Суконкин Алексей

Поход на пенсию

Суконкин Алексей

ПОХОД НА ПЕНСИЮ

Андрею — бывшему командиру отряда специального назначения, человеку с железной волей и доброй душой.

Мне хочется выразить искреннюю благодарность Илье Бережкову, бывшему подводнику; Дмитрию Жданову, бывшему военному медику; Эдику Т-н, действующему офицеру военной разведки; Володе Герасименко, бывшему начальнику отдела РУБОП — за консультации и советы, которые я получал от вас в разное время и по разным вопросам.

Сходство персонажей книги с действительно существующими лицами, а так же сходство событий или наименований объектов считать случайным совпадением.

У России только два союзника: Армия и Флот

Александр І

ПРОЛОГ. Защита и нападение. Разные уровни

Вся наша жизнь или скудная и однообразная или яркая и насыщенная определена всего двумя примитивными действиями. Этими действиями являются нападение и защита.

Насколько живущее в нашем мире существо умеет приспосабливаться к окружающей среде, настолько оно, и приспособлено к выживанию. Не последнее место в умении существа приспосабливаться к окружающей среде стоит за мастерством нападения и защиты. В еще большей степени это относится к коллективным объединениям живых существ: к семействам, стадам, прайдам и общинам — насколько сильно это объединение, настолько и больше у него шансов потеснить с плодородного места менее сильное, и тем самым выжить. Обрекая слабое объединение на смерть. Другого не дано. Наш мир жесток и в нем есть место под солнцем только сильным. Теория Дарвина в принципе не плохо характеризует всю нашу примитивную жизнь и наше место в этой жизни, отведенное к умению нападать и защищаться.

К примеру, маленький паучок, живущий на нашем чердаке, при встрече с агрессивно настроенным сородичем будет защищаться своими лапками и маленькими челюстями. Если же ему попадется менее сильный паучок, он попытается на него напасть с целью завладения его территорией, едой или самкой, и те же маленькие челюсти и лапки уже будут служить орудием нападения, а не обороны.

Оружие паука — челюсти и лапки.

Воробей, в случае конфликта с другим воробьем, пытающимся завладеть его теплым гнездом, применит свой крепкий клюв. В тоже время нападающий воробей тоже будет отбивать свое право на гнездо мощным клювом.

Оружие птиц — это клюв.

Волчица, защищающая от различных опасностей своих щенят, будет рвать нарушителя своего покоя острыми клыками. Этими же клыками она будет рвать на охоте свою жертву, чтобы досыта накормить себя и своих маленьких беззащитных детей.

Оружие волка — страшные клыки.

Древний человек в целях самозащиты, или при охоте, использовал крепкую дубину и увесистые камни. То же самое он использовал и при нападении на соседнее племя. Наличие дубины или камня качественно увеличивало шансы относительно не крепкого Homo Sapiens победить таких свирепых монстров как вепрь, медведь или мамонт.

Получалось, что дубина и камни страшнее, чем челюсти, клюв или клыки.

Современный человек в борьбе с себе подобными использует приемы единоборств или различное оружие. Владеющий приемами борьбы почти всегда сможет забить того, кто приемами не владеет. Вооруженный ножом в большинстве случаев зарежет специалиста по борьбе. Вооруженный пистолетом во всех случаях застрелит специалиста ножевого боя. Правило это абсолютное. Оно практически не содержит исключений. Чем–то это правило отдаленно напоминает «пищевую цепочку», в которой сильные поедают слабых. Немного искажает это правило то, что иногда можно видеть как несколько менее сильных особей могут забить более сильного. В таком случае исход дела решается за счет лучшей согласованности действий слабых, но более организованных существ.

Некоторые общности людей образуют государство. Это уже совершенно другой уровень отношений, где есть правила, традиции, законы и различные социальные устои. Государство свою суть определяет своим государственным строем и государственной политикой. Государственный строй бывает разный: монархия, конституционная монархия, республика, кооперативная республика, федеративная республика. Это разные направления развития государственности. Но любой государственный строй ставит свою политику так, чтобы в любом случае защитить свою территориальную, и тем более экономическую неприкосновенность. Защита интересов государства обеспечивается средствами куда более мощными, чем клювы, клыки, камни и пистолеты.

В основе такой защиты, конечно, лежит дипломатия. С её помощью урегулируется большинство возникающих между различными странами конфликтов. Ибо слово — это мощное оружие. Диалог между высшим руководством конфликтующих сторон позволяет выявить точки взаимного непринятия и выработать стратегию уступок и компромиссов, которые в большинстве случаев позволяют гасить конфликт в зародыше.

Но возникают ситуации, когда диалогом добиться взаимопонимания невозможно в силу различных причин или тайных помыслов одной из сторон. В этом случае в дело вступает правило, которое очень доходчиво озвучил известный Чикагский гангстер Аль Капоне, как–то сказавший: «хорошее слово, подкрепленное пистолетом, всегда убедительнее, чем просто хорошее слово». Этот аль–капоновский «пистолет» есть в каждом уважающем себя государстве. «Пистолетом» являются вооруженные силы государства — организация, специально созданная для отражения агрессии или именно для осуществления агрессии против других стран. «Пулями» этого «пистолета» являются снаряды, бомбы и ракеты. «Подкрепление пистолетом» осуществляется обычно в форме простой демонстрации этого «пистолета». Другими словами говоря это есть демонстрация своей силы.

Сама по себе демонстрация силы, без её применения, в большинстве случаев позволяет очень хорошо сбить спесь с забывшихся политиков, возомнивших себя всемогущими богами. Можно привести ряд убедительных примеров.

В 1976 году находящаяся в Мозамбике группа советских военных советников, была взята в заложники. Взята жестко — во время захвата была практически полностью перебита охрана, состоящая из мозамбикских солдат.

К тому времени СССР уже несколько лет активно помогал провозгласившему независимость Мозамбику в национально–освободительной борьбе против «происков империализма». Помощь оказывалась в виде поставок военной техники и финансовой подпитки национальной коммунистической партии ФРЕЛИМО. В свою очередь правительство Мозамбика поставляло в СССР сырье своих танталовых разработок и клялось в верности и взаимопонимании. В 1976 году, когда президент страны Машел окончательно упрочил свои позиции, поставки военной техники из Советского Союза, по причине объективной ненадобности, были свернуты. ЦК КПСС посчитал, что построение социализма в Мозамбике уже завершено и Машелу ничего не мешает пробивать дорогу к светлому будущему «своими силами», опираясь лишь на деньги за проданный тантал. Привыкший к военной помощи из Москвы Машел, вдруг лишился очень многого, а главное — ощущения силы за спиной. Ибо наладить контактов по покупке качественного оружия с другими странами он не смог — помешали «империалисты». Тем более, что он планировал провести ряд вооруженных набегов на сопредельные государства с целью исключительно личного обогащения. Уговорами и переговорами он пытался снова возобновить поставки, но это не помогало. К тому времени ГРУ ГШ уже дало в ЦК свой отчет о состоянии и перспективах экономического, политического и военного развития Мозамбика, в котором провал построения социализма был вообще снят с повестки дня. С точки зрения ГРУ ситуация в Мозамбике выглядела относительно стабильно. В общем, ЦК КПСС мягко дал Машелу понять, что работать нужно больше самому, чем постоянно просить помощи. Ты ведь лидер, вот и рули, — был ответ Машелу. К тому же гуманитарная помощь шла из СССР в Мозамбик прежним потоком. Старший возраст это хорошо помнит: «…мозамбикские дети очень любят сгущенное молоко…»

Тогда Машел пошел на подлог. Он организовал похищение пятерых советских офицеров ГРУ, которые работали в штабе вооруженных сил Мозамбика военными советниками, для того, чтобы показать Советскому Союзу, что в стране якобы есть еще антиправительственные силы, которые представляют серьезную угрозу государственному строю. Выглядело все вполне правдоподобно: банды оппозиции или передовые спецподразделения ЮАР при поддержке империалистических разведок смело орудуют в стране, похищая советских представителей. Под это дело можно было хорошо замаскировать воровские набеги. А военной техники для этого не хватает! И грамотных инструкторов отозвали! Чем грабить–воевать?

Об истинных целях Машела ГРУ только догадывалось, а потому была проведена специальная операция, направленная на вскрытие истинных намерений.

МИД СССР предложил Мозамбику в кратчайшие сроки самостоятельно организовать поиск и освобождение пропавших офицеров. Машел этого не сделал. Через месяц в порт Мапуту вошли эсминец «Боевой» и большой десантный корабль «Виктор Леонов» Тихоокеанского флота СССР. На борту десантного корабля находился 263‑й батальон морской пехоты в количестве трехсот морских пехотинцев. Через час одна рота морской пехоты просто высадилась на берег, не имея конкретного приказа. Рота покурила, осмотрела причал и принялась загорать на горячем африканском солнышке. Еще через два часа мозамбикские спецслужбы «нашли и освободили» заложников. Машел сделал соответствующие выводы и уже через месяц подписал с СССР Договор о дружбе и сотрудничестве и больше линию партии в сторону не гнул…

Демонстрационная высадка сотни морских пехотинцев, образно говоря, восстановила начинающие утрачиваться благоприятные отношения между странами. А по сути эта рота морской пехоты просто донесла до сознания политиков Мозамбика несгибаемую линию Коммунистической партии Советского Союза и твердость решений Центрального Комитета. Это и называется «…слово, подкрепленное пистолетом…»

Президент Народной Республики Мозамбик товарищ Машел в мгновение ока понял, что если в Москве захотят, то вместо одной маленькой демонстрационной роты, в Мапуту высадится семитысячная 55‑я дивизия морской пехоты ВМФ СССР и тогда он уже не будет президентом страны. Возможно, он уже не будет жить на этом свете. Ясно, что причиной высадки роты морской пехоты были не пять советских офицеров. И не политическое отклонение Машела. Советский Союз, прежде всего, интересовала железная стабильность в районе танталовых месторождений Мозамбика. Но это истинная причина, которая осталась за кадром. Пять офицеров послужили только предлогом, что бы лишний раз продемонстрировать свою силу непослушному Машелу и ряду других руководителей стран третьего мира находящихся под крылом СССР и с огромным интересом взиравших на развитие этих событий. Демонстрация удалась. Не только Мозамбик, но и многие страны третьего мира очень хорошо усвоили умело поданный урок.

Или другой пример. Персидский залив. Нефтяной рай.

В мире время от времени происходят финансовые кризисы, которые тем или иным образом зависят от цен на нефть и объемы её добычи. В такие моменты страны — экспортеры нефти теоретически могут диктовать свои условия даже мощным державам, таким, как, к примеру США. Но удивительным образом ничего подобного в мире не наблюдается. Страдают от скачков цен на нефть только слабые страны. А такие как США непонятным на первый взгляд образом фактически избавлены от «нефтяной головной боли». Дело в том, что как только у США вдруг возникают экономические противоречия с какой–либо «нефтяной» страной, тут же в непосредственной близости от этой страны появляется, «для проведения маневров», авианосная ударная группа в составе атомного авианосца и десятка кораблей оперативного прикрытия. Или две авианосные группы. Или три. Количество авианосцев зависит от сложности решаемой проблемы. Полеты палубных самолетов, под завязку нагруженных ракетами и бомбами, всегда являются очень убедительным аргументом в последующем после этих «маневров» политическом и экономическом диалоге. Если ретивые оппоненты не идут на нужные для США соглашения, тут же случается какая–нибудь «чудовищная случайность» типа «ошибочного» уничтожения американской противокорабельной ракетой иракского пассажирского катера или зенитной ракетой иранского пассажирского самолета. После таких «наглядных» действий переговоры становятся более результативными, и цена на нефть остается на вполне приемлемом для США уровне. И, как следствие, население Штатов не испытывает никакого топливно–энергетического кризиса. А страны, богатые природными ресурсами, но не обладающие своими авианосными ударными группами или дивизиями морской пехоты, прозябают в глубокой пропасти нищеты, не имея никакой возможности хоть чуть–чуть приподняться над этой бездной…

Но когда речь заходит о столкновении интересов стран, которые обладают и дивизиями морской пехоты и авианосными ударными соединениями, тогда орудием взаимного устрашения становится оружие, сила которого способна раз и навсегда решить проблему перенаселения земного шара.

В 1945 году президент США Гарри Трумэн предъявил агонирующей Японии ультиматум, известный как «Потсдамская декларация», в котором содержались условия капитуляции. В случае отказа с оговоренными условиями, Трумэн пообещал Японии «быстрое и полное разрушение…». Япония даже и предположить не могла, какое оружие будет применено по ней и, естественно, отказалась с унизительными условиями. Что было дальше — знают все.

Наличие у какого–либо государства ядерного оружия автоматически выводит эту страну на качественно новый уровень общения с другими странами. Что это за уровень? А вот представьте на миг, что вы — президент небольшой страны, но ваши амбиции слишком высоки и вы достаточно громко заявляете о себе на мировой сцене. Попробуйте, ради чисто спортивного интереса, довести свои отношения с ядерной державой до состояния войны! Человечество, особенно японцы, очень хорошо помнит такие даты как 6 и 9 августа 1945 года и гибельную историю таких городов как Хиросима и Нагасаки, по которой ясно и со всей определенностью можно усвоить, что необдуманное заигрывание со странами, имеющими ядерное оружие, совсем ни к чему. Забыть мгновенную смерть ста тысяч человек невозможно.

Ведь совершенно понятно, что противостоять дивизии морской пехоты силами босоногой мозамбикской армии хоть и очень сложно, но можно. При удачном раскладе три иракских торпедных катера дюжиной примитивных советских торпед образца сорок четвертого года способны и современный авианосец потопить. Но воевать против ядерной державы открытой войной, даже в принципе невозможно…

С этим, однако, следует помнить, что само по себе ядерное оружие представляет опасность для противника, только в том случае, если оно размещено на носителе, который способен доставить боезаряд до точки применения. Носителем может быть самолет, баллистическая ракета, группа спецминирования армейского или фронтового спецназа. Только носитель может доставить смертоносный заряд к месту предназначения. Создание ядерного оружия, его испытание, отработку средств и способов доставки, позволили себе в сороковых годах двадцатого века только две сверхдержавы, две империи, экономика которых смогла понести такие огромные затраты. Это были СССР и США.

Когда способы доставки ядерной боеголовки были отлажены, и ядерное оружие было принято на вооружение, начался новый этап в отношениях двух сверхдержав.

С этого момента длительное время мир во всем мире обеспечивался наличием ядерного паритета. Две сверхдержавы время от времени демонстрировали друг другу свою ядерную мощь: это и ядерные испытания в различных концах света, это и размещение американских «Першингов» в Западной Европе с одной стороны, это и советские ракеты на Кубе и атомные подводные лодки с ядерными ракетами возле восточного побережья США с другой стороны.

Мир сохранялся только под угрозой массированного применения ядерного оружия. Политические круги США и СССР совершенно четко представляли себе, что может случиться, если вдруг наступит момент, когда применение ядерного оружия станет неизбежным. Несколько раз мир стоял на грани ядерной катастрофы и вспотевшие пальцы операторов пуска на разных сторонах земного шара ласкали «красные кнопки». Несколько раз время до момента применения ядерного оружия в стратегическом масштабе исчислялось всего лишь минутами, но, слава Богу, каждый раз удавалось сохранить этот зыбкий мир. В тоже время было совершенно понятно, что хоть немного уцелеть в таком противостоянии сможет только та страна, которая нанесет превентивный удар по средствам ядерного нападения противника. Но даже при таком развитии событий нападающая сторона с высокой долей вероятности могла получить в ответ весомую дозу зарядов, так как уничтожить абсолютно весь ядерный потенциал противника не представлялось возможным. Виной тому было обоюдное отсутствие полной информации о местах размещения ядерного оружия (из числа того, которое не предназначалось к демонстрационным действиям) своего противника. В этот период первостепенной задачей, как американской, так и советской разведок, стало вскрытие мест расположения средств ядерного нападения своего противника. Были даже созданы подразделения специального назначения, специальностью которых являлось умение находить на территории противника места расположения ядерного оружия. Находить, и тут же их уничтожать.

С целью сохранения от первого удара как можно больше своих ракет обе стороны нашли своеобразный выход: решено было разместить ракеты с ядерными боеголовками на мобильных носителях. Такими носителями стали самолеты Дальней Авиации, наземные мобильные пусковые установки баллистических ракет, железнодорожные ракетные комплексы. В случае возникновения реальной угрозы начала ядерной войны такие мобильные пусковые установки приводились в движение, и найти их для последующего уничтожения становилось очень проблематично. К примеру, в угрожаемый период железнодорожный ракетный комплекс стратегического назначения выходил на линию Москва — Владивосток и курсировал по этому направлению, иногда подолгу отстаиваясь где–нибудь на запасных путях, а иногда несколько дней не останавливаясь нигде. Две баллистические ракеты железнодорожного комплекса были готовы к немедленному старту в течение двадцати минут. Таких комплексов было несколько. Или в воздух поднималось несколько десятков дальних стратегических бомбардировщиков–ракетоносцев Ту‑95 мс, которые с несколькими дозаправками могли висеть в воздухе больше суток. В любой момент эта воздушная армада могла быть нацелена на любую точку на территории США или любой другой страны, и можно было быть уверенным, что славные сыны Отечества — летчики Дальней Авиации, блестяще справились бы с заданием Родины.

Но самым наилучшим образом для сокрытия ракет и внезапного нанесения удара подходили атомные подводные лодки. Такую лодку, находящуюся на большой глубине, в отличие от железнодорожного ракетного комплекса иногда видимого со спутника–шпиона, быстро обнаружить и отследить практически невозможно. Со спутника лодку можно было увидеть только в момент пуска ракет, когда что–либо делать обычно уже поздно. Подводный ракетоносец из любой точки земного шара способен произвести ракетный залп, который может стереть с лица земли огромные площади, соизмеримые с размером, к примеру, штата Техас. Тем более хорошо, что это оружие совершенно невозможно идентифицировать по национальному признаку. Если взлетает ракета, скажем, из района Костромы, то всему миру ясно, что это русская ракета. А если ракета стартует из–под воды, тогда совершенно не ясно чья это ракета, по кому наносить ответный удар, и кого впоследствии винить в развязывании войны. В мировом океане постоянно находятся ракетоносцы пяти разных государств. И одинаково правдоподобно будет выглядеть утверждение, что это китайская ракета… или французская.

С момента появления на вооружении таких монстров изменилась и тактика вооруженной борьбы и стратегия планирования военных действий. Приоритетной в ведении войны стала задача обнаружения и сопровождения атомных подводных ракетоносцев как самых опасных инструментов современной ядерной войны.

Для обнаружения и сопровождения ракетных атомоходов противника, а так же постройки своих новых лодок, государства вкладывали огромные многомиллиардные средства, которые занимали значительные части национальных бюджетов. В тоталитарном Советском Союзе проблема выделения этих средств решалась «единогласным голосованием» членов ЦК КПСС по запросам военного ведомства, на которое денег не жалели никогда. В демократических Штатах, дабы убедить законодателей в необходимости дополнительного финансирования оборонных программ, военным приходилось время от времени наглядно демонстрировать парламентариям чрезмерную активность русских в аналогичном вопросе. К примеру, убедительным фактом для развертывания в Атлантике глобальной гидроакустической системы сонаров «SOSUS», стала добытая агентами ЦРУ одна единственная фотография из секретного отчета о первом боевом походе ракетной атомной подводной лодки К-33 Северного флота. Командир К-33, а так же штурман и первый помощник за эту фотографию были удостоены звания Героя Советского Союза, а весь экипаж атомохода получил ордена. Чуть позже из–за этой фотографии 9 адмиралов и 27 старших офицеров сил береговой обороны Атлантического флота США лишились своих должностей.

Это была фотография, сделанная любительским фотоаппаратом ФЭД, который взял с собой штурман подводной лодки. На этой фотографии отчетливо просматривался национальный символ Америки — статуя Свободы.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы объединить два нехитрых понятия: фотографический снимок, сделанный с расстояния, допускающего использование любительского фотоаппарата, и три баллистические ракеты 4К 50 которые находились на борту атомохода и были оснащены мощными термоядерными зарядами в пятьдесят «хиросим» каждая.

После предоставления таких фактов Конгресс США незамедлительно принял программу развертывания глобальной системы сонаров, и в довесок была принята программа постройки пяти атомных подводных ракетоносцев типа «Джордж Вашингтон» в дополнение к уже имевшимся в составе ВМС США пятнадцати ракетоносцам типа «Этан Аллен» и «Лафайет».

После этого системы и методы поиска и сопровождения атомных подводных ракетоносцев претерпели значительные изменения. Но даже усовершенствованные спутниковые системы контроля не позволяли на сто процентов контролировать ситуацию как противолодочным силам ВМФ СССР, а позже России, так и противолодочным силам ВМС США. Поэтому обе сверхдержавы находились в состоянии постоянного поиска новых способов обнаружения ракетных атомоходов. Наступившие девяностые годы принесли для России «переходный период» экономики и дестабилизацию общего сознания народных масс. Пройти этот период безболезненно не представлялось возможным, и поэтому правительство, для спасения отечественной экономики от полного краха, было вынуждено отказаться от финансирования огромного числа стратегических программ, пуская высвободившиеся средства только на жизненно важные для национальной экономики статьи. Полностью, из–за временной видимой ненадобности, были свернуты военные научно–исследовательские программы. Из–за отсутствия заказов остановили свою работу заводы военно–промышленного комплекса. Прекратилась боевая подготовка в вооруженных силах. На фоне набирающей обороты галопирующей инфляции зарплата военных превратилась просто в нищенскую. Обороне страны в эти годы был нанесен колоссальный ущерб. Ко всему прочему на границах некогда мощной империи вспыхнули межнациональные войны.

Из–за отсутствия средств, почти полностью были сведены на нет выходы ракетных атомоходов на несение боевого дежурства для обеспечения ядерной безопасности страны. Новоявленным политикам и государственным деятелям, пришедшим во власть от кастрюли или станка, а большей частью из мест, не столь отдаленных, в силу слабой проницательности их ума, казалось, что угрозы со стороны США больше не существует. Новое высшее политическое руководство смирилось с мыслью, что «холодная война» уже проиграна и поэтому был взят новый, предательский для страны, курс на «политику примирения»…

Только очень не многие из политического бомонда, настоящие зубры большой политики, понимали, что отсутствие угрозы со стороны Америки — это миф, раздуваемый, в первую очередь, самой Америкой. США в силу создавшегося положения фактически теперь могли диктовать России любые политические, экономические и военные условия. Высшее политическое руководство России это игнорировало, но военные всеми силами поддерживали, как могли, остатки былой боеспособности. Боеспособность рушилась на глазах. Считалось за счастье, если на боевом дежурстве в море находилось один или два ракетоносца, притом, что американцы свою активность не снижали и держали в Атлантике и Тихом океане готовыми к немедленному ракетному залпу шесть–восемь атомных ракетоносцев типа «Огайо» и до двадцати атомных многоцелевых «Лос — Анджелесов», которые постоянно курсировали вдоль российских берегов, выискивая одинокие русские «Кальмары», «Дельфины» или «Акулы».

Так как в море теперь могло находиться очень малое число ракетоносных подводных крейсеров, потребовалось усилить мероприятия по поддержанию их скрытности и, ввиду особой тяжести положения, с другой стороны более изощренно использовать такой момент, как «демонстрационные действия». Когда в 1990 году давление со стороны США перешло все дозволенные рамки, для возвращения своему государству «статуса кво» российский флот провел специальное мероприятие: вышедший для проведения этого мероприятия в Баренцево море атомный ракетный подводный крейсер стратегического назначения К-117 полным залпом «разрядился» по камчатскому полигону Кура. Все шестнадцать ракет упали в круг диаметром пятьсот метров. Сам факт проведения полновесного залпа, который в принципе мог быть проведен только в случае начала ядерной войны, очень многое сказал политикам Белого дома. Этим залпом удалось очень многих в Белом доме поставить на свое место…

Благодаря наличию у России ядерного оружия, особо скрытного и готового к немедленному применению, страна еще могла выступать на мировой сцене с заявлениями, которые так или иначе способны были влиять на судьбу всего мира. Сохранение этого оружия означало сохранение территориальной и экономической целостности и неприкосновенности России, а равно и непоколебимый авторитет страны в мировом сообществе. Ослабление ядерных сил означало и ослабление России как сильного государства. Благодаря наличию ядерного потенциала, авторитет страны был сохранен даже тогда, когда высшая российская власть демонстрировала согражданам и всему остальному миру свою вопиющую мягкотелость, непоследовательность в решении стратегически важных для России вопросов, преступность своих действий и наплевательское отношение к простым людям. Но даже при этом авторитет страны на мировой арене был непоколебим!

Вот что значит сила ядерного оружия!

Тем временем в Главном Штабе ВМФ России понимали, что для американцев задача по отслеживанию одного или двух ракетоносцев предельно упростилась. Имея силы и средства для поиска и сопровождения вдесятеро большего количества подводных целей, янки уже могли не бояться за свою безопасность и в соответствии с этим строить свою политическую игру с ослабшей и агонирующей Россией. В свете этого Генеральным Штабом и Главным Штабом ВМФ были разработаны меры, которые позволили частично компенсировать недостаток средств, и помогли выправить ситуацию с остро вставшей проблемой обнаружения российских атомных ракетоносцев.

Так как это были нестандартные меры сокрытия фактов выхода ракетоносцев на боевое патрулирование, то и американской стороной были сделаны соответствующие нестандартные шаги. Агентство Национальной Безопасности, Центральное Разведывательное Управление, Военно — Морская Разведка и другие специальные службы Соединенных Штатов были, в пределах своих возможностей, ориентированы на добывание любой информации, касаемой российского ракетного подводного флота. С этой целью данными спецслужбами были задействованы практически все добывающие органы — резидентуры, работающие под прикрытием посольств и консульств, нелегальные резидентуры, работающие под прикрытием совместных предприятий, космическая разведка, радиоразведка, спецназ, и, кроме того, слежение за любыми изменениями в районах базирования российских лодок было возложено на гражданские суда торгового флота и туристические фирмы, имеющие «аккредитацию» от ЦРУ. Говоря другими словами, началась широкомасштабная охота за русскими ракетоносными подводными лодками.

А вообще, эта история охоты за русскими атомоходами, по большому счету, началась там, где местные жители никогда в жизни не видели море…

12 мая 1987 года. Афганистан

Два транспортно–боевых вертолета Ми‑8 мт с обгоревшими от раскаленных газов турбин бортами, прижимаясь низко к земле, быстро шли над «зеленой зоной». Вертолеты делали в день несколько вылетов и бывало такое, что наземные механики просто не успевали полностью устранить какие–либо неисправности и тогда казалось — развалится машина в воздухе, но машины жили, летали…

Вибрация от работы турбин, ветер в приоткрытый фонарь, стекающий по спине пот и каждое мгновение — в ожидании пулеметной очереди с земли, или ракеты…

До земли было метров десять, не больше, и пилоты старались не проморгать ни одного мгновения, ибо в противном случае весь полет мог закончиться буквально в одну секунду. На прошлой неделе в 206‑й эскадрилье разбился транспортно–боевой вертолет, пилот которого не успел принять правильного решения, когда перед ним вдруг появились три высоких дерева. Вертолет летел по ущелью, пошел на поворот, а тут эти деревья. Через секунду ни деревьев, ни вертолета, ни экипажа, ни десанта…

Вообще, вертолетчики в Афганистане — народ уникальный, отважный и решительный, способный на такие поступки, на которые никогда не решится вертолетчик в Союзе. Возможно, отвага и решимость пилотов мотивировалась высоким чувством исполняемого интернационального долга, преданностью партии и правительству, а возможно и нестерпимой жарой, которая накаляла не только кабины боевых машин, но и буквально плавила самих пилотов, заставляя людей не думать ни о чем кроме как о скорейшем наступлении ночной прохлады, забывая при этом о смертельной опасности. Ко всему этому пилотов добивала постоянная нехватка здорового сна, чистой воды и нормальной пищи. В общем, нестерпимая жара и отсутствие сна за очень короткий срок делали из людей нечто, очень похожее на зомби. Правда, эти «зомби» смело летали и в большинстве своем не роптали на свою судьбу, забросившую их за тысячи километров от дома туда, где они каждую минуту рисковали превратиться в бездыханные обезображенные тела вроде тех, которые поисковая группа старшего лейтенанта Бирюкова два дня собирала под огнем противника вокруг трех срубленных лопастями деревьев…

В кабине ведущего вертолета сидел капитан Николай Майданов — командир вертолетного звена. Николай, как и его второй пилот, Сергей, был одет в обрезанные на манер шортов штаны и весомый жилет, в который были уложены автоматные магазины, сигнальные ракеты, радиостанция «Комар», пистолет и охотничий нож — на случай, если вертолет будет сбит и при этом удастся остаться в живых и оторваться от преследования моджахедами. Такие случаи иногда бывали и в таком снаряжении пилоты, порой, выживали несколько дней, пока их не находили поисковые группы. Если раньше поисковых групп их находили моджахеды, пилоты предпочитали умереть в неравном бою, нежели сдаться. Ибо в плену их ожидало только одно — мучительная смерть от разъяренных горцев, в руки которых наконец–то попался тот, кто безнаказанно до этого бомбил их кишлаки, убивал их без разбора, будучи при этом совершенно недосягаем…

Николай чутко реагировал на изменения профиля полета и, то чуть отжимал рукоять управления, то чуть тянул на себя. Ему удавалось хорошо держать вертолет на одной высоте и ловко обходить встречающиеся на пути препятствия.

Такая низкая высота полета должна была в какой–то мере обезопасить вертолет, экипаж и десант от поражения ракетой переносного зенитно–ракетного комплекса, которых, по данным разведки, «духи» сейчас получали в больших количествах. В основном они получали ПЗРК «Стрела» китайского и польского производства, иногда получали английские «Блоупайпы», несколько раз им были поставлены из США устаревшие зенитно–ракетные комплексы «Рэд Ай», и в последнее время стратегическая разведка предупреждала штаб 40‑й армии о появлении у босоногих душманов новейших и самых опасных зенитных ракет американского производства «Стингер». Появление этих ракет ВВС 40‑й армии уже сполна прочувствовали на собственной шкуре. Этими ракетами «духи» уже сбили несколько вертолетов и самолетов, в том числе смогли «завалить» огромный Ил‑76, взлетавший с аэродрома в Баграме. Военно–транспортный самолет, весом в сто семьдесят тонн, имевший длину сорок семь метров и размах крыла в пятьдесят метров, после поражения двумя ракетами рухнул в «зеленую зону». Полностью заправленные крыльевые топливные баки разломились, в результате чего сорок тонн топлива разлилось на большой площади, и возник огромный пожар. Самолет по иронии судьбы вез в Союз тела погибших в Афганистане военнослужащих 40‑й армии. Можно сказать, что парням, находящимся в цинковых гробах, пришлось погибнуть второй раз. Это чуть позже Александр Розенбаум споёт «…когда в оазисы Джелалабада, свалившись на крыло «тюльпан» наш падал…».

Появление у «духов» переносных зенитно–ракетных комплексов заставило в корне изменить взгляды на применение авиации. В мае восемьдесят второго в Панджшере были захвачены первые душманские «Стрелы». Первые пуски ракет по самолетам и вертолетам 40‑й армии «духи» произвели в восемьдесят третьем году, после чего «Стрелы» стали применять очень активно, хоть и бестолково — операторы ПЗРК тогда еще не имели должного уровня боевой подготовки и надлежащего опыта. По данным разведотдела штаба 40‑й армии, в лагерях на территории Пакистана и Ирана, где обучались «духовские» боевики, специальность стрелка–ракетчика стала одной из самых массовых. Попадание ракеты с мощным зарядом взрывчатки поражало самолет или вертолет плотным потоком осколков и ударом взрывной волны, что чаще всего приводило к катастрофическому исходу — пожару, взрыву и гибели летчиков и десанта. Специалисты авиации сухопутных войск, изучавшие устойчивость систем и узлов вертолетов к ПЗРК, пришли к выводу, что: «…прямое попадание ракеты в вертолет приводит к его гибели, поэтому конкретный характер боевых повреждений авиатехники в данном случае не представляет практического интереса…». Зона досягаемости противовоздушной обороны «духов» с появлением более совершенных «Стингеров» охватила высоты до трех с половиной километров, а поджидать авиацию стрелки–зенитчики могли повсюду: пилоты докладывали даже о пусках из центра Кабула, с крыш домов и автомобилей, и уж тем более пуск можно было ожидать с горных вершин, откуда «духи» доставали авиацию на значительных высотах…

Вертолетчики постоянно искали способы противодействия зенитным ракетам. Таких способов, действительно способных помочь избежать поражения, было всего два. Первым были отстреливаемые с летящего «борта» тепловые ракеты–ловушки, на которые срабатывали тепловые головки самонаведения ракет, в результате чего ракеты меняли курс, и поражение цели не происходило. Вторым способом было использование для полетов сверхнизких или очень больших высот. В первом случае головки самонаведения просто не «брали» летательный аппарат на фоне земли, во втором — просто не могли достать в силу ограничения по дальности и высотности. Естественно, на высоты шесть или семь километров, с которых в основном, после появления у «духов» зенитных ракет, стали работать штурмовики Су‑25 и истребители–бомбардировщики Су‑17, вертолеты забраться не могли, а потому им судьбой была уготована только сверхнизкая высота.

С другой стороны, с такой высоты, как двадцать или тридцать метров, будучи все же сбитым огнем стрелкового оружия, падать на землю было смертельно опасно. Парашют на такой высоте уже бесполезен, а скорость падения довольно высока и нет запаса высоты для спуска на авторотации. При столкновении с землей в десантный отсек проваливались два тяжелых газотурбинных двигателя, своей массой убивая находящихся там людей, а топливо из разорвавшегося от удара дополнительного бака ставило точку на жизнях уцелевших при падении пилотов. Николай много раз видел то, что остаётся от сгоревшего вертолета — лежащая в стороне хвостовая балка, стальной корд от колес шасси, большой сгусток расплавленного дюраля, опоясывающий автомат перекоса и бесформенные остовы двигателей…

Парочка таких «памятников» лежала непосредственно возле взлетно–посадочной площадки 206‑й эскадрильи и постоянно напоминала пилотам о том, что враг может находиться прямо у твоего дома и сбить тебя практически над крышей твоего жилого модуля…

Майданов на пару минут передал управление вертолетом своему второму пилоту, что бы попить воды, не столько для того, чтобы напиться, а сколько для того, чтобы прополоскать пересохшие губы. Николай обернулся назад — чуть выше его «вертушки» и немного сзади шли два ударных вертолета Ми‑24, хищно нацеливая на «зеленку» весь свой оружейный комплекс. Идущий впереди время от времени вращал своей крупнокалиберной пулеметной установкой и пару раз обстрелял подозрительные места на земле. Просто оператору Ми‑24 показалось, что там были враги, а так как он летал в Афганистане уже больше года, то давно уже успел усвоить главное правило этой, впрочем, как и любой другой, войны, гласившее: «бей первым, разбираться будем потом!»

Все пилоты имели большой опыт самостоятельных полетов на «свободную охоту», и проводимая операция мало чем отличалась от предыдущих. И, как во всех предыдущих, в виде усиления, вертолетчикам была придана группа армейского спецназа.

Или, как считали бойцы спецназа, вертолеты были приданы разведгруппе.

Сочетание ударных вертолетов и групп спецназа было самым уникальным изобретением советской военной мысли в ходе Афганской эпопеи. Ударная мощь вертолетов, помноженная на мобильность находящихся в Ми–восьмых подготовленных разведчиков с их непревзойденным рвением «дать результат», превращало это сочетание в самый опасный инструмент противопартизанской войны. Даже по прошествии многих лет после войны афганские моджахеды по старой памяти боялись только две вещи: советские ударные вертолеты Ми‑24 и безжалостные группы советского спецназа. Потому что, побеждая огромную и неповоротливую военную машину типа мотострелкового или танкового полка, горцы с позором проигрывали малочисленным группам спецназа, тем более, если спецназ поддерживался ударными вертолетами…

В транспортно–боевых вертолетах находилась досмотровая группа 668‑го отдельного отряда специального назначения, который, в целях сокрытия факта пребывания за Гиндукушем спецподразделений ГРУ, официально в оперативных документах штаба 40‑й армии именовался «четвертым отдельным мотострелковым батальоном». Командир группы старший лейтенант Олег Жуков получил боевую задачу на облет зоны ответственности в районе Абчикана и в случае обнаружения автомашин или вьючных караванов должен был провести их тщательный досмотр. Таким образом, можно было обнаружить и изъять оружие, боеприпасы и различного рода запасы «двойного назначения». Изъятие чего, собственно, и определяло результативность действий частей специальной разведки ГРУ ГШ на территории Республики Афганистан, что должно было снизить политическую и военную напряженность в задыхающемся от войны государстве.

Кроме того, имелось довольно много шансов обнаружить и уничтожить караваны, перевозящие с территории Пакистана переносные зенитно–ракетные комплексы. В зачёте 668‑го отряда уже было два изъятых «Рэд — Ай», десять польских и семь китайских «Стрел». За уничтоженный караван, в котором были обнаружены «Рэд — Ай», командир первой роты специального назначения капитан Эдуард Лихой получил орден Боевого Красного Знамени, а все участники засады — медали «За отвагу». Вот и сейчас группа Жукова вылетела с целью, в том числе и обнаружить караван, который предположительно несколько дней назад пересек границу и в котором, предположительно, могли находиться несколько комплексов «Стрела‑2». Информация по каравану в особый отдел 668‑го отряда была предоставлена ХАДом, была не проверенной, а потому практически всерьез и не рассматривалась. Вот если Жукову все же удастся обнаружить этот караван, тогда информация уже будет проверена и… «тут же реализована».

Средний ростом, крепкого телосложения, старший лейтенант Олег Жуков обладал всеми признаками безусловного лидера, но пока еще не считался опытным командиром разведывательной группы специального назначения. Хотя активно к этому стремился. Но сейчас все его успехи пока можно было рассматривать только через призму случайности. Еще не было случая, который бы раз и навсегда охарактеризовал его в той должности, которую он сейчас занимал.

Три недели назад его группа успешно реализовала засаду на небольшой отряд мятежников, изъяв у убитых «духов» пять китайских автоматов АК‑47 и два пулемета РПД. Это был солидный для Жукова результат, учитывая, что это была его первая самостоятельная операция. До этого Олег шесть раз ходил на «караваны» в составе других групп, под командованием других командиров. Набирался боевого опыта. Получилось так, что первые три раза выходы были абсолютно безрезультатные. Ведь никогда заранее точно невозможно сказать — пойдет караван или не пойдет. Это не может сказать и тот полевой командир «духов», который отвечает за безопасность проводки каравана. Вот решил полевой командир вести караван, а его личная разведка доложила о непонятной активности на маршруте. Тогда стоп. Никуда караван не пойдет. Маршрут закрывается. Будут сидеть, и ждать, пока в районе не станет тихо. А в это время группа спецназа подолгу сидит на дневке под палящим солнцем, пьет по глотку в час живительную воду, курит в кулак, мочится под себя, не желая вскрывать место засады, ночью мерзнут руки и ноги, откуда ни возьмись, приходят простуда, простатит и навязчивая паранойя…

А каравана нет. Больше трех дней в засаде не высидишь. Потому через два–три дня группа ночью незаметно уходит, чтобы несколько дней спустя появиться вновь. Только на другом участке маршрута…

Командир роты капитан Лихой рвал и метал от срыва выполнения задач, но в четвертый для Жукова выход удалось, наконец, нормально «засадить». Вертолетом группа была высажена на сухое русло реки в пятнадцати километрах от предполагаемого места засады. Шесть часов с места высадки добирались по темноте. Взмокли, как загнанные кони, но вышли удачно. Никого по пути не встретили и не «засветились». Резерва времени до рассвета оставалось два часа, а потому засаду успели организовать, как положено. Дорогу заминировали, замаскировали свои огневые позиции, определили порядок отхода по окончанию засады, и залегли в дневку, оставив наблюдателей. Дозор весь день наблюдал, как мимо по дороге ходили мирные дехкане и разведчики боялись лишний раз шелохнуться, чтобы не обнаружить себя. Ждали наступление ночи. Для разведчика ночь — это сестра. Ночь скроет и спасет. Ночь обеспечит скрытность. Ночью разведчик чувствует себя в своей родной стихии как рыба в воде. А потому в основном работает спецназ по ночам.

И как только пришла ночь, «духи» начали выдвижение. Первым был мотоциклист. Он ехал медленно и в пределах видимости с места засады несколько раз останавливался, оставлял мотоцикл и шарился по кустам. Искал следы засады. Его пропустили. «Дух» проверял маршрут перед проходом каравана. Качественно проверял. Это правило такое — пока разведка не удостоверится в безопасности маршрута, караван с места не стронется. Когда разведчик полностью пройдет опасный участок, только тогда дается «добро» для проводки основного каравана. Знают ведь «духи», что квалифицированную засаду, устроенную дипломированным разведчиком, обнаружить, а тем более, ночью, невозможно. Но вот накопилось груза на границе и нужно везти. Иногда просто на свою удачу, так как за груз деньги уплачены, и промедление доставки накручивает проценты неустойки. И срабатывает то, что у нас принято называть «русский авось». Ведь и спецназ не каждую ночь и не на каждой тропе сидит. «Духи» статистику тоже знают. По статистике спецназом в Афганистане перехватывался один караван из десяти…

Мотоциклист прошел, стали ждать. Через час с той стороны, куда уехал разведчик, полетели в небо трассера. Все расценили это как сигнал, и еще через час появился вездеход «Симург». Изготовились. Но Лихой заподозрил неладное. Как он потом сам говорил, ему показалось, что слишком уж легко и резво шел по горной дороге этот пикап. Эдуард приказал огонь не открывать, машину пропустить. Когда «Симург» удалился на значительное расстояние, Олег посмотрел на Лихого, и ему показалось, что ротный пожалел о своем решении. Наверное, нужно было бить эту машину.

Через час снова полетели в небо трассера, а еще через полчаса на дороге показались фары нескольких машин. Присмотрелись, а на дороге настоящий подарок — шесть «Симургов» и «Датсунов», как в счастливом спецназовском сне.

Эти шли тяжело и медленно. Сразу стало понятно, что первая машина была пустая. «Духи» её послали для полной уверенности, что на маршруте нет гяуров. Но гяуры оказались расчетливей…

Первые две машины подорвали минами направленного действия, когда они вошли в зону наибольшего поражения. Это страшное оружие — нажал на кнопку, и полетели во врага несколько сотен стальных шариков–роликов. Мина так устроена, что взрывом бросает свои шарики строго в одну сторону, рассеивая их в по фронту под углом тридцать пять градусов. И летят эти ролики все одно, что пули пулеметные. Только пулемет столько пуль минут пять выпускать будет, а мина в одно мгновение. Огонь, дым, пыль. Визг летящих шариков–роликов. Визг людей, осознавших, что попались в руки беспощадного советского спецназа…

Сразу же группа открыла огонь со всех своих стволов. Добили тех, кто смог во второй машине после взрывов уцелеть. В первой машине таковых никому рассмотреть не удалось. Потому что там никто не выжил. Перенесли огонь по третьей машине, и там ни у кого шансов тоже не осталось. Люди выпрыгивали из третьей машины, но их везде настигали пули. Четвертая развернулась, но по ней заработал АГС, и куски машины и еще черт знает чего, летели во все стороны. Пятая и шестая под прикрытием горящих собратьев смогли развернуться и, не пытаясь забрать раненых, быстро набрали скорость. Олег стрелял из автомата с ночным прицелом. Двоих «духов» он завалил возле третьего «Симурга», еще одного достал, это он видел точно, в уходящей четвертой машине. Как в тире. Через минуту два «Симурга» были уже далеко, и даже расчет АГС не смог их остановить, хотя гранат по машинам накидали много.

Перед тем, как подойти к «забитому» каравану, пару минут расстреливали все, что казалось, представляет опасность для жизни досмотровой группы. И только после этого решились спуститься к горящим жарким огнем исковерканным машинам.

Взяли тогда миномет, тридцать шесть мин к нему, два китайских гранатомета, двадцать автоматов, две радиостанции и три мешка муки. В машинах и возле машин насчитали восемнадцать убитых «духов». Вот это был результат! Комбат майор Кочергин на доклад в Джелалабад, к командиру 15‑й бригады, в которую входил отряд, полетел с видом национального героя, как будто он лично нажимал на спуск автомата, забивая душманский караван. Подарки посыпались как из рога изобилия: командира роты снова представили к Боевому Красному Знамени, тем более, что это был его двадцатый караван, других участников засады тоже не обделили. На Жукова ушло представление на медаль «За отвагу», только вот он сам не понял, в чем заключался его подвиг. Расстреляли из безопасного места машины, ничем, собственно не рисковали…

Позже, в пятом выходе, Жуков понял, чем рисковали тогда. В пятом выходе в засаду разведотряда попала машина с крестьянином. Дело было так: выходя к месту предполагаемой засады, наткнулись на не отмеченную на карте дорогу, а по дороге машина идет. «Датсун». Такие машины в Афганистане только «духи» тогда использовали. Решение командир разведотряда быстро принял. Слишком уж соблазн был велик. Или мальчишество еще не отыгралось — хотелось активных действий и результата. В общем, быстро изготовились и тихо, из автомата с ПБС, убили водителя. А когда пошли досматривать, оказалось, что оружия у афганца нет.

Это был прокол. Понадеялись, что если это «Датсун», значит и «результат» в нем имеется. Сработал эффект стереотипного мышления: «Датсун» — «духи», «духи» — «оружие», «оружие» — «результат». Уж очень хотелось «результат» иметь. Очень. До засады еще было топать и топать, а тут эта машина. Если бы в ней что–то было, даже пусть кремневое ружье, можно было бы и до засады не ходить. И ружье бы за «результат» сошло. Машина съехала плавно с дороги, уткнулась в дерево и остановилась. Тело лежит, не шевелится. Кровь на полу машины. Крови много, а ствола нет. Жуков как глянул, ему чуть плохо не стало. И это называется «исполняя интернациональный долг, помогаем строить новую жизнь…»

Ротный по плечу похлопал: не дрейфь, Жук, бывает, мол. Только парням с малиновыми петлицами об этом не говори, и все будет как надо…

Но потом началось что похуже. Как назло следом за машиной отряд «духов» шел. Возможно, что убитый был разведчиком этого отряда. А так как не было времени установить на дороге мину, и пришлось «тормозить» машину автоматным огнем, то все следы контактного боя были «налицо». «Духи» рассмотрели пулевые пробоины и уже через полчаса встали на след. Плотно за разведчиками шли. Бойцы за собой два раза мины МОН‑50 ставили, взрывались мины. Сколько эти две мины «духов» выкосили, неизвестно. Но «хвост» не отставал. Преследование на психику сильно давит. Ты не охотник. Ты жертва. Но до паники дело не дошло. Ротный панику пресек самыми решительными мерами…

Вышли на высоту, закрепились и три часа до подхода вертолетов отбивались от полсотни «духов». Тогда одного разведчика снайпер «духовский» тяжело ранил, а позже парень в госпитале умер. До Жукова, наконец, дошло, насколько все серьезно…

А потом был первый самостоятельный выход. Комбат обозначил на карте район: здесь, мол, на выходе из «баракинской зеленки» несколько дорог, выбирай на месте самую наезженную, и жди. Вот и весь приказ. Всё было обыденно до безобразия. Жуков подобрал во взводе самых подготовленных бойцов, изучил по карте район и пошел. Нашли три дороги. Все три были одинаково натоптаны, но не наезжены. Машины здесь никогда не ходили. Жуков рискнул и сел возле той, что была ближе всех к кишлаку на двадцать дворов. До кишлака было около километра и собаки, учуяв чужих, лаяли. Жуков боялся, что собаки испортят «всю малину», но Бог миловал. Под утро на тропе появились десять «духов». Место Жуковым было выбрано удачно. «Духи» как бы в каменном мешке находились, уйти им было невозможно, а потому уже через пять минут после подрыва мины, стрельба прекратилась. Быстро собрали у убитых оружие. Не у всех, правда, оно было, но это уже не волновало Жукова. Под двумя трупами заложили мины–сюрпризы, которые срабатывают на разгрузку, и ходу оттуда! Через двадцать минут услышали издалека, как мины сработали. Видно, что кто–то попытался приподнять трупы.

Но ушли чисто. Или никто не решился преследовать разведгруппу, или просто не нашли их следов…

А потом пошла полоса диких неудач. Четыре выхода прошли как в кошмарном сне. Два раза «духи» вычисляли место высадки и просто гоняли Жукова по горам, пока тот не вызывал эвакуацию. Один раз пришлось просидеть под палящим солнцем трое суток, но караван по пути, который обозначил агент ХАДа, так и не пошел. А в четвертый раз Жукову удалось забить неплохой караван, но подойти к нему он не смог. В караване было охраны — человек тридцать. И это против дюжины бойцов Жукова. В скоротечном бою разведчикам удалось подстрелить человек десять, но остальные заняли позиции вдоль дороги, откуда выбить их своими силами не представлялось возможным без больших потерь для себя. А если в маленькой разведгруппе появится хотя бы один раненый, который не сможет самостоятельно передвигаться, можно на всей группе смело ставить большой жирный крест.

Хотел Жуков вызвать вертолеты, но началась непогода, и «вертушки» не смогли оказать помощь. Пришлось бросить «результат» и просто уносить ноги от охраны каравана. После этого был большой разбор на базе отряда. Комбат рвал и метал и грозил завести на Жукова уголовное дело. Как так: забить караван и не взять его? После этого Жуков попал в опалу и неделю был несменяемым дежурным по отряду — водил бойцов на обеды и поверки. И вот наконец–то снова выход. Вернее вылет. Понятно, что если не будет результата, дежурство по отряду будет обеспечено до самой замены в Союз. Почти на полтора года…

Вертолеты проскочили зеленую зону и понеслись над пустынной предгорной частью. Здесь все как на ладони — далеко видать. Грузовую машину увидели почти сразу. Командир вертолета капитан Коля Майданов кивнул Жукову:

— Смотри…

Олег оценил ситуацию и кивнул:

— Садимся!

Бортстрелок пустил перед машиной очередь из пулемета, и машина покорно остановилась. Неподалеку на холме ведомый вертолет высадил сверхсрочника сержанта Баира Бельды с группой огневого прикрытия. Сержант установил на холме автоматический гранатомет, пулемет, и доложил о готовности поддержать группу досмотра своим огнем в случае возникновения при досмотре нештатной ситуации. К тому же в случае, если вертолет досмотровой группы будет сбит, уже оборудованная огневая позиция на господствующей высоте сможет обеспечить Жукову с его группой вполне безопасный отход к холму, где можно будет дождаться эвакуации.

Как только сержант доложил о полной готовности, метрах в трехстах от машины «подсел» Майданов и Жуков, с тремя бойцами, перехватив за цевье автомат, побежал к «барбухайке». Это был МАЗ, кузов которого был завален массой разнообразных тюков. Пока их всех досмотришь, не один час пройдет. Водитель машины смотрел на разведчиков смертельно перепуганными глазами и что–то лепетал. Его грубо вытащили из машины и начали досмотр. Кроме водителя в машине находилось еще семь человек от совсем малышей, до умудренных жизнью старцев. Быстро перевернули все тюки, прослушивая их миноискателем. Но оружия не было. Олег сплюнул в сердцах. Если бы в машине был сейчас хоть один ствол, можно было бы считать боевую задачу выполненной. Но никакого оружия в машине не было. Жаль.

— Ну, чего? — спросил Майданов, когда Олег подошел к вертолету.

— Ничего у них нет, — махнул Олег рукой.

— Полетели дальше?

— Полетели…

Вертолет поднялся в воздух. «Барбухайка» поехала по своим делам.

— Что, Жучара, не везет нам сегодня? — улыбнулся Коля.

Николай Майданов уже год летал с группами спецназа и довольно хорошо знал специфику их действий. Он уже успел прославиться тем, что никогда и ни при каких обстоятельствах не бросал свой десант на произвол судьбы, как бы ему самому не было плохо.

— А, — отмахнулся Жуков.

Ему сейчас особенно не хотелось думать о том, как его снова будет распекать комбат, если этот вылет не принесет результата.

Олег тупо смотрел вниз на мельтешение однородных очертаний пустыни и невольно думал о своей судьбе. В прошлом году он с отличием закончил факультет специальной разведки Рязанского воздушно–десантного командного училища и по своему желанию был направлен служить в Кировоград в знаменитую своим чудным расположением 9‑ю бригаду специального назначения. Служба как–то сразу не пошла. Олег по натуре своей был человеком сугубо рациональным и не терпел неопределенности и самодурства. Чего нельзя было сказать о его непосредственном начальстве, которое, по мнению самого Олега, считало что армия для того и создана, чтобы квадратное катать, круглое носить, а из людей делать только послушных болванчиков. Болванчиком Олег себя никогда не считал и еще по училищу прославился своим несгибаемым характером и трезвым ходом мыслей. Но в боевой бригаде он встретил обычный для всей советской армии, сидящей на зимних квартирах, военный дебилизм с его обычными проявлениями.

И кто при такой постановке будет слушать молодого и «зеленого» лейтенанта? Жуков не укладывался в такой стиль жизни, стал получать выговоры и замечания и в итоге вскоре он стал в бригаде самым последним командиром взвода, отчего его постоянно ставили в негативный пример всем остальным молодым офицерам. И это тот лейтенант, который закончил Рязанское воздушно–десантное училище с отличием!

Когда пришло время замены личного состава в действующем в Афганистане 668‑м отдельном отряде 9‑й бригады, Олег долго не думал. Ему всегда казалось, что на войне все совсем по–другому. Ему казалось, что на войне все должно подчиняться целесообразности, а оттого быть рациональным и продуманным. Он написал по команде рапорт о своем желании служить в составе Ограниченного Контингента Советских Войск в ДРА. Командир бригады, покрутив в руках рапорт, указал на дисциплинарные проступки Жукова и отметил, что офицер, имеющий столько нареканий по службе, не может быть послан выполнять святой интернациональный долг, особенно тот офицер, солдаты которого плохо заправляют свои койки и курят ночью не в курилке, а в туалете. Олег приуныл.

В это время начались широкомасштабные учения Сил Варшавского Договора и бригада была самым активным образом задействована в этих учениях. Двадцать две разведгруппы и три разведотряда, выставленные бригадой для участия в этих учениях получили задачу провести учебно–боевой прорыв Государственной границы СССР с Польшей в районе города Брест. Пограничные Войска КГБ СССР на данном участке границы были приведены в полную боевую готовность, были значительно усилены заставы, дополнительно выставлено большое количество постов и секретов, всюду рыскали мото–маневренные группы. Со стороны Польши тоже прошло масштабное усиление. В результате слаженных действий Пограничных Войск КГБ СССР были обнаружены и захвачены или условно уничтожены двадцать разведгрупп и все три разведотряда бригады. Оставшиеся две группы смогли пройти через Государственную границу СССР и выполнить на территории Польши свои боевые задачи. Одна группа заминировала имитационным зарядом железнодорожный мост через Вислу в районе Сандомира, другая группа не только смогла незаметной пробраться по железной дороге от Радымно до Кракова, но и выкрасть там начальника штаба 6‑й парашютной бригады Войска Польского вместе с его личным водителем и табельным оружием. Первой группой численностью девять человек, в которой все были офицерами, командовал майор Катющенко — командир второго батальона бригады, а второй группой, в составе которой находилось тринадцать солдат и сержантов срочной службы, командовал лейтенант Жуков. Во время перехода госграницы Олег застрелил польскую пограничную собаку, вывел из строя систему инженерно–технических сооружений на своем участке прорыва, перерезал кабель связи, чем лишил пограничников контроля за государственной границей на восемнадцать часов.

Почему–то тезис о том, что победителей не судят, в этом случае не сработал…

Командир бригады эти восемнадцать часов поставил Жукову в вину, замполит обвинил лейтенанта в пособничестве империалистам, но все же через месяц, опальный лейтенант, к удивлению многих «примерных» взводных и ротных, тоже горящих желанием опробовать свои силы в настоящей войне, но туда не попавших, уже сходил по рампе огромного Ил‑76 на обожженные южным солнцем бетонные плиты Баграмского аэродрома. Еще через пару дней он уже был в расположении отряда под городом Бараки — Барак и вошел в землянку, в которой ему предстояло прожить два долгих года.

К своему великому удивлению на войне он тоже встретил весь набор самодурства начальников к тому же подкрепленное тем, что ошибки здесь заканчивались для подчиненных смертью. Поначалу он долго ходил в наряды и поэтому имел возможность постоянно получать от командиров нагоняй за мелкие проступки. Все поменялось, когда он стал ходить на «боевые». Это было настоящее, серьезное дело. В каждом выходе Жуков старался придумать какую–нибудь новую каверзу, чтобы максимально насолить «духам». Умудренный войной командир роты капитан Лихой обратил внимание на вольнодумного взводного, который часами вместо того, чтобы пить со всеми остальными водку, просиживал над картой района ответственности отряда, и стал его воспитывать «по отдельной программе», передавая свой опыт и давая читать боевые донесения с прошлых операций. Но вот сейчас Олегу упорно не везло…

Впереди показался караван из трех верблюдов. Олег оживился и показал их Майданову:

— Коля! Смотри, наши верблюды…

— Вижу. Садимся…

Вертолет пошел к земле. Олег ухватился за рукоятки пулемета и, прицелившись, дал длинную очередь по пути движения каравана. Верблюды пустились, было врассыпную, и Жуков уже обрадовался — «духи!», но погонщики быстро их остановили и свели «до кучи». Олег сплюнул. Наверняка снова «мирняк». Вертолет подсел. Первым выскочил пулеметчик и, установив пулемет на сошку, прицелился в верблюдов. Потом выскочил Жуков и еще три бойца.

Ми‑24 встали в круг и прошли низко над землей, чуть не зацепив взлетающий вертолет Майданова. Жуков зажмурился — казалось, что сейчас обе машины снесут друг другу лопасти и рухнут на землю, погребя под собой разведчиков. Обошлось. Три недели назад в джелалабадском отряде специального назначения при маневрировании у земли перехлестнулись лопастями два транспортно–боевых Ми‑8 мт. Обломки лопастей залетели в один из вертолетов, убили одного и ранили двух разведчиков. После этого обе машины рухнули вниз. От удара о землю в другом вертолете сорвало двигатели, которыми насмерть придавило пятерых разведчиков, находившихся в десантном отсеке. В итоге шесть погибших и много раненых. Конечно, виноваты были вертолетчики, но…

— Вперед! — скомандовал Олег и сам первым побежал, закрываясь от пыли, к каравану.

Погонщики с типично азиатскими старческими лицами поздоровались с возбужденным и подозрительным Жуковым:

— Салям…

Олег кивнул и стволом автомата показал на тюки. Двое сноровисто скинули тюки и развернули их. Там был обычный крестьянский скарб. И никаких стволов или взрывчатки.

Жуков почесал затылок. Прямо наваждение какое–то…

Обыскали самих крестьян, и нашли самодельный афганский нож. Олег забрал нож. Никто ему не возразил. Видимо дехкане были уже учеными. Конечно, можно забрать у них и деньги и часть имущества, но Олегу не хотелось «терять лицо» перед своими же солдатами, тем более, что недавно представители особого отдела отряда устроили командирам групп большой разнос на эту тему. Соответственно дальше командиры групп устроили разнос своим бойцам.

— Пошли, — кивнул он разведчикам.

Парни расслабленно курили и явно уже хотели вернуться на базу — к обеду. Есть кашу с тушенкой всухомятку на такой жаре не очень хотелось…

Когда вертолет подсел и забрал группу, Олег ничего не сказал вертолетчикам, только глупо улыбнулся и показал трофей. Коля хмыкнул. Нож никак не тянул на «результат». Столько пролетели! Столько топлива сожгли! А «результата» как не бывало. Радовало только то, что непонятно было — везет или нет. А вдруг бы «духи» были вооружены и внезапно пустили бы по подсевшему вертолету «подарок» из гранатомета, как это было в газнийском отряде. Тогда из тех, кто находился на борту, погибли шестеро и только двое остались в живых, сильно обгорев и став инвалидами на всю свою оставшуюся жизнь…

Время облета подходило к концу, и машины развернулись в сторону базы. Жуков тронул за плечо Майданова, и когда тот повернулся, показал ему карту и пояснил:

— Коля, давай проскочим вот до этого ущелья. Может там, кого встретим…

Жуков провел пальцем по карте. Это было не по маршруту. На «километровке» ущелье, а вернее своеобразный проход между двух крутых высот, занимало всего три сантиметра. На местности длина ущелья не превышала трех километров, и надеяться что–то там встретить было довольно смело. Но Олег, под занавес операции, больше для успокоения собственной совести, решил все же навестить ущелье, а заодно и наметить там возможные места засад на будущее.

Николай мог отказаться, мотивируя тем, что это в стороне от маршрута и случись что — никто не будет знать, где геройски погибли славные сыны отечества, но Майданов, как и сам Олег, был по натуре охотником и по настоящему жаждал встречи с врагом.

— Давай сюда! — он бесцеремонно взял у Жукова карту, и внимательно рассмотрев ее, вернул владельцу. — Полетели, проветримся…

Олег удовлетворенно хмыкнул, уткнулся в карту, и не смотрел на землю, когда вертолет на большой скорости влетел между двух крутых скал желанного ущелья.

— Мама дорогая! — вырвалось испуганно у Майданова, и Олег глянул вперед.

— Ну, ты даешь, — Олег оторопел, когда увидел, как Николай с ювелирной точностью вел машину между скал, в любой момент рискуя зацепить каменную стену лопастями и тогда…

— Да сколько их здесь? — снова как–то испуганно произнес вертолетчик и только тут Олег глянул вниз. Глянул и обомлел. По его спине сразу потекли струйки холодного пота, а волосы на голове, казалось, начали шевелиться…

На дне ущелья Жуков увидел огромный вьючный караван. По своему опыту Олег знал, что караван обычно состоит из трех–шести машин или пяти–двенадцати верблюдов и ишаков, да десятка–другого человек охраны, но что бы столько!

Каравану этому не было видно края. Олег даже не мог одним взглядом охватить всех верблюдов, а от количества вооруженных людей его просто скривило. В караване было видно и несколько машин, на одной из которых был установлен зенитный ДШК.

— Коля, бей! — вырвалось у Жукова, и сам тут же ухватил рукоятку курсового пулемета.

Сомнений, что это был мирный караван, ни у кого даже не возникло…

«Духи» тоже начали огрызаться, и в лобовое стекло ударила пуля. Вертолетчики инстинктивно пригнулись. Стреляя по каравану, не разбирая, кто верблюд, кто ишак, а кто человек, Жуков лихорадочно пытался осмыслить ситуацию и принять верное решение. Внизу было видно много лежащих прямо на земле людей. Часть из них поднялась, и люди бегали между скал, другие наоборот — сильнее вжимались в землю. Мелькали вспышки автоматных и винтовочных выстрелов.

Коля пустил по каравану несколько НУРСов — неуправляемых реактивных снарядов, и было видно, как они взрываются прямо среди верблюдов, ишаков и людей, взрывной волной разбрасывая разорванные тела…

Так же внезапно, как и влетел, вертолет вылетел из ущелья. Оказалось, что весь караван находится в ущелье, и у Олега мгновенно созрел план. Он связался со своим заместителем, монголом по национальности, сержантом Баиром Бельды, который летел в другом вертолете, и, перекрывая рев двигателей, крикнул:

— Монгол! Высаживайся на входе из ущелья и чтобы ни одна живая душа от туда не вышла! Ты меня понял?

— Понял, командир… — отозвался, сквозь помехи, сержант.

— Я перекрою выход… — крикнул Олег.

— Понял, — снова отозвался Баир.

В подгруппе Бельды был автоматический гранатомет и пулемет, что значительно облегчало задачу блокирования выхода из ущелья по сравнению с досмотровой группой, в которой из тяжелого вооружения был только пулемет.

Олег толкнул Майданова и быстро обрисовал ему свой план. Коля кивнул и связался с боевыми вертолетами, чтобы дать им указания.

Ми‑8 мт развернулся и на выходе из ущелья Олег увидел хорошо оборудованную позицию «духов», в которой находился зенитный пулемет. По всей видимости, это было дежурное охранение каравана, которое обеспечивало противовоздушную оборону. Майданов чуть подвернул и одним залпом неуправляемых ракет буквально снес не успевших изготовиться для стрельбы троих «духов» вместе с их пулеметом.

— Давай вот сюда! — крикнул Жуков, указывая как раз на позицию ДШК. — Нам здесь будет лучше…

Майданов кивнул и указал, где сядет. Олег понял: вертолетчик не хотел сейчас подставляться под огонь мятежников, пока не высадит группу и не станет легче и маневреннее.

Перед тем, как выбраться из вертолета Олег забрал у бортстрелка одну длинную ленту к пулемету, так как всё–таки это был облет, а не вылет на засаду, и поэтому много с собой патронов группа не взяла. А патроны сейчас были нужны как никогда…

Жуков и пять его бойцов высадились метрах в трехстах от выхода из ущелья и быстро заняли разбитую позицию мятежников. Фролов добил одним выстрелом еще живого зенитчика и выбросил его за позицию. Осмотрелись. Пулемет ДШК китайского производства взрывом НУРСов был выведен из строя и не годился для дальнейшего применения. Быстро натаскали камней, и получилось некое подобие бруствера, за которым, впрочем, легко можно было укрыться от обстрела. У Жукова был пулемет, снайперская винтовка и автоматы. Кроме этого на двух автоматах были установлены подствольные гранатометы. Слабовато, но если строить все на том, что до выхода из ущелья после ударов вертолетов дойдут только единицы, жить можно…

Жуков связался по рации с Бельды:

— Монгол, что у тебя?

— Высадились, — доложил Бельды. — Занимаем позицию. Вижу «духов».

— Сколько?

— Сейчас, — в эфире послышалось шипение, и после короткой паузы сержант доложил: — Порядка двадцати человек. Стрелять?

— Что за вопрос? Стреляй! Чтобы никто не прошел! Головой отвечаешь! — усмехнулся Олег, чувствуя, как у него с нарастающей силой появляется боевое возбуждение. Он повернулся к радисту: — Давай, сына, связь с комбатом!

В это время вдоль ущелья, отстреливая тепловые ракеты–ловушки, пошли боевые вертолеты. Экипажи двух ударно–боевых вертолетов Ми‑24 приступили к уничтожению каравана мятежников. Олегу не было видно, что твориться там, между скал, но он твердо знал, что там сейчас жизнь никому сладкой не покажется. Над ущельем начал клубами подниматься черный дым, нарастал ужасный грохот.

— Есть связь, — доложил радист и протянул Олегу тангенту.

Олег начал докладывать:

— «Оса», я «Жук». В квадрате двадцать три — восемнадцать, по «улитке» пятерка, в ущелье мною заблокирован караван. Не менее ста «духов». Повторяю — не менее ста «духов»! Вертушки начали работать, но этого мало. Прошу помощи воздухом и броней. Как поняли?

— Понял тебя хорошо. Бронегруппу высылаю. Жди самолеты и держись, Жучара!

Олег отключился и тут же связался с Бельды:

— Что у тебя?

— Порядок. Работаем агээсом. Только клочья от «духов» летят.

— Не подпускай их к себе. Наводи вертолеты. Запомни главное: близко к себе «духов» не подпускай! Ты понял?! Их много, а вас там всего шестеро. Если они к вам подойдут на бросок гранаты — они вас всех перебьют как котят…

— Не подпущу… — прорычал в рацию сержант.

Олег приподнялся из–за камней, и некоторое время смотрел на вход в ущелье. У входа пока было тихо. Он наметил небольшую ложбинку, если в которой разместить огневую точку, то можно будет достать тех «духов», которые сейчас находились в ущелье. Олег несколько минут смотрел в бинокль на это место. Если сейчас подобраться туда, да прихватить с собой дальнобойное оружие, то можно здорово попить душманскую кровь… Ему вдруг очень сильно захотелось заглянуть во внутрь ущелья. К тому же он прикинул, что как только он почувствует, что «духи» получат шанс сбить его с той позиции, он безопасно, под прикрытием гребня, сможет отойти на прежнее место, где его будет ждать оставшаяся часть группы.

— Может, рискнем? — спросил он у радиста.

Тот пожал плечами, не понимая, о чем говорит Жуков. Олег повернулся к разведчикам:

— Так, двое со мной! Детка, радист и ты, Саня, остаётесь здесь. Саня Фролов за старшего. Остальные за мной!

Пулеметчик подхватил свой ПК и побежал за командиром. Снайпер взвалил на себя рюкзак с патронами к пулемету и побежал следом.

К выходу из ущелья Олег подбежал, держа автомат на уровне глаз в готовности немедленного открытия огня. Подбежал и сразу пригнулся — буквально метрах в тридцати впереди себя совершенно неожиданно он увидел толпу обезумевших от удара вертолетов «духов», которые довольно резво бежали прямо на него. У Жукова на голове волосы встали дыбом, и он тут же очень сильно пожалел, что покинул такую хорошую позицию за камнями.

Олег осмотрелся — кругом было открытое пространство, и просто спрятаться уже не получалось. До намеченной позиции оставалось метров двадцать, и она была уже ближе к «духам», нежели к нему. Вот так попали! Как ни крути, а придется вступать в бой. «Духи» очень хорошо знают, что такое спецназ и поэтому парням рассчитывать на пощаду не приходилось…

Возле Жукова на землю упал пулеметчик. Олег указал ему рукой в сторону мятежников и срывающимся голосом выкрикнул:

— Огонь, Ринат, огонь!

Пулеметчик деловито поставил свой ПК на сошки и как только первые «духи» появились из–за небольшого гребня, открыл непрерывный огонь. Олег привстал на колено и стал стрелять из автомата, вдруг осознав, что как только у них кончатся в рожке и в ленте патроны, перезарядиться они не успеют. Слишком уж близко от них находились «духи»…

Первая шеренга «духов» от очередей Рината буквально разлетелась по сторонам. Ринат, молодец, даже в такой критический момент не растерялся и бил прицельно. В Афганистане он воевал уже второй год и прослыл опытным бойцом. Опытным и бесстрашным. Твердой рукой он водил ствол пулемета ровно вдоль шеренги противника. Пулемет прямо над ухом Жукова оглушительно стрелял по обезумевшим людям. Ринат старался целиться, но на таком расстоянии для пулемета это уже не имело смысла.

Олег трясущимися руками выравнивал мушку в прицеле, стараясь наводить ствол в уровень живот–грудь и короткими по два–три патрона очередями валил мятежников одного за другим. Многие продолжали бежать даже после того, как в них попадало несколько пуль — люди просто в страхе не понимали, что по ним кроме вертолетов еще стреляют в упор эти три мужика, внезапно вставшие на пути к выходу из ущелья, на пути к спасению. Некоторые из бегущих тоже стреляли в ответ и Олегу казалось, что вот–вот и в него самого попадет пуля и тогда…

Неожиданный уничтожающий огонь внес в ряды «духов» неразбериху и нужно было максимально использовать этот шанс. Шанс остаться в живых. Олег непроизвольно взвыл. Он вдруг понял, что именно сейчас он доживает последние мгновения своей короткой жизни. Какого черта сунулся вперед? Ведь сам же монгола предупреждал не допускать сближения с противником…

Снайпер сделал два или три выстрела, но его огонь сейчас был как мертвому припарка и Олег хрипло крикнул ему:

— Гранатами, Ваня, гранатами…

Боец закинул винтовку за спину и в течение нескольких секунд бросил в «духов» все свои четыре гранаты. Так как «духи» были предельно близко, гранаты снайпер бросал за них, чтобы не пострадать от своих же осколков. Взрывы еще больше разметали толпу. Олег увидел, как из его автомата полетели трассирующие пули. Три трассера в конце рожка сигнализировали о том, что пора менять магазин. Жуков выхватил из «лифчика» полный магазин, но в сумятице не удержал его и рожок упал на камни. Олег судорожно выхватил другой и, сбросив пустой магазин указательным пальцем правой руки, вставил новый и передернул затвор. Поднимать с земли пустой магазин он и не подумал. Лучше потерять магазин, чем жизнь. На гребне уже валялось не менее двадцати подстреленных «духов». Живые откатились назад. Олег сделал несколько очередей по шевелящимся телам и обернулся, прикидывая, как им бежать назад, на подготовленную позицию.

— Товарищ старший лейтенант, — крикнул снайпер. — Надо валить отсюда…

У пулеметчика закончилась лента, и Олег тут же поблагодарил Бога за то, что одной лентой удалось смять первый натиск «духов» и выиграть хоть немного времени. Ринат быстро открыл крышку и вставил вторую, сотенную. Передернул затвор.

— Валим? — Ринат посмотрел на Жукова.

— Кидаем гранаты и бежим! — сказал Олег.

— У меня больше нет гранат, — вставил Ваня.

— Держи… — Олег дал ему две свои гранаты и пулеметчику одну. — Кидаем все разом.

Выдернули кольца.

— Ну!

Три гранаты полетели за гребень. Тут же снайпер кинул туда и последнюю «эфку».

— Бежим!

Все трое мгновенно подскочили и, стреляя назад просто вслепую, побежали к своей позиции. Вдруг над ними прошел Ми‑24 и пустил очередь из крупнокалиберного пулемета. Перед Жуковым взметнулся фонтан мелких камней и пыли, но это не могло остановить его. «Боги войны» явно перепутали своих спецназовцев с «духами». Нутром он чувствовал, что сейчас его радист свяжется с вертолетчиками и расставит все по своим местам. Да и вертолетчики, наверное, все же смогут отличить фигуры, одетые в КЗС и «песочки», от фигур в национальной афганской одежде…

Но тут сзади начали стрелять караванщики. Пули ложились так плотно, что Жукову стало совсем не по себе. Он бежал змейкой, прыгал через камни и думал только о том, как бы не споткнуться и не упасть. Вдруг рядом упал снайпер. Упал так, как живые никогда не падают. Упал, раскинув руки. Пулеметчик уже давно прекратил стрелять, и был озабочен только скорейшим уходом подальше от гребня и поближе к позиции. Пули «духов» со зловещим звоном пролетали прямо у головы, заставляя пригибаться как можно ниже к земле. Несколько пуль по касательной ударило по предметам снаряжения…

— Быстрее! — кричал кто–то с позиции.

Парни как могли, стали помогать своим — послышались хлопки подствольных гранатометов, автоматные очереди. Но это не могло остановить ту массу людей, которая скопилась у гребня.

Что–то ударило по голове, и Жуков понял, что это пуля. Олег на миг повернулся на снайпера, и вдруг ему стало так невыносимо! Еще одна пуля и придет конец. И тут Олег понял, что именно сейчас он должен упасть так, как упал убитый снайпер — раскинув руки. Чтобы стать убитым. Чтобы не быть больше мишенью. Чтобы по нему прекратился огонь. И он упал. Больно ударившись лицом о камни, Олег кувыркнулся безвольно и замер. Пулеметчик тоже завалился на голом месте.

«Всё…», подумал Олег, «…конец всей группе. Сейчас «духи» и остальных перебьют. Что парни сделают? У них даже пулемета теперь нет…»

И тут снова над ним прошли ударные вертолеты огневой поддержки. «Боги войны» дали несколько залпов по скопившемся на гребне «духам», и пошли на новый разворот. Олег, увидев, как НУРСами «духов» буквально смело с гребня, подскочил и побежал к пулеметчику, надеясь просто взять у него пулемет, но Ринат подскочил сам и тоже побежал к позиции. Обернувшись на миг назад, Олег увидел, что и снайпер бежит за ними. На сердце отлегло. Метров за сто до позиции попался здоровый валун и все, не сговариваясь, спрятались за ним, чтобы передохнуть.

— Я думал, что тебя убили, — срывая дыхание, сказал Олег снайперу.

Тот, тяжело дыша, оскалился:

— Не дождетесь…

Ринат выглянул из–за валуна и тут же дернулся назад, крикнув:

— Граната!

В следующее мгновение за камнем оглушительно грохнул взрыв. Огонь, пыль и плотный, нестерпимый жар ударили в лицо. Олег помотал головой. Взрывной волной так ударило по ушам, что теперь вокруг него было немое кино…

Ваня что–то показывал ему на пальцах, но Олег понять не мог. Только через минуту слух стал возвращаться.

— Я говорю, у вас кровь из головы идет, — сказал Ваня. — Перевязать?

Олег провел рукой по голове. Рука была в крови. Ему стало страшно. Неужели это конец? Он нащупал борозду на голове, из которой текла сгустками кровь.

— Касательная! — успокоил Ваня. — Ерунда…

Он разорвал перевязочный пакет и начал трясущимися руками быстро бинтовать голову командира. Боли Олег не чувствовал. Только в ушах звенело.

Подгруппа, которая осталась на позиции, бешеным темпом обстреливала гребень из подствольников. Жуков прикинул — у парней по десять гранат в подсумках, да в рюкзаках штук по двадцать. На долго не хватит…

— Надо бежать дальше, — сказал Жуков.

Ринат помотал головой:

— Они нам не дадут отсюда выйти. Их там, на гребне, много и стреляют…

— Что будем делать? — спросил Ваня.

— Попробуем тогда закрепиться здесь… — принял Олег промежуточное решение.

С другой стороны валуна снова взорвалась граната от РПГ. Взрывной волной всех бросило на землю. Стало ясно, что еще пара таких попаданий и все погибнут…

Из носа и ушей у всех текла кровь. Жуков совсем стал плохо слышать, а голова стала тяжелая, и мысли текли как–то вяло. Страх как будто парализовал мысли и тело.

— Сейчас побежим, — сказал Олег, с трудом различая свой голос.

Все приготовились и по команде Жукова подскочили и побежали к позиции. Снова вокруг запели пули. А сзади в валун попала третья граната. Каменная глыба брызнула осколками.

Олег скакал из стороны в сторону, надеясь такими бешеными прыжками сбить прицел «духовским» стрелкам.

— Быстрее! — снова кто–то закричал с позиции.

Но подстегивать разведчиков не надо было. Визг пуль подстегивал их так, как ничто другое не может подстегнуть человека бежать быстрее. Пулеметчик снова упал, и дальше бежали только вдвоем. Первым за позицию завалился снайпер. Олег метров за тридцать снова вдруг ощутил огромную потребность завалиться как убитый, что бы хоть на мгновение по нему перестали стрелять. Он раскинул руки и плашмя упал в неглубокую ямку, пряча в ней грудь и голову — самые ценные, по его мнению, места. Но вокруг него сразу вздыбилась от попаданий пуль земля, и ему пришлось срочно подниматься и бежать дальше. Уже завалившись за спасительные камни огневой позиции своей группы, он почувствовал, что и по ноге бежит кровь.

Не обращая внимание на новое ранение, он схватил тангенту и связался с Майдановым:

— Воздух — Жуку!

— Ответил!

— Коля, по нам не бейте!

— Жучара! Ты обозначь себя, я сам увижу и «крокодилам» передам…

— Я дым зажгу.

— Давай…

Олег выдернул из «лифчика» дымовую шашку и, выдернув шнур, бросил её чуть в сторону. Снова взял тангенту:

— Коля, это мы, а духи все на гребне. Мы их пока держим, а вы тоже дайте по ним… Или нам кранты! Коля, слышишь? Или нам кранты!!! — голос Олега сорвался.

— Даём… — спустя мгновение отозвался Николай, понимая, что таким тоном Олег может говорить только тогда, когда действительно чувствует, что скоро будет мертвым…

Два Ми‑24 пролетели прямо над позицией и снова пустили по гребню ракеты. Там все заволокло дымом. Олег мгновение думал, а потом выскочил за позицию и быстро побежал к так и не вставшему пулеметчику. Тот лежал, уткнувшись лицом в землю, и Олег подумал, что он уж точно убит, но Ринат поднял голову:

— А?

— Бежим! — в сердцах крикнул Жуков и, подхватив самое ценное в этот момент — пулемет, побежал на позицию. Ринат поплелся сзади.

На позиции установили пулемет и вовремя. Дым на гребне рассеялся, и показалась толпа «духов». Жуков расстрелял из пулемета по ним всю ленту, и толпа исчезла. Фролов добавил туда несколько гранат из своего подствольного гранатомета и сказал:

— У меня пусто, гранаты к подствольнику кончились…

Ринат дополз до позиции и перевалился через камни. Наступило некоторое затишье. Вертолеты молотили караван «духов» с той стороны ущелья. Олег связался с монголом:

— Ты как?

— Держимся, командир. Агээс перегрелся. Но напор ослаб, вроде. «Духов» положили видимо–невидимо. А у вас как?

— Нормально… — выдохнул Олег и отключился.

Ваня оклемался и взял в руки винтовку. Как только «духовский» гранатометчик появился на гребне, снайпер снял его первым же выстрелом. Олег видел как «духа» будто ударом бревна откинуло назад, на труп своего товарища. У убитого выпал из рук заряженный гранатомет. Олег подумал из снайперской винтовки попасть в гранату, но решил не тратить драгоценные патроны на сомнительное удовольствие…

Вертолеты еще раз прошли вдоль ущелья, сея под собой смерть и разрушения. Олег на просвет увидел, что у них в ракетных блоках больше нет НУРСов, и ему стало не по себе. Он понял, что сейчас вертолеты улетят и им одним придется держать здесь оборону.

— Сколько у нас патронов к пулемету? — Жуков повернулся к разведчикам.

Те вытрясли рюкзак.

— Три ленты по сто патронов, — отозвался кто–то.

— Не густо, — Олег призадумался. Если «духи», не считаясь с потерями, будут прорываться напролом, трех лент ни при каком раскладе не хватит. Картина была совсем не весёлая…

— Как там наш монгол? — спросил Фролов.

— В норме, — отмахнулся Олег.

Жуков, вслух пожалев новые штаны, все же распорол ткань и рассмотрел пулевую рану. Пуля вошла в мякоть бедра и, не зацепив кость, вылетела наружу. Боль была, но слабая. Наверно, Олег был просто в шоке. Он попросил перевязочный пакет и перебинтовал себе ногу. С Ринатом было тяжелее. Ему две пули попали в ноги и одна из них задела кость. Тот стиснул зубы, но мужественно молчал. Минер по прозвищу «Детка» вколол ему промедол и радист начал бинтовать раненому ноги.

— Идут, — совершенно спокойно сказал Саша Фролов. — Много…

Ваня начал методично расстреливать «духов» из своей СВД. Выстрел — труп. Выстрел — труп. На такой дальности никаких поправок в стрельбу из снайперской винтовки вносить не надо. На такой дальности обеспечивается стопроцентное поражение ростовой фигуры…

Жуков приложился к пулемету и, выждав, когда целей станет побольше, потянул спуск. С расстояния триста метров было хорошо видно, как косила смерть бегущих людей. Пулемет — оружие страшное. Стреляя по противнику, Олег пожалел, что нет с собой запасного ствола. Ствол пулемета нагрелся так, что марево от него уже мешало прицеливаться. Когда этот перегреется окончательно, можно было бы просто заменить его на другой, и стрелять дальше. Но второго ствола у Жукова не было.

На связь вышел Майданов:

— «Жук», мы уходим, через пять минут прилетят четыре «крокодила», ты снова для них обозначь себя дымом.

— Я понял, — крикнул Олег, на мгновение оторвавшись от пулемета. — Я понял!

Когда остатки толпы удалось загнать за гребень, в ленте оставалось всего с десяток патронов. Ствол пулемета накалился так, что по нему шли радужные разводы.

— Все, кранты нам, — невесело сказал Фролов. — Вертушки уходят. Сейчас «духи» озвереют…

Олег связался с Бельды:

— Монгол, что у тебя?

— Пока тихо. Когда вертушки придут?

— Через пять минут.

— Я понял.

— Потери есть? — спросил Олег, чувствуя, как нарастает боль в простреленной ноге.

— Нету.

— Держитесь. Сколько чего осталось?

— Пол–ленты к агээсу держим пока. Им только и работали. Патроны все на месте…

— Понял. Дымы есть? Нужно будет показать вертолетчикам себя.

— Есть.

— До связи.

— До связи.

Фролов перезарядил пулемет. Ваня начал вставлять в пустую ленту свои, снайперские, патроны. Пулемет сейчас был важнее, чем снайперская винтовка. Ринат, превозмогая боль, стал набивать пустые автоматные рожки патронами. Олег, чувствуя, что в ранении Рината виноват он, старался не смотреть своему пулеметчику в глаза, боясь увидеть в них укор.

— Мы — спецназ! А они кто? Они обезьяны в калошах! — как можно бодрее, громко сказал Жуков своим разведчикам. — Отставить страх! Мы продержимся! А какой караван зато забили! Там, в ущелье, только верблюдов и ишаков за сотню. И все с вьюками. А «духов» в охране сколько! Видать много чего везут интересного! Такого результата еще никто во всей бригаде не давал! Повезло нам…

— Повезло? Живым бы выбраться, — прохрипел Ринат.

Радист курил в кулак. В отражении атаки он не участвовал, так, постреливал из автомата в белый свет, и сейчас боялся, что Жуков что–нибудь обязательно скажет в его сторону обидное. Но этого не произошло.

— Ну что они там, уснули, что ли? — нервно спросил Олег, глядя в сторону гребня. Нет ничего хуже, чем ждать боя…

— Лучше бы так… — усмехнулся Фролов.

Это была последняя операция Фролова. Боец уже отслужил положенное, был «дембелем» и имел полное право не пойти на задание, но во взводе семь бойцов схватили гепатит, и просто не оставалось опытных людей. Сейчас он нервничал больше всех, но виду особо не показывал. Слетал, черт возьми, на облет! Одно дело погибнуть, отслужив, скажем, полгода, и совсем другое сложить голову на операции за пару недель до отправки в Союз…

На гребне показалось три «духа» с поднятыми руками. Фролов пустил по ним очередь и «духи» исчезли.

— Видали? — усмехнулся Олег. — Они уже решили в плен сдаваться! Значит за нами сила! А вы нюни распустили…

В этот момент над гребнем показалась толпа человек в тридцать, которая бежала по своим трупам и стреляла во все стороны. Несколько пуль ударили по камням, за которыми сидели разведчики.

Фролов приложился к пулемету и начал прицельно бить по бегущим «духам». Многие падали, но основная масса с огромным упорством продолжала бежать вперед. До полного выхода из ущелья им оставалось всего метров сто.

Огонь пулемета и четырех автоматов положил немало человек, но «духи» броском приблизились к позиции разведчиков и начали кидать гранаты. Гранаты не долетали метров десять, но удовольствия от их разрывов было мало — осколки заставляли прижиматься за камни, не давая контролировать обстановку. Фролов получил мелкий осколок в лицо, но упорно стрелял, пока не закончились патроны. Олег выл от видимой безысходности, сменил три магазина, но даже таким интенсивным огнем не мог остановить обезумевших людей, которые знали, что все равно умрут…

— Уроды… — радист стрелял неумело, не попадал, но еще пока продолжал стрелять.

Вдруг он, когда в его автомате кончились патроны, бросил оружие на землю и, развернувшись, попытался выскочить из каменного укрытия. Олег вовремя заметил этот срыв.

— Стой! — Жуков ухватил его за лямку «лифчика» и с силой рванул на себя. Радист упал на камни.

Жуков подхватил лежащий автомат и вложил его в дрожащие руки солдата:

— Надо стрелять! Или нам всем конец!

Радист нервно кивнул. Его глаза выражали животный страх, и казалось, что он не понимает, чего от него хотят. Но, к удивлению Жукова, радист кивнул головой и, сменив магазин, продолжил стрельбу.

Олег с холодом в груди вдруг осознал, что достает из «лифчика» последний магазин.

— Всё, допрыгались, — совершенно спокойно тихо сказал он. — Сейчас мы все здесь ляжем… — он уже устал терпеть страх и этот страх вдруг как–то незаметно сменился обидой и злостью.

«Духи» разделились на две команды и уже брали разведгруппу в клещи. Детка кинул три гранаты, но это практически не спасло положение. Олег подстрелил еще двух, и патроны в его автомате закончились. Он начал судорожно набивать патронами пустой магазин, но буквально в десяти метрах слева от него появился «дух» с автоматом и только выхваченный из–под «лифчика» бесшумный пистолет спас ситуацию. Олег завалил «духа» с трех выстрелов и дико озираясь, с перекошенным от злости лицом выглянул за камни. Буквально в двадцати метрах от позиции находилось не менее десяти «духов», которые лежа и с колен стреляли плотным огнем по боевым порядкам разведчиков. Надеясь, видимо, подавить огнем своего оружия все возможное сопротивление.

Олег выстрелил в них несколько раз из пистолета, но в ПБ закончились патроны. Жуков выхватил из «лифчика» запасную обойму, вставил ее, передернул затвор и пока он перезаряжал пистолет, «духи» подошли вплотную. От вновь нахлынувшего страха снова захотелось просто выскочить со своего места и бежать, бежать…

«Духи» кинули в разведчиков несколько гранат и одна из них упала прямо под ноги Олега.

«Конец…» — подумал Олег, «…сейчас рванет…»

— Пошла! — Фролов на миг отвлекся от пулемета, чтобы схватить шипящую гранату и выбросить её за камни, где она тут же и взорвалась, не причинив разведчикам никакого вреда.

Олег мгновение оставался в ступоре, не веря, что произошло то, что произошло, но бой продолжался и нужно было действовать, а не стоять истуканом…

Фролов, наконец, вставил новую ленту, но перегретый затвор буквально приварился к стволу, и «дембелю» пришлось камнем бить по рукоятке затвора, чтобы загнать патрон в ствол.

Сбоку появился еще один мятежник, он смотрел в другую сторону и поэтому был обречен. Олегу удалось с двух выстрелов завалить его на каменный бруствер.

Как только дембелю удалось зарядить пулемет, осколок гранаты попал ему в руку и ПК вывалился из внезапно ослабших ладоней.

— Пулемет, командир!!! — прохрипел Саша Фролов, вкладывая в хрип всю свою душу.

Жуков сориентировался мгновенно и когда очередной «дух» вскочил на каменный бруствер, чтобы перестрелять сверху разведчиков, Олег его уже ждал. Длинная очередь отбросила «духа» назад и командир группы привстал из окопа, в упор расстреливая остальных, которых скопилось перед камнями немало. От людей во все стороны полетели лохмотья. ПК работал как швейная машинка, только дырявя не ткань, а людей…

— Бей! — кричал раненый «дембель».

Олег выл, понимая, что в любое мгновение, будучи открытым, может быть убит, но за каменный бруствер не прятался, зная, что только непрерывным пулеметным огнем он может спасти от смерти и себя и своих подчиненных. Подсознательно он понимал, что даже если его сейчас завалят, кто–нибудь из разведчиков, подхватив пулемет, точно так же будет бить мятежников до конца — или их или своего…

Пулемет уже «плевался», но на такой дальности это уже не имело решающего значения. Олег выкосил всех, кто подошел так близко и только после этого отпустил спуск, чтобы оценить обстановку и перенести огонь на другие цели. На мгновение он удивился, что его так и не подстрелили, но радоваться этому было рано. Впереди кричали и выли раненые «духи». Радист ошалелыми глазами смотрел на «духов» и тыкал в них автоматом, нажимая спуск. Автомат его не стрелял, но радист видимо, от страха, этого понять не мог. В его глазах читалось непреодолимое желание бежать с позиции куда подальше.

— Смени рожок, балбес! — крикнул ему Фролов и для ускорения понимания отвесил пинка.

Мятежники шли в лобовую атаку, понимая, что если они просто обойдут позицию разведчиков, то потом разведчики перестреляют их вдогонку всех до единого. А значит, чтобы выжить, «духам» нужно было уничтожить разведгруппу. Даже если придется потерять больше половины своих бойцов…

Вдруг впереди прогремело несколько взрывов, и над позицией разведчиков пролетел Ми‑24. Олег в глубине души обрадовался давно обещанной помощи, но по настоящему радоваться было рано. Несколько «духов» еще представляли опасность, и пока не уничтожив их, Жуков праздное внимание вертолетам не уделял.

— Дымы! — крикнул Ринат. — Пускайте дымы! Или вертушки нас сейчас с землей перемешают…

Подхватив пулемет, Олег метнулся влево, туда, откуда так неожиданно появлялись «духи». За камнями он увидел двух человек, которые присев, испуганно смотрели на вертолеты. Один накладывал другому кровоостанавливающий жгут. Они оба увидели Жукова, что–то закричали, но Олег не был настроен на пощаду и расстрелял в мятежников остатки пулеметной ленты. «Духи» повалились на камни.

Олег ошалевшим от избытка переживаний взглядом осмотрел поле боя. Ствол пулемета дымился и переливался всеми цветами радуги. Лента выпала из приемника и теперь в руках офицера был просто кусок горячего металла весом в девять килограмм.

— Товарищ старший лейтенант, рожок… — Ринат кинул Жукову наполненный патронами автоматный магазин.

— Давай…

Олег нашел на позиции свой автомат и пристегнул к нему рожок. Передернул затворную раму. Снова осмотрел поле боя.

— Зажигать? — спросил радист, держа в руках дымовую шашку.

— Зажигай! — кивнул Жуков.

Нужно было полностью обезопасить себя и Олег, одиночными выстрелами, стараясь попасть в голову, начал расстреливать лежащих перед позицией раненых «духов». Некоторые шевелились и пытались уползти, но их везде настигали пули советского офицера. Через мгновение к Олегу присоединился Ваня, который стрелял из автомата Фролова. Самого же Фролова уже бинтовал радист. «Дембель» ругался и вопил.

Олег вышел на связь с вертолетами:

— Воздух! Я «Жук»! Я обозначил себя дымом! Не стреляйте по мне…

В стороне по направлению к ущелью шли еще три вертолета огневой поддержки.

— «Жучара», тебя вижу. Вокруг тебя куча «духов»!

— Спасибо, что заметил…

— Куда бить?

— По ущелью работайте! Но следите, чтобы к выходу до нас никто не прорвался. У нас патроны на исходе…

— Понял тебя, Жучара. Начинаю работать…

Вертолеты по очереди начали пускать ракеты в ущелье. Несколько штук пустили по гребню и сразу за ним.

Олег связался с Бельды:

— Что у тебя?

— Порядок. Только пулемет греется.

— Потери есть? Раненые?

— Нету. А у вас?

— Тоже нету, — соврал для пользы дела Олег. — Держитесь!

— Мы–то продержимся…

— Ну, давай…

— До связи…

Олег посмотрел на часы. Всего несколько часов назад он досматривал верблюдов и погонщиков и втайне радовался найденному ножу. А сейчас перед его позицией лежал такой «результат», который не мог присниться даже самому результативному командиру разведгрупп…

«Духи» продолжали ползать между камней, но в атаку уже идти и не думали. Они знали силу огня вертолетов, и поэтому сейчас главной их задачей было незаметно уползти в сторону. Олег расстрелял по ползающим телам еще один магазин и, доверив полностью это дело Ване, приказал радисту организовать связь с комбатом.

— «Оса», я «Жук»!

— На связи! — отозвалась «Оса». — Доложите обстановку!

— Отразил несколько атак «духов». Мной уничтожено до сорока «духов». У меня шесть трехсотых. Патроны остались только к автоматам по три рожка, когда подойдет броня?

— Бронегруппа вышла час назад. Через час ждите. Я тебе выслал на вертолетах еще две группы. На усиление. Одну тебе, одну твоему заместителю.

— Я понял.

— Сколько человек нуждается в немедленной эвакуации?

Олег посмотрел на своих бойцов:

— Четверо.

— Понял тебя, «Жук». Конец связи.

— Конец связи…

Комбат отключился. Олег пару раз выстрелил в «духа», который пытался выползти прямо из–под носа у разведчиков, и попросил у радиста воды. Радист дрожащими руками передал ему фляжку и Жуков сделал несколько жадных глотков. В ущелье ударно–боевые вертолеты разгружали свой боезапас. Когда они улетят, опять будет туго. Из ущелья валили клубы дыма и пыли.

— Так, парни. Детка и ты, Ваня, давайте к «духам»! Собирайте у них патроны. Я прикрою. В начале к тем, что слева лежат. Они ближе всех…

Втроем они переместились на левый фланг, и Олег указал на два трупа, которых он расстрелял последними патронами из пулемета. Ваня пополз к ним. Детка боязливо посмотрел на Жукова, и лишь, после того как Олег отвесил ему оплеуху, тоже полез к «духам».

Вернулись они быстро. Притащили пять рожков и автомат АК‑47 китайского производства. Но как только они попытались выбраться к тем, что лежали перед позицией, кто–то из живых «духов» их обстрелял.

— Я туда больше не полезу, — заявил радист.

— Не понял, солдат? — Олег повернулся к бойцу. — Прикажу — и побежишь…

— У меня есть «кошка», — перебил Олега минёр. — Может, будем ей цеплять трупы, и подтаскивать сюда, без риска получить пулю?

— Давай, — согласился Олег.

Детка вытащил из рюкзака кошку, и собрался, уже было ее кидать на ближайший труп, как на связь вышел лейтенант Вадик Волков, а попросту — Волк. Именно такой у него и был радиопозывной:

— «Жук» — «Волку»!

— На связи.

— Вы где?

— Триста метров от ущелья…

— Все, вижу…

В обход ущелья приближалась пара Ми‑8 мт. Олег узнал машину — это опять к месту боя летел Коля Майданов. Коля высадил группу в полукилометре от позиции Жукова и несколько раз пролетел неподалеку, пуская НУРСы в ущелье и по гребню на выходе из ущелья. Потом он связался с Олегом:

— Слышишь, Жучара! Готовь своих раненых! Сейчас парни вынесут их на площадку, а я заберу…

— Хорошо.

— Как ты сам?

— Я никуда не полечу, пока не забью караван до конца. Я за караван до самой его смерти буду держаться!

— Держись. Сейчас самолеты прилетят.

— Я понял.

Олег отключился. Первым появился из–за холма сержант из взвода Волка. Он махнул рукой. Махнули ему. Олег связался с Волком:

— Вадик, у меня тут из «духов» не все еще трупы, так что ходи осторожно.

— Понял.

— Вы как готовы будете, свистните. Мы вас прикроем.

— Свистим!

Из–за холма показался сам Волков и большая часть его разведгруппы. Разведчики быстро перебрались на позицию Жукова и Волков, оценив всю выгоду этого места, только развел руками:

— Ну что вам сказать? Место ты выбрал — залюбуешься…

Разведчики принесли пару медицинских носилок и, уложив в них раненых Рината и Фролова, который потерял много крови и ослаб, приготовились идти к посадочной площадке. В этот момент вдоль ущелья, на низкой высоте с ревом пронеслась пара штурмовиков Су‑25. Они летели отстреливая ракеты–ловушки. Самолеты сбросили ОДАБы — объемно–детонирующие бомбы, и следом несколько фугасных «соток». Взрывы были такой силы, что у Жукова разболелась голова. Камни от взрывов долетали до самой позиции и пришлось позаботиться, чтобы не быть убитым куском летящей скалы…

— Детка, ты ранен? — спросил Олег своего бойца.

Тот молча показал разорванный пулей рукав, который уже обильно пропитался кровью.

— В вертолет! Ты, радист?

Тот тоже показал пару ран на голове — осколок рассек ему ухо, пуля сняла лоскут кожи.

— Тоже в вертолет. А ты, Ваня, как?

— Я с вами…

— Валяй, — разрешил Жуков. — Как знаешь…

Прибывшие разведчики в большинстве своем были из молодого пополнения, только что из чирчикского учебного полка, в боях еще практически участия не принимали, а потому с большим энтузиазмом восприняли задание Волкова очистить местность от живых «духов». Со словами «…кто тут захотел испить спецназовской крови?…» молодые бойцы начали расстреливать ползающих перед позицией «духов». После того, как с ранеными мятежниками было покончено, разведчики установили на позиции АГС и два пулемета. Олег смотрел на все это как на праздник. Вот бы ему сразу такое вооружение — ни один бы «дух» до позиции не дошел!

Раненых унесли. Минёр и радист пошли сами. Минут через тридцать Майданов снял их с посадочной площадки и на прощание махнул из кабины рукой.

Теперь у Жукова было десять человек со свежими силами и главное — достаточное количество мощного, дальнобойного и скорострельного оружия с соответствующим количеством боеприпасов.

— А может, туда выдвинемся? — спросил Волков, указывая на самый гребень.

Олег усмехнулся:

— Не стоит. Мы там уже были. Еле ноги унесли. Правда, Ваня?

Иван хмуро посмотрел на Волкова:

— Правда…

Штурмовики сменяли друг друга и непрерывно, в течение часа, утюжили ущелье. Туда было сброшено, по подсчетам Жукова, не менее двадцати тонн бомб, и казалось, что ничто живое не могло уцелеть в этом кромешном аду. Пока работала авиация, «духи» не пытались прорываться.

Как только штурмовики улетели, Олег отправил трех разведчиков с пулеметом на соседний холм — оттуда хорошо был виден подход с тыльной стороны. Жуков не исключал возможность подхода другого отряда «духов» для разблокировки остатков каравана. Как только разведчики добрались до холма, тут же поступил их доклад:

— Вижу «Симург» и до двадцати всадников.

— Вот так, — усмехнулся Олег. — Я‑то думал, что все уже закончилось. «Духи» решили разблокировать караван…

— Они вас заметили? — спросил по рации Волков.

— Нет. Но они идут прямо на нас.

— Сколько до них?

— Метров восемьсот. Через пять минут они будут в зоне досягаемости автоматов, а сейчас уже можно шугануть их из пулемета… — отозвался старший подгруппы.

— Что будем делать? — Вадим повернулся к Олегу. — Снимать отсюда агээс не хочется, а, видимо, придется…

— Агээс несем туда, — решил Олег. — Здесь и пулеметом пока держаться можно, а оттуда, если что, сюда агээсом достанем, поддержим.

— Сержант! — крикнул Волков наводчику автоматического гранатомета, — разбирайте агээс и бегом на холм! — и взяв тангенту, сказал старшему подгруппы, что сидели на холме: — Пока не стреляй, сейчас мы к тебе агээс притащим, вот тогда их и накроем…

Вадим повернулся к Олегу:

— Остаешься здесь?

— Нет, — усмехнулся Олег. — Это ты остаешься здесь. Я пойду туда.

— Как ты пойдешь? У тебя ранений не счесть… потеря крови…

— Это все ерунда. Главное — держи «духов» здесь, а я там ударю… да и вообще, я старше тебя по званию! Выполняй приказ…

Волков покачал головой:

— Вообще–то я — командир группы. Хотя как знаешь. Но смотри, если плохо станет, пеняй на себя…

— Хорошо, — кивнул Олег.

Он привстал и, хромая, пошел на холм, на котором сидел пулеметный расчет. Пока он шел, его обогнали три разведчика, которые волокли на себе АГС, станок и три коробки с гранатами.

Быстро установив АГС на станок, разведчики успели покурить, пока Олег дохромал до вершины холма.

— Показывай! — сказал он пулеметчику.

Тот указал рукой и Олег рассмотрел в полукилометре пикап, который стоял за небольшими кустами.

— А где кавалерия?

— Всадники спешились. Кони и верблюды вон за тем холмом, а народ повалил к нам. Сейчас они должны быть где–то метрах в трехстах перед нами, в кустах, — в голосе пулеметчика сквозили нотки страха, но в глазах читалась «спецназовская» решительность и уверенность.

Олег несколько секунд смотрел в бинокль, но так ничего и не разглядел. Взял «ромашку» у сержанта:

— «Волк», а где наши вертолеты?

— На заправку пошли. Нужны?

— Да не помешали бы. Тут «Симург» стоит с крупнокалиберным пулеметом и народ в зеленке. Погонять бы надо…

— Минут через двадцать будут, я им передам.

— Через двадцать минут мы сами с ними разберемся…

— Помощь нужна?

— Пока нет.

— Ясно.

— До связи.

— До связи.

Было ясно, что мятежники пока еще не обнаружили на своем пути группу разведчиков. Никто из парней из–за холма не высовывался, а АГС держали пока на обратном склоне. Вскоре метрах в двухстах впереди из–за кустов вышло три человека с оружием и направились прямо на пулеметчика.

— А ну–ка, дай им… — попросил Жуков.

Пулеметчик прицелился и длинной очередью срубил всех троих. Мятежники завалились на землю и двое поползли назад. Один остался лежать и не шевелился. Тут же из кустов ударило несколько очередей. Пулеметчик пригнулся:

— Ух ты… — над ним звонко прошли пули. — Огрызаются…

— Выносите гранатомет! — крикнул Олег.

Два разведчика подхватили «Пламя» и вынесли его с обратного склона. Наводчик тут же лег за АГС и дал первую очередь по кустам. В кустах стали рваться гранаты. Мятежники открыли более плотный огонь и пули так и запели над головами разведчиков. Наводчику пришлось буквально вжаться в землю. Он дал еще несколько очередей и стрельба из кустов затихла.

— Заткнулись, — констатировал Олег.

Сейчас он ничуть не беспокоился об исходе боя. Если в группе есть АГС, два пулемета, а так же желание победить, с такой группой ничего ужасного произойти не может. Ужасное может произойти только с противником…

Как только удалось утихомирить тех, кто сидел в кустах, со стороны «Симурга» раздалось несколько очередей и крупнокалиберные пули легли довольно плотно к позиции гранатометчиков.

— По машине — огонь! — приказал Олег.

Наводчик АГС чуть довернул ствол и дал пристрелочный выстрел. Пулеметчик тоже начал стрелять по машине. Вскоре наводчик пристрелялся и машина была накрыта несколькими близкими разрывами. Через пару минут машина сорвалась с места и отъехав метров на пятьсот, остановилась. Оттуда «духи» снова попытались обстрелять разведчиков, но в этот момент подошли вертолеты, которые очень скоро ввалили тем, кто был в машине, по полной программе. Потом вертолетчики несколько раз прошли над кустами и накрыли их залпом НУРСов.

— Вот это хорошо, — удовлетворенно сказал Олег.

Он еще час посидел на холме, а потом поковылял на свою прежнюю позицию, приказав разведчикам не сводить глаз с кустов, да и вообще, быть предельно внимательными.

На позиции Олег застал интересную картину: несколько человек спали, упав прямо на камни. Волков объяснил:

— Нас подняли по тревоге, когда мы только легли отдыхать после возвращения с задания… пусть спят пока… а то ночью будут спать и проспим всех «духов».

Разведчики не заметили, как стало темнеть. Вдруг Олег почувствовал, что давно не ел. Боец из группы Волкова дал Жукову банку тушенки и ложку. Олег всухомятку поел.

— Ваш пулемет можно выбросить, — сказал Олегу один из молодых разведчиков. — У него внутри всё просто расплавилось. Как же вы из него стреляли?

— Вот так, — Олег махнул рукой в сторону массы убитых «духов».

— Понятно, — замялся разведчик.

— А может, там уже и выходить некому? — спросил Волков, глядя в бинокль на гребень.

— Может и так, — согласился Олег. — Как стемнеет, сходим туда и посмотрим в ущелье. Добро?

— Угу, — кивнул Вадим.

Как совсем стемнело, Олег, потуже затянув ноющую ногу, вместе с Волковым и двумя разведчиками осторожно начал продвигаться к входу в ущелье. Шли медленно, пригнувшись к земле и прислушиваясь к каждому звуку. Вертушки улетели домой, но на своей базе они были в пятиминутной готовности к вылету по запросу разведчиков. Пока такой необходимости не было. У разведчиков, вышедших вместе с офицерами, на автоматах были ночные прицелы и, кроме того, у одного были с собой очки ночного видения «Квакер». Олег надел очки, дождался когда прибор разогреется и взяв в руки свой бесшумный пистолет, первым начал подниматься на гребень. За гребнем в прибор ночного видения он увидел несколько неподвижно лежащих изуродованных тел, и пристроился между ними. Дальше открывалась панорама кровавого разгрома. Насколько хватало дальности видения очков, везде была похожая картина: разорванные трупы верблюдов и ишаков, человеческие тела, какие–то мешки, вьюки… что–то еще горело, и запах жженого мяса доносился до разведчиков.

Олег приглушенно свистнул, и вскоре остальные поднялись к нему.

— Вот это номер… — вырвалось у Волкова. — Результата на три года вперед для обеих бригад…

— Пошли, пройдемся? — предложил Олег. — По ущелью…

— Ты что? — испуганно повернулся к нему Волков. — Их там недобитых…

— Да не бойся, я сам боюсь…

— Надо броню ждать. Что–то они там опаздывают…

Волков связался по рации со своим радистом и попросил узнать, где находится бронегруппа. Вскоре тот отозвался, и сообщил, что «броня» уже подошла к другой стороне ущелья.

— Вот с утра и начнем, — сказал Вадим.

Полежав еще час, и ничего интересного не увидев, начали собираться назад. Олег предложил оставить на гребне дозор, поставив им задачу расстреливать всех приближающихся из автомата с ПБС. Парни поняли, что речь идет о них, и грустно посмотрели на Волкова. Тот показал обоим кулак:

— Вот видели? Прикажу, и останетесь здесь хоть на год, хоть на два. До самого дембеля здесь сидеть будете. Ясно?

— Ясно, товарищ лейтенант…

— Оставлю вам станцию. В два часа ночи пришлю смену. Вопросы?

— Никак нет.

У Волкова были смышленые бойцы…

Начали двигаться в сторону позиции. В темноте Олег случайно наткнулся на свои автоматные магазины:

— Нашлись, родные… — Он аккуратно вложил их в «лифчик».

Чуть дальше лежал заряженный гранатомет, в который Олег пожалел патронов. Офицеры обошли его стороной.

— Кто идет? — приглушенно спросили с позиции.

— Волк, — отозвался Вадим.

— Проходи, — разрешили с позиции.

Вернувшись на позицию, Жуков почувствовал, как его начало трясти. Санинструктор из группы Волкова вколол ему «фельдшерскую смесь». Немного полегчало. Перестала болеть голова. Примерно в час ночи со стороны дозора раздались несколько приглушенных хлопков — это были выстрелы из автомата с прибором бесшумной стрельбы, и тут же один из дозорных вышел на связь:

— «Волк» второму!

— Ответил! Что у вас там случилось?

— Хлопнули одного. Трое убежали. Что нам делать?

— Ползите назад… — отозвался Волков, будучи почти уверенным, что разведчики просто замучились там торчать и таким способом пытались ускорить время своего возвращения. Наверняка никаких двоих и троих там не было. А если были, тогда дозор засветился, и бойцов нужно было либо выводить оттуда, чтобы гарантировано избежать напрасных потерь, либо усиливать.

— Есть ползти… — бодро отозвался разведчик.

Волков связался с теми, которые сидели на холме:

— Спите?

— Никак нет.

— Что у вас?

— Тихо. Возле «Симурга» кто–то ходит, но далеко, и достать не сможем. Да и светиться в темноте не охота…

— Понял, — отозвался Вадим. — Если будет какое–нибудь шевеление поблизости, мне докладывайте.

— Понятно.

— До связи.

— До связи.

Волков повернулся к Олегу:

— Как ты думаешь, пойдут они еще раз на прорыв к каравану, или нет?

— Если еще сил подтянут, то пойдут.

— Я тоже так думаю.

Жуков приспал и под утро подскочил:

— Который час? Никто из ущелья не выходил?

— Никто не выходил, никто не входил. Время пять утра…

— В шесть часов нужно, чтобы вертолеты уже были здесь. Там в ущелье пыль осела и можно рассмотреть чего–кого…

— Да, — согласно кивнул Волков.

Он вышел по связи на командира бронегруппы и передал слова Жукова. Командиром бронегруппы был ротный, капитан Эдуард Лихой. Он одобрил план Жукова и предложил такую схему: «броней» он пойдет вдоль ущелья, а Жуков с Волковым будут «принимать» тех, кто попытается выбраться из каменного мешка.

К шести окончательно рассвело, и появилась пара «крокодилов». Ми‑24 прошли вдоль ущелья. Пилот доложил:

— Никакого движения не вижу…

Лихой попросил обстрелять вход в ущелье, и только после этого туда осторожно вошли три БМП‑2, которые на ходу расстреливали все подозрительные места. Лихой в начале комментировал Жукову по мере продвижения обстановку, но потом увлекся и сыпал команды только своим бойцам.

Жуков приказал изготовиться. Наводчик автоматического гранатомета, который так и находился на холме, развернул АГС и прицелился в гребень.

— Сколько прошли? — спросил Олег у ротного.

— Километр. Сопротивления нет. Двух «духов» раненых в плен взяли. Идем по тихой… — прошипела радиостанция. — Пока ничего не вижу. Куда они всё подевали?

Вертолеты снова обработали очередной участок и встали в круг над ущельем. Минут через пять после второго удара на гребне появилось шесть человек. Они опасливо начали осматривать местность перед собой, но позиция была тщательно замаскирована, и рассмотреть разведчиков было невозможно.

Наводчик вытянул тросик затвора, выбросил окурок и ухмыльнувшись, по рации спросил Волкова:

— Накрывать?

— Пусть их побольше накопится… — отозвался лейтенант.

Еще минут через десять там появились люди с носилками. Видимо, выносили своих «полевых командиров».

— Огонь, — сказал в рацию Волков, наблюдая за «духами» в бинокль.

Одновременно заработали АГС, пулемет и несколько автоматов. Олег уже не стрелял — опять разболелась голова, и выстрелы только усиливали боль. Серия гранат попала прямо в центр скопления людей и вскоре все «духи» попадали на камни. Для профилактики по ним били еще пару минут.

— Харэ! — крикнул Волков, и стрельба прекратилась.

Жуков озаботился состоянием дел на холме, но пулеметчик доложил, что там все «чисто». Олег доложил о бое ротному. Тот сказал, что уже видит выход из ущелья и сообщил, что обнаружил много тюков, в которых полно оружия и боеприпасов. Олег обрадовался. Волков это услышал и сообщил новость разведчикам. Те довольно засопели. Настроение у всех было приподнятое — уже было ясно за кем в этой переделке победа, а это пахло наградами…

Минут через двадцать за гребнем началась стрельба. Судя по лающему звуку, там работали пушки боевых машин пехоты. Значит, Лихой был уже рядом. На гребне появилась пара «духов», которых мгновенно «срубил» пулеметчик, и почти сразу за ними показалась первая БМП‑2.

— Наши, — резюмировал Вадик, как будто у «духов» тоже могли быть такие машины….

— Ну, где вы? — спросил по рации Лихой. — Дайте дым!

— Дайте дым! — крикнул бойцам Волков, и сразу зажглось несколько дымовых шашек.

БМП‑2 подкатила прямо к позиции. Лихой спрыгнул с брони и подошел к сидящему на камнях Жукову:

— Ну, Жучара, ты даешь! Знаешь сколько там всего? Караван под завязку оружием набит…

Жуков вяло улыбнулся. Эдик осмотрел место побоища, спросил:

— Докуда они дошли?

— Последних «духов» я в упор стрелял. Стволом тыкал, — отозвался Олег. — Пулемет аж расплавился, но стрелял до последнего…

Лихой осмотрел пулемет. Попытался оттянуть затвор, но затвор будто приварило сваркой.

— Ну, ты, Жучара, — он не находил слов.

Волкова и еще четверых бойцов, не считая тех, кто сидел на соседнем холме, оставили собирать трупы и оружие здесь, а Жукова и оставшихся бойцов Эдик повез в ущелье. Пока ехали, Олег во все глаза смотрел на ужасные картины смерти. Повсюду валялись разорванные тела людей, ишаков и верблюдов. БМП‑2 шла прямо, и если на пути попадался чей–либо труп, механик–водитель не сворачивал, и в итоге гусеницы боевой машины приобрели кроваво–красный цвет. Стоял смрадный запах горелого мяса, пороха, крови, тротила, жженой резины, беспристрастной и жестокой смерти…

Где–то ближе к центральной части ущелья стояли три развороченных и сгоревших «Симурга», которые Олег видел из вертолета.

— А караван не шел, — сказал Олег. — Они наверно здесь пережидали светлое время суток. Ведь мы сюда не по плану залетели. У нас маршрут в другой стороне проходил. Это меня будто что–то укусило, и я решил напоследок навестить это ущелье…

— Согласен, — кивнул Лихой. — Наши планы ХАДовцы насквозь знают. А у них предателей — не счесть. И это хорошо, что ты сюда сунулся. Смотри, Олег, сколько у них тут оружия! Смотри сколько у них здесь зенитных ракет! Странно, почему они их не применили? Ведь ракетами они от вас отбиться смогли бы в два счета…

— Не знаю, — Олег пожал плечами. — Наверное, хозяин товара сперва не позволил применять ракеты, а потом уже поздно было…

В конце ущелья Олег встретил своего сержанта.

— Монгол! Ты как?

Они обнялись. Бельды своим раскосым взглядом осмотрел командира и покачал головой:

— Эко вас как, товарищ старший лейтенант…

— Не переживай, Баир! Заживет, — отмахнулся Олег. — Как у вас?

— У нас нормально. Никого не пропустили.

— И у нас нормально. Только чуть на штыки нас не подняли…

— Уже знаю, — кивнул Бельды.

Из батальона пришла еще одна бронегруппа. В начале Олег не понял зачем, но потом, увидев прапорщиков и офицеров со складов и тыловых служб, понял: тыловики приехали собрать себе трофеи на память о службе в Афганистане. Лихой вышел на комбата, но тот был «на территории», и высказать свое отношение к происходящему капитану не удалось. Начнешь что–то запрещать тыловикам — они потом это так тебе припомнят! Пришлось пойти на хитрость. Лихой крикнул:

— Куда? Там всё заминировано! Там полно недобитых «духов»!

Это отвадило тыловиков лезть в ущелье, и они расположились неподалеку, доставая из своих запасов водку и закуску…

— Ненавижу… — со злостью прошипел в их сторону Эдик. — Что же вы не приехали вчера под вечер, когда здесь было настоящее «мочилово»?

Вскоре появились офицеры особого отдела и комбат. Подошла рота 56‑й бригады десантников и мотострелковый батальон 191‑го полка. Эти подразделения приступили к блокированию района для последующей тщательной зачистки. Начали искать тех всадников, которые вечером пытались разблокировать караван.

Комбат долго тряс Олегу руку и под конец объявил, что представит его к званию Героя Советского Союза. У Жукова болела голова, и сейчас он хотел только одного — чем–то снять эту боль. Медик из 56‑й десантно–штурмовой бригады вколол ему обезболивающее и Олегу на время опять стало полегче. В принципе ему уже здесь делать было нечего, но все же он оставался досмотреть весь «концерт» до конца.

Оружие и трупы растаскивали до самого вечера. Этим занимались два взвода роты десантников и рота мотострелков. Они поснимали с убитых «духов» добротные китайские разгрузочные жилеты — не чета нашим «лифчикам», горные ботинки, ножи, повытаскивали деньги, амулеты. Командование пока смотрело на это сквозь пальцы. Это уже потом, в родных казармах, бойцов будут потрошить «особисты», выискивая у солдат срочной службы деньги, что бы не дай Бог двадцатилетние юнцы озолотились на этой войне…

Группа Волкова тоже хотела кое–что снять с убитых «духов», но их быстро оттеснили в сторону свои же прапорщики и офицеры тыловых служб. Героям «забитого» каравана оставалось только смотреть на все это, глотая обиду и понимая насколько несправедлив этот мир, а вернее война…

Одних только верблюдов, лошадей и ишаков насчитали за двести. Убитых «духов» было только целых тел почти сто, а еще сколько разорванных останков! Перед позициями Олега и на гребне входа в ущелье Волк насчитал почти пятьдесят трупов…

Оружия собрали столько, сколько еще никто ни в 15‑й, ни в 22‑й бригадах спецназа, находившихся в Афганистане, не изымал. Только переносных зенитно–ракетных комплексов «Стрела‑2» китайского и польского производства в ущелье было найдено сорок четыре! Трофеи частично вывезли на нескольких грузовиках, а большей частью взрывчаткой уничтожили прямо на месте. Трупы, после проведения с ними необходимых действий, захоронили прямо в ущелье — сложили в кучу и взрывом сосредоточенного заряда взрывчатки обрушили на них нависшую скалу. Захоронение вышло на редкость удачным, да и тропу завалили…

6 июня 1992 года. Конгресс США. Вашингтон

Закрытое заседание Конгресса и правительственного комитета США по обороне посвященное проблемам стратегической безопасности в рамках планирования бюджета на следующий год открыл советник президента по стратегической безопасности Тони Кларк. Отставной четырехзвездный генерал имел внушительный вид, чем всегда располагал к себе сугубо гражданских политиков, ценивших вначале красивые мундиры под широкими плечами, а только потом ум и прозорливость.

Генерал облокотился на трибуну и начал читать длинный доклад, суть которого заключалась в освещении результатов недавно завершившейся специальной операции проводимой ЦРУ в постперестроечной России. Первый этап глобальной специальной операции, носившей кодовое наименование «Троянский конь», на которую было потрачено три процента военного бюджета, завершился успешно. С помощью различных способов удалось полностью переориентировать на другое направление работы пять стратегически важных научно–исследовательских центра России, которые участвовали в разработке ядерных программ и программ по развитию высокоточного оружия. Теперь эти центры были заняты разработкой систем связи, изучением микроволнового диапазона, а так же проблемами износа резины на автомобилях — и то, в тех пределах, которые задавались совсем мизерной строкой федерального бюджета. Иначе говоря, эти центры прозябали в безработной нищете. В общем, удалось, просто подкупив нескольких членов российского правительства, как минимум на десяток лет приостановить в России глобальные научно–исследовательские работы в области ядерной физики. Попутно, используя тот же банальный подкуп высших чиновников, удалось сделать банкротами десять предприятий производящих компоненты ядерного оружия и ракетно–космической техники и кроме этого удалось создать предпосылки к развалу еще трех авиационных конструкторских бюро и двадцати шести крупных предприятий военно–промышленного комплекса. Кроме этого в результате активной деятельности трех агентов влияния, работающих в правительстве России, удалось оказать на президента такое влияние, под действием которого он приказал министерству обороны вывести войска из Монголии, Чехословакии, Польши и завершить вывод войск из Германии. Этот результат рассматривался руководством ЦРУ как крупный успех, имевший место в работе с потенциальным противником. В связи с положительным результатом глобальной спецоперации и накоплением громадного опыта, который не хотелось терять, напрашивался вопрос о дополнительном финансировании программы по свертыванию объектов ядерного и оружейного комплекса России. Для демонстрации, присутствующим на заседании политикам, неотложности дальнейшей ликвидации ядерных предприятий потенциального противника, Кларк привел несколько фактов, частично имевших место в реальности, частично просто выдуманных им для запугивания конгрессменов и сенаторов:

— Военной разведкой и управлением ЦРУ, занимающимся Россией, достоверно вскрыто расформирование двух специальных батальонов противодиверсионной борьбы и двух дивизий охраны ядерных электростанций. Это явное ослабление охраны спецобъектов, в то время как Россия влезла с головой в войну на Кавказе и в Таджикистане. В свете этого они имеют вполне реальную возможность захвата исламскими террористами ядерного оружия или его компонентов. Где будет применяться похищенное в России ядерное оружие, даже предположить невозможно. Вполне возможно его применение и на территории Соединенных Штатов. Если, к примеру, в центре Нью — Йорка будет произведен подрыв ядерного заряда мощностью десять килотонн, вероятные потери среди гражданского населения могут составить шесть миллионов наших граждан сразу и четыре миллиона в течение нескольких месяцев от воздействия радиации…

После того, как Кларк нагнал на участников заседания должной жути, на трибуну поднялся адмирал Майкл Стифф, временно исполняющий обязанности начальника Управления стратегического прогнозирования военно–морской разведки США. Конгрессмены на его появление отреагировали слабо — каждый занимался своими делами, в основном занимая себя беседой с соседом, обсуждая то, что только что рассказал советник президента.

Стифф надел очки и чуть пригнулся к листам с докладом, выдавая свою близорукость, которую не могли компенсировать даже линзы. Решение по интересующему военно–морскую разведку вопросу могли принять только присутствующие в зале политики. Стиффу предстояло так показать ситуацию, чтобы простое большинство безоговорочно проголосовало за принятие решения. Как это сделать? Средний человек принимает какое либо решение по двум разным направлениям — либо повинуясь сиюминутным эмоциям, что не всегда объективно, либо после тщательного взвешивания и обдумывания, что не всегда оперативно. Начальник Управления стратегического прогнозирования не имел резерва времени, так как ему совсем не хотелось затягивать данный вопрос. Стифф, по роду своей деятельности имевший огромный опыт работы с «человеческим материалом», знал, как заставить конгрессменов принять решение, даже если они в большинстве своем это сделать не захотят. Главное сейчас для него было умело надавить на эмоции политиков и, образно говоря, применить то, что называется «манипулирование сознанием»…

Советник президента призвал всех к вниманию. Стифф поднял голову и заговорил уверенным голосом:

— Свой доклад я бы хотел начать с краткого обзора состояния экономики России, но этого делать я не стану, так как у вас у всех есть распечатки моего доклада и вы при желании сами сможете с ним ознакомиться. Я начну с другого. Всего только четыре месяца я возглавляю Управление стратегического прогнозирования военно–морской разведки, и все это время я пристально изучал Российский военно–морской флот.

Конгрессмены никоим образом не показывали свою заинтересованность к докладчику, но Стифф уже привык к такому отношению к себе со стороны вышестоящих по лестнице власти, и меланхолично продолжал своим низким голосом:

— В настоящее время я пришел к выводу, что наша эйфория по поводу снижения боеготовности русских ядерных подводных ракетоносцев лишена почвы. Все далеко не так как нам представлялось еще буквально год назад. Сегодня я уверенно могу сказать, что русским каким–то образом удается удерживать стратегические силы своего флота на прежнем, еще советском, уровне боевой готовности. В данное время, когда я вам рассказываю о своих наблюдениях, где–то подо льдами Северного Ледовитого океана и в бездонных тихоокеанских глубинах бесконтрольно ходят два русских крейсера типа «Акула», которые в общей сложности несут четыреста ядерных боеголовок. Этого, господа, хватит нашей стране умереть несколько раз. А на месте Америки останется только выжженная пустыня…

Стифф посмотрел на слушателей. Ему вспомнились шестидесятые годы, когда даже детей удавалось запугать неизбежностью ядерной войны. Сейчас это сделать было сложнее, тем более в отношении взрослых и серьезных мужчин и женщин. Но как бы там ни было, появились заинтересованные взгляды. Сейчас говорить было немного проще. По крайней мере, уже не было чувства, что все слова улетают в пустоту…

— За время моей работы в настоящей должности, противолодочные средства наших военно–морских сил осуществили всего восемь кратковременных обнаружений русских ракетоносных лодок и только одно длительное сопровождение, которое, к слову сказать, длилось всего пять часов. И это в течение четырех месяцев! В таком режиме скрытности, в котором работают русские, им удастся не только сфотографировать статую Свободы, но и высадить на неё свой десант для экскурсии…

Кто–то из политиков засмеялся, но тут же стих. Стифф укоризненно посмотрел на собравшихся и спустя мгновение, продолжил:

— Русские рады были бы в создавшихся условиях значительно уменьшить свой подводный ядерный флот, тем более те лодки, которые выработали свой ресурс и нуждаются сейчас либо в ремонте, либо в утилизации, но банальное отсутствие средств не позволяет им списывать и утилизировать подводные лодки. Им даже негде сейчас разряжать ядерные реакторы атомоходов и хранить отработанное ядерное топливо под нормальной защитой и охраной. Просто нет денег. В создавшейся ситуации мы, великая нация, своими средствами вполне сможем обеспечить списание и утилизацию ядерного флота России, чем значительно снизим потенциальную угрозу Соединенным Штатам Америки.

— Какую угрозу могут представлять Соединенным Штатам не утилизированные подводные лодки русских? — спросил кто–то из политиков. — Ведь они все находятся с другой стороны земного шара…

Стифф посмотрел на задавшего этот вопрос, усмехнулся и ответил:

— Дело вот в чем: на русской военно–морской базе Ракушка, на юго–востоке России, уже несколько лет находится двадцать семь атомных подводных лодок подготовленных к утилизации, но в данное время они заброшены и практически не охраняются. К этим подводным лодкам, по данным спутниковой разведки, свободно подходят гражданские катера, люди с которых проникают во внутрь субмарин и выносят оттуда трубопроводы и кабеля. Таким образом, нищие русские добывают цветной металл и затем сдают его за деньги китайским скупщикам. Нет абсолютно никакой гарантии, что эти люди рано или поздно не доберутся до не выгруженных реакторов, которые сейчас только заглушены и лишь время от времени на которых производятся проверочные мероприятия по оценке состояния охлаждающих систем. Когда в 1985 году в районе Владивостока на военно–морской базе Павловск, во время подрыва крышки реактора для перезагрузки активной зоны произошел тепловой взрыв, который раскидал радиоактивное вещество по всей округе, акватория оказалась сильно заражена радиоактивными веществами. У русских погибло десять человек в момент взрыва и еще столько же умерло от полученной дозы радиации немного позже. На пальце одного из погибших во время взрыва моряков находилось обручальное кольцо, радиационный фон которого превышал безопасный уровень в девяносто тысяч раз. Но самое главное это то, что океаническим течением отголоски того взрыва в виде радиоактивного следа через две недели были зафиксированы нашей станцией на острове Оаху, а еще через четыре недели и на западном побережье Соединенных Штатов. Фон был небольшой, но он был. Если на одной из двадцати семи лодок, стоящих на базе в Ракушке, произойдет не тепловой, а настоящий ядерный взрыв, то через месяц все западное побережье Штатов окажется непригодным для проживания людей. Вы все помните, как в следующем году у русских получилось с Чернобыльской атомной электростанцией. Там до сих пор существует огромная зона отчуждения, на которой проживание людей фактически невозможно.

— Вы, Стифф, просчитали, сколько нужно для утилизации русских подводных лодок? — спросили из зала после нескольких мгновений гробовой тишины.

— Моё ведомство провело предварительные подсчеты, но они могут не отражать действительную картину. Ведь вы, господа, знаете, что Россия — страна непредсказуемая…

В зале снова раздались смешки. Майкл терпеливо выждал, когда смех закончится, и продолжил:

— Возможностями утилизации подводных лодок в России сейчас обладают только два предприятия. В меньшей степени это может делать предприятие «Вымпел» на Севере России и в большей степени это может делать предприятие «Звезда» на Востоке России. По всей видимости, нам следует сделать упор на предприятие «Звезда», так как там осталось не разваленным больше технологического оборудования, а так же специалистов. Опять повторяю свою мысль — вложение средств в утилизацию русских подводных лодок значительно снизит угрозу нашей стране. Далее можно будет проводить утилизацию и своих подводных лодок, таким образом, выведя такое опасное мероприятие за пределы США.

— Думаю, мы сможем решить этот вопрос положительно, — после минутной паузы сказал председатель комитета по финансам. — Особенно, в части, касаемой утилизации наших атомных подводных лодок. Только предоставьте нам конкретные цифры и сроки исполнения.

Стифф с трибуны не сходил, и присутствующие поняли, что для него не это было главным. Они не ошиблись. Немного для солидности пошелестев своими бумагами, Майкл хмуро сказал:

— Военно–морской разведкой на Дальнем Востоке России в населенном пункте Павловск вскрыто строительство двух причалов по конструкции аналогичных причалам, используемых 18‑й дивизией подводных лодок Северного флота России, которая дислоцирована в Западной Лице…

— Яснее, пожалуйста… — попросил кто–то из конгрессменов. — Это нам не говорит ни о чем…

Адмирал ответил:

— К таким причалам швартуются русские атомные подводные ракетные крейсера стратегического назначения типа «Акула». Сразу оговорюсь — это наиболее совершенные российские ракетоносные подводные лодки. Водоизмещение такой лодки составляет двадцать шесть тысяч тонн. Каждая такая субмарина несет двадцать баллистических ракет, на которых размещено по десять ядерных самонаводящихся боеголовок. А эти причалы способны обеспечивать все потребности крейсера при стоянке между боевыми походами. Энергетика, вода, связь и так далее…

— Это значит…

— Да. Это значит, что как минимум три крейсера в ближайшее время будут переданы с севера в состав Тихоокеанского флота России и переведены в поселок Павловск Приморского края. Расчет прост: один крейсер в море, два у причалов. В Японском море наши противолодочные средства крайне ограничены, а противолодочные, противокорабельные и зенитные средства русских имеют наибольшую концентрацию.

— Но ведь там закрытое море! — поднялся с места один из конгрессменов, проявляя этим вопросом свой расширенный кругозор. — Русские крейсера не смогут незамеченными выйти в открытый океан!

Слушатели вопросительно посмотрели на адмирала. Стифф выдержал паузу.

— А им и не надо никуда выходить. По нашим прогнозам зоной боевого патрулирования трех русских крейсеров вполне может стать акватория Японского моря. Дальность полета ракет «Акулы» вполне позволяет и оттуда достать любую точку на территории Соединенных Штатов. А 10‑я оперативная эскадра и 23‑й корпус противовоздушной обороны русских, вполне смогут прикрыть свои крейсера от наших противолодочных сил…

— То есть вы хотите сказать, что три русские подводные лодки с шестистами ядерными боеголовками окажутся вне зоны влияния наших военно–морских сил? — спросили из зала.

— Именно это я и хочу сказать. Ко всему прочему нам удалось достать секретный отчет Ленинградской Военно — Медицинской академии русских, в котором отражена морально–психологическая обстановка в среде моряков–подводников. Согласно этому отчету средний русский командир атомной подводной лодки от реалий сегодняшней жизни вполне может сойти с ума и дать ракетный залп по Соединенным Штатам или по Москве. Если залп будет дан по Америке из неподконтрольного нам района, перехватить ракеты будет очень сложно или даже невозможно…

На минуту воцарилась тишина. В памяти участников заседания еще свежо было событие, которое только благодаря неимоверным усилиям администрации президента осталось за кадром международной ленты новостей. Год назад находящаяся на боевом патрулировании ракетная атомная подводная лодка SSBN‑735 «Пенсильвания» класса «Огайо» в назначенное время не вышла на связь. Командир находившейся неподалеку многоцелевой SSN‑721 «Чикаго» класса «Лос — Анджелес» доложил, что ракетоносец четко фиксируется акустическими средствами и продолжает движение по заранее намеченному маршруту патрулирования. Сутки командование стратегических подводных сил находилось в состоянии близком к шоку, но ситуация прояснилась на следующий день, когда ракетоносец, наконец, дал радиограмму. Расшифровав сообщение, командование было еще в большем шоке. Оказалось, что командир ракетоносца, отмечая день рождения своей дочери, напился виски и пытался вскрыть шифр доступа к пуску ракет. Мотивировал он это тем, что «из–за этих русских собак он обязан третий раз отмечать день рождения своей дочери вдали от дома». Выход из создавшегося положения командир ракетоносца видел в уничтожении России, дабы впоследствии спокойно отмечать с дочкой праздники. Он выгнал радистов из радиорубки, понимая, что они могут сообщить о его неадекватном поведении в штаб командования стратегических подводных сил, вытащил из кобуры пистолет и никого к себе не подпускал.

Старший помощник приказал арестовать командира и посадить его под домашний, а вернее каютный, арест. Это удалось сделать только тогда, когда командир уснул. После чего ракетоносец продолжил боевое патрулирование, а командир оставшиеся шесть недель провел в своей каюте и окончательно сошел с ума. Дело не подлежало огласке потому, что обезумевшему командиру каким–то образом удалось преодолеть паролевую систему доступа к пульту управления, и он имел все шансы дать по России двадцатичетырехракетный залп. Только то, что он ушел выгонять из радиорубки радистов, спасло мир от третьей мировой войны…

— Что вы предлагаете? — спросили конгрессмены.

— Я предлагаю создать в районе Павловска систему контроля и наблюдения за выходом крейсеров с базы для последующего сопровождения противолодочными силами нашего 7‑го флота.

— Послушайте, адмирал, ведь в вашем ведомстве существует спутниковая система разведки и контроля…

— Эта система не обеспечивает гарантии контроля в облачную погоду. А предлагаемая мной система позволит осуществлять контроль постоянно и со стопроцентной гарантией. Предлагаемая система разработана и отлажена, только нет средств на её серийное производство. И не подумайте, что я лоббирую интересы фирмы–производителя. Речь идет о безопасности государства.

— А что это даст в стратегическом плане? — задал вопрос представитель конгресса, который курировал вопросы экономических отношений Соединенных Штатов со странами Юго — Восточной Азии.

— В случае установки такой системы мы будем знать о факте выхода ракетоносца на боевое патрулирование, и сопровождать его в ходе всего плавания противолодочными силами авианосной ударной группы «Китти Хоук». Самое сложное — это обнаружить ракетоносец в огромном море, а здесь мы его будем вести от самой стенки причала. В результате будем иметь полный контроль над шестистами русскими ядерными боеголовками.

— Не плохо, — согласно закивали головами конгрессмены. — Это будет система, наподобие той, что установлена на дне Атлантического и Тихого океанов? Или спутники–шпионы?

— Отнюдь. Это будет совершенно новая система контроля, в основу которой заложены последние достижения науки. Скажу лишь, что для её практического использования потребуется только несколько специальных датчиков. Проблема в другом. Проблема заключается в том, что система время от времени должна будет проходить регламент. Регламентное обслуживание будет проводить человек. И что бы его туда забросить, я придумал оперативную схему, по которой наш человек сможет попасть в самые закрытые зоны на территории русского Дальнего Востока. Тем более, что русские сами будут рады его туда возить.

— Сколько для этого необходимо выделить средств?

Этот вопрос сказал адмиралу, что ему удалось убедить конгрессменов. Стифф улыбнулся и назвав необходимую сумму, победной походкой сошел с трибуны. Присутствующие на заседании выразили полное единодушие в поднятом вопросе.

20 августа 1992 года. Западное побережье США.

Вертолет начал снижение и это чувствовалось всем телом, так как содержимое желудка вдруг подкатилось к самому горлу. Командир диверсионной группы капитан войск специального назначения военно–морских сил США Кевин Коллинз в очередной раз глянул в иллюминатор, в котором что–то рассмотреть из–за темени и сильного дождя было практически невозможно. В десантный отсек вошел бортмеханик и показал руками сигнал «Приготовиться».

Кевин взглянул на свою группу. Пять отлично подготовленных боевых пловцов немигающими глазами смотрели на своего командира. Вся группа была одета в гидрокостюмы, ласты были закреплены на поясе, перед каждым стоял контейнер, в котором находилось все, что нужно бойцу диверсионного морского подразделения для выполнения боевой задачи.

Полгода Кевин готовил из этих людей настоящих «тюленей», или по другому — «морских котиков». Гонял их до десятого пота, закрывал глаза на кровавые раны и массу недомоганий, которые были вызваны слишком напряженным режимом боевой подготовки. За полгода он прошел с этими людьми такое, что простому человеку никогда не приснится даже в самом страшном кошмарном сне. Но он и его люди прошли через эти круги «учебного» ада и сейчас группа должна была выполнить учебно–боевую задачу, подытожив успешностью выполнения весь свой пройденный курс обучения.

Группа поднялась. Бортстрелок открыл люк и отстранился в сторону, пропуская к выходу «тюленей».

«Си Кинг» завис в десяти метрах от бушующей поверхности воды. Завис — это понятие было больше условным. Машину кидало ветром из стороны в сторону, разворачивало по курсу и заваливало то на один, то на другой борт. Пилоты неимоверным усилием пытались удержаться на одной высоте и мечтали только о том, как бы поскорее выпроводить своих пассажиров. Через открытый люк в кабину вертолета ворвался свист ветра, ударил холодом в лицо бортстрелка, заставляя того зажмуриться. Бортстрелок отстранился от люка и в проем встал один из «тюленей», который занял выжидательную позицию.

— Пошел! — крикнул, выглянув из пилотской кабины, бортмеханик.

Человек сделал шаг и исчез в бушующей темноте. Кевин покинул борт третьим, чтобы находиться примерно в середине группы — так потом легче было осуществлять сбор группы и руководство…

Свист в ушах сменился ударом по ногам, а потом и по всему телу. Прижатые к груди руки защитили лицо от удара о воду. Стало тихо–тихо. По лицу побежали мелкие пузырьки воздуха, безошибочно указывая направление к поверхности воды. В носу засвербило и капитан почувствовал соль морской воды. Как только Кевин понял, что скорость погасла, он расправил руки в стороны и сделал несколько маховых движений, ускоряя всплытие на поверхность моря. Всплыв, он жадно глотнул воздух.

Рядом с ним уже качался на волнах его подводный носитель — своеобразная миниатюрная торпеда, к которой можно было прицепиться и запустив электродвигатель, проплыть значительное расстояние, при необходимости неся с собой магнитную подводную мину или какое–нибудь другое смертельное для кораблей или причалов противника средство. Кевин подтянул к себе носитель и оперевшись на него, надел ласты. В ластах было значительно удобнее двигаться в воде. Каждый член группы был привязан друг к другу, что бы не потеряться, тонким, но прочным фалом. Коллинз потянул фал и убедившись, что он натянут, а не болтается по воде, поплыл в направлении, противоположном полету вертолета. Сбор группы должен был пройти в эту сторону.

«Си Кинг» швыряло ветром над плывущими «тюленями» и капитану время от времени казалось, что сейчас огромная машина рухнет на него и увлечет на дно. Месяц назад упал в море подобный вертолет, вывозивший с авианосца «Энтерпрайз» матросов, направлявшихся в очередной отпуск. Все находившиеся на борту люди погибли. Тела троих моряков так и не смогли найти. Жизнь военного моряка полна смертельных опасностей, а жизнь диверсанта–подводника всегда стоит на самой грани, где всего лишь один неверный или даже не совсем верный шаг вполне может быть последним.

Вертолет развернулся. Было видно, как бортстрелок машет на прощание рукой. Кевин хотел было ему махнуть, но понял, что в бушующем море вертолетчик его просто не увидит. Да и не зачем это…

Вскоре Кевин наткнулся на своего радиста, а еще через десять минут собралась вся группа. Водолазы оседлали свои носители, надели акваланги. Кевин сверившись по прибору спутниковой навигации GPS, первым начал движение. За ним потянулись остальные. Вскоре группа набрала стабильную скорость в пять узлов и погрузилась на глубину двух метров, где воздействие волн было чуть снижено.

На подводном ходу шли около часа. Коллинз несколько раз сверялся по прибору, что бы не дай Бог сбиться с намеченного курса и тем самым не провалить выполнение учебной задачи. Вскоре подошли к боновому заграждению. Кевин Коллинз выключил двигатель своего подводного носителя и еще какое–то время по инерции двигался под водой в сторону входа в небольшую бухту. Когда движение прекратилось, он чуть двинул ластами и вынырнул на поверхность.

Метрах в ста от него в воду ударила ослепительно яркая молния и оглушительный грохот ухнул по привыкшим к большому давлению глубины, ушам. Погода была что надо. Ветер гнал к берегу двухметровые волны, проливной дождь сократил видимость до ста футов — Кевину была видна только часть берега и совсем не были видны оборонительные сооружения, которые его группе нужно было преодолеть, что бы выполнить учебно–боевую задачу.

Его группа состояла из пяти хорошо подготовленных водолазов–диверсантов, которые были младше его по званию, но отнюдь не по возрасту. Парни прежде не принимали участие в реальных боевых операциях, тогда как за плечами Коллинза была война в Персидском заливе. Кевин был на хорошем счету командования 5‑го отряда 1‑й группы специального назначения Тихоокеанского Флота ВМС США и именно ему было доверено проведение завершающей проверки готовности личного состава. Кевин был награжден Медалью Конгресса США за ряд успешных операций, проведенных им в Ираке. Тогда была война и приходилось выкладываться на все сто процентов и даже больше, сейчас же группа выполняла учебную задачу, но волны двухметровой высоты как бы сами собой заставляли работать изо всех сил, ибо бездействие при таком шторме могло закончится трагически.

Выход на берег напоминал битву с огромным и очень сильным великаном — волны вначале выбрасывали все на берег, а потом с такой же силой тащили всё назад. Пришлось немало потрудиться, прежде чем группе удалось высадиться на берег и замаскировать в прибрежных камнях свои подводные носители.

Еще через десять минут водолазы уже приобрели сухопутный вид — сняли акваланги, гидрокостюмы и ласты, а вместо них одели пестрые «лохматые» камуфляжные костюмы. Привели в готовность оружие — винтовки CAR‑15 и бесшумные пистолеты–пулеметы МР‑5SD. Неважно, что патроны были холостые, сама обстановка была такой, какая и не во всяком бою встретиться может…

Ползком группа преодолела открытое пространство и наконец–то Кевину удалось обнаружить признаки обороны противника — колючую проволоку. Группа нырнула под проволоку и еще полчаса двигалась не встречая на своем пути ничего из того, что их могло остановить. По прибору GPS командир определил свое местоположение — оказалось, что группа уже минула основную линию обороны и по всей видимости, вышла в тыловую зону. Еще через час вышли на шоссе и практически сразу наткнулись на стоящую у обочины машину. Кевин заглянул в кабину и при свете своего красного фонаря увидел на сиденье ключи от замка зажигания.

— Все назад! — крикнул Кевин, и группа послушно метнулась в придорожные кусты, откуда только что вышла.

— Сэр, захватим машину — быстрее выйдем в заданный район, — глухо сказал радист.

— Это засада, — сказал Коллинз. — Ты бы оставил свою машину в такую погоду на такой дороге, с ключами на сиденье? Скорее всего, нет.

— Пожалуй, да, — нехотя согласился радист.

Ему не хотелось думать о том, что придется ногами идти на довольно значительное расстояние.

— Вперед! — капитан указал направление вдоль дороги и диверсанты двинулись через придорожные кусты, ломая ветки и разгоняя змей.

Перед самым рассветом вышли к объекту нападения — радиолокационной станции привода гражданского аэропорта. Несколько часов, пока солнце светило в глаза, отдыхали после тяжелого перехода. Как только перевалило за полдень, начали наблюдать за охраной станции, которая на время проведения учений была значительно усилена.

— Семь человек, — констатировал снайпер.

— Слишком много, — усмехнулся Кевин. — Откуда их столько взялось?

Коллинз долго изучал подступы к станции и вскоре пришел к выводу, что проникнуть на нее можно только вдоль небольшой ложбинки с западной стороны или через заросли колючек с восточной. Решили идти через колючки. Больнее, но и охрана внимания колючкам уделяла меньше.

Обойдя станцию с другой стороны, втянулись в кусты. Первым шел сержант, за которым оставался довольно широкий проход, благодаря чему основной состав группы получал меньше царапин…

Первым остановился снайпер. Он занял позицию, с которой хорошо просматривалась и сама станция, и подходы к ней. Потом остановился радист — негоже радисту принимать участие в диверсии. Его задача — сохранить связь.

Вчетвером «тюлени» медленно ползли по высокой траве, выйдя из колючек. Охрана несколько раз проходила совсем рядом, но в своих «лохматых» костюмах диверсанты были неразличимы на фоне растительности.

Минер заложил имитационные заряды в стоявший возле станции джип, в дизель–генераторную станцию и на опору антенно–мачтового устройства, после чего группа незаметно вернулась в колючки.

— Радист, передавай! — Кевин повернулся к своему бойцу: — Задача выполнена. Объект уничтожен…

На базе отряда Кевин принял контрастный душ, переоделся в чистое и уже собирался было направиться в штаб отряда, как прибежал посыльный из штаба группы:

— Сэр, простите, вас вызывает к себе адмирал Уитмор.

Уитмор занимал должность командующего 1‑й группы специального назначения Тихоокеанского флота ВМС США. Кевин не стал себя задерживать.

В кабинете командующего Кевин увидел еще одного адмирала и двух человек в штатской одежде. Кевин вытянулся у порога:

— Капитан Коллинз, сэр…

Уитмор кивнул и указал рукой на стул:

— Присаживайтесь, капитан. У парней из Управления военно–морской разведки есть к вам несколько вопросов.

Незнакомый адмирал протянул руку, здороваясь и представляясь одновременно:

— Адмирал Стифф.

Кевин вспомнил откуда он слышал эту фамилию. Это был новый начальник Управления разведки ВМС. Говорят, отличный специалист в своей области. Двое других себя называть не стали. Было предельно ясно, что это тоже были разведчики.

— Капитан Коллинз, как мне сообщил адмирал Уитмор, вы находитесь на неплохом счету у командования группы и отряда, — произнес Стифф. — Несколько часов назад с группой курсантов вы выполнили учебно–боевую задачу особой сложности, чем подтвердили свою квалификацию специалиста высшего класса.

Кевин насторожился. Редкому капитану адмиралы говорят такие слова. Двое штатских смотрели на Кевина откровенно изучающими взглядами. Кевину это не понравилось.

— Из вашего досье следует, что вы владеете русским языком, — утверждающе сказал адмирал Стифф.

Кевин кивнул. Тут же один из штатских спросил по–русски:

— Какие трудности, капитан, у вас возникли при выполнении учебно–боевой задачи?

Он явно проверял языковые способности Коллинза. Кевин не замедлил с ответом:

— Ключи в машине, сэр.

— Какие ключи? — не понял штатский. — В какой машине?

— Адмирал Уитмор знает, в какой, — сказал Кевин, не желая невесть кому объяснять подробности.

Штатский повернулся к Стиффу и кивнул:

— Да, говорит он довольно сносно. Владение русским языком в лучшем виде может вызвать подозрение.

Стифф внимательно посмотрел на Коллинза:

— Капитан, правительство Соединенных Штатов Америки возлагает на вас большие надежды.

У Кевина все перевернулось внутри. Если правительство на тебя возлагает большие надежды, тогда ничего хорошего в твой жизни уже не остается…

— Вам предстоит провести специальную операцию на территории нашего самого вероятного противника. В России…

— Это предложение, или приказ к выполнению?

— Я полагаю, что мы дадим вам время подумать, — пожал плечами Стифф.

— Нечего думать, — усмехнулся Кевин. — В конечном итоге я знал, зачем шел служить во флот Соединенных Штатов…

После того, как гости ушли, и Коллинз остался с Уитмором наедине, адмирал сказал:

— Я всегда знал, капитан, что твой ответ будет только таким. Ты достойный сын Америки.

— Я готов за свою страну отдать жизнь, — с пафосом отозвался Коллинз.

Адмирал покачал головой:

— Жизнь отдавать не надо. Нужно выполнить задание и вернуться назад.

— Есть сэр! — Кевин встал по стойке «смирно».

— Для качественного выполнения задачи вы пройдете специальный трехмесячный курс подготовки.

— Как прикажете, сэр… — Кевин снова вытянулся.

— У меня есть отличный коньяк, — адмирал повернулся к большому резному шкафу.

Коллинз не привык пить с людьми, которые по служебному положению стояли слишком высоко, но данный момент не подразумевал отказа.

— Не откажусь, сэр…

12 декабря 1992 года. Кольский полуостров. Западная Лица

Капитан первого ранга Станислав Васильев с ходового мостика смотрел на буруны, которые создавали два огромных винта атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения. Только что два небольших буксира отвели крейсер от стенки причала и сейчас сопровождали громадное тело «Тайфуна» по фарватеру. Кроме Васильева на мостике находились еще несколько человек, да еще внизу, на корпусе атомохода стояли в спасательных жилетах носовая и кормовая швартовые команды. Боцманская команда убирала кнехты и другие выдвижные устройства. Офицеры и матросы, прощаясь со своим родным берегом, который пока еще было видно сквозь мокрые хлопья падающего снега, быстро курили, бросали окурки в воду и по одному опускались в рубочный люк.

Когда боцманская команда закончила свои дела, командир подводного крейсера скомандовал им в мегафон:

— Все вниз.

Моряки начали по одному влезать в люк, и вскоре на корпусе крейсера никого не осталось. Васильев крайний раз посмотрел на еле виднеющийся причал и повернулся вперед. Ему, как и всем остальным членам экипажа тяжелого атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения ТК‑205 «Тайфун» типа «Акула», было грустно смотреть на исчезающий в белых хлопьях родной берег. Где–то там, за двойным ограждением зоны радиационной безопасности остались их жены, подруги и дети. Задача, поставленная Васильеву командованием Краснознаменного Северного Флота, предусматривала проведение боевого патрулирования подо льдами Северного Ледовитого океана в течение шестидесяти суток, постоянно находясь в готовности произвести ракетный залп. Почти наверняка за этот период крейсер не будет всплывать на поверхность и потому Васильев сейчас как будто пытался надышаться свежим морским воздухом. Хорошего понемногу. Через час ракетоносец вышел из бухты и командир отпустил буксиры, поблагодарив их экипажи за службу. Атомоход начал набирать скорость. Еще через два часа с центрального поста доложили, что крейсер стабильно держит десять узлов, реактор работает на двадцать пять процентов мощности, радиационная обстановка соответствует норме. Нос «Тайфуна» вздымал водную гладь — волны мощными потоками перекатывались через корпус крейсера и оседали где–то позади, расходясь в стороны от широкого кильватерного следа. Липкими хлопьями валил снег, оставляя видимость не более четырехсот метров — две длины корабля…

— А погодка–то, командир? — усмехнулся молодой лейтенант — помощник штурмана впервые вышедший в море на «Тайфуне».

— Сойдет, — хмуро отозвался Васильев, в этот момент не расположенный к веселому настроению.

Ему почему–то всегда было немного не по себе, когда громадина–крейсер покидал свою базу и уходил в штормовое Баренцево море. Пятьдесят лет назад дед Васильева простым матросом точно так же выходил на подводном крейсере К-21 в шторм, в пучину, в неизвестность. Полвека назад в этих местах сошлись в безжалостной морской битве самоотверженные сыны Отечества с хвалеными самоуверенными выродками гросс–адмирала Дёница. Наши отцы и деды здорово умерили пыл немецких подводников. Наши отцы и деды в той жестокой войне выстояли и победили. Цена, заплаченная за победу, была огромной. Корабли, катера и подводные лодки Северного флота уходили на боевые задания и не всегда возвращались. Деду Васильева повезло — он выжил и смог привить внуку любовь к военно–морскому флоту. И самым ярким рассказом деда, который и повлиял на дальнейший выбор жизненного пути маленького Стаса, был рассказ о том, как его К-21 среди бела дня пробирался сквозь немецкий ордер в атаку на огромный линкор «Тирпиц»…

А теперь внук выводил в море подводный крейсер. Теперь внук обеспечивал незыблемую безопасность огромного и могучего государства.

— Американцы нас со спутника в инфракрасном диапазоне сейчас наверняка отслеживают… — блеснул знаниями лейтенант.

— Пусть отслеживают. Уйдем на глубину, никто нас видеть не будет.

Лейтенант Дима Головин по прозвищу «Голова» откровенно радовал командира. Дима с отличием закончил Тихоокеанское военно–морское училище и за период береговой службы успел проявить себя не только как специалист штурманской части, но и как отличный специалист по электротехнике. Он за несколько минут нашел неисправность в одной из четырех гидролокационных станций гидроакустического комплекса корабля, над поиском которой три дня безуспешно бились восемь опытных офицеров, за плечами которых было по несколько сложных «автономок». Правда, на крейсере мало кто знал, что Головин имел в своем активе двенадцать авторских свидетельств за изобретения в области электроники…

— Ну что, лейтенант? — повернулся, наконец, Васильев к Головину: — Начнем?

— Валяйте, товарищ каперанг, — развязно отозвался помощник штурмана. На подводном флоте допускались такие вольности…

Васильев усмехнулся и в тангенту переговорного устройства сказал:

— Вахтенный! Объявляйте учебную тревогу. Вводная — пожар в отсеке!

— В каком отсеке? — поинтересовался вахтенный, но командир намеренно не стал ему отвечать и отключился. Теперь в каждом из девятнадцати отсеков крейсера начнется борьба за живучесть корабля…

— А вот мы теперь и проверим, кто на что горазд, — Васильев улыбнулся и полез вниз.

Еще через полчаса ТК‑205, задраив люки, плавно вошел в холодную пучину Баренцева моря. Огромное тело ракетоносца, преодолевая жуткое сопротивление воды, словно исполинский кашалот уходило в глубину. Несколько мгновений и бронированное ограждение рубки скрылось под мелкой шугой. Пару минут крейсер шел под перископом, но вскоре исчез и он.

Одинокая промерзшая чайка шарахнулась от непонятной страшной тени, с глубинным рокотом мелькнувшей прямо под ней. Она энергично набрала высоту и еще раз посмотрела вниз. Это точно была не рыба. Чайка никогда раньше не видела таких больших рыб. К тому же рыбы не оставляют за собой буруны…

Проверять знания экипажа Васильев решил начать с реакторного поста. Стас долго проверял знания смены по действиям в нештатной ситуации, при пожаре, при затоплении отсека, при повышении радиационного фона. Подчиненные отвечали правильно и у командира появлялась твердая уверенность, что случись что — они смогут выправить ситуацию. А ведь тяжелые ситуации на атомоходах случаются довольно часто. Вроде бы уже все изучено, все опробовано, но нет–нет, да происходят аварии связанные с реакторами подводных лодок. В 1985 году Васильев, будучи тогда еще молодым офицером, принимал участие в ликвидации аварии на атомной подводной лодке К-431 Тихоокеанского флота, на которой во время устранения мелких неполадок после перезагрузки активной зоны ремонтная смена при подъеме крышки реактора не заметила, что вместе с крышкой вверх пошли компенсирующие решетки. В мгновение ока в активной зоне реактора началась цепная реакция, вскипел теплоноситель и паровым взрывом был практически уничтожен реакторный отсек и все десять человек, находившихся в нем…

В память о тех днях остался набор болезней, который иногда вылезал наружу, как бы Стас их не прятал, не желая расставаться с любимой профессией подводника. Зато после тех событий Васильев как никто другой чувствовал всю меру ответственности за состояние реакторов, да и всего вверенного ему подводного крейсера.

Стас лично проверил показания всех приборов, после чего несколько минут смотрел на экраны контроля правого реактора. Подчиненные стояли сзади и не могли видеть его восхищенного взгляда. Васильев как никто другой знал реальную титаническую мощь тех сил, что находились сейчас в каких–то трех метрах от него за целым набором стен физической и биологической защиты ядерного «котла».

Обойдя все отсеки, и лично проверив знания экипажа по действиям в нештатных ситуациях, Васильев вернулся на центральный пост.

— Глубина? — спросил он, не поворачиваясь к рулевым.

— Пятьдесят.

— Под килем?

— Тысяча сто.

— Погружаемся на сто.

— Есть погрузиться на сто… — отозвался находящийся у манипуляторов управления боцман.

Тут же последовала команда:

— Рули вниз на пять градусов…

Головин почувствовал мелкую дрожь, пробежавшую по спине, когда вдруг появился и стал увеличиваться дифферент на нос. Палуба стал уходить из–под ног. Так глубоко ему еще не приходилось «нырять». На практике, на четвертом курсе военно–морского училища, ему довелось пройти одну шестидесятисуточную «автономку» на стратегическом ракетном крейсере К-433 Тихоокеанского флота, но так глубоко К-433 не нырял. Почти всю «автономку» К-433 провел на глубине 50 метров — именно с такой глубины ракетоносец должен был, в случае получения соответствующей команды, произвести всеми своими шестнадцатью ракетами залп по целям, находящимся на территории Соединенных Штатов Америки.

— Что, страшно? — спросил его Васильев.

— Никак нет… — помотал головой лейтенант.

Дима опасливо посматривал на переборки и закрытый декоративными пластиковыми панелями борт корабля. За бортом, всего лишь за сталью и титаном толщиной в несколько сантиметров, была смерть. Давление воды на такой глубине могло убить человека в считанные доли секунды. И если вдруг вода ворвется в отсеки ракетного крейсера…

Головин не раз видел один и тот же сон: как будто он стоит в одном из коридоров атомохода, а по коридору к нему одним мгновенным хлопающим ударом идет стена пенной воды. Миг и вода захлестывает его, и огромное давление сжимает грудь, выдавливает легкие, глаза, и застывший в воде крик уже никогда не сможет позвать на помощь. Дима предполагал, что если дело дойдет до воды в отсеках, то освещения, на гибнущем крейсере, скорее всего уже не будет и поэтому он никак не сможет увидеть несущуюся стену воды, но от этого понимания лучше ему не становилось. Хотелось верить, что если это вдруг произойдет, то смерть будет легкая и мгновенная…

Лейтенант помотал головой. Еще сейчас не хватало этого сновидения. Но статистика — вещь точная и не всегда радостная. В мире погибло значительно больше подводных лодок, чем это принято думать. Даже в мирное время подводные лодки гибнут с пугающей периодичностью. Еще не остыла в памяти гибель у острова Медвежий подводного истребителя К-278 «Комсомолец» с большей частью экипажа, еще не забылись пожары на лодках, в результате которых только за последний год погибло полсотни моряков, никогда не забудутся аварии ядерных реакторов, натворившие столько бед…

Всегда Дима думал об этом и это постоянно давило на психику, заставляло работать так, что бы не пропустить никакой мелочи, никакой, казалось бы, несущественной детали. Ведь всякая мелочь может привести к катастрофическим последствиям. Особенно в закрытом пространстве длиной сто семьдесят и диаметром двадцать метров, находящемся во враждебной среде и несущим внутри себя два ядерных реактора, двадцать баллистических ракет с двумястами ядерными боеголовками, десять управляемых торпед, четыре ракето–торпеды «Водопад», две подводные ракеты «Шквал» и полторы сотни моряков, каждый из которых в любой момент мог допустить роковую ошибку, способную обратить все вышеперечисленное в ядерную катастрофу мирового масштаба, которую жители планеты Земля раньше никогда видеть не могли.

Совсем недавно в соседней дивизии атомных ракетных крейсеров реакторная смена не заметила небольшой утечки теплоносителя второго контура — поленилась произвести положенные при сдаче смены замеры радиационного фона. Автоматический контроль в это время проходил регламент и не работал. Заступившая смена замер не произвела, поверив докладу сменяемой смены. Через восемь часов утечка теплоносителя приняла такие масштабы, что повышенный фон радиации был зафиксирован в турбинном отсеке. Пока разобрались откуда «ветер дует», половина экипажа получила тяжелые дозы облучения. А все из–за обыкновенной халатности и ротозейства. Лодку поставили в док на дезактивацию, которая закончилась тем, что великолепный дорогостоящий ракетоносец был списан из состава Северного флота и в настоящее время ждал в отстое своей очереди на разделку. Лень лейтенанта из реакторной смены провести контрольный замер обернулась для великой страны утратой атомного подводного ракетоносца, шестнадцати баллистических ракет и изменением расписания и без того не частых выходов на боевое патрулирование. Это были наиболее легкие последствия. Вот если бы в результате утечки теплоносителя реактор вышел из строя, тогда бы все могло обернуться куда как хуже. Пример бомбардировки Хиросимы стал бы для всего мира лишь легкой усмешкой…

Внезапно на командном посту появилось оживление:

— Кавитационный шум винтов! — доложили акустики.

— Пеленг? — спросил командир.

— Ноль–два–три! — отозвались акустики. — Цель подводная. Дальность шесть миль. Идет на сближение.

— Дать классификацию! — потребовал командир.

Каждый корабль имеет только ему одному присущую индивидуальную акустическую сигнатуру. Это примерно то же самое, что и голоса у людей. Ведь мы спокойно отличаем женский голос от мужского, или женский от детского. Так же и у кораблей, только здесь речь идет о шумах в водной среде. Разведки всех уважающих себя океанических флотов постоянно записывают звуки, издаваемые кораблями своего противника, чтобы всегда знать, с кем приходится иметь дело. В итоге акустический пост подводной лодки или надводного противолодочного корабля вполне может по характеру звука установить тип обнаруженной им цели.

— Шумы винтов американской многоцелевой подводной лодки класса «Лос — Анджелес»! — спустя тридцать секунд доложили акустики.

— Началось! — усмехнулся командир. — Сейчас поиграем с «Лосом» в кошки–мышки! Акустики! Точную классификацию! Кто сегодня у нас в гостях?

Установив тип корабля или подводной лодки противника, акустики идут дальше. Ведь мы по голосу можем различать десятки и даже сотни своих знакомых. Так же и здесь. Современная акустическая аппаратура вполне позволяет провести компьютерную оцифровку звуков, после чего проводится фильтрация помех и в итоге вполне можно найти различия даже у однотипных лодок и кораблей. Даже если это два одинаковых корабля построенных по одному проекту, акустические шумы, издаваемые ими при движении, будут немного разными. К примеру, чуть погнута одна лопасть винта — звук уже другой. Это легко вскрывается, особенно, если команда акустического поста имеет высокий уровень боевой подготовки. Уровень боевой подготовки личного состава акустического поста тяжелого ракетного крейсера ТК‑205 «Тайфун» был высок. К тому же на посту имелась большая электронная цифровая звукотека акустических почерков всех военных и гражданских кораблей и судов, обычно появляющихся в данном районе мирового океана.

— Командир, это «Мемфис»!

Васильев задумался на мгновение, вспоминая кто является командиром подводной лодки «Мемфис». Разведуправление флота постоянно рассылало на боевые корабли сводки по составу сил вероятного противника, в которых указывались и такие подробности, как фамилии командиров кораблей…

— А, командор Уиллис! Роберт Уиллис! — усмехнулся Васильев. — Достойный противник! С ним придется попотеть. Штурман, что под килем?

— Под килем тысяча пятьсот. Глубина погружения сто десять.

— Ход?

— Двадцать узлов.

— Акустики? Что у вас?

— По характеру шума установлены обороты винтов «Мемфиса», по числу оборотов можно сказать примерную скорость американцев — тринадцать узлов.

На скорости двадцать узлов, с которой ракетоносец шел в район боевого патрулирования, возможности гидроакустических систем составляли всего около пятнадцати процентов. При этом собственные шумы на всю округу разносили весть, где находится и куда идет ракетный крейсер стратегического назначения…

— Нужно снижать скорость и уходить под термоклин, — высказал свою мысль старший помощник.

Командир кивнул. Именно это и предписывалось выполнять крейсеру, в случае непосредственного контакта с вражеским подводным истребителем.

— Снизить скорость до семи узлов, — приказал Васильев.

— Есть снизить скорость до семи узлов, — отозвались турбинисты.

ТК‑205 начал замедлять свое движение. Обороты турбин снизились, в результате чего снизился и кавитационный шум, издаваемый двумя огромными винтами. Кроме этого акустики крейсера получили возможность более качественного отслеживания американской подводной лодки.

— Командир, «Мемфис» заходит нам в хвост, в слепую зону, — доложили акустики.

— Курс три–ноль–восемь. Погружение на триста.

— Есть на триста…

Командир повернулся на Головина. Молодой офицер стоял с бледным лицом. Вероятно, ему было немного не по себе…

Через полчаса на «хвосте» тяжелого ракетного крейсера на удалении пяти миль уже довольно плотно сидела американская многоцелевая атомная подводная лодка SSN‑691 «Мемфис», командир которой прослыл опытным и грамотным подводником. Это действительно был достойный противник. В советское время ракетные атомоходы на переходе к районам боевого патрулирования и в процессе боевой службы охранялись подводными лодками–истребителями, но сейчас приписанный к ТК‑205 многоцелевой атомоход К-480 «Барс» в виду отсутствия средств, простаивал у стенки причала. Поэтому задача отрыва от преследования вероятным противником в данный момент полностью ложилась только на экипаж самого ракетоносца…

Крейсер опустился ниже термоклина — границы, которая разделяла слои относительно теплой «поверхностной» воды и холодной «глубинной». Эта граница была довольно резкая, что вносило в закон распространения звука под водой свои коррективы — термоклин преломлял звуковые волны, искажал их и даже полностью отражал, в результате чего подводная лодка, находящаяся ниже этой границы имела много шансов остаться совершенно незамеченной, даже если сверху её будет искать целая дивизия противолодочных кораблей… правда и дивизию лодка видеть не сможет.

— Акустики?

— «Лос» на нашей глубине, — доложили с поста.

Это означало, что эффект термоклина в данный момент спасти крейсер не мог. Еще двадцать минут шли на этой глубине. В принципе крейсер мог опуститься еще глубже, его предельная глубина погружения составляла почти полкилометра, но это бы все равно не смогло изменить сложившееся положение. Американцы держались строго по корме, стараясь не выходить из слепой зоны. Командир посмотрел на старпома:

— Придется пойти на крайние меры.

Старпом кивнул. Головину стало интересно, какими могут быть крайние меры.

— Боевая тревога! — объявил по громкоговорящей связи командир.

Сигнал тревоги бросил моряков по местам согласно боевому расписанию. Со всех отсеков посыпались доклады о готовности.

— Приготовить имитаторы акустических помех! — приказал командир. — Сейчас мы покажем Уиллису кто в нашем море хозяин…

Ракетоносец начал маневрировать — рыскать то вправо, то влево. Несколько раз поменяли глубину, внимательно наблюдая за действиями американцев. Когда встали на циркуляцию со всплытием, Васильев приказал выпустить акустический имитатор. «Анабар» издавал под водой точно такие же звуки, которые исходили от «Тайфуна», что должно было сбить с толку преследующую ракетоносец американскую подводную лодку. Но это было из области теории. Абсолютно точно воспроизвести звуки крейсера имитатор не мог. Оставалось надеяться на низкую квалификацию акустиков «Мемфиса» и на госпожу удачу. Имитатор вышел и несколько минут «Мемфис» доворачивал на него, но потом рыскнул и снова повернул к медленно и тихо уходящему вверх «Тайфуну». Американцы, видимо, шли на небольшую разницу в радиационном фоне и на кильватерный след, которые оставались после прохода крейсера. Васильев, никого не стесняясь, громко выругался. Имитатор «Анабар» стоил денег, и не малых. Но своего предназначения он не выполнил. Хоть и работал на всех необходимых диапазонах.

Акустики доложили, что «Мемфис» стал повторять маневры «Тайфуна» — это говорило о том, что американцы очень плотно сели на хвост и никак не думали отворачивать. Для «Мемфиса» поймать русский ракетоносец было большой удачей, а сопровождать его в ходе боевого патрулирования — удача вдвойне. Для акустиков «Тайфуна» следить за «Мемфисом» было сложно — американцы находились в «глухой» кормовой зоне и приходилось постоянно маневрировать, подворачивать так, чтобы хоть на мгновение встать к американской лодке бортом и зафиксировать её местоположение. Выпускать буксируемую гидроакустическую антенну при таких крутых маневрах было опасно — ее просто–напросто можно было потерять…

— Что, решил поиграть? — зло усмехнулся Васильев. — Сейчас поиграем, если не слабо…

Максимальная скорость крейсера была ниже скорости «Мемфиса» и потому просто оторваться от противника Васильев не мог. Для этого требовалось применить специальные средства, большинство из которых в мирное время были запрещены к использованию в целях недопущения создания противником методов противодействия. А теми средствами, применение которых не было ограничено, провести отрыв, оказалось, было невозможно.

Завершив циркуляцию и выпустив еще один имитатор, крейсер набрал глубину триста метров и сбавил до пяти узлов свой ход, в надежде, что американец, побоявшись столкновения, начнет уходить в сторону. Но у командора Уиллиса были крепкие нервы.

Васильев посмотрел на своих офицеров, которые напряженно выполняли каждый свою задачу. Вдруг Стас подумал, что основное отличие подводного флота от остальных родов войск заключается в том, что все остальные войска, будь то танковые или мотострелковые, будь то десантники или морская пехота в процессе боевой подготовки сами себе имитируют вероятного противника. Это довольно просто и безопасно — разделил батальон на две части и пусть одна рота «воюет» против другой, якобы одна из рот это «свои», а другая — это «чужие». В подводном флоте роль «чужих» всегда играет реальный, настоящий противник. Вот он, красавец «Мемфис». Рядом. У него на борту и торпеды, и крылатые ракеты «томагавк» и экипаж, который враждебно настроен к экипажу русского атомохода. А от того и особое напряжение, которое царит в такие моменты на командных постах подводных атомоходов…

Акустики сдавленными голосами доложили, что «Мемфис» сидит на хвосте на дистанции менее семи кабельтов.

— Сейчас ударит в корму… — вырвалось у старпома.

Находившиеся на центральном посту люди, напряженно и сосредоточено выполняли каждый свою задачу, лишь время от времени, поглядывая на командира. В данный момент решение командира определяло жизнь или смерть огромного экипажа, огромного атомного ракетоносца и двадцати ракет Р-39 огромной мощности, способных «стереть с карты» пол-Америки.

Атомный подводный ракетный крейсер стратегического назначения является одной из самых дорогих и самых сложных технических конструкций, когда–либо строившихся людьми. Если кто–то по наивности считает, что космический корабль более сложен, он ошибается. Стихия, в которой находится крейсер, куда более враждебна человеку, нежели космос. И не надо думать, что если океан рядом, то он более безопасен. Отнюдь.

Под водой крейсер испытывает чудовищные нагрузки, идет исключительно по картам, которые не всегда так точны, чтобы можно было им полностью доверять. В таких условиях жизнь экипажа и безопасность ядерного оружия целиком и полностью зависят от надежности техники, от расчетов конструкторов, от умелых действий находящихся на крейсере людей. И гибель крейсера это не только человеческая трагедия. Это еще и сильный удар по экономике государства. Наличие или отсутствие стратегического ракетоносца на боевом дежурстве в море, можно смело увязывать с силой политического авторитета государства.

— Право руля… — бросил Васильев. — Рули на всплытие. Всплываем на двести метров.

Атомоход приподнял нос — это чувствовалось буквально всем телом. Головин ухватился за специальный поручень. Он своими глазами видел, как в позапрошлом году в аварийном режиме всплывала с четырехсотметровой глубины многоцелевая атомная подводная лодка–истребитель К-317 «Пантера». Атомоход тогда буквально весь выскочил из воды с дифферентом на корму в сорок градусов, потом всей массой рухнул обратно в воду, поднимая тысячи тонн брызг. Это было грандиозно и красиво. Тяжелый крейсер стратегического назначения таких фокусов вытворять не мог, но при экстренном всплытии на ногах устоять все же было проблематично…

«Мемфис» повторил маневр и приблизился до четырех кабельтов. Васильев сразу среагировал:

— Приготовиться к торпедной атаке! Зарядить второй и четвертый аппараты!

Старпом посмотрел на командира.

Васильев выдержал взгляд:

— Я готов пойти на крайние меры…

— Командир, впереди кромка пакового льда! — доложили акустики.

Командир крейсера посмотрел на своего старпома, потом перевел взгляд на Головина. С торпедного отсека доложили о готовности к стрельбе. Две самонаводящиеся торпеды находились в торпедных аппаратах. Приказ командира крейсера — и торпеды уничтожат любую подводную цель, независимо от того, какое противодействие будет пытаться оказать атакованный ими объект.

— Может «подавитель»? — спросил старпом.

Командир кивнул. Приказом по флоту регламентировалось использовать новую систему гидроакустического подавления только в самых крайних случаях. Командир уверенным голосом приказал:

— Выключить гидроакустическую аппаратуру! Приготовить «подавитель»!

Сейчас он не думал, сколько ему придется потратить моральных сил, чтобы доказать руководству Краснознаменного Северного флота об объективных причинах применения секретного «подавителя». Сейчас он думал только об одном — как вывести вверенный ему ракетный крейсер в район боевого патрулирования и устранить угрозу уничтожения американскими противолодочными силами.

— «Подавитель» к применению готов, — доложили из торпедного отсека.

— Выпустить «подавитель»!

Крейсер выпустил небольшую мину с временным замедлением. Акустики уже выключили аппаратуру, чтобы исключить самопоражение. Через несколько секунд за бортом прогремел взрыв «подавителя», который на некоторое время должен был акустической волной вывести из строя гидроакустику, а электромагнитным импульсом — включенную незащищенную электронику американской лодки.

— Включить аппаратуру! Доклады!

— Командир, «Мемфис» отвернул влево и пошел в глубину! — доложили через тридцать секунд акустики.

— Получилось, — с облегчением вздохнул Васильев. — Следить за американцем! Доклады — каждые пять минут!

Через десять минут «Мемфис» отстал окончательно. Отрыв получился. Впереди были льды, под которыми правила гидроакустики привычные при открытой воде, не действовали. Подо льдами возможности обнаружения одной лодки другой практически сводились к нулю. Американские противолодочные силы не располагали средствами, способными обнаружить и уничтожить находящийся подо льдом тяжелый ракетный крейсер. И именно подо льдами ТК‑205 должен был нести свое боевое дежурство в готовности в любой момент, по приказу сверху, дать свой всесокрушающий двадцатиракетный залп.

К вечеру старпом доложил командиру, что крейсер вошел под сплошной арктический лед. С этого момента его обнаружение американскими противолодочными силами исключалось полностью…

17 декабря 1993 года. Разведцентр ГРУ. Владивосток

Старший офицер отдела информации майор Василий Черкасов на службу ходил исключительно в гражданской одежде. Военную форму он последний раз надевал два года назад, когда представлялся своему новому начальнику. Новый начальник так прямо и сказал, чтобы Василий забыл, что такое военная форма, ибо с того дня ему уже больше не требовалось стоять в парадном строю, бегать по горам, прыгать с парашютом, а предстояло служить в «Нормативно–исследовательской лаборатории МО РФ», под вывеской которой и скрывался разведывательный центр.

По утрам Василий еще какое–то время терзаемый ностальгией засматривался на висевший в шкафу мундир с тремя боевыми орденами, полученными за ряд успешных операций в Афганистане, но происходило это все реже и реже. В Афганистане кроме орденов он получил тяжелое ранение в позвоночник и два года пролежал в госпиталях. Думал, спишут на покой, но потом все же ему удалось убедить руководство на продолжение службы. Черкасов надеялся, что останется в родной бригаде спецназа, но руководство ГРУ смогло оставить его на службе, только переведя на «бумажную» разведывательную работу — собирать информацию из открытых источников. Открытыми источниками были иностранные газеты и журналы. Это было не особенно по душе, но спасало от сумасшествия лишь то, что в разведывательном центре подобрался хороший коллектив. Василий как–то сразу влился в команду и вскоре был уже «в доску своим». Да и постоянная практика в китайском и английском языках не давала загноить мозги…

Работа в «лаборатории» была самой рутинной. Сиди и листай газеты. Девяносто восемь процентов разведывательной информации все разведки мира получают из открытой прессы. Просто нужно сидеть и детально, буквально по крупицам, выуживать её из строк официальной хроники, заметок, реклам и некрологов, а потом систематизировать, сводить воедино. Черкасов отвечал именно за это направление деятельности «лаборатории». Вот, к примеру, статья в газете «Медикал Ньюс» рассказывающая о работе американской специализированной хирургической бригады военных медиков, работающих в составе немецких миротворческих сил в Югославии: «полковник Штумф в автокатастрофе получил тяжелую травму позвоночника. Были приняты срочные неотложные меры…» Что из этого имеем? А имеем вот что: полковник Штумф — это командир 26‑й воздушно–десантной бригады Бундесвера. Получил он ранение, по всей видимости, несовместимое с дальнейшим выполнением обязанностей командира бригады. То есть из списка командного состава вооруженных сил ФРГ фамилию командира 26‑й бригады 9‑й воздушно–десантной дивизии Бундесвера нужно вычеркивать и ориентировать работу разведки на установление личности нового командира. Но это слишком просто и далеко от Черкасова. Ему Китай ближе, но китайцы очень дозировано выдают информацию, касаемую своих вооруженных сил и специальных служб. Однако и такой подход позволяет вскрыть, к примеру, передвижение войск, перевооружение на новые образцы, имевшие место катастрофы военной техники и тому подобное, что обычно не подлежит огласке. Кроме того, на Черкасова замыкалось несколько агентов, которые представляли собой обычных челночников, которые ездили в Китай за товаром и после каждой поездки информировали своего куратора обо всем замеченном.

Василий работал в «лаборатории» уже два года и начальник центра приметил ему место начальника агентурного отдела, благо, что подполковник Белов в скорости уходил на пенсию. Черкасов имел опыт агентурной работы в Афганистане и в принципе считал, что на новой должности он сможет полнее проявить себя. При этом ему пришлось бы работать не только с челночниками, но и с более ценными источниками.

Василий вошел в «лабораторию» и, показав пропуск прапорщику из наряда охраны, двинулся вдоль по коридору.

— Здравствуй, Василий, — поздоровался с ним Белов. — Зайди ко мне. Пришел ответ на твой запрос по американцам. Интересная информация. Будешь безмерно счастлив…

Черкасов вошел в свой кабинет. Два его подчиненных капитана еще не подошли. Василий снял плащ, повесил его в шкаф и достал из этого же шкафа электрический чайник. Там воды было до нормы, и Василий поставил его на стол. Розетка была развалена, и Черкасов уже несколько раз обещал самому себе, что сделает её, но все как–то руки не доходили.

— Убьет, поди… — сказал, входя, капитан Игорь Ковалев.

— Доброе утро, — отозвался Василий и протянул ему руку.

Игорь пожал руку, и сам полез к розетке. Его тут же ударило током, и он отдернул руку.

Василий расхохотался:

— Веселенькое начало дня!

Игорь потирал обожженный палец и тихо ругался.

— Ладно, не лезь. Сейчас схожу к Белову и починю розетку.

Василий зашел в кабинет Белова, и тот выдал ему расшифровку из оперативного архива ГРУ:

— Читай и думай, что дальше делать…

В своем кабинете Василий развернул лист бумаги с дешифрованным текстом. Месяц назад в Артемовском аэропорту Владивостока приземлился рейсовый самолет из Сингапура, на борту которого находились три гражданина США, представляющие интересы Всемирного Фонда защиты морских биологических ресурсов — WSF. Они прямиком направились в недавно открытое Российское отделение одноименного фонда и только после этого наведались в американское консульство. Личности двоих никоим образом с внешнего вида не могли заинтересовать сотрудников спецслужб — подобных «миссионеров» от «WWF» или «Green Peace» полно в России и они действительно помешаны на защите природы и никоим образом не связаны с американской разведкой. Но личность третьего коренастого тридцатипятилетнего мужчины заинтересовала Черкасова. Василий в глазах Тома Райта увидел ту уверенность и умение преодолевать любые преграды, какие бывают в глазах людей, длительное время прослуживших в специальных службах и знающих что такое работа в любой ситуации. Вскоре Василий получил в свои руки копии паспортов прилетевших американцев и незамедлительно отослал их в оперативный архив ГРУ в Москву. И вот сейчас он читал ответ.

«Гражданин США Джозеф Гудрич как сотрудник иностранных спецслужб в картотеке не значится. По спецучетам не проходил.

Гражданка США Катрин Патрик как сотрудница иностранных спецслужб в картотеке не значится. По спецучетам не проходила.

Гражданин США Том Райт, опознан как Кевин Коллинз, офицер Национального морского разведывательного центра ВМС США (NMIC). Капитан ВМС США. Занимаемая должность в настоящее время не установлена. В 1986–1992 годах проходил службу в 5‑м отряде 1‑й группы сил специального назначения Тихоокеанского флота США (SEAL) в должности командира группы боевых пловцов. В совершенстве владеет русским языком. Принимал участие в войне в Персидском заливе. Награжден медалью Конгресса США. Проживает в городе Сьютленд, штат Мэриленд. Семья: жена Сьюзен Коллинз, дочь Мария Коллинз.

ГРУ приказывает 179‑му разведывательному центру Разведывательного Управления Дальневосточного Военного Округа провести мероприятия по установлению цели пребывания капитана ВМС США Кевина Коллинза на территории Российской Федерации и перспективах его дальнейшей разработки…».

Василий всегда удивлялся возможностям отечественной разведки. Что бы получить такие данные, по всей видимости, необходимо было, как минимум, иметь своего человека в архиве отдела кадров вооруженных сил США…

Но отечественная разведка всегда славилась своей результативностью. Черкасов на миг откинулся на стуле. Вот так ответ! Было понятно, что ГРУ мертвой хваткой должно теперь ухватиться за этого Райта — Коллинза. Ухватиться, и держать его, не отпуская…

А держать будет ни кто иной, как сам Василий Черкасов. Других–то людей в разведцентре нет. А штатным сотрудником военно–морской разведки США кто–то должен заниматься. И не просто заниматься, а качественно и результативно.

— Ну что? — спросил Игорь.

— Розетку будешь делать сам, — подвел итог Черкасов. — У меня дел по горло…

24 марта 1995 года. Чечня. Район города Аргун

Командир 480‑го отряда специального назначения майор Олег Жуков не спал подряд уже шестые сутки. Принимаемый им сиднокарб, который подавлял сон, уже превысил все допустимые нормы, но нужно было работать, так как изменение обстановки происходило буквально каждый час и ему не хотелось утрачивать чувство полной осведомленности. Подчиненные ему офицеры и контрактники поговаривали в шутку про своего командира, удивляясь его потрясающей работоспособности: «…ему, киборгу, хорошо — заменил батарейки и дальше работает, а мы же люди, мы и кушать иногда хотим, и отдых нам иногда нужен…»

Несколько дней подряд Жуков занимался планированием и проведением специальных разведывательно–ударных операций в контексте боевой задачи группировки войск «Север» по овладению городом Аргун. Днем ранее войска вошли в Аргун и, сбивая огнем сопротивление врага, взяли практически все ключевые пункты города. Сейчас шло последовательное уничтожение остаточных групп боевиков, которых пехота, десантники и бойцы внутренних войск выкуривали из подвалов, чердаков и верхних этажей зданий.

За неделю до этого несколько суток разведгруппы отряда по ночам ходили к окраинам города и производили разведку маршрутов для выдвижения войск. Когда войска вошли в Аргун, работы у спецназовцев стало поменьше, но расслабляться Олег своим подчиненным не давал. Он вышел на центр боевого управления подразделений специального назначения и предложил проводить силами своего отряда так называемые «облеты зоны ответственности». Предложение было принято, и вскоре Жуков уже отправил первую группу на облет. В Афганистане, на одном из таких облетов, Олегу «посчастливилось» «забить» огромный караван «духов», за что он чуть было не получил звание Героя Советского Союза, но несвоевременная пьянка с попаданием на глаза помощнику начальника политотдела 40‑й Армии расставила все по местам, подтвердив лишний раз тезис о том, что Героем в спецназе можно стать только трупом, а у живого будет найдено много причин…

480‑й отряд специального назначения не только добывал разведывательную информацию, но и сам получал свыше ту, которая непосредственно касалась его работы. Информацией отряд снабжался разведывательным отделом Объединенной группировки войск, но почти всегда этой информации не хватало. Требовательность Жукова к знанию обстановки всегда рождало ситуацию, в которой полученной информации было недостаточно. В этом случае Жуков добывал информацию сам. За первую неделю пребывания в Чечне ему удалось найти пару местных жителей, которые были противниками Дудаевского режима и готовы были помогать «за идею» и еще двоих, которые просили за информацию деньги. «Идейные» тут же «сдали» три крупных схрона с оружием и боеприпасами, Жуков полученную информацию оперативно реализовал и сразу заработал в глазах командования стойкий авторитет человека, способного к самостоятельным результативным действиям. Свой авторитет он поддерживал тем, что ему всегда удавалось проводить свои операции без потерь. Потому что Жуков двести раз думал, а только потом делал. На рожон никогда не лез, но поставленные командованием задачи выполнял. Когда в январе отряд прилетел в Моздок, Жукову поставили задачу на захват в Грозном ключевого здания в районе площади Минутка методом лобового штурма, но Олег взъелся: «Я офицер спецназа, и решать задачи пехоты не собираюсь! Имею другое предназначение!» — сказал он в лицо генералу. Это разозлило генерала, и тогда Жуков услышал много слов о своей профессиональной пригодности. Но майор уперся и не дал ни одной своей группы, ни одного своего бойца. «Буду работать по предназначению и точка!»

К тому же это все происходило практически в тот момент, когда введенный в Грозный для выполнения особых задач 370‑й отряд специального назначения, расположившийся на ночь в полуразрушенном здании, понес огромные потери в результате детонации собственной взрывчатки, склад которой находился тут же. Почему так случилось, установить тогда толком не удалось — шла война и потерям, даже таким большим, никто не удивлялся. Сорок восемь отлично подготовленных разведчиков, треть из которых составляли офицеры и контрактники, были отправлены обратно в Чучково в цинковых гробах. Очень много было раненых. В общем, отряд спецназа, еще не приступивший к выполнению своих задач, был уничтожен практически в полном составе. А ведь руководящие документы напрямую запрещали размещение подразделений специального назначения в непосредственной близости от врага, а тем более размещать людей вместе со взрывчаткой. Туда, в Грозный, по идее должны были входить только малочисленные разведгруппы, которые, выполнив свою задачу, должны были немедленно покидать город. Руководящих инструкций руководство российских войск, введенных в Чечню, по всей видимости, не читало. В результате было потеряно одно из самых подготовленных подразделений. В числе тяжело раненых разведчиков был и начальник штаба отряда Ильдар Ахметов — близкий друг Жукова, с которым он вместе громил «вовчиков» в Таджикистане еще три года назад. Допускать вот такие большие потери отлично подготовленного личного состава Олег не собирался, а потому и наорал на генерала.

За это генерал умышленно «упустил» из своей головы вопрос размещения личного состава прибывшего отряда, из–за чего сто пятьдесят человек провели ночь под открытым небом, укрываясь только жестким брезентом палаток и промокшими на слякоти ватными армейскими спальными мешками. Никто не роптал, так как еще в пункте постоянной дислокации Олег заставил своих разведчиков несколько ночей провести под открытым небом. А там было гораздо холоднее, чем в первую кавказскую ночь отряда.

На второй день у Жукова погиб опытный офицер. Подразделения разведчиков шли по аэродрому к месту дислокации, которое было выделено для отряда, и проезжающий мимо КамАЗ буквально закатал под себя троих офицеров. По злому умыслу судьбы получилось так, что водителем злосчастного грузовика был свой брат–разведчик из сибирской бригады. Двое офицеров получили тяжелые увечья, а третий, капитан Колесин, погиб. Так у Жукова в один момент не стало трех опытных офицеров: двух ротных и начальника разведки. Вечером, в бетонном самолетном ангаре, выпили за погибшего, а наутро для отряда началась война. Для многих — первая, для Олега — четвертая.

Месяц вообще не вылезали из боевых. Каждый день отряд высылал на задания одну — две группы, соответственно для их прикрытия совершали длительные марши одна или две бронегруппы. Однажды разведгруппа старшего лейтенанта Лунина «засветилась» и тогда в дело вступила «броня». Мощным огнем крупнокалиберных пулеметов и двух автоматических гранатометов бронегруппа на время подавила сопротивление чеченцев и смогла без потерь эвакуировать «засветившуюся» группу прямо из–под носа ошарашенных боевиков.

А вообще, в открытые бои группы не вступали по определению. Но уничтожением боевиков занимались планомерно. Засада не бой, это расстрел. Если сил у противника будет больше, засада стрелять не станет, переждет до лучших времен. А боевики так и не узнают, что были под прицелом и вполне могли встретиться с Аллахом. А идут, скажем, двое. Хлоп… и есть «результат».

Результатом, как и в Афганистане, и в Таджикистане, в Чечне считалось изъятое из незаконного оборота оружие, боеприпасы и предметы двойного назначения — медикаменты, средства связи, снаряжение. Но, в отличие от Афганистана и Таджикистана, где уничтожение боевиков проводилось только в целях захвата «результата», в Чечне спецназу нередко напрямую ставилась задача уничтожения живой силы противника. Олег считал это не особо хорошим знаком, но он был военным, и полученные задачи выполнял безропотно.

Олег огляделся по сторонам и махнул рукой. На МТ-ЛБ открылся люк и из тягача, низко прижимаясь к земле, выскочил человек и побежал по кустам в сторону лесополосы. Жуков в бинокль смотрел, как уходил его «идейный» агент.

— Поехали, — сказал он механику–водителю, когда убедился, что агент благополучно добрался до леса и исчез за деревьями.

Никто не должен был видеть контакт чеченца с российским офицером. Тем более с командиром отряда специального назначения.

Водитель «дал по газам», и тягач буквально прыгнул вперед. Сидевшие на броне разведчики повалились друг на друга. Майор обернулся на своих бойцов. Рядом с ним сидел рослый командир группы, исполняющий обязанности командира второй роты старший лейтенант Дима Лунин.

— Держитесь крепче! — крикнул Лунин бойцам.

У бойцов Дима пользовался непререкаемым авторитетом, почти таким же, какой был и у Жукова. В свое время Лунин срочную отслужил сержантом в Гайжюнае, где был инструктором и готовил десантников в Афганистан. После срочной он поступил в РВВДКУ, которое закончил с отличием. Потом Лунин попал служить командиром группы в отряд Жукова. Олег быстро подметил организаторские способности Лунина и прочил ему хорошее спецназовское будущее.

Прибыв на базу, Жуков построил личный состав бронегруппы, приказал бойцам сдать оружие и пошел в штабную палатку. Там он развернул карту. Поводил по ней пальцем и крикнул:

— Дневальный! Вызови мне сюда офицеров штаба и командиров рот!

— Есть! — ответил боец и убежал исполнять приказ.

Через пять минут за столом собралось пять человек. Жуков к этому времени успел снять тяжелую разгрузку и умыться.

— Собрались? — спросил он и тут же продолжил: — Есть такая информация: Аргун, улица Нижняя, дом тридцать. — Он указал на карте, но там были отмечены только кварталы, к тому же карта десять лет не обновлялась. Тогда он достал листы аэрофотосъемки: — Дом вроде ничем не приметный. Здесь таких много. В доме находится архив Шариатского суда, архив администрации Аргуна и Гудермеса, часть архива Дудаева.

— Вот это да! — вырвалось у контрразведчика капитана Петра Андреева.

— Такое отпускать нельзя, — покачал головой командир первой роты капитан Рафик Сангажапов.

— Охрана? — спросил заместитель командира отряда по воспитательной работе капитан Игорь Лисабой.

— Со слов агента охрана в доме до пяти человек, в соседних домах еще два десятка.

— Не слабо, — покачал головой заместитель командира отряда майор Анатолий Иванов. — Но придумать что–нибудь можно.

— Вот и будем думать, — кивнул Жуков.

Принимать какие–либо решения, не обладая полноценной информацией просто глупо. То, что шепнул майору «чех», информацией в полном смысле этого слова назвать было нельзя. Так, сырой слух, который нужно было еще сто раз проверить и столько же раз перепроверить.

Город Аргун официально считался освобожденным от боевиков, но это только для газет и телевидения. В реальности дело обстояло в несколько ином свете. Днем можно было ходить по городу вполне спокойно — срочники из 21‑й оперативной бригады внутренних войск и 506‑го мотострелкового полка уже бегали в самоволки, а вот с наступлением ночи картина менялась. Ночью в самоволки ходить боялись. Ночью городом правили совсем другие хозяева. Блокпосты федеральных войск постоянно подвергались методическим обстрелам, постоянно шло минирование городских дорог…

Просто «чехи» днем ходили без оружия и назывались «мирными жителями». Но как только солнце садилось за горизонт в руках этих «мирных» появлялось оружие и взрывчатка. В случае надобности, имевшие довольно отлаженную систему оповещения, «чехи» могли быстро собраться в любой точке города и сотворить там какую–нибудь неприятную гадость.

— Улица Нижняя нашими подразделениями не используется, — размышлял вслух Олег. — Колонны по ней не ходят. Появление чужих машин будет выглядеть настораживающее…

— Выехать на гражданских… — предложил Сангажапов. — Посмотреть что да как…

— «Чехи» скорее всего, досматривают подходящие машины и не пропустят чужаков… — предположил Иванов. — Или расстреляют из засады.

— На гражданской машине нас туда и свои не пропустят. Ведь не будешь на каждом блоке объяснять, что мы едем на разведку…

— Пешком? — спросил Сангажапов.

— Куда пешком? Туда пешком я вас не пущу. Мне трупы не нужны… — сказал Жуков. — Ну и если пройдем, то никакого толку от этого не будет. Нужна систематичность в наблюдениях. Только тогда будет толк.

Жуков начал водить по карте пальцем, что–то прикидывая и бормоча себе под нос. Пока решения не было. Через пять минут он поднял голову:

— Перекур.

Все вышли из палатки освежиться. Недалеко от палатки возились два бойца из взвода связи — тянули телефонный провод от палатки штаба к одному из бетонных самолетных ангаров, в котором жил личный состав.

— Долго еще будете работать? — спросил их Жуков.

Бойцы начали что–то отвечать, но майор их не слышал. Он вдруг понял, как нужно провести разведку у дома с архивом, и ответ связистов не имел сейчас для него никакого значения. Жуков нетерпеливо дождался, пока его подчиненные докурят и, войдя в палатку, сразу сказал:

— Я знаю, что нам нужно сделать.

— Ну? — Иванов всем своим видом показывал готовность слушать.

— Для этого нужны солдатские фуфайки как у стройбата. Штук десять.

— Для чего? — спросил Лунин.

— По улице, под видом солдат–связистов по оставшимся телеграфным столбам потянем, якобы, линию связи. — Жуков показал пальцем на аэрофотоснимки, на которых отчетливо просматривались столбы, с которых уже давно «металлисты» сняли провода. — Вот здесь видно, что столбы остались. Правда не везде, но кое–где есть и этого должно хватить.

— Ты думаешь… — почесал затылок Иванов.

— Все просто и вполне объяснимо. Сейчас в городе идет восстановление коммуникаций, в том числе и линий связи. Повсюду, в основном солдатики, тянут «телефонку». Оденемся в фуфайки, полдюжины толковых бойцов, грузовик. Чем не связисты? И пойдем по столбам тянуть провода…

— А «чехи»? — спросил Лисабой.

— Поставь себя на их место. Ты что–то охраняешь очень важное. Никто не должен знать, что ты охраняешь. Ты соблюдаешь скрытность. В бой ты вступишь только тогда, когда для тебя создастся совершенно безвыходная ситуация. В другом случае ты постараешься никоим образом себя не проявить. Ладно, если на твой дом идет мотострелковая рота — сам Аллах велел обороняться, а если это всего–навсего шесть или семь солдат, которые тянут провода? Если их не пустить или убить, то привлечешь внимание к своему району и тогда тебя точно раскусят и раздолбают. В пыль и прах. Не проще ли тогда просто пропустить их? Пусть тянут.

— Верно, — кивнул Лисабой.

— А для обеспечения мер безопасности у каждого бойца бронежилет, автомат и пара гранат. В машине, а машина нужна обязательно, посадим пару бойцов с пулеметами и радиста для связи с «артелью».

— На «газике» на бортах навесим бронежилеты, и пулеметчики будут прикрыты, — начал придумывать Иванов.

— Дельно, — согласно кивнул Жуков. Он уже верил в успех предстоящей операции. — Там же поблизости в готовности будет находиться «броня»…

С полчаса уточняли детали, но общий замысел операции оставался без изменений. Жуков быстро изложил план операции на бумаге, и, прихватив с собой Иванова, поехал в штаб группировки.

Дело в том, что в Чечне командир отряда своим решением вывести на операцию разведгруппу не мог. По сути отряд подчинялся начальнику разведки округа, но округ, из которого прибыл в Чечню отряд, был далеко, а потому отряд находился в оперативном подчинении штабу группировки, и решение на вывод групп принималось на уровне штаба и только после предоставления продуманного плана по выполнению боевой задачи и организации взаимодействия со средствами огневой поддержки. Организовывать это взаимодействие из ГРУ прибыл так называемый «оперативный офицер» в звании полковника, который мог для отрядов спецназа, в силу своего положения, а в еще большей степени в силу своего характера, создать в принципе нормальные, переносимые условия, чтобы командиры всех рангов и степеней, которые так или иначе могли руководить действиями специальной разведки, не могли своими глупыми решениями подвести спецназ под монастырь как это было уже с двумя отрядами, один из которых под Рождество попал в полном составе к чеченцам в плен, а другой двумя неделями позже был практически полностью уничтожен в цехе консервного завода одним большим взрывом. Оперативный офицер руководствовался приказами ГРУ и старался не допускать в условиях того бардака, который назывался Первой Чеченской войной, излишних потерь личного состава частей и подразделений специального назначения ГРУ.

Обычно задания отряду спускались сверху, но в случае получения интересной информации, командир отряда сам выходил наверх с предложением на реализацию информации. Задача выхода наверх облегчалась тем, что оперативным офицером ГРУ был полковник Эдуард Лихой — сослуживец Жукова по Афганистану. Помимо крепкой мужской дружбы их связывало нечто большее — в боях под Бараками, Хостом и Гардезом им не раз приходилось спасать друг друга от старухи с косой. На свете нет ничего крепче дружбы, в которой друзья постоянно видят взаимопонимание, взаимовыручку, чувствуют в трудные мгновения локоть товарища. Последние два года Лихой выпал из поля зрения Жукова после того, как их разослали служить в разные концы страны. Сколько было радости, когда Олег совершенно неожиданно для себя встретил Лихого в штабе группировки…

УАЗ остановился у огромного палаточного лагеря — проверка документов. Молодой седой лейтенант с глазами человека, при жизни повидавшего на земле кромешный ад, проверил документы. Все в порядке. Можно проезжать. Солдат лениво поднял шлагбаум.

У палаток разведслужбы стояли офицеры спецназа ВДВ — молча курили. Жуков знал их всех — настоящие профи войны. Таких людей как они, можно было пересчитать по пальцам, и все они сейчас были собраны в Чечне. И это только после того, как российская армия хлебнула крови по самые уши. Только после того, как российские солдаты — вчерашние школьники «встретили» в Грозном свой последний Новый год. Кровавый Новый Год. Как будто нельзя было понять, что вооруженные чеченцы, которые уже привыкли жить только грабежами и убийствами, сами не сложат оружие и стройными колоннами не пойдут в российские тюрьмы. Как только руководство силовыми структурами осознало, что в Чечне никто сдаваться добровольно не собирается, экстренно со всей страны начали отправлять в горную республику сколько–нибудь профессионально подготовленные части. В частности, пришлось направить в Чечню сводные отряды от всех бригад специального назначения, которые остались в российской армии после развала армии советской, пришлось отправить сводные парашютно–десантные полки от всех оставшихся дивизий ВДВ, пришлось отправить десантно–штурмовые батальоны морской пехоты двух флотов и даже полк с Тихоокеанского Флота. А все только потому, что вдруг оказалось, что в России, после лихорадочной череды экономических реформ, опустивших престиж армии ниже канализации, не оказалось нормально подготовленных пехотных частей — именно тех, чьи задачи на начальном этапе операции в Чечне пришлось решать десантникам, морским пехотинцам и бойцам спецотрядов ГРУ.

Низкий ростом, коренастый, начальник отдела разведки штаба ВДВ полковник Поповских давно знал Жукова, и протянул руку:

— Здравствуй Олег.

— Приветствую, Павел Яковлевич, — отозвался Жуков. — Лихой здесь?

— Здесь, на… — кивнул полковник. — Обожди малость, у него Москва на проводе, на…

Жуков и Иванов перездоровались со всеми офицерами, Иванов закурил. Говорить о намечаемых мероприятиях, было не принято. А так как никто, кроме как о делах насущных, о постороннем не думал, все стояли молча. Было не до пустой болтовни. Стояли минут десять. Жуков рассматривал грязь на ботинках и уже собирался присмотреть щепку — почистить обувь, но из палатки выглянул Лихой:

— Павел Яковлевич — вы по плану. Всё как договорились. Олег, ты ко мне? Заходи!

Жуков и Иванов вошли в палатку. В палатке было тепло и пахло свежим срубом. Олег понял — это пахла лавка.

— Ну, что скажешь? — Лихой навалился на стол, приглашая к карте района.

— Есть «сырая» информация о местонахождении архива администрации Дудаева и Шариатского суда. Всё в Аргуне. Есть вооруженная охрана — до тридцати боевиков. Президент столько раз говорил о бесчинствах Дудаева — вот они! Поднимай документы и показывай всему миру какой он нехороший.

— Насколько это точно?

— Бабушка надвое сказала. Пришел просить разрешение на вывод группы для уточнения информации и еще средств для задействования агентуры.

— Сам бы группу и вывел. Чего зря сюда ездить? — усмехнулся Эдик.

— Обстановка в районе ненормальная. Нужно группу прикрыть «артелью». Да и за самовольный выход ты же первый с меня спросишь…

— Спрошу. Еще как. Я тебя по Афганистану хорошо помню. Ты не особо указания сверху ценил…

— Ну, мы же не в бирюльки играем. Мне на месте виднее, какое указание исполнять, а какое нет. Важен конечный результат.

Жуков изложил Лихому свой план, и показал на карте нужную улицу. Эдик слушал не перебивая. В завершение своего монолога Жуков попросил:

— Я не хочу, чтобы кто–то другой знал про это. Поэтому буду просить о легендировании операции. У меня есть информация, что кто–то из штаба группировки сливает информацию чеченцам. В позапрошлый выход «чехи» ждали группу на маршруте вывода. Пришлось идти в обход.

— Уж не меня ты подозреваешь, Олег? — спросил Лихой.

— Я готов подозревать всех, — отозвался Жуков.

— Без согласия начальника штаба группировки как я могу позволить тебе провести операцию?

— Вот для этого и прошу залегендировать цель операции.

— Хорошо. Уговорил. А на счет предательства в штабе не ты первый заметил. Я уже придумал, как вычислить «крота».

Лихой тут же утвердил «план проведения рекогносцировки в районе ответственности». Размытая формулировка, по мнению Лихого, не должна была вызвать в штабе особого интереса. Кроме этого проработали план промежуточного базирования части отряда на станции Червленая — Узловая в обычном железнодорожном вагоне под видом саперного подразделения и в Толстой — Юрте под видом связистов.

За день Жуков подготовил вторую роту для передислокации на железнодорожную станцию — часть личного состава отправил поездом в вагоне, в котором предстояло жить, а часть на технике, которая пошла маршем. К вечеру на станции уже стояли два «Урала», ГАЗ‑66, ЗИЛ — бензовоз и два артиллерийских тягача МТ-ЛБ бронегруппы. Сорок пять человек личного состава разместились в вагоне. Олег и сам ночевал в расположении второй роты.

26 марта 1995 года. Чечня. Червленая — Узловая

С утра Жуков начал утрясать взаимодействие с майором — командиром артиллерийского дивизиона. Тот был с большого похмелья и сразу предложил выпить водки. Жуков нехотя согласился, понимая, что только так у них получится разговор. Артиллерист смотрел на всех волком. Пару дней назад, по просьбе разведчиков 330‑го отряда он шестью залпами накрыл цель в пригороде Гудермеса. Сто восемь гаубичных осколочно–фугасных снарядов перемешали с землей значительный отряд боевиков. Но военная прокуратура усмотрела в этом «преднамеренное убийство мирных жителей» и даже видеосъемка запросивших огня разведчиков, зафиксировавшая результат артналета, где совершенно четко были видны трупы боевиков и оружие при них, казалось, не могла спасти командира дивизиона от суда.

— Прокурор, увидев видеозапись, заявил, что это все туфта… — в сердцах сказал артиллерист.

— А как они докопались? — спросил Жуков.

Опрокидывая в себя очередной стакан водки, майор хмуро отозвался:

— Ваши «спешилы» вышли в эфир открытым текстом. А прокуратура, оказалось, слушает все наши переговоры…

— Будем разговаривать только закрытым каналом, — подвел итог Жуков.

На временную базу в Червленую он приехал с изрядным запахом перегара. По жизни Жуков старался не пить, но если это было необходимо, или это был какой–нибудь святой праздник типа «2‑е августа», то знал меру. И не по моральным убеждениям. Просто у Жукова от обилия спиртного время от времени хватало почки.

— Лунин!

Дима выскочил из вагона:

— Я, товарищ майор.

— Фуфайки достал?

— Да. Осталось только сходить и взять их.

Жуков всегда удивлялся изворотливости своего подчиненного. Усмехнулся:

— И где же ты их возьмешь?

— А вон, — махнул рукой Лунин в сторону расположения какой–то тыловой части: — Мои уркаганы мигом принесут.

— Только без видимого криминала, — предостерег его Жуков. Еще не хватало в преддверии операции закатить скандал с избитыми тыловиками.

— В пределах дозволенного, — рассмеялся Дима.

— Выполняй…

Дима направил к соседям четырех сержантов, и вскоре те принесли десяток фуфаек. Кабель подходящей длины помог достать Лихой.

В первый раз решил идти заместитель командира отряда майор Иванов. Изучили расположение блокпостов и вдруг с удивлением обнаружили наличие «блока» 21‑й бригады внутренних войск в семистах метрах от нужного дома. Это немного меняло планы. По личному опыту бойцы спецназа знали, что блок мог создать проблем больше, чем сами боевики. Одно было хорошо — пустые телеграфные столбы проходили мимо блока. Пришлось дорабатывать план.

27 марта 1995 года. Чечня. Аргун

В семь часов утра ГАЗ‑66 проехал в город и остановился у блокпоста. Из машины вышел немолодой капитан и шаткой походкой направился в сторону появившегося из–за бетонных плит лейтенанта.

— Мужики, помогите, — Иванов, в форме капитана войск связи, полез обниматься к начальнику блокпоста. От Иванова несло перегаром.

— Похмелиться? — спросил лейтенант.

— Не, этого добра у меня полно. Мне другое надо… — Иванов, имитируя пьяный тремор, указал рукой на телеграфный столб: — Мы сейчас будем тянуть телефонную линию, а конец пусть у вас прячется. А то кто увидит, что провод бесхозный, снимет весь обязательно…

Из грузовика уже показалась пара бойцов с когтями для лазания по столбам и бухтой провода.

— Валяйте, — махнул рукой лейтенант.

Иванов усмехнулся и посмотрел вдоль улицы. Предстояло протянуть до намеченной цели семьсот метров кабеля, да плюс еще метров сто после нужного дома для прикрытия своих намерений. Трудиться предстояло в поте лица, иначе к запланированному времени можно было и не поспеть.

Под бушлатом лежал АПБ с «глушителем» и патроном в стволе. Но это было слабое утешение. Уповать следовало на психологию — все–таки еще пока верилось, что боевики не станут раскрывать себя по поводу появления возле столь важного объекта машины с русскими связистами…

Сержант полез на столб. Это у него получалось не так хорошо, как это должно было получаться у настоящего связиста, но впрочем, и так сойдет. В конечном итоге пока группа до объекта дойдет, научится…

Анатолий прикинул: до нужного дома было от десяти до пятнадцати целых столбов. И на каждом нужно было укрепить провод. Назвался груздем — полезай в лукошко. Пока Иванов руководил прокладкой кабеля, радист докладывал Жукову обо всем замеченном.

Когда парни работали на шестом столбе, мимо них прошел старичок. Он прошел незаметно, стараясь не привлечь к себе внимание, и таковым бы и остался, но не в присутствии Иванова. Анатолий оценил, как старик усиленно демонстрировал свое равнодушие к связистам и переиграл! Иванов рассудил так: любой проходящий обязательно посмотрел бы на военную машину, на копошащихся на столбе бойцов, но вот полное равнодушие! Это сказало обо всем.

Иванов влез в машину и связался с Жуковым:

— Все, Олег, нас пасут.

Закрытый канал связи позволял такие вольности в эфире.

— Я понял. Работайте, — отозвался Жуков.

С этой минуты напряжение стало нарастать. Бойцы со смехом и шутками крепили кабель — они не знали истинной цели всего этого мероприятия и откровенно радовались, что судьба забросила их на задание не куда–нибудь в Грозный, а в такое тихое место как Аргун. Жуков, правда, предупредил их о возможном нападении и вооружил всех автоматами, но… какое может быть нападение днем в центре города?

Вскоре Иванов заметил блеск оптики вначале в окне одного дома, а потом и другого. «Связистов» изучали уже со всех сторон…

Пулеметчики в машине вытирали мокрые от пота шеи. Это были контрактники и в общих чертах они знали, какую задачу выполняют.

— Мужики, не спите… — говорил им Иванов, время от времени залезая в машину, чтобы связаться с Жуковым.

Те кивали и прижимались к своим пулеметам готовые в любую минуту открыть огонь.

Телефонного кабеля припасли, казалось, достаточно, но на столбах он сильно провисал и Иванов понял, что его никак не хватит на весь намеченный маршрут. Но объект разведки был уже рядом. Радист, парнишка смышленый, начал уже зарисовывать то, что мог разглядеть в узкую щель тента.

Метрах в тридцати от нужного дома Иванов остановил работы и «объявил перекур». Парни демонстративно начали открывать банки тушенки, наливать из большого термоса чай. Анатолий стоял со всеми, хохотал, давился тушенкой и внимательно осматривал как сам объект интереса, так и прилегающие строения. Нужный дом был справа от дороги. Он был двухэтажным, каменным, с односкатной шиферной крышей. В стене обращенной на дорогу было три окна — два на втором этаже и один на первом. Нижнее окно зарешечено. Забор из сетки Рабица — ерунда. А вот второй дом, тот, что был напротив слева, настоящая крепость. Наверняка именно в нем располагается основная охрана. В нем свободно можно разместить два десятка человек. Дальше за домами — чистые поля. По такому полю не подойти, не уйти — все как на ладони.

На дороге, через проезжую часть, была выдолблена небольшая канава. В канаве лежал стальной трос. Одним концом трос цеплялся за обгоревший остов автобуса во дворе дома справа, другой конец уходил в глубину двора дома слева. Только поднявшись в кабину машины Иванов смог разглядеть, что трос прикреплен к «вороту» — такими на парусных кораблях поднимали в старину из пучин якоря.

«Человек шесть крутят ворот и вытаскивают корпус автобуса на дорогу. Минута — и проход закрыт. Ненадолго, но и то время…» — подумал Анатолий.

Иванов уже убедился, что дом находится под усиленной, грамотной и к тому же невидимой охраной. Наверняка сейчас и машина, и смеющиеся разведчики находились в прицелах пулеметов и гранатометов. Минута, другая — и нет никого в живых. Иванов поежился. Страха как такового он не испытывал. Просто напряжение. Ожидание.

ГАЗ‑66 переехал через канавку с тросом. Иванов, проходя по ней, даже сплюнул. Старик переиграл, теперь самому бы не переиграть…

Что сделал бы капитан–связист? Попытался бы вытащить трос? Или так же плюнул бы на него? Сунувшегося к тросу сержанта, Анатолий загнал в машину за новым мотком кабеля и там разъяснил ему «политику партии». Сержант понятливо кивнул.

В три часа дня, после напряженной работы кабель закончился. Удалось отойти от нужного дома на сто метров.

— Козлы! — начал орать Иванов во все горло. — Неужели нельзя было всё посчитать сразу? Кабель пожалели! А нам теперь и завтра сюда ехать! Как будто у нас других дел нет!

Из окон на ругающегося «капитана» смотрело несколько человек. Анатолий запрыгнул в машину:

— Поехали обратно, через дом…

ГАЗ‑66 развернулся. Иванов достал из–за спинки автомат и передернул затворную раму. Попробуйте теперь взять разведгруппу живьем!

Проехали мимо дома. У калитки стояла женщина и ненавистным взглядом смотрела на Иванова. Ему стало не по себе. Женщине труднее скрыть ненависть. Или даже невозможно. Тем более чеченке…

Водитель повел машину по городу. Нужно было «отрубить хвосты», если таковые будут. Колесили долго. Даже умудрились заблудиться и лишь через час выехали на трассу. Проехали Аргун, свернули к Толстой — Юрту. На трассе из кустов кто–то выстрелил по машине. Пуля попала в бронежилет, а пулеметчики так ответили по кустам, что добивать, видимо, там было уже некого…

Бронегруппа тоже вернулась в Толстой — Юрт.

Жуков выслушал доклад Иванова и потом каждого разведчика по отдельности. После этого долго сидел за столом, перебирая кипу аэрофотоснимков. К вечеру, прихватив с собой Иванова, на «Урале» поехал в штаб группировки.

Лихой как бы мимоходом сказал, что его назначили начальником разведки, так как старый начальник не справлялся со своими обязанностями, и предложил поужинать. Это делу не мешало, и офицеры согласились. За ужином Анатолий обрисовал картину, а Жуков изложил свои мысли по реализации плана. Попросил разрешения еще на пару выходов. Лихой кивнул, а тихим голосом добавил:

— Не спеши, но постарайся сделать все как можно быстрее. В Москве начался очередной раунд мирных переговоров, и вскоре мы получим еще одно перемирие. Сам понимаешь, вся деятельность разведки будет свернута. Разведгруппы будут выведены из чеченских тылов.

Лихой по обыкновению называл район действий разведгрупп «тылами»…

Жуков в сердцах сплюнул.

— Да что, они там все с ума посходили? К чему перемирия? Войну ведем или в игрушки играем? Или воевать, или не воевать, но чтобы так! Только армия где–то зажимает боевиков — войска стоп! Перемирие! Мораторий на применение оружия!

Жукову уже довелось пару раз возвращать группы с задания именно потому, что из Москвы командовали «стоп». Мораторий начинался тогда, когда где–нибудь федеральные силы жестко блокировали и приступали к уничтожению крупной банды, в которой находился или Дудаев или Масхадов или еще какой–нибудь высокий командир чеченцев. В течение моратория основная часть боевиков обычно успевала прорвать кольцо и уйти в неизвестном направлении. После чего войска добивали только «слепых котят», тогда как «матерые волки» были уже далеко…

— Где на этот раз? — спросил Жуков.

— Где–то под Шалями, — пространно ответил Лихой. — Зажали крупный отряд боевиков…

— Ясно. Чую, не возьмем мы эти архивы. А жаль. Там наверно столько всего интересного…

— Если государству неинтересно добить боевиков, думаешь, кому–то будет интересно взять эти архивы? — урезонил полковник.

Он говорил именно то, о чем уже не раз думал Жуков. Толи дело было в Афганистане! Там ты выполнял интернациональный долг, за тобой стояла огромная страна, и воевал ты с врагом. А здесь что? Цели и задачи не ясны. Каждый убитый боевик может вдруг обернуться «мирным жителем», а для тебя — уголовной статьей. Да и в средствах массовой информации боевиков называют не жестким словом враг, а мягко — «сепаратисты»…

— Как «чехи» реагировали на присутствие «связистов»? — спросил Лихой.

— Сидели тихо, поглядывали в щели… — отозвался Иванов. — Мне казалось, что все мы были в прицеле…

— Я думаю, что нужно приучать боевиков к этому «газику», — сказал Жуков. — Еще два–три захода и они твердо усвоят, что это безобидная машина. Кроме того, нужно «сломаться», чтобы приехал тягач. Пусть и к нашему тягачу привыкают. Как привыкнут, так прямо на этих машинах к ним и подъедем в одно прекрасное утро. Чувствую — они даже не дернутся…

— Дельно, — согласился Лихой. — Только одна загвоздка — у меня нет больше никакого кабеля. И нигде его больше нет. Что делать? Что теперь на столбы вешать?

— А мы будем не вешать, — сказал Олег и улыбнулся: — Мы будем его снимать…

— В смысле? — не понял Иванов.

— Ты что, первый день в армии, Толя? — усмехнулся Лихой. — А ведь, правда! Мало ли какой приказ пришел связистам. Кто–то из командиров, может, захотел повесить кабель в другом месте…

— Учитывая общий бардак в нашей армии… — добавил Жуков. — Этому никто не должен даже удивиться…

Выработали решение по работе на следующий день. Закончив ужинать, перешли в палатку.

— Я пока никому не говорил про архив, — сказал Лихой. — Так что на той стороне никто еще не знает…

Жуков усмехнулся. Всю свою жизнь в погонах офицера спецназа он провел либо на войне, либо в непосредственной близости от неё. И еще ни разу ему не приходилось готовить спецоперацию в тайне от командования. Дожились — появился страх предоставить свои планы в штаб! А что делать, если любые планы тут же становились известны боевикам…

Полковник как будто прочитал мысли Жукова и сказал:

— Я, Олег, уже вычислил «крота», который стучит чеченцам. Это майор оперативного отдела. Знаешь, как я его вычислил?

— Как?

— Я представлял в штаб планы по работе разведгрупп с маршрутами их вывода в чеченские тылы, и смотрел на реакцию на той стороне. Два раза уже через полчаса на поданный мной маршрут плотно садились «чичи». Я просто приходил в штаб тогда, когда заведомо из командования никого там не было, и через кого–нибудь из офицеров штаба передавал эту информацию. Вот один майор и повелся. На счет него у меня сомнений нет. Я его уже перепроверил…

— Грохнуть урода? — спросил серьезно Иванов. — Подстроим несчастный случай…

Лихой отмахнулся.

— Я хочу через него запустить чеченцам кое–какую информацию, которая впоследствии скомпрометирует его, и пусть потом сами с ним разбираются…

Офицеры рассмеялись.

С утра Иванов поехал снимать кабель. Он яростно и громко материл командиров и самого президента и через какое–то время заметил, что уже всем местным порядком надоел. Что и требовалось доказать.

Сняв в обратном порядке двести метров кабеля, имитировали поломку машины.

— Ты не водила, ты знаешь, кто? — демонстративно орал на водителя Иванов.

Сержант–контрактник исправно играл роль простоватого водителя и, подняв кабину, ковырялся в двигателе.

— Что смотрите? — заорал Иванов на двух мальчишек, близко подошедших к машине: — Никогда не видели, как машины ломаются?

Один мальчишка что–то шепнул другому, и тот быстро убежал прямо в дом, где предположительно находился архив.

Иванов вытащил из кабины радиостанцию и стал намеренно громко давать свои координаты и просить техпомощь. Из окон на него глянуло несколько бородатых лиц. Теперь нужно было подстраховаться, и у «связистов» в руках были готовые к бою автоматы. Пусть «чехи» видят оружие и не пытаются взять «связистов» в плен…

На МТ-ЛБ подъехал Жуков. В «десанте» тягача сидели шесть разведчиков в бронежилетах и с готовым к бою оружием. Им приказано было без команды не высовываться. Олег тоже был в фуфайке. Он деловито заглянул под кабину, где сидел Иванов и вскоре машину уже брал на трос тягач. Еще через десять минут тягач утащил грузовика. В след им смотрели с десяток чеченских боевиков…

Удостоверившись, что «чехи» не приставили хвоста, машину отцепили, и она пошла своим ходом. На вечер на окраине леса Жуков запланировал посадить наблюдателей, что бы не проморгать момент, если боевики вздумают вывозить ночью архивы.

После обеда Жуков отвез две разведгруппы из Червленой в Солкушино — там Иванов нашел дом, схожий с объектом. Жуков тренировал своих разведчиков лично. Бойцы раз двадцать провели учебный штурм дома. Жуков каждый раз подправлял кого–нибудь, переставлял людей, менял вооружение огневой подгруппы. К вечеру разведчики буквально падали с ног от усталости.

Вечером в расположение отряда в Толстой — Юрте приехал на УАЗике полковник Лихой. Он отвел Жукова в сторону:

— Знаешь, Олег, сегодня пришел запрет на применение авиации. Будут летать только санитарные вертолеты. Завтра придет запрет на применение артиллерии. Это значит, что послезавтра официально объявят мораторий, и действия разведки будут свернуты.

— У них головы есть на плечах? — спросил Жуков. — Как мне это все надоело! Никакой работы! Никакого результата за последний месяц! Ну что это: взял за две недели одну машину с двумя стволами! В Афгане за такой результат меня бы уволили из армии без пенсии…

— Там была война, — усмехнулся полковник. — А здесь «спецоперация»! Есть разница, — Лихой опять хмуро усмехнулся.

Жуков посмотрел на двух своих бойцов, которые после тренировки на учебном объекте кололи дрова для печки. Бойцы от усталости буквально валились с ног, но работали — знали, что если сами дров не наколют, никто не наколет.

— Нужно проводить операцию в самое ближайшее время, — сказал Лихой.

— Мои уркаганы еще не готовы, — Жуков посмотрел на полковника. — Нужно провести еще одну или две тренировки, да и еще нужно подумать, где расположить поближе бронегруппу на всякий «пожарный»…

— У тебя еще ночь впереди. Вот тренируй и думай…

— Я на ночь выставил там два поста наблюдения. Сангажапов и Лунин с бойцами. Думаю, не проглядят.

— А если все же ночью вывезут все?

— Значит, нам минус балл…

— Ладно, давай…

Полковник сел в машину и поехал восвояси. Жуков сел перед картой–планом Аргуна, прикидывая как можно подогнать бронегруппу максимально ближе к объекту, не привлекая при этом внимания боевиков.

В час ночи на связь вышел Лунин. Он доложил, что через блокпост проехал грузовик и направляется в сторону дома.

Жуков схватил тангенту:

— Дима, огнем достанешь его?

— Легко.

— Бей тихо по водителю и мотору! Главное — чтобы он не доехал до дома! Понял?

— Я понял, командир…

— Выполняй!

Через три минуты Лунин снова вышел на связь:

— Водителя из «винтореза» грохнули, колеса тоже пулями попробивали. Я еще по «вэвэшному» блокпосту пострелял. Они сейчас там во все стороны палят, как сумасшедшие. Пусть «чичи» в доме думают, что это из блока кто–то водилу подстрелил…

Жуков промолчал. В эфире ему не хотелось давать оценку действиям своего подчиненного, который обстрелял блок–пост федеральных войск. Своих войск…

— До сих пор палят… — сообщил Лунин через десять минут. — В белый свет, как в копеечку.

— Наши «чичи» дернулись?

— Нет. Никто из домов не выходил. В прицел видно, что из дома охраны работает активный ночник…

— Ясно. В общем, не давай им суету навести. Тормози их, как только можешь. Доклады!

— Понял, командир. Тут такая суматоха поднялась! Из блока по машине гранату пустили. Думают, что это их из машины обстреляли. Сейчас усиление на блок приедет и «чичи» вообще нос не высунут…

— Смотри, чтобы полем вручную не понесли…

— Я им понесу…

— Давай!

— До связи…

Жуков разбудил Иванова.

— Толя, завтра с утра мы работаем по архиву. Вероятно, сейчас его хотели вывезти, но Дима не позволил. Там сейчас суета, стрельба, до утра чечены никуда уже выходить из дома не будут. А утром мы их накроем…

— Во сколько начинаем работать?

— В семь утра уже нужно быть на исходной. Так что в пять часов отряд должен быть уже на ногах. Спать уже времени нет, так что давай, подумаем, где расположим бронегруппу…

28 марта 1995 года. Чечня. Аргун

В пять часов утра Жуков вышел проверить личный состав, построенный между палаткой и двумя «Уралами». Для операции он отобрал двадцать человек, которые сейчас и стояли в строю. Все были одеты в бронежилеты и стальные шлемы. Олег и сам надел бронежилет, хотя этого никогда раньше старался не делать.

Все участники операции повязали на рукава повязки из бинтов. Примитивно, но эта мера в суматохе ближнего боя не даст спутать своего с врагом…

— Каждый знает свою задачу, — сказал командир отряда. — Поэтому ничего лишнего я сейчас вам говорить не буду. Приказываю всем вернуться из боя живыми. По машинам!

К операции Жуков решил привлечь два бронированных тягача, ГАЗ‑66 и один «Урал». Тягач и «Урал» составляли бронегруппу и должны были вступить в бой только по отдельному приказу. На каждой машине бронегруппы, помимо водителей размещалось по два бойца, у которых были пулеметы и автоматические гранатометы, остальные были назначены в группу нападения.

Через десять минут колонна тронулась в путь. Опытные водители выдерживали высокую скорость, и через полтора часа разведотряд должен был быть на исходной позиции. Олег вышел по связи на Лунина и тот сообщил, что никакого активного движения в доме не было. Только обычные перемещения присущие каждому дому.

Жуков приказал Лунину снайперами взять под контроль заднюю часть двора. Через пять минут Лунин доложил о готовности и сообщил свои соображения о реальной возможности взять языка.

— Они в сортир по одному ходят… — добавил он. — Взять смогу…

В принципе Жуков планировал взять языка, но боялся, что исчезнувшего чечена хватятся остальные, и в результате приведут свои силы в повышенную готовность. Уж тогда никакого внезапного штурма не получится и появится риск понести во время захвата большие потери. Но совершенно иначе это все могло обернуться за несколько минут до штурма. За несколько минут могли и не хватиться пропажи.

Жукову язык нужен был как стопроцентное подтверждение существования архива и уточнение информации об охране. Колебался он не долго.

— Только Дима, смотри, очень осторожно! Ползком! Не торопись, если что, мы будем ждать. Если тебя обнаружат, мы будем выдвигаться немедленно.

— Понял. Я все сделаю, командир…

— Давай.

Два снайпера с бесшумными «винторезами» уже лежали в двух сотнях метрах от дома и готовы были уничтожить любого, кто попытается оказать сопротивление. Дима с двумя разведчиками ползком по густым кустам начал приближаться к дому. Проползти двести метров оказалось не просто. К концу пути и локти, и колени были изодраны в кровь. Заместитель командира группы по рации сообщал Лунину, когда замечал какое–нибудь движение, и группа захвата вжималась в землю, полностью сливаясь с ней.

У забора из сетки Рабица оказались только через полчаса. Еще десять минут ушло на передых и оценку обстановки. Повезло. Из дома вышел молодой парень с редкой бородой. Боевик был вооружен — на его плече висел автомат. Чеченец прошел к сортиру. Дима подал знак, и группа захвата переместилась на тропу, по которой только что прошел боевик. Парни были в лохматых камуфляжах и полностью сливались с растительностью. Когда чеченец, сделав свои дела, вышел из сортира, за его спиной поднялись две бесшумные страшные тени. Разведчик вырвал у боевика автомат, а Лунин зажал чеченцу одной рукой рот, а вторую поднес прямо к его глазам. Во второй руке был нож НРС‑2. Это подействовало лучше кляпа. Не желая тут же умирать, чеченец повиновался и тихо побежал вместе с разведчиками к ближайшим кустам.

За кусты завалились тяжело дыша. Не давая горцу опомниться, Дима начал его потрошить:

— Где архив?

— Какой архив? — картавя, переспросил чеченец. Он затравлено смотрел на лохматых призраков, которые так жестко выдернули его прямо из под носа своих сородичей.

Один из разведчиков двинул боевика прикладом в лоб и пообещал долго не церемониться.

— В подвале, — сказал чеченец, опустив голову.

— Охрана? — спросил Лунин.

— В этом доме шестеро и в доме напротив десять человек. Еще человек десять могут собраться со всей улицы…

— Оружие у охранников с собой?

— Да.

— Где расположена охрана?

— В этом доме на втором этаже. В доме напротив — по всем этажам.

— Кто здесь старший?

— Ширвани Нунаев.

— Где он сейчас?

— На втором этаже в доме, где архив. Он за архив головой перед Дудаевым отвечает.

— Что за военные два дня у вас тянули кабель?

— Не знаю. Связисты какие–то…

Дима связался с Жуковым и доложил все, что удалось узнать у пленного.

— Все в цвет, командир…

— Ты не расслабляйся. Отходи на свою позицию и не высовывайся. Будь в готовности в случае чего перекрыть выход чеченов в поле.

— Понял. Что делать с пленным?

— Ты на войне или где?

Дима отвечать не стал и отключился.

Ровно в семь часов утра ГАЗ‑66 и МТ-ЛБ начали двигаться по Нижней улице. Мимо блокпоста прошли не останавливаясь. На блоке никто так и не обратил на них никакого внимания. Привыкли. Только пьяный старлей проводил взглядом «связистов»…

— Что снайпера? — спросил Жуков по рации.

— Докладывают, что никакого движения в домах нет, — отозвался Лунин.

— Через пять минут будь в готовности валить всех, у кого нет на рукавах повязок. Как понял?

— Понял…

Впереди показался дом. Никакого движения. Жуков напрягся. Он пристально смотрел вперед и непроизвольно гладил цевье своего автомата.

— Товарищ майор! — вдруг позвал его радист. — Товарищ майор! Полковник Лихой передает, что пришел приказ о перемирии и нам нужно возвращаться назад…

Олег с Анатолием переглянулись. Хорошо, что бойцы не слышали…

— Вот скоты, — сказал Иванов.

— Согласен, — кивнул Жуков. — Сами воевать не умеют и другим не дают…

Обе машины уже вышли на прямую к дому. До объекта осталось метров двести. Жуков обернулся на идущий сзади тягач. Водитель тягача на мгновение поймал взгляд своего командира и весело подмигнул. Жуков пригрозил ему кулаком. Чтобы солдат не расслаблялся.

Чеченцы купились. Они никоим образом не отреагировали на появление машин «связистов». Жуков махнул рукой:

— Начинаем!

На МТ-ЛБ открылись верхние люки и из них высунулись четыре бойца с реактивными огнеметами «Шмель». Через мгновение два термобарических заряда взорвались ослепительным огнем в доме охраны — один на втором этаже дома с архивами, еще один на первом. Заработали пулеметы и автоматы подгруппы огневого подавления. Нужно было в первые минуты боя максимально подавить возможное сопротивление боевиков, чтобы без риска для жизни проникнуть в здание. Иванов и несколько контрактников метнулись к дому. Иванов ударил ногой в металлическую калитку, надеясь, что она слетит с петель, но калитка устояла. Водитель грузовика, не получая никакой команды, чуть довернул и бампером, чуть не задев командира, снес калитку вместе с частью забора и тут же откатился назад. Группа рванулась к дому. Пока взрывы, пока стрельба — охрана архива, если еще жива, в замешательстве, и нужно использовать этот момент. Короткой очередью Иванов снес дверной замок, и разведчики забросили во внутрь несколько гранат. После этого в дверь вошел сержант, на котором было надето два бронежилета — им решено было прикрываться как щитом. Сержант начал поливать из пулемета во все углы дома. За сержантом в дом вошли три контрактника.

Жуков пустил очередь из автомата по окну дома охраны, и спрятался за подошедший МТ-ЛБ, чтобы видеть всю обстановку и руководить боем.

Задача захватить дом охраны не стояла — только подавить возможное сопротивление. Бойцы бросили за высокий забор гранаты. Дом охраны уже горел. Оттуда слышались крики, но главное, чтобы оттуда не слышалась стрельба.

Из штурмуемого дома выскочил боец и крикнул Жукову:

— Товарищ майор, нашли! Там много бумаг в коробках…

Жуков послал в дом еще троих бойцов и приказал водителю ГАЗика развернуться к сбитой калитке кормой. Грузовик на узкой дороге чуть довернул и втиснулся задом в снесенный им же пролом. Бойцы начали быстро таскать из подвала коробки и бросать их в кузов машины.

— Быстрее! — подгонял их Жуков.

С окон второго этажа уже вырывались огонь и дым. Начался сильный пожар. Вместе с коробками разведчики приволокли связанного окровавленного боевика. Его тоже бросили в кузов. Выскочил Иванов:

— Всё, поехали…

Жуков скомандовал:

— В машину!

Бойцы попрыгали в кузов. В этот момент из–за гаража появились три боевика и пустили несколько очередей по машине. Кто–то вскрикнул. Олег начал стрелять в ответ, и чеченцы спрятались за металлические ворота.

— Езжай! — крикнул Жуков замешкавшемуся водителю, но вдруг увидел на лобовом стекле грузовика несколько пулевых пробоин и перепуганное лицо водителя. Подскочил: — Что?

— Руку отстрелили. Не могу вести… — совершенно спокойно сказал контрактник и показал кровавое пятно на плече.

— Вали в машину! — Жуков ухватился за раненого и выволок его из кабины, особо не церемонясь. Крикнул тем, кто находился в кузове: — Помогите забраться!

Водителю помогли забраться в кузов. Майор запрыгнул на его место. С тягача уже заметили троих боевиков и непрерывно долбили из пулеметов по гаражу. Жуков включил скорость, и машина буквально прыгнула вперед. Жуков ухватился покрепче за руль одной рукой, а другой достал из–под разгрузки свой пистолет. Ему не хотелось быть сейчас безоружным — с автоматом не особенно из тесной кабины постреляешь, а автоматический пистолет хоть что–то…

В кабину заскочил Иванов:

— Уходим, — крикнул он, думая, что за рулем сидит контрактник.

— Толя, «духи» за воротами! — крикнул Жуков, уже почти сравнявшись с гаражом.

Иванов выставил автомат, но за воротами уже были только трупы — результат работы пулеметов тягача.

— Ты? — Иванов удивился. — А где водила мой?

— В машине, — бросил Жуков. — Ранен.

Иванов посмотрел на пулевые пробоины в стекле.

ГАЗ‑66 выскочил с улицы на пашню и ходко пошел по ней, раскидывая во все стороны комья грязи. Нужно было еще забрать группу Лунина. Идущий следом тягач все еще огрызался огнем по домам, да и оттуда уже постреливали. Жуков улыбнулся:

— Оторвались…

— Не сглазь… — суеверно предостерег его Иванов.

С тягача начали стрелять из автоматического гранатомета, и сразу серия взрывов накрыла огневую точку боевиков. Пулемет чеченцев захлебнулся.

В поле за лесополосой остановились и осмотрелись. Никого не потеряли. Никто не погиб. Было трое раненых, которых уже перевязали и обкололи. Жуков вышел по связи на Лунина и приказал выдвигаться к точке эвакуации. Бронегруппе, так и не принявшей участие в бою, приказал возвращаться на базу.

Через двадцать минут, дав большой круг, забрали Лунина.

— Где «чех»? — спросил Жуков.

— Какой «чех»? — спросил Лунин и пожал плечами: — Не было никакого «чеха»…

На базе в Червленой в вагоне уже сидел Лихой со своим заместителем подполковником Стыциной.

— Товарищ полковник, операция по захвату архива проведена успешно. Потери — три человека ранены, — доложил Жуков.

Лихой, сдерживая ярость, сказал:

— Я же приказал вам возвращаться! Сейчас нас за это уже никто не похвалит! Прокурорские уже интересовались «а на месте ли отряд Жукова»? Я им сказал, что на месте. А получается, что ты сейчас убивал мирных жителей. На зону, Олег, захотел? Срок мотать?

Жуков притих. Улыбка слетела с его лица. Действительно — во время перемирия все боевики считались мирными жителями, и соответственно бой можно было приравнять к умышленному убийству со всеми вытекающими отсюда последствиями… даже захваченные в бою автоматы и пулеметы боевиков не смогли бы спасти положение.

— Что это за тело у вас в машине? — спросил Лихой.

— Чеченец с места боя. Полевой командир Ширвани Нунаев.

— Он должен исчезнуть. Навсегда.

— Понял, — кивнул Олег.

Помолчали.

— Кто знает об операции? — осторожно спросил Жуков, украдкой посмотрев на Стыцину. Заместителю начальника разведки группировки Олег доверял не меньше, чем Лихому, но все же…

— Только мы. Но ты же знаешь чеченцев. Они и гильзы с места боя принесут, чтобы доказать причастность именно конкретного подразделения…

— Я понял. Я сейчас напишу рапорт, что по пути со склада РАВ моя машина, перевозившая боеприпасы, была уничтожена из засады. Мой ГАЗ‑66 вон, весь расстрелян. И в нем были именно эти патроны.

— Пиши.

— И раненые получили ранения именно там. А не в Аргуне…

— Тоже верно. В общем, у тебя есть пока время. Архивы пока спрячь. Все, я поехал. Если что — я ничего не знаю.

— Я понял, — Жуков кивнул.

— Рапорт на утрату я тебе подпишу… — добавил Стыцина.

Олег с благодарностью кивнул.

Лихой и Стыцина сели в машину и уехали. Жуков приказал вывести архив подальше в поле и выложить на брезентовые армейские плащ–палатки. Лунина назначил старшим. После этого он проинструктировал раненых — бойцы были понятливые и были готовы любому прокурору навешать лапши на уши, лишь бы командиров не посадили.

Раненых вместе с начальником медицинской службы отряда капитаном Дмитрием Кирилловым Жуков отправил в Моздокский госпиталь. После этого провел инструктаж всего личного состава и откровенно пообещал прибить любого, кто сдаст своих командиров…

В принципе допрос большого количества людей всегда почти достоверно показывает имевшее место событие, как бы хорошо оно не скрывалось. Но хотелось надеяться, что прокуратура до этого не дойдет. Остановятся на расстрелянном ГАЗе…

Весь день Олег провел как на иголках. К вечеру приехал Эдуард Лихой с подавленным выражением лица. Кроме подавленного выражения полковник привез с собой Стыцину, оперативного офицера ГРУ полковника Славского, двоих прокурорских, троих чеченцев — представителей новой власти и пятерых бойцов охраны из комендатуры.

После трехчасового допроса, который не дал для прокуратуры никаких зацепок, еще полчаса Жукова распекал Славский. Лихой и Стыцина отстаивались в стороне — было видно, что они и сами недавно получили подобный нагоняй.

Жуков понимал, что прокурорские уже каким–то образом знали, что он провел операцию по захвату архива, но упорно продолжал стоять на своем: никуда не ходил и точка! В довершение всего к нему подошел один из чеченцев и предложил вернуть архив.

— А ты кто такой? — спросил Жуков.

— Я глава администрации Гудермесского района Али Нунаев. А ты — Олег Сергеевич Жуков, командир 480‑го отряда спецназа. Твою жену зовут Света, детей — Максим и Юля. Сказать, где ты живешь?

Все это чеченец говорил полушепотом, так, чтобы его мог слышать только Жуков. Олег взъелся:

— Ты что, обезьяна в калошах, меня пугать вздумала?

Не удержавшись, Жуков отвесил горцу хук справа и, дождавшись, когда чеченец встанет, повторил удар.

На него тут же набросились прокурорские. Лихой, Стыцина и Славский позевывали в стороне и делали вид, что не замечают как их подчиненный «строит» представителей чеченской власти…

Жукова, после нескольких неудачных попыток, схватили по рукам. К месту стычки начали собираться разведчики, которые угрожающе потеснили бойцов охраны.

Нунаев не вставал, да и вообще, признаков жизни не подавал. Поэтому свой гнев Жуков направил на других чеченцев. Немного поругавшись, он успокоился. Один из чеченцев сказал:

— Нехорошо так делать. Убил его брата, а сейчас и его избиваешь…

Жуков промолчал. Чеченцы расценили это как слабость. Жуков махнул на все рукой:

— Да ну вас всех. Сами воевать не умеете, так другим дайте…

Прокурорские не знали, что ответить и молчали. Повисло напряжение. Представитель ГРУ попытался уладить дело и увел чеченцев и прокурорских в сторону. Лихой покачал головой:

— Уже в Москве знают про архивы…

— Ну так в чем же дело? — усмехнулся Жуков: — В разработку их! Там столько информации! Там столько всего! Ведь Москва столько говорила о бесчинствах Дудаева! А в архиве столько доказательств!!!

— Ну, наверно, Москве этого как раз и не надо. Ведь это не война, — усмехнулся полковник. — Это «спецоперация»…

— Где не ясно кто твой враг, — горько вставил Жуков.

— Отдай им архивы, Олег…

— Да пошли они… — Жуков махнул рукой и подозвал к себе радиста: — Давай связь с Луниным.

— Сейчас, — радист быстро вошел в сеть и вызвал Лунина, который все еще сидел в поле вместе с архивом.

— Дима, — открытым текстом заговорил Жуков. — Уничтожай всё. Чтобы ничего не осталось. Им этого хочется, пусть это и получат…

Кто–то из чеченской администрации набросился на Жукова:

— Вы что себе позволяете? Немедленно отмените приказ!

— Какой приказ? — обернулся на него майор.

— Об уничтожении архива!

— Не было никакого архива. Это вам приснилось. А хотите найти — ищите…

— Вы, майор, пойдете под суд.

— За что? — усмехнулся Олег.

— За убийство мирных жителей!

— Каких мирных жителей? — усмехнулся Олег.

— Трупы которых сейчас выносят из дома по улице Нижней…

Олега передернуло. А ведь и действительно. Он уже неоднократно сталкивался последнее время с таким фактом как откровенное «кидание» высшим руководством своих подчиненных, выполнивших задачи, которые не всегда подлежат всеобщей огласке. Чтобы прикрыть себя такие руководители могут организовать и суд и еще много чего, в том числе и физическое устранение человека, верой и правдой служившего, как он сам думал, своей Родине…

Утром Жуков решил после вывода отряда из Чечни написать рапорт на увольнение из вооруженных сил. Если его самого до этого не убьют…

23 сентября 1995 года. Москва.

Жуков сидел за легким столиком и рассматривал, как пассажирский пароход медленно шел по Москве–реке.

Олег привык к точности, но вот он уже выпил вторую кружку кофе, а Лихой так на встречу до сих пор и не явился. Света уже начали прикидывать, куда сходить еще, Макс с Юлькой вертелись неподалеку и бросали в воду сделанные из салфеток самолетики.

— Ну и где же твой сослуживец? — спросила Света. — Полчаса уже сидим почем зря.

— Не знаю, — терпеливо отозвался Жуков. — Может, по делам где–то задержался. Он же сейчас при должности большой.

— Зато ты — безработный, — усмехнулась с сарказмом жена.

Жуков пожал плечами.

К летнему кафе подъехала черная «Волга» и из нее важно вышел высокий худощавый человек, в котором Олег с трудом узнал своего бывшего командира Эдика Лихого. Водитель цепко посмотрел на Жукова, как будто знал, к кому привез своего начальника.

Жуков приподнялся и махнул рукой. Эдик подошел к столику и галантно поцеловал Свете ручку. После этого поздоровался с Жуковым:

— Ну, здорово! Полгода всего тебя не видел, а ты уже изменился… поправился, кажется.

— Это потому, что я больше не служу в этом «дурдоме», — отозвался Жуков. — Рассказывай, зачем так хотел меня видеть?

— А ты сразу и к делу! — усмехнулся Лихой и как бы мимоходом сказал: — Поздравил бы меня. Я теперь какой–никакой, а генерал…

— Ты — генерал? — усмехнулся Жуков. — Поздравляю! В ГРУ?

— Да. Курирую агентурную разведку.

— Бросил, значит, спецназ? Сидишь сейчас в «аквариуме»?

— Бросил!? Перевели!

— Глазам своим не верю — мой бывший ротный, и генерал! — продолжал усмехаться Жуков.

— Ну, хватит слов любви… — отмахнулся Лихой.

— Кофе?

— Не откажусь.

Жуков заказал еще кофе. Света, понимая, что если все же Лихой приехал, то это надолго, тяжело вздохнула и пошла к детям.

— А что это ты на выводе своего отряда устроил? — спросил Эдик. — Меня тогда уже в Чечне не было, но наслышан…

— Ничего особенного, — отмахнулся Жуков.

— Говорят, ты не захотел получать свой орден «Мужества»? Самого замминистра обороны послал?!

— А за что меня награждать? За Афган я свои ордена честно заработал. За Таджикистан и Абхазию тоже заработал. А в Чечне я не воевал. В Чечне мне воевать не давали. Меня же за убийство десятерых чеченцев чуть не посадили. Это когда я архив взял. А потом вроде как бы за это же и наградили. И зачем мне такой орден?

— Твой орден сейчас в музее бригады лежит.

— Ну и что? Пусть молодых воспитывает. Как воевать не надо.

— Проехали.

— Ладно…

Принесли кофе. Олег размешал сахар:

— Ну, так что ты мне хотел сказать?

— Ты сейчас чем занимаешься? — спросил Лихой.

— Хочу открыть частную охранную фирму.

— Во как? Будешь коммерсов от бандитов охранять? Думаешь, это принесет тебе стабильную прибыль?

— Полагаю, что да. Парней своих хоть пристрою. Чтобы не болтались без дела.

— И много у тебя твоих парней?

— В Москве и Подмосковье десяток наберется.

— Целая банда, — усмехнулся генерал.

— А то. У меня в отряде сплошь уркаганы были. Я из них людей делал…

— У меня есть предложение не хуже.

— Какое еще предложение?

— Сейчас у тебя есть финансовые затруднения?

— Сколько угодно. Но их я решу своими силами.

— А если я тебе помогу?

— Финансами?

— И финансами и чем скажешь.

— Короче, не томи. Ты меня уже достаточно заинтриговал.

— В общем, дело такое. Нам нужно…

— Кому это нам? — перебил Жуков. — Тебе или ГРУ?

— ГРУ. Стране.

— Той стране, которая меня хотела судить за уничтожение врага? Я не согласен.

— Ты меня еще не дослушал.

— Хорошо. Дослушаю только из–за уважения к тебе.

— Нам нужно, чтобы опытный и грамотный человек на юге нашего Дальнего Востока внедрился в американскую шпионскую сеть.

— У вас полно агентов. Причем здесь я?

— Это будет абсолютно нестандартное внедрение. Такого в истории еще не было. Я разработал план, по которому американцы сами выйдут на тебя, и будут умалять, чтобы ты стал работать на них. Нужен именно ты. По ряду причин. Пока не спрашивай каких.

— Интересно, если я соглашусь, то, как это все будет выглядеть, и чем мне нужно будет заниматься?

— Вот если согласишься, то я тебе все расскажу. В общих чертах скажу так: твой контроль за американцами позволит обеспечить стратегическую безопасность страны. Скажу еще одно — свою охранную фирму ты будешь создавать не здесь, а там. И даже если бы у тебя не было такой идеи, создание охранной фирмы входит в мой план. И даже скажу больше: под это дело есть любое количество денег.

— Ну, а дальше что? Вербовка?

— Нет. Просто контроль за действиями американцев. И работа с ними.

— Чем могут быть связаны охранная фирма и стратегическая безопасность страны? Да и не поверю я, что у вас нет грамотных людей. Да ну вас. Я хочу остаться здесь, в Москве. Я всю жизнь мечтал жить в Москве.

— А в Афгане ты мне говорил, что хочешь дом у моря. Забыл?

— Нет, не забыл.

— Так вот я тебе такую возможность могу предоставить…

— Можно я посоветуюсь с женой, подумаю пару дней, мне нужно все хорошо взвесить…

— Подумай. Операция задумана на несколько лет, так что у тебя еще есть время…

— А после операции домик у моря мне останется?

— Я попрошу об этом президента.

— И все же — почему именно я?

— Потому что, в газете «Красная Звезда» какой–то неизвестный корреспондент написал про то, как майор армейского спецназа Олег Жуков провел в Чечне операцию, за которую попал под следствие. Потом, когда разобрались, его хотели наградить, но он отказался получать боевой орден и, обозлившись на руководство, уволился из вооруженных сил. И фотография прилагается. Вся страна читала. Ты разве не читал? — Эдуард усмехнулся краешком рта.

— Как я понимаю, тот неизвестный корреспондент — это кто–то из ГРУ, а вся страна — это, поди, Америка?

Лихой ухмыльнулся:

— К тебе, боевому офицеру спецназа ГРУ, который послал ГРУ куда подальше, разве нет интереса иностранной разведки? Лично я бы о таком офицере американского спецназа только и мечтал…

— Я уже на пенсии. И в эти игры не играю.

— Расслабься, Олег. Ты лучше меня знаешь, что из ГРУ никто на пенсию не уходит. Твоя пенсия — это иллюзия. Ты только получаешь пенсионные деньги, а душой ты никуда из разведки не ушел. Ведь так?

— Неправда, — сказал Жуков, чувствуя, что врет.

— Ты знаешь, Паша Поповских просил, что бы я тебя уговорил на должность комбата в сорок пятый полк. Элитное подразделение, Олег! Там собрались настоящие профессионалы! Паша очень переживал, что ты уволился из армии.

— Я знаю. Он уже выходил на меня.

— И что?

— Да ну вас всех. Максимум на что я соглашусь, и то, если жена и дети захотят ехать в такую даль, это на домик у моря…

Эдуард Лихой улыбнулся и начал пить остывший кофе.

15 октября 1995 года. Москва. ГРУ

— Познакомься, — Лихой указал на сидящего за столом средних лет мужчину: — Это подполковник Василий Черкасов. До последнего времени он работал с американцами по делу «Морской ёж».

Жуков шагнул к Василию и протянул руку, здороваясь:

— Мы знакомы.

Василий служил в Афганистане в шахджойском отряде специального назначения и был известен в узком спецназовском кругу тем, что ему посчастливилось быть командиром разведгруппы, первой в Советской Армии захватившей у «духов» американский переносной зенитно–ракетный комплекс «Стингер».

В свою очередь Василий помнил Олега по тому, как Жукову удалось «забить» самый крупный караван мятежников в двести четыре ишака и верблюда и более чем в сто «духов».

Их объединяло еще и то, что оба за свои подвиги были представлены к званию Героя, но так это звание и не получили.

— Давай, Василий, — сказал Лихой. — Вводи Жука в курс дела.

Черкасов выложил на стол несколько фотографий, на которых был запечатлен один и тот же человек. Пояснил:

— Это Том Райт. Координатор проекта «морской ёж» Всемирного фонда защиты морских биологических ресурсов. Если коротко, то название Всемирного фонда звучит как «WSF». Фонд занимается финансированием программ защиты редких и исчезающих видов морских животных и растений. По всему миру имеет сеть своих дочерних фондов, а так же много оперативных подразделений, основная задача которых — борьба с браконьерством. Райт координатор — это значит, что он контролирует все финансовые потоки фонда, которые идут по проекту «морской ёж» из Америки. Во Владивостоке он создал российский филиал фонда, в котором собрал далеко не глупых людей, в числе которых есть кандидаты и доктора биологических наук. Кроме этого с его помощью во Владивостоке создана оперативная природоохранная морская инспекция «Дельфин», которая занимается ловлей браконьеров по всему побережью Приморского края, за исключением нескольких районов, где еще не снят режим. Условно эта инспекция называется «Специнспекцией» и состоит из шести спецгрупп, которые расположены по городам и поселкам по всему побережью. Группы состоят из трех–пяти человек, в основном бывших милиционеров и военных. Работают жестко. Заработали своеобразный и устойчивый авторитет неподкупных борцов за природу.

— Что такое «морской еж»?

— Дело в том, что когда Райт открывал во Владивостоке российский филиал фонда «WSF», он очень активно ориентировал научную братию на исследование одного из видов морских ежей, который, якобы, находится на грани исчезновения. Именно под сохранение этого вида ежа и создан фонд. Название вида ежа есть. Можешь сам прочитать. Латынь. Я чуть язык не сломал. Это уже несколько позже фонд расширил свою сферу деятельности и приступил к финансированию охраны других видов животных и растений. Но, повторюсь, изначально все упиралось только в морского ежа.

Василий показал еще одну фотографию:

— Это капитан военно–морских сил США Кевин Коллинз.

Жуков вгляделся в снимок:

— Один и тот же человек?

— Абсолютно верно.

— Интересно…

— Вот и нам стало интересно, что делает действующий офицер военно–морской разведки США в каком–то природоохранном фонде…

— Который работает в режимных зонах?

— Не совсем так, но иногда бывают очень близко.

— Что находится в режимных зонах?

— Попробуй догадаться сам, — предложил Лихой.

— Какие–нибудь компоненты ядерного оружия?

— Да. В Павловске защищенная военно–морская база, на которой находятся несколько атомных подводных ракетоносцев. Ядерные боеголовки в готовом к применению виде. Что именно интересует американцев, нам пока не ясно. Если это только сбор информации, то непонятно тогда зачем тратить такие огромные средства на финансирование морской природоохранной инспекции? Ведь совершенно ясно, что инспекция создана как прикрытие основной операции…

Жуков призадумался.

— В общем, так, — Лихой выпрямился. — Жук, собирайся и лети с Василием во Владивосток. Семья сейчас где живет?

— Пока у родственников.

— Потом семью с собой заберешь. А сейчас обустраивайся там, и по плану…

— Понятно… — Жуков кивнул.

— Связь со мной — каждый день, — инструктировал Лихой. — Иногда я сам буду прилетать туда к вам. Все, мужики, работайте…

30 ноября 1995 года. Владивосток.

Закупка, доставка и наладка оргтехники и предметов снаряжения для охранного предприятия заняли около двух недель, для чего Жукову пришлось ездить из Владивостока в Москву. Зато эта поездка позволила, наконец, привезти семью в снятую двухкомнатную квартиру в центре Владивостока. Света не особенно радовалась этому переезду, чего нельзя было сказать про детей. Вид из окна был просто замечателен: была видна вся бухта Золотой Рог.

Жуков за последние недели спал совсем мало и выглядел смертельно уставшим. Нужно было сделать очень многое, решить массу вопросов в разрешительной системе и хоть кого–то подобрать в охранники в дополнение к двум своим бывшим сослуживцам по Чечне, которых Жуков нашел в Приморье.

Так как Олег причислял себя к категории людей, которые считают, что отдыхать нужно на том свете, дела шли довольно быстро. Да и парни, Денис и Сергей тоже работали на износ. Парни знали, что такое нищета, и поэтому, видя какие деньги они могут иметь вместе с Жуковым, старались изо всех сил. За пару недель они подобрали два десятка кандидатов в охранники и представили их Жукову.

Основным критерием отбора Олег считал отсутствие в биографии кандидата криминального прошлого (а вернее отсутствие судимостей) и высокий уровень физической подготовки. Психологическую устойчивость Жуков планировал проверять нестандартными способами, которыми он проверял своих бойцов в спецназе. К примеру, устроить кандидату ночную потасовку с «хулиганами» и посмотреть, как он будет себя вести. Или поставить физически тяжелую задачу с неизвестным временем её окончания…

В основном подобрались парни от двадцати до двадцати восьми лет, семьями, вредными привычками и слабоумием не обремененные.

По ходу создания организации Жуков буквально на ходу изучал рынок услуг, в который ему предстояло входить. На этом рынке лидировали две могущественные организации — Вневедомственная охрана МВД и охранные фирмы, работающие под крылом криминального сообщества «общак», все остальные особо не выделялись. Как от тех, так и от других можно было ожидать разного рода препоны. И если первые для достижения своих целей могли использовать так называемые административные рычаги воздействия, то вторые привыкли к решительным акциям, если «клиент» не шел на уступки. Жуков был готов к противодействию, но так же имел желание особо пока не выделяться, а вести дела так, чтобы со стороны никоим образом не был виден необъяснимый рост только что появившейся организации.

К моменту официального открытия охранной фирмы «Варяг» у Жукова уже было восемь дипломированных охранников, по своим качествам вполне способных выполнять свою работу, а так же еще десять человек в резерве. Кроме этого он уже получил несколько заказов от коммерсантов на стационарную охрану и на охрану перевозок. Причем даже не пришлось организовывать демонстративные «бандитские наезды», что бы развеять у коммерсантов все сомнения относительно необходимости заключить с «Варягом» договор на охрану. Во Владивостоке и без того хватало чинимого бандитами рэкета.

На второй день существования «Варяга» в офис пришли три молодых человека и попросили хозяина.

— Олег! — протянул руку Жуков, здороваясь.

— Нам все равно, — показывая свой настрой, сказал один из вошедших. — Мы пришли говорить.

Парни были высоки ростом и широки в плечах, однако интеллект в их глазах не просматривался. Это явно были не те, с кем нужно было говорить.

— Разговор незнакомых людей начинается со знакомства, — заметил Жуков.

На руководителя «Варяга» посмотрели как на труп. По крайней мере, именно так расценил взгляды гостей сам Жуков. Бывший подполковник спецназа, имеющий огромный боевой опыт, массу государственных наград и своеобразный характер «хозяина любой ситуации», выдержал взгляд и усмехнулся:

— Все–таки знакомиться не будем?

— Работаешь на нашей территории — плати проценты, — сказал один из парней. На дворе стоял тысяча девятьсот девяносто пятый год, и преступность чувствовала себя достаточно комфортно, что позволяло её представителям не обременять себя излишними объяснениями и предельно просто обозначать свои намерения.

— В честь чего я должен платить вам проценты? — усмехнулся Олег, понимая, кто перед ним стоит.

— Как в честь чего? — не поняли гости. — Так положено.

— Кем положено? Вы, молодой человек, слишком малы, чтобы решать такие вопросы. Если нужно решить такой серьезный вопрос как дележ денег, я буду разговаривать только с вашим руководством, — Жуков снова усмехнулся.

— Ты хоть понимаешь, что ты сказал? — спросил один из гостей.

— Молодой человек, у нас с вами разница в возрасте и прошу разговаривать со мной на вы. Я же вам не тыкаю…

Парни, встретив волевого собеседника, растерялись и не смогли нагнать должной жути, как это у них получалось в большинстве случаев при разговорах с коммерсантами. Они переминались с ноги на ногу — для них ситуация была не совсем стандартна. Человек как бы и платить не отказывался, но и денег не давал. Требовал встречи с руководством. Причем по глазам была видна козырная масть, с которыми шутить не рекомендуется…

— Ладно, будет тебе встреча… — зло проговорил один из парней. — С Семеном…

— Вам встреча… — поправил его Олег.

Парни вышли. Жуков поделился впечатлениями с Денисом. Тот пожал плечами:

— Платят все за страх. А мы кого боимся? — Денис у Жукова в отряде был сержантом и в Чечне действительно мало чего боялся…

— Мы никого по определению не боимся. Но у нас есть ряд проблем, которые мы сами пока решить не в силах. А они в силах. Поэтому я их использую, — задумчиво произнес Жуков.

Под охрану взяли два магазина. Нужно было зарабатывать авторитет, чтобы к «Варягу» потянулась клиентура. В магазинах дежурили по одному охранники, да на офисе сидели еще трое в немедленной готовности по звонку с объекта выехать на помощь. Провели несколько перевозок.

1 октября 1995 года. Владивосток.

Подъезжая к своему офису, Олег увидел три машины, приткнувшиеся ко входу. Ему это совсем не понравилось. Денис испуганно спросил:

— Интересно, кто это?

— Наверное, наши новые «друзья» приехали, — хмуро сказал Олег. — Решать проблему дележа денег.

Олег проехал мимо офиса не останавливаясь, и поставил машину только в соседнем дворе. Объяснил Денису:

— Не будем «светить» машину. Пошли пока пешком…

Вдвоем они подошли к офису. В одной из машин сидел парень, который держал в руках охотничье ружьё.

— Вот как, — ухмыльнулся Олег. — Приехали на разборки…

Сердце застучало как перед боем. Пот пробил спину. Олег шагнул к машине. Поднявшегося парня он без слов нокаутировал одним ударом в челюсть. Кто этот парень выяснять желания не было, тем более что на самом офисе было не менее десятка таких же парней.

— Возьми ружьё, — сказал Олег, с удовлетворением отмечая, что жалюзи окон оставались закрытыми и его действия не могли быть увиденными из самого офиса.

Денис подхватил ружье и проверил его. Оно было заряжено двумя патронами. К удивлению Дениса Олег достал из своего кармана пистолет Макарова.

— Это откуда? — Денис нашел время для вопроса.

— Мама подарила, — отозвался Олег.

Они приблизились к дверям. Дверь закрывалась на замок, и Денис быстро поработав ключами, тихо сказал:

— Готово.

Олег, держа пистолет на уровне глаз, приоткрыл дверь. Сразу перед собой он увидел стоящего к нему спиной незнакомого человека. Приоткрыв дверь так, чтобы можно было протиснуться, Олег аккуратно закрыл незнакомцу ладонью рот и рукояткой пистолета нанес удар в затылок. Верзила, не издав ни звука, повис на руках.

В приемном кабинете на диване и стульях сидело шесть человек. Трое охранников «Варяга» лежали связанные на полу. За одно мгновение Олегу стало ясно, что непрошенные гости успели здорово избить парней.

— Двоих я уже убрал, — громко и жестко сказал Олег, заходя в кабинет. — Кто дернется — того сразу в мир иной отправлю…

За Олегом на чуть дрожащих ногах в кабинет вошел Денис, держа в руках ружье с двумя дробовыми патронами. Жуков держал пистолет в левой руке, чтобы правой можно было свободно действовать.

Шесть пар глаз оторопело уставились на вошедших. Дабы не дать никому опомниться, Олег дал ближайшему к нему бандиту ногой в пах, отчего парень в мгновение ока оказался на полу рядом со связанными охранниками. Олег сурово сказал:

— Я же сказал: не дергаться! Денис, развяжи парней…

— Хорошо, — кивнул Денис и, достав нож, быстро разрезал путы на руках своих соратников.

Парни тоже были поражены переменой событий. Олег спросил гостей:

— Кто старший?

— Ну, я… — отозвался высокий и крепкий парень, которого случись что, Олег наметил убивать первым…

— Ты кто?

— Артур. Это мои люди. Я от Семена. А ты кто? Чего пистолетом машешь?

— Я Олег Жуков. Глава фирмы. А что, у вас принято в гости без спроса ходить?

— Ты сам хотел с нами пообщаться… вот мы и пришли.

— Кто же таким образом с охранной фирмой решает денежный вопрос? Может, я чего–то не понимаю?

— Вас никто не знает. Почему мы должны с вами считаться? Встали на нашей территории — платите бабки. Не хотите платить — мы их у вас просто вырвем.

— У меня ты ничего не вырвешь, — тихо, но страшно сказал Олег. — Ты жив еще только потому, что мне действительно не мешало бы поговорить с твоим шефом. Это тебе ясно?

— Что, передел сфер влияния? — усмехнулся Артур. — Знаешь, сколько было таких, как ты? Все ломались. А потом все платили.

— Оружие на пол, — Олег качнул стволом пистолета.

Через секунду на полу лежало два пистолета и обрез.

Охранники тут же начали, было избивать своих обидчиков, но Олег их остановил и приказал всех, кроме Артура, выгнать из офиса.

Оставшись вдвоем, он сказал бандиту:

— Ну, сведи меня со своим старшим. Только без таких выходок.

— Зачем тебе старший?

— У меня есть деловое предложение. Сам понимаешь, что вам все платят только за страх. Я в жизни видел столько, что сейчас напугать меня ничем уже нельзя. Сам кого угодно напугаю… да и какие у меня прибыля? Но вот если поможете, тогда дружить будем… семьями.

— Ладно, сведу тебя со своим старшим… только за моих людей тебе ответить придется.

— Так же как и тебе за моих.

— Я твоих не убивал.

— Твои тоже живы.

— Ладно. Хоть ствол верни. У меня сегодня еще много дел.

— Как приведешь старшего, ему ствол и отдам…

Стоило обезопаситься, так как бандиты таких выходок никому не прощали…

3 октября 1995 года. Владивосток

Под вечер к офису подкатили два «Мерседеса» и джип. Жуков присвистнул:

— Прикатили, наконец…

На этот раз гости оказались более вежливыми. Вошли только двое, восемь же крепышей столпились у входа и нервно посматривали по сторонам.

— Надеюсь, представляться мне не надо? — спросил высокий худощавый человек, на котором вычурно блестели толстые золотые цепи и браслет.

Жуков пожал плечами:

— Думаю, лишним не будет…

— Сразу видно — не местный, — усмехнулся высокий, повернувшись ко второму.

Вторым был Артур, который уже на себе испытал характер Жукова.

— Не местный. А то бы знал, кто к нему пришел в гости, — сказал высокий.

Повисла заметная пауза. Представители «общака» не привыкли, чтобы их не узнавали и сейчас, по всей видимости, испытали некое чувство огорчения. Жукову, честно говоря, было плевать, кто перед ним стоит, еще и не с такими работать приходилось, но играть нужно было правильно.

— Ну что мы как дети малые, — Жуков протянул высокому руку и представился: — Олег Жуков. Руководитель «Варяга».

Рука на мгновение повисла в воздухе. Когда это мгновение стало очевидным, высокий гость протянул руку:

— Семен Владивостокский. Представляться не привык. Меня здесь все знают и уважают. А тебя никто еще не знает, никто не уважает. Работать встал на моей территории — нужно сообща решить, чем мы можем друг другу помочь, чтобы твой бизнес процветал, а не загнулся.

Семен испытывающе посмотрел в глаза Жукову, но тот был абсолютно спокоен. Тогда Семен продолжил:

— Такая работа, как охрана, сталкивается с непредвиденными трудностями. Например, на охраняемый объект может быть совершено нападение. Или груз отнимут. Милиция беспомощна. Ее сейчас хоть саму охраняй. А мы можем помочь и хулиганов наказать и груз найти. У нас здесь все схвачено!

— Ну, с хулиганами я и сам могу разобраться, — усмехнулся Жуков. — Но если вы такие схваченные, и желаете помогать, тогда у меня есть встречное предложение. Собственно затем я и хотел пообщаться.

Второго перекривило, но Семен даже не дернулся:

— Какое предложение?

— Если вы такие, какие говорите, помогите тогда получить разрешение на оружие, средства связи и тогда я вас в долю возьму. А то без оружия и связи какая работа? Никакой прибыли. Одни убытки. А так свой процент будете иметь вполне законно. Услуга за услугу. Ну и если хулиганов найти понадобиться, почему бы и нет? Вот и будем друг другу помогать… с оружием.

— А ты парень… — недоговорил Семен. — Ладно, я тебе помогу с оружием.

— Вот это разговор, — кивнул Жуков. — А то ходите вокруг, да около. Чего надо сказать не можете… — Второго снова перекривило. Жуков взял инициативу в свои руки: — В какой срок я могу рассчитывать получить разрешение?

— Ты меня уже и в рамки загоняешь? — усмехнулся Семен краешком рта.

— Нет, просто я привык ориентироваться по срокам. Чтобы накладок не было, и прибыль хорошо шла. Я предпочитаю работать с грамотными и толковыми людьми, а не с пустословами…

— Две недели, — сказал Семен. — Через две недели будет тебе оружие…

Его задело слово «пустословы…».

Семен достал из кармана визитку и положил её на стол, после чего толкнул незаметно своего напарника и, попрощавшись, вышел. В окно было видно, как он пару минут стоял возле машины и что–то говорил Артуру.

— Ну, ты, Сергеич, даешь… — усмехнулся Денис. — Знаешь, кто это?

— Догадываюсь.

— Это ответственный за положение в городе. «Положенец». Лидер городской преступности.

— А что, толковый мужик, — Жуков пожал плечами. — Выгоду чует на расстоянии.

— Ну ты же его просто опустил ниже канализации…

— Почему опустил? — удивился Жуков. — Просто дал понять, что за просто так никто здесь платить не будет — раз, что отношения должны быть взаимовыгодны — два и, наконец, в-третьих, я показал ему свое отношение к ним. Он увидел силу и теперь будет со мной общаться только на равных. Если этого будет мало, я ему политику партии по–другому объяснять буду…

Денис рассмеялся.

— Смотри, не переборщи. У них сил намного больше, чем у нас. Криминал все же…

— А я с ними воевать не собираюсь. Даже наоборот. С ними дружить надо. Семен мужик умный. Он нам еще во многом поможет, если им умело водить. Да ты на себя посмотри! Ты сам чуть преступником не стал, когда в Аргуне дом с архивами брали. У тебя руки по локоть в крови…

— Я убивал врага.

— Врага, который стал врагом. Пять лет назад чеченцы не были для нас противником. Значит, по сути, и ты — криминал. Только в еще большей степени, чем Семен и его братва.

Жуков взял в руки визитку и усмехнулся. На блестящей пластиковой карточке было написано только имя «Семён» и номер телефона. Видимо и вправду, авторитет этого человека был настолько высок, что фамилия казалась излишней.

20 февраля 1996 года. Владивосток

— Газета «Владивосток», — представился невысокий молодой человек и протянул руку: — Вадим Приходько.

— Олег Жуков, — протянул руку руководитель «Варяга».

— Утром мы с вами разговаривали по телефону, и вы дали согласие на интервью… — напомнил корреспондент.

— Да, конечно. Что вас интересует? Работа моей охранной фирмы?

— Отнюдь не только это. В преддверии 23‑го февраля я хотел бы взять интервью у бывшего подполковника спецназа, знаменитого, я извиняюсь, «Жука».

— Откуда у вас такая информация про меня?

— Вы удивлены? Я тоже был удивлен, когда в одной газете прочитал про то, как бывший подполковник, которого принудили уйти из армии, организовал частную охранную фирму. Статья была небольшой, но она мне запомнилась, а потом я недавно разговаривал с одним из офицеров, кто вас знал лично, вот он и посоветовал…

Жуков усмехнулся про себя. «Одним из офицеров» был Черкасов, который накануне в кабаке под видом перепившего спецслужбиста умело подвел корреспондента к мысли об организации интервью с легендой спецназа, рассказав лишь самый край, а газетой был местный еженедельник, якобы случайно попавший в почтовый ящик Приходько. В газете частично дублировалась статья из «Красной Звезды», в которой была сноска, что указанный человек проживает во Владивостоке и руководит частной охраной.

— Кто этот офицер?

— Я обещал ему не раскрывать источник.

— Ладно, черт с ним. Что вы от меня хотели узнать?

— Скоро праздник, и я хотел написать статью про вооруженные силы, но передумал. Я рассудил так: вооруженные силы состоят из людей. Иногда эти люди по своим делам становятся живыми легендами. И мне просто за счастье было бы взять интервью у живой легенды русского спецназа!

Приходько сказал то, что, видимо, готовил все утро и замолчал. Лишь блеск его глаз выдавал в нем нервное ожидание — согласится Жуков на разговор, или нет.

— Сейчас меня ничего не связывает с вооруженными силами, — сказал Жуков. — И вообще я не хочу ничего слушать про армию. Я воевал в Афганистане, еще кое–где, но после войны в Чечне я перестал уважать руководство наших вооруженных сил и предпочел оторваться от армии навсегда. Я не хочу служить тем, кто не знает, за что воюет…

— Мне сказали, что вы провели в Чечне уникальную операцию, за что чуть было не попали под суд.

— Почему не попал? Под суд я попал. Только меня, слава Богу, оправдали.

— И потом наградили?

— Да, но этот орден я не стал брать. Я считаю, что со мной обошлись худо, и орден был со стороны руководства как попытка извиниться. Я этого не вынес.

— И бросили орден вдоль плаца?

— Вы и так все знаете! Зачем тогда вам интервью? — усмехнулся Жуков.

— Считаю, что вы расскажете что–то еще…

— Задавайте вопросы. Насколько смогу ответить — отвечу.

— Сколько вам лет?

— Тридцать пять.

— У вас есть семья?

— Жена и двое детей. Без подробностей.

— Какую вы ставили перед собой цель, открывая охранную фирму?

— Получение прибыли, а так же предоставление услуг охраны тем, кто в этом нуждается.

— Опыт службы в спецназе каким–то образом влияет на вашу работу в охране?

— Безусловно.

— У вас уже были случаи, когда охранникам приходилось отражать нападения на охраняемые объекты?

— Да, такие случаи уже имели место. Хочу заметить, что объекты, находящиеся под нашей охраной ни в одном случае убытков не понесли.

— Какие у вас планы на будущее?

— Развитие охранного дела.

— У вас есть увлечения?

— Да. Я с удовольствием занимаюсь, чтобы не забыть, английским языком. Когда есть время, читаю книги по истории нашего государства. Но все это только в свободное время, которого у меня сейчас крайне мало.

— Ну, а такие вещи как охота или рыбалка?

— Занимался бы с удовольствием, если бы было время. С еще большим удовольствием я бы занимался охраной природы. Знаете, Вадим, после всего того, что мне пришлось сделать вот этими руками в Афганистане и других войнах, мне хочется приносить природе добро, а не горе…

— Понимаю, — прищурился корреспондент. — Желание найти прощение у Бога?

— Нечто вроде того…

— Ну, а все же, может, расскажете, хотя бы один эпизод из вашего боевого прошлого?

— Один, так уж и быть, расскажу. Это было в мае 1987 года. Тогда я служил в Афганистане в четвертом батальоне спецназа, который дислоцировался в районе города Бараки — Барак. На обычном облете мне удалось обнаружить большой караван мятежников. Мы высадились из вертолетов и вступили в бой. В моей разведгруппе было двенадцать человек, а мятежников было больше ста. С трех часов дня и до восьми утра шел бой. С моей стороны не погиб ни один солдат. А караван мы забили полностью…

— Не может быть! — глаза Вадима расширились. — Как вам это удалось?

— Ну мы же — спецназ! Только мы и умели воевать…

— Потрясающе! Как ни будь это было отмечено?

— Да. Меня представили к званию Героя Советского Союза, но так и не присвоили.

— А почему?

— За строптивое поведение. Дело в том, что я редко когда проводил операции так, как мне приказывали сверху. Я считаю, что важен конечный результат, а не последовательность, которую выдумывают, сидя за столом. В горах мне было лучше знать, что и как делать.

Корреспондент кивнул. Его глаза горели, и Жуков уже хотел, было подкинуть еще чего–нибудь полуфантастического, но передумал. Хорошего — помаленьку.

— Так и ничего не получили за этот бой?

— Получил выговор за грубое обращение с начальством, которое приехало пограбить забитый, простите, уничтоженный, караван.

— Ну и ну…

— Да, еще и не такое бывало… А когда это будет в газете?

— Думаю, на праздник и выйдет.

— А привезете мне парочку? Жене своей хочу показать…

— Обязательно привезу. А теперь позвольте с вами сфотографироваться?

После ухода корреспондента Жуков послал Дениса за пивом и кальмарами.

24 февраля 1996 года. Владивосток

С Черкасовым Жуков встретился в придорожной забегаловке в пригороде Владивостока.

— А фотография получилась хорошо, — удовлетворенно произнес Жуков.

— Нормально, — кивнул Василий Черкасов. — Да и наговорил ты все как надо…

— Старался. Получилось правдоподобно. Американцы получили эту газету?

— Консульство получило три экземпляра. Представительство фонда WSF закупило две газеты и наш друг, предположительно, уже имел возможность прочитать статью.

— Вы установили, какое радио Коллинз слушает в машине? — спросил Олег.

— Еще пока нет.

— Установите обязательно. Я считаю, что нужно ненавязчиво ему еще и по радио рассказать про «бывшего подполковника спецназа». Но не сейчас. Чуть позже.

— Радио, которое он слушает, установим. Что еще?

— Мне нужно установить канал сбыта трепанга в Китай. Задействуйте свою агентуру, я задействую свои криминальные связи.

— На какой объем рассчитывать?

— Мешки, бочки, контейнеры, наконец…

— Хорошо, я ориентирую свою агентуру в Китае. Для этого понадобятся деньги.

— Я подготовлю предложение Лихому. Думаю, он согласится. Так что работай.

Жуков встал и, пожав Василию руку, вышел из забегаловки. В машине сидел верный Денис, который последнее время был у Жукова и личным водителем и личным телохранителем.

— Не спи, — хлопнул ладонью по стеклу Жуков.

Денис подскочил и спросил:

— Поехали?

— Поехали.

Из офиса Жуков позвонил Семёну:

— Семен, это Жуков, «Варяг».

— Я тебя слушаю, Олег… — криминальный авторитет хорошо помнил волевого начальника «Варяга», а так же уже успел убедиться в деловом подходе Жукова к любому вопросу, а потому уважал.

— Есть дело. Когда будет свободное время?

После некоторого молчания Семен ответил:

— В шесть будет.

— В шесть подъеду.

В офисе криминального лидера, официально носящего название «АО Восток», Жукова встретили два рослых охранника и проверили металлоискателем.

— С оружием не пропускаем, — сказал один.

Жуков выложил на поднос свой служебный ИЖ‑71, и только после этого его пропустили. В приемной его встретила симпатичная молодая секретарша, которая провела Олега в кабинет Семена.

— Здравствуй! — Семен поднялся из–за компьютерного столика, выключив какую–то игру.

— Здравствуй! — протянул руку Жуков.

Семен жестом предложил присесть и начал разговор:

— Газету читал. Не ожидал. Но я помню, что сразу почувствовал, что ты человек не обычный. Ну, так какой вопрос мог привести тебя ко мне?

— Я хочу предложить прибыльное дело — организовать вылов трепанга и вывоз его в Китай.

— Мы этим немного занимаемся, но без особого успеха. Так, мелочевка.

— Проблема в перевозке через границу, так?

— Именно так.

— Я решу этот вопрос своими силами. Газету читал? Читал. Неужели прорвать госграницу для разведчика проблема?

Олег играл на том, что в общественном сознании при слове «боец спецназа» возникает образ этакого супермена, которому все моря по колено и все горы по плечу. Это помогало сейчас разговаривать с Семеном, который, прочитав газету, сильно зауважал Жукова.

— Что требуется от меня?

— Несколько команд ныряльщиков–трепанголовов, которые опытны в этом деле. Или же подводное снаряжение. В этом случае я сам наберу водолазов.

— Сколько это будет по бабкам?

— Тысяч пятьдесят бакарей. Окупаемость через три месяца.

— Гарантии возврата вложенных денег?

— Заберешь мою фирму. Капитал фирмы и стоимость заключенных договоров на год примерно равны этой сумме.

— По рукам.

15 марта 1996 года. Владивостокский аэропорт «Артем»

В течение трех суток Жуков с Денисом и Сергеем объездили все южное побережье Приморского края и нашли несколько мест, на которых кромка льда не подходила к берегу, и можно было организовать вылов трепанга, не опасаясь попасть в руки рыбоохраны или спецгруппы WSF «Дельфин». Наиболее всего подходил для этого мыс Бостон, который выдавался далеко в море. На самой оконечности мыса было построено множество гаражей для моторных лодок, несколько жилых домов и огороды. Этот небольшой своеобразный хутор соединялся с поселком Ключевое единственной дорогой, которую очень легко можно было контролировать.

Сергей выкупил дом в поселке и пару гаражей на мысе. Еще через день он привез на трейлерах два скоростных катера, на которых были установлены мощные двигатели в 175 лошадиных сил, что позволяло бы уходить от любого плавсредства рыбоохраны. Водолазы нашлись прямо в поселке. Мужики сидели без денег и буквально за гроши были готовы нырять в холодное море день и ночь.

Жуков поехал в аэропорт встречать Лихого. Эдуард привез приветы от друзей и мелкие подарки. По дороге в Ключевое Жуков вводил генерала в курс дела:

— Сделали несколько газетных публикаций, но Коллинз пока не проявлял активности в мою сторону, по крайней мере, эпизодическая «наружка» Черкасова такой информации не дает. Сейчас я организую вылов трепанга и переправку его в Китай, для чего привлекаю криминал. Им нужны деньги, а мне все остальное. Как только в этом районе, а так же в ряде других, заработают на полную трепанголовы, я через своих людей информирую об этом спецгруппу «Дельфин». Как только спецгруппа начнет работать против браконьеров, я создаю этой спецгруппе невыносимые условия. Так, чтобы у них не было никакого результата. И показываю это американцу. Пусть делает выводы.

— Вопрос с вывозом трепанга за границу уже решили?

— Да, — кивнул Жуков. — Я лично проведу несколько операций по прорыву госграницы.

Лихой покачал головой:

— А получится?

— Я что, через границу ни разу не ходил? — усмехнулся Жуков, намекая на то, как еще будучи лейтенантом, он принимал участие в учебно–боевом прорыве Советско — Польской границы в 1986 году во время крупномасштабных учений сил Варшавского Договора.

— Если попадешься, я тебя не знаю… — сказал Лихой.

Это было понятно и без слов…

— Сейчас вода еще прикрыта льдом, но через пару месяцев можно организовать такой промысел! — усмехнулся Жуков. — Уйду, я, пожалуй, от вас. Мне и в мафии хорошо. Я тут сам себе командир.

Лихой криво посмотрел на своего бывшего подчиненного. Жуков расхохотался:

— Если бы я знал, как тут хорошо, я бы сразу после Афгана уволился…

Это еще больше смутило Лихого и развеселило Олега. Вскоре генерал понял, что Жуков просто в шутку издевается над ним. Такой уж он был по натуре.

— У меня есть несколько вариантов, как облегчить Коллинзу установление контакта с тобой, — сказал Эдуард.

— Совместное посещение общественных мест? — опередил Жуков. — Я уже продумал этот вопрос.

— Именно. Тебе нужно завести дурную привычку посещать время от времени одно и тоже место. Например, театр. Причем именно с определенной систематичностью. Кроме того, установите, где появляется с такой же систематичностью Коллинз. Нужно, чтобы он увидел тебя. Если он тобой уже заинтересован, он тебя узнает.

— Понял. Установим.

— Я решил вопрос с прослушиванием телефонов, которыми, предположительно, может пользоваться наш американец. В том числе систем сотовой связи. Специалисты приедут из Москвы через месяц, и будут работать здесь две недели. Пока на большее нет средств.

— Так я дам денег…

— Что, много лишнего?

— Ну, сейчас я своими силами могу финансировать всю операцию…

— Хорошо, я приму это к сведению. Да, вот еще информация: жена Коллинза беременна, и рожать будет в Америке. Сейчас она на пятом месяце.

— Планируется его отъезд?

— Скорее всего, нет. За все время пребывания в России Коллинз только один раз вылетал в Америку. Цель вылета осталась не ясна. Его супруга летала в Америку шесть раз.

— Ясно.

Из аэропорта Жуков повез генерала на встречу с Черкасовым.

20 марта 1996 года. Ключевое

Мощный катер–красавец на тележке подвезли к самому урезу воды. Джип развернулся и стал осторожно спускать тележку по пологому спуску в воду. Машине пришлось съехать в море по самые крылья задних колес. Катер чуть подвсплыл и его быстро отвязали от тележки и оттолкнули в море. Опытный водолаз Миша заскочил в катер. Сам Миша был одет в американский гидрокостюм.

Миша завел двигатель и, включив скорость, направил катер в море. Катер приподнял нос, но потом, разгоняясь все больше и больше, выровнялся по горизонту и почти полностью вышел из воды — казалось, что быстроходный аппарат летит над водой, а в воде находится только гребной винт. Двигатель работал равномерно, скорость росла — высота буруна уже превысила высоту катера.

— Блеск! — восхитился Олег, наблюдая за пробным заплывом из машины.

— Красота! — подтвердил Денис.

Катер сделал несколько кругов и пристал к берегу. На него загрузились еще два водолаза, и теперь они вышли на работу.

На берегу уже подготовили большой чан, в котором планировали варить трепанг. Жуков в бинокль наблюдал, как водолазы начали нырять. Через два часа катер вернулся, и на берег выгрузили два тяжелых мешка. Содержимое мешков быстро выгрузили в чан и начали варить. После того, как трепанг сварится, его еще нужно будет высушить, и только в высушенном виде он пригоден для вывоза за рубеж.

— Ладно, занимайтесь! — сказал Сергей трепанголовам, и вернулся в машину.

— Все нормально? — спросил Жуков.

— Да. Скоро будет готово. Я им поставил задачу. Можно ехать.

— Ты с ними меры безопасности отработал? На случай появления рыбоохраны или спецгруппы.

— Отработал. Они ребята толковые. Сразу все смекнули. Я им за сегодня уже заплатил.

— Предупредил, чтобы не напивались?

— Предупредил. Сказал, что уволю без вопросов.

— Все, поехали. Пару дней они могут работать спокойно. Пока рыбоохрана расшевелится…

— А спецгруппа?

— А вот спецгруппой ты сегодня и займешься. Бери в «Варяге» двух пацанов, и следите за машиной «Дельфина». Бери любой лимит топлива, но спецгруппа ни в каком случае не должна появиться в Ключевом. Все понятно?

— Понятно, — кивнул Сергей. — А если полезут? Что делать?

— Мне докладывай.

— Понятно.

Ночью Жукова разбудил писк станции. Он подскочил и, схватив «Кенвуд», ответил:

— На связи!

— У нас проблемы, — Жуков узнал голос Сергея.

— Что?

— «Дельфины» направляются в Ключевое.

— Это не проблема. Работы свернуты на ночь?

— Да.

— Тогда пусть едут. Следите за ними, и если они утром будут пастись в поселке, работы не начинайте.

— Понял.

— Постарайся понять, с какой целью они едут в поселок — по наводке или случайно?

— Хорошо.

— До связи.

— До связи.

Утром Олег вместе с Денисом приехал в Ключевое. Сергей, заранее оповещенный о прибытии своего руководителя, встретил машину на въезде в поселок.

— «Дельфины» еще здесь. Ночевали в машине. В магазине брали еду и бутылку водки, — доложил Сергей.

— Одну? — уточнил Олег.

— Да. Литровую.

— Где они?

— На берегу. Они разглядели следы тележки, уходящие в море и сейчас стоят там.

— Зачем? — удивился Жуков, — Ведь ясно, что пока они не уедут, никто в море не пойдет…

Подъехав на прямую видимость, Жуков долго изучал машину оперативной инспекции в мощный бинокль.

— Сегодня катер в море не выпускать. Следить за «Дельфинами». Как только они покинут район — мне доклад, — приказал он.

— Ясно, — кивнул Сергей.

Инспектора пробыли на берегу до полудня. Никто в море идти не собирался, а потому им ожидание надоело и они, пообедав, поехали восвояси. Сергей на машине проследовал за ними, чтобы убедиться, что ничего больше не угрожает проведению вылова трепанга. Как только машина инспекторов остановилась у ворот своей базы, Сергей доложил об этом Олегу.

Жуков послал Дениса к трепанголовам и вскоре к морю подошел грузовик, на сцепке которого находилась тележка с катером. Светлого времени оставалось часа три, а потому рассчитывать больше чем на два мешка не следовало. Водолазы отныряли положенное и два мешка собрали. Выловленный трепанг тут же сварили и унесли, чтобы спрятать. Олег рассчитался с водолазами и выехал на Владивостокскую трассу.

— Что–то слабовато «Дельфины» работают, — сказал Денис. — Они явно по наводке здесь оказались, но как–то они по–домашнему настроены…

— Потому что ты их судишь мерками спецназа, — усмехнулся Олег. — Это я вас, уркаганов, гонял и в стужу и в зной. И по грязи вы у меня ползали и по льду. А их никто не гоняет. У них другие ценности. Поэтому у них и не будет результата. Никогда.

Жуков усмехнулся сам себе. Он вдруг представил, как он сам будет работать в шкуре инспектора охраны природы.

25 марта 1996 года. Владивосток

Вечером с женой Олег пошел в театр. В своей жизни он никогда еще не был в театре, а потому было интересно, понравится ему эта «дурная привычка» или нет. Света была в восторге. Прожившая с мужем в основном в заброшенных гарнизонах Лагодехи, Чирчика и Кяхты она тоже впервые в жизни попала в настоящий театр.

Черкасов места для Жуковых выбрал хорошие — почти в центре зала. Пока занимали свои места, пока устраивались, Олег во все глаза смотрел по сторонам, надеясь отыскать того, ради кого он собственно здесь и появился. Хотелось это сделать до того, как погасят свет. Оперативники разведцентра установили, что американское консульство закупило шесть билетов на спектакль, но кому именно, это оставалось загадкой. Появление Райта не исключалось, хотя были большие подозрения на это, так как его жена была уже в «видимой» стадии беременности и могла не пойти на представление. Было известно, что Райт без супруги такие заведения посещал только два раза.

— Какая красота! — восхищалась Света, рассматривая интерьер.

— Ты довольна? — спросил Олег.

Жена прижалась к мужу и ласково прошептала на ухо:

— Да. Я тебя люблю…

Технически рациональный и практически лишенный обычных человеческих сентиментальностей Олег Жуков два часа пытался понять, что именно находят люди в просмотре театральных сцен. Актеры, отдать им должное, играли хорошо. Прекрасна была и постановка, но Олег, привыкший саму свою жизнь рассматривать как большой спектакль, а самого себя актером, сидел и моргал глазами. Как по команде хлопал со всеми в ладоши, улыбался жене, а сам непроизвольно искал в полусумраке зала знакомое по фотографиям лицо.

Тома Райта Олег встретил, когда уже вместе с толпой шел к гардеробу. С Томом была супруга и еще две, по всей видимости, семейные, пары. Кто–то неосторожно навалился на жену Райта и Олег, мгновенно сориентировавшись в предоставленном судьбой случае, загородил её собой, деликатно улыбнувшись, как будто извиняясь за хулиганскую выходку рвущейся к выходу толпы.

Сьюзен улыбнулась в ответ и сказала:

— You are very kind, sir.

— It does not cost to gratitude, madam, — не моргнув глазом, отозвался Олег так, как его научили в военном училище.

Он пропустил женщину вперед и на мгновение краем глаза уловил взгляд Райта — Коллинза, который оценивающе посмотрел на Жукова.

— Это с кем ты болтал? — спросила Света, ревностно глядя незнакомке вслед.

— Понятия не имею, — отозвался Олег. — Она обратилась ко мне по–английски, я ей ответил. Ничего больше…

— А кто она такая?

— Я же сказал, что не знаю.

Олег рассматривал спину Райта. Том шел заметной походкой — когда вся толпа семенила ногами, американец выжидал, когда будет достаточно пространства, и делал очередной широкий шаг, что выдавало в нем уверенность и высокую самооценку. Жуков старался уловить как можно больше мелочей, понимая, что потом из этого можно будет составить для себя психологический портрет Райта и выработать стратегию работы с американцем.

Возле гардероба Олег несколько минут находился рядом с Райтом и его спутниками, но те к вежливому русскому видимого интереса больше не проявляли. Одевшись, Жуков с женой вышел на улицу.

Улица Светланская горела ярким неоном реклам, освещалась огнями уличных фонарей и автомобильными фарами. Чуть далее, за многоэтажным домом краевой администрации виднелись огни кораблей и судов, стоявших у причалов.

— Как красиво… — непроизвольно сказала Света, — давай немного прогуляемся?

Жуковы перешли подземным переходом к памятнику Борцам за власть Советов, пересекли площадь и спустились к набережной. За зданием штаба Тихоокеанского Флота в ночном сумраке угадывался огромный силуэт подводной лодки–музея С-56, поставленной на специальный постамент в ста метрах от воды. Семейная пара подошла к морю. Льда в бухте практически не было, и волны потихоньку бились о бетонный волнорез.

— Почему нам не по восемнадцать лет? — спросила Света. — Сейчас бы гуляли здесь влюбленной парой и не думали бы ни о чем…

— Думали бы друг о друге, — сказал Олег, думая в этот момент о Райте.

— А летом здесь купаться можно?

— Можно, — уверенно кивнул Жуков. — Я даже уже место для семейного отдыха нашел. Как потеплеет немного, я вас вывезу…

— Закурить не найдется? — раздалось сзади.

Олег обернулся. Перед ним стояли три парня лет двадцати с явным намерением взять не только «закурить».

— Не курю… — пожал плечами Олег и полностью повернулся лицом к ночным прохожим.

— Ну, дай тогда денег на курево, — сказал один из парней и немного погодя добавил сакраментальную «воровскую» фразу: — Все друг другу помогают…

Олег усмехнулся и спросил:

— И сколько тебе дать?

Света тронула его за рукав:

— Не надо, Олег, это же еще дети…

Жуков посмотрел на «детей», оценивая их с позиции боеспособности.

— А сколько не жалко! — они еще ничего не поняли.

Олег достал из кармана портмоне, вынул из него несколько купюр и спросил:

— Столько унесешь?

Сказано это было таким тоном, что парень непроизвольно попятился. Олег шагнул к нему ближе. Парни отступили на несколько шагов назад. От Жукова на них вдруг повеяло холодом могил и предсмертным ужасом тех людей, которых ему довелось лишить жизни…

— Не в кипяток, обознались мы… — пролепетал один из парней, после чего троица, как по команде, развернулась и быстро стала удаляться в сторону морского вокзала.

Олег спрятал деньги обратно и усмехнулся. Света прижалась к мужу.

— Вот и гуляли бы мы здесь, восемнадцатилетние… — сказал Олег.

27 марта 1996 года. Ключевое

Сергей лично завязал тесьмой первый полный мешок с сушеным трепангом и улыбнулся:

— Готово.

Водолазы стояли в круг и весело шутили. У всех было хорошее настроение, так как люди знали, что им сейчас заплатят неплохие деньги и они, наконец, смогут покончить, хоть и на время, со своей нищетой.

Сергей рассчитался с каждым.

— Разрешаю сегодня погулять, но что бы послезавтра все были как огурчики.

Мужики весело кивали головами:

— Как скажешь, командир, можем вообще не пить…

— Не пить тоже вредно, — усмехнулся Сергей.

Мужики повернулись уходить, но Сергей остановил их вопросом:

— Когда откроется море?

— Недели через две будет чисто, — сказал кто–то из водолазов.

Сергей проводил взглядом расходившихся мужиков. За забором дома их ждали жены. Радости не было видно краю. Сергей вдруг понял, что этим незаконным заработком он дал людям надежду на будущее, сплотил их вокруг себя, и ему от этой мысли стало хорошо.

13 апреля 1996 года. Владивосток

— «Наружке» удалось сделать вот этот снимок, — сказал Василий, протягивая Олегу пачку фотографий.

— Интересно, — Жуков взял в руки снимки и начал их просматривать.

На первом же снимке он разглядел номер газеты «Владивосток», в котором была статья про него самого. Газета лежала на переднем сиденье автомобиля. Общий вид фотографии говорил о том, что съемка велась с помощью мощной оптики с высоты. С окна стоящего напротив консульства дома?

— Значит, прочитал он все же эту газету? — спросил Олег.

— Предположительно — да! — кивнул Черкасов. — Но самое главное, с помощью этого снимка мы, наконец, установили, какое радио слушает Райт. Здесь очень хорошо виден автомобильный приемник и выставленная на нем частота.

— Все это хорошо, — кивнул Олег. — Вы мне подготовили встречу трепанга? У меня через неделю уже будет готова к отправке первая партия. Кто меня будет ждать вне территориальных вод?

— Да, наши люди вышли в Китае на человека, который выразил готовность заниматься этой темой. Зовут его Ан Бинь. Коммерсант. Был в России три раза. Прекрасно владеет русским языком. Предположительно он является сотрудником военной разведки Китая.

— Тем лучше, — усмехнулся Олег, — они нам встречу как надо организуют. По цене сговорились?

— Только условно. Пока точно еще не договаривались. Бинь сказал, что пока подумает. Окончательный ответ даст через три дня.

— Сойдет, — кивнул Олег.

— Скоро тебе нужно будет появиться в краевой администрации, где на встрече по экономическому развитию Приморского края будет присутствовать и американская делегация. Достоверно известно, что во встрече будет принимать участие мистер Райт.

— Кем буду я?

— Никем. В общей массе затеряться легко, а когда будет нужно, появишься на глаза американцу…

— Вход на встречу свободный?

— Отнюдь, но я уже сделал для тебя приглашение, так что здесь без проблем.

— Когда состоится эта встреча?

— Двадцатого апреля.

— Хорошо. Схожу…

16 апреля 1996 года. Хасанский район

— Регламент пункта технического наблюдения номер тридцать два будет производиться послезавтра с восьми часов утра в течение суток. В это время станция будет отключена, и контроль за морской границей полностью ляжет на тридцать первый и тридцать третий ПТНы, — сказал Василий, здороваясь с Олегом за руку.

Черкасов приехал на встречу сам не только для того, что бы дать Олегу информацию, но так же и из–за желания подышать свежим воздухом, а не вечным Владивостокским смогом. Жена Василия сидела в машине и не выглядывала. Она настроилась на природу.

— Я уже сориентировал своих местных мужиков–водолазов по этой теме. На всех ближайших пунктах наблюдения есть у кого родственник, у кого просто знакомый, к которому можно зайти. Они ведь все с этих пунктов живут в поселках. Завтра вечером зашлю Дениса с одним из мужиков на тридцать первый пункт, а Сергея на тридцать третий. Возьмут с собой по пол–ящика водки и закуски.

— Дельно, — усмехнулся Василий. — Вот так и становятся государственными преступниками…

После встречи с Черкасовым Олег поехал в Ключевое, где в неприметном сарае лежало несколько мешков сухого трепанга, подготовленного к переправке за рубеж. Жукова встретил Гаврила — наиболее толковый водолаз и отличный катерник, проработавший спасателем двадцать лет.

— Здравствуй, — поздоровался с ним Олег. — Подготовили технику?

— Здравствуй, — Гаврила всегда держался степенно и независимо, даже перед человеком, который дал ему работу и спас от нищеты. — Технику я подготовил, катер не подведет. Скажи, Олег Сергеевич, куда мы пойдем с таким количеством топлива? В Японию, что ли?

— Нет, ближе. Завтра скажу. Сам еще пока точно не знаю…

Жуков прошел к катеру и осмотрел его. Предстояло на нем выйти в открытое море и вернуться назад. Риск был велик, и потому нужно было быть абсолютно уверенным, что техника не подведет…

— Какая погода будет на завтра? — спросил Олег Гаврилу.

— Передавали без осадков, солнечно.

— Хорошо бы. А то не хочется в шторм выходить на катере в море…

Гаврила с опаской посмотрел на Олега, но ничего не сказал. Он что–то себе подозревал, но вслух пока не высказывал.

Жуков осмотрел двигатель.

— Масло свежее залил?

— Залил. И с собой канистру припас на одну полную маслозаправку.

— Хорошо. Готовность завтра в восемь часов вечера. Это значит, что в восемь часов вечера катер стоит в воде, трепанг лежит в сарае, машина, которая повезет мешки до катера, стоит с заведенным и прогретым двигателем. Учти, если все получится, как я запланировал, ты лично получишь пятьсот долларов.

Гаврила охнул — не смог сдержаться. Улыбнулся:

— Все будет хорошо, Сергеич…

— Не подведи.

Олег хлопнул водолаза по плечу и сев в машину, выехал из Ключевого. Со стороны он несколько минут наблюдал, как в море работали две группы трепанголовов, потом поехал по своим делам.

17 апреля 1996 года. Хасанский район

После обеда Денис с водолазом Николаем подъехали к тридцать первому ПТН. Им на встречу появились два мужика в камуфлированной форме, но без знаков различия.

— Николай! Какими судьбами? — воскликнул тот, что был выше ростом и коренастей.

— Здорово, Санек! — Николай полез обниматься, оставив за собой одиноко стоять Дениса.

Денис несколько мгновений смотрел на второго мужика, и будто очнувшись, протянул руку и представился:

— Денис.

— Петя, — представился второй, пожимая Денису руку.

— Саня, познакомься! — радостно крикнул Николай. — Это мой кореш, вместе на БАМе работали. Он там «срочку» служил. Вот он проездом мимо, попросил места показать. А у вас с вашей сопки такой обзор, да и ведь ты знаешь, что я только с тобой водку пью…

Саня и Петя переглянулись. Денис перехватил их взгляд и выставил на всеобщее обозрение большую спортивную сумку, из которой торчало не менее шести бутылок водки, палка колбасы и еще всякого на закуску. Пояснил:

— Люблю смотреть на природу через призму заспиртованного взгляда…

— А я не против, — сказал Санек. — Наливай…

Петя побежал на станцию, чтобы поставить задачу своим четверым солдатам–срочникам готовить стол под закуску и водку. Когда выпили три бутылки, Петя упал под стол и Санек, извинившись за своего не особо стойкого подчиненного прапорщика, предложил перейти на природу, откуда хорошо было видно море и множество сопок на берегу. Язык у Николая уже заплетался основательно, и только Денис мог поддерживать еще разговор. Денис чувствовал себя уже предельно пьяным, но стойко продолжал выполнять боевую задачу, поставленную ему своим бывшим командиром отряда спецназа, а сейчас просто ведущим по жизни.

— А вон там государственный заповедник, — говорил Саня, неуверенно показывая рукой куда–то в сторону.

Денис следовал его взгляду, и время от времени кивал. Сам же в это время думал о том, чтобы никто из срочников не сел за пульт радиолокационной станции, которая видела все вокруг и могла вскрыть факт прорыва госграницы.

— А вон там что? — иногда спрашивал Денис, показывая куда–нибудь или в сопки, или в море.

— Там Китай, — говорил Санек, — а вон там будет Корея. У нас по морю только с Кореей граница есть. С Китаем границы по морю нет. Из–за этого все споры…

— Слушай, тут ветер, пойдем в помещение, — предложил Денис.

— Пошли.

Когда они вошли, Санек тут же выгнал оператора из–за пульта, чтобы тот не мешал дальнейшей пьянке. Что и требовалось Денису.

Пока Денис развлекал Санька водкой и своими рассказами, технические средства наблюдения оставались без контроля, и соответственно, без контроля оставался довольно большой участок моря, на котором планировал провести прорыв государственной границы Олег Жуков.

Как только Денис понял, что оба смотрителя пункта дальше не способны выполнять задачу по защите морских рубежей России, а «срочники» отстранены от этого, он связался по рации с Жуковым.

— Готовы клиенты, — коротко сообщил о результатах своих действий Денис.

— Я понял. Сиди там до утра, как минимум до десяти часов. Если вдруг, какая смена придет, пои их тоже. Водки еще много осталось?

— Две бутылки.

— Ну, если что — главное начать, а потом сгоняешь на машине, еще купишь.

— Понятно.

Жуков отключился. Через двадцать минут он уже подъехал к Ключевому, и проскочил до самого моря, где уже на волнах качался быстроходный катер Гаврилы.

— Загружаемся! — крикнул Олег, махая рукой.

Грузовик уехал за трепангом. Сарай находился неподалеку — в пределах видимости. Было видно, как на грузовичке зажглись тормозные огни, когда он остановился возле заветного сарая.

— Готов? — спросил Олег Гаврилу.

— Готов, — отозвался бодро тот.

Гаврила ткнул катер в берег и ждал груза. Через три минуты грузовичок подъехал к катеру, и двое водолазов быстро перекидали десять мешков трепанга на борт катера. Олег, пересчитав мешки, запрыгнул в катер и тронул Гаврилу за плечо:

— Ну, с Богом.

Гаврила оттолкнулся веслом от берега, развернул катер и завел двигатель. Оставляя за собой огромный бурун, катер почти полностью вышел из воды, набирая скорость.

— Куда? — спросил Гаврила, все еще не зная, куда предстояло идти.

Олег назвал курс. Катер был оснащен примитивными навигационными приборами, а пройти предстояло тринадцать миль — нужно было выйти из территориальных вод.

Черкасов буквально накануне сообщил Олегу место встречи и опознавательные сигналы китайского судна, на который следовало передать груз, кроме того, сообщил и о том, что сторожевые корабли пограничного флота, скорее всего не смогут выйти на перехват уходящего за границу катера, даже если он будет обнаружен средствами технического наблюдения с берега. Олег все же решил подстраховаться, и пьянки на пунктах наблюдения, примыкающих к регламентному, отменять не стал. Береженого Бог бережет.

Через десять минут от брызг время от времени бьющих волн Олег промок до последней ниточки. От холода его начало трясти, а зубы стали отбивать чечетку. В этот момент он по достоинству оценил громоздкий, неповоротливый, но в тоже время и не промокаемый костюм, в который был одет Гаврила.

Гаврила некоторое время выждал, пока Олег не продрогнет окончательно, видимо с целью научения, и лишь после этого вынул из запасника непромокаемый плащ от армейского защитного комплекта ОЗК. Олег принял его с благодарностью. Хоть он был и мокрый с головы до ног, но наличие непромокаемой защиты спасало от сильного и холодного ветра.

Жуков коротко объяснил Гавриле цель этого выхода. Гаврила выслушал его равнодушно, хоть и его немного повело, когда речь зашла о прорыве госграницы.

— Вернуться бы в такую погоду живыми… — сказал катерник.

— Не накаркай, — зло усмехнулся Олег.

Волны становились все больше и больше, и Олегу несколько раз пришлось вычерпывать воду со дна катера плоским резиновым ведром. Пару раз катер зарывался носом в волну, и на мгновение казалось, что сейчас волна захлестнет его полностью, и маленькое суденышко, приняв на борт пару тонн холодной морской воды, просто уйдет в небытие вместе с отчаянным экипажем. Но оба раза опыт Гаврилы и Провидение спасали катер от верной гибели.

Олег уже начал было сомневаться в правильности того, что он затеял, но это быстро прошло, как только он представил, как на него посмотрит Лихой и скажет «…что же ты, Жук, не смог катер в море вывести…». Посмотрит, если удастся вернуться назад.

В назначенное время Олег достал из целлофанового пакета радиостанцию и начал вызывать по–русски «Пекин» — таким был радиопозывной китайского судна.

— Пекин, я Хасан, ответь.

Минут десять никто не отвечал, и катер шел прежним ходом, но спустя это время в эфире раздалось с тяжелым китайским акцентом:

— Хасан, Хасан, отвечай.

— Ответил, Хасан! — громко крикнул в рацию Олег. — Давай ракету!

Олег вместе с Гаврилой попытался определиться на местности. Выходило, что катер в настоящее время находился примерно в районе встречи с вероятным отклонением в полмили.

— Ракета! — Гаврила указал в сторону, где в ночном небе еле угадывалась звезда сигнальной ракеты.

— Поворачивай, — сказал Олег Гавриле, а в рацию сообщил: — Пекин, ракету вижу. Иду к тебе!

— Хорошо, Хасан, — отозвалась рация.

Через пять минут Олег увидел габаритные огни небольшого судна и Гаврила направил катер прямо на него. У борта стояло несколько человек, один из которых, посветив в катер мощным фонарем, спросил:

— Хасан?

— Пекин? — в ответ спросил Олег.

Китаец радостно закивал и сбросил в катер веревочный трап, по которому тут же спустились два матроса и бесцеремонно начали поднимать мешки с грузом и забрасывать их на борт своего судна.

— Прошу вас на борт! — пригласил китаец.

— Зачем? — испуганно спросил Олега Гаврила.

— Надо пересчитать груз, — отозвался Жуков. — Пошли, если что — у меня есть пистолет.

Последнее предложение Олег сказал только для того, что бы хоть чуть–чуть успокоить Гаврилу. Сам же он прекрасно понимал, что если китайцы что–то замыслили против них плохое, никакой пистолет в пятнадцати милях от своего берега не поможет…

Олег и Гаврила поднялись на борт. Тут же китайцы начали потрошить мешки и их содержимое высыпать в большие пластиковые бочки. Потом они эти бочки ставили на весы и лишь после этого удостоверялись в качестве полученного товара.

— Будто мы им героин привезли, — усмехнулся хмуро Гаврила.

— Не плохая идея, — улыбнулся Олег. — По крайней мере, у них, в Китае, этот рынок услуг еще не достаточно освоен. Нужно будет посоветоваться кое с кем…

Когда подсчет закончился, китаец, который говорил по–русски, передал Олегу пластиковый пакет, в котором угадывались пачки долларов. Олег заранее знал сумму, и пересчитывать деньги на холодном ветру и мокрых брызгах, ему не особенно хотелось, но пришлось. После чего он запрыгнул вслед за Гаврилой в катер.

— Пока! — махнул Гаврила рукой на прощание и завел двигатель.

— Домой, — сказал удовлетворенно Олег, застегивая внутренний карман в котором лежал ИЖ‑71 с досланным в ствол патроном. Пистолет не понадобился.

На обратном пути их прихватил начинающийся шторм. Катер кидало из стороны в сторону, и Олег пару раз молился, будучи абсолютно уверенным, что до берега ему уже не дойти, но Гаврила вытянул, выдюжил…

К берегу подошли с невязкой в пять километров южнее места назначения, и пришлось еще некоторое время идти вдоль бушующего прибоя к Ключевому.

В поселке их ждал грузовик, который загнал прицеп в воду и вытянул катер на берег. Олег тут же отдал Гавриле обещанные деньги и сев в машину, погнал во Владивосток, домой. Сейчас у него на руках были большие деньги, которые могли свести с ума самого преданного мужика, и чего ждать от такого, можно было только гадать. Поэтому Олег решил обсушиться в дороге.

Печка хорошо натопила салон, и Жуков разделся до трусов, разложив свою мокрую одежду по всем местам машины, куда дула горячим воздухом печка.

Перед постом Госавтоинспекции он натянул верхнюю одежду, что бы не вызывать подозрений и в таком виде появился дома. Света ахнула, но больше ничего говорить не стала. Она привыкла и не к таким зрелищам, которые мог показать ей муж.

19 апреля 1996 года. Владивосток

С утра Олег поехал к Семену. Тот встретил Жукова предложением выпить чашку кофе. Олег согласился, и когда они остались вдвоем, выложил перед лидером преступного мира города Владивостока увесистый пакет долларов.

У Семена отвисла челюсть.

— Это откуда? — спустя минуту спросил он.

— Я переправил партию трепанга за границу.

— Ты?

Семен еще несколько минут разглядывал деньги и успокоился только тогда, когда Олег сказал ему, что через пару недель привезет еще столько же.

— Могу продать идею, — усмехнулся Жуков. — Я подскажу, где есть самые плодородные места, а мне процент. Да и первое время помогу переправлять груз через границу…

— Согласен, — глаза Семена сверкали в предчувствии легкой прибыли.

— С моей стороны будет просьба развернуть вылов трепанга как можно шире. Это даже не просьба. Это требование. В этом случае я передаю вам все дела по трепангу. Нужно поторопиться, иначе этот прибыльный бизнес у вас просто вырвут из рук.

— Хорошо, — кивнул Семен. Его перекривило от того, что Жуков не просил, как все, а требовал…

— В какие сроки вы сможете организовать вылов трепанга двадцатью группами водолазов?

Семен пожал плечами. Олег опять давил его сроками исполнения, что «положенцу» не нравилось. Семен привык работать по–другому. Без особой спешки. И что бы никого над ним не было. От Жукова Семен всегда чувствовал исходящие волны огромной силы воли и пробивного характера, чего иногда не вполне хватало «положенцу». Как–то Семен даже подумал, было пригласить Олега к себе в помощники, но тут же и отказался от этой идеи, понимая, что Олег очень быстро займет его место — такой уж был у него характер.

— Через две недели, — наконец сказал Семен, подумав пару минут, прикидывая план своих действий.

— Ясно.

Олег повернулся, чтобы уйти, но Семен позвал его:

— Олег Сергеевич! У меня есть один деликатный вопрос. На него можно не отвечать.

— Слушаю, — Олег повернулся к собеседнику.

— Мне нужно организовать ликвидацию. Чистую. Чтобы никаких следов и что бы исполнители были профессиональные. Ты, кажется, служил где–то в спецвойсках и технологией этого дела владеешь…

Олег подарил «положенцу» тяжелый взгляд и вышел из помещения. Уже прикрывая за собой дверь, он услышал, как Семен себе под нос сказал:

— На нет, и суда нет…

На встречу в администрации края Олег решил не ходить. Слишком уж это было бы показушно и наигранно.

26 апреля 1996 года. Владивосток

Черкасов выглядел уставшим. Он летал в Москву, и как следует за последние четверо суток нормально не спал. В Москве он докладывал Лихому о проведении операции и получал новые задачи.

— Генерал считает, что пришло время более активного подведения тебя к Райту, — сказал Василий.

— Я так не считаю, — возразил Олег. — Моя встреча с ним сейчас не даст впоследствии никаких результатов, так как ложка хороша только к обеду. Вот как создам «Дельфину» невыносимые условия, тогда и буду знакомиться с Райтом. А вот еще раз где–нибудь с ним встретиться могу. Даже полезно. Куда он планирует идти в ближайшее время? Есть такие места?

— Такие места есть.

— Опять театр? — усмехнулся Олег.

— На этот раз нет. На этот раз это ресторан.

— Зачем ресторан? Это очень сильно похоже на подведение знакомства и поэтому я не согласен. Нужно что–то, что никоим образом не сможет вызвать ни капли сомнения. Что еще есть?

— Есть еще в запасе легкая авария на дороге, есть защита от уличных хулиганов, есть знакомство через жен.

— Объясни.

— Беременная жена Райта пару раз ходила в краевой диагностический центр. Там можно провести «встречу» и, к примеру, подвести её на своей машине до консульства.

— Она сама за рулем сидит. Вы это разве не знаете?

— Знаем. Её машину мы выведем из строя, и она будет вынуждена ехать с вами…

— Я подумаю. Но сомневаюсь. Слишком наиграно…

— Тогда нужно думать дальше…

В течение дня Олег проехал по точкам, где сидели на охране его парни, подправил кое–где работу в нужное русло и к вечеру приехал домой.

Жена приготовила вкусный ужин, и Олег решил посвятить вечер своей семье. Вот это было действительно редко…

20 мая 1996 года. Владивосток

— Жена Райта улетает через два дня в Америку. Рожать решила там. Том остается, — сказал Василий, когда Олег подсел к нему за столик в летнем кафе на набережной. — Если муж остается в такой момент, значит, есть на то особые причины…

— Понятно, — кивнул Олег и в свою очередь показал Черкасову газету: — Видал?

— Что там? — Василий протянул руку и взял газету.

— На первой странице.

Василий начал читать вслух:

— Хищническая добыча трепанга приняла массовый характер… — Василий поднял глаза на Олега: — Во сколько обошлась тебе эта статья? На первой странице…

— Зато!!! — Олег восхищенно посмотрел на своего собеседника.

Черкасов читать всю статью пока не стал. Основное и так было понятно — эта статья, плюс еще репортаж по телевидению и сообщение по радио смогут внести в ряды природоохраны нужную суету, которую потом можно будет использовать в своих интересах…

— Сейчас «Дельфины» будут поставлены перед фактом… — усмехнулся Василий, — Начнут усиленно работать, а мы им палки в колеса! Как, кстати, у тебя дела с твоими бригадами водолазов?

— Я все бригады передал Семену. Сейчас он ими рулит и еще несколько парней из «общака» вместе с ним. Несколько бригад работают самостоятельно, но сдают выловленный трепанг всё тому же Семену. За границу ходить я его научил, но пока еще не все секреты границы открыл, так что если он начнет возить через границу наркотики, я его катера быстро китайским пограничникам сдам…

— То есть ты вообще отошел от всех этих браконьерских дел?

— Ну, почему отошел? Процент я свой получаю… — рассмеялся Олег. — Ты боишься, что я не смогу потом против них же работать? Какая чушь!

— Значит, в этом вопросе у тебя никаких комплексов?

— Вася, я когда–нибудь комплексовал перед кем–нибудь?

— Не припомню.

— Вот и я не припомню…

— А с «общаком» проблемы?

— Разве это проблемы? Безопасность миллионов наших граждан — вот проблемы. Безопасность государства — это проблемы. И я вместе с тобой решаю эту проблему. Разве решение задачи такого уровня может быть сорвано бандитским паханом одного из городов огромного государства?

Олег посмотрел Василию в глаза, и Черкасову не было понятно шутит Олег или нет. Тяжелый, проницательный взгляд Жукова заставлял Василия думать, что это совсем не шутки, и что в случае противления со стороны криминала, лидер организованной преступности, а так же и большая часть его приближенных будет просто физически устранена в предельно сжатые сроки. Василий из опыта своей службы в спецназе знал, что такая задача вполне может быть поставлена. Государство, когда вопрос касался стратегической безопасности, предпочитало решать проблемы радикальными способами. В конце концов, именно для решения подобных задач и создавались специальные подразделения, в которых и Василию и Олегу довелось немало послужить на благо государства. А скорее всего, акция устранения, если необходимость ее проведения будет продиктована сложившимися обстоятельствами, будет проведена без ведома руководства именно потому, что проводящие спецоперацию люди привыкли к самостоятельным действиям, и очень хорошо понимают, что жизнь нескольких бандитов не идет ни в какое сравнение с безопасностью государства…

Тем более, что в настоящее время в подчинении Олега было несколько человек вполне способных решить задачу устранения лидеров организованной преступности. Эти парни уже продемонстрировали свои способности на примере уничтожения архивов шариатского суда в городе Аргун чуть больше года назад.

— Ясно, — кивнул Василий.

— Тогда я поехал, — Олег на прощание протянул руку и сел в машину, где его ждал Денис.

— Это кто? — спросил Денис.

— Кто? — спросил Олег.

— Ну, с кем ты, Сергеич, разговаривал сейчас.

— С кем я разговаривал?

Денис понял, что Олег по каким–то причинам не хочет, чтобы он знал, кто этот человек и замолчал. Он хорошо знал характер своего бывшего командира и вполне представлял, что если Жуков не хочет раскрывать своего собеседника, то так для всех будет лучше…

Денис завел двигатель и снова повернулся к Жукову:

— Куда?

— В «Варяг».

Денис вывел машину на проспект Столетия и погнал в сторону центра города. Олег сидел хмурый и водитель понял, что сейчас лучше вообще не заводить никаких разговоров…

В офисе «Варяга» Олег связался с Сергеем, который несколько дней сидел в Ключевом, на первых порах объясняя «общаковским» все нюансы трепангового промысла.

— Докладывай! — коротко, не разбазаривая время на отдельное приветствие, бросил Олег.

— Приезжали «Дельфины», но я все работы приказал свернуть, и инспектора никого не взяли. Проторчали здесь сутки, и уехали… — доложил Сергей. — Что мне делать?

— Какова вероятность, того, что инспекция так и будет дальше работать? — спросил Олег.

— Я думаю, что не большая. В принципе, как только я отсюда уеду, воровские начнут с мужиков три шкуры драть, чтобы они как можно больше собирали трепанга. Отсюда выльется «жадность фраера губит» и инспектора получат полную возможность брать водолазов голыми руками.

— Я понял. Завтра возвращайся назад. Хватит тебе там сидеть…

— Ясно.

— Но ты их все же проинструктируй, как работать. Пусть нервы инспекторам попортят…

25 мая 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

Руководитель специализированной оперативной природоохранной инспекции Виктор Руденко сидел за своим столом и держал голову руками. Больше ему ничего не оставалось делать. Перед ним на столе лежал ворох газет, в коих было большое количество статей о неспособности органов природоохраны бороться с «хищническим истреблением морских биологических ресурсов». На стульях, приставленных к стене, скромно сидели два американца — мужчина и женщина. Своим внешним видом они походили на случайных гостей большого начальника, но на самом деле именно они сейчас были хозяевами руководителя инспекции.

Катрин Патрик снова посмотрела в глаза Виктора Руденко:

— Сколько еще газет нужно вам, Виктор, принести, что бы указать вам на недостаточную эффективность работы вверенной вам инспекции? — на чистом русском спросила она.

Руденко вытер со лба пот. Недовольство зарубежных спонсоров его работой могло в конечном итоге означать только одно — лишение инспекции крупных валютных грантов, а равно и его собственной заработной платы. Что отвечать американцам? Заверять их в том, что скоро все придет в норму и удастся, наконец, стабилизировать ситуацию с трепангом? Бред. За последний месяц шесть оперативных групп составили только два протокола по трепанговой теме и оба — по факту обнаружения трепанга, брошенного браконьерами при попытках их взять с поличным. После чего старшие оперативных групп долго и нудно уверяли начальника, что захватить с поличным водолазов, занимающихся сбором трепанга, практически невозможно…

— Я хочу вас заверить, что принимаются абсолютно все, возможные в такой ситуации, меры. Мои группы не спят ночами, но работают в самом интенсивном режиме, какой только может выдержать человеческий организм…

— А результата нет, — возразил широкоплечий и уверенный в себе Том Райт. — Такая работа, как говорят у вас, русских, только коту под хвост. Вы вынуждаете меня пересмотреть ваши запросы на очередные гранты в сторону урезания, так как вы не выполняете возложенные на вас задачи.

Сказано это было голосом, абсолютно не терпящим возражений. Катрин в подтверждение слов Райта кивнула. Начальник инспекции заметил, что Райт каким–то способом, в отличие от всех остальных американцев способных говорить по–русски, сумел передать интонацию диктата, которую сознание приняло вопреки себе.

Руденко снова вытер со лба пот. Это уже было слишком заметно, и он понимал, что этим он показывал американцам свою слабость, но ничего с потоотделением сделать не мог, так как и ничего не мог сделать с бригадами водолазов–трепанголовов…

— Сколько вам нужно дней, средств и помощи содействующих органов, для решения этой проблемы? — спросил Райт.

— Один месяц, — без задержки сказал Руденко, особенно не привязываясь к этому сроку. Сказал по большей части наобум. Не подумав.

— Хорошо, — кивнул Том. — По истечении этого срока вы должны предоставить нам убедительные доказательства результативности вашей работы по данному вопросу. Или я вынужден буду решать вопрос по грантам и по вашей должности. До встречи.

Райт и Патрик встали и повернулись к выходу. Перед самой дверью Том повернулся и сказал:

— Вы должны докладывать мне о ходе проведения работ каждые три дня.

После этого американцы вышли в коридор. Катрин повернулась к Тому:

— Только так мы заставим этих тупых русских работать и думать…

— Думать им не надо, — усмехнулся Райт. — Мы сами за них все обдумаем…

— Поедем в ресторан, — предложила Катрин. — Я проголодалась…

Том посмотрел на Катрин, на мгновение задержав на её глазах свой взгляд и тепло улыбнувшись, кивнул.

Этот момент был снят на видео оперативным офицером разведывательного центра и через полчаса запись уже просмотрел Черкасов. Такой взгляд женщине мог подарить только человек, который понимает, что через несколько часов он, возможно, овладеет этой женщиной. Если это соответствует действительности, то на этом можно будет впоследствии неплохо сыграть. Василий еще пока не знал, как, но это обстоятельство было значимым и не должно было упускаться из вида…

1 июня 1996 года. Ключевое

Денис не отпускал далеко от себя машину инспекторов «Дельфина». Держался от них на расстоянии не более двухсот метров, что бы не проморгать, куда они направляются. Когда инспекторская машина свернула в поворот на Ключевое, Денис облегченно вздохнул: «Дельфин» был в своем репертуаре — работал совершенно предсказуемо и стереотипно.

По рации Денис доложил Олегу, что все идет по наезженному сценарию. Начался дождь, который мешал наблюдению. Теперь нужно было подъехать как можно ближе к месту выхода катеров на берег, где сейчас остановились «Дельфины». Сергей предложил высадить его неподалеку, а машину держать подальше. Денис кивнул.

Сергей, надев непромокаемую куртку, вышел в дождь.

Инспектора, подъехав к самой кромке берега, вышли из машины и долго смотрели в море, где маячили несколько лодок трепанголовов. Они не могли знать, что водолазы сейчас торчали в море только для вида и никаких работ не производили, так как уже были предупреждены о появлении в районе группы Специнспекции.

Сергей расположился в кустах неподалеку, спрятавшись от дождя под кроной дерева. В бинокль ему было хорошо видно все, что делали инспектора, и даже частично он мог уловить их разговоры. После часового сидения Сергей промок до ниточки и трясся от холода, но с места не уходил. Нужно было досконально изучить тактику действий специализированной инспекции, перед тем, как более плотно заняться противодействием.

Когда к берегу подошел первый катер, инспектора, дождавшись, когда лодка уткнется носом в берег, быстро приблизились и так же быстро провели досмотр. Досмотр им ничего не дал, и они сели в свой УАЗ. В течение следующего часа они таким же образом досмотрели остальные лодки, которые подходили к берегу. Ближе к вечеру инспектора поехали назад.

Сергей запрыгнул в машину:

— Поехали…

С него ручьями стекала вода, но выглядел он вполне свежо.

С таким подходом инспекторов к решению задач по захвату групп трепанголовов можно было еще долго не беспокоиться за безопасность водолазов и значительно расширить вылов.

5 июня 1996 года. Владивосток

Сразу в трех краевых газетах снова была поднята тема «хищнического истребления» трепанга и бездействия природоохранных структур по этому поводу. Черкасов как бы случайно встретился в закусочной с корреспондентом газеты «Владивосток» Вадимом Приходько, который полгода назад написал статью про Жукова.

— Здравствуй, Вадим! — поздоровался Василий. — Как твои дела на литературно–журналистском поприще?

Несколько мгновений корреспондент хлопал глазами, но потом вспомнил своего давнего собеседника и поздоровался:

— Привет, Василий. Так, работаю пока…

— Статью про Жукова ты тогда здорово отписал.

— Ему понравилось? — улыбнулся Вадим.

— Да. Хотя он потом говорил, что не надо было бы этого делать…

Вадим пожал плечами. Он не знал, что сказать на этот счет.

— По рюмашке? — разряжая обстановку спросил Василий.

— Я на работе вроде бы… — замялся Вадим, но спустя мгновение неуверенно кивнул: — а давай…

Василий заказал водочки и закуски. Расположились за столом. Вадим положил на стол свою папку. Черкасов кивнул на нее головой:

— Очередная статья?

— Так, работаю… — неопределенно кивнул Вадим.

— Читал про трепанг? — спросил Василий.

— Не только читал. Редактор давал мне задание на разработку этой темы. А на редактора, насколько я знаю, уже выходили представители природоохранной прокуратуры, которые запросили фактический материал для проведения расследования по этому вопросу.

— Ничего себе! — присвистнул Василий. — Даже прокуратура! Ну, сейчас нагорит трепанголовам…

— Да где там! — махнул рукой Приходько. — Еще ни разу никому не удалось прихватить их с поличным. Рыбинспекция этого делать не может, Специнспекция «Дельфин» тоже не способна, хотя изначально для этого и создавалась…

— Для чего создавалась? — проявил интерес Василий. — Ловить водолазов?

— Ну, в общем да. Только у них тоже ничего не получается.

— Не умеют работать?

— Скорее да. Хоть и рвения у них много, но в результате — полный ноль.

— Почему?

— Группы водолазов очень осторожны. Они прекращают всякую деятельность, когда машина Специнспекции появляется в районе лова.

— Значит, нужно быть хитрее их, — заключил Василий.

— А вот этого у них как раз и не получается… — усмехнулся корреспондент. — К этому есть еще одна проблема. Недавно, когда редакция посылала меня поработать по этому вопросу, я разговаривал с ребятами из госбезопасности, которые тоже занимались этим вопросом. Они говорят, что им ясны все этапы этого черного бизнеса, кроме одного — им не понятно, куда идет выловленный трепанг. Им не понятно, каким образом трепанг превращается в живые деньги.

— А что здесь непонятного? — удивился Василий. — Его наверняка переправляют за границу.

— В том то и дело, что это ясно как Божий день, но где и как его переправляют — вот это не ясно. Сейчас проводится проверка таможенных органов — есть подозрения, что они потакают браконьерам.

— «Дельфинам» Жукова не хватает! — рассмеялся Василий.

В этот момент официантка принесла заказ. Пока разливали, выпивали и закусывали первую, молчали. Только хорошо поработав вилкой, Вадим поднял взгляд на собеседника:

— Жукова?

— Его. Он бы быстро порядок в этом деле навел. Ему никакие авторитеты нипочем, ему никакие стены не страшны. Если нет выхода из ситуации, он этот выход просто проломит.

— Слушай, точно! Он ведь говорил мне, что охотно занялся бы охраной природы! — глаза корреспондента заблестели.

Василий посмотрел в тарелку с салатом. Ему показалось, что слишком уж просто он подвел Вадима к этой мысли. Слишком уж банально. Но по реакции Приходько было видно, что он не заметил, что его просто к этой теме «подвели»…

10 июня 1996 года. Владивосток

Том и Катрин остановили машину у набережной и медленно, попивая пиво, пошли к берегу моря, наслаждаясь солнцем, друг другом и свежим ветерком, несущим с моря чистый воздух. Они прошли до дельфинария и, видимо решившись, все же прошли по мостику на плавучую платформу, где внутри плавало несколько дельфинов–белух.

Около двух десятков человек стояло на платформе, время от времени громко аплодируя тому, как дельфины показывали на что они способны.

Парочка прошла в самый дальний от входа угол и стала с восторгом наблюдать за отлично тренированными белухами. Том смотрел на них с точки зрения бывшего боевого пловца. Ведь именно с белухами ему бы предстояло воевать в первую очередь, если бы в реальности пришлось выполнять какую–либо боевую подводную операцию в акватории залива Петра Великого.

Ко всему этому Райт прекрасно знал, что воевать ему бы пришлось именно с этими дельфинами, которых обыватели называли цирковыми. Эти белухи длительное время проходили боевую подготовку в засекреченном спеццентре в неприметной бухте Витязь на юге Приморского края, и лишь благодаря развалу советской экономики вынужденно, после закрытия спеццентра, были переведены на положение «цирковых», исключительно с целью выживания. Демонстрация жителям и гостям Владивостока цирковых номеров была нужна только для сбора средств в целях сохранения шести «боевых единиц» Тихоокеанского флота России…

Райт непроизвольно поежился, когда одна из белух вдруг подплыла прямо к нему и около полуминуты просто смотрела на него, не отрывая своего взгляда, после чего прощебетала что–то по–своему и резким движением ушла в сторону. Райту показалось, что белуха как будто знала, кто он есть такой на самом деле. В боевой ситуации две–три белухи с надетыми на нос стальными резцами имели очень много шансов полностью уничтожить диверсионную группу специального назначения в составе шести легких водолазов экстра–класса. В свою очередь водолазы спецотряда SEAL «морские котики», на подготовку которых военно–морской флот Соединенных Штатов Америки затрачивал астрономические средства и возлагал большие надежды, имели мало шансов выжить в борьбе с этими белухами. Причем Райт знал, что никакое подводное оружие американского производства не смогло бы его спасти, попади он в поле зрения хотя бы одной обученной в бухте Витязь боевой белухи.

Через десять минут на платформе появился Олег со своей женой и детьми. Дети и Света восхищенно смотрели на дельфинов, наблюдая, как белухи выпрыгивают из воды, перелетая в воздухе довольно значительные расстояния. Олег и сам был рад посмотреть на дельфинов, но в данное время его больше занимал Кевин Коллинз, офицер военно–морской разведки США, который стоял в трех метрах от него и озабоченно рассматривал белуху, которая время от времени подплывала к нему и подолгу смотрела на американца, поднимаясь из воды почти на полтела.

Всмотревшись в глаза Райта, Олег вдруг увидел в его взгляде огонек растерянности, который чуть разгорался, когда к нему подплывала белуха. По всему угадывались отголоски животного страха перед чудовищем, которое имело назначение убивать подобных Коллинзу — Райту в своей родной стихии. Вдруг Олег со всей ясностью понял, что на этой плавучей платформе из всех присутствующих, только американец знает настоящую цену и далеко не цирковые возможности этих белух.

Олег, посмотрев, как человек в гидрокостюме кормит дельфинов, громко позвал своих детей. Громкий голос привлек внимание американца, и он непроизвольно повернулся, на миг, оторвавшись от пронзительного взгляда белухи, которая так и не хотела далеко от него отплывать.

— Смотрите, не упадите! — сказал Олег детям дежурную фразу, отмечая, что Райт его заметил.

Теперь дело было за Черкасовым, который снимал встречу на видео с помощью мощной оптики из стоящей в ста метрах от платформы неприметной легковушки.

Олег старался не смотреть в сторону американца и полностью посвятил себя лицезрению белух и разговорам с супругой.

Райт несколько раз посмотрел на Жукова, стараясь, это сделать так, чтобы случайно не встретиться взглядом. Американец, постояв на платформе еще минут двадцать, потянул Катрин к мостику, чтобы выйти на набережную. В этот же момент к выходу пошли и Жуковы. Когда они оказались на мостике, Жуков громко сказал детям:

— Что бы делали дельфины, если бы им никто не помогал?

Дети стали что–то отвечать, но Олег не слушал их. Американец при этих словах сбился с ноги, и чуть было не споткнулся. Олег это очень хорошо заметил.

Вдруг из бассейна платформы высоко подпрыгнула белуха и пронзительно защебетала. Райт обернулся и случайно встретился взглядом с Жуковым. Олег сам не ожидал, что так получится, но это произошло. Райт не смог мгновенно отвести взгляд и обоюдное лицезрение затянулось и только когда это уже стало очевидно, когда уже нужно было или кивнуть в знак приветствия или просто улыбнуться человеку, который остановил на тебе свой взгляд, Райт, наконец, отвел в сторону глаза. Это получилось слишком наигранно и фальшиво.

Зато Олег очень хорошо прочитал в глазах Коллинза узнавание.

Райт стал спускаться по мостику на берег, поддерживая Кэт под локоть. Олег шел за ним. Дети что–то спрашивали его, но он был полностью поглощен тем, что произошло, и на детские запросы не отвечал.

15 июня 1996 года. Приморский край. Военно–морская база Павловск

Капитан–лейтенант Дмитрий Головин бодрым шагом поднялся на борт атомного подводного ракетного крейсера стратегического назначения ТК‑205 «Тайфун», штурманом которого он был назначен три дня назад, в аккурат перед выходом корабля на боевое патрулирование. Вахтенный вяло посмотрел на офицера. Головин узнал матроса, это был один из тех, кто пришел вместе со всем экипажем крейсера с севера на Дальний Восток еще год назад. Сейчас этот матрос уже считал дни до демобилизации…

Ночная темень, мелкий дождь и пронизывающий ветер были противны и для настроения ничего хорошего не сулили. Хорошо было то, что такая погода могла на пару дней скрыть от средств космической разведки США факт выхода крейсера из базы. Именно для этого крейсер стоял в немедленной готовности к выходу в течение двух недель — ждали погоды. Наконец погода пришла. Вместе с погодой подошли два буксира, которые быстро вытолкали огромное тело крейсера на середину бухты, где ТК‑205 смог самостоятельно развернуться. Головин занял свое место в штурманской, хозяином которой ему было приятно себя чувствовать. Нисколько не смущал его тот факт, что именно от него сейчас зависело точное определение местоположения корабля, а равно и его боевое использование. Он был уверен в себе как никогда. И ответственность его не пугала.

В целях предотвращения немедленного вскрытия факта выхода ракетоносца из базы в море, командованием флота был разработан ряд мер, способствующих выполнению этой задачи. В реальности это выполнялось очень просто. За два часа до выхода ракетоносца из базы, из торгового порта пограничники выпускали очередное торговое судно, которое до этого момента придерживалось несколько часов, а то и дней под различными предлогами. Когда судно проходило траверз острова Аскольд, под него на глубине двадцать–тридцать метров подходил огромный подводный крейсер, который в большинстве случаев был значительно длиннее и тяжелее, используемого как прикрытие, «торговца».

Ювелирное мастерство рулевых крейсера позволяло в течение нескольких часов, спокойно идти под корпусом ничего не подозревающего торгового судна. Лишь после достижения района боевого патрулирования, который постоянно охранялся специально выделенными противолодочными силами Тихоокеанского флота, ракетоносец отваливал в сторону и набирал нужную глубину, чтобы уйти под термоклин. Уйти под термоклин раньше не позволяли глубины — именно по этой причине и приходилось «пользоваться услугами» торгового флота. После выхода в заданный район начиналось боевое патрулирование в немедленной готовности по приказу «сверху» произвести ракетный залп.

Как только американские разведывательные органы устанавливали, что в базе стало на крейсер меньше, начинались активные поиски «пропавшего» подводного ракетоносца. В районы предполагаемого боевого дежурства немедленно высылались мощные противолодочные группировки кораблей 7‑го флота США, самой мощной из которых была ударная группа с авианосцем «Китти Хоук» и несколькими кораблями охранения. Корабли и самолеты 7‑го флота в бешеном темпе рыскали по всему Японскому морю, пытаясь отыскать выпавшие из поля зрения двадцать стратегических ракет и двести ядерных боеголовок.

В свою очередь 10‑я оперативная эскадра Тихоокеанского флота России в составе гвардейского ракетного крейсера «Варяг», больших противолодочных кораблей «Маршал Шапошников», «Адмирал Трибуц», «Адмирал Виноградов», «Адмирал Пантелеев» и нескольких эсминцев и подводных лодок–истребителей, всеми силами противодействовала американским морякам. Время от времени случались и казусы, которые вполне могли при немного не правильной трактовке, привести к началу широкомасштабных боевых действий между флотами ядерных держав. До последнего времени удавалось сохранить мир в Японском море, несмотря на такие действия моряков как, например, таран американского авианосца «Китти Хоук» русской подводной лодкой К-314, командир которой, осуществляя скрытное слежение за авианосной ударной группой, так увлекся своей невидимостью, что допустил опасное сближение, и в результате лодка прорезала своим гребным винтом корпус «Китти Хоука», нанеся ему ниже ватерлинии рваную рану длиной сорок метров. Только грамотные действия американских моряков спасли огромный корабль от затопления, а конструктивный диалог командующих флотов спасли мир от начала третьей мировой войны. К-314 потеряла винт и вынуждена была всплыть в непосредственной близости от «Китти Хоука» к огромному удивлению командиров противолодочных корветов и фрегатов, в задачу которых входило именно недопущение русских подводных лодок к своему авианосцу. Скандал тогда удалось погасить лишь частично, но американцы урок усвоили.

ТК‑205 начал погружение. Головин время от времени, по запросу с командного пункта, давал свою информацию. Глубины позволяли здесь ходить очень осторожно, без недопустимых рысканий в стороны — вполне можно было посадить крейсер на мель. А так как корабли такого класса на грунт, по конструктивным особенностям, не садятся, можно представить последствия такой «посадки»…

«Тайфун», направляемый докладами с акустического поста, сблизился с сухогрузом «Лесозаводск» и, поднырнув под него, выровнял скорость.

— Место в ордере занято, — пошутил командир крейсера.

Около двадцати часов предстояло идти крейсеру в таком режиме…

Сменившись, Головин вошел в свою каюту и прилег отдохнуть. Спать не хотелось, хоть он и очень устал — давил груз ответственности. За стенкой время от времени раздавались приступы неудержимого смеха, и Дмитрию стало интересно, что же там происходит. Поднявшись, он прошел в соседнюю офицерскую каюту, в которой жили молодые лейтенанты. Три лейтенанта что–то рассматривали на столе и время от времени громко говорили:

— Беги, давай, беги…

Головин перегнулся через их спины и увидел знакомое развлечение. На столе были устроены тараканьи бега. Только тараканы бегали не просто так, а внутри склеенной кругом полоски бумаги, как белка в колесе, приводя, таким образом, этот круг в движение. Офицеры подправляли спичками направление движения «своих» тараканов и восторженно аплодировали тому, кто первый добирался до края стола в очередном забеге.

Дмитрий усмехнулся. Такие бега он и сам устраивал, будучи еще на практике курсантом.

Как минимум завтра предстояло устроить «тараканьи бега» с американскими многоцелевыми подводными лодками типа «Лос — Анджелес», которых в акватории Японского моря, с переходом сюда ТК‑205, заметно прибавилось…

Заступив на вахту, Дмитрий уловил какое–то напряжение на центральном посту. Помощник командира кратко обрисовал ситуацию:

— Над «Лесозаводском» уже третий час кружит американский «Орион». Это передали по звукоподводной связи с «Бурного».

Головин прикинул — через два часа крейсер должен был уйти в сторону от сухогруза и дальше идти без такого своеобразного прикрытия как шумы винтов торгового судна. Если в небе висит четырехмоторный противолодочный самолет «Орион», то при существующих глубинах провести отрыв от американцев будет не просто. Или даже не возможно. Где–то рядом находился эскадренный миноносец «Бурный», который обеспечивал выход подводного крейсера в район боевого патрулирования. Эсминец имел задачу недопущения обнаружения американцами атомного ракетоносца, но выполнить эту задачу оказалось для него не так просто.

— Зафиксирован сброс в море тяжелого объекта, — вдруг доложили с акустического поста. — Предположительно акустический буй.

— Принял, — отозвался помощник командира. — Американцы начали сбрасывать буи. Это значит, что они практически уверены, что под сухогрузом что–то есть. Я не припомню случая, чтобы они так просто разбрасывались дорогими буями.

— Если мы сейчас отвернем от сухогруза, «Орион» нас сразу обнаружит и классифицирует… — сказал Головин. — Даже если мы будем идти самым малым ходом…

— В том то и оно, — подавленно ответил помощник командира крейсера.

В центральном появился командир.

— Что други, попались в сети?

— Похоже на то… — кивнул помощник. — С «Бурного» докладывают, что над нами висит «Орион». Только что с него сбросили буй.

— Нужна помощь авиации, иначе нам от американцев не оторваться. Передавайте на «Бурный»…

Через некоторое время командир крейсера приказал приготовить к старту две зенитные ракеты «Игла-П», которые могли быть использованы прямо из–под воды с той глубины, на которой сейчас находился ТК‑205. Нужно будет только чуть приотстать от сухогруза, поднять зенитный перископ, предназначенный для определения своих координат и определить с его помощью положение противолодочного самолета противника. Стрелять зенитными ракетами по реальному противнику еще никому на Российском подводном флоте не приходилось, но практически у каждого командира подводной лодки, которые были вооружены подобными комплексами, были моменты, когда ракеты приводились в боевую готовность и до возможного уничтожения противолодочных самолетов противника оставалось всего несколько минут. И всегда уничтожение откладывалось — командиры находили другой способ отрыва от преследования противником…

Через час «Орион» улетел, оставив вместо себя «Хоукай», который, по всей видимости, прилетел с авианосца «Китти Хоук». «Хоукай» несколько раз прошел и над эсминцем и над сухогрузом. Противовоздушная оборона эсминца тоже была приведена в полную боевую готовность, и моряки были готовы по первому приказу штаба флота уничтожить американский противолодочный самолет, что бы обеспечить скрытный выход подводного крейсера в район боевого патрулирования. Это уже потом можно будет придумать оправдание, или назвать это «чудовищной ошибкой». А сейчас следовало выполнить боевую задачу любой ценой, и зенитные ракеты корабля грозно смотрели в небо, готовые незамедлительно поразить находящуюся неподалеку воздушную цель…

Еще через полчаса над сухогрузом появились два истребителя–перехватчика 22‑го гвардейского «Берлинского» истребительного авиационного полка, которые тут же приступили к умелому оттеснению «Хоукая» в сторону от судна.

«Хоукай» сбросил два буя и стал выполнять маневры на уклонение от российских истребителей. Для этого американцы снизили до минимальной свою скорость, надеясь, что истребители не смогут выдержать такой режим полета. Американцы ошиблись. Минимальная скорость истребителей Су‑27 была значительно ниже, чем та, на которую был способен «Хоукай»…

Командир эсминца несколько мгновений рассматривал в мощный бинокль гидроакустический буй, который был сброшен ближе к его кораблю.

— Уничтожить буй! — приказал командир, оценив ситуацию.

«Бурный» из шестиствольной противоракетной пушки АК‑630, имеющей скорострельность семь тысяч выстрелов в минуту, расстрелял в начале один, а через двадцать минут, перейдя на другую сторону от сухогруза, и второй буй, выпущенный «Хоукаем».

Истребители снизили скорость и встали эскортом по обе стороны американского противолодочного самолета. Пилоты визуально видели друг друга и жестами начали показывать знаки взаимного «уважения»…

Сухогруз, видя вокруг себя начало настоящих боевых действий, начал снижать ход. В данный момент это было недопустимо, и с «Бурного» приказали «Лесозаводску» следовать прежним курсом и прежней скоростью в противном случае пообещали просто утопить судно. В подтверждение своих слов за корму сухогруза пустили короткую, но вполне убедительную очередь из АК‑630, которой расстреливали несколько минут назад американские буи. Чтобы сухогруз не имел возможности доложить о происходящих событиях своему руководству, на частотах, используемых торговыми судами, специалисты радиоэлектронной борьбы «Бурного» поставили мощные помехи. Ситуация складывалась не очень хорошо, и поэтому военным морякам приходилось идти на крайние меры…

Пилотам двух Су‑27 удалось оттеснить «Хоукай» на двадцать километров в сторону, что исключало обнаружение им подводного крейсера. Тут же с «Бурного» последовало разрешение на отворот «Тайфуна» в сторону.

Командир крейсера подал команду, и огромное тело ракетоносца начало поворачивать вправо, одновременно опускаясь в глубину. Крейсер сбросил свою скорость до пяти узлов, чтобы максимально снизить кавитационные шумы своих винтов. Через несколько минут крейсер ушел под термоклин, где вероятность остаться невидимым вместе с увеличением глубины возрастала в арифметической прогрессии…

Прибывшим через полчаса еще двум «Орионам», сопровождаемых двумя истребителями «Томкэт», в этом районе уже нечего было делать. Они начали рыскать вокруг «Лесозаводска», который по прежнему для видимости эскортировался эсминцем. Американцы сбросили четыре буя, но «Тайфун» был уже далеко от этого места, и найти его не представлялось возможным…

Еще почти сутки американские противолодочные самолеты кружили по району и над сухогрузом, экипаж которого никак не мог взять в толк, откуда у военных появилось столько внимания к их скромному судну…

20 июня 1996 года. Ключевое

По заданию Жукова Сергей встретился с Гаврилой. Тот выглядел перепуганным. Сергей махнул ему рукой и водолаз сел в машину.

— Что у вас случилось? — спросил Сергей.

— «Дельфины» сегодня с утра приехали, сели вон в те кусты и до сих пор там сидят. Машину отогнали за поселок. Двое здесь и один в машине.

— Неужели за ум взялись? — усмехнулся Сергей. — Научились засады ставить?

Гаврила пожал плечами.

— Сегодня кто вышел на промысел? — спросил Сергей, рассматривая в бинокль кусты.

— Не хотели выходить, но приехали блатные, теперь они нами рулят, и выгнали всех водолазов в море. Сейчас боюсь, что весь улов инспектора заберут…

— Вы блатным объяснили ситуацию?

— Объяснили. Но они и слушать ничего не хотят. Говорят, что это наши проблемы.

— Ясно. Сейчас что–нибудь придумаю.

Сергей долго смотрел в бинокль и лишь спустя несколько минут спросил:

— У вас собаки есть?

— Конечно, есть, это же деревня… — пожал плечами Гаврила. — А зачем они нужны?

— Пару злых собак направляйте сейчас в эти кусты. Пусть они выгонят оттуда инспекторов. А если даже не выгонят, то всем ясно покажут своим лаем, что там кто–то есть. А потом туда пару мальчишек зашлите — пусть поспрашивают о чем–нибудь инспекторов. Главное — показать, что засада раскрыта. После этого они должны уехать.

— Ясно, — кивнул Гаврила и улыбнулся.

— Если это не поможет, я придумаю что–нибудь еще, — добавил Сергей.

Гаврила вышел из машины и быстрым шагом пошел в сторону своего дома. Через пять минут из дома вышли два пацана с большими овчарками. Мальчишки прямым ходом двинулись в сторону кустов, где сидели инспектора. С приближением к кустам они начали дразнить своих собак, выводя их из себя. Собаки рвались на поводках. Еще через минуту собаки уже забежали в кусты, где принялись остервенело рычать и громко лаять.

Вскоре и мальчишки зашли туда же. Через пять минут на дорогу вышли два инспектора и угрюмо поплелись в стороны выхода из поселка, где их вскоре забрала машина.

— Вот и все проблемы… — усмехнулся Сергей. — Не пускайте их сюда и все…

Гаврила улыбнулся.

— Если снова приедут — звони, — напутствовал Сергей и уехал.

На трассе он пристроился за машиной инспекторов. Те прижались, было к обочине, чтобы пропустить легковушку, но Сергей на обгон не пошел, а только снизил скорость. Инспектора еще снизили скорость, но Сергей не хотел их обгонять. Таким образом, он просто хотел надавить на них психологически. Впритык за машиной инспекторов Сергей проехал километров пятьдесят, и лишь здорово помотав им нервы, надавил на газ и, оставляя за собой стену непроглядной пыли, ушел вперед.

25 июня 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

Том и Катрин, войдя в кабинет начальника специализированной инспекции, встретили на пороге выходящего человека, лицо которого им ничего не сказало. Том все же проводил его взглядом.

— Здравствуйте, — поздоровалась Катрин Патрик. — Мистер Руденко, срок, отпущенный вам на решение вопроса по вылову трепанга, истек. Предъявите нам результаты вашей деятельности!

Руденко замялся, достал из стола папку и протянул её Тому, который стоял ближе. Райт раскрыл папку и вынул из нее всего лишь один лист бумаги, который только наполовину был закрыт текстом. Это был отчет всех шести спецгрупп по результату работы в течение месяца. Райт стал читать вслух:

— Проведено восемьдесят четыре досмотра лодок и катеров, двадцать досмотров автотранспорта, сорок восемь личных досмотров. Обнаружено и изъято сто три особи мертвого трепанга. Кроме того, изъято незарегистрированное охотничье ружье и два охотничьих ножа. Задержано и доставлено в милицию три человека, оказавших при досмотре сопротивление государственным инспекторам. И это все? — Райт поднял взгляд на Руденко, который, ожидая этого вопроса, уже вжался в кресло.

— А где задержания с поличным? — спросила Патрик. — Где наложенные штрафы, где изъятое водолазное снаряжение, катера, моторы? По какому критерию оценивать вашу работу? Мы вам платим за эту работу немалые деньги, а вы не можете дать результат!

Американцы нависли над начальником инспекции, и тот очень хорошо чувствовал, что этого давления ему просто так не перенести.

— Мы будем вынуждены выйти на руководство фонда WSF с предложением о смене руководителя Специнспекции, как не способного эффективно руководить вверенным подразделением. Вы не смогли показать нам свой профессионализм. Поэтому вы будете уволены. В ближайшее время.

— Послушайте! — вставил слово Руденко. — У меня есть предложение!

Американцы уже не хотели выслушивать человека, которого они уже считали уволенным со своего места, но Райт повернул голову:

— Что еще?

— Только что у меня был корреспондент газеты «Владивосток» и он подал одну неплохую, на мой взгляд, идею. В случае реализации этой идеи вопрос по трепангу будет решен очень быстро.

— Что еще за идея? — спросила Катрин.

— Принять на работу в инспекцию одного человека, который умеет решать любые проблемы.

— Разве один человек способен решить эту проблему? — спросила Катрин.

Однако Райт знал, что бывают люди, способные решать любые проблемы.

— Есть какие–то кандидатуры? — спросил Том.

— Есть несколько человек.

— Хорошо. Подбирайте самого достойного, назначайте его руководителем одной из групп и работайте.

Руденко перевел дух. Ему показалось, что удалось отсрочить еще на некоторое время увольнение из Специнспекции.

Когда американцы сели в машину, Катрин спросила Тома:

— Эта мера позволит нам повысить результативность спецгрупп?

Райт задумчиво посмотрел на нее и, выждав несколько мгновений, кивнул:

— Я думаю, что да. Я даже знаю, кого можно подобрать на должность командира группы.

— Кого? Кто этот человек?

— Это бывший подполковник российской армии.

— Не люблю военных. Они все как один тупоголовые, — сказала Катрин. — Этот твой бывший подполковник разве способен будет поднять результативность работы?

— Я думаю, что этот сможет. Нужно встретиться с ним. Ты, кстати, его уже видела.

— Где?

— В дельфинарии. Он был там со своей женой.

Тому вдруг показалось, что он выдал излишнюю осведомленность. Катрин не замедлила спросить:

— Откуда ты его знаешь?

— Про него писали в газетах. Вот, посмотри сама, — Райт открыл бардачек и вынул оттуда газету полугодовой давности.

Катрин долго читала статью и, узрев в ней желание бывшего подполковника работать на благо охраны природы, удовлетворенно кивнула:

— А это действительно выход…

— Это выход, — кивнул Райт.

Он подумал не о повышении результативности работы спецгрупп инспекции, а о назревающей возможности провести вербовку человека, который так близко стоял к самым засекреченным операциям, которые проводил в разных странах спецназ ГРУ. Тем более, что о Жукове уже было доложено в Управление военно–морской разведки и в ответ было прислано предложение провести, по мере возможности, вербовочные мероприятия. Том прекрасно изучил биографию подполковника Жукова, естественно в тех пределах, которые были известны Управлению военно–морской разведки и Центральному разведывательному управлению США. Коллинз понимал, что если удастся провести вербовку человека такого уровня, то в будущем появится возможность получения огромного количества разведывательной информации по российским специальным подразделениям, направлению их деятельности, тактике, новинкам вооружения. Хорошо было то, что Жуков питал к своим бывшим коллегам неприязнь после того, как его судили за операцию в Чечне, в которой погибло десять чеченцев, объявленных мирными жителями. Это можно было грамотно использовать. Если подогреть эту неприязнь, искусно подвести его к пониманию того, что он теперь совершенно не нужен России…

Райт улыбнулся сам себе. Рыбку стоит ловить осторожно. Рыбка ни в коем случае не должна заметить, как проглатывает наживку.

— Когда мы сможем встретиться с этим Жуковым? — спросила Катрин.

— Я думаю, что в ближайшее время.

— Как мы его найдем?

— В газете написано, что он руководит частной детективной фирмой. Там его и найдем. Даже можно сейчас проехать и посмотреть, где находится эта фирма.

Том открыл справочник «Деловой Владивосток» имитируя, что ищет адрес «Варяга», прекрасно зная, где это находится. Просто не хотелось снова показать Кэт свою осведомленность. Через полчаса он поставил свою машину напротив офиса фирмы и, закурив сигару, стал ждать. Катрин не понимала, зачем нужно скрывать сейчас свой интерес к человеку, которого собирались взять на работу, но полностью доверяла Тому и поэтому тихо сидела в машине, читая справочник.

Через двадцать минут из офиса вышли два человека. Один был постарше, среднего роста, крепкого телосложения, второй был выше его на голову и широкоплеч. Несколько минут они стояли на крыльце, разговаривая, а потом вместе сели в машину и уехали.

— Тот, что меньше ростом и есть Жуков, — прокомментировал Райт.

— Это и есть Жуков? — спросила Кэт. — Обычный мужик. Что в нем такого особенного? Похож на заурядного фермера… но что–то в нем есть…

— За простой внешностью у него скрыта жесткая натура. Он способен проломить любую стену. Это настоящий монстр.

Катрин показалось, что Том говорит о Жукове с долей восхищения. Впрочем, так это и было…

28 июня 1996 года. Владивосток. Офис «Варяга»

В офис вошли два человека и, поздоровавшись с охранником, попросили увидеть руководителя предприятия.

Олег вышел к ним на встречу.

— Здравствуйте, — поздоровался один из вошедших и протянул Олегу руку, представляясь: — Начальник специализированной природоохранной инспекции «Дельфин», Виктор Руденко. Это мой заместитель Виталий Травкин.

Второй тоже протянул руку, и Олег пожал и его ладонь. Представился сам:

— Олег Жуков. Руководитель частной охранной фирмы «Варяг».

— У нас, к вам, Олег, есть деловое предложение, — сказал Руденко.

— Давайте тогда пройдем ко мне в кабинет, — предложил Олег и попросил охранника приготовить три кофе.

В кабинете, когда все расселись на мягких креслах, Олег сказал:

— Я вас внимательно, Виктор, слушаю.

Руденко замялся на пару мгновений, но потом все же начал:

— Видите ли, Олег, у нас, природоохранников, сложилась такая парадоксальная ситуация…

Олег заметил, что Виктору трудно было говорить. «Ему нужно было прорепетировать» — подумал с издевкой Олег.

— Вылов трепанга в Приморском крае принял огромные масштабы, — вставил, помогая своему шефу, Травкин. — Трепанг вылавливается тоннами, а мы ничего не можем с этим поделать…

— Так, — согласно кивнул Руденко.

— А причем здесь я? — искренне удивился Олег, в уме быстро просчитав, что тонну бригады трепанголовов уже точно собрали…

Гости выложили газету полугодовой давности, где была напечатана статья «про бывшего подполковника спецназа».

— Мы хотели бы вам, как бывшему командиру разведывательного подразделения, предложить возглавить одну из групп нашей Специнспекции. Мы понимаем, что вы являетесь носителем огромного боевого опыта, который, как мы считаем, был бы полезен при проведении работ по задержанию водолазов–трепанголовов.

Руденко высказался и замолчал. Достав из кармана носовой платок, он вытер им со лба пот.

Олег покрутил в руках газету. Скрывать, что он ее не читал, не имело никакого смысла.

— А почему вы пришли за этим именно ко мне? Ведь здесь, в Приморье, есть много других ветеранов специальных войск.

— Потому что в этой газете мы прочитали, что вы были бы не прочь заниматься охраной природы. Никто другой пока в газете это не писал, — сказал Виталий.

— Припоминаю, — усмехнулся Олег. — Я, наверно, был тогда пьян…

При этих словах обоих «Дельфинов» перекосило. Руденко взял себя в руки:

— Я предлагаю вам работу, за которую вы будете получать пятьсот долларов в месяц и иметь государственную защиту и все причитающиеся государственные гарантии.

— Пятьсот? — переспросил Олег, делая вид, что это предложение для него имеет смысл рассмотреть, хотя в реальности он уже давно имел столько денег всего за несколько дней.

— Да. Наша инспекция финансируется иностранными спонсорами, поэтому инспектора имеют такие высокие заработки, — гордо прокомментировал Виталий.

— Если я соглашусь, что я буду должен делать?

— Ловить трепанголовов, — прямо объяснил Руденко. — Кроме того, так же заниматься охраной других морских биологических ресурсов.

— Сейчас я являюсь руководителем частной охранной фирмы, и пока не собираюсь покидать этот бизнес, — сказал Олег.

— Вы можете продолжать осуществлять руководство своей фирмой, мы готовы закрыть на это глаза. Главное, чтобы вы организовали результативную работу наших спецгрупп в борьбе с трепанголовами, — сказал Руденко.

— Какой состав спецгруппы? — спросил Олег.

— Три–четыре человека, — с готовностью отозвался Виталий.

— Кем комплектуется спецгруппа?

— В основном это бывшие милиционеры и военные. Есть несколько человек, закончивших ВУЗы природной направленности.

— Средний возраст?

— Тридцать пять — сорок лет. Все мужики тертые, схваченные.

— Плохо схваченные, если вы не можете дать результат, — усмехнулся Олег. — К тому же это тот возраст, когда человека трудно заставить сидеть в настоящей засаде или бегать сломя голову…

Виталий и Виктор переглянулись.

— Мы готовы выслушать ваши предложения, — сказал Руденко.

— Если я соглашусь, а своего согласия я пока еще вам не дал, то буду настаивать на том, чтобы комплектование группы, которую я буду возглавлять, провел я сам.

— Без вопросов, — согласился мгновенно Руденко.

— Группа будет обеспечена автотранспортом?

— Разумеется. У нас есть автомобиль повышенной проходимости УАЗ.

— Быстроходный катер?

— Дадим.

— Зарплата подчиненных инспекторов?

— Триста долларов.

— Согласен.

— Вы согласны? — уточнил Руденко, не веря своим ушам.

— Да, я согласен, — кивнул Олег. — Когда можно приступать?

— По мере комплектования группы и прохождения зачетов на знание основ природоохранного и административного законодательства…

— Люди для группы у меня уже есть. Остались зачеты…

Руденко заметно повеселел. Оживился и Травкин. Вошел охранник и поставил поднос с тремя чашками кофе на столик. Олег достал из шкафа бутылочку коньяка.

— Обмоем это дело…

«Дельфины» согласились. Они были очень рады положительному исходу своего визита к Жукову…

1 июля 1996 года. Владивосток

Лихой вместе с Черкасовым ждал Жукова в кафе. Олег попал по пути в пробку и немного припоздал.

— Здорово, Эдуард! — поздоровался Олег, подходя к столику. Пожал руку и Черкасову.

— Докладывай поподробнее! — предложил Лихой. — Меня интересует все — мимика, жесты, твои личные впечатления как им это было…

— Нормально, — пожал плечами Олег. — Им уговаривать меня было в тягость. Они каждое слово взвешивали, на мои шутки вообще никак не реагировали. В общем, мне показалось, что американцы слишком уж сильно «озаботили» их по поиску кандидата…

— С американцем свести не предлагали?

— Пока нет. Но, думаю, что в самое ближайшее время мне это будет предоставлено.

Лихой коротко рассказал о том, почему так и не приехали из Москвы специалисты по прослушиванию систем сотовой связи — вдруг выяснилось, что в ГРУ кое–кому показалось, что продолжение операции «Морской еж» является бесперспективным. Лихой добавил несколько нелитературных выражений в адрес своего руководства и обрисовал, каких трудов ему стоило уговорить начальство продолжить финансирование операции. Олег усмехнулся:

— Я же говорил, что сейчас я могу финансировать эту операцию сам.

Все трое рассмеялись, Эдуард прокомментировал:

— Дожились — операцию стратегического уровня финансирует частное лицо…

Официантка принесла заказ: коньяк, салаты, гарнир. Олег разлил коньяк по рюмкам.

— Что это? — спросил Лихой, рассматривая бутылку.

— Хэнэсси, — отозвался Олег. — Рекомендую…

Черкасов непроизвольно улыбнулся — зарплаты генерала хватило бы только на триста грамм этого коньяка. Лихой почувствовал какой–то подвох, но промолчал.

После первой разговор пошел, постепенно перетекая в другое русло. После третьей стали вспоминать своих общих знакомых и друзей по службе в армии.

— Вот в Афганистане я знал, что за моей спиной стоит огромное и сильное государство, — с горечью говорил Олег. — Я воевал и считал себя защищенным. Правда, это я понял намного позже. В Таджикистане, в Чечне…

— В Чечне… — сказал Эдуард. — Я стоял намного выше тебя и по своему положению видел немного больше, чем ты, командир отряда. Ты знаешь, Олег, я даже завидовал тебе, когда ты ушел из армии. После того, как ты взял архивы, и как с ними обошлось наше руководство, я тоже имел дикое желание уволиться…

— Не уволился потому, что стал генералом? — спросил Жуков.

— Наверное, да. Ты же знаешь, любой офицер видит себя генералом. Особенно выходец из спецназа. А после взятия архивов, когда со всей очевидностью для меня вскрылась позиция высшего руководства к этой войне, меня вызвали в Генштаб и долго беседовали. Как я понял, меня проверяли, как я отношусь к своему руководству, после бездарного уничтожения архивов и еще много чего. Они прекрасно понимали, что я имею гораздо больше причастия к этим архивам, нежели это было выявлено военной прокуратурой. В итоге предложили генеральскую должность.

— За молчание? — спросил Олег.

— Вроде как. Ты будешь меня винить?

— Почему? Нисколько, — покачал головой Олег. — Ты выбрал свою дорогу в жизни, я выбрал свою. Я тоже хотел стать генералом. И я бы им стал, если бы не предательство по отношению к армии на уровне высшего руководства страны — помнишь ублюдство премьера: «Шамиль Басаев, говорите громче, вас плохо слышно…». Обвалили тогда самое главное — принцип неотвратимости наказания. Мне кажется, мы еще пожнем плоды того обвала. Война на Кавказе еще даст о себе знать…

Все трое молча уставились в свои пустые рюмки. Олег налил еще.

— Я давно хотел тебе сказать, — Лихой поднял свою рюмку на уровень глаз, рассматривая налитый коньяк. — Полгода назад в Первомайском погиб мой бывший заместитель по разведотделу Саша Стыцина.

Олег его помнил. Перед самым убытием отряда из Чечни полковник Стыцина возглавил разведку 58‑й армии, которая тогда только создавалась.

— Как это получилось? Полковники в атаки не ходят…

— А ему пришлось. Погиб в момент прорыва отряда Салмана Радуева из поселка. Бился наравне со всеми разведчиками. Немало они там боевиков положили, но и самим уберечься удалось далеко не всем…

— Война… — вздохнул Черкасов, вдоволь хлебнувший Афганистана.

— Пусть земля ему будет пухом, — Олег опрокинул рюмку.

Жизнь всех троих была в какой–то мере исковеркана войной и потому любые разговоры рано или поздно упирались в нее. Они это знали, но ничего поделать не могли, наверно нужно было прожить еще очень долго, чтобы эти воспоминания закрылись новыми событиями мирной жизни. Хотя в мирной жизни большинство событий не могут быть ярче, чем те, что происходят на войне…

— Когда домой? — спросил генерала Олег.

— Завтра еще посижу у Василия в центре, а послезавтра улетаю, — отозвался Лихой. — Хочу к вам приехать на море отдохнуть. Жену привезти, детей…

— Могу профинансировать, — улыбнулся Олег. — Сейчас для меня это копейки, а тебе и твоей семье будет приятно.

— Спасибо, — кивнул Эдуард. Ему было не ловко, когда бывший подчиненный делал такие предложения, как бы оставляя в долгу…

— Значит, решено — в августе я вас всех жду отдыхать на море! — улыбнулся Олег.

— Я скажу супруге, и как уж она там решит… — уклончиво отозвался Эдуард. — Ты от основной темы не отвлекайся…

— Насколько я знаю твою супругу, она решит это вопрос положительно…

26 июля 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин».

— Зона ответственности вашей группы, — начал объяснять Травкин, — южное побережье Приморского края. Основной упор — противодействие организованным группам водолазов, собирающих трепанг. Лучше — это взятие их с поличным в такой момент, чтобы в одном месте находились и водолазы в снаряжении, и моторная лодка и трепанг.

— У кого–нибудь это получилось? — спросил Олег.

Травкин приобрел растерянное выражение лица и смущенно пожал плечами:

— Пока нет. Но мы работаем в этом направлении…

Олег сидел за столом в недавно выданной форме государственного инспектора охраны природы. Рядом с ним сидели Денис и Иван, тоже бывший сослуживец Жукова, но еще по Таджикистану. Иван в свое время был в отряде сержантом и не плохо показал себя в различных критических ситуациях. Сейчас он был приглашен Олегом для работы в инспекцию. Долго его уговаривать не пришлось…

Так как Олег и Денис уже имели разрешение на ношение служебного оружия, то за этим вопрос не встал. Свои «варяговские» ИЖ‑71 им пришлось сдать, и взамен вскоре в УВД получили точно такие же. Инспекция выделила для группы разбитый УАЗ на котором, по выражению Дениса «ни одно Кэмел — Трофи было пройдено…»

Этот УАЗ стоял у входа в здание и нужен был лишь для того, чтобы ездить к новому начальству встать пред светлы очи…

На базе группы их ждал новый внедорожник «Нисан — Террано», который по комфорту и качеству ни шел, ни в какое сравнение с изношенным УАЗом. Японский джип одинаково хорошо ходил как по бездорожью, так и по автострадам, развивая при желании скорость в сто шестьдесят километров в час. Инструктаж был прерван приходом американской делегации.

В дверях на мгновение застыл Том Райт, за ним Олег разглядел Катрин Патрик и третьего, имя которого Олег подзабыл, так как практически внимания на него не обращал и лишь через мгновение вспомнил: Джозеф Гудрич.

Олег снизу вверх посмотрел на Райта. Взгляды пересеклись. Через мгновение Райт кивнул и сделал шаг через порог. Олег посмотрел на остальных. Все выглядели бодро и, как ему показалось, весело.

Травкин подскочил со своего места и, указывая американцам на Олега, торопливо представил:

— Это наш новый руководитель оперативной группы Олег Жуков. Я вам про него говорил…

При этих словах Олег привстал со своего места и протянул Райту руку. Том крепко пожал ладонь. Так крепко, что Олегу показалось, что американец пытается так определить силу Жукова.

— Том Райт, — представился Коллинз сам.

— Я видел вас недавно в дельфинарии, — сказал Олег. — Вы были вместе, — Олег указал глазами на Катрин.

— Катрин Патрик, — представилась женщина.

Олег лишний раз подивился, как чисто американцы разговаривают на русском языке.

— Очень приятно, — отозвался Олег.

— Джозеф Гудрич, — представился третий, который был абсолютно не интересен Главному Разведывательному Управлению Генерального Штаба.

Олег кивнул ему и снова перевел взгляд на Райта — тот приготовился что–то сказать:

— А вы были с женщиной и двумя детьми, или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, — кивнул Олег.

— Вы знакомы? — удивился Травкин.

На его вопрос никто не стал отвечать. Тайные представители специальных служб двух великих ядерных держав были поглощены установлением первого вербального контакта. От этого первого контакта зависело очень многое, а потому и Олег и Кевин не обращали никакого внимания на события и предметы, не несущие в данный момент на тему контакта никакой полезной информационной нагрузки.

— Я недавно прочитал про вас в газете, — сказал Райт. Он посмотрел Олегу в глаза, но тот никак не отреагировал, а потому американцу пришлось продолжать говорить с чувством утраченного контакта, что не прибавляло ему очков. — В ней сказано, что вы горите желанием защищать природу. Оперативная инспекция предоставляет вам эту возможность. Скажу сразу — если вы дадите давно ожидаемый нами результат, то будете получать от американского правительства именную премию в размере, обусловленном результативностью.

Офицер военно–морской разведки США Кевин Коллинз, как показалось ему самому, провел мгновенную вербовку у всех на глазах так, что никто ничего не заметил. Не заметил бы и Жуков, но он сам владел этим мастерством и в душе даже восхитился американцем: «настоящий профи…». Никто из присутствующих не обратил внимания на слова про «премию от американского правительства», хотя все присутствующие здесь прекрасно знали, что инспекция финансируется из средств международного фонда, в котором США были лишь одним из спонсоров. Тем более никто не смог заметить двойственный смысл слова «результативность»…

Олег кивнул с задумчивым видом, что бы Райту было сложнее понять внутренний настрой своего собеседника.

— Тогда по чашечке кофе? — спросил Олег.

Он в принципе сейчас не был хозяином положения, но сказанные им слова в определенном тоне поставили заместителя начальника в такие рамки, что тот просто не смог устоять и побежал делать горячий кофе. Кевин, как показалось Олегу, это увидел и смог оценить…

27 июля 1996 года. Владивосток

Когда Черкасов и Жуков встретились в шашлычной, Василий уже прослушал аудиозапись, которую сделал Олег, разговаривая с американцами.

— Ну что сказать? Профессиональный разведчик… — развел руками Черкасов. — Нам с ним придется работать в поте лица.

— Завтра он желает лично принять участие в операции по захвату трепанголовов, — сказал Олег. — Сейчас я поеду готовить захват.

— Возьми меня понятым, — попросил Василий. — Уж больно хочется мне пообщаться с Коллинзом лично.

— Возьму, — кивнул Олег.

Попрощавшись, Олег вышел из шашлычки и сел в джип, где его ждали инспектора. Денис вопросов о Черкасове уже не задавал — знал, что Олег все равно отвечать не станет.

— Поехали на выход…

Денис развернул машину в сторону выхода из Владивостока. Джип быстро набрал приличную скорость. Денис умело держал машину на трассе…

— Сейчас проведем подготовку операции, а завтра будем задерживать водолазов, — сказал Олег. — Ты, Иван, будешь сегодня сидеть весь день и просто наблюдать в бинокль, что и как делают водолазы, их режим работы, в общем, весь технологический процесс. Вечером мы тебя снимем, и будем принимать решение на завтра…

Ивана высадили в трех километрах от населенного пункта Песчаный. Парень взвалил на себя рюкзак, в котором были уложены плащ от армейского костюма химической защиты для укрытия от дождя, сухой паек, бинокль, видеокамера и прибор ночного видения. Сверху на себя он накинул маскировочный костюм типа «леший» и двинулся вверх по косогору. Минуты через три Олег связался с ним по рации, проверяя связь.

По плану операции Олег не хотел светить джип в поселке, где каждый незнакомый человек принимался с подозрением, а тем более машина. Поэтому он решил поставить машину подальше от населенного пункта в пределах возможности поддержания устойчивой радиосвязи с инспекторами.

Дениса Олег оставил на вершине небольшой сопки — он должен был сыграть роль ретранслятора, если вдруг окажется, что связь не будет доставать до Ивана с того места, где Жуков решил поставить машину.

Денис, прихватив с собой костюм химической защиты и сухой паек, начал подниматься в гору. Олег пересел за руль и погнал джип по начинающемуся от мелкого дождя бездорожью в глубь леса туда, где машина не должна попасться на глаза даже случайному прохожему…

Время перевалило за обед, и Олег решил выспаться, пока парни будет вести наблюдение и сидеть на связи. Выспаться для Олега за последние полгода вхождения в большой бизнес, было непозволительной роскошью…

Иван поднялся на сопку, откуда очень хорошо был виден небольшой залив, в котором торчало четыре катера трепанголовов, а так же неплохо просматривалась и береговая черта. Иван сел под размашистым кустом, надел под маскхалат непромокаемый плащ и достал мощный бинокль. Ему предстояло просидеть практически в неподвижном положении несколько томительных часов, но именно это время нужно было для вскрытия системы работы трепанголовов, чтобы впоследствии можно было тщательно спланировать операцию по захвату…

Когда стемнело, Олег вышел по рации на Дениса и дал указание к сбору. Денис продублировал указание Ивану.

Через полчаса Олег подобрал Дениса и еще минут через десять — Ивана. Оба парня промокли под мелким моросящим дождем — их трясло. Но выглядели они свежими и готовыми к дальнейшей работе.

— Рассказывай, — повернулся на миг Олег к Ивану.

— Работали четыре катера, восемь водолазов. Всего двенадцать человек. До вечера каждый катер сделал по три мешка. Мешки выносят из катера, когда тот подходит к берегу метров на десять. К берегу катер подходит задом на веслах, двигатель работает на холостых оборотах — в любой момент может рвануть в море и уйти. Перед тем, как катер подходит к берегу, с берега ему обязательно помашут руками.

— Сигнал безопасности, — вставил Олег. Он вел машину с потушенными фарами и старательно всматривался в темную дорогу.

— Да, — подтвердил Иван и продолжил: — Мешки с трепангом принимает грузовичок и мотоцикл с коляской и очень быстро уезжает в глубь деревни. Где они разгружаются, мне не было видно, но возвращаются они быстро.

— Возможности по захвату? — спросил Олег, выводя машину на трассу и включая, наконец, фары.

— Широкие, — усмехнулся Иван. — К берегу на расстоянии пятнадцати — двадцати метров примыкают высокая трава и кусты, куда никто ни разу не заглянул. Если с утра пораньше туда сесть, то вполне можно провести захват.

— Во сколько у нас рассвет?

— Часов в пять начинается… — отозвался Денис.

Олег остановил машину и повернулся к парням:

— Сейчас заедем к Гавриле, у него переночуем, а утром я высажу вас в эти кусты. В кустах вам придется пролежать полдня, пока водолазы не выгрузят первые мешки. Нам важно выхватить хотя бы один катер. Для этого вы будете находиться в этих кустах и не шевелиться. Даже запрещаю поднимать головы. Будете лежать так, что бы ни одна собака вас там не засекла. Ясно?

— Мы же так ничего не увидим… — сказал Денис.

— А вам ничего видеть и не надо. Лежите и ждите команды. Рации у обоих на приеме. Команду на захват будет подавать Сергей — его я посажу на сопку, откуда ему будет видно все. Как только он увидит катер в котором гарантированно разглядит мешок с трепангом — подаст вам команду. Вы выскакиваете, один быстро прыгает в катер, другой на машину или мотоцикл, что там будет. Ясно? Боевое оружие в кобуре, в руке на ремешке газовый пистолет с двумя первыми сигнальными, остальными газовыми патронами. Пару выстрелов в воздух, что бы там все прочувствовали ситуацию и не сопротивлялись. Сопротивление ломать газом. Только в начале предупреждайте. Ясно?

— Ясно, — синхронно отозвались инспектора.

— Я буду на джипе в двух минутах езды и с началом захвата начинаю выдвижение тоже. Со мной будет американец Райт и двое понятых. В общем, весь нужный комплект. Возможно, Райт или понятые будут на своей машине. Ваша задача — продержаться эти две минуты до моего приезда.

Сказав это, Олег развернул машину и поехал к пройденному перекрестку, через который можно было попасть в деревню к Гавриле.

Гаврила встретил Олега с распростертыми объятиями. Сейчас Гаврила заведовал вопросами переправки выловленного трепанга на китайские и корейские суда, которые подходили к границе именно для этой цели. За последние несколько недель Гаврила уже купил себе джип и поставил на свой катер мощный мотор «Ямаха» в двести лошадиных сил.

— Мы у тебя переночуем, — без вступления сказал Олег. — И парни одежду просушат…

— Ради Бога, — отозвался Гаврила.

Иван и Денис развесили одежду сушиться, а сами пошли в любезно предоставленную Гаврилой баню.

— Ты в форме? — удивленно спросил Гаврила Олега, когда они остались на кухне одни.

— Да, я теперь инспектор специализированной группы «Дельфин». Руководитель оперативной группы.

У Гаврилы вылезли из орбит глаза:

— Кто? — он не поверил своим ушам.

— «Дельфин», — повторил Олег, вынимая из кармана заламинированное удостоверение.

Гаврила прочитал все, что было написано в удостоверении, и шальными глазами посмотрел на Олега.

— Что это значит?

— Ты думаешь, что я приехал трясти тебя?

Гаврила промолчал.

— Я не для того начинал это делать, чтобы потом вот так просто ездить и отнимать у своих друзей средства к существованию. У меня другая задача. Да, я буду ловить водолазов. Руководству «Дельфина» нужен видимый результат, то есть взятое под залог штрафа снаряжение, катера, моторы, ну и изъятый трепанг. Им абсолютно не интересна технология перевоза груза за кордон. Так что тебя я не трогаю. А мужики, которых я буду время от времени ловить, много не потеряют. Штраф для них это копейки. Так что без обид. Делай свое дело, я буду делать свое. Государство будет только богатеть на штрафах, если уж по–другому не может использовать такую возможность сделать деньги на природных ресурсах, исчерпание которых, при грамотной постановке вопроса о репродуктивности, сейчас пока сомнительно.

— Без обид, — кивнул Гаврила, пытаясь переварить услышанное.

— Тем более, пока ты делаешь свое дело, водолазы работают. Как только я прикрою тебя, они перестанут работать, и в результате я сам потеряю результативность, а значит и свою работу. Так что мы заинтересованы друг в друге.

Гаврила достал из шкафа пол–литровую бутылку самогонки:

— Выпьешь?

— Нет, мне еще ехать… — отказался Олег.

Через час, выставив будильник на полчетвертого утра, все повалились спать. Спать оставалось всего три часа…

Утром Олег высадил Дениса и Ивана в двух километрах от поселка, а сам рванул в сторону Владивостока. В город он приехал через пару часов, все это время не сбрасывая скорость ниже сотни.

Во Владивостоке он первым делом позвонил Сергею и обозначил время и место встречи. Потом позвонил Василию и своей жене. После этого заехал в инспекцию и вошел без стука в кабинет начальника.

— Где Райт? Мы с ним договаривались, что сегодня он примет участие в операции по захвату трепанголовов!

Руденко сидел не один. За столом напротив него сидели три командира других оперативных групп, которые с недоверием посмотрели на Жукова, как на выскочку. Вот, мол, мы работали–работали, ничего взять не смогли, а ты пришел, и сразу все получилось! Такого не бывает…

— Должен подъехать, — отозвался Руденко.

— Телефон, — коротко бросил Олег.

Руденко назвал ему номер мобильника Райта. Жуков прямо со служебного телефона начальника инспекции позвонил американцу:

— Райт, это Жуков. У меня все готово. Операция состоится через четыре часа. Я жду вас в инспекции в течение тридцати минут или после этого через час в течение тридцати минут на выезде из города возле памятника. Все.

Олег не стал ждать от американца ответа и просто отключился. На него с удивлением смотрели все присутствующие. Олег усмехнулся.

Он прошел в бухгалтерию, поговорить с бухгалтером инспекции, потом пообщался с парнями из координационной группы. Пока он разговаривал, в инспекцию приехал Том, благо, что консульство США находилось всего в нескольких домах от оперативной инспекции, а Райт в это время был в консульстве.

— Вы готовы? — спросил Олег, поздоровавшись.

— Готов, — кивнул Райт.

Он был одет в гражданскую одежду — джинсы и ковбойскую рубаху, крепкую, вполне пригодную для «активных действий». Ноги американца были обуты в ботинки с толстой подошвой, которым мог позавидовать любой боец спецназа. На глазах — темные очки стоимостью двести долларов. На поясе — трубка мобильного телефона и чехол с универсальным ножом.

Олег и Том вышли из здания инспекции. Олег повернулся к американцу:

— Поезжайте за мной. Если отстанете, встречаемся на выезде из города, возле памятника.

— Понял, — кивнул Райт.

Олег отошел за соседний дом, где у него стоял джип и выехал на нем на дорогу. Американец пристроился на своем джипе за Олегом и уверенно держался за ним на любых поворотах. Олег остановился на миг за автобусом на площади Борцов, и в одно мгновение в машину запрыгнули давно здесь стоящие Черкасов и Света.

— Куда мы так быстро? — спросила жена.

— Поработаем сегодня, — отозвался Олег, не считая пока нужным информировать свою жену в мельчайших подробностях.

Он выехал на трассу и на «Заре», конечной остановке на выезде из Владивостока, остановился, чтобы подобрать Сергея. Тот был одет в камуфляжный костюм спецназовского покроя, с пистолетом в оперативной кобуре.

— Садись быстрее! — крикнул ему Олег, притормаживая прямо под знаком «Остановка запрещена».

Сергей запрыгнул в машину. Олег резко дал по газам и джип, оставляя за собой клубы черного дыма, рванул по трассе, быстро набирая скорость. Том держался как на привязи — чувствовался профессионализм.

На Раздольном свернули на мост и погнали в Хасанский район. Джип Олега оставлял за собой клубы пыли — дорога не была асфальтирована. Американец стал отставать, и поэтому пришлось снизить скорость. Когда подъехали за три километра к Песчаному, Олег свернул в лес. Том последовал за ним. Загнав машину в самую чащу, Олег остановился. Американец вплотную подогнал свой джип и вышел из машины, разминаясь после двух часов напряженной езды.

— Как наши дороги, Том? — спросил Олег, вылезая из машины.

— Как в пословице, — усмехнулся Райт.

— Вот такая она и есть — Россия, — в ответ усмехнулся Олег.

Вышли из машины и остальные. Том, хоть и не видел, как в джип попали Василий и Света, удивления не показал.

Олег представил всех друг другу по именам и стал распределять роли:

— Сергей, бери рацию, подзорную трубу и поднимайся на сопку. Оттуда тебе очень хорошо будет видно всю бухточку. Засада лежит в кустах напротив желтого сарая. Они будут работать по твоей команде. Твоя задача — рассмотреть в подзорную трубу, когда к ним подойдет груженый трепангом катер и когда этот катер подойдет к берегу на расстояние, с которого до него можно будет сделать бросок — даешь им команду. Я тебя тоже слышу и начинаю отсюда выдвижение к ним вместе с Томом и понятыми. Обязательно чтобы в катере был трепанг. Если есть сомнения — лучше никакой команды не подавай. Дождемся другого катера. Вчера их тут четыре плавало, думаю, что сегодня их никак не меньше. Главное — это не показать им до поры до времени саму методику организации засады. Ясно?

— Да, — ответил Сергей.

— Как только поднимешься на сопку — свяжись с ними. Отсюда их не слышно. Все, что они тебе скажут, передашь мне.

Сергей кивнул и быстро начал подниматься в сопку. Жуков повернулся к Василию и Свете:

— Ваша задача, товарищи понятые, удостоверить факт браконьерского лова и внести соответствующие записи в протокол.

Понятые кивнули. Олег посмотрел на американца:

— Вам, Том, я никаких задач ставить не буду, но вы должны во время проведения операции подчиняться мне. Двух капитанов на одном корабле быть не должно.

— Что я все же должен делать?

— Лучше, если вообще ничего. Стойте в стороне и не вмешивайтесь, даже если увидите что–нибудь необычное. Я не хочу, чтобы из–за синяка под вашим глазом, разгорелся международный скандал.

— Я понял.

— Значит, разворачиваем машины и ждем команды, — подвел итог всему разговору Жуков и сел в свой джип.

Через двадцать минут с ним связался Сергей:

— Засада сидит не засвеченная. Говорят, что промокли и замерзли. В бухте работают пять катеров, Дэн сказал, что водолазы работают с утра и должны сейчас идти к берегу на выгрузку и заправку воздуха в баллоны. Так что будьте в готовности.

— Я понял, тебя. Передай им от меня наилучшие пожелания не замерзнуть до конца. Пусть продержатся еще часик.

— Хорошо, передам.

Все слышали этот разговор. Райт спросил:

— У вас, Олег, там сейчас сидит засада?

— Да, у меня там сидят два инспектора, которые по сигналу должны выбраться из засады и задержать водолазов.

— А потом подоспеем и мы?

— Совершенно верно.

— Я читал про вас в газете. Вы бывший военный. Судя по организации засады, вы не простой военный…

— Да, у меня есть опыт организации засад, — кивнул Олег. — Я служил в Афганистане, где и занимался засадами на караванных тропах…

— Уж не в войсках специального назначения вы служили? — спросил Райт.

— Это у вас, американцев войска, а у нас это части и подразделения, не выведенные в категорию войск.

— А сколько, если не секрет, вы провели в Афганистане засад?

— Около ста двадцати раз выходил на боевые. Около сорока засад было результативных, — Олег посмотрел американцу в глаза, как бы спрашивая, почему его это интересует, но Том сделал вид, что не заметил значения этого взгляда. — А после Чечни я уволился из армии и теперь ничего не хочу даже слышать про неё. В Чечне армия была брошена высшим руководством страны просто на произвол судьбы. Извините, Том, мне горько об этом вспоминать…

— Я тоже бывший военный, — неожиданно сказал Том.

При этих словах Василий чуть заметно дернулся. Олег подумал, что американец мог увидеть этот выпад Черкасова, но, оценив положение головы Райта, понял, что ему это не было видно. Мгновенно стало понятно — Коллинз решил воспользоваться тем же приемом «снятия» информации, что сейчас проделал Жуков. Том начал выдавать информацию со своей стороны, желая таким образом расположить к себе собеседника, показать свою мнимую открытость и показное пренебрежение к военной и государственной тайне…

— Я это понял по тому, как вы смогли судить об организации моей засады. А как вы попали в охрану природы? — спросил Олег.

— Дело в том, что я был офицером по экологической безопасности полигона пехотной дивизии на Гавайях. Мне по долгу службы приходилось заботиться об экологии. Сколько шумихи было, когда танковый батальон нашей дивизии стал стрелять на полигоне новыми бронебойными снарядами с урановым сердечником! А ведь в них уран обедненный, и такой большой опасности, о какой кричали газеты, не представляет. После увольнения из армии мне предложили работу в фонде WSF, и я сразу согласился. Тем более, мне удалось повидать мир. Я уже побывал в Африке, в Австралии, и вот сейчас я в России…

— А где вы так научились говорить по–русски? — спросила Света.

— Мои прабабушка и прадедушка выходцы из России. Бежали от революции в Лос — Анджелес. Там сейчас живут мои родители, которые и приучали меня к русскому языку. И к русской водке…

— Вам нравится водка? — усмехнувшись, спросил Олег.

— Больше, чем виски.

Американец широко улыбнулся. Все рассмеялись. В этот момент на связь вышел Сергей:

— К берегу пошел катер. Всем приготовиться.

— Трепанг видно? — спросил Олег.

— Пока нет.

— Смотри…

Все сидели в напряженном ожидании. Райт достал из кармана ключ от своей машины — приготовился бежать в джип, если поступит команда на захват.

Олег завел двигатель своего джипа. Через минуту Сергей снова вышел на связь:

— Не могу разобрать. Мешков никаких не видно. В катере стоит только пластиковая бочка, а что в ней я не могу понять.

— Ладно, не будем его трогать, — сказал Олег. — Жди, когда будут мешки, чтобы наверняка…

— Я понял, — отозвался Сергей и уже Денису с Иваном сообщил: — Пока отбой.

Олег заглушил двигатель, и связался с Сергеем:

— Выгрузили?

— Да, подъехал микрогрузовик, и два мужика перетащили бочку в кузов. Я разглядел, это точно был трепанг. Мужик достал одного из бочки…

— Ну и ладно. Что другие катера?

— Вот еще один к берегу пошел. Пока не вижу что у него…

— Смотри внимательно.

— Подошел к берегу. Ему машут руками, что все в порядке. Все, начинает подходить к берегу.

— Трепанг видишь?

— Пока нет.

Олег повернулся к Райту:

— Идите в машину и заводите двигатель. Сейчас поедем…

— Вижу два мешка! — доложил возбужденно Сергей.

— Уверен? — спросил Олег.

— Да. Это точно трепанг! Пошел захват!!! — крикнул в рацию Сергей.

Олег утопил педаль газа, и джип буквально прыгнул с места, и, набирая скорость, понесся по лесной дороге. Машина прыгала по ухабам, но сейчас на это нельзя было обращать внимания — начался захват, и малейшее промедление могло поставить двух инспекторов, осуществляющих первый внезапный бросок, в опасное положение в обществе десятка сильных и смелых водолазов.

Олег связался с Сергеем:

— Что там видишь?

— Парни выскочили из кустов. Денис уже в катере, пистолетом машет. Иван крестом на мотоцикл прыгает. Запрыгнул.

— Понял. Если что–то вне плана — мне сразу сообщай. Я через две минуты буду на месте.

Олег вывернул машину с лесной дороги на трассу и резко прибавил скорости. Сейчас «Террано» развил по проселочной дороге не менее ста двадцати километров в час и сильно пылил, мешая Райту так же быстро вести свою машину.

Через минуту вышли на «финишную прямую», и уже был виден катер, в котором стоял высокий Денис, размахивающий пистолетом.

Люди, которые только что подверглись внезапному нападению, увидев несущийся на огромной скорости джип, совсем потеряли способность к сопротивлению. Внезапность всегда действует ошеломляюще…

— Где кто? — сразу спросил Олег, вылезая из машины.

Вокруг резко остановившегося джипа продолжала клубиться пыль. Из машины так же выбрались Василий и Светлана.

Олег подскочил к катеру. В нем находился рулевой, который был пристегнут наручниками к поручню и один из водолазов. Второй водолаз успел спрыгнуть в море и теперь плавал на спине метрах в двадцати от берега, удивляясь, что это за люди, выскочившие внезапно из кустов.

— Я инспектор охраны природы Специнспекции «Дельфин»! Плыви сюда! — поманил его Олег, но водолаз помотал головой. Тогда Жуков повернулся ко второму: — Ты кто такой?

Водолаз отвечать отказался, и его было решено доставить в ближайшее отделение милиции, так же как и рулевого, чтобы установить личности.

Подъехал Райт. Выйдя из машины, он сразу стал снимать все происходящее на свою видеокамеру, и именно это немного присмирило начинающих собираться вокруг места происшествия негодующих людей, которые впрочем, понимали, что попались…

В катере находилось два мешка с живым трепангом. Олег дал указание Ивану пересчитать особи. Иван сразу принялся за дело. Олег достал бланки протоколов и приготовился писать.

В качестве залога и гарантии оплаты штрафа, который накладывался на нарушителей, Жуков принял решение изъять водолазное снаряжение, которое стоило раз в десять больше, чем сумма штрафа. Баллоны и костюм с ластами Денис отнес в джип.

Пересчитанный трепанг, пока он еще был в большинстве своем жив, было решено выпустить в море, что и сделал Иван, выйдя вместе с Василием и Светой на задержанном катере недалеко в море.

Через полчаса оформление документов было закончено. Райт удовлетворенно потирал руки. Василий присматривался к американцу.

— Можно ехать, — сказал Олег.

— Я удовлетворен на все сто, — сказал Олегу Райт. — Я давно не получал такого удовольствия от лицезрения настоящего профессионализма…

— Обычная, можно сказать классическая, засада, — пожал плечами Олег. — Садитесь в машину, едем…

По пути забрали Сергея, который все это время так и продолжал сидеть на сопке и рассматривать происходящее в мощную стократную подзорную трубу, установленную на складную треногу.

В инспекции их встретили как национальных героев. Руководители тех групп у которых не получалось захватить трепанголовов, смотрели на Олега волками. Начальник начал рассыпаться в благодарностях. Олег сдал протоколы, доложил:

— Мною задержан катер, в котором находился живой трепанг в количестве восемьсот двадцати трех особей, два водолаза в подводном снаряжении и рулевой. В момент задержания применялись специальные средства — браслеты стальные и шумовые патроны к газовым пистолетам. Следующую операцию проведу завтра или послезавтра.

— Где? — спросил Руденко.

— Не знаю, — улыбнулся Олег. — Где смогу лучше её подготовить…

Скрывать информацию от своего руководства Жуков привык еще с чеченской командировки, а сейчас это прозвучало как вызов. Но, победителей не судят, и начальник Специнспекции проглотил этот выпад.

Райт же воспринял это иначе. В этих словах он разглядел свойственную настоящему спецслужбисту скрытность, которой так не хватало инспекторам «Дельфина», широко рекламировавших свою деятельность, желая привлечь к себе внимание общественности.

В машине Света спросила Олега:

— Это и есть тот американец, ради которого мы здесь живем?

— Разве? — Олегу не хотелось слишком глубоко посвящать Свету в подробности.

— Ой, не смотри на меня такими глазами. Я его видела и в театре, когда ты с его беременной женой любезничал. А потом я видела его в дельфинарии. Там он был с другой женщиной.

— Наверно, — пожал плечами Жуков, удивляясь женской наблюдательности.

— Не хочешь говорить, не надо. Я все понимаю прекрасно.

Василий в это время смотрел в окно и молчал…

1 августа 1996 года. Владивосток

Олег, как стемнело, зашел в здание, где находился разведывательный центр. Сюда он пришел в первый раз за все время проведения операции «морской еж». «Нормативно–исследовательская лаборатория МО РФ» жила своей жизнью. На охране стоял недремлющий прапорщик, а кое–где в окнах горел свет. Олег вызвал Василия, и тот провел его к себе в кабинет.

— Показывай, чего ты хотел, — устало произнес Олег. Он не спал уже четвертые сутки, проведя за это время три захвата трепанголовов.

— Вот смотри, — Черкасов развернул перед Олегом какой–то график. — Это я получил в разведуправлении штаба флота благодаря личным связям. Секретные данные.

— Что это?

— Активность американских радиостанций, установленных на кораблях и самолетах седьмого флота, занимающихся противолодочной обороной, в момент выхода атомных подводных крейсеров из базы в Павловске.

Олег посмотрел график. В дни выхода крейсеров активность радиообмена американцев и японцев значительно повышалась. На графике это было видно невооруженным глазом.

— Ну и что? Это понятно. С нашей стороны выходит на патрулирование крейсер, они начинают его отслеживать, вот активность и повышается. Ничего удивительного не вижу.

— Хорошо. Тогда посмотри график активности вражеских радиостанций в момент выхода наших крейсеров полгода назад. Год назад.

Олег посмотрел на другие графики. На них повышение активности не просматривалось. Черкасов прокомментировал:

— Флотское руководство констатирует, что американцы каким–то образом узнают о факте выхода крейсера с базы. Причем применяемая скрытная схема вывода крейсера под килем гражданского судна уже не срабатывает. Американцы начинают отслеживать именно то судно, под которым идет ракетоносец. Как по наводке.

— Предательство в руководстве флота?

— Может быть. Но вот что я могу тебе еще показать. Это я достал в фонде WSF, и то, только благодаря тому, что совратил одну из девчонок, которая работает секретарем у иностранцев…

— Что это?

— Это картина перемещения Тома Райта за последние восемь месяцев. Обрати внимание, где он бывает в те дни, когда происходит выход крейсера из базы…

— Вижу. Два раза был в море. В районе Ливадии и на острове Путятина. Так с этого острова выход с базы как на ладони видно…

— Ну, допустим, не как на ладони. К тому же выход крейсера планируется и проводится только при сильном тумане или дожде. Так что визуально наблюдать выход крейсера ни с земли, ни с острова, он не может.

— За это время сколько раз проводился вывод крейсеров с базы?

— Десять.

— Все выводы были вскрыты американцами?

— Все.

— Нет, точно предательство. Откуда ему заранее знать, когда будет проводиться выход?

— Вопрос, Олег, в другом. Как мне объяснили мужики из разведки флота, для прикрытия выхода крейсера они всеми правдами и неправдами задерживают на время несколько гражданских судов, и как только крейсер выходит из базы, суда все отпускаются. Под каким именно судном пойдет ракетоносец — решать только командиру ракетоносца и никому более. Заранее знать под каким судном будет идти крейсер, на земле не может никто. А американцы работают именно с тем судном, под которым идет крейсер. Вот это я и не могу увязать.

— Причастность к этому делу мистера Коллинза? Где? Каким боком?

— Вот и мне это интересно. Нужно думать.

— Его телефон срочно надо ставить на прослушивание.

— Скорее всего, это не принесет результат. Думаю, что при проведении операции такого уровня, они не станут ни в коем случае использовать легальные телефоны. А нелегальные мы вычислить не сможем, — Черкасов тяжело вздохнул.

— А под какими предлогами Райт находился в районе Павловска на острове Путятина?

— Вот это тоже интересно. Я проверил. Оказывается, он там находился с целью изучения того вида морского ежа, из–за которого и был создан «Дельфин».

— Был один?

— Кто его одного туда пропустит? Нет, он там находился в составе оперативной группы «Дельфина». Иногда с ним бывает какой–нибудь ученый муж из ДВО РАН.

— Он всегда находится на виду у инспекторов?

— Не знаю. Это нужно будет узнать тебе.

— Понятно. Попытаюсь спровоцировать его на поездку туда или подвести так, чтобы он меня туда сам потянул.

— Именно это я и хотел тебе предложить…

2 августа 1996 года. Владивосток

С утра Олег решил не отмечать Святой Праздник, тем более, что, строго говоря, День ВДВ никоим образом не касался спецназа, где всю свою сознательную жизнь и прослужил Жуков. Но традиционная любовь русских к праздникам, а тем более к празднику, который являлся праздником настоящих мужчин, заставляла с размахом отмечать этот день как «чистых» десантников, так и их собратьев по прыжкам с парашютом — бойцов спецназа ГРУ, разведчиков рот глубинной разведки, бойцов десантно–штурмовых подразделений сухопутных войск и морской пехоты. К обеду набережная Владивостока была наполнена бренными телами, на головах которых виднелись голубые береты, а на тельниках и кителях многих — медали и ордена с традиционными значками парашютистов. Здесь были и участники Великой Отечественной, вид и количество наград которых заставлял даже сильно перепивших, относиться к ним с глубоким уважением, и совсем еще молодые, видимо, только демобилизовавшиеся, парни, которые встречали этот праздник на «гражданке» в первый раз.

К обеду Олег, видя мучения своих подчиненных, все же сдался и объявил этот день выходным. Через час он сдался снова и лично приехал на набережную. Увидев джип, к нему почти сразу подошли Денис и Сергей. Они были уже изрядно навеселе, и предложили выпить водки. Олег отказался и предложил пройтись по набережной, вдруг кто знакомый попадется.

Мимо мелькали лица, преисполненные значимостью празднуемого дня. На песке, в кругу горящих азартом парней, в жаркой борьбе катались два исполинского размера десантника, видимо решивших выяснить кто сильнее. Они были в очень сильном подпитии, рычали, хрипели, но меру знали и по крайней мере глаза друг другу выдавить не пытались.

На лавочке, с медалью «За отвагу» на тельнике, сидел, откинувшись и закатив глаза, мертвецки пьяный мужик, лет сорока. Возле него копошилась женщина, все говоря: «Петя, пошли домой…»

Чуть в сторонке, рядом с киосками, парнишка на своей голове разбил бутылку из–под водки, продемонстрировав присутствующим лицам женского пола свое бесстрашие и решимость. Девочки визжали и аплодировали. Олег усмехнулся. Бутылки на собственной голове он перестал бить еще на третьем курсе РВВДКУ и теперь смотрел на эту безобидную «десантную» забаву как на изжитое прошлое…

Милиция на набережной не показывалась. Не встретив никого из близко знакомых, Олег вернулся в машину, наказав своим парням с утра «быть как огурчики».

Из машины он позвонил Черкасову:

— Слушай, давай встретимся. Праздник, как никак…

С Василием Олег встретился на выезде из города, подальше от лишних глаз. В забегаловке было мало народу, и можно было спокойно посидеть. Черкасов привез бутылку хорошего коньяка.

После того, как выпили положенное, Олег спросил:

— Слушай, а американцы когда начинают преследование судна, под которым идет крейсер, кого первого присылают? Фрегат или самолет?

— Судя по спецсообщениям всегда на судно первым выходит самолет. Обычно это базовый «Орион», иногда «Хоукай» с авианосца. А что?

— Никто не догадался проверить днища судов? Не могут они быть оснащены датчиками, скажем радиоактивности? Лодка, как я понимаю, должна «фонить», и довольно прилично. Такой датчик «ловит» фон и передает на самолет условный сигнал. Возможно, по запросу с самолета…

— В принципе, такое возможно… — согласно кивнул Черкасов. — Я сам не специалист в этом вопросе, но я спрошу об этом у моряков.

— Погоди пока спрашивать. Если что–то действительно есть, то моряки наломают дров. Нужно это узнать так, что бы ни одна живая душа… а потом придумаем, как это использовать, если это действительно так…

— Ладно. Что ни будь придумаю.

— А как «наружка» ходит за нашим другом? Постоянно?

— Раньше ходила постоянно. Сейчас только тогда, когда что–то надо.

— А когда он заходит к себе домой?

— Мы снимаем наблюдение. До утра. Ведь он выходит из дома в одно и тоже время. Зачем своих «топтунов» перегружать?

— То есть, ты хочешь сказать, что всю ночь американец остается вне наблюдения?

— Получается, так, — кивнул Василий.

— Значит, у него есть возможность ночью находиться в любом месте в пределах трех–четырех часов езды на машине?

— Получается, что так. А что это ему даст?

— Я думаю, что в это время он может заниматься установкой датчиков на судах торгового и рыболовного флота.

— Только в пределах Владивостока.

— А почему бы и нет? Ты же мне сам говорил, что пограничники придерживают только суда, выходящие из Владивостока. А Райт — боевой пловец. Он на ластах может пройти за ночь всю бухту…

— Я понял. Интересно, какой вид и габариты может иметь такой датчик?

— А вот это как раз и надо узнать у моряков…

Василий почесал затылок:

— У меня есть один знакомый кавторанг, заместитель командира разведпункта Тихоокеанского флота. Вот у него и спрошу.

— Когда будет результат?

— Дня через два. Если он не в командировке. Вечно он то в Африке, то еще где…

— Я это не слышал.

— А я это и не говорил.

4 августа 1996 года. Южное побережье Приморья

За рулем сидел Денис. Олег повернул голову назад — Райт не отставал, хотя «Террано» шел на довольно приличной скорости в сто сорок километров в час. Ивана с собой брать не стали. Он всю ночь готовил операцию по захвату трепанголовов в заповеднике, но с утра туда понаехало несколько групп рыбоохраны и браконьеры просто не вышли в море. Олег разрешил ему отдохнуть.

Жукова, зашедшего с утра в управление Специнспекции «Дельфин» нагрузили сопровождать американца в поездке на острова. Олег было воспротивился, но узнав, что сопровождать придется именно Коллинза, согласился.

Вместе с Райтом в поездку отправились Катрин Патрик и один из ученых института океанологии Дальневосточного отделения Российской Академии Наук. Научный работник представился просто: Вильям.

В районе поселка Анна, в получасе езды от Находки их уже ждал катер. Рулевой помог американцу перенести в катер подводное снаряжение. Машины оставили во дворе одного из домов поселка.

В море немного покачало и Олег ожидал, что Катрин будет себя плохо чувствовать, но она держалась вполне уверенно и даже улыбалась, разговаривая о чем–то с Кевином.

— Том, а зачем вам снаряжение? — стараясь перекричать шум работы двигателя, спросил Олег.

— Я буду нырять в воду и доставать морского ежа, — отозвался Райт.

— Это необходимо для его изучения, — вставил Вильям.

«Ну ты бы хоть помолчал…» — подумал Олег, а сам спросил американца:

— Вы имеете опыт подводного плавания?

Том кивнул:

— Да, я научился этому делу на Гавайях…

— Вот бы и мне научиться, — мечтающее произнес Олег, хотя превосходно мог управляться с любым подводным снаряжением как отечественного, так и иностранного производства.

— Это не сложно, — сказал американец. — Главное, просто хотеть этого…

Они отдалились от берега на значительное расстояние. Катер прыгал по волнам и каждый прыжок отдавался хлопком сиденья по «пятой точке опоры». Впереди показалось судно, которое довольно быстро уходило влево, в сторону открытого моря.

Олег подумал, что вполне может быть, что под этим судном сейчас выходит на боевое патрулирование подводный ракетный крейсер.

Вскоре катер причалил к пирсу на острове Путятина. Вильям потянулся, несколько раз присел, помахал руками:

— Как мне нравится выезжать сюда, на природу…

«Дельфины», которым природа уже порядком осточертела, посмотрели на ученого как на чудака.

— Вот здесь мы живем, когда приезжаем сюда, — сказала Катрин, показывая на частный дом, из которого уже выглядывали немолодые мужчина и женщина.

Хозяева приветливо помахали руками. Райт объяснил:

— Платим им по сто долларов в месяц, и нас принимают в любое время…

Остров Путятина представлял собой клок земли вытянутый с севера на юг на тринадцать километров. На северо–западной оконечности острова находился поселок Путятин, а на южной два участка Госрыбпрома. Севернее поселка высилась гора Старцева, высотой более трехсот пятидесяти метров, а на юге находилась высота 163,0, с двух сторон от которой и расположились участки Госрыбпрома. Пирс, к которому подошел катер, принадлежал одному из этих участков.

— Когда будете нырять? — спросил Олег.

— Пообедаем и начнем… — вместо американца отозвался ученый.

После обеда Том начал осматривать свое снаряжение. Олег мельком взглянул на костюм — точно такие он видел у многих трепанголовов. Ничего особенного. Посмотрел на костюм и Денис.

Райт привез с собой четыре баллона с воздухом, чего должно было хватить на два часа работы. Как объяснил Вильям, этого вполне достаточно, чтобы провести очередной этап исследований, касающихся изучения морского ежа.

Кевин прыгал в воду с катера, который отошел от берега метров на триста. Олег видел, что катер остался на месте и рулевой закинул удочки, оставаясь в ожидании американца.

— А что, у вас нет своих водолазов? — спросил Олег Вильяма, когда Катрин отошла в сторону.

— За эту работу водолазам надо платить, а Том делает это бесплатно, как он сам говорит, себе в удовольствие, и на благо природы… мы от этого только выигрываем.

Том вынырнул через полчаса. Он поднял со дна несколько морских ежей, а так же пробы грунта и воды. Олега перекосило. Куда только ФСБ смотрит?!

Пробам и морским ежам ученый радовался как ребенок. Ежей поместили в специальный контейнер с морской водой. Снаряжение Том расстелил на просушку.

Олег, ближе к вечеру, на катере обошел мыс Развозова, южное и восточное побережье острова в поисках браконьеров. Том сидел рядом и не проронил ни слова. Только вечером, когда все собрались в доме ужинать, он предложил выпить виски.

— А как же водка? — усмехнулся Олег. — Ведь ты же говорил, что водка лучше, чем виски!

Американец расплылся в улыбке:

— Я не откажусь.

Выпили по сто. Стало немного веселее. До поселка Анна добрались когда уже стемнело. Когда выехали на Владивостокскую трассу, Денис сказал:

— У него давление в баллонах было полным, плавал он всего полчаса, а оказалось, что баллоны пусты. Интересно, как это понимать?

— Может, травит акваланг… — отозвался Олег.

— Может… — вроде согласился Денис.

5 августа 1996 года. Пригород Владивостока

— Значит, говоришь, что за полчаса он истратил весь запас воздуха двух баллонов? — Василий выглядел озабоченным.

— Получается, что именно так, — кивнул Олег.

— Могу сказать только одно — это может означать, что наш друг за эти полчаса двигался под водой очень активно. Соответственно и потребление организмом воздуха у него увеличилось вдвое…

— Какое расстояние он мог проплыть за это время?

— Представление не имею. Я не знаю нормативов боевых пловцов.

— А как же твой знакомый из разведки флота? Кавторанг?

— А вот на счет него Лихой прислал отдельное поручение. Своим приказом ГРУ назначило его к нам в помощь. Сегодня мы с тобой поедем на встречу с ним.

— Куда?

— Как куда? На остров…

Морской разведывательный пункт специального назначения Тихоокеанского флота был расположен со знанием дела в местечке, которое ранее носило название Холуай. Первоначально, еще в период формирования через десять лет после войны, база морских разведчиков–диверсантов была расположена в самом Владивостоке, но первый командир разведпункта капитан второго ранга Коваленко настоял перед начальником военно–морской разведки контр–адмиралом Бекреневым на переносе базы на остров, подальше от любопытных глаз. Название бухты уже давно сменилось на другое, но народная молва еще тогда окрестила бойцов морской разведки «халулаевцами» и приписала им много сказочных возможностей, подняв тем самым авторитет разведпункта на небывалую высоту. В корне не правильное название, тем не менее прижилось. Время от времени «халулаевцы» проводили учения по подрыву кораблей и прибрежных объектов «противника», тренируясь на кораблях и объектах Тихоокеанского флота. В период таких учений они незамеченными проникали на базы флота, скрытно минировали корабли и так же скрытно уходили. Иногда морские разведчики практиковались в похищении должностных лиц, унося в неизвестном направлении дежурных по базам, узлам связи или просто вахтенных моряков.

Пройдя по специально выписанному пропуску через КПП части, Олег и Василий несколько минут смотрели на постамент, на котором было установлено оружие морского диверсанта — подводный носитель «Тритон».

— Это по вашему поводу звонили из разведотдела? — спросил высокий капитан второго ранга, приближаясь к Олегу и Василию.

Оба повернулись. Василий поздоровался:

— Привет, Вадим.

Кавторанг протянул руку и крепко пожал её. Потом повернулся к Олегу.

Жуков посмотрел на подошедшего. Не узнать его он не мог. Перед ним стоял Вадим Волков, тот бывший лейтенант, вместе с которым он много лет назад в Афганистане забивал самый крупный караван мятежников…

— Жук, ты это, или мне кажется? — улыбаясь, спросил Волков.

— Волк? Ты ли это?

Бывшие сослуживцы взяли друг друга в крепкие объятия. Василий прокомментировал:

— Значит, представлять не надо…

— Пошли, у меня шило припасено где–то… — сказал Вадим. — Дело потом обсудим…

— Нет, давай в начале дело, — усмехнулся Олег. — А то так и Родину пропить не долго…

Они прошли в кабинет Волкова. Стены кабинета сплошь были завешаны картами побережий Китая, Японии, США… карты были довольно подробные, с частыми промерами глубин и указанием подводных течений.

— Рассказывайте, — Вадим сел в кресло, указывая рукой на стулья. Повернулся к Олегу: — Ты сейчас где? В бригаде? На какой должности?

— Командир группы, — усмехнулся Олег.

Вадим перевел вопрошающий взгляд на Василия. Тот усмехнулся:

— Он тебе правду говорит…

— Ну, тогда это спецгруппа…

— Верно. Спецгруппа по охране природы. Специнспекция «Дельфин». Слышал про такую?

— Слышал. А тебя в неё как занесло?

— Да вот, пошел на поводу генерала Лихого…

— А я вам для чего? Как консультант по вопросам природоохраны я вам не сгожусь…

— Ладно, хорош балдеть, рассказываю, — оборвал разговоры Василий.

В течение часа он вводил Волкова в курс дела. Вадим слушал, не перебивая и лишь после того, как монолог Черкасова закончился, стал высказывать свои мысли.

— Схема оснащения гражданских судов специальными датчиками не нова и вполне может иметь место. Вы мне найдите такое судно, за которым уже гонялись американцы и мои бойцы обследуют его.

— Что будем делать, если такой датчик будет обнаружен? — спросил Олег. — Цель операции «Морской еж» проста и понятна. Нужно обезвредить разведывательную сеть противника. И, как я понимаю, никакой политической огласки это событие иметь не будет. Даже если мы просто убьем Райта.

— Если мы его убьем, американцы пришлют другого. Нам нужно вскрыть саму систему и обезвредить её. Можно даже не убивать Райта, — сказал Василий.

— Мне интересна схема, по которой «Тайфун» заходит под судно, — сказал Олег. — Понимая, как это происходит, можно попытаться просчитать и все остальное.

— Так это и я могу рассказать, — усмехнулся Волков. — Хотя по большому счету этим делом должна заниматься контрразведка флота и отряд противодиверсионной борьбы, но если уж спрашиваешь…

Он расстелил на столе морскую карту и начал объяснять:

— Крейсер выходит из базы вот по этому фарватеру, — пальцем Вадим провел по карте от Павловска до ему одному известной точки в море: — Вот здесь у крейсера так называемая «зона ожидания», в которой он замедляет ход и ждет подхода гражданского судна. Это точка с координатами сорок два градуса тридцать минут северной широты и сто тридцать два градуса тридцать минут восточной долготы. Почему именно эта точка? Потому, что в этом районе гражданские суда либо поворачивают на юг, либо идут на восток. Очень удобное место. Мы тоже используем иногда эту точку… — Волков не стал распространяться в каких целях он использует это место.

— А дальше?

— Дальше крейсер осуществляет маневр и заходит под днище судна. После этого он несколько часов, иногда до полутора суток, идет под прикрытием шумов гражданского судна, пока не выйдет в зону больших глубин и не уйдет под термоклин. В этот момент установленный на судне датчик вполне может снять всю необходимую информацию о крейсере: либо радиационный фон, либо индивидуальную акустическую сигнатуру, а потом, по запросу с самолета, выдает собранную информацию. Если датчики, установленные на судне дают положительный сигнал на борт самолета, начинается, как я понимаю, преследование…

— Но ведь самолеты прилетают не на каждый сухогруз или сейнер, — сказал Олег. — «Орионы» прилетают только на те суда, под которыми как раз и идет крейсер. Вот это мне интересно более всего.

Волков почесал затылок:

— Действительно, интересно…

— А какова дальность радиосвязи таких датчиков? — спросил Черкасов.

— Учитывая то, что они находятся под водой, думаю, что не больше десятка километров, — отозвался Вадим.

— А «Орионы» появляются через какое время после вывода крейсера под киль судна? Кто–нибудь это фиксировал? — спросил Олег.

— Практически сразу, — отозвался Василий. — Хотя не могу уверенно сказать, сколько именно проходит времени.

— Тогда предлагаю поставить эксперимент, — сказал Волков. — Нужно настоять перед командованием дивизии подводных лодок, что бы они провели вывод крейсера через рубеж, на котором он ныряет под судно, а потом, после обнаружения его вражескими самолетами, вернуть «Тайфун» в базу. И при этом постараться зафиксировать все: время прибытия «Ориона», записать весь сопутствующий радиообмен. Возможно, удастся записать сигналы датчика. Думаю, потом их можно будет использовать для дезориентации американцев при выводе крейсера.

Василий и Олег посмотрели на Вадима:

— Я всегда говорил, что в тебе кроется непревзойденный разведчик! — с восхищением сказал Олег.

16 августа 1996 года. Владивосток

Олегу позвонили из офиса «Варяга» и срывающимся голосом попросили приехать. Вместе с Денисом Олег через двадцать минут подъехал к офису. Возле офиса он увидел несколько черных джипов, из которых торчали уголовные рожи приближенных «положенца». Сам Семен ждал Олега в офисе.

— Ты что себе позволяешь? Как вообще это понимать? — вдруг с криком Семен накинулся на Олега.

Олег, не ожидавший такого начала разговора, чуть отстранился в сторону, что было расценено «положенцем» как признак малодушия.

— Ты сам предложил мне этот бизнес, а теперь сам же и палки в колеса ставишь? Что–то парень, ты не догоняешь!

— Что случилось? — смог, наконец, вставить слово Олег.

— Ты еще спрашиваешь? — Семен негодующе посмотрел на Олега, а потом на своих приближенных, которых в офисе с началом разговора скопилось человек семь. — Ты еще спрашиваешь? Только за последнюю неделю ты взял на трепанге пять моих бригад! Ты знаешь, какие я понес убытки?

— И это все? — Олег усмехнулся. — Я думал, что у тебя что–то серьезное!

— Он еще и издевается!

— Я не пойму, в чем заключается проблема. Если ты мне спокойно все объяснишь… тогда и я объясню.

— Что не понятного? Я несу из–за тебя убытки! Колоссальные убытки! Ты ловишь мои бригады и днем и ночью! Люди уже просто боятся выходить на промысел! Кто мне заплатит за простои? Я знаю кто — ты и заплатишь!

— Постой! Я не понимаю твоих доводов. Я тебе этот бизнес организовал, передал, обеспечил всем необходимым. На этом ты заработал много денег — гораздо больше, чем стоил весь бизнес на момент передачи прав на него. Без меня ты бы вообще не имел бы из этого ничего. Если исходить из нормальных отношений, то мне в любом случае причитается процент с дохода, на который мы с тобой договаривались, но который я так никогда и не брал. Можешь этим процентом считать все то, что я наловлю. Больше пяти бригад я в неделю взять просто физически не смогу, так что пусть остальные работают… к тому же скоро я значительно снижу количество задержаний. Так что мне не понятны твои переживания… К тому же чья вина, если кто–то попался? Это только вина того, кто попался. Не смог обеспечить себе безопасность — будет в другой раз умнее…

Семен посмотрел на Олега, минуту помолчал.

Свита криминального лидера смотрела на Олега как на смертника. Олег подумал, что пора заняться Семеном вплотную. Иначе он будет своими проблемами мешать проведению основной операции. Да и свиту перестрелять не помешает… общество от этого ничего не потеряет.

— Пошли все вон! — крикнул Семен своим бандитам, и те мгновенно освободили офис. Семен повернулся к Олегу: — Ладно. Твоя взяла. Но помни — у меня руки длинные.

Олег улыбнулся:

— Мы еще не угрожали друг другу. Ни к чему все это…

— Ладно. Но смотри, здесь я хозяин. Не заставляй меня идти на крайние меры.

Семен ушел, громко хлопнув дверью. Олег посмотрел на своих охранников, часть из которых находилась в состоянии, близком к ступору:

— Кто пустил сюда этого урода?

Охранники что–то промычали в ответ. Олег сказал:

— Чтобы его ноги здесь никогда не было! Ясно?

В машине Денис спросил:

— Может, грохнем его?

— Кого? — сделал удивленные глаза Олег.

— Семена.

— Зачем?

— Ну, что бы он так никогда…

— А он и так больше никогда…

— Сомневаюсь. Он еще тот перец. Он это вспомнит в самый момент…

— Да, это все ерунда! — усмехнулся Олег.

Через час он позвонил Лихому и рассказал об инциденте. Генерал полминуты думал.

— Ну, и твои мысли? — наконец спросил Лихой.

— Пусть пока дышит. Невелика проблема. Вроде бы я его уговорил.

— А вот я так не думаю, — голос генерала изменился и стал похож на тот, которым он в Афганистане ставил Жукову боевые задачи… — Нужно будет провести разъяснительную работу. Мы тебя так долго подводили к этому американцу, такую провернули оперативную комбинацию, ты в лучших отношениях с нашим общим другом — любителем природы, а тут какой–то урод запросто может сорвать весь наработанный задел и подвести безопасность государства на край пропасти…

— Ладно, вам решать. Я свои соображения изложил.

— Ух–ты! Выкрутился! — усмехнулся генерал. — Мне решать, кому же еще…

Олег отключился.

18 августа 1996 года. Ключевое

Олег высадил Сергея под самым подножием сопки. Сергей махнул на прощание рукой и принялся подниматься вверх. Он нес рюкзак, в котором находился маскировочный костюм типа «леший», непромокаемый плащ от армейского костюма химической защиты, прибор ночного видения и мощная подзорная труба. Ему предстояло сесть на вершину сопки, замаскироваться и в течение светлого времени суток наблюдать за ходом событий, которые будут происходить в бухте. Акватория бухты была как на ладони.

Олега давно заботил один отъявленный браконьер, который занимался выловом камчатского краба. Браконьер этот был в прошлом прокурором района, а потому имел с милицией и органами природоохраны теплые отношения. Указанные структуры смотрели на его промысел сквозь пальцы. Жуков как–то вытянул его на разговор, в процессе которого бывший прокурор образно говоря наплевал Олегу в душу, заявив, что ему здесь море по колено, что он здесь все может, всех знает и никогда никто его не поймает. Другой бы промолчал и сделал бы вид, что не слышал всего этого, но только не Жуков.

В течение нескольких дней Олег вел разведку объекта. Выяснив основные этапы работы бригады краболовов, Жуков стал готовить операцию по захвату.

Было известно, что бывший прокурор ставит крабовые ловушки, ориентируясь по данным прибора спутниковой навигации GPS, чем обеспечивает скрытность этих ловушек. Следовательно, поймать его можно было только на очень коротком временном промежутке, когда мешки с крабовыми лапами перегружаются в грузовик. Но в начале нужно было точно установить, вышел катер на промысел, или нет.

Для этого на вершину сопки и был скрытно, на стыке ночи и дня, высажен Сергей.

Он за двадцать минут поднялся наверх, нашел удобное место чуть ниже вершины, выщипал в листве «окно» для наблюдения и расположился поудобнее, прикрывшись сверху непромокаемым плащом и маскировочным костюмом. По рации доложил, что к наблюдению готов.

— Я понял, — отозвался Олег и только после получения доклада о готовности, выехал во Владивосток.

В инспекции он встретил Райта и предложил поучаствовать в захвате краболовов. Американец с готовностью согласился. Условившись о месте встречи, Олег поехал на базу «Дельфина», где Иван и Денис готовили к выезду джип.

Вечером, забрав с собой Райта, Олег по пути стал рассказывать ему о своих действиях:

— Мне доложили, что катер с бывшим прокурором вышел в море в три часа дня. Это значит, что назад он вернется примерно в час ночи. К этому времени мы сможем выдвинутся на исходные позиции и приготовиться к захвату. Для подстраховки я взял с собой сотрудника милиции, что бы в случае оказания сопротивления, можно было вязать этого прокурора и везти его прямиком в отдел.

— Мне очень нравится, как вы готовите и проводите операции, — восхищенно сказал Том. — Это в корне отличает вас от всех других руководителей групп Специнспекции. В настоящее время я практически уверен, что операция будет проведена в лучшем виде.

— Не скажи гоп! — усмехнулся Олег. — Всегда есть элемент непредсказуемости, который невозможно просчитать.

— Но у вас он сведен к минимуму.

— Насколько это возможно, — согласился Олег.

— А где остальные участники операции? — спросил Кевин.

— Должны уже быть там. Я поставил им задачу на гражданской машине снять наблюдателя. Наблюдатель нам сейчас уже не нужен. Он свою задачу выполнил — выход катера в море зафиксировал, так что его можно уже снимать…

В это время Денис, на серой «Тойоте» подъехал к подножию сопки и связался по рации с Сергеем. Тот сказал, что начал спуск и попросил через десять минут постучать палкой по дереву, чтобы сориентироваться в темноте.

Через пятнадцать минут он уже сидел в машине. Еще через двадцать минут Денис подогнал машину к точке сбора, которую еще на базе определил Олег. Это была поляна в лесу, на которой удобно было развернуть машину. Парни вышли из машины и потянувшись, разминаясь, побежали по поляне, разогревая свои затекшие мышцы.

Через полчаса на поляну подъехал УАЗ, в котором сидели Иван, сержант милиции и два парня из «Варяга», которых взяли в качестве понятых.

Олег подъехал на поляну в двадцать три ноль–ноль. Вместе с американцем он пересел в «Тойоту» и тут же поехал дальше. Остальные остались «на связи» в готовности номер два — двигатели заглушены, воротники расстегнуты…

В Ключевом эту машину еще не знали, а потому появление чужой машины в поселке, даже если бы и вызвало интерес, то по крайней мере не вызвало бы ужас от понимания того, что пожаловали «Дельфины». Олег поставил машину возле сельсовета, там где она меньше всего привлекала внимание и был виден объект наблюдения, и откинул сиденье.

— Мы здесь будем кого–то ждать? — спросил Райт.

— Да. Вон, впереди стоит белый двухкабинный грузовик. На эту машину браконьеры сгружают краба. Пока она никуда не тронется, и нам дергаться незачем… Можно отдохнуть, если кто устал…

Олег демонстративно прикрыл глаза. Райт что–то хотел сказать, но, видимо, не решился и молчал. Однако через десять минут он все же нарушил тишину:

— Место выхода катера из моря известно?

— Да. Есть два места, куда подходит катер. Предугадать заранее, куда он подойдет, невозможно. Поэтому нам придется некоторое время вести за машиной слежку. Как только я удостоверюсь, на какое место поедет машина, сразу дам своим парням команду на выдвижение. Хорошо, что ночь темная…

Райт непроизвольно посмотрел на небо. Низкие тучи плотно закрывали и Луну и звезды…

— В марте я был с женой в театре, — сказал Олег. — Я вспомнил — там–то я вас и видел. Ваша жена была беременна. Она уже родила?

— Да, родила. Наследника.

— Как вы его назвали?

— Питом. Мы его назвали Питом. Очень славное имя. Так звали моего деда.

— По–русски это Петр. Моего деда тоже звали Петром, — сказал Олег. — Он погиб под Сталинградом. Он был разведчиком в 13‑й гвардейской дивизии генерала Родимцева. Захватил в плен шесть немецких офицеров. Родина его ничем не отблагодарила. Даже не знаю, где он захоронен…

— Вас, Олег, насколько мне известно, Родина тоже не сильно отблагодарила за ваши действия в Чечне.

— А, — махнул Олег рукой. — Меня эта армия так достала! Как я рад, что ушел оттуда. Хотя мог и генералом стать… Сейчас бы уже командовал бригадой…

— Спецназа? — спросил Коллинз.

— Да, — отозвался Олег, стараясь придать своему голосу пренебрежительные нотки.

— Опыт советского спецназа в Афганистане изучен слабо. Опыт российского спецназа в Чечне — практически не изучен вообще. Вы, русские, имеете столько славных боевых традиций, но каждая новая война показывает всему миру, что вы наступаете на собственные грабли…

— История учит нас тому, что она нас ничему не учит, — горько усмехнулся Олег.

— А вы не пытались никогда заняться написанием мемуаров о своей службе? Обобщить, так сказать, боевой опыт? Проанализировать как успешные операции, так и разобрать ошибки безуспешных? — Коллинз полностью повернулся к Олегу и всем своим видом показывал повышенное внимание к разговору.

— А кто эту ерунду будет читать? Вы же сами говорите, что каждая новая война отдается по нам все теми же граблями…

— У нас, в штатах, опыт специальных операций изучается постоянно. Наши спецслужбы очень внимательно следят за действиями, к примеру, израильского спецотряда «Саерет Миткаль», так же, к примеру, британского 22‑го полка САС, опять же к примеру, очень внимательно изучается и ваш спецназ Главного Разведывательного Управления. Просто наши силовики не желают наступать на старые грабли…

— Опыт должен изучаться. Должен анализироваться. Но ведь я не специалист. К тому же я не все видел и не все знаю. Только в части меня касаемой…

— Даже это будет представлять огромный интерес. К тому же есть организации, готовые платить за такую работу неплохие деньги.

— Например, ЦРУ? — усмехнулся Олег.

— Нет, — рассмеялся Кевин. — ЦРУ этим не занимается. Они больше озабочены технической направленностью… Ну, если вы хотите, я скажу так: за такие мемуары на западе можно отхватить немалые деньги. А я готов стать для вас той пробивной силой, которая будет толкать эту книгу на большой рынок. Вы, Олег Сергеевич, только представьте заголовки газет: «Книга воспоминаний подполковника русского спецназа!» Вся читающая публика будет иметь за честь купить такую книгу!

Олег рассмеялся:

— Да я пишу–то с ошибками!

— Ничего. Я найду для вас людей, которые пишут без ошибок. Людей, которые проведут необходимую литературную обработку предоставленного материала…

— Хорошо, я подумаю. Если это дело стоящее…

— Стоящее… — кивнул Том.

Олег оценил американца как тот ненавязчиво, но очень заманчиво предложил работать на него, а точнее на одну из американских разведок.

— А вот и водитель в машину полез, — Олег указал рукой на грузовичок.

Машина завелась и тронулась с места. Как только она отдалилась на приличное расстояние, двинулся и Олег. Грузовик подъехал к круглосуточному магазину и водитель вышел. Олег остановился неподалеку и смотрел в бинокль.

— В машине еще кто–то сидит, — сообщил он спустя пару мгновений. — Этого нам еще не хватало…

Вскоре из магазина вышел водитель, и машина развернулась. Олег откинулся на сиденье назад так, что бы его ни в коем случае нельзя было опознать. Это был бы срыв операции. Грузовик проехал мимо и водитель даже не взглянул на стоящую у обочины серую «Тойоту».

— Всем внимание! — Олег связался по рации с Денисом, — готовность номер один!

Американец сосредоточенно всматривался вперед туда, где мелькали задние габариты грузовика. Олег еще некоторое время вел машину на фарах, но как только они выехали из поселка в сторону полуострова, свет выключил и ехал в полутьме, едва различая перед собой дорогу. Если бы сейчас по обочине шел припозднившийся прохожий, он имел все шансы побывать под колесами машины.

Въехав на хребет, с которого просматривалась оконечность полуострова, Олег остановил машину и вышел из нее. Грузовик стоял внизу, и были видны его габариты. Жуков по связи вышел на Дениса:

— Клиент в бухте на полуострове. Давайте сюда! После поселка движение без фар. Я на хребте. Жду.

— Понял, — отозвался Денис.

На УАЗе и джипе они выдвинулись в указанный район. И Денис, и Иван вели машины, в полной темноте, не включая фар. Это было достаточно опасно, но обеспечивало полную скрытность выдвижения к объекту захвата. Через пятнадцать минут обе машины остановились около Олега. Все выбрались наружу.

— Денис и Иван! Давайте вниз, к бухте. Приближаетесь на дальность броска и ждёте катер. Он должен вот–вот подойти. Как только проведете захват — доклад по рации. Если машина от вас каким–то образом сможет уйти, мы перехватим её здесь. Больше путей нет. С той стороны тупик — полуостров заканчивается. Сержант милиции находится с нами! Райт находится с нами! Понятые тоже. Приступаем!

Денис и Иван быстро пошли вниз по дороге. Пройдя половину пути, они свернули в кусты и через колючие ветки вышли в частный сектор. Пройдя пару домов не разбудив собак, они спустились к морю и дальше шли по пляжу, стараясь держаться поближе к редким зарослям кустов и при этом пригибаться к земле, чтобы не быть преждевременно обнаруженными на фоне двух горящих окон в частном секторе.

Через пять минут они приблизились к машине на двадцать метров, и теперь их разделяло от грузовика только полутораметровый забор из сетки Рабица. Забор решили преодолевать в самый последний момент и залегли под небольшим кустом.

Олег переставил машины, для чего Сергею пришлось забраться в УАЗ, а Жукову бежать несколько метров возле машины, прикрывая ладонью фонарь заднего хода, который, в отличие от габаритов, не отключался.

Закончив перестановку машин, Олег прикинул — теперь прорыв на машине из бухты был не возможен. УАЗ и джип перегородили дорогу, а кюветы были достаточно глубоки, чтобы по ним пытаться объехать заслон.

В час ночи послышался звук работы мощного катерного двигателя. В этот же момент водитель грузовика включил фары и, постояв с фарами в сторону моря, развернулся к сходу к воде кормой и подогнал машину буквально задними колесами в воду. Денис и Иван находились в створе света фар, что вдруг лишило их возможности вести наблюдение. Денис выругался, но тут водитель потушил фары и вышел из машины.

— Что там? — спросили с катера.

— Подходи, никого нет… — отозвался водитель. — Все спокойно!

Иван начал ползком приближаться вдоль сетки к катеру. Денис застыл в готовности перескочить забор.

Катер ткнулся в берег, и тут же послышались стуки чего–то твердого по днищу кузова грузовичка. Буквально тут же водитель вскочил в машину и завел двигатель. Иван перескочил через сетку и с криком:

— Всем стоять! — кинулся к катеру.

Денис перемахнул через сетку и побежал к машине, но тут включились фары и водитель с места дал полный газ. Денис раскинув руки бросился наперерез, но водитель и не подумал останавливаться и чуть было не закатал в песок чудом увернувшегося инспектора. Денис попытался догнать машину, чтобы запрыгнуть в кузов, но понимая, что ему все равно дальше кордона не уйти, вернулся к катеру.

Иван, с пистолетом в руке, уже прыгал по катеру, расталкивая трех мужиков, находившихся в нем. Мешков с крабом нигде не было видно — было понятно, что мешки уже в машине. Денис обернулся и вдруг увидел, что уходящая машина свернула не в сторону поселка, а в сторону оконечного мыса. Там был тупик и свернуть туда водитель мог только для того, чтобы где–нибудь скинуть мешки с крабовыми лапами.

— Уходит на мыс! — по рации доложил Денис.

— Понял, — отозвался Олег.

Иван выгнал всех из катера, и мужики, ворча, вышли на берег.

— Ты кто такой? — начал орать бывший прокурор района. — Ты что себе позволяешь? Да ты знаешь, на кого ты позарился?

— Успокойтесь, уважаемый! — отозвался Иван. — Я действую в пределах предоставленных мне прав, и вы это прекрасно знаете! Если я нарушу права, вы вполне можете обжаловать мои действия куда следует…

— Вы уже нарушили закон, молодой человек! Вы посягнули на частную собственность! Вы выгнали меня из моего катера…

Олег метнулся к машине:

— Грузовик упустили!

Было видно, как задние габаритные огни грузовика удалялись в сторону мыса. Жуков сел за руль. С ним сел Райт. Олег, прежде чем отъехать, крикнул:

— Пусть сержант на УАЗе спускается к катеру! Сергей, ты оставайся здесь! Будь на связи!

— Есть, — отозвался Сергей.

Олег включил скорость и быстро начал набирать скорость. Сейчас таиться не было смысла, и он гнал машину на фарах так, что у американца появились сомнения относительно того, правильно ли он сделал, что сел в машину с таким лихим гонщиком за рулем.

Олег проскочил мимо поворота на то место, где стоял катер, даже не взглянув в их сторону. Грузовик он догнал уже возле самого мыса. Сигналя фарами, он пытался принудить водителя к остановке, но остановить грузовик удалось только после того, как он, потеряв управление, съехал с дороги и уперся в кусты. Тут же из машины выскочил водитель, и мгновенно запрыгнув в кузов, принялся сбрасывать на землю объемные мешки.

Олег уперся бампером в грузовик и подскочил к водителю:

— А ну, лежать!

— Да пошел ты! — водитель выбросил предпоследний мешок и ухватился за последний.

Этого Олег вынести уже не мог и, заскочив в кузов, поймал водителя на прием и повалил на днище. Вынув из кармана «разгрузки» наручники, застегнул их на запястьях водителя.

Райт уже стоял возле кузова. Он очень внимательно следил за тем, как валил водителя Олег. И по достоинству смог это оценить:

— Браво! — Райт даже хлопнул пару раз в ладоши. — Давно я не видел такого задержания. Чтобы «Дельфин» делал без вас, Олег Сергеевич…

Водитель зло сверкнул глазами. Ему больше ничего не оставалось делать…

Олег, помня, что видел в кабине еще кого–то, перегнулся через кузов и увидел в машине девушку, которая смотрела на него перепуганными глазами.

— Ты кто?

— Жена его… — она указала на водителя.

— Сиди здесь, чтобы не происходило, — сказал ей Олег и добавил: — Мы не бандиты.

— Я знаю…

— Ну, вот и отлично.

После этого Олег вышел по связи на Сергея:

— Давай вместе с понятыми сюда на мыс. Пешком. Машину загони в кусты. Понял?

Сергей понял, что Олег не хочет светить перед прокурором и его бригадой свою личную машину.

— Я понял.

— Выполняй.

— Есть.

Затем Олег вышел на Дениса:

— Что у вас?

— Прокурор орет, нас слушать не хочет. Якобы мы закон нарушили.

— Сержант подъехал?

— Вот, подъезжает…

— Обыщи прокурора. Найди мне «джипиэску»!

— Понял!

Денис вложил рацию в карман «разгрузки» и подошел к бывшему прокурору:

— Я должен вас досмотреть!

— Чего ради? Ничего ты не должен! Досмотр производится только сотрудниками милиции!

— Вот этого вот нам и не надо! Вы сами прекрасно знаете наши права. Содержимое карманов — к досмотру!

— Да пошел ты!

— Вы оскорбляете государственного инспектора находящегося при исполнении своих обязанностей!

— Только милиция может проверить мои карманы!

В этот момент из подъехавшего УАЗа вышел сержант. При виде его бывшего прокурора перекривило, и он пошел в атаку:

— Сержант! Ты знаешь, кто я?

— Знаю, — кивнул милиционер.

— В таком случае ты должен себе очень хорошо представить, что будет с тобой завтра, так как начальник милиции — мой лучший друг. А попросту говоря, ты будешь уволен из органов по несоответствию.

Видя, что сержант замялся, Денис связался с Олегом:

— Он противится досмотру.

— Тактично напомни ему, что в случае сопротивления ты имеешь право применить физическую силу, специальные средства, огнестрельное оружие. Если и этому не внемлет, тогда напои его газом. Главное — найди прибор навигации. Я сейчас приеду.

— Бить можно?

— Вот только не бить! Работай, если что, газом! Потом по судам за битье затаскают.

Денис снова подошел к прокурору:

— Уважаемый, я снова предлагаю вам предоставить свои карманы к досмотру сотруднику милиции и государственными инспекторами охраны природы.

— Вот, видел? — бывший прокурор показал Денису кукиш.

Двое других, которые находились вместе с прокурором в катере, пока в полемику не вмешивались и сидели на песке в сторонке под бдительным оком Ивана. Но при этих словах Дениса он встали и подошли поближе.

— Значит, вы отказываетесь выполнить законное требование государственного инспектора? — спросил Денис.

— Тебе это еще раз показать? — спросил бывший прокурор и снова показал кукиш.

Денис достал газовый баллончик:

— Тогда я вынужден буду применить специальные средства!

С этими словами он брызнул «черемухой» в лицо знатного браконьера. Тот отвернулся в сторону, но значительная часть газа попала ему в глаза и нос.

— Еще надо? — участливо спросил Денис.

— Э, ты что делаешь? — громко спросил один из соратников прокурора и шагнул к Денису.

На этот раз в дело вмешался сержант. Он вытащил из кармана такой же баллончик и показал его непонятливому. Тот успокоился, но еще некоторое время долго бурчал что–то себе под нос.

Иван увидел в песке желтый корпус прибора спутниковой навигации, который по размерам был сравним с сотовым телефоном. Подняв его, он связался с Олегом:

— Прибор у нас.

Прокурорский зло посмотрел на Ивана. Скидывая прибор на песок он думал, что во тьме его найти не смогут. Он ошибся.

Показав лежащие у машины мешки с крабовыми лапами понятым, Олег закинул мешки в машину, после чего все вернулись к катеру.

— Ну, здорово! — поздоровался он с бывшим прокурором.

— А, это ты… — бывший прокурор махнул рукой. — Узнаю почерк. Ночь, никого нет, все спокойно, раз, и уже задержан…

— Что будем решать? — спросил Олег. — Ты правила знаешь: попался — заплати штраф.

— Вот еще! — усмехнулся бывший прокурор. — Еще штрафов я не платил!

— Тогда прошу в машину! — Олег указал жестам на свой «Террано», и, повернувшись к Денису, сказал: — Считайте лапы. Сколько там «комплектов»…

В машине бывший прокурор сказал:

— Ты что, в серьез намерен развести меня на бабки?

— Не только намерен, но и сделаю это, — отозвался Олег, глядя как Денис потрошит мешки, а Райт снимает это все на свою видеокамеру.

— Ну и как ты это все сделаешь? Ты же понимаешь, что я не такой дурачок как остальные браконьеры, и что я в любом случае смогу откусаться от всего, что ты попытаешься мне инкриминировать…

— Вот в этом я ни сколько не сомневаюсь… — усмехнулся Олег.

— Ну, тогда и разговор закончен. Хрен с тобой, забирай краба, но платить я ничего не буду. Кстати, я как чувствовал, что ты меня скоро поймаешь…

— Краба я изымаю, это понятно. Но вот ты забыл об одной вещичке, — Олег достал из кармана переданный ему Иваном прибор спутниковой навигации: — Вот эта вещь ни в одном протоколе фигурировать не будет. Не было и точка.

Бывший прокурор со злостью посмотрел на Олега. Он уже все понял. Олег продолжил:

— Как я понимаю, здесь заложены координаты всех твоих крабовых ловушек. Одно движение руки и эти координаты будут стерты из памяти. А это для тебя, как я понимаю, гораздо хуже, чем заплатить штраф. Ну что, удалять память?

Олег демонстративно включил прибор в режим редактирования координат.

Бывший прокурор весь покраснел и бешено смотрел на Олега. Жуков, почувствовав, что в любой момент бывший прокурор может сорваться, предупредил:

— Мальчик в машине тоже попытался дернуться. Если честно, я хотел ему что–нибудь сломать, но сдержался. Попытаешься дернуться ты — я не посмотрю на твой возраст и занимаемое в прошлом положение. Закон разрешает мне очень многое, да и в этом случае ты уж точно лишишься своих ловушек навсегда…

— Сколько платить? — со злостью спросил браконьер.

— Сейчас мои ребята посчитают нанесенный природе ущерб, и именно столько ты заплатишь в девять часов утра в Сберегательном банке России на природоохранный счет вашего района. Договорились?

— Когда я смогу получить свой прибор назад со всеми координатами?

— Как только предоставишь мне чек оплаты штрафа.

— Гарантии, что ты не удалишь память?

— Под мое честное слово.

— У меня другого выхода нет. Ты дал мне честное слово.

— Вот и договорились. А сейчас оформим как положено протокол и по домам. В девять утра я буду стоять возле банка с твоим прибором.

Олег вышел из машины. Денис и Иван заканчивали пересчитывать лапы. Всего оказалось тридцать полных комплектов и еще две лапы. Это было удивительно, но засчитали как тридцать один комплект. Через полчаса Олег назвал и сумму штрафа за нанесенный природе ущерб. Бывший прокурор кивнул и уехал.

Олег посмотрел на часы. Времени было уже пять часов утра. Спать не хотелось. Своих парней он отправил домой, а сам с Денисом остался в районе до утра, чтобы вернуть прибор.

Искупавшись в море, они вздремнули пару часов и утром подъехали к зданию банка.

Ровно в девять часов подъехала машина бывшего прокурора. Он посмотрел на Олега. Жуков, не выходя из машины, показал ему прибор GPS. Тот вошел в здание и вышел через несколько минут:

— Вот квитанция об оплате.

Олег взял квитанцию в руки, прочитал.

— Все верно. Держи свой прибор.

Бывший прокурор тут же включил прибор и удостоверился, что Олег ничего из памяти не удалил. Улыбнулся:

— Слово держишь. Приятно с тобой работать. Когда снова будешь меня ловить?

— Как расслабишься, тогда и поймаю.

— Тогда я заранее приготовлю деньги…

— Готовь, — усмехнулся Олег.

Направляясь во Владивосток, Олег по сотовому телефону позвонил в инспекцию:

— Записывайте: в результате проведения ночной операции взят на браконьерском промысле бывший прокурор района. Изъяты лапы тридцати одной особи краба камчатского. Задержанным полностью заплачен штраф. Старший инспектор Жуков доклад закончил.

Олег отключился, совершенно не желая выслушивать похвальные речи от людей, которые не были способны самостоятельно, без него, организовать результативную работу по пресечению браконьерского промысла…

26 августа 1996 года. Пригород Владивостока. Бухта Шамора

День на исходе лета выдался солнечным и теплым. Хотелось хорошо отдохнуть. Семен с борта своей яхты в бинокль высматривал среди отдыхающих хорошеньких и смазливых девчонок, с которыми можно будет после активного отдыха посетить сауну и развлечься.

— Отец, еще по одной? — спросил высокий и статный телохранитель Семена, наливая коньяк по рюмашкам.

— Давай… — махнул Семен рукой.

Сидящий рядом Артур потянулся и взял свою рюмку:

— Выпьем, Семен. Хорош на баб глядеть. Сейчас пацанов отправим, они что–нибудь выберут нам на вечер.

— Только не малолеток, как в прошлый раз… — усмехнулся Семен.

Он прошел к столику и сел в свое кресло. Вместе с Артуром и Серым он уже осушил одну бутылочку коньяка и принялся за вторую. На корме лежал акваланг, с которым Семен любил нырять на небольшую глубину, хвастаясь затем перед своими соратниками собранными на дне красивыми ракушками и морскими звездами. Вот и сейчас он, находясь уже в прилично подпитом состоянии, собирался нырнуть «крайний раз за это лето…»

Выпив еще стопку, Семен решительно встал и начал надевать на себя акваланг. Серый помог ему, а Артур захохотал:

— Ты только не утони! А то кто у нас главным будет? Я или Серый?

— А кто кого быстрее грохнет, — в ответ усмехнулся Семен.

Он надел ласты, проверил поступление воздуха и, зажав загубник, махнув рукой, повалился спиной за борт.

— А вот я никак не могу приучить себя, что это не страшно, — сказал Артур. — А Семен в этом еще и удовольствие находит. Счастливый…

— Ничего страшного в этом нет, — сказал Серый. — Мне тоже нравится нырять…

— Ты же никогда не нырял…

— Ты просто не видел.

Семен после входа в воду развернулся и посмотрел на дно. Солнце хорошо пробивало десятиметровую толщу воды, и на дне были видны все местные обитатели моря. Семен почувствовал давление на уши — так и должно было быть. Акваланг работал нормально.

Мимо скользнула верткая корюшка. Чуть дальше плыла красавица–медуза, прикасаться к которой совершенно не хотелось, так как вполне можно было получить её стрекательными клетками приличный ожог.

Семен двинул ластами и начал спуск ко дну. Опустившись метров на семь, он увидел, как к нему из глубины стали подниматься два пловца с необычного вида аквалангами. Семен с удивлением отметил, что эти акваланги не выпускали пузырьки воздуха. Это насторожило его, но основательно он испугался, когда увидел в руках у одного пловца автомат с непомерно широким магазином. Вдруг его осенило и он, быстро извернувшись, попытался всплыть, но второй пловец в мгновение ока оказался рядом и, зайдя сзади, рванул шланг подачи воздуха.

Семен стал водить по сторонам руками, стараясь освободиться от захвата, но вдруг при очередном вдохе вместо воздуха ощутил соленый вкус воды. Вздох был сильным, и сдержать воду он не смог. Через мгновение он дернулся в инстинктивном кашле, потом непроизвольно вдохнул еще, и вдруг в глазах потемнело.

Пловец продолжал удерживать бьющееся тело. Второй осмотрелся по сторонам, держа автомат подводной стрельбы на уровне глаз. Когда тело перестало извиваться, пловец развернул захлебнувшегося к себе лицом. Всмотревшись в черты лица, он показал второму большой палец.

Второй помог вставить шланг подачи воздуха на место и в рот выпавший загубник. Неподвижное тело аккуратно спустили на дно и уложили между двух красивых ракушек.

Через минуту возле трупа криминального «положенца» ничего не напоминало о присутствии посторонних.

Серый и Артур подняли тревогу только после того, как истек срок запаса воздуха в баллонах…

28 августа 1996 года. Владивосток

Утром, забрав Олега из дома, Денис спросил:

— Олег Сергеевич, это, конечно, не мое дело, но что–то в нашей жизни не то происходит…

— Что еще не то?

— Позавчера грохнули Семена.

— Правда? — Олег действительно это услышал впервые.

— Да.

— Каким образом?

— Нырнул с аквалангом и не вынырнул.

— Ну, а что здесь не так? Вполне нормальное развитие событий…

— Даже если это сделали и не вы, но блатные сейчас начнут копать и непременно выйдут на нас. Они же знают, на что мы способны. Вернее вы способны.

— Если они это знают, тогда чего ты боишься?

— Я не боюсь. Просто, зачем нам эти проблемы…

— Это, Денис, не проблемы. Поверь.

— А что тогда проблемы?

— Проблемы — это когда у тебя беременна подруга, на которой ты не хочешь жениться…

— Откуда вы это знаете? — удивился Денис.

— Ну, я же должен знать, чем живут люди, которым мне иногда приходится полностью доверяться…

— И что мне делать?

— Дай ей денег на аборт, а потом разыграй ссору. Чтобы расстаться совсем…

— Да я просто жениться не хочу, а так она мне нравится…

— Ну ты молодец! — рассмеялся Олег, больше радуясь тому, что смог увести тему разговора в другое русло.

Оставшись один, он позвонил Черкасову:

— Василий, зачем вы это сделали?

— Что именно?

— А ты не знаешь?

— Пока нет. Что ты имеешь в виду?

— Семена.

— А что с ним?

— Ничего. Совсем ничего. Нырнул с аквалангом и не вынырнул. Очень смахивает на работу наших «халулаевцев».

— Нет, честно ничего не знаю.

— Я позвоню Эдику.

— Думаешь, он тебе что скажет? Лучше сразу спроси у Волка. Если это их работа, то, скорее всего именно он и исполнял…

Олег позвонил Волкову:

— Вадим, нужно встретиться.

— Я тоже хотел тебе это сказать. Подъезжай в забегаловку.

— Когда?

— Сегодня. В три часа.

— Хорошо.

— Только я буду не один.

— А с кем?

— Увидишь. А ты бери с собой Черкасова. Дело есть.

В три часа дня Олег и Василий вошли в придорожное кафе, где часто проводили свои встречи. За столом в отдельной кабинке уже сидели Волков и Лихой. Генерала увидеть, там не ожидали.

— Зачем вы это сделали? — спросил Олег вместо приветствия.

Лихой посмотрел на Олега:

— Ты это о чем?

— Да, о чем? — спросил Волков, улыбнувшись.

Василий тоже застыл от вопроса.

— Меня не могли предупредить, что будет проводиться операция такого рода? — спросил Олег.

— Твоя задача заключается совершенно в другом, — сказал генерал.

Олег и Василий сели за столик. Лихой сказал:

— Завтра будет проведена специальная операция по обнаружению радиозакладок американской разведки. Именно поэтому я вас и собрал здесь.

— Что, нашли судно, под которым ранее проводился неудачный вывод крейсера? — спросил Василий.

— Да. Нашли, — кивнул Вадим. — Мои ребята обследовали днище, но никаких датчиков они не обнаружили.

— Плохо искали? — спросил Олег.

— Искали три раза. Датчиков на судне нет. По крайней мере, снаружи, — сказал Вадим. — Именно поэтому мы пришли к выводу, что, возможно, на судах датчиков вообще нет.

— А где тогда? — спросил Олег.

— Вспомни, Райт, ныряя на острове Путятина за морскими ежами, израсходовал запас воздуха вдвое быстрее, — сказал Лихой. — Есть мнение технических специалистов, что датчики установлены вдоль фарватера, по которому выводится из бухты крейсер. Или на дальности, допускающем точную идентификацию подводной лодки. Именно туда он и мог плавать, пока вы хлопали глазами на берегу.

— А дальность связи таких датчиков с самолетами противолодочной авиации? — спросил Василий.

— Если антенна выведена из–под воды, дальность связи практически не ограничена, — отозвался Волков. — Коллинзу остается только проводить регламентное обслуживание этой системы…

— Попытаетесь выводом крейсера спровоцировать радиообмен датчиков с «Орионами» и все это дело зафиксировать? — спросил Олег.

— Да, — кивнул генерал. — Двести семнадцатый полк радиотехнической разведки флота уже выставил в районе Павловска, Путятина и Анны четыре поста радиоперехвата, а в море выведены два корабля радиотехнической разведки. Всеми задействованными в операции силами мы намерены осуществить перехват радиосообщений и провести пеленгацию радиостанций этих датчиков. Более того, за час перед крейсером по фарватеру первым пройдет атомоход другой конструкции и по размерам меньше, чем «Тайфун». Посмотрим, чем будет отличаться радиообмен при проходе многоцелевой лодки от радиообмена при проходе «Тайфуна».

— Когда начнется операция? — спросил Олег.

— Завтра в шесть часов утра, — ответил генерал.

— А продлится?

— Шесть — семь часов, максимум десять. После операции атомоходы будут возвращены на базу. Даже командиры кораблей не имеют представления об истинных целях этого выхода.

— Значит, на футбол успеем? — пошутил Олег.

Лихой подарил ему тяжелый взгляд.

29 августа 1996 года. Павловск

Все было как всегда до противного обычно. Особенно было противно от той мысли, что выход крейсера из базы был, если можно так сказать, тренировочным. Командир покрыл матом приказание штаба флота, но ничего не поделаешь — люди военные и приказ выполнять надо.

Головин быстро отразил весь маршрут на рабочей карте и откинулся на кресле, понимая, что на этом его работа закончилась.

Буксиры вытолкали огромное тело крейсера к выходу из бухты, и командир с мостика дал средний вперед. Огромные винты забурлили за кормой, и позади крейсера потянулся широкий кильватерный след.

Командир вызвал на мостик штурмана и Дмитрий, мысленно ругая своего начальника за оборванный отдых, поднялся наверх. Небо было затянуто темными тучами, где–то правее, за островом Путятина шел дождь.

— Слушай, ну для чего нам это надо? — спросил штурмана командир.

Головин пожал плечами:

— Представления не имею…

— Сейчас только выйдем в море, опять пожалует «Орион» и все плавание насмарку… Как ты думаешь, как эти америкосы нас вычисляют?

— Представления не имею, хотя много раз уже думал над этим.

— Ведь все делаем правильно! Заходим под гражданское судно, выдерживаем режим наибольшей тишины… а все равно они нас находят… вот как?

Обогнув в надводном положение мыс Развозова, командир указал рукой в море:

— Наши…

Дмитрий поднял бинокль. В двух милях от крейсера он увидел один из тех корабликов флота, которые носили название «гидрографических», но почему–то несли на борту оборудование, совершенно не относящееся к гидрографии…

— Радиоразведчики… — констатировал он. — Им–то что здесь надо?

Чуть дальше маячил эскадренный миноносец «Безбоязненный». Эсминец уходил мористее и вскоре почти исчез из поля зрения. Часто он обеспечивал вывод «Тайфуна» на боевое патрулирование. Сейчас, видимо, он делал тоже самое. Через двадцать минут на горизонте показалось гражданское судно, под которое и решено было «нырнуть».

— Приготовиться к погружению, — сказал в микрофон командир крейсера.

Огромное сигарообразное тело атомного подводного ракетоносца разрезая толщу воды, начало погружение. Вода захлестнула рубку, заплескалась на обтекателе антенн и сошлась во встречной волне, когда исполинское творение человеческих рук кануло в глубину…

Все прошло по старому сценарию. Ракетоносец был ювелирно подведен под днище ничего не подозревающего «торговца», прошел в таком положении два часа, а потом с эсминца по звукоподводной связи сообщили, что крейсер обнаружен и с воздуха сопровождается американским противолодочным самолетом «Орион».

После этого командир приказал развернуть крейсер и еще через четыре часа крейсер уже входил в свою бухту, чтобы пришвартоваться к своему пирсу…

30 августа 1996 года. Владивосток. Штаб Тихоокеанского флота

— Службой радиоперехвата флота было зафиксировано восемнадцать выходов в эфир в интересующем нас районе во время выхода обоих подводных лодок из базы и следовании их к точке разворота. Из этих восемнадцати опознаны и не относятся к разрабатываемой нами теме двенадцать выходов в эфир. Предположительно опознаны, как радиотелефоны китайского производства с широкой девиацией частоты, три выхода. Еще один выход опознан как электромагнитный импульс, сопровождающий грозовую молнию. Оставшиеся два выхода, по всей видимости, и есть то, что и явилось целью операции, — доложил помощник начальника разведки Тихоокеанского флота всем присутствующим на совещании. — Это были выходы с мгновенным выбросом предельно сжатой информации в момент прохода «Тайфуна» через контрольные точки. Сейчас мы занимаемся дешифровкой записей, но есть большая вероятность того, что ничего прочитать не удастся — скорее всего, это телеметрия, то есть техническая информация. Особое внимание было уделено «Ориону», но самолет на протяжении всей операции имел связь только со своей базой в Японии в известном нам привычном режиме. Никаких странностей в его радиообмене нами не вскрыто. Кстати, хочу особо подчеркнуть, что эти два сообщения передавались достаточно мощными передатчиками, что предполагает наличие хороших антенн.

— Запеленговать эти два источника удалось? — спросил Лихой.

— Приданными силами нам удалось только примерно установить район выхода этих радиостанций в эфир, — отозвался помощник начальника разведки флота. — Первый выход находится в море в районе пятьсот метров северо–восточнее мыса Развозова острова Путятина, а второй выход в эфир по обратному пеленгу определен как точка в море с координатами…

— Сорок два градуса северной широты и сто тридцать два восточной долготы? — перебил говорящего Жуков.

— Точно так, — удивился, вскинув брови, помощник начальника разведки. — С минутами…

Лихой, Волков, Черкасов и Жуков переглянулись.

— Что в этой точке? — спросил начальник разведки флота каперанг Максименко, уловив перемену в настроении присутствующих.

Он подошел к висящей на стене карте Японского моря.

— В этой точке гражданские суда либо поворачивают на юг, либо идут дальше, на восток. Именно в этой точке «Тайфун» подходит под судно, — ответил Волков.

— Какие–нибудь иностранные суда были замечены в этом районе? — спросил Лихой.

Помощник покачал головой:

— Нет. К тому же это наши территориальные воды… двенадцатимильная зона.

— А может, надо было лучше искать? — спросил Жуков. — Может там постоянно сидит подводная лодка? Может, именно так они начинают преследование? Я, конечно, по подводным лодкам не специалист, но почему–то мне кажется, что так вполне может быть…

— Вполне возможно, — кивнул каперанг Максименко. — Завтра мы это место протралим всеми возможными противолодочными средствами. Сейчас у нас в море в учебно–боевом походе находится «Адмирал Пантелеев», пусть он этим и займется. Противолодочник, как–никак… да еще я авиацию подниму. Если лодка там есть, завтра мы её обнаружим.

— Что будем делать с радиостанцией на Путятине? — спросил Олег. — Я могу послать туда своих парней и под видом подготовки операции по захвату трепанголовов, провести полное обследование этой части острова. Только мне придется вводить моих парней в курс дела. Это грамотные люди, бывшие бойцы спецназа, воевали под моим руководством и, я считаю, что для пользы дела нужно будет им в легендированном виде дать информацию об объекте поиска. Они должны будут знать, что ищут.

— Я подумаю, — кивнул Лихой. — А ты еще говорил, что наш друг снимает там домик вместе с его хозяевами…

— А что? — подхватил идею Черкасов, — вполне может быть, что они участвуют в этом деле… например, как связные.

— А кто тогда выходил в эфир из точки в море, если там не было никаких плавсредств? — спросил Жуков. — Если там нет подводной лодки, тогда кто? Да и на вряд ли хозяева дома на острове посвящены в тему. Слишком высоки ставки, а там, насколько я их смог понять, ничем не примечательные крестьяне–рыбаки…

— Может, это тебе, их такими показали, — усмехнулся Лихой. — А в реальности это матерые агенты–нелегалы. Все может быть.

— Нужно провести в их доме обыск. Так, чтобы никто этого не увидел, — предложил Черкасов. Сделать так, чтобы их дома не было. К примеру, вызвать обоих в поселок, в сельсовет, например, или что у них там… организовать там в сельсовете какое–нибудь мероприятие…

— Да, наверное так и поступим, — согласился Лихой и повернувшись к Волкову, спросил: — Пяток ребятишек своих дашь на обеспечение операции?

— Пяток ребятишек дам. Могу и сам поучаствовать. Я хочу там проверить дно. Куда он там мог сплавать за полчаса?

И Максименко, и его помощник пока не понимали о ком говорили остальные, но приученные за долгие годы службы не влезать не в свои дела, деликатно делали вид, что не слышат о чем идет разговор, если речь заходила о неясных для них темах…

3 сентября 1996 года. Остров Путятина

На катере Олег обошел мыс Развозова, стараясь как можно лучше осмотреть береговую черту на предмет наличия чего–нибудь, что хоть отдаленно могло напоминать антенное устройство. Он долго в бинокль рассматривал то одно, то другое место. Сидящие в катере Денис и Иван скучающе загорали, не понимая, зачем нужно так пристально изучать берег. Олег сказал им, что так можно вскрыть места базирования браконьерских бригад, во что парни поверили слабо.

— А это что за судно? — спросил Денис, увидев, как в полумиле от острова остановился большой ржавый катер, отдаленно напоминающий водолазный бот.

Олег повернулся. Он знал, что на этом катере к острову прибыла группа Волкова и сейчас, по всей видимости, водолазы–разведчики готовились к спуску под воду.

— Может, браконьеры? — спросил Иван.

— Нет. Это рыболов с базы рыбного колхоза, — сказал Олег. — Видишь, какой ржавый. Где ты видел браконьеров таких ржавых?

— Ну да… — нехотя согласился Денис.

Причалив возле домика, который использовался Райтом как место ночевки при работе с морскими ежами, Олег пошел здороваться с хозяевами.

Дома были оба, и Олег передал им приглашение в сельсовет на общее собрание поселка для решения вопроса о завозе на остров угля.

— Чего там делать? — спросил хозяин, читая приглашение.

— Понятия не имею. Меня попросили передать вам, когда узнали, что я в вашу сторону…

— Это обязательно?

— Вы что?! Конечно! Явка обязательна…

Пока хозяева собирались, Олег поговорил с ними на отвлеченные темы, посетовал на жизнь, на правительство, на налоги и в конце разговора сказал, что намерен уже отходить на материк. Пообещал подбросить морем до поселка. Восемь километров топать им не хотелось. Хозяева засуетились и кинулись собираться. Пока они одевались, Олег осмотрел снаружи дом, но и здесь не обнаружил ничего, что хотя бы отдаленно походило на антенну мощного передатчика. Вполне возможно, что антенна поднимается или устанавливается только в момент передачи сообщения, и вполне возможно, что антенна выполнена в виде совершенно непохожего на типичную антенну предмета…

Когда шли на катере к поселку, Денис сказал:

— С этого рыболова в воду ушел водолаз. Я это видел в бинокль…

— Ну и что? — спросил Олег. Волков не смог скрыть от посторонних глаз свои действия и теперь Жукову приходилось сочинять ответ на лету: — Может, у них что–то на винт намоталось.

— На винт намотаться может только браконьерская сеть, — отозвался Денис. — Может, подойдем? Узнаем кто это такие?

— Не стоит. Мы уже к дому идем. Зачем нам лишние проблемы…

Денис не мог узнать своего командира. Вечно рвущий результат Жуков, сейчас не походил сам на себя.

Как только катер подошел к берегу, Денис вызывающе сказал:

— А все–таки мы их могли взять. Наверняка они снимали крабовые ловушки…

Олег даже не повернулся в его сторону.

Тем временем Волков, подсвечивая дно мощным фонарем, плыл вокруг катера. Он решил вести поиск кругами, по спирали отходя от бота. Только рыбы небольшими косяками то и дело натыкались на него…

4 сентября 1996 года. Владивосток. Штаб Тихоокеанского флота

— Ни я, ни мои парни там ничего, что может относиться к делу, не обнаружили, — доложил Волков.

Он имел усталый вид и красные от бессонницы глаза.

Лихой покачал головой:

— Может, плохо искал?

— Мы в общей сложности провели под водой двадцать часов. Обследовали все, что только можно было. Я уверенно могу сказать, что в этом районе под водой ничего, кроме мусора, нет. Потом мы осмотрели дом, но и там тоже ничего по нашей теме не обнаружили.

— Плохо, — генерал привстал со своего стула и подошел к стене, на которой висела карта акватории и части суши. Показал указкой на мыс Развозова: — Вот здесь. Вот здесь находится передатчик. Он выходит в эфир уже больше полугода, а мы о нем ничего не знаем. Мы подставляем наш ракетоносный флот под удар потенциального противника. В любой момент американцы могут уничтожить и «Тайфун» и остальные крейсера. Вам, прослужившим в спецслужбах много лет должно быть понятно, что мир на земле — понятие относительное. В любой момент эта иллюзия может закончится. Повторение сорок первого года может произойти здесь. В виде внезапного уничтожения опоры российского могущества…

Олег понимал, что генерал уж сильно загнул. Это и так было понятно всем, но видимо сделал он это все же не зря. Что–то зашевелилось в сознании. Волков сказал:

— Мы обязательно найдем этот передатчик, товарищ генерал.

Лихой кивнул. Повернулся к замначальнику разведки флота:

— Что у вас?

— Приданными силами в составе большого противолодочного корабля «Адмирал Пантелеев» и двух самолетов Ил‑38 семьдесят седьмого противолодочного авиационного полка в заданном районе присутствие подводных лодок не обнаружено.

— Хорошо искали? — спросил Лихой.

Вопрос был задан в пустоту. Ответ подразумевался сам собой.

— Искали как могли. Самолетами израсходовано тридцать сбрасываемых гидрофонных радиобуев. Полугодовой запас эскадрильи.

— Значит нужно думать, что делать дальше.

Олег вдруг со всей ясностью осознал, что сейчас Лихой после отсутствия результатов поисков передатчика и подводной лодки, просто не знает что делать. Действительно нужно было по новой посмотреть на сложившиеся обстоятельства, по новой все взвесить, проанализировать…

Через несколько минут Лихой поставил исполнителям ряд обязательных, но бестолковых задач и назначил время следующего оперативного совещания на завтрашнее утро.

Олег вызвался довести генерала до гостиницы. Почти всю дорогу Эдуард молчал. Олег несколько раз хотел было заговорить, но не решался и только молча смотрел в дорогу. Уже подъезжая к гостинице, Лихой сказал:

— Поворачивай в разведцентр.

Через полчаса они вошли в здание, в котором размещался разведывательный центр, и прошли в кабинет Черкасова.

— Привет, Василий, — поздоровался Лихой.

Олег молча пожал Черкасову руку. По выражению лиц вошедших Василий понял, что результата нет.

— Покажи мне сводку перемещения Райта за последние три месяца, — попросил генерал.

Черкасов выложил перед Лихим пухлую папку с отчетами групп наружного наблюдения. Сказал:

— Здесь всё…

Генерал надел очки и принялся листать страницы, рассматривать фотографии, читать рапорта…

Черкасов налил в чайник воды, включил его и сообщил, что угостит всех чаем. Потом Олег с Василием перебросились парой незначительных фраз, но Лихой перебил их:

— Черкасов, вместо пустой болтовни, накопал бы информации по техническим средствам подводной разведки, которые предположительно можно использовать в нашем случае. Давай, не сиди попусту. Если нет у самого, сделай запрос во флотскую разведку или в отдел технической разведки ГРУ. Выполняй…

— Есть, — отозвался Василий.

Лихой внимательно перелистал все страницы оперативного дела и отложил папку в сторону. Усталыми глазами посмотрел на Черкасова, который что–то уже печатал на пишущей машинке.

— В крайнем случае я могу устроить похищение американца, — сказал Олег. — Или Волков… Нырнул Райт и не вынырнул…

— И? — повернулся к нему генерал.

— Поколем его на местонахождение передатчика…

— У тебя что, мальчишество еще не отыгралось? — Лихой зло сверкнул глазами.

Олег потупил взгляд. Отвернулся.

— В принципе в момент прохода крейсера мимо контрольных точек средствами РЭБ можно давить весь радиообмен, — сказал Лихой после пяти минут молчания. — Но это не решение проблемы. Это только временное решение. Американцы быстро установят причину сбоев, сменят частоты или, что еще хуже — проложат по дну моря кабель, и тогда ищи–свищи ветра в поле.

— Тогда сформулируйте задачу по делу «Морской еж», — попросил Черкасов. Он с вызовом посмотрел на Лихого. — Смею утверждать, что уничтожение передатчиков будет считаться выполнением поставленной задачи. Безопасность государства будет обеспечена.

Лихой повернулся к нему:

— В итоговую цель операции входят мероприятия по дискредитации природоохранного фонда WSF. Кроме того, нам нужно так взять Райта, чтобы он под давлением улик и разворота событий стал бы нам давать правдивую информацию и по передатчикам и по другим направлениям усилий американской разведки еще до появления представителей консульства.

— Тем более, что он не имеет дипломатического прикрытия, — вставил Жуков. — Это значительно облегчает выполнение задачи.

— Разумеется, — кивнул Лихой. — Кроме того, в случае, если нам удастся взять его с поличным, мы получим великолепный козырь в разговоре с американцами по вопросу кое–каких политических уступок.

— Каких? — спросил Черкасов.

— Мое руководство мне об этом не доложило, — ушел от ответа Лихой. — У нас другой уровень проблем и я могу только предполагать. Но это к нашей работе отношения не имеет. Прошу не отвлекаться. Давайте по существу.

Домой Олег приехал глубоко за полночь. Жена сонно потянулась в постели:

— Ты не говорил, что будешь поздно…

— Извини, служба…

— Мне твоя служба последнее время стала напоминать военную…

— Господи упаси! — отмахнулся Жуков. — Я в армии шестнадцать лет оттрубил! И что бы еще — ни за что!

— Ну–ну… — не унималась жена. — Лихой просто так сюда бы не приезжал…

— Давай лучше спать, — предложил Олег. — Это полезнее…

12 сентября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

— Из технического отдела разведки флота пришли ответы на мои запросы, — сообщил Черкасов, когда Олег появился в его кабинете. — Полное описание всех иностранных гидроакустических систем, которые можно использовать в нашем случае. Сам посмотри…

Олег взял в руки несколько распечатанных страниц с текстом и фотографиями. Черкасов стал пояснять:

— Я сравнил рабочие частоты встроенных и приданных передатчиков на всех гидроакустических системах с частотами, на которых был зафиксирован выход в эфир в момент прохода «Тайфуна» через контрольные точки. Получилась забавная картина…

Олег посмотрел на фотографии. Плохое качество ксерокопий не говорило Жукову ничего. Поэтому он слушал Черкасова. Василий продолжал:

— Среди всего того, что подходило по частотам, мое внимание привлек автономный подводный гидроакустический комплекс с маркировкой DS‑119. Это станция весом сто сорок килограмм в состав которой входит гидрофонная аппаратура, позволяющая прослушивать площадь размером семьдесят квадратных миль, выявлять заранее известные сигнатуры и устанавливать направление и дальность, а так же скорость перемещения, кроме этого на комплексе находятся датчики радиационного поля, магнитодатчики, датчики температуры, движения воды и сейсмической обстановки. Всем этим командует бортовой компьютер, мощность которого в сто раз выше, чем тот, что стоит в кабинете моего начальника. Бортовой компьютер обрабатывает полученную информацию, сжимает её, поднимает антенное устройство и в сверхскоростном режиме передает всю информацию в эфир. После этого антенное устройство затягивает обратно в корпус комплекса, после чего DS‑119 ничем не отличается от обычного придонного камня…

— А там камней видимо–невидимо… — вздохнул Жуков.

— Вот именно, — кивнул Черкасов. — В память этого комплекса введены все известные американцам разведывательные признаки наших подводных крейсеров типа «Акула» — индивидуальная сигнатура, радиационный шум, характер вибрации, характер кильватерного следа. Как только датчики комплекса фиксируют нужные признаки — тут же весть об этом уходит в эфир…

— Как долго может автономно действовать этот комплекс? — спросил Олег.

— Три года. Дело в том, что комплекс оснащен очень дорогими, но и очень долговечными аккумуляторными батареями. Большая часть веса приходится именно на аккумуляторы и лишь незначительная на балласт…

— Получается, что комплекс активен только когда поднимает и опускает антенное устройство?

— Получается, что так.

— А когда комплекс находится в режиме сканирования шумов, он имеет вокруг себя электромагнитное поле?

— Если и имеет, как любой электротехнический прибор, то очень и очень слабое. Такие вещи оснащаются очень эффективной защитой.

Жуков почесал затылок:

— Но ведь поле все равно есть!

— Есть, но слабое.

— Значит, что бы обнаружить этот комплекс, нам просто нужно задействовать очень чувствительную аппаратуру!

— Ну, видимо, так… Хотя заметь — мы говорим об этом комплексе, как о реально существующей вещи. А ведь это только наши предположения. Вполне может быть, что никакого гидроакустического комплекса в море нет. И американцы выходят на наши крейсера совершенно по другим каналам…

— Вполне может быть. У тебя есть специалисты этого профиля, у которых можно получить исчерпывающую информацию по данному вопросу?

Черкасов призадумался.

— Можно спросить у радиоразведчиков, но опять же — они специалисты очень узкого профиля и наверняка ничего не смогут сказать о подводном поиске… Раскрывать же им суть дела совсем не стоит…

— Значит нам нужно найти такого человека, который был бы заинтересован в решение этого вопроса не меньше нас, но и чтобы он являлся специалистом в этой области знаний…

— Спрошу у начальника разведки флота, — кивнул Василий. — Может чего и подскажет…

— Ну, спроси. А я поехал браконьеров гонять. А то что–то я давно уже нашего Райта не видел…

Олег вышел из разведцентра и поехал на базу Специнспекции «Дельфин».

20 сентября 1996 года. Владивосток. Штаб Тихоокеанского Флота.

На совещание собрались Лихой, Жуков, Черкасов, Волков, Максименко и его заместитель. В углу скромно сидел незнакомый молодой капитан–лейтенант, который с интересом разглядывал карты зон боевого применения сил и средств флота.

Первым начал докладывать Жуков:

— Райт последнее время стал больше говорить о возможности проведения широкомасштабной природоохранной акции на островах Аскольд и Путятина. Подозреваю, что за этим скрывается плановое обслуживание гидроакустических комплексов.

— В какие сроки это намечается сделать? — спросил Лихой.

— Это пока только предварительные разговоры и за ними никаких сроков не стоит. По всей видимости, это только подготовка к последующим конкретным действиям. Но настроен Райт основательно. Он уже демонстрировал начальнику Специнспекции «Дельфин» ряд документов о вымирающих видах животных и растений, которые имеют ареал обитания в районе военно–морской базы Павловск.

При этих словах капитан–лейтенант приподнял голову.

— Понятно. Теперь предложения, — сказал Лихой.

Поднялся начальник разведки флота каперанг Максименко:

— Позвольте, товарищи офицеры, представить вам капитан–лейтенанта Дмитрия Головина — лучшего специалиста флота по различной электронике.

Дмитрий привстал со стула. Шесть пар глаз оценивающе посмотрели на него так, что Головину стало немного не по себе. Еще никогда прежде спецслужбы не проявляли к нему такой повышенный интерес.

Вчера, когда он только заступил на дежурство по крейсеру, его неожиданно вызвали в особый отдел дивизии и приказали на следующий день прибыть в штаб флота, где оперативный дежурный укажет ему куда пройти. Отстояв свою смену Головин, терзаемый разными мыслями, поехал на автобусе во Владивосток и только от оперативного дежурного узнал, что им заинтересовалось управление флотской разведки. Это было более чем удивительно, но Дмитрий уже давно тянул лямку военной службы и привык ничему не удивляться…

— Капитан–лейтенант Головин, — четко представился Дмитрий. — Начальник БЧ-один подводного ракетного крейсера «Тайфун».

Волков, Черкасов и Жуков переглянулись.

— «Тайфун»? — спросил Волков. — Интересно…

— Штурман? — спросил Жуков. — А почему специалист по электронике?

— Ну, мы же служим в Российских Вооруженных силах, — усмехнулся Головин, выдавая свое чувство юмора. — Которые взращены на славных традициях армии Советской…

Все сдержанно улыбнулись. Шутка была к месту. Так оно обычно и было. Люди, проявившие свой талант в какой–то области знаний далеко не всегда профессионально занимались этим делом. Так же получалось и с Головиным. У него было больше двадцати патентов в области электроники, но для командования дивизии подводных лодок капитан–лейтенант Головин оставался в более ценном качестве — лучшим штурманом соединения. Японцы, наверное, отдали бы за голову штурмана такие деньги, которых хватило бы на содержание ядерного флота России в течение двух или трех лет…

Когда Головина ввели в курс дела, объяснили ход событий и дали ознакомиться со справочной информацией об автономных гидроакустических комплексах, он сокрушенно сказал:

— А мы всей дивизией ломаем головы — почему американцы так быстро стали нас обнаруживать!? Ну, тут мне все ясно. Как я понял, вас не устроят только консультации от меня. Вам нужен специалист, который бы смог провести поисковые работы на обнаружение этого комплекса. Или я ошибаюсь?

Офицеры переглянулись. Лихой сказал:

— Именно это нам и надо.

— Какими приборами можно под водой обнаружить слабое электромагнитное поле? — спросил Волков. — Есть ли такие приборы у нас на вооружении?

Головин начал объяснять:

— Во первых, нужно знать, что распространение электромагнитного поля под водой это совсем не то, что принято думать об электромагнитном поле вообще. Тем более в соленой воде. Ну и еще то, что на вооружении флота таких приборов, способных обнаружить это поле и при этом без труда перемещать под водой, в настоящее время нет. Мощные комплексы установлены на подводных лодках–истребителях, но ими определить поле такого гидроакустического комплекса с точной привязкой к местности до метра практически невозможно.

— А какова будет привязка? — спросил заместитель начальника разведки.

— Как я предполагаю, исходя из имеющихся данных по комплексу DS‑119, возможность обнаружения с уверенностью шестьдесят процентов по дальности составит не больше двадцати метров. Это шестая часть длины подводной лодки. К тому же с учетом различных факторов погрешность в точном определении места составит слишком неточную цифру. В общем, определить местонахождение прибора это сверхсложная задача. Может быть спровоцировать его на подъем антенны, когда прибор будет работать в активном режиме?

— Гонять в тот район подводный истребитель в ближайшее время нет смысла, — сказал начальник разведки. — Вероятность обнаружения низка, а вероятность привлечения повышенного внимания со стороны американцев, наоборот слишком велика. Как бы не вспугнуть рыбку раньше времени и не провалить всю операцию.

— Но ведь как–то можно решить этот вопрос, — спросил Жуков.

— В электронике можно решить любой вопрос, — с апломбом отозвался Головин. — При наличии средств я думаю, что смогу создать вполне приемлемый и вполне транспортабельный прибор, с помощью которого можно будет обнаружить DS‑119. Если реализовать принцип каскадного усиления поля… — Дмитрий пустился в подробности, но его перебил генерал:

— В какие сроки мы можем рассчитывать на прибор?

— При наличии соответствующего материального обеспечения, думаю, что в течение месяца я смогу спроектировать и собрать необходимый вам прибор.

Все присутствующие переглянулись. Головин заметил эти взгляды и осторожно сказал:

— Есть одно «но».

— Какое? — спросил начальник разведки флота.

— В районе, где предположительно находится гидроакустический комплекс, советский флот шестьдесят лет проводил все виды боевой подготовки. На дне моря лежат тысячи тонн металла, в том числе и хорошо намагниченного. Это, как мне кажется, сведет на нет все усилия даже самого мощного поискового средства. Я, конечно, сделаю необходимый прибор, но полагаю, что нужно проводить поиск и с помощью других средств…

Лихой спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Мощный электромагнитный импульс сможет, как я думаю, вывести DS‑119 из строя, что повлечет его замену или экстренное обслуживание. В этот момент можете брать американцев под белы ручки…

Головин посмотрел на присутствующих. Офицеры снова переглянулись. Слишком резво капитан–лейтенант вошел в свою роль…

— Мы учтем ваши пожелания… — ответил Лихой через несколько секунд молчания.

Но Головин не разобрал в словах генерала недовольство и продолжил:

— Тем более, что я слышал, что американцы, предположительно, планируют провести плановое обслуживание своих технических средств. Это может означать, что у них в настоящее время все к этому готово — подготовлено спецоборудование, новые аккумуляторные батареи и тому подобное… Так что, если приблизить им сроки обслуживания гидроакустического комплекса, они сильно не озаботятся. Когда под рукой имеются все необходимые для обслуживания средства, то и беспокоиться нечего…

Олег покачал головой. Капитан–лейтенант говорил дело.

— Райт сам и покажет, где находится прибор, — сказал Волков. — А мы его там и сцапаем…

— Хорошо, — сказал Эдуард. — С прибором, который находится возле Путятина, все ясно. Но кто тогда проводит обслуживание комплекса, который выходил в эфир из точки в открытом море?

— Смею утверждать, что в море обслуживание может проводиться экипажами американских подводных лодок типа «Лос — Анджелес», — сказал Волков. — В составе флота США две лодки такого типа переделаны для специальных задач. Мы сами иногда выполняем подобные задачи там, где находятся наши системы акустического наблюдения.

Все повернулись на Волкова. Тот продолжил:

— Наши системы гораздо примитивнее этой, и их приходится обслуживать раз в полгода. В основном мы проводим замену аккумуляторных батарей и счищаем с гидрофонов налипших моллюсков. До объекта нас доставляет подводная лодка, которая в непосредственной близости от комплексов ложится на грунт. Потом мы выходим, обслуживаем и возвращаемся обратно на борт. Вполне допускаю, что и американцы поступают именно таким же образом. Для этого мы используем дизель–электрические подводные лодки типа «Варшавянка». На электромоторах они практически бесшумны.

— Да, но лодки типа «Лос — Анджелес» на грунт не ложатся, — заметил Головин. — Это конструктивная особенность. Как и у нашего «Тайфуна».

— Возможно, иностранные лодки могут быть оснащены миниатюрными субмаринами, которые и подходят непосредственно к акустическим комплексам. Такая лодка может быть незаметной для противолодочных сил нашего флота. А представляет она из себя нечто похожее на батискаф. Такой батискаф оснащен манипуляторами, которыми он способен произвести обслуживание гидроакустического комплекса. После выполнения задания батискаф возвращается на лодку–носитель.

— Соберите информацию по таким лодкам, — бросил Лихой. — Где они находятся сейчас, где были ранее…

30 сентября 1996 года. Москва. Генеральный Штаб.

Эдуард Лихой вошел в приемную начальника Генерального Штаба, снимая на ходу мокрый плащ. На улице полоскало прилично и генерал успел промокнуть прежде, чем дошел от машины до входа в монументальное здание Генштаба. Секретарь кивнул в сторону вешалки и тут же сам подскочил, чтобы помочь.

Эдуард повесил плащ и спросил, многозначительно указав глазами на дверь в кабинет начальника ГШ:

— У себя?

— Да, — кивнул секретарь. — Ждет…

— Докладывайте, — кивнул Лихой.

Секретарь снял трубку телефона внутренней связи:

— Товарищ генерал–полковник, генерал–майор Лихой прибыл. Есть… — Секретарь оторвал ухо от телефона и кивнул в сторону двери: — Вы можете войти…

Лихой открыл дверь и вошел в огромный кабинет, где был много раз, но тогда был другой Начальник…

Новый начальник Генерального Штаба только совсем недавно получил назначение на свою должность и уже шептались во всех частях российской армии: «пиджак…». Таким прозвищем в армии называют офицера, который не заканчивал военного училища, а получил офицерское звание после военной кафедры гражданского ВУЗа. Военная кафедра это конечно, хорошо, но «настоящие» офицеры стараются блюсти кастовость и лишний раз скажут «пиджаку» кто он такой. Лихой же помнил нового начальника еще по Чечне. Сейчас новый начальник с каждым генералом проводил индивидуальные беседы…

— Начальник агентурного отдела Второго Управления генерал–майор Лихой, — представился Эдуард.

— Рапорт по вашей службе я прочитал, — сказал начальник ГШ. — Доложите мне о самых значимых, с вашей точки зрения, проводимых в настоящее время операциях вашего отдела, способных в ближайшее время принести ощутимые результаты.

Лихой замялся. Его отдел проводил огромное количество специальных операций по всему миру и сразу трудно было сказать какая операция была самая значимая.

В США, резидентуре, работающей под прикрытием посольства, удалось подвести к помощнику советника президента по вопросам национальной безопасности так называемого «агента влияния». В этого человека ГРУ вбухало астрономическую сумму в долларах, но это было не зря. Агент имел возможность при выработке Советом национальной безопасности США стратегических решений, давать свои рекомендации, которые в свою очередь формировало для него ГРУ. Агент влияния начал приносить результаты и это было особо значимо, так как в ближайшем будущем имелась перспектива с помощью этого агента внедрить своего человека в Совет национальной безопасности и при благоприятном развитии событий подправлять в нужное русло линию политических устремлений США.

Во Франции в этот момент завершался заключительный этап игры с двойным агентом, которому агентурный отдел ГРУ в течение полугода сливал большое количество дезинформации по состоянию российской экономики. А так как этот «двойник» работал с представителем Европейского Банка Развития, результат операции замыкался и на получение Россией очередного транша со стороны экономически развитых государств.

В Италии удалось завербовать помощника главного конструктора концерна «ОТО-Мелара», который уже начал давать ценную информацию по новейшим разработкам итальянского военно–промышленного комплекса.

В Японии удалось подвести своего человека к святая святых — к информации о крупнейших кредиторах Азиатско — Тихоокеанского Банка.

На Дальнем Востоке России свой человек введен в состав природоохранной инспекции, под прикрытием которой военно–морская разведка США установила систему наблюдения за российским ядерным подводным флотом, базирующимся на Павловск. Созданы предпосылки раздувания международного скандала, благодаря угрозе появления которого можно будет надавить на США в решении ряда политических вопросов.

В Великобритании удалось завербовать (при помощи инициирования крупного проигрыша в казино, с последующей оплатой всех долгов «новым другом») старшего офицера оперативного отдела штаба «Home Fleet» — флота её Величества…

Все это в мгновение промелькнуло в голове Лихого. Так же он непроизвольно вспомнил и провалившиеся операции: расшифровка и практически полное уничтожение агентуры ГРУ в чеченских боевых формированиях, что повлекло за собой и нежелание работать со стороны оставшихся агентов; сдача перебежавшим на запад офицером Лондонской резидентуры всей агентурной сети ГРУ в Лондоне; расшифровка и гибель в Турции трех офицеров ГРУ, выполнявших специальную операцию по внедрению в сеть вербовочных пунктов, набирающих добровольцев на войну в Чечню…

— Думаю, самой перспективной в ближайшее время является операция на Дальнем Востоке, — ответил, выждав несколько секунд, Лихой. — Операцию проводит опытный офицер, прослуживший в системе ГРУ шестнадцать лет. Нами созданы все предпосылки для планового завершения операции и в дальнейшем практического использования результатов операции на международном уровне.

— Интересно, — новый начальник Генерального Штаба вскинул брови. В принципе его такие вопросы не должны были волновать. За это направление отвечал начальник ГРУ. — И когда же ожидается завершение операции?

— В пределах двух месяцев, товарищ генерал, — отозвался четко Лихой.

— Ну что ж, — новый начальник ГШ внимательно посмотрел в глаза Лихому: — Завершайте операцию. Думаю, что результат операции наше Министерство Иностранных Дел сможет хорошо использовать в политической игре с Соединенными Штатами… Нам сейчас ох как нужна угроза такого скандала!

Лихой вопросительно посмотрел на генерала, как бы пытаясь понять, что тот имеет ввиду, но новый начальник ГШ больше никакой пищи для размышления Лихому не дал. Эдуард, в отличии от своего шефа, не входил в круг лиц, посвященных в стратегические планы государственной политики и лишь только выполнял задания, которые ему спускали сверху, с самых вершин государственной власти. О сути выполняемых задач Лихой мог только догадываться…

— Операция нуждается в дополнительном финансировании, — сказал Лихой. — Работа идет с высокотехнологичным оборудованием американской военно–морской разведки, а так же с очень грамотным американским офицером, работающим под прикрытием консульства и природоохранного фонда. Грубая и топорная работа может привести к созданию провальной ситуации. Что бы этого не произошло, нам потребуется задействовать специальное оборудование. Я смею просить подключение к операции технического отдела ГРУ и научно–исследовательского института спецтехники.

Начальник ГШ криво посмотрел на Лихого:

— Напишите подробный рапорт и я передам вашу просьбу соответствующим лицам.

Лихой вышел из кабинета в повышенном настроении. Все складывалось удачно, и вполне можно было рассчитывать на своевременное и полное финансирование работ по созданию прибора для обнаружения DS‑119.

2 октября 1996 года. Владивосток

Олег находился в офисе «Варяга», когда дежурный ответил на телефонный звонок и побледнев, протянул ему трубку, тихо сказав:

— Бандиты…

Олег взял трубку и ответил:

— Слушаю, Жуков.

— Это Артур. Нужно встретиться и поговорить…

— Приезжай, я у себя на офисе…

— Нет, это ты приезжай. Разговор серьезный, за Семена. И говорить будем в укромном месте. Если не приедешь, я буду считать тебя виновным в смерти Семена…

— Вот как? — спокойно удивился Олег. — Ну, давай поговорим. Где и когда?

— На Горностае. На городской свалке сегодня в шесть вечера.

Олег посмотрел на часы. Резерв времени составлял четыре часа. За это время нужно было спланировать и подготовить операцию прикрытия. Мало ли чего у Артура в голове…

— Идет.

— Только говорить приедешь без оружия…

— А ты? С оружием?

— Я все сказал. Жду.

Артур отключился.

Олег устало посмотрел на Дениса:

— Собирайся. Через два часа под видом бомжей ты и Иван находитесь на городской свалке на Горностае. Оружие я сейчас вам выдам. Все вопросы будете задавать потом. Задача: обеспечить мою безопасность во время переговоров. Постарайтесь сохранить скрытность. Сигнал повышенного внимания — моя поднятая рука. Две поднятые руки — огонь на поражение по всем, кто не со мной. Ясно?

Денис кивнул.

Через пятнадцать минут Олег выдал своим парням два пистолета Макарова, которые за три минуты до этого он получил у Черкасова. В любом разведцентре всегда есть оружие, которое можно использовать в щекотливых ситуациях с уверенностью, что пули и гильзы не будут опознаны… А наличие у парней разрешения на ношение штатных ИЖей ни в коей мере не вызовет в случае проверки у служителей закона излишних подозрений о несоответствии заявленного и фактического.

Парни уехали на Горностай. Олег вместе с Сергеем покрутился немного по городу и тоже отправился туда.

— Нас вполне могут расстрелять прежде, чем мы выйдем из машины, — хмуро сказал Олег.

— Одного–двоих я успею завалить, — сказал Сергей, хлопнув себя по поясной кобуре, где лежал штатный пистолет с семью патронами.

— Это не поможет. Умирать нам пока еще рано.

— Олег Сергеевич, можно вопрос? — Сергей на миг повернулся к Олегу.

— Валяй.

— Откуда у вас эти пистолеты?

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Я догадываюсь, что находится в том здании, куда вы часто заходите. И того, кто давал вам пистолеты, я кажется, знаю.

— Зачем тебе это знать?

— Хочется верить, что я умираю за Родину, а не за бандитские разборки… Сергеич, а ведь из ГРУ на пенсию не уходят…

— Поднажми, опаздываем…

— Ну а все же?

— Откуда ты его знаешь? Где ты его мог видеть?

— В музее нашей бригады спецназа. Он был командиром группы, которая первой захватила в Афганистане американский «Стингер». А фамилия его Черкасов. Возможно, сейчас он майор или подполковник. Так?

Олег смотрел в окно на мельтешение встречных машин. Сергею он доверял как себе. Он давно предлагал Лихому в дозированном виде раскрыть перед парнями карты. Видно, что время пришло…

— Подполковник, — кивнул Олег. — Хорошая у тебя память.

— Еще бы его не запомнить! «Стингер» у врага вырвать не каждому спецу выпадает… Значит, подполковник Жуков на пенсию не уходил? — Сергей усмехнулся. — А я еще числюсь в штате ГРУ?

— Ты числишься в штате охранной фирмы «Варяг». Кажется так у тебя написано в трудовой книжке…

Свалку было видно издалека. Там постоянно шло сжигание мусора и дымный рукав протянулся на многие километры в сторону моря.

Возле входа их уже ждали. Два джипа и микроавтобус стояли полукругом. Возле машин находилось два десятка крепкого вида боевиков. Артур и Серый стояли среди них. Олег усмехнулся: Артур так его боялся, что привез всю эту братию с собой, не понимая, что если его подозрения о причастности Жукова к ликвидации Семена открыто подтвердятся, ни ему ни его братии отсюда живыми не уйти. Так как в случае расшифровки в целях сохранения операции «Морской ёж» ГРУ запросто может под видом бандитской разборки перестрелять их всех «не отходя от кассы», а потом все концы в воду…

— Всем здравия, — поздоровался Олег, выходя из машины.

Олег огляделся и не увидел Дениса с Иваном. Но это совершенно не значило, что их здесь нет…

Вперед к нему шагнул Артур. У него был такой вид, будто он сейчас схватит бейсбольную биту и начнет месить Жукова по всем чувствительным местам…

Главное в такой ситуации было показать свое отношение к происходящему. Как никто другой Олег знал, что смелость бандита определяется страхом жертвы. Только вот Артур еще пока не понимал, что роль жертвы по всем раскладам выпадала ему. Артур не знал, что значит командовать отрядом специального назначения численностью в пятьсот человек, которые сами по себе представляют куда большую опасность чем бандитские боевики и которые каждый твой приказ пытаются оспорить. И нужно так воспитать эти пять сотен, чтобы потом, в бою, они слушали тебя беспрекословно. А ведь в бою у каждого из них есть ствол. И каждый из них может этот ствол направить в тебя и вспомнить все обиды. Артур не знал, что значит ходить в одиночку в кишлак, где окопался подпольный комитет мятежников и за тридцать минут только силой своей воли заставить их сложить оружие. Артур не знал, что такое взять караван в Абчикане, получив при этом четыре ранения и две контузии. Артур никогда не мерз в Черных горах под Джелалабадом. Артуру не довелось разгребать результаты межнациональной резни в Курган — Тюбе. Артуру не пришлось ходить по стреляющим развалинам Грозного…

— Я знаю, что это твоих рук дело! — взвизгнул Артур, подходя к Олегу. — С тобой Семен не поделил что–то перед своей смертью! Именно с тобой он ругался! Всех других я уже проверил и как ни крути, а выходит, что именно ты был больше всех заинтересован в его смерти…

Олег разглядел в толпе боевиков несколько человек с оружием в руках. Он примирительно поднял руку, надеясь, что Денис и Иван увидят его жест.

— Тихо. Будем говорить спокойно. Все проблемы я с ним решил, — сказал Олег. Это была истинная правда. — Так что твои крики здесь не уместны!

Олег говорил тихим голосом, но Артур непроизвольно сдержался, что бы выслушать его. Обычно он продолжал орать на людей, не давая им говорить, в результате чего у собеседников не было возможности что–то сказать в ответ, что в свою очередь ставило их в положение беспричинно виноватых.

Но здесь Артура что–то сдержало.

— Наши проблемы мы решили, — повторил Олег. — Так что нечего забор городить. У меня с ним нет никаких конфликтных тем. Это ты и сам знаешь. Тем более, что у человека такого уровня как Семен, может быть масса врагов от вашего брата. Все беды от своих. Так что лучше поищи среди своих. А еще лучше почитай заключение судмедэксперта. Насколько мне известно, с аквалангом он нырял будучи пьяным. А это смертельно опасно. Вот и результат.

Олег вообще это говорить не хотел. Один выстрел огнемета «Шмель» и от всей скученной тоскующей братии остались бы одни угольки. Или одна мина МОН‑50 и полетели бы кишки бандитские наружу…

— Вот ты значит как? — сверкнул глазами Артур. — Вот ты значит какой? Из воды сухим вылез. А так не бывает! Семен умер, значит есть виновный в его смерти! И что бы ты не говорил, все показывает на тебя. Я спрашивал у людей. Все говорят, что ты на его место метил…

Обычно на этом этапе у бандитов уже принято бить или убивать жертву, но что–то сдерживало Артура от отдания такой команды. Ничего не понимающие торпеды уже переминаются нетерпеливо с ноги на ногу и ждут команды, но команды все нет и нет…

— Послушай меня в последний раз, — Олег чуть наклонил голову, чтобы взгляд исподлобья получился более весомым. — Я с ним конфликтов не имел. У меня не было причин убивать его. У тебя таких причин было больше. — Олег приблизился еще ближе и заговорил так, чтобы никто кроме Артура его услышать не мог. — Не надо меня злить. Таких, как ты, было много. В разных странах.

На Артура вдруг повеяло холодом могил. Он только сейчас совершенно отчетливо понял, что тягаться с Жуковым для него не просто опасно, но смертельно опасно. От Жукова на него вдруг повеяло предсмертным ужасом. Липкий страх сковал тело. За спиной стояли верные бойцы, способные разнести кого угодно и что угодно. Но сейчас он отчетливо понимал, что никакие бойцы его спасти не смогут, если вдруг Жуков решит убрать его. Нужно было что–то говорить, но в голове ничего не вязалось, и только одна мысль билась где–то в уголке сознания: «жить…»

— В этой жизни я убил много людей, — сказал Жуков, угадывая мысли. — Если ты решил убить меня, я готов. Только ты уйдешь вместе со мной. В могильную мглу…

Артур вдруг только сейчас заметил, что левую руку Олег держит в кармане. Что там? Нож? Пистолет? Граната? Про бойцов спецназа ходит много легенд. Ножом такой специалист может в очень короткий срок переколоть насмерть несколько человек. Противостоять такому невозможно. На что они способны в критическую минуту — до конца так и не ясно. Потому что те, кто сталкивался с бойцами спецназа в такую критическую минуту — давно уже на том свете. Ясно одно — сладко никому не будет. И в первую очередь тем, кто стоит ближе всех…

— Я, я… — начал что–то лепетать Артур, но Олег перебил его:

— Я думаю, что мы решили полюбовно. К убийству твоего лидера я не причастен, значит, с меня и спроса нет. С другой стороны — ты стал на его место. Это разве для тебя плохо? Разве нужно наказывать за то, что получилось хорошо?

— Да, — неуверенно кивнул Артур. — Хорошо. — Его заметно трясло. Он не боялся, что его страх увидят его подчиненные. Сейчас он боялся только одного — предсмертного ужаса, который незримо навевал на него бывший подполковник разведки специального назначения…

— Значит, решили? — закрепил успех Жуков. — Теперь, как я понимаю, все коммерческие вопросы, которые я вел с Семеном, буду решать с тобой?

— Да, — с готовностью кивнул Артур. Он подсознательно ждал такой развязки, но мало надеялся на неё.

— Орешков хочешь? — спросил Олег.

— Да, — казалось, что ничего другого Артур говорить больше не мог.

Олег вынул из кармана руку и всыпал в ладонь Артура горсть арахиса.

— Я предлагал Семену построить несколько заправочных станций, — сказал Олег. — Ожидаемая прибыль — полмиллиона долларов в месяц. Думаю, что это стоит нам обсудить в более располагающей обстановке, без этих бегемотов с автоматами… — Олег кивнул в сторону боевиков. — Тем более, что это вполне легальный бизнес и никакой ОБЭП носа не подточит…

Олег доброжелательно посмотрел в глаза Артура. Тот вяло улыбнулся и кивнул. На фоне всего вышесказанного Артуру эта идея понравилась. Олег умел убеждать людей…

После этого Олег повернулся и пошел к машине, чувствуя на себе обескураженные взгляды боевиков. Если кто–то из них сейчас только попробует поднять ствол, снайпер из боевой группы морского разведывательного пункта специального назначения незамедлительно нажмет спусковой крючок бесшумной снайперской винтовки «Винторез», после чего остальные «халулаевцы» приступят к уничтожению незаконного вооруженного формирования…

Из машины Олег помахал Артуру и Серому на прощание рукой.

— Я чуть в штаны не наложил, — честно признался Сергей. — Их тут целая банда…

— Дети, — отмахнулся Олег. — Им бы поучиться смелости у афганских моджахедов…

3 октября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

— Давай его выкрадем и закопаем где–нибудь! — с ходу предложил Волков. — По крайней мере, всегда можно залегендировать, что человек уехал, улетел, уплыл…

— Как ты можешь так говорить? — возмутился Олег. — Мы живем в цивилизованном мире и должны решать свои проблемы способом переговоров, взаимных уступок и соглашений.

— Уступок и соглашений, — это рассмешило Волкова.

Сутки назад он с вертолета, вместе со своей группой, высаживался в районе Горностая и обеспечивал силовое прикрытие Жукову во время его разговора с представителями воровского «общака». Волков лично держал в прицеле голову Артура и пару раз порывался все–таки надавать спусковой крючок. Законность сего деяния его абсолютно не смущало. Для него важно было сохранить жизнь своего друга и человека, который был ключевой фигурой в специальной операции, проводимой в целях поддержания безопасности государства.

Вдруг рассмеялся Олег.

— Ты чего? — спросил Волков.

— Я подумал, что было бы с Артуром, если бы на его вопрос кто убил Семена, я ответил бы: «вон те хлопцы в лохматых камуфляжах с «винторезами» в руках». И показал бы на вашу группу. Что бы с ними произошло?

Это развеселило Волкова.

В машине Денис сказал:

— Сергеич, а ведь мы не одни прибыли на свалку. Кроме нас я заметил еще двух парней в лохматых камуфляжах со снайперскими винтовками. Они нас быстро просекли, что мы не бомжи, но в прицелах нас не держали…

— Конечно, у тебя лицо на бомжовское никак не тянет.

— Вот не надо! Я лицо грязью испачкал. Все было отлично, — обиделся Денис.

— Значит, не отлично, если вас просекли.

— А кто это был?

— Бандиты, наверное…

— Не, это не бандиты. Вы когда уехали, они еще долго самих бандитов в прицелах держали.

— Тренировались.

— Сергеич, что, я своего брата — спецназовца не распознаю? Говорю — это было спецподразделение. Двое или больше. Лично я видел двоих. Иван тоже видел. Что–то не то вокруг нас происходит…

— Они тебе жить не мешают?

— Нет.

— Ну и забудь про них.

— Мне Серега сказал…

— Что, уже?

— А что, поговорить нельзя? Между прочим, я подполковника Черкасова тоже вспомнил. Я понимаю, что возможно, речь идет о чем–то таком, чего мне знать не положено, но мне совершенно не хочется выступать слепой пешкой в чьих–то руках…

— Ты государственный инспектор охраны природы. У тебя есть достойная зарплата. Есть перспективы роста. Есть широкие возможности. Что тебе еще не хватает?

— Да так–то оно все так, Сергеич. Но я не маленький и понимаю, для чего все это.

— Для чего?

— Вы разрабатываете американца. Как его, Райта. Правда, не знаю зачем. Извини за такое любопытство.

— Я надеюсь, что этот вопрос больше никогда подниматься не будет. Когда будет надо, я все тебе сам расскажу. Договорились?

— Договорились. А медаль мне дадут за содействие ГРУ? — Денис все свёл к шутке. Наконец–то научился…

— Дадут орден «Сутулова». Восьмой степени. С закруткой на спине.

5 октября 1996 года. Владивосток

В Специнспекции «Дельфин» Олег появился утром, когда руководство только начинало собираться. Олег добросовестно отсидел два часа на плановом собрании руководителей групп, слушая какие недостатки в работе выявлены за последний месяц, потом он полчаса выслушивал представителя фонда WSF Джозефа Гудрича, который намекал руководителям групп на то, что результативность падает и надо бы уже подумать о пересмотре вариантов премирования инспекторов и объемах финансирования целевых программ. После окончания всех лекций Олег напился чаю у ребят из координационной группы и уже собирался было отъехать, как его остановил начальник:

— Олег Сергеевич, вы мне нужны…

Они прошли в кабинет начальника, где уже сидел немолодой мужчина приятной внешности в цивильном темно–синем костюме. Начальник сказал:

— У меня появилась должность заместителя по собственной безопасности. Знакомьтесь. Леонид Петрович Кондратьев.

— Олег Сергеевич, — представился Олег, протягивая руку.

— Леонид Петрович, — сухо отозвался заместитель.

— Позже вы обсудите ряд вопросов, а сейчас я бы хотел вас, Олег Сергеевич, спросить готов ли у вас план проведения оперативных мероприятий на этот месяц? Все командиры групп такие планы уже сдали, а вашего я не видел.

— Что еще за план? — удивился Олег.

— Как? Вы не знаете? — начальник неподдельно удивился. — Объясняю. У нас принято, чтобы руководители групп в конце каждого месяца представляли мне план своих мероприятий на следующий месяц. Чтобы я мог скоординировать действия групп и сделать расчет необходимых материальных ресурсов.

— А что я должен отражать в этом плане? — спросил Олег.

— Все свои действия, — объяснил Руденко. — Где, когда, кого и с какими объемами незаконно добытой продукции вы собираетесь задерживать. Кто будет задействоваться в этих операциях. Кто будет привлекаться дополнительно. После того, как я изучу планы всех командиров групп, я сделаю заявку в районные отделы милиции, что бы нам выделили на время операции людей. А иначе и быть не должно…

— А как мне знать, что будет через три дня, не говоря уже о целом месяце? Не подскажете?

— Шутите? — начальник, кажется, сказал это всерьез.

Олег усмехнулся:

— Вы всегда так работаете?

— Конечно, — пожал плечами Руденко. — Это же азы…

— То есть вы хотите сказать, что мой план действий за несколько недель до операции увидите вы, ваша секретарша, ваши помощники, кто–то из координационной группы, кто–то в районных отделах внутренних дел… так?

— А что здесь такого?

— У вас, насколько я помню, до моего прихода результативность действий групп была более чем скромная. Если точно — то нулевая.

— Не оспариваю. У вас ведь такой богатый опыт…

— К черту опыт! Вы что–нибудь о таком понятии как скрытность, слышали? Я вам даю результат только потому, что я никому из вас никогда не сообщал, где и когда я буду проводить очередную операцию. Исключение было только однажды, когда мы работали с американцем. Я вам ответственно заявляю, что моя результативность наполовину обусловлена скрытностью в подготовке и проведении операций…

Олег почувствовал, что сейчас сорвется на крик, но он сказал все, что хотел и выжидающе посмотрел на Руденко. Тот отпрянул от него и бегающими глазками посмотрел на Кондратьева, ища поддержку. Заместитель по собственной безопасности отвел взгляд в сторону, показывая, что данный вопрос его сейчас не интересует.

Руденко поправил галстук и примирительным тоном сказал:

— Ну, это все понятно. Только все же составьте, Олег Сергеевич, план и представьте мне на рассмотрение. Это приказ.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Через час я представлю вам этот план.

После разговора с начальником его к себе в кабинет потянул Кондратьев. Олег настроился слушать что–то близкое к тому, о чем в армии любят говорить офицеры контрразведки, но слова Кондратьева превзошли все его ожидания.

— Вот вы и ваши подчиненные имеете пистолеты, — сказал заместитель по собственной безопасности. — А зачет на знание узлов и механизмов штатного оружия вы не сдавали. Все группы сдали, а вы — нет. Непорядок. Вам нужно срочно всей группой приехать и по отдельности рассказать мне из чего состоит девятимиллиметровый пистолет ИЖ‑71. После этого я буду принимать у вас зачет на знание правил применения и использования табельного оружия в целях самообороны. Только после этого я разрешу вам брать с собой оружие на операции. А теперь сдайте мне пистолет.

Кондратьев протянул руку, куда по его мнению Жуков должен был вложить пистолет и запасную обойму с патронами.

— Ты откуда такой взялся? — спросил Олег, выждав мгновение.

— В смысле? — не понял заместитель.

— В прямом. Где работал раньше?

— В милиции. Начальником штаба районного отдела…

— Сколько лет?

— Двадцать календарных.

— Молодец.

Олег повернулся на выход из кабинета.

— А пистолет? — взвизгнул Кондратьев. — Отдай пистолет! Это приказ!

Олег повернулся к нему:

— Послушай, заместитель… я даю вашей инспекции девяносто процентов результатов. В связи с этим у меня очень много недоброжелателей, которые спят и видят меня мертвым. Так что пистолет — это гарантия того, что по результатам инспекция будет получать от WSF деньги. В том числе и ты. До свиданья…

Олег прошел в кабинет координационной группы и сел за компьютер писать план мероприятий на октябрь. Сидел он не долго и уже через десять минут, распечатав план на принтере, отдал его начальнику, встретив того в коридоре.

— Ну вот, — обрадовался Руденко. — Другое дело. Ведь умеете, Олег Сергеевич, и планы писать…

— До свидания, — попрощался Олег.

— Всего хорошего, — отозвался начальник и, повернувшись, пошел к себе в кабинет, на ходу читая план Жукова.

Через несколько мгновений он обернулся, ища залитыми бешенством глазами мощную спину Олега, но того в коридоре уже не было…

— Ты посмотри, что он написал! — Руденко бросил план на стол своего заместителя.

Кондратьев взял план в руки и, прочитав, поднял злые глаза на своего начальника:

— Увольнять такого надо! Будет он тут еще свои порядки определять!

Руденко тяжело вздохнул:

— Если мы его уволим, наши инспектора не смогут обеспечить необходимый уровень результативности инспекции, из–за чего WSF сразу урежет нам гранты. Или вообще закроют инспекцию — государство таких расходов не понесет. И тогда ни ты, ни я работать здесь уже не будем…

План Жукова гласил:

«10 октября 1996 года — выезд в район населенного пункта Анна с целью сбора информации по браконьерским бригадам, специализирующимся на сборе трепанга. Задача: выявить места базирования бригад, состав бригад, состояние плавсредств, состояние средств связи, наличие вооружения, режим выхода в море, объемы добываемого трепанга. Спланировать мероприятия по задержанию с поличным бригады номер два под руководством товарища Зубкова. Провести техническое обслуживание штатного автотранспорта.

11 октября 1996 года — задержать в Анне браконьерскую бригаду номер два под руководством товарища Зубкова и изъять у них четыре мешка трепанга и водолазное снаряжение. Составить протокол. Определить сумму ущерба, нанесенного природе незаконными действиями. Провести разъяснительную работу с лицами, занимающимися браконьерским промыслом. Нагнать на браконьеров жути, чтобы они больше этим не занимались.

15 октября 1996 года — провести на катере рейд вдоль побережья в районе населенного пункта Ключевое. Задача: снять пятнадцать браконьерских сетей. Цель: нагнать на местное население страху, чтобы они больше не ставили в море сети.

22 октября 1996 года — провести проверку трех рыболовецких траулеров с целью выявления фактов незаконной добычи краба камчатского. Задача: на траулере номер три выявить факт незаконной добычи краба камчатского. Составить протокол. Цель: нагнать на капитана траулера товарища Сидорова ужас, чтобы он больше этого не делал.

29 октября 1996 года — на 45‑м километре трассы Владивосток — Хабаровск не справиться с управлением штатного автомобиля УАЗ и в результате его опрокидывания, вывести транспортное средство из строя. Доложить об этом руководителю Специализированной инспекции «Дельфин». Получить нагоняй. Цель: дать понять руководителю инспекции, что штатный автомобиль УАЗ не соответствует целям и задачам, выполняемым группой под руководством старшего инспектора охраны природы товарища Жукова. Ходатайствовать перед фондом WSF о выделении группе автомобиля «Нисан — Террано» со средствами спутниковой связи.

30 октября 1996 года — прибыть в Управление Специализированной инспекции с докладом о проделанной работе за текущий месяц и получить в распоряжение группы «Нисан — Террано».

План составлен руководителем группы Жуковым лично».

— Нахал он. И больше никто, — уверенно сказал Кондратьев.

6 октября 1996 года. Закрытый канал связи между консульством США во Владивостоке и узлом связи в Пентагоне

Адмирал Стифф: — Коллинз, вы блестяще провели задуманную нами операцию, и я буду ходатайствовать перед президентом о награждении вас высшей военной наградой Соединенных Штатов Америки.

Капитан Коллинз: — Рад служить Америке, сэр.

Адмирал Стифф: — Я должен сообщить, что это только начало спланированной нами операции. Можно сказать, что это была подготовка к основной операции.

Капитан Коллинз: — Сэр, я готов выполнить любой приказ своего президента, своего народа…

Адмирал Стифф: — Отлично, Кевин. Я никогда не сомневался в вашем патриотическом настрое.

Капитан Коллинз: — Рад служить, сэр…

Адмирал Стифф: — В ближайшее время к вам прибудет боевая группа для выполнения особо важного задания. Ответственность за выполнение этого задания полностью возлагается на вас. С группой прибудет и боевой приказ.

Капитан Коллинз: — Что я должен делать?

Адмирал Стифф: — В первую очередь обеспечить легализацию группы и возможность беспрепятственного перемещения по юго–востоку России. И еще, капитан. Вы должны знать, что от выполнения вами этого задания Соединенные Штаты Америки смогут изменить в свою пользу расстановку политических сил не только в Азии, но и во всем мире.

Капитан Коллинз: — О´кей, сэр…

Аппаратура радиоразведки зафиксировала конец связи.

10 октября 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

Олегу совершенно не хотелось ехать в инспекцию на обучающий семинар по улучшению результативности, но Руденко настоял. В инспекции Олег узнал, что семинар будут проводить Гудрич и Райт. Можно было и не присутствовать. Ибо Олег знал, что улучшение результативности без его личных трудов инспекции в обозримом будущем совершенно не грозило.

Все руководители групп приехали вместе со своими группами, и вскоре в актовом зале инспекции стало тесно. Своих парней Олег отправил готовить операцию по захвату бригады трепанголовов, не посчитав нужным привозить Дениса и Ивана на семинар. Сам он надел официальный костюм и в таком виде появился в инспекции. Весь инспекторский состав, не ожидавший увидеть его в костюме, просто ахнул. Ведь все приехали в форменной одежде с нашивками и погонами. Насладившись произведенным эффектом, Олег присел за стол.

За пять минут до назначенного времени приехали американцы. Райт отдельно поздоровался с Олегом.

— Здравствуй, Том, — отозвался Олег, вдруг в очередной раз, почувствовав, что чуть было, не назвал его Кевином. Нужно держать себя в руках, да и приучить себя даже в мыслях называть агента вымышленным именем, ибо такая ошибка может обернуться провалом всей операции…

Семинар для Олега представлял собой наискучнейшее времяпрепровождение, которое ничего интересного и полезного ему не давало. Непроизвольно Олег подумал, что если бы он так обучал своих бойцов перед отправкой в Чечню, то в очень короткий срок от отряда бы ничего не осталось…

Очень долго Кондратьев рассказывал из своего милицейского опыта о случаях неправомерного использования табельного оружия сотрудниками милиции, и что из этого выходило. Напоследок он отпустил в сторону Жукова шпильку:

— Когда сознательная часть инспекторского состава сдает мне зачеты на знание устройства штатного оружия и правовой стороны по применению штатного оружия в целях самообороны, некоторые не совсем сознательные допускают в отношении оружия вольности, которые рано или поздно могут привести к плачевным последствиям.

— Назовите фамилии, — с места попросил Олег.

Замначальника по собственной безопасности зло посмотрел на Жукова:

— Вы знаете этого человека и без меня…

Сидящий рядом с докладчиком Руденко, чтобы разрядить обстановку, спросил Жукова:

— А почему, Олег Сергеевич, ваша группа явилась на семинар по повышению результативности не в полном составе? Все как один прибыли для получения необходимого теоретического багажа, а ваши инспектора неизвестно где. Что вы на это скажете, Олег Сергеевич?

Руденко хитро усмехнулся, предвкушая, что вопрос поставит Жукова в неловкое положение. Жуков ответил немедленно:

— Я отправил их готовить операцию по захвату самой большой бригады трепанголовов. А прослушать теоретический курс по повышению результативности достаточно и одному руководителю группы… все и так в штабе, должен же хоть кто–то для результата работать и «на земле»…

Ответ сразил начальника и тот замолчал. В глазах руководителя Специнспекции Олег совершенно отчетливо прочитал: «…а не на мое ли место ты метишь, Жуков?»

Быть на месте Руденко Олегу совершенно не хотелось. Гудрич внимательно посмотрел на Жукова. Официально он являлся старшим у американцев и в его голову вполне могла прийти аналогичная бредовая идея.

Через три часа выслушивания обучающего семинара Олег почувствовал, что засыпает. Он принял позу поудобнее и повернул лицо в сторону так, чтобы никто из выступающих не мог видеть его закрытых глаз. Вспомнилась молодость: так Олег спал на занятиях в десантном училище после веселых ночных гуляний по Рязани…

Его разбудил голос Гудрича:

— Фонд WSF спонсировал проведение ряда научных работ по проблемам снижения численности трепанга, в связи, с чем в ближайшее время мы ожидаем прибытие группы ученых из Национального Морского Института США. Между правительствами России и США достигнута договоренность по этому вопросу и группе ученых будет позволено обследовать южное побережье Приморского края, в том числе и Дальневосточный морской заповедник.

— В составе группы будут находиться несколько водолазов, которые и будут проводить непосредственное обследование состояния трепанга в разных прибрежных зонах, — добавил Том Райт. — Они являются высококлассными специалистами и работали в различных районах мирового океана.

После слов Райта Олег внимательно посмотрел на Гудрича. Мальчик явно не догадывался, что это будут за «ученые» из Национального Морского Института США… истинную цель знал из всех присутствующих на семинаре только капитан ВМС США Кевин Коллинз, и догадывался о задачах «ученых» подполковник ВС РФ Олег Жуков.

11 октября 1996 года. Владивосток

Олег вел машину и, не оборачиваясь, разговаривал с Черкасовым, который сидел на заднем сиденье вместе с Волковым:

— По словам Гудрича и Райта в ближайшее время ожидается прибытие группы научных сотрудников, которые будут проводить мониторинг состояния трепанга в южной части приморского края. Причем то, что в составе группы будут находиться подготовленные водолазы, было сказано самим Райтом…

— И что мы с этого имеем? — спросил Василий, и сам же начал отвечать: — А мы имеем в наличии прибытие во Владивосток под видом научных сотрудников специально подготовленных морских диверсантов флота вероятного противника. Прибытие таких людей в район, где находится очень много потенциальных целей — явно подготовка к проведению именно диверсионной операции. И если Райт был только разведчиком, который установил разведывательное оборудование, то сейчас мы будем иметь дело с высокопрофессиональной боевой группой морского спецназа США.

— Не ясны их цели и задачи, — сказал Волков. — Исходя из интереса Райта к подводному ракетному крейсеру «Тайфун», можно предположить, что именно на него и будет нацелена боевая группа морского спецназа.

— А какой резон уничтожать крейсер? — спросил Василий. — Ведь это запросто может перерасти в обоюдную ядерную войну…

— А речь и не идет об уничтожении крейсера, — отозвался Волков. — Достаточно только нанести ему совсем небольшое повреждение, и тогда он будет снят с боевого дежурства и отправлен в ремонт. А с нашим финансированием ремонт может затянуться на долгие годы. За это время американский флот сможет перенацелить с этого направления силы и средства в любой другой район мирового океана. Например, в Персидский залив, где они вынуждены постоянно держать крупные силы, чтобы страны, имеющие нефтяные месторождения, не забывали кто в мире хозяин. Или в район Балкан, где они сейчас проводят миротворческую операцию…

— Каким образом может быть выполнена такая задача? — спросил Олег.

— Здесь достаточно широкий выбор средств, — улыбнулся Волков. Он был специалистом в этой области и польщенный вниманием к своим знаниям, рассказал: — Обычно с этой целью используется специальная прилипающая мина, которая своим взрывом может пробить в днище корабля достаточно большую дыру, а на подводной лодке если и не нанести смертельное поражение, то вывести из строя до временной потери боеспособности — точно. На такую громадину, как ТК‑205, как ни парадоксально, достаточно одной мины, чтобы вывести крейсер из строя. Фокус заключается в том, что в военное время такое повреждение не приведет к снятию крейсера с выполнения своих задач, но в мирное время это приведет к постановке его в отстой хотя бы только для того, чтобы провести проверку всех систем стратегического оружия, находящегося на борту крейсера. Проверяться будет каждая ракета, каждый её блок, каждая микросхема. Проверяться будет силовая установка — оба реактора. Думаю, что такое реактор, объяснять не надо… на все это уйдет уйма времени. Но, что самое главное, на это в нашем государстве просто нет средств. Я был удивлен, когда узнал, что к нам, в Павловск, пригнали этот крейсер с Северного Флота. Наверное, нашли деньги. Позже я узнал, что планировалось перевести сюда, к нам, еще два однотипных корабля, но на это уже точно не хватило средств. Так что американцы имеют все шансы одной миной снять на длительное время с боевого дежурства наш подводный ракетный крейсер и двести ядерных боеголовок. А так же унять свою головную боль по этому району…

— Как они могут переправить сюда мину? — спросил Жуков. — Ведь не повезут же они её с собой в багаже научной экспедиции…

— Это вообще не вопрос для спецназа, — усмехнулся Волков. — Наши ребята несколько раз ходили в Америку со спецгрузами. — Он вдруг замолчал, понимая, что сказал лишнего.

— Ты не сравнивай нашу границу с американской, — усмехнулся Черкасов. — У них пограничная стража — настолько условная организация, что и говорить нечего. А у нас граница все же на замке. Переправка такого груза через нашу границу дорогого им стоить будет.

— Ну, не так уж. Я здесь организовывал прорыв госграницы с грузом, — сказал Жуков. — Несколько раз прорывал, и ни разу меня наши пограничники не накрыли…

— Интересно, что ты там возил? — скривился Волков. — И куда?

— Трепанг на китайские суда в море, а что?

— Да так. И что, пограничники так ни разу и не отреагировали? Интересно!

— Я на постах технического наблюдения в момент прорыва границы обеспечивал пьянки, так, что там, в экран радара смотреть было просто некому…

— Ну, разве, что только так… нужно взять на вооружение. — Волков выглядел озабоченно. Видимо, ранее он не практиковал такой способ прорыва государственной границы.

— Да и в багаже могут привести с собой. Так замаскируют под научное оборудование, что ни за что не распознаешь… — сказал Черкасов.

— Надо поговорить с Лихим, — сказал Жуков. — Может, что подскажет…

В зеркало заднего вида он посмотрел на своих сослуживцев. У обоих, сидящих сзади, был тяжелый взгляд. Эти люди решали такие проблемы, которые подавляющему большинству населения планеты не могли даже присниться…

14 октября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

Лихой прилетел рейсовым самолетом из Москвы и встречать его ездил Черкасов. После короткого завтрака генерал собрал всех задействованных в операции лиц в разведцентре.

— Как идут дела с созданием прибора для обнаружения DS‑119? — спросил Лихой.

— Прибор находится на завершающей стадии монтажа, — ответил Черкасов, который курировал этот вопрос.

— Есть какие–нибудь затруднения?

— Все затруднения Головин решает своими силами, — сказал Олег.

— Молодец, ваш капитан–лейтенант, — похвалил отсутствующего Головина Лихой. — Пожалуй, расскажу о нем в отделе научных разработок и перетяну его к себе в Москву…

Это не было тем разговором, для которого Лихой прилетел в такую даль. Все это понимали и ждали. Генерал раскрыл свою папку с документами и выложил на стол несколько листов с текстом. Пояснил:

— Я поставил задачу записать показатели голоса Коллинза, когда велось прослушивание его рабочих телефонов. Образец его голоса я передал в службу спутниковой радиоэлектронной разведки. Всего с того момента службой РЭР было вскрыто и записано двести тридцать восемь переговоров голосом, на девяносто семь процентов соответствующим голосу Коллинза, по каналам спутниковой связи. Шестого октября был записан разговор Коллинза с абонентом, находящимся в Пентагоне и предположительно опознанным как адмирал Стифф, который является начальником Управления стратегического прогнозирования военно–морской разведки США, а в данное время временно исполняет обязанности начальника военно–морской разведки. Разговор был закрыт только скремблером, и поэтому его удалось нормально дешифровать и идентифицировать.

Генерал на мгновение замолчал, давая присутствующим вникнуть в сказанное.

— Речь идет о прибытии боевой группы? — нарушил молчание Жуков.

Это было как удар громом. У Лихого отвисла челюсть. Он встал со стула:

— Откуда вам это известно? Ведь я только вчера получил это донесение!

— Мы и сами направили вам вчера подготовленный доклад на эту тему, — вставил Черкасов.

— Райт сам об этом сообщил всему составу специализированной инспекции, — сказал Олег. — Конечно, речь шла о «научных работниках», которые будут сами «нырять за морским ежом» и ничего более. Но ведь мы не дети и понимаем…

Лихой сел на стул. Вытер со лба пот:

— Что вам о них известно? Когда и с какой целью прибывает группа? Каков её состав?

— В данное время мы имеем мало информации к точному прогнозированию, — сказал начальник разведки флота. — Все строится только на предположениях.

— Давай предположения, — кивнул генерал.

— Мы считаем, что целью боевой группы морского спецназа США будет наш подводный ракетный крейсер ТК‑205 «Тайфун».

— Почему вы так считаете?

— Своим присутствием этот крейсер держит в Японском море значительные силы флота США, которые можно использовать в других районах мирового океана. По нашим данным сейчас для поиска, сопровождения и гарантированного уничтожения «Тайфуна» в Японском море сосредоточено девять американских многоцелевых подводных лодок типа «Лос — Анджелес», одна из которых переделана для проведения специальных операций, три эсминца, четыре фрегата и атомный крейсер «Сан — Джасинто». И все это помимо авианосной ударной группы с «Кити — Хоуком» во главе. Огромные силы отвлекаются на один наш подводный крейсер. А если провести диверсионную операцию и хотя бы временно вывести «Тайфун» из строя, ясно какая получится из этого выгода и какая экономия…

— Что они могут сделать? — спросил подавленно генерал.

— Взрыв обычной прилипающей мины на корпусе корабля заставит снять крейсер с боевого дежурства для проведения профилактических работ по всему оружейному, силовому и радиоэлектронному комплексу… — сказал Волков. — Учитывая сегодняшний уровень финансирования, можно смело списывать крейсер со счетов на многие годы…

Генерал подавленно замолчал. Тишина давила на сознание от понимания того, какое значимое дело приходилось им делать.

— Какие есть мысли по этому поводу? — наконец спросил Лихой.

— Мысль пока одна, — сказал Олег. — Встретить наших гостей и провести скрытный досмотр их вещей на предмет обнаружения взрывных устройств. Хотя сам слабо верю, что взрывное устройство они повезут с собой.

— Хотя бы установить личности, — сказал Максименко. — Установим личности — сможем установить их причастность к силам специальных операций военно–морского флота США. У вас же там, в Москве, есть списочек… — начальник разведки флота хитро подмигнул генералу.

— Плохо то, что сроки прибытия до сих пор нами не установлены, — сказал Жуков. — Поэтому придется проверять всех прибывающих сюда иностранцев по возрасту и физическому развитию подходящих на роль морских диверсантов. Объемы не большие, так что проверка много времени не отнимет. Райта ведь быстро определили как офицера ВМС США. Причем без предварительных указаний…

— Все возможные пути прибытия иностранцев во Владивосток взять на карандаш, — сказал Лихой. — Ничего не пропускать! А то вы, я вижу, зациклились на один аэропорт. А они могут прибыть сюда хоть на пароме из Кореи в Зарубино с малазийскими паспортами…

— Сделаем, — кивнул Черкасов.

— Какие меры будем предпринимать, если контроль за передвижениями американцев все же сорвется? — спросил генерал. — Высказывайте свои мысли.

— База ядерного флота охраняется сто первым отрядом противодиверсионных сил и средств, — сказал Волков. — В случае обострения ситуации я могу усилить охрану своими бойцами. На самый крайний случай со стороны моря мы закроем бухту полностью. Действовать будем как и предписано в таких ситуациях — огонь на поражение. Будем бросать в воду гранаты каждые три минуты. Никакая русалка не подплывет… да и рыбы наглушим…

— Это самый край, — согласился генерал. — Но лучше, конечно, взять их с поличным. Это будет самый лучший вариант развития событий. Представленные нами на суд мировой общественности подводная мина, пара–другая диверсантов или их трупов, комплекс DS‑119 и агент в природоохранном фонде как ничто другое смогут так дать американцам по ушам — долго помнить будут…

— Это нужно еще сделать, — вздохнул Жуков.

19 октября 1996 года. Владивосток

Тщательно досматривался каждый рейс. Черкасов дневал и ночевал в аэропорту. Он так примелькался местным милиционерам, что те уже недобро поглядывали на него, но пока еще не подходили. Таможенники и пограничники в суть дела не вникали, да им и не говорили ничего, так, только дали указание какую возрастную категорию фиксировать особо тщательно. Черкасов за эти несколько дней осунулся, зарос и если бы не цивильная одежда, его бы давно уже принимали за бомжа.

Вечером в аэропорт приехал Олег.

— Здорово, — поздоровался он с Василием. — Что новенького?

— Здорово, — отозвался Черкасов. — Ты знаешь, я здесь сижу и думаю, как бы я сам провел заброску группы на территорию противника.

— Ну и?

— А если они прибудут не всей компанией, а по одному? Один самолетом, другой пароходом, третий на летающей тарелке? Мы ориентированы на группу, а ведь ее может и не быть. Внимание отвлекается на группу, а они прибудут по одному. Я именно так бы и сделал.

— Верно, — согласился Жуков. — Я предполагал такое, но, думаю, что если они задумали проводить операцию под официальным прикрытием, то и прибудут все вместе, официальной делегацией…

— Как знать…

После аэропорта Олег поехал в Специнспекцию. Там он встретился с начальником. Руденко выглядел озабоченным:

— Приехали американцы, — сказал Руденко, ошарашив этой новостью Олега. — Они расположились в гостинице и дня через два приступят к работе.

Олег постарался сдержать порыв нахлынувших на него чувств. Как они смогли пересечь границу так, что их не заметили?

— Сколько человек прибыло? Сколько для них готовить машин?

— Всего в делегации одиннадцать человек. Они будут использовать машины консульства. Гудрич и Патрик будут с ними провожатыми. Сегодня они отдыхают, завтра знакомятся с городом, а послезавтра я уже запланировал катер для выхода в район Песчаного. Для проведения мониторинга Специнспекция получила грант в десять тысяч долларов, — последнее предложение Руденко сказал тоном хвастуна. — Группы, задействованные в проведении мероприятий, по окончанию работ будут поощрены дополнительными премиями.

Олег выжидающе посмотрел на Руденко. Тот сделал значимое лицо и доверительно сообщил:

— Ваша группа будет работать по заранее запланированному и утвержденному плану. Будете изымать трепанг, краба — пусть американцы видят, что у нас тут работа идет в полном напряжении всех сил. А менее результативные группы я приставил к американцам. Если уж не умеют задерживать браконьеров, так пусть хоть сопровождают делегацию…

Эта новость Жукову совсем не понравилась. В его голове уже стал зреть план как изменить сложившееся положение вещей.

— Вопросов нет, — улыбнувшись, сказал Олег.

В офисе «Варяга» он сказал Сергею:

— Сегодня я дам тебе фото и установочные данные одного человека. Это руководитель группы Специнспекции «Дельфин». Твоя задача сделать так, чтобы утром этот человек не смог встать с постели. Только не убивать. Ясно?

— Вполне, — кивнул Сергей.

Олег знал, что исполнительный Серега выполнит любой приказ родины…

Сразу после «Варяга» Олег поехал в аэропорт, забрать Черкасова. Тот встретил новость менее сдержанно и выругался.

— Как они приехали?

— Не знаю. Пока это еще не установлено. Сегодня они остановились в гостинице, завтра поедут по городу, послезавтра выход на катере в море. Катер уже заказан. И еще: Руденко назначил на сопровождение двух старших групп со своими людьми. Одного сегодня я уже запланировал. Не знаю, что делать со вторым. Просто необходимо вывести его на время из строя!

— Ясно. Мне кажется, что здесь будет уместно использовать вариант «вытрезвитель». Задействую свои связи в ГАИ. Как?

— Сойдет. Скомпрометировать человека никогда не помешает, — усмехнулся Жуков. — Да и в будущем будет вести себя поприличнее.

Олег довез Василия до разведцентра и поехал обратно в Специнспекцию. Там он в отделе кадров под предлогом установления достоверности данных на своих подчиненных, высмотрел данные на командиров всех групп и тщательно переписал все адреса в свой блокнот, а фотографию инспектора Груздева просто оторвал от карточки учета личного состава. Если что, всегда можно сказать, что фото просто отвалилось…

В офисе «Варяга» он передал фото и данные на Груздева Сергею. Тот понятливо кивнул.

— Сделаю в лучшем виде… комар носа не подточит.

20 октября 1996 года. Владивосток

Олег сидел за рулем. В пробках двигаться приходилось предельно внимательно, чтобы никакой сосед ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади тебе не помял дверцу или бампер. Чуть двинешься вперед, тут же стоп и жди пока нескончаемая колонна продвинется еще не метр…

Сзади сидели Черкасов, начальник разведки флота Максименко и Волков. Лихой ехал на переднем сиденье и ставил задачи:

— Место проживания американской делегации установили?

— Установили, — отозвался Черкасов. — Номера триста пять, триста шесть, триста восемь и триста десять. Три трехместных, один двухместный. Все на одном этаже, в одном крыле. Я там девочку из обслуги заприметил. Ничего так, красавица. В ресторан приглашу, цветы, вино и все что надо, думаю, сделает. Как американцы покинут номера, можно будет с ее помощью провести досмотр вещей и установить прослушивающую аппаратуру.

— Установить аппаратуру нужно было раньше. А мы этот вопрос даже не продумали, — сказал Лихой. — А для полного правдоподобия девочку можно привезти в штаб флота и легендировано разъяснить ей суть проводимых мероприятий на благо безопасности страны. Пусть думает, что выполняет долг перед родиной…

Офицеры все как один усмехнулись.

— Что? — не понял усмешки генерал.

— Проще сказать ей, что мы — бандиты. Тогда она с большим рвением выполнит задание… — объяснил Олег. — За страх…

— Да, — вздохнул генерал. — Изменились нынче времена! Ну, пусть будут бандиты. Кто из вас будет бандитом?

Все почему–то посмотрели на Волкова. У него и впрямь был вид бандитского бригадира — широкое лицо, золотые фиксы, сплющенный нос и богатырское телосложение.

— Ну, понял, я. Понял, — развел руками Волков. — Для родины могу и бандитом побывать.

— А может, лучше официально? — спросил Лихой. — С документами прикрытия…

— У нас есть разные удостоверения, — сказал Черкасов. — Сработаем под контрразведку — ФСБ. Пойдут на поводу как миленькие…

— Подготовим специальный материал, — сказал Олег. — Такой, с которым можно будет подойти к руководителю гостиницы…

— Что у них там есть криминального? — спросил Лихой.

— Целый букет, — ответил Жуков. — Наркотики, проституция, нарушения паспортного режима. За ночь я сделаю несколько липовых протоколов, за которые можно лишить лицензии на гостиничный бизнес… попробую взять хозяина на понт.

— Хорошо, — кивнул генерал. — Делай. Под видом сотрудника ФСБ к хозяину гостиницы пойдет Черкасов.

— Есть, — отозвался Василий.

— Твоя задача — убедить хозяина в необходимости сотрудничества с нами.

— Понял.

— Максименко, кто–то из твоих орлов пойдет в номера под видом электрика. Найди им соответствующие костюмы и набор инструментов, чтобы не вызывать подозрения…

— Есть, — отозвался Максименко.

— Задача — осмотреть вещи американцев на наличие предметов, хоть косвенно прикасающихся к нашей операции.

— Понял.

— Как обстоят дела у Головина?

— Прибор практически готов, — сказал Черкасов. — Через два–три дня уже можно будет приступить к поискам акустического датчика.

— Через два–три дня «Тайфун» уже может быть выведен из строя, — покачал головой генерал. — Ускорьте процесс изготовления.

— Ясно. Сделаем…

21 октября 1996 года. Владивосток

С утра Жукову, который всю ночь составлял липовые протоколы, домой позвонил начальник Специнспекции.

— Олег Сергеевич, выручайте!

— Что случилось? — сонным голосом спросил Олег.

— Беда, Олег Сергеевич! Беда!

— Не томите!

— Груздева вчера кто–то прямо в подъезде собственного дома избил, сейчас лежит и встать не может. Ребра сломаны, нос перебит, под глазами синяки.

— Какая от меня требуется помощь? — спросил Олег, отмечая в голове, что Сергей с парнями, скорее всего, перестарался…

— Вы еще не дослушали, — дыхание у Руденко срывалось. — А сегодня утром Лепехина остановили гаишники, повезли на экспертизу, а он пьян. Права забрали, сейчас сидит в кутузке. Говорят, оказал сопротивление сотрудникам милиции, и сейчас оформляют на пять суток…

— Чем я могу помочь? Найти того, кто избил Груздева? Или замять дело с правами Лепехина?

— Сейчас мне некого послать с делегацией. А вы и по–английски говорите, и места лучше всех знаете…

— А как же моя операция по задержанию краболовов?

— Отменить! Сейчас главное — обеспечение работы делегации…

— Я операцию подготовил очень хорошо. Срывать ее выполнение мне совершенно не хочется…

— Олег Сергеевич, выручайте…

В голосе начальника сквозило готовое сожаление на случай отказа.

— Хорошо. Куда мне подъехать?

— К американскому консульству. Там вас будут ждать Катрин Патрик и Том Райт. А делегация находится сейчас в гостинице. Катер на маяке…

— Ясно. Когда мне там быть?

— В десять часов. Через полчаса…

Из машины Олег позвонил Черкасову:

— Василий, план сработал, и сейчас я еду в консульство. Американцы, предположительно, уже там. Сейчас я завезу тебе протоколы.

После разведцентра Олег забрал из дома Дениса и подъехал к консульству США. Возле входа стоял Райт и смотрел на дорогу. Увидев Олега, он приветливо махнул рукой и подошел к машине:

— Здравствуйте, Олег. А нам сказали, что сопровождать будут Груздев и Лепехин…

— Им нездоровиться, — отмахнулся Жуков. — Какая моя задача?

— К вам в машину сядут три человека, со мной поедут еще четверо и еще четверо с Катрин. Поедем в район Ключевого. Там мы будем производить базовые замеры, которые будут отправными для последующего мониторинга.

— А где народ?

— Идут, — Райт махнул рукой в сторону входа в консульство, откуда как раз в этот момент появились несколько человек.

Том махнул им рукой, и они подошли. Олег вышел из машины и Том его представил:

— Олег Жуков. Старший группы. Будет сегодня нас сопровождать. Лучший командир группы.

Представил он Олега на русском языке. Жуков понял, что все участники делегации владеют русским языком. Тем не менее, Олег сказал:

— Good morning.

Американцы засмеялись. Один из них, невысокого роста, но коренастый, протянул Олегу руку и представился по–русски:

— Меня зовут Брэд. Вам не стоит утруждаться. Мы все свободно говорим по–русски.

— Очень приятно, — сказал Жуков, пожимая ему руку.

Второй американец был среднего роста и всем своим видом показывал, что не только не относится к спецподразделениям, но и на вряд ли о них что–либо когда–либо слышал. Он был с хорошо видимым животиком и близоруко щурился. Он так же протянул руку и представился:

— Джордж.

— Очень приятно, — сказал Олег.

Третьим пассажиром в машине Олега должна была стать женщина. Руку она протягивать не стала, а лишь, улыбнувшись, представилась:

— Натали.

— Вполне русское имя, — усмехнулся Олег. — Очень приятно.

Все сели в машину на заднее сиденье. Денис сел за руль.

Колонной, в которой две машины были с консульскими номерами, выехали на трассу и через несколько часов остановились в Ключевом. Американцы, как оказалось, решили не только произвести там необходимые замеры, но и, видимо не без совета Райта, просто отдохнуть на русской природе, «вдали от цивилизации».

В это время Василий с папкой под мышкой вошел в кабинет администратора гостиницы. За столом сидела грузная женщина, которая пила чай. Она неприветливо окинула взглядом вошедшего и сказала голосом, не терпящим возражений:

— Под аренду офисов у нас ничего не осталось!

Черкасов с каменным выражением лица подошел к ней вплотную и элегантным движением руки раскрыл перед жующим бутерброд лицом, красное удостоверение. Для большей убедительности озвучил содержимое:

— Федеральная Служба Контрразведки. Подполковник Ниакшин.

— Здравствуйте, — голос женщины изменился.

— Здравствуйте, — поздоровался Василий.

— Чем могу…

— Мне нужен хозяин этого прекрасного заведения.

— Я.

— Ваша фамилия?

Женщина сбивчивым голосом сообщила свою фамилию, имя и отчество. Почему–то добавила, что никогда не привлекалась. Видимо страх на неё нагнало не удостоверение, а выражение лица вошедшего, по которому принадлежность к специальным службам определялась более гарантировано, чем по предъявленному служебному удостоверению. Ведь удостоверение можно подделать, а подделать выражение лица, которое формируется долгими годами службы, подделать просто невозможно…

— Скажу сразу честно и откровенно, — сказал Василий. — То, что у вас здесь масса мелких нарушений, ни для кого не секрет. Все об этом знают. Ведь так?

— Не без этого, — неожиданно для самой себя ответила женщина.

— На это никто не обращает внимание, — сказал Черкасов.

— Да, — кивнула с готовностью она.

— Я представляю такую службу, которая мелкими делами не занимается по определению. — Черкасов выждал паузу, и когда хозяйка нервно икнула, продолжил: — Поэтому нам приходится заниматься крупными делами. А если мы чем–то начинаем заниматься, то обычно доводим дело до конца. Так было раньше заведено в КГБ, так делается сейчас и в ФСБ. Да и сроки наши клиенты получают такие, что посчитать годы пальцев на обеих руках никак не хватит…

Черкасов всматривался в глаза хозяйки и старался определить степень её готовности к последующему предметному разговору.

— И вот как–то решили мы посмотреть — а чем у нас занимаются в самой красивой гостинице Приморья! А посмотрели и просто ахнули. Тут вам и торговля героином. Тут вам и проституция. А уж сколько вы тут имеете нарушений по административной линии!

Женщина непроизвольно сглотнула.

— Начнем, — Черкасов кинул на стол папку с документами: — Здесь у меня восемь эпизодов продажи героина в вашей гостинице. Двадцать эпизодов проституции. Сорок семь дел о нарушении паспортного режима. Не многовато?

Женщина начала разбирать отпечатанные листы, где было много печатей, штампов и вихрастых подписей. Все эти атрибуты официоза должны были произвести на неё впечатление. Это было вполне предсказуемо и это произошло.

— Наверно не так многовато, — сказал Василий. — Но на закрытие лицензии тянет совершенно точно. Представляете, что будет, если мы закроем вам лицензию?

Женщина побелела. Она, как любой другой хозяин гостиниц знала, что в стенах ее заведения происходят не совсем лицеприятные дела, но когда вот так эти дела вываливают скопом на стол, то здесь уже все шутки в сторону…

— А теперь ближе к делу, — Василий жестко посмотрел прямо в глаза хозяйки.

Женщина непроизвольно вздрогнула.

Черкасов сказал:

— В уголовном кодексе есть статья за недоносительство. Это самая легкая статья, которую повесит на вас суд. А теперь по существу…

Лицо Черкасова не предвещало ничего хорошего…

22 октября 1996 года. Владивосток

Собрались в кафе на выезде из города. Заказали немного коньяка и салатов. Черкасов начал рассказывать:

— Хозяйку я быстро отработал. Она как поняла, что ей угрожает, дар речи потеряла и была готова делать все, что я ей скажу. В общем, все, что было нужно, я сделал. Фамилию себе я придумал такую, что сразу не запомнишь. Так что если она вздумает искать, то для неё это будет проблематично…

— Ясно, — кивнул генерал.

— Мои парни прошерстили номера, но там ничего, что могло бы иметь отношение к диверсионной работе, не было, — сказал Максименко.

— Понятно, — кивнул Эдуард.

— А я с ними до вечера шашлыки жарил, — сказал Олег. — На диверсантов там похожи только двое. Они и есть водолазы. Они там ныряли со своими аквалангами. Акваланги французские. Не ахти.

— Значит, прибыло два бойца, — задумчиво сказал Лихой.

— А всего их три, — сказал Олег. — Еще Райт.

— Три бойца — это уже полноценная боевая группа, — авторитетно заявил Волков. — Хорошо обученная группа и в таком составе может выполнить любую задачу.

— Только вот где они будут её выполнять? — спросил Лихой. — Это мне пока не ясно. У кого какие есть мысли?

— Однозначно, речь идет о районе, где на выходе из базы проходит «Тайфун», — сказал Максименко. — Да и то, только в тех местах, где крейсер идет на небольшой скорости и глубине. Других доступных путей к крейсеру у них нет.

— К движущейся субмарине такого размера под водой подойти практически невозможно, — сказал Вадим Волков. — Пловца мигом завернет под винты и порубит на мелкие кусочки.

— А если на мини–лодке? — спросил Олег. — Ты же сам рассказывал, что на мини–лодках подходите под гражданское судно, прицепляетесь к днищу и хоть в Японию, хоть в Америку…

— Такое возможно, — кивнул Волков. — Только не мини–лодка, для этого им необходим высокоскоростной подводный носитель.

— Или катер, — сказал Олег. — Пока крейсер идет в надводном положении, на катере к нему вполне легко можно подойти. Так? — он посмотрел на Волкова. — Если это «пластик» с двумя моторами по двести лошадей, можно и подойти и уйти очень быстро…

— Запросто, — кивнул морской диверсант. — С катера можно установить на борт крейсера мину, и никто это сорвать не сможет — у тех, кто стоит в рубке, нет оружия, кроме пистолетов. Да если бы и было, их быстро можно подавить автоматным огнем с катера…

— А почему мы зациклились на мине? — спросил генерал. — С катера можно выстрелить по крейсеру из противотанкового ракетного комплекса. Эффект будет тот же — крейсер будет снят на время с боевого дежурства.

— Разрыв гранаты, даже противотанковой, не даст того результата, который можно получить при подрыве мины под водой, — покачал головой Волков. — Что бы гарантированно вывести «Тайфун» из строя, нужна подводная мина. Только она сможет так сотрясти крейсер, что его придется ставить на прикол для проведения полного осмотра всех частей и механизмов…

— В пятьдесят пятом году в Севастополе итальянскими диверсантами был взорван линкор «Новороссийск», — сказал Максименко. — Система охраны водного района просто прозевала диверсантов. Те подошли к линкору и заложили под его днище мощный заряд. В результате Черноморский флот потерял своего флагмана, пятьсот человек личного состава и авторитет всемогущей морской силы. Здесь мы можем прозевать куда более страшные вещи…

— Да, хотел вас обрадовать, — сказал генерал. — Дело взято на контроль министром обороны. Так что о выходных и проходных можете забыть. Пока не решим этот вопрос, все на казарменном положении…

— Когда планируется очередной выход крейсера на боевое дежурство? — спросил Олег.

— Двадцать седьмого октября, — сказал Максименко. — Крайний срок — на сутки позже.

— Значит, через пять дней… — сказал задумчиво Жуков.

— Значит так, — кивнул Волков.

23 октября 1996 года. Южное побережье Приморского края

Утром Олег подъехал к консульству США. Там уже стояла машина Райта. Сам Райт вышел из здания минуты через три и поздоровавшись с Олегом и Денисом, сказал:

— Сегодня мы будем работать на острове Путятина.

Это была новость. Улучив момент, Олег позвонил Черкасову и сообщил ему об этом. Василий доложил эту новость генералу, а тот в срочном порядке направил на остров Волкова в компании его подчиненных.

Всего на остров собралось выезжать четыре американца — Райт, двое пловцов и Натали. По опыту прошлого общения на шашлыках, Олег понял, что Натали — это настоящий научный сотрудник и совершенно никакого отношения к диверсантам не имеет. С собой американцы имели два больших, похожих на гробы, контейнера, которые они установили на крыше своего внедорожного «Форда».

На берегу американцев и «Дельфинов» ждал катер — «пластик» с двумя мощными моторами. Олег подумал, что он и Денис для американской диверсионной группы сейчас могут быть только пропуском в закрытый район, а как только катер будет там, то в целях сохранения скрытности выполнения своей задачи, «морские котики» вполне могут просто убить двух «Дельфинов», а для верности и Натали…

Непроизвольно Олег нащупал рукоятку пистолета.

Денис помог американским пловцам снять с крыши контейнеры и перенести их в катер. С машинами остался водитель консульства.

Денис вел катер уверенно. «Пластик» прыгал на волнах, и оказалось, что на нем будет проще стоять на ногах и держаться за поручни, нежели сидеть на баночке и на каждой волне отбивать себе внутренности. Натали надела спасательный жилет и улыбалась, глядя на море. Остальные жилеты не надевали — бравада, за которой стоял опыт хороших пловцов…

Причалив возле уже известного дома, все вышли из катера, чтобы размяться. Американцы вытащили из одного контейнера два акваланга и два подводных буксировщика.

Это было интересно, и Олег подошел к ним, рассмотреть технику получше:

— Это что такое? — спросил он Райта.

— Подводный транспортировщик, — с готовностью отозвался американец. — Он позволяет проходить под водой значительные расстояния.

— Обалдеть! — Олег состроил удивление.

Вскоре Райт и еще один пловец ушли в море. Олег засек время. Коренастый Брэд присел на берегу возле Олега.

— Вы ныряете с аквалангами? — спросил он Жукова.

— Нет, — помотал Олег головой, хотя часто нырял и довольно не плохо. — Я вообще в них ничего не понимаю. Не моя специфика…

— Зря, — усмехнулся Брэд. — Довольно интересное занятие.

— Я когда–нибудь попробую, — рассмеялся Олег.

— А как вы плаваете?

— Метров сто проплыву… — неопределенно отмахнулся Олег, убеждая американца в том, что сам он не важный пловец…

— Неплохо, — кивнул головой Брэд. — Совсем не плохо.

— А куда мне плавать? Есть катер — вот на нем и плаваем…

Пока американцы были в воде, Натали с помощью различных приборов проводила исследования воды на содержание различных примесей. Когда дело дошло до уровня радиации, она повернулась и удивленно посмотрела на Олега:

— Очень большой фон, — прокомментировала она свое удивление.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Олег и показал рукой в сторону Павловска: — Там у нас стоят подводные лодки с ядерными реакторами.

— Да? — пределу удивления американки не было видно конца.

Натали во все глаза начала рассматривать противоположное побережье. Брэд никак на это не отреагировал. Кажется, переиграл.

— У нас, в Америке, тоже есть лодки с реакторами, — сообщила она Олегу. — Только они охраняются так, что даже сельдь к ним не проскочит…

«Дорогая моя…» — подумал Олег, «…охрана базы ядерного флота Российского ВМФ не пропустит к лодке не только сельдь, но даже и одинокую корюшку»…

Пловцы вышли на берег через сорок минут. Выглядели они уставшими. По приборам было видно, что запас воздуха они израсходовали практически полностью. Райт выложил перед Натали сетку с морскими ежами и трепангом. Та уложила груз в специальный герметичный термос.

— Вот и все, — улыбнулась Натали.

Через час все уже сидели в машинах и катили во Владивосток.

Как только катер скрылся вдали, Волков и еще два боевых пловца приступили к поисковым работам. Предположив, что американцы плавали до фарватера, по которому выходил из базы крейсер, решили осмотреть этот путь…

Вечером в разведцентре Головин доложил о готовности его прибора к работе:

— Я провел испытания, — объяснял капитан–лейтенант. — Работу наручных электронных часов, брошенных в воду, мой прибор фиксирует с расстояния пять метров.

— К работе приступить немедленно, — сказал Лихой. Он уже получил от Волкова доклад, что ничего обнаружить не удалось. И сейчас доклад о готовности прибора был как бальзам на раны…

— На завтра американцы планируют работу в Хасанском районе, — доложил Олег. — Выезд рано утром.

Он намекнул генералу, что неплохо бы ему отдохнуть до утра, но Лихой остался к этому слеп. Эдуард сказал:

— Значит, работаешь с ними по плану.

— Есть, — сказал Олег.

24 октября 1996 года. Остров Путятина

Полночи Дмитрий Головин рассказывал Волкову методику работы со своим прибором. Волков от недосыпа время от времени закрывал глаза, но все же оставался в сознании и все запомнил правильно. Пока утром на катере шли от Владивостока до острова, Волков и его разведчики спали как убитые.

Первым в воду с прибором пошел Волков. Он отплыл от берега на значительное расстояние и стал кружить, проверяя как работает прибор. Чуткий прибор буквально каждые двадцать метров показывал наличие в воде источников электромагнитного поля, но каждый раз этими источниками оказывались намагниченные куски железа — эхо былого могущества советского тихоокеанского флота…

Утром Олег не увидел возле консульства водолазов. Его встретил Гудрич, который начал что–то объяснять как и что им предстоит делать в Хасанском районе, но это сейчас абсолютно не интересовало Олега.

— А где Брэд? — спросил Джозефа Жуков. — Он обещал научить меня плавать с аквалангом…

— Брэд сегодня отдыхает, — сказал Гудрич.

Из машины Олег позвонил Черкасову и соблюдая режим скрытности переговоров в эфире, сообщил:

— Я еду в Хасанский район один.

— Понял, — отозвался Василий.

После этого Олег подсадил к себе в машину Гудрича и поехал вместе с ним и еще одной машиной в сторону Хасана…

— Все подводные работы прекратить! — приказал Лихой группе Волкова. — Свой катер уберите на участок Госрыбпрома. Оставьте в катере Головина. Обстановка изменилась: пловцы не поехали, как было заявлено, в Хасанский район, так что вполне могут быть в районе Путятина. Вести наблюдение за домом, где ранее останавливался Райт. В контакт с ними не вступать. Как что — выходите на связь и докладывайте обо всем замеченном.

Через два часа на острове появилась американская группа и не спеша расположилась на берегу. Катер американцы вытащили на берег, и казалось, что они никуда не собираются плыть.

Волков в бинокль рассматривал трех мужчин, которые копошились у берега. Что они там делали, кавторангу видно не было, однако через полчаса двое погрузились на катер и вышли в открытое море. Оставшийся забрался в кусты и не высовывался. Вадим понял: наверное, спит. Чтобы отследить ушедший катер, Волков приказал одному из своих разведчиков перейти на другую сторону острова, которая была обращена в открытое море, и наблюдать. Разведчик козырнул и быстро уполз, скрытно преодолевая пространство, которое предположительно мог просматривать оставшийся американец. Перебравшись за бугор, он поднялся на ноги и побежал. Выбрав место поудобнее, разведчик установил на треногу мощную подзорную трубу и стал наблюдать за уходящим катером, до которого уже было больше трех километров.

Волков, отправляясь на остров, рассмотрел множество вариантов развития событий и поэтому вполне обоснованно прихватил с собой и гражданскую одежду с соответствующим набором рыболовных снастей. Оставшийся матрос–разведчик переоделся и, прихватив спиннинг, направился вдоль берега, распевая бравую песенку. Он должен был обойти юго–восточную оконечность острова и как бы невзначай посмотреть, что делает оставшийся и по возможности установить, кто именно остался…

Боец вышел на берег и походкой бывалого рыбака направился прямиком к отдыхающему под кустами человеку. Тот приподнялся и приветливо улыбнулся.

— Угости сигареткой, — обратился разведчик к человеку.

Когда незнакомец повернулся, боец легко опознал отдыхающего. Это был Брэд.

Брэд вынул из кармана пачку сигарет и щедро протянул бойцу:

— Кури…

Разведчик, чтобы не вызвать у американца неловкости, разговаривать с ним не стал, видя, что Брэд весь напрягся — ведь он говорил по–русски с хорошо заметным акцентом. А это стопроцентное обращение на себя особого внимания… лучше избежать этого момента.

Вернувшись к Волкову, боец доложил:

— Это Брэд. У него рюкзак рядом, а за ним — портативная радиостанция с толстой антенной. Он ее прятал, но я увидел.

— Это станция спутниковой связи, — кивнул Волков. — Как он тебя принял?

— Напрягся, — пожал плечами разведчик.

— Ладно, отдыхай пока. Наверное, долго будем здесь сидеть…

Волков связался с Черкасовым, который сидел на связи:

— Они ушли в открытое море, в сторону зоны ожидания. На берегу остался Брэд. Мое предположение — его оставили для обеспечения безопасности своего возвращения. Видимо, возвращаться будут или не одни, или с каким–то важным грузом…

— Понял, — отозвался Василий.

Генерал сидел рядом с Черкасовым и все слышал. Лихой посмотрел на карту:

— Сколько нужно времени, чтобы сходить на катере в зону ожидания и вернуться назад?

— Часа три, но совершенно не факт, что они пошли именно туда, — отозвался Василий. — Что Волков там с острова сможет увидеть? Километров на десять? А зона ожидания находится вне двенадцатимильной пограничной зоны. Это больше двадцати километров…

— Да, — кивнул генерал. — Что им надо в море? Что?

— Может, перехватим их с помощью пограничников? Досмотрим катер, и если там что–то будет — задача будет выполнена… — Черкасов посмотрел на генерала.

— Нет. Пусть работают. Специально пограничников на них натравливать не будем, но если американцы попадутся сами… нам этого не надо. Мы ничего из этого не возьмем! Ничего! Если что–то пойдет не по их плану, они просто сбросят все концы в воду, и мы останемся с носом! Нам нужно вести их до последней возможности.

— Связаться с пограничниками?

— Для чего? — спросил генерал.

— Разузнаю, где находятся их сторожевые корабли.

— Так они тебе и сказали… — усмехнулся Эдуард.

— У меня связи в погрануправлении… — усмехнулся Василий. — В юбке…

— Звони, — махнул рукой генерал.

Через пять минут Василий, поговорив по телефону со своей знакомой, сообщил генералу:

— Все пограничные сторожевые корабли в базе. В морском пограничном отряде просто нет топлива — месячный лимит вышел, а остатки хранятся только для особых случаев. Выход катера в море таким случаем не является… — Василий широко улыбнулся. — Так что безопасности страны ничего не угрожает…

— Операция «Морской еж» приобретает нежелательный для нас оборот, — сказал Лихой. — Наши полномочия на этом заканчиваются. Нам сейчас нужно подключать к делу специалистов из контрразведки флота. Теперь это их компетенция. Думаю, что придется передавать дела…

Генерал устало посмотрел в глаза Черкасову. Василий выдержал взгляд. Генерал, помолчав, добавил:

— Жаль, что не удалось оперативно сработаться с Райтом до начала активных действий. Если он и пойдет теперь нам на встречу, это будет уже не то…

Черкасов вдруг подумал, что с того момента, как ГРУ приказало провести с Коллинзом оперативные мероприятия на предмет его возможной вербовки, прошло уже почти три года. Во всем чувствовалось, что завершение операции не за горами, и как все пойдет?

— Сейчас дам указание ориентировать радиоразведку, — сказал генерал.

Вечером стало холодно, и Волков пожалел, что нельзя развести костер. Но это был подготовленный офицер, и он мог терпеть и не такие неудобства. Как там Головин? Сидит в неизвестности…

В двадцать три — тридцать Волков решил проверить разведчика, который сидел на высоте 163,0. Он осторожно пробрался к нему и сел в кустах.

— Что–нибудь видно? — спросил он своего матроса–разведчика.

Разведчик сидел метрах в десяти от Волкова и внимательно рассматривал в прибор ночного видения прибрежные волны, которые били берег в полукилометре от места наблюдения.

— В миле от берега полчаса назад во Владивосток прошел траулер, пять минут назад в море из Владивостока ушел эсминец «Боевой». Дальше тоже было движение, но что–либо рассмотреть невозможно — далеко. Объектов, похожих на катер, в поле зрения не появлялось…

Доклад был исчерпывающий. Хорошо, что это был матрос срочной службы, который не будет ныть по поводу плавного перетекания операции из дня в ночь…

Волков вышел на связь с Черкасовым и доложил, что ничего пока разглядеть не удалось.

— Может, они уже дома в кроватках спят? — высказал предположение Черкасов.

Генерал посмотрел на Василия:

— Думаешь так? Перезвони своей агентессе в гостиницу.

Черкасов набрал номер телефона хозяйки гостиницы и через три минуты сказал Лихому:

— Пятерых нет на месте.

— Все правильно — двое на острове и трое вместе с Жуковым. Два плюс три будет пять. Верно?

25 октября 1996 года. Остров Путятина

— Катер идет, — сообщил матрос, не отрываясь от прибора ночного видения.

Волков посмотрел на часы:

— Четыре часа утра…

Вдвоем они перебрались туда, откуда было видно место, куда должен был подойти катер с американцами. Разведчик, наблюдавший за Брэдом, сообщил:

— Он, бедолага, наверное замерз, как собака. Несколько раз бегал по берегу, приседал, отжимался. Плохо ему в России, видать. А вон там, в кустах, как стемнело, яму лопаткой выкопал. Наверное, в полмогилы размером…

— А сейчас где он? — спросил Вадим.

— Сидит в кустах. Где раньше сидел. Что, катер идет?

— Идет, — кивнул Волков.

Через пару минут справа, из–за скалы, послышался рев мощных двигателей и еще через несколько минут показался и сам катер. Он описал полукруг и лег в дрейф, остановившись в трехстах метрах от берега. Было хорошо видно, что Брэд вылез из кустов и направился к берегу.

— Запоминайте все детали, — сказал Волков.

В группе Волкова были приборы ночного видения пассивного типа, что исключало их обнаружение специальными датчиками, и можно было вести наблюдение практически без ограничений…

Катер подошел к берегу минут через двадцать, по всей видимости, только после того, как Брэд убедился в безопасности. На катере находились два человека, значит, никого не привезли…

Волков связался с Черкасовым:

— Вернулись.

— Привезли что–нибудь? — спросил Василий сонным голосом.

— Пока не видно… — Вадим разглядел, что американцы начали вытаскивать из катера три длинных контейнера. — Ага, есть. Выгружают три контейнера…

Вадим рассмотрел, что контейнеры американцы перетащили в яму и закопали. Через пять минут катер со всеми американцами уже уходил за мыс Развозова…

Еще через десять минут группа Волкова спустилась к берегу и нашла место, где были закопаны контейнеры. Брэд сделал схрон по всем правилам — на свежевырытую землю он выложил дерн, который срезал в лесочке, в двухстах метрах от закладки. Снова вышли по связи на Черкасова. С Волковым стал говорить генерал:

— Смотри, Вадим, там вполне может быть мина–ловушка.

— Ясно дело… — усмехнулся кавторанг. — Я только этого и опасаюсь. Сейчас проверю…

— Только осторожно, Вадим! Если будут какие–нибудь сомнения — лучше вызовем специалиста из контрразведки. Мы им будем это дело передавать, вот пусть своими спецами и рискуют…

Вадим усмехнулся. Еще по Афганистану он хорошо помнил, что Лихой всегда дорожил своими людьми. Но в отношении контрразведчиков…

— Я не думаю, что кто–то будет знать, что такое мина, лучше меня, — сказал в эфир Волков. — Ведь я дипломированный диверсант, и что такое мина, знаю уж куда лучше, чем некоторые…

— Хорошо, — согласился Эдуард. — Приступите к вскрытию закладки только после того, как американцы вернутся в гостиницу. Об этом я вас извещу…

— Так это минимум, часа через три–четыре…

— Тогда отдыхайте пока. Сейчас я подниму Жукова и он утром привезет вам еды. Штурмана там покормить не забудьте. Кстати, как он?

— Сидит в катере. Со своим прибором и нашими аквалангами…

— Ясно. Пусть сидит.

Света первой проснулась от звонка и, сняв трубку телефона, тут же протянула ее мужу. Олег перехватил трубку, и еще не начав разговор, услышал от жены:

— Это Эдик…

— Слушаю, Жуков… — сказал в трубку Олег.

— Привет! Поднимайся, утро пришло…

— Здравия желаю, товарищ генерал… — отозвался Олег. — Есть новости?

— Да есть. Американцы в море, пока еще не знаю с чего, сняли три контейнера и привезли их на остров Путятина. Контейнеры они закопали. Там сейчас Волков, как только американцы вернутся в гостиницу, мы начнем операцию по их извлечению.

— Ничего себе! — удивился Олег.

— Да, ничего себе. И еще. С этого момента я подключаю в дело контрразведку флота. Наша компетенция на этом заканчивается.

— Я сейчас приеду, — сказал Олег, не желая по телефону слишком много говорить слишком не нужного для слишком доступных телефонных линий связи…

В семь утра Олег приехал в разведцентр. Черкасов и Лихой практически не спали ночь и выглядели не важно. Олег поздоровался с ними.

— Американцы только что вернулись в гостиницу, — сообщил Василий. — Мы решили не начинать вскрытие закладки без миноискателя и дозиметра.

Жуков кивнул. Именно об этом он подумал на пути в центр.

— Сейчас получишь весь этот набор и к Волкову, — сказал генерал.

— Вы уже связались с контрразведкой? — спросил Олег.

— В такую рань? — усмехнулся Лихой. — Они еще спят. Посмотрим что в контейнерах наших друзей и тогда свяжемся.

— Ясно, — кивнул Жуков. — Мне своих парней брать?

— Это надо?

— Ну, я же на службе в охране природы. Мне нужно залегендировать свою отправку на остров хотя бы для своего руководства…

Генерал усмехнулся:

— С каких это пор у тебя появилось руководство кроме меня?

Олег и Василий рассмеялись. Работа под прикрытием подразумевает и двойное руководство, команды которых, могут очень сильно противоречить друг другу.

Сославшись в Специнспекции на крайнюю необходимость подготовить на острове Аскольд операцию по задержанию группы трепанголовов, Олег, прихватив своих инспекторов, выехал на Маяк, где находилась лодочная база Специнспекции «Дельфин».

Загрузившись в катер и отвалив от пирса, Олег повернулся к своим парням:

— Вопросы есть?

Денис и Иван синхронно кивнули. Иван спросил:

— А для чего это?

Он указал на дозиметр и миноискатель. Сам он прекрасно знал что это такое и превосходно умел этим пользоваться сам, но увязать эти приборы с природоохранной деятельностью, как ни старался, не мог.

— Миноискатель — для поиска мин, — объяснил Олег. — А дозиметр — для определения характера и уровня радиоактивного излучения.

— Это и так ясно, — усмехнулся Денис.

— А что тогда не ясно?

— Их место в нашей работе, — сказал Иван.

— Все просто, — сказал Олег. — Сегодня ночью на острове Путятина американская диверсионная группа произвела закладку трех контейнеров. Что в них нам пока не ясно. Возможно, в контейнерах находится ядерный фугас. Также возможно, что закладка заминирована.

Парни посмотрели на своего руководителя широко раскрытыми от удивления глазами.

— Про фугас — это только мое предположение, — сказал Олег. — Остальное ясно, как божий день. Американская диверсионная группа прибыла для проведения специальной операции в отношении наших подводных лодок. Взрыв заряда в непосредственной близости от лодки, на борту которой находится масса ядерного оружия, можно представить как взрыв на самой лодке по обыкновенной русской халатности и в таком случае американцы получат огромный козырь в политической игре с Россией… а мы получим второй Чернобыль.

Жуков завел двигатель, и катер быстро рванул в море. На волнах подбрасывало прилично, и сидеть было невозможно — можно было легко отбить себе все внутренности, а поэтому все трое стояли у ветрового козырька, ухватившись за специальный поручень. Олег держался за штурвал, который больше был похож на автомобильный руль.

Когда отошли довольно далеко от берега, Денис спросил:

— А Райт причастен?

— Да, — кивнул Олег. — Райт и есть командир диверсионной группы. Он почти три года готовил здесь операцию, и сейчас операция началась. Райт — это его вымышленное имя. На самом деле это не эколог, а матерый диверсантище. «Морской котик». Офицер американского морского спецназа.

— Сергеич, так ты в инспекцию пошел работать только из–за него? — спросил Иван.

— Да. ГРУ приказало, вот я и пошел… сюда, на пенсию.

— Теперь все сходится, — сказал Денис. — Все встало на свои места…

— Операция вступает в активную фазу, только благодаря этому я вам все это и рассказал. Потому что хочу вас задействовать. И не как слепых котят, а как людей, знающих цели и задачи…

— Что нам предстоит делать? — спросил Иван.

— На вас ложится, в основном, наружное наблюдение, — пояснил Олег. — Тогда, когда американцы будут работать на острове.

— Ясно.

К полудню подошли к острову Путятина и, обогнув его с юга, причалили к пирсу участка Госрыбпрома. Там их встретил голодный Головин. Олег поздоровался с ним и познакомил со своими инспекторами.

— Где Волков? — спросил Олег, передавая Дмитрию пакет с едой.

— Волков на месте закладки.

— Ладно, обедай, а мы пойдем к Волкову.

Олег выскочил из катера и пошел в сторону мыса Развозова. Парни двинулись следом.

— А кто такой Волков? — спросил Денис.

— Капитан второго ранга. Заместитель командира разведпункта специального назначения. Работает вместе со мной по американцам…

— Халулаевец? — спросил Иван.

— Да, — усмехнулся Олег. Его всегда смешило это народное название…

Волков сидел на камне у самого берега моря. При появлении Жукова он привстал:

— Сало привез?

— Привез… — Олег протянул руку и поздоровался: — Где закладка?

Волков повернулся в сторону кустов и крикнул:

— Смирнов!

— Я! — отозвался один из его моряков.

— Покажись!

Из кустов появился высокий моряк в свитере водолаза.

— Где Чикин? — спросил Волков.

— Спит, — отозвался разведчик.

— Проводи людей к схрону. Только осторожнее там… и идите обедать. Нам еду привезли.

Олег со своими парнями, следом за моряком прошел к кустам, где был аккуратно выложен свежий дерн. Брэд допустил одну ошибку — он искал и срезал дерн ночью и цвет травы принесенного дерна немного не совпадал с той, что росла здесь под кустами. В темноте Брэд просто не мог правильно подобрать совпадение цвета…

— Вот там, — сказал Смирнов. — Указав рукой на дерн.

— Вижу, — кивнул Олег.

Он вытащил миноискатель из чехла. Денис и Иван с моряком отошли в сторону, разговорились…

Когда Олег начал исследовать подходы к схрону, к нему подошел Волков.

— Я уже все и так рассмотрел. Скорее всего мин здесь нет. По всей видимости в каждом контейнере стоит сейсмодатчик, который фиксирует все передвижения около схрона. А с помощью передатчика сигнал тревоги сразу будет передан хозяевам. Вполне возможно, что приемник вмонтирован хоть в сотовый телефон. Так что нам нечего тут делать. Как только мы попытаемся вытащить контейнеры из ямы, американцы об этом тут же узнают. Я уже доложил об этом генералу.

— И что будем делать? — спросил Олег.

— Только проверим дозиметром.

Дозиметр показал обычный для этой местности фон.

— Значит, ядерного заряда там нет… — с видимым сожалением сказал Олег.

— А ты так хотел чтобы он там был… — рассмеялся Волков.

— Хотя может быть и есть, но контейнеры не дают заряду «светиться»…

Через час Волков, надев подводное снаряжение, и взяв прибор Головина, ушел под воду искать акустический датчик. Один из моряков болтался в катере над Волковым, второй спал на берегу, прямо на холодной земле. Своих парней Олег послал пройтись по острову с целью выявления работ бригад трепанголовов, а сам сел на песке рядом с Головиным.

— Если удастся взять американцев и найти акустический датчик, — начал говорить Дмитрий, — потом, мне кажется, нужно будет провести масштабное учение флота. Закрепить, так сказать, успех. Нужно будет показать американцам всю нашу мощь. А то они уже забыли, что такое русский флот. Нужно будет провести нечто такое, что они бы потом вспоминали десятки лет…

Олег посмотрел на Головина:

— Например? Высадить нашу морскую пехоту на Аляску?

— Нет, — рассмеялся Головин. — Все гораздо проще. Например, провести учебно–боевую атаку на американский авианосец. Здесь у них, в Японском море, прописан против нашей эскадры авианосец «Китти Хоук». Пролететь над ним и сбросить пачку листовок типа «сдавайтесь гады…». И все. На десять лет забудут козни нам строить…

— Дельно, — кивнул Олег. — И затраты не большие. Только пару самолетов заправить… а воплей зато будет!

— Не, американцы об этом вопить не будут. Свой позор они на весь мир рекламировать не будут. Но помнить это будут долго.

Просидев с группой Волкова до вечера, Олег, прихватив так же Головина, вернулся через Павловск во Владивосток. Головин убыл на свой крейсер в мрачных мыслях. Ему предстояло выводить свой «Тайфун» под вполне возможный удар американских диверсантов, так и не сделав для противодействия практически ничего.

Отпустив своих инспекторов по домам, Жуков заехал в разведцентр. Там сидели Лихой, Максименко и Черкасов.

— Американцы наши весь день отсыпались, — сказал ему Черкасов. — Умаялись, видать, за ночь…

Генерал сидел за рабочим столом Василия и перебирал кипу каких–то документов. Поздоровавшись с Олегом, он от своего дела отрываться не стал, тем более, что результаты осмотра схрона Жуков уже доложил ему по телефону. Только минут через пять генерал пригласил Олега присесть и сказал:

— Сегодня я подключил к делу контрразведку флота. Они только что уехали. Оказывается, три года назад они тоже обратили внимание на Райта, но разработать его не смогли и в итоге просто закрыли тему. Так, присматривали за ним время от времени… и за Специнспекцией «Дельфин» тоже. Тебя они изучали более глубоко, чем Коллинза. Они даже спросили меня зачем ты убил криминального лидера…

— Какая от них будет реальная помощь? — спросил Олег.

— Никакой, кроме законности нашей дальнейшей работы. Ибо, проводить специальные операции на своей территории, мы пока еще не имеем права.

— В Чечне имеем, а здесь нет? — усмехнулся Олег.

— Это вопрос риторический, — отозвался генерал. — Сейчас мы говорим об операции «Морской еж». Мы не имеем полномочий, а контрразведчики эти полномочия имеют. Мы можем работать на своей территории только в рамках обеспечения собственной безопасности. А здесь рамки далеко раздвинулись за пределы разведслужбы.

— Лавры победителей пожинать будут тоже они? — спросил Олег.

— Победы еще пока нет. Её нужно еще добыть…

— Добудем, — уверенно кивнул Жуков.

— Как ты думаешь, американцы знают сроки выхода «Тайфуна» на боевое патрулирование?

— Скорее всего, да, — кивнул Олег. — Иначе бы они не приехали так, что бы иметь в резерве самое оптимальное время для подготовки операции…

— Вот и я так же думаю. Только не могу понять, откуда они имеют данные о сроках выхода крейсера…

— Райт имеет агента, имеющего доступ к этой информации, — предположил Олег.

— Нет, — вставил слово начальник разведки флота. — Райт такого агента не имеет. Я уверен в этом железно. У него другая задача. Рисковать связями с агентом, когда выполняешь задачу куда более важную — для американской военно–морской разведки слишком глупо. Да и слабоваты американцы в плане вербовки стоящей агентуры.

— Как тогда? — спросил Олег.

— Очень просто, — объяснил Максименко. — Как, к примеру, мы сами узнаём о сроках выхода их подводных ракетоносцев?

— Не знаю, — честно признался Олег. — Я с подводными ракетоносцами никогда дел не имел. Я, кстати, только недавно узнал, что подводные лодки делятся на типы и классы. До этого для меня они все были на одно лицо. Как китайцы.

— Рассказываю: для того, чтобы отправить лодку на боевое патрулирование, как и у нас, так и у американцев, на лодке проводится определенный комплекс различных работ. Это и погрузка различных запасов, это и обслуживание различных бортовых систем, это и проведение дезактивации, это и погрузка на борт торпед и ракет. Да мало ли чего. Улавливаешь мысль?

— Да. Все работы проводятся в определенном порядке за определенное время до выхода. Так?

— Именно так, — кивнул Максименко. — Вот, к примеру, вчера американцы с базы в Бэнгоре, это штат Вашингтон, вывели на боевое патрулирование свой подводный ракетный крейсер «Алабама». То, что он выйдет именно двадцать четвертого октября, мне было известно за шесть дней. Потому что за шесть дней до выхода американцы по своему плану работ проводят размагничивание корпуса лодки. Станция размагничивания установлена на грузовом автомобиле желтого цвета. Он там у них один такой. Ошибиться невозможно.

— Разве что просто перекрасить автомобиль, — усмехнулся Черкасов.

— Это не поможет. Мы же не на цвет смотрим, а на кабеля, которые вытаскивают из машины и тянут на лодку… со спутника это видно очень хорошо. Да и другие признаки есть…

— Ясно, — кивнул Олег. — Можно допустить, что у Райта действительно нет здесь агента…

— У Коллинза другие задачи и агент ему не нужен, — сказал генерал. — То, что он пытался завербовать Жукова — действие второстепенное и к основной операции никакого отношения не имеет.

Олег спросил:

— Что будем делать с контейнерами?

— Предлагаю силами радиоэлектронной борьбы выставить на время мощные помехи и все же достать их и посмотреть что внутри… — сказал генерал. — Из–за помех даже если контейнеры оснащены сейсмодатчиками, сигнал тревоги не пройдет, и американцы знать об этом не будут…

— Согласен, — сказал Максименко. — Сейчас дам команду радиоразведчикам…

У Черкасова зазвонил сотовый телефон. Он ответил, и, поговорив несколько секунд, отключился. Его лицо приобрело мрачное выражение.

— Что еще? — насторожился генерал.

— Сейчас позвонила хозяйка гостиницы и сообщила, что американская делегация сдает номера.

Офицеры переглянулись.

26 октября 1996 года. Владивосток

Больше всего им хотелось спать. Глаза от недосыпа уже просто слипались, но нужно было работать. Жуков с Черкасовым подъехали к гостинице в тот момент, когда американцы уже садились в машины консульства. Жуков был вне себя от того, что в Специнспекции ему никто не сказал, сколько времени американская делегация пробудет в России. Присмотревшись, он увидел машину начальника инспекции.

— И он здесь! Ладно, сейчас узнаем из первых рук…

Он набрал номер мобильного телефона начальника:

— Приветствую!

— Здравствуй, что так поздно? — отозвался начальник. — Случилось что?

— Вот, только что вернулись с Аскольда. Докладываю: подготовлена операция по задержанию браконьеров. Думаю, провести ее в присутствии американской делегации…

— Не получится, — сказал Руденко.

— Почему, наверное, им было бы интересно это увидеть…

— Делегация сегодня завершила свою работу и сейчас направляется в аэропорт. Так же с ними убывают представители WSF. Вам они передавали особый привет и пожелания успехов в дальнейшей работе…

— До свидания, — сказал Олег.

— Всего хорошего, — отозвался Руденко и отключился.

— Прокатимся за ними и проследим их отправку, — сказал Василий. — Пока своими глазами взлет самолета не увижу…

Через три часа Олег и Василий проводили взглядами взлетающий «Боинг» и сели в машину.

— Какие будут мысли? — спросил Черкасов.

— Все понятно, — сказал Олег. — Диверсионная группа провела рекогносцировку и забазировала средства диверсии…

— Значит, вскорости будем ждать Коллинза уже как настоящего «морского котика»?

— Значит, так. Что мы имеем? Американцы улетели рейсом Владивосток — Сан — Франциско. Полетного времени — почти десять часов. Выход «Тайфуна» с базы — меньше чем через сутки. Вернуться назад они не успеют. Направлять на их месте для выполнения задания группу, не ориентирующейся на местности — самоубийство для группы, поэтому, я думаю, это исключено. Они и сами это прекрасно понимают. Что тогда?

— В голову ничего не идет.

— У меня тоже.

Офицеры вернулись в разведцентр. Генерал спал за столом и при их появлении поднял голову:

— Что?

— Все, улетели…

— Я дал команду задействовать спутниковую радиоразведку и отследить весь полет «Боинга». У меня есть мысль, что не все так просто… — сообщил Эдуард.

Олег посмотрел на генерала. Лихой не спал уже несколько суток, но продолжал еще здраво мыслить и генерировать потрясающие идеи. Эдуард объяснил:

— Возможно, что они посадят лайнер в Японии, а оттуда их вертолетом могут быстро перебросить на борт подводной лодки, стоящей где–нибудь у наших территориальных вод…

— Для них это действительно выход, — кивнул Василий. — Долго держать закладку они не будут, значит, операцию будут проводить именно в этот выход крейсера…

— Акустический датчик нашли? — спросил Олег.

— Еще пока нет, — ответил генерал. — Ищут.

— Когда они его найдут, наверное, до окончания операции его трогать не надо.

— Именно это я и сказал Волкову. Головин настоял, — кивнул Лихой.

— Уже через несколько часов американцы могут быть на острове, — сказал Василий. — И, скорее всего, группа будет не из трех человек, а больше. Нужно отправить на остров группу захвата…

— Не суетись, — отмахнулся генерал. — Я уже послал на остров двенадцать бойцов морского спецназа на двух катерах, да контрразведчики дали пять человек. У всех запас провизии на три дня, так что не пропадут. В десятиминутной готовности еще десять бойцов из отряда ПДСС …

— Вы думаете, что американцы проведут высадку своей группы среди бела дня? — спросил Черкасов.

— Я уже подумал об этом, — сказал генерал. — Прогноз на сегодня под стать операции — туман, дожди, ожидание подходящего тайфуна… так что в такую погоду они легко проведут высадку, подготовятся и с появлением крейсера, они реализуют операцию.

— А сигнал на начало получат от акустического датчика? — спросил Олег.

— Или от наблюдателя с берега… — предположил Лихой.

— Утром я выдвигаюсь туда… — сказал Олег. — Хотя, уже почти утро…

— Чего тебе там делать? — спросил генерал.

— Я ключевая фигура этой операции, значит, и в активной фазе мне тоже принимать участие…

Лихой криво посмотрел на Жукова:

— Что, не навоевался? Мальчишество не отыграло?

— Хочу посмотреть Коллинзу в глаза в момент захвата…

— Ладно, вали… — отмахнулся генерал. — Только там, на острове, операцией руководит Волков. Будешь выполнять все его команды…

— Понял. Разрешите идти?

— Иди.

Через два часа из центра космической разведки пришло сообщение, что получен и расшифрован радиоперехват переговоров «Боинга» с диспетчером гражданской авиации над Японией. Экипаж «Боинга» запросил аварийную посадку и приземлился на военной авиабазе Титосе. Там он пробыл всего полчаса, взлетел и взял прежний курс.

Максименко тут же вышел по связи на оперативного дежурного штаба флота:

— Противодиверсионные силы и средства привести в боевую готовность. Приступить к прикрытию акватории базы по варианту номер один. На огневую позицию вывести реактивные системы залпового огня. Вскрыть, под мою ответственность, пакет номер двенадцать.

Оперативный дежурный запросил у Максименко пароль для достоверного установления личности начальника разведки. Максименко прикрыв рукой трубку телефона с защищенной линией связи, назвал пароль. Оперативный дежурный отключился.

Василий присел на стул. Максименко повернулся к нему:

— Этот вариант предусматривает периодический обстрел бухты реактивными снарядами с целью поражения пловцов, пытающихся проникнуть на территорию базы. Возле самих крейсеров вахтенные в воду будут бросать ручные гранаты…

Решили перебраться в штаб флота — оттуда было легче руководить действиями всех задействованных в операции сил и средств. В шесть утра Максименко провел Лихого и Черкасова в свой кабинет. Тут же затребовав себе последние сводки, Максименко опустился в мягкое кресло и сказал:

— В район зоны ожидания по боевой тревоге вышла дизельная подводная лодка. Там она ляжет на грунт, и будет вести акустическое наблюдение, ожидая приказа. Если высадка американской группы будет проводиться так, как мы предполагали, наша лодка обнаружит американскую.

— Дельно, — кивнул генерал. — Если удастся взять группу живьем, наша лодка приступит к вытеснению из этого района американцев.

— Да, — сказал Максименко. — Еще вот что: командованием флота все же принято решение не выводить крейсер из базы. Крейсер только отойдет от причальной стенки и на полмили пройдет по бухте. Затем вернется к причалу и все. Диверсантов будем брать на исходной позиции — возле закладки контейнеров. Для подстраховки в район вышли корабли эскадры из Владивостока. Эсминец «Боевой», малый ракетный корабль «Молния» и тральщик с группой ПДСС на борту, будут находиться на траверзе мыса Де — Ливрона. Это двенадцать километров от мыса Развозова в сторону Находки. Кроме того, в районе острова Аскольд будет стоять большой противолодочный корабль «Адмирал Трибуц». И на эсминце и на противолодочнике будут в десятиминутной готовности находиться поисковые вертолеты.

Генерал с удивлением посмотрел на Максименко:

— А если весь план диверсантов строится именно на проходе крейсера мимо мыса Развозова? И изготовятся они именно по факту подхода крейсера?

Максименко посмотрел на всех присутствующих и железным голосом сказал:

— Флот не может ради поимки трех–пяти диверсантов рисковать двумястами ядерными боеголовками и огромным подводным крейсером. В крайнем случае, при невозможности их захвата живьем в момент нападения на крейсер, мы уничтожим диверсантов огнем с боевых кораблей флота. Хоть в море, хоть на острове. Если разгорится международный скандал, и мы будем виноваты, спишем на чудовищную ошибку во время учений флота. Но, думаю, скандал американцам закатят наши политики. При любом раскладе мы найдем доказательства причастности к этому делу американской военно–морской разведки…

27 октября 1996 года. Остров Путятина

Олег с парнями вышел на катере в море в момент, когда появились первые проблески рассвета. Бензобаки катера заправили под завязку, да еще прихватили четыре канистры с топливом.

— Идем брать американских диверсантов, — коротко объяснил Олег.

На Дениса и Ивана это заявление впечатления не произвело. Для них как будто было без разницы кого ловить: браконьеров или диверсантов…

За двадцать минут до времени окончания поисковых работ, установленного чтобы не встретиться случайно с американцами, Волков вынырнул из воды и, выплюнув загубник акваланга, крикнул Чикину, который невдалеке сидел в катере, качаясь на волнах:

— Ходи сюда! Нашел!

Матрос на веслах подвел катер к Волкову и помог тому взобраться на борт. Прибор Головина, выполнивший свою задачу, аккуратно уложили в специальный контейнер.

— Координаты! — Волков сам полез искать прибор топопривязки, но Чикин уже держал его в руках.

— Есть, — сказал матрос.

Вадим вышел по связи на начальника разведки флота:

— Товарищ капитан первого ранга! Акустический датчик обнаружен на глубине сорок метров и привязан к местности…

«Привязан к местности» означало, что местоположение прибора определено с точностью до метра. До берега было треть мили, а туман был такой, что предельная видимость ограничивалась полусотней метров.

На пирсе Волкова встретил матрос Смирнов, который сообщил:

— Наши прибыли. Сейчас занимают позиции и устанавливают станцию…

— Понял, — кивнул ему Вадим.

— Нашли? — спросил двадцатилетний моряк, которому далеко не безразлична была судьба Отечества, в отличие от большинства его сверстников «поколения Пепси»…

— Да, — кивнул Вадим, который относился к своим подчиненным с большим уважением, тем не менее, не допуская панибратства.

Прибывшей группой командовал высокий и широкоплечий, как и сам Волков, капитан–лейтенант Денисенко. Через пару минут он предстал перед Вадимом и доложил о своем прибытии.

— Начальник разведки ввел нас в курс дела, — сообщил он. — Все бойцы полны решимости выполнить боевую задачу.

Вадим провел расстановку сил: возле закладки контейнеров не далее тридцати метров быстро подготовили и усадили в замаскированные схроны трех разведчиков с бесшумным оружием, на вершине установили радиолокационную станцию ближней разведки, с помощью которой двоим разведчикам была поставлена задача «увидеть» в сплошном тумане плавсредства американцев, на двух катерах находились по два человека с пулеметами и со специальными двуствольными противодиверсионными гранатометами, способными поражать пловцов на значительной глубине, остальные, в том числе и контрразведчики, расположились в одном из сараев развалин старого поселка в четырехстах метрах от закладки.

Убедившись, что силы расставлены рационально, Волков доложил об этом генералу. Лихой приказал ждать. Это было ясно и без приказа.

— Вероятное время прибытия на остров диверсионной группы? — спросил Лихой начальника разведки.

Тот начал прикидывать:

— От авиабазы Титосе до зоны ожидания примерно семьсот пятьдесят километров. Вертолеты на такую дальность не летают, значит, вывод группы будет проводиться самолетами. Транспортно–десантный самолет долетит до этого района за час–полтора. В нужной точке группа будет выброшена на парашютах. Затем через границу они пойдет на катерах, как они это уже сделали один раз. Это еще час–полтора. Время на подготовку на авиабазе — час–два. Время на развертывание закладки — полчаса–час. Итого мы имеем всего шесть часов на возвращение группы.

— Это значит, появление группы можно ждать уже через час? — спросил Лихой.

— Вполне возможно, — кивнул начальник разведки. — Кстати, Волков нашел–таки акустический датчик. Он действительно замаскирован под донный камень, и различить его на фоне остальных камней просто не возможно. Прав был Головин. Свой орден он уже заработал…

Максименко снял трубку телефона внутренней связи:

— Принесите мне сводку космической радиоразведки по авиабазе Титосе. По этому же району сводку радиотехнического наблюдения. И аналитика ко мне в кабинет.

— Есть, — отозвалась трубка так, что даже генерал услышал.

— Сейчас принесут, — сказал Максименко. — Посмотрим на их активность в этом районе.

Генерал вышел по связи на Волкова:

— К вам там Жуков направился. С ним двое. Можете использовать их на второстепенных ролях. Парни у него подготовленные, проверенные и вооруженные. Да, вооруженные. Природоохрана. Ах, знаешь… так вот. Жди друзей с минуты на минуту. Как у вас?

— Пока тихо, — ответил Волков. — Дождь пошел. Ветер. Самый момент…

— Не сахарные. Не растаете…

— Знаю.

— Тогда до связи.

— До связи.

В кабинет вошел аналитик разведотдела флота, и выложил на стол распечатки перехватов и наблюдений:

— Вот космическая съемка, вот радиотехническая…

— Интересно, — Максименко начал разбирать распечатки.

Генерал присоединился к начальнику разведки.

— Вот, — сказал аналитик. — Переговоры диспетчера с экипажами взлетающих самолетов с авиабазы Титосе. За последние шесть часов по данным радиоперехвата взлетело, — аналитик стал подсчитывать и через полминуты сказал: — Взлетело пятьдесят два самолета. Сверяем с данными радиотехнического наблюдения, — аналитик удивленно поднял брови: — Пятьдесят три.

— Все правильно, — усмехнулся генерал. — Один самолет взлетел в режиме радиомолчания. Смешно. Они могли бы это учесть, — Лихой усмехнулся: — И он взял курс на запад?

Аналитик просмотрел распечатки и утвердительно кивнул:

— Так точно.

— В какое время зафиксирован взлет самолета?

— В пять часов утра по нашему времени, — отозвался аналитик.

Генерал посмотрел на свои наручные часы:

— А сейчас уже десять утра. Значит, осталось около часа или даже меньше.

— Курс самолета можно проследить дальше? — спросил Эдуард.

— Можно просмотреть дальше распечатки, — усмехнулся аналитик и через три минуты сообщил: — Вот. Самолет шел в режиме полного радиомолчания на высоте четыре тысячи пятьсот семьдесят метров, в районе с координатами сорок два градуса тридцать минут северной широты и сто тридцать два градуса тридцать минут восточной долготы снизился до высоты тысяча восемьсот метров. Затем развернулся на юг и снова набрал высоту четыре тысячи пятьсот семьдесят метров, после чего через сорок минут исчез с экранов радиолокаторов. Непонятно.

— Все понятно, — усмехнулся Максименко. — Сейчас в том районе находится американский авианосец «Китти Хоук» с кораблями обеспечения и боевого прикрытия.

— Транспортный самолет разве может сесть на авианосец? — усомнился Лихой. — Что–то здесь не то…

— Все то, — снова усмехнулся начальник разведки. — Это был самолет снабжения авианосцев типа Си–два «Грэйхаунд». Берет на борт до двадцати пяти десантников.

— А высота что–то какая–то не круглая… — сказал Лихой. — Обычно, на сколько я знаю, самолеты летают эшелонировано по пятьсот метров…

— А это вообще просто, — сказал Максименко. — Просто мы привыкли оперировать метрической системой мер, а они счет ведут не только метрами, но и футами. Вначале Си–два летел на высоте пятнадцать тысяч футов, затем спустился на высоту шесть тысяч футов. Это, кстати, подтверждает, что это был именно Си–два. Это для него самый экономичный режим полета…

— Откуда тебе это известно? — усмехнувшись, спросил генерал.

Максименко улыбнулся:

— Ну, я же начальник разведки… мне это знать по определению положено.

Станция ближней разведки вдруг тихо пикнула. На экране осциллографа заметался ярко–зеленый график.

— Есть контакт, — сказал разведчик, следивший за показаниями станции. — Дальность до цели тысяча семьсот метров, азимут ровно на юг, идет прямо на нас. Цель, кажется, двойная.

Волков тут же сообщил об этом начальнику разведки. В этот момент с катеров доложили, что подошел катер с природоохраной.

— Это свои, — сказал в рацию Волков.

Олег выбрался из катера:

— В туман попали, еле сориентировались… два часа почем зря блуждали.

— А что тогда подошел? — спросил Волков, спускаясь к прибывшим от поселка. — А если бы здесь уже началось?

— Я спросил по связи разрешения у Лихого, — сказал Олег. — Какая у меня будет задача?

— Сиди пока здесь, в катере. Мне сейчас доложили, что со стороны моря сюда идут два катера.

— Значит, началось? — глаза Жукова блеснули боевым возбуждением.

— Началось, — кивнул Волков и по связи сообщил всем: — Приготовиться! Сейчас они подойдут.

Олег вернулся в свой катер. Им оставалось только ждать. Боевая группа морского спецназа Тихоокеанского Флота изготовилась для проведения специальной операции…

Зазвонил телефон и Максименко снял трубку. Выслушав доклад, он сообщил Лихому:

— С «Адмирала Трибуца» сообщили, что полчаса назад уверенно взяли акустический пеленг на американскую многоцелевую атомную подводную лодку типа «Лос — Анджелес». Сейчас проводят классификацию. Дальность большая и уверенно её идентифицировать сложно…

— Силы обеспечения операции, — заключил генерал. — Она в наших водах?

— Пока нет. Пока она за пределами двенадцатимильной зоны…

— Но, как я понимаю, в готовности взять курс на сближение с группой своего спецназа?

— Безусловно…

Все было как в кино. К берегу на малом ходу подошел катер типа «Сабскиммер» с четырьмя, одетыми в черные гидрокостюмы, диверсантами. Двое, что сидели на носу катера, держали в руках бесшумные пистолеты–пулеметы с толстыми глушителями. Они выскочили на камни и самым тщательным образом осмотрели берег на сто метров в стороны. Через минуту к берегу подошел еще один «Сабскиммер», в котором так же находилось четыре человека.

Двое остались на катерах, двое разошлись в стороны от места высадки и залегли в камнях, блокируя подходы к своим катерам. Оставшиеся быстро прошли к кустам и так же быстро выкопали контейнеры. Из–за тумана и дождя было плохо видно, что они вытащили из контейнеров. Это что–то они перетащили ближе к катерам и около получаса возились там.

Разведчики, которые находились в схронах в непосредственной близости от диверсантов, не имели возможности вести наблюдение, а были нужны только для моментального броска в момент захвата. Они сидели под холодным дождем и мечтали о теплом одеяле и чашке горячего кофе. Или о ста граммах водки…

— «Тайфун» вышел с базы, — сказал Лихому Максименко, выслушав доклад по телефону спецсвязи.

— Сейчас сработает акустический датчик и наступит момент истины… — генерал сосредоточенно смотрел в карту акватории, как будто на ней он мог увидеть весь разворот событий…

— Крейсер вышел с базы, — сказал Волков командиру разведгруппы капитан–лейтенанту Денисенко. — Сейчас начнется… всем приготовиться…

Все и так в состоянии полной готовности сидели на своих местах. Вдруг со стороны поселка показались мужчина и женщина. Волков с содроганием в душе подумал, что это жители единственного дома, расположенного на юго–восточном берегу острова. Он гостил у них в доме вместе с Жуковым несколько раз, и хорошо помнил, как вкусно хозяйка умела готовить блины.

Остановить их не было никакой возможности. Женщина шла чуть впереди и закрывалась от пронизывающего ветра расшитым платком, с которого ручьем стекала вода. Она несла тяжелую сумку, которая чуть ли не до колен оттягивала ей руки. Мужчина нес за плечами рюкзак с картошкой и картонную коробку в руках.

Волков хотел, было послать к ним одного из своих разведчиков, но понял, что уже не успевает сделать это.

Снизу раздался приглушенный хлопок выстрела и женщина, взвизгнув, бросила сумку и, ухватившись руками за свою шею, упала на колени. Второй хлопок и мужчина как куль повалился на землю. Третий хлопок оборвал хриплый крик женщины, и все стихло. Дождь хлестал уже с силой, но даже через стену воды Волкову хорошо было видно как из головы убитой женщины в сторону моря потек ручей темной крови…

— Убили, — констатировал Денисенко.

Разведчики невольно подумали, что их американские «коллеги» в отношении заметивших их гражданских людей поступили точно в соответствии со страшными правилами проведения специальных операций.

— Сиди, — Волков дернул за рукав привставшего с земли капитан–лейтенанта. — Сиди, говорю. Сиди…

Диверсант, который открыл огонь, продолжал оставаться на месте. Его легко можно было снять из снайперской винтовки, но еще не пришло его время…

— Начинайте выдвижение, — в рацию приказал Волков тем, кто оставался на катерах.

— Есть, — отозвался Чикин.

— Тихо, на веслах… — добавил Вадим. — Минут через пять, начинаем и мы…

Два катера оттолкнулись от пирса и на веслах тихо пошли к юго–восточной оконечности острова, к мысу Развозова. Олег решил двигаться за разведчиками на расстоянии тридцати–пятидесяти метров. Он боялся только одного — чтобы не скрипнуло весло…

Катера должны были занять позиции в море в двухстах метрах от берега и закрыть американцам выход, как к своему подводному крейсеру, так и к их эвакуационной лодке. Пулеметы и гранатометы были приведены в готовность к немедленному открытию огня.

Откуда–то с севера послышался слабо распознаваемый гул. Олег никогда не слышал звук, который сопровождает движение атомной подводной лодки, но вдруг подумал, что это именно тот звук…

Акустический датчик зафиксировал узнаваемую сигнатуру, и мгновенно подняв на поверхность воды свою антенну, подал сжатый закодированный сигнал.

Коллинз, получив от датчика нужный сигнал, махнул своим диверсантам, и они быстро собрались возле своих катеров. В один «Сабскиммер» они погрузили то, что было в контейнерах.

Сами «Сабскиммеры» представляли собой гибрид катера и скоростного подводного носителя, способного погружаться на глубину до сорока метров и проходить под водой довольно значительные расстояния. Катера этого типа в разных модификациях состояли на вооружении сил специального назначения ВМС США и ряда других стран. На таком катере они вполне могли сблизиться с подводным крейсером…

— Вооруженных уничтожить, — приказал по общей связи Волков. — Начали!!!

Трое разведчиков, которые находились к диверсантам ближе всех, вдруг выросли у них под носом как из–под земли. В руках у разведчиков были бесшумные «Винторезы», а за плечами опыт реальных боевых действий и абсолютная уверенность в правоте своего дела.

Почти в одно мгновение хлопнуло несколько приглушенных выстрелов и диверсанты, которые были вооружены пистолетами–пулеметами, повалились на камни.

— Стоять на месте! — крикнул громко один из матросов–разведчиков, броском приближаясь к американцам и стараясь сохранить такое положение, чтобы быть прикрытым от возможного ответного огня большим валуном…

— Ambush! — крикнул громко Коллинз. — Quickly disappear!!!

Кто–то из диверсантов попытался втянуть в катер тело одного из подстреленных, но, поняв, что это лишняя трата времени, бросил это занятие.

— Стой! — снова крикнул матрос–разведчик, подкрепляя свои слова несколькими выстрелами под ноги американцам.

«Слово, подкрепленное пистолетом…»

— Началось, — возбужденно сказал Денис, услышав, как со стороны берега началась приглушенная стрельба из бесшумного оружия и сдавленные крики.

Иван вынул из разгрузочного жилета свой пистолет. Олег хмыкнул, но сделал то же самое.

Операция сорвалась, и это было ясно, как Божий день. Оставалось только уносить ноги. Русские открыли огонь из бесшумного оружия, и первым был убит сержант Вудс — именно тот, который несколько минут назад убил двух русских фермеров…

Вдруг Коллинзу стало страшно. Мало того, что операция уже сорвана, они бегут с места боя как трусливые зайцы, бросив на произвол судьбы своих боевых товарищей. Самое главное — это конец. Он, командир группы специального назначения военно–морского флота США, допустил предоставление противнику неопровержимых фактов присутствия здесь именно американцев. А это не только провал специальной операции. Это огромный провал политики. Это изменение расстановки политических сил во всем мире…

Диверсанты начали сталкивать в море катера, но русские уже навалились на них, завязалась рукопашная схватка. Откуда ни возьмись, появилось еще несколько человек, кроме тех троих, которые и перебили дозор…

Люди рвали друг друга как звери. Мелькали руки, ноги, водолазные ножи, весла, стволы автоматов. В рукопашном бою сошлись представители силовых спецслужб двух великих держав. Непосредственно на месте боя авторитет страны, к которой принадлежали бьющиеся люди, значения не имел никакого. Здесь имели значение только уровень боевой подготовки и готовность повергнуть противника во что бы то ни стало. Несколько раз снова прозвучали хлопки выстрелов, и сопротивление было, наконец, сломлено. Только Коллинзу и Брэду удалось, оттолкнув катер, развернуть его носом к воде. Кевин выхватил из специальной стойки на катере автоматическую винтовку М-16 и, развернувшись, пустил веером очередь вдоль берега. Брэд завел мотор и «Сабскиммер» рванулся в туман, оставляя за собой только расходящийся бурун и горячие гильзы, которые с шипение падали в воду.

Кевин успел увидеть, что русские уже положили всех его диверсантов лицами в камни. И никто больше не сопротивлялся…

— Куда, командир? — Брэд смотрел на Коллинза перепуганным взглядом.

Кевин еще раз обернулся назад. Русские не стреляли вслед.

— Выполнять боевую задачу, сержант, — твердо сказал Кевин Коллинз своему подчиненному. — Там, впереди, нас ждет атомный подводный ракетный крейсер. Мы должны его уничтожить…

Кевин посмотрел на лежащие на днище катера две миниатюрные торпеды, в которых помимо взрывчатки находилось еще и радиоактивное вещество, которое разлетится по акватории и в первую очередь по корпусу лодки, что будет ошибочно указывать русским на поражение элементов ядерного оружия или силовой установки…

Брэд преданно посмотрел на своего командира:

— Есть, сэр…

«Сабскиммер», загруженный торпедами, с большим трудом начал развивать скорость, и Коллинзу совершенно случайно удалось проскочить как раз между двумя катерами морских разведчиков. Кевин дал по одному из катеров очередь из винтовки, с удовлетворением отмечая, что один из находившихся на катере моряков, упал на днище.

— Уходит, — доложил по рации Чикин. — Стрелять не могу, боюсь поразить своих. У меня ранен матрос…

— Догнать! — крикнул в рацию Волков, одновременно выкручивая руку одному из американцев.

— Мотор, — отозвался Чикин. — Они мне прострелили мотор!

— Идет на нас! — сказал вдруг Иван, всмотревшись в туман. — Это не наши?

Олег сориентировался сразу:

— Нет! Заводи мотор!

«Сабскиммер» прошел буквально в десяти метрах от катера «Дельфинов». Катер качнулся на волне от бурунов. Олег увидел перекошенное ужасом лицо Коллинза.

— Там на катере Райт! — крикнул Денис, тоже разглядевший знакомого американца.

Он уже завел мотор и по дуге начал выводить катер на курс преследования. Олег вскинул пистолет и несколько раз выстрелил по «Сабскиммеру». Патроны кончились, и он перехватил пистолет из рук Ивана.

Брэд почувствовал, как что–то ударило его в спину и тут же пришло понимание: пуля. Ему вдруг от этой мысли стало совсем не по себе. Пришла мысль: «всё…»

Коллинз, перезаряжая винтовку, всматривался вперед, надеясь отыскать огромное тело «Тайфуна», которое вот–вот должно было появиться впереди.

Он не знал, что «Тайфун» уже завершил циркуляцию и направляется к своему дому — родному причалу.

Сзади раздался выстрел. Он прозвучал так близко, что Кевину было страшно повернуться. Он вдруг со всей ясностью представил, что сзади на него наваливается синий нос скоростного «пластика». Он перехватил поудобнее винтовку и повернулся.

На него тенью упал нос скоростного катера…

— Тарань! — в возбуждении крикнул Олег, прыгая на нос катера в готовности оттуда перепрыгнуть на «Сабскиммер».

Денис правильно выдержал курс и всей массой своего катера навалился на низкий американский катер. Затрещал пластиковый корпус катера. От удара Олега снесло прямо на Коллинза, который уже практически полностью повернулся назад. В полете Жуков успел выстрелить еще раз в широкую спину Брэда и сразу же ухватился за вытянутое лицо Кевина.

— Лежать!

Американец попытался сбросить с себя массивного Жукова, но Олег отбив в сторону винтовку, ловко поймал «морского котика» на залом руки и тот выгнулся под ним от боли.

— Лежать! — повторил Олег.

Брэд только сейчас стал заваливаться от второго попадания, и неожиданно перегнулся так, что выпал за борт.

— Ловите тело! — крикнул Олег своим парням.

Он додавил Кевина и тот сдался. Американец вдруг расслабился, и его тело уже лежало безвольно на дне катера, на так и не использованных миниатюрных торпедах. Олег надел на него наручники.

— Отвечай на мои вопросы! — он ухватил Коллинза за шиворот и повернул к себе лицом.

Было предельно понятно, что Кевин узнал своего собеседника.

— Это что? — Олег ткнул пальцем в продолговатый цилиндр, прекрасно зная, что это такое…

— Самоходная самонаводящаяся мина, — выдавил из себя Коллинз.

— Кто вас должен был забрать?

— Лодка. Она стоит в дрейфе.

Олег повернулся, ища глазами свой катер. Катер плавал рядом, сильно зарываясь носом в воду. Все же разбили катер. Денис уже затаскивал на борт тело подстреленного Брэда. Иван ведром лихорадочно откачивал воду.

— Не повезло тебе, — усмехнулся Олег. — Сегодня «Тайфун» решили с базы не выводить…

На берегу лежали три убитых американца, и тела мужчины и женщины, так не вовремя появившихся в ненужном месте…

Волков сидел на камне с повязкой на руке. Олег вытащил Кевина из катера и бросил его на камни. Денис и Иван подтащили Брэда. Тот еще дышал.

— Что с этим делать? — спросил Денис. — Добить?

Он даже в природоохране оставался бойцом спецназа, мыслящим самой рациональной категорией сознания…

— Денисенко и Смирнов тяжело ранены, — сказал Вадим Олегу.

— Доложил уже руководству? — спросил Жуков.

— Да.

— Всех взяли?

— Вместе с вашими — всех, — кивнул Волков.

— Вызывай вертолет с «Трибуца», — сказал Олег. — Раненых нужно срочно вывозить…

— Авиация не получила разрешение на полеты, — хмуро сказал Вадим. — Будем грузить раненых на катер и повезем на «Трибуц» своим ходом. Там у них есть лазарет и операционная.

— Я займусь этим, — бросил Олег и тут же приказал грузить раненых в катер Чикина.

Матрос подогнал катер к самому берегу, и на него быстро погрузили своих раненых и Брэда.

Обогнув остров Путятина, Олег повел катер к острову Аскольд, где должен был стоять в дрейфе большой противолодочный корабль «Адмирал Трибуц». Огромное тело корабля удалось разглядеть довольно быстро. Подведя катер к левому борту, Олег принял шторм–трап. Моряки помогли принять раненых, после чего, отдав соответствующие распоряжения относительно раненого американца, Олег отбыл в обратный путь.

К острову уже подошел эсминец, который и должен был перевезти всех на военно–морскую базу во Владивостоке…

10 ноября 1996 года. Москва

Для дачи официальных объяснений в Министерство Иностранных Дел Российской Федерации был вызван посол Соединенных Штатов Америки мистер Грэй. Его встретили, проводили к министру, и тот показал мистеру Грэю пачку широкоформатных фотографий, на которых прекрасно можно было разглядеть стоящих на коленях с руками на затылках военнослужащих военно–морских сил США, а так же пять трупов и массу специального диверсионного снаряжения: катера, водолазное снаряжение, миниатюрные торпеды, донный акустический датчик, оружие, средства связи и навигации.

Просмотрев увесистую пачку фотографий, мистер Грэй обернулся к министру иностранных дел:

— Скажите, я могу встретиться с задержанными?

— В настоящее время они содержатся в Лефортово и дают признательные показания. Наше правосудие предъявило им обвинение в незаконном переходе границы, в хранении оружия, в вооруженном сопротивлении при задержании, в убийстве двух человек и в подготовке террористического акта на объект государственной важности. Думаю, что после проведения с ними всех процессуальных действий, вам будет предоставлена возможность встречи с ними.

Два высокопоставленных лица несколько мгновений без единого слова смотрели друг на друга. Каждый из них имел огромный опыт политической работы. Каждый из них бессчетное количество раз сталкивался в своей работе с крайне щекотливыми ситуациями в отношениях двух сверхмощных супердержав, когда разглашение произошедшего могло коренным образом поменять мировые приоритеты. Каждый из них понимал, что сейчас начнется официальная часть разговора, от исхода которого во многом будет зависеть политическая расстановка сил на мировой арене…

— Правительство Российской Федерации и Министерство Иностранных Дел крайне озабочены имевшим место фактом применения в отношении нашего государства специальных подразделений Соединенных Штатов Америки, — приглушенным голосом сказал Министр. — Нами установлена цель специальной операции, и это вызывает возмущение столь необъяснимым действием вашего Правительства…

Американский посол уже был информирован своим правительством о захвате на Дальнем Востоке России диверсионной группы 5‑го отряда специального назначения военно–морских сил США. Грэю были даны соответствующие инструкции и рекомендации по линии поведения, но все же ему неприятно было выслушивать вполне понятное возмущение со стороны представителей Российской власти.

— По данному факту мы вынуждены послать правительству США официальную ноту протеста…

Давая Грэю инструкции, помощник президента, однако, обмолвился, что ожидать от России решительных шагов особо не следует. Слишком уж привык оборачиваться на США президент России в решении своих вопросов… а что же скажет любимый друг Клинтон?…

— Мы вынуждены вынести на суд мировой общественности… — Министр говорил как будто заученные фразы.

Мистер Грэй был почти уверен, что за этим ничего не последует…

— Проинформировать Организацию Объединенных Наций…

Мистер Грэй вдруг совершенно четко осознал, что в настоящий момент Россия кроме ноты протеста ничего более весомого сделать не сможет. А нота протеста это так, по сути, пустое сотрясание воздуха.

А посему все же остаются США на мировой арене в роли мирового жандарма: захотел — захватил Гренаду, захотел — отбомбил Ливию, захотел — объявил войну Ираку, а если надо повоевать в Европе, то нет проблем — Югославия в вашем распоряжении, дядя Сэм…

Нет у России силы, способной заставить считаться с собой. Ядерное оружие на тактическом уровне совсем не в счет. Ведь не будешь же в чеченский город Шали ядерную бомбу бросать…

И Министр Иностранных Дел Российской Федерации это тоже превосходно знал. Он как никто другой знал и понимал, насколько слабы позиции государства на мировой арене. Ушли те времена, когда можно было главе великого государства стукнуть ботинком по трибуне Организации Объединенных Наций и пообещать всем «показать Кузькину мать»…

— Правительство Соединенных Штатов Америки примет к сведению ноту протеста… — ответил мистер Грэй, выслушав до конца Министра Иностранных Дел Российской Федерации.

Все было обыденно и скучно.

15 декабря 1996 года. Москва

Лихой и Жуков сидели у генерала дома, на кухне. Пили чай.

— Когда об успешном завершении операции доложили президенту, он выразил сожаление, что не знал об этой операции ранее, — сказал, горько усмехнувшись, генерал. — После чего добавил, что примет меры к недопущению в будущем… а на лицо совершенно никаких последствий. Какая никчемность…

— Да, — улыбнулся Олег. — Многие народы пришли бы в ужас, узнав какие никчемные люди ими управляют…

Олег приехал в Москву для доклада о завершении операции. После доклада Эдуард привел его к себе домой. Друзья, как водится, выпили, вспомнили прошлое, обсудили будущее, и когда уже не было желания смотреть на коньяк, пустились в обычное балагурство.

— Ну, а ты что думаешь? — спросил Эдуард.

— Никуда из Владивостока уезжать уже не хочу. Мне там понравилось. У меня там бизнес, друзья, окружение. Есть перспективы роста.

— Как твой «Дельфин»?

— Живет еще по инерции, но мне видится, что американцы прекратят его финансирование за ненадобностью. Если они прекратят, то я сам найду спонсоров. Мне там нравится, по крайней мере, есть возможность не дать застояться своей крови…

— Метишь в руководство инспекции?

— Нет. В этом случае я буду лишен возможности лично готовить и лично проводить операции. А я весь в этом. Не могу жить без засад и налетов…

Они рассмеялись. В этом было что–то верное. Олег сказал:

— Ни один командир разведгруппы спецназа не может и мечтать о таком оснащении, которое есть на вооружении моей группы. К тому же я имею возможность сам планировать и сам проводить операции любой сложности в пределах своих границ компетенции. Знаешь, что я придумал? Куплю мотодельтаплан и буду охотиться на браконьеров с воздуха…

Генерал рассмеялся:

— Воздушная разведка?

— Что–то вроде того…

— А не хочешь поехать в Мурманск?

— Чего там делать? — Олег не понял, шутит Эдуард, или нет.

— То же самое.

— В смысле?

— В Мурманске, с финансированием от WSF создана научно–исследовательская лаборатория по изучению теплого течения Гольфстрим. Планируется создание организации с одноименным названием. Ученые, в том числе и американские, будут изучать влияние теплого течения на жизнь морских животных.

— На сколько я знаю, там есть и морские животные типа нашего атомного ракетного подводного крейсера «Тайфун»…

— Верно знаешь… — усмехнулся генерал. — Не хочешь домик с видом на Баренцево море?

— Нет. Не хочу. Мне и на Японское море смотреть не больно. Почти родное уже. Тем более, что теперь американцы меня как облупленного знают…

— Я пошутил. Еще чаю?

— Наливай.

— Когда самолет?

— Завтра в десять.

— Прилетай, если что…

— Обязательно прилечу. Ну, и вы к нам, со всей семьей. У нас море не хуже Черного. Одна Шамора чего только стоит. А зимой на лыжах есть, где покататься. Слышал, про арсеньевскую горнолыжную базу? В центре Приморья. Красота! Лучше Альп. Приезжай, не пожалеешь…

— Да, вот еще что. Предложение Головина, о котором ты мне и говорил, рассмотрено и принято к разработке.

— Какое? Он много чего придумал…

— Он предложил провести жесткие демонстрационные действия в отношении американских объектов государственной важности. А если быть точным, он предложил провести учебное бомбометание по американскому авианосцу «Китти Хоук», который находится в Японском море. Мы уже поставили радиоразведке задачу выявить данные радиолокационного поля авианосной группы и найти в нем изъяны для прорыва нашей авиации.

— Наверное, правильно, — кивнул Олег. — После того как наше руководство не смогло использовать результаты операции «Морской ёж», нужно хоть чем–то напугать американцев…

— Мы их так напугаем, десять лет помнить будут!

21 января 1997 года. Японское море.

Авианосец «Китти Хоук» выдерживал заданный курс в ожидании посадки дежурной пары истребителей «Томкэт». Пара самолетов уже начала снижение по посадочной глиссаде и пилоты сообщили, что прекрасно видят корму и палубу корабля. Широкая палуба как будто напряглась в ожидании тяжелых морских истребителей. Семь натянутых тросов аэрофинишеров были готовы остановить стремительный бег садящихся самолетов.

Система радиотехнического привода уже начала выдавать на самолеты необходимую информацию. Сигнальщик надел темные очки, чтобы нормально видеть приближающиеся со стороны солнца тяжелые машины.

Два «Томкэта» зашли с кормы корабля. Одна машина осталась в воздухе, выдерживая высоту триста метров, а вторая начала снижение. Пилот уверенно направлял самолет на маленький плоский островок в огромном море — авианосец.

Все шло по плану, как и много лет подряд.

Сигнальщик начал в бинокль всматриваться в приближающийся самолет, чтобы заранее определить выпущено ли у него шасси, и вдруг увидел, что к авианосцу подходит не два, а четыре самолета. Непроизвольно мелькнула мысль, что это свои. А иначе ведь и быть не могло. Кто рискнет сунуться к могучему авианосцу самого сильного в мире государства?

Через пару секунд сигнальщик заорал как бешенный. Бинокль выпал из его рук. Прямо на него, пристроившись в хвост «Томкэту» шли два российских самолета–разведчика Су‑24 мр.

«Томкэт» вихрем пронесся мимо сигнальщика, срывая трос аэрофинишера, тормозя своими колесами по мелкорифленой палубе авианосца. Самолет замер на палубе, раскачиваясь из стороны в сторону.

В это же мгновение над головой сигнальщика промелькнули краснозвездные крылья. Грохотом реактивных двигателей на палубе авианосца никого удивить невозможно, но сигнальщик пригнулся, как будто услышал визг падающей бомбы. Вместо бомбы на палубу посыпались белые листы бумаги. Самолеты ушли с набором высоты, отвернув в сторону от курса второго «Томкэта».

Сигнальщик поднял голову, следя за пролетом непонятно откуда взявшихся российских самолетов, и вдруг увидел, что с носа заходят еще два. Это были истребители–перехватчики Су‑27, которые осуществляли воздушное прикрытие своих самолетов–разведчиков. Американский «Томкэт», который находился еще в воздухе, шарахнулся от них в сторону. Истребители–перехватчики тоже прошли над авианосцем и тоже сбросили листовки. Все, кто находился на палубе, бросились поднимать их.

На листовках красовалась одна и та же надпись: «Привет «Китти — Хоуку» от славной Российской авиации»!

Командир вражеского авианосца смотрел вслед удаляющимся российским самолетам и гневно думал о двух вещах: о том, что в случае внезапного начала войны его корабль уже был бы уничтожен (что было в традициях вечно беспечного американского флота), и о том, что наверняка его снимут с должности за то, что русские в учебных целях смогли прорвать теоретически непреступную противовоздушную оборону ударного авианосного соединения…

Четверо пилотов семьсот девяносто девятого отдельного ордена Александра Невского разведывательного авиационного полка и двое пилотов двадцать второго гвардейского «Берлинского» истребительного авиационного полка откровенно радовались тому, что им удалось сделать. На родных аэродромах их ждали командиры, жены, дети и ордена.

2004 год.

Content

Суконкин Алексей Поход на пенсию

Суконкин Алексей ПОХОД НА ПЕНСИЮ

ПРОЛОГ. Защита и нападение. Разные уровни

12 мая 1987 года. Афганистан

6 июня 1992 года. Конгресс США. Вашингтон

12 декабря 1992 года. Кольский полуостров. Западная Лица

17 декабря 1993 года. Разведцентр ГРУ. Владивосток

24 марта 1995 года. Чечня. Район города Аргун

26 марта 1995 года. Чечня. Червленая — Узловая

27 марта 1995 года. Чечня. Аргун

28 марта 1995 года. Чечня. Аргун

15 октября 1995 года. Москва. ГРУ

3 октября 1995 года. Владивосток

20 февраля 1996 года. Владивосток

24 февраля 1996 года. Владивосток

15 марта 1996 года. Владивостокский аэропорт «Артем»

20 марта 1996 года. Ключевое

25 марта 1996 года. Владивосток

27 марта 1996 года. Ключевое

13 апреля 1996 года. Владивосток

16 апреля 1996 года. Хасанский район

17 апреля 1996 года. Хасанский район

19 апреля 1996 года. Владивосток

26 апреля 1996 года. Владивосток

20 мая 1996 года. Владивосток

25 мая 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

1 июня 1996 года. Ключевое

5 июня 1996 года. Владивосток

10 июня 1996 года. Владивосток

15 июня 1996 года. Приморский край. Военно–морская база Павловск

20 июня 1996 года. Ключевое

25 июня 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

28 июня 1996 года. Владивосток. Офис «Варяга»

1 июля 1996 года. Владивосток

27 июля 1996 года. Владивосток

1 августа 1996 года. Владивосток

2 августа 1996 года. Владивосток

4 августа 1996 года. Южное побережье Приморья

5 августа 1996 года. Пригород Владивостока

16 августа 1996 года. Владивосток

18 августа 1996 года. Ключевое

26 августа 1996 года. Пригород Владивостока. Бухта Шамора

28 августа 1996 года. Владивосток

29 августа 1996 года. Павловск

30 августа 1996 года. Владивосток. Штаб Тихоокеанского флота

3 сентября 1996 года. Остров Путятина

4 сентября 1996 года. Владивосток. Штаб Тихоокеанского флота

12 сентября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

2 октября 1996 года. Владивосток

3 октября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

5 октября 1996 года. Владивосток

6 октября 1996 года. Закрытый канал связи между консульством США во Владивостоке и узлом связи в Пентагоне

10 октября 1996 года. Владивосток. Специнспекция «Дельфин»

11 октября 1996 года. Владивосток

14 октября 1996 года. Владивосток. Разведцентр ГРУ

19 октября 1996 года. Владивосток

20 октября 1996 года. Владивосток

21 октября 1996 года. Владивосток

22 октября 1996 года. Владивосток

23 октября 1996 года. Южное побережье Приморского края

24 октября 1996 года. Остров Путятина

25 октября 1996 года. Остров Путятина

26 октября 1996 года. Владивосток

27 октября 1996 года. Остров Путятина

10 ноября 1996 года. Москва

15 декабря 1996 года. Москва