Модильяни Лиана

В объятиях прошлого. Часть 2

Лиана Модильяни

В объятиях

прошлого

Часть 2

Дизайн книги:

BOOKNOOK.BIZ – www.booknook.biz

Дизайн обложки:

DIGITALspin – www.bookcoverart.webs.com

Автор фотографии для обложки:

Piotr Fajfer – www.piotrfajfer.com

Все права защищены

Полное или частичное копирование запрещено

Copyright © 2015 by Snoutie Agency Limited (UK)

(Registered in England & Wales, Number: 08496424)

SNOUTIE AGENCY LIMITED (UK)

3rd Floor, Fairgate House, 78 New Oxford Street

London, England, WC1A 1HB

United Kingdom

E-mail:

agency@snoutie.com

Автор выражает искреннюю благодарность своему мужу за его поддержку в работе над этой книгой

В основу книги положены реальные события и реальные люди, история одной семьи. Тем не менее, все имена и фамилии героев книги – вымышленные, а любые возможные совпадения имён и фамилий или созвучия, их напоминающие, с именами и фамилиями реальных людей, живущих сейчас или живших ранее, являются случайными совпадениями. В соответствии с законодательством и этическими принципами, имена третьих лиц и обстоятельства, которые могли бы идентифицировать героев книги, изменены.

Иногда, вопреки нашим ожиданиям и желаниям, появляется прошлое и таращит свои мёртвые белёсые глаза. И тогда кажется, что крутишься на карусели, которую невозможно остановить.

Оглавление

В объятиях прошлого – Часть 2

Комментарии

Об Авторе

Другие книги Автора

Или Тьма внешняя подавит и затемнит Свет духа, или Свет, который внутри, победит. Испытываются и искушаются все устремляющиеся к Свету. Всё Тёмное восстаёт из глубин прошлого и становится преградой на Пути, застилая Свет. Тёмная свора окружает плотным кольцом и подбрасывает смущающие мысли, прикрывая привлекательностью и очарованием их губительный яд и усиливая наваждение самыми яркими и прельщающими образами.

Е.И. Рерих*

* Елена Ивановна Рерих (1879-1955): русская писательница, философ, общественный деятель

В объятиях прошлого

Часть 2

После смерти Исаака стареющая Элизабет стала всё чаще задумываться о своих взаимоотношениях с Богом. Она никогда не посещала церковь, не молилась и даже не обращалась с какими-либо просьбами к Всевышнему, считая это занятие, по крайней мере, бесполезной потерей времени.

Интересно, каким образом Богу удаётся управлять всем, что происходит с нами ? – ещё в детстве задавалась вопросом Элизабет. – И как у него получается лично вникать в каждую мелочь в мире ? Когда он находит для этого время ?

Повзрослев, Элизабет понемногу пришла ко мнению, что Бог осуществляет управление миром не лично, а через посредство всех живых существ.

Каждое существо несёт в себе частицу Бога. Я тоже – частица Бога, – считала Элизабет, упорно отказываясь даже в мыслях от формулировки «Я – дитя Бога». – Вложив в меня душу, Бог вложил в меня часть себя. Он вложил часть себя в каждое из живых существ. Бог управляет миром через намерения и желания всех живых существ, каждое из которых стремится что-то изменить вокруг себя, чтобы сделать свою жизнь лучше. Мои намерения и желания – это намерения и желания самого Бога, – думала Элизабет. – А раз так, то для чего мне кому-то молиться и что-то у кого-то просить ? Я – частица Бога. Разве может Бог молиться самому себе и просить у самого себя? Когда человек молится Богу и просит у Бога, это то же самое, как если бы Бог молился самому себе и просил у самого себя. А можно понимать и наоборот, – следующая мысль всегда вызывала у Элизабет улыбку, – человек молится самому себе и просит у самого себя. Бессмыслица какая-то, да и только !

Поэтому, все долгие годы своей непростой жизни Элизабет пыталась научиться управлять собственной судьбой, закручивая вокруг себя реальность блестящими змеиными кольцами. Она старалась уловить значение различных событий, знаков извне и собственных предчувствий и сложить из них рисунок своей судьбы, таким образом, ощущая себя творцом собственной жизни.

Давным-давно отпустив вожжи собственной значимости, Элизабет позволила своему эго мчаться вскачь, и теперь его уже было не остановить. Элизабет никогда не оглядывалась на мнение других, не слушала тех, кто призывал её измениться и лепить из себя что-то богоугодное. Её собственная тёмная колдовская душа всегда была первоисточником знаний для неё. Она верила в саму себя и в силу своих возможностей. Получив в дар от своей матери, как она полагала, колдовские чары, Элизабет всегда чувствовала себя особенной. Хотя до конца так и не могла понять, что это и как эти чары действуют.

Нельзя сказать, что смерть Исаака совсем не расстроила Элизабет. Она привыкла к нему и к его заботам, а, главное, с ним она перестала думать про материальную составляющую своего существования, которая всегда была очень важна для неё. Что же касается её отношений с дочерью, которые и без того уже давно были не самыми лучшими, то они стали накаляться ещё больше. Семена ощущения вечного долга и чувства постоянной вины перед матерью, которые Элизабет столь долго и усердно старалась посеять и взрастить в душе Маргарет, сгнили, даже не успев дать всходов.

*   *   *

Маргарет больше не могла жить в доме покойного Исаака. После всего, что произошло, между ней и её матерью повисла холодная мрачная пелена молчания, угнетавшая их обеих. Тем для разговоров не было, средств на жизнь не хватало. Небольшую сумму денег, которая осталась после смерти Исаака, Элизабет собиралась потратить исключительно на собственные похороны. Впрочем, если бы Элизабет в тот момент знала, в какую нелепую комедию превратится траурная церемония её похорон на парижском кладбище Пер-Лашез^1, то, возможно, она бы распорядилась этими средствами по-иному.

Элизабет вполне недвусмысленно сообщила дочери, что той надо самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Маргарет раздумывала недолго. Её актёрская карьера завершилась, не успев начаться, если не считать мышиного выступления перед аудиторией из одного неблагодарного зрителя. Об изучении презренной бухгалтерии, не говоря уже про возвышенную филологию, думать теперь вообще не приходилось. В полном соответствии с уроками Элизабет, Маргарет оставалось только одно, а именно, осчастливить какое-нибудь недостойное существо мужского пола, доверив ему обеспечивать её материально. Но целенаправленно заниматься поиском обеспеченного мужа или, в крайнем случае, любовника, прилагая для этого какие-то усилия, Маргарет не была настроена. Возможно, потому, что она, как и её мать, полагалась на то, что её внешность и её тёмный внутренний мир сами притянут к ней то, что ей нужно.

Сама не зная, что её к этому подтолкнуло, Маргарет решила продолжить знакомство с молодым военным – тем самым, что не так давно столь вовремя проезжал ночью по дороге, по которой она плелась мокрая и босая после своих мышиных злоключений.

Эндрю Стронг, – прочитала она имя и телефон на листке из блокнота, едва припоминая, как он выглядит: тогда этот мужчина совершенно не заинтересовал Маргарет.

Маргарет ? Приятно удивлён, – раздался в трубке голос молодого офицера. – Сообщи, по какой дороге ты пойдёшь этой ночью. Я приготовлю термос с чаем и бутерброды.

Через несколько дней, в Лондоне неглупый, весёлый и в меру общительный Эндрю понимающе кивал головой, сидя в кафе с Маргарет и слушая её повествование, весьма смахивавшее на рассказ о повадках обитателей террариума, в который оказался превращён дом Исаака.

Может быть, ты некоторое время поживёшь у меня ? – неожиданно предложил он. – У меня есть небольшая квартирка в Западном Лондоне.

Вероятно, ты не совсем верно меня понял, – Маргарет выпрямилась и строго посмотрела на своего нового знакомого, всем своим видом показывая всю недостойность его предложения.

Я обычно всё правильно понимаю, – усмехнулся в ответ Эндрю, которого было нелегко смутить. – Дело в том, что почти всё время я провожу на базе нашего полка в другом городе, и ближайшие два месяца меня не будет дома. Хочешь, поживи у меня, пока я отсутствую, а там, может, что-нибудь придумаешь.

На другое утро Маргарет появилась на пороге своей комнаты с чемоданом в руках и в двух словах сухо сообщила матери, что её взрослая дочь решила жить самостоятельно и отдельно от неё. Мать выслушала дочь, не перебивая.

Не смею задерживать, – усмехнулась Элизабет, – но позволю себе дать моей взрослой и самостоятельной дочери один ценный совет. Не доверяй никому и никогда…

На лице Маргарет появилась лёгкая гримаса нетерпения.

… никому и никогда, – продолжала Элизабет, – даже своей собственной заднице: ты захочешь просто пукнуть, а она возьмёт и обделается.

Надеюсь, этот совет – бесплатный, – не промедлила с ответом Маргарет, про себя отметив, что с годами высказывания её матери становятся всё более вульгарными. – Всего наилучшего, мама.

Освоившись на новом месте – квартирка Эндрю оказалась маленькой, но чистой и удобной – Маргарет вскоре нашла себе работу в Лондонском Университете, в библиотеке того самого филологического факультета, где она ещё недавно собиралась учиться. Это приносило ей немного денег, но позволяло почти весь день проводить в чтении на рабочем месте. В свободное время она гуляла по Лондону, посещала различные выставки и иногда навещала Элизабет, общение с которой стало немного спокойнее после переезда Маргарет.

*   *   *

Однажды на книжной ярмарке в Блумбери^2 внимание Маргарет привлёк молодой человек, который с неподдельным интересом изучал новинки книжного мира, оживлённо и весело общался с издателями и что-то быстро записывал в свой блокнот. С плохо скрываемым любопытством Маргарет стала внимательно рассматривать его. Высокий спортивный длинноногий шатен, он передвигался довольно быстрыми, но, при этом, плавными движениями. Приятная добрая улыбка позволяла заметить, что его передние верхние зубы были несколько крупноваты. Выразительные тёмные глаза почему-то казались немного грустными. Слушая собеседника, он иногда чуть заметно встряхивал копной густых ровных волос, как будто хотел получше прислушаться к какому-то звуку, доносившемуся откуда-то издалека.

Будь у него длинные уши, он, наверное, обязательно время от времени поднимал бы одно из них вверх, – почему-то подумалось Маргарет. – В нём есть что-то… сама не пойму… да, да, именно, что-то кроличье, – решила она. – Поразительное сходство ! И в самом деле, настоящий кролик ! – улыбнулась она внутри себя.

Кролик, заметив, что его рассматривают, повернулся, сделал три мягких шага (как показалось Маргарет, три небольших прыжка) в её сторону и остановился рядом с ней. Аромат духов Маргарет с нотками франжипана очаровывал его и в тоже время нёс в себе что-то волнительное, беспокойное, тревожное. Маргарет же, на первый взгляд, сочла его просто приятным и довольно забавным.

Марчелло Скуделларо – а именно так звали господина Кролика – внимательно посмотрел на лицо молодой женщины, наблюдавшей за ним, и нашёл его необычайно красивым. Но не только это заинтересовало и взволновало его: в этой женщине было что-то необыкновенно загадочное, что манило, завлекало и притягивало к себе. Уже через несколько минут общения с ним Маргарет тоже почувствовала, что этот человек почему-то волнует её. Правда, на тот момент она даже не предполагала, как долго продлятся её отношения с этим итальянским репортёром, представлявшим в Лондоне наиболее влиятельную и читаемую в Италии газету – Corriere della Sera^3.

Молодой журналист показался Маргарет вполне подходящей кандидатурой для романтических отношений. Для северного итальянца и, тем более, для венецианца (Марчелло был родом из Вероны^4), он был неожиданно эмоционален, открыт и общителен. Широкий круг его интересов – литература и шахматы, путешествия и спорт, высокая кухня и коллекционирование антиквариата – выдавали многогранную и интересную личность. Недавно переживший коллапс семейной жизни, он, тем не менее, был снова готов броситься на поиски возлюбленной. Как истинный журналист, Марчелло отличался любознательностью, о чём бы ни шла речь. Заказывая то или иное блюдо или вино в итальянском или китайском, французском или индийском ресторане, он всегда интересовался у шеф-повара историей этого кушанья и подробно расспрашивал сомелье о виноградниках и урожаях разных лет. Кроме того, он был от природы человеком щедрым, с прекрасным вкусом и умел красиво ухаживать за женщинами.

В общем, Марчелло произвёл на Маргарет такое же сильное впечатление, какое производит взрослый породистый увесистый кролик на хитрую и хищную молодую лису. Незаметно для себя, Маргарет стала привыкать и привязываться к этому человеку: с Марчелло ей всегда было легко, весело и интересно. Почти каждый вечер он встречал её на выходе из Университета, и они отправлялись бродить по паркам.

Расскажи мне побольше о себе, Кролик, – попросила она его однажды, чувствуя, что Марчелло не имеет ничего против такого обращения к нему.

И Кролик рассказал Маргарет о Кролике, неторопливо шагая под руку с ней по одному из осенних лондонских парков.

Любитель путешествовать,

Он много повидал,

Во всех столицах мира

Тот Кролик побывал^5.

Прекрасно ! – захлопала в ладоши Маргарет.

Он ездил в Монте-Карло,

Там в казино играл,

А на балу в Венеции

Он радостно скакал^5, -

продолжал Марчелло под восхищённым взглядом Маргарет.

Ещё, ещё ! – восторженно просила Маргарет.

Любил музеи Кролик

И в опере бывал,

А в Вене вдоль Дуная

Он с тросточкой гулял^5.

Марчелло действительно объездил полмира, и, когда он рассказывал ей о том, что ему довелось повидать, его глаза увлечённо сияли от собственных воспоминаний и от присутствия Маргарет. Марчелло умел веселиться настолько искренне и от души, что даже у вечно всем недовольной Маргарет улучшалось настроение. Он был из тех людей, кто умеет находить радость во всём: в небе, в деревьях, в цветах.

Цветы цветут только для тех, кто хочет их видеть, – говорил он Маргарет, которая находила его странным, смешным и немного не от мира сего.

А Марчелло наедине с Маргарет начинало казаться, что невозможное возможно, и что с ним происходит что-то совершенно необыкновенное лишь потому, что она рядом.

Venegazzu Riserva della Casa^6 ! Это молодое вино со временем обязательно станет гордостью и достоянием венецианцев, – торжественно провозгласил Марчелло, демонстрируя Маргарет бутылку красного вина. – На мой взгляд, это – одно из самых изысканных итальянских вин. Этот виноградник посадил граф Пьеро Лоредан, прямой потомок венецианского дожа^7 Леонардо Лоредана.

Когда речь заходила об Италии, Марчелло было не остановить. А тем более сейчас, когда он старался произвести впечатление на свою гостью.

Это вино сочетает в себе тонкие нотки фиалок, ванили и эвкалипта и мягкое послевкусие сливы и чёрной смородины. Оно прекрасно подходит… – Марчелло приоткрыл духовку, и до Маргарет донёсся аромат жареного мяса, – к молодому цыплёнку, запечённому с помидорами и зелёным перцем.

Маргарет почувствовала, что вечер обещает быть чудесным. Зажжённые перед зеркалом свечи, приглушённая музыка, бархатисто-мягкое вино красно-рубинового цвета в больших бокалах из тонкого стекла, напоенный ароматом франжипана и романтики воздух и так много обещающие глаза Марчелло…

Было раннее утро. Обнажённая Маргарет подошла к окну, на подоконнике которого сидел уже хорошо знакомый ей ворон. Ворон перепрыгнул на подставленную ему тонкую кисть руки и захлопал чёрными крыльями. Маргарет поцеловала его в голову и выпустила в парк. Прохладный ветер развевал её длинные тёмные шелковистые волосы. Ночью прошёл сильный дождь, воздух был свеж до прозрачности и, казалось, звенел.

Маргарет чувствовала себя совершенством. Её безумные глаза были обращены к ещё не исчезнувшей с небосклона луне и сверкали в лучах восходящего неяркого лондонского солнца, выражая животный восторг. Её душа переполнялась особой колдовской радостью, чувствуя, как все клеточки её тела пропитываются неземной дьявольской силой. Она легко, без малейшего стыда и мук совести, забрала себе часть души мужчины, который был связан с ней и сейчас спал крепким сном, разметав густые волосы на подушке. Вдохнув в себя его душу вместе с воздухом и смешав этот воздух с магией ночи, порывами ветра и ароматом мокрой травы, Маргарет наполнилась живительной магической силой. Она была счастлива.

*   *   *

Маргарет знала, что её сердце не было и никогда не будет мишенью для остроконечных золотых стрел Купидона^8: она осознавала, что то чувство, которое обычные люди называют любовью – это не для неё. Маргарет понимала, что у неё получалось завладеть чувствами того, кого она выбирала. Это происходило само собой, без каких-либо усилий с её стороны.

Меня будут любить мужчины, – говорила Маргарет и сама себе, и той маленькой девочке в ней, которая в своё время получила так мало родительской любви.

Маргарет было смешно даже подумать о том, чтобы с волнением ожидать того момента – которого так ждут другие женщины – когда придёт «он», тот самый единственный и желанный, которому можно будет с радостью отдать своё сердце. На этих других женщин она смотрела с осознанием собственного превосходства и с лёгким сочувствием. А романтические дурочки, неотрывно глядящие на море и высматривающие корабль под алыми парусами и с прекрасным принцем на палубе, которому они готовы подарить свой первый поцелуй, так и вовсе казались ей вялыми и безжизненными, как прошлогодние овощи.

В моей жизни будут разные мужчины, – решила Маргарет. – Каждый из них будет вызывать у меня новые и новые оттенки радости, словно у цветка, у которого появляется лепесток за лепестком. А когда мужчина станет мне неинтересен, то всё равно отданная мне часть его души останется со мной навсегда и сделает меня ярче, восприимчивей и сильнее.

Через много лет дочь Маргарет, Энн, уже будучи взрослой, будет вспоминать рассказы своей матери – женщины, репутация которой с годами станет всё более сомнительной – о мужчинах в её жизни. Их было немало, и все они, без исключения, поддавались магическому, колдовскому очарованию Маргарет. Она умела проникать в нетронутые зоны сознания мужчин, впиваясь в них как клещ, парализуя привычное течение мыслей и навязывая им придуманные ей самой образы. Когда же мужчина становился неинтересен Маргарет, то он, морально опустошённый и обессилевший полутруп, с зияющей чёрной пустотой в душе, оставался плыть по течению, подгоняемый волнами жизни. Эти мужчины так и ушли в мир иной с ощущением холодного и мрачного подземелья внутри себя, оставшегося после расставания с Маргарет. Другие же, хотя и нашли в себе силы прийти в себя, чувствовали себя после разрыва с Маргарет, как медленно выздоравливающий после тяжёлой болезни пациент и в дальнейшем мрачнели при одном упоминании о ней, гоня прочь от себя любые мысли об этой женщине. О каждом из своих мужей и любовников Маргарет вспоминала с презрением, как о недостойном пережитке прошлого. Ведь дорог тот, кому отдаёшь любовь и душевные силы, или по отношению к кому испытываешь чувство благодарности, а Маргарет не могла дать того, чего у неё никогда не было.

Маргарет, по всей природе своего существа, была удивительно похожа на свой любимый колдовской цветок, франжипан^9. Множество насекомых привлекает этот дивный цветок, которые опыляют его в бесплодных поисках нектара. Так и мужчин, очарованных холодной красотой Маргарет, ждало разочарование. Какой бы ни была её близость с мужчиной, Маргарет никогда не позволяла себе перейти ту черту, где чувства берут верх над разумом, черту, за которой начинает казаться, что ничто в мире не имеет смысла, кроме одного – любви. И, подобно тому, как срезанная ветка франжипана может сохраняться месяцами в неизменном виде, так и Маргарет всегда выглядела намного моложе своих лет, и ни время, ни заботы, ни разочарования не были властны над её внешностью.

Только тонко чувствующие люди улавливали беспокойство, возникающее в её присутствии. Эта женщина нарушала все законы бытия самим фактом своего существования. Действительность наполнялась неуловимой тревогой везде, где бы она не появлялась. Волнение, вызванное присутствием Маргарет, необъяснимо притягивало к ней самых разных мужчин.

*   *   *

Все неполные два месяца общения с Маргарет, Марчелло постоянно ощущал какое-то странное недопонимание всего происходившего, какую-то тревожную недосказанность во всём. Сомнения в том, что он хочет связать свою жизнь с Маргарет, или даже просто продлить их романтические отношения, не покидали его душу и преследовали его как тень. Ему чудилось, что эта женщина – из какого-то другого, неведомого ему мира, из другой, незнакомой ему жизни. Чувствуя, что его душа начинает искушаться дьяволом и заполняться страстью, разрушающей сердце и сокрушающей разум, Марчелло замер в отношениях с Маргарет на уровне странной смеси романтики, добродушной нежности, дружеского общения и постели и, как любой чувствительный кролик, почуявший что-то неладное, в любой момент был готов немедленно ускакать.

Именно это и произошло: Марчелло решил на время прекратить встречаться с Маргарет, что, к тому же, удачно совпадало с его очередным отпуском, который он всегда проводил в родительском доме в Вероне, о чём он и сообщил Маргарет при первом удобном случае. Этот удобный случай представился Марчелло, когда он уже приехал к себе домой, в Верону.

Маргарет была удивлена и немного раздосадована его поступком. Впрочем, для неё всегда было странным то, как много Марчелло говорит о своей матери.

Сам прискачет обратно, – сказала себе Маргарет и решила больше не думать об этом.

Последнее оказалось особенно просто, потому что вечером того же дня, когда Маргарет уже собиралась идти спать, входная дверь в квартиру распахнулась.

У входа стоял атлетически сложенный блондин с волевым лицом, в парадной форме офицера королевских воздушно-десантных войск: мундир тёмно-синего цвета, отутюженные брюки с тонким светло-голубым кантом, белые перчатки и черные полуботинки. На одной стороне широкой груди блестел парашютный значок, на другой отливали серебром две боевые награды – медаль на красно-белой ленте^10 и крест на сиреневой с белым^11, на погонах золотились по три четырёхугольных капитанских звёздочки. Пальцы левой руки легко держали на весу тяжёлый армейский рюкзак, правая рука сжимала явно не предусмотренную уставом бутылку виски.

Всю ночь Маргарет и Эндрю танцевали, отмечая возвращение Эндрю, и пили виски. Эндрю рассказывал какую-то весёлую чушь, Маргарет громко хохотала. Нетрудно предположить, чем закончился праздник, тем более, с учётом естественной раскрепощённости нрава Маргарет, которую нимало не смущал факт параллельных отношений с двумя любовниками.

Затем они две недели словно и не вылезали из постели – во всяком случае, таким сохранилось то время в памяти Маргарет. А Эндрю с удивлением обнаружил, что в свои неполные двадцать пять лет он, считавший себя опытным и немало повидавшим мужчиной, неожиданно ощутил, как что-то новое, неведомое и необъяснимое тянуло его с дикой и неистовой силой к Маргарет, заставляя забывать обо всём на свете.

Этот безоблачный период был кратко омрачён лишь однажды, когда Маргарет взбрело в голову съязвить по поводу недостаточной, на её взгляд, образованности Эндрю, и она сравнила его внутренний мир с «духовной Сахарой^12». Эндрю, не говоря ни слова, повернулся, ушёл из дома и возвратился лишь через несколько часов, по-прежнему храня молчание, пока Маргарет в знак примирения снова не затащила его в постель.

Мы должны пожениться. Так будет правильно, – заявил Эндрю в очередное утро, строго посмотрев на Маргарет, словно желая сказать ей: «Я надеюсь, что ты хорошо воспитана».

Какой смешной ! – подумала Маргарет, которую эта сторона вопроса совершенно не волновала. – Интересно, он такой честный до глупости, или просто серьёзный и ответственный ?

Но возражать не стала.

Мама, я решила выйти замуж, – в тот же день сообщила Маргарет матери, зайдя навестить её.

Маргарет, дорогая, ты в своём уме ? – подняла брови Элизабет, слегка ошарашенная этой новостью. – Зачем это тебе ? От брака быстро утомляешься и теряешь интерес к жизни. Ты – шикарная женщина, а брак превратит тебя в посудомойку, уборщицу и няньку. И благодарности за это ждать не придётся.

Маргарет уже начала сожалеть о том, что решила заглянуть к матери.

Старая ворона – в своём репертуаре, – подумала она с раздражением. – И с годами это вряд ли изменится.

Элизабет поставила на стол свежеиспечённые к приходу дочери черничные маффины.

Надеюсь, ты хотя бы не влюблена в него ? – спросила она Маргарет.

Точно не знаю, с утра вроде бы не была, – запивая маффин мятным чаем, ответила Маргарет.

И то хорошо, – с облегчением вздохнула Элизабет, – никогда не позволяй мужчине задерживаться в твоём сердце. Это разрушает всю красоту отношений.

Мама, а как же вторая половинка и всё такое ? Неужели ты сама никогда не мечтала об этом ?

Маргарет слегка удивилась сама себе, начав откровенничать с матерью.

Вторая половинка ! Какая чушь! Вторая половинка есть у таблетки, у мозга и у задницы ! А у женщины второй половинки быть не может ! Женщина, она – цельная!

Помолвка Эндрю Стронг и Маргарет Линнер была запланирована на январь, а свадьба – на начало мая следующего года, и капитан Стронг вновь отбыл на базу своего полка под Херефордом^13, оставив свою невесту дома. А ещё через три дня Маргарет позвонил вернувшийся в Лондон Марчелло.

*   *   *

Марчелло объявился, как ни в чём не бывало: такой же обаятельный и жизнерадостный, как всегда – пребывание в родительском доме явно пошло ему на пользу. Маргарет же было приятно вновь принимать его изысканную манеру ухаживать, дефицит чего она отчётливо ощущала рядом с Эндрю. Всё пошло как раньше, или даже ещё лучше, и продолжалось почти месяц. Но однажды сложилось так, что Маргарет пригласила Марчелло к себе домой. При этом, она предпочла умолчать и о своём предстоящем замужестве, и о владельце квартиры, который должен был вернуться не ранее, чем через неделю.

Эндрю вернулся раньше – на следующий день. Капитан Стронг обладал отличной интуицией и хорошо развитым чувством опасности – реакцией организма на «ветер смерти», как это называют бойцы САС^14. Благодаря этим качествам своего командира, его подразделение почти не несло потерь, порой чудом избегая засад противника – и в пустынях Палестины, и в джунглях Малайзии. Едва открыв дверь, он сразу почувствовал что-то настораживающее. Он остановился на пороге, обшаривая квартиру взглядом, словно радаром. Диван был слегка развёрнут и стоял теперь немного боком к камину. Глаза Эндрю отметили странное расположение вазы на столе, проследили отпечатавшийся на деревянном полу след ножки кресла и зафиксировали подтёки от зонта в углу в прихожей – но не в том углу, в который обычно ставила зонт Маргарет. Капитан Стронг был хорошим разведчиком, и обмануть его было непросто. Впрочем, Маргарет и не особо пыталась это сделать.

Когда я подобрал тебя ночью на просёлочной дороге, я не спросил тебя о том, что с тобой произошло, – тихо, но внятно произнёс Эндрю, – но ты была похожа на мокрую и грязную мышь, которую взяли за хвост и выбросили из дома. Что ж, наверное, это самое подходящее обращение с такими, как ты.

Мышь… Странно, вроде бы я ничего не рассказывала ему про историю с Энтони, – удивилась про себя Маргарет.

Но продолжать свои размышления ей не пришлось.

Офицер должен быть тупой и решительный, – любил подшучивать над собой Эндрю, хотя первый из этих двух эпитетов точно не относился к нему самому. – У тебя есть две минуты, чтобы собрать свои вещи и покинуть территорию, – обратился он к Маргарет и посмотрел на часы, – время пошло.

Ты – чокнутый ! – закричала Маргарет, лежавшая в ночной рубашке под одеялом с книгой в руках. – На улице ночь ! Куда я пойду ?!

Эндрю быстро побросал вещи Маргарет в её чемодан и выставил его за дверь.

Идиот ! – ещё громче завопила Маргарет и запустила в него книгой.

Время истекло, – объявил Эндрю.

Схватив Маргарет за руку, он выволок её из квартиры на лестницу, не обращая внимания на её отчаянное сопротивление и дикие вопли.

Мой адвокат свяжется с тобой на предмет всех необходимых формальностей, – сообщил он в качестве прощания и захлопнул дверь.

Чтоб тебе провалиться, горилла с мозгами насекомого !

Маргарет была вне себя от ярости: второй раз в её жизни ей приходилось ночью переодеваться на улице.

Кроме ненавистного ей дома покойного Исаака, где жила ставшая ей почти чужой мать, идти ей было некуда.

Надо же, какой сюрприз ! Тебя уже выставили вон ! Что-то слишком быстро !

Элизабет даже не потрудилась скрыть охвативший её при виде дочери, стоявшей с чемоданом в руках ночью на пороге её дома, приступ издевательского веселья.

Мы с Эндрю расстались, – сухо ответила Маргарет. – То есть, я ушла от него, – поспешила добавить она. – Ты не против, если я некоторое время поживу здесь ?

Твоя комната свободна, – ответила Элизабет, вздохнув. – Помнишь, я тебе говорила, что нельзя доверять даже…

Да, да, мама, спасибо, я помню, – поторопилась ответить Маргарет.

Некоторые говорят: «Ударившему тебя по щеке, подставь другую щёку», – возмущалась Элизабет, наливая дочери чай и открывая коробку с шоколадными конфетами.

Одиночество успело слегка утомить Элизабет, и она радовалась, что ей есть с кем поболтать.

Так вот, – продолжала она, – у меня другой подход: мужчина обидел тебя, а ты ему дай конфетку. Он опять сделал тебе зло, а ты ему – снова конфетку ! И так до тех пор… – Элизабет сделала паузу и разразилась каким-то ведьминским хохотом, – до тех пор, пока у этой твари не разовьётся сахарный диабет !

Маргарет с тоской посмотрела на мятный чай, которым предстояло отметить её перемирие с матерью.

Бокал хорошего красного итальянского вина, или хотя бы глоток доброго шотландского виски, был бы сейчас куда более кстати, – вздохнула она про себя.

*   *   *

О чём ты собираешься написать ? – спросила как-то вечером Маргарет у Марчелло, заметив на его письменном столе целую кучу рукописных заметок и газетных вырезок.

Это будет целый цикл статей о Британской Империи ! – с гордостью ответил он. – И первая статья о том, в чём заключается британский имперский менталитет.

«Как правильно поступать человеку ? – прочла Маргарет на одном из листков. – По принципу «справедливо – несправедливо» или по принципу «наше – не наше» («свой – чужой») ?»

При чём же здесь Британская Империя ? – поинтересовалась она.

Народы можно условно разделить на две категории: носителей имперского менталитета и носителей племенного менталитета, – заговорил Марчелло. – Разница между менталитетами проста: носитель имперского менталитета делит людей по принципу «справедливо – несправедливо», а племенного – «свой – чужой». Имперский менталитет объединяет людей. Он как бы «засасывает» народы внутрь империи, потому что люди идут туда, где есть справедливость, и к тем, кто справедлив. Племенной же менталитет разделяет и отталкивает людей.

А Британская Империя ? – напомнила Маргарет.

Почему империя – Британская? Потому, что британцы – носители менталитета «справедливо – несправедливо», благодаря которому появилась и существовала империя. Все хотят, чтобы к ним относились справедливо, даже несправедливые люди желают этого. Легко заметить, – продолжал Марчелло, – что критерий «свой – чужой» носит этнический оттенок, а критерий «справедливо – несправедливо» имеет моральную подоплёку.

По-твоему, все британцы – носители имперского мышления? – снова задала вопрос Маргарет. – Как это проявляется в повседневной жизни ?

Это означает, что в ситуации, когда свой поступает несправедливо, британец выступит на стороне чужого. Это может выглядеть предательством (и выглядит именно таковым для носителя племенного менталитета). Как эта моральная проблема решается в рамках британского имперского мышления? Решение здесь следующее: если свой поступает несправедливо, то он больше не свой. И наоборот: если чужой поступает справедливо, то есть, по-британски, значит он – свой, – с жаром объяснял Марчелло. – Вот она, основа зарождения и формирования Британской Империи !

Маргарет вспомнились рассуждения покойного Исаака об антисемитах и о критерии «наше – не наше».

Вот тебе реальный пример колониальной эпохи, – Марчелло был невероятно увлечён собственным рассказом. – Солдат видит сослуживца, который насилует туземную девушку. Солдат с племенным менталитетом ничего не сделает против своего сослуживца, а то и «поможет» ему. Солдат с имперским менталитетом, британский солдат, пристрелит своего сослуживца. Немедленно после этого туземцы поймут, что жить под властью британцев лучше, чем под своей туземной властью, и империя продолжит расширяться. На этом примере отчётливо видно, что британский военный должен иметь очень сильную моральную мотивацию, превосходящую даже мужскую дружбу в боевом коллективе. Как формируется эта моральная мотивация британцев ? Воспитанием и религией.

*   *   *

Через две недели после расставания с Эндрю Маргарет получила заказное письмо.

Рассел, Гэлбрейт и Симпсон, Адвокаты, – прочла она имя отправителя, повертев в руках светло-бежевый конверт из плотной рельефной дорогой бумаги. – Чёртов Эндрю ! – с раздражением вспомнила она. – Нельзя что ли, просто так расстаться ! Какие ещё формальности, мы ведь не то, что пожениться не успели, но даже помолвлены не были ! Диккенса бы лучше почитал^15, вояка необразованный !

Пробежав глазами письмо, Маргарет пришла в ярость. От имени и по поручению капитана Эндрю Стронг, адвокаты уведомляли мисс Маргарет Линнер о необходимости явиться через два дня по указанному в письме адресу с целью урегулирования всех необходимых формальностей, связанных с аннулированием брачного обещания, особо отмечая, что сделать это, прежде всего, в интересах самой Маргарет.

В моих интересах ! Сама как-нибудь разберусь, что в моих интересах ! – прошипела Маргарет. – Ты мне заплатишь за то, что выставил меня ночью за дверь ! И я ещё подумаю, сколько именно !

Считая себя вполне подготовленной для первой встречи с юристами Эндрю (а также, не желая раньше времени тратить деньги на собственного защитника), воинственно настроенная Маргарет через два дня отправилась в адвокатскую контору, представлявшую интересы её бывшего жениха.

Контора Рассел, Гэлбрейт и Симпсон занимала небольшой, но роскошный особняк в самом центре Кенсингтона. Поднявшись по широкой мраморной лестнице, Маргарет вошла в дом. Высокий потолок с мозаичным разноцветным стеклом вместо крыши и стены в холле, расписанные сценами из жизни колониальной Индии, поразили её своей красотой. Но любоваться этим великолепием ей пришлось недолго. Высокий и строгий швейцар в ливрее предложил Маргарет проследовать за ним в зал ожидания. Проходя по коридору, устланному рубинового цвета ковром, Маргарет с интересом разглядывала висевшие на стенах рисунки углём, изображавшие лесные пейзажи и животных.

Сколько же вся эта обстановка стоит ?! И как только Эндрю может позволить себе адвокатов такого уровня ?! Что всё это значит ? – непрекращающимся потоком проносились вопросы в возбуждённой голове Маргарет.

Попрошу Вас подождать здесь, – обратился к Маргарет швейцар, отворив перед ней тяжёлую дубовую дверь в одну из комнат. – Господин Рассел сейчас подойдёт к вам.

Маргарет осторожно вошла в комнату и неуверенно присела на стул с высокой изогнутой спинкой, обтянутой тёмно-зелёной кожей. Стул показался ей на редкость неудобным. Маргарет почувствовала на себе чей-то взгляд, и ей стало неуютно. Её пробирал озноб. Она оглянулась. Никого, кроме неё, в комнате не было, но с портрета на стене на неё смотрело лицо пожилого мужчины в адвокатской мантии, показавшееся Маргарет чрезвычайно знакомым.

Мне кажется, я его где-то видела, – подумала она, – но он явно должен быть несколько моложе…

Адвокат на портрете взирал на Маргарет строго и критически. Нимало не заботясь о том, чтобы скрыть своё превосходство, он как бы спрашивал:

Вы отдаёте себе отчёт в своих поступках, мисс Линнер ?

Маргарет поспешно отвернулась.

Да, рассчитывать на приятный разговор, судя по всему, никак не приходится, – подумалось ей.

Эти размышления только усилили и без того нарастающее беспокойство Маргарет. Она несколько раз нервными движениями поправила причёску, одёрнула платье и глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выглядеть как уверенная в себе и незаслуженно оскорблённая молодая женщина. Мысли о том, чтобы получить с Эндрю денежную компенсацию, постепенно покидали её.

Маргарет услышала за дверью приближающиеся тяжёлые и ровные шаги по коридору и невольно поёжилась. Дверь в комнату отворилась.

Мисс Линнер, если я не ошибаюсь ? Моё почтение, мисс, – услышала она знакомый голос.

Этого не может быть ! – молнией пронеслось в голове у ошеломлённой Маргарет.

Она сидела, боясь пошевелиться, глаза сами лезли на лоб, нижняя челюсть медленно предательски ползла вниз.

В отличие от Маргарет, стоявший перед ней человек вовсе не был удивлён, а сложившаяся ситуация наоборот где-то даже развлекала его: и как адвоката, и как человека, уже немного знакомого с посетительницей его конторы.

Маргарет чувствовала себя сейчас столь же отвратительно, как тогда, когда ей дважды приходилось переодеваться ночью на улице: у ограды владения Энтони и за дверью квартиры Эндрю. Маргарет явственно ощутила, что ей снова придётся пройти сеанс унижения. Она сжала кулак левой руки так сильно, что ногти впились в ладонь, причиняя ей боль. С трудом справляясь с нахлынувшей на неё яростью и глубоко вдохнув, она нашла в себе силы ответить на приветствие стоявшего перед ней человека.

Это был Энтони.

Мисс Линнер, – начал он без предисловий, усаживаясь за длинный стол напротив Маргарет, – я вижу, вы сочли правильным явиться ко мне без сопровождения юриста. В силу деонтологических правил моей профессии, я обязан предложить вам перенести нашу встречу и доверить защиту ваших интересов выбранному вами адвокату.

Маргарет судорожно сглотнула, отрицательно качнула головой и сделала лёгкий жест рукой, означающий, что в этом нет необходимости.

Воля ваша, – чуть заметно усмехнулся Энтони, – впрочем, отчасти вы правы: это мало, что изменило бы. Разумеется, я к вашим услугам, чтобы пояснить вам смысл бумаг, которые вам предстоит подписать, если какой-либо нюанс вдруг покажется вам заслуживающим толкования, – добавил он, раскладывая на столе перед Маргарет документы.

Адвокат Энтони Рассел, как и до этого его отец (портрет которого столь смутил Маргарет), последние тридцать лет представлял интересы семьи Стронг. Он не только считался одним из лучших в Лондоне специалистов по вопросам семейного и имущественного права, но и был известен как мастер перекрёстного допроса в суде, способный буквально расплющить любого свидетеля. Его собратья по профессии знали, какую страстность и глубину психолога, далеко превосходящую требования юриспруденции, вкладывал он в свою работу. Обнаружить подлог или злоупотребление, раскрыть обман, вынудить лгуна пойти на публичное признание его лжи – всё это увлекало его так же, как других увлекает игра в карты, вино или наркотики, и в те дни, когда он готовился к такой психологической схватке, он весь внутренне горел. Жгучее увлечение, заставлявшее его ночи напролёт перечитывать документы, для постороннего взгляда было скрыто за железной непроницаемостью. В такое время он мало ел и пил, непрерывно курил сигары и почти ни с кем не разговаривал, словно берёг всё своё красноречие к выступлению на суде.

Мой доверитель, – продолжал господин Рассел, – мистер Эндрю Стронг – офицер, джентльмен и человек состоятельный.

Слова «джентльмен» и «состоятельный» резким эхом отозвались в ушах Маргарет. Она ощутила внезапный приступ раздражения, побудивший её перебить Энтони.

Какая же участь ждёт честных молодых женщин, – сказала она, – если джентльмены и состоятельные люди, вроде мистера Стронга, будут отказываться, и совершенно безнаказанно отказываться, от выполнения своих брачных обещаний и позволять себе оскорбительно обращаться с порядочными дамами ?

Маргарет уже успела пожалеть о том, что они так нелепо расстались с Эндрю. Теперь она уже не считала его ни «духовной Сахарой», ни «гориллой с мозгами насекомого», и горькая досада поедала её изнутри.

Мисс Линнер, – снова заговорил господин Рассел, – я вижу, что вас по-прежнему привлекает сыр…

При чём здесь сыр ? – поморщилась Маргарет.

Как сказал классик, «аромат выдержанного сыра неизменно сопутствует отправлению британского правосудия»,16 – позволил себе улыбнуться Энтони.

Эти слова показались Маргарет знакомыми, но от охватившего её волнения, она не могла вспомнить, кому они принадлежат.

Словно прочитав её мысли, Энтони чуть заметно кивнул головой, снова становясь серьёзным.

Фактическая сторона вопроса, – продолжал он, – не вызывает у меня никаких сомнений. Любые соображения, которые вы можете высказать, я заранее считаю не заслуживающими сколько-нибудь серьёзного внимания. Дело может быть передано в суд. Вы – человек малоимущий, и исход процесса грозит вам неприятными последствиями.

Маргарет сама не помнила, как она подписала все требуемые документы, и, как ошпаренная, вылетела из особняка, жадно хватая ртом столь необходимый ей сейчас кислород. В тот же день она решила побольше разузнать о семье Эндрю, но теперь уже из чистого любопытства. Это оказалось нетрудным: сведения из справочников подтверждали, что последние поколения семьи Стронг состоят из крупных землевладельцев, а также представителей военной и политической элиты Британии.

*   *   *

Надо что-то придумывать, – досадовала Маргарет, – скоро год, как я снова живу в этом проклятом домишке. Что же делать… А не пора ли мне встряхнуть уши нерешительному господину Кролику ? Мы встречаемся уже больше года, а он не только не торопится предложить мне руку и сердце, но даже просто не зовёт жить к себе !

И Маргарет решила как следует заняться кроличьими ушами. Более того, она нисколько не сомневалась в том, что, стоит ей намекнуть Марчелло на дальнейшую неприемлемость такого положения вещей, как он тут же спохватится, рассыпется в извинениях за свою недогадливость и немедленно любезно пригласит её в тот же день переехать к нему. А может быть, и попросит стать его женой…

Каково же было её удивление, когда нерешительный и мечтательный, чувствительный и мягкий, застенчивый и деликатный господин Кролик, в ответ на её откровенные намёки насторожился, почуяв неладное, и продемонстрировал не только прямо-таки лисью хитрость, начав изворачиваться, увиливать и ускользать, но и вполне волчью твёрдость взглядов и намерений, когда Маргарет попыталась прижать его к стенке.

Маргарет, дорогая, мне очень жаль, и, возможно, я… – тихо, но твёрдо заговорил Марчелло, присев на корточки перед разгоравшимся камином.

Марчелло любил наблюдать за мягким шелестом огня, отбрасывающим слабый свет, тихо разливающийся по всей гостиной. Сегодня он надеялся провести тихий и приятный зимний вечер, но, похоже, напрасно.

Взяв длинные бронзовые щипцы, он начал возиться с поленьями.

… возможно, я покажусь тебе человеком старомодных взглядов, но мы не можем жить вместе, не заключив брак, – продолжал он, не отрывая глаз от огня.

В камине тихонько потрескивали дрова, наполняя гостиную приятным запахом сосновых веток. За окном давно стемнело, и только в тусклом свете фонарей было видно, как лёгкие невесомые снежинки, словно о чём-то задумавшись, убаюкивающе кружились в холодном воздухе, прилипали к запотевшему стеклу, быстро таяли и скатывались по нему серебристыми каплями.

Наконец-то, сообразил ! – с радостным облегчением пронеслось в голове у Маргарет. – Сейчас он сделает мне предложение.

Она поудобнее расположилась в кресле и, вдохнув чудный аромат пряностей, сделала глоток глинтвейна, который Марчелло умел так мастерски готовить. На её лице появилось подобие благосклонной улыбки, означающее её готовность простить его медлительность. По всему телу разбежалось мягкое тепло от горячего вина.

Да, да, конечно, я тебя слушаю, – Маргарет широко раскрыла глаза.

Но, прежде, чем мы сможем пожениться, – Марчелло поставил щипцы на место и принялся отодвигать каминную решётку, – я должен представить тебя моей маме.

Маме, маме ! – начала накаляться в мыслях Маргарет.

Мать, мать, мать ! – донеслись до неё тошнотворные слова откуда-то из глубины детства.

Разумеется, – выдавила она из себя в ответ, – давай поедем в Италию и познакомимся с твоей… с твоими родственниками.

Слово «мама» почему-то не шло у неё с языка.

К сожалению, сейчас это совершенно невозможно.

Марчелло встал и впервые за всё время разговора пристально посмотрел на Маргарет.

Мама сейчас не совсем здорова, и ей необходим покой. К тому же, она до сих пор не пришла в себя после моего развода. Поэтому, на некоторое время нам следует оставить всё, как есть. Если ты, конечно, не против, – закончил он.

Маргарет, естественно, была против, но ничего не сказала.

Она была сильно рассержена – и не столько неожиданным поворотом беседы, сколько нехваткой собственной прозорливости. Мягкое тепло от глинтвейна и от огня в камине сменилось ощущением неприятного жара от нахлынувшего на неё разочарования. Тем не менее, она решила пока что не давить на Марчелло.

Встревожится и ускачет, – подумала она. – А не хотелось бы.

Кроме того, Маргарет была уверена в том, что через то самое, упомянутое Марчелло, «некоторое время» ей удастся склонить его к принятию нужного ей решения.

*   *   *

«Некоторое время» растянулось ещё на два года. В первый раз в жизни Маргарет проявила невероятное для неё терпение, чему немало удивлялась сама. Она не ожидала, что какой-либо мужчина сможет её волновать столь сильно, как Марчелло. Все эти два года она надеялась, что он, наконец, решится и появится перед ней с обручальным кольцом… разумеется, предварительно познакомив её со своей мамой, живущей в Вероне. Маргарет искренне верила, что, когда она поставит Марчелло перед выбором – брак или расставание, он, естественно, предпочтёт первое, и примет своё решение сразу. А для Марчелло, хотя вероятность расстаться с Маргарет и казалась ему трагичной, но перспектива жениться на ней была для него просто немыслимой. Он понимал, что, связав свою жизнь с Маргарет, станет марионеткой в её хрупких, но хватких руках. Кроме того, он отчётливо чувствовал, как, с каждым днём, всё более явственно и ощутимо назревает что-то тревожное и беспокойное.

О, если любишь ты меня,

Женись, не ведая сомненья,

Любовь не хочет ждать ни дня,

Она умрёт от промедленья^17, -

торжественно продекламировала Маргарет, когда он воскресным утром вошёл в спальню, неся поднос с кофе и апельсиновым соком.

Вот оно, – вздохнул Марчелло, – назрело… Маргарет, я не так хорошо знаю средневековую английскую поэзию^17… стихи замечательные, – отреагировал он, поставив поднос на столик у кровати, и отошёл к книжному шкафу. – Позволь и мне порекомендовать тебе роман одного американского автора, который только вышел в печать. Я приобрёл это специально для тебя.

И он с мягкой улыбкой протянул Маргарет книгу.

«Кролик, беги»18, – прочитала Маргарет название на обложке.

Маргарет растерялась. Жизнь с Марчелло была, несомненно, ярче и рельефней. Но о чём ещё можно говорить, если он решительно настроен улизнуть ?! Её недолгая растерянность быстро уступила место приступу гнева.

Ну, что ж, давай, беги быстрей ! Удирай ! Спасайся ! – отшвырнув книгу, Маргарет отбросила одеяло и, выбравшись из постели, начала быстро одеваться.

Кролик ускакал, – услышала она за спиной слова Марчелло перед тем, как он закрыл за ней дверь.

*   *   *

Маргарет впервые увидела Пьера-Анри Морель на приёме в посольстве Франции в Лондоне, куда её пригласила французская подруга, давняя знакомая по Лондонскому Университету, а теперь жена одного из дипломатов. Он сразу обратил на себя внимание Маргарет. По-мальчишески привлекательный, несмотря на то, что был совсем не юного возраста, с густыми вьющимися чёрными волосами. Редкое сочетание чёрных волос с большими ярко-синими глазами в обрамлении длинных ресниц делало его неотразимым в глазах многих молодых женщин, которые постоянно толпились вокруг него, поминутно закатывая глаза к потолку и жеманно хихикая.

Таким мужчиной можно любоваться до конца своих дней, – подумала Маргарет, сделав глоток шампанского, и отвернулась к окну.

Пьер-Анри всегда чувствовал себя уверенно в общении с прекрасным полом. К тому же, недавнее повышение по службе (ему был присвоен ранг советника-посланника) делало его в собственных глазах весьма важной персоной. Глядя на Пьера-Анри в окружении юных дам, казалось, что это он позволяет им всем оказывать ему знаки внимания. Наверное, симптомы «звёздной болезни» в лёгкой форме уже давали знать о себе.

Это шампанское недостойно Вас, – шепнул на ухо Маргарет чей-то бархатный голос.

Маргарет удивлённо оглянулась.

Если Вы не против пообедать со мной, я угощу Вас настоящим французским шампанским, лучше которого Вы не сыщете в Лондоне, – продолжал Пьер-Анри.

Так началось их знакомство. Пьер-Анри навсегда запомнил этот необычайно прекрасный образ Маргарет: хрупкую фигуру, изящные точёные черты лица и глаза, заглядывающие в самую глубину души собеседника, дополнял тонкий, едва уловимый, магический аромат духов, шлейфом следовавший за этой женщиной. В течение последующих нескольких месяцев Пьер-Анри настойчиво пытался завладеть сердцем (а, по возможности, и не только сердцем) Маргарет. Но она умело охлаждала его порывы и удерживала его на короткой дистанции.

Мужчину необходимо готовить к браку, – сказала как-то Маргарет своей подруге Эмили, когда они сидели в Mon Plaisir^19, после прогулки по Ковент Гарден. – А для этого его следует долго тушить в собственном соку, доводя до нужной кондиции, – добавила она, отправляя в рот кусочек петуха в вине, традиционного бургундского блюда. – М-м-м, попробуй, какой сочный ! Но, – продолжала она, – важно не упустить тот момент, когда соус выкипает, и всё начинает пригорать.

Похоже, что Пьер-Анри был доведён до требуемой степени готовности и уже собирался выкипеть и подгореть. Но этого не произошло. Опытный повар в лице Маргарет вовремя снял блюдо с огня, облизнувшись, повязал салфетку и сел за стол.

Однажды Пьер-Анри пригласил Маргарет в Париж на выходные. Приближалось Рождество. Маргарет чувствовала, что всё идёт по плану. Был поздний декабрьский вечер. Они стояли на открытой смотровой площадке Эйфелевой Башни. Оттуда открывалось восхитительное зрелище: внизу раскинулся огромный город, усыпанный миллионами ярких огней. Воздух был пропитан вечерней автомобильной гарью. Снизу, со стороны Сены, поднималась холодная сырость. Пронизывающий ледяной ветер пробирал до костей. Но Пьер-Анри и Маргарет не обращали на это внимания. Маргарет любила такую погоду, а Пьер-Анри был влюблён. Они стояли лицом к лицу, держась за руки. Их обветренные щёки немели на холоде, руки леденели от сильного ветра, глаза слезились.

Стой на месте ! – неожиданно произнёс Пьер-Анри, отошёл в сторону на несколько шагов и опустился на одно колено.

Вокруг сразу начали собираться любопытные туристы.

Mon amour^20 ! Если ты сейчас ответишь мне отказом, я брошусь вниз ! – громко крикнул Пьер-Анри и достал из кармана длинного тёмно-синего английского пальто небольшую красную коробочку.

Пьер-Анри всегда отличался актёрскими талантами, но сегодня он превзошёл самого себя, потому что играл от всей души, ожидая бурных аплодисментов единственного зрителя.

Весьма комично ! – снисходительно отреагировала с лёгкой улыбкой Маргарет. – Я согласна, – тут же добавила она, с негодованием вспомнив про Марчелло.

В какой-то момент у Маргарет даже промелькнула мысль, что, наверное, это было самое захватывающее предложение руки и сердца за всю историю брачных союзов. Пьер-Анри надел на палец Маргарет кольцо, большой сапфир в обрамлении бриллиантов поменьше. Это был чудесный момент. Через много лет Пьер-Анри будет вспоминать об этом путешествии в Париж, как о злом роке. Но сейчас он даже представить себе не мог, как изощрённо Маргарет будет мстить ему во время расставания. А в этот вечер Пьер-Анри был взволнован и счастлив.

Маргарет была довольна. Конечно же, в душе она знала, что всё этим и закончится: ведь она сама всё это продумала и заставила Пьера-Анри верить, что этот брак – его инициатива. Ей это вполне удалось. Тогда она радовалась всему: и романтической атмосфере города всех влюблённых, и предстоящему Рождеству, о чём напоминали яркие праздничные декорации на Елисейских Полях и авеню Монтень, по которой они ехали в такси в гостиницу Plaza Athenée, и, самое главное, тому, что у неё получилось всё то, что она задумала. Если бы у Маргарет в то время спросили, любила ли она Пьера-Анри, наверное, она бы ответила, что вообще об этом не думала. Всё происходящее было ей приятно. А ещё, в тот момент просто всё должно было произойти именно так и никак иначе, потому что она так решила.

Здравствуй, мама. Я выхожу замуж. Мы с Пьером-Анри решили пожениться, – с прохладцей сообщила Маргарет своей матери, вернувшись в Лондон и зайдя в дом.

Элизабет опрыскивала водой орхидеи в гостиной.

Вот уж не самое важное событие в жизни женщины, – небрежно отреагировала Элизабет, не отрываясь от своего занятия.

Возможно и так, но я почему-то предполагала, что ты сочтёшь правильным хотя бы на этот раз поздравить меня, – сухо процедила Маргарет в ответ. – Вероятно, мне не стоило беспокоить тебя столь малозначащей новостью.

Мне кажется, что ты придаёшь этому событию излишнее значение, – на секунду отвлекаясь от орхидей и слегка повернув голову в сторону Маргарет, – произнесла Элизабет, – да и Пьер-Анри не представляет собой ничего интересного. Он даже не богат. Да, кстати, надеюсь, ты не забыла поинтересоваться, жива ли его мать ?

Маргарет недоумённо приподняла левую бровь.

Что ж, будем надеяться, что нет, – задумчиво проговорила Элизабет, – то есть, я имею ввиду, что именно нет, не жива; что уже нет на свете того человека, кто наиболее успешно мог бы помешать вашей семейной жизни.

Маргарет была в очередной раз сильно раздосадована, хоть и не подала виду.

Подумать только, у зловредной старухи всё ещё получается выводить меня из равновесия, – подумала она.

Словно прочитав её мысли, Элизабет слегка усмехнулась. Жизнь Маргарет с некоторых пор совершенно не волновала её. Ей было абсолютно всё равно, что окружало её дочь. Чувства и переживания её собственного ребёнка были ей давно глубоко безразличны. Взаимная неприязнь Элизабет и Маргарет, скопившаяся за многие годы и смешанная с нервозностью обеих дам, нарастала стремительной снежной лавиной, обещая в какой-то момент обрушиться и похоронить под собой всё вокруг.

*   *   *

С некоторых пор, а именно, с момента смерти Исаака, живя одна в его опустевшем доме, Элизабет всё сильнее чувствовала отсутствие того, что она привыкла в изобилии получать всю свою жизнь. Это ощущение дефицита заметно усилилось после свадьбы Маргарет и Пьера-Анри, когда дочь в очередной раз покинула её дом. Насмешки и издевательство над другим человеком, унижение и моральное уничтожение собеседника, скандалы и распри, ссоры и склоки – всё это всегда было неотъемлемой частью жизни Элизабет, служило ей жизненным эликсиром, давало ей силу духа, бодрость и прекрасное настроение, и всего этого ей остро не хватало уже давно.

Тем не менее, Элизабет, будучи по своему складу «энергетическим вампиром» сразу оценила по достоинству энергичную и бурлящую натуру нового французского мужа своей дочери, безошибочно распознав в нём потенциальный источник столь необходимой ей энергии, при том, что спровоцировать эмоционального Пьера-Анри на скандал и вывести его из себя было чрезвычайно легко.

Элизабет повадилась столь часто наносить визиты молодой семье, что хорошо воспитанный Пьер-Анри, первое время молча и стойко переносивший присутствие своей тёщи, которая вызвала у него неприязнь с первой минуты знакомства, наконец не выдержал.

Маргарет, твоя мать случайно не подвержена ностальгии по своей родине ? Если бы она надумала переехать жить обратно в Россию, я бы горячо приветствовал такое решение ! – раздражённо сообщил он жене после совместного семейного ужина, за которым Элизабет позволила себе очередную непотребную выходку.

Под самым красивым павлиньим хвостом всегда находится самая обычная куриная задница ! – громко и насмешливо заявила Элизабет, едва Пьер-Анри горделиво закончил свой рассказ о том, как он, будучи в тот день в ударе, блистал красноречием на переговорах, за что удостоился похвалы заместителя министра.

Но переезжать Элизабет никуда не собиралась, тем более теперь, когда обнаружила в лице своего легко провоцируемого на ссоры зятя неиссякаемый источник собственного вдохновения.

Однажды Элизабет появилась в гостях у Маргарет и Пьера-Анри бледная, как смерть, и поведала, что с ней приключилось, когда она ехала от своего дома на такси.

Я сразу поняла, что он сумасшедший ! – взволнованно рассказывала она про водителя, доставая из сумочки успокоительные капли. – Он так быстро лавировал между машинами,
в последний момент увиливал от грузовиков, проскакивал прямо перед носом у прохожих и дважды проехал на красный свет !

Маргарет пыталась изобразить на лице сочувствие и внимание к рассказу Элизабет, но у неё это не слишком получалось. Пьер-Анри страдальчески закатил глаза к потолку, осознавая, что и его аппетит, и сегодняшний вечер, безвозвратно испорчены, и что это становится обыденностью.

Но по-настоящему я испугалась только потом ! – продолжала возбуждённо и громко вскрикивать Элизабет. – Когда мы доехали до вашего дома, что бы вы думали ? Он достал лупу,
чтобы как следует разглядеть показания счётчика !

Я бы посоветовал вам сменить вид транспорта, Элизабет, – с серьёзным и понимающим видом заговорил Пьер-Анри, – вам не следовало бы больше ездить на такси…

Что же вы предлагаете ? – едко осведомилась Элизабет. – Уж не намерен ли заботливый и почтительный зять наконец-то присылать за тёщей свою посольскую машину ?

Нет, ни в коем случае, – спокойно продолжал Пьер-Анри, как будто излагая свою точку зрения по какому-то служебному вопросу. – Во-первых, я не намерен подвергать моего шофёра столь непростым моральным испытаниям, а, во-вторых, у вас прекрасно получится перемещаться по Лондону на метле.

Элизабет гневно выпрямилась и уже приготовилась дать Пьеру-Анри достойный отпор, но вошедший дворецкий не дал ей такой возможности.

Madame est servie^21, – торжественно объявил он.

Прошу за стол, – пригласила всех Маргарет.

За ужином Элизабет, подчёркнуто игнорируя присутствие Пьера-Анри, вела с Маргарет беседу о пластической операции лица, которую она собиралась сделать, очевидно рассчитывая в этом плане на деньги своего состоятельного зятя.

Я должна подтянуть кожу под подбородком и убрать морщины вокруг глаз ! – не умолкала Элизабет. – И тогда я буду выглядеть на двадцать лет моложе !

Маргарет натянуто улыбалась.

Элизабет, если позволите, то моё мнение таково, что я бы не рекомендовал вам ни идти на риск, сопутствующий подобного рода хирургическим вмешательствам, ни нести связанные с этим немалые расходы, – неожиданно обратился к тёще Пьер-Анри, который до этого в полном молчании занимался каре ягнёнка с зелёной фасолью.

Та, не удостоив зятя даже поворотом головы в его сторону, продолжала общаться с Маргарет.

Какой же это ремонт ! – уже другим, более фамильярным тоном продолжал свою речь господин Морель. – Фасад дома вы, конечно, обновите, но канализация-то всё равно останется старой !

Маргарет не сдержалась и фыркнула от смеха. Элизабет одарила Пьера-Анри таким взглядом, что тот невольно поёжился и вспомнил ядовитую змею из давно прочитанной им книги Киплинга^22, которая шипела: «Бойся меня потому, что я и есть смерть».

Je vois que la courtoisie française n'est plus ce qu'elle était^23, – с трудом напрягая память, вспомнила Элизабет уроки французского из своего далёкого детства.

*   *   *

Так продолжалось без существенных изменений почти восемь лет, пока в конце 1968 года, после известных событий и, в том числе, загадочной смерти Сюзанны, супруги Морель не договорились между собой о сохранении иллюзии семьи, в которой у каждого из них будет своя личная жизнь.

О том, как всё это отразится на их только что появившейся на свет дочери Энн, ни Пьер-Анри, ни Маргарет вообще не думали, доверив её воспитание гувернантке.

*   *   *

Завершался 1971 год. Энн подрастала: ей скоро должно было исполниться три года.

Мысли Пьера-Анри не были заняты ни маленькой дочерью (которую он видел редко и, в основном, спящей), ни супругой (что после их договорённости трёхлетней давности было, в общем-то, понятно), ни, тем более, франко-британскими взаимоотношениями (на развитие которых он, как советник-посланник, всё равно не оказывал почти никакого влияния). Что же касается отношений с Элизабет, то Пьер-Анри, теперь почти всегда возвращавшийся домой очень поздно, не видел её порой по несколько месяцев. Это лишало его склочную тёщу возможности втравливать его в скандалы и ссоры и вынуждало её срывать своё плохое настроение на прислуге и гувернантке Энн.

Более всего Пьер-Анри был в это время озабочен грядущим прибытием нового посла: из министерства уже сообщили, что в начале следующего года пожилого генерала Жоржа Шамо де Куржет должен был сменить Жан Делавэ-Маррон де Бонмарше. Впрочем, Пьер-Анри нисколько не сомневался в собственном таланте понравиться любому, даже самому вздорному и привередливому начальнику.

Таким образом, ничто не мешало господину Морель вести активный образ жизни. А он у него всегда был неразрывно связан с прекрасным полом. Успеху Пьера-Анри неизменно способствовало то впечатление, которое производили его внешность, эрудиция и ораторские способности на хорошеньких студенток. Пьер-Анри всегда был готов со вниманием отнестись к их проблемам с учёбой, в свою очередь, рассчитывая с их стороны на понимание скромных желаний одинокого грустного преподавателя, каковым он им представлялся в частной беседе.

Что же касается Маргарет, то она тяготилась материнскими обязанностями и старалась, насколько это было возможно, переложить их на гувернантку. Более того, она совершенно не ощущала потребности общаться с маленькой девочкой, недавно появившейся на свет.

Зачем, по чьей воле и с какой целью она родилась ? – спрашивала себя Маргарет, не находя ответа на эти вопросы. – Разве я этого хотела ?

Ей неприятно было признавать, что это произошло с ней по той же причине, по какой это происходит у миллионов людей, которые создают семью и заводят детей, сами не зная, для чего и лишь только потому, что так принято, лишь потому, что так поступают все. Ей приходилось смириться с тем, что она оказалась одной из тех, которые спустя некоторое время осознают всю нелепость, абсурд и трагедию случившегося, одной из тех, кто связал свою жизнь с чужим ей человеком, а потом мучался от этого долгие годы.

«Делай, как все !» – вот самое вредоносное из всех правил, которое придумало человечество, – нередко приходило в голову Маргарет.

Жизнь начинала напрягать Маргарет, потому что эта жизнь была как бы навязана ей извне. Она ощущала её гнёт, не понимая, почему такое выпало на её долю, и почему она не в силах ничего с этим сделать. Где-то очень глубоко в душе Маргарет тлело забытое ощущение, что она когда-то была совершенно свободна и способна на всё, и что для неё не существовало ничего невозможного, а теперь она почему-то несвободна, чем-то стеснена и ограничена в возможностях.

Но, будучи человеком сильным духом, Маргарет заставляла себя не думать о том, что она – всего лишь одна из многих несчастных в своём одиночестве, и, как могла, отгоняла от себя эти тяжёлые мысли. Она принимала ухаживания мужчин, вела достаточно вольную личную жизнь, общалась с подружками и посещала выставки, проводя время, как ей вздумается.

*   *   *

Однажды в книжном магазине внимание Маргарет привлекла только что изданная книга.

«Кролик вернулся^24», – прочитала она на обложке и усмехнулась. – Вернётся Кролик, обязательно прискачет, – подумала она.

В глубине души, все последние одиннадцать лет Маргарет не сомневалась в том, что когда-нибудь Марчелло снова возвратится и тогда, возможно, останется с ней навсегда. Маргарет оказалась права, но, как показало время, лишь отчасти. Марчелло, и в самом деле, объявился вскоре после этого случая, разыскав Маргарет через Элизабет, чьи адрес и телефон он помнил наизусть. За время расставания с Маргарет он успел жениться, завести двоих детей и снова развестись, тем самым добавив своей стареющей маме очередной повод для переживаний. Тем не менее, внешне он совсем не изменился: без единого седого волоса и всё такой же подтянутый и стройный, хотя ему уже было далеко за сорок, Марчелло по-прежнему много времени уделял спорту. Более того, вместо баскетбола, в который он профессионально играл в юности, он теперь серьёзно увлекался альпинизмом.

Маргарет была очень рада новому внезапному появлению господина Кролика в своей жизни, но сразу же осознала, что тайная любовная связь – это совсем не те отношения, которые она желала бы иметь с ним. Вместе с тем, выйти за Марчелло замуж она сейчас не могла: она не была готова нарушить свою договорённость с Пьером-Анри и тем самым поставить себя в непонятное материальное положение, к тому же, с малолетним ребёнком на руках. Помимо этого, как и в годы её ранней юности, Марчелло не предлагал ей ничего, кроме своих чувств и изысканных ухаживаний. И Маргарет решила «узаконить» свои отношения с Марчелло, представляя его всем как своего старинного друга. В том числе, и своему мужу.

Вскоре после новогодних праздников, Маргарет пригласила Марчелло на воскресный семейный обед, настоятельно попросив Пьера-Анри принять в нём участие и не отлучаться в этот день из дома.

Марчелло, в силу свойственной ему деликатности, как мог сопротивлялся этому странному и ненужному, на его взгляд, мероприятию, но под конец уступил настойчивости Маргарет, рассказавшей ему о существовавшей между ней и её мужем договорённости. Несмотря на это, придя в гости в дом супруга Маргарет, Марчелло чувствовал себя весьма скованно, крайне неловко и немного растерянно.

Пьер-Анри, тонко разбиравшийся в вопросах «любовных треугольников», сразу же определил, кем на самом деле приходился его жене «её старинный друг, господин Скуделларо», и, как в первый раз, так и в дальнейшем, реагировал на его появление в своём доме как гостеприимный, радушный и любезный хозяин.

Добро пожаловать ! Друзья моей жены – мои друзья ! – громко поприветствовал он Марчелло, с радостной улыбкой протягивая ему руку и понимающе подмигивая, от чего смущённый гость споткнулся об коврик в прихожей. – Прошу вас, чувствуйте себя как дома ! – продолжал Пьер-Анри, всем своим видом показывая своё искреннее расположение.

Во-первых, к тому времени господину Морель уже давно было абсолютно безразлично, кто спит с женщиной, считавшейся его женой, к которой он теперь не испытывал и тени прежних чувств. Во-вторых, он сразу почувствовал, что на социальной лестнице господин Скуделларо располагается на пару ступенек ниже, чем он сам, что позволяло ему чувствовать себя хозяином положения и демонстрировать несколько покровительственное отношение к своему гостю. А в-третьих, в лице Марчелло Пьер-Анри нашёл себе приятного и интересного собеседника, с которым можно было в удовольствие порассуждать обо всём на свете, начиная от средневековой японской поэзии и заканчивая туманным будущим Европы.

*   *   *

С появлением Марчелло, Маргарет всё чаще стала уходить по ночам, перед уходом заглядывая в спальню к Энн.

Я надеюсь, ты будешь хорошей девочкой и не станешь меня разочаровывать, – безразличным тоном произносила она каждый вечер одну и ту же фразу. – Я буду очень недовольна, если узнаю, что ты плохо себя вела.

Энн всегда вела себя хорошо. Она подолгу тихо лежала в своей кроватке и не могла заснуть. Несмотря на глубокий детский сон, Энн всегда знала, когда её мама приходила домой: она слышала тихий стук каблуков и щёлканье дверной ручки и чувствовала едва уловимый шёлковый аромат её духов.

Энн старалась никогда не задавать Маргарет лишних вопросов и не надоедать ей просьбами, наперёд зная, что это будет только раздражать её мать. Перед сном Энн часто думала о детях, рядом с которыми перед сном сидят их мамы. Она видела такие картинки в книжках, где мамы гладят детей по голове, читая им на ночь сказки.

Как ласково они смотрят на своих детей ! – думала Энн. – Наверное, эти мамы такие добрые !

Глубинная тоска, отражавшаяся в огромных красивых и быстро взрослеющих глазах Энн, выдавала её безнадёжную мечту иметь такую же маму, как у тех детей на картинках.

Просыпаясь рано утром, Энн всегда заглядывала в спальню к Маргарет, чтобы убедиться, что мама на месте, дома. Энн постоянно со страхом думала, что однажды мама может не вернуться домой, и тогда она останется совсем одна, без мамы. Маргарет всегда спала, накрыв голову подушкой, как обычно спят люди, выросшие в приёмных семьях. Маленькой Энн очень хотелось подойти к маме, поцеловать её и полежать рядом с ней. Но Энн знала, что если она разбудит мать, то та разозлится и будет сильно кричать на неё, как уже было не один раз.

Дрянь ! Как ты смеешь будить мать ! – предостерегающим эхом звучало у Энн в ушах.

Поэтому, Энн, взглянув на гору подушек и убедившись, что мама дома, на цыпочках выходила из спальни, также тихо, как и пришла.

Однажды сложилось так, что гувернантка – пожилая швейцарка по фамилии Пеш^25 (что первое время развлекало Пьера-Анри), просившая обращаться к ней исключительно «Мадемуазель» и которая обычно гуляла с маленькой Энн – не смогла прийти.

Мамочка, пойдём в парк, где мы обычно гуляем с Мадемуазель, – попросила Энн, полдня просидевшая с игрушками в своей комнате.

Маргарет, немного раздосадованная тем, что сегодня ей предстояло выступить в малознакомой ей роли хорошей матери, сделала над собой усилие и согласилась.

Энн была счастлива. Наконец-то она может взять за руку свою маму и пойти с ней гулять ! Она осторожно перешагивала через лужи, стараясь не запачкать светлые замшевые ботиночки, а заодно и не заляпать грязными брызгами новое белое пальто, боясь рассердить маму. В этот день Энн даже не болтала глупости, как обычно бывало, когда она гуляла с Мадемуазель. Она догадывалась, что маме это может не понравиться, а Энн не хотела испортить ей настроение.

Маргарет присела на скамейку почитать, а Энн бродила неподалёку, собирая разноцветные листья и радуясь хорошему дню.

Смотри, какой красивый букет я собрала для тебя, мамочка ! – воскликнула Энн, весело подбежав к матери с охапкой цветных мокрых листьев, крепко прижимая их к своему белому пальто.

Какой ужас ! – закричала Маргарет, вскочив со скамейки. – Дрянь ! Ты испортила новое пальто !

Маргарет выхватила букет из рук у Энн и резко отшвырнула его в сторону, брезгливо посмотрев на свои запачканные тонкие перчатки. Энн, совершенно растерянная, стояла, опустив голову, и смотрела на своё грязное пальто.

Мама, а почему ты так кричишь на меня ? – огромными и непонимающими глазами посмотрела на мать Энн.

А что же ещё я могу тебе сказать ? – несколько удивлённая словами дочери, произнесла в ответ Маргарет.

Ничего страшного, пойдём домой, переоденемся и помоем ручки, – ответила Энн. – Мадемуазель так всегда говорит мне.

Впервые Маргарет чётко осознала причину собственного отвратительного характера, долгое время остававшуюся в тени. С детства она подавляла водопад злости против своей матери, и теперь, когда гнев обещал пролиться через край, она бросалась на тех, кто был под рукой и кто не мог ей ответить тем же, и, чаще всего, на свою дочь. Маргарет не могла и не хотела признавать существование маленькой дрянной и ущербной девочки, живущей внутри неё самой, а, тем более, не желала хотя бы попробовать вылечить её.

Ой, смотри, какой милый ! – Маргарет присела рядом с Энн и наклонилась к её ботиночку.

Увидев на своём ботинке маленького паучка, Энн сильно испугалась и отскочила назад.

Не раздави, осторожно ! – раздражённо крикнула Маргарет. – Что ж ты такая неуклюжая !

Маргарет пересадила паучка себе на перчатку и стала разглядывать его, весело напевая песенку:

Милый чудный паучок,

От чего так одинок ?

Мы возьмём кусок свечи

И пойдём гулять в ночи…

Маленькая Энн отошла на несколько шагов и исподлобья обиженно смотрела на свою мать, которая сейчас произносила такие ласковые слова, но к ней, к Энн, это не имело совершенно никакого отношения.

Вечером, когда Маргарет в очередной раз собиралась уйти и стояла перед зеркалом, снимая с волос бигуди, Энн тихонько подошла к ней.

Мама, – спросила она вполголоса, – а тебя бабушка когда-нибудь целовала ?

Резко повернувшись, Маргарет посмотрела прямо в глаза маленькой дочери.

Нет, никогда, – нисколько не смутившись, ответила она, открывая флакон с любимыми духами. – Тогда времена были тяжёлые, и ей жилось нелегко, – пояснила она.

У Маргарет не было ни малейшего желания ни вспоминать, ни, тем более, рассказывать дочери о своих отношениях с Элизабет. Энн присела рядом на мягкий пуфик.

Мама, а ты меня любишь ? – неожиданно спросила она.

Энн чувствовала, что мама начинает раздражаться, но, поскольку это было её обычным состоянием, она всё равно решила продолжить разговор. Холодная тень пробежала в глазах Маргарет.

Эта девчонка сегодня решила окончательно вывести меня из себя ! – подумала она, жалея о том, что не успела уйти из дома пораньше.

Любишь, не любишь, что за глупости ! – произнесла она. – Ты – часть моей жизни, а этим, по-моему, и так достаточно сказано.

Схватив свою сумочку, Маргарет поцеловала Энн в голову, едва коснувшись её волос, и быстро направилась к выходу, на ходу повторяя, не глядя на дочь, свою обычную фразу:

Надеюсь, ты будешь умницей…

*   *   *

В тот вечер Пьер-Анри не смог придумать для себя ни важных дел, ни приятных развлечений, которые помогли бы ему прийти домой по обыкновению поздно и таким образом избежать общения с семьёй и, в первую очередь, с Элизабет. Будучи в хорошем настроении, он решил сделать исключение и отправиться ужинать домой.

Прислуга накрыла ужин и ушла. Элизабет и Маргарет сидели за столом и молча ужинали. Маленькая хорошо воспитанная Энн вышла из детской, чтобы поздороваться с папой, присутствие которого дома было для неё такой редкостью, что она даже стала забывать, как он выглядит. Но Мадемуазель учила её всегда быть вежливой.

Папа принёс ей большую куклу в длинном атласном платье с кружевами и модной соломенной шляпе с яркими цветами, которой теперь предстояло пополнить ряды похожих кукол, расставленных в шкафу у Энн. Она не очень любила таких кукол, предпочитая играть с мягкими плюшевыми игрушками, но, поскольку папа никогда не интересовался тем, что нравится его дочери, то подарки от него она всегда получала одни и те же. В соответствии с наставлениями Мадемуазель, Энн поблагодарила папу, поцеловала его и отправилась в свою комнату укладываться спать.

Едва войдя в квартиру, Пьер-Анри уловил нечто необычное. Ему показалось, что воздух окрасился в светло-сиреневый цвет, и что повсюду в воздухе висят чёрно-белые выцветшие изображения Элизабет в старинных позолоченных рамах: на одних она была язвительной и смеющейся, на других – разгневанной и истеричной, а на каких-то – безразличной и высокомерной. Эти портреты давили на Пьера-Анри и мешали ему дышать.

Не иначе, как я переутомился ! Всякая нечисть мерещится ! – Пьер-Анри повёл рукой перед глазами, как бы пытаясь отмахнуться от многочисленных Элизабет, наседавших на него со всех сторон. – Надо будет, не откладывая, сходить к врачу.

Пьер-Анри был настроен на плотный и, главное, спокойный ужин, насколько, конечно, это было возможно, сидя за одним столом с Элизабет.

Добрый вечер, Маргарет ! Элизабет, вы прекрасно выглядите ! – сделал над собой усилие господин Морель, решив вспомнить про галантность и полагая, что комплимент в адрес его вздорной тёщи обеспечит ему возможность мирно поужинать в этот вечер.

Рассчитывать на это было по меньшей мере наивно с его стороны.

Наконец-то вы это заметили, – не промедлила съязвить Элизабет, не отрываясь от тарелки. – Впрочем, не могу сказать того же самого про вас, – тут же добавила она.

Пьер-Анри не стал портить себе настроение и решил довольствоваться минимальным ответным выпадом.

Не можете ? Не беда ! Тогда сделайте, как я только что, – посоветовал он тёще, широко улыбнувшись и садясь за стол, – возьмите и соврите !

Элизабет громко скрипнула зубами и злобно стукнула ножом по тарелке. На некоторое время за столом воцарилась тишина, во время которой Пьер-Анри успел покончить с устрицами и белым вином, что несомненно улучшило его настроение, и собрался приступить к основному блюду. При одном взгляде на большое блюдо, прикрытое тяжёлой серебряной крышкой, сразу можно было догадаться, что на нём находится то, чего вкуснее нет в мире: запечённая в душистых травах курица, фаршированная чесноком, перцем и вялеными помидорами.

Пьер-Анри приподнял крышку. От неожиданности и неописуемого отвращения, он чуть не выронил её и с резким стуком неловко вернул на место, подавив в себе внезапно накативший приступ тошноты. На блюде лежала большая дохлая ворона. Он сплюнул и громко выругался. Маргарет и Элизабет смотрели на него вытаращенными от изумления глазами.

Действительно, пора к врачу ! – снова подумал Пьер-Анри и вытер лоб, на котором проступили капельки пота. – Такого не может быть, надо просто взять себя в руки.

Заставив себя повторно приподнять крышку, он с облегчением глубоко вздохнул, обнаружив лежавшую под ней на большом блюде запечённую курицу в хрустящей корочке. Пьер-Анри принялся изучающе рассматривать её, обдумывая, какую именно её часть стоит отведать.

Но внезапно прозвучавший голос Элизабет не дал ему возможности продолжить его размышления.

Боже мой, Пьер-Анри, что это с вами ? Да ведь вы начинаете терять волосы, – с преувеличенной и наигранной заботой в голосе обратилась к нему тёща. – Это называется об-лы-се-ние, – заключила Элизабет с интонацией профессора, произносящего приговор больному раком.

Что ж, у каждого возраста – свои прелести, – дипломатично отозвался Пьер-Анри, твёрдо решив не портить себе на этот раз аппетит. – Вот, у вас, например, тоже…

Но Элизабет не дала ему договорить.

Об-лы-се-ние, – снова раздельно произнесла она, видимо, решив подробно разъяснить пациенту смысл поставленного диагноза. – Вы хотя бы осознаёте, насколько это серьёзно ?

Пьер-Анри удивлённо приподнял одну бровь, не понимая, к чему на этот раз клонит его неугомонная тёща.

Облысение, – всё тем же трагично-профессорским тоном снова заговорила Элизабет, – это медленное, но упорное и прогрессивное превращение головы… в жопу !

Маргарет еле удержалась от смеха.

Да сколько ж можно ! Сколько же это будет продолжаться в моём доме ! – заорал Пьер-Анри и, швырнув на пол салфетку, вскочил из-за стола, уронив стул.

Он побагровел, белки глаз налились кровью, вены на висках запульсировали, мышцы шеи напряглись, кулаки сжались.

Голова постепенно превращается… – продолжала Элизабет, не отрывая взгляда от своего взбешённого зятя, и глаза её так и сверкали от восторга, – в жо-пу ! Сначала – по форме, а потом и по содержанию ! – и с этими словами она громко и истерично захохотала.

На мгновение Пьеру-Анри почудилось, что он слышит карканье целой стаи ворон. Его взгляд быстро перемещался по сторонам в поисках чего-то.

Ага ! – внезапно зарычал он, и его глаза блеснули от ярости. – Держись, старая сволочь !

С этими словами он крепко ухватил за ногу аппетитную курицу, которую так и не успел попробовать и, взмахнув ею над головой, запустил её в Элизабет. Изысканно приготовленная и отменно прожаренная курица, оставив на старте в руке у Пьера-Анри свою правую ногу, взвилась в воздух и, кувыркаясь в полёте, понеслась к цели.

То, что произошло дальше, Пьер-Анри был не в силах забыть до последних дней своей жизни. Более того, оживляя в памяти события того вечера и прокручивая в мыслях каждую деталь, он так и не смог понять, как же всё-таки такое могло произойти. Не найдя никакого логического объяснения случившемуся, он предпочитал считать, что здесь не обошлось без вмешательства потусторонних сил. А случилось вот что.

Направленная сильной рукой Пьера-Анри, жареная курица неминуемо должна была поразить заданную цель – Элизабет. Но случилось так, что ракета внезапно изменила траекторию своего полёта, и в её зоне поражения оказался совершенно другой объект, а именно Маргарет, сидевшая достаточно далеко от Элизабет.

Шмяк ! – раздался глухой шлепок.

Попав прямо в лицо Маргарет, одноногая курица мягко упала ей на колени, попутно погубив её вечерний наряд.

Элизабет хохотала до слёз и не могла остановиться.

Пьер-Анри молча переводил безумный взгляд с Элизабет на Маргарет, с Маргарет на курицу и обратно на Элизабет. Потрясённый до глубины души, Пьер-Анри дикими глазами посмотрел на оставшуюся у него в руке куриную ногу и вдруг, впившись в неё зубами, в несколько мгновений обглодал её до кости. После этого он сунул обгрызенную кость в нагрудный карман пиджака и, не проронив ни слова, тяжело пошатываясь, неверными шагами направился к выходу из гостиной.

Я всегда знала, что ты – убожество, – услышал он вслед злобное шипение Маргарет, стирающей салфеткой с лица куриный жир.

*   *   *

Энн радовалась, когда её бабушка приходила к ним в гости. Элизабет часто приносила с собой черничные маффины, единственное блюдо, которое она умела вкусно готовить, а Энн их очень любила. Кроме того, на тот момент Элизабет была единственным человеком, который мог повеселиться вместе с ней, если не считать Мадемуазель Пеш, которая больше воспитывала, поучала и наставляла Энн, чем играла с ней. Правда, игры Энн и Элизабет всегда заканчивались одним и тем же – ссорой. Элизабет самозабвенно впадала в детство и никогда не умела остановиться вовремя. Её нервное истеричное возбуждение быстро передавалось ребёнку. Энн начинала общаться с бабушкой на равных, чем вызывала у той всплески воспитательного негодования. Элизабет требовала от внучки раскаяния и извинений. Энн расстраивалась и ревела.

Как-то перед сном Элизабет рассказала Энн сказку про чёрного ворона, который уносит непослушных детей. Всю ночь девочке снились кошмары, и она кричала во сне.

А что такого ? – защищалась на другой день Элизабет от претензий разъярённой Маргарет. – Я и тебе рассказывала эту историю, и это тебе пошло на пользу.

Маргарет заскрежетала зубами.

Я запрещаю тебе влезать в воспитание моей дочери, – категорически заявила она, – и чтобы я больше об этом не слышала !

С некоторых пор Маргарет перестала сдерживаться в общении со своей матерью и разговаривала с ней порой откровенно грубо и пренебрежительно.

Твоя дочь плохо спит, потому что её матери полночи нет дома, – выдала Элизабет то, что ей по секрету сообщила Энн.

С каких это пор тебя стала занимать моя личная жизнь ? – ехидно осведомилась Маргарет.

Элизабет презрительно хмыкнула и ушла в гостиную пить чай. Несколько дней они даже не обменивались взглядом.

Несмотря на ссору с Маргарет, Элизабет продолжала приходить к ней в дом, нарочито громко выкрикивая с порога:

Энн, дорогая ! Пришла твоя бабушка ! Сейчас мы будем играть !

Довольная Энн выбегала ей навстречу из детской.

Как-то во время очередной ссоры между Маргарет и Элизабет, Энн решила заступиться за Элизабет, с которой они только что весело играли.

Не кричи, пожалуйста, на мою бабушку ! – строго сказала она своей маме, заслонив от неё Элизабет.

Вот ! Вот ! – победоносно заявила довольная Элизабет, поднимая указательный палец к потолку. – Ребёнок чувствует, кто его любит !

Но Маргарет так посмотрела на маленькую заступницу, что та испугалась и с рёвом убежала в свою комнату.

Энн всей душой продолжала надеяться, что когда-нибудь настанет такой момент, когда мама станет больше общаться с ней, а, главное, будет хотя бы чуточку ласковой и нежной.

Полюби меня, мамочка ! – в мыслях обращалась она к ней. – Я буду сидеть у тебя на коленях и гладить твои мягкие волосы, прижиматься щекой к твоему нежному лицу и шептать тебе ласковые слова. Тебе будет хорошо со мной, поверь мне, мамочка !

Энн, тебе опять нечем заняться ! Не приставай ко мне со своей ерундой ! – доносились до неё в ответ мысли матери.

Маргарет совершенно не считала себя ответственной за тех, кого она приручила^26.

Никого я не приручала, они сами пришли и захотели без приглашения поселиться в моей душе, – возражала она не то сама себе, не то автору хорошо известных ей слов^26.

*   *   *

Постепенно уступая настойчивости Маргарет, Марчелло стал частым гостем в доме супругов Морель и нередко приходил к ним на обед по выходным. Он понемногу свыкся со странными правилами этой непростой семьи и чувствовал себя уже не так скованно, как в свой первый визит. Кроме того, ему нравилось играть с маленькой Энн, с первого взгляда вызвавшей у него, отца двух маленьких дочерей, самые нежные чувства.

Если же случалось так, что Пьер-Анри обедал в этот день дома, то он и Марчелло подолгу обсуждали мировые проблемы, и даже Элизабет, как правило, была не в силах помешать им получать удовольствие от беседы. Вот и сейчас, удобно расположившись в кабинете Пьера-Анри, мужчины наслаждались бархатным вкусом французского коньяка и ароматом крепких кубинских сигар, пребывая в полной уверенности, что никто не нарушит их уединения: кабинет хозяина дома был единственным местом в квартире, куда не смела заходить Элизабет. Как правило, Пьер-Анри и Марчелло горячо спорили друг с другом, отстаивая каждый свою точку зрения, но сегодня был один из тех редких случаев, когда их мнения практически совпадали.

Пьер-Анри, Единая Европа, от Португалии до границ СССР – чертовски соблазнительная идея, – со своей обычной немного грустной улыбкой говорил Марчелло, потягивая коньяк. – Но, к сожалению, тут есть несколько мелких нюансов, которые никак не хотят укладываться в столь красиво задуманный пазл этой самой Единой Европы. Эти нюансы называются: греки, итальянцы, французы, португальцы, шведы…

И все они имеют то, что называется менталитетом, – вставил Пьер-Анри, выпустив небольшое облако сигарного дыма.

Хуже того, – усмехнулся Марчелло, – некоторые из них имеют ещё одну неприятную особенность – свою культуру и свои обычаи.

Пьер-Анри расхохотался.

Для нас, французов, объединённая Европа представляется как большая Франция, где всё устроено и заправляется в соответствии с французскими понятиями, и где всё, что находится за пределами Парижа, является глухой и унылой провинцией, – высказался он, явно не одобряя своих соотечественников.

С идеей объединения Европы всё было бы намного проще, если бы все в Европе были немцами, – продолжал Марчелло.

Совершенно верно, Марчелло ! – Пьер-Анри сразу уловил мысль своего гостя. – Немцы издавна воевали друг против друга, и, за исключением двух мировых войн, они никогда не были едины. Основные враги немцев – не евреи, не русские, не американцы, не французы, не англичане, а сами немцы. Не имеет значения, прусс ты, баварец или саксонец – трещина идёт через все немецкие народности, а часто даже и через семьи. Немецкое стремление к объединённой Европе – это стремление преодолеть раскол в своей собственной нации, подчинив множество отдельных интересов общему идеалу. Наш новый посол, господин Жак Совэ де Нарг, тонкий знаток Германии, смею полагать, согласился бы с нами, – добавил он многозначительно.

Пьер-Анри считал правильным никогда не упускать повод выказать почтение по отношению к своему начальству, в том числе, и в его отсутствие.

Да, ради этой цели немцы готовы работать на пределе своих сил, – кивнул Марчелло. – Для остальных же европейцев такое желание чуждо. Мы, итальянцы хотим петь, танцевать и быть избавлены от налогов. Англичане считают объединённую Европу компенсацией им за утраченную империю.

Безусловно, – согласился Пьер-Анри, – немцы привыкли постоянно заполнять свои кассы и кладовки, а… – он сделал небольшую паузу, избегая слова «итальянцы» и не желая невольно обидеть своего гостя, – а южные народы Европы работают только тогда, когда их кассы и кладовки пусты.

Но Марчелло и не думал обижаться.

Когда мы, итальянцы, наслаждаемся красотой ночи, заполненной ароматами лимонных и оливковых рощ, – улыбнулся он в ответ, давая понять, что оценил деликатность Пьера-Анри, – измождённый немец возвращается после работы домой, и ничего, кроме кровати, его не интересует.

Да, пока итальянцы переносят в искусство всё великолепие своих природных ландшафтов, англичанин занят конструированием двигателя, – дипломатично подхватил Пьер-Анри, радуясь, что напряжённого момента в беседе удалось избежать.

Соединённые Штаты Европы – это прекрасная мечта, которая не сможет выдержать соприкосновения с суровой реальностью. Впрочем, в этом убедятся, скорее, наши дети, чем мы сами, – задумчиво добавил Марчелло и слегка погрустнел, вспомнив про своих дочерей, которых после развода с женой он теперь видел не так часто.

*   *   *

Энн исполнилось шесть лет. На день рождения Маргарет подарила дочери небольшую старинную статуэтку из китайского фарфора. Это была изящная балеринка, с тонкой талией, хрупкими руками, сведёнными вверху над головой, и стройными ножками, обвязанными шёлковыми лентами. На бледном лице с лёгким румянцем вырисовывались большие глаза, взгляд которых был глубоким и печальным. Сделать Энн такой подарок подсказала Элизабет, которая в своё время подарила эту статуэтку самой Маргарет, строго наставляя дочь бережно и аккуратно обращаться с хрупкой вещицей. По словам Элизабет, балеринку, передававшуюся из поколения в поколение в их семье, она тоже получила в подарок от своей матери. Маргарет же никогда не относилась к фарфоровой танцовщице, как к важной семейной реликвии, и хранила её где-то в глубинах своего гардероба – просто для того, чтобы она лишний раз не напоминала ей об Элизабет. Маргарет положила статуэтку к себе в сумочку, чтобы не забыть достать её оттуда в день рождения Энн.

Большое спасибо, мамочка ! Какая она красивая ! – сказала Энн, когда мать вручила ей подарок. – Ой, смотри, а почему у неё только одна нога ? – тут же удивилась она.

Маргарет с удивлением обнаружила в своей сумочке небольшой фарфоровый осколок: это была ступня балеринки, видимо, случайно отломившаяся от небрежного обращения с ней.

По-моему, это не так уж и важно ! – сразу же раздражилась Маргарет. – Всё равно, это – прекрасный подарок !

Конечно, мамочка, – Энн уже пожалела, что обратила на это внимание матери, – она мне очень нравится.

Энн поставила подарок на комод в своей комнате и часто подходила к балеринке и разглядывала её.

Как-то Энн сидела в своей комнате и рассуждала вслух о том, как, наверное, хорошо быть взрослым – ведь тогда ты свободен и можешь делать всё, что тебе захочется.

Свобода – это полная иллюзия ! Нет никакой свободы ни у детей, ни у взрослых, – вдруг услышала Энн тоненький голосок со стороны комода.

Она подошла к комоду и взяла в руки балеринку. Энн всегда допускала возможность чудес в своей жизни и, поэтому, не слишком удивилась тому, что фарфоровая статуэтка умеет разговаривать. С этих пор Энн часто переговаривалась со своей новой подругой и делилась с ней секретами и переживаниями.

Люди слишком сильно доверяют своему разуму, – продолжала балеринка. – Человек самонадеянно полагает, что он знает, как и что должно происходить в его жизни. А если что-то идёт не так, не по плану, то он начинает раздражаться, злиться, обвинять в этом других и делает ещё больше глупостей. Его беда в том, что он не желает или не способен прислушаться к голосу собственной души. Поэтому, не человек строит свою жизнь, а она складывается сама собой.

Энн пожала плечами, не зная, что на это можно ответить.

За свою жизнь Энн успела повидать немало взрослых людей. Она нередко подолгу наблюдала за ними и слушала их разговоры. Все эти люди казались ей не очень умными и не очень приятными, но зато очень важными. Точнее, она видела, что очень важными они казались сами себе. За исключением одного из них, который последние три года приходил в гости к её родителям и, как она думала, к ней тоже.

Доброе утро ! Хочешь я тебе кое-кого нарисую ?

Конечно, хочу ! Ещё бы !

Так три года назад состоялось знакомство Марчелло и Энн. С первых же слов Марчелло покорил Энн своей искренностью. Он всегда говорил именно то, что хотел сказать: что утро – доброе, то есть небо голубое, и солнце ясное, а у него хорошее настроение; что ему нравится рисовать, и что он будет рад что-то нарисовать для Энн. В отличие от многих других взрослых, которые приходили в гости, он не спросил у Энн, ни как её зовут, ни сколько ей лет, ни ходит ли она в школу и прочую ерунду, которую спрашивали все и, при этом, даже не ожидали ответа на свои вопросы и оставались абсолютно равнодушными к маленькой девочке, с которой они разговаривали.

Все эти большие дяди и тёти, – рассказывала Энн своему любимому серому плюшевому слонёнку, – такие важные, что, того гляди, лопнут, как та сказочная лягушка, которая раздувалась, пытаясь стать размером с быка.

Слонёнок соглашался и кивал хоботом.

Почему они всё время говорят совсем не то, что думают ? – спрашивала Энн у слонёнка. – Неужели нельзя просто сказать то, что ты на самом деле чувствуешь ?

Марчелло оказался первым, кто сказал именно то, о чём он думал. С этого дня Марчелло и Энн подружились. Именно ему были адресованы её счастливые улыбки в течение нескольких лет.

В несколько быстрых движений карандаша Марчелло нарисовал на большом листе бумаги смешное и милое существо, похожее на забавную помесь слонёнка и поросёнка, у которого на конце небольшого хобота имелся маленький пятачок. Уши его походили на уши слона, толстая шкурка была покрыта короткой шёрсткой, а на лапках были небольшие аккуратные копытца.

А что ему снится ? – спросила Энн.

Сочные початки кукурузы, – ничуть не смутившись вопросом Энн, тут же ответил Марчелло. – Он умеет ловко срывать их своим хоботом-пятачком.

А как ты думаешь, он захочет со мной дружить ? – продолжала Энн, с интересом разглядывая рисунок.

Для этого я его и нарисовал, – улыбнулся Марчелло. – Знакомься, Энн, это – Снаути^27. Снаути, это – Энн.

Энн была счастлива. С каждым днём она привязывалась к Марчелло всё больше и больше, считая его своим лучшим другом.

*   *   *

Энн огляделась вокруг и вначале расположилась на старой деревянной скамейке под большой раскидистой магнолией. В дрожащем летнем воздухе носились мириады разноцветных бабочек и облачка пыльцы южных цветов, смешиваясь с прохладой, исходящей от поверхности озера. Энн сидела, поджав под себя ноги, и смотрела ввысь. Ей было видно, как лёгкое и свободное синее небо просвечивает сквозь тяжёлую зелёную крону магнолии. Несмолкаемая металлическая мелодия цикад и резкий крик чаек, дерзко отстаивающих своё право на жизнь, нарушали идиллию июльского дня. Ветер, в этот день особенно тёплый, неспешный и ленивый, нежно покачивал высокую сонную траву на берегу озера. Энн почувствовала, что сейчас между ней и природой происходит что-то очень важное, что-то, что останется с ней навсегда. Она долго смотрела на бескрайнюю озёрную гладь, похожую на тончайший тёмный шёлк, отливающий золотыми искрами на ярком солнце. Так, незаметно для неё, прошли несколько часов.

Маргарет и Энн проводили время в Северной Италии, на озере Комо, куда они приехали вместе с Марчелло на время его отпуска. Энн посмотрела по сторонам, в надежде увидеть маму, которая должна была вот-вот появиться и забрать её, как она обещала. У Марчелло была намечена какая-то важная встреча, и он ушёл ещё рано утром. А Маргарет, не привыкшая заботиться о своей дочери в домашней обстановке, занявшись на отдыхе своими делами, совершенно забыла о том, что оставила её одну играть под деревом.

Энн уловила в воздухе аромат свежеиспечённого хлеба и почувствовала, как сильно у неё сводит живот от голода.

Мама будет сердиться, если я сама пойду искать её, – подумала Энн. – Тем более, что она сказала мне никуда не уходить из-под дерева. Надо дождаться её здесь, – уговаривала она сама себя.

Энн перебралась со скамейки на мягкую траву. Солнце из золотого становилось розовым и понемногу клонилось к закату, освещая мягким светом гладкую поверхность озера. Энн стала наблюдать, как муравьи быстро перетаскивают соломинки и торопятся закрыть муравейник. Всё её тело онемело от усталости, глаза стали слипаться. Голодная Энн заснула, сидя на траве, облокотившись на толстый ствол магнолии. Ей приснилось, что мама вообще забыла про неё и не пришла за ней, оставив её совсем одну. По щекам спящей Энн катились слёзы.

Маргарет, что происходит ?! Как это понимать ? Почему Энн здесь одна и плачет ? – посыпались на Маргарет вопросы от возмущённого до глубины души Марчелло, когда они вместе пришли за Энн.

Я ненадолго оставила её здесь поиграть, вот и всё, – с вызовом заявила в ответ Маргарет, в силу своего характера, органически неспособная признать свою вину в чём бы то ни было.

Впрочем, это было сказано настолько неестественным тоном, что всё равно выдало её полную неуверенность в своей правоте.

А что такого ? – суровое и обвиняющее выражение лица Марчелло стало раздражать Маргарет.

Маргарет сама не заметила, как повторила любимые слова Элизабет, которые всегда выводили её из себя.

Марчелло молча взял девочку на руки и понёс домой. Ночью у Энн поднялась высокая температура, и её пришлось срочно везти в больницу.

У девочки, очевидно, было сильное нервное потрясение, – по-итальянски обратился пожилой врач к ожидающим в коридоре Марчелло и Маргарет. – Других причин я не вижу. Результаты анализов в порядке. Ребёнка необходимо понаблюдать, и думаю, что через пару дней вы сможете её забрать, а сейчас девочке необходим полный покой.

На следующее утро, едва проснувшись, Энн увидела перед собой сидящего на стуле улыбающегося Марчелло с каким-то длинным свёртком в руках. Он пришёл рано и тихо сидел возле её кровати, ожидая, когда Энн проснётся.

Марчелло, ты – мой лучший друг ! – сказала Энн. – Я так рада тебя видеть. А почему я всё ещё здесь ? И где мама ?

Мама скоро придёт, не волнуйся, – ответил Марчелло, держа Энн за маленькую тёплую ручку. – Думаю, что сегодня-завтра мы тебя отсюда заберём, – добавил он.

А ты всегда будешь рядом со мной ? – спросила Энн, глядя на своего друга глазами, полными надежды.

Я кое-что приготовил для тебя, – с этими словами Марчелло стал разворачивать свой свёрток, оставив вопрос Энн без ответа.

Вот это да ! Ну, ничего себе ! – вне себя от радости Энн подскочила и села на кровати.

Эти минуты безграничного счастья Энн пронесёт через всю свою жизнь.

На большом белом листе бумаги, между небольшими отрывками текста, расположилось множество весёлых розовых поросят. Некоторые из них, в штанишках на помочах и соломенных шляпах, занимались уборкой урожая и грузили в тележки тыквы и яблоки, другие танцевали на балу в вечерних нарядах, а третьи играли в футбол, радостно гоняя по полю мяч.

В эту ночь Марчелло решил не просто нарисовать для Энн какой-то рисунок, а самостоятельно, со знанием дела, издать для неё газету в единственном экземпляре. Газета называлась «Поросячьи новости».

Немного погодя, пришла Маргарет и сообщила о своём разговоре с доктором, который сказал, что сегодня Энн можно отправляться домой. Маргарет упорно продолжала делать вид, что ничего особенного не случилось. Про тот день, который забытая ею Энн провела одна под деревом, она больше никогда не вспоминала.

*   *   *

По возвращении домой, Энн первым делом побежала к балеринке, по которой уже успела соскучиться.

Ты знаешь, – начала свой рассказ Энн, взяв статуэтку в руки, – недавно я целый день просидела одна под деревом на берегу озера, и мне показалось, что я тоже – часть природы, и что мир любит меня… Ты понимаешь, о чём я говорю ?

Неразумное ты дитя, – хмыкнула балеринка в ответ, – нет никакого слияния человека с миром. Это миф, полное заблуждение ! Мир существует сам по себе, независимо от человека, а человек всегда одинок. И не природа отвергает его, а он сам, полный раздражения и злости, не в силах принять её гармонию и благодать. Неужели ты до сих пор этого не почувствовала ? Человек никому не нужен, и только сильные люди способны это признать. Ты одна, совсем одна, запомни это !

Недовольная словами подруги, Энн поставила подарок матери на место.

Я не думала, что ты такая злая ! – Энн отошла назад. – Ты ошибаешься, я не одна – у меня есть мой Марчелло !

*   *   *

Марчелло очень любил своих дочерей и после развода с женой старался видеться с ними, как можно чаще. Он также сильно привязался к своему новому маленькому другу. Именно поэтому, с момента его знакомства с Энн, его глубоко задевало холодное и безразличное отношение Маргарет к своей дочери.

Маргарет – всё-таки не та женщина, от которой я хотел бы иметь детей, – не раз говорил сам себе Марчелло, который всё ещё надеялся пожить счастливой семейной жизнью, невзирая на два неудачных брака.

То, что произошло на озере Комо, окончательно заставило Марчелло принять неизбежность расставания с Маргарет. Он стал всё реже приходить в гости к Энн и видеться с Маргарет. Маргарет чувствовала, что Марчелло ведёт себя с ней не так, как раньше, и тоже стала понимать, что её надежды на брак с ним, скорее всего, обречены. Это заставляло Маргарет буквально кипеть от злости. Она уже начинала ненавидеть Марчелло. Предвосхищая скорый разрыв с ним после стольких лет отношений, Маргарет настояла на очередной встрече, предчувствуя, что она увидит Марчелло в последний раз. Маргарет не могла допустить, чтобы последнее слово осталось за нерешительным и деликатным господином Кроликом, который явно намеревался ускакать «по-английски».

В тот день Марчелло не хотел видеться с Маргарет. Последнее время они оба держались друг с другом натянуто и отчуждённо. У него уже третий день раскалывалась голова, чего с ним практически никогда не бывало, и он никак не мог закончить очередную статью. Тем не менее, понимая, что необходимо, как можно быстрее со всем разобраться, он согласился на встречу.

Головная боль по-прежнему крепко сжимала голову обручем и не давала ему покоя. Марчелло сидел за столиком напротив Маргарет в The National Café^28. На Маргарет было бледно-розовое платье, которое ещё лучше подчёркивало её лёгкий итальянский загар. Макияж, чуть больше обычного, делал её лицо необычайно ярким и выразительным. Марчелло выглядел грустным и растерянным.

Я так понимаю, ты снова решил ускакать ? – напряжённые мышцы лица выдавали плохо сдерживаемый гнев Маргарет.

Так будет лучше для нас обоих, – Марчелло говорил тихо и стараясь не смотреть в глаза Маргарет.

В ресторане было прохладно, но Марчелло казалось, что воздух нагрелся настолько, что дрожит, как в пустыне, искажая перспективу и делая очертания предметов расплывчатыми.

Весьма трогательная забота обо мне с твоей стороны, – глаза Маргарет блестели от ярости.

Маргарет, разговор не получается, да, по-моему, он и не к чему, – Марчелло привстал, явно собираясь попрощаться.

Что ж, как угодно, – Маргарет пронзила его ледяным взглядом. – Могу на прощание сообщить тебе кое-что о твоей маме.

Эти слова заставили Марчелло снова присесть.

Не пройдёт и десяти лет, как твоя мама увидит заголовок в газетах, что известный итальянский журналист сорвался в пропасть во время прогулки в Альпах. Она не сможет этого пережить.

Это очень злая шутка.

Марчелло посмотрел прямо в глаза Маргарет. То, что он увидел в них, заставило его невольно сжаться. Его разум отказывался в это верить, но душа говорила иное.

Проклятие ! Ты кто ? – Марчелло вскочил и попятился назад.

Ему показалось, что он теряет рассудок.

Уже поздно, я не в силах ничего изменить, – Маргарет улыбалась своей обычной полуулыбкой и смотрела сквозь Марчелло. – Ты сам притянул это в свою жизнь.

Марчелло выбежал из ресторана и быстрыми шагами пошёл вперёд, не глядя перед собой и, то и дело, сталкиваясь с другими людьми. Руки и ноги отказывались служить ему.

Не может быть ! Чертовщина какая-то ! – шёпотом вскрикивал он на ходу.

Больше они никогда не виделись.

*   *   *

Маргарет в двух словах сообщила Энн, что Марчелло теперь не будет приходить к ним в гости.

Он больше не хочет с нами дружить, – добавила она в качестве объяснения.

Это – неправда ! Марчелло не мог так со мной поступить ! – закричала Энн с глазами, полными слёз. – Я не верю тебе !

Мужчины всегда причиняют женщинам много боли, и Марчелло, к сожалению, не исключение, – спокойно ответила Маргарет, поудобнее устаиваясь на диване в гостиной.

Это с тобой он не хочет дружить, а ко мне он обязательно придёт ! – Энн отказывалась верить услышанному.

Совершенно расстроенная, она ушла в свою комнату. Энн ждала каждый день. Она ждала, что вот-вот раздастся звонок в дверь, и войдёт её Марчелло, её лучший друг, который её тоже, конечно же, любит. Но дни шли, а Марчелло так и не появлялся.

Энн подошла к комоду и обратилась к балеринке.

Когда же он придёт ? – голосом полным тоски и отчаяния спросила она.

Раскрой же глаза, наконец ! Нет никакой любви ! И дружбы тоже нет ! – рассерженный голос балеринки звучал, как шум водопада в холодном ущелье. – Люди лицемерны и малодушны, они никого не замечают, кроме самих себя: посмотри хотя бы на своих родителей. Марчелло ты просто не нужна, неужели это не ясно ?! – безапелляционно высказалась она.

Ты – такая же, как моя мама, она тоже всех ненавидит ! Не хочу больше тебя видеть ! – Энн взяла статуэтку и спрятала её в глубине одного из ящиков комода.

*   *   *

Пьер-Анри Морель – хотел ли он перемен ? Скорее – да, чем нет. На него всё сильнее давила усталость, скопившаяся за последние без малого пятнадцать лет непонятной совместной, но при этом раздельной, жизни с Маргарет под одной крышей.

Он больше не желал вести эту непонятную жизнь, он устал оказывать в своём доме дружеские приёмы новым любовникам («старинным друзьям») жены, пришедшим на смену Марчелло; ему надоело специально задерживаться на работе, чтобы не застать в своей гостиной Элизабет; ему было тяжело видеть свою четырнадцатилетнюю дочь, для которой он так и не сумел стать близким ей человеком – ему всё это окончательно и бесповоротно опостылело. Он хотел о ком-то думать, о ком-то заботиться, о ком-то беспокоиться. А ещё он мечтал о том, чтобы эти чувства были взаимными.

Больше всего Пьер-Анри сейчас испытывал жалость по отношению к самому себе.

Почему, – спрашивал он себя, – известие о том, что Маргарет ждёт ребёнка, не обрадовало его тогда ? Почему он даже не попытался порадоваться, когда на свет появилась девочка, как две капли воды похожая на него ?

Он подумал, что в какой-то момент произошёл надлом, что он упустил что-то очень важное, и шанса вернуть это у него больше не будет. Тогда, в декабре 1968 года, когда он совершенно растерянный после скандала с женой и смерти Сюзанны пришёл в клинику к Маргарет, она встретила его презрительной миной на лице.

Твоя копия, можешь полюбоваться, – отчуждённо сказала Маргарет, глядя в стену.

Пьеру-Анри казалось, что последние годы его собственной жизни проходили как бы без его участия, он был посторонним, был зрителем и не мог ни на что повлиять. Жизнь беспощадно, твёрдо и решительно расставляла всё на свои места, не спросив его согласия.

Что ж, вероятно, я всё это заслужил, заслужил собственным эгоизмом, – думал Пьер-Анри с набухшими от слёз глазами.

Ему захотелось броситься к Энн и обнять её, вдыхая аромат её тёплых девичьих волос. Им овладел необъяснимый порыв жалости к Энн: ведь она совершенно не знала отцовской ласки и тепла.

Быть может, это – не конец, и я имею право на искупление, – пронеслось у него в голове искоркой надежды.

Но эта искорка тут же погасла. Слишком глубоко он увяз. Ведь несомненно, тот, кто любит, должен разделять жизнь того, кого он любит. А его никогда не было рядом с Энн. Он вспомнил, сколько раз Энн просила его отправиться с ней на прогулку, поиграть или хотя бы просто побеседовать о чём-нибудь, а он всегда был занят. И даже никогда не мог найти пяти минут вечером, чтобы почитать ей книгу перед сном. Он остался один. Человек с изъеденной душой, без надежды на будущее; человек, который теперь никому не был нужен.

Что меня связывало с Маргарет ? Как это всё произошло ? Как мы оказались вместе ? – вопросы один за другим возникали у него в голове, но не исчезали, а оставались на месте, покачиваясь у него перед глазами, как страусовые перья на шляпе.

У Пьера-Анри закружилась голова. Да, когда-то он любил Маргарет, любил её обезумевшим, ничего не видящим сердцем. У него сложилось впечатление, что все эти годы Маргарет постоянно, по капле, высасывала из него жизненные силы. Так действует паук, впившийся в тело своей жертвы, когда та уже не в силах защищаться. И с каждой каплей Маргарет становилась всё твёрже и всё увереннее в своей непогрешимости.

В последнее время Пьер-Анри уже не мог скрывать сам от себя то, чего много лет старался не замечать, а именно то, что у Маргарет, как правило, было плохое настроение. Она почти всегда была чем-то недовольна, касалось ли это его квартиры или чьих-либо родственников, приёма в посольстве или блюда на ужин, направления ветра или поведения прислуги.

У Пьера-Анри часто возникало ощущение, хранившееся где-то глубоко в подсознании, что в какой-то момент неизбежно наступит финал его отношений с Маргарет. И вот сейчас оно пробилось наружу и нависло над ним тяжёлым грузом, окончательно лишив его душевного покоя.

Пьера-Анри сковывал страх, страх перед вечной зимой, которая ждала его впереди и которую прожить ему, как он чувствовал, было суждено в полном одиночестве. Но он не собирался сдаваться, чтобы вконец обессилевшим медленно умереть в тисках, которые крепко держали его. В этот вечер Пьер-Анри принял решение вырваться из ловушки. И он рванулся ! Рванулся всей душой, как рвётся из капкана всем телом зверь, оставляя в нём собственную окровавленную лапу.

Твёрдыми шагами он вышел из кабинета и направился в гостиную. Маргарет там не было. Пьер-Анри нашёл её у дверей комнаты Энн.

Маргарет стояла, глядя на спящую девочку, свою дочь, и в который раз спрашивала себя, каким образом та неожиданно вошла в её жизнь и как, помимо воли Маргарет, заняла своё место там.

Пьер-Анри неслышно подошёл к Маргарет. Её лицо было бледным и напряжённым.

Сколько же в этой женщине холодного мрамора, – подумал Пьер-Анри, – и как мало неба и цветов ! Впрочем, их никогда там и не было, только я почему-то этого раньше не замечал.

Если бы у Маргарет было другое настроение, то она без труда прочитала бы его мысли и сочла бы это за комплимент. Взгляд Пьера-Анри задержался на вырезе её платья. Маргарет перехватила его взгляд, и на её лице обозначилась лёгкая гримаса отвращения.

Ты сегодня восхитительна, как и пятнадцать лет назад, – произнёс он с горечью в голосе. – Время не властно над тобой.

Маргарет всегда угадывала ложь своего супруга, но на этот раз почувствовала, что он говорит искренне.

Не открывай своё сердце никому и, в особенности, мужчине, если не хочешь стать уязвимой и потом собирать по кусочкам осколки израненной души, – вспомнились Маргарет слова Элизабет, которые она не раз слышала от неё ещё в юности.

Маргарет хорошо усвоила этот урок своей матери. Она продолжала молчать. Никаких чувств не отразилось на её лице в ответ на слова Пьера-Анри.

Чем тогда покорил меня этот человек? – спрашивала себя Маргарет, глядя в полумраке на своего мужа. – Наверное, своей эрудицией и способностью изысканно и витиевато изъясняться по поводу простых вещей. А ещё, своей манерой красиво и безрассудно ухаживать.

Она так же безучастна ко мне, как призрак, поглощённый своими неземными заботами, безучастен к миру живых, – подумал Пьер-Анри.

На какой-то миг, когда плечо жены коснулось его, она превратилась для него в существо из плоти и крови, но уже секунду спустя эта женщина снова стала плодом воображения, галлюцинацией, скользящей во мгле.

Маргарет, нам необходимо поговорить, – шёпотом, чтобы не разбудить Энн, произнёс Пьер-Анри. – Прямо сейчас. Я жду тебя в гостиной.

Войдя в гостиную, Маргарет посмотрела на своего супруга таким твёрдым и презрительным взглядом, как если бы она заранее хорошо знала, что ей предстоит услышать.

Воздух в комнате как будто отливал фиолетовыми всполохами, настолько он стал густым и наэлектризованным с появлением Маргарет.

Маргарет, я намерен с тобой развестись, – коротко сообщил Пьер-Анри.

На лице Маргарет не отражалось ничего, кроме полного безразличия к его словам.

Хорошо, я дам тебе развод, – ледяным тоном произнесла она, чуть поведя бровями.

Это лёгкое движение бровей могло бы быть непроизвольным, могло бы означать всё, что угодно, но Пьер-Анри, хорошо знавший Маргарет, увидел в нём только одно:

Надеюсь, это – всё ?

Пьеру-Анри вдруг захотелось попробовать пробить броню ледяного равнодушия Маргарет.

Я встретил молодую женщину, которую полюбил, и собираюсь, не откладывая, жениться на ней, – неожиданно для самого себя добавил он то, что ни в коей мере не соответствовало действительности.

Вот как ! – Маргарет презрительно усмехнулась.

Пьер-Анри достал из кармана визитную карточку своего адвоката и протянул её супруге.

Рассел, Гэлбрейт и Симпсон, Адвокаты, – прочла про себя Маргарет на отливавшей белизной визитке из твёрдой глянцевой бумаги.

Неожиданно выражение её лица изменилось, и она на секунду зажмурилась, словно появление в её поле зрения человека с фамилией Рассел было чем-то немыслимым.

В плотных массах вязкого воздуха, заполнявшего гостиную, почувствовался резкий запах железа и старой ржавчины.

Завтра мы ожидаем к ужину важных гостей: господин посол, Лионель Мескин де Сюпершери, с супругой окажут нам честь своим визитом, – напомнил Пьер-Анри. – Придёт также со своей женой этот… как его там… – он сделал пренебрежительный жест рукой, – который всё метит на моё место…

Помню, помню, – неожиданно отозвалась Маргарет, – господин Эрве Лабаланс^29, – и лёгкая ухмылка скользнула по её лицу. – У него чудная фамилия^29, не правда ли ?

Пьер-Анри, разумеется, прекрасно понял нехитрую игру слов, но в ответ лишь раздражённо пожал плечами, не придав значения словам Маргарет.

Какая разница, какая у этого типа фамилия ! В последний раз я задал ему такую трёпку, что он выбежал на четвереньках из моего кабинета ! Сделай одолжение, потрудись завтра принять гостей подобающе.

*   *   *

Тиканье больших старинных часов на камине, доставшихся Пьеру-Анри по наследству, и похрустывание свеженакрахмаленных салфеток некоторое время были единственными звуками, нарушавшими тишину, царившую в обеденном зале квартиры семьи Морель. За обеденным столом сидели восемь человек: две супружеские пары гостей, супруги Морель, Элизабет и Энн. Холод, которым было пропитано здесь всё, сочился даже из стен, обтянутых мрачного цвета драпировкой, и усугублял чопорность обстановки. Холод отражался даже от массивных бронзовых канделябров, тускло поблёскивавших в неярких лучах заходящего солнца.

Элизабет была в тот вечер единственным человеком, сидевшим за этим столом, кто был на самом деле счастлив. Чувствуя в воздухе всеми фибрами своей тёмной души бодрящие искры назревающего колоссального скандала, она изо всех сил старалась поддерживать торжественную атмосферу, царившую за столом. Но это ей удавалось с трудом: она уже не могла блеснуть былой лёгкостью великосветской речи, так как её мозг медленно, но уверенно вступал во владения старческого маразма. Её зелёные колдовские глаза искрились от едва сдерживаемого веселья. В очередной раз поймав на себе надменно-пренебрежительный взгляд Элизабет, Пьер-Анри беспокойно заёрзал на стуле.

Голова Маргарет с гладко убранными назад волосами, тонкая шея с бриллиантовой подвеской, подаренной Пьером-Анри в честь рождения дочери, и хрупкое тело, облачённое в роскошное вечернее платье фисташкового цвета, вытянулись и слились в единое – в тонкую натянутую струну. Казалось, что случайное прикосновение к ней вызовет пронзительный резкий звук. Пальцы Маргарет немели от злости и едва шевелились. Краешком глаза она посмотрела на свою худощавую руку с синими прожилками набухших вен, разбегавшихся паутинками, и её холодный взгляд остановился на обручальном кольце. Презрительная улыбка тронула её поджатые тонкие губы. Леденящий взгляд Маргарет скользил дальше к противоположному краю стола.

Молодая женщина! Встретил и полюбил ! Собираюсь жениться ! – вчерашние слова Пьера-Анри переполняли Маргарет еле сдерживаемой яростью, которая так и рвалась наружу. – Да как он смеет так нагло врать мне !

Маргарет, разумеется, почувствовала, что всё сказанное им вчера вечером было ложью, за исключением того, что он желал развестись с ней.

Пьер-Анри сидел, немного ссутулившись, склонившись над тарелкой с обжаренным фуа-гра с ягодным соусом. Весь его облик в данный момент выражал растерянность и неловкость. Лишь где-то, в глубоких морщинках его глаз, таилась тихая улыбка бездомного пса. Ему невероятно повезло, что важнейшая часть его естества была надёжно защищена дубовым столом. В противном случае, пронзительный взгляд Маргарет просто испепелил бы её.

После ужина Пьер-Анри пригласил мужчин в свой кабинет, чтобы предложить гостям продолжить беседу за сигарами и коньяком. Посол, довольно высокий и крепкий пожилой мужчина, медленно поднялся из-за стола, опираясь на него широкими кистями своих длинных рук. Его грузное тело так и клонилось к земле под тяжестью государственных забот, о чём свидетельствовали в последние годы его ссутулившаяся широкая спина и прерывистое дыхание. Небрежно поправив густую гриву седых волос, посол, чем-то напоминающий усталого старого льва, вальяжно проследовал за хозяином дома.

Господин Лабаланс, довольно полный лысоватый человечек невысокого роста, с узкими плечами, выпуклым животом и вечно потными ладонями маленьких рук, немного задержался в обеденном зале и, стоя у окна, о чём-то быстрым шёпотом, временами заикаясь, разговаривал со своей женой. Его маленькие, глубоко посаженные глазки по-крысиному быстро бегали по сторонам, а верхняя губа слегка вздрагивала, как будто он постоянно к чему-то принюхивался. Свои тонкие пальцы с неровными ногтями он всегда держал сжатыми в кулак, большим пальцем внутрь, дабы унять мелкую дрожь, предательски выдававшую нервозность их обладателя.

Вскоре Элизабет пригласила дам в гостиную пить чай.

Яд Маргарет копился с прошлого вечера и искал выхода. Держа в руке бокал шампанского, она подошла к стоявшему лицом к окну гостю.

Хотите, я расскажу Вам, что ожидает вас в ближайшее время ? – обратилась к нему Маргарет с лёгкой улыбкой.

От неожиданности тот слегка вздрогнул и повернулся к хозяйке дома.

Ваши заслуги оценят по достоинству, – продолжала Маргарет ровным голосом, глядя сквозь своего собеседника куда-то вдаль, – и ваша жизнь в одночасье поменяется и потечёт совсем по-иному. Если, конечно, у вас хватит ума и дерзости…

Да, да, для чего же именно ? – отозвался он, как загипнотизированный слушая Маргарет.

…взять и сделать то, что вы уже давно и очень сильно желаете сделать, – слова Маргарет попали точно в цель.

Больше всего на свете Эрве Лабаланс желал избавиться от своего главного врага, начальника и мучителя, Пьера-Анри Морель, не упускавшего случая публично унизить его. А ещё он желал как можно скорее занять его место, что вполне позволяли ему и его дипломатический ранг, и выслуга лет.

Мой муж ждёт вас у себя в кабинете, господин Лабаланс, – с чарующей улыбкой закончила Маргарет, чётко и раздельно произнеся его фамилию.

*   *   *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Комментарии

1    Кладбище Пер-Лашез в Париже (Cimetière du Père Lachaise, франц.): одно из самых известных мест захоронения и один из крупнейших музеев надгробной скульптуры в мире; расположено на востоке города, в 20-м округе Парижа

2    Книжная ярмарка в Блумбери (The Bloomsbery Book Fair, англ.): одна из старейших и самых известных в Великобритании книжных выставок, которая ежемесячно проходит в Royal National Hotel, в Блумбери (Лондон)

3    Corriere della Sera («Вечерний курьер», пер. с итал.): итальянская ежедневная газета; издаётся в Милане с 1876 г. и имеет самый большой раскупаемый тираж среди газет Италии

4    Верона (Verona, итал.): город на северо-востоке Италии, в регионе Венето (Veneto, итал.)

5    Цитата из книги «Великолепный Белый Кролик» (The Great White Rabbit, англ.), автор и иллюстратор Диана Маливани (Diana Malivani)

6    Venegazzu Riserva della Casa: одно из лучших венецианских красных вин, выпускаемое с 1950 г.

7    Венецианский дож (Doge di Venezia, итал.): титул выборного главы Венецианской республики на протяжении более, чем тысячи лет (с VIII по XVIII века)

8    Купидон: в древнеримской мифологии – бог любви

9    Франжипан: общеупотребительное название необыкновенно ароматных цветов тропического дерева плюмерия (цветы названы в честь итальянского дворянина Франжипани, который создал духи с использованием их аромата); этим цветам нередко приписывали колдовские свойства

10    «…медаль на красно-синей ленте…»: имеется ввиду медаль «За боевые заслуги» (Distinguished Conduct Medal, англ.), военная награда второго уровня за храбрость для солдатского и сержантского состава Британской армии; имеет вид серебряной медали на красно-синей ленте

11    «…крест на сиреневой с белым [ленте]…»: имеется ввиду «Военный Крест» (Military Cross, англ.), военная награда третьего уровня за храбрость для офицерского состава Британской армии; имеет вид серебряного креста на сиренево-белой ленте

12    Сахара (Sahara): крупнейшая на Земле пустыня, расположенная на севере Африканского континента

13    «…на базу своего полка под Херефордом…»: имеется ввиду база 22-го полка британского спецназа САС (SAS – см. ниже), которая находится рядом с деревней Креденхилл (Credenhill), под г. Херефордом (Hereford)

14    САС (SAS, Special Air Service, англ.), Специальная Воздушная Служба: элитное подразделение войск специального назначения Великобритании (UK Special Forces, англ.)

15    «Диккенса бы лучше почитал…»: имеется ввиду произведение выдающегося английского писателя Чарльза Диккенса (Charles John Huffam Dickens, 1812-1870) «Посмертные записки Пиквикского Клуба» (The Posthumous Papers of the Pickwick Club, англ.), в котором он, в частности, высмеивает судебные процессы о нарушении брачного обещания

16    «Как сказал классик, «аромат выдержанного сыра неизменно сопутствует отправлению британского правосудия»…» - цитата из произведения выдающегося английского писателя Джона Голсуорси (John Galsworthy, 1867-1933) «Сага о Форсайтах» (The Forsyte Saga, англ.): «the emanation of a refined cheese is indissolubly connected with the administration of British Justice» (англ.)

17    Роберт Херрик (Robert Herrick, 1591-1674): английский поэт, наиболее известным произведением которого считается сборник стихов «Геспериды»

18    «Кролик, беги» (Rabbit, Run, англ.): роман американского писателя Джона Апдайка (John Hoyer Updike, 1932-2009), изданный в 1960 году, в центре внимания которого – тщетные попытки его главного героя по прозвищу Кролик избежать семейных и других социальных уз

19    Mon Plaisir: один из старейших ресторанов французской кухни в Лондоне, находится в центре района Ковент Гарден

20    Mon amour ! - Моя любовь ! (пер. с франц.)

21    Madame est servie - Обед подан (пер. с франц.), старомодное изысканное выражение, употребляемое в высших аристократических кругах французского общества

22    Редьярд Киплинг (Joseph Rudyard Kipling, 1865-1936): английский писатель и поэт, наиболее известным произведением которого считается «Книга джунглей» (The Jungle Book, англ.)

23    «Je vois que la courtoisie française n'est plus ce qu'elle était…»: Я вижу, что французская галантность уже не та, что раньше (пер. с франц.)

24    «Кролик вернулся» (Rabbit Redux, англ.): роман американского писателя Джона Апдайка (John Hoyer Updike, 1932-2009), изданный в 1971 году, вторая книга в серии его произведений о герое по прозвищу Кролик

25    «…по фамилии Пеш…»: игра слов – персик (pêche, пер. с франц.), рыбная ловля (pêche, пер. с франц.), грех (péché, пер. с франц.)

26    «…не считала себя ответственной за тех, кого она приручила…» - перефразированная цитата из произведения выдающегося французского писателя Антуана де Сан-Экзюпери (Antoine de Saint-Exupéry, 1900-1944) «Маленький Принц» (Le Petit Prince, франц.): «… ты навсегда в ответе за всех, кого ты приручил» («Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé», франц.).

27    По книге «Снаути и его друзья» (Snoutie and his Friends, англ.), автор и иллюстратор Диана Маливани (Diana Malivani)

28    The National Café: старинный английский ресторан, находится в здании музея искусств Лондонская Национальная галерея (The National Gallery, англ.)

29    «… господин Лабаланс…»: игра слов – Labalance, от «la balance» (доносчик, стукач, информатор; пер с франц., жаргонное выражение)

Об Авторе

Автор книги, Диана Маливани (литературный псевдоним – Лиана Модильяни) живёт во Франции, в Париже, со своей семьёй, мужем и маленькой дочерью Мишель.

Диана – автор и иллюстратор серии книг для детей, изданных на английском, немецком, французском и русском языках.

Диана – врач, кандидат медицинских наук, специалист по спортивной медицине и диетологии с большим опытом работы в фитнес-индустрии.

Диана увлекается живописью маслом и приготовлением вкусных и здоровых блюд по собственным рецептам.

Другие книги Автора

Диана Маливани

(иллюстрированные книги для детей)

На русском языке

Снаути и его друзья

Великолепный Белый Кролик

Базилио и Мышата

Счастливые Поросята

Медовые Медвежата

Волшебники-Гномы

Потерявшийся Слонёнок

Мышата – Музыканты

На английском языке

Snoutie and his Friends

The Great White Rabbit

Bazilio and the Little Mice

The Happy Little Pigs

The Little Honey Bears

The Gnome Magicians

The Little Lost Elephant

The Little Mouse Musicians

На французском языке

Snoutie et ses Amis

Lapin Blanc Le Magnifique

Bazilio et les Souriceaux

Les Petits Cochons Heureux

Les Oursons de Miel

Les Nains Magiciens

Le Petit Éléphant Perdu

Les Souriceaux Musiciens

На немецком языке

Snoutie und seine Freunde

Der Große Weiße Hase

Bazilio und die Kleinen Mäuse

Die Fröhlichen Kleinen Schweinchen

Die Kleinen Honigbären

Die Zwergen-Zauberer

Der Verlorene Kleine Elefant

Die Kleinen Mäusemusikanten

Content

Модильяни Лиана В объятиях прошлого. Часть 2