Беликов Александр

НОВОГОДНИЙ СПЕКТАКЛЬ

Зря некоторые считают, что работать актёром в детском театре весёло и приятно — это отнюдь не так! Лет пять тому назад я тоже работал в одном ТЮЗе, так такого там натерпелся — до сих пор со слезами вспоминаю! А началось всё с того, что в декабре, незадолго до Нового Года, перед спектаклем, я заснул в костюмерной. Главное, уже надел костюм, пошёл на выход, но заблудился и рухнул где-то между вешалками с одеждой — сказалась хроническая усталость от предновогодних халтур. Сплю я и вижу сон, что должен играть в театре Карабаса-Барабаса роль Пьеро, но на сцену выходить боюсь и поэтому прячусь в зале среди зрителей, а ужасный хозяин театра с плёткой-семихвосткой в руке ходит между рядами и меня ищет. Главное, я понимаю, что сплю, но проснуться не могу — трясусь от страха! А тут ещё какие-то мальчишки показывают на меня пальцем, я им делаю знаки, чтобы не продавали, но куда там — смеются и кричат: «Здесь он, здесь»! Я вжимаюсь в кресло, в последней надежде, что не заметит, но бородатый садист подкрадывается сзади, и по морде меня — хрясь! Тут я и проснулся, а открыть глаза не могу — не открываются они, и всё! Только по многоэтажному мату и понял, что это наш главреж меня «приласкал» (он у нас первый по виртуозности великого матерного, до сих пор не понимаю — как такого похабника допустили к руководству детским театром). Схватил меня этот гад, словно тряпичную куклу, и потащил по коридорам на сцену. С него станется, ему-то, бугаю накачанному, мои шестьдесят килограмм — что пушинка, а то, что у меня от такой тряски голова оторваться может — ему наплевать! А в перерывах между матюками и встряхиваниями моего тела он что-то орал про третий звонок и про то, что я уже полчаса как на сцене должен находиться.

Нахлобучили мне на голову какую-то маску и вытолкнули на сцену, вот и скажите на милость: когда тут в образ входить? А ещё, у меня только один глаз еле-еле открывается, и через маску ни черта не видно, вот как можно в таких условиях работать? Но я же профессионал — пока шёл, сосредоточился и вспомнил слова, а когда дошёл до середины сцены, то уже весь погрузился в роль:

— Здравствуйте, дети, меня зовут Пьеро. Сейчас мы разыграем перед вами комедию под названием: «Девочка с голубыми волосами, Или Тридцать три подзатыльника». Меня будут колотить палкой, давать пощёчины и подзатыльники. Это очень смешная комедия…

Зал встретил мою фразу дружным хохотом: наверное на спектакль пришли зрители, которые действительно считают, что подзатыльники — это смешно. Произнёс я и понял, что дальше играть роль Пьеро не смогу, потому как почти ничего не видно через эту дурацкую маску — только мелкие фрагменты через какую-то щёлочку просматриваются. И куда этот Арлекино запропастился — тоже не понятно! Пока зал смеялся, я судорожно попытался поправить маску, чтобы дырки для глаз на место встали, но в зале от этого стало ещё больше смеха!

Высматривая моего напарника, который должен мне уменьшить количество подзатыльников, путём раздачи оных, я разглядел, что суфлёр почему-то последние волосы на себе вырывает, а режиссёр за кулисами весь красный — хоть выходи и играй Синьора Помидора без всякого грима, кстати, ему и пузо накладное не потребуется — своего хватит!

И тут, сквозь гомон в зале (наверное, в какой-то момент дырка для глаза в моей маске совместилась с ухом), я расслышал шёпот суфлёра:

— Новогодняя сказка!

Вот это новость, оказывается, это новогодний спектакль, а не «Буратино»! От волнения я аж замер на месте: какой ужас! Получается, что я в костюме Деда Мороза вышел на сцену и сказал, что мне будут давать оплеухи и подзатыльники? Вот это фиаско! У меня всё внутри похолодело, но я сохранил самообладание, я же профессиональный актёр, поэтому собрал волю в кулак, моментально перевоплотился и сказал низким, бархатистым голосом:

— Ну, что, дети, как я вас разыграл, вы ведь уже все догадались, что я на самом деле Дед Мороз, а не Пьеро? В зале грянул новый взрыв хохота, суфлёр пошёл фиолетовыми пятнами, а меня в бок что-то больно ударило: я обернулся и с удивлением увидел режиссёрскую туфлю. Надо же было это как-то обыграть, поэтому я поднял огромный башмак нашего главрежа и спросил у зала:

— Дети, а вы не знаете что случилось с мальчиком, который потерял этот ботиночек? Может его съел кто-то?

Эта реплика вызвала в зале новый приступ хохота. Давно у меня не было такого успеха в комедийных ролях, я упивался своим триумфом и вдруг с удивлением заметил, что за кулисами на жирное тело нашего главрежа напяливают костюм зайчика. Можете представить себе такого серого пушистика весом в сто тридцать килограмм? Вот и я постарался не смеяться и продолжил:

— Ребята, а вы случайно не видели мою внучку? Давайте-ка её все вместе позовём: Сне-гу-роч-ка!

По залу опять прокатились волны хохота, и меня тоже смех начал разбирать: как глаз скошу, вижу главрежа в костюме зайчика — такой ржач пробивает, что удержаться никаких сил нет! И тут этот жирный зайка с криком: «А вот и я», выбежал на сцену, естественно я не удержался и заржал во весь голос! А эта жирная ушастая свинья (на правой ноге — полосатый носок, а на левой — коричневая туфля сорок шестого размера) подскакала ко мне и со всего размаху врезала мне кулаком по рёбрам! Я не сдержался и закричал в ответ:

— Козёл, ты что творишь? По сценарию мне надо давать подзатыльники, а не рёбра ломать!

В зале все уже просто заходились от смеха, а зайчик, долго не раздумывая, отвесил мне подзатыльник, от чего маска развернулась вокруг моей морды так, что наступила полная темнота.

— Не боюсь я тебя, серый волк! Вот тебе!

Эту фразу он крикнул в зал, а на ухо мне страшным шёпотом прошипел:

— Детский утренник, спектакль «Новогодняя сказка», и ты, гад, в ней должен играть Волка, а не Деда Мороза! И если сорвешь спектакль — я тебя убью!

Зайчик вырвал у меня из рук свою туфлю и ускакал за кулисы, прижимая её к груди, словно морковку, а я в холодном поту стоял и вспоминал: да, вроде бы мы недавно репетировали такую сказку, но ведь ни единого слова из роли Волка не вспоминается — чистый лист! А тут, мало того, что ни черта не видно, так в этом замкнутом пространстве волчьей маски такой водочно-селёдочный перегар скопился, что голова идёт кругом! Но я же — профессионал, я могу любую роль сыграть, мне бы только хорошего суфлёра, да вот беда — реплик из будки не слышно! Там, в волчьей маске, где-то есть дырки для ушей, но после подзатыльника всё развернулось так, что и не найдёшь — не снимать же маску, право слово, прямо на сцене!

Попытался я подойти к суфлёрской будке поближе, но вместо этого куда-то провалился и упал, наверное, в оркестровую яму. И, видать, на литавры свалился — уж больно знатный грохот вышел! Хорошо, что волчья шуба мягкая, поэтому я не сильно покалечился, только сознание потерял! Как меня вынимали из оркестровой ямы — не помню, только очнулся я лежа на спине посреди сцены, вокруг грохотала музыка, и лихо отплясывала массовка, напевая под фонограмму весёлую песенку.

Толстый заяц, проскакивая мимо, отвешивал мне пинка и злобно шептал:

«Это тебе за козла… Это за Пьеро… А это за Деда Мороза»! Думал, что у меня никакой гордости и чувства собственного достоинства нет.

Хорошо, что волчья шуба мягкая — я два куплета пинков выдержал, а на третий встал и как врезал по наглой заячьей морде! Тут на меня все звери во главе с Дедом Морозом и набросились: кто по шее бьет, а кто под дых, таких мучений я не выдержал и отключился.

Пришло Девятое Мая и Новогодние праздники закончились, я очнулся и с удивлением узнал, что уже давно не работаю в театре. Ну и ладно, не больно-то нужно! Этих ТЮЗов — пруд пруди, а хороших детских актёров — единицы, а всё почему? Потому что работа у нас сложная, нервная, и не все такие нагрузки выдерживают!

Content

Беликов Александр
НОВОГОДНИЙ СПЕКТАКЛЬ