Полина Раевская

Одинока и крайне жестока, или Как выйти замуж за один день

© Раевская П., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.

Фаина Раневская

Глава первая

Свадьба пела и плясала

Жизнь бьет ключом, и все по голове!

Фаина Раневская

– Дорогие Антон и Полина! Сегодня, в этот торжественный для вас день, мы собрались здесь, чтобы… – Красивая, ухоженная женщина говорила что-то еще, но ее слова не достигали моего сознания. В голове крутилась давно услышанная строчка из песни о пышной свадьбе и о невесте, смотревшей сквозь радугу слез на святое распятие. Надо бы потом поинтересоваться у интернет-поисковика, откуда это.

– Прошу ответить невесту!

Мысли с трудом вернулись к реальности. Оглядевшись по сторонам, сквозь застилающую глаза пелену я увидела ходящую желваками челюсть отца, насмешливый взгляд дяди, равнодушные и любопытные выражения на лицах незнакомых мне людей. Стало понятно, что дама, регистрирующая брак, обращается ко мне уже не в первый раз.

– Повторяю, – натянутая улыбка не слишком скрывала ее истинные чувства. – Прошу ответить невесту, является ли ее желание вступить в брак искренним, взаимным и добровольным?

– Да, – еле слышно произнесла я.

– Простите, – губы женщины по-прежнему растянуты, но глаза выдают недовольство, – я не расслышала. Не могли бы вы повторить?

– Да! – гаркнула я что было мочи. Из толпы послышался нервный смешок, но, не найдя поддержки, тут же оборвался. Я усмехнулась, представив, как папенька пригвоздил тяжелым взглядом не к месту развеселившегося гостя.

– Не нужно так кричать, я не глухая, – проворчала женщина, нарушая церемониал. Интересно, а так можно?

Все происходящее дальше моего сознания практически не коснулось. Кажется, мы поставили подписи на каких-то документах и обменялись кольцами (или в другом порядке?). Господи, как же долго и нудно! Нет, совсем не таким я представляла себе этот день когда-то. Ох, не таким.

– Поздравляю вас! Именем Российской Федерации ваш брак зарегистрирован! Теперь жених может поцеловать невесту! – качнув высокой прической, возвышавшейся над головой, словно мачта корабля, дама облегченно вздохнула. Такое ощущение, что она только что выдала замуж засидевшуюся в девках неказистенькую дочку. Хотя зря я цепляюсь к работнице загса – в конце концов, ее можно понять: невеста ей сегодня попалась ну очень уж «тяжелая», то встанет не там, то вопрос не услышит, то и вовсе начинает хихикать невпопад. А ведь за вознаграждение, назначенное моим щедрым папашей, тетушка вполне могла бы и потерпеть. Да и вообще, мне, как дочери олигарха, положено быть капризной и своевольной. Жаль только, что это не так. Иначе и брака этого никогда не было бы.

А церемония, между тем, шла своим чередом. Настала самая неприятная часть программы, избежать которой я из-за данного отцу обещания никак не могла. Растянув губы в счастливой улыбке, я подставила их муженьку, успев, правда, прошипеть сквозь зубы, дотянувшись до его уха:

– Только попробуй язык высунуть! Откушу!

Антон даже не подумал испугаться: усмехнувшись, он сграбастал меня в охапку и подарил такой долгий и страстный поцелуй, что кто-то из гостей даже восхищенно присвистнул.

Не имеющий опыта семейной жизни, новоиспеченный муженек, видимо, еще не знал, что супругу следует слушаться. Хотя, может, он рассчитывал, что у меня от страсти закружится голова и я забуду данное ему обещание. Вот уж напрасно! Если поцелуй и потревожил мое девичье сердце, то виду я не подала. Поэтому сначала пригвоздила мужа к полу высоченной шпилькой, не забыв прикрыть наши ноги платьем, а затем сомкнула зубы вокруг его языка, коварной змеей проникшего в мой рот. Антон охнул и отпрянул, но тут же взял себя в руки, вернув лицу безмятежное и счастливое выражение. Улыбаясь во весь рот, губы он, тем не менее, держал сомкнутыми. Подозреваю, не хотел, чтобы окружающие заметили его кровавый оскал – когда нужно, хватка у меня бульдожья. Ничуть не раскаиваясь, я послала парню торжествующий взгляд, мол, тебя ведь предупреждали!

Он вновь усмехнулся и, галантно подставив локоть, повел меня прочь из зала торжественных регистраций в холл, где нас давно ожидали докучливые папарацци. Гости дружной гурьбой потянулись следом.

На пороге мой новоиспеченный муж остановился, весело оглядел собравшихся фотографов и под их одобрительные возгласы, сопровождаемые вспышками камер, подхватил меня на руки. Вернее, попытался это сделать. Он же не знал, что и на этот случай у меня припасен для него сюрприз: тяжелым кулем повисла я на супруге, решив продемонстрировать миру закон земного тяготения в действии – будь жив Ньютон, очень порадовался бы.

Антон, который провел в спортзале не один день, испытание выдержал. Хотя и не скажу, что с честью: поднять меня, словно пушинку, ему не удалось. Скорее в тот момент он напоминал штангиста, пошедшего на мировой рекорд: лицо побагровело, глаза вылезли из орбит, ноги вот-вот согнутся под непосильной ношей. Зато молодая супруга оказалась хороша! Улыбаясь журналистам во все свои тридцать два ровных зуба, я, как и положено только что сочетавшейся узами Гименея невесте, излучала неземное блаженство. А уж что вызвало эти эмоции: любовь к мужу или доставленные ему неудобства, о том папарацци знать совсем не обязательно.

Уверена, фотографии получатся чудные! Представляю себе заголовки завтрашних «желтых» газет: «Сын известного чиновника – дутый пузырь!», «Антон Оленин чуть не надорвался, пытаясь поднять свою легкую супругу», «Жених с трудом смог взять вес в пятьдесят пять килограммов». На самом деле я вешу пятьдесят восемь кэгэ, но это наша с весами страшная тайна. Для таблоидов мой вес составляет красивую и ровную цифру, состоящую из двух пятерок.

– Весело тебе, да? – прошептал мне на ухо Антон. – Развлекаешься?

– Да, дорогой, – проворковала я, продолжая ослепительно улыбаться. – А тебе разве грустно?

– Что ты, милая, нет, конечно! Ты же понимаешь – ради тебя я готов на все! – в голосе новоиспеченного супруга слышалась насмешка.

– Ну, тогда готовься, любимый, у меня для тебя еще есть немало сюрпризов, – я послала супругу взгляд, полный обожания, – уверена, фотография именно этого момента станет у таблоидов второй по популярности.

Представляю, сколько девичьих слез прольется на этот снимок, сколько волос будет вырвано в отчаянии. Не певец, не музыкант, и вообще парень без определенного занятия и даже места жительства (то тут поживет, то там), мой супруг имеет столько поклонниц, что сам Джастин Бибер наверняка зеленеет от злости в своей Америке. Хотя, пожалуй, до смазливого кумира юных особ мой новоиспеченный супруг все же не дотягивает. Тут я, конечно, погорячилась, но в любом случае Антон Оленин – личность известная и весьма популярная. Чего не скажешь обо мне – в светских хрониках я не отмечена, да и вообще веду противоестественный для моей родословной образ жизни тихой, скромной монашки.

По крайней мере, так было до недавнего времени…

Глава вторая

От сумы, тюрьмы и загса не зарекайся. За два месяца до свадьбы

Счастье – понятие для средних во всех отношениях граждан, и справедливости тут нет никакой.

Фаина Раневская

– Что?! – слова отца достигли моих ушей, но не желали доходить до сознания. – Пап, ты вообще о чем сейчас?! Какая свадьба?! Какое еще объединение кланов?! Ты серьезно, что ли?! Мы в каком веке живем, ау?! – от возмущения я даже задохнулась и теперь была вынуждена изображать выброшенную на берег рыбу: то закрывала рот, то открывала его, не в силах наполнить легкие воздухом. – Не забыл, что я независимая и вполне себе самостоятельная личность? Ты уж прости, я с уважением отношусь к тому, чем ты занимаешься, но вся эта история про родовые браки… Еще раз извини, конечно, – негодование негодованием, а про хорошие манеры забывать не стоит, тем более в разговоре с отцом, – но мы же не Габсбурги, в конце концов, какие-нибудь.

– А при чем тут Габсбурги? – не понял папенька.

– Ну как же, – пришел мой черед удивляться отцовской неосведомленности, – они славились своими династическими браками, предпочитая открытому противостоянию с соседями родственные с ними же связи. Кстати, это не сильно им помогало, ты бы учитывал. Да и вообще, в наше время брак детей чаще приводит к ссорам между их родителями, нежели к дружбе. Неужели не знаешь?

– Полина, – отец вздохнул, и мое сердце сжалось от жалости, которую я тут же в себе подавила, вспомнив рекомендации своего психоаналитика. В конце концов, не только отец потерял в свое время жену, но и я мать. Моей вины в том, что он одинок, нет никакой. Так что я вовсе не обязана класть свою жизнь на жертвенный алтарь божества по имени «Папенька».

Тот, правда, еще не подозревал, что перед ним стоит обновленная версия дочери, и поэтому терпеливо ожидал привычной реакции. Действительно, раньше я бы кинулась в его объятия, поцеловала в щеку и заверила в том, что буду послушной девочкой и сделаю все, как он велит. Но теперь – не раньше. Я вовсе не намерена выходить замуж за Антона Оленина, как бы этого ни хотелось дражайшему родственнику.

В глазах отца промелькнуло удивление, но, видимо, решив, что просьба и впрямь очень необычна и посему требует чего-то большего, нежели тяжкий вздох и выразительный взгляд, он пустил в ход «тяжелую артиллерию».

– Полина, – повторил он мое имя, стремясь усилить воздействие. Он всегда называет меня именно так, когда заводит какой-нибудь серьезный разговор, – дочь, – о, давление усиливается, – когда ты родилась…

Ну неужели, пап? Ты всерьез думаешь, что я поведусь на это? Сейчас ты мне расскажешь, как изменилась твоя жизнь после моего появления на свет, как ты, потеряв жену, обрел новый смысл существования. Каждый раз, когда ты говоришь о смерти мамы, непременно в связке с фактом моего рождения, ты, я надеюсь, все же невольно, обвиняешь и меня в тяжелейшей утрате, от которой так и не смог оправиться. Этот груз вины, который не всякий взрослый осилит, я тащила на себе все свое детство. Но теперь довольно! Больше это не сработает!

Я осталась верна данному себе зароку – обычные папины приемы в этот раз действительно не подействовали: хвала моему психоаналитику. Правда, от нежеланного брака меня это все равно не спасло – дражайший родственник нашел другой способ заставить меня поступить так, как ему было нужно. Хотя такой подлости я от отца, конечно же, не ожидала…

Глава третья

Крепкий орешек

Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой воспитанной тварью.

Фаина Раневская

– Горько! – закричал дядя Веня и брякнул рюмку об пол. Я бросила насмешливый взгляд на отца, который с каменным лицом выслушал тост брата, никак не выразив своего неудовольствия. Уверена, подобная выдержка обошлась ему дорого – еще один шрам на сердце, не иначе. Мне ли не знать, какие бури бушуют сейчас в душе папеньки, у которого с ближайшим родственником, мягко говоря, весьма натянутые отношения. Будь воля отца, ноги бы дяди-Вениной не было на этом торжестве, но не мог же он, в самом деле, порадовать журналистов подобной сенсацией. Не то чтобы отец очень уж боялся служителей пера, но и привлекать их внимание лишний раз особенно не жаждал. Тем более что те и так уже подбивали клинья к нашему родственнику, обещая ему солидное вознаграждение за откровенный рассказ о детстве и отрочестве Алексея Ивановича Ульянова, об основных вехах его пути к богатству, а также об отношениях с родней.

Дядюшка мой, всю жизнь проработавший простым шофером, брата своего откровенно презирал, считая дармоедом и вором, что, правда, отнюдь не мешало ему регулярно вымогать у него деньги, не мучаясь при этом угрызениями совести. Дядя Веня считал, что вполне мог бы зарабатывать и сам, рассказывая телевизионщикам все, что они жаждут узнать, и даже больше, но, считая себя порядочным человеком (утверждение, конечно, спорное, но кто я такая, чтобы судить?), а также из уважения к памяти родителей этого не делал. По мнению моего дядюшки, беря деньги с брата, он таким образом компенсировал себе упускаемую выгоду.

И вот такому-то родственнику ничего не подозревающий ведущий и предоставил слово. Уверена, знай он о том, что за этим последует, сто раз бы подумал, прежде чем это сделать. Увы, никто его об этом не предупредил, и теперь я не без злорадного удовольствия наблюдала, как организатор торжества то краснел, то бледнел, то поправлял галстук-бабочку, слушая дяди-Венину поздравительную речь, в которой и матерная частушка присутствовала, весьма, кстати, к месту, и сопровождаемое выразительным взглядом в сторону двух отцов напоминание молодоженам о том, что лучше жить бедно, но честно, и несколько сальных шуточек на тему первой брачной ночи.

Дядя Веня откровенно забавлялся, что меня ничуть не огорчало – в конце концов, должен же на свадьбе хоть кто-нибудь веселиться. Оглядев присутствующих – всех, до кого я дотянулась взглядом, я прочла на их лицах брезгливость вперемешку с таким ужасом, словно они застали в своей постели гремучих змей. Усмехнувшись, я поднялась для исполнения воли дядюшки. Антон, наученный горьким опытом, больше не рисковал и язык держал за зубами. Так что поцелуй у нас вышел весьма целомудренным, на радость мне и к неудовольствию дражайшего родственника.

– Эх, молодо-зелено, – крякнул он и, резко наклонившись к сидящей рядом с ним даме (жене иностранного дипломата, между прочим), смачно поцеловал ее взасос. – Вот как надо! – гордо провозгласил он, вытирая рот рукавом парадного пиджака. По всему видно – возмущенное щебетание неожиданной избранницы его волновало мало. В воздухе запахло международным скандалом, и, если бы не мой новоиспеченный тесть, неизвестно, чем бы дело закончилось.

Хорошо еще, что Казимир Порфирьевич Оленин, как и положено чиновнику его уровня, обладал молниеносной реакцией. Мигом оказавшись рядом со вскочившим в возмущении посланником иностранного государства, он принялся что-то быстро нашептывать тому на ухо. Разобрать, что именно, я не могла, но, подозреваю, тесть приносил дипломату свои глубочайшие извинения. А может, врал что-нибудь про странные свадебные традиции русских, согласно которым гости обязаны целоваться друг с другом. С него станется!

Бросив насмешливый взгляд на отца, я заметила на его лице все признаки еле сдерживаемой ярости. Как и большинство людей его комплекции, папенька в стрессовых ситуациях сильно потел. Вот и теперь на его круглом, словно блин, лице блестели крупные капли пота. А судя по цвету кожных покровов, отец и вовсе близок к апоплексическому удару. Нервным движением руки он ослабил галстук, тугой удавкой обхвативший его мощную багровую шею, затем достал из нагрудного кармана платок и промокнул им лоб.

Впрочем, дяде Вене, похоже, до всего этого не было никакого дела. Как и до покинувших его сотрапезников (тесть усадил их рядом с собой). Со словами «мне же больше достанется» дядюшка принялся накладывать себе на тарелку разнообразные яства, нимало не заботясь о том, что многие из них не достигают посуды, падая на белоснежную скатерть. Исполнительный официант, подскочивший, чтобы оказать мужчине помощь, был отправлен тем восвояси.

– Что я, сам себе еды, что ли, не наложу? Чай, не баре какие-нибудь, – проворчал мой родственник и, подмигнув мне, весело принялся закидывать пищу в рот.

Для большинства гостей, впрочем, случившееся осталось незамеченным, – стараниями профессионального ведущего праздник после небольшой заминки потек своим чередом, строго следуя заранее утвержденному сценарию. Один за одним присутствующие брали слово, чтобы поздравить «счастливых молодых» со «знаменательным событием». Одни ограничивались банальным набором фраз, другие (таких, к слову, оказалось большинство – сказывался высокопоставленный статус) пускались в витиеватые рассуждения о смысле жизни вообще и брака в частности. К примеру, весьма известный журналист сравнил нашу семью с отправляющимся в большое плавание судном. Он пожелал нам легко обходить все встречающиеся на пути рифы, сделав комплимент моему новоиспеченному супругу, назвав его умелым «капитаном корабля». Конечно, у меня на этот счет имелись серьезные сомнения, но, помня об условиях соглашения с отцом, я сумела сдержаться и не высказать их вслух.

Гости продолжали соревноваться друг с другом в красноречии, рискуя сделать торжественную часть бесконечной – казалось, что продолжительность тостов напрямую связана с количеством спиртного, выпитого оратором.

И все же всему когда-то приходит конец. Сколь длинным ни казался мне день, он все же сменился вечером, а затем и ночью. Праздник, несмотря на старания лучшего в стране ведущего, уже давно жил своей жизнью – избалованная публика вяло приветствовала сменявших друг друга артистов, не слишком, впрочем, на это обижавшихся. Да и чего дуться, если деньги все равно заплачены? Кроме того, выступая на корпоративах и закрытых вечеринках, звезды шоу-бизнеса и не такое видели.

Лишь несколько человек с жадностью следили за представлением. То были мои любимые подружки из клуба «Брекетоносцы».

Глава четвертая

Рождение красавицы. Восемь лет до свадьбы

Чего только не делает с человеком природа, причем все без наркоза.

Фаина Раневская

– И как долго ты будешь носить эту «железную маску»? – как обычно, папенька не слишком подбирал выражения, нимало не заботясь о моих чувствах.

– Врач сказал – не меньше года. Может, и больше, – спокойно ответила я, встретив недовольный прямой взгляд отца.

– Ничего себе! – усмехнулся он. – Впрочем, ты права… Нельзя же жить с такой челюстью…

Казалось, мне пора бы приобрести иммунитет на папины оскорбления, но не случилось. Вот и в этот раз, сглотнув подступивший к горлу ком, я вскинула голову и произнесла не без обиды:

– Вообще-то доктор сказал, что брекеты нужно было еще в детстве поставить. Сразу после смены молочных зубов постоянными. А теперь, конечно, выравнивание прикуса займет больше времени.

– Не пойму, – усмехнулся отец, – ты меня упрекаешь в чем-то? Ну, извини, что я был вынужден работать, как проклятый, чтобы обеспечить тебе благополучную жизнь. Извини, что так и не женился, так как не хотел, чтобы у моей неблагодарной дочери была мачеха. Извини, что был тебе плохим отцом.

– Да нет, пап, ну что ты! – как и в других подобных случаях, стоило отцу познакомить меня со своим видением ситуации, как обида тут же сменилась чувством вины. – Конечно, ты прав, да и откуда тебе было знать… Мне самой давно следовало обратиться к ортодонту, а я все откладывала…

– То-то же, – довольно проворчал отец. – Оно-то, конечно, тебе нужна эта штука – вон как челюсть-то вперед выпирает. Если б не это, быть тебе красавицей, как матери-покойнице, царствие ей небесное. А вообще, дочь, мой тебе совет – ты на людях-то не улыбайся пока. И так-то не сказать, чтобы тебя улыбка красила, а уж теперь…

Проглотив очередную обиду и напомнив себе, что отец так говорит не со зла, я чмокнула его в макушку и отправилась в свою комнату, чтобы, уединившись в ее тиши, поделиться своими переживаниями с теми, кто меня по-настоящему понимает.

Глава пятая

Отель «У тихой сосны». Знакомство

– Чем умный отличается от мудрого?

– Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него не попадает.

Из афоризмов Фаины Раневской

– Добро пожаловать! – губы дежурного администратора расплылись в не менее дежурной улыбке. Ее густо подведенные глаза внимательно шарили по нашим лицам, а их обладательница пыталась понять, чего ожидать от только что прибывшей парочки богатеев. Видимо, женщина осталась довольна проверкой, так как расслабила напряженное лицо и, поправив слегка полноватой рукой идеальную, волосок к волоску, прическу в стиле «каре», кокетливо улыбнулась моему супругу. – Разрешите мне лично проводить вас в ваши апартаменты, – дама еще шире растянула губы в улыбке. В какой-то момент я даже испугалась – казалось, еще чуть-чуть, и администратор получит профессиональную травму – в конце концов, не всякий рот выдержит подобную нагрузку. Хотя, может, существуют специальные тренажеры для гостиничных служащих, помогающие тем обрести способность растягивать рот до ушей, обходясь без порванных мышц и вывихнутой челюсти?

Правда, долго размышлять на этот счет мне не пришлось. Загипнотизированная улыбчивым администратором, я не сразу осознала смысл ее слов, а когда он все же дошел до моего сознания, страшно возмутилась.

– Куда вы нас проводите? – произнесла, слегка заикаясь. – В номер?! Один?! Не в два номера?! Мы же заказывали отдельные комнаты! Вас разве не предупредили?

Улыбка медленно сошла с лица отельной служащей, сменив выражение на растерянно-испуганное. Лоб женщины покрылся испариной, красивые ухоженные руки тряслись мелкой дрожью.

– Нет, но… – ее глаза округлились от испуга – если выяснится, что администратор что-то напутала, с места своего она вылетит тут же. Мне даже стало ее немного жаль, но затем я напомнила себе о цене ее ошибки и решительно перешла в наступление.

– Безобразие! Я же звонила вам! Как так можно, в конце концов?! – роль капризной дочери олигарха давалась непросто, но не на шутку перепуганная дама это вряд ли заметила. Ее белое как полотно лицо демонстрировало эмоции человека, над которым навис карающий топор палача.

– Но как же… Ведь… Подождите секундочку.

Женщина принялась лихорадочно стучать по клавиатуре стоящего перед ней ноутбука, изучая видимые только ей записи. Внезапно ее глаза засияли радостью, а коже лица вернулся естественный цвет.

– Ну вот же! – торжествующе провозгласила она, разворачивая умную технику экраном к присутствующим – Вот! – повторила, тыча в него наманикюренным пальчиком. – У нас все фиксируется, – важно продолжила администратор. – Каждый звонок, каждое обращение. Так что…

– И что? – решимости в моем голосе заметно поубавилось – уж больно уверенно выглядела собеседница.

– А то! – подняла та вверх указательный палец. – Вы ведь сами отменили заказ на два номера. Тут все записано!

– Твои проделки? – прошипела я, оборачиваясь к супругу, который во все время нашего разговора не проронил ни слова, с нескрываемым любопытством наблюдая за происходящим.

– Не льсти себе, подруга, – усмехнувшись, произнес он. – Слишком много усилий. Только представь – мне пришлось бы узнать, в какой отель нас отправят, затем выяснить здешний номер телефона, номер брони… – парень демонстративно зевнул. – Столько возни и ради чего? – он насмешливо окинул взглядом мою фигуру с ног до головы, отчего я непроизвольно съежилась. Но, тут же вспомнив наставления моего психоаналитика, гордо вскинула голову и перешла в наступление.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Какого дьявола творится? Хотя… Не хочу я вникать в подробности. Желаю только отдельный от этого субъекта, – я бросила презрительный взгляд в сторону Антона, – номер.

– Но это невозможно, – заикаясь, проговорила дама, снова меняя цвет лица с бледно-розового на снежно-белый. – Сейчас «высокий сезон» – все номера заняты. К нам за год записываются. Вам и так очень повезло, ведь если бы не ваш отец… Нам пришлось отказать другим новобрачным, которые этот номер забронировали раньше. Огромную неустойку выплатить, не говоря уже о репутационных потерях… – казалось, еще чуть-чуть – и женщина заплачет.

– Милая барышня, – Антон решительно шагнул за стойку и положил свою руку поверх ладони отельной служащей. Та ойкнула и, зардевшись, принялась бормотать, что «вообще-то клиентам находиться здесь не положено». «Клиент» и бровью не повел.

– Не обращайте внимания на мою жену, – проговорил он. – Видите ли, у нее очень скверный характер, а тут еще и пэмээс к тому же.

Я возмущенно вскрикнула, но Антон и не подумал извиниться.

– Понимаете, – проговорил он, еще ближе наклоняясь к администратору, – мы с женой немного повздорили. Приревновала она меня, представляете? И к кому? К моей подруге! Прочла, видите ли, нашу с ней переписку в телефоне. Понимаете?

Женщина завороженно кивнула, явно подпав под обаяние моего муженька. Мне ли не знать, как это бывает?

– Ну и вот… – Антон, для которого подобная реакция женского пола на его речи – дело привычное, только усмехнулся и продолжил как ни в чем не бывало: – Понятно, что милые бранятся – только тешатся, но… – Парень выдержал выразительную паузу и произнес торжественно: – Я ее боюсь! В гневе она страшна! Однажды ножом в меня метнула! Можете себе представить, до чего ревнивая особа? Испанка просто! Кармен!

Я с изумлением взирала на разыгрываемый передо мной спектакль, от негодования не в силах вымолвить ни слова.

– Поэтому я буду вам очень признателен и, поверьте, в долгу не останусь, – Антон красноречиво похлопал себя по нагрудному карману, из которого торчал краешек бумажника, – если вы найдете для нее отдельный номер. Пусть даже самый маленький. Пусть даже каморку прислуги.

– Эй, – возмутилась я, – а почему это для меня?

– А для кого же еще? – удивился Антон. – Это же ты со мной не хочешь в одном номере находиться?

– Да, но это же ты меня боишься, – ехидно парировала я.

– Ребята, – вмешалась в нашу перепалку администратор. На ее лице отразилось отчаяние. – Не спорьте! Все равно не смогу вам ничем помочь. – Женщина едва не плакала. – Ну нет у нас лишних номеров! Нету! Никаких: ни больших, ни маленьких, ни самых завалящих. Хотя таких у нас в принципе не имеется. Ну правда! – женщина прижала руки к груди, демонстрируя крайнюю степень раскаяния.

– Да-а-а, ситуация, – протянул Антон, озорные черти в глазах которого плясали тарантеллу, выдавая истинные эмоции своего хозяина. – Что ж, – добавил он, – придется нам жить вместе, дорогая.

– Только под страхом смерти, дорогой, – язвительно парировала я.

– Это угроза? – поинтересовался муженек.

– Понимай как хочешь, милый, – прошипела я сквозь зубы.

– Говорю же: не женщина – огонь! – восхищенно проговорил Антон, поворачиваясь к служащей отеля. Та растерянно кивнула, не зная, как реагировать на происходящее.

– Да вы не беспокойтесь, – не очень уверенно проговорила она, обращаясь ко мне. – Номер для новобрачных огромный. Целая квартира – там, помимо спальни, еще гостиная имеется с диваном. И ванных две…

– Вот видишь, любимая, – Антон весело рассмеялся. – Целых две ванные комнаты и даже диван – все, как ты любишь!

– Иди ты к черту, – зло проговорила я и решительно направилась к огромной лестнице, понятия не имея, куда двигаться дальше.

– Подождите, – прокричала администратор, – сейчас я вас провожу!

Женщина выскочила из-за стойки и, жестом приказав носильщику взять наши чемоданы, красивой ладьей поплыла впереди нас, грациозно покачивая пышными бедрами. Ворча себе под нос ругательства, я отправилась следом. Сзади пыхтел служащий отеля, явно недовольный тем, что мы проигнорировали лифт. И только мой супруг излучал спокойствие и умиротворение. Казалось, из всех присутствующих лишь он по-настоящему счастлив. Впрочем, это вовсе не свидетельство о его хорошем характере. Просто, будучи поверхностным и весьма легкомысленным молодым человеком, Антон по определению не способен на сильные эмоции. Даже негативные.

Глава шестая

«Военный совет». За месяц до свадьбы

Мое богатство, очевидно, в том, что мне оно не нужно.

Фаина Раневская

– Как-то так… – произнесла я, заканчивая рассказ.

– Вот это да! – восхищенно проговорила Машка, прикрывая рот ладошкой. – Слушай, прямо как в рыцарских романах! Не зря мы тебя «шоколадной принцессой» прозвали!

– Ага! – Лилька и не думала скрывать своего возмущения. – Тоже мне король – Ульянов Алексей Иванович. Его монаршее величество! Что он о себе возомнил, а? Дикость какая – дочь замуж по договоренности выдавать! И это в наше время! А жених твой! Он-то чего?

– Господи, да какая мне разница? – возмутилась я. – Наверняка папа пообещал ему новый «Феррари» или еще какое-нибудь щедрое вознаграждение. Мне-то что прикажете делать?

– Ой, Поль, ну что ты как маленькая, в самом деле? – беспечно махнула рукой Маша. – Отнесись к этому как к забавному приключению. Тем более что Антон этот, м-м-м, – подружка прикрыла глаза и причмокнула языком, демонстрируя свои восторги по поводу моего неожиданного суженого.

– Тебе-то откуда знать? – вмешалась в разговор молчавшая до сего момента Наталья.

– Так видела я его по телевизору, – удивилась Машка, – мелькает постоянно в светской хронике. Очень даже обаятельный субъект.

Я возмущенно фыркнула, не решаясь рассказать девчонкам о том, какую обиду этот обаятельный субъект нанес мне в юности.

– Вот и забирай его себе! – широким жестом «подарила» я парня подруге. – Полцарства тому, кто меня от него избавит.

– Не могу, – разочарованно вздохнула Машка, – у меня есть Серый!

– Угу, а то бы ты, конечно, во все тяжкие пустилась, – Лилия и не подумала скрыть насмешку.

– А почему нет? – парировала подруга. – Я ж не ты – в «синие чулки» не записывалась! – ехидно добавила она.

– Кто тебе сказал… – начала Лилька, проводя по туго стянутым в «учительский» пучок волосам, имеющим естественный «мышиный» цвет. Тонкие, не тронутые помадой губы мелко задрожали от возмущения. Девушка нервно сняла, а потом вновь нацепила на нос очки – верный признак того, что она готовится к решительной схватке. Понимая, что разговор рискует по традиции перерасти в склоку, я быстро вмешалась.

– Девочки, – подняла вверх правую ладонь, – может, хватит уже? Я к вам за советом, а вы… Мне-то что делать?

– Поль, – Лилька возмущенно выдохнула. – Что тут думать? Пошли отца своего к чертовой бабушке, и дело с концом. Кстати, зачем ему вообще весь этот карнавал? Что за бредовая идея?

– Ну, с его точки зрения, она очень даже логичная, – вздохнула я. – У него серьезные проблемы в его кондитерском бизнесе. Как он говорит, над ним сгустились тучи. Копают под него сотрудники правоохранительных органов, и я так понимаю, им есть что нарыть. Ну, а Оленин этот, не Антон, отец его – Казимир Порфирьевич – фигура, как известно, влиятельная. Он там то ли в правительстве где-то работает, то ли около того, но на самый верх вхож, – я выразительно закатила глаза и для усиления эффекта подняла к потолку указательный палец. – Ну и вот… По всему выходит, что обеим сторонам эта свадьба выгодна. Папенька мой, превратившись из обычного шоколадного фабриканта в родственника самого Оленина, сразу оказывается вне зоны досягаемости для своих врагов, ну и Казимир этот, понимаешь, Порфирьевич, я так полагаю, получает материальные преференции. Ему по чиновничьему статусу бизнесом заниматься не положено, зато сынку его – в самый раз. Оболтус и шалопай, он мало на что способен самостоятельно, но уж владеть пакетом акций фабрики моего отца даже он в состоянии. Работа, как вы понимаете, непыльная. В общем, все в выигрыше. Кроме меня, разумеется…

– Да уж… – Наташка задумчиво взъерошила свои волосы, отчего они тут же встали дыбом, превратив ее из солидной матери троих детей в озорную девчонку, которой она, по сути, и являлась. Жестом подозвав официанта, заказала еще вина – выпить подружка любит и умеет.

– Поль, – проговорила она, отпивая из пузатого бокала сухое красное, – понимаем твои сомнения. Но это твоя жизнь, и ты не должна жертвовать ею ни в чьих интересах. А деньги для фонда… Ну, найдем где-нибудь. Как-нибудь, – Наткин голос звучал не очень уверенно.

– Да, Полина, – Машка вытянула вперед ладонь, и девчонки по очереди положили на нее свои – жест, позаимствованный нами у четырех мушкетеров. – Один за всех, и все за одного! – торжественно проговорила Мария. – Если твой отец откажет нам в финансировании… Пусть! Начатое дело все равно не бросим. И тебя тоже!

– Так-то оно так, но как же Вовка? – я сглотнула подступивший к горлу ком, вспомнив последнего нашего подопечного – мальчишку, родившегося с серьезной зубочелюстной аномалией. На ее устранение требовалась баснословная сумма, которой у родителей, разумеется, не было. Именно поэтому они и обратились к нам, мы обещали помочь. И вот теперь…

Решительно махнув головой, я положила свою руку поверх девчоночьих, принимая, наверное, самое трудное решение в своей жизни. Позднее, дождавшись, когда Лилька снова сцепится с Машкой по очередному надуманному поводу, тихонько выскользнула из ресторана на улицу и, набрав номер отца, произнесла одну-единственную фразу, навсегда изменившую мою судьбу:

– Я согласна, пап!

Глава седьмая

Первая встреча членов клуба «Брекетоносцы». Восемь лет до свадьбы

Главное – живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить.

Фаина Раневская

Понимая, какое впечатление производим на окружающих, и в хулиганском порыве желая усилить эффект, мы ввалились в ресторан, улыбаясь во весь рот. Оказавшись едва ли не впервые в жизни среди себе подобных, я испытывала совершенно новые, неизведанные доселе чувства. Гордо вскинув голову, прошествовали мы к своим столикам, провожаемые изумленными взглядами официантов. Уверена, такое количество людей со скобками на зубах сразу в одном месте им ранее видеть не доводилось.

– Ну что? Вдарим по орехам? – пошутила высокая эффектная девица, плюхаясь на стул рядом со мной. – Меня, кстати, Натальей зовут, – добавила она, протягивая тонкую ладонь с длинными, как у пианиста, пальцами. – Ник на форуме «Ласточка».

– А я Полина, – неуверенно пожала я ее кисть своей широкой лапой. – «Золушка».

– Ой, а это что? – удивленно проговорила новая знакомая, заметив белые шрамы на костяшках моих пальцев.

– Ничего, – испуганно отдернула я руку, быстро пряча ее за спиной.

– Ничего себе ничего! – возмущенно проговорила Наталья. Ее голубые глаза горели азартным блеском взявшей след гончей. – Так, давай, подруга, колись, – прошептала она, наклоняя ко мне свою коротко стриженную головку.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что нас никто не подслушивает, – остальные участники встречи весело щебетали кто о чем и каждый о своем, я, пожав плечами, тихонько произнесла:

– Когда нервничаю, грызу кожу на руках. А она… В общем, новая растет неровными слоями. Отсюда и шрамы.

– Да… – задумчиво протянула Наталья, – а нервничаешь ты, судя по всему, много. Это невроз, сестрица. Самый что ни на есть настоящий! Тебе к специалисту нужно!

– К психиатру? – ахнула я, вспомнив угрозы отца сдать меня в клинику, озвученные им сразу после того, как он впервые заметил следы моей нервной деятельности.

– Зачем к психиатру? – удивилась девушка. – Психотерапевт подойдет.

– А что, есть разница? – осторожно поинтересовалась я.

– Ага, – весело кивнула Наталья. – Психотерапевт занимается пограничными состояниями, а психиатр пытается помочь тем, кто эту самую границу уже перешел. Ты вроде как еще в мире нормальных. Правда, смотришь ты на всех затравленным зверьком, но взгляд вполне разумный. Не переживай! И тебя вылечат, и меня вылечат! – процитировала она знаменитую фразу из комедии Леонида Гайдая.

Нервно хихикнув и не найдя что ответить, я спрятала лицо за волосами, низко склонившись к своему стакану с морковным соком. А вот у моей новоиспеченной подруги рот не закрывался. Она поведала мне, что недавно пережила депрессию и теперь регулярно посещает психоаналитика, дабы разобраться в ее причинах.

– И как? Успешно? – вклинилась я в монолог, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.

– Ты даже не представляешь! – с жаром воскликнула девица. – Оказывается, все мы родом из детства! Какие-то события, которые нам казались рядовыми, вполне могли оказать сильное, разрушающее воздействие на психику. Отсюда тревоги, страхи, неуверенность в себе. А апогеем всего становится депрессия. В моем случае к детским травмам еще и неудовлетворенность работой добавилась. Вот ты кем работаешь?

– Никем, – пожала я плечами и добавила, усмехнувшись: – Дочерью.

– О, тоже тема! – мой ответ совсем не удивил Наталью. – Токсичные родители, да? Они на тебя всю жизнь положили, долг платежом красен и все такое?

– Примерно так, – я решила не вдаваться в подробности. Да и о наших взаимоотношениях с отцом вот так с наскока разве расскажешь?

– Это тоже знакомо! Но решаемо! Я, как к доктору своему пошла, так другим человеком сразу стала! Хочешь, дам тебе его номер телефона?

– Н-не знаю, – заикаясь, произнесла я, как всегда теряясь перед подобным напором. Хотя совершенно очевидно – стоит новой знакомой нажать чуть сильнее, и я послушно отправлюсь в любые дали к любому доктору. А что поделать, если личные границы у меня весьма условны, спасибо папеньке? Ситуацию спасла миловидная блондинка, только что вошедшая в зал. Стальные скобки на зубах девушки свидетельствовали о том, что явилась она на нашу встречу, поэтому, отчасти чтобы отвлечь внимание Натальи от моей персоны, отчасти желая поддержать вновь прибывшую, я помахала ей рукой, призывая присоединиться к нам. Улыбнувшись металлической улыбкой, девица радостно потрусила в нашу сторону.

– Ой, девочки, простите, я, как всегда, опоздала, – произнесла она, усаживаясь рядом со мной. – Пунктуальность в списке моих достоинств никогда не значилась. Правда, сегодня не по своей вине – свекровь меня задержала. Пообещала с малым посидеть, а сама подвела. Пришлось в последний момент няньку искать, а Пашка, он…

– Стоп, стоп, стоп, – бесцеремонно прервала миловидную блондинку Наталья. – Ты бы хоть представилась для начала, а потом уж тараторила.

– Ой, и правда! – собеседница рассмеялась, обнажив стянутые проволокой зубы. – Мария я, – представилась молодая женщина. – На форуме вы меня под именем «Красотка» знаете.

– Ну, привет, «Красотка», – Наталья выразительным взглядом окинула собеседницу. – Я – «Ласточка», а это – она кивнула в мою сторону, – «Золушка». Слушай, а ты и впрямь ничего. Не зря такое виртуальное имя носишь. Если честно, не ожидала. Обычно за всякими там «красотками» в Сети такие страшилы скрываются, мама не горюй. Но это не про тебя, конечно, ты и впрямь хороша…

– Спасибо, – польщенно потупилась Мария, – вы тоже прекрасно выглядите, девочки, – произнесла она, слегка споткнувшись на последнем слове, что и не удивительно, ведь если в отношении Натальи комплимент оправдан, то в моем случае оценка, мягко говоря, завышена. Бросив быстрый взгляд на свое отражение в отполированной до блеска ложке и убедившись, что за последний час в моей внешности ничего не изменилось – все те же серые тусклые волосы, кривые зубы, кое-как стянутые железной проволокой брекетов, очки с толстыми линзами и угреватая кожа, я мысленно поблагодарила Машу за любезность. В конце концов, даже родной отец не удостаивал меня комплиментами, а тут посторонний человек, который впервые видит. Вполне могла бы и не лицемерить.

– О чем толкуете? – поинтересовалась Маша тоном человека, на минутку отлучавшегося со встречи старых друзей.

– О депрессиях и о психоаналитиках, – сообщила Наталья так просто, словно поделилась рецептом пирога.

– О, круто! – кажется, Маша даже обрадовалась. – Моя тема!

– Да ладно?!

– Ага, – Машка спокойно кивнула головой. – Я где-то читала, что каждый второй человек хотя бы раз в жизни страдал от этого заболевания. Иное дело, что не все об этом знают, списывая свое вечно плохое настроение на внешние обстоятельства. Дескать, трудно испытывать радость и излучать оптимизм, когда в жизни все плохо: ребенок – двоечник, муж – лентяй, зарплата маленькая. На самом же деле стрессовые ситуации ведь со всеми случаются, но не каждый же при этом доводит себя до состояния «нехочувставатьспостели».

Слушая просвещенных девиц, я только диву давалась. Мне, к примеру, в жерло кипящего вулкана шагнуть проще, чем переступить порог кабинета психотерапевта. Отец нередко грозился сдать меня в клинику, в красках расписывая, что со мной там сделают мозгоправы. Конечно, будучи довольно просвещенной барышней, я слышала, что за рубежом психоаналитиков посещает едва ли не каждый и что представители этой профессии вполне себе могут быть милыми и приятными людьми, но для меня все это оставалось картинкой из чужой, зарубежной, жизни. Наших же докторов, и в этом, подозреваю, немалая заслуга папеньки, я представляла людьми, облаченными в заляпанные кровью халаты, со смирительной рубашкой в одной руке и с огромным шприцем в другой. И вот теперь выясняется, что из их когтистых лап можно выбраться живым и даже весьма здоровым – во всяком случае, мои собеседницы, практиковавшие регулярные походы к психоаналитикам, вид имели вполне себе цветущий. Их даже уродливые (как мне казалось) скобки на зубах не портили.

И вдруг в какой-то момент мне удалось прочувствовать то, о чем не раз приходилось читать в умных книжках. Оказывается, не врали их авторы, утверждая, что не только мир таков, каким мы его видим, но и ты сам выглядишь ровно настолько, насколько себя чувствуешь. Получается, что только от тебя зависит, будешь ты «Ласточкой», «Красоткой» или вечной «Золушкой».

– Девчонки! – из небытия меня вывел звонкий голос подошедшей к нашему столику девицы. – Примите в свою компанию, а? – прошептала она, нависая над нами всем корпусом. – Спасите! Еще пять минут вместе с «Умницей» – и я рискую попасть в тюрьму за убийство человека.

Мы дружно прыснули, демонстрируя солидарность с вновь прибывшей. И хотя сомневаюсь, что кто-то из нас сумел бы внятно сформулировать свои претензии к пресловутой «Умнице», накопилось их за все время виртуального с нею общения немало. Все суждения этой девицы отличались разумностью, но именно в этом и заключалась основная проблема – уж больно правильными они были – до зубовного скрежета, до боли в висках.

– Какая же она зануда! Я-то думала, может, она только в Сети такая. Мало ли – умничает на просторах Интернета, в жизни – милый человек, приятный собеседник. Но какое там! Выяснилось, что на форуме она себя еще сдерживает! Я с ней и десяти минут вместе не провела, а уже выслушала лекцию о правилах поведения в ресторане.

– Падай тут, – проговорила Наталья, плотнее придвигаясь ко мне, чтобы освободить место на нашем диванчике. – Враг «Умницы» – мой друг! – провозгласила она, и я тут же вспомнила ее недавнюю словесную «дуэль» с виртуальной всезнайкой. Та, не имея своих отпрысков, вздумала поделиться с многодетной матерью (а «Ласточка» одна растит трех отпрысков) своими чисто теоретическими педагогическими познаниями. Причем сделала это в своей фирменной менторской манере.

– Ты «Ласточка»? – проявила новенькая чудеса сообразительности, видимо тоже вспомнив тот случай.

– Ага, – кивнула Наталья, скатывая из кусочка хлебного мякиша шарик.

– Ты – мой кумир! – восхищенно прошептала новенькая и представилась: – Меня Лилией зовут, ник на форуме «Незамужняя и не стремлюсь».

– О! – восхищенно воскликнула Наталья. – Та самая!

Девушка покраснела и, смущенно потупив взор, согласно кивнула.

– Я Наталья, – представилась девушка в третий раз за вечер. – А это, – она ткнула пальцем в мою сторону, – Полина – «Золушка», а вот та миловидная блондинка с формами Мэрилин Монро – «Красотка», в миру просто Мария.

– Очень приятно, – кивнула головой Лилия, одергивая фалды своего пиджака. Мы поспешили ее заверить в том, что эти чувства взаимны.

Глава восьмая

Сон в брачную ночь

Это не комната, это сущий колодец.

Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.

Фаина Раневская

– Добро пожаловать в ваш номер! – в голосе администратора слышалась уместная случаю торжественность. – Как видите, здесь вполне можно разместиться, не мешая друг другу, – поспешно добавила она, не найдя на моем лице признаков удовольствия от увиденного. – Хотя, – женщина замялась, но все же решилась произнести гениальную в своей банальности фразу, – милые бранятся, ведь только тешатся, правда?

– Угу, – буркнула я, быстро пересекая холл и толкая вперед огромную дверь, ведущую в смежное помещение. Открывшаяся моему взору картина производила впечатление: в самом центре комнаты, обитой шелковыми обоями с изображением пасторальных английских пейзажей, высилась стоящая на постаменте огромная кровать. Королевское ложе, обрамленное тяжелым гобеленовым балдахином и укрытое великолепной парчовой накидкой, оказалось густо усыпано лепестками роз. На расположенной рядом тумбочке в серебряном ведерке охлаждалась бутылка дорогого (никаких сомнений) шампанского.

Втянув носом воздух и опасаясь худшего, я решительно направилась к видневшимся в глубине комнаты дверям. Предчувствия не обманули – увиденное полностью соответствовало ожиданиям. Огромная ванна, способная вместить не то что пару влюбленных, но и целую их роту, оказалась доверху наполненной водой, сверху которой снежными пиками высилась мыльная пена. Весь пол оказался заставлен горящими, судя по всему ароматическими, свечами, запах которых и уловил мой чуткий орган обоняния.

Одним словом, вся обстановка, включая мозаичные панно с изображением нимф, наяд, купидонов и обнаженных греческих атлетов, а также пластиковых голубков, на тонких нитях спускающихся от карниза к подоконнику, специально создана для приема влюбленных новобрачных. В какой-то момент в моей душе даже шевельнулась жалость к работникам отеля, потратившим впустую столько усилий. Но, напомнив себе, что это их работа, за которую они получают деньги, причем неплохие, я отогнала прочь мрачные мысли, сумев быстро справиться с угрызениями совести.

– Милая моя, – Антон запнулся, только теперь поняв, что даже не удосужился познакомиться с сопровождающей нас служащей. Я усмехнулась – вполне в духе моего муженька. Личное общение с людьми не своего круга – ниже его достоинства. И хотя мне тоже не пришло в голову поинтересоваться именем администратора, себе я оправдание отыскала довольно быстро – учитывая обстоятельства, вполне имею право быть нелюбезной. – Простите, как вас зовут? – ослепительная улыбка Антона осветила комнату не хуже той дюжины свечей, что горели в соседнем помещении.

Женщина смущенно зарделась:

– Алевтина… Алевтина Олеговна Горина, – наконец представилась она. В высшей степени непрофессионально – сделать это ей следовало минимум полчаса назад, сразу после нашего прибытия в дом отдыха.

– Милая Алевтина Олеговна, – продолжил Антон, – не обращайте внимания на мою… кхм… супругу. В конце концов, – наклонившись к женщине, продолжил он доверительным шепотом, – долгий день, утомительная дорога, скверный характер дочери олигарха… Ой, – сморщившись от боли, парень потер ушибленное предплечье. – Вот видите! – торжествующе произнес он, – она еще и дерется! Так что вы уж с ней осторожнее – не женщина, огонь! В гневе страшна, аки черт!

– Ты закончил свое представление?! – процедила я сквозь зубы, меча глазами молнии. – Может, хватит уже, в конце концов? Алевтина Олеговна, – я повернулась к женщине, – распорядитесь, чтобы нам принесли дополнительный комплект постельных принадлежностей, пожалуйста.

– Да, да, конечно, – администратор засуетилась и принялась пятиться к выходу. Носильщик, все это время безучастно наблюдавший за разыгрываемым на его глазах спектаклем, нехотя двинулся в том же направлении.

Антон, правильно истолковавший его выражение лица, догнал парня и сунул в его руку купюру достоинством в пять тысяч рублей. Судя по загоревшимся глазам отельного служащего, столь щедрое вознаграждение он получал нечасто. Я усмехнулась – конечно же, легко тратить не свои деньги. Перед глазами возник образ Вовки – доброго, смешливого паренька, над которым так жестоко пошутила природа. Чтобы собрать деньги на его лечение, мы с девчонками ужом вертелись – копеечку к копеечке складывали. И все равно не сумели набрать нужной суммы. Тогда и обратились к моему отцу. Этот брак – цена Вовкиного выздоровления. Тем больнее теперь наблюдать, как мой супруг, с детства не знавший, что такое нужда и лишение, с легкостью сорит не им заработанными деньгами.

– Как хочешь, но я сплю на кровати, – заявил Антон сразу, как только за работниками дома отдыха закрылась дверь.

– Почему ты? – я посчитала нужным возмутиться. – Разве мужчина не должен уступать даме лучшее место?

– В веке девятнадцатом, возможно, – улыбаясь во весь рот, парировал Антон, – а в двадцать первом, подруга, все иначе. Вы же сами боролись за свои права. Эмансипация и все такое. Так что никаких поблажек. Равноправие так равноправие, душа моя!

– Ну, хорошо, – сдаваться так просто я не собиралась. – Пусть так. Но слово «равноправие» имеет два корня «равн» и «прав». Что означает равные права. А какое же тут равенство, если ты занимаешь лучшее спальное место по праву сильного?

– Я занимаю лучшее спальное место по праву первого, – рассмеялся мой муж, – но за ликбез спасибо. Я и забыл, что ты у нас знаток русской словесности, – Антон весело мне подмигнул.

Вспыхнув до корней волос, я резко повернулась на каблуках и, подхватив рюкзак с ноутбуком, ретировалась в ванную комнату.

Здесь я включила воду и, убедившись, что она шумит достаточно громко, вышла на связь с подругами. Те откликнулись на видеозвонок сразу, что неудивительно, учитывая нашу договоренность.

– Ну как? – взяла быка за рога Наталья. – Приставал?

– Нет, – отрицательно помотала я головой. – Пусть бы только попробовал!

– Ой, ну я так не играю, – притворно надув губы, вклинилась в разговор Машка. – Мы-то жаждали романтических подробностей, а ты натянула на себя синий чулок.

– Шутишь, что ли? – я едва ли не задохнулась от возмущения. – Ты забыла, о ком мы говорим?

– Не-а, – лениво потянулась у экрана «Красотка». – Все я помню. И как ты играла с ним в пушкинскую Татьяну, и как он тебя жестоко отверг. Только было это при царе Горохе, в другой жизни! До того, как ты из гусеницы в бабочку превратилась.

– Вот именно, – вмешалась в разговор Лилька. – Это он тогда Польке принцем казался, а теперь она лучше себе кавалера найти может. Зачем ей этот папенькин сынок, мажор гламурный? Сама подумай, – Лилия выразительно постучала указательным пальцем по лбу.

Мария хмыкнула и обдала экран таким взглядом, что я удивилась, как тот не воспламенился.

– Я же не предлагаю ей с ним свадьбу золотую справлять, – отчеканила она гневно. – Но чтобы ситуацией не воспользоваться? Парень-то, – подруга мечтательно закатила глаза, – хоть куда!

– В общем, не теряйся, Полина, – неожиданного союзника Машка обрела в лице прагматичной Натальи. А я-то думала, она на моей стороне!

– А чего? – продолжила свои наставления мать троих детей. – Мальчишка и впрямь хорош, даром что мажор. Для семейной жизни, может, и не очень подходит, но здоровье с таким поправлять – одно удовольствие.

– Какое же ты животное, – рассмеялась Лилька. Наташа спорить не стала, лишь протянула довольно:

– Да-а-а-а, что есть, то есть.

– Ох, девочки, помощи от вас никакой. Я поддержки искала, а вы… – Возмущенно фыркнув, я отключила скайп. Затем приняла ванную с пеной (не пропадать же добру) и, расслабленная, вернулась в номер. Вода всегда помогала мне обрести душевную гармонию. Так случилось и в этот раз – придя в благодушное расположение, я приняла разумное, на мой взгляд, решение – больше не спорить с Антоном и великодушно уступить ему брачное ложе, о чем торжественно и поведала супругу, не удержавшись, правда, от ехидного выпада: «Тебе, как принцессе на горошине, безусловно, нужнее. А то еще не ровен час помнешь свои нежные бока, лежа на диване-то».

Муж усмехнулся и, растянув губы в улыбке Чеширского кота, промурлыкал радостно:

– Конечно, дорогая. Я же папенькин сынок, мажор гламурный. Нам пуховые перинки по определению положены.

– Подслушивал? – ахнула я возмущенно и тут же принялась прокручивать в голове недавний разговор, проверяя его на предмет разглашенных секретов. Не обнаружив ничего предосудительного, незаметно выдохнула.

– Очень надо, – обиженно проворчал Антон. – Просто вы так орали, что, подозреваю, даже обитатели соседних номеров теперь в курсе твоего нежелания исполнять свой супружеский долг.

– А тебя это задело? – ехидно поинтересовалась я.

– Конечно! – правдиво ответил Антон. – Но не потому, почему ты думаешь. Видишь ли, я и сам не жажду заниматься с тобой любовью, а ты ведешь себя так, будто лишаешь меня чего-то ценного. А ведь захоти я, мы бы уже давно кувыркались в постели.

– Что?! – я едва не задохнулась от возмущения. – Ну ты и нахал! Думаешь, если силиконовые пустышки, польстившись на деньги твоего отца, падают к тебе в объятия, стоит только поманить их пальцем, так все женщины такие же! И вообще, у тебя хоть раз был секс с женщиной, прочитавшей хоть бы одну книжку?

– Например, «Евгения Онегина», да? – ехидно поинтересовался Антон, нанеся запрещенный удар. Но я и виду не подала, как сильно меня задели его слова.

– Что ты! Так высоко я не замахиваюсь! Достаточно женского детектива. Хоть что-нибудь, кроме статьи из глянцевого журнала на тему: «Как приручить миллионера».

– Да кому они нужны, эти твои «читательницы», а?! – перешел на крик Антон. – Мои силиконовые пустышки, как ты их называешь, хоть мозг мне не выносят. Добрые, милые, пусть и не обремененные интеллектом. Не то что твой зануда Святослав. Кстати, где он? Не помог твой читательский опыт удержать парня, да?

– Ах ты! – метнувшись через комнату, я накинулась на сидящего на диване супруга с кулаками, но тот оказался проворнее – схватив меня за запястья, заломил мои руки за спину, повалил на себя, а затем, перевернувшись, оказался сверху.

– Ну что, успокоилась? – проговорил он, сощуривая глаза и приближая свое лицо к моему на опасное расстояние.

– Пусти, – помимо воли голос пошел вверх и задрожал, выдавая крайнюю степень волнения. Предательское тело, откликаясь на близость парня, затрепетало от ожидания.

– О, подруга, – ехидно проговорил Антон, не ослабляя хватку, – а ты не такой уж сухарь, как я посмотрю, да? – с этими словами он бесстрашно впился своими губами в мои супружеским поцелуем.

Но я ведь предупреждала, чтобы он так не делал! Теперь пусть обижается только на себя.

– Ай-ай-ай, – завопил Антон, вскакивая с дивана. – Больно же! – закричал он, высовывая укушенный язык.

Воспользовавшись долгожданной свободой, я в два прыжка оказалась в спальне и, захлопнув дверь, дважды повернула ключ в замочной скважине.

– Кто первый встал, того и тапки, – прокричала я через дверь. – Кровать моя, а ты сегодня спишь на диване. Ясно? И помни, далеко не все девушки мечтают оказаться в твоей постели. Понял?

– Спорим? – раздался за спиной голос Антона, и я от неожиданности едва не упала в обморок. – Ты как тут оказал… – заметив за его спиной открытую балконную дверь, вопрос не закончила. – А-а-а, ну ясно, – пробормотала я. – Слушай, ты правда думаешь, что никто перед тобой устоять не может?

– А разве нет? – усмехнулся парень.

И ведь не шутит! Он действительно уверен в силе своего обаяния. Надо же, до чего самоуверенный тип! Такого и обломать не грех. Вот только как?

Тут меня осенило!

– Предлагаю пари! – воскликнула я.

– То есть? – удивился супруг.

– Условия просты: я нахожу тебе даму, и ты пытаешься ее обаять. Спать с ней совсем не обязательно, – добавила поспешно, – достаточно получить ее принципиальное на секс согласие. Сумеешь – кровать твоя до конца медового месяца. Нет – не обессудь – мне достанется. Срок – три дня, а пока по очереди на ней отдыхать будем. Ну как? Готов продемонстрировать свои таланты?

– Да легко! – воскликнул Антон. Как я и предполагала, муж сразу повелся на «слабо».

– Отлично! – пробормотала я.

– Отлично! – поддержал Антон и, открыв дверь, покинул спальню, великодушно оставив ее в мое полное распоряжение.

Позднее, лежа в постели и прокручивая в мозгу случившееся, я все пыталась понять, что на меня нашло. Зачем так подставляться? Не то чтобы меня волновала личная жизнь супруга, но все же мнение окружающих тоже ведь мне небезразлично. Отель «Тихая сосна» совсем небольшой, все у всех на виду, и потому мне следует быть готовой ловить на себе любопытные и, не сомневаюсь, ехидные взгляды. Да уж, подставила ты себя, Полина Алексеевна, не по-детски. И о чем только думала?

Уже засыпая, неожиданно вспомнила давно забытую присказку: «Я сплю на новом месте, приснись жених невесте». Повторив ее про себя несколько раз, приготовилась познакомиться со своим суженым.

Увы, вместо встречи с ним Морфей подарил мне кошмар. Тот самый, от которого я пыталась избавиться не один год. И хотя днем это худо-бедно получалось, по ночам неконтролируемое сознание нет-нет да извлечет из закоулков памяти события давно минувших лет. Так случилось и на этот раз. Мучительно наблюдала я за демонстрируемой мозгом кинолентой, в которой неуклюжая, нескладная и малопривлекательная девчонка умудрилась влюбиться в гламурного красавца, сердцееда и бабника Антона Оленина.

…В тот год он с отцом гостил у нас на даче, и я, не иначе вообразив себя пушкинской Татьяной, написала ему полное любовного пыла послание, в котором молила лишь о снисхождении и о толике внимания. Романтичная дурочка, я, хоть и не питала иллюзий относительно своей внешности, не сомневалась в красоте души. Мне казалось, что стоит прекрасному принцу узнать меня ближе, как он непременно поймет, что мы предназначены друг другу самой судьбой.

Хорошо еще, что эти свои соображения я тогда оставила при себе, лишь слегка намекнув в письме на родственность наших душ.

Онегин из Антона, правда, получился так себе. На мое письмо он и не подумал ответить. Напрасно прождав его всю ночь в своей «светлице», я решила, что парень просто не получил послание, которое я, не решившись отдать ему лично, подсунула под дверь.

В конце концов, подумала я, он мог и не заметить конверт – мало ли какие бумажки на полу валяются.

И вот теперь я мучительно металась по кровати, не в силах вырваться из цепких лап Морфея, жестоко напоминающего мне о моем тогдашнем унижении. Снова я кралась вдоль стены к комнате возлюбленного, опять осторожно приоткрывала ее дверь и застывала, словно пораженная громом. Я отчетливо видела каждую деталь, вплоть до капелек пота на теле Антона, о происхождении которых нетрудно догадаться – видимо, парню пришлось немало потрудиться, ублажая вальяжно лежавшую рядом с ним обнаженную девицу, от красоты которой даже у меня дух перехватило. Длинноногая красотка, ничуть не смущаясь своей наготы, читала вслух мое письмо, покатываясь от смеха. Антон лениво поглаживал ее грудь, не разделяя, впрочем, веселья, но и не делая попыток его прекратить.

Охнув, я невольно выдала себя и, громко захлопнув дверь, опрометью помчалась в свою комнату, мечтая только о скорой и безболезненной кончине.

Робкий стук в дверь, раздавшийся через десять минут, сообщил о прибытии нежеланного теперь уже визитера. Нехотя впустила я его в свою комнату, в глубине души все же лелея надежду на чудо. Увы, его не произошло!

Неловко переступая с ноги на ногу и то и дело отводя от меня взгляд, Антон с трудом выдавил из себя слова совершенно несвойственным ему робким голосом:

– Ну-у, ты это… В общем, не обижайся на нас, Поль… Я ж не знал, что ты зайдешь, и вообще… Ты это… Слушай… Отцу только про Верку не говори, а? А то он предупредил, что еще один такой залет, и все… Ждет меня суворовское училище, – Антон усмехнулся. – А по поводу всего остального… – парень смущенно хмыкнул, – выброси ты эту дурь из головы… Ты – клевая девчонка, и все такое. Встретишь еще свою любовь, а я… Ну, короче, не достоин я тебя… Сама посуди, какой из меня романтик – у меня один секс на уме, ветер опять же в башке гуляет, да и вообще… – возлюбленный неопределенно махнул рукой.

И тут я, совершенно неожиданно даже для самой себя, накинулась на парня с кулаками и принялась бить, царапать и кусать его, обзывая самыми бранными словами, какие только смогла вспомнить.

– Эй, ты чего? – спокойно поинтересовался он, будто не чувствуя боли. – Тебе кошмар, что ли, приснился? – парень обнял меня за плечи, приподнял и, посадив к себе на колени, принялся баюкать, словно дитя. Я успокоилась, глубоко вздохнула и обвила его шею руками.

Вышедшая из-за облака луна осветила своим светом комнату и ее обитателей. И только тогда я осознала, что все происходящее вовсе не сон и держащий меня на руках Антон вполне себе настоящий. Вскрикнув, резко вскочила и, вперив руки в бока, поинтересовалась грозно:

– Какого черта ты тут делаешь?

– Так это… – удивился молодожен. – Ты кричала, словно резаная. Вот я и решил тебя успокоить.

– Спасибо, но не нужно! – в моем тоне было столько яда, что его вполне хватило бы для убийства слона. – Как-то справлялась без тебя все это время. И дальше намерена без тебя обходиться! Надеюсь, тебе это ясно?

– Да уж куда яснее-то, – усмехнулся Антон. – Больше не буду! Даже пожар случится, не посмею потревожить ваш сон, принцесса.

– Вот и хорошо, – проворчала я. – А теперь, сударь, пожалуйста, покиньте мою комнату.

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – парень склонился в шутливом поклоне, – слушаю и повинуюсь!

Глава девятая

Поиск любовницы для мужа

– Сегодня я убила пять мух: двух самцов и трех самок.

– Как вы это определили?

– Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале.

Из афоризмов Фаины Раневской

– Ничего себе! – Наташка даже кофе поперхнулась. Закашлявшись, она прыснула на камеру, отчего на наших экранах тут же появились коричневые пятна.

– Фу, Натка, – Машка скривилась в брезгливой гримасе. – Вытри немедленно.

Но Наталья уже умчалась куда-то в глубь квартиры, и теперь до нас доносился лишь ее лающий кашель.

– Разделяю Натальины эмоции, – Лилька округлила глаза. – Ты, Полина, клиническая идиотка.

– Чего это? – возмущенно фыркнула я.

– Того это, – передразнила подруга, – нашла о чем спорить. Да бабы при виде твоего муженька по сторонам валятся и сами в штабеля складываются. Ты всерьез думаешь, что сумеешь выиграть это пари?

– Подумаешь! – презрительно фыркнув, я махнула рукой. – Может, и проиграю – не велика потеря. Зато повеселюсь от души. Я ему такую кикимору выберу, что он и сам предпочтет сдаться. А нет – будет ему уроком.

– А по-моему, ты просто ему мстишь, – вернувшаяся Наталья нацепила на себя «костюм психоаналитика». – Хочешь отплатить ему за тот случай в детстве.

– Больно надо! – возмущенно фыркнула я.

– А женщину тебе не жалко? – продолжила терзать меня подружка.

– В смысле? – удивилась я. До сей минуты я об этом как-то не думала. С другой стороны, мои ли это заботы? – В конце концов, у нее есть выбор, – выпалила я решительно. – Я же ее на аркане в постель Антона тащить не собираюсь. Сама пусть решает. Как по мне, так вы несколько преувеличиваете силу его обаяния. Да, по молодости лет и я повелась на эту смазливую мордаху, но сейчас… – я передернула плечами, демонстрируя отвращение. – Он же пустышка! У него в голове одна извилина и та не слишком витиеватая.

– Ну-у-у, – протянула Машка, – не знаю. Мне кажется, ты наговариваешь на парня. Все же у него за плечами Оксфорд и вообще…

– Вот именно! – все больше распалялась я. – Вообще… Закончить один из лучших в мире вузов и вести паразитический образ жизни, ничего не делая и не принося обществу пользу! Может, хватит уже о нем, а? Не слишком ли много чести для этой малозначительной персоны? Вы лучше расскажите, как у вас дела?

– Да, – махнула рукой Наталья, – я отправила детей к бабушке на дачу и по традиции ушла в отрыв.

– А как же Вован? – изумилась я.

– О, ты ж не знаешь еще? – Наталья радостно хихикнула. – Там история на бутылку шампанского! Давай я тебе потом ее расскажу, а? В другой раз.

Я уж было собралась возразить, но раздавшийся стук в дверь помешал мне это сделать.

– Любимая, – проворковал Антон нежным тоном. – Не соблаговолишь ли ты спуститься на утреннюю трапезу? Твой тупой муж с одной извилиной ждет тебя!

– Вот зараза! – возмутилась я, быстро прощаясь с подружками, – опять подслушивал под дверью!

– И не думал! – появившийся в дверном проеме Антон изобразил притворное возмущение. – Просто звукоизоляция здесь так себе, а твой голос, хоть и является усладой для моего раненого сердца, звучит довольно громко.

– Беруши купи, – проворчала я, поднимаясь с постели. – Ладно, пойдем изображать счастливых молодоженов.

– Почему это изображать? – удивился парень. – Мне вот, например, даже притворяться не нужно! Сама подумай – жена есть, папаша доволен, «Ферарри», считай, уже в гараже, и никаких супружеских обязательств! Более того – моя суженая столь великодушна, что сама ищет для меня любовницу! Разве можно мечтать о чем-то большем?

– Погоди радоваться, – ехидно произнесла я. – Дождись, когда познакомишься с потенциальной возлюбленной.

– Трепещу от нетерпения, – продолжил веселиться супруг. Казалось, сложившаяся ситуация его очень забавляет.

Ну, ничего! Погоди у меня! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

* * *

Владельцы «Тихой сосны» позиционировали свой отель как место спокойное и тихое. Да и как иначе, если постояльцы здесь останавливались особенные? Не имеющим на счету в иностранном банке суммы с пятью, а лучше шестью нулями и думать нечего попасть в этот загородный клуб снобов. Созданный в девяностые, он олицетворял собой главные архитектурные тенденции того времени, и хотя с тех пор неоднократно подвергался реконструкциям, заложенные изначально традиции чтил свято, не отступая от них ни на йоту.

Именно поэтому интерьеры отеля поражали своей великолепной безвкусицей. Про пасторальные английские пейзажи и сюжеты древнегреческих мифов, избранные дизайнерами для оформления номеров, я уже упоминала. С интерьерами прочих помещений дело обстояло ничуть не лучше. Стены холла, к примеру, украшали искусные фрески, изображавшие сцены из жизни, к которой, по мнению оформителей, видимо, стремились все обитатели гостиницы. Балы, охоты, великосветские приемы – создавалось впечатление, что ты находишься на экскурсии в одном из старинных дворцов какого-нибудь европейского князька.

Впечатляла и смелость дизайнеров, которые, «ничтоже сумняшеся», намешали в интерьерах самые разные стили. И даже такому далекому от искусства человеку, как я, непрофессионализм оформителей бросался в глаза. Но, может, на это и расчет? Как знать, возможно, именно в этом кроется какой-то особенный замысел художника? Вдруг это новое направление, модное и прогрессивное? Правда, мне об этом в любом случае ничего не известно.

Зато мне доподлинно известно другое: какую бы цель ни преследовали художники, берясь за оформление гостиницы, создавая интерьер столовой, они превзошли самих себя. Наверняка во всем мире найдется немало залов, способных соперничать по роскоши и великолепию с этим, но только не в европейской части земного шара. Такое количество золота, серебра, мрамора, стекла и хрусталя в одном месте можно увидеть исключительно в восточных интерьерах.

– Э-т-т-то что? – заикаясь, спросила я супруга, окидывая взглядом помещение, едва не жмурясь от слепящего света, отражаемого от всех поверхностей.

– Ты о чем? – не понял тот, но, проследив за направлением моего взгляда, рассмеявшись, добавил: – А-а-а, ясно! Это, милая моя, восточный зал.

– Сама вижу, что не западный. Но зачем?

Антон недоуменно пожал плечами.

– Дань традициям предков, – пояснил он. – Владелец отеля – состоятельный индус. Он в начале девяностых учился в Московском институте дружбы народов, ну и… Влюбился в местную, замутил тут какой-то фармацевтический бизнес и в итоге решил осесть среди русских березок. Но дым отечества ему по-прежнему сладок и приятен. Вот и воссоздал он небольшой кусочек Тадж-Махала в отдельно взятом помещении.

– А все остальное? – поинтересовалась я.

– А все остальное – его дань русским традициям. Как он их себе представляет, – Антон вновь усмехнулся.

– Понятно… – задумчиво протянула я. И что же? Неужели не нашлось никого, кто бы указал индусу на его, э-гм, – я замешкалась, подбирая подходящее слово, – заблуждения?

– Да кто его знает? – усмехнулся Антон. – В конце концов, сама слышала администратора, народ тут номера на год вперед бронирует. Значит, устраивает гостей все. А раз так, зачем что-то менять?

– Хм, – покачала я головой. – Может, ты и прав, конечно. Хотя слабо представляю себе человека, который в здравом уме и в твердой памяти вернется сюда вновь. Я вот нахожусь в столовой только пять минут, а глаза уже слезятся, и голова раскалывается.

К ужину мы спустились первыми, удостоившись чести встречать прибывающих в зал постояльцев, рассматривая их без зазрения совести – у сидящего человека в этом отношении всегда преимущество по сравнению с тем, кто входит в комнату. Мне это и вовсе оказалось на руку, так как предоставляло прекрасные возможности для выбора потенциальной жертвы обольщения Антона.

Уютно расположившись на низком диванчике у небольшого столика, к которому нас любезно проводила распорядитель вечера, мы с любопытством взирали на входную дверь.

– Может, вот эту? – при виде стройной сексапильной шатенки глаза Антона загорелись азартным блеском.

– Ага, конечно! – с немалым удовольствием умерила я его пыл. – Такую даже я сумею обольстить, видно же, что характер барышни моралью не слишком обременен.

– Это ты как определила? – делано возмутился Антон. – Фу, Полина Алексеевна, что за предрассудки? Если женщина хороша собой, так сразу и проститутка.

– Допустим, этого я не говорила, но… – Я запнулась, подбирая доводы в защиту своей позиции. – В общем, эта девица будет слишком легкой добычей. И точка!

– Хорошо, – недовольно проворчал Антон. – Тогда, может, вот ту? – Он указал взглядом на соседний столик, за которым, низко склонив лицо над тарелкой, сидела молодая девушка. Надо же! Когда только успела проскользнуть мимо нас незамеченной? Хотя, присмотревшись к девице, я поняла, что, скорее всего, это ее вечный удел – она в принципе не способна привлечь к себе излишнее внимание.

Девушка была не так чтобы молода. Давно не подросток, она так и не избавилась от некоторых проявлений пубертатного возраста – излишней закомплексованности, граничащей с затравленностью, например. Имелись и чисто внешние признаки. Такие, как угревая сыпь на лице. Стремление скрыть ее под слоем тонального крема привело к прямо противоположному эффекту. Как и многие люди, знакомые с подобной проблемой, она избрала совершенно неверный способ ее решения.

Ситуация усугублялась отсутствием вкуса, о чем просто-таки кричали очки девушки. Интересно, кто посоветовал ей эту форму? Допустим, она незнакома с правилами выбора данного аксессуара. Предположим, что в ее окружении не нашлось человека, который бы подсказал, что очки круглой формы полным людям не идут категорически, но ведь есть же, в конце концов, зеркало, одного взгляда в которое достаточно, чтобы осознать необходимость посещения салона оптики. Впрочем, не помешает ей и визит к парикмахеру, диетологу и специалисту по подбору одежды.

Мое сердце сжалось от жалости к бедному созданию – мне ли не знать, что значит жить в таком обличии? Каково это – ловить сочувствующие или насмешливые взгляды окружающих. И ладно бы неси она себя при всем при этом гордо – попадаются ведь и такие экземпляры. Но ведь нет же! То, как она, ссутулившись, склонилась над тарелкой, как старательно занавешивается от окружающего мира спутанными волосами, как нервно теребит свободной рукой салфетку – все это выдает в ней крайне закомплексованную особу. Обаять такую Антону труда не составит – мне ли не знать! Потому-то я и отвергла ее кандидатуру категорически. Играть чувствами данного существа было бы верхом жестокости и бесчеловечности. Посмеяться над девушкой – все равно что обидеть ребенка, которым она, по сути, и являлась, несмотря на то что наверняка давно уже отметила совершеннолетие.

Одного взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть в моей душе, как мне казалось, давно забытые чувства. Я вдруг отчетливо осознала, что, несмотря на все случившиеся со мной метаморфозы, более чем успешную работу диетолога, психолога, стилиста, визажиста, пластического хирурга и мастера по прическам, в глубине души я все тот же гадкий утенок, лишь прикидывающийся прекрасным лебедем.

Правда, долго заниматься рефлексией мне не пришлось – внимание привлекла очень колоритная пара. Стоило только этим двум женщинам переступить порог зала, как все присутствующие оторвались от своих занятий и с интересом принялись их разглядывать.

– Мать твою! – воскликнула высокая худощавая женщина в мужском смокинге. – Красота – страшная сила! Но это, – она выразительным взглядом обвела зал, на секунду встретившись со мной глазами, – просто убийственно!

– Милая, ну что ты, – нежным голосом проворковала ее подруга, плавным движением поправляя завитые в кудри белокурые волосы. Жест лишний, учитывая идеальность прически. И как только некоторым удается сооружать подобное на голове? Я сама, как ни пыталась, кроме «конского хвоста» и веселых кудряшек, так ничего делать не научилась. – Довольно милый интерьер, – продолжила блондинка, с любопытством оглядывая зал.

– Конечно, дорогая, как скажешь! – тетушка в смокинге даже не подумала скрыть насмешку в голосе и направилась к столику, который женщинам указал быстро подскочивший к ним распорядитель.

– Вот! – радостно воскликнула я, ткнув пальцем в высокую коротко стриженную брюнетку в необычном мужском одеянии. – Ее ты и должен будешь соблазнить!

– Кого?! – Антон даже соком поперхнулся. – Ты шутишь, что ли? – воздух возле нас сгустился, настолько возмущенным выглядел муж. – Да она же…

– Кто? – усмехнувшись, поинтересовалась я, догадываясь, каким будет ответ.

– Мужененавистница, – выкрутился супруг.

– Вот и хорошо! – парировала я. – Тем слаще будет твоя победа. Ты ведь в ней, надеюсь, не сомневаешься? Верни женщине веру в сильную половину человечества. Или слабо?

– Мне?! – возмутился Антон. – Еще чего!

– Тогда дерзай! – усмехнулась я и весело подмигнула парню. Настроение заметно улучшилось. Огромная двуспальная кровать с балдахином вот-вот должна оказаться в моем единоличном распоряжении. И это не считая бонуса в виде публичного унижения Антона. А жизнь-то, кажется, налаживается! Как тут не порадоваться?

Видимо, угадав мои мысли, супруг прошептал, перегнувшись через стол:

– Рано празднуешь победу, дорогая! Поверь мне, она не та, за кого себя выдает! Мое чутье меня никогда не подводит.

– Неужели?! – усмехнулась я. – Тогда тебе не составит труда выиграть пари. Дерзай, любимый!

– Ты просто золото, а не жена, – губы Антона растянулись в обворожительную улыбку. – Ну кто еще не только благословит мужа на измену, но и сам позаботится о выборе для него любовницы?

– Для тебя, любимый, я и не на такое способна, можешь не сомневаться!

– Ну, тогда я пошел? – парень решительно поднялся со стула, отодвигая его с громким скрипом.

– Иди, – равнодушно пожала я плечами, приготовившись к интересному зрелищу. – Только как же твой ужин?

– Спасибо, что напомнила, – супруг жестом подозвал официантку и зашептал ей что-то на ухо. – По мере того как он говорил, выражение лица девушки менялось с удивленного на растерянное. Бросив на меня взгляд, полный сочувствия (этого еще не хватало!), девица в конце концов понимающе кивнула и засеменила на кухню.

– Что ты ей сказал? – прошипела я, но Антон только плечами пожал и быстро зашагал прочь, провожаемый любопытными взглядами.

По всему видно – местная публика развлечениями не избалована, раз такое рядовое событие, как перемещение гостя от столика к столику, вызывает у нее живейший интерес.

Глава десятая

Свято место пусто не бывает

Трагедия мужчины: одни женщины не по душе, другие – не по зубам, а третьи – не по карману.

Фаина Раневская

– Вот ваши места. Извините за задержку, и еще раз извините, что все так вышло.

Увлекшись наблюдением за супругом, я не сразу заметила трех женщин, подошедших к нашему столику. Две из них, недовольно хмурясь, уселись рядом.

– Безобразие! – недовольно фыркнула та, что постарше. – Мы сутки в пути, мало того, что самолет направили сначала в Питер и только потом в Москву, так еще и трансфер пришлось ждать! И тут, представляете? – дама наклонилась ко мне, – оказалось, что нас нет, видите ли, в списках! Ну, ничего, вернусь домой, они у меня все попляшут! Мало никому не покажется!

– Мама, ну хватит! – проговорила та, что моложе, лениво растягивая слова. – Думаешь, кому-то интересны твои причитания?

– Доченька, так разве ж я причитаю? – проговорила старшая ласково. Стоило ей только взглянуть на чадо, как черты лица тут же разгладились, а его выражение сменилось с недовольного на счастливо-блаженное.

Сама я, рано лишившаяся матери, могла только догадываться, каково это: чувствовать ее любовь и обожание. Отец мой если и испытывал ко мне подобные чувства, то тщательно их скрывал.

Уютно расположившись на мягком диване, я не без любопытства принялась разглядывать вновь прибывших соседок, удивляясь колоритности их образов.

Пролегающая между бровями глубокая борозда на материнском челе поведала мне, что та редко бывает довольна. Об этом же свидетельствовала и расходящаяся от губ паутинка мелких морщинок. Вот и сейчас, изучая меню, дама плотно сжала рот, отчего тот превратился в узкую оранжевую линию.

Дочь же оказалась совсем не похожа на родительницу. Высокая, очень худая и сутулая, она имела безмятежное, немного глуповатое выражение лица, выдававшее в ней человека, не обремененного не только интеллектом, но и способностью испытывать мало-мальски сильные эмоции. Ее благодушие вряд ли являлось признаком прекрасных душевных качеств. Скорее свидетельствовало об эмоциональной незрелости. Конечно, это только первое впечатление, но тем интереснее мне будет проверить свою догадку. Благо, как я поняла, распределение по столам постоянное, так что мне еще представится возможность познакомиться с дамами поближе.

Хотя для начала не мешало просто представиться.

– Меня Полиной зовут, – дождавшись, когда женщины закончат перечислять официанту список желаемых блюд, – произнесла я.

– Алла Борисовна, – важно кивнула старшая.

– Не Пугачева, – «умело» пошутила младшая. – Великановы мы.

– Очень приятно, – кивнула я тезке примадонне российской эстрады. – А вы, милая барышня, кем будете?

– Ой, – девица хихикнула, прикрыв рот ладошкой, – меня Миленой зовут.

– Странно, что не Кристиной, – пробормотала я себе под нос, не сдержавшись.

– Что, простите?

– Ничего, ничего, – я подарила собеседнице свою самую обворожительную улыбку.

– А ты чего, Полина, ешь так мало? – спросила Алла Борисовна, бесцеремонно переходя на «ты». – Дома будем худеть, – добавила она и весело мне подмигнула.

– Ну-у-у, мама-а-а, – жеманно протянула дочь, закатывая глаза к потолку.

– А что я такого сказала? – поинтересовалась женщина, подзывая пухлой ручкой официантку. Та, согнувшись под тяжестью блюд на подносе, двигалась неспешно, боясь уронить заказ моих сотрапезниц.

– Послушайте, любезная, – Великанова-старшая принялась строгим голосом отчитывать молодую девушку. – Вы серьезно полагаете, что это, – она ткнула пальцем в свой бокал, – вино?

– Это один из лучших напитков нашей винной карты, – склонившись к женщине, тоном ученицы, вызубрившей урок, проговорила девица. Выдержка у нее, конечно, железная. Даже мне в тот момент захотелось взять со стола бутылку и запустить ею капризной гостье прямо в лоб. А я, на минуточку, всю жизнь прожила с человеком, по сравнению с которым эта дама – агнец божий.

– Нет, миленькая моя, это не вино, – торжественно провозгласил «агнец». – Это бурда! Кислятина! Или вы, что же, думаете, раз мы из провинции, так и хороших напитков никогда не пробовали? Да мы в Сургуте на своих корпоративах и не такое пьем. Знаем толк в хороших винах! – женщина повернулась ко мне, ища поддержки. Я кисло улыбнулась в ответ. Исподтишка оглядев зал, заметила, что взгляды всех присутствующих обращены в нашу сторону. Даже Антон, оторвавшись от увлекательной беседы с «фрачной дамой», как я про себя окрестила соперницу, теперь с интересом наблюдал за происходящим и не думая скрывать насмешку во взгляде. Мол, ни на минуту нельзя оставить тебя одну – сразу в историю вляпаешься. Будто я виновата в том, что нам достались именно такие соседки по столу.

Вот именно нам! Это наши общие соседи, а отдуваюсь я одна! Почему, собственно? В тот момент из головы отчего-то вылетело, что я сама отослала парня прочь.

– Какие-то проблемы? – погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, как к нашему столику подошел импозантный мужчина в белоснежном костюме. Ярко-алый розовый бутон, вдетый в петлицу, производил странное впечатление. Создавалось ощущение, что галантный кавалер только что покинул машину времени, переместившись в нашу эпоху из прошлого века.

Алла Борисовна, к вящему облегчению официантки, прервала свою пламенную речь и цепким взглядом матери, имеющей дочь на выданье, осмотрела подошедшего кавалера с ног до головы.

Я взглянула на мужчину ее глазами: немного староват, конечно, – в ярком свете прекрасно заметны мелкие морщинки, лучиками расходящиеся вокруг глаз, но форму держит. Видно, что за собой мужик следит – волосы тщательно уложены, легкий загар, который в это время года может быть получен либо в солярии, либо на зарубежном курорте. И то и другое – мужчине лишь в плюс. Дорогая, дизайнерская одежда, ботинки, не знающие, что такое пешие прогулки. Одним словом, мужчина производил впечатление человека, имеющего деньги и знающего, как их правильно тратить.

По всей видимости, Алла Борисовна пришла к такому же выводу, так как неожиданно растянула губы в улыбке и, поведя пухлой ручкой, на пальцах которой красовались чудовищного размера перстни, проворковала, наполнив свой голос медовой патокой:

– Не желаете ли присесть и разделить с нами трапезу?

– Вообще-то, – робко вмешалась в разговор все еще стоящая рядом официантка, – гости закреплены за своими столиками и…

Алла Борисовна гневно сверкнула очами и приготовилась отчитать нахалку, но мужчина спас ситуацию.

– Не беспокойтесь, любезная, – мягко проговорил он, обращаясь к девушке. – Я уже поужинал. Но буду благодарен вам, если вы позволите мне выпить чашечку кофе в столь очаровательной компании.

Официантка растерянно кивнула, а я удивилась и возмутилась одновременно, ведь Антону она легко позволила сменить место. И как только моему супругу удается с такой легкостью добиваться от девиц желаемого? И хотя вновь прибывший явно тоже не лишен обаяния, такой силой воздействия на женские умы он не обладает: хоть ему и удалось уговорить официантку выполнить его просьбу, по всему видно – его заказ она выполнила без всякого удовольствия.

Правда, самого мужчину это ничуть не смутило.

– Вот и славно, – произнес он, потирая руку об руку, и, словно спохватившись, представился: – Соловьев Анатолий Савельевич! Для вас просто Толик!

– Алла Борисовна Великанова, – важно проговорила «королева-мать», – а это, – она бросила полный обожания взгляд на свое чадо, – моя дочь – Милена Леонидовна. Можно просто Милочка.

«Просто Милочка» обнажила неровные зубы в улыбке и важно кивнула.

– Очень приятно, – проговорил Анатолий Савельевич, он же просто Толя, и с интересом взглянул на меня. Понимая, что пришла моя очередь называть свое имя, я нацепила на лицо вежливую улыбку:

– Полина.

– И все? – удивился просто Толя.

– И все, – ответила я, – просто Полина.

– Полиночка, вы меня, право слово, заинтриговали, – проговорил Анатолий. – Неужели ваша фамилия столь известна, что вы даже не решаетесь произнести ее вслух?

– Напротив, – рассмеялась я. – Она ни о чем вам не скажет.

– Отчего же? – раздавшийся сзади голос заставил меня вздрогнуть. Увлеченная беседой, я и не заметила, как ко мне подкрался Антон. – Дорогая, – проворковал он, склонившись ко мне и пощекотав дыханием ухо, – не представишь меня своим новым друзьям?

– Предоставлю тебе возможность сделать это самому, дорогой, – я и не думала скрывать едкие нотки в голосе.

Усмехнувшись, суженый отодвинул стул от соседнего столика и, придвинув его к нашему, оседлал сверху, развернув спинкой к присутствующим.

– Разрешите представиться, – важно произнес он, – Антон Казимирович Оленин. Муж этой скромной девушки. Дорогая, – парень обратил на меня полный обожания взгляд, – не нужно стесняться своей фамилии. Понимаю, она достаточно известна, но разве это плохо?

– Простите, – вмешался в ссору двух супругов просто Толя, – тот самый Оленин? Сын того самого Оленина? Казимира Порфирьевича? – мужчина поднял вверх указательный палец.

– Да, тот самый, – скромно потупившись, согласно кивнул Антон. – Сын того самого.

Мужчины перебрасывались фразами, словно игроки в пинг-понг легким мячиком. Присутствующим не оставалось ничего другого, как молча наблюдать за ними.

Глава одиннадцатая

Неожиданная рокировка

Всю жизнь я страшно боюсь глупых. Особенно баб. Никогда не знаешь, как с ними разговаривать, не скатываясь на их уровень.

Фаина Раневская

– Что это было? – прошипел Антон, когда мы оказались с ним в нашем номере.

– Ты о чем? – поинтересовалась я, закатывая глаза к потолку.

– Я о твоих заигрываниях с этим Анатолием, – произнося имя «соперника», мой муж даже скривился от отвращения.

– И что тебя так возмутило? – в моем голосе читалось удивление.

– А то, что… То, что…

– Ну? – я спокойно встретила негодующий взгляд супруга. – У нас свободный брак, ты не забыл? Тем более что и ты время ведь даром не терял, как я заметила. Только вот безуспешно, да?

– С чего ты взяла?! – Антон изобразил удивление. – Внешность обманчива! Мои новые подруги – очень милые женщины. И Инна, та, которую ты для меня любезно выбрала, в особенности. Сегодня вечером у нас свидание.

– Неужели? – язвительно поинтересовалась я. – И сколько ты пообещал ей заплатить?

– Можешь издеваться сколько угодно, – спокойно проговорил Антон, – но пари я, считай, выиграл. Так что готовься, дорогая, спать на диване.

– Это мы еще посмотрим, – подхватив ноутбук, я по доброй уже традиции направилась в ванную комнату.

– Прятаться совсем не обязательно, – остановил меня муженек. – Я все равно сейчас ухожу.

– Куда? – вопрос вырвался сам собой.

– На кудыкину гору, – усмехнулся Антон. – Много будешь знать, скоро состаришься, и вообще любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

– Надо же! – я просто не могла упустить такой шанс поиздеваться над мужем. – Да ты просто хранитель народных присказок. Силен чужим умом, да? Ну, оно и понятно, в конце концов…

Договорить мне не дали – хлопнувшая дверь сообщила о том, что Антон и не думал меня слушать. Щелкнув кнопкой ноутбука, я запустила онлайн-трансляцию. На экране высветились лица любимых подруг. Наташка с неизменной чашкой в руках, Лилька, с самого утра закованная в броню недоверия ко всему миру, и веселая, неунывающая, оптимистично настроенная Машка, ждущая от жизни только хорошего.

– Как Вовка? – острое чувство вины кольнуло меня в самое сердце. В круговороте событий я совсем забыла о нашем подопечном. А ведь только ради него все и затевалось. Или нет? Теперь я уже ни в чем не уверена.

– Отлично! – восхищенно воскликнула Машка. – И все благодаря тебе, Полечка! Папа твой обещание выполнил, деньги перечислил. Володьку вчера уже прооперировали. Конечно, предстоит длительная реабилитация и, возможно, еще одна операция, и все же лиха беда начало! Ты даже не представляешь, как его родители счастливы! Они просили передать тебе самые искренние и горячие слова благодарности!

Меня захлестнуло такой мощной волной любви к подругам, что потребовалось несколько минут, чтобы вернуть дыханию нормальный ритм.

– Девочки, милые мои! – воскликнула я. – Как же я счастлива, что вы у меня есть. Вы даже не представляете! – на моих ресницах блеснули слезы.

– О, дорогуша, – пробормотала Наташка, отхлебывая из кружки, – накрыло тебя не по-детски. Что натворил твой благоверный?

– Да при чем здесь он? – возмутилась я.

– Ой, да брось ты, – в разговор вмешалась Лилька. – И так все ясно. Этот козел таки сумел выиграть пари, да?

– Вот вечно ты, Лиля, мир в черном свете видишь, – белокурая головка Марии возмущенно задрожала.

– Зато ты в розовом, – парировала Лилька, поджимая губы.

– Да уж лучше так, – отбила удар блондинка.

– Девочки, не ссорьтесь, – выставив вперед ладони в примирительном жесте, попросила я. – Никто ничего не выиграл. Во всяком случае, пока… И вообще не уверена, что Антон сможет справиться с поставленной задачей, – снизив голос до таинственного шепота, я изложила подругам последние события.

– Ну, ты, Полинка, даешь, – восхищенно присвистнула Наталья. – А ты уверена, что эта парочка… Того самого? Ну, ты понимаешь…

– Уверена, уверена, – пробормотала я. – И вообще хватит обо мне. Расскажите лучше, как у вас дела? Натка, ты не забыла? За тобой ведь рассказ, что случилось с Вованом?

– А, – махнула рукой мать троих детей. – Был Вован да сплыл, фронтовик чертов.

– Как это? – не поняла я. – В каком смысле фронтовик?

– В смысле, что на два фронта работал! – рассмеялась подруга.

– Да ты что? – ахнула я, прикрывая рот ладошкой. – Ужас какой! Ты как вообще?

– Я тебя умоляю! – возмущенно фыркнула Наташка. – Что со мной сделается? Нас бьют, а мы крепчаем. Буду я из-за каждого урода страдать. Но история, скажу я тебе, презанятная. Представляешь, оказалось, что у Вована уже пять лет как постоянная спутница жизни имеется.

– Да ладно! – удивилась я. – Вы же уже год как вместе!

– Вот именно! А он при этом пять лет живет с другой. Этот «строитель» же по всей стране работает. Не удивлюсь, если одной женой дело не ограничено. А что? Очень удобно. Нигде за жилье платить не нужно. Опять же кормят тебя, обстирывают, секс регулярный и разнообразный. А устал от одной женщины, всегда у другой можешь душой отогреться. Чтоб я так жила!

– Ой! Даже не знаю, что сказать…

– Да что тут скажешь, – рассмеялась Наталья. – Не парься, я уже обсудила все с Оксаной.

Оксаной звали психоаналитика, которого мы с Натальей посещали вот уже много лет, делясь с ней своими душевными страданиями и переживаниями. Иногда доктор давала нам совет, иногда (в особо трудных случаях) прописывала медикаментозное лечение, но чаще всего просто выслушивала выплескиваемые нами переживания. Те, о которых не всегда решишься рассказать даже самой близкой подруге.

Поговорив с девочками, я улеглась спать. Воспользовавшись отсутствием супруга, вероломно оккупировала спальню, нарушив достигнутые ранее договоренности. Как говорится, с волками жить…

* * *

День тек своим чередом. После завтрака, во время которого ничего интересного не произошло, я отправилась исследовать окрестные территории. Выйдя на улицу, жадно наполнила легкие воздухом, наслаждаясь восхитительным ароматом хвои. «Тихая сосна» располагалась в самом центре соснового бора. Окруженный со всех сторон величественными деревьями, отель являл собой удивительный островок тишины и покоя посреди шумного Подмосковья. Буквально несколько десятков километров отделяли его от большого поселка, где, судя по сводкам криминальных новостей, кипели нешуточные страсти. Но сюда обитатели поселения не добирались – о надежности охраны загородного клуба ходили легенды. Поэтому даже «шоколадные принцессы» вроде меня могли совершенно спокойно гулять по лесу, не опасаясь встретить злого разбойника.

Весело шагая по гравийной дорожке, я внимательно вслушивалась в звуки леса, наслаждаясь их удивительной красотой. Вот прокуковала кукушка, и тут, словно вторя ей, весело застрекотала сорока. Труженик-дятел где-то неподалеку монотонно долбил дерево. Что-то прошуршало в листве, и я невольно сжалась, тут же представив себе ядовитую змею. Но то оказалась юркая ящерка. Выскочив на дорожку, она быстро засеменила лапками, устремляясь прочь. От неожиданности я вскрикнула и шарахнулась в сторону. И тут же закричала вновь, наткнувшись на человеческую фигуру, тихонько подкравшуюся ко мне сзади.

– Тихо, тихо, – произнес знакомый голос. – Право слово, не хотел вас напугать.

Тяжело дыша, во все глаза смотрела я на расплывающийся перед глазами силуэт, не сразу узнав в нем недавнего знакомого. Анатолий (а это был он) радостно меня приветствовал и, испросив разрешения сопроводить во время прогулки, пошагал рядом – благо места на широкой тропинке оказалось достаточно.

– А почему вы одна, Полечка? – поинтересовался просто Толя. – Где ваш молодой супруг? У вас же, как я понимаю, медовый месяц сейчас, да?

– Угу, – пробормотала я и выпалила неожиданно для себя: – Мы поссорились.

– Да что вы! – ахнул мужчина, умело изображая сочувствие. – Ну да ведь это ничего, да? Милые бранятся – только тешатся?

– Честное слово, – еще раз услышу эту фразу – зарычу! – грозно сдвинув брови на переносице, пробормотала я.

– Простите, простите, – рассмеялся Анатолий, поднимая руки вверх, демонстрируя капитуляцию. – Не хотел вас обидеть. Тогда, может, вообще не будем упоминать имя вашего мужа всуе?

– Прекрасное решение! – с жаром поддержала я. – Может, лучше о себе расскажете? Кто вы? Чем занимаетесь?

– Да что обо мне рассказывать, – рассмеялся мужчина. – Тридцать пять лет, богат, холост, нахожусь в активном поиске спутницы жизни. Только не везет мне на них, – Толик вздохнул. – Как только кто-то понравится, выясняется, что дама сердца уже занята, – собеседник бросил в мою сторону выразительный взгляд, отчего мои щеки вспыхнули огнем.

От привычек трудно избавиться. Мой бич – неуверенность в себе. Привлекательная личина, созданная в том числе и умелым скальпелем пластического хирурга, скрывает все ту же робкую закомплексованную особу с кривыми зубами, большим носом и подслеповатыми глазами.

– Неужели я вас смутил? – правильно истолковал Анатолий мое замешательство. – Прямолинейность – мой главный враг, – мужчина сокрушенно покачал головой, будто и вправду сожалел. – Всегда говорю что думаю. Не умею врать и лицемерить. Все эти ритуальные танцы… Понимаете, я, когда вас увидел… У меня даже сердце остановилось… А потом… Кольцо на пальце… Словно ушат холодной воды… Представляете?

Эй-эй, Толик, полегче! Не слишком ли ты разогнался? Мы только пару часов знакомы, а ты, кажется, в любви мне объясняться надумал? Как-то это слишком скоро!

Угадав мои мысли, Анатолий перевел разговор в другое русло, принявшись делиться со мной впечатлениями об обитателях нашего отеля.

Прибыв сюда на несколько дней раньше меня, он, кажется, успел перезнакомиться если не со всеми гостями, то уж с прекрасной их половиной точно. Во всяком случае, о личностях тех, кто отдыхал в одиночку, оказался прекрасно осведомлен. Кажется, мужчина и впрямь находится в активном поиске. Очень активном…

Необычно другое – то, как охотно перечислял Анатолий добытые им сведения. Не самая обычная мужская черта, как правило, сплетни – удел представительниц слабого пола. Но кто я такая, чтобы об этом судить?

– А кто та эффектная дама с внешностью фотомодели? – поинтересовалась я, после того как Толик рассказал мне о дочери известного художника Виолетте Козловой – невзрачной девице двадцати с лишним лет, которая вчера так живо напомнила мне меня в юные годы.

– Ты про Анну Васюкову?

– Тебе виднее, – мои губы скривились в усмешке. – Я про высокую длинноногую блондинку с восхитительными васильковыми глазами и сумочкой, стоимость которой вполне сопоставима с ценой автомобиля Эс-класса.

– Ну, точно она, – рассмеялся Анатолий. – Хороша Маша, да не наша! – добавил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ничего, – смешался парень, – просто присказка вспомнилась. Неужели не слышала ничего про нее? Или ее мужа?

Я недоуменно пожала плечами:

– А должна?

– Ну, – Толик смешался, – просто личности они довольно известные. Он – состоятельный бизнесмен, а она – непременный участник всевозможных ток-шоу, часто мелькает на центральных каналах.

– В качестве кого?

– В качестве эксперта. Есть такая профессия – родину развлекать, – весело рассмеялся мой собеседник. – Анна на все имеет свое мнение и охотно им делится. Молодых девиц учит секретам семейной жизни, пожилых – терпению и терпимости. Скачет с канала на канал: там салатик настрогает, там начинающие таланты оценит, а где-то и о себе любимой расскажет.

– Да я как-то телевизор не смотрю, – объяснила я свою неосведомленность. – Хотя с подобными «звездами» мне дело иметь все же приходилось. Вот ты знаешь, к примеру, как трудно собрать деньги на лечение больного ребенка? – неожиданно для самой себя оседлала я любимого конька. – Гламурные красотки, способные за час спустить на развлечение баснословные суммы, достаточные на хорошую операцию какого-нибудь малыша, ни за что просто так свои туески не развяжут. Не все, конечно. Встречаются и исключения, но они, как правило, только подтверждают правило. Зато стоит организовать концерт, нагнать телевизионщиков, пообещать «благотворителям» три секунды эфира на центральном ТВ, и картинка совсем другая! Тщеславие – вот главный порок современного общества.

– Только ли современного? – усмехнулся Анатолий.

Я смешалась:

– Извини, меня занесло. Просто… А… Не важно…

– Нет-нет, все хорошо! Мне очень интересно! Мне никогда еще не доводилось встречать девушку вроде тебя! – в голосе мужчины звучало восхищение.

– Неужели? – усмехнулась я. – И в чем же моя уникальность?

– Ну как же… – пришла пора смущаться собеседнику. – Красивая, умная, состоятельная и такая… настоящая. Без пафоса, свойственного девицам твоего круга. Благотворительная деятельность твоя опять же… Ты прости, но я тут справки навел… Погуглил немного. Впечатлен! – Анатолий прижал руки к груди. – Право слово, не ожидал… Жаль только, опередили меня… – Толик снова горестно вздохнул.

– Ты о чем?! – удивилась я, но, проследив взгляд парня, направленный на безымянный палец моей правой руки, тут же все поняла. – А-а-а, ты про это? – я сняла, а затем вновь надела колечко. – На самом деле, – слова вылетели из моих уст скорее, чем мне удалось их обдумать, – у нас свободный брак.

– Да? – удивился Толик. – Как это?

– А вот так, – пояснила я. – Каждый волен делать все, что захочет. Видел, как мой муженек за завтраком даму во фраке обхаживал?

– Инну Златошинскую? – на лице Анатолия расплылась довольная ухмылка.

– Ты и ее знаешь? – ахнула я.

– Я тут всех знаю, – не без самодовольства пояснил мой собеседник.

Как по мне, сомнительный повод для гордости, но должны же быть у мужчины хоть какие-то недостатки? Очевидно, Анатолий – человек безграничного обаяния. В его обществе так хорошо и спокойно. Такой контраст с ощущениями, которые я испытываю рядом с собственным супругом!

Вспомнив о муже, я невольно поморщилась, а затем выпалила, сама не зная зачем:

– Расскажи мне, пожалуйста, все, что тебе о ней известно.

– На самом деле не так уж и много, – пожал плечами мужчина. – Вроде успешна, но здесь других и не держат. Сколотила состояние на недвижимости. Слегка за тридцать. Сделала себя сама. Личность, безусловно, непростая, довольно яркая. Женщина властная, волевая. Да и вообще… – Толик махнул рукой.

– Что значит «вообще»? – осторожно поинтересовалась я. – Мне показалось, или их с подругой связывает нечто большее, чем просто дружба?

– Ты о чем? – не понял Толик.

– Ну, просто учитывая ее внешний вид, а также то, что она явилась в санаторий с женщиной… Я так понимаю, они и номер на двоих делят. Явно же не в целях экономии.

– Что?! – Анатолий никак не мог понять, куда я клоню, а поняв, расхохотался.

– Хотя… – он застегнул и расстегнул молнию на куртке, поводя «собачкой» туда-сюда. – Почему бы и нет? Я как-то даже не подумал об этом. Вполне возможно. Все бывает! Тем более что ты права, недостатка в денежных средствах не испытывают обе дамы. Вторая – Надежда Лобанова. Очень известная бизнесвумен! На самых верхах вращается. – Парень выразительно поднял глаза к небу.

В очередной раз признаваться в своей неосведомленности о жизни богатых и знаменитых мне не хотелось, поэтому я сделала вид, будто поняла, о ком идет речь. Хотя на самом деле фамилия Лобановой не вызвала у меня никаких ассоциаций. Но причин не доверять Толе не имелось, так что уверена – Надежда весьма богата и крайне влиятельна.

* * *

Блаженно улыбаясь, я вставила карточку в дверной замок и нажала ручку. Увиденное заставило улыбку медленно сползти с лица – стоило переступить порог номера, как я тут же оказалась пред грозными очами недовольного супруга.

– Где тебя черти носят? – зашипел он безо всяких предисловий.

– То есть?! – не поняла я вопрос.

– Что ты дурочкой-то прикидываешься? – Антон перешел в наступление. Он гневно мерил шагами комнату, сметая все на своем пути. Раз – и на пол полетел перевернутый стул. Два – туда же отправился мой банный халат. Три – парень схватил ноутбук. И вот тут я уже, конечно, не выдержала. Подлетев к супругу, выхватила из его рук дорогую моему сердцу технику и быстро ретировалась с ней в спальню в надежде найти спасение за дверью ванной комнаты. Увы, здесь меня постигла неудача – разъяренный супруг в два прыжка пересек помещение, опередив меня на пару секунд. Теперь он стоял, вперив руки в боки, преграждая путь в ставшее привычным для меня убежище.

В подобных обстоятельствах мне не оставалось ничего другого, кроме как перейти в наступление.

– Что на тебя нашло? – проговорила я резко, нахмурив брови. – С чего ты решил, что вправе требовать от меня отчет о том, где и как я провожу свободное время?

– Может, потому, что я твой муж? – голубые глаза Антона потемнели от гнева.

– Да неужели? – язвительно поинтересовалась я. – Вот это новость! Хорошо, что напомнил, а то знаешь, когда я вчера вместе со всем отелем наблюдала, как ты обхаживаешь Инну Златошинскую, немного об этом подзабыла!

– Так ведь ты же сама этого хотела! – искренне удивился Антон.

– Я?! – кажется, появись в комнате привидение, и то меня бы это меньше удивило. – Ну да, – добавила тихо, вспомнив первопричины поведения супруга. Правда, раскаяние длилось недолго. – Не спорю, мы заключили пари, – сузив глаза, прошипела я, – но выбор, выиграть его или проиграть, все равно за тобой!

– Вот именно! – Антон не желал сдаваться. – У нас пари, но оно касается только меня. Не припоминаю, чтобы мы спорили о твоих способностях очаровывать мужчин. Так с какой стати ты пустилась во все тяжкие?

Я устало опустилась на кровать, положив ноутбук рядом с собой. Продолжать спор категорически не хотелось. Никаких иллюзий по поводу мужа у меня не было. Неконтролируемая вспышка ревности – не что иное, как уязвленное самолюбие. Как же! Окружающие усомнятся в его способностях мачо. Молодая жена в медовый месяц изменяет такому самцу!

– Антон, послушай, – мой голос звучал ровно – развлекать постояльцев отеля яркими сценами нашей семейной жизни не хотелось. – Мы с тобой ведь не клялись хранить друг другу верность, так? Наша задача – продержаться вместе год-другой, не слишком светясь в скандальных хрониках. Да?

Парень согласно кивнул.

– Во-о-от, – протянула я, подводя итог. – Папаша мой этот загородный клуб выбрал не случайно. Тут же настоящий Форт-Нокс, недоступный для папарацци. Да и работники отеля вышколены так, что им и в голову не придет сливать информацию на сторону. Посему мы вольны делать все, что хотим. Так почему бы не воспользоваться ситуацией?

– Ты, я так понимаю, уже ею воспользовалась? – едко поинтересовался супруг.

– Если ты намекаешь на супружескую измену, – я усмехнулась, – то успокойся – ничего не было. По крайней мере пока…

Антон гневно сверкнул глазами и свел брови на переносице.

– Что значит «пока»? – парень явно вознамерился прикинуться садовым шлангом.

– То и значит, – отрезала я и, поднявшись, отправилась в ванную. Бесцеремонно отодвинув несколько успокоившегося и оттого не сопротивляющегося супруга, вошла в царство сантехнического хрома и фарфора. Приняла душ, щедро напитав кожу косметическими маслами, поднеся богу своего тела щедрые подаяния, сделала маску для лица, подарила волосам восхитительную мягкость, обеспечить которую в моем случае могли только профессиональные салонные средства. Используя стайлер, создала на голове каскад из завитых локонов.

Затем достала несессер и принялась перебирать коробочки с линзами, решая, какой цвет глаз выбрать на вечер. После сделанной несколько лет назад операции мое зрение улучшилось настолько, что мне удалось наконец-то отказаться от очков. Научившись, благодаря своему психоаналитику, извлекать позитив из любой ситуации, в итоге я пришла к выводу, что будет неплохо время от времени разнообразить свою внешность, меняя цвет глаз, что, в свою очередь, позволило мне значительно расширить свою сокровищницу украшений. Конечно, большую ее часть составляла бижутерия, но какая разница?

Выбранные серьги с голубыми топазами чрезвычайно мне шли. Они делали синий цвет глаз еще более глубоким и насыщенным, подчеркивая их пусть и не природную, но все же красоту. Теперь немного теней в тон на уголок века, а остальную его часть закрашиваем бежевым цветом. Дело за малым – легкий штрих кисточкой с румянами на скулы и розовая помада.

Критично оглядев себя в зеркале, осталась чрезвычайно довольна увиденным. Судя по восхищенному взгляду Антона, не я одна.

– Выйди, пожалуйста, из комнаты, – сурово приказала я молодому супругу, – мне переодеться нужно.

– Милая, ты стесняешься своего мужа? – лениво растягиваясь на кровати, усмехнулся мужчина.

– Слушай, кончай паясничать, а? – устало проговорила я, подходя к огромному полированному шкафу резного дерева, в который исполнительная горничная перегрузила наши вещи из чемоданов. Достав восхитительный брючный комбинезон нежного кремового цвета, отправилась с ним в ванную, не собираясь доставлять Антону удовольствие лицезреть меня неглиже.

Брючный ансамбль шел мне чрезвычайно, отлично подчеркивая подтянутую попу и высокую грудь. Туфли на каблуках были призваны компенсировать скупость матушки природы, не наградившей мои ноги лишними сантиметрами, из-за чего они росли не из ушей, а оттуда, откуда положено. Это являлось, пожалуй, единственным недостатком, устранить который не смог даже искусный пластический хирург Карен Шахнази. Зато умопомрачительно высокая шпилька отлично решала эту задачу, удлиняя конечности сантиметров на двадцать.

Повертевшись перед большим зеркалом, так и эдак оглядев себя со всех сторон, в поисках незамеченных ранее недочетов, я с удовлетворением признала, что работу можно считать успешно завершенной.

* * *

В столовую мы спустились вместе. Антон так крепко сжимал мой локоть, что наверняка теперь на коже появится синяк. Правда, смелости сообщить ему об этом у меня не нашлось – одного взгляда на раздувающиеся ноздри супруга и метаемые из глаз молнии оказалось достаточно, чтобы отбить охоту затевать с ним какие-либо разговоры.

Жаль, этого не понял Анатолий. Увидев нас, он вскочил и радостно замахал руками. Разумеется, моему муженьку это не понравилось. Пригвоздив соперника к месту взглядом, он решительно отправился к нашему столику, где уже наслаждались трапезой мать и дочь Великановы. Они, словно вознамерившись оправдать свою фамилию, так щедро заставили стол яствами, что нам осталось рассчитывать разве что на чашку кофе. По крайней мере, только она и уместилась бы на том небольшом пятачке, который женщины оставили своим соседям.

– Добрый вечер! – обворожительно улыбаясь, проговорил Антон, отодвигая стул и усаживаясь рядом. – Как ваши дела? – завел он великосветскую беседу. С тоской посмотрев в сторону Анатолия, я поймала его полный страсти взгляд. Тихонько вздохнула и пожала плечами, указав глазами на супруга – мол, ничего не могу поделать. Наши перемигивания с потенциальным любовником не укрылись от внимательного взгляда ревнивого муженька, о чем он и сообщил мне легким пинком ноги под столом. Ситуация развивалась по водевильному сценарию – мужчинам осталось только выхватить из карманов бутафорские пистолеты и устроить шуточную перестрелку. Впрочем, каков брак, таковы и сцены ревности: нет в моей жизни ничего настоящего. Даже ногти и те накладные.

Ойкнув, я потерла рукой ушибленную супругом конечность и, решительно поднявшись, направилась через весь зал к Толику. В конце концов, Антон сам меня на это вынудил – тоже мне Отелло!

– Дорогая, куда же ты? – проворковал супруг.

Не удостоив его ответом, я, растянув губы в улыбке, продемонстрировала присутствующим возможности современной стоматологии: ослепительно белые виниры в ярком свете люстр сверкали бриллиантами.

– Привет! – радость в моем голосе искрилась, словно шампанское в бокале. Не помешаю? – посчитав вопрос риторическим и потому не дожидаясь на него ответа, я уселась рядом с Анатолием, ничуть не задумываясь о том, что занимаю чье-то место.

– Что ты? Как можно? – Толик одарил меня полным обожания взглядом. – Я всегда рад тебе.

– Вот и славно! – я вновь сверкнула зубами и накрыла мужскую ладонь своей, отчасти для того, чтобы продемонстрировать красивые руки с длинными пальцами – особую мою гордость. Правда, долго любоваться Толику красой ногтей не пришлось.

– Руки убери! – раздался над моим ухом рев Антона.

– Ты это кому? – спокойно парировал его соперник.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что взоры всех присутствующих обращены в нашу сторону. На лицах окружающих читалось нескрываемое любопытство. Оно и понятно – вряд ли местную публику часто балуют подобными шоу.

– Тебе! – молодого супруга общественное мнение, похоже, не очень волновало.

– Какие-то проблемы? – спросил Толик, поднимаясь.

– Будут! Непременно! – сказал Антон и, размахнувшись, ударил того кулаком по лицу.

С его стороны не очень честный поступок – нападение неожиданное и вероломное. Анатолий, явно не готовый к подобному ходу событий, удар отразить не успел и потому повалился на пол. Стремясь удержать равновесие, он схватился за стол, но поймал пальцами только скатерть. Увлекаемая тяжелым телом, та заскользила вниз вместе со стоящими на ней тарелками и бокалами, добрая половина которых разбилась, ударившись о мраморный пол. Остальному, благодаря принявшему на себя удар мужскому телу, удалось уцелеть. Правда, спасения удостоилась лишь посуда. Содержащиеся в ней яства было уже явно не спасти.

– Ах ты сволочь! – взревел Толик, быстро поднимаясь на ноги, отчего тарелки и чашки с жалобным звоном посыпались на пол. Разъяренным зверем бросился он на моего супруга. Завязалась драка. Присутствующие в зале женщины завизжали, мужики вскочили со своих мест и бросились разнимать дерущихся.

Среди дам сохранить хладнокровие удалось только Инне Златошинской, которая стремительно подскочила к нашему столику и принялась что-то нашептывать на ухо Антону, сдерживаемому двумя крепкими мужиками. Еще несколько мужчин держали Толика, внешний вид которого свидетельствовал о его решительном настрое.

Видя, что мое место подле мужа занято, да и не желая с ним разговаривать, я подошла к Анатолию и проговорила, наклонившись прямо к его уху:

– Извини, пожалуйста, за случившееся. Понятия не имею, что на него нашло.

Тяжело дыша, мужчина метнул в мою сторону молнию взглядом. Правда, уже в следующую минуту складка на его лбу разгладилась.

– Да брось ты! – произнес он нежно. – Это не твоя вина. Понять твоего супруга можно. Достанься мне такое сокровище, ни за что бы не упустил.

Зардевшись, я потупила очи долу, но уже в следующую секунду вынуждена была их поднять, направив грозный взгляд в сторону мужа, который кричал на всю столовую, что разделается с Анатолием, как только сможет до него добраться.

Развернувшись на каблуках, я подошла к Антону и прошипела ему на ухо:

– Прекрати немедленно этот концерт! Пойдем в номер, поговорим!

В следующую секунду я, нацепив на лицо виноватую улыбку, схватила его за руку и потащила прочь из столовой.

– Что ты себе позволяешь?! – мой голос звенел от возмущения. Я с трудом удержалась, чтобы не растерзать супруга прямо в холле. Все-таки выдержка у меня железная – удалось дотерпеть с выяснением отношений до номера. – Что за шоу ты устроил?

– Нормальное поведение любящего супруга, – спокойно проговорил Антон, подходя к зеркалу. Усмехнувшись, он направился в ванную, и мне не оставалось ничего другого, как потрусить за ним следом. Дождавшись, когда супруг умоется и обработает царапины антисептиком, я продолжила прерванный разговор:

– Слушай, я понимаю, что ты вжился в роль, но драка – это слишком.

– А ничего, что моя жена на глазах у всего отеля с другим обнимается?

– Господи, да кто обнимался-то?! – возмутилась я. – И вообще ты первый начал. Выставил меня дурой перед всеми, оставив одну вчера за ужином. Тебе, значит, можно, а мне нет?

– А тебе нет! – сказал словно отрезал Антон. – В конце концов, прошу не забывать, что я действовал так по твоей указке.

– Дежавю какое-то, – проговорила я, машинально накручивая один из локонов на палец. – Кажется, мы это уже обсуждали. Если тебе так это важно, торжественно обещаю больше прилюдно тебя не смущать. Ну а уж чем я занимаюсь вдали от посторонних глаз, тебя не касается. Договорились?

– Иди ты к черту! – глаза Антона сузились от ярости. – Обнимайся с кем хочешь и где хочешь! Но тогда не обижайся, если я буду делать то же самое.

– Так я вроде и не обижаюсь, – происходящее становилось мне все менее понятным. Чего хочет этот человек? С какой стати предъявляет мне претензии?

– Вот и хорошо! – в голосе Антона послышалась злая усмешка. – Посмотрим еще, кто кого!

– Ты соревноваться, что ли, со мной в обольщении вздумал? – удивилась я. – Это ты зря! Если не заметил, я уже давно не та неуклюжая полная девица в очках!

– Что ты, милая, – с издевкой произнес супруг. – Как можно было это пропустить? Такое ни от чьих взглядов не скроешь. Тем более что если и остались у тебя какие-то недостатки, они с лихвой компенсируются банковскими счетами твоего отца. С его-то деньгами ты можешь быть какой угодно уродиной, потенциальные любовники все равно в очередь выстраиваться будут.

Размахнувшись, я залепила Антону звонкую пощечину, угодив прямо по побитой щеке. Охнув, парень ухватился за нее, корчась от боли.

– По себе людей не судят, – припечатала я мужа банальной фразой и, развернувшись на каблуках, покинула номер.

Глава двенадцатая

Так не бывает!

Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.

Фаина Раневская

– Так не бывает!

– Почему? – удивился Толик. – Ты не веришь в любовь с первого взгляда?

– Не знаю, – запинаясь, произнесла я. – Вернее… Был в моей жизни такой эпизод, но в юности, когда гормоны в крови заставляют нас влюбляться в любой мало-мальски подходящий одушевленный объект. Но сейчас…

– Понимаю, – свет уличного фонаря отразился в глазах Анатолия, сделав их ярче. – Ты больно обожглась, да? Несчастная первая любовь?

– А у кого она счастливая? – усмехнулась я.

– Бывают случаи, – мужчина легонько сжал мою руку.

– Ты про себя, видимо, – проявила я чудеса сообразительности.

Мужчина ничего не ответил, только развернул меня к себе за плечи и произнес с жаром:

– Полина, ты можешь мне не верить! Понимаю, звучит дико, но это правда! Когда я тебя увидел, то сразу понял – это судьба! Именно тебя я искал все эти годы! И… Конечно, ты замужем, но меня это не остановит. За свое счастье я готов бороться с кем угодно!

Глаза Анатолия горели безумным блеском, да и сам он выглядел немного сумасшедшим. Мне, конечно, льстило его внимание, и я находила его общество приятным, пожалуй, даже очень, но ответить взаимностью никак не могла. Даже для меня влюбиться в человека, которого знаешь один день, казалось как-то немного слишком. Именно поэтому на предложение Толика подняться к нему в номер и выпить шампанского я ответила решительным отказом. Против самого шипучего напитка возражений у меня не имелось, но вот к тому, что обычно следует за его потреблением, готова точно не была.

Правда, случившееся после заставило меня резко изменить свое решение. Причиной смены настроения стала встреча с Антоном. Столкнувшись на узкой дорожке с ним и Инной Златошинской, я неожиданно даже для самой себя проговорила так громко, чтобы слова достигли ушей супруга:

– А знаешь что, Толик? Пожалуй, я приму твое предложение! В конце концов, такой чудный вечер заслуживает продолжения, не так ли?

Ядовитые стрелы попали в цель – Антон так крепко сжал свои зубы, что мне показалось, будто я услышала их скрежет. Надо бы намекнуть супругу, чтобы он был осторожнее – негоже разорять семейный бюджет на услуги стоматологов. Мне ли не знать, насколько они дороги?

Задрав подбородок так, что, казалось, еще чуть-чуть, и он достанет макушки деревьев, я гордо прошествовала за своим спутником к зданию отеля и, поднявшись на лифте на второй этаж, оказалась в его номере.

Тут наступило отрезвление, так как я, конечно же, вовсе не была готова к столь стремительному развитию событий. Во-первых, секс на первом свидании не в моих правилах. Во-вторых, со вчерашнего дня я все же замужняя дама. И пусть брак фиктивный, для окружающих это не так. Не хотелось терять лицо, выставляя себя дамой, не обремененной моральными принципами. Не говоря о том, что не так уж мне и нравится Толик. Конечно, как собеседнику ему нет равных, но искры между нами не пробежало – увы и ах, к мужчине меня не тянуло.

Предстояло как-то выкручиваться из ситуации, придумывая что-то на ходу, чтобы избежать ненужной связи. Может, покинуть номер, сославшись на головную боль, утюг, оставленный включенным, или внезапно случившуюся диарею? Хотя последний вариант я тут же отмела, как лишенный соответствующего случаю романтизма. Не то чтобы он в избытке присутствовал в иных придуманных мною поводах, но кишечное расстройство – явный перебор.

Правда, поразмыслив немного, я все же решила, что уйти сразу будет невежливо. В конце концов, кто мешает мне выпить немного шампанского?

– Тэкс, – пробормотал без пяти минут любовник, присаживаясь на корточки перед мини-баром. – Что нам тут бог послал?

Оказалось, что бог в лице служащих отеля чрезвычайно щедро осыпал Толика дарами. Чего только не нашлось в миниатюрном холодильнике под телевизором! Тут тебе и дорогое шампанское, и баночки с красной икрой, и даже аккуратно порезанный французский багет. Усмехнувшись, я с уважением осмотрела продуктовый набор Казановы – парень явно не промах, основательно подготовился.

С удовольствием вонзив зубы в быстро, но очень искусно приготовленный бутерброд с икрой, я с удовольствием приняла протянутый мне бокал шампанского. Восхитительная, слегка кисловатая жидкость моментально вскружила голову, сделав тело почти невесомым. Надо же, как быстро на меня подействовал алкоголь!

Впрочем, это было последнее, о чем я успела подумать. Веки, отяжелев, неожиданно сомкнулись, и сознание покинуло тело. Погружаясь в небытие, я успела заметить, что то же самое произошло и с Толиком – словно подкошенный рухнул он на пол, оглашая комнату тяжелым грохотом.

* * *

– Полина, очнись! Просыпайся, Поля! – голос Антона звучал откуда-то издалека.

– Эй! – возмущенно пролепетала я непослушным языком, отплевываясь от вылитой на меня жидкости. – Воду-то зачем лить? Я бы и так разлепила глаза. Наверное… – зевнув, смачно потянулась, нехотя принимая вертикальное положение. С трудом открыв очи, удивленно огляделась по сторонам. Комната та же, только почему-то в страшном беспорядке. На кровати спит Толик, накрывшись покрывалом с головой.

– Что ты тут делаешь? – спросила я мужа недовольно.

– Тс-с-с, – проговорил тот, прикладывая указательный палец к губам. – Нам нужно немедленно покинуть номер! Поднимайся, скорее, – голос Антона звучал взволнованно.

– Что за спешка? – спросила я, нахмурив брови. Движение далось мне непросто. Еще сложнее оказалось подняться на ноги. Кое-как сделав шаг, я вновь рухнула словно подкошенная. Хорошо еще, что рядом стояло кресло, смягчившее падение. – Интересно, что за шампанское мы пили, если меня развезло так с пары глотков? – удивленно спросила я Антона.

– Потом, все потом, – прошептал тот, помогая мне вновь встать на ноги. – Ни к чему не прикасайся, – приказал он неожиданно, – я только что все тщательно протер.

– Зачем? – не поняла я. – Ой, а почему я раздета? Мы что же. Да ладно! Быть этого не может!

Только теперь я заметила, что Антон сжимает в руках комок из моего комбинезона.

– Дай сюда! – недовольно проговорила я, протягивая руку, но мужчина оказался проворнее: он быстро спрятал вещь за спину, не дав мне к ней даже прикоснуться.

– Ты чего? – обиженно проговорила я. – Понимаю – была не права, но не лишать же меня из-за этого одежды.

– Полина, господи! – Антон выглядел встревоженно. – Просто доверься мне, делай, как я говорю, и не задавай лишних вопросов.

В два шага муж пересек довольно большой номер и осторожно выглянул за дверь, чтобы закрыть ее в ту же секунду. Удивительно, но действовал он при этом как заправский разведчик: поступь мягкая, движения плавные – ни единого лишнего звука. Да и дальше все происходило, как в шпионском фильме. Правда, не том, что богат спецэффектами, а в весьма бюджетном, средненьком таком боевике.

– Так, – проговорил Антон, следуя законам жанра, – через коридор не получится. Там горничная. Значит, нам остается только балкон.

– Господи, ты можешь объяснить мне, что здесь происходит? – в отличие от супруга, который, похоже, прекрасно вжился в роль, мне моя не очень нравилась. Почему я должна куда-то бежать в одних трусах и лифчике? Что за неудачный квест? – Давай лучше разбудим Толика, – предложила я Антону и недолго думая ринулась к спящему, чтобы сдернуть с него покрывало. Супруг остановить меня не успел, поэтому в следующую секунду номер огласил душераздирающий вопль. Вернее, почти огласил – Антон отбросил мои вещи и освобожденной рукой зажал мой рот. Второй рукой он скрутил и прижал меня к себе. Так что, окажись в тот момент кто-то рядом, услышал бы только сдавленное мычание.

– Успокойся, – ласково шептал супруг, держа меня за плечи. – Все хорошо, все будет хорошо!

Слезы брызнули из глаз мощным потоком и быстрыми ручьями заструились по щекам.

– Что будет хорошо? – спросила я, всхлипывая после того, как супруг ослабил хватку. – Для кого? Для него?!

Бросив взгляд на безжизненное тело мужчины, в груди которого красовался нож для колки льда, я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Тонкое лезвие ювелирно вошло в область сердца, отчего вокруг раны образовалось небольшое кровавое кольцо. Если бы не оно да торчащая из груди рукоятка (и как только я раньше не заметила бугорок под покрывалом!), Толика легко можно было принять за спящего. И только более пристальный взгляд позволял различить мертвенную бледность его кожи и заострившийся нос. И поза какая-то неестественная. Вернее, для трупа вполне, но… Я же помню, как он упал на пол. Значит, кто-то зачем-то сначала перетащил его на кровать, а затем изобразил из убитого солдата на посту: руки вытянуты по швам, ноги плотно прижаты друг к другу, только стопы слегка разведены. Если бы парня сначала убили, а затем уложили в постель, крови, наверное, было бы больше. По крайней мере, мне так почему-то казалось. Значит… Господи! Нашла о чем думать! Самое время, конечно. С другой стороны… Откуда бы мне знать, какие мысли должны посещать человека в такой ситуации? Как будто мне каждый день доводится просыпаться в одной постели с мертвецами.

– А он точно умер? – заикаясь, спросила я Антона, скорее для того, чтобы услышать свой голос. Двух ответов на этот вопрос не существовало. Тем не менее супруг сказал:

– Мертвее не бывает. Успокойся, Полина, все будет хорошо. Я обещаю! Но теперь-то ты понимаешь, почему нам нужно бежать отсюда как можно быстрее?

Я отрицательно помотала головой.

– Нет! – я проговорила медленно и, подняв с пола брючный комбинезон, принялась неспешно в него облачаться. – Как мы можем уйти, если являемся ключевыми свидетелями убийства? – Ужасная догадка посетила мою голову, и, прежде чем я успела все обдумать, слова повисли в воздухе. – Мы ведь только свидетели, правда?

Взглянув на Антона, я все поняла и замотала головой, словно отмахиваясь от назойливых насекомых.

– Нет, не хочу об этом даже думать.

– Ты о чем? – удивление Антона показалось мне искренним. – О господи, – догадался он, – ну конечно, мы только свидетели! Да и то весьма условные! Вот только другие могут подумать иначе, поэтому нам и нужно убираться отсюда побыстрее. Ты поняла меня?

Я согласно кивнула и уселась на кровать с другой стороны от Толика.

– Ты иди, – проговорила я, – а я полицию дождусь, объясню им все как есть. Про то, что ты здесь был, не расскажу, не волнуйся. В конце концов, – я устало провела рукой по волосам, машинально отметив, что локоны не сумели сохранить свою упругость. Усмехнулась своим мыслям, скачущим с одной темы на другую словно бешеная блоха.

– Ты иди, Антош, правда. Это я кашу заварила, мне ее и расхлебывать.

Супруг согласно кивнул, а затем, подняв с пола мои туфли и засунув носками вниз в задние карманы своих брюк, подскочил ко мне, легко поднял на руки и перекинул через плечо, словно куль с мукой. Он так быстро достиг балкона, что я и охнуть не успела.

– Ты, главное, молчи, – проговорил супруг и, в два прыжка преодолев довольно большое расстояние, перекинул меня через весьма условную оградку, отделяющую балкон Толикова номера от соседнего. Поставив меня на ноги, посмотрел в мои глаза таким умоляющим взглядом, что я решила подчиниться. Кивнув в знак согласия, я прижала указательный палец к губам, демонстрируя послушание.

Антон наградил меня благодарным взглядом и зачем-то вернулся в комнату. Стоя босыми ногами на холодной плитке, овеваемая прохладным ночным ветром, я зябко ежилась и пыталась привести зубы, отбивающие нервную чечетку, в спокойное состояние. Наконец вернулся Антон, который, я подозреваю, уничтожал следы нашего пребывания на месте преступления. Не самый умный поступок, если подумать, но в тот момент рассуждать разумно не получалось.

Супруг легко перелез ко мне и аккуратно подергал ручку, ведущую с балкона в соседний номер. Дверь оказалась заперта. Впрочем, как и следующая. И еще одна. Отыскать выход удалось лишь с четвертой попытки. Конечно, мы сильно рисковали – в столь поздний час шансы встретить пустое помещение невелики, но что еще прикажете делать? Нам оставалось полагаться только на удачу. И она нас не подвела – густой храп оглашал комнату, сообщая, что ее обитатель находится в той стадии сна, которую трудно покинуть даже под звуки пушечного выстрела. А так как мы палить из всех орудий не собирались, а, напротив, двигались тихо и бесшумно, нам удалось выскользнуть из комнаты незаметно, не разбудив ее хозяина.

Хорошо еще, что глубокой ночью коридоры дома отдыха оказались пусты. На мое счастье, политика отеля запрещала установку видеокамер внутри здания, так что наши прогулки остались незамеченными для посторонних глаз. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Глава тринадцатая

«Опять двойка»

Я пыталась написать автобиографию, но дальше фразы: «Я – дочь небогатого нефтепромышленника…» дело не пошло.

Фаина Раневская

– Поразительно! – вообще-то отец использовал другое слово, которое, по его мнению, куда больше подходило для выражения эмоций, но хорошее воспитание и правила приличия не позволяют мне его воспроизвести. – Вот ты скажи мне, Казимир Порфирьевич, за что нам это?! – полное лицо папеньки налилось кровью так, что я начала всерьез опасаться за его здоровье. Казалось, еще чуть-чуть – и его хватит удар, как пишут в романах. – Вот у других чада как чада, а этих даже на день одних не оставишь! И ведь немаленькие уже!

Оленин-старший недовольно поморщился. Очевидно, ему претила манера моего отца выражать свои эмоции. Типичный «европеец», чопорный, сдержанный и очень холодный, он являл собой полную противоположность новоиспеченному родственнику. Но деньги, как известно, устраняют любые противоречия, стирают между людьми все границы.

– Алексей Иванович, позвольте вам заметить, – мой тесть поджал тонкие губы, отчего они и вовсе превратились в ниточку, сделав выражение его лица еще более брезгливым. Насколько это возможно, конечно. – Это ваша дочь оказалась в номере незнакомого мужчины. Мой же сын проявил себя превосходно, вовремя явившись ей на помощь.

– Да неужели? – налитые кровью глаза «шоколадного короля», казалось, вот-вот выпадут из орбит. – И где же был ваш джентльмен, позвольте поинтересоваться, когда моя дочь по номерам чужих мужиков шлялась? От хорошего кобеля сучка не сбежит!

Губы Оленина скривились еще больше. Поморщившись и достав из нагрудного кармана белоснежный платок, он вытер холеные руки, будто опасаясь, что крепкое словцо тестя может оставить на них грязные следы.

– Что? – усмехнулся отец. – Не нравится? Ну прости, Казимир Порфирьевич, мы Гарвардов-то не кончали. Когда ты в своем МГИМО на дипломата учился, я вагоны грузил на фабрике. Так что хорошие манеры мне неведомы, зато деньги делать лучше вас, чистоплюев, умею. Ясно тебе?!

С удивлением я наблюдала за отцом. Горячая волна благодарности заполнила мое сердце – впервые папа заступается за меня, пусть и таким эксцентричным способом.

– Довольно! – резкий голос Антона заставил всех вздрогнуть. Два отца повернули свои головы в сторону неожиданно подавшего голос отпрыска и теперь взирали на него с нескрываемым удивлением.

– Может, хватит уже спорить, кто больше виноват? Нужно решать, что делать дальше!

– А что тут сделаешь? – удивленно пожал плечами мой отец. – Дадим следователю денег, чтобы он закрыл глаза на… кхм… некоторые обстоятельства этого дела. Утром вы покинете отель и забудете о случившемся как о страшном сне.

– Все-то у вас, Алексей Иванович, деньгами меряется, – тесть вновь поморщился. – Как бы нам на обвинение о даче взятки не нарваться. Времена нынче сами знаете какие… Суровые… Я тут навел справки… Следователь, которому это дело поручено, человек порядочный. Принципиальный. Мзды не берет. Ему за державу обидно.

– Времена всегда одинаковые, – самодовольно усмехаясь, произнес отец, складывая пухлые ручки на огромном животе. – А в неподкупных ментов, ты уж прости, Казимир, я не верю, – отец рубанул ладонью воздух. – У всех своя цена имеется! Не возьмет этот, так начальник его наверняка не откажется!

Папа достал из кармана брюк пачку сигарет, вытряхнул одну на ладонь и принялся разминать ее пальцами – верный признак того, что он нервничает. Курить он бросил лет десять назад – на спор, но с тех пор всегда носил с собой пачку, утверждая, что запах табака его успокаивает. Вот и сейчас, втянув носом сигаретный дух, он разломал сигарету пополам и отбросил в сторону, нимало не заботясь о чистоте номера. Вполне в духе моего отца.

Оленины (и старший, и младший) брезгливо поморщились – удивительно, насколько они в тот момент оказались похожи. Яблоко от яблони…

– Слушай, Леша, – Казимир Порфирьевич подошел к отцу, взял его за локоть и, отведя в сторону, принялся что-то тихо говорить. Как ни напрягала я слух, до меня долетали лишь отдельные фразы, не слишком проясняющие ситуацию. Кое-что, правда, разобрать удалось: судя по всему, тесть пытался убедить отца не совершать опрометчивых поступков и не давить сильно на следствие.

О чем конкретно договорились старшие, они нам с Антоном сообщить не удосужились, озвучили только принятое «в верхах» решение:

– Так, вы сейчас же собираете свои вещи и уезжаете отсюда к чертовой бабушке. Это вам ясно? – поинтересовался Оленин-старший.

– Как уезжаем? – у меня даже слезы на глазах от удивления высохли. Проведя тыльной стороной ладони по красному носу (жест, не очень достойный воспитанной барышни), я шмыгнула органом осязания и вперила в отца удивленный взгляд. – Пап, как же мы уедем? Мы же свидетели?

– Ты совсем дура, да? – отец хоть и выстроил фразу в форме вопроса, скорее утверждал очевидный ему факт. – Вы не свидетели, милая моя. Вы первые, главные и единственные подозреваемые! Этот, – он ткнул коротким пальцем в Антона, – умудрился затеять драку на глазах у всего отеля с убитым. Ты, – папенька брезгливо поморщился, – тоже не слишком скрываясь, поперлась к нему в номер, где через несколько часов парня нашли мертвым. Нам с Казимиром придется задействовать все свои ресурсы, чтобы перевести вас в ранг свидетелей. Так что давай-ка ты, дочь, слушайся отца и делай, как он прикажет. Папа плохого не посоветует, – выдал отец напоследок любимую присказку. – Конечно, в идеале вообще стоит изъять ваши данные из дела, но Казимир полагает, будто это невозможно. Времена, говорит, нынче не те. Как по мне, так они всегда одинаковы, но, может, он и прав – слишком много народу вовлечено. И непростого народу! Так что, вынужден согласиться с твоим, дочь, тестем, – придется вам, ребятки, давать показания. От тюрьмы мы, конечно же, вас отмажем, но вот от взаимодействия со следствием – это никак. Но ничего! Будете являться на допросы из Москвы. Сейчас наш адвокат прибудет, дадите показания и – марш домой. Шутка ли – я в ваши годы уже начальником цеха был, родителей содержал, а вы… Золотая молодежь, мать ее етить! – Отец выдал и еще одну фразу, длиннее, витиеватее и забористее этой – рабочее прошлое обогатило его словарный запас удивительными выражениями.

– Мы никуда не поедем! – голос Антона звучал спокойно и ровно.

– Что?! – папенька, который только-только вернул своему лицу нормальный цвет, вновь побагровел. – Сосунок! – закричал он, сжимая кулаки. – Ты еще спорить будешь?! Да если бы не я, ты бы уже в кутузке парился!

– Эй, эй, полегче! – в дело вмешался Оленин-старший. – Не забывай, с кем разговариваешь!

– И с кем же? – усмехнулся отец. – Как по мне, так с мужиком, который не способен даже бабу подле себя удержать. У них медовый месяц, а жена по чужим номерам шастает.

– Да?! – в голосе Оленина слышалось ехидство. – Может, потому, что ее так воспитали? Порядочные женщины так себя не ведут!

– Что-о-о?!

Понимая, что разговор идет по второму кругу, я решила вмешаться.

– Довольно! – ногти вонзились в ладони, причиняя боль, придающую решимость. – Мы поняли, что сильно набедокурили, подставили вас под удар, причинили неприятности и все такое. Но это мы создали проблему, нам ее и разрешать. Сами же говорите, что пора взрослеть. Так что никуда мы отсюда не поедем. – Я решительно встала рядом с супругом. В тот момент мы с ним напоминали двух партизан, попавших в лапы гестаповцев, – сжатые кулаки и губы, решительность во взгляде, сведенные на переносице брови.

Отец, не привыкший к подобному моему поведению, сильно удивился.

– Вот видишь, – повернулся он к тестю. – Она всего один день провела с твоим сыном, и каков результат! То ли еще будет!

Глава четырнадцатая

Подружки-веселушки

– Почему женщины так много времени и средств уделяют своему внешнему виду, а не развитию интеллекта?

– Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем умных.

Фаина Раневская

– Ты чего на связь не выходила? – Натка вонзила зубы в эклер. И как ей удается сохранять стройность, ни в чем себе не отказывая? Все-таки трое детей – это трое детей. С другой стороны… Учитывая, как мамаша с ними носится – драмкружок, кружок по фото, а им еще и петь охота[1] – неудивительно, что у нее фигура, как у гончей, – стройная и поджарая.

– Ой, девочки, – с трудом сдерживая слезы, начала я. – Тут такое произошло! Такое случилось!

Мне с трудом удалось поведать о случившемся, не залив соленой влагой клавиатуру. Наташка даже пирожное в сторону отложила, видимо, полагая, что процесс его поглощения помешает лучшему усвоению информации.

– Ничего себе! – проговорила она, вытирая руки салфеткой.

– Ой, Полиночка, – сердобольная Машка прижала руки к груди. – И как же ты теперь? Представляю, через что тебе пришлось пройти! Проснуться, увидев рядом с собой остывающий труп, это…

– Ну, ты, подруга, даешь, – возмущенно фыркнула Лилька, – поддержала, так поддержала.

– А что я такого сказала?! – в голосе Марии послышалось возмущение.

– Все! Понеслось! – прокомментировала Наталья. – Может, хватит уже? Давайте лучше Польку выслушаем!

– Да что говорить, – махнула я рукой. – Отец хотел нас забрать из отеля, но не получилось. Мы воспротивились. Споры, ссоры, но следователь все равно не разрешил уезжать из гостиницы. Повезло еще, что нас не закрыли. Спасибо родителям. И вот теперь до выяснения обстоятельств тут сидим. Сами понимаете, улик против нас с Антоном предостаточно. Мы еще и место преступления, не иначе как от большого ума, покинули.

– Слушай, так, может, не так уж и не прав следователь? – Лилия поправила очки. – Может, это Антон того самого, кокнул этого твоего… Как его, кстати, звали-то?

– Толик… – помогла я подруге. – Только он не мой. И вообще это исключено! – с негодованием отвергла я предложенную подругой версию. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда!

– Откуда такая уверенность? – удивилась Лилька.

– Ну, во‑первых, не тот человек Антон. Кишка тонка. Во-вторых, с какой это стати?

– Как с какой стати? – Лилия задохнулась от удивления. – Ревность – главный мотив подобных преступлений.

– Я тебя умоляю, – мои глаза поднялись к потолку. – С чего бы вдруг? Да и вообще, даже для моего не слишком умного супруга это чересчур. Сначала бить Анатолия на глазах у всего отеля, потом протыкать его ножиком, а затем еще спасать меня. В общем, как-то совсем уж глупо. И потом не забывай – мы не просто так ведь уснули. Нам явно что-то подмешали в шампанское! Вскрытие Анатолия должно это доказать, да и у меня взяли кровь из вены. Опять же бутылку изъяли на экспертизу. Не сомневаюсь, в шампанском отыщется какое-нибудь сильнодействующее снотворное. Если так, то преступление точно кто-то заранее спланировал.

– Ну-у-у, не знаю, – недоверчиво протянула Лилька. – Как по мне, так Антоша твой – лучший кандидат на роль убийцы. Только представь, как все удачно сложится в этом случае! – глаза подруги загорелись азартом. – Избавилась бы разом от ненужного брака. Или… – Лилька приблизила лицо к экрану, словно пыталась заглянуть через него ко мне в душу. – Может, ты уже и не хочешь этого?

– С ума сошла! – возмутилась я довольно искренне. – Хочу, конечно, но не такой же ценой. Антон, конечно, не подарок, но даже он не заслуживает провести лучшие годы в тюрьме за преступление, которое не совершал.

– Откуда такая уверенность? – в голосе Лильки слышалось сомнение.

– Просто знаю, и точка! – стукнула я кулаком по столу так сильно, что ноутбук подпрыгнул, издав жалобный звук.

– Ого! – усмехнулась Лиля. – Все, все, все! – она подняла руки, выставив ладони вперед, демонстрируя капитуляцию. – Прости, что угадала.

– Не говори глупости! – презрительно фыркнула я. – Просто не тот человек Антон, чтобы из ревности… Да и вообще… Девочки, может, хватит обо мне? Как у вас дела?

– Да ты что! – возмутилась Машка. – Разве наши новости с твоими сравнятся? У тебя ж там настоящий детектив! Это не перед свекровью голой скакать.

– Что?! – Наташка чуть снова кофе не поперхнулась. Пора бы ей завязывать с трапезами во время скайп-конференций. – Машка, ты, что ли, снова в какую-то историю влипла?

– Да я что, специально? – возмутилась Мария. – Виновата я, что ли, что приключения к моей пятой точке так и липнут?

У Лильки, конечно же, имелся свой ответ на этот вопрос, но озвучить она его не успела. Понимая, к чему идет дело, я быстро вмешалась, попросив подругу-блондинку рассказать в подробностях свою историю.

Немного помявшись (скорее для вида, ибо не сомневаюсь, что Машке не терпелось поделиться с нами своими новостями), она приступила к повествованию.

– В общем, девчонки, только не смейтесь, – Лилька тут же хмыкнула, демонстрируя, что не собирается выполнять просьбу Марии. Да и кто поступит иначе, если Машкины приключения уже можно отдельным сборником анекдотов выпускать?

– Давай уже рассказывай, не томи, – подстегнула подружку Наталья, – мне скоро за Андрюхой в сад идти.

– Короче, рассказываю! – Машка запустила ладонь в волосы и почесала затылок.

– У нас с Сергеем в последнее время сексуальная жизнь не то, что прежде. Эм-м-м, вы меня понимаете, да?

– С чего бы? – вновь не удержалась Лилька. – Откуда бы нам это знать? Нет уж, подруга, давай подробнее!

Бросив недовольный взгляд в камеру, Машка продолжила:

– Супружеский секс – это секс без прелюдий. Ну, как в том кавээновском номере: «будем считать, что я был». Да и как иначе? Пока детей уложишь, пока все дела переделаешь, к вечеру чувствуешь себя, словно в анекдоте – «неужели меня еще и любить будут?». Конечно, такое положение дел ни меня, ни Сергея не очень устраивает, но приходится мириться. Детей бабушки редко забирают, а при них супружеский долг исполняется именно как долг. Ну и вот! Сижу я тут как-то на работе, листаю материнский форум. Тот самый, на котором мамашки свои проблемы обсуждают. Сопли, подгузники, каши и раннее развитие. Все вперемешку. И вдруг – о чудо! Натыкаюсь на «взрослый» топик. Название такое, главное, заманчивое: «Секс после рождения ребенка. Быть или не быть?» Я, разумеется, тут же ныряю туда с головой. А там советы одной дамочки о том, как вернуть отношениям былую страсть.

– О нет! – простонала Наталья. – Кажется, я догадываюсь, что будет дальше! Ты, конечно, начиталась форума и давай экспериментировать, да?

– Типа того, – на лице Машки расплылась смущенная улыбка. – Там много чего было всякого, не все нам с Серым подошло бы, но одна рекомендация в душу запала. А тут и случай подходящий для проверки рекомендаций опытным путем подвернулся. Дети в кои-то веки у мамы моей остались, а мы с Серым по магазинам отправились – продукты на неделю закупать. Вернулись домой, Сергей сумки в квартиру поднял, а сам поехал машину на стоянку ставить. И тут меня осеняет. По совету той интернет-барышни решила я сделать мужу сюрприз.

– Да ладно! – догадываясь, чем закончится эта история, простонала я.

– Ага, ага, – рассмеялась Машка. – В общем, разделась донага, приняла чувственную позу на диване, жду. А-а-а, еще перед этим решила туфли на шпильке нацепить. Автор топика на мамском форуме говорила, что мужчин это, дескать, очень заводит. А я-то свои уж лет сто как не ношу – с детьми удобнее в балетках бегать. Полезла на антресоли за ними. Голая. Сама над собой ржу. Тороплюсь, мне ж до прихода мужа успеть нужно. Как назло, найти не могу. Впопыхах свалила на себя коробки, сама чуть не грохнулась со стула. Воображение тут же нарисовало, как я падаю и ногу себе ломаю. Представила себе глаза врачей на «Скорой», когда они за мной приедут. Хотя, если честно, уж лучше бы это, чем то, что в итоге случилось.

Несмотря на предварительную просьбу подруги, мы с девчонками принялись хохотать в голос, представив себе скачущую по квартире обнаженную Машку.

– Хватит ржать, – не сдержавшись и рассмеявшись вместе с нами, произнесла та. – Конечно, с моим везением угораздило в таком виде предстать перед Алевтиной Павловной. Она как раз к нам зашла. По дороге встретила сына, вот они вдвоем и появились в прихожей.

– И что ты?! – задыхаясь от смеха, спросила Наташка.

– А что я? Хорошо, у нас диван со съемными подушками. Кое-как срам свой прикрыла да побежала в спальню одеваться. Теперь и не знаю, как в глаза свекрови смотреть. Позор-то какой.

– Да брось ты! – беспечно махнула рукой Наталья. – Что она, не женщина, что ли?

– Она? Нет! – Мария категорично замотала головой. – Ты вообще помнишь маму моего мужа?

– Конечно, помню! Ну да, дама чопорная, но в тихом омуте… Да и вообще как-то же Серега на свет появился.

– Как-как! В темноте и под одеялом!

– С другой стороны, – Машка задумчиво намотала прядь волос на палец. – Нет худа без добра. Теперь Алевтина Павловна берет детей едва ли не ежедневно. То ли чтобы защитить их от тлетворного влияния развратной мамаши, то ли осознав, что у ее сына сексуальная жизнь имеется.

– А Серый? – поинтересовалась я.

– А что Серый? – пожала плечами Машка. – Будто ты его не знаешь! Без конца прикалывается надо мной. Звонит за пять минут до прихода: «Милая, я тут с друзьями, надеюсь, ты одета?» Гад какой!

– Да, Маша, – Лилька чопорно поджала губы. – История вполне в твоем духе.

– Да уж точно не в твоем, – ехидным тоном отбила выпад Машка.

– Я бы так бездарно не подставилась, – огрызнулась Лилия.

– Так тебе и не перед кем! – удар оказался ниже пояса, и, осознав это, Мария тут же буркнула нехотя: – Извини!

– Девчонки, ну хватит вам уже, а! – взмолилась я. – Маш, огромное тебе спасибо за рассказ! То, что мне сейчас нужно. После вчерашнего кошки на душе скребутся. Да еще и следователь этот! Прицепился как банный лист. Три часа нас с Антоном допросами терзал.

– А кстати, где он? – спросила Лилька.

– Кто? – не поняла я. – Следователь?

– Да какой, к черту, следователь! Муж твой где?

– А-а-а, дык не знаю, – я пожала плечами. – Ушел куда-то с самого утра. Он передо мной не сильно отчитывается, знаешь ли. О, легок на помине! – тут же добавила я, услышав звук открывающейся двери. – Ладно, девочки, спасибо за поддержку! До связи, пойду супруга встречать, – усмехнувшись, проговорила я, отключая ноутбук.

Глава пятнадцатая

Я знаю только то, что ничего не знаю

На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый – не может.

Фаина Раневская

– И что ты думаешь об этом? – спросила я Антона чуть позже, когда мы, заказав завтрак в номер, уютно расположились за накрытым белоснежной скатертью круглым столом. После случившегося показываться на глаза честной публике нам обоим не хотелось, хотя, рано или поздно, конечно, все равно придется.

Правда, будь на то моя воля, я бы из номера вообще не выходила. Тем более что нас и здесь неплохо кормят – к утренней трапезе заботливая горничная стол накрыла прямо на балконе, прогреваемом теплым весенним солнышком. Отсюда открывался чудесный вид на лес – я любовалась его деревьями, задумчиво колыхавшими своими кронами, и наконец-то обретала столь необходимый мир и гармонию в душе. Серые облака, цеплявшиеся за сосновые макушки густыми хлопьями, еще недостаточно напились водой, чтобы превратиться в грозовые тучи и пролиться дождем на землю, зато прекрасно украшали собой пейзаж, придавая ему особую выразительность. Глядя на это великолепие, думать о грозящих мне неприятностях совсем не хотелось. В голове стучала и крутилась всего лишь одна фраза: «Все проходит, пройдет и это».

Но Антон, явно ничего не подозревающий о моих мыслях, на заданный вопрос ответил. Хотя и не очень информативно.

– Да пока ничего не думаю, – пожал он плечами. – Разговаривал со следователем. Нормальный парень, кстати, хотя тебе и показалось иное. Все понимает. В нашу виновность тоже не сильно верит. Ему важнее истину установить, а не повесить убийство на тех, кто рядом оказался. И все равно дела наши незавидные. Как появилось шампанское в номере, никто не знает. Проверили администрацию отеля – они не закупают алкоголь этого производителя. Так что либо Толик сам откуда-то принес бутылку, либо… Ее подменил убийца, справедливо полагая, что жертва не заметит разницы. В любом случае это тупиковая ветвь расследования. Одна надежда на экспертизу. Может, узнав, чем вас опоили, мы сможем понять, у кого для этого имелись возможности.

– И когда будут готовы результаты экспертизы? – я задумчиво помешала остывающий в чашке кофе.

– Вроде завтра.

– Да уж, – усмехнулась я. – Что-то правоохранительные органы не сильно торопятся.

– Не скажи! Это они еще ускорились, спасибо родителям. Считай, нам повезло – отель пафосный, дело резонансное, будут носом рыть землю. А то… – Антон махнул рукой. – Сама понимаешь…

– Я-то понимаю, конечно… Слушай, а ты как вообще в номере оказался? – мои глаза сузились, демонстрируя подозрение.

Антон невесело рассмеялся:

– Думаешь, это я Анатолия к праотцам отправил?

– Да нет, – я неожиданно смутилась. – Конечно, нет. Ты же не дурак… Или… – я бросила на мужа быстрый взгляд.

– Ты серьезно? – возмутился Антон. – Ну, ты, мать, даешь! Совсем уже того, – супруг выразительно покрутил пальцем у виска.

– Да шучу, шучу, – тоном ворчливой старухи отразила я претензии. – Просто интересно, что ты делал в номере?

– Как что? – глаза Антона округлились от изумления. – Жену свою искал. Хотел предотвратить твою измену. Нормальное такое желание нормального мужика.

– Ну, это, я так понимаю, легенда для следствия. Мне-то можно и правду сказать.

– Так я ее и говорю, – Антон выглядел искренним. – Не понравился мне этот Толик с самого начала. Вот как хочешь, но было в нем что-то… Волновался я за тебя, Полин, можешь верить, можешь нет. И, видишь, не зря.

– Спасибо, конечно, – смущенно пробурчала я. – Правда, ты что-то не очень-то торопился.

– Да Инна эта… Потащила меня в оранжерею на другом конце сада, ночных бабочек смотреть. Ух и приставучая баба оказалась, скажу я тебе. Еле вырвался из ее лап. Считай, проиграл я спор, – усмехнулся Антон. – Кровать в полном твоем распоряжении.

– Господи! – всплеснула я руками, едва не опрокинув плетеную корзинку с булочками. – О чем ты вообще говоришь? Какое это теперь имеет значение?

– Да ладно тебе, Поль, – смутился Антон. – Я же пошутил просто. Обстановку разрядить хотел.

Раздавшийся стук в дверь не дал мне ответить. Воспользовавшись этим, чтобы скрыть неожиданное смущение, я быстро метнулась к ней и резко распахнула.

На пороге стоял следователь – высокий, худощавый, молодой парень.

– Доброе утро! – поздоровался он, хотя мы с ним расстались всего каких-то четыре часа назад. Не дожидаясь приглашения, служитель закона вошел в номер, слегка отодвигая меня в сторону.

– Здрасьте, – удивленно ответила я.

– О, Валера, привет, – мой супруг изобразил такую радость, будто встретил родственника, с которым давно не виделся. – Позавтракаешь с нами?

– Не могу, – мужчина виновато развел руками. – Я при исполнении. С супругой вот твоей пришел побеседовать.

– Снова? – недоуменно уставилась я на гостя.

– Ну да, – следователь, чья фамилия, как я помню, была Яровой, недобро усмехнулся. – Мы с вами, Полина Алексеевна, теперь часто встречаться будем. Так что привыкайте, – полные губы собеседника распылись в улыбке, отчего от уголков его разноцветных глаз (и как только с такой приметой его в органы взяли?) тут же побежали тонкие морщинки. А мужчина-то не так молод, как мне показалось при первом знакомстве. Интересно, сколько ему? Думаю, не меньше тридцати, хотя на первый взгляд он и производит впечатление двадцатилетнего.

– Полина Алексеевна, вы меня извините, – в разноцветных глазах служителя правопорядка читалось довольно искреннее сожаление, – но вы у нас ключевой свидетель. При всем уважении к вашему отцу, тестю и супругу, мне придется допросить вас еще раз и со всем пристрастием.

Я пожала плечами и поинтересовалась:

– Где вам будет удобно?

Глава шестнадцатая

Туман рассеивается, картинка проясняется

Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.

Фаина Раневская

С сотрудниками правоохранительных органов до вчерашней ночи мне общаться не доводилось, поэтому о ходе и о форме допроса я имела весьма смутное представление. В первую нашу встречу следователь вопросов практически не задавал – просто выслушал мой сбивчивый рассказ, сделав в своем блокноте какие-то пометки. И вот теперь он явился ко мне, что называется, во всеоружии. Фразы сыпались из него, словно блага из рога изобилия. Причем он уделял пристальное внимание самым, на мой взгляд, малозначительным деталям. Его интересовало все: кто открывал шампанское, видела ли я нож для колки льда в номере, был ли открыт балкон, когда мы с Толиком пришли в номер и после, не показалось ли мне поведение убитого подозрительным, не выглядел ли он встревоженным, и многое, многое другое.

Для того чтобы ответить на все эти вопросы, мне пришлось изрядно напрячь свою память. Хотя в большинстве случаев это, увы, не помогло. По всему выходило, что свидетель из меня не очень полезный. Я не помнила практически ничего. Единственное, что я могла показать со всей определенностью, так это то, что бутылка с шампанским была надежно закупорена. Перед моим мысленным взором разыгралась сцена, в которой Анатолий, шурша фольгой, пытался добраться до пробки. С последней ему также пришлось изрядно повозиться.

Что до прочих обстоятельств, то и с ними дела обстояли не лучше. Ничто в поведении ныне покойного кавалера тогда мне подозрительным не показалось. Да и сейчас, как ни напрягала я память, не могла припомнить хоть что-то, что могло бы помочь следствию.

– Видите ли, – смущенно улыбаясь, проговорила я. – Понятно, что все улики на нас указывают, но это точно не мы!

Яровой усмехнулся:

– Знали ли бы вы, сколько раз за свою карьеру я это слышал! Если бы за каждую такую фразу убийцы мне давали тысячу рублей, давно прикупил бы себе домик где-нибудь в Майами, – следователь весело подмигнул мне зеленым глазом.

– Понимаю, – усмехнулась я. – Но судя по тому, что я все еще на свободе, мне вы верите.

– Послушайте, – парень сделался серьезным. – Вера тут совершенно ни при чем. Ну в самом деле, я же не бабка в церкви, чтобы подобными категориями пользоваться. Подозрения с вас не сняты, а в задержании просто не вижу необходимости. Ну, и без ваших родственников, конечно, не обошлось. Если бы не они, мы бы разговаривали по-другому и в другом месте. И все же… – брови следователя сошлись на переносице. – Вы не должны покидать отель без моего разрешения.

– Это такой своеобразный домашний арест, что ли? – усмехнулась я.

– Официально меру пресечения я вам не назначаю, хоть и, не буду скрывать, иду на серьезные должностные нарушения. Но неофициально предупреждаю – ослушаетесь, никакие связи вам не помогут: комфортным отдыхом не отделаетесь – смените условия пребывания на более жесткие. Это понятно?

– Да уж куда яснее, – усмехнулась я. – А вопрос можно?

– Валяйте, – Яровой откинулся в кресле, вытянув скрещенные ноги.

– Мы с Антоном единственные подозреваемые? Других зацепок нет?

– Честно? – Спокойно встретив его пронзительный взгляд, я кивнула. – Кроме вас, нам действительно подозревать некого. Многое будет зависеть от результатов завтрашней экспертизы. Если выяснится, что никакого снотворного в шампанском не было… – Яровой развел руками, – тогда ваши дела вообще не завидны. Правда… – мужчина замялся.

– Что?! – словно за спасительную соломинку, ухватилась я за последнюю фразу.

– В общем… Толик этот ваш… Мы не можем установить его личность.

– Как это? – мои глаза округлились от удивления.

– Вот так… Оказывается, он жил по поддельным документам. Нет такого человека, и даже никогда не было. Вот и получается, что кто он, откуда и зачем прибыл в отель, нам пока неизвестно.

– Так получается… – я запнулась, подбирая слова.

– Ничего не получается, – пояснил следователь. – Ни-че-го. Ну, установили мы, что мужчине есть что скрывать, а дальше-то что? Территория этого клуба охраняется, как Алькатрас. Сюда посторонним проникнуть и думать нечего. По всему выходит, убийство совершил кто-то из своих. И кроме вас с супругом, нам подозревать некого. Сначала Антон дерется с Соловьевым, а через пару часов того находят мертвым. Мало того! Вы со своим мужем покинули место преступления, что также наводит на определенные мысли. Так что, сами понимаете… – Яровой развел руками.

– Понимаю, – я усмехнулась. – Но неужели больше ни одной зацепки? Ни одного подозреваемого?

Следователь отрицательно замотал головой и, доверительно наклонившись ко мне, проговорил:

– Мои ребята опросили всех постояльцев и служащих – железного алиби нет ни у кого. Теоретически возможность совершить убийство была у каждого, вот только с мотивом дела обстоят куда хуже. Если бы знать, что за птица этот ваш Соловьев… А без этого, увы, – Яровой вновь развел руками.

– Да уж, – горько усмехнулась я, – невеселые наши дела, да?

– Честно? Не очень.

– И что теперь?

– Поживем – увидим, – Яровой на секунду закрыл разноцветные глаза, демонстрируя усталость, но уже в следующую минуту взял себя в руки – выдержке этого субъекта можно только позавидовать. Я сама уже с ног валилась, события минувшей ночи сильно меня вымотали.

Глава семнадцатая

Военный совет, или Одна голова хорошо, а пять лучше

Оптимизм – это недостаток информации.

Фаина Раневская

– И что теперь? – Наташка повторила мой вопрос, заданный следователю полчаса назад, а я слово в слово воспроизвела его ответ.

– А что с остальными подозреваемыми?

– Да ничего, – махнул рукой Антон, которого мы милостиво допустили к «встрече» в верхах. – Великановы вечер провели в своем номере, смотрели телевизор. Правда, подтвердить это, кроме них, никто не может. Да и сами они звучат не очень убедительно: что именно смотрели и по какому каналу, ни одна вспомнить не смогла. Инна была со мной, тут все чисто, но вот ее подруга… Утверждает, что сразу после ужина поднялась к себе в номер и легла спать. Разумеется, свидетелей этому тоже не имеется. Не менее подозрительно выглядит и администратор Алевтина. В тот вечер она работала, говорит, что пост не покидала, но допрос свидетелей показал, что как минимум на полчаса она точно отлучалась. Вполне достаточно, чтобы убить Соловьева.

– И где она была? – глаза Лильки загорелись азартным блеском охотника, взявшего след.

– Говорит, что буквально на пять минут отлучалась в туалет, но вот местный садовник, некто Листопадов В. К., утверждает обратное. Он разыскивал начальницу по каким-то своим нуждам, несколько раз в течение получаса подходил к посту, но ее там не было. И тем не менее она сама настаивает на своем, утверждая, что садовник просто не дурак выпить. Дескать, спьяну и не то почудится. Может, так, может, нет, но вчера вечером Листопадов был трезв, так что…

– Но это же очень подозрительно! – Машка вскочила со стула, но тут же села, поняв, что так нам ее не видно.

– Ну и что? А мотив? – Антон сцепил руки на затылке, откидываясь на стуле. – По такому принципу обвинить можно кого угодно. Козлову, к примеру. Дочь того самого Козлова. Ну, вы поняли – художник известный, всех знаменитостей рисует. Так вот она по саду гуляла. По ее словам. В то же время мы со Златошинской тоже в это же время там прогуливались и девицу не встретили, хоть и обошли весь парк по кругу, все ноги сбили. Теоретически эта тихоня могла проникнуть в номер Соловьева через балкон – архитектура фасада позволяет забраться на любой этаж без проблем. Да и Васюковой у себя в момент убийства не оказалось. Горничная заходила к ней вечером наполнить холодильник, номер был пуст. Сама Анна Михайловна утверждает, что отлучалась буквально на минуту, сдать одежду в прачечную, но так ли это, никто не знает. Она действительно сдала одежду в стирку, но как быстро вернулась после этого к себе… Одним словом, у многих постояльцев отеля имелась возможность убить Соловьева. У остальных, правда, имеется твердое алиби. И все же подозреваемых предостаточно, а толку? Без мотива нам все равно зацепиться не за что. Эх, – из груди Антона вырвался тяжкий вздох, – узнать бы, кто такой этот Толик на самом деле. Тогда все может обернуться иначе, конечно.

– Слушай, ну как же так? – удивилась Лилька. – Не может же так быть, чтобы человек появился из ниоткуда. Где-то же он жил до этого, кто-то его знал. Неужели и впрямь никаких зацепок не имеется?

– Представляешь, нет! Никаких. Он не преступник. Во всяком случае, в базе данных МВД нет его отпечатков. А как еще можно установить личность?

– Хорошо… – Лилька задумалась. – Но ведь зачем-то он проник в отель по поддельным документам. Может, он шпион? Или, например, частный детектив на задании. Вспомните, вам ничего в его поведении не показалось странным? Может, он выслеживал кого-то, наблюдал за кем?

– Да нет, – мы с Антоном пожали плечами. – Ничего такого.

– Да и когда бы ему этим заниматься, если он, вон, Полинку обхаживал, – усмехнулся мой муж.

– Ты опять? – возмутилась я.

– Постой, постой! – в разговор вмешалась Наталья. Она задумчиво крутила обручальное кольцо на пальце, которое после развода почему-то так и не сняла, утверждая, что это помогает ей пресекать ухаживания нежелательных кавалеров. – А вы можете подробнее рассказать об этом его «обхаживании»: что говорил, как при этом выглядел? Какие приемы использовал?

– Да что тут рассказывать, – краска стыда залила мое лицо. Бросив быстрый взгляд на супруга, я заметила, что ему этот вопрос тоже не доставил удовольствия.

– Поль, – Натка устало вздохнула. – Давай попробуем обойтись без ритуальных танцев с бубном. Я же не просто так интересуюсь.

Вздохнув, я выложила все, что помнила, стараясь не замечать испепеляющих взглядов Антона.

– Интересно, – задумчиво проговорила подруга.

– Что тебе интересно? – Машка, не участвующая в беседе, решила обозначить свое присутствие.

– Да есть у меня одна идея, – Наташка даже дежурный пирожок в сторону отложила и теперь задумчиво ерошила короткие волосы. – Слушайте! А вы можете мне по почте фото этого вашего Толика прислать? Ну, отсканируйте его хоть с паспорта, что ли.

– Хорошо, – удивленно проговорила я, – но зачем тебе?

– Может, и незачем, – судя по виду Натальи, она крутила в голове какую-то мысль, – а может, и пригодится.

Глава восемнадцатая

Неожиданный визит

– Звонок не работает, как придёте, стучите ногами.

– Почему ногами?

– Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить!

Фаина Раневская

– Господи, кому мы могли понадобиться? – я с трудом оторвала голову от подушки и выползла из кровати. Громкий храп Антона, оглашавший спальню, свидетельствовал, что сон у моего супруга богатырский. Даже настойчивая телефонная трель не могла его нарушить.

– Да? – я кое-как доползла до аппарата, чертыхаясь на чем свет стоит, то и дело натыкаясь на разбросанные повсюду вещи. Где-то читала, будто мужчины не зря оставляют свои вещи где придется. Согласно одной околонаучной теории, таким образом они метят свою территорию, следуя врожденному инстинкту. Если это так, то Антон, видимо, решил обосноваться здесь надолго. Во всяком случае, судя по тому, как старательно он игнорировал шкаф, территорию парень обживал активно.

– Полина Алексеевна, простите, пожалуйста, – женский голос в трубке звучал растерянно. – Тут к вам девушка приехала. Утверждает, что вы ее ждете. Очень настырная особа, даже каким-то образом смогла охрану на КПП уговорить пропустить ее.

– Какая еще девушка? – мысли спросонья путались, не желая связываться в логические цепочки. – Никого я не жду…

– Извините, но… – Послышалась какая-то возня, приглушенный вскрик, фраза администратора «вам сюда нельзя», и в трубке послышался до боли знакомый голос:

– Полька, скажи уже этим церберам, чтобы меня к тебе пустили. У меня для тебя новость есть! Сногсшибательная!

– Наташка?! – опешила я от неожиданности. – Ты чего тут делаешь?

– Мы это по телефону будем обсуждать? – возмутилась Натка. – Может, пригласишь подругу на чашечку кофе?

– Да, да, конечно, извини! Передай трубку администратору.

* * *

– Ну, ты даешь! – восхищенно проговорила я, когда через пять минут Наташка ввалилась в номер. – Вот не ожидала, если честно. А как же дети?

– Дети у бабушки, – беспечно махнула рукой подруга. – Неужели ты думаешь, я оставлю тебя одну в беде? Тем более я такое узнала, такое…

Вот это да! – Наташка восхищенно свистнула, оглядываясь по сторонам. Это что, шелк? – спросила она, подходя к стенам и проводя по ним рукой. – Натуральный? Слушай, ну вообще! Красиво жить не запретишь!

– Угу, – я кивнула, еле удержавшись, чтобы не схватить гостью за грудки и попытаться вытрясти из нее привезенную информацию. – Ты что же, приехала интерьером номера полюбоваться? – не сдержавшись, все же выказала свое недовольство.

– А ты, я так смотрю, отличаешься гостеприимством, – усмехнулась молодая женщина и, внимательно ко мне присмотревшись, поинтересовалась: – Ты что, спала, что ли?

– Ну да, – испытывая чувство вины за не слишком теплый прием, смягчила я голос, – сказались последствия бессонной ночи – мы вырубились с Антоном сразу после нашего с вами разговора.

– С Антоном? – Наталья бросила быстрый взгляд на закрытую дверь спальни. – Он там? – прошептала она одними губами, кивая в ее сторону.

– Угу, – буркнула я в ответ.

Быстрый взгляд на неразобранный диван, и в глазах подруги я прочла усмешку.

– Это вовсе не то, что ты подумала, – мои щеки объяло пламенем. – Просто кровать большая, поделили ее пополам. Между нами ничего не было!

– Ну и дура! – рассмеялась Наталья. – У тебя такой мужик под боком, к тому же супруг законный, а ты спишь в одежде рядом. Эх, меня бы на твое место, уж я бы не растерялась!

– Нисколько не сомневаюсь, – буркнула я. – Ты лучше расскажи, что за известие у тебя такое, от которого я в обморок грохнуться должна.

– Ну, в обморок не в обморок, а закачаешься точно! Буди супруга своего, обоим рассказывать буду.

– Никого будить не надо, – всклокоченная голова Антона показалась в дверном проеме. Вслед за ней подтянулось и тело. – Я уже тут как тут. Слушаю вас очень внимательно!

– Ой, давай на «ты», а? – заявила Наталья со свойственной ей прямолинейностью.

– Лады, – рассмеялся Антон.

– Короче так, други мои! – с видом ведущего, объявляющего о выигрыше в миллион долларов, торжественно провозгласила гостья. – Советую вам сесть!

Посчитав, что достаточно нас подготовила, Наталья извлекла жестом фокусника из огромной сумки планшет и, недолго над ним поколдовав, радостно ткнула в экран пальцем, привлекая наше внимание.

Учитывая, что свои манипуляции она проделывала стремительно, разглядеть изображение нам сразу не удалось. Поэтому я недолго думая выхватила у подружки умную технику и уставилась в экран. Тот демонстрировал мне улыбающегося во весь рот Анатолия, позирующего на фоне шикарного авто, припаркованного, в свою очередь, около не менее (если не более) шикарного дома.

– Это что? – заикаясь, спросила я.

– Ты чего, Полина, не проснулась, что ли? – обиделась Наташка.

– Дайте мне посмотреть, – приплясывающий от нетерпения Антон жадно выхватил из моих рук тонкую пластину со знаменитым надкушенным яблоком на крышке. Обладая умом и сообразительностью, супруг гораздо быстрее разобрался, в чем дело, о чем и поведал нам удивленным присвистом.

– Ну надо же! – в его голосе читалось восхищение. – Кто бы мог подумать. Хотя… – Антон усмехнулся, – нечто подобное я и предполагал. Мне другое интересно, – обратился он к Наталье, – ты-то как на него вышла?

– Видишь ли, – явно польщенная подруга зарделась и, по всему видно, приготовилась насладиться своим триумфом до конца, во всех подробностях поведав миру о своих детективных талантах.

– Эй, эй, – воскликнула я, выхватывая планшет из рук Антона, – дайте мне хоть разобраться, в чем дело! – Не успев после сна надеть линзы, прочитать текст под фото убиенного Анатолия мне никак не удавалось, а без этого и думать нечего понять, как оно попало в Интернет и что все это значит. – Дайте я хоть очки найду!

– Да погоди ты, – досадливо поморщилась Наталья, явно недовольная отсрочкой своего триумфа. – Я тебе сейчас на словах все объясню.

– Ну, давай, – вздохнула я, не решаясь вступать в спор с раздосадованной подругой.

– В общем, так, – войдя в образ старухи-сказочницы, начала та. – Поведение твоего Анатолия, – заметив выражение моего лица, девушка усмехнулась и поправилась: – Ну, не твоего, просто Анатолия. Одним словом, поведение этого парня, который, кстати, и не Толик вовсе, мне с самого начала показалось не только странным, но и очень знакомым. Помнишь, я тебе про Вована рассказывала? Так вот он с твоим… пардон, просто с Толиком – близнецы-братья! Мой бойфренд, когда меня обхаживал, точно таким же соловьем заливался. Любовь с первого взгляда, всю жизнь только меня и ждал, обещал состариться вместе и умереть в один день. А когда я уже мысленно нацепила фату и, оглушенная звоном свадебных колоколов, впустила его в свою жизнь, оказалось, что ожидал он меня всю жизнь отнюдь не в одиночку. До меня и даже во время меня он вполне себе счастливо встречал старость с другой барышней. Подобные субъекты, они ж, по сути, всегда одинаково действуют, не слишком утруждая себя созданием оригинальных сценариев. Да и зачем, если мы все бабы такие дуры, что готовы любому сказочнику поверить. У меня вообще теория есть, что во всем сказки виноваты. Ну, сама посуди – один принц влюбляется в Золушку на балу, другой – в спящую (вдумайся только!), в спящую красавицу, даже не задумываясь, может, у нее характер, как у черта, или там, я не знаю, голос скрипучий, мозг атрофирован. Вариантов масса, но принц только взглянул на девицу – и на тебе, любовь до гроба, жили долго и счастливо и умерли в один день. А девчонки слушают и верят. Потом они вырастают, становятся взрослыми и даже циничными. Их бьет жизнь, они обрастают броней, под которой все равно скрывается та самая маленькая девочка, верящая в сказку, чем потом и пользуются все эти доморощенные прынцы.

Словно завороженная, слушала я Наталью, забыв даже о цели ее визита. Впервые подруга делилась со мной подобными мыслями – обычно хохотушка Наташка изображала из себя поверхностную особу, предпочитающую не забивать свою голову сложными умозаключениями. Поймав мой взгляд, она сначала смутилась, а затем усмехнулась и нацепила на себя все ту же маску легкого и не слишком глубокого человека.

– Простите за это лирическое отступление, – девушка провела рукой по волосам и вернулась к непосредственной теме разговора. – Одним словом, я, когда тебя, Поль, слушала, вдруг подумала, а что, если и впрямь этот твой… черт… просто Толик – обычный альфонс, проводящий свой досуг в поисках доверчивых дурочек?

Антон хмыкнул, Натка грозно зыркнула глазами в его сторону.

– Одним словом, я решила пошарить в Интернете. Шанс невелик, но ведь имеется же. Почему бы не воспользоваться, да? Я-то знаю, что в Сети есть немало ресурсов, посвященных этой теме. На них обманутые женщины могут размещать информацию о профессиональных жиголо, чтобы предупредить других романтичных дурех на их счет. Жаль, я в свое время Вована так не проверила. Ну и вот! Едва ли не на первом таком сайте я и наткнулась на фото твоего… Ай ты, елки-моталки, короче, на снимок просто Анатолия. Представляешь? – глаза подружки горели азартным блеском, да и сама она сияла, словно рождественская ель. Подозреваю, даже Ньютон, сделавший свое открытие, имел менее торжественный вид. Хотя… Кажется, ему яблоко по лбу ударило, будешь тут выглядеть довольным…

Зато Антону, которому на голову ничего не свалилось, кроме моей подружки, ничто не мешало выглядеть радостно. О чем он и сообщил миру своим восхищенным воплем. Словно кот, наевшийся сметаны, наматывал он круги вокруг Натальи, то и дело прицокивая языком.

– Ну, Наташка, – говорил он, хлопая себе по бедрам, – ну, ты голова! Это ж надо! Следователь и тот не додумался, а ты…

Подружка смущенно потупила взор, изображая невесту на выданье. Я недовольно хмыкнула – тоже мне, подруга называется. Может, у нас с Антоном и фиктивный брак, но это вовсе не повод флиртовать с моим супругом у меня на глазах.

– Ты чего? – удивленно уставилась на меня Наталья.

– Ничего, – недовольно буркнула я. – И что теперь? На сайте написано, что это за тип и где его искать?

– В том-то и дело, что да! – Наталья засияла бы еще больше, если б такое оказалось возможным. – Анатолий твой… ай… просто Анатолий никакой не Анатолий вовсе, а самый что ни на есть Сметанин Роман Александрович!

– И где его искать?

– Вообще-то в морге, – не очень удачно пошутила Наталья, – но если ты имеешь в виду его прошлое… Видишь ли, как ты понимаешь, женщины, размещающие информацию на подобных ресурсах, не сильно стремятся раскрывать себя. Понять их, в общем-то, можно. Поэтому из сведений о Толике в Сети имеется только его ФИО, фото и сообщение о том, что он аферист. Никаких подробностей. Увы!

– И как нам быть? – я расстроилась. – Что же, даже не видно, кто поместил данные в базу? Знаешь, вообще-то так каждый может на кого хочешь наговорить. Поссорились, скажем, возлюбленные, и девушка таким изысканным способом отомстила парню.

– Может, конечно, но на то и Интернет, – Наталья пожала плечами. – Теоретически у мужчины есть механизмы защиты своей поруганной чести, но на практике… С другой стороны, тебя это волнует? Главное ведь результат!

– Так-то оно так, – не желала униматься я, – но, может, это поклеп, и Толик вовсе даже не жиголо?

– Поля, ты совсем того? – Наталья постучала указательным пальцем по лбу. – Какая разница? Главное, у нас есть зацепка!

– Это да-а-а, – протянула я. – Только что нам с нею делать, если, как ты сама говоришь, никаких данных о разместивших компромат нет?

– А вот это, – в разговор вмешался Антон, – позволь уладить мне! Во-первых, у нас есть новые имя и фамилия Толика-Ромы. Даже если они тоже окажутся ненастоящими, возможно, под ними он где-то успел все же засветиться. Во-вторых, современные технологии позволяют установить по айпи-адресу автора «топика», так что выйти на таинственную мстительницу, как бишь ее там, «Ирэн66», кажется, труда не составит. Во всяком случае, попытка, как говорится, совсем не пытка.

Глава девятнадцатая

Сыщики берут след

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

Фаина Раневская

– Как-то так… – Антон отхлебнул виски из пузатого стакана, отозвавшегося на это движение тихим звоном кубиков льда. – Может, все же выпьешь? – предложил он Яровому. Тот отрицательно замотал головой:

– Говорю же: при исполнении не пью. То есть ты хочешь сказать, – следователь тут же перевел разговор в другое русло, – все это ваша подруга выяснила, просто пошарив в Сети?

– Так и есть, – усмешка на лице Натальи сделала его более очаровательным.

Я с удивлением смотрела на подругу – стоило в номере появиться следователю по особо важным делам, как она тут же приняла «охотничью стойку». Она окинула мужчину взглядом профессионала и тут же отметила отсутствие кольца на безымянном пальце. Этого моей подруге оказалось достаточно: ни простоватая деревенская внешность, ни дешевая одежда с ближайшего китайского рынка ее не смутили – любую мало-мальски приличную неженатую особь мужского пола Наталья считала потенциальной жертвой своего обольщения.

Не то чтобы марш Мендельсона звучал в ее голове при появлении в радиусе метра любых брюк, но в их пользу свидетельствовал тот факт, что их обладатель находился на социальной лестнице выше второй ступени.

Когда-то, сразу после развода, требования к потенциальным женихам у моей подруги были куда выше. Привыкшая к определенному образу жизни (первый Наташкин супруг был высокопоставленным московским чиновником, отягощенным солидными счетами и не обремененным высокой моралью), девушка и в последующих партнерах в первую очередь ценила их статус. Лица, не имеющие автомобиля стоимостью более трех миллионов, даже на чашку кофе в Наташкиной компании не могли рассчитывать. Парадоксально, но матери троих детей не составляло труда находить подобных кавалеров. Красивая, умная, с потрясающим чувством юмора, она действовала на мужчин примерно так же, как Джастин Бибер на четырнадцатилетних девиц. Словно магнит притягивала она состоявшихся и состоятельных, но, увы, исключительно с одной целью.

Любая одинокая женщина, что бы она там ни говорила, затевая отношения с мужчиной, всегда рассчитывает на стабильность. Даже после тысячи неудач, закаленная и циничная, недоверчивая и осторожная, она, пусть и не на первом свидании, а, скажем, на десятом, все равно слышит звон свадебных колоколов. Ее воображение рисует лубочные картинки о годах счастливой семейной жизни и о смерти в один день.

Мужчины – дело иное. Полигамные по своей природе, большинство из них стремится к увеличению числа побед на любовном фронте. Это несовпадение целей и ведет в итоге к личным неудачам, которые моя подруга терпит одну за другой.

В какой-то момент ей показалось, будто все дело в завышенной планке, установленной ею для кавалеров. Обжегшись на владельце ресторана, который закрутил с ней бурный роман, а затем отправился на Бали с новой любовницей; на нефтеторговце, клявшемся в вечной любви, не забывая регулярно отправлять платежи в Лондон, где проживала его жена и дети; на хозяине обувного магазина, который встречами с женщинами маскировал свою не совсем традиционную ориентацию, моя подруга в итоге переключилась на более простых парней. Увы, и тут ее ожидали сплошные разочарования. Обычный руководитель бригады, специализирующейся на ремонте квартир, оказался, как мы теперь выяснили, банальным двоеженцем, если не больше.

И все же… Все же, несмотря на целый ряд любовных неудач, Наталья все равно сохраняет оптимизм и веру в лучшее.

Томно потянувшись и выстрелив в Ярового обворожительным взглядом, подруга встала и прошлась по комнате, якобы для того, чтобы размять конечности. Но мне ее уловки хорошо известны. Плавной походкой пантеры скользила она по периметру, демонстрируя следователю достоинства своей спортивной фигуры, подчеркиваемые откровенным нарядом – будто предчувствуя судьбоносную встречу, в тот день Наталья нацепила на себя обтягивающую мини-юбку и откровенный топик, едва-едва прикрывающий ее подтянутую грудь.

Удивительно, но следователь повелся, подтверждая истину, что даже самые умные мужчины теряют голову при виде двух стройных женских ножек. Вид мужчина имел самый что ни на есть глупый – только что слюни по подбородку не текли.

Наташка, конечно, все подмечала. Довольная произведенным эффектом, она усмехнулась и сделала контрольный выстрел.

– Уверена, – проговорила она бархатным голосом, закатывая глаза к потолку, – будь у вас немного больше времени, вы бы тоже установили личность этого Соловьева-Сметанина. Просто все эти допросы, протоколы, – из груди девушки вырвался полный сочувствия вздох. – Ваша служба и опасна, и трудна, да?

Взглядом загипнотизированного кролика смотрел Яровой на мою подругу, не в силах даже слова вымолвить. Единственное, на что его хватило, – это кивок в знак согласия.

– В общем, не нужно комплиментов, – скромно потупила взгляд Наташка, – простого «спасибо» мне будет вполне достаточно. Главное – мы нашли этого Сметанина, ведь так? Теперь-то, возможно, мы выйдем на его след. Не может же быть, чтобы на него ничего не было. Имущество, кредит в банке – что-то должно непременно отыскаться. Исключено, чтобы в наше высокотехнологичное время с миллионом различных баз данных нашелся человек, не засветившийся хотя бы в одной из них.

– Ну, это я возьму на себя, – Валера наконец-то вспомнил о своих профессиональных обязанностях. Почувствовав себя в своей стихии, парень тут же приобрел уверенный и деловой вид. – Значит, так, – резюмировал он, – я пробиваю данные Сметанина и устанавливаю айпи-адрес «Ирэн66», после чего связываюсь с провайдером для выяснения ее фактического адреса. А вы, – Яровой осмотрел присутствующих выразительным взглядом, – молитесь, чтобы наша таинственная дама не воспользовалась для своих целей компьютером какого-нибудь интернет-кафе.

– Это вряд ли, – Наталья лениво потянулась, выгнувшись назад.

– Почему? – удивился Яровой.

– Потому что она обманутая женщина, а не спецагент на задании. Ты только взгляни, как эмоционально ее сообщение. Явно написано под влиянием момента. Думаешь, человек в таком состоянии будет просчитывать все возможные последствия своих действий?

– Ну, не знаю, – протянул Валерий.

– Поспорим? – глаза подруги вспыхнули азартным блеском.

– Никто ни с кем спорить не будет, – вмешался в разговор Антон. – Валера весьма доходчиво объяснил, что и кому делать, вот этим мы сейчас и займемся. Вам это понятно?

Мы с Наташкой изобразили китайских болванчиков, выражая согласие.

Глава двадцатая

Агате Кристи посвящается

Птицы ругаются, как актрисы из-за ролей. Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощному, и в результате ткнул его клювом в голову. Всё как у людей.

Фаина Раневская

– Слушай, – Наталья замялась, – а можно я у вас поживу? – подруга пнула носком туфли сосновую шишку, отчего та подскочила вверх и, сделав головокружительный кульбит, отлетела на пару метров.

– Где это у нас? – не поняла я, уставившись на Наталью во все глаза.

– Ну, у вас тут… Вы вон все равно с Антоном вместе спите, а я вполне могу на диванчике прикорнуть. Еду в номер закажу – за мой, разумеется, счет.

– Наташка, что случилось? Опять Бероев?

– Да… – подруга беспечно махнула рукой. – Ты ж его знаешь…

Конечно, знаю. Хотя и заочно – на момент нашего знакомства Наталья с супругом уже развелась, но тот периодически вспоминал о бывшей жене и устраивал ей встряску. Несмотря на то что и имущество, и дети давно поделены – первое пополам, а вторых супруг щедро подарил жене всех скопом, это не мешает ему время от времени отравлять ей существование.

Всякий раз, когда у Бероева не ладилось на работе или в личной жизни, он искал подпитку у бывшей супруги, затевая против нее очередную кампанию. То органы опеки натравит, чтобы те проверили Натальины методы воспитания, то затеет борьбу за снижение суммы алиментов (хотя куда уж ниже – Бероев и так платит матери своих детей исключительно с официальных доходов, размер которых с реальными несопоставим). Одним словом, бывший Наташкин муж очень опасается, что ей жизнь медом покажется, и делает все, чтобы этого не произошло, неизменно добиваясь в этом деле определенных успехов. Уж не знаю, какой из Бероева чиновник, но вампир он знатный.

– Оставайся, конечно! Буду очень рада! Ты даже не представляешь, как я нуждаюсь в дружеской поддержке, – сглотнув подступивший к горлу ком, я неожиданно для себя бросилась Наталье на шею.

– Ну-ну, – смущенно пробормотала та, похлопывая меня по спине. – Слушай, – неожиданно выпалила она, – а что за человек этот Яровой?

– Ты в своем репертуаре! – рассмеялась я, отпуская подругу и закатывая глаза.

– Горбатого могила исправит, ты же понимаешь, – расхохоталась та. – Интересный же парень, чего ты? Да и вообще, почему бы не использовать время с пользой?

– Это да! – я внимательно проследила взглядом за сорокой, перелетевшей с ветки на ветку, – счастливая, порхает где хочет. – Не знаю я ничего про следователя твоего. Ровным счетом – сама понимаешь, как-то недосуг выяснять подробности его личной жизни – то одно событие произойдет интересное, то другое.

– И не говори! – подхватила подруга. – У вас тут страсти кипят нешуточные.

– Тебе-то откуда знать? – усмехнулась я.

– Представь себе, знаю! Не успела появиться, как тут же стала невольным свидетелем громкой ссоры. Кстати, заведение такого высокого статуса, а звукоизоляция – прямо скажем, не ахти. Представляешь, каждое слово слышно было. Не то чтобы я специально подслушивала, но тетки так орали! – Наталья закатила глаза. – И, кстати, странные какие-то у них разговоры, будто муж с женой отношения выясняют.

– А-а-а, – я улыбнулась, – ты, скорее всего, мимо номера Инны с Надей проходила. Та еще парочка…

– Ой, да ладно! – глаза Натальи вспыхнули огнем любопытства. – Расскажи, а?

Я пожала плечами:

– Да кто его знает, что рассказывать? Инна – та самая, которую я Антону в качестве любовницы сосватала. Ну а Надя, соответственно, ее подруга, а то и нечто большее. Во всяком случае, видишь, даже у тебя подозрения возникли. А ты ведь их ни разу не видела.

– Дык у кого бы не возникли, – усмехнулась Наталья. – Когда они на весь коридор голосили. Одна другую в измене обвиняла. Кричала: «Тебе совсем на меня наплевать! И это после того, что между нами было!» А вторая только оправдывалась робко, мол, только тебя одну люблю и все такое.

– Да ладно? – мне показалось, что я даже услышала звук, с которым моя челюсть ударилась оземь. – Прямо вот так все и было? – одно дело подозрения, другое – неоспоримые доказательства.

– Я что, тебе врать буду? – возмутилась подруга.

– Нет, просто… Ай да барышни, ну надо же!

Беседуя подобным образом, мы нехотя повернули к отелю – близилось время обеда, о чем мой желудок недвусмысленно намекал громким урчанием.

– Господи! Хорошо-то как! – раскинув руки в стороны, прокричала Наталья. Я взглянула на окружающие пейзажи ее глазами: яркое солнце, время от времени пробивающее себе дорогу между серыми облаками, освещает землю, согревая приветливым теплом изумрудную зелень окружающей нас растительности. За спиной высились вековые деревья, впереди раскинулась красивая ухоженная лужайка, которую прямо сейчас подстригал местный садовник. Неторопливо вышагивал он по траве, толкая впереди себя газонокосилку, за которой длинной змеей тянулся электрический шнур, убегающий за дверь расположенной неподалеку сторожки.

– Ой, он что, пьяный? – Наталья вскинула руку и ткнула пальцем в мужчину.

Проследив взглядом в указываемом Наташкой направлении, я заметила, что садовник и впрямь выглядит странно. Остановившись, чтобы, как мне поначалу показалось, перевести дух, он отчего-то трясся мелкой дрожью, словно его бил озноб. Приглядевшись, я заметила, что ладони мужчины судорожно сжимают ручку газонокосилки, а глаза, кажется, вот-вот покинут орбиты – это было заметно даже с того места, где я стояла.

По зрительным нервам увиденная информация поступила в мозг, который, до конца ее не проанализировав, почему-то (не иначе как на всякий случай) послал сигнал желудку значительно сократить свои размеры. Тот, выполнив приказ, скрутился узлом и опустился вниз живота.

А дальше все происходило словно во сне. Времени обдумать происходящее не оставалось, поэтому действовала я скорее по наитию. Быстро оглядевшись по сторонам в поисках какой-нибудь палки, поняла, что ничего подходящего рядом нет. Усыпанные гравием дорожки оказались девственно чисты – даже случайный сучок не упал на их поверхность – местный садовник отлично знает свои обязанности. Пришлось мчаться назад в лес – уж там-то с ветками проблем быть не должно. Но и здесь нужный мне предмет удалось отыскать не сразу. Поэтому к тому времени, как я вернулась к отелю, мужчина уже лежал на земле, судорожно глотая ртом воздух. Осторожно ступая по влажной траве, я подошла к нему, каждую секунду ожидая получить удар током – со школы помню, что подобное вполне возможно.

Обошлось. Опустившись на колени, я наклонилась к садовнику, даже не замечая, что правая рука по-прежнему крепко сжимает сучковатый и кривой дрын. Он стала для меня опорой – своеобразной страховкой на случай поражения электричеством.

– Наталья, врача! – крикнула я, но, оглядевшись по сторонам, не нашла взглядом подруги. Что ж, девушка она умная, так что и сама догадалась, как следует действовать.

– Потерпите чуть-чуть, – шептала я лежащему на траве мужчине, нежно гладя его по посеребренным сединой волосам. – Все будет хорошо, – успокаивала я его, не слишком, правда, в это веря.

Из груди умирающего вырвался булькающий хрип – мужчина явно силился мне что-то сказать.

– Держитесь. Не тратьте силы. Помощь близко.

В подтверждение моих слов из находящегося за спиной отеля выскочила Наталья. Словно стрела мчалась она, не разбирая дороги, в нашем направлении. Сзади семенила сухонькая женщина средних лет. Белый халат и саквояж с красным крестом безошибочно позволили опознать в ней медицинского работника.

Первой к нам подлетела Наташка.

– Живой? – громким шепотом поинтересовалась она у меня. Я только кивнула в знак согласия. Но, как выяснилось, ошиблась: даме в белом халате не оставалось ничего другого, кроме как констатировать смерть пострадавшего…

* * *

– Это просто «Десять негритят» какие-то! – в голосе подруги мне послышались нотки благоговейного восхищения.

– Что? – не поняла я.

– Ну, сама посуди. Сначала одного негритенка убили, теперь второго.

– Господи, – я всплеснула руками, – и придет же тебе только такое в голову!

– А почему нет? – удивилась девушка. – Как по мне, так аналогии напрашиваются сами собой.

Недоуменно пожав плечами, я отрицательно помотала головой.

– Слушай, а с чего ты взяла, что это вообще убийство? На мой взгляд, произошедшее очень похоже на несчастный случай – влажная трава, поврежденный провод – классическая схема! Открой ноутбук, посмотри в Сети, сколько таких случаев – вагон и маленькая тележка.

– Ага, и как раз после произошедшего убийства, да? – глаза подруги горели азартным блеском. – Нет, дорогая, я в такие совпадения не верю. Наверняка этот газонокосильщик что-то знал, а может, даже видел преступника. Он его начал шантажировать, и тот…

– Стоп, стоп, стоп! – решительным жестом остановила я подругу. – По-моему, у тебя воображение разыгралось. Давай дождемся следователя. Где его только черти носят?

Устав от томительного ожидания, я отправилась в ванную, где плеснула себе в лицо немного холодной воды, соорудив тонкую вуаль из брызг. Конечно, в тот момент больше подошел бы ледяной душ, но, видимо, эта роскошь станет мне доступна не скоро: впереди маячил очередной допрос. Словно в ответ на эти мысли, хлопнула входная дверь номера, сообщая о прибытии визитеров. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, каких именно.

– И снова здравствуйте, – тяжкий вздох Ярового был слышен даже отсюда. – Мне уже хочется поселиться в вашем отеле, чтобы зря время не тратить.

– Полина, – к разговору подключился дражайший муж. – Ты где?

– Здесь, любимый! – я даже не попыталась скрыть насмешку в голосе.

– Скажи, тебя хоть на минуту одну можно оставить? – стоило мне вернуться в комнату, как Антон тут же перешел в наступление. – Честное слово, ты словно мисс Марпл – где она, там смерть.

– Ну спасибо, утешил! – огрызнулась я.

– Ой, прости, – Антон смешался. – Просто… Из всех постояльцев именно тебе пришло в голову прогуливаться возле отеля в то самое время, когда…

– Не продолжай, я поняла. Только знаешь что? – я даже не сделала попытки скрыть едкую насмешку в голосе. – До встречи с тобой жизнь моя текла спокойно и безмятежно. Никаких убийств, никаких трупов под кустами. Так что с таким же успехом могу обвинить в своей удачливости и тебя. Может, это не я мисс Марпл, а ты Эркюль Пуаро?

– Стоп! Стоп! Стоп! – в беседу вмешался Яровой. – Будете выяснять отношения позже. Сейчас мне нужно допросить ключевых свидетелей. Хотя, право слово, без обид, оставлять вас в этом статусе все сложнее и сложнее! Еще один такой залет, и мне придется предъявлять вам обвинение. И даже все связи вашего отца не помогут этого избежать.

Мои ресницы взметнулись вверх и опустились вниз. И так несколько раз. Словно кукла, хлопала я глазами, не в силах вымолвить ни слова. Он что, серьезно?

– Ты серьезно? – озвучила мои мысли Наталья. – Это что, уже установлено, да? Говорила же я тебе, – в голосе подруге слышалось торжество, – никакой это не несчастный случай, а самое настоящее убийство! Только, гражданин начальник, – с насмешкой в голосе обратилась она к следователю, – не там ищешь. Сам посуди, будь Полька причастна к преступлению, зачем бы ей лишний раз так светиться?

Яровой пожал плечами.

– Все эти тонкие изыски для детективных романов, в жизни преступники и не такие ошибки допускают. Вот был, к примеру, в Америке один грабитель. Тамошние полицейские прозвали его Браун-неудачник. В первый раз этот парень умудрился отправиться на ограбление банка в своей униформе. А нужно сказать, что работал он на почте – примета уже сама по себе знатная, так он еще и табличку с именем снять не догадался. Как думаете, насколько быстро его нашли и задержали после ограбления? Через полчаса! Полагаете, это все? А вот и нет! Отсидев, этот самый Браун-неудачник тут же отправился на второе дело. В этот раз он, наученный горьким опытом, и одежду выбрал неприметную, и даже рот открывать не стал, чтобы не светиться. Просто написал девушке-кассиру записку с просьбой отдать ему все деньги. Все бы ничего, да только для своего послания он выбрал письмо, присланное ему из полиции. Представляете? С адресом, именем и фамилией на конверте. Поэтому в этот раз его задержали даже быстрее, чем в первый. Так что в жизни всякие нелепости случаются. Да и вообще, по моему опыту, преступника далеко искать не нужно – кого застал возле трупа с окровавленным ножом в руке, тот и убийца. Может, вы, девочки, просто хотели убедиться, что Листопадов действительно отправится в мир иной? А может, и помогли ему в этом. Как я понимаю, садовник оказался крепенький, не сразу его током-то убило, побарахтался немного, – Яровой захихикал, явно довольный своей шуткой, но, поймав гневный взгляд Натальи, тут же сник.

Глава двадцать первая

Сам себе следопыт

Самое страшное, это когда человек уже принадлежит не себе, а своему распаду.

Фаина Раневская

– Что ж, – кожаная папка следователя громко хлопнула, смыкая свою пасть. – Пока вы свободны. Показания ваши сходятся, осталось только дождаться результатов экспертизы.

– Кстати, про нее! – я хлопнула себя ладонью по лбу. – По первой что-нибудь известно? Обнаружены следы снотворного в крови жертвы и в остатках шампанского?

– Да, – следователь устало усмехнулся, – и там, и там все имеется. Жаль только, ниточка эта никуда не ведет – весьма распространенный, как мне пояснили эксперты, препарат. Продается в любой аптеке по рецепту, но отпустят и так, если попросить хорошо. Дело в дозировке – удивительно, что вы вообще проснулись!

– Так это же в корне меняет дело! – вскричала я. – Ведь не просто же так нас усыпили!

– Угу, – буркнул Яровой. – Ничего это не меняет. Может, на то ваш расчет и был? Убили Соловьева-Сметанина в порыве гнева – за мужа избитого отомстить хотели. Ну, или супруг ваш изобразил Отелло и вонзил нож в грудь любовнику. А затем, чтобы следствие запутать, вы сами это шампанское в номер и притащили, не забыв снотворное размешать. Возможно такое?

– Нет, – спокойно парировала я. – По вашей логике получается, что мы сначала убили Анатолия, потом воскресили его, не иначе как при помощи черной магии, опоили снотворным, а затем вновь умертвили, да?

– Полина Алексеевна, – тяжкий вздох вырвался из груди Ярового. – В моей практике и не такое случалось, поверьте. Но в данном случае я вам просто накидываю возможные варианты, за которые прокурор непременно уцепится. Шампанское действительно в номер вы могли принести сами. Опоить этого, якобы Соловьева, или как его там, а затем убить. А чтобы следствие запутать, могли глотнуть из отравленной бутылки, дабы экспертиза потом у вас в крови тоже обнаружила следы снотворного. Как вам такая версия?

– Не очень, если честно, – мои губы исказила горькая усмешка. – Все ничего, только на кой бы нам это делать? А потом и сбегать еще с места преступления. Не логичнее было бы дождаться, когда меня спящую найдут рядом с остывающим трупом и изобразить приличествующее вашей версии удивление?

– Ну, мало ли… – пожал плечами Яровой. – Это-то мне и предстоит выяснить. Просто вы должны понимать, что положение ваше не очень завидное, уж больно все в одной точке сходится.

– То-то и оно, – я покачала головой. – Слишком уж все против нас, как будто кто-то заранее об этом позаботился.

– Может, и так, – Яровой задумчиво покачал головой. – А что, если… Подумайте, а может, этот Соловьев – лишь инструмент в умелых руках убийцы? Возможно, тот против вас действует? Или против вашего отца? Нет ли у вас врагов? На худой конец, недоброжелателей?

– У меня? – мой голос дрожал от удивления. – У меня – нет! – я уверенно рубанула ладонью воздух. – За отца не поручусь. Вернее, уверена – недоброжелателей у него предостаточно. Но я сильно сомневаюсь, что кто-то стал бы действовать подобным образом – уж больно схема сложна и запутанна. Да и где гарантии, что все пойдет именно так, как задумал убийца? Нет, – я покачала головой, – если бы кто-то захотел насолить папеньке, нашел бы способ сделать это иначе.

– Скорее всего, вы правы, – задумчиво пробормотал Валерий. – Я просто различные версии выдвигаю, ибо пока, увы, уцепиться особенно не за что. Ладно, – он махнул рукой. – Будем разбираться…

– Слушай, – Антон, который во все время нашего разговора со следователем не проронил ни слова, теперь решительно вмешался в беседу. – Знаешь, о чем я подумал?

– Нет, откуда, – усмехнулся тот.

– А что, если садовник и впрямь не в результате несчастного случая погиб? Что, если его убили из-за того, что он слишком много знал. Помнишь, ты как-то упоминал, что Листопадов опроверг алиби Алевтины?

В моем взгляде, обращенном на мужа, читалось удивление вперемешку с восхищением. Ай да супруг! Ай да голова! Все помнит, все детали хранит в сознании. И как только это мне самой не пришло в голову? Жаль, Яровой не разделил моего энтузиазма.

– Понимаю, куда ты клонишь, – усмехнулся он. – Все бывает, конечно, но, как по мне, так мотив так себе. Особенно учитывая тот факт, что садовник уже дал свои показания. Ладно бы еще избавиться от него «до», но «после»?.. Какой смысл?

– Сам же говоришь, что и не такое бывает. Или это только в отношении нас справедливо?

– Так, ладно! – следователь недовольно свел брови на переносице. – Здесь я веду допрос, а не наоборот. Увели вы меня куда-то в сторону, а я и повелся. Некогда мне тут на вопросы ваши отвечать, работы по горло – спасибо вашему отелю! Я бы на месте владельцев после всего случившегося переименовал его в «Тихий приют». Точнее будет.

* * *

– Слушай, это не я, – прошептала Наталья сразу же, как только за Яровым закрылась дверь.

– Что не ты? – удивила меня неожиданно открывшаяся способность подруги говорить загадками.

– Ну, не я убила этого садовника.

– Совсем с ума сошла? Кто-то предполагал иное?

– Ой, ладно тебе, – девушка криво усмехнулась, – уже и пошутить нельзя. Зато нет худа без добра. Сама посуди – теперь даже Антону объяснять не придется, чего это я вам медовый месяц порчу. Слышала же, что сказал этот Валерий. Чтобы я по возможности оставалась в отеле. Была, так сказать, всегда у него под рукой.

– По-моему, – мои глаза подозрительно сощурились до двух щелочек, – этот Валера просто на тебя запал. Сама подумай, если каждый, кто найдет труп, будет оставаться на месте преступления на всем протяжении расследования, то… – что именно тогда произойдет дальше, я не придумала, поэтому только рукой махнула, мол, сама понимаешь.

– Думаешь? – Наталья изобразила борзую, взявшую след. Ни дать ни взять охотничья собака, учуявшая запах дичи. – Хотя… – она тут же лениво потянулась и перекатилась на другой край огромной кровати, на которой мы валялись в изнеможении после тяжелого дня. – Было бы неплохо, – проговорила она. – Следователей у меня еще точно не было. Интересно, какие они в отношениях?

– Кто о чем, а вшивый о бане, – рассмеялась я. – И, кстати, насчет Антона даже не заморачивайся. Никому ты не мешаешь. И вообще… – я беспечно махнула рукой. – Какой, к черту, медовый месяц? Я тебе очень рада. Ты даже не представляешь, как!

– Правда? – кажется, мне удалось растрогать подругу.

– Правда! – торжественно подтвердила я и тут же вскочила, вспомнив о прочих друзьях. Схватив ноутбук, быстро утопила серебряную кнопку загрузки. – Чуть не забыли на связь выйти.

– Почему чуть? – подружка лениво потянулась. – Забыли ведь. У тебя пожевать есть что?

– Ты в своем репертуаре, – рассмеялась я. – Неужели нельзя хотя бы один раз обойтись без съестного во время наших виртуальных встреч?

– Шутишь? – Наталья довольно натурально изобразила удивление. – Да иначе мне не выдержать вечных схваток Машки с Лилькой. Стресс я так заедаю.

Пришла моя пора веселиться.

Как ни странно, на этот раз обошлось без скандалов. Потрясенные очередной смертью девчонки заключили временное перемирие и даже предприняли мозговой штурм, размышляя о том, как можно нам помочь. Предприятие увенчалось успехом.

– Слушай! А что, если вам не надеяться на этого вашего следователя и самим поискать «Ирэн66»? – предложила Машка.

– А ведь блондинка дело говорит, – неожиданно для всех поддержала «заклятую подругу» Лилия. – Правоохранительные органы вечно зашиваются, да и не особо стараются, так что рассчитывать следует только на себя.

– Да неужели? – усмехнулась я. – И как же нам это сделать?

– Ну, вариантов масса, на самом деле, – Лилька поправила очки. – Во-первых, ты можешь написать ей. Мол, так и так, влюбилась в парня, хочешь узнать о нем подробности, желаешь убедиться, что это не месть отвергнутой любовницы. Раз она разместила сообщение о вашем Казанове, мимо такого письма точно не пройдет.

– Угу, если только оно к ней дойдет – почтовый ящик наверняка одноразовый.

– На этот случай, – Лилия провела ладонью по гладким, стянутым в пучок волосам, – есть другой вариант. Частный детектив! – голосом Левитана, сообщающего советскому народу о первом полете человека в космос, провозгласила она.

– Чего? – воскликнули мы с Наташкой хором.

– Того! – усмехнулась наша строгая подруга. – В конце концов, не только этот ваш Яровой способен по айпи-адресу человека найти. Это любой мало-мальски профессиональный сыщик сделает.

– Тебе-то откуда знать? – Мария все-таки не удержалась от колкого замечания, но Лилия и ухом не повела. Только буркнула в ответ:

– А вот и знаю!

Глава двадцать вторая

Человек привыкает ко всему

Сейчас, когда человек стесняется сказать, что ему не хочется умирать, он говорит так: очень хочется выжить, чтобы посмотреть, что будет потом. Как будто если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.

Фаина Раневская

«Встретиться не могу – нахожусь в Таиланде, – написала нам «Ирэн66» в ответ на наше к ней обращение. – Хотите, пообщаемся по скайпу?»

Надо же! Все оказалось проще, чем мы предполагали.

– Обалдеть! – Антон, который снова пропадал полдня неизвестно где, теперь мерил шагами комнату, демонстрируя крайнюю степень возбуждения. – Ну, девчонки, ну, молодцы!

* * *

– Девчонки, может, не надо? – спросил мой муж, когда спустя час роскошный автомобиль, сверкая лакированными черными боками, мчал нас в сторону Москвы. Показался указатель отеля «Тихая сосна», словно последняя точка, от которой еще можно вернуться. Мелькнул и остался позади.

– Антон, кончай ныть, а! – Когда хотела, Наташка могла быть очень жесткой, как и полагается матери троих детей. – Ну и муж у тебя, подруга, – насмешливо продолжила она, – прям не мужик, а красная девица – всего боится. Тоже мне проблема, – усмехнулась она, – подумаешь, ослушались следователя, смотались на денек в столицу. Да кто об этом вообще узнает? И потом, победителей не судят. Когда мы этому твоему Яровому убийцу на блюдечке поднесем, он уже не станет обращать внимание на такие мелочи, как наша непродолжительная отлучка.

– Дай-то бог, – пробормотал Антон, утапливая педаль газа в пол, словно желая окончательно разделаться с терзавшими его сомнениями.

– Вот увидишь, так и будет, – в темном салоне выражение Натальиных глаз не разглядеть, но не сомневаюсь – они сияют азартным блеском. Возбуждение подруги передалось и мне, поэтому я только что не приплясывала от нетерпения в ожидании судьбоносной встречи. Правда, как выяснилось позднее, торопились мы совершенно напрасно.

* * *

– Нет, этого просто не может быть! – следователь и не думал скрывать свое негодование. Мы стояли перед ним словно провинившиеся школьники, скрестив руки за спиной и опустив глаза в пол. – А знаете что? – Яровой, до этого шагавший перед нами, словно командир перед строем солдат, неожиданно остановился и, сузив глаза, пристально посмотрел прямо на меня. – Пожалуй, вы мне надоели! Упеку-ка я вас всех в СИЗО, оттуда не сбежите. Оно и общественной безопасности на пользу: по крайней мере, глядишь, пару жизней удастся сохранить. Виноваты вы в чем или нет, но где вы – там смерть. И с этим определенно нужно что-то делать.

– Эй, эй, полегче, – Наталье надоело изображать из себя невинность, и она решила показать зубы и когти. – Не ты ли час назад нам толковал, что здешнее убийство, если это вообще оно, конечно, это не твоя юрисдикция? Так что не тебе и решать, кому и где сидеть. Мы свои права знаем. Вон у Польки с Антоном адвокаты – будь здоров! Их и запугивай. Они же тебе непременно поведают, что, пока дела не объединены, мы по этому делу исключительно как свидетели проходим. Когда приехали, Алена эта уже остывшая была. Так что наверняка, когда она умирала, мы еще в отеле находились. Это раз! А два – ты нас совсем за идиотов держишь, да? Думаешь, мы бы вызвали полицию, если бы хоть какое-то отношение к случившемуся имели? Да ты бы о нас и не услышал ничего – скрылись по-тихому, и поминай как звали.

Воздух в комнате сгустился настолько, что при желании его можно было резать ножом. Еще чуть-чуть, и между Валерой и Натальей полетят искры. Обстановку разрядил заглянувший в комнату опер.

– Эй, чего тут у вас? Слышь, залетный, – парень обратился к Яровому, – идем, пошушукаться нужно.

Бросив на нас полный негодования взгляд, Яровой покинул комнату.

– Да уж, – Антон отодвинул от стола стул и, оседлав его, обхватил руками голову. – С вами, девчонки, конечно, не соскучишься, что и говорить. Предупреждал же, не нужно сюда соваться, и что теперь?

– Ой, да не ной ты, – махнула рукой Наташка, – без тебя тошно. Кто ж знал, что все так получится? Зато теперь нам известно, что мы на верном пути!

– Ага, и что нам это дает? – взглядом окинув шикарную кухню, на которой нас заперли приехавшие сотрудники правопорядка, я нашла холодильник и решительным шагом направилась к нему.

– Ты что делаешь? – вскричал Антон.

– В горле пересохло, – пояснила я и, подойдя к холодильному шкафу, решительно его распахнула. На краю сознания промелькнула какая-то мысль, заставившая мою руку замереть в нерешительности. Подумав, я закрыла дверцу и внимательно ее осмотрела. Среди украшавших металлическую поверхность магнитов, явно привезенных из заморских стран, не сразу, но довольно скоро мне удалось отыскать тот, который, собственно, и привлек внимание.

Аккуратно выпиленную из фанеры фигурку разлапистой елочки венчала красивая надпись «Тихая сосна» – такие сувениры я видела в лавке на первом этаже отеля. Еще, помнится, удивилась – неужели их кто-то покупает? Выясняется, что по крайней мере один сувенир владельцам магазинчика продать все же удалось.

– Что ты там застряла? – грозный оклик Натальи заставил меня вздрогнуть. Я быстро сорвала с дверцы заинтересовавший меня предмет и сунула его в карман, сама не понимая зачем.

Глава двадцать третья

Предварительные итоги

Ночью болит всё, а больше всего совесть.

Фаина Раневская

Из сладких объятий Морфея меня вырвал настойчивый стук в дверь. Разлепить глаза удалось не сразу. Словно Вий, пыталась я поднять тяжелые веки, но те не желали меня слушаться. Наконец кое-как мне все же удалось открыть очи навстречу новому дню. Взглянув на часы, чертыхнулась – по всему выходило, поспать мне удалось всего три часа. Если так дела и дальше пойдут, не избежать мне нервного истощения. Хотя, чего греха таить, причиной тому окажется не только недосып.

Стук усилился, повернувшись на правый бок, я посмотрела на лежащего рядом Антона, который и не думал пробуждаться. Ткнув его рукой, добилась только нечленораздельного мычания. Делать нечего, пришлось топать к двери. Проходя через гостиную, заметила, что Наталья соорудила из одеяла кокон и закуталась в него с головой. Оставалось только догадываться, слышит ли она грохот или действительно спит так крепко, что и из пушки не разбудишь?

– Интересно, это когда-нибудь закончится? – зевая, пробормотала я себе под нос, распахивая дверь.

Яровой фурией ворвался в комнату.

– Вы все еще в постели? – удивился он.

Несмотря на то, что разошлись мы с Валерой одновременно, выглядел он так, будто проспал сутки. Не человек – машина. Как ему только это удается?

– Вообще-то, – Наталья высунула нос из-под одеяла, – некоторым людям для отдыха нужно больше пары часов.

– Так было до того, как эти самые некоторые шагу не могли сделать, не наткнувшись на труп, – ехидно парировал Яровой.

– Как будто мы специально! – возмутилась подружка.

– Что за шум, а драки нет? – из спальни вышел всклокоченный Антон.

– Будет вам и драка, – усмехнулся незваный гость, – одевайтесь, карета подана, поедем в управление показания писать.

– Так мы вчера все твоему коллеге изложили.

– Ну, значит, вам будет легче восстановить ход событий. Привыкайте – вам теперь этот рассказ долго рассказывать. Сколько всяких допросов ждет, ой-ой. Наизусть выучите. На суде без запинки выступать станете. Дела мы объединим, так что по всему выходит – со мной вам придется общаться. И давайте, наконец, поторапливайтесь, вам и так, как вип-клиентам, особая честь оказана – обычно мы за свидетелями не выезжаем, сами являются.

– О! Так мы все-таки свидетели, – рассмеялся Антон. – Или это такой маневр, и возле входа нас ждет автозак с решетками на окнах?

Охнув, я прикрыла рот ладонью, а Яровой одарил меня сочувствующим взглядом разноцветных глаз.

– Успокойся, пока поедем на служебной «десятке», самой обычной, без металлической проволоки на стеклах.

– И на том спасибо, – пробормотала Наталья, выползая из-под одеяла. При виде длинных ног подруги, еле-еле прикрываемых пижамными шортиками, зеленый глаз следователя задергался. Сглотнув, он смущенно отвел взгляд, что, впрочем, не укрылось от опытного женского взгляда. Усмехнувшись, Наташка сладко потянулась, выгнувшись дугой и выставляя напоказ свою удивительно красивую для матери троих детей грудь. Подозреваю, в тот момент у Ярового все мысли, кроме одной, из головы выветрились – мужик есть мужик, даже если он следователь по особо важным делам. Хотя, возможно, правильнее было бы сказать: тем более если он следователь по особо важным делам?

* * *

Районный следственный отдел располагался в очень старом здании. Построенное еще при царе Горохе, снаружи оно производило удручающее зрелище: обветшалый фасад, давно не встречавшийся с малярным валиком, почерневшие от времени и непогоды деревянные рамы, остатки краски создавали на темной древесине причудливый узор из бахромы, цвет которой можно было идентифицировать разве что интуитивно, побитые ржавчиной решетки на окнах. Правда, внутри нас встретила совсем другая картина. И хотя руководство явно не разорилось, финансируя дешевые пластиковые панели и недорогой линолеум, интерьер выглядел все же несколько веселее экстерьера.

Пройдя по длинному коридору, слабо освещаемому тусклыми лампами дневного света (призыв премьер-министра страны о переходе на энергосберегающие технологии здесь поняли по-своему), мы оказались перед деревянной дверью, украшенной двумя табличками. На одной значилось ФИО нашего «конвоира», вторая сообщала о том, что кабинет ему приходится делить со старшим оперуполномоченным Албаниным М. Н.

– Допрашивать я вас стану по одному, – строгим тоном сообщил Яровой предстоящий план действий. А потом сверю версии. И не дай бог… – что именно могло, по его мнению, случиться в ходе беседы и какие за этим могут последовать санкции, нам оставалось только догадываться. Но то, что Валера настроен решительно, мы усвоили сразу.

Первой в кабинет пригласили меня. Теряясь в догадках, почему удостоилась такой чести, я с некоторым волнением перешагнула порог комнаты.

Уладив неизбежные в таких случаях формальности, Яровой приступил к допросу.

– Итак, – произнес он, – вы утверждаете, будто не застали Алену Игоревну Кривцову в живых? Что, когда вы к ней приехали, она уже была мертва? – старый стул под следователем жалобно скрипнул – видимо, денег у руководства хватило только на ремонт, мебель поменять уже не удалось.

– Утверждаю, – из моей груди вырвался вздох. – Валерий Дмитриевич, – пристально посмотрев в глаза следователю, произнесла я, – к чему все эти ритуальные игры?

Мужчина, с которым Яровой делил один кабинет на двоих, рассмеялся, но тут же был остановлен недобрым взглядом коллеги.

– Полина Алексеевна, вы подтверждаете, – с нажимом произнес следователь, – что беспрепятственно проникли в квартиру Кривцовой, где и обнаружили ее труп?

– Давайте так, – я максимально приблизила свое лицо к лицу Ярового, опершись грудью о стол. Ветхая столешница из ДСП с честью выдержала мой натиск, – я просто расскажу тебе… вам… еще раз, – с упором на последнюю фразу, – все, как было, а ты… вы… запишите это в своем протоколе.

– Послушайте, Полина Алексеевна, здесь я…

– Да, да, – и откуда у меня только решимость появилась, – непременно и обязательно. В общем, слушай, мил человек, и записывай, – я затараторила, не дожидаясь и не допуская возражения Ярового. – На Алену Кривцову мы вышли через «Ирэн66», – брови следователя взлетели вверх, и я пояснила: – У вас свои методы, а у нас – свои. Пока бы ты дожидался выводов экспертизы, пока получал «добро» начальства на допрос свидетеля, немало воды бы утекло, а так все куда быстрее удалось провернуть.

– А если она причастна к убийству, а вы ее спугнули?

Я пожала плечами:

– Все может быть, но сделанного не воротишь. Ты меня станешь слушать или так и будешь прерывать после каждого слова?

Яровой недовольно покачал головой и сверкнул разноцветными глазами.

– Так вот, – продолжила я, – оказалось, что «Ирэн66» нет в стране – после неудачного романа с Соловьевым-Сметаниным она укатила залечивать душевные раны в Таиланд.

– Чтоб я так жил! – воскликнул оперуполномоченный Албанин М. Н., за что был награжден теперь уже моим разгневанным взглядом. Хмыкнув, парень вновь уткнулся в компьютер.

– На наше счастье, дама охотно пошла на контакт и даже согласилась беседовать с нами по скайпу. Мы познакомились, и хотя на небольшом экране планшета картинка не самого лучшего качества, в общем и целом Ирэн произвела на нас хорошее впечатление. Красивая, ухоженная, интересная и весьма успешная. Не поверишь – у нее яичный бизнес. – Отметив удивление на лице Ярового, я пояснила, усмехнувшись: – Ирэн наша – владелица птицефабрики. Курочки ее несут простые яйца, а она их уже оборачивает в золотые. Бизнес, густо замешанный на птичьем… А впрочем, не важно, ты меня понял. История нашей предпринимательницы оказалась весьма типичной. Сделала себя сама, начинала буквально с нескольких несушек. Пахала и днем и ночью так, что света белого не видела. Всю себя отдавала работе, на личную жизнь давно махнула рукой. Да и когда ею заниматься? Конечно, на жизненном пути ей всякие люди попадались, и даже романы случались, но сплошь короткие и бесперспективные. Успешные мужчины рядом с собой сильных женщин не терпят, а иные не интересовали нашу «Ирэн66».

– Как ты говоришь ее реальное имя? – в очередной раз прервал мой рассказ следователь.

– Ничего я не говорила, так как не знаю. Она не представилась, а мы не спрашивали – нам протоколы писать не нужно. Ты слушать будешь или мне замолчать?

Яровой примирительно поднял вверх руки.

– Так вот. Героиня моего рассказа, несмотря на образ стальной леди, в душе, как и все девочки, мечтала о большой и светлой любви. Ну, может, и не мечтала – это я уж сама додумала, но когда на горизонте появился принц в лице Сметанина, известного нам под именем Анатолия Соловьева, очень обрадовалась. Ухаживать парень умеет – это я тебе говорю. Познакомились они случайно. Ирэн искала себе жилье, и к ней обратился знакомый знакомых. Легенда – закачаешься. Он, дескать, продает свою квартиру в центре, хочет дом купить, но с риелторами связываться не желает, поэтому ищет покупателя через друзей. Ирэн, заинтересованная в сделке, детали выяснять не стала. Тем более что недвижимость ей сразу понравилась. Да и, право слово, понятно, почему. Ты же сам вчера был в той квартире.

Насладившись в должной мере эффектом, который произвели мои слова, я таки удостоила Ярового пояснениями.

– Сметанин показывал Ирэн квартиру Алены Кривцовой, выдавая ее за свою. Конечно, подобная жилплощадь – верный признак того, что ее владелец – субъект не бедный, что, безусловно, как потенциальному жениху, ему только в плюс.

Сделка, кстати, так и не состоялась – в последний момент наш друг передумал продавать квартиру. Дескать, такая корова нужна самому. Но к этому моменту голова Ирэн уже кружилась от любовного наваждения, так что претензии Сметанину и не подумала предъявлять. Более того – буквально через месяц знакомства сама предложила ему съехаться. Парень наш, пылая страстью, с радостью согласился. Хозяйка медной горы… пардон… птицефабрики, будучи девушкой, мягко говоря, не бедной, деньги особенно не считала. Потому и странное поведение новоиспеченного жениха заметила не сразу. Поначалу ее совсем не смущало, что парень не дарит ей дорогих подарков, ограничиваясь банальными цветами и шампанским. Мало того – по ресторанам возлюбленную водил только в конфетно-букетный период, длившийся, правда, совсем недолго. Когда же парочка съехалась, выяснилось, что всем видам досуга Роман предпочитает покой домашнего уединения. Правда, если сходить куда-то предлагала Ирэн, никогда не отказывался. Расплачивалась за подобные вылазки сама женщина. Нужно сказать, что в неведении она пребывала недолго. Уже очень скоро, вернувшись в один из вечеров в их дом, а Соловьев/Сметанин перебрался к Ирэн буквально через месяц знакомства, женщина застала свого возлюбленного чуть ли не в слезах. Парень только что волосы на голове не рвал, с трудом сдерживая глухие рыдания над разбросанными повсюду документами. Выяснилось, что его бизнес, а, согласно легенде, герой-любовник занимался грузоперевозками, переживает не лучшие времена. Не желая огорчать возлюбленную и втягивать ее в свои неприятности, мужчина, сколько мог, скрывал истинное положение дел, но теперь вынужден был во всем сознаться, ведь в скором времени им предстояла разлука, и он не хотел, чтобы Ирэн принимала это на свой счет. На вопрос нашей героини, почему они должны расстаться, Сметанин охотно пояснил, что, пытаясь поправить пошатнувшееся финансовое положение, он связался с серьезными ребятами и занял у них деньги под солидные проценты. Он, дескать, рассчитывал быстро «прокрутиться» и отдать долги, но судьба распорядилась по-своему. И теперь кредиторы грозят ему расправой. Чтобы не подвергать любимую женщину опасности, да и самому остаться в живых, Толик должен уехать. О том, какая за всем этим последовала сцена, нам остается только догадываться – тайский климат, конечно, благоприятен для душевного здоровья, но до конца наша героиня так и не исцелилась, поэтому в этом месте ее рассказ оказался довольно сбивчив. Очевидно одно – будучи истинно русской женщиной, Ирэн оказалась готова ради любви на все. Взращенная на историях о героинях-декабристках, не сомневаюсь, она бы и в Сибирь за Сметаниным пошла, попроси он ее об этом. Но тот не попросил. Все, что потребовалось от возлюбленной, так это оплатить его многочисленные долги. Конечно, она это сделала, после чего их жизнь потекла своим чередом. Правда, бизнес Сметанина так и не оправился от удара, но он очень старался исправить ситуацию. Стал пропадать в бесконечных командировках, поездках, встречах. Все чаще не ночевал дома. Денег это не приносило и даже, наоборот, требовало все больше вложений от Ирэн, ведь раскрутка любого предприятия требует средств. Но кто обращает внимание на подобные мелочи? Тем более что в душе Ирэн уже вовсю играл марш Мендельсона. Увы, но очень скоро стройное оркестровое звучание прервал набат беды. Случилось это, когда Толика по обыкновению не было дома. Обращение неопознанного абонента на телефон Ирэн заставило ее сердце биться чаще. Звонили ведь на ее личный номер – тот, о котором было известно всего-то нескольким людям. Так что высветившиеся на экране цифры ничего, кроме неприятностей, не сулили. Женщина давно уже ждала плохих вестей, ведь ее возлюбленный с каждым днем становился мрачнее тучи. Ирэн понимала – дела у него идут все хуже, и опасалась, что он опять связался с криминалом. Поэтому, когда ей позвонили, богатое воображение тут же нарисовало страшную картину: Романа схватили, пытают, убили, похитили. Действительность же оказалась еще хуже, – я усмехнулась. – Поверь мне, женщина готова пережить смерть любимого, храня ему верность всю оставшуюся жизнь, но предательство… Дамы, подобные Ирэн, такого не прощают. Но вернемся к нашим баранам, пардон, к соловьям. Звонившая представилась Аленой и поинтересовалась у собеседницы, откуда та знает Романа? Предчувствуя неладное, риелтор выложила все как есть, рассказав, что они любят друг друга и живут вместе более полугода. На том конце трубки повисло молчание, а затем робкий женский голос сообщил, что его обладательница также имеет счастье считаться возлюбленной Сметанина. Причем с ней он проживает больше года. Вот так и открылась правда. Алена предложила Ирэн встретиться, и та предложение приняла. Во время того свидания женщины узнали немало интересного. Так, Ирэн, к примеру, открылось, что квартира, которую Толик выдавал за свою, на самом деле принадлежала Кривцовой. В тот период, когда Сметанин якобы пытался ее продать, хозяйка как раз находилась за границей. Документы на недвижимость, разумеется, находились в распоряжении возлюбленного. Кривцова отсутствовала в стране несколько месяцев, в течение которых Сметанин и закрутил роман с Ирэн. После возвращения Алены он вернулся к ней, объясняя Ирэн свои частые отлучки делами бизнеса. Покидая вторую свою любовницу, говорил ей то же самое. Кстати, Кривцову он тоже пощипал неплохо, воспользовавшись такой же легендой о проблемах в бизнесе и угрозах кредиторов.

– Ничего себе! – коллега Ярового, давно уже забросивший свои дела и с интересом слушавший мое повествование, не сумел сдержать рвущиеся наружу эмоции. – Живут же люди! Молодец мужик!

– Ты, что ли, с отчетом разобрался? – грозно поинтересовался следователь Яровой. – Живут-то живут, да недолго. Скончался твой кумир в возрасте тридцати пяти лет. В самом расцвете сил!

– Зато пожил достойно, – завистливо вздохнул коллега Ярового.

– Мне можно продолжить? – я прервала совершенно бессмысленный, по моему мнению, разговор.

Валерий выразил одобрение кивком.

– Так вот, – устало вздохнув и заправив выбившуюся прядь в конский хвост, проговорила я. – Нашу Ирэн вся эта история, конечно, сильно разозлила. Она с треском выгнала Сметанина из дома, не отказав себе в удовольствии в клочья изрезать его галстуки, рубашки и брюки. Эта маленькая месть не удовлетворила женщину, и тогда она разместила в соответствующем разделе сайта знакомств фото Ромы-Толи с уже известной нам информацией. После чего посчитала себя удовлетворенной, а месть свершенной. Она решила перевернуть эту страницу своей жизни и двигаться дальше. Случившееся заставило ее пересмотреть свое бытие и задуматься о вечном. На счастье, одна из подруг поведала ей о практике духовного просветления, преподаваемой известным йога-мастером в Таиланде. Недолго думая Ирэн оставила свой бизнес на попечение помощников, а сама отправилась в жаркую страну искать дзен. Ну или что там обычно ищут в таких случаях. Она уже более полугода загорает в Тае безвылазно. Хотите, можете проверить, мы поверили ей на слово, посчитав, что к убийству Толика, или Ромика, она не имеет отношения. Если и притворяется, то очень уж мастерски.

– Хорошо! – Яровой постучал шариковой ручкой по зубам, отчего мое лицо перекосила брезгливая гримаса.

– Не делай так никогда! – сжав кулаки, вскрикнула я. – Все равно что железом по стеклу.

– Вот! – торжествующе воскликнул Валерин коллега. – Я ему тоже так всегда говорю, а он только отмахивается. Ужасная привычка, – мужчину тоже передернуло.

– Ой, да ладно вам, – усмехнулся следователь. – Надо же какие неженки, – он рубанул воздух рукой. – Ты мне другое скажи, – разноцветные глаза Валеры подозрительно сощурились. – К Алене-то вы на кой черт поперлись?

– Как это? – я даже растерялась, услышав столь бессмысленный вопрос. – Это же очевидно, Ватсон! Кого еще подозревать в убийстве мужчины, как не обманутую им женщину? Кроме того, Ирэн поведала нам, что Кривцова несколько раз с ней связывалась, предлагая различные планы мести. Но Ирэн эту историю для себя закрыла, перевернула, так сказать, страницу, и Алене, к слову, советовала сделать то же самое. Судя по всему, та ее рекомендациям не последовала, за что и поплатилась.

– Откуда такая уверенность? – удивился Яровой.

– Не то чтобы уверенность, – я даже растерялась, – просто подумала, что не случайно ведь Алена всего на несколько дней своего возлюбленного пережила.

Албанин хмыкнул, а Яровой, вздохнув, взъерошил рукой кудри.

– Видал, – обратился он к оперуполномоченному, – у нас что ни свидетель, то сыщик. Она уже и выводы сделала, и преступление, считай, раскрыла. Давай, друг Мишка, писать рапорт об увольнении. Незачем нам с тобой государственный хлеб есть, когда такие специалисты бесплатно работают!

Опешив, я не сразу нашла что ответить, но, подумав, решила не ввязываться в перепалку. Сунув руку в карман платья, нащупала магнитик – ни за что теперь не покажу его Яровому. Пусть сам разбирается, раз такой умный. Свои догадки впредь держать при себе стану, ограничившись сухим изложением фактов.

Обладать способностями физиогномиста для того, чтобы прочесть на моем лице обиду, было совсем не обязательно, поэтому Яровой понял все правильно.

– Ну, ну, – пробормотал он, – согласен. Немного перегнул палку. Но ты тоже меня пойми – знаешь, сколько вас таких умных, полагающих, что убийство раскрыть – словно кроссворд разгадать. А это, я тебе скажу, огромный труд. Кропотливый и, по большей части, не так чтобы очень уж увлекательный и интересный. Это скучные допросы не очень умных и не очень наблюдательных свидетелей. Присутствующие не в счет. Походы по квартирам, хозяева которых тебе не очень-то рады, а чаще всего и вообще не рады, томительное ожидание результатов экспертиз, далеко не всегда предоставляющих ответы на поставленные вопросы, а еще помойки, морги и прочая, прочая, прочая.

– Понимаю, – я дерзко вскинула голову, – но вы сами выбрали эту профессию. Кто на кого учился, как говорится.

– Вот именно! – в голосе Ярового послышалась сталь. – На кого, кстати, ты училась?

– На дизайнера, – я растерялась, не сразу поняв, куда Валера клонит.

– На дизайнера, – задумчиво повторил он. – И вот представь себе, что я буду вам рассказывать, как вам шторы под цвет обоев подбирать. Как ты на это посмотришь?

– Слушай, – я решила прервать бессмысленный разговор, – если я тебя чем-то обидела, прошу меня простить – не специально. Ты выслушаешь меня до конца или я могу быть свободна?

– Валяй, – великодушно махнул рукой Яровой.

– Спасибо! – дрожащей рукой я оправила складки на платье и сцепила ладони в замок за спиной.

– В общем, Ирэн предоставила нам и телефон, и адрес Алены. Но звонить той мы не стали, чтобы ненароком не спугнуть. Поэтому сразу же нанесли ей визит. А дальше ты и сам знаешь. Как и положено любовнице Сметанина, Кривцова жила в шикарном доме с охраняемой территорией, проникнуть на которую, правда, оказалось проще простого. Антон сунул охраннику денег и наплел что-то про сюрприз, который мы желаем сделать подруге. С консьержкой и того не потребовалось – она просто записала наши данные, выяснив, в какую квартиру мы отправляемся.

– Потому вы и не скрылись с места преступления, да? – усмехнулся Яровой.

Я кивнула:

– В том числе и поэтому тоже. Ну и вот… Долго звонили в дверь, которую нам никто не открыл. В отчаянии кто-то, сейчас точно не вспомню кто, оперся на нее, и та неожиданно подалась.

– И вы, конечно, тут же ломанулись в квартиру? – Яровой и не пытался скрыть ехидство в голосе.

– Ну, не то чтобы так уж и ломанулись, – мои губы скривились в ухмылке, – но возможность не упустили.

– И там?..

Я вздрогнула, вспомнив увиденное. Наверное, умирать буду, эта сцена вновь воскреснет в моем сознании в мельчайших подробностях: как мы на мягких лапах крались через широкий холл, выкрикивая имя хозяйки. Я еще отметила про себя ее утонченный вкус – над интерьером явно потрудился опытный дизайнер, добившись безупречного результата: каждая деталь, каждый элемент находился на своем месте, создавая единый, гармоничный стиль.

Правда, уже очень скоро нашим взорам предстала иная, куда менее приятная картина.

– Алену мы заметили не сразу. Когда вошли в комнату, подумали, что та пуста. Ничто не намекало на разыгравшуюся трагедию. Все вещи, по крайней мере визуально, находились на своих местах, в гостиной царил идеальный порядок. А затем…

Сглотнув подступивший к горлу ком, я решительно вскинула голову, мысленно отдав приказ не поддаваться эмоциям.

– Первым Алену увидел Антон. Вернее, не ее саму, а ее ноги. Тело убитой находилось за диваном, и только ступни торчали наружу. – Я горько усмехнулась. – Знаете, это глупо, понимаю, но первым делом я отметила безупречный педикюр. Еще подумала, надо бы спросить у девушки контакты мастера. Уж больно искусно он расписал ногти на ногах клиентки. Удивительно, за какую ерунду цепляется сознание в критические моменты. Видимо, падая, девушка потеряла тапочки, которые теперь лежали рядом. Странно, – я вперила ничего не видящий взгляд в пустоту окна поверх плеча Ярового, – вот так смотришь на человека и думаешь, ведь еще вчера он ходил, дышал, что-то там себе думал. Наверняка планы строил. Проснулся с утра и вспомнил, что хлеб забыл купить, ну, или сок, – добавила я, вспомнив, что в холодильнике Кривцовой не нашла фруктового напитка. Хотя, может, она его просто не любила? – И вот все это оборвалось в одночасье. Наверняка у Алены запись к мастеру имелась. Он будет ждать ее, звонить, пытаться отыскать… Хорошо, если у них есть общие знакомые, – я представила, как какая-нибудь приятельница убитой, отпаривая свои ноги в ванночке, изображая скорбь и ужас, захлебываясь слюнями от удовольствия сообщить шокирующую новость, рассказывает мастеру педикюра о постигшем общую знакомую несчастье. Представила, как маникюрша всплескивает руками и сокрушенно качает головой, будто не в силах поверить в случившееся. Что она будет чувствовать в этот момент на самом деле? Так ли ее испугает смерть клиентки или огорчит потеря одного из постоянных источников дохода? А может, она и вовсе не узнает о случившемся, списав исчезновение Кривцовой на семейные обстоятельства? Как скоро образ Алены сотрется из ее памяти? Как быстро о ней забудут все, чьи жизненные траектории случайно соприкасались с ее?

Мотнув головой, я отогнала ненужные мысли. Яровой терпеливо ждал.

– О дальнейшем вам лучше Антона расспросить. Я толком ничего разглядеть не успела. Муж мой шел впереди и поэтому убитую заметил первым. Он быстро увел нас с Натальей, желая защитить нашу психику. Хотя… С нашим-то послужным списком – я за последнюю неделю покойников больше, чем за всю жизнь, видела. Кстати, а как умерла Кривцова? – вопрос вырвался у меня неожиданно, сам собой.

– До конца неясно, экспертиза ответит точнее, но очень похоже на несчастный случай. Покойница то ли сама упала, то ли ее кто-то толкнул, но в любом случае падение оказалось крайне неудачным: девушка ударилась головой об острый угол журнального столика, стоящего за диваном. Нелепая смерть, но не такая уж редкая.

– Да-а-а, – задумчиво протянула я, непонятно с чем соглашаясь. Скорее, чтобы просто обозначить свое присутствие и отвлечься от мрачных мыслей, роящихся в голове. Подытожив рассказ, пояснила: – А дальше и вовсе все просто: мы уединились на кухне, вызвали полицию и стали ее ждать.

– И никаких обысков? Никаких дальнейших разыскных действий? – в голосе Ярового явственно слышался сарказм.

– Мы что, идиоты? – возмутилась я. – Конечно, мы не стали ничего трогать на месте преступления.

– А что так? – Валерий откровенно издевался. – Помнится, в прошлый раз вы повели себя совсем иначе.

– Опыт, знаете ли, сын ошибок трудных. Валер, – я прижала руки к груди, – может, хватит? Если есть вопросы по существу, задавай. Нет – отпусти ты нас, Христа ради, мы всего три часа спали, очень отдохнуть хочется. Надеюсь, ты не думаешь, что это мы Алену отправили в мир иной?

– А почему бы мне так не думать? – разноцветные глаза Ярового смеялись.

– Ну, хотя бы потому, что мы же не совсем идиоты, чтобы сначала засветиться со всех сторон, оставив консьержке свои паспортные данные, затем убить девицу, а потом полицию вызвать.

– Так, может, вы не специально? Случившееся вполне на непреднамеренное убийство тянет.

– Н-да, – задумчиво пробормотала я, накручивая прядь волос на палец. – Об этом я как-то не подумала.

– Ладно, расслабься, – нехотя пробормотал Яровой, – нет у меня к вам претензий. Экспертиза еще не установила точное время смерти Кривцовой, но, согласно предварительным данным, это в любом случае произошло задолго до вашего к ней визита.

– Так чего ж ты… – захлебнувшись от гнева, я только рукой махнула. – А, ладно! Поиздеваться решил?

– Проучить! Ты хоть понимаешь, – Яровой вскочил и принялся вышагивать по кабинету у меня за спиной, – как мне трудно в данной ситуации следовать достигнутым с вашими родителями договоренностям? Будь кто другой на вашем месте, уже давно бы за решеткой сидел.

– Это почему?

– Да потому! – передразнил следователь. – Неужели сама не понимаешь?

– Честно? Нет! При чем тут мы? Все случившееся просто какое-то невероятное стечение обстоятельств!

– Угу, – буркнул Валерий. – Ладно, – пробормотал он уже миролюбиво, – давай, зови сюда свою подругу и прикажи готовиться супругу. Пока можешь быть свободной. Но это только пока! – с нажимом на последнее слово подвел итог разговора Яровой.

Глава двадцать четвертая

Неожиданная встреча

Одиночество – это состояние, о котором некому рассказать.

Фаина Раневская

– Ты как? – в голосе Антона слышалось участие. С удивлением встретив его полный сочувствия взгляд, я только плечами в ответ пожала.

– Нормально, – слегка заикаясь от охватившего меня волнения, произнесла я. – В любом случае, лучше, чем Кривцова и Сметанин.

Конечно, не самый искрометный юмор, но очень хотелось разрядить обстановку. Супруг попытку засчитал и усмехнулся, а затем, обняв меня дружески за плечи, притянул к себе:

– Все будет хорошо, вот увидишь! – прошептал он нежно на ухо, откидывая мои волосы назад.

– Обещаешь? – еле слышно выдохнула я.

– Обещаю! – также шепотом ответил Антон. Наши глаза встретились и…

– Извините, пожалуйста, – тихий бесцветный голос достиг ушей не сразу, что неудивительно, учитывая, что мое сознание уже находилось не здесь.

– Не подскажете, как мне найти следователя Ярового? – поинтересовалась сухонькая женщина, словно из-под земли выросшая возле нас.

Вздрогнув, я резко высвободилась из объятий Антона и взглянула на подошедшую к нам особу. Черная повязка на голове, землистый цвет лица, заплаканные глаза – не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы догадаться о постигшем ее несчастье.

– Он в этом кабинете принимает, только сейчас занят, но вы… – я суетливо подскочила, уступая ей место, – можете заглянуть. Думаю, он примет вас вне очереди. Хотите, я спрошу?

– Спасибо, не нужно, – остановила меня жестом дама. – Мне теперь уже ничего не нужно, – усмехнулась она. – Торопиться некуда, – сказала она и уставилась в стену немигающим взглядом. Повисла неловкая пауза. Что говорить в таких случаях? Как общаться с человеком, переживающим горе? Никогда не знала ответа на этот вопрос. Но женщина сама прервала молчание. – Ой, простите, – проговорила она и поправила темную повязку на голове.

– За что? – искренне воскликнула я, в то время как мой супруг и слова не проронил, с безучастным интересом рассматривая собеседницу.

– Бросьте! – та покачала головой. – Прекрасно все понимаю. Это неловкое чувство, когда незнакомец вдруг начинает делиться с тобой своими переживаниями. Я же в онкодиспансере гардеробщицей работаю – знаю, о чем говорю. Через меня столько убитых горем родственников и больных прошло! Не сосчитать! – губы говорившей скривились в горькой усмешке. – Дочка все уговаривала меня бросать эту работу. Она ведь у меня знаете какая… – казалось, собеседница вот-вот расплачется, но невероятным усилием воли ей все же удалось справиться со своими эмоциями. – Да… – продолжила она. – О чем это я? Ах да. Об Аленушке моей! Умница, красавица, трудолюбивая… Столько в жизни добилась. Не то что я, – женщина вновь усмехнулась. – А все потому, что по подъездам, подобно подружкам, не шарилась, подолом не мела – все над учебниками корпела. Мне-то Боженька не дал образования – уж больно я Аленку рано родила, еще и без мужа – тут уж не до университетов было. Потому и не на кого ей, кроме себя, рассчитывать-то было. А она не роптала, знай себе трудилась. «Ты, – говорила доченька, – мама, потерпи чуть-чуть, все у нас с тобой будет». И ведь добилась своего! Только я теперь думаю, может, зря все это? Может, лучше бы она как все была, а? – женщина перевела на меня пустой взгляд, словно всерьез ожидая ответа.

Я растерялась, не зная, что говорить, но собеседница уже, кажется, и вовсе забыла о моем существовании.

– Нет, ну правда, – продолжила мать Кривцовой, а в том, что это была именно она, сомнений у меня почти не было. – Может, выйди она замуж, роди ребеночка, так теперь все иначе бы было? По крайней мере, хоть кто-то после нее остался, коль суждено ей погибнуть так рано. А теперь… Одна я, как перст, получается. Совсем одна, – женщина залилась слезами.

Нырнувшая в карман рука Антона достала белоснежный носовой платок и протянула его ей. Мать Кривцовой только отрицательно покачала головой – она извлекла из видавшей виды потрепанной черной сумочки упаковку бумажных салфеток и, достав одну из них, промокнула мокрые глаза.

– Ну вот, – усмехнулась она, – а ведь обещала себе, что не буду устраивать публичных сцен. Простите меня, ребята. Я, честное слово, не специально.

– Что вы! – я жестом приказала мужу уступить мне место – мог бы и сам догадаться, тоже мне джентльмен. Примостившись возле Алениной матери, обняла ее за плечи и прижала к себе, втянув носом знакомый, но давно забытый аромат. Кажется, так пахла моя детсадовская нянечка – милая женщина, жалевшая «сиротинушку» Полю, так и норовившая то конфетку мне подсунуть, то порцию манной каши увеличить. Последнее, впрочем, мною не очень ценилось, ибо склизкую массу с комочками я люто ненавидела, хоть и давилась, не решаясь обидеть сердобольную женщину.

– Скажите, а как вас зовут? – воскликнула я, затаив дыхание.

– Наталья Семеновна, – женщина даже плакать перестала, удивленная моим поведением. – А что? Мы разве знакомы?

– Да нет, просто показалось. Извините. Уж больно вы на мою нянечку в детском саду похожи. Хорошая была женщина и… пахла так же.

– Ах, это, – у Натальи Семеновны даже достало сил изобразить некое подобие улыбки. – Это же «Красная Москва» – мои любимые духи. Их нынче, как и прежде, днем с огнем не сыскать, но Аленка где-то нашла, представляете? – убитая горем мать снова всхлипнула. Понимая, что она вот-вот разрыдается, я судорожно придумывала, как можно отвлечь ее внимание, хоть и понимала, что в сложившихся обстоятельствах это вряд ли возможно.

Неожиданно в беседу вмешался Антон.

– Скажите, а какой она была? Ваша дочь? – совершенно бестактно брякнул он. – Расскажите о ней, пожалуйста.

Женщина внимательно посмотрела на моего супруга, а я, воспользовавшись тем, что она от меня отвернулась, выразительно постучала кулаком по лбу – мол, додумался о чем спрашивать.

Удивительно, но Антон угадал! Именно это сейчас и нужно было Наталье Семеновне, отчаянно желавшей разделить с кем-то свое горе. Ей не хотелось обременять окружающих своими проблемами, но очень хотелось поговорить об Алене. Словно утопающий, ухватилась она за брошенную моим супругом спасительную соломинку, приступив к неспешному повествованию о жизни своего драгоценного чада…

– Я воспитывала Аленку одна, без мужа, – Наталья Семеновна ничего не видящим взглядом уставилась в стену, скорее всего, оказавшись мысленно в тех далеких и счастливых временах, когда ее ребенок еще был жив. – Родила я ее рано, и об учебе пришлось забыть, хоть и подавала я надежды. Знаете, моя преподавательница – Аглая Мироновна – всегда говорила, далеко, мол, Наташка, пойдешь. Но ошиблась она, путь оказался совсем близким, куда уж ближе, – женщина тяжело вздохнула. – Видимо, это нереализованное желание учиться, – собеседница усмехнулась, – я внушила чаянно или нечаянно дочери. Аленка с детства отличалась от сверстников – тем лишь бы на улице скакать, а она все больше над учебниками корпела. Грызла, так сказать, гранит науки. Друзей не водилось, да и какие друзья, когда она опережала ровесников в развитии на несколько лет вперед? Хорошо хоть без врагов обошлось. А так… Знаете, мне казалось, что Боженька меня дочкой за все мои мучения наградил. Я ж непросто жила эти годы. Ой, непросто! На стройке маляром работала, в свободное время на частных ремонтах шабашила, а иначе-то как? Зато Аленка моя не хуже других одета, обута всегда была. Только дочка не избаловалась, хорошо усвоила, каким трудом ее наряды достаются. Да и, по чести сказать, наше относительное благополучие – видимость одна. Каждую копеечку мы экономили. Аленка денег отродясь не видела, оттого, наверное, и относилась к ним всегда с такой легкостью. Знаете, она ведь шибко разбогатела! Свойство у нее такое имелось – если поставит цель, умрет, но не свернет, – женщина всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Простите, – проговорила она, прикладывая к глазам бумажный платок. – Так вот… – продолжила она уже спокойным ровным голосом, – когда особенно туго нам было, Аленка, бывало, утешала меня. Все говорила: «Ты не думай, мам, все у нас с тобой будет. Вот увидишь!» И ведь не обманула! Слово не нарушила. Институт окончила, а потом сразу в эту фирму устроилась. Международную. Они продуктами торгуют. Начинала с самого низа – все, помню, по супермаркетам ездила, уговаривала управляющих контракты с ними заключить. Да так хорошо и шибко уговаривала, что начальство вскорости ее заметило, повысило. А дальше уж совсем быстро все завертелось – должность за должностью. Росла и зарплата. Я уже могла не работать – дочка меня полностью содержала. Поначалу я обрадовалась – уселась дома, занялась хозяйством. Только заскучала быстро. Все уговаривала Аленку внучка мне родить. Уж я бы его любила! – Наталья Семеновна вновь всхлипнула. – Но дочка только смеялась. «Что ты, говорила, мама, какие дети, от кого?» И впрямь – вроде много вокруг Алены мужиков-то кружилось, да никто ей по сердцу не пришелся. Все она принца ждала. И дождалась, – рассказчица вздохнула, а мы с Антоном затаили дыхание, приготовившись услышать самое для нас интересное. Но Наталья Семеновна вдруг замолчала. Виновато улыбнувшись, проговорила после небольшой паузы: – Утомила я вас, наверное, да? Вот ведь… А ведь обещала себе, что не превращусь в полоумную старуху, беседующую с посторонними.

– Нет, нет! Что вы! – воскликнули мы с супругом одновременно. – Нам очень интересно, правда! Да и вам выговориться нужно, – я испугалась, что наш чрезмерный энтузиазм может насторожить Наталью Семеновну. В конце концов, с чего бы это незнакомцам так жаждать услышать исповедь незнакомой им женщины? Но мать ухватилась за представленный шанс, даже не заподозрив подвоха.

– Правда? А-то ведь мне ли не знать, как оно бывает. Я ведь, дома сидючи, затосковала. Да так, что Аленка меня даже к доктору повела. Ну, врачам же только в лапы попади, они диагноз быстро найдут. Вот и мне поставили – возрастная депрессия, что ли? Даже таблетки какие-то прописали. Только я знаете что подумала? Это от безделья все. От ненужности своей. Вот уж как мне трудно было одну дочь на ноги поднимать, как тяжело, а никаких депрессий не было что-то. А тут – живи не хочу, а и получается, что не хочу. Хорошо еще, что подружка как раз рассказала о вакансии гардеробщицы в нашей районной онкологии. Я, не раздумывая, за предоставленную возможность и ухватилась – хотелось ближе к людям быть. Здоровья-то уж по стройкам скакать нет, а тут работа вроде несложная совсем. Аленке это, правда, не понравилось. Мол, что я, мало зарабатываю? А ведь не все деньгами-то меряется, так ведь? Ну и вот… – Женщина помолчала. – Одним словом, – она снова поправила черную повязку на голове, – втянулась я в работу. Прикипела к ней, так сказать, всем сердцем. Поэтому, когда Аленка мне подыскала место лучше – вахтером в планетарии, я уже отказалась. Я для пациентов наших сама чем-то вроде доктора стала, – Наталья Семеновна усмехнулась, – со многими подружилась – ведь человеку, когда диагноз ставят, он в больнице днюет и ночует, считай. А врачи, – она махнула рукой, – им беседы беседовать совсем недосуг – сообщили приговор и до свиданья – зови следующего. А человек один на один со страшной бедой остается. Хорошо, если с родственниками пришел, есть кому поддержать, но ведь много и одиноких. Я таких сразу вижу – разговорить стараюсь. С иными, правда, это и не нужно – сами делятся. Через меня столько людей прошло, такие истории они мне рассказывали – куда там кино да книги. А уж сколько чудесных исцелений! Когда врачи крест на человеке поставили, а потом только диву давались, как же он выкарабкался? Причем кому что помогло – многие, к примеру, к Богу пришли – дал им Боженька сил да здоровья. Да-а-а-а, – Наталья Семеновна замолчала, вперив пустой взгляд в стену. – Знаете, я вот со вчерашнего дня не сплю, все думаю: зачем мне это? Не за что, а зачем? Ведь если верить, что все не просто так, то зачем-то Бог послал мне это испытание, да? Или это ерунда, и на самом деле нет никакого его промысла? И тогда что? Все бессмысленно? Все людские мучения напрасны?

Мы с Антоном не нашли что ответить. Да и что тут скажешь?

– Ой, совсем я вас загрузила, – женщина горько усмехнулась.

– Наталья Семеновна, голубушка, – я прижала руки к груди. – Все хорошо, – на последнем слове язык запнулся, – расскажите еще про Алену. Удивительная, по всему видно, она у вас была, да?

Лицо собеседницы при упоминании имени дочери посветлело.

– Да, вы правы, – произнесла она. – Удивительная… была, – женщина шумно сглотнула, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. – Я ведь ей говорила… понимаете? Предупреждала… Как чувствовала, что добром это не кончится. Так она разве послушала? С детства такая – упертая, если решила что…

– Что решила? – Антон сделал стойку почуявшей дичь гончей, а я незаметно показала ему кулак – как бы не насторожил он рассказчицу. Не ровен час заподозрит она, что наш интерес неспроста, и все – прощай, надежда выведать подробности.

– Да я и сама толком ничего не знаю, – женщина махнула рукой. – Аленка после этой истории с Ромой сама не своя сделалась. И скрытная какая-то. Отродясь от меня секретов не было, а тут… Даже про отпуск ничего не сказала – дома постоянно отсутствовала, я думала, она на работе. До сих пор не знаю, где она эти дни была. Следователь вот вчера пытал, а что ему сказать, если я и сама не в курсе?

– А что за история с Ромой? – осторожно поинтересовалась я.

– Ой, а и вправду, вот я… – Наталья Семеновна невесело улыбнулась, – знаете, ребята, хорошие вы, видно, люди. Душевные. Нет, правда, – она прижала руки к груди, – нечасто таких встретишь. Нынешняя молодежь все больше… а…, – дама махнула рукой, – не слушайте вы брюзжание жалкой старухи. – Спасибо вам, детки, выслушали, дали возможность выговориться.

– Что вы, что вы, Наталья Семеновна!

– Наталья Семеновна, голубушка, – в дело вмешался Антон, – расскажите все как есть, облегчите душу. Кто знает, вдруг мы сможем вам помочь…

Дверь кабинета Ярового распахнулась, отчего мое сердце тут же замерло в груди. Я испугалась, что разговор с Кривцовой-старшей будет прерван на самом интересном месте.

На счастье, виновником моего предынфарктного состояния оказался Албанин. Вышедший из комнаты старший оперуполномоченный с любопытством окинул взглядом нашу компанию и отправился куда-то в глубь плохо освещаемого коридора, неся в руках электрический чайник. Не нужно обладать способностями Шерлока Холмса, чтобы угадать конечную точку его пути.

Случившееся заставило нас действовать быстрее – мы понимали, что в любой момент можем лишиться случайной, но такой счастливой возможности опросить ценного свидетеля. Конечно, слишком выказывая свой интерес, мы тоже рисковали, ведь это могло вызвать у женщины вопросы, а времени на объяснения не имелось. На счастье, Наталья Семеновна явно нуждалась в возможности выговориться, поэтому, не заподозрив неладное, продолжила свое скорбное и неспешное повествование. Пожалуй, даже слишком неспешное.

– С Романом Аленка встретилась случайно. Вернее, это мы так поначалу подумали. Дочка потом часто повторяла, что ей возлюбленного сам Бог послал. Кто ж знал, что Господь тут ни при чем и Сметанин все сам специально подстроил? Дочка тогда новенький автомобиль купила. Я в машинах не шибко разбираюсь, знаю только, что дорогой. И вот через день или два после покупки попадает она в ДТП. Незначительное, но все равно обидно. Стояла на светофоре, а сзади другая машина-то и пристроилась. Мужчина объяснил гибэдэдэшникам, что задумался. Это уж потом ясно стало, что Роман ее, скорее всего, от самого салона вел. Узнал, где живет, где работает, ну и подкараулил. Все расходы по ремонту на себя галантно взял. Хотя какие там расходы – на бампере царапина. Все страховая его оплатила. Но Рома умел представиться красиво: так уж он перед дочкой-то извинялся, так раскаивался. В ресторан пригласил, чтобы, значит, компенсировать моральный ущерб. Ну и пошло-поехало. У Аленки-то моей любовный опыт небогатый – случались в ее жизни романы и до того, да только все какие-то несуразные да бесперспективные. Да и когда ей было любовь-то крутить? Все работа да работа. А тут… Неудивительно поэтому, что потеряла она голову – ухаживать Сметанин умел. Он и меня, признаюсь, очаровал. Наконец-то, думаю, и на нашей улице праздник. Уж такой галантный, уж такой обходительный. И в Аленке моей души не чает. Пылинки с нее сдувал, на руках носил. Съехались они быстро. Вопросов, почему у дочки живут, я не задавала, но она сама как-то рассказала, что, мол, Рома ее был женат и все при разводе жене оставил. Это опять же его, согласитесь, характеризовало прекрасно. Денег Алене хватало, зачем ей слишком богатый супруг? Тем более что Роман не желал сидеть на шее у возлюбленной, пытался сам зарабатывать, хотя непросто ему было – он же, согласно легенде, и бизнес супруге оставил. Аленка его во всем поддерживала. Денег дала на новое дело, кормила, одевала, ни о чем не спрашивала. А Роман, хоть и гордый, щедрые подношения принимал. Кривясь и морщась, но принимал. Потом Аленка уехала. Компания отправила ее на обучение за границу. Она переживала по поводу того, как они с любимым переживут длительную разлуку. Такое испытание для начинающихся отношений. Но мы с Романом уговорили ее, настояли на поездке. Да и начальству не понравился бы Аленин отказ. Я ей обещала присматривать за возлюбленным – подкармливать его, быт обустроить – сам-то Сметанин не шибко хозяйственный был. Правда, как только дочка уехала, он неожиданно пропал. Появлялся в квартире от силы пару раз. Я Аленке не стала говорить – зачем понапрасну тревожить, да и объяснения Роман для меня быстро нашел – он, дескать, бизнесом занимался. Достойный повод дома не бывать – мужику нужно зарабатывать все же. Это уж потом выяснилось, что работал наш Ромочка совсем над другим делом – обхаживал очередную пассию. Аленка их переписку нашла в телефоне, ну и позвонила. Встретились они с той женщиной, поболтали. Для доченьки это таким ударом стало! Передать не могу! Она даже слегла на неделю. Сметанина, конечно, выгнала, только тип настырный оказался, бессовестный, все вернуться назад пытался. Дочка даже в какой-то момент согласилась. Правда, все напрасно – горбатого ведь могила исправит. Через какое-то время дочь нашла у него в телефоне переписку с новой пассией. Роман, конечно, осторожничал и все свидетельства своих измен подчищал, но и на старуху бывает проруха. Одним словом, выгнала Аленка его из дома, прогнала прочь. Но с тех пор словно одержимая стала. Не могу, говорит, мама, жить спокойно на свете, пока этот гад жизнь таким, как я, портит. Уж как я ее просила отпустить его, как уговаривала, – Наталья Семеновна замолчала, пытаясь справиться с охватившим ее волнением. – Только какой там! Она ведь с детства такая – если что вбила себе в голову, пиши пропало, ни за что не свернет с намеченного пути. Поначалу она эту вторую… – Наталья Семеновна наморщила лоб, – как же ее, – бормотала она, – склероз проклятый. Нет, не могу вспомнить имени той, кому она первой-то позвонила, – женщина выглядела огорченной. – Одним словом, она к сопернице своей обратилась, ей предложила действовать сообща, чтобы отомстить, значит, парню. Только та, видать, умнее Аленки-то оказалась, так как отказалась в ее авантюрах участвовать. Тогда Аленка сама стала выслеживать Сметанина. Все других его любовниц разыскивала. Зачем ей это понадобилось, убей, не понимаю. Я не поддерживала ее в этом, вот она и перестала со мной откровенничать. Что да как, не знаю, – женщина вздохнула, – а может, это я виновата в том, что ее убили? – во взгляде собеседницы читалась такая боль и мольба о пощаде, что мне стоило большого труда не расплакаться. Схватив Наталью Семеновну за руку, я крепко ее сжала и попыталась успокоить:

– Ну что вы такое говорите?! Как вы можете быть в чем-то виноваты? Даже думать не смейте!

Та благодарно кивнула в ответ и продолжила:

– Просто никак не могу избавиться от мысли, что, слушай я дочь, поддерживай ее, может, и удалось бы предотвратить несчастье.

– Наталья Семеновна? А что случилось? – я аккуратно подбирала слова, боясь невольно причинить убитой горем матери еще большие страдания. – Что произошло с Аленой? Ее убили? Кто?

Мимо нас прошмыгнул Албанин, неся в руках заметно потяжелевший чайник. Он внимательным взглядом окинул нашу компанию, заставив мое сердце биться быстрее. Пожалуй, нужно поторопиться – не ровен час, он расскажет Яровому о наших посиделках. Подозреваю, тот быстро их прекратит.

– Наталья Семеновна, облегчите душу, расскажите, наконец, что произошло? – взмолилась я, скрещивая пальцы на удачу.

– Да я и сама толком ничего не знаю, – вздохнула та. Позвонили вчера из полиции и… – Не выдержав, мать залилась горькими слезами. – Аленка… доченька моя… – захлебываясь рыданиями, причитала она. – Представляете, умерла, погибла… Убили? Ничего не знаю. Вроде как упала и головой ударилась. Но я не верю, что это случайно! – кулаки собеседницы непроизвольно сжались, а взгляд стал колючим и острым.

– Почему вы так думаете? – я даже дышать перестала, боясь спугнуть удачу.

Безутешная мать с удивлением посмотрела на меня так, словно в первый раз видела.

– Потому! – ее ладонь поднялась вверх и, сжавшись в кулак, резко опустилась на коленку. Я поморщилась, словно это меня ударили, но женщина, кажется, не почувствовала боли. – Ее убили! Я точно знаю! Иначе куда бы компьютер делся, телефон? Всю технику из дома вынесли, ничего не осталось…

– Но кто? Роман?

– Роман? – Наталья Семеновна вновь удивилась. – Может, и он, – задумчиво проговорила она, а я сделала вывод, что о смерти несостоявшегося зятя ей ничего неизвестно. – Хотя зачем? Я не знаю! Я ничего не знаю! – Кривцова вновь залилась слезами, но довольно быстро взяла себя в руки. – Простите, – высморкавшись в бумажный носовой платок, проговорила она. Мазнув взглядом по обитой пластиком стене, перевела его на меня, посмотрев так, будто впервые увидела. – Спасибо вам, деточка, – женщине удалось даже выдавить слабую улыбку. – И вам, молодой человек, тоже. Разболталась я, дура старая, что-то. Но хоть выговорилась. Еще раз простите, пожалуйста.

Куча вопросов так и роились в моей голове, но задать их я уже не успела – распахнувшаяся дверь выпустила в тусклый коридор нашу Наталью. Широкий зев кабинета быстро поглотил нашу визави, которую любезно, но очень настойчиво пригласил к себе Яровой.

– Что-то ты долго, – обратившийся к моей подруге Антон и не подумал скрывать ехидство в голосе.

– С хорошим человеком, что бы не поговорить? – усмехнулась та. – Не завидуй, придет и твоя очередь, будет и на твоей улице праздник…

Глава двадцать пятая

Мраморная говядина и сувенирный магнитик

Домработница Фаины Раневской купила курицу и сварила с потрохами. Пришлось выбросить на помойку.

– Бедняжка, – проговорила Раневская, с тоской глядя на блюдо. – Ведь для чего-то она родилась!

Из афоризмов Фаины Раневской

– Шерше ля фам! – Антон поднял бокал с вином.

– Интересный тост, – пробормотала Наталья, но мужа моего поддержала, только чудом при этом не расколотив свою и его посуду. Я поспешила присоединиться к сотрапезникам, но сделала это гораздо осторожнее: только слегка прикоснувшись своим фужером к их.

– Нет, ну а как? – Антон аккуратно отрезал ножом кусок сочного бифштекса и закинул его в рот. От удовольствия он даже глаза прикрыл. – М-м-м, – промычал он, – восхитительно! Нужно отдать должное местному шеф-повару! Мраморная говядина в его исполнении просто чудесна!

– А ты что? – ахнула я. – Ее заказал?

– Да. А что такого-то? – заметив гневные молнии в моих глазах, растерялся Антон.

– А то! – возмутилась я. – Что у нее цена, как у крыла самолета! В мире столько людей голодает, стольким не хватает денег на элементарную медицинскую помощь! А ты! А ты!

– Ну-у-у, – протянула Наталья, – понеслось! Успокойся, подруга, – она аккуратно взяла мою руку в свою и легонько сжала. – Сама подумай, кому ты поможешь, отказывая себе в удовольствии? Мясо уже числится в меню здешнего ресторана. Следовательно, бедное животное уже погибло. И только от нас зависит, будет ли ее смерть иметь хоть какой-нибудь смысл.

– Бред какой-то, – пробормотала я, решительно отодвигая тарелку с бифштексом.

– Что это с ней? – шепотом поинтересовался Антон, склоняясь к Наталье.

– Ай, – усмехнулась та, – перед тем как вести девушку под венец, неплохо бы ее узнать. Поинтересоваться, так сказать, особенностями характера. Если бы вы – мужики – именно так и поступали, уверена – счастливых браков было бы значительно больше, а разводов, в свою очередь, меньше.

– Да неужели? – в голосе моего мужа явственно слышались ехидные нотки. – А разве это не обязанность обеих сторон? Разве вам не стоит тоже быть разборчивыми в выборе партнеров?

– Стоит, конечно. – Наталья с наслаждением вонзила зубы в кусок мяса, даже не потрудившись его порезать. Непрожаренная плоть несчастного животного тут же заплакала кровью, отчего не белоснежной скатерти образовались пятна гранатового цвета. Меня передернуло от отвращения, и я поспешно отвела взгляд. – Видишь ли, – подруга как ни в чем не бывало вытерла руки и подбородок тканевой салфеткой и, подперев голову ладонями, уставилась в ясные очи моего супруга. – Мы, женщины, так устроены, – оседлала она любимого конька, – что готовы терпеть ваши выходки едва ли не бесконечно. Причиной ли тому наш материнский инстинкт, нашептывающий ложную уверенность, что всех и вся можно воспитать, или корень этого зла в нашем безусловном численном превосходстве, но факт остается фактом – и пьющие, и даже бьющие субъекты бывают милы нашему доброму сердцу. Зато вы – дело другое! Легко оставляете идеальную супругу после ста лет брака, и даже дети вас не останавливают. Вы готовы променять верность и преданность на сиюминутное плотское удовольствие! И это даже если жена ваша – умница и раскрасавица. А если уж, не дай бог, вы какие-то недостатки в ней не разглядели сразу – все, пиши пропало. У нас просто нет шансов отпраздновать с вами золотую свадьбу. Дай бог до бумажной дотянуть.

– Интересная теория, – Антон взял с огромного блюда веточку петрушки и отправил ее в рот. – Надеюсь, это тебя не сильно коробит? – ехидно поинтересовался он у меня. – Или у травки тоже душа имеется?

– Да при чем здесь это? – возмутилась я. – Ешь ты себе мясо на здоровье, но на кой деньги тратить на неоправданно дорогие блюда? Это ведь не более чем маркетинг, тупой развод тупых богачей!

– А ты, значит, готова раздать все свои деньги бедным? – усмехнулся парень.

– Не собираюсь даже обсуждать это с тобой.

Со скрипом отодвинув стул от стола, я поднялась и направилась в спальню, где, уютно расположившись на кровати с ноутбуком в руках, отправилась на встречу с дражайшими подругами – не терпелось с ними поделиться последними новостями.

– Привет! А где Машка? – поинтересовалась я у Лильки, удивляясь тому, что вторая подруга не в Сети, хотя время конференции мы оговорили заранее.

– Мне-то откуда знать? – фыркнула подруга. – Может, мужа опять ублажает, попутно шокируя свекровь.

– Да брось ты… – что именно надлежало бросить Лилии, договорить я не успела – характерный сигнал ноутбука оповестил, что к конференции жаждет присоединиться участник под именем «Красотка Мария» – не страдающая от скромности и не слишком одаренная фантазией Машка над никами не сильно задумывается, везде и всюду именуя себя производными от слова «Красавица». Более точно виртуальные имена определяются, исходя из того, не заняты ли они кем-то другим. Видимо, просто «Красотка» в скайпе уже имелась, так что пришлось подруге конкретизировать.

– Привет, девчонки, сорри за задержку, – стоило мне щелкнуть кнопкой, как на экране появилась всклоченная блондинистая голова «Красотки Марии».

– Что на этот раз? – ехидно поинтересовалась Лилька. – Теперь пред свекром в неглиже предстала?

– Ой, да ну тебя, язва, – беззлобно пробормотала Машка. – А я, между прочим, миссию по спасению кота выполняла.

– Что произошло? – поинтересовалась я, готовясь выслушать историю в Машкином стиле. Предчувствия меня не обманули.

– Ну, вы же знаете мою эпопею с цветами?

Конечно, мы знали! Машкина свекровь – цветовод-любитель. Весь дом у нее заставлен горшками с самыми разными растениями: от диковинно-экзотических до банально-тривиальных. Чего только не имеется в мини-оранжерее Серегиной матери: одних только фиалок сортов двадцать, если не больше. И только герань не удостоилась чести поселиться в доме женщины – чопорная дама считала этот цветок мещанским.

Машка свекровину страсть не разделяла, но признаться в этом ей не решалась. Поэтому, когда та предложила свою помощь в украшении дома яркой растительностью, отказать не смогла.

Родственница взялась за дело рьяно, со всей страстью увлеченного человека, поэтому вскоре практически все горизонтальные поверхности в квартире Марии оказались заставлены горшками с зелеными насаждениями.

Алевтина Павловна, будучи вежливым и тактичным человеком, невестку за нерадивое отношение к цветам не ругала, замечаний не делала, прямых указаний не давала, но и регулярными инспекциями не брезговала. Посещая дом сына, она непременно проверяла пальцем состояние земли на влажность и горестно вздыхала, обнаруживая мертвые листья. После ее визитов Мария находила их на кухонном столе, уложенными аккуратной стопкой – стебелек к стебельку. Деликатная свекровь таким образом давала понять невестке, что растения нуждаются в уходе.

Желая угодить матери мужа и, чего греха таить, слегка ее побаиваясь, Машка перед каждым объявленным визитом носилась по дому, словно угорелая, обирая листья и быстро поливая умирающие от жажды растения, будь визиты доброй женщины чуть реже, цветы бы давно уже умерли без необходимого им питания.

– Ясно, – ехидно проговорила Лилька. – Алевтина Павловна сообщила о своем визите, и ты давай бегать с лейкой наперевес, словно ошпаренная? Эх, Мария, когда ты уже решишься открыть ей правду – сообщи ты свекрови, что цветы – это никак не твое!

– Ага, чтобы окончательно пасть в ее глазах? Что тогда мое? Готовлю я так себе, вы же знаете.

Мы деликатно хмыкнули: «так себе» – это еще громко сказано, Мария тот еще кулинар, хоть и пытается компенсировать отсутствие необходимых навыков старанием. Но все равно ее перекошенные пироги, один край которых традиционно выше другого, давно уже в нашем кругу являются притчей во языцех.

– Сами знаете, хозяйка из меня не ахти. Только и умею, что голой по квартире скакать.

– Тоже, знаешь ли, весьма полезный навык, – глубокомысленно изрекла Лилия, неожиданно поддержав подругу. Не веря своим ушам, мы с Марией уставились в экран, ожидая какого-нибудь ироничного продолжения, но его не последовало.

– У тебя все в порядке? – поинтересовалась я осторожно.

– Да, вполне, даже более чем, – загадочно улыбаясь, произнесла та.

– Хорошо, – я кивнула, не решаясь копать дальше. Да и откровенно говоря, о причинах хорошего Лилькиного настроения догадывалась. Но то не моя тайна, и, следовательно, раскрывать ее права у меня не имеется.

– Так при чем тут кот? – мое внимание вернулось к Марии.

– Да при том, что Малой засунул его в стиралку, представляешь? Тишка уже ко всему привык, где его, бедолагу, только не запирали, что с ним только не делали. То запеленают, как младенца, то в ящик комода запихают, типа домик такой. Недавно когти моим лаком накрасили, а потом еще и усы обстригли. Вот и в этот раз бедное создание даже не подумало сопротивляться, расположилось себе на ворохе постельного белья и уснуло.

А тут я со своей подготовкой к визиту свекрови. Развила бурную и кипучую деятельность. Засыпала порошок в кюветку, включила машинку, а сама давай носиться по дому, цветы поливая. Знаете же, сколько их, попробуй успей. Хорошо еще, что после той эротической истории Алевтина Павловна заранее о визитах предупреждает, дает мне время одеться, – лицо подруги озарила лучезарная улыбка.

– И что в итоге? Погиб кот? – ахнула Лилька, закрывая рот ладошкой.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Машка и для верности зачем-то поплевала через левое плечо и постучала костяшками сжатой в кулачок ладони три раза по столу. – Жив, курилка! Говорят же, у них семь жизней! Наглотался воды с порошком, но не умер. Хорошо, вовремя я в кухню зашла, мяуканье услышала. Правда, не сразу поняла, где он плачет. Представляете? Надо было видеть глаза Тихона, – Мария расхохоталась. – Круглые от ужаса. Мы его потом еще два часа по квартире ловили – стоило открыть дверцу, он так из машинки ломанулся, брызги во все стороны. Я хотела к ветеринару отвезти, но затем передумала, побоялась, что еще один стресс точно доконает бедное животное. Одним словом, пока обсушили его, пока в чувство привели… А тут еще свекровь – цветы-то я так и не успела полить. Ай, – Машка махнула рукой. – Простите, девочки, что опять со своей ерундой. У тебя-то, Полька, дела важнее да интереснее будут, так ведь?

– Эх, – я вздохнула, – знала бы ты, друг Машка, что бы я отдала, чтобы мои новости не такими остросюжетными оказались.

– Что? Все так плохо?

– Ну, если не относить растущее число трупов вокруг нас к хорошим событиям, то да.

– Господи! – Машка всплеснула руками. – Что опять-то произошло?

Я вкратце рассказала о случившемся.

– Так… – задумалась Лилька. – Ничего себе, у вас там жизнь бьет ключом.

– Ага, – усмехнулась я, – и все по голове.

– Кстати, а где Наталья? – наконец-то заметила пропажу четвертого «мушкетера» наблюдательная Лилия.

– Не знаю, – запинаясь, проговорила я. До меня только сейчас дошло, что Наташка, вопреки ожиданию, не последовала за мной, а осталась с моим расточительным супругом. Не иначе от бифштекса окровавленного оторваться не в силах. Вот ведь! Предательница!

– Ладно! – строгая подруга махнула рукой. – Дай мне время подумать, посоветоваться тут с умными людьми, может, родим идею коллективно.

– Что за умные люди? – обожавшая сплетни Машка имела на них особенное чутье. Вот и сейчас, почувствовав, что у Лилии есть какой-то секрет, вцепилась в нее бульдожьей хваткой. – Давай, подруга, колись! Рассказывай, что происходит, я же вижу, какая-то ты не такая, как всегда.

– Ой, девочки, – смутилась та, чем меня немало удивила – я-то полагала, будто подобные эмоции ей не знакомы. – Девчонки, – девушка быстро взяла себя в руки и уже через секунду обрела привычный уверенно-холодный вид, – ничего, что бы вас касалось, в моей жизни не происходит, – безапелляционно и, как по мне, довольно грубо отрезала она. – Нужна моя помощь? Чем смогу, вы же знаете, а все остальное… – она махнула рукой и осеклась, но мы и так догадались, что именно она хотела нам сказать.

И в этом вся Лилька. Словно моллюск запирается в свою раковину, не выковыряешь. За годы знакомства нам так и не удалось расшевелить эту «железную леди», разговорить ее, выведать потаенные секреты. Даже алкоголь – верный помощник в подобных делах, и тот никогда не помогал пробить броню недоверия к миру.

Это, к слову, одна из причин, по которой у них и не складывались отношения с Машкой. Антипод строгой шатенки, наша блондинистая подруга все никак не желала смириться с ее поведением.

«Как так? – кипятилась Мария за глаза. – Мы ей, значит, душу открываем, а она!» – Наши с Наташкой аргументы, что это дело добровольное и никто не заставляет нас откровенничать, блондинку не убеждали. Она продолжала упорствовать в своем недовольстве, не слишком заботясь о том, чтобы скрыть его от адресата. Колючая Лилька платила ей той же монетой.

– Девчат, – понимая, что разговорный маятник вот-вот качнется в привычную ему сторону, прервала я назревающую перепалку, – а давайте заключим перемирие, а? Ну, хотя бы на время расследования? Не можете общаться нормально, не общайтесь вовсе. Мне сейчас, право слово, в реале проблем хватает, чтобы в виртуале за ними наблюдать. Если я захочу насладиться скандальчиком, включу телик – там хоть выбор есть.

– Ладно, ладно, – Лилька подняла руки вверх, демонстрируя капитуляцию. Упрямая Машка только фыркнула в ответ, но спорить не стала.

– Что вы все-таки скажете? Есть какие-то мысли, идеи? А то лично у меня в голове пустота, вакуум образовался.

– Слушай, – легкомысленный и оттого слегка глуповатый взгляд Марии неожиданно сделался серьезным. Выглядела она при этом презабавно – примерно как чиновник высокого ранга, рассуждающий о социальных проблемах, – о том, что они из себя представляют в действительности, он имеет самое смутное представление, но должность обязывает толкать по теме пространные и убедительные речи. – Я вот думаю, – о, уже само по себе необычно: Машка размышляет – результат ее мыслительных изысканий может быть весьма непредсказуем. – А что, если эту вашу Алену вообще никто не убивал, а? Сама же говоришь, следов борьбы нет. Может же у человека голова закружиться, а? Сознание он может потерять. Сколько таких случаев? Ты не знаешь, она не выпивала? С алкоголиками подобное так и вообще сплошь и рядом случается.

– Да вроде нет, – неуверенно пожала я плечами. – Хотя точно нет! – воскликнула уже решительно. – Я, когда пить захотела, в холодильник заглянула. Еще, помню, заметила слегка початую бутылку виски – у пьяниц она бы не стояла недопитой. Те, пока все спиртное в доме не приговорят, не успокаиваются.

– Ты что, на месте преступления в холодильнике шарилась? – ахнула Лилька.

– Да, а что такого? – удивилась я, пытаясь поймать за хвост ускользающую ассоциацию – какая-то мысль стучалась в висках, не желая обретать отчетливые очертания. – Ой, – всплеснув руками, я прижала ладони к щекам. – Как же я могла забыть? – Резво соскочив с кровати, я опрометью бросилась в холл. Здесь, гордо прошествовав мимо трапезничающих сожителей, подошла к огромному шкафу-купе, замаскированному под обычное зеркало, и, дернув, отодвинула одну из створок. Распахнувшийся зев гардероба вспыхнул мягким светом, осветив содержимое. На отполированных до блеска деревянных плечиках ровными рядами висели многочисленные и очевидно недешевые пиджаки и рубашки супруга. Мазнув взглядом по лейблам известных брендов, я усмехнулась и потянулась к своему платью, которое переодела сразу после визита к следователю, аккуратно повесив его в шкаф.

Дернув за рукав так, что тот только чудом не оторвался, принялась судорожно шарить по карманам.

– Что ты потеряла? – удивленный возглас Антона огласил комнату, но я и не подумала отвечать. Найдя разыскиваемое, стремглав помчалась вниз. По традиции игнорируя лифт, неслась я по отелю, перепрыгивая через три ступеньки, нимало не беспокоясь о том, как при этом выгляжу.

Не случайно поэтому, достигнув пункта назначения, дышала я, словно спринтер, только что установивший мировой рекорд.

Явно скучающая в сувенирной лавке девица отложила в сторону книгу с веселой обложкой, на которой было изображено неопознанное существо в синем парике и с заячьими ушами. Девушка взирала на меня с удивлением, безуспешно пытаясь нацепить на лицо положенную представителям ее профессии маску любезности.

– Могу я быть вам чем-то полезной? – поинтересовалась она.

Меня только на кивок хватило. По-прежнему не в силах вымолвить ни слова, я протянула руку и, разжав кулачок, продемонстрировала магнитик, найденный в квартире Кравцовой.

Равнодушно мазнув взглядом по моей реликвии, продавец только плечами пожала.

– И что? – задала она вполне логичный вопрос.

– Это ваш? – продолжая тяжело дышать, вопросила я.

Девица скривилась, видимо догадавшись, что выручки мой визит ей не принесет, и, пожав плечами, лениво взяла мою реликвию в руки. Она нехотя вертела деревянную штуковину в руках. Азартный блеск в глазах погас, а я, как назло, не прихватила топлива, чтобы разжечь его вновь – думаю, хруст купюр мог бы подогреть беседу.

– Так ваш? – вновь настойчиво поинтересовалась я.

– Ну, наш, – произнесла девица, – наверное.

– Что значит «наверное»? Где-то еще торгуют подобными безделушками?

– Ага, – продавец кивнула головой. – В деревушке соседней вроде тоже можно их найти. Не то чтобы они шибко расходились – они и у нас-то не влет идут, но нет-нет да и продаст Зинка парочку.

– Хорошо, – я кивнула, только теперь осознав, что план дальнейших действий не предусмотрела. Даже если предположить, что Алена приобрела магнит здесь, а не в соседнем сельпо, что делать дальше с этой информацией? И тут меня осенило. – Никуда не уходите, – крикнула я и опрометью метнулась наверх, по традиции снова проигнорировав механическое средство передвижения между этажами. Не спрашивайте почему – возможно, подсознательное стремление улучшить свою физическую форму, а может, нетерпение и самоуверенность, внушающие мысль, что пешком я доберусь до номера быстрее.

Пулей влетела я в комнату, проведя магнитной ключ-картой по расположенному на стене считывающему устройству. Загоревшийся зеленый огонек и характерный звуковой сигнал сообщили, что «Сезам» открылся. Я влетела в комнату, в три прыжка пересекла ее немалую площадь и скрылась в недрах спальни. Здесь схватила ноутбук и вновь выбежала прочь, краем глаза заметив изумленное выражение лиц Антона и Натальи. Супруг даже открыл рот, чтобы задать мне вполне закономерный в данных обстоятельствах вопрос, но мой грозный взгляд пригвоздил его к месту, не дав и слова молвить. То-то же! А роль властной жены, пожалуй, очень мне нравится. Впрочем, об этом я подумаю позже. Сейчас есть задачи важнее.

Внизу меня ожидала пританцовывающая от любопытства девица. Подозреваю, ей не каждый день попадаются полоумные покупательницы, стремительной, но неуправляемой торпедой носящиеся туда-сюда. Что ж, если единственным, чего мне удастся достигнуть своей беготней, будет ее развлечение, и то день, считай, удался – плюс в карму получила – человеку приятное сделала.

– Послушайте, – задыхаясь, поинтересовалась я, раскрывая ноутбук, – знаете ли вы Алену Кривцову?

– Кого? – вопросом на вопрос ответила продавец, из чего я сделала вывод, что за умной техникой я бегала не зря. Пальцы бабочками запорхали по клавишам, разыскивая нужную закладку.

– Вот это лицо вам знакомо? – я развернула девице экран, с которого во все свои тридцать два зуба улыбалась ныне покойная экс-возлюбленная также почившего в бозе Анатолия. Накануне, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, мы нашли это фото на официальном сайте компании-работодателя Кривцовой.

– Так это же Сашка, – радостно воскликнула продавец сувенирной лавки, сияя так, будто я сообщила ей о выигрыше в лотерею. – Ну да, – уверенно кивнула она, – точно! Ну, горничная наша. Новенькая. Хорошая девчонка, мы с ней подружились, когда она тут от постояльца пряталась. От того, которого еще убили потом!

Почувствовав, что сердце стучит где-то в пятках, не веря своей удаче, я очень осторожно поинтересовалась:

– И когда точно она в отель устроилась?

– Ой, ну вот этого я не знаю – не мое дело за персоналом следить. Да и не скажу я, что мы закадычными подругами-то были.

Я кивнула.

– А расскажите, пожалуйста, про тот случай. Ну, о котором вы упомянули.

– Да рассказывать-то особенно не о чем. Это за пару дней до убийства того нашумевшего случилось. Я как раз дежурила. Сидела, скучала, по обыкновению, у нас – сами видите, не то чтобы толпятся посетители. А тут влетает девица эта, – продавец кивнула в сторону ноутбука, – только выглядела скромнее немного. Не такая эффектная, как на фото. Глаза, что твои блюдца, да еще и огнем горят. И давай она, значится, сувениры перебирать. Вон в тот угол забилась, – девица кивнула в самый дальний конец комнаты. – А я же вижу, что она в униформе, понимаю, что ничего не купит, только зря все перелапает. Ну и как гаркну на нее, мол, иди отсюда, нечего тебе тут делать. Только Сашка и не подумала послушаться. Посмотрела на меня затравленным взглядом, палец к губам прижала, мол, не выдавай. Ну, я что? Я ничего! Тоже ж понимание имею. Да и любопытно мне стало – такой сериал посреди рабочего дня разыгрывается. Проследила за Сашкиным взглядом, кого она так испугалась. Смотрю, а это мужик такой, – девушка запнулась, подбирая слова, – ну, эффектный! Такого нельзя пропустить. У нас таких нечасто встретишь – все больше депутаты пузатые да пенсионеры богатые. Но тот мужчина, конечно, сильно от других отличался. Жаль, убили его. Сашку я не выдала, а она потом у меня в благодарность магнитик купила.

– А почему она пряталась, не сказала?

– Сказала. Она в его номере какой-то сувенир во время уборки разбила. Дорогой вроде. А дядька ей предложил его отработать. Ну, вы понимаете как, да?

Я снова согласно кивнула.

– Ну и вот. Сашка, значит, отказалась. Хотя я лично и не очень понимаю почему, – девица захихикала, явно довольная своей шуткой.

– И вы не сообщили об этом полиции? – возмутилась я.

– Так меня никто и не спрашивал, – искренне удивилась собеседница. – В день убийства не я работала, сменщицу-то, конечно, допросили, хоть и не знала она ничего. Да и потом, какое все это имеет отношение к преступлению? Не думаете же вы… – в глазах продавца промелькнуло понимание, а затем удивление, после чего они вспыхнули азартным блеском.

– Ух ты! – воскликнула она. – Так это что же? Сашка, что ли, этого мужика, да? Ничего себе! То-то я ее больше не видела. Нет, ну, конечно, так все сходится. Не пожелала платить компенсацию за уничтоженную вещь и… Да уж… Чего только в жизни не бывает!

– Это точно, – согласилась я. – А может быть, вы еще что-то интересное о горничной вспомните? Может, общалась она тут с кем из постояльцев или служащих или еще какие-то подробности?

Лицо девицы покраснело от натуги. Удивительно, но некоторые люди всерьез думают, будто телесное напряжение способствует активизации мыслительных процессов.

– Нет, – наконец выдохнула она и с сожалением покачала головой. – Ничего не могу вспомнить. Да я и видела-то Сашку несколько раз всего, забегала ко мне парой слов перекинуться. Хотя…

Собеседница задумалась, а я даже дыхание затаила, ожидая, что вот сейчас-то мне откроются все тайны мира, начиная с настоящих строителей пирамид и заканчивая именем заказчиков убийства Кеннеди. Увы, чуда не произошло, хотя, видит бог, продавщица сувенирной лавки очень старалась его сотворить. Понизив голос до таинственного шепота и перегнувшись ко мне через прилавок, она прошептала:

– Вообще-то персоналу тут находиться не полагается!

– Где тут? – не поняла я.

– Везде! – торжественно провозгласила девица. – Они пользуются черным ходом, а здесь только уборщицы появляются, да и то по ночам. Нет, ну там администратор, носильщик, портье – не в счет. А номерные горничные через центральный вход отеля ни в коем случае не должны ходить. Нарушение грозит увольнением.

– И что? – не совсем понимая, как эта информация может помочь мне в раскрытии преступления, поинтересовалась я.

– Да ничего, – девушка равнодушно пожала плечами. – Вы спросили, не было ли чего странного, я и ответила.

– Понятно… – протянула я разочарованно и, подхватив ноутбук, отправилась восвояси.

– Эй, – бросила мне вслед продавец. – А со мной теперь что будет?

– В смысле? – останавливаясь, поинтересовалась я.

– Ну как же? – глаза девицы загорелись еще сильнее. – Я же теперь очень важный свидетель, получается, да? Мне, наверное, и охрана полагается? И вообще…

Что скрывалось под этим «вообще», выяснять желания не имелось.

– Не беспокойтесь, – усмехнулась я. – Думаю, ничего вам не угрожает. Во всяком случае, если вы не скрываете какие-то важные для следствия подробности. А вы ведь не скрываете? – провозгласила я грозно.

– Нет, что вы, – замотала головой девушка. – Но все равно мне же, наверное, показания давать придется, да? Со следователем встречаться, и все такое? – благодаря многочисленным криминальным сериалам, сегодня всякая домохозяйка прекрасно владеет информацией о процессуальных процедурах, через которые проходят свидетели.

Я пожала плечами:

– Наверное, придется. Мне-то откуда знать? Я – обычный постоялец отеля.

– Так, – смысл сказанного доходил до девушки медленно, – а зачем же вы…

Не дожидаясь, пока продавец сформулирует свой вопрос, я быстро покинула ее гостеприимную лавку.

Глава двадцать шестая

Найдёте ль вы в России целой три пары стройных женских ног? (А. С. Пушкин)

Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

Фаина Раневская

– Ты уверена? – спросила Наталья, вытаскивая изо рта шариковую ручку со следами зубов на колпачке.

– Абсолютно! – я решительно мотнула головой. – Сама подумай! Допустим, Сметанина действительно убила Алена, но кто-то ведь ее саму в мир иной тоже должен был отправить. Значит, действовала она не в одиночку.

– Предположим, – Антон оторвался от изучения составленных мною схем. Его взгляд встретился с моим, и я не придумала ничего лучше, как показать мужу язык. Супруг сначала удивился, а затем усмехнулся, но никак не отреагировал на эту, в сущности, детскую выходку. Мне стало неловко. Чтобы скрыть смущение, я, спрятав лицо за волосами, склонила его над ватманом, который Антон раздобыл невесть где по моей просьбе.

Мы исписали огромный лист именами подозреваемых и убитых, чтобы связать их хоть в какую-то цепочку – благо информация, любезно предоставленная моему супругу Яровым, неофициально, конечно, открывала для этого неплохие возможности.

Получалось, что на момент убийства Алены практически у всех обитателей отеля имелось алиби.

– Подождите! – Наталья натянула рукава кофты на ладони, изображая Пьеро. Обхватив руками картонный стаканчик с обжигающим кофе, который для нее приготовил стоящий в коридоре автомат, внимательно осмотрела схему еще раз. – А что, если оттолкнуться от убийства Сметанина? Почему мы так зациклились на смерти Алены?

– Хорошо, – вздохнула я и потерла глаза, которые уже слезились от напряжения. – Давай вернемся к Толику, – взяв новенький красный маркер, я обвела его имя на ватмане жирной линией. – Что мы имеем на этого парня? Путевку он оплатил сам. Зная его, наверняка на деньги очередной пассии, но какой именно, выяснить пока невозможно – на купюрах же не написано имя их прежнего обладателя. С Ирэн и Аленой парень расстался более полугода назад. Где жил все это время – снова вопрос.

– Постой, – удивилась Наталья, – а разве так бывает? Ну, он же живой человек. Наверняка оставил после себя какие-то следы. Ну, я не знаю там… Штраф за превышение скорости, счета из ресторана, к примеру, оплата безналом покупок в магазине. Сегодня это все легко отслеживается!

– В том-то и дело, что ни-че-го, – разочарованно протянул Антон. На парня даже банковские карты не зарегистрированы, что в наше время, сама понимаешь, нонсенс! Хотя… Учитывая, что здесь он отдыхал по чужим документам, не исключено, что они у него не единственные. Жил себе Роман все это время под именем Вася Пупкин и горя себе не знал. И вот на этого-то Василия и штрафы выписывались, и счета приходили.

– Ну хорошо, – Наташка шумно отпила бодрящий напиток из стаканчика, – допустим… Ясно, что здесь он оказался неспроста – наверняка новую жертву выискивал. Но, возможно, кто-то из прежних пассий его и настиг? Прав Антон – ищем женщину?

– Хм, – я задумчиво осмотрела ватман, на котором значилось несколько мужских имен. Среди постояльцев отеля представителей мужского пола оказалось немного. В основном необремененные работой пенсионеры, которых заботливые и состоятельные дети отправили сюда то ли для того, чтобы родители отдохнули, то ли чтобы самим отдохнуть от них. В любом случае, ни один из стариков на роль убийцы не тянул. Хотя детективный жанр обязывал подозревать всех и каждого. Да и, согласно его канонам, преступником должен оказаться тот, на кого думаешь меньше всего, но мы все же решили отступить от традиций и быстро отмели кандидатуры Ивана Степановича и Семена Андреевича – представить себе, что эти милые старички, день-деньской проводящие за партией в шахматы в сквере, могли разработать и воплотить в жизнь хитроумный план убийства, нам оказалось не под силу. Поэтому, подчеркнув их имена пунктирной линией, на всякий случай, мы сосредоточили внимание на женской аудитории. Наверное, в пятый раз за вечер.

– Слушай, хоть так подойди, хоть эдак – всюду тупик. Нам нужно найти пересечения всех трех смертей. Так?

– Ты все же настаиваешь, что кончина Листопадова не случайна? – Антон пристально посмотрел на меня.

– А у тебя на этот счет есть сомнения? Сколько раз за свою жизнь ты становился свидетелем скоропалительной отправки в мир иной кого-то из знакомых? То-то же! А тут три смерти за неделю. Если это случайное совпадение, то я – папа римский.

– Хорошо, – пробормотала Наталья. – Тогда что мы имеем? Более-менее ясный мотив на убийство садовника есть у Алевтины. К слову, и на момент смерти Сметанина-Соловьева у нее нет алиби.

– Что может быть мотивом. Не так ли? – я замкнула круг, соединив линиями два имени работников отеля. – Напоминаю, алиби наш милый администратор лишилась как раз-таки стараниями садовника. Это он сообщил следствию, что в момент смерти постояльца ее не было на месте. В то время как сама женщина утверждала, что отлучалась ненадолго. И в остальном тоже все сходится! Алена ведь, как теперь выяснилось, работала здесь.

– Можешь узнать у Ярового, где была администратор в час, когда с последней из известных пассий Сметанина случилось несчастье? – обратила я затуманенный слезами взор на супруга.

– Уже, шеф! – воскликнул тот, прикладывая ладонь к виску. – Сей факт неизвестен. Не поверишь, но именно вчера наш администратор взяла отгул. Представляешь, какое совпадение?

– Да уж, – усмехнулась я, – нарочно не придумаешь. И что? Полицию это не насторожило?

– Не знаю, – Антон пожал плечами. – Может, и насторожило, но что толку? Какие против нее улики? Кроме весьма сомнительного мотива, предъявить ей нечего. Связать ее с Толиком нельзя, с Аленой тем более! Это ж ты у нас шустрая да ушлая, выяснила, что Кривцова горничной здесь трудилась. Только вот устроилась она в отель по поддельным документам, поэтому Яровой наш и не знает об этом.

– И ты не сообщил ему? – удивилась я. – Мне-то казалось, что у вас доверительные отношения. Баш на баш.

– Так-то оно так, но пока рано ему об этом знать – самим не мешает разобраться. Не так ли?

Мы с Натальей согласно кивнули головой.

– Итак, – Антон поднялся с пола и хлопнул в ладоши. – Давайте подведем предварительные итоги! Значит, самой подходящей кандидатурой по причине того, что она единственная, является Алевтина Олеговна Горина, уроженка города Электросталь Московской области. Сорок лет, разведена, одна воспитывает дочь. Хотя нет, воспитала уже, судя по досье, – девице двадцать лет недавно исполнилось. Студентка. Могла администратор быть любовницей Сметанина-Соловьева?

– Сомневаюсь, – подала реплику Наталья. – Не его это формат. Больно мелковата рыбешка-то.

– Не скажи, – задумчиво протянул Антон. – На безрыбье и рак, как известно, сгодится. Может, у него после Ирэн да Алены кризис случился. Да и администратор отеля – не самый плохой вариант. Вообще, как по мне, так сходится все идеально. Алевтина вполне могла заманить Толика сюда. Может, и не заманивала, а пригласила развеяться. Как бы то ни было, но Сметанин-Соловьев появился тут и… Сразу же принялся за старое. Горина подобное предательство простить не смогла и вонзила изменнику нож в самое сердце. На ее беду, ее отсутствие в момент убийства не осталось незамеченным – зачем-то разыскивающий администратора садовник сообщает следствию об этом. Что делать? По законам жанра свидетель должен умереть! Подстроить несчастный случай – пара пустяков: оголенный провод и мокрая трава – лучшие помощники убийцы. И вот Листопадов отправился вслед за Соловьевым.

– Пока все складно, – Наталья, допившая кофе, вновь отправила в рот шариковую ручку. Видимо, покусывание пластика каким-то образом стимулирует мыслительные процессы. Во всяком случае, озвученная ею мысль оказалась вполне здравой. – Непонятна только роль Алены во всей этой истории. Зачем она появляется в отеле и зачем кому-то ее убивать?

– Ну-у-у, – Антон почесал затылок. – Допустим, все могло быть иначе. Скажем, убийство Анатолия задумала Алена. Ее мать же рассказала, что она давно мечтала о мести. Вот и вышла она, допустим, на новую пассию суженого и предложила той действовать сообща. Алевтина легко могла трудоустроить компаньонку в отель, не так ли? А потом что-то между соучастницами пошло не так. В конце концов, смерть Кривцовой и впрямь могла быть случайной. Ну, выясняли женщины отношения, одна другую толкнула – и привет. Кстати, отгул Алевтина в день смерти Алены очень кстати взяла. Если бы не ты, увязать эти события и нам бы не удалось – о том, что успешный топ-менеджер подрабатывала горничной в «Тихой сосне», никто ведь не знал. А по документам Алена здесь проходила совсем под другой фамилией.

– Слушай! – осенило меня неожиданно. – Все это хорошо, конечно! Но ты помнишь дом Кривцовой? Не дом, а крепость – охрана на каждом шагу, камеры. Если все так, как ты говоришь, вывести Горину на чистую воду труда не составит – свидетелей с добрый десяток наберется. Если смерть горничной Алевтина и впрямь не планировала, то вряд ли проникала в ее квартиру тайно. Так что, считай, дело закрыто! Осталось связаться с Яровым и рассказать ему о наших изысканиях. Хотя, по идее, он и сам должен был уже докопаться до истины – в конце концов, уж Алевтину бы он узнал даже по описанию. Если же та еще и перед камерами засветилась… Странно, что он нам до сих пор не сообщил о раскрытии преступления. Хотя, может, ему просто некогда?

* * *

– Слушайте, я вам кто? Мальчик по вызову, что ли? – ноздри Ярового раздувались от гнева. – Что за фокусы такие? Приезжай! Срочно! Все объясним!

– Ну, мы бы и сами прибыли, но ты ж нам запретил отель покидать, – в голосе Антона читалась насмешка.

– Ой, да неужели? – парировал Валера. – Что-то это вас в прошлый раз не остановило, когда вы очередной труп мне подкинули.

– Ну, во‑первых, никто тебе его не подкидывал, – в отличие от своего оппонента, моему супругу удавалось сохранить хладнокровие. – А во‑вторых, не поверишь, но мы извлекаем уроки из своих ошибок.

– Ты прав – не поверю! – Яровой дернул туда-сюда металлической молнией на кожаной папке.

– Думаю, твое мнение изменится, стоит тебе услышать о том, что нам удалось узнать, – легкой походкой кошки Наталья подошла вплотную к следователю и грациозным движением поправила воротничок его рубашки. Затем обошла его кругом и, привстав на цыпочки, грациозно покачивая бедрами, отошла к окну, якобы для того, чтобы полюбоваться открывающимися из него видами. Хотя, конечно, всем присутствующим было очевидно – все это она проделала исключительно для того, чтобы лишний раз продемонстрировать Яровому достоинства своей стройной фигуры.

Быстрого взгляда на Валеру оказалось достаточно, чтобы понять: проницательный следователь маневр не разгадал, на удочку попался. Во всяком случае, выглядел он преглупо – только что слюни по подбородку не текли. Вот ведь мужики! Все как один одноклеточные. И этот туда же – вроде не глупый, преступников разоблачает, а стоило увидеть пару стройных ножек, и дурак дураком!

А что же Антон? Судя по его виду, он-то как раз Наташкину игру понял, на провокацию не повелся. Хотя… Учитывая его опыт… Такого какими-то там стандартными приемами не соблазнишь! Не понятно почему вдруг разозлившись, я пнула ногой лежащую на полу диванную подушку и произнесла грозным тоном:

– Так что?! Ты нас выслушаешь или дальше продолжишь изображать из себя строгого учителя?

Яровой, немигающим взглядом смотревший на мою подругу, вынырнул из небытия и, прочистив горло, проговорил смущенно:

– Зачем бы я сюда тогда приезжал вообще. Излагайте, конечно.

Глава двадцать седьмая

Самое время для знакомства с соседями

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

Фаина Раневская

– Ну что?! Что думаешь? – Энтузиазм в моем голосе тут же погас, как только я поймала разочарованный взгляд Ярового. – Как же так? – из моей груди вырвался тяжкий стон. – Почему тебе не нравится наша версия? Если не Горина, то кто?

– Кто угодно, – Валерий бросил быстрый взгляд на Наталью, которая при появлении следователя подобралась и приосанилась. Каких-то пятнадцать минут назад, словно квашня, растеклась она по дивану, нимало не заботясь о том, как выглядит. И вот на тебе – пред нами не замученная тридцатипятилетняя мать троих детей, а соблазнительная красотка с томным взглядом и грацией в каждом жесте.

– Видите ли, ваша версия, как бы это мягче сказать, притянута за уши. Доказательств против Алевтины никаких. Она по-прежнему настаивает на том, что была на месте в момент убийства Сметанина. Теперь, когда Листопадов мертв, опровергнуть ее утверждение некому.

– Хорошо, – я не желала сдаваться. – А садовник? А Алена?

– А что с ними? Смерть Листопадова официально признана несчастным случаем. Что касается Кривцовой… Там тоже все непросто. С вас подозрения сняты – экспертиза установила точное время смерти девушки. Вы действительно тогда в отеле находились. Кроме того, есть и еще один подозрительный момент.

Глаза Антона вспыхнули азартным блеском.

– Это уже интересно, – проговорил он. – Ты о чем?

– Вообще-то, – Яровой замялся, – это конфиденциальная информация. Я не вправе об этом рассказывать, – Валера посмотрел на мою подругу и шумно глотнул, прочтя в ее взгляде насмешку. – Но ради вас, – проговорил он, продолжая взирать на Наталью, – я пойду на должностное преступление. Но учтите, – губы Валерия скривились в усмешке, – подтверждений моим словам официально вы не получите.

– Мы уже поняли, – от нетерпения Антон даже пританцовывал, – ближе к делу.

Брови Ярового нахмурились – слова моего супруга ему явно не понравились, но он проглотил его дерзость.

– Мы проверили всех, кто в тот день посетил дом Кривцовой. Подозрения вызывает один субъект. Парень якобы доставлял воду в одну из квартир. Дело обычное – ни охранников, ни консьержку его визит не насторожил. Но мы проверили – в тот день никому из жильцов воду не привозили.

– Вы установили его имя?

– Если бы, – усмехнулся следователь. Обычный, спортивный, невысокий, на голове бейсболка, надвинутая на глаза. От камеры закрылся бутылкой, которую нес на плече. Так что у нас ничего на него нет.

– Постойте, хорошо, – несмотря на очевидный интерес к теме беседы, Наталья и не думала забывать о роли соблазнительницы. Скрестив ноги по-турецки, она выставила на всеобщее обозрение умопомрачительной красоты колени – я где-то читала, что эта часть женского тела вызывает у мужчин особенный трепет. Судя по всему, у нас с подругой – одни источники информации. Хотя, может, она и сама овладела секретами обольщения.

С трудом оторвав взгляд от Наташкиных коленок, Яровой шумно глотнул и, взяв себя в руки, проговорил спокойно:

– Убийца, если, конечно, это был он, вылил воду в мусоропровод и из дома вышел уже с пустой емкостью, не вызвав никаких подозрений у консьержки и охраны.

– И что? Неужели его никто не разглядел и не запомнил? – подала голос Наталья.

Во взгляде, которым Яровой ее одарил, на этот раз читалась жалость.

– Скажи, ты обращаешь внимание на окружающих? Спорим, если я предложу тебе описать соседей по лестничной клетке, ты ни одного даже не вспомнишь?

– Давай, – усмехнулась моя подружка, – на что?

Яровой опешил.

– Хорошо, допустим, соседей ты еще сможешь описать, а продавщицу, которая тебе хлеб ежедневно продает?

Эх, зря он так. Не знает парень еще, с кем именно его свела судьба. Лет пять назад, в разгар очередного семейного кризиса, когда Наткин супруг предложил ей свободный брак, та в поисках утраченного душевного равновесия увлеклась йогой. Прекрасно помню, с каким воодушевлением она рассказывала о своем мастере – гуру-индусе, владеющем то ли двумя, то ли тремя ашрамами где-то неподалеку от Гоа. Тогда она еще имела какой-никакой доступ к счетам Бероева, поэтому в Индию моталась регулярно, неизменно возвращаясь оттуда крайне просветленной. У нас с психоаналитиком на этот счет имелась своя теория, озвучивать которую Наталье мы, конечно, не решались – просто наблюдали за духовным перерождением матери троих детей, понимая, что и «это пройдет». Так оно, собственно, и случилось. Поёжась примерно года два, Натка в итоге вернулась в лоно родной православной церкви. Истовой прихожанкой, правда, не стала, ограничившись редкими свечками в дни праздников да освящением яичек на Пасху.

Но кое-какие навыки в ходе йоговской практики Наталья приобрела. Одним из них стало умение жить «здесь и сейчас» – необычное, нужно сказать, умение, которым в совершенстве владеют лишь просветленные мастера да дети.

Крайне редко наши мысли заперты в «отсеке сегодняшнего времени». Как правило, они находятся либо в прошлом, либо в будущем. Мы прокручиваем разговор с начальником или нечаянную встречу с бывшим возлюбленным или же планируем дела на завтра. Не важно, что это – судьбоносная сделка или банальное приготовление борща, главное, что о происходящем вокруг мы даже не догадываемся. Чтобы доказать это, Наталья однажды провела показательный эксперимент – предложила каждой из нас описать путь, по которому мы ходим ежедневно. Мы должны были детально рассказать обо всем, что встречаем на пути: домах, рекламных щитах, торговых палатках.

Удивительно, но с поставленной задачей не справился никто! На следующий день, помня об этом, я специально вгляделась в окружающие меня пейзажи, с удивлением обнаружив магазин, открывшийся неподалеку, а также обновленный фасад соседнего коттеджа. Поинтересовавшись у его владельца, узнала, что тот перекрасил здание еще полгода назад, но, погруженная в свои мысли, я этого даже не заметила!

Наталья другое дело. В результате своих визитов к просветленному индусу она научилась подмечать малейшие детали в окружающей ее действительности – умение особенно ценное для матери троих детей, один из которых к тому же достиг подросткового возраста.

Но откуда бы знать об этом Яровому? Вряд ли судьба каждый день сводит его с субъектами, похожими на мою подругу.

– Вчера на тебе был темно-синий свитер в вертикальную красную полоску, – неожиданно произнесла та. – На твоем месте я бы от него избавилась. Начать с того, что такая полоса делает фигуру более тонкой. Отличное решение для полноватых барышень и отвратительное для худощавых мужчин. Кроме того, на вороте распустилась петелька, – при этих словах Валерий невольно схватился за горло, но сегодняшний его наряд оказался в полном порядке.

Наталья усмехнулась и продолжила представление, которым она нередко развлекала друзей и знакомых:

– Джинсы известной фирмы. Не думаю, что настоящие, так как лейбл украшал лишь задний карман, в то время как пуговицы и заклепки вовсе не имели никаких опознавательных знаков – уважающий себя производитель подобного не допустит. Да и, – в глазах подруги заплясали озорные чертенята, – ты уж прости меня, но сомневаюсь, что твоя зарплата потянет подобное приобретение. Насколько я могу судить, ты из породы честных ментов, прости господи, а значит, взяток не берешь, богатств не наживаешь. Так что штаны ваши, скорее всего, с китайского рынка – их лейбл даже мою дочь не обманет. Что еще? Обувь. Ничем не примечательна. Обычные черные штиблеты, правда ухоженные – видно, что за туфлями ты следишь. Каждый день начищаешь, да? Армейская привычка?

– Курсантская, – усмехнулся Яровой. – Высшая школа полиции.

– Ясно, – Наталья ничуть не удивилась. – Уверена, постель дома по линейке заправляешь. Знавала я одного такого типа, – девушка растянула губы в обворожительной улыбке. – Достаточно? Или ремень описать? Ты, видимо, не так давно немного поправился, так как одна из дырочек сильно растянута – видно, что раньше ею пользовался, а теперь пришлось переключиться на соседнюю. Нет, ну есть еще вариант, что пояс семейная реликвия и достался тебе от брата или отца – потрепанный вид этой вещи, во всяком случае, на то намекает, но подозреваю все же, что это не так – джинсы на тебе также сидят в обтяжку. Кстати, учитывая, что тебя и сейчас полным не назовешь, страшно подумать, как ты выглядел до этого… Все? Или продолжить?

Удивительно, но на Валерия Натальин «фокус» никакого впечатления не произвел. Вопреки обыкновению, зрительских оваций девушка не дождалась.

– Подумаешь! – фыркнул парень. – Тоже мне Шерлок Холмс! Хочешь, теперь я продемонстрирую тебе свои дедуктивные способности?

В глазах Натальи промелькнуло любопытство. Усмехнувшись, она слегка кивнула. Примерно так, наверное, выглядит королева-мать, дающая разрешение на высочайшую аудиенцию. Лучше бы отказала, право слово!

– Все очень просто, – не скрывая ехидства в голосе, произнес Яровой. – Одинокая женщина, находящаяся в вечном поиске партнера, цепким взглядом хищницы оценивает каждого потенциального кавалера. И, разумеется, в первую очередь ее интересует его материальное положение. Ничего предосудительного – все же не девочка, чтобы выходить замуж за лейтенанта в надежде стать генеральшей. Тут уж нужен жених со званием не ниже полковничьего, да? Увы, но при всех достоинствах, коих у меня немало, на эту роль я никак не подхожу, о чем тебе и сообщил мой худой свитер и брюки с китайского рынка. Кстати, приобрел я их в магазине – продавец утверждал, что джинсы турецкого производства. Хотя, будь они Мэйд ин Чайна, меня это тоже вряд ли бы остановило – тут ты права, зарплата не столь велика, чтобы фирменные вещи носить.

Затаив дыхание, во все глаза таращилась я на Наталью, чье лицо пошло красными пятнами. По всему видно – слова Ярового ее сильно задели, а тот, будто ему показалось этого мало, решил вогнать последний гвоздь в их зарождающиеся отношения (или это только мне казалось, что они имеют шанс на появление):

– Думаешь, я совсем дурак, да? Думаешь, не заметил твои оценивающие взгляды, все эти прикосновения как бы невзначай, кокетство, флирт? Только понять не могу, к чему эти игры, ведь всем и каждому понятно, что не пара я тебе. Такие, как ты, в мужчинах в первую очередь ценят их статус и кошелек. Ни тем ни другим не обладаю. Нет, – Валерий усмехнулся, – портмоне, конечно, имеется, да вот только его содержимое тебя вряд ли заинтересует.

Ой, зря он так! Я вжала голову в плечи, ожидая бурю и мечтая оказаться сейчас где-то в ином, желательно хорошо звукоизолированном помещении. Но Наталья сумела совладать со своими эмоциями, занятия йогой все же не прошли даром. Сделав глубокий вдох и выдох через нос, она отчеканила:

– Фамилия сослуживца, с которым ты делишь кабинет, – Албанин. Инициалы эм. эн. На его столе, помимо неизменных и вполне стандартных канцтоваров, стоит подставка с именным «Паркером» – вещью недешевой. Мне ли не знать? – девица усмехнулась. – Ключи с брелоком в форме сердечка. Вещица тоже недешевая – дочка хотела такую понравившемуся мальчику подарить, всю копилку распотрошила. Подозреваю, у твоего коллеги имеется состоятельная пассия, ну или, в отличие от тебя, он не на одну зарплату живет. Прямо по коридору пять кабинетов по обе стороны. В каждом сидит по два человека. Итого десять сотрудников. Фамилии: Алтуфьев, Баранов, Вольпинский, Горин, Демьянов… Дальше продолжать? Заметь, я их в алфавитном порядке выстроила. Вчера на входе дежурил Смирнов, грузный тип, которому не мешало бы похудеть. Вместо этого он заказывает пиццу прямо в отделение – коробку прячет под столом, для мента, впрочем, не очень умело. Теперь отель. Входная дверь украшена золотым вензелем «ДСМ» – насколько знаю, инициалы индийского владельца. В холле мраморные полы с узором в форме солнца, на потолке хрустальная люстра со свечами. Слава богу, электрическими. Лифт стилизован под старину – электронное табло заменено циферблатом со стрелками. Сегодня дежурит Алевтина. Носильщик Алексей, двадцати лет от роду. Из достоинств – физическая сила и смазливая мордаха. Интеллектом паренек не обременен, иначе бы давно уже сменил профессию. Что еще? Ах да! У Алевтины на левом чулке небольшая стрелка, судя по пятнышку бесцветного лака на ее конце, женщина о прорехе осведомлена. У Леши на рукаве следы того же лака – возможно, он помогал начальнице справиться с ее бедой. Кстати, история – минус профессионализму администратора. Женщины ее профессии непременно должны иметь запасную пару колготок или чулок на рабочем месте – в конце концов, статус отеля обязывает. Впрочем, вряд ли кто-то, кроме меня, обращает внимание на подобные мелочи. Я могу долго продолжать, – усталым жестом Наталья поправила короткую челку. – Но не буду. Ты ведь наверняка скажешь, что все это – следствие моего одиночества. Девушке моего статуса положено быть наблюдательной, – Наталья усмехнулась, – а ну как пропущу богатого жениха, да?

Закончив свой пламенный монолог, подруга поочередно обвела нас глазами и неожиданно расхохоталась. Смеялась долго, до слез, невзирая даже на то, что никто ее веселье не поддержал.

– Видели бы вы свои лица, – задыхаясь, пробормотала она. – У зрителей шоу Дэвида Коперфильда и то менее удивленные выражения. Ой, не могу! Полька, ну ладно они, а ты-то чего?

– Никак не могу привыкнуть к твоим фокусам, – пробормотала я. – А вообще, ребят, давайте жить дружно, а? Валер, ты к Наталье вообще несправедлив, она…

– Не сметь! – воскликнула Наталья и выставила вперед ладонь. – Еще чего не хватало – бисер метать перед всякими!

– Тоже мне… – смущенно проговорил Яровой, отводя взгляд. Было видно, что он уже и сам пожалел о своих словах, но поздно – я Наталью знаю, подобных обид она не прощает. Доброта и чуткость в этой барышне удивительным образом сочетались с твердостью и бескомпромиссностью.

– Вернемся, пожалуй, к нашим баранам, – решил разрядить обстановку Антон. Тоже мне дипломат – сделать это следовало минимум двадцать минут назад. – Валер, скажи, как тебе наша версия? Только честно!

– Честно? – Яровой уже преодолел смущение. Чувствовалось, что теперь он вновь в своей тарелке. – История, безусловно, красивая. Жаль только, ни одного доказательства в ее пользу не имеется.

– Но как же? – Антон выглядел растерянным. – Все ведь так хорошо сходится.

– Угу, – следователь кивнул. – Только в суд с вашими схемами, – он кивнул в сторону лежащего на полу ватмана, – не пойдешь. Засмеют. Да ладно засмеют. Куда хуже, что любой, даже не самый талантливый адвокат камня на камне от вашей версии не оставит. Сами подумайте, что у вас на Алевтину имеется? Показания убитого садовника? Так нет их, считай? Отгул в день убийства Алены? Мало ли сколько людей в тот день не работали. Мы даже не знаем, были ли женщины знакомы. Смерть Листопадова и вовсе официально признана несчастным случаем и, если никаких иных обстоятельств не откроется, таковым и останется. Я вообще не имею права даже свидетелей по этому поводу опрашивать – все! Закрыто дело! Так что, – Яровой развел руками, – увы, но ничего против Гориной у вас не имеется. Конечно, я допрошу ее в связи со вновь открывшимися обстоятельствами и даже поинтересуюсь, где она была в день убийства, но на многое не рассчитывайте.

– Ой, да ладно, – не выдержала Наталья. – Можно подумать… Вы и с куда меньшими доказательствами людей в тюрьму сажаете, а тут вдруг сама невинность. Может, стоит кто за этой вашей Алевтиной? Покровитель у нее богатый и влиятельный имеется?

Валерий с сожалением посмотрел на мою подругу:

– Уж не знаю, с кем именно из сотрудников правоохранительных органов тебе приходилось иметь дело, но я лично и мои коллеги дела в суд отправляем, только имея на руках неопровержимые доказательства вины. В тюрьму же и вовсе никого не посылаем – это, знаешь ли, прерогатива служителей Фемиды. И вообще, знали бы, как нас прокуратура дрючит! Каждое дело перед тем, как в суд отправиться, вдоль и поперек следаками изучается. Вот в прессе пишут, мол, у нас оправдательных приговоров, дескать, мало. Мол, это потому, что суд всегда на сторону следствия становится. Так он потому становится, что до него только самые-самые обвинения доходят. Если есть сомнения, ни один прокурор его судье не передаст. Да, честь мундира. А вы хотите, чтобы мы сырые дела отправляли, что ли? Поверьте моему опыту, в таком виде доказательства против Алевтины очень слабые. Я бы сказал, что их вообще не имеется. Уж простите.

– И что?! Пусть убийца разгуливает на свободе?

Валера посмотрел на меня с явным сожалением. Так отец смотрит на свое впервые влюбившееся чадо, удивляясь его наивности.

– Слушай, ну, конечно же, нет. Разумеется, мы проверим и эту версию, просто я бы на вашем месте не сильно обольщался. В жизни все обычно гораздо проще и прозаичнее.

– И что же нам делать? – я даже растерялась. Уверовав, что мы удачно раскрыли запутанное преступление, к подобному повороту дела оказалась не готова. Теперь же, взглянув на ситуацию глазами Ярового, осознала, насколько наивно и даже глупо выглядят наши рассуждения. Выстроили версию, которая разве что для детективных романов годится.

И все же сдаваться не в моих правилах! Подумав немного, я решила, что следователь, безусловно, прав – в погоне за одним зайцем мы совсем забыли про других.

– Валер, не в службу, а в дружбу, удовлетвори любопытство приговоренного к смерти, ответь на пару вопросов, а?

– Ну давай, – усмехнулся парень, – озвучивай, что там тебя интересует.

Мой рот открылся и тут же закрылся, так как на самом деле я понятия не имела, что хотела узнать. Полагая, что дело нами раскрыто, прочих версий даже не рассматривала. Но и упустить шанс расспросить следователя мне тоже казалось неправильным.

– Слушай, – выпалила я неожиданно для окружающих. Да что там для окружающих! Даже для самой себя. – Валер, расскажи, а какие у вас версии о смерти Алены в работе сейчас?

Яровой вопросу не удивился, но и отвечать на него не торопился. Почесав подбородок, отошел к окну. Распахнув балконную дверь, вышел на свежий воздух и, опершись о фигурный подоконник, с шумом втянул носом аромат леса.

– Красота-то какая! – огласил округу его возглас. Сидящий на окне голубь удивленно посмотрел на мужчину, но своего поста не покинул. – И чего вам неймется? – повернулся к нам Яровой. Окинув взглядом компанию, члены которой, как и я, ожидали ответа, усмехнулся и произнес: – Ребят, ну чего вы лезете не в свои дела, а? Господи, дал бы мне кто пару свободных дней, да еще и в таком отеле, разве б я стал в этом дерьме копаться? Трупы, трупы, трупы. Для вас все это развлечение, да? Может, на экскурсию в морг свозить? Глядишь, мозги прочистятся, ведь если не остановитесь, как знать, чем все закончится. Попадете уже в дом мертвых, но не в качестве визитеров.

– Валер, к чему это мелодраматическое представление, а? – усмехнулся Антон. – Что ты из себя чеховского героя изображаешь с его монологами «за жизнь». Есть что сказать, говори!

– Угу, – парировал Валерий, – или замолчи навсегда, да? Да меня вообще за эти с вами встречи с работы попереть могут! Не говоря уж об откровениях.

– Так не откровенничай, – усмехнулась Наталья, – вот терпеть не могу эту вашу мужскую черту – вечно цену себе набиваете.

– А вы, конечно, все сплошь бескорыстные создания, – ехидно парировал Яровой.

– Ребята, брейк, – выступила я в роли миротворца. – Валера, милый, – подойдя к следователю, взяла его под руку, – пойдем в номер, а? А то знаешь как говорят: и у стен есть уши. Давай ты нам не в службу, а в дружбу расскажешь все, что знаешь. Или сочтешь нужным. Пожалуйста, – я отпустила его и сложила ладони в молитвенном жесте, усилив эффект фирменным взглядом преданного хозяину пса.

– Ай, чтоб вас, – Яровой раздраженно махнул рукой и, бросив быстрый взгляд на вальяжно развалившуюся на диване Наталью, набрал в грудь воздух, словно перед прыжком в воду. – Собственно, особенно рассказывать нечего, – Валера в два шага пересек комнату и, отодвинув стул от накрытого шелковой скатертью стола, оседлал его верхом. – Расследование смерти Алены, благодаря показаниям матери убитой, объединено в одно дело с убийством Сметанина. Конечно, мы не сбрасываем со счетов и прочие версии – в конце концов, девушку действительно могли убрать из-за ее работы. На фирме, где она работала, вскрылось относительно крупное хищение. Не удивлюсь, если к нему причастна наша горничная. И все же мне не очень верится в такие совпадения: сначала убивают любовника девицы, а затем и она сама отправляется в мир иной. Тем более что, по словам очевидцев, Алена всерьез думала о мести экс-бойфренду. Да и неожиданный зигзаг карьеры из топ-менеджеров в прислугу наводит на размышления. Поэтому мы решили сосредоточиться в основном на отеле. Чую я, здесь убийцу искать надо. Хотя пока связать Алену с кем-либо из персонала или постояльцев, увы, не получается. По свидетельствам очевидцев, девушка ни с кем здесь особенно не общалась. На работу устроилась сама, без протекций. Правда, по поддельным документам.

– Не гостиница, а проходной двор какой-то! – грациозно закинув ногу на ногу, представление, явно адресованное конкретному зрителю, проговорила Наталья. – Неужели служба безопасности отеля не проверяет персонал?

– Проверяет, конечно, но особенных подозрений Алена, она же Александра, у эсбэ не вызвала. Девица тоже ведь не лыком шита, – пояснил Валера, – раздобыла где-то подлинное резюме настоящей горничной. Мы ту, конечно, допросили, но она клянется и божится, что знать ничего не знает, ведать не ведает. Думаю, продала просто свои рекомендации Кривцовой, но как докажешь? Местные эсбэшники данные Александры Лытыниной пробили и успокоились: резюме безупречно. Кто же мог подумать, что на должность горничной – вдумайся только – горничной! – кто-то станет по поддельным документам устраиваться. Вот так Аленка наша и оказалась там, где оказалась. Конечно, убрать Сметанина вполне и она могла. При наличии доступа в его номер ей не составило бы труда подменить шампанское отравленным – эксперты установили – снотворное было введено в бутылку при помощи шприца: на пробке найдено микроскопическое отверстие. Затем Кривцовой нужно было только ждать, когда Толик решит отведать пенного напитка. Зная характер экс-возлюбленного, девушка понимала – ждать недолго. Так и вышло – очередную жертву Сметанин нашел довольно скоро в лице многоуважаемой Полины Алексеевны. Дальнейшее вам и самим известно. Интересная деталь: Алена, чей график предполагал посменную работу, трудилась без выходных, бесплатно подменяя своих коллег. Объясняла это тем, что хотела лучше узнать порядки в отеле, освоиться, так сказать, на новом месте.

– И те ей поверили? – ахнула я.

Яровой пожал плечами:

– А ты бы не поверила? Неужели отказалась бы, если б кто-то предложил тебе бесплатно выполнить твою не слишком любимую работу? Как бы то ни было, но все это наводит на мысли о том, что девица просто выжидала подходящего момента, опасаясь покидать гостиницу, чтобы его не упустить. Ну, и кто, как не горничная, может, не привлекая к себе внимание, попасть в любой номер? Так что и убить бывшего возлюбленного возможность имелась.

– Отличная версия! – Антон задумчиво теребил мочку уха. – Но кто тогда убил саму Кривцову?

– Во-о-от, – протянул Яровой. – Вопрос вопросов! Если отбросить версию несчастного случая, а до конца мы все равно его не исключаем, то получается, что Кривцова действовала не в одиночку. По всей видимости, у девушки имелся сообщник. Конечно, все это только версия. Как говорится, бабушка надвое сказала, но вполне себе жизнеспособная. Компаньоном горничной может оказаться кто угодно. Та же Алевтина – почему нет? Тут вы правы, конечно. А может, это Сергей Михайлович Егоров из двенадцатого номера или красавица Васюкова из тридцать пятого. Или невзрачная Козлова – дочь известного художника. Вполне себе потенциальная жертва Сметанина. Уверен, соблазнить ее тому труда не составило бы. Может она быть его предыдущей жертвой? Вполне. Но, конечно, если следовать вашей логике, Алевтина – один из наиболее вероятных кандидатов на роль убийцы. Хотя бы потому, что у нее у одной из немногих нет алиби в день смерти Кривцовой. Если убить Сметанина теоретически мог любой постоялец, то круг подозреваемых в последнем деле значительно уже. Алиби имеется лишь у Златошинской с Лобановой да у Великановых. Первые находились в своем номере и громко ссорились, что подтверждает Алла Борисовна, которая также вместе с дочкой пределы гостиницы не покидала. Она выносила мозг сантехнику, пришедшему устранить засор в раковине. Тот рассказал, что мамаша кричала, будто ее резали. Даром даже, что любимое чадо почивало. Бедный служитель ерша и вантуза, который, разумеется, ни в чем не виноват, выслушал все, что Великанова думает о «Тихой сосне» и ее владельце. Пытался ее утихомирить, намекнуть на спящую в соседней комнате дочь. Какое там! Мамаша разошлась не на шутку.

– И что же, Милена и впрямь ничего не слышала?

Яровой пожал плечами:

– Говорит, выпила снотворное – случившееся в отеле, дескать, ее очень впечатлило. Она даже уехать порывалась, да маменька отговорила. Оно и понятно – судя по тому, что я узнал об этой женщине, она своей выгоды не упустит. А тут такая халява – путевку-то ей работодатель оплатил. В общем, случись здесь землетрясение или цунами, уверен, Великанова и то не сочтет это достойным поводом покинуть гостиницу.

– Ну, нормальная такая позиция для русского человека, – усмехнулась Наталья. – Знаете, – обратилась она ко всем нам. – Я как-то, помню, собиралась в отпуск, так мне туроператор на полном серьезе сватал путевку на курорт, где только что цунами смыло половину отелей. Говорит: цены сказка, туры расходятся как горячие пирожки, ибо местные вынуждены по бросовой стоимости путевки продавать, ведь кроме русских к ним никто не едет. Зато наши только что в очередь не выстраиваются.

Яровой кивнул:

– Эх, можно было б мне за границу, я б тоже махнул в какое-нибудь подобное место. Опасностей не боюсь, а на солнышке погреть косточки, да еще и недорого, – милое дело. Но не о том сейчас речь. В день убийства Кривцовой в отеле отсутствовала не только администратор. Удивительно дело, но всем будто приспичило уехать из гостиницы. Взять хоть дочь художника Козлова. Она утверждает, что ездила в город за обновками, но на мою просьбу показать их почему-то смутилась и категорически отказалась.

– Ну, ты даешь! – фыркнула Наталья. – Может, девица белье себе нижнее покупала. Или того пикантнее: секс-шоп посещала, а ты к ней с такими вопросами. Тоже мне… Гражданин следователь – специалист по человеческим характерам.

Яровой смутился.

– Никакой я не специалист, – пробормотал он. – И вообще. В любом случае никаких доказательств, что Козлова именно по магазинам ездила, у нее нет – ни чеков, ни платежей с карты. Утверждает, что наличными рассчитывалась. Такси не вызывала, а в озвученную ею версию с попуткой я не особенно верю.

– Хорошо! – Наталья загнула большой палец правой руки. – Значит, Козлова – это раз. Кстати, – подруга подозрительно сощурилась. – Девушка-то хоть привлекательная? Я к тому, что с такой фамилией спасением может стать только красивая внешность, иначе комплексов не избежать.

– Девушка как девушка, – пожал плечами Валерий, сделав вид, что не распознал истинную причину Наташкиного интереса к данному вопросу. Но мне-то она открылась сразу. Еле заметно помотав головой из стороны в сторону, я прошептала одними губами: «Не волнуйся». Подружка презрительно фыркнула, но торжество во взгляде скрыть не смогла.

– Дальше Васюкова… – продолжил повествование Яровой. – Где была, не говорит. Кричит только о том, что мои вопросы – вмешательство в ее частную жизнь. Собственно говоря, права она – какие у меня основания ее допрашивать? Так только – опросить могу. В отеле Васюкова в день смерти Кривцовой тоже отсутствовала. Не было ее в номере, как вы помните, и в день убийства Сметанина. Что же касается прочих постояльцев, то с ними вроде бы относительно чисто. Что скажете? Есть идеи? А впрочем… – тут же спохватился он. – Не нужно! С вашим воображением, не сомневаюсь, накидаете мне их столько, что до скончания веков не разобраться. Лучше уж я по старинке – сам разгребать буду. Оно как-то и сподручнее, и привычнее. А вам совет – не путались бы вы у меня под ногами, а? Еще один труп, и, честное слово, невзирая на чины и звания…

Глава двадцать восьмая

Упрямство – не порок, а способ добиться поставленной цели

Успех – единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.

Фаина Раневская

– И что? Будем сидеть и ждать милости у природы, рассчитывая на то, что она щедро одарила нашего следопыта мозгами? – поинтересовалась Наталья сразу же, как только за Яровым закрылась дверь.

– Вот еще! – фыркнула я. – И не подумаем. Понятно, что нас фактически заперли в этом отеле, но ведь никто не мешает покинуть номер. Как по мне, самое время внимательнее присмотреться к его обитателям. И начать предлагаю все же с Алевтины. Что бы там ни говорил Яровой, а у меня к ней масса вопросов имеется.

– Так-то да-а-а, – протянула Наталья. – Да и мне не повредит познакомиться с местным людом. А то все вы да вы.

Я рассмеялась:

– Поверь, после того, как ты узнаешь их ближе, полюбишь нашу компанию с утроенной силой – не думаю, что тутошняя публика тебе очень понравится.

– Как знать, как знать – задумчиво покачала головой подруга.

– Вот только… – я на секунду задумалась. – Ребята, какие же мы бараны!

– Ты о чем? – удивился Антон.

– О том, что сыщики из нас, как из коровы газель. Зациклились на одной версии, которая лишь для книг и годится. Думай, как настоящий следователь!

– Как это? – удивилась Наталья.

– Смотри, с чего начал Яровой? С опроса матери убитой! То есть со свидетелей. А мы как действуем? Подобрали подходящую, по нашему мнению, кандидатуру на роль убийцы и теперь пытаемся притянуть доказательства к своей версии. Не от той печки пляшем, одним словом.

– И что ты предлагаешь?

– Есть у меня одна задумка… И даже несколько, – я намотала на палец прядь волос. – Знаете что? Вы идите пока, а я тут пару звонков сделаю, – и добавила, заметив, как Антон набрал полную грудь воздуха, готовясь возразить: – И, пожалуйста, не спорьте. Все расскажу, когда придет время. Хорошо?

* * *

– Иди ты к черту! – наманикюренный пальчик Васюковой скользнул по экрану смартфона, заканчивая, судя по всему, неприятный для нее разговор. Зазвучавшая в ту же секунду веселая мелодия сообщила о том, что собеседник блондинки не считает разговор завершенным. – Я тебе уже все сказала! – перейдя на фальцет, прокричала женщина в трубку. Зачем ей сложная техника, если она запросто может докричаться до собеседника, где бы тот ни находился?

Логика подобного поведения мне никогда не была понятна – не хочешь продолжать беседу, просто не отвечай на звонок. В крайнем случае отключи телефон. Так ведь нет! Нужно обязательно сообщить о своем нежелании вести диалог. И непременно продлить его еще на полчаса, осыпая собеседника претензиями и проклятьями.

– Ты что же думаешь? – прокричала красотка невидимому некто. – Я себя на помойке нашла, да? Думаешь, ты единственный такой и лучше тебя нет никого? Да ко мне мужики в очередь выстраиваются, – для человека, не желающего разговаривать, Васюкова оказалась очень многословной. – Что?! – ее лицо побагровело от злости. Яркое и привлекательное в обычное время, сейчас оно не могло бы восхитить и пятнадцатилетнего юнца, столь сильно накачанного тестостероном, что всякая кикимора кажется ему красавицей. Но, думаю, даже такой тип в данный момент не польстился бы на Васюкову. Ее перекошенный гневом лик утратил всякую симметрию: губы из полных и чувственных превратились в узкую нить, глаза, метающие молнии, сузились до размера еле заметных щелочек, что составляло разительный контраст с носом, раздувающиеся крылья которого делали его огромным.

Не то чтобы мы с Антоном и Натальей грезили ролью свидетелей разыгрываемой сцены, но упустить возможность понаблюдать за одной из подозреваемых тоже было бы грешно.

– Слушай, а она вполне подходит на роль убийцы, – шепотом озвучила Наталья мои мысли. – Такая в порыве гнева долбанет по голове и не раскается.

– В том-то и дело, – тихо вмешался в наш разговор Антон, – в порыве гнева. А мы ищем хладнокровного преступника. Того, кто действует спокойно и рассудительно.

– Ну, знаешь, – фыркнула Наталья, – тут уж не до жиру. Если есть подходящая кандидатура, надо брать. А там разберемся!

– Не далее как полчаса назад самым подходящим соискателем на эту должность числилась Алевтина. Нельзя же так из стороны в сторону метаться, – благоразумно заметила я.

– Ой, да ну вас, уж и пошутить нельзя, – усмехнулась Наташка. – Я вообще не понимаю, на кой ляд мы сюда приперлись? Вы всерьез думаете вывести администратора на чистую воду, просто с ней поговорив? Яровому не удалось, а у нас, значит, выйдет? – короткие волосы на затылке подруги вздыбились, сделав ее похожей на нахохлившегося воробья. Правда, никакого отношения к испытываемым подругой эмоциям это не имело – просто в холле, украшенном экзотическими тропическими растениями, воздух был напоен влагой, поставляемой работающим вовсю увлажнителем. И все же было забавно думать, будто девушка, подобно некоторым пернатым, может выражать чувства «перышками» на загривке.

Мы буквально утопили свои тела в мягких сиденьях дивана, расположившись на нем примерно полчаса назад. Все это время незаметно, по крайней мере хотелось бы в это верить, мы наблюдали за служительницей отеля в надежде обнаружить какие-то свидетельства, позволяющие связать ее с совершенными убийствами. Какие именно, разумеется, не знали, но вполне удовлетворились бы пятнами крови на ладонях или огромным транспарантом с начерченными на нем признаниями. Согласна, затея сомнительная, если не сказать зряшная, но после того как Яровой пригрозил нам с Антоном изоляцией в СИЗО в случае, если мы покинем территорию отеля, заняться было совершенно нечем.

Не скажу, правда, что и в городе у нас нашлось бы множество дел, но при желании их все же можно было бы отыскать. Теперь же не оставалось ничего иного, как присмотреться к обитателям «дома смерти», как метко окрестила наше сегодняшнее жилище Наталья.

Впервые со дня кончины Романа-Анатолия мы решились показаться на людях. И теперь выяснилось, что тех еще нужно умудриться найти. Алевтина на ее вечном посту да случайно попавшая в поле нашего зрения Васюкова – не в счет.

Первая оторвала взгляд от монитора компьютера лишь на секунду, да и то только для того, чтобы, коротко нас поприветствовав, вновь в него уткнуться. Вторая, поглощенная выяснением отношений, и вовсе вниманием нас не одарила.

Что ж, видимо, придется дождаться обеда – в ресторане получится присмотреться к остальным гостям. Никакого четкого плана действий мы не имели – сказывалось отсутствие необходимого опыта.

Свою следственную деятельность мы вели по наитию – казалось, нами управляет сама судьба, указывая дорогу. И вот теперь, упершись лбом в стену, мы вдруг поняли, что следует разворачиваться, дабы разобраться, в каком именно месте свернули не туда. А то так и будем долбиться головой в бетон одной-единственной версии.

– Иди ты… – Васюкова стремительно ворвалась в мои мысли крепким словцом. Нервно проведя пальцем по экрану, она запустила телефон в недра сумки с такой силой, что дно последней выдержало удар не иначе чудом. Во всяком случае, меня бы не удивило, если б техника пробурила дырку в ридикюле и с грохотом ударилась о мраморный пол.

– Козел! – смачно выругалась Васюкова и, преодолев достаточно большое расстояние в два шага, буквально рухнула на стоящий напротив нас диван. Достав из сумочки пачку, извлекла из нее длинную тонкую сигарету, сунула ее в рот и принялась рыться в ридикюле.

Наконец барышне удалось отыскать искомый предмет. Достав его дрожащими пальцами, она нервным жестом откинула крышку зажигалки и, утопив пальцем кнопку, высекла из нее огонь. Жадно затянулась, одной затяжкой уменьшив сигарету примерно на треть. Задержав дым на несколько секунд в легких, с характерным звуком выдохнула его наружу.

– Гад! Какой же он гад! – произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь, но явно с целью завязать беседу. Растерявшись, я не сразу поняла, что делать. Ситуацию спасла Наталья.

– Муж? – участливо поинтересовалась она.

Васюкова согласно кивнула.

– Понимаю! – в голосе подруги и впрямь слышалось участие.

– Нет, не понимаете! – неожиданно зло проговорила блондинка. – Если только не жили с козлом, который изменил тебе с твоей лучшей подругой, а потом еще и угрожал выбросить из дома, лишив всего.

– Дети есть? – усмехнувшись, поинтересовалась Наталья.

– Бог миловал!

– Тогда ты понятия не имеешь, что такое супружеские проблемы! – во взгляде подруги читалось торжество. – Вот когда твой муж оскорбляет тебя в присутствии детей, когда грозит их отнять, когда настраивает против тебя, рассказывая, какая ты ужасная мать, – вот тогда можешь считать, что прошла боевое крещение. А все остальное… – Наташка махнула рукой. – Сигарету дай!

В глазах Васюковой промелькнуло уважение. Засуетившись, она подала моей подружке запрошенный той предмет. Я с удивлением посмотрела на Наталью – интересно, и давно она курит? Девушка усмехнулась и незаметно мне подмигнула, мол, потом объясню.

– И что хочет твой благоверный? – красивыми кольцами пустила она дым изо рта. – Отправить голой по миру?

– Да нет! Он вообще не хочет разводиться, представляешь? Говорит, это навредит его карьере. Сейчас же их прижали – борьба за нравственность а-ля советские годы. Конечно, одно лицемерие – у каждого чиновника по любовнице, а то и по две, но если ее не светить, то всем пофиг. У них так полминистерства живет. Вот и моему захотелось! А мне на кой это надо?! Да я в два счета себе нового мужа найду! Лучше прежнего!

– Ох, подруга, не зарывайся, – усмехнувшись, проговорила Наталья. – Ты прекрасна, спору нет, но ведь и конкуренция дай бог какая – молодые да борзые на пятки наступают. В нашем деле год за три идет. В тридцать – считай, старуха. Рынок невест каждый день обновляется новыми красотками, мечтающими занять достойное место подле пузатых толстосумов. Мужик, если он при деньгах, вправе быть какой угодно жабой – нынешние Дюймовочки больше не мечтают о Принце эльфов, предпочитая мерзких лягушек да кротов.

– Да ладно! – Анна сощурила глаза. – Ничего подобного! У меня-то как раз замена имеется! – торжествующе выпалила она и тут же прикусила язык. – Ой, только вы никому! – спохватившись, пробормотала она.

– Могила! – заверила Наталья и для пущей убедительности провела собранными в щепоть пальцами возле рта, закрывая его на невидимую «молнию». – Ну хоть богатый-то любовник? – распечатала она вновь уста.

– Какой любовник? Кто говорил о любовнике? – Васюкова быстро одумалась. – Речь шла о поклоннике и вообще, – женщина решительно поднялась. – Заболталась я тут, а у самой дела… Еще увидимся, – небрежно бросила она и удалилась, оставив после себя лишь легкий шлейф дорогих духов. Просторный холл отразил эхом цокот шпилек ее лабутенов – дама покидала сцену крайне эффектно.

– И что это было? – с удивлением поинтересовался Антон.

– Да так, – Наташка пожала плечами. – Просто поболтали. Сдается мне, правда, что у этой жены чиновника имеются свои секреты. Может, выясним их на досуге?

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы было, – усмехнулась Наталья. – Есть другие идеи?

– Ну да, – я молча показала глазами в сторону Алевтины, которая так ни разу и не оторвала глаз от монитора. Даже Васюкову взглядом не наградила.

– Одно другому не мешает, – пожала плечами моя подруга. – Мы вообще можем работать в нескольких направлениях. Ладно! – она хлопнула ладонями по коленям и поднялась. – Близится время обеда, а мы так ничего полезного не сделали. Подвиг не совершили! Такими темпами до второго пришествия не приблизимся к разгадке.

– И что ты предлагаешь? – усмехнулся Антон.

– Для начала подкрепиться, – предложила подружка, – а затем разделить полномочия. В конце концов, не для того я сюда приехала, чтобы сидеть и ждать у моря погоды.

– А для чего? – удивилась я. – Мне-то казалось, ты просто хотела спрятаться от Бероева, отдохнуть от детей. Разве нет?

– И это тоже, но…

– Ладно, не объясняй. Знаю все. Шило в твоем заду не дает спокойно усидеть на одном месте, так и свербит, толкая на новые приключения.

Подружка заливисто расхохоталась, но ничего не ответила, только рукой махнула, соглашаясь с моим утверждением.

Глава двадцать девятая

Кто сплетничает с вами, тот сплетничает о вас

Лесбиянство, гомосексуализм, садизм, мазохизм – это не извращения. Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.

Фаина Раневская

– В прошлый раз еда была лучше. Да, дочь? – Великанова-старшая с обожанием посмотрела на свое чадо. То, кисло улыбнувшись, лениво кивнуло в ответ.

– Видимо, повар сменился, – не унималась мать. – В прошлый наш визит кормили замечательно. Даже рябчиков подавали! – в глазах женщины промелькнуло торжество. Мол, знай наших – вас такой чести не удостоили. И как вам после этого?

Нам оказалось откровенно «никак», ибо я «в дому своего батюшки и не такие пирожочки едала» и могу сказать по чести, никогда не думала этим гордиться. С другой стороны, у каждого ведь свои жизненные достижения, не так ли?

К примеру, однажды в институтской тусовке свела меня судьба с парнем, ужасно кичившимся своими замечательными знакомствами. В течение двух часов присутствующие слушали его рассказы о неизвестном нам Петрове, купившем телефон «Вирту» за десять тысяч долларов, и не менее загадочном Сидорове, умудрившемся отхватить земельный участок за миллион долларов. По мнению рассказчика, даже простое знакомство с обладателями несметных сокровищ повышает твой статус. Слушатели ему попались интеллигентные, поэтому до тех пор, пока не приняли на грудь количество алкоголя, достаточное, чтобы забыть о границах приличия и послать занудного собеседника в заслуживаемом им направлении, делали вид, что с интересом внимают его захватывающим повествованиям из жизни богатых и знаменитых.

И только после того как этиловый спирт оказал на сердца, умы и языки присутствующих должное воздействие, кто-то из них заявил безапелляционно:

– Слушай, парень, если бы меня интересовало, кто, что и почем приобретает, я бы купил журнал «Forbes».

Увы, формат обеда не предполагал обильных алкогольных возлияний, и потому я понимала, что обречена слушать истории Великановой о некогда вкушенных ею экзотических яствах бесконечно. Правда, у Натальи на этот счет оказались совсем иные планы.

– Слушайте, вы слышали, что произошло в отеле? – перегнувшись через стол, поинтересовалась она у сотрапезниц.

Великанова-младшая поджала тонкие губы, а старшая, бросив быстрый взгляд на нас с Антоном, только кивнула.

– Еще бы! – пробормотала она. – Весь отдых испортили. Менты так и снуют взад и вперед, что-то без конца вынюхивая да расспрашивая.

– И что вы об этом думаете? – подруга и не думала униматься.

– Ну-у-у, – протянула мать. – А что? – неожиданно гордо вскинув голову, она с вызовом посмотрела на Наталью. – Свое мнение мы следователю высказали, но у него, – снова красноречивый взгляд в нашу сторону, – видимо, свое имеется. Или, – женщина пристально посмотрела на Антона, – у кого-то очень могущественные покровители. В нашей стране разве можно дождаться справедливости?

Подобные рассуждения из уст человека, вкушающего за корпоративный счет рябчиков в одном из самых дорогих отелей Подмосковья, звучали, по меньшей мере, странно, но чего только не бывает в жизни!

– Понимаю, к чему вы клоните, – Наталья даже не думала униматься, – но я сейчас не про убийство красавца-мужчины. Я про смерть садовника. Слышали?

В глазах младшей Великановой промелькнул испуг, или мне это только показалось, в то время как старшая и бровью не повела.

– Тут не так много развлечений, так что любое событие, конечно, привлекает внимание.

Меня передернуло от подобного высказывания, но что поделать – мы живем во времена, когда для многих людей самым занимательным шоу являются размещаемые в Сети ролики о разных катастрофах.

– И что вы об этом думаете?

– Мы?! – удивилась Алла Борисовна. – А что мы можем об этом думать?

– Ну неужели у столь проницательных и умных женщин нет никаких версий на этот счет? – школьную программу по литературе моя подруга усвоила хорошо и потому роль лисы из знаменитой басни далась ей нетрудно. Но клюнет ли на это «ворона»? Достанется ли нам лакомый сырный кусочек? Вот в чем вопрос!

Великанова приманку заглотила.

– Конечно, у нас есть идеи! – торжествующим тоном произнесла она.

– Мама, – вмешалась дочь, поднявшая в предостерегающем жесте ладошку. В ее голосе читалась тревога.

– Конечно, у нас есть версия! – вновь с нажимом повторила пожилая дама и совершенно неожиданно выпалила, одним махом разрушив все мои надежды: – Версия-то есть, да не про вашу честь! Свои идеи мы уже озвучили следователю и, – глаза Аллы Борисовны хищно сверкнули, – нужно сказать, они его очень заинтересовали. На редкость умный мужчина! – в голосе Великановой читалось восхищение. – Жаль только, получает мало, – разочарованно вздохнула она.

– Кому жаль? И главное – почему? – Наталья сделала «стойку», и мне по-настоящему сделалось страшно – если она считала что-то или кого-то своим, на пути у нее лучше не становиться.

– Ой, а вот и Надя с Инной, – я поспешила перевести разговор в иное русло, физически ощущая сгустившийся над нашим столом воздух.

Весело помахав дамам рукой, я пригласила их жестом присоединиться к нам. Переглянувшись, те нехотя откликнулись.

– Добрый день, – губы Златошинской расплылись в улыбке. Менее вежливая Лобанова ограничилась лишь кивком. – Как поживаете? – Инна бросила быстрый взгляд на моего супруга, отчего игла ревности кольнула меня в самое сердце. Удивившись подобной реакции, я решила как-нибудь на досуге непременно ее обдумать.

– Спасибо, хорошо! – ответила я. – А у вас как дела?

– Тоже неплохо, – спокойно проговорила Инна и замолчала, я поняла, что понятия не имею, зачем подозвала милых барышень к нашему столику.

Неловкая пауза затягивалась. Златошинская смотрела на меня, ожидая объяснений, придумать которые заранее я не удосужилась.

– Ну и славно, что у вас все хорошо, – наконец-то выдавила из себя, – увидимся позже?

Женщины кивнули, даже не пытаясь скрыть своего недоумения, и отправились на свои места.

– Фу-ты ну-ты, – фыркнула Алла Борисовна им вслед. – Только посмотрите на них. Срам-то какой!

– Мама-а-а, – вновь протянула ее дочь осуждающе. Интересно, Милена вообще знает другие слова? По сравнению с ней Эллочка Людоедочка – Цицерон в юбке.

– А что мама? Что я такого сказала? – поинтересовалась Великанова-старшая. – Да, мне претят подобные отношения! Они противоестественны! В конце концов, даже в Библии записано…

– Что значит «подобные отношения»? – уцепилась Наталья за подвернувшуюся возможность раскрутить тетку на откровения.

– Ой, а то вы не понимаете? – язвительно ответила та вопросом на вопрос.

– Нет, – подружке удалось изобразить удивление.

– Короче, – Великанова доверительно нагнулась к столу и прошипела таким громким шепотом, что мне показалось, будто весь зал услышал. Во всяком случае, пару любопытных взглядов я поймала. – Они из «этих». Ну, вы меня понимаете…

– Не-а, – Наталья прикинулась идиоткой – в умении валять Ваньку у моей подруги равных не имелось.

– Ну, вы даете, – фыркнула Алла Борисовна. – Ну, как вам сказать-то… – она силилась подобрать слово, явно не решаясь произнести единственно подходящее. Ох уж мне эти ханжеские ужимки.

– Господи! – Милена жеманно закатила глаза к потолку. – Мама, сколько раз тебе говорить, что слово «лесбиянка» не ругательное. Скажи ты его уже, наконец, и успокойся.

– Тш-ш-ш, – зашипела мамаша на дочь. – Не нравятся мне эти ваши новомодные штучки. В наше время такого сраму не было. Это ж надо – женщина с женщиной живет и даже не скрывает этого!

– Да, конечно, – Милена язвительно усмехнулась, – это было во все времена, просто…

Очевидно, этот спор женщины вели не впервые, и, следовательно, сейчас он пойдет по уже проложенным рельсам, замкнутым кругом. Не раз бывая в подобных ситуациях, в конце концов у меня есть Лилька с Машкой, я знала, что единственный способ избежать подобного развития событий – перевести этот «состав» на другой путь. Роль «стрелочника» дается мне прекрасно, но в этот раз я никак не могла придумать тему, достойную всеобщего внимания. Замешкавшись, я свой шанс упустила – инициативу перехватил Антон, известный провокатор. Вместо того чтобы отвлечь дам, он подбросил дров в топку разгорающегося спора.

– Ой, да ладно-о-о, – протянул он, лениво откидываясь на стуле. – Если две женщины живут в одном номере, это еще ни о чем не говорит. Может, они просто деньги экономят.

– Ага! – глаза Аллы Борисовны вспыхнули торжеством. – Как бы не так! Я сама слышала!

– И что же вы слышали?

– А то! – Великанова выдержала театральную паузу – дама умела создать интригу.

– Ну, мама-а-а, – жеманно протянула ее чадушко, никого, правда, этим не обманув. Очевидно, что дочь и сама не прочь посплетничать, просто играет в этом спектакле свою роль.

– А то, – вновь повторила Алла Борисовна, – что они ссорились как любовницы.

– Да неужели? – в беседу вмешалась Наталья. – И вы тоже?

– Что и я? – не поняла Великанова.

– Просто мне тоже довелось стать свидетельницей разборок между голубками. Когда же это было? – подруга задумалась. – Ах да, во вторник – в день моего здесь появления. Для отеля такого уровня звукоизоляция, нужно сказать, ни к черту – мимо двери пройти нельзя, чтобы не познакомиться случайно с подробностями личной жизни обитателей номеров.

– А нечего кричать, словно потерпевшая, – воскликнула Великанова. – Конечно, всякий услышит. А уж слова какие – срамота одна: «Ты меня не любишь! Ты строишь глазки первой встречной-поперечной!»

– О, да мы с вами, видимо, одну и ту же ссору слышали! – усмехнулась подруга.

– Это вряд ли, – Алла Борисовна даже не пыталась скрыть своего раздражения – ей явно не нравилось, что приходится делить с кем-то право обладания эксклюзивной информацией. – Вы сами сказали, что слышали ссору во вторник, а я стала ее свидетельницей в субботу! И… – женщина просияла, – моя информация очень этого мальчика заинтересовала.

– Какого мальчика? – воскликнули мы втроем в голос.

– Ну как же, – Великанова даже опешила, но быстро взяла себя в руки, – следователя этого. Как там бишь его… Ярового. Вот!

– А-а-а, – разочарованно протянул Антон. – Ну ясно.

– Что вам ясно? – не поняла наша собеседница.

Антон уж было открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл, не желая продолжать беседу в присутствии официанта. Подошедший к нашему столику служитель подноса подлил вина в Натальин бокал, одарив ее не самым приветливым взглядом – перспектива обслуживать еще одного посетителя его не прельщала, но что поделать, если нам удалось договориться с администрацией отеля о приеме дорогой гостьи. В конце концов, как бы цинично это ни звучало, но ведь общее число постояльцев из-за смерти Соловьева-Сметанина осталось неизменным – так что зря он так злится.

– Вы что-то знаете? – от любопытства Великанова едва не залила скатерть слюной. Глаза ее горели хищным блеском, а руки нервно теребили накрахмаленную салфетку.

– Да нет, а что мы можем знать?

Я с удивлением смотрела на мужа. Конечно, о том, что он лгун и лицемер, я догадывалась и раньше, но вот его способность виртуозно владеть собой открылась мне впервые. Будь я менее осведомлена о его информированности, честное слово, непременно поверила в то, что он ведать ни о чем не ведает.

– Просто странно все это! – Великанова понизила голос до шепота. Видимо, по ее мнению, это создавало атмосферу таинственности за столом. – Казалось бы, какое отношение к смерти этого, ну, как его… Ну, того, с кем вы еще дрались, – женщина бросила быстрый взгляд в сторону пустующего стула Соловьева-Сметанина.

– Я понял, – жестко проговорил Антон, которому явно не понравилось упоминание об устроенной им сваре. Интересно, почему? Поймав мой заинтересованный взгляд, супруг отразил его столь решительно, что я невольно поежилась. Разыгранная сцена не укрылась от внимания падкой до сенсаций Великановой. Усмехнувшись и записав ее на скрижалях памяти, чтобы затем обдумать на досуге, женщина вернулась к беседе.

– Одним словом, мы с Миленочкой так и не поняли, что это было. Да, Миленочка?

Скучающая без внимания дочь лениво кивнула в ответ.

– Приехал этот мальчик, и ну стал выспрашивать, где мы были да что делали в субботу. А где мы были? Там же, где и всегда. В гостинице. Я с утра на массаж сходила, а затем сантехника принимала, считай, весь день. Тоже мне дорогой отель, а вода из крана течет еле-еле. Подумаешь, напор слабый – от города далеко. Почему нас это должно волновать? В конце концов, такие деньги уплочены.

– Можно подумать, ты их из своего кармана извлекла, – ехидная ремарка дочери ее мать, казалось, совсем не задела. Судя по всему, она готова простить своему чаду все, что угодно.

– Какая разница, доченька? – с нежностью в голосе произнесла родительница. – Я своему предприятию верой и правдой служу, вот оно и наградило меня путевкой. Недешевой, нужно сказать, и…

– Ой, мам, – и без того некрасивое лицо Милены исказила гримаса брезгливости, – оставила бы ты эти речи для своих подчиненных. А то я не знаю, как ты ее получила, да? Договорилась с тетей Людой из профкома, бутылку коньяка презентовала да премию выписала.

– Доча, ну что ты такое говоришь? – всплеснула руками от огорчения Алла Борисовна. Понимая, что присутствующие рискуют стать свидетелями очередной семейной сцены, Антон вновь вернул реку разговора в покинутое ею русло.

– Простите, – с насмешкой произнес он. – Что-то я не понимаю. При чем здесь Инна с Надей, сантехник и Яровой?

– Да мы и сами, если честно, не разобрались, – пояснила Великанова. – В воскресенье заявился следователь и давай пытать, что мы делали накануне и с кем из обитателей отеля встречались в тот день. Особенно его промежуток времени с пятнадцати до девятнадцати ноль-ноль интересовал.

– И что же вы делали? – Антон лениво зевнул.

– Да ничего особенного. Милочка вон спала, а я с сантехником разбиралась. На редкость тип попался непонятливый.

– Я запутался, – супруг изобразил недоумение. – А при чем тут Надя с Инной?

– Ой, так я о том и пытаюсь рассказать, – обиделась Алла Борисовна. – Где-то часа в три я спускалась в лобби и как раз мимо номера этих дам проходила. Не подумайте, будто подслушивала, но кричали они так, что не услышать было нельзя. И вы меня извините, но это явно семейные разборки! Никак не ссора двух подруг. Голоса я их знаю не так хорошо, чтобы различить, где чей, так что не скажу, кто там кого приревновал, но то, что это ссора двух… – Великанова замялась, не решаясь произнести «ужасное» слово, – в общем, совершенно очевидно, что так могут только возлюбленные выяснять отношения.

– Понятно, – Антон ковырнул вилкой салат и отодвинул тарелку в сторону.

– Я же говорю, что кухня здесь испортилась! – торжествующе провозгласила Алла Борисовна. – А какие яства нам подавал повар в прошлый раз… – женщина вновь пустилась в воспоминания о предыдущем визите.

– А как по мне, так очень даже вкусно, – пожала плечами Наталья, проводя хлебом по тарелке, собирая остатки соуса. Внимательно следя за ходом беседы, она не забывала о главном. Просто удивительно, как в нее умещается столько еды? И главное – куда она потом девается?

Глава тридцатая

Почему люди не летают?

Шкаф Любови Петровны Орловой так забит нарядами, что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать!

Фаина Раневская

– Ты куда? – Наталья задала Антону занимавший меня, но не озвученный из-за гордости вопрос.

– Куда нужно, – усмехнулся тот и добавил свою любимую присказку: – Много будешь знать, скоро состаришься.

– Нет, ну серьезно, – теперь уже я не выдержала. – Где ты все время пропадаешь?

– О, решила жену включить, – ослепительная улыбка осветила прекрасное лицо моего супруга.

– А хоть бы и так, – бросила я с вызовом. – Разве я не имею права? В конце концов, мы действительно супруги. Не забыл?

– Малыш, – мужчина приблизился ко мне на опасное расстояние и, склонившись, чмокнул в щеку, отчего я непроизвольно дернулась, – запомни, – явно потешался Антон, – у нас с тобой домостроевская семья – муж не должен отчитываться перед женой. Куда я хожу и зачем, тебе знать не положено. Твоя задача – дома сидеть, пряжу под заунывные песни прясть да ногой качать люльку с ребенком, печально поглядывая в окно, ожидая суженого.

Нарисованная супругом картина мне не сильно понравилась, о чем я и сообщила ему довольно резко.

Рассмеявшись, Антон развернулся на каблуках и, не проронив ни слова, покинул комнату.

Недолго думая, а вернее, не думая вовсе, я подхватила лежащую на стуле кофту и помчалась следом. В конце концов, у нас одна команда, и я не желаю оказаться в тюрьме только потому, что мой муженек решил поиграть в мачо. Если он покинет территорию отеля и об этом узнает Яровой, нам всем не поздоровится. Да и вообще…

Думать о том, что скрывается за этим «вообще», в данный момент мне не хотелось. И все же старые воспоминания смутной тенью носились на краю сознания, причиняя боль. Зубы невольно сжимались, стоило мне представить Антона в объятиях очередной пассии. В какой-то момент я даже испугалась за сохранность имплантатов – еще чуть-чуть, и они превратятся в крошку.

Конечно, мужчина быстро меня раскусил. Глубоко вздохнув он произнес, не поворачиваясь:

– Серьезно? Ты и впрямь думаешь, что действуешь незаметно? Да стадо слонов шагает тише, чем ты. Тоже мне женщина-кошка.

Презрительно фыркнув, я вышла из-за угла, за которым так надежно, как мне казалось, скрывалась.

– На самом деле, – произнесла я, гордо вскидывая подбородок, – следить за тобой не доставляет мне никакого удовольствия. Но, как я уже отмечала, мы с тобой теперь одной веревкой связаны, так что, будь добр, хотя бы сообщай, куда уходишь. Мне нет никакого дела до твоих любовниц, у нас свободный брак, но…

Я запнулась, не в силах продолжать. Горькая обида сдавила горло, воспоминания, которые с трудом и почестями были похоронены в глубине сердца, неожиданно воскресли и яркой картинкой предстали перед моим мысленным взором.

Внимательно посмотрев на меня и наверняка догадавшись, о чем я думаю, Антон неожиданно смутился. Задумался на мгновение, а затем, словно приняв решение, в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. Он схватил меня за руку и, не говоря ни слова, потащил вперед.

– Пусти, – прошипела я, давясь слезами, – никуда я с тобой не пойду! – женская логика не поддается пониманию даже самими представительницами прекрасного пола: минуту назад я выслеживала супруга и вот теперь, когда он, кажется, готов открыть мне свой секрет, решила передумать.

Но Антона это совсем не смутило. Не говоря ни слова, он дотащил меня до гостиничной стоянки и, предварительно щелкнув брелоком сигнализации, распахнул дверь своего роскошного автомобиля, в салон которого и запихнул меня, не скажу что очень уж нежно.

Насупившись и скрестив на груди руки, уставилась я вперед, делая вид, что просто подчиняюсь грубой силе. На самом деле по дороге к машине у меня было время осмыслить ситуацию и понять, что она складывается в мою пользу. Разве не хотела я разгадать тайну регулярных исчезновений Антона?

– Куда едем? – буркнула я, когда железный конь резво зашуршал резиновыми копытами по гравийной дорожке.

– Потерпи, скоро узнаешь, – спокойно произнес супруг, не отрывая глаз от дороги. Престижный автомобиль с легкостью покорял километр за километром, не обращая внимания на ухабы и выбоины загородной трассы. Вряд ли этот иностранец создавался с учетом особенностей русских дорог, но, на удивление, прекрасно к ним приспосабливался, благодаря чему весьма внушительное расстояние от отеля до пункта назначения мы преодолели довольно быстро.

Мелькавшие за окном деревья сменились чистым полем, на окраине которого виднелись маленькие, словно игрушечные, самолетики. Наспех сколоченный, явно самодельный указатель сообщал случайным путникам, что в двух километрах отсюда расположен аэродром «Высота». Судя по наезженной колее, постоянные его посетители наверняка об этом знали без всяких подсказок. Антон, скорее всего, тоже относился к их числу, так как, даже не взглянув на знак, уверенной рукой направил машину в указанном направлении. Подвеска транспортного средства кое-как справлялась с трудностями пути, только кое-где прикрытого остатками асфальта. Мы тряслись по ухабам, ощущая пятой точкой каждый их изгиб. Взглянув на сосредоточенное лицо мужа, его плотно сжатые губы и раздувающиеся ноздри, я вдруг поняла, что он волнуется! Интересно, в чем причины подобных эмоций?

Резво преодолев недлинный, но непростой путь, мы оказались у полуразвалившегося ангара, возле которого лениво сидели трое мужчин в промасленных синих комбинезонах. Один из них, самый крупный, детина с огромными кулаками-кувалдами, нехотя поднялся навстречу вновь прибывшим.

– Здорово, Антон Казимирович, – приветствовал он моего супруга, как только за тем захлопнулась автомобильная дверца.

– Привет, Иван! – Антон быстро пожал протянутую ему лапищу и, коротко кивнув остальным, уставился в ясное небо, соорудив козырек из ладони.

– Кто это там? – поинтересовался у механика.

– Ольга, – спокойно ответил тот, и мое сердце мучительно сжалось от ревности. Значит, я права. Неужели мне предстоит знакомство с любовницей собственного мужа?! Как бы я не хорохорилась, но к подобному развитию событий все же оказалась не готова.

Отчасти чтобы скрыть замешательство, отчасти из интереса осмотрелась по сторонам – неподалеку, сверкая желтым боком, стоял небольшой самолет с двойными, разделенными перемычкой крыльями и расположенными на носу лопастями пропеллера. Именно такие летательные аппараты демонстрировали старые фильмы о войне, хотя думаю, что данная модель все же более современна.

Чуть поодаль от этого аппарата располагались аналогичные, хоть и менее яркие, экземпляры. Мое внимание особенно привлек один из них – выкрашенный в камуфляжную расцветку. Приглядевшись, я заметила надпись, нанесенную красной краской поверх черно-зеленых пятен.

– Что это? – удивленно взглянула на Антона, указывая глазами на самолет.

– А ты сама не видишь? – усмехнулся тот.

– Вижу, но почему?

– Что почему? – не понял парень. – Почему «Полина»? – Он замялся. – Так получилось. Я приобрел этот самолет у одного чудилы, влюбленного в девушку с таким именем. Вообще-то самолет не яхта, его обычно не называют, но случаются и исключения. А я оставил все как есть. Тем более что, согласись, весьма симпатично?

Я кивнула, хотя и не осознала до конца смысл сказанного. Спохватившись, я полюбопытствовала:

– Постой… Так, значит… Это твой самолет?

– Ну да, – ослепительная улыбка осветила лицо Антона, а я вновь почувствовала, как острая игла ревности кольнула прямо в самое сердце. Дожили, моя соперница – ржавая железка! Хотя насчет ржавчины это я зря, конечно: непокрытые краской детали самолета сверкали начищенным металлом, да и в целом летательный аппарат производил достойное впечатление.

– Ну, так что, Антон Казимирович? – Иван отлепился от облупившейся стены старого ангара, к которой прислонился сразу же, как только нас поприветствовал. – Полетите или будете разговоры беседовать?

– Полетим, Иван, конечно, полетим, – супруг весело подмигнул мне, а я почувствовала, как ноги налились свинцом – надеюсь, под «полетим» он не имеет ввиду нас двоих, ибо я с детства высоты боюсь. Даже на более надежных летательных аппаратах с трудом передвигаюсь, по возможности предпочитая наземный транспорт. О том же, чтобы залезть внутрь этой «коробочки», и речи быть не может.

– Только Ольгу дождемся, хочу Полину с ней познакомить, – пояснил супруг Ивану. Тот нехотя вернулся на место. Двое других мужчин лениво перебрасывались словами, не обращая на нас никакого внимания.

– Хочешь осмотреться? – поинтересовался Антон, и я медленно кивнула. Может, удастся отвлечься от мыслей о предстоящем испытании или даже придумать достойный повод, чтобы его избежать. Сообщать супругу о своих фобиях почему-то не хотелось. Тот же, ничего не подозревая и с явной гордостью, причины которой станут мне ясны несколько позднее, начал экскурсию.

– Это ангар, где самолеты проходят ТО и предполетную подготовку, в случае необходимости, – воодушевленно вещал супруг, показывая огромное, видавшее виды и явно нуждающееся в ремонте помещение. Тут и там в нем стояли механизмы, о назначении которых я могла только догадываться. Хотя кого я обманываю? На самом деле даже догадок на этот счет никаких не имелось.

Шаги гулким эхом отдавались в большом пространстве – представляю, какой здесь стоит шум, когда самолет запускает двигатель. Не удивлюсь, если местные сотрудники туги на ухо. И что только заставляет людей работать в подобных условиях?

Словно угадав мои мысли, Антон пояснил:

– Все, кто тут работает, – настоящие энтузиасты. Они обожают самолеты и… – Он запнулся, и я поняла, что он волнуется. – Именно поэтому так важно сохранить аэродром, понимаешь?

– Ты о чем?

– Да…

– Антон Казимирович, – на бетонный пол легла огромная тень богатыря Ивана, – Ольга приземлилась.

Не закончив фразу, супруг вприпрыжку помчался из ангара, не забыв, правда, схватить за руку и меня.

– Пойдем, я вас познакомлю, – не скрывая восторга в голосе, прокричал он. Не могу сказать, что у меня вызывала радость перспектива знакомства с женщиной, одно упоминание имени которой вызывало у моего мужа подобный энтузиазм, но и выхода ведь другого тоже не было.

Мы неслись с Антоном по полю туда, где, размахивая гигантскими лопастями, черной кляксой примостившимися на носу, медленно двигался ярко-красный летательный аппарат.

Услужливое воображение тут же нарисовало образ его обладательницы. По моему опыту, такой цвет для своего транспортного средства обычно выбирают ослепительные красавицы – извечные обитательницы глянцевых обложек.

Каково же было мое удивление, когда из кабины на траву бойко спрыгнула… сухонькая старушка, столь же смахивающая на гламурную красотку, как я на ее самолет.

– О, Антон! – приветствовала она моего супруга, весело помахав ему рукой. – Сколько лет, сколько зим!

– Оль, да ты что? – рассмеялся тот, подходя к бабушке и расцеловывая ее в обе щеки. – Третьего дня ж виделись.

– Вот именно! – проговорила женщина, грозно насупив брови. – Три дня носа не казал, а ведь обещал…

– Оленька, душа моя, – мой муж изобразил раскаяние. – Обстоятельства так сложились! Но, думаю, твое сердце смягчится, когда ты узнаешь, кого я привез, – муж, вывел меня из-за спины и тихонько толкнул в сторону собеседницы. Умным проницательным взглядом ощупала старушка мою фигуру и задержалась на лице. Слегка сощурившись, она вгляделась мне в глаза и, по всей видимости что-то для себя решив, одобрительно кивнула.

– Вот, значит, какая ты, – проговорила она, и я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться – в голове почему-то промелькнула фраза из давно забытого старого анекдота. Саму смешную историю я благополучно забыла, а вот ее коронную фразу частенько употребляла в быту. «Так вот ты какой, северный олень!»

– Что ж, молодежь, пойдем чайку попьем и познакомимся ближе. Или ты сразу в воздух?

– Сразу, – кивнул Антон.

– Ну и правильно, – бабушка одобрительно кивнула, – а потом тогда чаек, с плюшками. Ты, надеюсь, не забыл про мои любимые печенья?

Антон сокрушенно хлопнул себя по лбу и изобразил такое раскаяние, что в какой-то момент мне даже показалось, будто он сейчас на колени бухнется. Но муж сдержался и только виновато развел руками:

– Оль, закружился, да и негде было приобрести. Но ты ж меня знаешь, в следующий раз… С меня ящик!

– Ладно, ладно, – ворчливым тоном, соответствующим ее возрасту, пробормотала женщина. – Придется вас из своих запасов угощать. Эх, молодежь! – она бросила на нас полный лукавства взгляд кокетливой девчонки и резво засеменила прочь с поля.

С удивлением глядя ей вслед, я вымолвила:

– И что это было?

– Это? – усмехнулся Антон. – Это, душа моя, Полина Алексеевна, легендарная Ольга Заслонская – женщина, которая на самолетах летала, когда нас с тобой и на свете-то не было. Время, проведенное ею в воздухе, превышает наш с тобой совокупный возраст. Мировая старушка! Тебе она понравится!

– Не сомневаюсь, – мой веселый смех удивил Антона. В конце концов, откуда ему знать, что я готова была расцеловать старушку сразу же, как только увидела. Хотя бы за то, что она – это она, а не гламурная красотка, похитившая сердце моего супруга.

– Боевая бабушка, да? – проницательность отказала моему мужу, и он расценил мое веселье по-своему.

– Ага! – кивнула я, на секунду даже забыв о том, какое испытание придумал для меня Антон. Но стоило бросить взгляд на стоящую поодаль «тезку», как сердце тут же стянул ледяной обруч ужаса. – Слушай, – попятившись, произнесла я, – как думаешь, нас Яровой не хватится? Не ровен час, пожалует зачем-нибудь в отель, а нас-то и нет на месте.

– Не боись! – усмехнулся супруг. – Валера, он ведь только с виду страшный, а договориться с ним всегда можно. Не тронет он нас, тем более по такому пустяку – подумаешь, на пару часов недалеко отлучились.

Конечно, опасалась я вовсе не грозного следователя, но признаться в этом Антону отчего-то не решилась. Было ли тому причиной желание разделить с супругом его увлечение, попасть в его тайный мир, или же я просто постеснялась признаться в своих страхах, не знаю, но разбираться в этом оказалось некогда – Антон стремительно преодолел расстояние, разделявшее его со стальной Полиной, и, сияя медным пятаком, представил ее мне.

– Нравится? – поинтересовался он, похлопывая «Пегаса» по металлическому крупу.

Я завороженно кивнула в ответ, рассматривая сияющие хромом заклепки на крыльях. На вид вроде прочные, хотя кто ж их знает? Супруг, расценивший мое оцепенение по-своему, жестом подозвал Ивана.

– Вань, мы сейчас пару кругов над аэродромом сделаем, проследи, чтобы все было в порядке.

Огромный детина лениво кивнул в ответ и зашагал прочь.

– Что в порядке? – слегка заикаясь, поинтересовалась я.

– Не бери в голову, чисто технические дела, – улыбка приклеилась к чувственным губам моего супруга, отчего разумные мысли покинули мое сознание. Иначе как еще объяснить то, что буквально через десять минут я, Полина Алексеевна Ульянова, покоряла голубые просторы высокого неба?

Для кого-то подобное, может, и пустяк, но только не для меня. Я и обычные-то полеты переношу с трудом, а уж тот, в котором земля видна как на ладони, и никуда не деться от этого зрелища, то и подавно.

Мне бы очень хотелось описать наше с Антоном приключение красиво. Рассказать о восторге, охватившем меня при виде раскинувшихся под крылом самолета просторах. Поведать о том, как сердце опускалось в пятки при каждом развороте, но тут же возвращалось назад, трепеща от радости. Поделиться ощущениями, вызванными будоражащим кровь адреналином, непередаваемыми эмоциями от покорения неба и прочим, прочим, прочим.

Увы, это будет неправда. На самом деле все прошло куда прозаичнее. Стоило только самолету, проскакав по бетонным плитам аэродрома, выйти на гладкую, ровную взлетную полосу, как в моей душе сразу же поселился ужас, не покидавший ее все время нашего приключения. Сердце действительно ухнуло в пятки, да там и осталось. Прочие органы, видимо недовольные поведением главного мотора, тут же устроили революцию. Работавший до этого как часы мочевой пузырь сообщил мне о своем остром желании избавиться от содержимого. Аналогичный сигнал послал и кишечник. Желудок тоже решил не отставать, действуя еще более решительно, отправив съеденную за обедом пищу в область трахеи. Мол, пусть там разбираются.

Так что, сказать по чести, раскинувшиеся внизу красоты я не увидела – все мои усилия оказались направлены на борьбу с собственным организмом, органы которого один за другим давали сбой. Меня мутило, крутило, бросало то в жар, то в холод, а в голове стучала лишь одна мысль – скорее бы все это закончилось!

Хорошо еще, что маленький двухместный самолет устроен таким образом, что пилот практически не видит пассажира. Я сидела прямо за Антоном, и в те редкие мгновения, когда он, развернувшись, одаривал меня радостным взглядом, собирала всю волю в кулак, чтобы ответить тем же.

Подозреваю, мой вымученный оскал мало походил на улыбку Джоконды, но, как говорится, чем богаты.

– Ну, как тебе? – поинтересовался Антон, перекрикивая шум работающего двигателя.

Вместо ответа я выставила вперед сжатую в кулачок руку, не забыв оттопырить вверх ее большой палец – на конкурсе «Лицемер года» первое место мне было бы гарантировано. Но чего не сделаешь ради удовлетворения супруга? И мне таки удалось его осчастливить – Антон довольно хмыкнул и вновь развернулся к приборам. Чем очень меня порадовал. Во-первых, потому, что изображать даже подобие восторга в течение долгого времени оказалось выше моих сил. Во-вторых, каждый раз, когда он отворачивался от штурвала, сердце, бившееся в пятках пойманной в силки птицей, замирало и переставало качать кровь по венам. Задержи муж взгляд на моем лице подольше, и меня уже никакая реанимационная бригада не откачает.

И вдруг я увидела его. Небо! Бездонное, голубое, лишь кое-где отмеченное пористыми облаками, разбросанными, словно островки посреди безбрежного океана. Сосредоточившись на своих страхах, я не могла или просто не хотела увидеть эту вечную красоту, которая существовала за много миллионов лет до нашего появления на свет и, безусловно, будет существовать после.

Сколь же мелкими, по сравнению с ней, казались наши проблемы! Какими смешными – переживания! В голове одна за одной проносились фразы, распространенность которых сделала их банальными, хоть и не лишила значимости: о том, что мы лишь гости на этой планете, что даже самые важные из нас не более чем песчинки в ее пустыне, что все, почитаемое нами как важное, не заслуживает внимания.

Пронеслись и исчезли эти мысли, оставив после себя лишь легкий шлейф. Казалось, задержись я на них хоть на минуту, задумайся об этом всерьез, и мне откроется сияющая истина – вся правда о смысле жизни. Увы, уже в следующую минуту мое сознание вернулось в кабину самолета и наполнилось иными, куда более прозаичными мыслями: а что будет, если мы упадем? Есть ли шанс выжить? Умелый ли Антон пилот? Почему я такая дура, что думаю об этом только сейчас, даже не поинтересовавшись его летным стажем перед тем, как залезть в кабину? И многое, многое другое в том же духе.

Правда, и эти мысли проносились мутным потоком, оставляя после себя лишь «мусор» и «ил» в виде отягощающих сознание эмоций. Последних было столько, что я даже не могла понять, чего боюсь больше – погибнуть во цвете лет, покалечиться или не успеть попасть в туалет, потребность в котором с каждой минутой ощущала все сильнее.

Но, как известно, всему приходит конец. Подошло к своему логическому завершению и это приключение. Сказать, что я готова была целовать землю, на которую ступила моя нога, – ничего не сказать. С огромным трудом, стараясь не расплескать свое содержимое, выбралась я из кабины и, поддерживаемая Антоном, пошатываясь, побрела к ангару.

Супруг, явно испытывающий совсем иные эмоции, ничего не заметил и расценил мое состояние как естественное головокружение от успешного знакомства с небесами.

– Скажи же, высший класс?! – с восторгом завопил он, до конца не восстановив слух после пребывания в оглушающем шуме.

Поморщившись, я только кивнула. Отчасти потому, что не имела сил для того, чтобы выдавить из себя хоть слово, отчасти потому, что опасалась лишиться содержимого желудка, если открою рот.

Но все же говорить мне пришлось:

– Где у вас тут туалет?

Наверное, совсем не этих слов ждал от меня Антон, но что делать, если именно они наиболее ярко отражали мои теперешние желания?

Кажется, до мужа что-то начало доходить, так как, внимательно посмотрев на меня, он переменился в лице и молча отвел в необходимое помещение, где я наконец-то смогла отвести душу.

Покидать дамскую комнату, которая, конечно, не была никакой дамской, очень не хотелось – пугала предстоящая встреча лицом к лицу с Антоном. Врать я не умела, а разочаровывать супруга, рассказав ему о своих истинных впечатлениях от полета, почему-то казалось неправильным.

Проблема, на мое счастье, разрешилась сама собой – супруг, которому не откажешь в проницательности, понял все сам, поэтому с расспросами не приставал, насмешками не сыпал.

К тому моменту как за мной закрылась дверь интимного помещения, он с Ольгой и механиками уже соорудил нехитрый перекус прямо в ангаре, среди разложенных повсюду железок.

Раскладной стол для пикника с трудом вмещал большую компанию, но ее участников это, кажется, ничуть не смущало. Расположившись вокруг кто на чем, они весело обсуждали свои дела, то и дело перемежая речь крепким словцом и непонятными мне терминами.

Как гостье, мне досталось почетное место на раскладном брезентовом стульчике, столь хрупком, что, примастиваясь на него, я всерьез опасалась с грохотом оказаться на полу. Но табурет оказался гораздо прочнее, чем выглядел, и с честью выдержал мои пятьдесят восемь килограммов.

– Ну что, девка? – Ольга протянула мне кружку с горячим чаем. – Натерпелась страха?

Бросив стремительный взгляд в сторону супруга, я молча кивнула в ответ. Усмехнувшись, пожилая женщина проговорила, сверля меня проницательным взглядом бесцветных глаз:

– Это нормально. Я, когда в первый раз полетела, только чудом рейтузы не намочила.

– Вы?! – вырвался из моей груди возглас удивления.

– Угу, – усмехнулась бойкая старушка. – Но, помимо страха, было и еще кое-что… Вот если ты это «кое-что» поймала… Хоть раз, хоть на секунду – не сомневайся, небо тебя не отпустит. Преодолевая все страхи, станешь подниматься в него вновь и вновь. Тем же, кому не дано это почувствовать… – пожилая дама вновь усмехнулась, – рожденные ползать… Я таким только посочувствовать могу. Но ты, сразу видно, к ним не относишься.

– Думаете? – удивилась я.

– А то! – Ольга подняла свой бокал и с шумом из него отхлебнула. – У меня глаз наметанный. Будет из тебя толк! А страхи… Они со временем проходят, уж ты мне поверь!

Как ни хотелось откликнуться положительно на это предложение, ничего не выходило. Поверить в то, что мне полюбятся полеты, в тот момент казалось совсем нереальным. От одной мысли о возможности вновь оказаться в небе на легком воздушном суденышке, бросаемом ветром, словно щепка, из стороны в сторону, кровь стыла в жилах, а ноги становились ватными. Что-то такое, видимо, отразилось на моем лице, так как Ольга торжественно провозгласила:

– И это пройдет! Ты сейчас и думать не смеешь о том, чтобы подойти к самолету, но уже через несколько дней, вот увидишь, будешь вспоминать не о том, как, замирая от страха, мечтала оказаться на земле, а о близости небес. О том, какая бездонная синь наверху и…

Неожиданно собеседница рассмеялась. Заливисто, весело, как девчонка. Ее смех так же контрастировал с ее возрастом, как и образ жизни – время безжалостно даже к тем людям, которые категорически отказываются стареть.

– Что-то я расфилософствовалась, да? – отсмеявшись, поинтересовалась женщина, кажется, даже немного смутившись. – Просто увидела сегодня тебя и себя в твоем возрасте вспомнила. Хотя… Я-то в свой первый полет все же моложе была. Меня с детства тянуло к самолетам – неудивительно, учитывая, в какое время я росла: романтика полетов тогда прямо носилась в воздухе. Этим вирусом едва ли не каждая вторая девчонка заразилась, про пацанов и вовсе говорить нечего. Но многие попробовали да и отвалились, а я вот, видишь, зацепилась, уж больше пятидесяти лет как в любительской авиации. А до того был кружок авиамоделирования, где я из девчонок одна задержалась. Так-то… Но вы меня простите, ребята, воспоминания – это возрастное. Как говорится, ностальгия – первый признак старости.

Глава тридцать первая

Откровенная

– Вы не поверите, Фаина Георгиевна, но меня еще не целовал никто, кроме жениха.

– Это вы хвастаете, милочка, или жалуетесь?

Из афоризмов Фаины Раневской

– Так, значит, вот ты где все время пропадаешь?

Антон коротко кивнул в ответ.

– И давно ты этим занимаешься?

Муж внимательно посмотрел на меня и вдруг резко повернул руль влево, ударив по тормозам. Машина, очертив дугу на дороге, выскочила на обочину и ткнулась носом в высокую траву.

Антон дернул рычаг ручного тормоза и, повернув ключ в замке зажигания, заглушил транспортное средство. Повернувшись ко мне всем корпусом, внимательно посмотрел прямо в глаза. Я с трудом выдержала этот взгляд, отчего-то испытав неловкость.

– Знаешь, у меня ведь есть «Феррари», – произнес супруг совершенно неожиданно.

– Это ты к чему? – на моем лице отразилось недоумение.

– Да так, – усмехнулся Антон, – к слову пришлось. – Он отвернулся и вперил задумчивый взгляд в зияющую перед ним пустоту. – Место, откуда мы только что уехали, – заговорил он наконец, – уникальное. Знала бы ты, сколько асов выросло на этом аэродроме! Говорят, даже один из космонавтов по молодости здесь тренировался. И все это держится на энтузиазме Ольги. Поначалу, давно, еще в советские времена, аэродром финансировался государством. Авиалюбители платили, конечно, какие-то взносы, но сама понимаешь, не сильно разорительные… Ну а затем… Каким чудом он выжил в лихие девяностые – загадка. Ольга об этом говорить не любит, но ходят слухи, ей тогда здорово помогли братки. Наверняка не безвозмездно – не думаю, что летчики согласились бы перевозить наркоту или там взрывчатку, но в транспортировке контрабандных товаров, я думаю, поучаствовали. Потом ситуация выровнялась. Наступили сытые двухтысячные, многие из вчерашних бандитов, хоть и замешали бизнес на крови, в итоге получили относительно легальный статус, сменив малиновые пиджаки на костюмы от «Армани» с наколотыми на них депутатскими значками. Ольгу не забыли, поддерживали, как могли. Дальше больше – авиация снова вернулась в моду: многие вчерашние обитатели саун с проститутками озадачились здоровым образом жизни и бодрой рысью поскакали кто в спортзал, а кто и на аэродром. Не скрою, способствовало этому и развитие социальных сетей – разместить на своей странице фото прыжка с парашютом или себя любимого, запечатленного в кабине самолета, захотелось многим.

– И что? – вмешалась я. – Аэродром принадлежит Ольге?

– Да бог с тобой! – ужаснулся моему предположению Антон. – Откуда у нее такие деньги? Нет, конечно! Она им управляет и фактически на себе тащит. Считай, на голом энтузиазме выводит, но материальная база за какими-то солидными людьми числится. Аэродром еле-еле концы с концами сводит, прибыли особой не приносит, но из уважения к Ольге владельцы его сохраняют и даже что-то там вкладывают. И все бы ничего, если бы не местные чиновники. Одному из них этот участок приглянулся. Сама понимаешь, подмосковная земля… Удивляюсь, почему раньше не трогали, не иначе кто-то из Ольгиных клиентов покровительствовал. Но все течет, все меняется – осталась и она без защиты. И тут началось – проверка за проверкой, суд за судом. Докопались, что во время приватизации какие-то там формальности были нарушены и якобы теперь выясняется, что земля эта – муниципальная. Владельцы аэродрома наняли адвокатов, но что они могут против чиновничьего произвола?

– И что? – возмутилась я. – Ничего сделать нельзя? У тебя же такой отец! Неужели он не может усмирить рейдеров?

– Он-то может, конечно, – усмехнулся Антон. – Вопрос в желании. Ему мое увлечение как кость поперек горла. Не солидное, говорит, дело для мужика в железках копаться. Ладно как хобби, но чтобы жизнь свою связать! Бла-бла-бла и все такое. Ты же понимаешь?

Я кивнула.

– Да… А тут эта его идея сделать меня компаньоном твоего отца, ввести, так сказать, в шоколадный бизнес.

– И ты… – догадываясь, к чему все идет, произнесла я.

– И я согласился в обмен на спасение аэродрома, – мужчина усмехнулся. – Так что «Феррари» тут ни при чем…

– Да уж, – вырвавшийся из моей груди нервный смех больше походил на квохтание. – Вот так парочка: гусак да гагарочка.

– А то! – Антон весело мне подмигнул, хотя от меня и не укрылась промелькнувшая в его взгляде тоска. – Ну, а ты? – поинтересовался он, внимательно всмотревшись в мое лицо. – Что тебя вынудило согласиться на этот брак? Или причиной тому дочернее послушание?

– Да нет, – мой рот скривился в насмешке. – Слава богу, я давно избавилась от этого порока. По крайней мере, частично, – на секунду задумывавшись, я рассказала Антону про фонд и про Вовку.

Муж восхищенно присвистнул.

– Ого, – воскликнул он, – у тебя мотив, пожалуй, солиднее будет.

– Пожалуй, да, – согласилась я с легкостью. – Слушай, – меня неожиданно осенило. – Скажи, а ведь не случайно «Тихая сосна» расположена неподалеку от аэродрома?

– Нет, – муж обнажил зубы в ослепительной улыбке, от которой у меня даже дух перехватило. – Каюсь, отель я выбирал. Так что, считай, частично вина за наши приключения на моих плечах.

– Ах ты гад! – рассмеявшись, я легонько ткнула Антона кулачком в предплечье. Тот неожиданно ойкнул и схватился за руку. Его лицо исказила гримаса боли.

– Прямо по ране, – прошипел он сквозь зубы.

– Ой, прости, я же не знала, – от раскаяния у меня даже слезы на глаза выступили. Я аккуратно погладила ушибленную руку мужа. Тот перехватил мою ладошку и прижал ее к своей груди.

– Да ладно, я пошутил, – в его глазах плясали озорные черти.

– Что?! – на этот раз нанесенный удар оказался более существенным, а эмоции Антона искренними. Завязалась небольшая борьба, победитель которой был предопределен. Даже тесное пространство машины не помешало супругу заключить меня в объятия. Сопротивлялась я недолго – глубокий, чувственный поцелуй окончательно закрепил победу за Антоном.

Целовались мы долго, и, если бы не теснота автомобильного салона, уверена, дело одними объятиями вряд ли ограничилось бы. Конечно, джип Антона для любовных утех подходил гораздо больше, чем любое детище «Автоваза», в котором только выбор удобной позы занял бы добрый час, и все же мы оба понимали – наш первый раз должен быть особенным. В том, что ему вообще суждено случиться, сомнений ни у меня, ни у супруга не оставалось.

Прекратилось все это так же внезапно, как и началось, – Антон с трудом оторвался от меня и, тяжело вздохнув, повернул ключ в замке зажигания. Нетвердой рукой направил он автомобиль на дорогу, вперив вперед затуманенный страстью взгляд. Мне тоже не сразу удалось успокоить растрепанные чувства, поэтому какое-то время мы ехали молча.

– А я обратилась за помощью к отцу, – мои губы произнесли фразу быстрее, чем мозг успел ее обдумать. – И не только к нему, – добавила я поспешно, чтобы отвлечь внимание от предыдущего высказывания. Дело в том, что еще в самом начале мы договорились с Антоном не привлекать к делу родителей. В конце концов, сами попали в переделку, самим надлежит из нее выпутываться. – Ты же понимаешь, что они все равно контролируют ход расследования? – выпалила я, правильно расценив молчание супруга. – Наверняка свое тоже параллельно ведут. Ну, Антош… Конечно, ты прав – нам пора научиться обходиться своими силами, но здесь же случай уникальный, исключительный! Разве нет?!

Мой супруг продолжал внимательно смотреть на дорогу. По его напряженному лицу было непонятно, сердится он или только обдумывает услышанное, еще не решив, какой реакции оно заслуживает. Наконец, тяжело вздохнув и оторвав глаза от асфальтового полотна, ровной лентой уходящего вдаль, он произнес:

– И что Алексей Иванович?

– А что он? Я ему всех карт раскрывать не стала, – обрадовавшись представившейся возможности, быстро-быстро затараторила я. – Просто попросила узнать побольше об Алене. В частности, как она в отеле оказалась. Очевидно же, что ее не просто так в такое-то место приняли на работу. Должны были быть союзники в администрации.

– Почему ты так думаешь?

– Сам посуди. Она же не Мата Хари, опыта шпионского не имеет. Допустим, поддельные документы выправила, рекомендации нашла, но ведь на такую службу все равно не просто попасть. Кандидатов, даже на должность горничной, наверняка со всех сторон тщательно проверяют. Что-то мне подсказывает – нашу Алену быстро бы раскусили, не будь у нее союзников в администрации. Но как к ней подобраться? У отца однозначно для этого больше возможностей, вот я и попросила его узнать, что да как.

– Ну, допустим, – Антон кивнул, нехотя признавая мои доводы справедливыми. – А кто еще? Ты говоришь, что не только папеньку о помощи попросила?

– О, это отдельная история, – обрадовавшись, что супруг не сердится, расплылась я в улыбке. Перед моим взором предстала картина, свидетелем которой я стала два месяца назад, аккурат перед самой своей свадьбой…

* * *

… – Полинка? – на лице подруги отразилось удивление, густо перемешанное с растерянностью. – Извини, я не…

– Лилечка, кто там? – густой мужской баритон разлился по прихожей, заставив нас обеих подскочить на месте. Даже не знаю, кто удивился больше, хотя чего Лильке-то удивляться?

– Я не вовремя? – губы произносили эту фразу, а ноги сами несли меня вперед. Широко распахнутыми глазами выискивала я обладателя голоса, цепляя взглядом каждую деталь. Только теперь я заметила, что, вопреки обыкновению, волосы подруги, обычно стянутые в пучок, теперь густой волной струятся по плечам. Губы слегка тронуты помадой, но и это для Лилии вопиюще много. Кокетливый халатик, едва-едва прикрывающий аппетитную попку, совсем не скрывал стройные ноги. Вот ведь! Почему только Лилия прячет подобную красоту от окружающих? Взгляд новоявленной красотки растерянно метался по небольшому помещению. В нем отражались мучительные процессы, происходящие в ее душе, – девушка явно искала и не находила выход из ситуации. Помню, точно так же выглядела я, когда отец неожиданно застукал меня с сигаретой – первый и последний случай подросткового бунта.

– Поль, понимаешь…

– Угу, – пробормотала я, медленно, но верно продвигаясь к комнате. Подружка пятилась под моим натиском назад, миллиметр за миллиметром сдавая позиции. Чем бы закончилось наше противостояние, неизвестно, но объект моего любопытства решил показаться сам.

– Привет! – весело проговорил двухметровый рыжеволосый детина, протягивая широкую, как лопата, ладонь.

– Здрасьте, – присела я в книксен, обеими руками пожимая лапу великана.

– Лиль, а чего это вы в дверях топчетесь? – мужчина растянул губы в приветливой улыбке, что, впрочем, не сильно помогло – выглядел он по-прежнему устрашающе.

– Да Полина уже уходит. Правда, Полиночка? – с нажимом на последнее слово произнесла подруга.

– Вовсе нет, – неожиданно для себя выпалила я. – С удовольствием останусь, чайку попью. Тем более что у меня к тебе дело есть. Важное.

В глазах подруги промелькнул испуг, что только еще больше меня раззадорило. Ай да Лилька! Ай да тихоня! Наш синий чулок, оказывается, не такой уж и синий! Кто бы мог подумать?

Так я и познакомилась с Лехой…

* * *

… – И какое отношение он имеет к нашему расследованию? – поинтересовался Антон, прерывая мой рассказ.

– Самое непосредственное, – я поджала губы, слегка обидевшись на бестактность супруга. – Видишь ли, выяснилось, что Леха частный детектив. Бывший мент, рано, как и положено, вышедший на пенсию. Когда познакомилась с ним, как-то не удосужилась профессию его узнать, ну а после убийства Соловьева Лилька позвонила и рассказала, помощь предложила. Вот только Наталья его опередила, а то бы он помог нам еще раньше. Парень не дурак и, помимо расследования супружеских измен, ведет и другую работу. В том числе и… эммм… не совсем, скажем так, легальную. Например, он легко может аккаунт взломать. Вот я и подумала, пусть он пороется на страницах Алены в соцсети, возможно, отыщет какую-то интересную переписку.

– Думаешь, Яровой это не сделал еще?

– Думаю, сделал, но тебе же он тоже не все докладывает. И потом, вдруг Леха увидит то, что следователь пропустил. Как говорится, одна голова хорошо…

– Ну ясно, ясно, – досадливо поморщился Антон. Видимо, ему не очень понравилось, что не он автор этой удачной идеи.

– А что еще может этот твой кудесник Леха?

– Все что угодно! – весело рассмеялась я. – И по дружбе, а также за вполне приемлемое вознаграждение он согласился нам помочь. Так что параллельно он еще и о Сметанине сведения разыскивает.

– И как? Успешно?

Я пожала плечами:

– Еще не знаю – мы должны вечером связаться, но, думаю, будь у него что интересное, уже бы давно позвонил. Так что, – я досадливо развела руками и вздохнула. – Но зато! – я подняла вверх указательный палец. – Он показал мне один наш явный и очевидный прокол. Вот что значит профессиональный взгляд со стороны.

– И что же это? – Антону явно не понравился мой комплимент в адрес незнакомого ему субъекта мужского пола.

– Листопадов! – торжественно произнесла я одно-единственное слово, но мой неглупый супруг все и сам понял…

Глава тридцать вторая

Когда никто не может вам помочь

Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

Фаина Раневская

– Кажется, есть! – закончив разговор, я провела пальцем по экрану смартфона и, соскочив с дивана, возбужденно заметалась по комнате.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Наталья, с удивлением наблюдая за моими передвижениями.

– Отец выяснил интересную деталь! – воскликнула я и передала своим компаньонам полученные от папеньки сведения. Разумеется, опуская многочисленные непечатные выражения, которыми мой родитель обычно щедро пересыпал свою речь. – Оказывается, – я задержала дыхание, выдерживая эффектную паузу, – Алена устроилась горничной в отель по протекции Алевтины! При ее, прямо скажем, непосредственной поддержке.

– Да ты что? – ожидаемого впечатления моя речь на подругу не произвела. Бросив быстрый взгляд на Антона, я заметила, что он отреагировал живее – глаза супруга вспыхнули азартным огнем. Ну хоть кто-то впечатлен!

– Тебя что-то смущает? – с вызовом в голосе, явно недовольная Натальиным скепсисом, поинтересовалась я.

– Да нет, – вяло проговорила та, – просто, сдается мне, други мои, не туда мы подкоп ведем. Думаю, наша Алевтина не при делах вовсе.

– С чего вдруг такое предположение? – от возмущения я чуть слюной не захлебнулась.

– А с того, – примирительным тоном проговорила Наталья, – что пока вас не было, я провела собственное расследование. Вернее… В общем, не то чтобы расследование, а… Ребят, только не ругайтесь, но мне реально скучно было, и я подумала…

– Ты можешь уже не томить, в конце концов? – даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе, проговорила я. – Что ты сопли жуешь? Совсем на тебя не похоже.

– Да я просто понимаю, что могла ведь навредить делу, но и устоять перед искушением не сумела. Вы уехали, сидеть в номере мне оказалось очень скучно. Дай, думаю, пойду по парку погуляю. Во-о-от. В холл спустилась, а за стойкой администратора нет. Странно, думаю, куда это наша барышня отлучилась? В конце концов, нельзя же так к своим обязанностям халатно относиться, не так ли?

– А ты у нас, значит, трудовая инспекция, – Антон и не подумал скрыть усмешку.

Бросив на него недовольный взгляд, Наталья продолжила свой рассказ.

– Я зашла за стойку ресепшена, а оттуда – в святая святых администраторского рабочего места – комнату отдыха или рабочий кабинет – кто его точнее разберет? В любом случае использовалось данное помещение точно не по назначению. Ребят, честно, – подруга прижала руки к груди, – я не специально. Так получилось. В свое оправдание скажу, что увиденное не доставило мне удовольствия. Одним словом, в подсобке наша главная подозреваемая вовсю ублажала носильщика багажа. Ну, молоденького такого. Дай бог, если ему лет двадцать исполнилось.

Завершив свой рассказ, Наталья одарила нас взглядом, полным торжества, природа которого осталась для меня загадкой.

– И что с того? – несмотря на то что новость действительно оказалась неожиданной, оснований для вычеркивания Алевтины из списка подозреваемых я лично не видела.

– А то! – произнесла Наталья тоном, который, как мне хорошо известно, она использует, объясняя сыну-первокласснику элементарную задачу по математике. – Вся наша с вами версия опиралась на возможную связь администратора с Соловьевым-Сметаниным. А теперь получается, что у женщины полный порядок в личной жизни. И даже лучше. Какой ей резон рисковать свободой, убивая обманувшего любовника, когда уже новый имеется? Даже если допустить, что у администратора и впрямь было что-то с покойным, что тоже еще не факт.

– Мало ли-и-и, – протянула я, не желая признавать, что Наталья может оказаться права. Уж больно мне нравилась версия с виновностью администратора, чтобы вот так запросто от нее отказаться. Да и на основании чего бы мне это делать? Подумаешь, перепихнулась с парнем. Это еще не любовь. Может, она таким образом пытается забыть убиенного возлюбленного?

Наталья отрицательно замотала головой.

– Ох, Полина, сразу видно, что невелик у тебя опыт в любовных делах.

Почувствовав, как кровь прилила к щекам, я незаметно для Антона показала подружке кулак. Та лишь усмехнулась в ответ и продолжила свою отповедь, ничуть не смущаясь.

– Видишь ли, – тоном психоаналитика Оксаны произнесла она, – женщины по своей природе моногамны. Это мужик может любить одну, а спать с тремя другими. Мы же, если уж отдали кому свое сердце, считай – навсегда. Или по крайней мере очень надолго. А уж если любим так, что готовы даже убить, то вряд ли через неделю после смерти возлюбленного станем искать утешения в объятьях другого.

– Ой, что-то ты намудрила, как по мне, – произнесла я, не желая соглашаться. – В любом случае, я считаю, вычеркивать Алевтину из списка подозреваемых рановато.

– Не спорю, – кивнула Наталья, – но и зацикливаться только на ее персоне тоже глупо. Во всяком случае, выясненная мной информация наводит на размышления.

– Так, девчонки, – внимательно следивший за диалогом Антон поднялся, хлопнув себя по бедрам. – Разрешите прервать ваш занимательный экскурс в мир женской психологии и предложить вам перекус. Тем более что сейчас самое время ужина – повара нашей «Сосенки» наверняка готовы порадовать нас своими изысканными творениями. Когда мы с Полиной проходили мимо ресторана, оттуда доносились умопомрачительные, пьянящие и кружащие голову ароматы.

– Ой, а и правда, – все еще находясь под впечатлением полета, я даже не поняла, насколько голодна.

– По коням! – скомандовал Антон, решительно направляясь к двери.

– Эй, – обиженно пробасила я, – дай хоть переодеться и душ принять. В конце концов, сегодняшнее приключение заставило меня как следует попотеть – уж простите за неподобающие приличной барышне подробности.

– Иди уж, – усмехнулась Наталья, махнув рукой в милостивом жесте королевской особы.

– А мне ты и такой очень нравишься, – обращенный на меня взгляд Антона был полон нежности.

– Какой? Пыльной и пропахшей потом? – смущенно рассмеялась я.

– Растрепанной и очень естественной, – с чувством в голосе произнес супруг.

Как всегда, все испортила Наталья. Смахнув со щеки несуществующую и потому невидимую слезу, она произнесла с притворным чувством:

– Господи, как же это мило! Сейчас я сяду на своего розового единорога и поскачу на нем по небесной радуге.

Смущенно рассмеявшись, я запустила в подругу диванной подушкой, после чего с чувством выполненного долга удалилась в ванную комнату.

Здесь для начала я умылась холодной водой, пытаясь охладить пылающие огнем щеки, а затем долго и самозабвенно терла мочалкой тело, подставив его под колючие струи воды, щедро выбиваемые лейкой душа.

Горячая вода закончилась неожиданно – безо всякого предупреждения, плавного перехода сначала к теплой и только потом к холодной не было, из крана сразу же полилась ледяная, о чем я сообщила миру громким криком раненного в бою индейца. Мир в лице дражайшего супруга и любимой подруги отреагировал живо, попытавшись ворваться в ванную, выломав дверь. Быстро завернувшись в банное полотенце, я этой попытке воспрепятствовала. И хотя владельцы отеля за перенесенные мною страдания должны были понести наказание, порча гостиничного имущества – не лучший его вид. Компенсация, по моему мнению, должна быть более приятной – рябчики там, к примеру, ананасы, черная икра…

– Что случилось? – бешено вращая глазами, поинтересовался Антон, заглядывая мне за спину в поисках источника моих несчастий. Неизвестно, что именно он рассчитывал там увидеть – наверное, ядовитую змею, огромного мохнатого паука или маньяка с ножом из хичкоковского фильма ужасов. Поэтому представленное мною объяснение его очень разочаровало.

– Ну, ты даешь, – протянул он. – Ты так кричала, что я подумал… – супруг запнулся, – я подумал…

– Что ты полагал? – Я даже не попыталась замаскировать насмешку в голосе. – Что меня пытается схватить Кинг-Конг?

– Да уж как минимум, – едко парировал парень.

– Что ж, прости, что разочаровала и не предстала с торчащим из груди ножом, не истекаю кровью и даже не могу продемонстрировать следы борьбы с бандитом. Как говорится, чем богаты!

Соорудив из второго полотенца тюрбан на голове и сунув ноги в отельные тапочки, я гордо прошествовала к выходу.

– Эй, ты куда? – прокричали Антон с Натальей в один голос.

– Куда нужно! – гордо ответила я и, шаркнув ногой, согнула ее в колене. Завершила это танцевальное па грациозным поворотом головы и взглядом, полным торжества.

На самом деле разыгранное представление не соответствовало тому, что я собиралась сделать. По-хорошему, нужно было связаться с администрацией отеля и поинтересоваться у них, что происходит. Но, как известно, умные мысли всегда приходят с опозданием. Увлеченная своим театрализованным действом, я не сразу сообразила, как поступить. Можно было бы вернуться, но гордость не позволила. О том, чтобы спуститься вниз, тоже не могло идти и речи – из одежды на мне только два полотенца, но их вряд ли можно назвать достойным туалетам светской барышни.

Вздохнув, я побрела по коридору, пытаясь вспомнить, какой из номеров кому принадлежит.

Так, в триста третьем проживает Семен Андреевич – похотливый старикашка, вечно пожирающий меня сальным взглядом бесцветных глаз. Триста пятый занят Олегом Евгеньевичем – этот мужчина поприличнее будет. К нему и обратимся. Вздохнув, я решительно постучала в дверь. Громкий стук огласил пустой коридор, разнесшись по нему гулким эхом. Иных звуков мне услышать не удалось, хотя я даже ухо к дереву приложила, рассчитывая на звук шаркающих шагов за дверью. Увы, из-за нее не доносилось ни единого шороха. То ли номер пуст, то ли его обитатель почивал в крепких объятиях Морфея. В любом случае рассчитывать на помощь с его стороны не приходится.

Оглянувшись назад, я увидела супруга и подругу, которые безмолвными статуями застыли на пороге нашего номера и с интересом наблюдали за моими действиями. Значит, отступать некуда. Попробуем обратиться в триста седьмой. Здесь меня наконец-то ждала удача! На стук в дверь обитатели комнаты откликнулись практически сразу.

– Привет! – произнесла Инна, окидывая взглядом мою завернутую в полотенце фигуру. Надя, явно чем-то недовольная, ограничилась легким кивком.

– Здравствуйте, – вежливо проговорила я, бросая косой взгляд на топчущихся в конце коридора Антона с Натальей. – Скажите, – выпалила я уже смелее, – а у вас горячая вода есть?

– Что? – удивилась Инна.

– Вода, говорю, есть горячая в кране? А то у нас неожиданно закончилась.

– Даже не знаю, – растерялась женщина. – Надь, пойди посмотри, пожалуйста.

Ее подруга потопала в глубь номера, даже не пытаясь скрыть недовольство. Я проводила ее заинтересованным взглядом, не очень вежливо заглядывая в комнату через Иннино плечо. Женщине не оставалось ничего другого, как пригласить меня внутрь.

Представшее моему взору помещение разительно отличалось от того, в котором «ютились» мы с Антоном и Натальей. Оно и понятно – нам ведь достался лучший номер в отеле. Здешняя же обстановка оказалась куда скромнее и проще, хотя, как по мне, интерьер только выигрывал от отсутствия изображений пастушек и купидонов.

Триста седьмой номер состоял только из одной, хотя и очень большой, комнаты, обстановка которой оказалась весьма стандартной для гостиницы: двуспальная кровать, обрамленная по сторонам тумбочками, плоский телевизор, установленный на стене при помощи поворотного кронштейна, большой платяной шкаф, ковер на полу. Стены однотонные, выкрашенные в приятный персиковый цвет. Единственное украшение составляла лепнина на потолке и вычурная хрустальная люстра – не иначе как дань традициям «Тихой сосны».

– Ой, ну надо же! – мой взгляд упал на кассетный магнитофон, стоящий на тумбочке. – А я и забыла, что такие существуют! – Восторг, с которым я приветствовала устаревшую технику, даже меня саму удивил – с чего бы мне так умиляться?

– Да, это наш, – спокойно проговорила Инна, поправляя красную кофту спортивного костюма.

– У нас вода есть, – провозгласила вернувшаяся Надежда, бросив выразительный взгляд на дверь. Мол, пора бы и честь знать. Надо же, какая ревнивая особа! Видимо, присутствие в номере полуголой девицы ей, по вполне понятным причинам, не очень нравится. Что ж, миссия выполнена, так что мне действительно пора удаляться.

– Хм, магнитофон. Раритет какой, – слова вырвались сами собой. Не то чтобы меня сильно интересовал давно устаревший аппарат, просто воспитание требовало поддерживать светскую беседу в любых обстоятельствах.

– Да, это все Надюша, – рассмеялась Инна, вновь одергивая олимпийку. – Не признает этих новомодных устройств. А скорее, – женщина понизила голос до шепота, словно и впрямь надеялась, что стоящая рядом Надежда ее не услышит, – она просто не может с ними совладать. Все эти бесконечные функции… То ли дело кассетник. Шесть кнопок и пара тумблеров.

– И что же? – Я окинула взглядом пустую тумбу. – Вы и кассеты находите? Разве их все еще выпускают?

– Ну, – Инна даже растерялась, – не то чтобы… Мы в основном старые записи слушаем да радио. Собственно, ради него и притащили сюда эту бандуру. Привычка, знаете ли, вторая натура.

Кивнув в знак согласия, я принялась пятиться к двери.

– Ладно, пойду выяснять у администрации, за что нам такое наказание – отчего без воды оставили и даже не предупредили.

– Конечно, конечно, милочка, – губы Инны расплылись в приветливой улыбке, в то время как ее подруга демонстрировала куда меньшее дружелюбие. И в чем, интересно было бы узнать, секрет подобной неприязни? Правда, размышлять долго на этот счет возможности не имелось – события завертелись с головокружительной скоростью, увлекая меня в свой круговорот…

Глава тридцать третья

Не может быть, или Неожиданный поворот сюжета

Одиночество – это когда в доме есть телефон, а звонит будильник.

Фаина Раневская

– Ох, что-то мне подсказывает, что добром это не закончится, – сидя на пассажирском сиденье роскошного джипа, причитала я, словно древняя старуха.

– Эй, подруга, – сзади раздался голос Натальи. – Где твой авантюрный дух? Где тяга к приключениям?

– Так у меня их сроду не водилось, – удивилась я. – А уж после того как Яровой недвусмысленно дал понять, что следующий наш залет закончится в СИЗО, испарились даже его зачатки.

– Да брось ты! Он в жизни не узнает, мы же совсем недалеко отлучаемся. Но если ты боишься… – Антон надавил ногой на педаль тормоза, останавливая машину. – Предлагаю последний раз – оставайся в отеле.

– Ага, щаз, – с нажимом на букву «з», проговорила я. – Погибать, так уж вместе. И вообще, что, уж и поныть немного нельзя? Дайте пар выпустить! А так-то я не меньше вашего хочу побеседовать с Листопадовой. Кстати, где ты ее адрес-то раздобыл?

– Я тебя умоляю! – супруг закатил глаза вверх. – Не ты одна можешь отцу позвонить, знаешь ли.

– Ты подключил своего?

– Твоего. В конце концов, ему привычнее контактировать с администрацией отеля.

Промолчав и ограничившись кивком, я уставилась в окно, наблюдая за проносящимися мимо уже такими привычными и родными пейзажами. Вот вновь мелькнул указатель, направляющий путников к порогу отеля. Приветливая вывеска со стрелкой быстро осталась позади, ее сменили то и дело попадающиеся на пути дорожные знаки, чтение которых вполне может сгодиться в качестве развлечения в отсутствие прочих.

Мы проскочили заключенный в красную рамку белый треугольник с изображением скачущего оленя. Ничего себе! Неужели здесь водятся эти удивительные животные? Вот бы увидеть хоть одного. Видимо не заметив, я озвучила вслух свое желание, за что тут же поплатилась, выслушав лекцию о том, что дорожный знак, который я приняла за предупреждение об опасности свидания с оленем, означает другое – он указывает водителю, что на дороге возможна встреча с любым диким животных. Олени же в Подмосковье не водятся. Зато здесь обитают лоси, встреча с которыми может закончиться трагически, даже смертью. Причем не только самого животного, но и водителей, а также пассажиров авто.

– Так какого же лешего ты так гонишь?

В ответ на озвученную мною претензию Антон сбросил скорость. Но это ситуацию не спасло – испугавшись возможного ДТП, я усилила внимание и теперь смотрела на дорогу во все глаза, то и дело ожидая, что нам на капот бросится лось-самоубийца или кабан-людоед.

На наше счастье, до дома Листопадова мы доехали без происшествий.

– Ого! – при виде добротного коттеджа из красного кирпича, со всех сторон окруженного высоким бетонным забором, я восхищенно присвистнула.

– Ты уверен, что это здесь? – на всякий случай я решила уточнить у Антона.

– Вроде да, – растерянно проговорил тот, сверяя адрес, указанный на красивой табличке, со своей записью, сделанной на нелепом клочке бумаги. Солидный с виду мужчина, а даже органайзера приличного не имеет.

– Когда все это закончится, устроюсь садовником в ваш отель, – усмехнулась Наталья, – благо место теперь вакантно. Судя по всему, служителю лопаты и граблей неплохо платят, – пояснила она, поймав мой удивленный взгляд.

Недовольно шикнув на нее, я решительно толкнула металлическую дверь, ведущую во двор. Та не поддалась. Пошарив глазами, обнаружила видеокамеру и домофонную кнопку, на которую и нажала.

Приятная мелодия сообщила о том, что где-то в доме раздался звонок и, возможно, его обитатели теперь изучают нас на экране домофона. А может, их и вовсе нет в жилище – полагая, что неожиданный визит принесет больше пользы, мы не связались со вдовой Листопадова заранее, целиком положившись на свою удачу. Слава богу, в этот раз она нас не подвела – хозяйка оказалась на месте.

– Кто там? – поинтересовалась она недовольным тоном.

– Откройте, пожалуйста, это из «Тихой сосны». Мы по поводу вашего мужа.

Щелчок известил, что замок калитки разблокирован. Толкнув ее повторно, я первой вошла в чистый, ухоженный дворик, украшенный многочисленными клумбами с цветами такой умопомрачительной красоты, что у меня даже дух перехватило. А я еще тот «флорист» – обычно яркая растительность не вызывает в моей душе никакого отклика. Но ради такого зрелища мозг сделал исключение, наполнив кровь гормоном радости, отвечающим за восторг и умиление.

Нечто подобное, видимо, испытала и Наталья, облачившая свои эмоции в словесную, хотя и не печатную, форму.

– А что ты хотела? – усмехнулся Антон. – В конце концов, это двор садовника. Согласись, было бы странно увидеть здесь разруху и запустение.

– Не скажи, – задумчиво протянула я, – в конце концов, сапожники часто оказываются без обуви. Хотя в данном случае со штиблетами у хозяина полный порядок.

Мы прошли по узкой дорожке, аккуратно, словно по линейке выложенной фигурной плиткой, и поднялись на крыльцо, на котором в беспорядке валялась старая обувь, что вносило некую дисгармонию в идеальный пейзаж. Как выяснилось, это были только цветочки – ягодки ожидали нас впереди!

Пройдя полутемным небольшим предбанником, мы толкнули дверь, отделяющую его от основного помещения, в результате чего оказались в огромном холле, в буквальном смысле усеянном землей и разбитыми черепками.

– Вот это да! – воскликнул Антон, аккуратно переступая через разбросанный повсюду мусор. – Боюсь поинтересоваться, что за торнадо здесь пронесся?

Ответ отыскался довольно скоро – в роли разрушительного урагана выступила невысокая и полная пожилая женщина, чьи красные опухшие глаза неумолимо свидетельствовали о переживаемых ею эмоциях. Оно и понятно – в конце концов, человек совсем недавно потерял супруга!

– Добрый день, э-э-э, – Антон запнулся и незаметно посмотрел на свою ладонь, на которой записал имя и отчество хозяйки. Судя по его растерянному виду, запись не сохранилась, что неудивительно, учитывая крайне ненадежный способ ее фиксации.

– Екатерина Сергеевна, – пришла я на помощь.

– Екатерина Сергеевна, – эхом повторил Антон.

– Здравствуйте, – тон хозяйки любезным не назвал бы даже самые закоренелый оптимист. – Чего нужно-то? За помощь в организации похорон спасибо, а пенсия по утрате кормильца меня не устраивает – так своему руководству и передайте. Через суд буду добиваться увеличения ее размера. И компенсацию моральную потребую, так и знайте. А то ишь… Насчитали они по документам. А то, что большую часть зарплаты вы Валерке черным налом платили, это ничего, да? Вот и выходит пособие теперь копеечным – меня такое не устраивает.

Как по мне, так логика в рассуждениях женщины отсутствовала. Получать заработную плату черным налом ее супруг не брезговал. Еще бы – это ведь позволяло обмануть государство с налогами и социальными выплатами. А теперь оно обязано обеспечить ее пенсией, исходя из фактического заработка. Где справедливость?

Разумеется, свои мысли я оставила при себе – в конце концов, мы сюда явились не для того, чтобы интересы Пенсионного фонда РФ защищать. Антон, видимо, рассуждал так же, так как пропустил замечания дамы мимо ушей и сразу перешел к делу.

– Екатерина Сергеевна, – задумчиво взъерошил он короткие волосы и переступил с ноги на ногу, – вы нас неправильно поняли. Мы вовсе не из администрации отеля. Мы его постояльцы.

– Постояльцы? – маленькие, близко посаженные глаза женщины расширились в удивлении. – И что же вам от меня нужно?

– Ой, – комнату огласил вопль Натальи, отчего взгляды всех присутствующих направились на нее.

– Ты чего? – подскочил к девушке Антон, демонстрируя внимание и заботу, что почему-то очень мне не понравилось.

– Вот! – Наталья вытянула вперед ногу, с трудом балансируя на другой. Присмотревшись, я увидела капли крови, ровными кругами расплывающиеся на полу.

– Как это тебя угораздило? – поинтересовался Антон и, подхватив мою подругу на руки, понес ее к стоящему в центре комнаты дивану, с трудом маневрируя между разбросанными повсюду черепками и комьями земли.

Аккуратно уложив Наталью на мягкое сиденье, мой супруг снял с ее ноги босоножку, резиновая подошва которой оказалась насквозь пробита одним из осколков. Кусок фарфора прошил тонкую материю и вонзился в нежную ступню девушки. Отсюда и кровь.

– Бинт и перекись, – скомандовал парень застывшей рядом женщине. Та быстро метнулась куда-то в глубь дома. Вернулась довольно скоро, держа в руках белую пластиковую коробку с красным крестом на крышке.

Изумленно вскинув бровь, Антон принял у дамы ее подношение, но промолчал. Порывшись в аптечке, быстро отыскал то, что ему нужно, и очень умело обработал рану.

«Он же летчик», – осенило меня. Наверняка правила оказания первой помощи – часть их подготовки. С каждым днем личность супруга открывалась мне все более, и исключительно с положительной стороны.

– Ходить сможешь? – поинтересовался Антон у Натальи, опуская ее ногу со своего колена на пол. Та, пожав плечами, попыталась сунуть забинтованную ступню в узкую босоножку. Попытка зачлась, но не удалась.

– Ничего, – рассмеялась неунывающая подруга, – доскачу как-нибудь до машины.

Антон кивнул, вроде бы соглашаясь, но затем произнес:

– Донесу. Ты легкая.

На этот раз ревность кольнула в сердце уже не иглой, а вязальной спицей. И хотя я прекрасно понимала, что оснований для нее вроде как не имелось, совладать с эмоциями тоже не могла.

Чтобы отвлечься, я перевела взгляд на застывшую соляным столбом хозяйку дома. Осунувшееся лицо, опухший нос, красные глаза, черный, свернутый в полоску платок на голове, фиксированный к волосам несколькими невидимками. Подозреваю, помимо основного назначения, имела эта деталь и вспомогательную функцию, надежно скрывая отросшие седые корни – то, что женщина давно не посещала парикмахерскую, понятно по следам былых покрасок. По ним, словно возраст по кольцам деревьев, можно было определить точное количество посещений салона красоты за последние полгода.

А вот в одежде вдова позволила себе некоторые вольности – ее довольно внушительная фигура оказалась облачена в бело-красный спортивный костюм известного бренда. В таких нарядах в последнее время у нас полстраны щеголяет. Правда, качество ткани намекало на то, что наряд Листопадовой – это недорогая китайская подделка, которую с оригиналом роднит только дизайн. Подобное одеяние прекрасно смотрится на молодых стройных барышнях и совсем не идет теткам в возрасте. Увы, но женщины в русских селениях утонченным вкусом не отличаются. И это несмотря на старания известных модельеров, ежедневно проводящих ликбез с экрана телевизора. Но то ли хозяйка не входила в число постоянных зрителей «Модного приговора», то ли игнорировала рекомендации программы, но наряд она подобрала вопреки основным канонам стиля.

Знай Листопадова хотя бы элементарные правила стиля, вряд ли додумалась бы купить светлые брюки для своих объемных форм. Всем и каждому, кроме нее, известно, что белый цвет полнит.

Я моргнула, выгоняя из сознания отвлекающие и не имеющие отношения к делу мысли. Теперь, когда раненый боец вновь оказался в строю, самое время начинать тот разговор, ради которого мы, собственно, и заявились в дом садовника.

По всей видимости, Екатерина Сергеевна это тоже поняла, так как озадаченность в ее взгляде сменилась любопытством. Теперь она смотрела на нас с немым вопросом, ожидая, когда мы поведаем ей о цели нашего визита.

Мы с подружкой решили доверить эту миссию мужчине, который, правильно расценив наше молчание, прочистив горло и сделав глубокий вдох, обратился к хозяйке дома:

– Екатерина Сергеевна, хотелось бы сразу расставить все точки над i. Наш визит к вам – неофициальный. Мы прибыли по собственной инициативе.

На лице женщины отразилось непонимание, и Антон поспешил заверить ее в том, что сейчас все объяснит.

– Видите ли, – проговорил он, – не знаю, в курсе ли вы, но в отеле произошло убийство…

Мой супруг не стал выдумывать красивых, отвлекающих внимание историй, а рассказал Листопадовой все как есть о том, как расследование убийства Соловьева-Сметанина привело нас в ее дом. Закончив рассказ, Антон вперил в хозяйку внимательный взгляд голубых глаз. Та выглядела растерянной.

– А я-то чем могу вам помочь? – наконец выдавила она из себя удивленно.

– Если честно, и сами не знаем, – откровенно признался парень. – Но вспомните, пожалуйста. Возможно, ваш муж что-то вам рассказывал интересное об убийстве? Может, что-то странное или кого-то видел в тот день? Потому что… – мужчина понизил голос до шепота. – Видите ли… – он выдержал эффектную паузу, – мы с девчонками, – супруг неопределенно кивнул в нашу сторону, – не очень верим в случайные совпадения. Конечно, в жизни и не такое случается, но… – Антон запнулся, подбирая слова. – Одним словом, возможно, ваш муж случайно стал свидетелем преступления, и его за это убрали. А? Как вы полагаете?

Екатерина Сергеевна неожиданно взмахнула руками, будто собиралась взлететь, а затем залилась горькими слезами. Мы с Натальей бросились ее утешать, в то время как единственный присутствующий в доме мужчина не нашел ничего лучшего, как покинуть помещение. С удивлением смотрела я на уходящего в глубь дома Антона, осторожно маневрирующего среди разбросанного повсюду мусора.

Вернулся супруг довольно быстро, неся в руке огромную кружку с водой. Емкость вмещала как минимум пол-литра жидкости. Просто удивительно, кто из таких пьет? Ответ на этот вопрос мы узнали довольно быстро. Хозяйка дома сначала приняла у Антона бокал, а затем, взвизгнув, со всего маху запустила им в стену. Кружка удар выдержала и даже не раскололась, чего не скажешь о перегородке, оказавшейся менее прочной. На бумажных салатовых обоях появилась огромная темная клякса, в центре которой красовалась большая вмятина. У женщины началась истерика. Растерянно наблюдали мы с Натальей за ее припадком, не зная, что нам следует предпринять.

Решение, хоть и весьма радикальное, отыскал Антон: подойдя к Листопадовой, он приподнял ее с дивана за плечи и хорошенько встряхнул. В какой-то момент мне даже показалось, будто он ее сейчас ударит. Видимо, то же самое пришло в голову и хозяйке дома, так как, судорожно всхлипнув, та неожиданно для нас замолчала, с удивлением уставившись на парня.

– Так-то лучше, – проворчал он и усадил Листопадову снова на диван. Та осела, словно квашня, и устало откинулась на спинку.

– Видите ли, – заговорила она, а я поняла: нас ждет очередная исповедь убитого горем человека, – мы с Валерием Карловичем поженились поздно. Все это, – женщина обвела взглядом жилище – мое. Досталось мне от первого мужа. Хороший был человек, работящий, хозяйственный. Видать, на этом хозяйстве здоровье свое и подорвал – помер рано. Я повдовствовала положенный-то срок, а затем за Валерия Карловича замуж вышла. А почему нет? Он мужчина положительный, опять же хозяйственный… – Екатерина Сергеевна махнула рукой, – одним словом, жили мы с ним душа в душу, хорошо, в общем. Детей нам Бог обоим не дал, а самим-то нам разве много нужно? Дом есть, машина есть, на еду Валера зарабатывал. Казалось бы, живи да радуйся. Но нет же! Цветы эти проклятущие! – женщина со злостью пнула ногой черепок. Через них Валерий Карлович ведь и с первой женой-то развелся. Не понимала она его увлечений. А у него мечта была – хотел он вывести сорт диковинный, цветочек аленький, – женщина усмехнулась. – Есть какой-то особенный вид, тропический. Говорят, красоты невиданной. Название сложное, латинское, все запомнить не могу. Хотите, найду потом? У меня записано.

Мы неопределенно пожали плечами – пока необходимости в этой информации не видели.

– Так вот, – продолжила хозяйка, – всем хорошо то растение. Выглядит прекрасно, цветет круглый год, да только в наших широтах категорически жить отказывается. Валерка на него столько денег убил! Я уж про время молчу – нянчился с ним, словно с ребенком. Да что там с ребенком! Дети и то в меньшем уходе нуждаются. А тут влажность нужна определенная, температура, земля особенная. Превратил дом в чистые тропики. Иной раз придешь с улицы, а тут дышать нечем – словно в прачечную попал, настолько сыро. А Валерка знай со своим «дитем» нянчится.

– Ты, говорит, Катерина, не понимаешь, – женщина усмехнулась и позволила себе ремарку: – Да, где уж мне. Мы ж все больше по земле ходим, в облаках-то не летаем. А Валерка знай одно надеется, что вот-вот выведет такой сорт этой то ли освопелии, то ли… а… – рассказчика махнула рукой, – один черт. Одним словом, мечтал мой Валерка сделать так, чтобы этот его цветок устойчив был к нашим погодным условиям. Чтобы даже на улице произрастать, значится, мог. Только тот никак поддаваться не желал. Не то что снаружи – он и в помещении-то долго не жил. Уж Листопадов с ним нянчился, уж он его пестовал, а тот, зараза, знай себе дохнет, и все тут. Так ладно бы стоил недорого, а то еще и денег это его хобби требовало немалых. Но я терпела. Оно и понятно – все же лучше, чем если бы все пропивал. Вон у соседки Светки муж запойный. Это ж жуть жуткая! Пока трезвый, золото, а не мужик. Но стоит только до водки дорваться… Все из дома тащит, а то и руку на жену поднимает. Так что я не сильно на Валерку ругалась. Так, бывало, поворчу, но больше для проформы. Чтобы, значится, свое присутствие в доме обозначить, а то совсем сладко ему жилось бы. Правда, один раз я на дыбошки все же встала. Да как раз аккурат накануне его гибели трагической. Прибегает ко мне за пару дней до смерти и давай в лицо журналом тыкать. Статью он, значится, в нем прочел про какой-то чудодейственный аппарат. Дескать, тот усиливает любые растения, какая-то энергетика у него особенная. Мол, даже тропические цветы вместе с ним в тайге выживают. Я-то сразу смекнула, что развод все это – на таких, как мой, пентюхов рассчитанный, а Валерий Карлович одно твердит – надо купить да надо купить. Я бы в иной раз и не возразила, но тут уж больно цена заоблачная оказалась. Шутка ли, считай, как наша машина стоит. Пусть у нас и старенькие «Жигули», и им копейка в базарный день, но так-то для автомобиля не цена, а для такой ерунды даже очень! Одним словом, воспротивилась я той покупке. Мы даже впервые так крепко поссорились. Валера кричал, что, если я денег не дам, он тогда наш «Жигуленок» продаст. Мы два дня не разговаривали, а затем в отеле случилось убийство, и как-то, видать, это сильное впечатление на мужа моего произвело, потому что он вдруг резко присмирел и даже прощения у меня попросил. А затем и вовсе духом воспрял. Говорит, раздобуду я, Катька, сам денег на эту технику-то. Я еще спрашивала его, мол, где ж ты их возьмешь? А он только усмехнулся в ответ. Ну, я не особенно-то поверила – водился за Валерием Карловичем такой грешок – мечтатель он знатный был. Не в первый раз планы несбыточные строил. Только в этот раз им исполниться совсем по другой причине оказалось не суждено, – слезы вновь заструились по осунувшимся щекам женщины, – погиб Валерий Карлович. Так глупо и нелепо… Сколько раз ему говорила, электричество – это серьезно. Он и дома никогда особенно внимания на это не обращал. Бывало, захожу, а тут дым коромыслом – увлажнитель вовсю работает, повсюду ведра стоят для усиления, значится, эффекта, а рядом шнур от магнитофона валяется, едва ли не в воду опущен. Ну, вот и случилось то, о чем я супруга давно предупреждала. Ожидаемо это все, как по мне. Так что зря вы приехали. Не помогу я вам. Ничего подозрительного в смерти Валерия не вижу, – женщина пожала плечами, – обычный несчастный случай, тут я со следователем согласна.

– Понятно, – Антон даже не пытался скрыть разочарование. – Жаль, конечно. И все же, вспомните, может, было хоть что-то интересное? Хоть что-то настораживающее?

– Нет! – Екатерина Сергеевна решительно махнула головой. – Ничего необычного. Конечно, на следующий день после убийства Валерка явился домой возбужденный. Оно и понятно – подобные события в «Тихой сосне» нечасто происходят. Но разве это так уж удивительно?

– Не знаю, – задумчиво произнес Антон, – а может, он с вами своими подозрениями делился? – Мужчина, словно за соломинку, хватался за любую надежду. – Припомните, может, он говорил, что кого-то подозревает. Ну, хоть того же администратора, ведь именно ваш супруг опроверг ее алиби.

– Говорю вам нет! – женщина отрицательно замотала головой. Еще более решительно, чем прежде. – Ничего такого. Да, Валерка рассказал, что не мог найти Алевтину. Еще сомневался, правильно ли сделал, что следователю об этом рассказал – все же работали вместе, а он, получается, настучал на нее. Он в ее причастность к случившемуся не верил, а выходит, что отношения просто так испортил. Но и соврать не мог. Он вообще такой был – честный.

– А почему он был так уверен, что администратор не имела отношения к убийству? – не унимался Антон.

Хозяйка дома только плечами в ответ пожала.

– Я не знаю. Но с ним полностью согласна. Алевтину с детства знаю – жила тут неподалеку. Нормальная такая баба, хоть и ветреная, конечно. Все кавалеров меняла. Вот и доменялась, что одна теперь ребенка воспитывает. А Валерка мой, считаю, все же правильно поступил, что следствию все как на духу поведал. В конце концов, невиновного человека в тюрьму не посадят, я так полагаю. Там разберутся, что да как.

Конечно, по поводу справедливости последнего утверждения у меня лично имелись серьезные сомнения, но делиться ими с окружающими я не стала. Не затем мы явились в дом Листопадова, чтобы дискутировать с его супругой о российском правосудии.

Кстати, о нем. Если Яровой узнает, что мы нарушили его указание, нас, скорее всего, ждут большие неприятности. Так что следует убираться отсюда подобру-поздорову, пока следователь нас не хватился. Жаль, конечно, что мы рисковали зря, и все же теперь хотя бы можем успокоить себя тем, что сделали все возможное. Пусть и вытянули очередную пустышку.

Я поднялась со стула, на котором тихонько просидела весь разговор, Антон также встал и подал Наталье руку. Подруга, ухватившись за нее, не без труда приняла вертикальное положение и, внимательно глядя вниз, запрыгала на одной ножке к выходу.

– Словно Мамай прошел, – пробормотала она и, повернувшись к хозяйке, будто невзначай, поинтересовалась:

– Помогает?

– Что? – опешила та.

– Ну, вещи крушить? Я тоже, помню, после развода с мужем порезала все его фотографии, изорвала в клочья одежду и выбросила на улицу обувь. Злитесь на мужа за то, что ушел и оставил вас одну, хотя мог быть осторожнее, да?

Екатерина Сергеевна всхлипнула. Слезы, которые только-только перестали течь из ее глаз, вновь заструились по щекам. Умеет Наталья, конечно, разрядить обстановку, ничего не скажешь. И как теперь уходить отсюда? Придется остаться и утешать бедную женщину.

Вздохнув, я развернулась и, подойдя к хозяйке, обняла ее за плечи, неловко прижав к себе. Откликнувшись на этот жест, та громко разрыдалась. На этот раз Антон не рискнул использовать стеклянную тару – благо на кухне удалось отыскать пластиковую бутылку. Листопадова от воды не отказалась. Несколько глотков живительной влаги сделали свое дело – Екатерина Сергеевна перестала трястись в рыданиях.

– Знаете, – она отстранилась от меня и поправила рукой черную повязку, – а он ведь мне изменял.

– Кто? – смысл сказанного достиг моего сознания не сразу.

– Валерий Карлович мой, кто же еще, – удивилась вдова. – И ведь вскрылось все только после смерти, представляете?

– Как это? – удивилась я, хотя услужливое воображение уже нарисовало картину, в которой на пороге дома из красного кирпича появляется девушка с младенцем на руках и объявляет еще не оправившейся от утраты жене, что у ее супруга имеется незаконнорожденный наследник – типичный сюжет многочисленных телевизионных ток-шоу. Действительность оказалась куда банальнее.

Выяснилось, что затеянная Листопадовой генеральная уборка принесла неожиданную находку – в одном из горшков, который Катерина Сергеевна нечаянно задела, пытаясь снять шторы, спрятан медальон с фотографией знойной красотки.

– Представляете? – всхлипывала она, рассказывая нам об этом.

– Хм, – пробормотал Антон. – И что?

– Как что? – возмутилась хозяйка. – Ясно же, что Валера его туда совсем не случайно спрятал. Не хотел, чтобы он мне на глаза попался. Неужели непонятно?

– Екатерина Сергеевна, – тон Натальи был мягким и вкрадчивым. – Скажите, а вы мелодрамы любите? Сериалы телевизионные смотрите?

Женщина от неожиданности даже плакать перестала.

– Да. А что? – удивилась она.

– Нет, ничего, – пожала плечами моя подружка. – Просто это многое объясняет. Простите меня великодушно, – она прижала руки к груди, но все это… – Наталья запнулась, подбирая слова, – все это… Неестественно, что ли? Сами подумайте, с чего бы вашему мужу, человеку простому и… – девушка проглотила просившееся слово, но не смогла придумать ему синоним. – Одним словом, – выкрутилась она, – ваш супруг, как мне кажется, хотя я его, конечно, лично не знала, вряд ли из тех людей, кто станет целовать по ночам фотографии возлюбленной.

– Ну, знаете ли, – Листопадова выглядела оскорбленной, – что вы знаете о моем Валерике? – Вот она, женская логика в действии – еще полчаса назад Екатерина Сергеевна готова была воскресить мужа только для того, чтобы его снова убить, а теперь, словно тигрица, бросается на защиту.

– И вообще, – она гордо вскинула голову вверх, – зачем тогда, по-вашему, ему хранить подобное украшение? Да еще и прятать от меня так надежно?

– Выходит, что не так уж и надежно, – усмехнулся Антон, вновь перехватывая инициативу в разговоре. – А где сейчас предмет, вызвавший такую бурю эмоций? – мужчина окинул выразительным взглядом беспорядок вокруг себя.

– Дык это, – Листопадова икнула, – в мусорке, где же еще? Не думаете же вы, что я его на шее носить стану?

– Конечно, нет! Как можно! – Антон и не пытался скрыть в голосе усмешку. Поднявшись, он быстро скрылся в глубине дома. Благо дорожку на кухню протоптал ранее.

Какая-то мысль никак не давала мне покоя. Оглядевшись по сторонам в поисках вдохновения, ничего интересного я не заметила. Да и то сказать, все внимание отвлекали разбросанные повсюду черепки и комья почвы. И вдруг меня осенило.

– Екатерина Сергеевна, – мой голос дрожал и срывался от волнения. – А ваш муж не говорил, как именно он собирался решить свою проблему? Откуда хотел взять денег на установку?

Женщина, которая к тому моменту уже полностью успокоилась, только плечами пожала в ответ.

– Нет, – произнесла она. – Ничего такого… Я, честно говоря, не сильно-то ему и поверила. Так, думаю, опять болтает. Знаете, сколько раз он уже свое открытие судьбоносное делал? И не сосчитать. Все, помню, приговаривал: «Потерпи, Катюха! Скоро все изменится». А чего терпеть-то? Разве ж мы плохо жили? Лично мне эта его цветущая дрянь, как-то ее там, и даром не нужна. Ну, вывел бы он ее. И что? Ну, признали бы его в кругу ботаников. Ну, возможно, он бы даже сумел сделать на этом капитал, только… Понимаете, меня ведь моя жизнь вполне себе устраивала. Мне все эти научные открытия – словно козе бантик, со стороны красиво, а толку? Эх, – пухлая рука взмахнула в воздух и упала сорванной плетью вниз.

Мы поняли – еще чуть-чуть и женщина вновь зарыдает. И тогда нам отсюда точно не уйти. Бросив полный тоски взгляд на дверной проход, несколько минут назад поглотивший Антона, я взмолилась про себя о скорейшем возвращении супруга. Словно услышав мои мольбы, тот появился в комнате, торжественно неся на вытянутой руке некий предмет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какой именно. Вряд ли мусорное ведро в доме Листопадовых изобиловало реликвиями.

– Екатерина Сергеевна, – Антон обратился к женщине. – Вы разрешите нам забрать медальон с собой?

Женщина только плечами пожала в ответ, мол, какая мне разница? Мог бы и не спрашивать – в конце концов, все, что найдено в помойке, принадлежит нашедшему. Или нет?

Глава тридцать четвертая

Свет в конце тоннеля

Я заметила, что если не кушать хлеб, сахар, жирное мясо, не пить пиво с рыбкой – морда становится меньше, но грустнее.

Фаина Раневская

Откусив кусочек сыра, следом я запустила в рот виноградину. Покатав ее немного языком, аккуратно раздавила тонкую кожицу зубами, ощущая, как сладкий сок растекается по языку, смешиваясь с терпким вкусом молочного продукта – восхитительное сочетание! Подержав еще немного пищу во рту, я аккуратно пережевала и только потом нехотя проглотила. Прием, которому меня научила мой психоаналитик, – чтобы получить удовольствие от еды, совсем не обязательно поглощать ее килограммами. Достаточно маленького кусочка. Главное – не торопиться, забрасывая бутерброды в пасть, словно уголь в плавильную печь. Наслаждаясь трапезой, вкушая ее неспешно, можно избежать появления лишних килограммов на попе и талии, а также сэкономить немало денег, не отказывая себе в полезных продуктах. В моем случае это еще и способ избавиться от комплекса дочки богатого родителя – каждый раз, когда я смотрю на накрытый стол в доме отца, изобилующий дорогими продуктами, всегда думаю о тех людях, которые остро нуждаются в деньгах на лечение близких. Если бы можно было справедливо распределить все принадлежащие человечеству богатства! Несбыточная мечта глупой идеалистки. Это я как раз хорошо понимаю.

– Вы уверены, что это было необходимо? – поинтересовалась я, бросая выразительный взгляд на красиво сервированный стол. – В конце концов, скоро ведь ужин.

– Угу, – недовольно буркнул Антон и откусил добрую половину бутерброда с икрой. Удивляюсь, как весь не запихнул. – Ужин через два часа, обед мы пропустили. Ты хочешь нас голодом заморить?

– Человек может прожить без пищи… – проговорила я, назидательно поднимая вверх указательный палец, но, бросив взгляд на Наталью с Антоном, жадно поглощающих разнообразную снедь, только рукой махнула в отчаянии. Метать бисер перед этими парнокопытными – занятие неблагодарное.

Подумав немного, я подхватила свой ноутбук, набросала на тарелку немного сыра, добавила к нему гроздь винограда и по старому сценарию удалилась в спальню.

Здесь чуть было не нажала на клавишу нашей групповой конференции. Вот что значит привычка – вторая натура. Но в данный момент Машка мне только помешает.

Поколдовав немного с настройками, вызвала я на экран изображение одной Лилии. Та явилась сразу.

– Ты уже дома? – удивилась я, только теперь поняв, что обычно в это время подруга на службе.

– Ну да, – та лишь плечами пожала в ответ, – рабочий день уже закончился.

Вот это да! Что с людьми любовь-то делает! Раньше такие формальности, как установленный трудовым законодательством режим рабочего времени, подружку не сильно интересовали – она регулярно засиживалась на службе, являясь домой исключительно чтобы переночевать. Не случайно поэтому все наши конференции мы проводили по утрам – единственное время, когда Лильку можно застать у себя.

– Леха далеко? – поинтересовалась я у нее. – А то звонила ему полчаса назад – не отвечает. Может, на задании?

– Угу, – промурлыкала подружка довольным тоном, – на задании.

Не нужно быть детективом, чтобы догадаться, что именно она имела в виду. Усмехнувшись и, не скрою, почувствовав легкую зависть, я все же воздержалась от рвущихся из груди комментариев и коротко попросила позвать героя-любовника к ноутбуку.

Алексей, видимо, находился где-то поблизости, так как уже через секунду его взлохмаченная рыжая голова заглядывала в камеру через плечо возлюбленной.

– Привет! – помахал он мне рукой.

– Привет! – радостная и искренняя улыбка озарила мое лицо. – Как дела? – вопрос, который обычно называется риторическим, на этот раз имел практический смысл.

– Увы, никак, – лицо собеседника отразило легкую грусть. – Ничем не могу тебя порадовать. Взломать аккаунты Кривцовой труда не составило, но ничего интересного там не нашлось, иначе я бы сразу с тобой связался. Вообще такое ощущение, что там уже кто-то покопался до меня. По крайней мере, мне показалось, что некая переписка была удалена. Не вся, но страницы явно почищены.

– Что является еще одним поводом усомниться в том, что смерть Алены случайна, – усмехнулась я.

– Ты знаешь, я тебе как бывший следак скажу, и не такое бывает, но таки да, ситуация весьма подозрительна.

Я кивнула в ответ.

– Леш, собственно, я тебе вообще-то по другому поводу звоню.

Парень обратился в слух, довольно бесцеремонно отодвигая возлюбленную от экрана. Та, фыркнув, предпочла подчиниться, хотя, подозреваю, ушла недалеко.

– Скажи, а человека можно найти по фото? Ну, определить, кто он и что он, если ничего, кроме снимка, у тебя нет?

Парень пожал плечами:

– Элементарно, если его изображение есть в Сети, и куда сложнее, если разыскиваемый со своими снимками во Всемирной паутине не засветился. Хотя… – детектив усмехнулся, – такого можно разве что среди разведчиков отыскать. В наше время хоть один снимок да каждый в Интернет отправлял, а раз так, то специальная программа непременно отыщет сходство. Иное дело, что многое зависит от исходника. Если именно он находится в Сети, тут стопроцентное попадание с первого раза. Если нет, придется покопаться – поисковик выдаст все, что, по его мнению, напоминает загруженный кадр. И, поверь мне, там может оказаться кто угодно. Это только так кажется, будто люди уникальны, на самом деле у каждого есть если не двойник, то по крайней мере очень похожий на него человек. Дальше все зависит от того, насколько ты хороший физиономист. Как-то так…

– Ох, – я тяжело вздохнула. – Судя по всему, это непростая работа, да?

– Ну, как тебе сказать? – Алексей почесал затылок. – Говорю ж, все зависит от качества имеющегося у тебя изображения.

– Да в том-то и дело, что у меня фотография не лучшего качества, – я сокрушенно покачала головой. – Маленькая совсем – с медальона.

– С медальона? – удивился Леха. – Такие еще бывают?

– Угу, – пробормотала я, – представь себе. На цепочке, все как положено.

– Ну надо же, как интересно! – парень восхищенно присвистнул. – А можешь прислать скан? Я бы поколдовал, авось, что и отыщется.

– Конечно! – с трудом сдержавшись, чтобы не запрыгать на кровати от радости, я сумела ограничиться только восторженными овациями. – Леша, ты прелесть, – послав парню воздушный поцелуй, быстро соскочила с кровати и помчалась в холл, нос к носу столкнувшись в дверном проеме с супругом.

– С кем это ты там воркуешь? – недовольно пробурчал он. – Кто этот Леха и чем это он так прелестен?

– Ревнуешь? – легкая насмешка тронула мои губы.

– Конечно! – по тону Антона было непонятно, шутит он или всерьез.

– Не стоит, – кокетливо поиграв глазами, я слегка коснулась ворота рубахи мужа и, вложив в свою поступь всю грацию, на которую только оказалась способна, мягкой кошкой попыталась просочиться в холл. Не тут-то было! Антон перехватил мою руку и, притянув к себе, жадно поцеловал. Тело тут же отозвалось на его прикосновения. Казалось, все нервные окончания оказались выведены на поверхность кожи – к какому бы ее участку ни прикоснулся мой супруг, он тут же загорался пламенем.

– Кхе, кхе, – сзади послышался деликатный кашель подруги. – Ребят, мне удалиться? – насмешливо поинтересовалась она. – Я могу в лесу прогуляться, если хотите.

– Было бы неплохо, – пробормотал Антон хриплым голосом. Я же ничего не сказала, только пыталась восстановить дыхание. Как по мне, так Наталья могла бы и не спрашивать – словно маленькая, ей-богу. Увы, волшебный момент она разрушила, поэтому я, аккуратно оправив складки платья, проскользнула мимо мужа в общую комнату.

– Слушайте, – делано беззаботным тоном поинтересовалась у друзей. – А где медальон?

– Зачем он тебе? – удивился муж.

– Да так, – ответ я произнесла нарочито загадочным тоном, – есть одна задумка.

– Ну уж нет! – супруг достал из кармана цепочку и, повертев ее в руках, демонстративно вернул в свой карман.

– Если не расскажешь, зачем он тебе, фото не получишь, – решительно произнес он.

Вот ведь нехороший человек! Послал же бог муженька! Но что делать? Придется подчиниться. И тогда я выложила все как на духу, опустив, правда, подробности знакомства с частным детективом. Для Натальи он был просто нанятым по Лилькиной рекомендации исполнителем. В конце концов, когда захочет, сама расскажет.

Глава тридцать пятая

Любовь, похожая на сон

Отпускайте идиотов и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать

Фаина Раневская

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Наконец-то «Тихая сосна» в полной мере оправдывала свое название. Без скандалов, драк и убийств место и впрямь оказалось милым и уютным. Настолько, что, пожалуй, проведи я здесь еще пару дней, сама бы кого-нибудь прикончила, чтобы разнообразить досуг.

На третий день дела и дети позвали Наталью в город. Предупреждая об этом Ярового, она написала на отдельном листке контактные данные и, вручая их следователю, произнесла сексуальным голосом короткую фразу:

– Позвони мне!

Валерий Дмитриевич чуть слюной не захлебнулся. А затем, откашлявшись, произнес смущенно:

– Ну, ты того… Этого… В общем… Чтобы по первому зову… И вообще…

– Дорогой, о чем речь?! – удивилась моя подружка. – Позови меня, и я приду, – Наталья лукаво подмигнула следователю.

Мне не в первый раз доводилось наблюдать за ее игрой, но та никогда не переставала меня восхищать. Вот и на этот раз мышка попалась. Судорожно сглотнув, Валерий пробормотал что-то нечленораздельное, чем только еще больше раззадорил подругу.

– Ты ведь в город едешь? – поинтересовалась она.

Валерий кивнул.

– Тогда, может, подвезешь, я бы и такси отменила.

Мужчина попытался было рассказать Наталье о своих незаконченных делах в отеле, но та только беспечно махнула рукой.

– Я тебя умоляю, – проворковала она, – неужели ты еще не всех тут допросил?

– Да нет, просто формальности требуют, – принялся Валерий зачем-то оправдываться. Мы с Антоном с удивлением наблюдали за разыгрываемым перед нами спектаклем.

Наконец мы остались одни. Помахав на прощание подруге рукой с балкона, я постояла на нем еще, вглядываясь в простирающийся впереди пейзаж, оттягивая неизбежное возвращение в номер. Мягкой поступью пантеры супруг подошел ко мне сзади. Обняв меня, положил на плечо подбородок, надавив на него довольно-таки больно. Но я даже не поморщилась. От близости с Антоном в горле перехватило дыхание. Я боялась пошевелиться, одновременно желая и боясь того, что должно было случиться дальше. О том, что этого можно избежать, даже не думала.

– Пора, – просто сказал Антон и, повернув к себе за плечи, подхватил на руки.

Он легко перенес меня через порог и в считаные секунды преодолел расстояние до спальни, где нежно и бережно уложил на кровать.

Все происходящее далее стало едва ли не первым естественным событием за все время нашего странного супружества. С жадностью первооткрывателей исследовали мы тела друг друга, не испытывая никакой неловкости.

Смысл собственного существования, поиску которого я уделяла столько времени последние годы, казалось, наконец-то был найден. Времени остановиться и обдумать это, удивиться своей примитивной сущности, ужаснуться простоте устремлений не нашлось – все происходило столь стремительно, что мне оказалось не до рефлексий. Но это и здорово! Не думать, не взвешивать, не просчитывать последствия каждого шага, не заглядывать вперед, не оценивать свое поведение – неведанное и удивительное чувство свободы наполнило меня до краев, подарило радость и счастье.

– Вот это был полет! – скатившись с меня, но не выпуская из объятий, восхищенно воскликнул Антон. Я смущенно уткнулась носом в его грудь, прислушиваясь к себе. Однако терпкий запах пота вперемешку с очень приятным и таким родным парфюмом отвлек меня от этого занятия. Почувствовав, что во мне снова пробуждается желание, я осторожно отстранилась от мужа. Но тот маневр не понял.

– Эй, ты чего? – обиженно произнес он, вновь притягивая меня к себе. – Только, умоляю, давай обойдемся без мелодраматических сцен! Если ты сейчас скажешь, что жалеешь о случившемся, клянусь, я тебя задушу!

– После такой угрозы и захотела бы, не решилась произнести подобное! – рассмеялась я. – Только я и не собиралась этого делать. Все просто чудесно! Жалеть об этом, – м-м-м, – промурлыкала я Антону на ухо, – ни за что!

– То-то же, – пробурчал мужчина, даже не пытаясь скрыть своего торжества, но потом вдруг резко отстранился и тревожно всмотрелся мне в лицо.

– Надеюсь, ты также не собираешься объявить, что это было чудесно, но подобное больше не повторится?

Покраснев, я отрицательно замотала головой. В конце концов, какой человек в трезвом уме и твердой памяти сможет добровольно отказаться от такого удовольствия? Если и найдутся на свете такие идиоты, меня в их рядах точно не окажется.

– Тогда что тебя тревожит? – не унимался супруг.

Я смущенно шепнула ему на ухо о своем желании.

– Так в чем же дело? – удивился Антон. – Или ты сомневаешься в моих силах? – на этот раз в голосе парня послышалась обида. – Я же самец, молодой, горячий и вообще.

– Что вообще? – хихикнула я.

– И вообще эге-ге-гей, – пояснил супруг, впиваясь в мои губы страстным поцелуем.

Что скрывается за этим самым «эге-ге-гей», я узнала уже очень скоро…

Из объятий Морфея меня вырвало настойчивое треньканье будильника. Чертыхнувшись, с трудом разлепила глаза и высвободилась из объятий мужа. Тот проворчал что-то недовольно и попытался меня удержать, но быстро утешился с подушкой, обхватив ее руками и подмяв под живот.

Усмехнувшись, я опустила ноги с кровати и попыталась найти источник звука. Спросонья не сразу сообразила, что никакого будильника в номере попросту не имелось. Следовательно, противный звук принадлежал иному техническому устройству.

Глаза не сразу привыкли к темноте, разбавляемой лишь слабым лунным светом, проникающим с улицы, поэтому, пока я дошла до двери, пару раз пребольно ударилась о расставленную в комнате мебель. Разумеется, чтобы включить светильник, мне достаточно было протянуть руку, но тогда я могла разбудить Антона. А встретиться с супругом лицом к лицу после случившегося пока не готова.

Вопросы, роившиеся теперь в голове, пугали и будоражили одновременно. Является ли произошедшее свидетельством зарождающегося в душе супруга чувства ко мне или мне не стоит обольщаться, принимая естественный физиологический акт за проявление душевных эмоций? В конце концов, мне ли не знать о похождениях Антона? Для этого мужчины переспать с девушкой все равно что зубы утром почистить.

Но я-то – дело иное! Или нет? Все эти мысли, многие из которых даже не оформились в связные предложения, проявляясь образами, вихрем проносились в сознании, пока я брела на звук, издаваемый, как выяснилось, отельным телефоном.

Добредя до него и сняв трубку, я услышала длинный гудок, свидетельствующий о том, что звонивший не обладал достаточным терпением и упорством, чтобы дождаться моего ответа.

Щелкнув мерцающим в темноте выключателем, я включила освещение холла, молясь про себя, чтобы свет, который обязательно проникнет в спальню через незапертую дверь, не достиг кровати.

Взяв в руки заламинированный лист бумаги, вперилась глазами в изображенные на нем надписи. Не привыкшие к свету органы зрения поначалу отказывались фокусировать на них взгляд, отчего буквы расплывались и не связывались в слова. Наконец мне удалось отыскать номер администратора, и я, подслеповато щурясь и с трудом попадая по кнопкам, позвонила на его пост.

– Добрый день, – произнесла я, а затем, бросив быстрый взгляд в окно, поправилась: – Вернее, вечер… Вернее… – интересно, сколько сейчас времени? Возможно, уже ночь? Хотя какая, к черту, разница? – Это вас из люкса для молодоженов беспокоят.

– Да, Полина Алексеевна, – ответил аппарат знакомым голосом. Ага, значит, сегодня дежурит Алевтина.

– Скажите, сейчас кто-то звонил в наш номер. Не знаете, кто именно?

– Простите, если разбудила, просто… Видите ли… на капэпэ вас снова дожидаются посетители. Они очень настойчиво добиваются с вами встречи, утверждая, что вы не будете возражать.

– Посетители? – удивилась я. Кто бы это мог быть? Только утром проводили Наталью, и вот новые гости. – А можно меня как-то с ними соединить?

– Конечно, конечно, – сладким голосом пропела трубка. Не забыть бы потом ухо от этого меда отмыть. Несколько характерных щелчков, и вот уже у меня появился новый собеседник.

– Старший по смене Алехин! – отрапортовал он бравым голосом стража ворот.

– Старшая по номеру Полина! – вместе со мной пробудился и сидящий во мне озорной чертенок, знакомство с которым таинственному Алехину отчего-то не пришлось по душе. Проворчав нечто нечленораздельное, подозреваю, ругательства, он быстро взял себя в руки и продолжил докладывать все тем же строго-официальным тоном.

– Тут к вам гости! Утверждают, что вы их ждете. Пропускать?

– Э-э-э, а не могли бы вы пояснить, кто именно? – осторожно поинтересовалась я.

– Одну минутку! – Трубка зашелестела переворачиваемыми бумажными страницами. – Некая Андреева Лилия Вениаминовна и Романов Алексей Семенович.

– Конечно, пропускать! – завопила я не своим голосом, чем, видимо, ошарашила собеседника.

– И не нужно так кричать, – проворчал тот, – вас и так прекрасно слышно.

Обрадовавшись прибытию любимой подруги, я решила простить охраннику его хамство и не обращать внимания на невысокий, по всему видно, профессионализм. Тем более что уже очень скоро отвлеклась на другое.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался Антон, зевая и почесывая свой живот, на котором, к слову, не нашлось ни капли жира. Залюбовавшись его стройным телом с кубиками пресса и рельефом мышц на руках и ногах, я невольно утратила чувство реальности. Словно кролик на удава, смотрела на крадущегося мягкой поступью – или это мне так только чудилось? – супруга, предвкушая, что будет дальше – угадать намерения мужа не составило труда даже такой неискушенной в любовных делах дурочке, как я.

Предчувствия меня не обманули. Антон приблизился ко мне, заключил в объятия и одарил страстным поцелуем молодожена. Его руки жадно шарили по полуобнаженному телу, недвусмысленно намекая на логическое продолжение этой приятной во всех смыслах прелюдии.

Увы, как бы мне самой ни хотелось того же, обстоятельства диктовали свои условия.

Нехотя и с трудом высвободившись из объятий мужа, я побрела в спальню за одеждой, бросив ему на ходу через плечо:

– Дорогой, у нас гости! Облачаться в смокинг не обязательно, но хотя бы брюки натянуть придется.

– Ничего себе, дорогая! – Антон с удовольствием подхватил предложенную игру. – А не считаешь ли ты, что о визитерах нужно предупреждать заранее? И вообще советоваться со своей второй половиной перед тем, как устраивать торжественные приемы?

– Поверь, эти визитеры тебе понравятся, – промурлыкала я, наклоняясь, чтобы поднять лежащую на полу футболку. Критически ее осмотрев, сочла, что легкая помятость этот предмет гардероба не сильно портит, и натянула на себя через голову.

С шортами дела обстояли хуже – в порыве страсти Антон забросил их ни больше ни меньше на люстру, и теперь они новогодней гирляндой свисали с хрустального светильника. Оценив высоту потолков в номере, я осознала, что без посторонней помощи спасти одежду мне не удастся – пришлось привлечь к делу супруга.

Тот безмолвный призыв понял сразу – быстро подошел ко мне и, нагнувшись, обхватил руками мои ноги, а затем с легкостью выпрямился, поднимая меня у себя над головой.

– Не дотягиваюсь, подними выше, – срывающимся на хрип голосом попросила я. Супруг беспрекословно выполнил мое указание. Удивительно, но, балансируя на высоте, я не испытывала страха, впервые в жизни чувствуя себя под надежной защитой. Казалось, нужно будет свеситься из окна десятого этажа, держась только за руку Антона, и то я на это безропотно соглашусь. И уж тем более теперь я без всякого испуга совершу полет на пилотируемом им самолете.

– Ты там не уснула? – раздался снизу насмешливый голос. – Я, конечно, готов держать тебя в объятиях вечно, но желательно всю целиком – одни ноги – это как-то скучно.

Покраснев, я быстро дотянулась до одежды и дернула ее на себя. Хрустальные бирюльки возмущенно зашелестели, выговаривая нам свое недовольство столь бесцеремонным с собой отношением. Массивная люстра не подалась, не закачала головой, ограничившись лишь танцем отдельных элементов.

Быстро упаковав попу в довольно фривольный, но куда более пристойный, нежели кружевные трусики, наряд, я удалилась в ванную комнату, справедливо полагая, что мне совсем не помешает немного освежиться к приходу гостей. Правда, сделать это не успела – громкий стук в дверь известил об их прибытии.

* * *

– Вот такие новости, – подвел черту под своим рассказом Алексей, и я поймала торжествующий Лилькин взгляд. Мол, знай наших. Оттопырив в сторону большой палец правой руки, незаметно показала его подруге, одновременно сжимая губы и опуская их кончики вниз. В моем случае это означало крайнюю степень одобрения.

И ведь действительно было что одобрить! Сидящий на диване двухметровый детина красотой, даже суровой мужской, не отличался, но обладал такой харизмой, что куда там слащавым голливудским очаровашкам, удел которых бередить сердца глупеньких девчонок в пубертате.

Варвар, Перун, Зевс-громовержец – каких только ассоциаций не рождало мое воображение при взгляде на Лилькиного возлюбленного. Всклокоченная грива рыжих волос, огромные, словно кувалды, кулаки, также покрытые густой порослью мха, срощенные на переносице брови – решительный, немного настороженный взгляд исподлобья умных глаз – даже я, чье сердце давно уже занято, испытывала необъяснимую негу и благоговение.

Пожалуй, не будь Антона, я вполне могла увлечься подобным типом.

– Все это, конечно, хорошо, – голос дражайшего супруга вернул меня к действительности. – Но как быть с ее алиби? Прошу не забывать, что у нас есть свидетели, способные подтвердить, что в момент смерти Алены она находилась в своем номере.

Романов только плечами пожал в ответ.

– На этот вопрос я вам не отвечу, – произнес он спокойно. – Вариантов несколько. Возможно, у вашего убийцы был еще один сообщник. Или же свидетель врет, будучи тем самым сообщником. А может, он просто что-то перепутал. Так тоже бывает. В любом случае, ребята, вы уж простите, но я в подобные совпадения не верю.

– Да, пожалуй, ты прав, – задумчиво проговорила я, накручивая на палец длинную прядь белокурых волос. – Все это нужно непременно обдумать…

Глава тридцать шестая

Театр одного актера

Понятна мысль моя неглубокая?

Фаина Раневская

– Я все равно не понимаю, к чему этот спектакль? – Яровой и не думал скрывать своего раздражения. – Ты понимаешь, что можешь все испортить?

– Что испортить? – удивилась я. – Да без меня и портить было бы нечего.

Но следователь не думал сдаваться.

– Как ты не понимаешь?! – вскипел он. – Искусство допроса – это целая наука.

– Научное искусство или искусственная наука? – попытался разрядить обстановку Антон, оскалив зубы в улыбке. Мы с Яровым бросили на него раздраженные взгляды и вновь уставились друг на друга, разыгрывая сцену из жизни ковбоев Дикого Запада.

– Короче, преступника можно расколоть. Для этого целые методики существуют, но нужен опыт и знания, которых у тебя нет.

– И пусть! – я упрямо взмахнула кудряшками. – Зато есть наглость и желание изобличить убийцу.

– Угу, – усмехнулся Валерий, – чего-чего, а наглости тебе не занимать. Ладно, – он неожиданно поднялся, хлопая себя по бедрам. – Вижу, что тебя все равно не переубедить. По-хорошему запереть бы в СИЗО, чтобы глупостей не наделала, но оснований нет. Давай так: устраивай свое шоу, но, если что, я об этом ничего не знаю – не хватает еще погон из-за взбалмошной богатой дурочки лишиться.

Проглотив обиду, я согласно кивнула, не забыв, правда, метнуть молнии взглядом в сторону собеседника – должна же я хоть как-то выразить свое недовольство. Но Яровой – тертый калач, стреляный воробей, его так просто не проймешь. Усмехнувшись, он сложил из указательного и среднего пальца рогатку и приставил ее к своим глазам, а затем ткнул ею в мою сторону, мол, я слежу за тобой.

– Да ради бога, – фыркнула я, отворачиваясь. – Подумаешь…

– И вот еще что, – парень нерешительно застыл в дверях, переминаясь с ноги на ногу. – Ты же всех участников событий будешь собирать?

Я согласно кивнула головой.

– То есть и Наталью Бероеву позовешь?

Сдержав рвущееся из груди ехидное замечание, я сумела ограничиться коротким «да». А вот лукавых бесенят во взгляде спрятать не успела, потому что Валерий неожиданно разозлился и произнес сухо:

– Просто мне кое-какие формальности нужно уладить. Подписи от нее требуются. Могу, конечно, и официально повесткой вызвать, но, если она все равно сюда приедет, так всем будет удобнее.

– Конечно, конечно, – поспешила я согласиться и облегченно выдохнула, как только дверь за следователем закрылась. Пока все идет по плану.

* * *

– Друзья! – импозантный ведущий погладил подбородок, украшенный брутальной, по его мнению, недельной щетиной, и элегантно сунул руку в карман таких коротких и узких джинсов, что мне показалось, будто он позаимствовал их у знакомого подростка. Подвернутые несколько раз брюки открывали на всеобщее обозрение малопривлекательные мужские щиколотки. Ступни парня украшали искусно потрепанные кеды. Несведущему человеку наверняка могло показаться, что обувь износилась от старости, но, глядя на скачущего на сцене homo sapiens, я эту версию тут же отмела. Не сомневаюсь – за эти кеды он отвалил немалую сумму, получив к ним в довесок красивую легенду, согласно которой тканево-резиновое изделие лично трепал известный дизайнер Марко, Поло, Пабло или еще кто-то там – увы, известные итальянские фамилии не оседали в моей памяти, вихрем проносясь в голове из одного уха в другое.

Просто удивительно, как это некоторые люди готовы платить бешеные деньги за право обладать вещью, которой коснулась чья-то там знаменитая рука? Мне сие всегда казалось непостижимой тайной, но кто я такая, чтобы судить о высоком искусстве?

Грациозно поддернув рукава красивого блейзера, ведущий торжества быстро бросил взгляд на свое отражение в стоящем на сцене огромном зеркальном шаре, чье присутствие в зале вызывало у публики куда больший интерес, чем плоские шутки массовика-затейника. Но тот, явно не желая признавать свое поражение, все балагурил и балагурил, сыпал каламбурами, бородатыми анекдотами и афоризмами, хорошо известными любому обитателю соцсети. Знаете, эти знаменитые статусы, претендующие на мудрость, а по сути, являющиеся пошлой банальностью?

Да уж, мой папенька мог бы раскошелиться на специалиста более высокого уровня. С другой стороны… Я огляделась по сторонам и убедилась в том, что публика довольна. Даже моим подружкам, не считая требовательной и взыскательной Лильки, все нравилось.

Взрывы смеха и аплодисментов завершали многие реплики конферансье, от чего тот расцветал буквально на глазах, все больше и больше входя в артистический раж. В какой-то момент я даже испугалась, что он вот-вот перейдет черту, отделяющую нормальную для его профессии чудаковатость от бесноватости умалишенного. Но нет, парень свое дело явно знал, меру соблюдал, за линию не заходил. Зрители радовались, так что мне не о чем было переживать.

Хотя я, конечно, переживала. Успех разыгрываемого представления у публики решал многое. Не говоря уже о том, что затеянная мною игра проходила, что называется, на грани фола. Я даже сомневалась по поводу законности своих действий, но азарт охотника будоражил кровь и толкал меня на безрассудные, хотя и точно выверенные поступки.

На сцене, между тем, разыгрывалось интереснейшее представление. Сменивший ведущего мужчина, сверкая расшитым блестками костюмом, создавал неповторимые шедевры из мыльной воды. Переливаясь радужным светом, причудливые фигуры то возникали в воздухе, то исчезали, оставляя после себя лишь смесь из мелких капель и легких хлопьев. Да и то на очень короткий срок.

В этот момент я отчетливо поняла, что наш с Антоном не слишком веселый, но насыщенный событиями медовый месяц подошел к концу, и все, что нам останется, это только брызги из воспоминаний. Помотав головой, я вытряхнула из нее мрачные мысли. Сейчас для них не время и не место.

– Поблагодарим нашего мага и чародея, повелителя мыльных пузырей, непревзойденного маэстро Сержио Валуа! – громогласный выкрик ведущего в коротких штанишках заставил меня вздрогнуть. Взглянув на простое лицо рязанского парня, поспешно собирающего свои инструменты, я попыталась угадать его настоящее имя. Сергей Валуев? Похоже на то! Правда, долго размышлять над этим мне не пришлось – в следующую минуту мое внимание отвлек новый номер. Захлебнувшись удивлением, взирала я на Машку!

Грациозно покачивая бедрами из стороны в сторону, стройная, хотя и слегка полноватая блондинка, ничуть не смущаясь, изображала из себя восточную красотку, весьма энергично дрыгая животом. Мои глаза от удивления расширялись все больше, рискуя и вовсе покинуть свои орбиты. Бросив косой взгляд на подруг, я поняла, что и они испытывают нечто подобное. Наташка не отрываясь смотрела на Марию, лишь приоткрыв рот от удивления, в то время как за сохранность Лилькиной челюсти я начала всерьез опасаться.

Предлагая Машке роль экзотической танцовщицы, я и думать не думала, что она подойдет к ней столь ответственно. И когда только успела научиться? Подруга же, осознавая, какой эффект производит на окружающих, и явно им наслаждаясь, продолжала свои движения, все больше и больше распаляя публику.

Прикрыв глаза, сквозь полуопущенные ресницы наблюдала я за тем зрителем, ради которого и разыграла этот спектакль. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но плотно сжатые губы и застывший взгляд свидетельствовали о том, что стрела достигла цели. Танец, а вместе с ним и представление приближались к своей кульминации. Стройный Машкин стан извивался все быстрее, бедра выделывали замысловатые фигуры, украшения на набедренном платке наверняка звенели мелодичными колокольчиками, звук которых мешала расслышать музыка, чей темп ускорялся с каждой минутой. В какой-то момент мне показалось, что Машка вот-вот потеряет сознание, столь энергично она двигалась. Босые ноги элегантно скользили по полированным доскам подиума, а их обладательница становилась все ближе и ближе к огромному зеркальному шару, чье присутствие в зале наверняка вызывало у зрителей массу вопросов и ожиданий. И не напрасно! Выгнувшись дугой назад, Мария выставила вверх свой роскошный бюст, из-за чего я всерьез начала опасаться за здоровье присутствующих в зале старичков-пенсионеров. Только еще одной смерти нам и не хватало!

Но нет, все обошлось. Видимо, дедульки попались крепкими, а может, я преувеличивала силу воздействия Машкиных чар на мужские организмы. В любом случае обошлось без эксцессов – подруга довела свой номер до логического завершения. Музыкант в последний раз ударил в барабан, и танцовщица приняла вертикальное положение. Грациозным движением руки она дернула неприметный рычаг, расположенный сбоку зеркального шара. Половина сферы автоматически подалась вверх, свернувшись гармошкой и обнажив полое нутро, где на кресле-троне восседала она – виновница не только сегодняшнего торжества, но и многих бед, ему предшествующих.

Зал ахнул от неожиданности, и я, уже не скрываясь, открыто посмотрела на того, кого считала убийцей. Его выдержке, пожалуй, позавидовал бы даже разведчик – человек неотрывно смотрел на растерянную, подслеповато щурящуюся от яркого света женщину, чье лицо еще содержало отпечаток былой, хотя уже и отцветшей, красоты.

Землистого цвета кожа и тусклый цвет давно потухших глаз выдавал в ней то ли больного, то ли глубоко несчастного человека. И даже умело наложенный девчонками макияж не спасал ситуацию. В этой поблекшей красотке узнать девушку с найденной нами фотографии было непросто. Впрочем, так же трудно нам было ее отыскать. И еще сложнее оказалось уговорить директора заведения, в котором она содержалась, ее отпустить. Хорошо еще, что следователь Валерка знает свое дело на отлично.

Женщина растерянно озиралась по сторонам, не испытывая неловкости, весьма уместной в данной ситуации. Казалось, она не замечала прикованных к себе взглядов и не совсем понимала, где находится и что, собственно говоря, происходит.

Я вновь посмотрела на того, для кого мы все это устроили. И вновь ничего! Честно говоря, к подобному развитию событий я оказалась не готова, рассчитывая на совсем иную реакцию. Что ж, как бы ни неприятно мне это было, придется идти до конца.

С сожалением посмотрела я на ни в чем не повинную женщину, не заслужившую тех испытаний, которым мы собирались ее подвергнуть. Оставалось лишь надеяться, что благодаря своему состоянию она не сильно пострадает от происходящего.

Представление между тем шло дальше, согласно заранее разработанному нами сценарию. Свет в зале померк, чтобы вспыхнуть на огромном экране, незаметно опустившемся в глубине сцены. Грациозным движением руки Машка опустила зеркальный шар вниз. Сложившись гармошкой до конца, он остался маленьким полукруглым бортиком, лишь обрамляющим трон, на котором сидела приглашенная нами гостья. Кажется, она уже освоилась и теперь озиралась по сторонам с явным любопытством.

Присутствующие притихли, с интересом следя за происходящим. Не считая нескольких человек, для остальных все это лишь часть праздничного представления.

Я вновь взглянула на главного зрителя, ожидая хоть какой-то от него реакции. Но нет! Каменной маской застыло его лицо, не выдавая эмоций. Подозреваю, эта стена скрывала нешуточные страсти, бушующие в душе, судорожную работу мозга, создающего различные варианты отступления. А возможно, и нет. Не исключено, что преступник просто оглушен и ошарашен происходящим и теперь ждет развязки. Что ж, этому суждено случиться очень скоро.

Зал наполнила приятная, успокаивающая музыка. На сцену выпорхнул ведущий и привычным движением подал виновнице торжества микрофон. Беззащитная улыбка заиграла на ее губах, а мое сердце предательски сжалось. Ища поддержки, я бросила быстрый взгляд на мужа. Тот сразу все понял – протянув руку, взял мою ладонь в свою и легонько сжал пальцы, мол, все будет хорошо, мы все делаем правильно. Очень хотелось в это верить.

– Дамы и господа! – хорошо поставленным голосом произнес «мальчик в коротких штанишках». – Представляю вашему вниманию… – парень запнулся, бросая быстрый взгляд в свою папку, – сценарий он получил накануне, поэтому успел познакомиться с ним разве что мельком, – Светла-а-а-а-на Семеновна-а-а-а А-а-а-ртемьева.

Судя по всему, объявлять имена и фамилии парень учился, просматривая телевизионные трансляции с соревнований по боксу и боям без правил. Во всяком случае, их ведущие именно так обычно называют спортсменов. В который раз убеждаюсь: дорого – не обязательно хорошо. Посмотрев на отца, выяснила, что тот всем доволен. От охватившего меня волнения мне кусок в горло не лез, а родитель наслаждался трапезой на всю катушку – метая в свое чрево, как в жерло вулкана, все, до чего дотягивалась его рука. Есть отец любил и умел, делая это, как и все в жизни, с азартом и жадностью. Выросший в непростых условиях, не обученный этикету, он и после того, как поднялся наверх по карьерной лестнице, не подумал изменять своим привычкам. Вот и теперь наш стол буквально усыпан следами его трапезы: костями, крошками, не донесенными до рта кусочками овощей и фруктов. Вытирая жирные губы рукой, отец откинулся на стуле и сложил ладошки на огромном вздымающемся животе. Переведя взгляд на свекра, я заметила в его глазах ужас и брезгливость. По всему видно, находиться с папенькой за одним столом тому удовольствия не доставляло. В чем в чем, а в проницательности отцу не откажешь – людей он считывал мастерски. Бросив на родственничка взгляд лукаво прищуренных глаз, он, стремясь усилить производимое им впечатление, хотя, казалось бы, куда больше, смачно рыгнул и крякнул.

Казимира Порфирьевича чуть удар не хватил, что только еще больше раззадорило моего родителя. Я даже испугалась, что в своем стремлении позлить чопорного свата он пойдет дальше и выкинет фокус покруче – благо функции организма позволяют ему и не такое. Но нет, меру отец все же знал, остановиться вовремя умел. А может, просто опасался, что своим поведением убьет могущественного покровителя, чья безвременная кончина отнюдь не кстати – насколько я знала, проблемы решались медленно и со скрипом. Папа даже как-то проговорился, что, возможно, просчитался с моим браком. Хорошо еще, что я теперь полагаю иначе.

Неожиданно покраснев, я посмотрела на Антона. Перехватив мой смущенный взгляд, супруг истолковал его по-своему. Весело подмигнув, нагнулся ко мне и прошептал одними губами: «Не дрейфь! Все получится!» – вернув тем самым к реальности.

Огромный экран за спиной восседающего на троне гвоздя программы озарился мягким светом и принялся транслировать один за другим слайды с изображением счастливой пары. Сопровождающая показ тревожная музыка не смогла заглушить удивленный выдох зала – присутствующие прервали трапезы и застыли, словно фигуры в детской игре – кто как был. Один из пенсионеров даже вилку с нанизанным на нее грибочком ко рту не донес, так и сидел, держа ее возле лица.

А все потому, что с экрана на присутствующих смотрел, счастливо улыбаясь, безвременно почивший в бозе Соловьев-Сметанин, а в его красивой, элегантной, эффектной и уверенной в себе спутнице пусть и с трудом, но все же угадывались черты главной участницы сегодняшнего шоу.

Невинно улыбаясь, она смотрела на экран, обернувшись всем корпусом назад. Подтянув свои короткие штанишки, ведущий быстрым шагом подошел к ней и торжественно провозгласил:

– Дамы и господа! – Последовала эффектная пауза. – Еще раз прошу поприветствовать нашу гостью, которая явилась сюда, чтобы сорвать покров с тайны, которая, я уверен, – ведущий вновь помолчал, – терзает ваши умы все последние дни!

Жидкие аплодисменты ничего не понимающей публики стали ему ответом. Парень, который, подозреваю, привык к самой разной реакции зрителей, и бровью не повел. Да и чего ему напрягаться, если деньги будут заплачены независимо от успеха шоу?

Мы не посчитали возможным и необходимым посвятить ведущего в происходящее полностью, поэтому он полагал, что стал участником обычного квеста – потому шоу он вел легко и непринужденно.

Я вновь посмотрела на того, ради кого мы затеяли данный спектакль. Но даже сейчас, на пороге разоблачения, этот человек продолжал улыбаться, как ни в чем не бывало.

Подслеповато щурясь, Светлана пару раз вглядывалась в темный зал, но видеть сидящих в нем людей она не могла. Зато сама она была как на ладони.

– Светлана Семеновна, – обратился ведущий к женщине. – Расскажите, пожалуйста, кто этот человек? – он ткнул микрофоном в экран, демонстрирующий присутствующим эффектное фото ныне покойного Соловьева-Сметанина.

– Это Ромочка мой, – тоном матери, повествующей о любимом ребенке, проговорила та, – мы с ним скоро поженимся, когда он из командировки вернется. Да-а-а, – женщина мечтательно закатила глаза. В тот момент ее состояние стало очевидным каждому из присутствующих. Возмущенно фыркнув, Алла Борисовна повернулась к дочери и, приложив указательный палец к виску, выразительно им покрутила.

Я вновь посмотрела на убийцу, ожидая, что он хоть как-то себя проявит. И снова ничего! Вот в этот момент я сильно испугалась. Согласно моему плану, уже должно было произойти хоть что-то выдающееся, за что можно было бы уцепиться, чтобы раскрутить сюжет дальше. Оставался последний козырь. Видит бог, использовать его мне не хотелось!

Сердце сжалось от тоски и сожаления, но что поделать, если преступник не оставил мне другого выбора? Едва заметным жестом подала я сигнал технику, и тот вывел на экран новую фотографию. Зал ахнул! Некоторые женщины закрыли глаза, другие просто отвернулись. Огромный экран во всех подробностях отобразил Соловьева-Сметанина в морге. Выпросить эти снимки у Ярового было непросто, и, если бы не вмешательство Оленина-старшего, не факт, что мне это вообще бы удалось.

Зато теперь присутствующие могли «полюбоваться» трупом во всей красе. Фотографии, изъятые из дела, сделали уже после вскрытия, поэтому обнаженный торс Светиного возлюбленного «украшал» безобразный игрек-образный шов. Мертвенная бледность, восковой отлив кожи, заостренный нос – в лежащем на металлическом столе мужчине черты влюбленного в жизнь красавца угадывались с трудом, и все же Светлана его узнала.

– Что это? – улыбка, словно приклеенная, сидела на лице женщины, взгляд безумных глаз стремительно перебегал с экрана на ведущего. Тот подошел к ней ближе и, присев рядом, положил руку на плечо. В тот момент он походил на ведущего известного ток-шоу, да и все происходящее сильно смахивало на телевизионное представление.

– Светлана Семеновна, – парень изобразил сочувствие, – мне больно об этом говорить, но Ромы больше нет.

– Как нет? – женщина продолжала улыбаться. – Он куда-то уехал? Я знаю, он уехал, но он обязательно вернется, он обещал. Правда, все никак не приезжает. Я жду, жду, – дама сморщила нос, явно намереваясь расплакаться. Столь стремительная смена эмоций обычно присуща детям и умалишенным.

Отыскать Артемьеву для Лилькиного возлюбленного оказалось делом нетрудным: прогнав полученное от нас фото через специальную программу, он быстро нашел ее профиль на одном из сайтов знакомств. Дальше больше. Вообще-то информация, указываемая пользователями при регистрации на интернет-ресурсах, считается конфиденциальной. Разглашать ее порталы не имеют права, но у настоящего хакера существует тысяча и один способ добыть нужные ему сведения. Так что не стоит удивляться, если вас одолевают звонками непонятные салоны красоты или распространители банковских услуг – имя, отчество, фамилия, телефон и даже адрес, единожды попав в Сеть, там остаются навечно, распространяясь со скоростью вирусной атаки по различным базам данных. При необходимости заинтересованному лицу остается лишь грамотно ее извлечь, что и сделал Алексей.

Светлану он нашел в специализированном медицинском учреждении. Муниципальном, но вполне достойном. Конечно, если бы не свекор с его связями на самом верху, не видать бы нам женщину, как своих ушей. Главврач больницы не очень-то охотно предоставил о ней информацию и вовсе встал на дыбы, когда мы попросили отпустить вип-пациентку на один вечер.

Только приставленный к нему отцом охранник не позволил эскулапу сообщить родственникам больной о неожиданных визитерах, стоило только дверям лечебного заведения за ними захлопнуться. Однако подобное развитие событий нашим интересам не отвечало, поэтому пришлось преступить закон. Раз и еще раз. Надеюсь все же, овчинка стоила выделки…

Я посмотрела на Аллу Борисовну – женщина заинтересованно следила за происходящим, не подавая никаких признаков волнения. Ее дочь, напротив, выглядела испуганной. Покрывшись пятнами, неотрывно вглядывалась она в снимок, словно пыталась запомнить каждую его деталь.

Четкое, многократно увеличенное изображение предоставляло для этого все возможности – каждая родинка, каждый волосок на теле Соловьева оказались прекрасно видны и заметны.

Я перевела взгляд на Виолетту Козлову. Казалось, богатая наследница известного художника вот-вот заплачет.

Старички-пенсионеры на экран взирали с дзен-спокойствием. Многим из них, вполне возможно, вскоре предстоял путь в тот таинственный мир, из которого не возвращаются. Большинство из них не раз провожали туда друзей и знакомых, поэтому столь близкое свидание с чужой смертью их совсем не шокировало.

Впрочем, не вызывало оно негативных эмоций и у четырех молодых женщин, сидящих отдельно, поодаль от нас. Инна, Надя, Алевтина и Анна безучастно взирали на происходящее, не выказывая даже признаков вполне уместного в данном случае любопытства.

Я перевела взгляд на любовника администратора – носильщика Андрея. Это нелепое создание, производящее впечатление законченного циника, при ближайшем рассмотрении оказалось трусливым юнцом. Расширенными от ужаса глазами взирал он на экран, тяжело дыша открытым ртом, борясь с подступившей к горлу тошнотой.

Вот ведь слабак, усмехнулась я и вновь подала знак технику. Тот передвинул на режиссерском пульте какой-то тумблер, и зал утонул в звуках траурного марша. После того как отзвучали первые аккорды, громкость была уменьшена, поэтому ведущему не пришлось перекрикивать музыку, произнося скорбную речь.

– Светлана Семеновна, – парень вложил в свой голос все сочувствие, на которое только оказался способен. – Понимаю, вам в это трудно поверить, но Рома действительно умер.

– Нет, – женщина растерянно улыбнулась и посмотрела на парня, – нет, – снова повторила она, – он не умер. Он просто много работает. Но скоро приедет и заберет меня. Так Надя сказала, а она никогда не врет. Надя любит меня!

– Надя? – ведущий растерялся. Это направление сценарием не было предусмотрено. Бросив быстрый взгляд в кулисы, я убедилась, что переодетые санитары находились на месте, готовые в любой момент нейтрализовать Артемьеву, вколов ей успокоительное.

Главное, чтобы парни не решили перестраховаться и не вышли на сцену раньше времени. Зверь затаился – он все еще ждет. В то же время стояла задача вывести его из равновесия, «расколоть», заставить признаться. Иначе прав Яровой – мое вмешательство только все испортит.

– Мне неприятно это говорить, – ведущий вновь изобразил участие, – но вашего возлюбленного убили. И сделала это ваша…

– Довольно!

Попалась рыбка!

Надежда Лобанова быстрым шагом приблизилась к подиуму. Ее стройная фигура приковала взгляды всех окружающих. Легко запрыгнув на сцену, она подбежала к сестре и обняла ту за плечи.

– Наденька, – обрадовалась та, – и ты здесь? А они мне говорят, что Рома умер, представляешь? Но ведь это же неправда, да? Это неправда, скажи?

– Конечно, неправда, Светусик, – Лобанова еще крепче прижала к себе испуганную женщину. Та замерла на мгновение, а затем, отстранившись, вгляделась в лицо любимой родственницы. – Он ведь приедет за мной, да? Как ты и говорила, да? И мы уедем к морю?

– Конечно, конечно, дорогая! – голос Надежды дрогнул. – Все, как мы мечтали. Мы уедем к морю и будем жить втроем. И все у нас будет хорошо, мы обязательно будем счастливы.

Артемьева удовлетворенно кивнула, а ее сестра, обернувшись к залу и сощурившись от яркого света, вгляделась в его полумрак.

– Довольно! – повторила она, сжав кулаки. – Я все расскажу! Вы ведь этого добиваетесь?

– Надя, нет! – воскликнула Златошинская, вскакивая со своего места.

– Брось, Инна! – женщина обреченно махнула рукой. – Ты же понимаешь, что все кончено.

– Ничего не кончено! – в запале воскликнула ее возлюбленная. – У них ничего нет на тебя! Иначе они бы не затеяли весь этот спектакль, неужели не ясно?

Сомнения на мгновение промелькнули в глазах Златошинской, но, поймав по-щенячьи преданный взгляд сестры, Надя решилась.

– Я во всем сознаюсь, если вы уведете ее отсюда и обещаете не рассказывать, что произошло!

– О чем ты, Наденька? – лишившись рассудка, Светлана не разучилась задавать связные вопросы. Живя в вымышленном мире, отгородившись от постигшего ее несчастья стеной из иллюзий, она не была слабоумной и вполне могла догадаться о том, что случилось на самом деле. Но правда оказалась столь страшной, что мозг отказывался ее принимать. Поэтому она с легкостью забыла о происходящем, стоило сестре шепнуть пару фраз ей на ухо. Подозреваю, та, прекрасно зная, как управляться с недугом близкого ей человека, попросту направила ход ее мыслей в иное русло.

Выполнивший свою миссию ведущий растерянно топтался рядом, не зная, что ему делать дальше. Что ж, пора перехватывать инициативу в свои руки. Сколь бы ни сложна была предстоящая мне миссия, исполнить ее следовало непременно.

Я решительно поднялась со своего места и, одернув полы пиджака, быстро пересекла ресторан, оказавшись у самого края сцены. Подав знак конферансье, приняла от него микрофон и, прокашлявшись, спросила:

– Надя, вы обещаете рассказать все, как было?

– Да! – закричала в ответ женщина. – Только уведите ее! Неужели не понимаете, она не заслужила этого!

Повернувшись к санитарам, я подала им знак. Бравые парни подошли к Светлане и, взяв ее под руки, сопроводили из зала прочь. Женщина не сопротивлялась, только все время оглядывалась на сестру, ища ее одобрения и поддержки.

Застывшим взглядом, полным слез, смотрела Лобанова на Артемьеву, понимая, что увидятся они, скорее всего, не скоро.

– Спрашивайте, – усмехнувшись, обратилась она ко мне, как только родственница покинула зал.

– Как вы вышли на Кривцову? – это единственный вопрос, ответ на который нам не удалось отыскать самостоятельно.

– Никак. Она сама меня нашла. Как именно, я не спрашивала. Просто я получила в один прекрасный день от нее письмо на электронную почту. Она сделала мне предложение, от которого, как это принято говорить, невозможно было отказаться.

– Отомстить Соловьеву-Сметанину? – не столько спрашивая, сколько утверждая, поинтересовалась я.

– Именно так! – женщина усмехнулась. – Вы же видели, что он сделал с моей сестрой. Некогда успешная и состоятельная, благодаря ему она потеряла все: имя, бизнес, состояние, а потом и разум. Теперь живет в мире грез, в котором ее Ромочка просто уехал в командировку и вот-вот вернется.

– Чья идея была его убить?

– Моя, – просто ответила Надя. – Алена для этого слишком малахольная. Планируя планы мести, убийство она и не рассматривала. Ей хотелось разоблачить изменника. Размещенная в Сети фотография ничье внимание не привлекла, и тогда Кривцова придумала план. Она видела, что ТВ сегодня активно эксплуатирует различные смешные ролики из Интернета. Став звездой ютуба, человек обретает известность, которой позавидует иной певец или артист. Достаточно прокричать на весь мир слово «Язь!», как завтра к тебе уже очередь из поклонников выстроится за автографом, – Лобанова усмехнулась. – Вот нечто подобное и придумал мой новоиспеченный компаньон. Ну а я сделала вид, что поддерживаю ее в этом. Мы долго следили за Сметаниным, ожидая подходящего момента. И дождались. Вскрыв его почту, выяснили, что, кинув очередную дурочку и неслабо разжившись у нее деньгами, он решил отдохнуть от трудов праведных в «Тихой сосне». Хотя, – недобрая улыбка тронула губы женщины, – скорее всего, парень решил просто совместить приятное с полезным: и дух перевести, и жертву новую подыскать. Благо здесь таких пруд пруди. Уж почему он свой выбор в итоге на тебе остановил, мне неведомо. Изначально он вроде на Виолетту Козлову нацелился.

Бросив быстрый взгляд на дочь художника, я увидела, как та в ужасе вздрогнула, испуганная не столько непонятной пока еще для нее перспективой, сколько привлеченным вниманием публики, к которому девица явно не привыкла.

Осмотрев присутствующих, я поняла, что для большинства из них происходящее на сцене – загадка со многими неизвестными. Но прерывать исповедь убийцы на потеху зрителей – роскошь непозволительная: не ровен час спугну удачу, и тогда ищи ее потом свищи.

– Ну, хорошо, – продолжила я свой допрос для просвещенных, взяв остальных в вынужденные заложники, одновременно превращая в ценных свидетелей. – Итак, вы узнали, что Соловьев, он же Сметанин, собирается в «Тихую сосну». Что дальше?

Женщина пожала плечами и усмехнулась одними уголками губ.

– Кривцова устроилась сюда горничной, светиться среди посетителей ей было нельзя, так как Роман ее прекрасно знал. А так… Вы разве обращаете внимание на персонал? Для вас они безмолвные тени, обслуга, на лица которой никто не смотрит. Что до меня, то я вполне спокойно могла поселиться в отеле на правах гостьи – Света не успела нас познакомить. Так что мы с моей подругой, – женщина кивнула в сторону тихонько плачущей Инны, – совершенно спокойно сняли здесь номер и принялись ждать. Месть – блюдо, которое подают холодным, поэтому мы с Аленой не торопились. Алена, получившая беспрепятственный доступ во все номера, принесла в номер Сметанина бутылку со снотворным. Она знала, что возлюбленный шампанское терпеть не может, используя его только для охмурения романтичных дурочек, так что мы ничем не рисковали – шанс, что он разопьет его в одиночку, стремился к нулю. Так и вышло. Вот только дальше все пошло не по ее плану. Она-то хотела опоить альфонса и снять с его участием смешной ролик. Вернее, даже не один. Даже к пиарщикам обращалась. Вы знаете, что есть такие?

Я пожала плечами.

– Вот и я не знала. А оказывается, в Сети целая группа орудует. Они специализируются на вирусной рекламе. Это такие записи забавные, которыми пользователи друг с другом обмениваются, заодно продвигая заказанный им товар. В общем, ребята Алене накидали немало вариантов и обещали помочь с раскруткой заснятого в Сети. Цель – сделать лицо Сметанина узнаваемым, доведя до широкой общественности род его деятельности. Только я в успех этого мероприятия не верила. Сами посудите, каков шанс, что все получится? Да и всегда найдется дурочка, которая не поверит, пожалеет, понадеется перевоспитать, решит, что парня оговорили из мести за разбитое сердце и так далее. Нет! Я хотела, чтобы этот гад уже наверняка не смог никому навредить. Чтобы ни одна женщина по его вине больше не пострадала. На мой взгляд, имелся только один способ его остановить. – Пустым безучастным взглядом смотрела Надя вперед, погрузившись в свои мысли.

– Смерть, – подсказала я ей.

– А? – женщина вышла из забытья. – Конечно! – казалось, будто она удивляется моей несообразительности. – Это же так очевидно!

– И тогда вы убили его, да? – я подвела Лобанову к главному.

– Ну да, – та снова посмотрела на меня с сожалением. Так обычно смотрят родители и учителя на несмышленых детей.

– Но Алена-то была против, не так ли? Она не хотела этого. Одно дело отомстить, и совсем другое – стать соучастницей убийства.

– Ага, – безумная улыбка осветила лицо Надежды. В тот момент она сильно напоминала свою сестру.

– Поэтому ей тоже пришлось умереть?

– А вот этого не надо! – женщина возмутилась. – А вот это вы на меня не повесите. То был несчастный случай, это вам любой эксперт подтвердит.

– Подтвердит, конечно, куда денется, – пробормотала я. – Только, подозреваю, подобное развитие событий вряд ли стало неожиданной удачей. Вы ведь с самого начала не исключали убийство Алены. Иначе не позаботились бы так тщательно об алиби и не изображали из себя носильщика воды. Так что попытка засчитана, но не зачтена. Понимаю – вы пытаетесь выгородить свою возлюбленную, ведь, если будет доказано, что вы заранее спланировали убийство Кривцовой, Инна пойдет с вами как соучастница, ведь именно она обеспечила вам алиби, не так ли?

– Не докажете, – усмехнулась Инна.

– И пытаться не буду, – спокойно парировала я. – Это следователь сделает. Вы все заранее продумали и просчитали. Заранее записали на пленку ссору с подругой. Не умея пользоваться современной техникой, даже притащили для этого из дома магнитофон. В назначенный час, вооружившись огромной бутылью с водой и одевшись как мужчина, вы прибыли к дому Алены. Изобразить мужика вам труда не составило – охранники как один утверждали, что посетивший в тот день их пост водовоз был парнем. Правда, экспертам удалось все же разглядеть на записи кое-какие гендерные признаки. Как женщине ни рядиться в мужика, грудь ее всегда выдаст. Так вот – пока вы безуспешно отговаривали Алену от ее идеи обратиться в полицию, Инна под каким-то предлогом вызвала Великанову на стойку ресепшен и, дождавшись, когда женщина будет проходить мимо их двери, включила запись. Наша с вами соседка, отличаясь любопытством, – Алла Борисовна, голубушка, не обижайтесь, все мы такие, – запись с удовольствием послушала, тем более что Златошинская позаботилась о том, чтобы было слышно каждое слово. План идеальный, если бы не моя подруга Наталья, ставшая свидетелем вашего спектакля в его первоначальном варианте. Она появилась в отеле ровно в тот день и час, когда вы делали свою злополучную запись. Обладая феноменальной памятью, девушка запомнила слово в слово, что вы тогда друг другу говорили. Впоследствии она воспроизвела этот разговор Алле Борисовне, и та подтвердила, что они оказались свидетелями одной и той же сцены. Если бы не это… Ваше алиби на момент убийство Кривцовой стало тем камнем, о который споткнулось наше расследование. Увязать два и два до этого момента нам еще как-то удавалось, а вот после уже никак.

– А кстати, – вмешалась в мой рассказ Лобанова, – а как вам вообще удалось на меня выйти? Удовлетворите любопытство, пожалуйста!

– Листопадов, – пояснила я.

– Вот черт! – женщина досадливо поморщилась. – Так и знала, что этот старикан все испортит. Один прокол! – с горечью воскликнула Надежда. – Одна-единственная ошибка!

– Я же говорила – нужно было дать ему денег! – сквозь слезы воскликнула Инна.

– Думаешь, на этом бы все закончилось? – удивилась Лобанова. – Хотя… – она махнула рукой. – Какая теперь уже разница. Наша история сослагательного наклонения не имеет. Да уж, так проколоться! Причем дважды! Я ведь медальон с фотографией сестры под одеждой носила, никому его не показывала. А тут… Любовь к цветам меня сгубила. Как-то, прогуливаясь по здешнему саду, невольно залюбовалась альпийской горкой. Мы же со Светой давно мечтали о домике на берегу моря, все рассматривали журналы по ландшафту, представляли, как создадим нечто подобное. А тут такая красота под носом, я наклонилась рассмотреть дизайн, цепочка из-под футболки выбилась, выставив медальон на обозрение возможных свидетелей. Ну и… В общем, как назло, этот садовник рядом оказался. Конечно, приметил необычное украшение. Даже спросил, чей это лик я на шее ношу. Я же не думала, что это мне может как-то навредить, поэтому честно призналась, что это сестра. А потом… – женщина снова запнулась, – … я же в номер Сметанина через балкон забиралась. Вообще-то мы с Аленой все продумали: она должна была меня впустить изнутри, но в коридоре неожиданно оказалась уборщица. Не должно ее там быть, но вот оказалась. Все с самого начала не заладилось, но отступить я уже не могла – второго шанса и вовсе могло не представиться. Одним словом, мне на ходу все пришлось переигрывать, ведь засветись я рядом с местом убийства, участь моя незавидна была бы. Хотя… – кривая ухмылка вновь исказила лицо Лобановой. – Она и так оказалась незавидна.

– Забираясь на балкон, вы и потеряли медальон, да? – подсказала я.

– Да, – подтвердила Надя. – Зацепилась цепочкой за парапет. Заметила сразу, но не стала возвращаться, подумала, что потом найду. Но Листопадов меня опередил. Он в тот вечер, как назло, все возле отеля ошивался. Думаю, хотел вернуть мне украшение утром, но когда об убийстве узнал, переиграл свой первоначальный план. Если бы он передал фото Светы в полицию… – Лобанова махнула рукой. – Видите, даже вам его оказалось достаточно, чтобы найти сестру, а уж сотрудникам правопорядка тем более не составило бы никакого труда.

– Но Листопадов не собирался обращаться к правоохранителям, не так ли?

– Нет, он вздумал меня шантажировать, денег требовал. Ему там на какую-то установку не хватало. Сумма небольшая, но я точно знала – дашь единожды, превратишься в дойную корову. Кроме того, где гарантия, что, взяв деньги, дядька не пошел бы в полицию?

– И поэтому вы его убили? – подсказала я.

– Кто?! Я?! – Надежда изобразила удивление. – А вы докажите! Официальная версия – несчастный случай, вот и попробуйте ее опровергнуть.

– Да бог с вами, зачем нам это? – удивилась я. – Двух убийств вполне достаточно, чтобы упрятать вас в тюрьму надолго, если не навсегда. А вот зачем вам на душе такой груз хранить? Взялись каяться, так кайтесь до конца.

– А вот скажите! – Лобанова неожиданно обратилась ко всему залу. – Только честно! Кто бы из вас поступил иначе? Ну, хорошо, – она провела рукой по коротким волосам, – допустим, решиться на убийство может не каждый. Но кто бы не хотел того же? Кто не мечтал наказать обидчика дочери, сестры, матери? Молчите! – красивое лицо оратора исказила гримаса отвращения. – Просто у вас кишка у всех тонка! – последнюю фразу убийца буквально выплюнула. Ее перекосившееся злобой лицо выражало презрение к окружающим.

– Все бы хорошо, – спокойно проговорила я и незаметно кивнула технику. Тот щелкнул мышкой компьютера, и на экране за нашей спиной показалась фотография улыбающейся Алены. Женщина излучала счастье, держа в своих объятиях пожилую женщину, разительное сходство с которой не позволяло усомниться в их родстве. – Я не решилась пригласить на сегодняшний праздник мать Кривцовой, – обернувшись, Лобанова увидела фото и вздрогнула. Чтобы усилить эффект, техник по моему сигналу вывел на экран следующее изображение, на котором все та же пожилая дама, но уже с потухшим взглядом и опущенными плечами была запечатлена рядом с могилой дочери. – Ее-то вы за что наказали? – вопросила я, взывая к совести преступницы.

Напрасно! Загоревшийся огнем праведного гнева взгляд выдал в Лобановой одержимого идеей мести маньяка, способного на все что угодно ради достижения своей цели.

Разумеется, не растопил ее сердце и следующий кадр, запечатлевший жену Листопадова на его могиле.

– Зря стараешься, – усмехнулась Надя. – Убийство Романа я признаю. Хотя, заметь, могла бы свалить все на Кривцову. Ей-то уж все равно. А остальное – несчастный случай. Листопадова током случайно убило, а Алену я убивать не собиралась. Поспорили мы с ней, толкнула я ее легонько, а она возьми да и упади неудачно. Если кто иначе думает, пусть докажет.

– Докажет, докажет, не сомневайтесь, – ненадолго воцарившуюся в зале тишину разрезал голос Ярового. Присутствующие вздрогнули и повернули свои головы к нему. Выросший словно из-под земли парень подал знак двум сопровождающим его полицейским, и те сковали наручниками Надежду и ее подругу.

– А ее-то за что? – возопила Лобанова. – Она ни в чем не виновата!

– Не виновата, отпустим, – спокойно проговорил следователь. – Разберемся, гражданочка, – усмехнувшись, он весело подмигнул Наталье. Та кокетливо улыбнулась в ответ. Лилька фыркнула, а Машка, не успевшая переодеться после своего зажигательного номера, втянула голый живот и выпятила грудь, распушив хвост перед чужим, но очень интересным самцом. Такова уж наша блондинистая подруга.

Глава тридцать седьмая

Восполняем пробелы

Эпикур говорил – хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

Фаина Раневская

– Э, нет, дорогуша, – Алла Борисовна преградила мне дорогу, не давая вернуться на свое место. – Раздраконила и в кусты? Давайте уж расскажите нам, что тут только что произошло?

– А разве не ясно? – удивилась я.

– В общих чертах мы, конечно, все поняли, – подала голос ее дочь, – но люди жаждут подробностей. Знаете, как в детективах Агаты Кристи?

– Ага, – усмехнулась я, – хотите из меня мисс Марпл сделать.

– Или Эркюля Пуаро, это как тебе удобнее будет, – усмехнулась Милена.

– Что ж, – пробормотала я, – извольте.

Набрав полную грудь воздуха, я не без удовольствия приступила к повествованию.

– Долгое время основным нашим подозреваемым оставалась администратор – Алевтина Олеговна Горина.

Женщина коротко кивнула, ничуть не удивляясь, а я вспомнила наш с ней откровенный разговор накануне. На момент смерти Соловьева-Сметанина, а также Кривцовой, у женщины имелось алиби, вот только представить его официально означало тут же лишиться работы, ведь оба раза она отсутствовала на рабочем месте по вине носильщика Андрея. Владелец отеля – индус строгих моральных устоев – романы между подчиненными запретил сразу, предупредив, что нарушителей ждет немедленное увольнение без выходного пособия. А у Алевтины дочь-студентка, которую женщина тянет на себе одна. В Подмосковье найти хорошую работу непросто, в Москву переезжать – не вариант. Одним словом, потерять должность означает обречь свою маленькую семью на серьезные финансовые проблемы. Но и с чувствами своими Горина совладать была не в силах. Так и оказалась она, что называется, между двух огней.

Разумеется, рассказывать об этом присутствующим я не стала. Достаточно того, что мы точно знаем – к случившимся в отеле и за его пределами убийствам администратор непричастна.

– Не менее подозрительно вела себя и Анна Васюкова, – продолжила я спокойно.

– Я?! – возмутилась эффектная блондинка, театрально округляя глаза.

– Да, вы, – спокойно ответила я, но развивать мысль не стала. В конце концов, любовные похождения замужней дамы, о которых нам стало известно благодаря Лилиному возлюбленному, нас не касались. – В какой-то момент я даже на вас, Алла Борисовна, с Миленой подумала.

Старшая из Великановых возмущенно всплеснула руками, в то время как ее аморфная дочь, в принципе не способная на сильные эмоции, ограничилась сведенными на переносице бровями.

– Одним словом, – усмехнувшись, продолжила я, – убийцей мог оказаться кто угодно. И знаете, это дело вряд ли было бы раскрыто, если бы не допущенная Лобановой оплошность. Хотя… Вам ведь интересно совсем другое, да?

Зал загудел, загомонил, закивал. Ну что ж, тогда слушайте.

– Эта история началась два года назад, когда счастливая мать двоих детей, жена успешного бизнесмена Артемьева, танцовщица восточных танцев Светлана влюбилась в эффектного блондина Романа Сметанина.

– Так… – проблеск понимания промелькнул на челе Козловой, – вы именно поэтому нам номер с танцем живота показали?

– Именно! Умничка! – воскликнула я, отчего явно довольная девушка залилась румянцем.

– Хотела, так сказать, подготовить убийцу, разогреть ее перед следующим номером. Но вернемся к нашим баранам. Артемьева от любви к Сметанину, которого вы все знаете под фамилией Соловьев, потеряла голову, даже не подозревая, что мужчина – профессиональный альфонс. Женщина же отдалась своему чувству полностью, без остатка, и готова была ради возлюбленного на все. Вскоре такой случай ей представился. Соловьев, так как вы все знаете его под этой фамилией, ее я и буду использовать, рассказал Артемьевой, что попал в неприятный переплет и теперь ему грозят большие неприятности со стороны людей, не привыкших шутить. Желая спасти возлюбленного, Артемьева идет на подлог – подделывает подпись мужа на банковском чеке и снимает с его счета крупную сумму денег. В банке, зная, чья она супруга, особенно документ не проверяли. Разумеется, вскоре все вскрылось. Да Светлана и не собиралась ничего скрывать от своей второй половины, решив уйти от него к любовнику. Последовал грандиозный скандал, громкий развод, в ходе которого могущественный супруг забрал у Светы детей, запретив ей с ними видеться. В общем, сюжет «Анны Карениной», за тем лишь исключением, что «Вронский» к любовнице остыл сразу, как только получил от нее желаемое. На фоне перенесенных переживаний у Светланы случился нервный срыв, а следом за ним развился маниакально-депрессивный синдром, сопровождающийся бредом и галлюцинациями. Не исключаю, что проблемы с психикой у Артемьевой врожденные, и вся эта история просто стала спусковым механизмом, запустившим необратимые изменения. Но факт остается фактом – уже очень скоро красивая танцовщица, счастливая мать и жена превратилась в узницу психиатрической клиники. Хорошо еще, что к этому моменту из заграничной командировки вернулась сестра нашей жертвы, обеспечившая ей достойные условия пребывания в стационаре. Дальше я могу только предполагать. Думала ли Лобанова о мести до того, как к ней обратилась Алена Кривцова? Следствие ответит на этот вопрос точнее, но полагаю, что да. Каждый раз после посещения сестры в клинике сильная и волевая Надя наверняка мечтала найти и покарать обидчика. Вот только найти его никак не могла. И тут судьба предоставила ей уникальный шанс в лице Алены. Та долго разыскивала прочих пострадавших от действий бывшего возлюбленного, предлагая им отплатить ему той же монетой. Но в основном женщины отказывались, предпочитая жить дальше, забыв случившееся с ними как страшный сон. Так продолжалось до тех пор, пока Кривцова не вышла на Лобанову. Тут-то все и сошлось. За исключением того, что женщины преследовали разные цели. Ну, вы сами все слышали. Если бы, забираясь на балкон номера Соловьева, Надя не потеряла медальон… – я покачала головой. – Подозреваю, мы бы до сих пор гадали, что и как. Но на наше счастье и на беду Листопадова случилось то, что случилось. Все остальное вы знаете.

– Постойте, а что за история с переодеванием в водовоза? – робким голосом поинтересовалась Козлова.

– А, это! – я махнула рукой. – Думаю, это станет главным свидетельством на суде в пользу преднамеренного убийства Алены Кривцовой – еще одной жертвы Соловьева. Лобанова будет настаивать на несчастном случае, просто чтобы выгородить свою любовницу, ведь та, обеспечив ей алиби, становится соучастницей. Но то, как тщательно она подготовилась к визиту – записала ссору с подругой на пленку, переоделась в носильщика, чтобы проникнуть в охраняемый дом незамеченной, и прочее – свидетельствует об обратном.

– Вот это страсти! – восхищенно воскликнула Великанова-старшая.

– И не говорите, Алла Борисовна, – рассмеялась я, – и не говорите.

Далее я поведала присутствующим о нашем визите в дом Листопадова, о найденном его супругой медальоне, который она приняла за свидетельство неверности мужа, о проделанной частным сыщиком работе по розыску человека, изображенного на фото, о визите в психиатрическую клинику, о возражениях лечащего врача, не желающего подвергать свою пациентку стрессу, и о том, что разыгранное нами представление являлось единственным шансом обличить преступника, прямых доказательств вины которого у нас не имелось.

– Знаете, до того, как к нам в руки попал медальон, мы откровенно буксовали, мечась от одной версии к другой, зато потом все пошло как по маслу, – нервной рукой поправила я выбившуюся лямку бюстгальтера. – Споткнулись только однажды, когда пытались увязать все убийства воедино. С одной стороны, у Лобановой имелся мотив для каждого из преступлений. С другой – с возможностями дела обстояли заметно хуже, ведь на момент смерти Кривцовой у Нади, благодаря Алле Борисовне, оказалось алиби. Честно вам признаюсь, голубушка, грешным делом даже заподозрила вас в сговоре. Вот только никак не могла понять, зачем бы вам это было нужно. Нет, нафантазировать могла все что угодно, но одно дело версии, другое – их доказательства.

– И как же вы про магнитофон-то догадались? – поинтересовалась женщина, ничуть не обидевшаяся на мои откровения.

– Честно? Сама не знаю. Просто анализировала, думала, так и эдак прикладывая различные версии, пока не вспомнила про этот злополучный аппарат. Ну на кой его тащить в отель? Ведь немаленький же агрегат. Не дружат женщины с современной техникой? Допустим, но что там дружить? Нажал на кнопку да слушай. Но это если ты слушать хочешь, а если записывать что-то собираешься – дело другое. Я и сама никак не могу разобраться в своем телефоне с камерой. Плеер использую активно, а вот фото-и видеофайлы создавать никак не научусь. Зато даже я знаю, как делать запись в магнитофоне. Нажал кнопку «плей» одновременно с красной кнопкой «рек» – и пиши что хочешь! Тут-то меня и осенило! А что, если именно для записи эта техника и была привезена? Ну а дальше вы и сами все знаете.

Алла Борисовна кивнула, вспомнив, как мы с Наташкой ворвались к ней в номер и огорошили допросом с пристрастием. Подруга, закрыв глаза, механическим голосом воспроизводила услышанные ею в день приезда фразы, а Великанова-старшая их угадывала. Конечно, оставалась вероятность, что женщины не отличаются красноречием и во время ссор всегда используют одни и те же выражение, но тут уж, как говорится, не до жиру – проведенный в отсутствие любовниц обыск в их номере результатов не дал: в магнитофоне отсутствовали какие-либо кассеты. Хотя это-то как раз и не было удивительным – кем-кем, а дурочками подруг не назовешь, поэтому рассчитывать на столь очевидный прокол, как оставленное в кассетнике доказательство вины, нам вряд ли приходилось.

Оставалось рассчитывать только на чистосердечное признание. Конечно, устроенное мною шоу – чистой воды авантюра, но кто не рискует, тот не пьет шампанское, не так ли?

Глава тридцать восьмая

Я лечу!

– Я обожаю природу!

– И это после того, что она с тобой сделала?

Фаина Раневская

– Страшно? – поймав встревоженный взгляд мужа, я уж было собралась сказать: «Нет!» – но потом, вспомнив данное обещание никогда друг друга не обманывать, согласно кивнула. – Хорошо, – удовлетворенно кивнул Антон. – Так и должно быть. В свой первый полет я чуть не оконфузился от страха, – супруг весело мне подмигнул. – Но ты готова, поверь! У тебя все получится.

Я вновь кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Зубы стучали один о другой, пальцы свело от ужаса, а ноги так налились свинцом, что у меня возникли серьезные сомнения в том, что легкий самолет сможет поднять мое резко отяжелевшее тело. Но отступать некуда – поддержать меня приехали подруги и отец. Главное – отец. Струсить на глазах у папеньки! Уж лучше умереть!

Мысль о смерти, столь не вовремя меня посетившая, радостных эмоций не принесла, зато придала решимости – или пан или пропал. Надеюсь все же, что пан. Отправиться в мир иной теперь, когда я наконец-то обрела счастье, когда ощутила радость жизни и поняла, в чем ее смысл… Ну уж дудки! Решительно сжав руки в кулаки, я засунула их в карманы летных брюк и, напевая себе под нос песню из кинофильма «Небесный тихоход», согласно сюжету которого самолеты в первую очередь, а девушки – потом, стремительно, по крайней мере на это надеюсь, пошагала в сторону легкомоторной стальной тезки.

По дороге бросила быстрый взгляд на толпу болельщиков и радостно рассмеялась: Машка носилась за непоседливым сыном, который так и норовил забраться под какой-нибудь самолет. Лилька недовольно морщилась и, поглаживая огромный, словной арбуз, живот, выговаривала что-то своему спокойному, как удав, рыжему супругу. Подозреваю, делилась своим возмущением по поводу методов воспитания подруги – уж она-то будет совсем другой матерью, не сомневаюсь! Наташка хохотала, запрокинув назад голову и крепко держа за руку новоиспеченного мужа. И правильно, а то еще убежит, не ровен час. Хотя, взглянув на Ярового, на плечах которого торжественно восседал Андрюха, обхватив маленькими ручонками отчима за шею, я поняла – никуда этот парень с подводной лодки уже не денется.

Послав друзьям и подругам воздушный поцелуй, я легко взобралась по откинутой лестнице в кабину самолета, завела мотор, проверила все данные, привела необходимые тумблеры в рабочий режим.

– Постой, – перекрикивая шум ревущего мотора, прокричал Антон, вскакивая на подножку. Я с удивлением посмотрела на супруга.

– Да?

– Ты должна знать самое главное!

– ???

– Это не совпадение!

– Что не совпадение? – не поняла я.

– Не совпадение, что наша ласточка носит твое имя.

Смысл сказанного не сразу дошел до моего сознания, а достигнув его, немедля отправил душу парить высокого-высоко в облаках.

Я согласно кивнула и, дождавшись, когда супруг уберет лестницу и удалится на безопасное расстояние, потянула ручку управления на себя. Многие из нас, испытывая положительные эмоции, говорят, что они летят, но не все могут похвастать знанием того, что действительно означает радость полета.

А я знаю, ведь я лечу!

Сноски

1

А. Барто. «Болтунья».

Content

Полина Раевская
Одинока и крайне жестока, или Как выйти замуж за один день

Глава первая Свадьба пела и плясала

Глава вторая От сумы, тюрьмы и загса не зарекайся. За два месяца до свадьбы

Глава третья Крепкий орешек

Глава четвертая Рождение красавицы. Восемь лет до свадьбы

Глава пятая Отель «У тихой сосны». Знакомство

Глава шестая «Военный совет». За месяц до свадьбы

Глава седьмая Первая встреча членов клуба «Брекетоносцы». Восемь лет до свадьбы

Глава восьмая Сон в брачную ночь

Глава девятая Поиск любовницы для мужа

Глава десятая Свято место пусто не бывает

Глава одиннадцатая Неожиданная рокировка

Глава двенадцатая Так не бывает!

Глава тринадцатая «Опять двойка»

Глава четырнадцатая Подружки-веселушки

Глава пятнадцатая Я знаю только то, что ничего не знаю

Глава шестнадцатая Туман рассеивается, картинка проясняется

Глава семнадцатая Военный совет, или Одна голова хорошо, а пять лучше

Глава восемнадцатая Неожиданный визит

Глава девятнадцатая Сыщики берут след

Глава двадцатая Агате Кристи посвящается

Глава двадцать первая Сам себе следопыт

Глава двадцать вторая Человек привыкает ко всему

Глава двадцать третья Предварительные итоги

Глава двадцать четвертая Неожиданная встреча

Глава двадцать пятая Мраморная говядина и сувенирный магнитик

Глава двадцать шестая Найдёте ль вы в России целой три пары стройных женских ног? (А. С. Пушкин)

Глава двадцать седьмая Самое время для знакомства с соседями

Глава двадцать восьмая Упрямство – не порок, а способ добиться поставленной цели

Глава двадцать девятая Кто сплетничает с вами, тот сплетничает о вас

Глава тридцатая Почему люди не летают?

Глава тридцать первая Откровенная

Глава тридцать вторая Когда никто не может вам помочь

Глава тридцать третья Не может быть, или Неожиданный поворот сюжета

Глава тридцать четвертая Свет в конце тоннеля

Глава тридцать пятая Любовь, похожая на сон

Глава тридцать шестая Театр одного актера

Глава тридцать седьмая Восполняем пробелы

Глава тридцать восьмая Я лечу!

Сноски