прилично тонированными. Один раз Костя спросил его – «Как очкарик очкарика» – сказал, улыбаясь:

– У меня близорукость с детства, почти шесть диоптрий, увы. Но нужно уметь недостатки превращать в достоинства. Элегантные очки – это почти украшение. Где вы заказывали свои?

Виталий назвал ему магазин оптики на центральной улице города.

– А тонированные стёкла, это в самом деле сейчас престижно? Может, я отстал от моды?

Виталий пожал плечами:

– Помимо близорукости, у меня ещё и болезненное восприятие света. Всё это, в отличие от вас, приобретено недавно. Пришлось даже спорт оставить.

Вот такой разговор с Виталием был у него несколько дней назад. Теперь, вспоминая, Костя подумал: тёмные очки – для маскировки, изменения внешности. Может, он и причёску поменял, и цвет волос – надо приглядеться. А спорт свой оставил… Как там у Людмилы написано? Пересел с мотоцикла на угнанные машины…

Сам для себя Костя уже не сомневался: «Юрий» – это Виталий. Но надо иметь доказательства, как говорится в милицейских сериалах, неопровержимые. Подойти к нему и предложить свои услуги в махинациях? Не так, конечно, прямо и дуболомно: придумать убедительный повод. Придумать, это он сумеет, но напрямую к Виталию обращаться – нет, нельзя! Из дневника Людмилы ясно: человек этот опасный, опытный, убийства на нём. Надо, чтобы кто-то другой, из хорошо знакомых Виталию, порекомендовал «увлекательное предложение», которое Косте ещё нужно придумать. И, конечно, самого Костю, как автора этого предложения.

Вдруг он вспомнил: Сергей – он ведь приглашал встретиться, посидеть в ресторане, причём именно завтра, в воскресенье. А он, озабоченный своими планами, просто забыл. Когда это было? Ну да, позавчера, в четверг. В офис, получить зарплату, пришёл Сергей Шоршунов, бригадир техников. Костя уже знал, что существует такая бригада, из трёх человек, по оценке технического состояния квартир. Эти люди почти не бывали в офисе, но бригадира Костя один раз видел, в первые дни работы. Симпатичный парень, ладный, широкоплечий, русые волосы коротко стрижены, небольшая бородка типа «шкиперская». Он тогда подошёл познакомиться, сказал весело:

– Ты наш новый бухгалтер? Гляди, не обижай рабочий класс. Клеркам, – кивнул в сторону кабинетов, – можно и поменьше начислить. А мы работяги – и сантехники, и паркетчики, и электрики, и по стенам домов, как скалолазы, взбираемся. Понял?

– Нет, не понял, – удивился Костя. – Это зачем?

– А чтоб знать, что из себя квартира представляет, которую станем продавать-покупать. И весь дом, где она находится. Отсюда и цена ей.

Теперь уже Костя знал, что бригада технического обследования проверяет полное состояние квартир, которые поступают в оборот фирмы. Исходя из составленного технического паспорта, владельцу определяется реальная цена продажи, покупателю – покупки.

Тогда Сергей Косте сразу понравился, и, похоже, симпатия оказалась взаимной. Потому что два дня назад, получив зарплату, Сергей довольно кивнул Косте:

– Добро, уважил!

Потом, на минуту задумавшись, вдруг предложил:

– А давай посидим где-нибудь, за знакомство вроде?

Костя на минуту растерялся, а Сергей добавил:

– Вообще-то у меня в воскресенье день рождения будет. Отметим?

– В компании? – спросил Костя.

У Сергея с лица сошла улыбка, он чуть нахмурил брови.

– Да нет… У меня, понимаешь, всего два месяца как мамаша померла. Мы с ней вдвоём жили. Не могу ещё шумных компаний собирать, душа не лежит. А ты парень спокойный, глянулся мне. Друзей-то у меня хватает, да только напьются, анекдоты станут травить, к девкам приставать. А мне сейчас о смысле жизни хочется подумать, пофилософствовать. С тобой, вроде, это можно…

И вдруг хлопнул ладонью по столу:

– Э-э! Да ты не подумай чего! Я по-дружески. Хочешь, девчонку свою возьми с собой, есть, небось, девчонка?

Костя неопределённо пожал плечами. Его и правда удивило приглашение, но, если подумать, – ничего странного. И обижать хорошего парня не хотелось.

– Спасибо, – сказал он. – Если ничего не помешает, почему бы и нет.

– Тогда вот тебе мой телефон. – Сергей написал на листке, протянул. – Надумаешь, позвони.

Где же этот телефон? А, – вспомнил Костя, – в боковом кармане сумки-планшета. Проверил – да, есть. И задумался. В уме уже возникла идея, ещё неопределённая, но с каждой минутой обрастающая деталями, проясняющаяся. Костя вспомнил, как Сергей, вместе с Виталием, рассматривал какие-то бумаги, что-то долго обсуждал. Похоже, у них хорошие отношения. Вот через Сергея и нужно подобраться к Виталию. Сегодня он Сергею позвонит, завтра встретятся, и он расскажет историю, которую вчерне уже придумал. Доработает всякие подробности и детали, чтоб было правдоподобно и привлекательно. В том самом стиле, с которого начал своё появление в фирме – карьериста и циника.

Домой он вернулся как раз к обеду. Уже наливая ему чай, бабушка попросила:

– Расскажи, мой милый, новости. Что-то ты сегодня узнал, я чувствую. Ещё вчера готовился, сам на себя не был похож. И сейчас какой-то торжественный, что ли…

Он легко рассмеялся:

– Да уж! Мы с тобой два частных детектива. Верно, я сегодня в одном компьютере нашёл ответы на все вопросы. Почти на все. Ещё немного терпения, проясню один важный момент. И тогда – снова позовём твоего полковника Кандаурова.

Нужно было сбросить и излишнюю напряженность, и излишнее возбуждение, потому он позвонил Лесе. Он эту девушку знал всего несколько дней, но с ней ему было необыкновенно легко. А с того момента, как выяснилось, что её сердце занимает другой парень, Костя особенно привязался к ней. Наверное, внутренне он был не готов к романтическим отношениям. А вот девушка-друг – это просто чудесно.

Леся оказалась дома.

– Что делаешь? – спросил он.

– Да так… – неопределённо протянула девушка.

– Давай погуляем. Возьмём Рича и пойдём в сквер.

Леся обрадовалась, и через пятнадцать минут, встретившись во дворе, они пошли в сторону большого сквера – в пяти минутах ходьбы от дома. Леся вела пса на поводке. Но как только они ступили на пустынную боковую аллею, отпустила Рича. В этой части сквера как раз выгуливали собак.

И только теперь Леся, цепко ухватив его за рукав, спросила, таинственно понизив голос – глаза её заинтересованно блестели:

– Ну что, Костик, состоялся тот «пикничок»? Ты был на работе?

Костя сам себя мысленно обругал: зачем вчера разболтался! Девушку заинтриговал… А впрочем, что такого! Конкретно она ничего не знает, а хотя бы слегка выговориться ох как хочется.

– Не знаю, что ты вообразила, – засмеялся он. – Да, на работе был, сделал одно дело. Ничего особенного. А настоящий пикничок будет у меня завтра. Правда, не на природе, а в ресторане. Парень один пригласил, очень кстати, между прочим, я хочу с ним кое-что обсудить. По тому же самому делу.

– В ресторан? – воскликнула Леся странным тоном, словно удивилась. – А в какой?

Костя уже успел позвонить Сергею. Тот обрадовался, сразу предложил:

– Давай в четыре часа в «Меркурии». Знаешь, где это? Да, на Павловом Поле, я там недалеко живу.

– От меня тоже недалеко, – сказал Костя.

– Вот и ладушки! В это время там ещё народу мало, посидим, поговорим. А потом, через час, музыканты начнут лабать, можно будет и музычку послушать.

Так что на вопрос девушки Костя ответил определённо:

– В ресторан «Меркурий» пойдём, в четыре часа.

Он начал было объяснять, почему Сергей его пригласил, но Леся не дослушала, оборвала его:

– Вот совпадение, Костик! Меня тоже назавтра в «Меркурий» пригласил тот парень, о котором я тебе говорила. Помнишь?

– Твой робкий сослуживец-инженер? – Костя приподнял бровь. – Решился всё-таки? А ты как – рада?

– Ой, ты даже не представляешь как! И переживаю… Слушай, мы же там увидимся! Мы с Антоном в половине четвёртого у ресторана договорились встретиться.

– Может, он тебе предложение готовится сделать? Смотри, сразу не отвечай, возьми тайм-аут на раздумье. Я вот на него завтра погляжу, дам тебе совет. Знаешь, я хороший физиономист.

– Правда, Костик, раз такое совпадение, ты посмотри на него.

– Антон, значит?

– Да, Антон. Но ты сразу уж хватил – «предложение». Он не решится.

– Стеснительные мужчины, – авторитетно заявил Костя, – как раз и способны на неожиданный решительный шаг. Ты же говорила, что он с тобой почти не разговаривает. А тут раз – и ресторан! Ладно, завтра разберёмся.

– Только Костя… – Леся вдруг заволновалась. – Ты же не разглядывай его в упор! Так, чтобы Антон не заметил.

– Не переживай, – успокоил её он. – Всё сделаю на высшем уровне. А вдруг ты сама захочешь его со мной познакомить?

– Не знаю… – протянула она нерешительно. – А что, может быть!

– Только не сразу, – сказал Костя. – Мне с тем парнем надо серьёзные вещи обсудить. Давай, я тебе знак подам, когда уже можно будет?

– Давай! А какой?

– Я достану расчёску и стану причёсываться, – засмеялся Костя.

Леся тоже засмеялась, но потом сказала:

– Но только ты не обижайся, если мы не подойдём…

– Понимаю, – кивнул он. – У вас тоже может случиться серьёзный разговор, не требующий третьих лиц…

В этот вечер они решили не проводить урок на компьютере. Каждому нужно было подготовиться к завтрашним встречам.

Костя лёг спать пораньше, но не засыпал ещё долго. Он обдумывал мелкие детали той истории, которую расскажет Сергею – для предложения главному менеджеру, Виталию. Всё должно быть очень правдоподобно и заманчиво.

Олеся Лукашина в кабинете полковника Кандаурова, вместе с майором Ляшенко, обсуждала завтрашнее наблюдение за Константином Безтележниковым в ресторане «Меркурий». Тоже отрабатывали мелкие детали. И почему-то казалось Олесе, что Антон Ляшенко и немного смущён, и заметно обрадован предстоящий «операцией» – походом с ней в ресторан.

Глава 12

Шторы на высоких окнах ресторана были ещё подняты, но красивые люстры в зале уже горели. Лиловые скатерти на столах, такие же салфетки смотрелись стильно, приятно для глаз. На эстраде стояли инструменты, но музыканты ещё не появились.

Людей в зале и правда было немного, и Костя сразу увидел за одним из столиков Лесю с её кавалером. Не разглядывал их, но всё же заметил густые волосы мужчины, элегантный костюм, широкие плечи. «Да, – подумал, – он заметно старше. Но приятный, и смотрятся они вместе хорошо».

Сергей повёл его в середину зала – столик, оказывается, был уже заказан, стояли закуски.

– А спиртное и горячее выберем сейчас. – Сергей открыл кожаную папку с меню. – Ты что пьёшь?

– Вино, – ответил Костя. – Сухое.

– Ну а я коньячок себе возьму. Теперь так: закажем солянку, здесь её божественно делают! И по цыплёночку-табака, как тебе?

Костя оглядел довольно изысканные закуски на столе, сказал:

– Это ведь дорого, Сергей. Давай в складчину?

– Обижаешь, – воскликнул тот. – Я тебя пригласил, мне и платить. И потом, ты мне сам зарплату выдавал, не бедную.

– Ну хорошо, – кивнул Костя. – Думаю, у меня тоже будет повод тебя пригласить.

– Вот и ладушки!

Сергей уже разливал в бокалы, перед ними дымились тарелки с вкусно пахнущей солянкой.

– За твой день рождения, – сказал Костя. – Будь здоров и удачлив. Это – мой небольшой подарок. – И пошутил: – Типично бухгалтерский.

Он протянул Сергею калькулятор в красивом футляре, довольно дорогой, с различными дополнительными функциями.

– Отличная штука! – обрадовался тот. – Любому пригодиться, не только бухгалтеру.

Они сидели довольно далеко от Леси и её – да, вспомнил Костя, – Антона. Но тот столик у окна был виден, а Костя как раз расположился в ту сторону лицом. Несколько раз незаметно посмотрел на них. У Леси была красивая причёска. Все дни их знакомства она подбирала свои волнистые длинные волосы в «хвост». Теперь же они были распущены, приподняты на висках красивыми заколками, и мягкой волной опускались на плечи.

«Какая она красивая», – подумал Костя, но без зависти к приятному мужчине, который, как он знал, очень нравится девушке.

Пора было начинать разговор – тот, ради которого, собственно, Костя и пришёл сюда. Но он медлил, ждал зацепки, повода. Потому что вот так, ни с того ни с сего предлагать рискованную и, откровенно говоря, криминальную комбинацию мало знакомому человеку… покажется странным, по меньшей мере. А то и вызовет подозрение. А вот если разговор сам повернётся в подходящее русло… Надо поймать момент поворота!

И Костя не сплоховал. Когда Сергей, выпив вторую рюмку коньяка, спросил:

– Я слышал, ты в какой-то меховой фирме работал? Дело, вроде, прибыльное, а ты оттуда линяешь. Одно из двух: или уже сильно разбогател, или не знаешь, как это делается.

И засмеялся откровенно. Костя улыбнулся, ответил, чувствуя, что вот он, этот поворот, надо войти в него:

– Я-то знаю, как разбогатеть. Такой план мог бы разработать! Да только там народ хлипкий оказался, трусливый. «Букву закона» преступить боятся.

– Это сейчас-то, в наше время? – снова хохотнул Сергей. – Сейчас кто смел, тот и съел.

– А если человек с мозгами, фантазией и, точно, смелостью, то проглотить можно очень большой куш, – подхватил Костя.

Сергей закончил ловко разделывать цыплёнка, вытер пальцы салфеткой, остро глянул на сидящего рядом паренька.

– И что? – спросил с подначкой. – Ты именно такой человек?

– Такой! – уверенно кивнул Костя. – Вот только опять же не уверен, подойду к кому-нибудь со своими идеями – к главному менеджеру, например, – а он испугается. Жаль было бы. Я уже понял: «Крепость» – организация солидная, перспективная, филиалы по региону разбросаны…

– Интересный ты парнишка, – протянул Сергей с ухмылочкой. – Даже не ожидал… А ты мне расскажи какую-нибудь свою идею! Я ведь там, в офисе, со всеми «вась-вась». Если мне глянется, могу помочь протолкнуть.

«То, что надо!» – мысленно обрадовался Костя, и сказал доверительно:

– За проценты, само собой.

Сергей опять хохотнул:

– Ладушки! Давай ещё по рюмочке, и я тебя послушаю.

Костя стал рассказывать историю наполовину реальную, наполовину выдуманную. Мол, у его родителей, в Донецке, был давний приятель. В годы перестройки он быстро сориентировался – что к чему, – приобрёл заводик то ли за акции, то ли за ваучеры. Разбогател, купил в центре города квартиру – три и две комнаты в одном тамбуре, да ещё и дом в Крыму, на побережье под Евпаторией. Думал, семья с ним будет жить. Но жена умерла, сын рванул в Америку. С этим сыном Костя в детстве дружил, хотя тот и старше лет на пять. Почти полгода назад папаша умер, сын – единственный наследник, но из Америки возвращаться он не собирается. Недели через две приедет вступать в наследство. Что решит делать с заводом и виллой в Крыму – Бог его знает. Но квартиру точно станет продавать, зачем она ему здесь? Он, Костя, берётся устроить так, чтоб этот наследник поручил именно агентству «Крепость» – его Донецкому филиалу, – заняться квартирой: оформить документы, найти покупателя, перевести деньги на счёт в какой-то там американский банк. Потому что этот парень вряд ли станет долго сидеть тут и ждать.

– Он уедет, – говорил Костя, – а мы тут сможем провернуть всё, как сами захотим. Вот вы, техники, можете ведь придраться: плохие перекрытия, старая система труб, проводка, крыша… Да мало ли! И сбить цену.

– Мы всё можем, – кивнул Сергей.

Он уже без усмешки, серьёзно смотрел на собеседника.

– А потом найти заинтересованного покупателя и продать с наваром! А там кто знает, может он и остальное нам поручит сбыть – завод, крымский дом.

Костя снял очки, близко наклонился к Сергею, глаза у него блестели.

– Азартный ты, – протянул тот. – А что, толково. Есть резон выйти на наше руководство.

– Но чтобы и я лично был в деле, – снова повторил Костя. – Я ведь бухгалтер, многое могу, сам понимаешь.

– Вижу, своё не упустишь. Это правильно.

Сергей снова был весел, однако, как почувствовал Костя, смотрел на него по-другому, как на равного. Он снова надел очки и, поправляя их пальцем на переносице, глянул вдаль, на столик Леси. Там спутник девушки разговаривал по сотовому телефону, она смотрела на него, чуть склонив голову, словно прислушивалась. «Солидный кадр, – подумал Костя с уважением. – Сотовый имеет!»

Далеко не у каждого человека был нынче сотовый телефон. Костя, например, только собирался его приобрести. «Пора подавать Лесе знак, – решил он. – Серьёзный разговор состоялся, причём, как надо. А Леся ждёт, хочет, чтобы я рассмотрел поближе её Антона, пообщался».

У него было отличное настроение, когда он потянул змейку на своей сумке-планшетке, чтоб достать расчёску.

* * *

Когда Олеся Лукашина на совещании доложила, что в воскресенье молодой Безтележников приглашён в ресторан, и она устроила так, что тоже там будет, Кандауров сказал только:

– Надеюсь, не одна?

– Само собой. С кавалером.

Она постаралась произнести эту фразу спокойно, ни на кого не глядя. Но Антон Ляшенко тут же, словно само собой разумеющееся, кивнул:

– Мы посмотрим за парнем, а то он и правда вообразил себя частным сыщиком… Момент знакомства предусмотрен?

– Да. – Олеся изо всех сил старалась говорить деловым тоном, но щёки предательски пылали. – Я предложила Косте познакомиться с моим… другом. Он подаст знак, когда закончит свой серьёзный разговор.

Никто из оперативников не сомневался, что Безтележников всё глубже влезает в опасную авантюру, что у него есть не только подозрение, но и какие-то конкретные факты. Он сам сказал Олесе, что встреча связана с «тем самым делом».

– Молодец, Лукашина, – похвалил Кандауров. – Отличная реакция не только для следователя, но и для оперативника. Мгновенно сообразила и внедрила план наблюдения за Константином. Но вас двоих, – он кивнул на майора Ляшенко, – может оказаться маловато. Мы ведь не знаем, что за человек будет с ним. Потому рядом с рестораном, в машине, посидят ещё двое наших ребят. Если что – вызывайте.

В ресторане Костя со своим спутником сидели довольно далеко. Этот второй был повёрнут к ним боком, особенно не разглядишь. Высокий, крепкий, лет тридцати, с бородкой.

– Разглядим, когда подойдём знакомиться, – уверенно сказал Антон. – Разговор у них идёт оживлённый, скоро договорятся.

Они, конечно, держали Константина всё время в поле зрения, но делали это незаметно. И всё же Олеся поймала себя на том, что временами забывает, зачем она здесь. Боже, как ей было хорошо! Антон ухаживал за ней одновременно элегантно и весело, рассказывал такие забавные истории. В какой-то момент, когда она самозабвенно смеялась, он положил свою ладонь на её руку, наклонился и сказал тихо:

– Тебе здесь нравится? Со мной? Мы обязательно сюда ещё придём, и не раз. Просто так, а не по делу. Придём?

– Это приглашение? – спросила она вдруг севшим до хрипоты голосом.

И почувствовала, что вновь заливается краской. А он сильно сжал её пальцы и ответил так странно:

– Это предложение…

Когда на эстраде появились музыканты и стали тихо настраивать свои инструменты, Олеся увидела, что Костя несколько раз подряд глянул в их сторону.

– Он сейчас подаст мне знак, – сказала она Антону. – Приготовься, пойдём знакомиться.

В этот момент у майора зазвонил сотовый телефон. Полковник Кандауров, с заметным напряжением в голосе, быстро говорил:

– Антон, только что выявили Людмилу Попову. Думаю, не сильно удивишься. В агентстве «Крепость», она – генеральный директор и называется Людмилой Григорьевной Красько. Не к ней ли в компьютер залез Безтележников? Как он там? Что за человек с ним, разглядел?

Антон слушал, чувствуя, как наливаются энергией мышцы. Он сразу понял, о чём идёт речь. Дня три назад было решено проверить данные руководителей агентства недвижимости «Castle». Один из оперативников занялся этим, и вот… Майор смотрел в сторону столика, где сидел Костя, видел, как тот лёгким движением причесал волосы и что-то сказал своему собеседнику. Тот, второй парень, вслед за Костей повернулся лицом в их сторону. За секунду до того, как Антон опустил глаза, чтобы не встретиться взглядом, он наконец ясно разглядел Костиного приятеля. И сказал в трубку уверенно:

– Да, я узнал его. Это Базилишин.

* * *

Да, у Людки всегда был хороший нюх на людей. Или, как она сама говорила – интуиция. Когда она предложила ему приглядеться к стажёру-бухгалтеру, Юрий даже засмеялся:

– Этот очкарик? Да он цыплёнок ещё!

– Не скажи, – ответила она. – Нынче молодые ох какие ранние. А этот Константин умён и расчётлив. Нам нужен бухгалтер, который станет играть по нашим правилам и не бояться. Ты же знаешь, Семён ушёл, потому что испугался, хотя толком и не знал ничего. А этот «цыплёнок» и спец отличный, и сам ищет выгоду. Прощупай его, Юрочка, ты умеешь.

Так получилось, что последние года полтора именно она, Людмила, стала главной в их «тандеме» – это тоже её словечко. Со времени возвращения в Харьков она всё устраивала: нащупала эту фирму, внедрилась, прибрала к рукам директора. И такой план разработала – пальчики оближешь! Его, Юрия, устроила в фирму, но не сама и не на виду – так, вроде сбоку припёку, техником. Директор, Игорь, и видел-то его мельком. Так и было задумано, ни тени подозрения не должно падать на него. Если в «Медикал плюс» он был главным, и весь удар пришёлся по нему, то теперь о нём никто не догадывается, он совершенно незаметный работяга.

Только они вдвоём – Люда и он, – знают, кто они. Бонни и Клайд! Они оба ещё в школе посмотрели этот американский боевик и влюбились в его героев. Жаль только, что кончила та парочка плохо. У них всё сложится по-другому, никаких сомнений. Там ведь – Америка, а здесь – Лохотрония! Здесь просто глупо не пользоваться моментом, не выкачивать деньги из всех дыр. У него и первый раз получилось, даже когда гады Емельянов и Трущенко сдали его ментам, он всё равно ушёл с таким наваром! А уж теперь они с Милочкой станут миллионерами, и не в этой, как она выразилась, «банановой республике», а там, бугром…

Не ошиблась Люда: пацан оказался из нахрапистых и не робких. Богатеньким хочет быть. Юрий даже зауважал этого Костика: чует бухгалтер, что фирму можно «подоить». Что ж, он им пригодится – до поры до времени…

Закончив деловой разговор, они оба расслабились, выпивая и закусывая, рассказали по паре анекдотов. И тут Костя воскликнул:

– О, вижу знакомую девчонку. Подруга детства, с моего двора. С кавалером!

Юрий повернулся в ту сторону, куда смотрел Костя. Симпатичная девушка через весь зал махнула рукой, глядя в их сторону.

– Давай пригласим? – радостно предложил захмелевший Костик. – Она все уши прожужжала мне об этом парне. Хоть разгляжу хорошенько!

– А чего, – легко согласился Юрий, – пусть подходят.

Он ещё заканчивал фразу, когда у него зазвонил сотовый телефон – под пиджаком, в специальном футляре у правой руки. С другой стороны, под левой рукой, у него был пистолет в кобуре. Юрий Базилишин всегда его носил.

Достав телефон, он услышал резкий, но размеренно-чёткий голос Людмилы:

– Ты в ресторане? Этот с тобой? Юра, Костя – непонятный тип. Или засланный казачок или ловкий шантажист. Понимаешь? Он рылся в моём компьютере, и, боюсь, нарыл-таки! Ты виду не подавай, но прикинь… Уведи его к себе, жди, когда я подъеду. Он у нас расколется, на кого работает! О тебе он ничего знать не может, напои его хорошо и веди!

Глава 13

Второй этаж большого особняка Игоря Михайловича не был ещё до конца отстроен. Жилая часть – да: три спальни, комната-гардероб, комната-библиотека, видеосалон, верхняя гостиная, тренажёрный зал, верхняя ванная с туалетом. Но была закрытая дверь в другую половину, где хозяин планировал устроить бильярдную и что-то вроде кафе-студии.

Но это были холостяцкие планы. Теперь, когда у него появилась невеста и не за горами грянет свадьба, эти помещения он решил отдать ей. Вернее, это она так решила – Людмила. Заявила, что здесь будут её личные апартаменты, и сама начертила планы трёх комнат с витой лестницей в четвёртую, которую достроят третьим этажом.

Игорь не возражал. Ясно, что кончилась его холостяцкая жизнь, а, значит, и холостяцкие планы. Он даже восхитился тем, как талантливо она распланировала. Людмила вообще всё делала талантливо, вот только в последнее время он стал бояться этих её талантливых планов.

Страх стал покалывать его нервную систему тогда, когда он понял каким образом в геометрической прогрессии растёт прибыль компании. Но Людмила убедила его: всё обставлено так, что фирма – чиста. Всё делается в рамках закона. Тогда она впервые ему сказала: «Лучшего партнёра, чем я, тебе не найти. И в бизнесе, и по жизни». Тогда же она впервые осталась у него до утра, потом ещё раз… И хотя он был от неё, как от женщины, в восторге, – не торопился. Что-то сдерживало.

А потом Людмила показала ему кольцо – то самое, с вензелем «Л». Он заказал его для Ларисочки, которая была его любовницей последний год. Но как только Людмила первый раз переспала с ним, она так ловко сумела свести секретаршу с Борисом, что Игорь ещё раз ею восхитился. А кольцо пришлось отдать девчонке из Ясиноватой. Да, он испугался: показалось, что Елена что-то подозревает, – и откупился. Господи, как могло кольцо попасть к Людмиле? Теперь он просто её боялся. Но и облегчение испытал: всё, решено, такая женщина мне и нужна…

В воскресенье, в первой половине дня, он побывал в «Колизее» – элитном комплексе разных бань и бассейнов, с казино и рестораном, разумеется. Играть он не стал, а после долгих блаженных водных процедур хорошо закусил. Вернулся домой, и почти сразу же явилась Ларисочка.

Игорь удивился, увидев в дверях высокую стройную фигурку недавней любовницы. И порадовался, что Людмила ещё не живёт у него: сама заявила – «Перееду после официальной свадьбы». Удивился, но задать сакраментальный вопрос не успел. Девушка захлопнула за собой двери, вцепилась ему в руку и, с расширенными глазами, затараторила:

– Игорь, у меня серьёзный разговор! Я знаю, твоей невесты – у неё скривились губы, одновременно презрительно и обиженно, – сейчас здесь нет, я узнавала. А я тебе о ней такое скажу!..

Игоря насмешила эта фраза. Он хорошо знал Ларочку – мгновенно восторгающуюся и мгновенно впадающую в панику глупышку. Такие девочки, хорошенькие и недалёкие умом, нынче были в моде. Солидные, обеспеченные мужчины считали хорошим тоном иметь таких в своих постелях, на некоторых даже женились. И его отлично устраивала Лариса, как любовница. Пока Людмила не убедила его, что рядом должна быть женщина совсем другого плана: не только хороша собой, но и умна. Убедила, что жена и партнёр по бизнесу в одном лице – это высший класс. Убедила очень аргументированно – до потери способности к сопротивлению.

Теперь, глядя на Ларочку, возбуждённую, с горящими глазами, нестерпимо захотелось окунуться в её простодушную болтовню, услышать наивные вопросы, восторженные восклицания, веру в то, что каждое его банальное утверждение – верх гениальности! Господи, как он соскучился по этому всему, и по её ласковым ладошкам, податливости, готовности уступить любой его прихоти…

– Пошли, – он взял девушку за руку, ласково повёл в кухню-студию. – Какой тебе коктейль сделать? Ром-кола, как ты любишь?

Ларочка в его доме всё, конечно, знала. Она тут же плюхнулась на диванчик, кивнула:

– Сделай! Но сначала я тебе всё-таки скажу… Игорь, Игорёк, Людмила тебя не любит! Не перебивай меня, я говорю не эмоции, а факты!

Игорь хмыкнул над её последней фразой, и она тут же отреагировала:

– Вот ты смеёшься, а она о тебе такое пишет!

– Пишет? – Игорь не понял, но ощутил толчок тревоги в груди. Сел рядом с Ларисой, повернул её лицо к себе. – Ну-ка, что она пишет? И где? И откуда ты знаешь?

– У себя в компьютере, – сдвинув бровки, с напором выговорила Ларочка. – Всяческие гадости о тебе… нелицеприятные, – повторила она Костино словечко, ужасно жалея, что не знает подробностей. – Тебе очень не понравится! Игорёк, она тебя не любит, попомни моё слово: хочет прибрать к рукам и тебя, и все твои дела. А я? Я хотя бы одно плохое слово тебе сказала? Всё всегда для тебя…

Она со всхлипом вздохнула, непритворные слёзы потекли по щекам. Целые сутки Лариса мучилась, старалась удержать себя. И вчера вечером: ну зачем Костик потребовал у неё молчать! И ночь не спала, и полдня воскресенья всё думала-думала… Костя обещал ей помочь, и она сама помогла ему. Так почему же не пойти сразу к Игорю, не дать ему посмотреть запись с компьютера Людмилы – ту, «нелицеприятную»? Он, Костя, наверное ведёт какую-то свою игру, тоже чего-то хочет от Игоря! Ну хорошо, пусть, каждый для себя старается. Но ведь нашёл же он какие-то гадкие записи Людмилы об Игоре? Ему они не нужны, а ей… Вдруг помогут вернуть Игоря!

И она тот час поверила этому, и не могла больше ждать ни минуты. Она расскажет Игорю, и он сразу поймёт, кто его любит, кто ему нужен. Вызовет Костю, и тот подтвердит документально…

– Вчера Костя смотрел компьютер этой… выдры! И нашёл то, что она пишет о тебе, и скопировал. Ты прикажи ему, он покажет, и ты сам увидишь, поймёшь…

– Какой Костя?

Игорь не понял, о ком речь, и даже подумал, что Лариска фантазирует от отчаяния. Но она быстро ответила:

– Ну, Костик! Наш новый бухгалтер, которого ты хочешь взять на работу. Ты его возьми, он такой умный, а в компьютерах сечёт – ужас! Давай сейчас позвоним ему и… Что ты, Игорёк? Ой, больно!

Лариса отпрянула и затрясла ладонью, которую вырвала из его сильно сжавшихся пальцев. Она испугалась: лицо Игоря перекосил то ли страх, то ли злость. Да, да: он и боялся, и сильно разозлился. Смотрел на неё выпученными глазами и хрипло спрашивал:

– Что он сделал? Вскрыл компьютер Людмилы? Ты ему помогала?

– Совсем немножко. – И, отчаянно всхлипнув, тоненьким голоском она взвизгнула от страха. – Ради тебя, да! Он обещал, что ты ко мне вернёшься!

– Сиди здесь!

Сильно толкнув девушку и не обращая внимание на её вопль, Игорь вышел в соседнюю комнату. Там стоял телефонный аппарат, и он набрал номер квартиры Людмилы. Если она дома. Если нет, у них обоих были сотовые, и он всё равно дозвонится… Людмила подняла трубку. Услышав её «Да, слушаю», он, не здороваясь, сразу, изо всех сил сдерживая рвущийся крик, сказал:

– Что ты, стерва, в своём компьютере писала? Меня поливала – это пусть. О делах наших писала? Да? Писательница хренова! Теперь нас всех повяжут!

Людмила долго молчала. Потом произнесла, не скрывая тревоги:

– Я понимаю, что-то произошло. Игорь, возьми себя в руки и расскажи чётко.

Выслушала не совсем внятный, но более подробный рассказ, сразу всё поняла. Протянула:

– Значит, этот пронырливый очкарик не просто так к нам попал…

– Он из милиции, – захлебнулся криком Игорь. – Следак! Что теперь? Всё ты!..

– Заткнись! – рявкнула она в трубку. – Это ещё не известно, откуда он. – Глянула на часы, добавила. – А вот мне как раз известно, где он сейчас. Так что скоро всё выясним, расскажет. И не дрейфь, ничего особенного он там не вычитал. Жди. – Хмыкнула и добавила: – Можешь развлечься со своей бывшей пассией, разрешаю. Это тебя успокоит.

«Ничего особенного» – сказала Людмила. Но сама-то она знала, что это не так. Если Константин сумел вскрыть её закодированные страницы… Ах, глупо, как глупо!

Людмила взяла свой сотовый телефон. Она знала, что именно сейчас Юрий сидит с Константином в ресторане, «прощупывает» того. Криво усмехнулась: надо же, она даже предположила, что этот Костик может стать им полезным, почти компаньоном. Талантливый гадёныш! И всё же ей не верилось, что он – из следственных органов. «Засланный казачок» – вспомнила фразу из какого-то фильма. Да, точно. Но вот кем заслан, это вопрос.

Ведь всё может быть и проще… Людмила вспомнила, как была ошеломлена Лариса, когда Игорь объявил об их помолвке и скорой свадьбе. И надел ей на палец колечко. Лариска могла знать, что бриллиантовая, замысловато изогнутая буковка «Л», для неё делалась. А значит, эта глупая, но такая сексапильная куколка могла захотеть отомстить и вернуть Игоря…

Людмила поморщилась, вспомнив, что не скрывала своих писательских талантов и амбиций. Даже такая дура, как Лариска, могла догадаться, что у себя в компьютере она делает записи, и уж, наверное, об Игоре пишет… Да, могла секретарша подбить Константина на взлом компьютера, вон они как сдружились за несколько дней – прямо «шерочка с машерочкой». Наверняка переспала с парнем, тот и решил ей помочь… Но Костик не прост – она это уловила сразу. Похоже, ничего определённого Ларисе не сказал, так – намекнул. Небось сам не ожидал на что наткнётся, теперь раздумывает, как использовать. Шантажировать станет. Причём, шантаж может быть и такой: «Возьмите меня в дело»…

Людмила легонько пристукнула кулаком по столу. Что ж, нельзя исключать никаких вариантов – ни милицейского, ни личного шантажа. Но что непременно ей надо сделать, и сейчас же – поехать в офис и стереть к чёрту весь дневник! Пусть потом доказывает Костя, что запись на его дискете не им самим придумана. С Костей же… Ладно, Юра узнает, они вместе узнают – расскажет Костик, как миленький!

И она набрала номер Базилишина.

Глава 14

Пока Сергей молча слушал кого-то по телефону – надо же, и у него сотовый, пора и себе покупать! – Костя поднял руку в ответ на приветствие Леси. А потом сделал понятный жест: мол, идите к нам, за наш столик. В это время Сергей коротко ответил:

– Понял, сделаю, – и сунул сотовый куда-то в нагрудный карман.

Теперь он тоже, как и Константин, смотрел в сторону дальнего столика. Мысли в голове крутились с сумасшедшей скоростью. «Засланный казачок» – сказала Людка, но, похоже, сама точно не знала. Вот он, этот хлипкий очкарик, расплылся в улыбке. Какой из него мент? А вот попробовать покачать денежки из фраера ушастого как раз может. Но если всё-таки мент? Это что получается: вычислили?

С первого дня возвращения в Харьков Базилишин знал, что играет с огнём. Но ему всегда нравился риск, скорость, экстрим! Он всегда верил: в последнюю минуту сумеет увернуться, уйти, ускользнуть. А дело, затеянное вместе с Людмилой, стоило риска. Но безрассудным дураком он никогда не был.

Базилишин незаметно шевельнул левым локтем, почувствовал пистолет. Если Костя всё-таки мент, то он здесь не один. Те двое, девка и мужик… Он глянул в их сторону. Девушка уже стояла и, наклонившись к сидевшему мужчине, что-то говорила. Кивнула в сторону их стола, потом потянула за руку. Но мужчина помотал головой: даже издали было видно, что недоволен. Не хочет идти, отказывается, понял Базилишин. Он видел, как девушка обиженно передёрнула плечиками, тряхнула решительно головой, и сама пошла в их сторону. На высоких каблучках, платье в обтяжку, даже сумочки нет в руках. А, значит, никакого оружия.

Напряжение отпустило Базилишина. Не пошла бы безоружная девчонка одна его брать. Точно – знакомая Костика: хотела хахалем похвастаться, а тот финт выкрутил. Ладно, сейчас с ней по рюмашке за знакомство, и пусть валит к своему жениху. А он уведёт Костю продолжить приятный вечер к себе – это будет не трудно.

* * *

– Да, я узнал его. Это Базилишин.

Майор Ляшенко никогда не видел Юрия Базилишина, как говорится, живьём. Но за два года расследования дела «Фармацевтов» он не раз пристально вглядывался в фотографии этого человека. И тогда ещё, когда разыскивал его как директора фирмы «Медикал плюс» Михаила Коробова. Правда, снимков «Коробова» было мало: официальный из личного дела, и пара любительских, обнаруженных у сотрудников – с корпоративных вечеринок. Потом, когда личность лжедиректора была установлена, появились фотокарточки Юрия Базилишина. Однако, не последних лет, а более ранних, почти юношеских. И были ещё реконструированные изображения, которые показывала на днях Олеся… Антону казалось, он легко представляет этого человека: высокого, мускулистого, с живыми, обаятельными чертами лица, русой шевелюрой… Сидевший с Константином парень был с бородкой и коротко стрижен, находился далеко. Но у Ляшенко была дальнозоркость. Услышанное – Людмила Попова работает в агентстве «Крепость», – стало для него вспышкой момента истины. Он ясно увидел – это Базилишин!

…Олеся вздрогнула, услышав фразу Антона. Она как раз смотрела, улыбаясь, в сторону столика, где сидели Костя с парнем. И сумела удержаться, даже не повернуть голову к Антону, и улыбку не погасить. А тот быстро пояснил ей:

– Это Кандауров. Выяснили: Попова в «Крепости» работает, генеральным директором. Нашим ребятам, что рядом в машине, Кандауров тоже звонит. Надо брать Базилишина, прямо сейчас.

Он говорил, ласково обняв Олесю за плечи, низко наклонившись к ней. В это время оба увидели, как Базилишин достал сотовый, приложил к уху.

– Ему звонят! А вдруг Попова? Смотри, он бросил взгляд на Костю и сразу опустил глаза!

– Вижу, – тихо сказал Антон. – Плохо дело. Если заподозрил что-то… Помнишь, он стреляет без раздумья…

– Костя машет рукой, зовёт нас.

– Редкий случай. Пошли…

Но Антон не окончил фразу. Олеся встала, положила руку на его ладонь, удерживая Ляшенко на месте.

– Сиди. Нельзя идти вдвоём, опасно. У него чутьё звериное. Я пойду одна. Антон, он смотрит сюда! Быстро разыграй: ты недоволен, отказываешься идти!

– Олеся!.. – начал было он, но она наклонилась ещё ниже, сжала его пальцы.

– Давай же! Не бойся, наши ребята уже рядом. Ну? Я отвлеку его!

У Антона забилось сердце. Но он понимал: если Базилишину позвонили по поводу Кости, он двоих к себе не подпустит. Недовольно поморщился, резко отрицательно покачал головой и выдернул свою руку из ладони Олеси.

– Ну и не надо, – тряхнула она головкой и чуть ли не притопнула ногой. – Пойду сама!

И, стройная, хрупкая, на высоких каблуках, решительно пошла к столу, где сидели улыбающийся ей Костя Безтележников и пристально глядящий Юрий Базилишин.

* * *

Костя встал ей навстречу. Он был заметно навеселе: плывущая улыбка, блестящие глаза.

– Лесенька, – воскликнул. – Что же ты своего друга не привела? Я так хотел его рассмотреть!

– Да ну его, – надула губки девушка. – Такой упрямый и ревнивый. Не хотел и меня пускать. Ещё подумаю, встречаться с ним или нет.

Она кокетливо глянула на сидящего парня. Базилишин широко улыбнулся, отодвинул пустой стул рядом с собой:

– А Костин друг не заменит твоего? Прошу, присаживайся.

– Почему бы и нет.

Олеся шагнула к предложенному месту – у левой руки Базилишина. Ойкнула, делая вид, что подвернулась нога на высоком каблуке, опёрлась на плечо сидящего. Может быть мелькнувшая мысль: «Лучше бы правая рука…» – жёсткой вспышкой отразилась в её взгляде, может быть излишняя цепкость её пальцев, а, может, «звериное чутьё» преступника… Но Олеся почувствовала железное напряжение его сжавшихся мышц, и не успела среагировать. В правой руке Базилишина оказался пистолет, его лицо исказилось…

Прозвучал выстрел. Но пуля ушла в пол с одновременным воплем боли и бессильной злобы. Руку Базилишина, вывернутую в плече и локте, цепко держал Костя, пистолет из судорожно дёргающихся пальцев уже выпал. На левой руке Базилишина повисла Олеся. С другого конца зала, лавируя между столиками, к ним мчался майор Ляшенко, от входа в зал бежали два оперативника.

Полковник Кандауров подошёл, когда на преступнике уже были наручники. Посмотрел на Константина, который спокойно сидел за столом, легонько массируя запястье своей руки. Олеся Лукашина, склонившись над ним и обнимая за плечи, спрашивала:

– Костик, миленький, это ведь какой-то приём был? Тот, которым ты спас меня?

Парнишка поправил очки, ответил, чуть пожав плечами:

– Да. Я с четырнадцати лет занимаюсь в секции самбо. У меня второй разряд, несколько побед на областных и региональных соревнованиях.

– Как же ты успел его перехватить? – спросил Антон Ляшенко. – Или был готов к тому, что произойдёт? Что-то знал?

– Что-то знал, – кивнул Костя. – Но готов не был. Этого человека как раз ни в чём не подозревал. Просто автоматически среагировал.

Тут он увидел, что его слушает и подошедший полковник Кандауров. Поднялся.

– Добрый вечер, Викентий Владимирович. У меня для вас кое-что есть. – Достал и протянул дискету. – Здесь скопированы дневниковые записи генерального директора фирмы «Castle» Людмилы Григорьевны Красько. Много интересного…

– Вот, значит, для чего она помчалась в офис фирмы! – Кандауров осторожно взял дискету. – Наверняка хотела уничтожить эту запись. Не успела. Впрочем, это её уже не спасло бы.

– А этот человек? – Костя кивнул в сторону, куда увели его недавнего компаньона. – Если не ошибаюсь, Юрий?..

Кандауров весело переглянулся с Антоном и Олесей, и не стал удерживать восхищения в голосе:

– Безтележников младший, вы не ошиблись в выборе профессии?

– Я над этим подумаю.

Костя хотел ответить серьёзно, но радостная улыбка расплылась на его лице.

Конец.

Content

Ирина Глебова
«Кольцо с вензелем «Л»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14