Дэвид Линн Гоулмон

Первозданные

Кейре – моей новой внучке, самому драгоценному сокровищу в мире!

Моему сыну Шауну и невестке Трэм – вы потрудились на славу!

Dаvid Lynn Golemon

PRIMEVAL

Copyright © 2010 by David L. Golemon.

Published by arrangement with St.Martin’s Press LLC.

All rights reserved.

© Овчинникова А. Г., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Благодарности

Королевской канадской конной полиции за помощь, выходившую за рамки исполнения долга, – множество благодарностей. Майору Рудольфу Андерсену, храброму человеку и пилоту «U-2», который помог спасти мир в 1962 году.

Пролог

Берингия[1] (перешеек между Восточной Сибирью и Западной Аляской), 20000 лет до н. э.

Трава была высокой и буйной. Люди наблюдали за стадом гигантов, пасущихся на свежей, просоленной поросли у берега теплого моря. Вода плескалась на севере и на юге у краев узкой полоски земли, уходящей к новому, незнакомому миру, где каждый день возрождается солнце. Дальше, на востоке, полоска расширялась и превращалась в обширную, поросшую травой равнину. На севере маячила гигантская ледяная стена – ее было очень хорошо видно из низины. Вскоре эта стена начнет медленно двигаться на север, и тогда льды вернутся в мир людей.

Стадо животных, намного превосходивших величиной и силой мохнатых созданий с бивнями, обитавших на западе, на родине этих людей, оставалось на месте. Звери слишком мало знали о людях, чтобы бояться их даже после того, как один из старых самцов пал, сраженный копьем и камнем.

Старший из кочевого племени внезапно выпрямился, оторвавшись от сегодняшней добычи. Вечерний ветер принес запах, с которым этот человек успел хорошо познакомиться с тех пор, как больше трех месяцев назад его племя покинуло азиатские степи. То был запах Следующих Позади. Они всегда держались на одном и том же расстоянии от их группы из сорока мужчин, женщин и детей: до них можно было добежать или дойти, не останавливаясь на отдых. Они никогда не приближались настолько, чтобы их можно было увидеть. Единственным доказательством того, что Следующие Позади где-то поблизости, служили массивные следы, оставленные их альфа-самцом: отпечатки настолько огромные, что двое младших охотников могли бы поставить ноги одну за другой в каждую такую впадину глубиной в пол-локтя.

Сильный молодой охотник, встав рядом с дедом, проследил за его взглядом, устремленным на запад, в сторону родной земли, которую им пришлось покинуть. Там больше не осталось ничего, кроме голода и ненасытных животных, обезумевших от той же беды, какая обрушилась и на людей. Молодой охотник принюхался, но красноречивый запах исчез, его унес сменивший направление вечерний ветер.

Старик жестом велел внуку вернуться к разделыванию гигантской добычи. Внимание старейшины все еще было сосредоточено на западном горизонте. Он знал: огромный человекозверь наблюдает, выжидая шанса, на который надеется любой падальщик, – поживиться остатками. Глава племени не знал наверняка, сколько месяцев альфа-самец кормился благодаря их кочевому племени, но помнил: всякий раз, когда они с внуком возвращались по собственным следам, остатки их добычи оказывались обглоданы до костей, из которых был высосан мозг.

Молодые охотники завернули мясо старого самца в жесткую мохнатую шкуру бивненосца, и старик протянул руку, не дав внуку поднять свою долю мяса из высокой травы. Он покачал головой, и ветер разметал его длинные волосы. Парнишка лет шестнадцати перевел взгляд со знакомого морщинистого, с четкими чертами, коричневого лица на запад – и тут же все понял. Они оставят один сверток Следующим Позади как жест доброй воли, адресованный племени зверолюдей. Зверолюди легко могли бы убить их всех, если бы того пожелали, но до сих пор оставляли маленькую странствующую группу в покое. Пока что единственным проступком зверолюдей было любопытство. Старика озадачивало такое диковинное поведение – на своих прежних землях люди никогда не сталкивались с подобным племенем и пришли к выводу, что, возможно, эти твари всего лишь желают подружиться с существами, которые знали и умели ненамного больше их самих.

Внук старика швырнул мясо на траву, кивнув в знак того, что понял его намерения. Повернувшись к остальным мужчинам, вожак племени движением копья дал понять, что следует вернуться в лагерь до того, как солнце нырнет за холмы на западе. Парнишка мгновение подумал и, прежде чем пуститься в путь, сунул руку в кожаный мешочек, висевший у него на плече. Он достал награду, полученную за то, что уложил шерстистую тварь, и завернутая в скользкий желудок печень легла рядом с мясом. Такой деликатес был самым почетным приношением тем, кто следовал за людьми.

Старейшина кивнул, одобряя дар мальчика, повернулся и стал наблюдать за высокой травой. Он знал: гигант не спускает с них глаз. Старик чувствовал его – чувствовал присутствие существа, пустившегося по следу людей в северных высокогорных просторах больше года тому назад и с тех пор всегда следовавшего за ними, всегда наблюдавшего.

Вожак воздел к небу заостренное деревянное копье с перьями огромного орла, а после опустил руки, показывая великану на приношение, зная, что тот не сводит с людей глаз. Потом он указал копьем на север, и отряд охотников двинулся в путь, оставив после себя лишь кости добычи и дар огромному зверю.

* * *

Гигантское создание было почти вдвое выше обычного человека, а весило столько же, сколько восемь людей, за которыми оно следовало. У него была массивная голова и широкий лоб, указывавший на то, что под ним может скрываться мозг, не уступающий мозгу человека. Животное обладало способностью к прямохождению, что позволяло ему быстро передвигаться по неровной местности и хорошо держать равновесие. В глазах его таились искры разума, не свойственного прежде ни одному из приматов. В пасти великана имелось множество зубов – как плоских и широких, способных прожевать грубую траву, веточки и кусты западного континента, так и длинных острых резцов плотоядного животного.

Обычно гигант не был падальщиком. В своей естественной стихии – джунглях или лесу – этот вид отлично справлялся с добыванием пищи для своих самок и детенышей. Волосатое создание от рождения умело маскироваться, сливаясь с любой местностью благодаря густому меху, способному топорщиться так, что очертания великана представляли собой множество изломанных линий и никогда не превращались в четкий силуэт.

Сидевшее на корточках огромное существо наблюдало, как старик показал в его сторону, туда, где оно пряталось от людей. Карие глаза сощурились при виде палки, которой человек указал на что-то, лежащее на земле. Гигант издал низкое горловое фырканье. Поджав большие толстые губы, он и так и сяк вертел в голове эту головоломку. Но потом он расслабился, увидев, что старик вслед за молодым человеком двинулся прочь от того места, где они убили свою добычу.

Люди давно скрылись из виду, уйдя в сторону дюн южного моря, и лишь тогда существо выпрямилось во весь рост. Черно-коричневая шерсть зашелестела, когда гигант склонил голову набок. Огромный зверь любил вечер и вечернюю прохладу. Протянув большие руки, он коснулся высокой вкусной травы, провел могучими толстыми пальцами по верхушкам травяных зарослей, заморгал и принюхался, словно наслаждаясь моментом одиночества в ласковом вечере нового мира.

Потом, как и старик несколькими мгновениями раньше, гигант застыл и принюхался. Ничего подобного он прежде не чуял – тяжелый, мускусный запах походил на запах огромных котов, водившихся в местах его исконного обитания… И все же был слегка другим. Зверочеловек присел на корточки и снова принюхался, хотя уже понял, что унесенный ветром запах бесследно исчез.

Великан почувствовал приближение трех самцов и шести самок своего рода, и вскоре они вышли из растущей неподалеку более высокой травы, где прятались от отряда людей. Двое детенышей, родившихся последними, переступали нетвердыми ногами, глядя на повернувшегося к ним самого большого самца их стаи. Самец посмотрел на малыша и малышку, отвернулся, снова принюхался – и медленно повернулся кругом, ворча и втягивая ноздрями воздух. Удостоверившись, что малюткам ничего не грозит, он фыркнул и пошел туда, где в дар им оставили свежее мясо.

Вожак зверолюдей наблюдал, как второй по росту самец вытащил печень на траву, разорвав желудок, в который она была завернута. Молодежь подбежала к огромному изломанному скелету и принялась сражаться с гигантскими ребрами, тряся и отрывая кости, а старшие наблюдали за ними. Глаза зверолюдей были добрыми, но настороженными, и они ни на миг не теряли бдительности. Альфа знал: остальные чувствовали то же, что и он. Нечто притаилось неподалеку в густеющих сумерках… Что-то кралось в зарослях, ища пропитания.

Огромное создание снова посмотрело на юг. Запах исчез, но гигант успел уловить, откуда он исходит: с той стороны, где люди решили расположиться на ночь.

Альфа несколько раз надсадно заворчал. Остальные взрослые перестали кормиться и, сидя на корточках, посмотрели на него. Сверток уже был вспорот, а мясо распределено между всеми без драк и рычания. Все наблюдали, как предводитель снова заворчал, повернулся и двинулся на юг; гигантские следы протянулись вслед за казавшимися детскими отпечатками ног старика и его охотников. Все поняли: альфа учуял нечто большое и опасное, выслеживающее ничего не подозревающих людей.

* * *

Пламя было высоким. Старик то и дело посылал людей за хворостом для костра, по четыре человека за раз. Ему все время казалось, что разведенный в яме костер был недостаточно высоким и жарким для сгущающейся темной ночи.

Группа мужчин и женщин радостно предвкушали хорошую трапезу, какой у них не бывало с прошлого полнолуния. Больше двадцати солнц они питались только сушеным мясом, травой и ягодами. Все это перетиралось, превращаясь в мягкую пасту, которая твердела, полежав несколько часов на солнце. Ожидание жареного мяса заставило группу расслабиться, и люди не обращали внимания на беспокойство старика, который думал о том, что могло притаиться в ночи. Мужчины и женщины клана встречались лицом к лицу с созданиями своего мира и всех победили. Какого противника могла послать эта новая земля, чтобы он одолел их в бою или превзошел в хитрости? Члены племени чувствовали себя в безопасности у ночного костра, которого боялись все создания, кроме человека.

Старейшина почесал щеку и, когда с моря до лагеря долетел порыв ветра, запахнул легкий меховой плащ. Этот плащ был старым, изношенным до дыр. Маленького волка, чья шкура пошла на эту одежду, добыли в летние месяцы, и его меху было далеко до густых шкур, из которых шьют теплые зимние накидки. С каждым днем ощутимо холодало, но огромные бивненосцы сулили тяжелые шкуры, так что у людей вряд ли должны были возникнуть трудности с зимней одеждой и теплым кровом.

Старейшина кивнул, когда внук положил рядом с ним три больших запеченных ребра. По ним стекал густой горячий жир, и костный мозг пузырился, вытекая из кости – как раз то, что нужно ноющему животу!

Вожак взял одно из больших ребер, но услышал позади шуршание и застыл. Он понял, что внук тоже это слышит: мальчик провел взглядом по верхушкам высокой травы. При свете огня было видно, как трава отражается в темных глазах парнишки… И тут травяные заросли полегли под массивным весом. Тяжелый, дикий запах кошки ударил в ноздри, и старик, уронив ребро, потянулся за деревянным копьем.

Мальчик повернулся и хотел выкрикнуть предупреждение, но трава уже раздалась и земля задрожала: самый огромный, самый кошмарный кот, которого когда-либо видел старик в западных землях, прыгнул в середину группы людей, перед самым приземлением развернувшись в воздухе. Его грозный рык наполнил ночь ужасом. Клыки громадного зверя были длиной с мужское предплечье и изгибались смертельными остроконечными ножами, торчащими из верхней челюсти зияющей пасти. Глаза кота сияли золотистым жаром в свете огня. Прежде чем мужчины успели схватиться за копья и камни, кот ударил лапой женщину, распоров ей живот. Потом зверь, весивший больше четырех взрослых мужчин, повернулся и зарычал на охотников, которые возвращались, неся хворост для костра. Его острые когти длиной в полруки рассекли воздух.

Старик попытался подвести женщин и детей ближе к огню, которого кот явно боялся, но когда десятилетняя девочка кинулась к матери, огромный хищник среагировал с молниеносной быстротой. Отпрыгнув от мужчин с копьями, он схватил вопящего ребенка своей огромной пастью. Кот встряхнул девочку, пытаясь сломать ей спину, но та продолжала вопить, ясно сознавая, какая ужасная участь ее ждет. Мужчины принялись тыкать и колоть гигантского хищника копьями, а обезумевшие от страха женщины орали при виде этой кошмарной сцены. Толстая шкура зверя была прочна, словно дубленая, и наконечники копий не могли глубоко воткнуться в его бок и плечи. Но эти удары причиняли коту невиданную прежде боль, и он начинал яриться.

Кот с длинными клыками уже собирался отпрыгнуть от большого костра и исчезнуть вместе с вырывающейся девочкой, как вдруг все задрожало от еще более громкого, вызывающе яростного рева, который заставил замереть не только паникующих мужчин и женщин, но и зверя. Такого низкого звука никто из них еще никогда не слышал. Громадная тварь, которую люди увидели впервые за те долгие месяцы, что она следовала за ними, прыгнула в центр группы. Мужчины отвели копья, готовые атаковать, но старик начал вопить, дикими жестами призывая их сосредоточиться на коте.

Саблезубый хищник припал к земле, защищая свою добычу от странного создания, появившегося перед его кровожадными глазами. Гигант, обличьем напоминающий человека, низко пригнулся, подражая защитной позе кота. Большие карие глаза уставились на девочку, зажатую в зубах хищника: ребенок слабел, воздух больше не проникал в маленькую грудь, сжатую не длинными изогнутыми кошачьими зубами, а обычными, более короткими. Великан отчаянно выискивал шанс напасть. Он сделал вид, что бросается вправо, потом метнулся влево – инстинкты, призывающие спасти ребенка, оказались сильнее осознания опасности, грозившей ему самому.

И вот странное создание ринулось на кота; его огромные ноги, зарывшись в землю в поисках прочной опоры, взметнули песок и грязь. В то же миг зверь тоже метнулся вперед, все еще держа в пасти умирающего ребенка. Хищник ударил гиганта всем телом, они столкнулись, словно два громадных валуна во время горного обвала.

Оба противника упали и прокатились через огонь. Волосатое существо ревело, молотило по спине и бокам кота, пытаясь заставить его выплюнуть добычу, но тот из чисто животной злобы не выпускал ребенка. Хищник замахнулся лапой на врага и оставил глубокие кровавые отметины вдоль его спины, а зверочеловек, извернувшись, отчаянно попытался обхватить могучей рукой толстую кошачью шею. В конце концов великан сумел крепко ухватить кота и сжал его изо всех сил, вложив в это движение всю свою костоломную мощь.

И тогда хищник наконец-то сделал то, чего добивался гигант: завизжал и разжал челюсти настолько, чтобы спаситель сумел вытащить из них ребенка. Уронив девочку на песок, зверочеловек откатился вместе с гигантской кошкой в высокую траву.

Мужчины ринулись вперед, но старейшина удержал их, поскольку звуки боя еще не стихли. Рык и вопли кошки, глубокий гулкий рев гиганта слышались еще минут двадцать: скрытые от глаз людей, два величественных существа сражались за господство в высокой траве новой земли.

Девочка едва дышала. Зубы кота оставили на ее груди глубокие раны, при каждом вздохе ребенок выдыхал кровь. Один ее глаз был вырван, сломанные рука и нога бессильно распростерлись на песке, но старик подумал, что, если девочка будет сражаться за жизнь, она сможет выкарабкаться.

И вдруг все стихло – так же внезапно, как до этого ночь взорвалась шумом. Мужчины, подняв копья и камни, наблюдали за тем местом, где исчезли два сражающихся существа, но не могли уловить ни звука, ни движения. Внук старика двинулся было вперед, держа наготове копье, но старик снова удержал его. Даже если огромное создание не погибло от ужасных зубов кота, оно могло быть так жестоко изранено, что нанесло бы удар любому, кто приблизился к нему. Нет, они останутся у костра!

Старейшина наблюдал, как в небе появился ноготок луны… И тут вдали раздались стенания. Похожий на человеческий высокий голос – похоже, женский – пустил по спине старика холодок. Вожак распознал в этих криках страдание.

Он склонил голову. Племя двинется в путь утром за неторопливо бредущим стадом, уходя все дальше от древней родины и оставляя позади голод. По какой-то причине, постичь которую вожак был не в состоянии, он чувствовал, что дни Следующих Позади клонятся к закату. Почему гигантское существо спасло одну из его рода? Он знал, что никогда не поймет этого, и не желал об этом думать.

Старик наблюдал, как мужчины разожгли огонь, а женщины занялись раненой девочкой. Повернувшись на запад, он прислушался к печальному плачу смерти, продолжавшему звучать в ночи. К завываниям присоединился странный шум: множество толстых палок колотило по земле и по немногим деревьям, растущим на этой маленькой вытянутой равнине. Удары звучали не прекращаясь, словно стадо бежало сквозь ночь, и этот стук с криками не давали людям покоя.

Племя гигантов потеряло еще одного члена. Оно быстро сокращалось, и ему грозило полное вымирание. Твари, не похожие на всех прочих животных, инстинктивно чувствовали (а инстинкты их не так уж сильно отличались от человеческих) неизбежность своего исчезновения. А поскольку у них было мало надежд, что новый мир к востоку окажется лучше покинутой ими бесплодной земли, человекоподобные огромные создания, самые умные после эволюционирующего человека, вскоре могли полностью исчезнуть. Однако старейшина ошибся в одном: племя гигантов было теперь связано с его отрядом переселенцев, и отныне великаны всегда будут искать компании и тепла людей.

16 июля 1918 года. Екатеринбург, Россия

Царской семье разрешили выйти из дома, служившего им тюрьмой, чтобы подышать утренним воздухом. Наследного принца Алексея плотно закутали, чтобы уберечь от озноба; с него не спускал глаз постоянно докучавший ему заботами семейный доктор.

Отец Алексея наблюдал за всем этим со стороны. Двор был большим, а он никогда не любил находиться вдали от своих детей. Царь видел, как два охранника-большевика лениво прошли мимо четырех его дочерей, бросая на них быстрые оценивающие взгляды. Потом, зная, что императорская семья наблюдает за ними, охранники продолжили путь с глумливыми ухмылками и смешками, каких и следовало ожидать от подобных простолюдинов. Ровно год назад этих людей за подобную наглость пристрелили бы на месте.

Николай Второй смирился с судьбой последнего царя великой династии Романовых – однако не обязан был смиряться с таким же бесславным уделом своих детей.

Он ждал у высокой стены и еле удерживался от того, чтобы не начать нервно переминаться с ноги на ногу. В конце концов император заставил себя стоять неподвижно. Не оборачиваясь, он чувствовал: маленькие темные глазки комиссара Юровского наблюдают за его семьей из окна нижнего этажа большого сельского дома. В первую очередь коротышка обращал внимание на царя, и неудивительно. Глазки-бусинки, похожие на глаза хорька, неотрывно наблюдали и изучали.

Потом Николай увидел высокого мужчину, который направлялся к нему, в одиночестве стоящему на садовой дорожке. Этот высокий человек тоже понимал, что от комиссара не ускользают никакие приходы, уходы и передвижения во дворе, – и поэтому помедлил, чтобы побеседовать с девушками. Он кивнул им, и они начали с ним разговаривать, как всегда, кокетливо улыбаясь. Царские дочери считали светловолосого большевика неотразимым. В его обществе любой чувствовал себя легко и непринужденно – и благородный, и низкорожденный. То был талант, которым сам Николай так и не овладел за долгие годы управления Россией.

Увидев, что Яков Юровский отвернулся от окна, царь в конце концов расслабился – до некоторой степени. Он знал, что несколько других пар глаз продолжают наблюдение из мест, о которых он даже не догадывался.

Высокого человека, полковника Иосифа Петрова, уважали даже безжалостные охранники, во многом из-за его положения. Он был членом ужасной ЧК, тайной полиции новой Коммунистической партии. Однако большевики не знали, что одновременно красавец полковник состоит на жалованье самого императора Николая.

Великан, весьма импозантный в высоких, до колена, блестящих сапогах и великолепной зеленой форме, легкой походкой приблизился к царю, кивнул и отвесил полупоклон. Этот простой жест, в котором охранники усмотрели насмешку над членом царской семьи, на самом деле был искренним приветствием: ему полковника научили старшие товарищи, когда он отбывал ссылку вместе с Владимиром Лениным. Поклон не помешал большевику перевести голубые глаза на дальнее окно в поисках худого лица комиссара.

– Да, молодой человек, – поприветствовал его царь.

Такой простой жест был для Николая внове, а ведь он должен был уяснить подобные мелочи задолго до своего отречения. Если бы он смог разобраться в вещах, подобных этому короткому приветствию, с которым к нему обращались во время его царствования, это помогло бы ему понять классы, стоявшие по положению гораздо ниже его. Путь к пониманию собственного народа – вот в чем Николай Романов отчаянно проиграл.

– Ваше величество, – сказал великан, поправляя шапку, – нынче утром у вашей семьи цветущий вид.

Николай Александрович откашлялся, поднес ко рту затянутую в перчатку руку и кивнул.

– Спасибо, товарищ… Э-э, ведь так теперь принято обращаться? Товарищ полковник?

Петров улыбнулся:

– Да, но пока сойдет и просто «полковник», как в старые дни.

Царь повернулся и зашагал по дорожке, а полковник в зеленой форме тут же пошел рядом, возвышаясь над Николаем, словно башня. Оба заложили руки за спину. Не поворачиваясь к царю, полковник негромко изложил то, что должен был сказать:

– Я смог привезти из Тетровска только одну девочку. Семья вашего кузена, в том числе его дочери, уже покинула страну. Они отбыли из порта Владивостока три недели тому назад. Ту девочку, которую я нашел, оставили в местной больнице; она была слишком больна, чтобы путешествовать вместе с остальной семьей. Она только-только начинала поправляться после пневмонии. Теперь она полностью здорова, и я объяснил ей, какая задача на нее возложена. Ради вас она согласилась помочь. Наверное, это мило, что до сих пор кто-то остался вам верен, даже из ваших младших родственников.

Царь промолчал, не обратив внимания на тонко завуалированный намек на его царственных племянников и племянниц. Вместо того чтобы ответить полковнику, он закрыл глаза в попытке сдержать отчаяние, которое нахлынуло на него, когда он выслушал привезенные Петровым новости. Царь сглотнул и постарался как можно лучше изобразить улыбку, чтобы не походить на удрученного, отчаявшегося отца. Новости означали, что лишь одна из его драгоценных дочерей избежит возможной черной судьбы. Каким бы безжалостным ни являлся этот план – погубить родственников, чтобы спасти собственных детей, – то была единственная надежда, что прямые потомки царя переживут безумие, охватившее его страну.

– А мальчик? – в конце концов спросил Николай, краешком глаза глядя на двух охранников, наблюдающих за ним от главных ворот сада.

Он изо всех сил старался ничем не выдать своего волнения, ожидая, когда объявят судьбу его сына.

– Тут я могу сообщить кое-какие хорошие новости. При большой помощи британской разведки удалось разыскать сына любовницы вашего кузена – у мальчика даже тип крови совпадает с типом крови наследного принца.

– Он похож на моего сына? – задал Николай сквозь сжатые зубы почти безумный вопрос.

Великан улыбнулся, оглянулся на охранников и опустил голову, чтобы не было видно, как шевелятся его губы.

– Я как будто смотрел на незаконнорожденного сына вашей любовницы, ваше величество.

Император закрыл глаза, отчаянно сражаясь с приступом гнева: ему снова пришлось стерпеть оскорбление своего царского достоинства.

– Приношу извинения. Это было очень грубо с моей стороны… Да, мальчик похож на Алексея. Они вполне могли бы быть братьями-близнецами.

– Всего лишь двое детей? Ни малейшего шанса найти других девочек, похожих на моих дочерей?

Здоровяк остановился и посмотрел в спину ушедшего вперед некогда могущественного правителя.

– Двое из ваших детей наверняка переживут эту ночь. Вот как вы должны на это смотреть. Думать иначе глупо, это заставит вас дрогнуть в самый неподходящий момент. А это приведет к тому, что убьют их всех. Нынче ночью вы, как никогда, должны быть храбрее, чем о вас думают.

Царь Николай круто остановился, ощутив, что со двора на него устремлен еще чей-то взгляд. Потом он снова повернулся лицом к большевистскому полковнику.

– Нынче ночью? – спросил Романов.

Его губы и левая щека дернулись под коротко стриженной бородкой.

– Чешский контингент белой армии подошел слишком близко. Комиссар Юровский получил приказы. Я сам доставил их этим утром. Мне жаль… Убийство – презренное дело.

– Нынче ночью, – повторил Николай, повернув голову, чтобы увидеть свою семью, которая восхищалась цветами, выросшими на разбитой стене.

Он посмотрел на жену, а та взглянула на него. При виде выражения лица мужа царица отвернулась, взглянув на дочерей и единственного сына. Одна из девочек задала ей какой-то вопрос, и царица, отогнав черные мысли, жизнерадостно улыбнулась. Николай знал, что храбрая Александра все поняла.

– Которая из дочерей останется жить?

– Та девочка чертами, возрастом и весом похожа на Анастасию.

Николай промолчал. Он только кивал, устремив взгляд на улыбающуюся дочь, которую видел сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. Смышленая и жизнерадостная Анастасия.

«Да, – подумал он, – так и должно быть. Именно она сможет продолжить род, когда семьи ее не станет».

– Комиссар подождет, пока время подойдет к полуночи и большинство жалких созданий здесь и в деревне заснут. Тогда он пошлет за вами, за вашей семьей, семейным доктором и даже за слугами.

– Никого из них не пощадят?

Высокий большевик промолчал. Он хотел спросить царя, сколько семей будила посреди ночи тайная царская полиция и забирала без разговоров, после чего о них никто никогда больше не слышал. Но какой толк теперь говорить об этом?

– Все приготовления закончены? – спросил Николай, не сводя глаз со своих родных.

– Мне и двоим детям предстоит многодневное путешествие по суше. При нас будут охранные свидетельства, подписанные самим товарищем Лениным. Мы отправимся в Налычево: там, у восточного побережья, уже ожидает корабль.

– Мое состояние тоже там, в безопасности?

– Часть царских сокровищ мы сумели конвертировать в американские золотые «двойные орлы»[2]. Их смогли контрабандой вывезти из Москвы, и они прибудут на место на три дня раньше нас. О ваших детях очень хорошо позаботятся – даю слово. Даже после того, как мои товарищи возьмут свою часть награды, вашим детям вполне хватит на двоих шести миллионов долларов в американской валюте.

Николай повернулся и зашагал обратно, возвращаясь к семье по той же самой дорожке. Петров остался стоять, глядя в сторону.

– Это благородно с вашей стороны, товарищ Петров, – остановившись, сказал Николай. – И куда вы направитесь?

– Америка – вот где вашим царственным родственникам передадут ваших детей. Большего я сказать не могу.

– Полковник Петров, если бы это по-прежнему было в моей власти, я бы вас вознаградил…

– Но это не в вашей власти. Я отдам своим сообщникам прибереженную для них часть сокровищ и передам то, что предназначено для воспитания ваших детей. Полагаю, Близнецы в целости и сохранности? Ваши люди смогли уберечь их, и они поджидают нас вместе с золотом?

– Близнецы там, оба Близнеца весом в сорок средних бриллиантов. Они находятся в позолоченном изукрашенном ларце с тремя замками.

– Значит, легенда о Близнецах Петра Великого – правда? Представляю: похожие как две капли воды бриллианты величиной со страусиное яйцо! Понять не могу, как ваша семья ухитрилась держать их в секрете так долго…

Николай не был заинтересован в том, чтобы рассказывать полковнику о великих царских Близнецах. Какая ему теперь польза от бриллиантов? Только одна: они станут наградой для человека, который спасет Алексея и Анастасию.

– Когда вы заберете моих детей из…

– Это вас не касается. Палачи разбудят вас около полуночи, и вместе с остальными членами вашей семьи рядом с вами будут находиться сын и младшая дочь. Тем не менее помните – вы, ваша жена и дочери не должны обращаться с этими двумя подставными детьми как-то по-другому. Если все получится, я, надо надеяться, буду уже за много километров отсюда вместе с…

– С двумя моими детьми, – перебил Николай полковника, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

Тот кивнул, отвесил полупоклон и быстро зашагал прочь.

Царица поприветствовала супруга, не успел тот приблизиться. Она взяла его за согнутый локоть обеими затянутыми в белые перчатки руками. Ее широкополая шляпка была сдвинута так, чтобы защитить ее от свежеющего ветра и притворно веселого солнца.

– Есть новости, Ники? – спросила она.

– Сегодня ночью, моя любовь, – ответил Николай, не поднимая головы.

Козырек фуражки скрывал его полное смятения лицо.

Александра отреагировала лишь быстрым подергиванием губ. Потом она попыталась беспечно улыбнуться.

– Дети. Наш план? – спросила она с той же фальшивой улыбкой, отчаянно сглотнув, чтобы удержаться от всхлипа, который, как она чувствовала, пытается вырваться из глубины ее сердца.

– Двое.

– Ники, о нет! – простонала она.

– Наш сын и Анастасия, – ответил царь, еле шевельнув губами. – Лишь для них нашли подходящих…

Они пошли рука об руку к детям. Каждый молчал, погрузившись в мысли о надвигающемся ужасе.

– Когда? – спросила Александра, раскрыв зонтик.

Она боялась, что не сумеет удержаться от вопля, готового сорваться с губ при мысли о грядущем убийстве ее детей.

– Сегодня ночью, – ответил Николай, быстро смахнув слезу затянутой в белую перчатку рукой.

* * *

Ровно через тридцать минут после полуночи комиссар Юровский стоял над одиннадцатью телами в сыром голом подвале. Опустившись на колени, он убрал руку царя, которой тот обхватил голову наследного принца. Быстро отодвинув руку, Яков Юровский увидел, как мальчик дернулся и сделал порывистый неглубокий вдох.

– Наследник все еще жив, – сердито сказал он, вглядевшись в лицо мальчика.

Почему-то – старик не мог понять, почему именно, – принц Алексей выглядел как-то иначе. Несмотря на пулю, вонзившуюся ему в голову сбоку, его черты все еще были ясно видны.

Внезапно охранник, один из людей Петрова, которому поручено было позаботиться о том, чтобы все прошло по плану после того, как полковник и его юные подопечные покинут дом, шагнул вперед и трижды быстро выстрелил в запрокинутое лицо наследного принца.

Этот внезапный поступок застал Юровского врасплох, и он шлепнулся на задницу. Быстро оправившись, Яков Михайлович встал и повернулся к стрелявшему из револьвера человеку.

– Идиот! – выкрикнул он.

– Вы же сами сказали, что мальчик не мертв. Теперь он мертв, – быстро и твердо ответил тот местному коммунистическому чиновнику – самому презренному из чиновников, которого когда-либо знал любой из этих охранников.

– Я хотел осмотреть его по долгу службы!

Охранник взглянул вниз:

– Мертв, четыре пулевых ранения в голову и лицо. В своем рапорте в Москву можете указать, что смерть наступила от естественных причин. В дни славы коммунистов какая разница, от чего кто умер, а, товарищ?

Юровский повернулся и уставился на охранника с убийственной яростью, после чего вылетел из подвала, угрожая внести имя этого человека в рапорт. Охранник улыбнулся, сунул револьвер в кобуру и жестом велел остальным начать выносить двух слуг, служанку и доктора. Потом он осмотрел тела четырех девочек и убедился, что все они мертвы. Замысел чуть было не сорвался – девочка, выдававшая себя за Анастасию, громко назвала царя «дядей». Хвала небесам, Юровский не расслышал ее оговорки!

Охранник опустился на колени и увидел, что царица Александра ухитрилась в последний миг перед смертью протянуть руку и коснуться головы мужа.

«Какая преданность, – подумал он, – цепляться за него даже после смерти…»

Наследного принца Алексея, вернее, ребенка, которого выдали за него, совершенно невозможно было узнать. Девочка, «Анастасия», заботила охранника меньше всего, так как ей выстрелили в лицо – довольно жестокий способ расправиться с таким хорошеньким ребенком.

Охранник встал и жестом велел людям вынести тела царской семьи.

– Наследного принца и эту, – он показал на «Анастасию», – положите в последний грузовик. Нам приказано сжечь и похоронить их отдельно.

Он наблюдал, как последних представителей династии Романовых вынесли из подвала. Прощай, роскошь и царское положение на великолепных городских сборищах, к которым они привыкли! Покачав головой, охранник вытащил карманные часы. Ему стоило поспешить, не то его доля царских сокровищ, чего доброго, отбудет в Америку без него.

Восточная часть Глейшер-Бей[3], Аляска, семь недель спустя

20 сентября 1918 года

Я делаю эту запись в дневнике спустя две недели после того, как торговое судно «Леонид Комеровский» село на мель на юге от Глейшер-Бей. Сперва нам везло – мы уцелели во время шторма и приобрели десять столь нужных нам повозок в американском разведывательном лагере, а потом сняли необходимые припасы с потерпевшего крушение корабля. После этого мои люди – все тридцать пять – и в придачу семнадцать членов экипажа «Комеровского» вместе с двумя детьми двинулись к столице Аляски, городу Джуно.

Экипаж корабля был, мягко говоря, недружелюбен, и моим людям пришлось разобраться с тремя самыми грубыми, самыми агрессивными моряками в назидание другим. Похоже, морякам не слишком понравилось, что мы избавились от капитана и его самых верных людей, – то была вынужденная мера, поскольку нам нужны были их запасы еды. Надо сказать, остальные сразу встали по струнке, едва узнали, как действует новая русская секретная служба. Печальный факт состоит в том, что я презираю собственных людей больше, чем коммунистического морского капитана и его экипаж. Я был глупцом, когда думал, что смогу подняться над грязью, в которую зарылся.

Однако провидение отпускало нам удачу лишь скудными, скупыми порциями. Теперь мы поняли, что основательно заблудились. Я считаю, что американский город Джуно находится далеко к юго-западу от нас. Ночи становятся холодными, и люди начинают беспокоиться насчет того, что нас ожидает. И они не понимают, почему мы не пускаемся немедленно на поиски пути от Глейшер-Бей к городу Сиэтлу на юге. Мне пришлось растолковывать им, и не раз: то, что мы натворили в России, может выплыть наружу, и в каждом поселении на морском побережье в ожидании нашего появления могут притаиться шпионы партии. Товарищ Ленин не скоро о нас забудет, поскольку речь идет о краже огромной части царских сокровищ, не говоря уж о двух детях царя.

Насущная проблема, если не считать того, что мы заблудились и у нас кончаются запасы еды, заключается именно в детях. Люди хотят избавиться от необходимости заботиться о них. Я не сентиментальный человек, но, если нас поймают американские или канадские власти, дети станут ценным товаром для сделки, ведь мы находимся в этой стране без приглашения. Однако на сей раз даже мои собратья из тайной полиции не внемлют моим словам. Я боюсь потерять контроль над ситуацией.

Золото, его огромный вес вкупе с труднопроходимой местностью начинают очень скверно сказываться на повозках. Они не рассчитаны на такую тяжесть и на путешествие по бездорожью. Их все время приходится чинить, и, боюсь, мы будем вынуждены бросить несколько повозок с золотом, как только оставим позади горный проход, в котором теперь очутились.

Постскриптум:

Последние несколько вечеров, разбив лагерь на ночь, мы замечали какое-то движение в темноте. Мы не знаем, живут ли на этих обширных северо-западных территориях индейцы, потому что, кто бы там ни был, они хорошо прячутся и по большей части молчат. Но порой слышится стук дубинок или палок по деревьям и неслыханные мною прежде животные вопли. Должен признаться самому себе, если не другим, – это очень действует на нервы. Если там и вправду индейцы, я еще никогда не слышал, чтобы они так себя вели: ни в одном из прочитанных мною приключенческих романов, ни в одном из встречавшихся мне описаний американских индейцев о таком не упоминалось.

(Тут не хватает страниц. Записи возобновляются со страницы 231…)

9 октября 1918 года

Сегодняшний рассвет принес дурные вести. Мы увидели перед собой широкую реку. Моя веселая банда головорезов, как и я сам, прошлой ночью так смертельно устала, что повалилась спать, не обратив внимания на звуки бурлящей воды. Я боюсь (если верить очень неточной царской карте), что перед нами река Стикин. Это далеко к северу от того, где нам положено находиться, следовательно, мы очутились в суровой неисследованной глуши Британской Колумбии.

Когда я пишу эти строки, мои люди смотрят на двух детей, и в глазах мужчин я вижу чистейшее безумие. Четырех мулов, тащивших теперь уже пустые и брошенные повозки, убили и съели. Я боюсь за детей, потому что они стали объектами ненависти и предрассудков из-за нашего проступка. Люди хотят, чтобы детей отдали им. Я боюсь, что очень скоро утрачу контроль над отрядом, но не могу позволить пятидесяти головорезам сделать то, на что они как пить дать способны.

10 октября 1918 года

Теперь я должен написать о своей грубейшей ошибке. Три ночи тому назад я рассматривал Близнецов Петра Великого при угасающем свете лагерного костра. Полагая, что все караульные спят, я не заметил, что издалека за мной наблюдает один из них. Вернувшись на следующее утро к Близнецам, я обнаружил, что один бриллиант валяется на земле рядом с повозкой и другого в позолоченном ларце тоже нет. Наверное, вор уронил камень ночью, не сумел отыскать в темноте и сбежал со вторым Близнецом. Теперь похитителя и след простыл – он скрылся с половиной моей награды за это фиаско.

Я теряю надежду пережить это испытание, но все же у меня есть половина награды и растущая привязанность единственных двух людей, которым я могу верить, – девочки и мальчика. Я выяснил, что вором был Василий Серта – один из самых умных охранников и человек, которому я доверял.

Постскриптум:

Вопли и удары деревяшек по стволам не только продолжаются, но в последние несколько дней становятся все громче. Вслед за вором пропали еще пятеро людей: просто растворились в ночи. Если они дезертировали – это я еще могу пережить; однако иное возможное объяснение их исчезновения пугает меня куда сильнее, чем смерть от холода или голода. Я чувствую: кто-то выслеживает нас в ночи.

(Последняя уцелевшая страница дневника…)

1 ноября 1918 года

Все повозки сломаны. Мы спрятали их и золото в просторной пещере на краю небольшого плато и завалили вход деревьями, камнями и снегом.

Был ли кто-нибудь когда-нибудь так же потерян, как мы?

Рассматривая огромную пещеру, мы обнаружили рисунки первобытных людей. Диковинные сцены охоты, повседневной жизни – и одна картина с детальным изображением животного, перепугавшая всех, кто видел ее при мерцающем свете факелов. Громадный зверь шел на двух ногах, как и охотники, над которыми он возвышался. Почему этот древний рисунок так меня испугал? Из-за звуков, которые мы слышим ночью? Или из-за того, что почти каждое утро мы обнаруживаем исчезновение очередного члена нашего отряда? Или из-за того, что все мы первобытным чутьем ощущаем: на нас охотятся, выслеживают и водят нас за нос в ночи?

Лес вокруг непролазен, река начинает затягиваться льдом. Рано ударила настоящая зима. Люди вскоре нападут на детей, поэтому я решил – лучше умереть здесь и сейчас, чем оттягивать судьбу, поджидающую больного мальчика и гордую девочку. Я понял, что со злыми людьми творятся злые вещи, поэтому не буду роптать на подобный исход… Но дети такого не заслужили. Особенно девочка. Я стал полагаться на ее храбрость и ум – она отнюдь не глупа.

Я тщательно осматривал древний лес и местность по дороге сюда и пришел к заключению, что раньше этим путем не проходил ни один человек.

Ночью деревья теснятся вокруг и действуют на умы и на сердца людей как удушающее вещество. Все обычные голоса зверей после заката стихают – раздается лишь диковинный стук деревяшек по стволам. Я пришел к странному умозаключению, что это своего рода сигналы. Некий разум издевается над самыми безжалостными в мире людьми. Здешний лес не похож ни на один лес из тех, где я когда-либо бывал.

Я верю, что в дебрях, за пределами сияния костров нашего безопасного лагеря, существует разумная жизнь, упорная и лишающая людей покоя. Я считаю себя храбрым человеком, но меня легко выводит из равновесия то, чего я не понимаю. Я разговаривал с Настей (так я зову теперь девочку) о странных вещах, которые нас окружают, и оба мы согласились, что чувство «знания» проникает в наши мысли, даже в наши сны. Знание того, что находится там, в лесу (что бы это ни было), таилось в нашей коллективной памяти, чтобы как по волшебству возродиться в нашей теперешней жизни. Мы словно уже прошли это путешествие миллион лет назад, сохранив коллективную память об опасности в ночи, пережитой нашим предком.

Мы не спрашивали мнения людей в лагере об этой теории, но за последние две ночи недосчитались еще двоих караульных. Поскольку перед нами река Стикин, а со всех сторон нас окружают леса, мы чувствуем себя, как в ловушке. Дичь почти исчезла, и в дневные часы мы слышим и видим, как она убегает, всегда в одном и том же направлении – прочь от реки и здешней чащи, всегда вне досягаемости выстрелов наших ружей.

В конце концов люди начали разговаривать о темном, почти непроходимом лесе и о том, что постоянно окружает наш лагерь ночью. Наслушавшись этих историй, больной мальчик теперь не спит. За горы опускается жалкое, тусклое солнце, с каждым восходом которого он становится слабее, чем предыдущим днем. Честно говоря, от меня сон тоже бежит. Я боюсь, что тварь, которая охотится за нами, скоро придет.

* * *

Высокий полковник проверил, как заряжен его пистолет, закрыл шарнирный затвор, со щелчком вернул дуло на место и сунул пистолет в карман тяжелого пальто. Подойдя к огню, он опустился на колени рядом с мальчиком и пощупал его лоб. Затем, с улыбкой убрав руку, он натянул шерстяное одеяло на подбородок Алексея.

– Что ж, жар спал, вы только что справились с ним, – негромко проговорил Петров, переведя взгляд с тусклых глаз царевича на печальные глаза его сестры Анастасии.

Он встал и подошел к девочке, которая вдали от родителей быстро повзрослела.

Убедившись, что брат не может ее услышать, она подалась к высокому человеку рядом.

– Полковник, Алексей болен, он не поправится. Не нужно говорить нам то, что является лишь плодом вашей фантазии, пусть вам от этого и становится легче. Боюсь, наше детство осталось позади в том ужасном поместье в России.

Царевна посмотрела по сторонам, взглянула на застывшие белые лица людей, прислонявшихся к сломанным повозкам и поваленным, запорошенным снегом деревьям. Отряд сократился до тридцати четырех человек, и они умирали с голоду. Анастасия помнила, как ей читали на ночь сказки о темных заповедных лесах, и самая страшная из этих сказок, история про Гензеля и Гретель, не выходила у нее из головы при виде наблюдавших за ней и братом жестоких бездушных людей.

– Нет, он не умрет. Я верю, что кровь его сильнее, чем вы думаете, барышня.

– Повторяю, полковник Петров, он болен. У него гемофилия, он предрасположен к инфекции. Лучшие доктора мира из Франции, Англии и Америки лечили моего брата и поставили этот диагноз. А еще у него начинается пневмония.

Анастасия снова посмотрела на мужчин вокруг костра, стянула на шее воротник пальто и поднесла свои маленькие изящные ручки к огню. Слегка повернув голову к полковнику, так что ее красивое лицо оказалось обрамленным отсветами костра, она посмотрела в голубые глаза большевика:

– Думаю, лучше будет, если вы вгоните пули нам в головы. Мы не трусливее матери, отца и сестер. Смерть от пули куда милосерднее судьбы, которую готовят нам эти люди. Это будет одолжением нам, полковник.

Петров сглотнул:

– Вы развиты не по годам для…

Он удержался от покровительственного тона, зная, что девочка поставит подобное обращение ему в вину.

– У вас разыгралось воображение, – продолжил он после паузы. – Вы почувствуете себя лучше, когда отведаете горячей пищи.

– Мы хотим снова быть с мамой и папой. Мы не боимся воссоединения с ними, нас пугает лишь то, каким именно образом начнется наше последнее путешествие.

– Анастасия, такие речи до добра не доведут.

Девочка, не обращая внимания на полковника, наклонилась над наследником Российской империи. Веки его затрепетали, темные глаза открылись, и он попытался улыбнуться сестре.

– Папа… он очень гордился тобой, – слабым голосом прошептал Алексей. – Ты такая сильная.

– Нет, – покачала головой его сестра, и в его глазах ярко засияли его гордость и веселье. – Ты, Алексей, был всей его жизнью – его и мамы. Ох, они бы так…

– Полковник, мы пришли за детьми.

Петров поднял глаза на лицо сержанта Георгиева, того самого охранника, которого он оставил в поместье в ночь убийства царской семьи. Он единственный из заблудившейся экспедиции принимал непосредственное участие в уничтожении Романовых.

Полковник приподнял брови и встал. Его высокие, до колена, сапоги потрескивали, задубев на морозе. Он с улыбкой приложил руку к шапке и поправил головной убор, словно готовясь к смотру.

– Вот как, товарищ?

– Да, – ответил Георгиев.

Он отвернулся от детей, взял Петрова под локоть и повел прочь от огня, подальше от ушей юных подопечных полковника.

– Я убедил людей, что ситуация, в которой мы оказались, – не ваша вина. Я сумел склонить их к мысли, что наше проклятие – дети Романова, что мы заблудились из-за них.

Сержант улыбнулся, продемонстрировав золотые передние зубы.

– Вы знаете, что я сам из аристократического рода, – сказал полковник. – Почему же я удостоился подобного снисхождения, товарищ?

– Потому что вы, Иосиф, оставили свою семью ради революционных идеалов, как и все мы.

Петров сердечно и открыто рассмеялся – он почувствовал себя таким сильным, как будто этим утром вволю позавтракал и завтрак придал ему энергии, как лошади – щедрая порция овса.

– Идеалы революции, – усмехнулся он. – Так вот чем вы и те дураки оправдывают корыстолюбивые поступки, совершенные за последние месяцы, – идеалами революции?

– Товарищ, нам нужны только дети. Вам ни к чему…

– Лицемеры! Все вы лицемеры! Вы предали свои революционные идеалы в тот миг, когда услышали об этом плане и не доложили о нем! – сказал Петров.

Перестав безумно ухмыляться, он с отвращением закончил:

– В точности как и я.

Невысокий Георгиев глумливо улыбнулся и указал на что-то за спиной полковника. Десять человек приближались к детям. Анастасия положила руку на грудь Алексея и молитвенно закрыла глаза.

Петров ни мгновения не колебался. Выхватив пистолет из кобуры, он разрядил его в приближающихся мужчин. Пятеро рухнули в неглубокий снег, остальные повалились на землю за высокой стеной лагерного костра. Как только щелкнул пустой патронник, Иосиф дико обрушил пистолет на ошеломленного Георгиева, попав ему прямо в лицо. Тот упал. Полковник быстро подхватил на руки мальчика и побежал с ним в густой лес, а смышленая Анастасия последовала за ним.

Трое ринулись вперед, чтобы помочь истекающему кровью сержанту встать на ноги. Он сердито оттолкнул людей и сплюнул кровь и два золотых зуба на замерзающий снег.

– За ними!

Восемь человек выбежали из лагеря и рассыпались по густой древней чаще. Другие задержались, чтобы схватить ружья со скользящими затворами и длинные ножи, после чего устремились в противоположном направлении. Они знали Петрова как мастера уловок и умелого солдата, поэтому не исключали возможности, что тот попытается сделать круг, вернуться к оставшимся четырем мулам и сбежать.

Сержант Георгиев вынул пистолет из кобуры, гневно стряхнул руки пытавшихся помочь людей и показал в ту сторону, где исчез полковник.

Когда трое преследователей добежали до первых толстых деревьев, снова раздался стук палок о стволы. Георгиев замер и прислушался. Стук был куда громче, чем прошлой ночью. Холодный ветер задул сильнее, но не ветер заставил его почувствовать, как по спине пробежал холодок, а другие близкие странные звуки.

– Они вокруг нас, – сказал один из трех оставшихся в лагере людей, передернул затвор ружья и дослал пулю в патронник.

При этом мужчина даже не понял, что только что выбросил из ружья еще не отстрелянный патрон. Он дико водил из стороны в сторону стволом винтовки британского образца.

Если не считать стука палок по деревьям и шума ветра в ветвях, лес словно вымер. Треск, с которым люди продирались сквозь подлесок, становился все глуше. Георгиев попытался разглядеть, что же творится в ночном лесу. Стоявший перед ним человек попятился к жаркому костру, все еще по-дурацки целясь на любой звук, направляя оружие то в одну, то в другую сторону. Сержант схватил ствол его ружья, заставив держать его ровно.

– Осторожней, дурак! – рявкнул он. – Ты пристрелишь…

Ужасный человеческий вопль превратил кровь Георгиева в лед. Рука его медленно соскользнула со ствола оружия. Вопль длился секунды три и резко оборвался. Несмолкающий стук палок по исполинским древним стволам как будто стал ближе и гораздо громче, удваивая страх, и без того готовый изувечить разум людей.

Несколько человек из первой группы выбежали из леса и ринулись обратно в большой круг света от костра; оглядываясь, они направляли ружья на деревья, из-за которых выскочили.

– Вы видели его? Вы его видели?! – завопил один из них.

Еще несколько мужчин из первой группы, пятясь, вернулись в лагерь; они тоже целились куда-то в лес.

Сержант Георгиев быстро подошел к кричавшему человеку – перепуганному, с дикими глазами:

– Почему вы вернулись?

Солдат не расслышал вопроса. Он стряхнул руку сержанта со своего рукава, продолжая таращиться на деревья. Страх перед начальником исчез, вытесненный осознанием другой, куда более грозной опасности.

– Эй, ты! – сказал Георгиев, потянув за руку другого своего перепуганного сообщника. – Что с тобой такое?

– Там что-то есть! И, кажется, их много! – простонал тот.

– В каком смысле – «что-то»?

Не успел солдат ответить, как в ночи снова зазвучали вопли боли и ужаса. Те, кто еще оставался в темном лесу, начали палить, а вернувшиеся в лагерь низко пригнулись и принялись целиться во все, что выглядело угрожающим, – то есть во все подряд.

Внезапно большой костер будто взорвался: некий предмет вылетел из леса и рухнул в огонь. Пламя и горящие угли взметнулись высоко в воздух, и люди увидели, что упало в огонь: это было искалеченное тело одного из отправившихся в погоню. Его форма и волосы мгновенно занялись пламенем, все уставились на это в диком ужасе.

Удары палок по стволам стали громче. Били вразнобой, но казалось, что существо, скрывающееся в лесу, собирает своих собратьев вместе.

И вот, наконец, кроме воплей людей и странных ударов по деревьям, впервые раздался новый звук: ужасающий нечеловеческий рев. На него из других мест отозвались такие же звериные крики и рычание.

Еще несколько человек выбежали с разных сторон из-за деревьев, в дикой панике озираясь назад. Ночь вокруг ожила, удары по деревьям звучали так, будто били за каждым стволом, стоящим у самого лагеря, сразу за большим кругом отсвета костра.

– Ради бога, что там такое? – завопил один из людей, и в тот же миг прогремел выстрел.

Выстрелило еще одно ружье, потом еще одно, и Георгиев вздрогнул: последний выстрел грянул прямо у него над ухом. Все люди не сводили глаз с леса, с деревьев, по которым колотили невидимые существа, с запорошенного снегом подлеска.

В лагерь швырнули еще два тела. Первое ударилось о дерево, на мгновение словно прилипло к стволу, а потом безжизненно соскользнуло на засыпанную снегом землю. Второе приземлилось у ног Георгиева.

Сержант потрясенно вскинул глаза…

И тут в лагерь ринулось множество гигантских тварей.

Георгиев прицелился в тень, которая была чернее ночи: она передвигалась от одного большого дерева к другому. Но чья-то теплая кровь окатила лицо сержанта, лишив его остатков самообладания. Он повернулся и побежал, сбив с ног одного из своих товарищей и опрокинув его в костер. Сержант решил спастись, вырвавшись из задней части лагеря. За ним кричали и отстреливались его люди. Ночной кошмар нескольких последних недель наконец-то объявился во плоти, и, когда ночь превратилась в смерть, стало ясно, почему человек боится темных лесов.

* * *

Полковник Петров прижал детей к себе, слыша, как твари, уже давно выслеживавшие их, с убийственной яростью обрушились на солдат в лагере. Вопли ужаса и боли продолжались как будто целую ночь – люди пытались спастись бегством, но их догоняли и безжалостно убивали… Так вот как погибли часовые, напрасно пытавшиеся найти и прикончить невидимых чужаков!

– Полковник, что там такое, в лесу? – спросила Анастасия, крепко прижимая брата к мужчине.

Они укрылись за двумя большими деревьями, которые росли, перекрутившись друг с другом стволами.

– Возможно, нынче ночью за нами пришел сатана, – пробормотал Иосиф, показав пистолетом в темноту.

Он невольно мысленно вернулся в детские годы – в те дни, когда его заставляли молиться в соборе вместе со всей семьей. Эти воспоминания заставили его мечтать о возвращении тех времен: сейчас ему пригодилось бы утешение, которое человек находит в вере.

– Настя, я боюсь! – воскликнул Алексей.

Внезапно вопли прекратились. Раздался выстрел, за ним – еще один… И – тишина.

Петров взвел курок и стал ждать, уверенный, что тварь, убившая остальных людей, вскоре сделает его и детей своими следующими жертвами.

В лесу послышался треск, и полковник понял – он должен попытаться спасти детей. Если они останутся с ним, у них не будет ни малейшего шанса выжить. Быстро опустив Алексея на землю, он толкнул его в руки Анастасии. Раздался более громкий и тревожный звук: кто-то ломился сквозь подлесок. Не сводя глаз с леса, Иосиф вытащил свой дневник, убедился, что он завернут в промасленную ткань, и сунул его в руки Анастасии.

– Возьмите… Вы с братом должны бежать. Спрячьтесь до утра, а после отправляйтесь на юг, вниз по реке, которая течет к морю. Найдите остальных – они будут знать, что делать. Покажите им мой дневник, и они позаботятся, чтобы вы воссоединились с вашей семьей в Америке.

– Полковник, я боюсь, – сказала Анастасия, притянув к себе Алексея.

– Я тоже, дитя, а теперь – ступайте! В последнее время бог не был с вашей семьей, но, может, теперь он смилостивится… Бегите же, бегите!

Девочка потянула брата за руку, и они исчезли в лесу как раз в тот миг, когда выскочивший из-за деревьев Георгиев споткнулся и врезался в Петрова. Он поймал высокого полковника за рукав пальто, не дав ему упасть.

– Господи, о господи, они идут, товарищ Петров, они идут! – тяжело выдохнул сержант, с трудом выговорив эти слова окровавленным ртом.

Иосиф посмотрел на съежившегося труса, стряхнул с рукава его руку, приставил пистолет к его голове и нажал на спусковой крючок. Тот без звука рухнул на землю.

Полковник удовлетворенно кивнул. Он выполнил свой долг по отношению к детям. Если им суждено будет умереть, они не умрут от руки этого человека.

Сглотнув, он поднял глаза и увидел, что между двумя громадными деревьями стоит и смотрит на него гигант. Массивная, с выпуклыми мускулами, рука опиралась на два толстых ствола. Глаза его светились внутренним огнем, придававшим им желто-красный оттенок. Создание, глядевшее на Петрова, было не меньше одиннадцати футов ростом. Оно склонило огромную голову к правому плечу, словно пытаясь догадаться, что замышляет человек. Иосиф услышал испуганные крики убегающих брата с сестрой и увидел, как гигант, сощурив глаза, посмотрел в ту сторону, куда они умчались. Существо принюхалось, поворачивая голову туда-сюда, и издало низкий звук, отозвавшийся глубоко в его массивной груди.

Потом огромная тварь склонила голову, коснувшись подбородком ключицы: это было нечто вроде кивка…

И тут небольшой камень ударил полковника сзади, и он рухнул без чувств.

Великан сделал два больших шага, встал над двумя лежащими людьми и внимательно присмотрелся к ним, стараясь уловить малейшее движение. Мужчины лежали неподвижно, и гигант снова заворчал. Легко переступив через мертвеца и потерявшего сознание Петрова, он двинулся в том направлении, куда убежали дети. Огромное существо различало на снегу маленькие отпечатки ног так ясно, словно они светились ярко-зеленым светом. Вскоре гигантское создание исчезло, растворившись в темноте, и тогда несколько других великанов вышли из своих укрытий и двинулись в ночь по следам первого, утащив с собой Петрова и мертвого сержанта.

* * *

Анастасия всеми силами старалась заставить Алексея не останавливаться. Мальчик еле держался на ногах, когда они оставили позади последние деревья и вырвались на каменистый берег реки Стикин. Запах воды заставил девочку сильнее потянуть брата за руку. Она подумала, что, возможно, им удастся перебраться по самым толстым ледяным наплывам на противоположный берег. Затея была глупой, но она знала: это их единственная надежда спастись от ужаса, который наверняка следует за ними по пятам.

Но как только они дошли до реки, Анастасии пришлось остановиться. Алексей рухнул и прислонился к ее ногам, а сама она воскликнула:

– О нет, нет!

За день лед у края реки кое-где растаял, а в других местах сделался таким тонким, что при свете луны девочка видела под ним струящуюся воду. Если они попытаются спастись по льду, то наверняка провалятся.

Анастасия попыталась заставить мальчика встать, но тот отказался подниматься. Тогда она сердито отшвырнула дневник Петрова. Тетрадь упала на тонкий лед, заскользила и ударилась о воду в большой трещине в десяти футах от детей. На мгновение дневник задержался у края льда, потом его быстро понесло течением и, наконец, утащило под воду: записи о последней царской семье отправились в долгое путешествие на юг.

Алексей все еще отказывался двигаться, поэтому сестра уступила ему и медленно опустилась рядом с мальчиком на запорошенные снегом камни, усеивавшие берега реки Стикин.

– Наше путешествие вдали от мамы и папы подошло к концу, – сказала девочка, приложив руку к щеке младшего брата.

В тот же миг она увидела гиганта, показавшегося из-за деревьев. Он остановился и стал наблюдать за детьми.

– Как хорошо будет снова увидеть родителей и сестер, правда, Алексей?

Она позаботилась о том, чтобы лицо мальчика было прикрыто и он не мог видеть того, чему они не в силах были сопротивляться.

– Прости, что я слабее тебя, Настя, – прошептал юный Романов.

Его большие глаза, устремленные вверх, встретились с ее глазами.

Он хотел отвернуться, но Анастасия удержала его голову, заставив смотреть только вверх, на себя. Она отчаянно старалась сделать так, чтобы брат не увидел гигантского ужаса, наблюдавшего за ними с расстояния в двадцать шагов.

– Ты самый сильный мальчик, которого я когда-либо знала. Ты так болен, и все равно сделал удивительнейшую вещь – пропутешествовал через полмира! Даже полковник Петров сказал, что в любую минуту с гордостью принял бы тебя в свой полк.

– Правда? – переспросил наследник.

Его глаза медленно закрылись: он был в полном изнеможении.

– Правда, – ответила девочка.

Она посмотрела вверх и увидела, что теперь тварь идет к ним, медленно и угрожающе. Анастасия провела затянутой в перчатку рукой по лицу мальчика, наблюдая, как приближается к ним судьба… Вскоре их окружили единственные двуногие существа, населявшие эту часть мира последние двадцать тысяч лет.

Анастасия Романова закрыла глаза и стала ждать.

* * *

В маленькой расщелине, спрятанной в укрытой снегом пещере, стояли четыре большие повозки, полные золота. Груда провезенных контрабандой сокровищ последних царя и царицы России пробудут в этом тайнике почти целый век, пока их не найдут жадные люди будущего, и тогда тайный мир прошлого снова будет залит кровью.

Первозданный лес не изменился за двадцать тысяч лет – он всегда хорошо хранил свои тайны, защищая всех живущих в его чащах и у его ручьев.

В ночи раздавался крик Следующих Позади: они тоже ждали, пока их земли снова посетят люди из внешнего мира. Леса поглотили этих существ, и они стали единым целым с миром, который их кормил и защищал.

База военно-воздушных сил Маккорд, Вашингтон, 7 октября 1962 года. Операция «Протуберанец»

Тридцать пять вооруженных воздушных полицейских ВВС США загнали бо́льшую часть технического обслуживающего персонала базы в угол гигантского ангара, предназначенного для одного из многочисленных транспортных «Глоубмастеров»[4] Маккорда. Многие заметили, что автоматические винтовки «М14», которыми был вооружен полицейский отряд, сняты с предохранителей. Но еще более диковинным было то, что снаружи у дверей гигантского ангара ожидали тридцать техников из военно-морской авиации США. Никто ничего не объяснил: людей просто окружили и выставили из ангара.

После двадцати минут ожидания прозвучал громкий звук горна. Морской офицер США в бело-голубой фуражке класса «А» кивнул капитану, который командовал воздушной полицией, а тот, в свою очередь, махнул своим людям, дав приказ приступать. За тридцать секунд ангар был полностью очищен от технического персонала ВВС – остались лишь командир базы и десять человек из военно-воздушной полиции. К ним вскоре присоединились двадцать человек в штатском.

Все прямиком направились к каким-то очень большим ящикам, которые выгрузили тридцать часов назад, доставив их сюда из Марч Эйр Резерв Бейс в Калифорнии. Люди принялись быстро вынимать содержимое ящиков.

Группа стоящих в ожидании командиров базы и военно-воздушной полиции услышала громкий вой снижающих обороты двойных реактивных двигателей. Вой был достаточно громким, чтобы все в ангаре поняли: бестия требует впустить ее в темное логово. Когда гигантские двойные двери ангара начали раздвигаться, находившихся в нем людей ослепили посадочные огни могучего реактивного самолета. Он едва дождался, когда двери откроются настолько, чтобы необычного дизайна крылья вписались в проем. Самолет разминулся со створками дверей на какую-нибудь пару-другую дюймов. С обоих боков, спереди и сзади самолет сопровождали солдаты сил специального назначения США, ожидавшие его прибытия на взлетно-посадочной полосе. Президент Соединенных Штатов лично ввел новую концепцию «зеленых беретов», и эта группа явилась из Форт-Брэгга, расположенного в Северной Каролине. Они рысцой вбежали внутрь, сопровождая самолет и держа оружие наготове.

Техники и охрана молча наблюдали за этим. Пронзительный рев двойных турбореактивных двигателей «J79-GE-8» эхом разносился по огромному ангару. Пилот новенького, с иголочки, военно-морского «Фантома» F-4[5] совершил быстрый маневр, выполнив полный и точный поворот на 180 градусов, так что самолет оказался повернутым носом к успевшим закрыться дверям ангара.

Новейшая и единственная модель военно-морского F-4 была снабжена новым радаром AN/APQ-72. В передней части истребителя гордо торчал выпуклый нос. Все техники заметили контейнер под узлами подвески вооружения на центральной линии «Фантома». Закрытый пластиком, обрамленный сталью предмет был скрыт от глаз, но каждый из присутствующих знал, что это за замаскированный монстр, и каждый в глубине души страшился того, что видит его всего в нескольких футах от себя. Людям было известно название предмета и само́й военной миссии; название это придумали военно-воздушные силы и морская разведка – «Протуберанец». То было ядерное оружие в пятьсот мегатонн, самое мощное из когда-либо созданного оружия. В данный момент бомба была безвредна, но всех до глубины души потряс потенциал этого созданного людьми ада на земле.

Когда самолет наконец затормозил и гигантские двигатели «Дженерал Электрик» остановились, купол кабины пилота начал подниматься. Верхние огни отражались в блестящей темно-голубой раскраске «Фантома», и все видели, что на алюминиевой обшивке самолета нет опознавательных знаков. Там не было ни военно-морского серийного номера, ни каких-либо других номеров. «Звезды и полосы»[6] тоже были убраны, как и все до единого выгравированные знаки, по которым можно было бы определить производителя самолета. Когда купол поднялся, пилот ВМС не стал ждать, пока наземная команда поможет ему выбраться из кабины. Он встал, едва огромный «Фантом» перестал двигаться, и быстро шагнул на крыло. Не воспользовавшись подогнанным для него трапом, летчик проворно спрыгнул с гладкого крыла и махнул рукой, веля нескольким членам наземной команды отойти.

– Туалет! – крикнул он и побежал, как он надеялся, в нужном направлении.

Один из людей, подскочив, перехватил пилота, со шлема которого все еще свисала кислородная трубка, и направил в нужную дверь, за которой они оба и исчезли.

Наземная команда из военно-морских сил и несколько штатских техников подбежали к «Фантому» и начали убирать небольшие пластиковые покрышки вдоль крыльев самолета. Не прошло и четырех секунд после того, как они были сняты, как члены наземной команды вкатили семь экспериментальных топливных баков, сконструированных специально для «Фантома». Эти баки из стекловолокна и пластика были наилегчайшими, каждый имел в длину пятнадцать футов и мог вместить тысячу галлонов топлива JP-5. Седьмой топливный бак, рассчитанный на то, чтобы поместиться под брюхом «Фантома» позади «Протуберанца», имел всего десять футов в длину. Поскольку все свободное место на истребителе было занято топливными емкостями, самолет не нес никакого защитного или наступательного оружия – если не считать странного предмета, висящего под «Фантомом». Была убрана даже защитная система ДПРО[7]. Если бы все это оборудование осталось на массивном двухдвигательном истребителе, ему пришлось бы отчаянно бороться с силами притяжения лишь для того, чтобы просто оторваться от земли.

Вскоре пилот вернулся из комнаты отдыха, и его встретили военный врач и санитар. Его направили в отдельное помещение, где в его мочевой пузырь должны были ввести катетер, потому что после следующей остановки для дозаправки его ожидал особенно длительный перелет. Во время той остановки баки в конце концов заправят полностью и с «Протуберанца» снимут загадочный покров.

Следующая остановка самой секретной миссии октября 1962 года должна была состояться на авиабазе Элемендорф на Аляске. Там «Протуберанец» активируют по приказу президента Джона Ф. Кеннеди, после чего «Фантом» с «Протуберанцем» исчезнет в ночном небе. Пунктом его назначения станет Советский Союз, а его миссией будет превысить пределы собственной безопасности и уничтожить высшее руководство не только советских вооруженных сил, но и КГБ; уничтожить высшее командование всех русских стратегических ракетных войск.

Когда пилота отпустили из медпункта, он почувствовал себя неловко, оказавшись в центре всеобщего внимания: люди следили за каждым его движением. Он не знал, ведут ли они себя так из-за того, что его избрали для выполнения данной миссии, или по той причине, что в его пенис только что ввели две пластиковые трубочки… Летчик надеялся на последнее.

Коммандер[8] Джон Ч. Филлипс, только что явившийся с абердинского испытательного полигона в Мэриленде, готовился нанести самый большой удар за всю историю военно-морского флота США. Мощь этого оружия далеко превосходила мощь всех взрывчатых веществ, доставленных к месту военных действий военно-воздушными силами США к концу Второй мировой войны. Экспериментальное устройство было погружено на самый новый сверхзвуковой истребитель, каким располагала Америка. Самолет так напичкали секретными техническими приспособлениями, что Филлипс знал: он скорее разнесет на части себя и половину штата Вашингтон или Аляска, чем намеченную цель – «голову цыпленка», как неофициально называли советское высшее командование.

Пока к коммандеру шагали два адмирала, генерал и три человека в штатском, пилот воспользовался минуткой, чтобы умять сандвич с ветчиной и сыром и выпить стакан апельсинового энергетического напитка.

– Коммандер, вот ваши последние приказы. Вы вскроете их за десять километров до советского воздушного пространства, – сказал один из штатских, одетый в черный костюм.

Джон Филлипс протянул одному из техников пустой стакан, вытер рот рукавом летного комбинезона и твердо встретил взгляд адмирала.

– А члены высшего командования будут там, где предполагается? – спросил он, все еще не протянув руки, чтобы взять приказы.

Он наблюдал за стоящим перед ним начальством. Слухи не лгали: весь тяжелый труд и тренировки не пропадут зря, если переговоры между Вашингтоном и Москвой зайдут в тупик. Филлипс знал, что из четырех всадников апокалипсиса лишь его одного следует брать в расчет, и от этого у него ныло в животе.

– Источник из советского военного аппарата проинформировал нашу разведывательную службу через французский ГДВБ[9], что все, от Хрущева до его прислуги, будут там. Ваша цель – Ялта, коммандер.

– А если их там нет? – настаивал морской офицер.

– Они там, зарылись под пятьюстами футами железобетона и двумястами футами глины, и защищают их, кроме этого, лишь деревья. Они не думают, что мы знаем об этом их маленьком тайнике, но благодаря начальнику французской разведки нам это известно.

Коммандер не сомневался, что боевая часть ракеты, которую он несет, может выполнить такую работу. Он знал, что в результате появится воронка величиной с кратер от метеорита в пустыне Аризона, только глубже. Его тревожило лишь, что его миссия развяжет ядерную войну.

– А если президент заставит тех глупых ублюдков в Москве уступить? – спросил он, протянув руку, но все же не взяв запакованные в пластик приказы.

– Этого не случится, – сказал человек в черном костюме.

– Ваше имя, сэр? – спросил его Джон.

Человек помолчал, переведя взгляд с коммандера на адмирала, развернулся и пошел прочь.

– В таком случае, коммандер, вас отзовут с помощью кодового слова – «Чингис», – сказал адмирал. – Вы поняли? В приказах все объяснено. А теперь… Начиная с этой минуты ваша миссия будет продолжаться без связи с командованием. Остановка в Элмендорфе продлится всего пятнадцать минут, поэтому вы даже не оставите кабину. После нанесения удара, если удастся успешно покинуть советскую территорию, вы поймете, почему вы тренировались в посадках на лед. И зачем вам дали координаты посадочной полосы на ледяных торосах. Простите, что этого нельзя было объяснить во время тренировок.

Филлипс в конце концов кивнул и взял протянутые приказы, чувствуя их даже сквозь перчатки. Невозможно. Он полностью сознавал, что никогда не пройдет мимо обороны Советов после того, как его птица снесет свое ядерное яйцо. Не будет никакой посадки на лед, и он очень сомневался, что в планы командования вообще входила такая посадка.

– Извините, джентльмены. Оставьте, пожалуйста, на минутку меня и коммандера, – попросил невысокий тыловой адмирал.

В ответ на эту просьбу люди, окружавшие летчика, отошли. Никто не запротестовал, никто не сказал, что времени и без того мало.

– Послушайте, коммандер, президента загнали в угол, – заговорил адмирал. – Дьявол, советские торговые и военные суда рвутся к линии кубинского карантина[10], и он не думает, что эти ублюдки остановятся. Если этого не случится, ваша миссия может быть единственным нашим шансом. Если Советы нанесут удар по Германии или, господи прости, по Соединенным Штатам… Вы – лучшая возможность предотвратить все до того, как это начнется.

Адмирал немного помолчал и продолжил:

– Коммандер, если у вас есть какие-то сомнения: на Кубе все обстоит еще хуже, чем мы думали. По меньшей мере четыре штата полностью под прицелом, и радиус поражения снарядов отличается от того, о котором нам докладывали. Они могут ударить даже по Сиэтлу.

Джон Филлипс не ответил на напутственную речь адмирала, потому что знал: сколько бы членов командного состава он ни уничтожил, Советская армия нанесет ответный удар. Сам он поступил бы точно так же и понимал, что русские солдаты и летчики будут испытывать такие же чувства, какие на их месте испытывал бы он.

– Да, сэр, – сказал Джон, отсалютовав адмиралу, решительно и четко.

Опустив руку, он не стал ждать, а шагнул в сторону и присоединился к своей наземной команде.

* * *

Десять минут спустя, под покровом тьмы, без огней (не считая тех, что горели через каждую тысячу ярдов, указывая самолету путь), «Протуберанец» взревел на взлетно-посадочной полосе Маккорда. Когда все колеса оторвались от бетона, Филлипс почувствовал маленький толчок где-то в поднявшемся в небо самолете. Пилот, прошедший лучшую выучку, не знал, что болт, удерживавший нос «Протуберанца» на узлах подвески вооружения, оторвался и полетел в леса близ Форта Льюиса и Маккорда.

Двумя часами позже самолет пересек самый заброшенный и неисследованный район Британской Колумбии, летя зигзагом, чтобы избежать русских траулеров у берегов. Самолет направлялся к авиабазе Элмендорф на Аляске, когда нос самого секретного оружия в американском ядерном арсенале резко опустился на три фута. Теперь оружие держалось только на центральных и задних болтах, мешавших ему рухнуть в широкую реку, что понесла бы его, крутя, мимо северных склонов холмов и гор, над которыми летел самолет.

Коммандер Филлипс понял, что аэродинамика самолета резко нарушилась, когда оружие повисло, держась лишь на половине креплений и заставляя «Фантом» клевать носом. Это случилось во время запланированного этапа операции, проходившего без ведома канадского правительства. Канадцы ничего не знали о перелете американского истребителя над их территорией, в их воздушном пространстве, поэтому коммандеру было приказано «держаться в тени», ниже досягаемости канадских радаров. То был хороший план, но он обрек на гибель и миссию, и самого Джона Филлипса. Ему просто недоставало высоты для нужного маневра.

– Снеговик, Снеговик, это Наконечник Стрелы, мэйдэй, мэйдэй![11] – как можно спокойнее позвал Филлипс, когда «Фантом» тяжело завалился на правый бок.

Летчик изо всех сил боролся со штурвалом, но понимал, что при столь большом грузе быстро потеряет управление «Фантомом». Уникальный самолет имел такую конструкцию, что даже при обычных обстоятельствах его нелегко было удержать в воздухе, и Джон это знал.

– Мои координаты…

Тяжелый «Фантом» F-4 зацепил правым крылом верхушки деревьев, а потом Филлипс почувствовал, как кровь прихлынула к его лицу и сердце застыло. Тяжелый реактивный истребитель с прицепленным к нему «Протуберанцем» врезался в реку Стикин, трижды подпрыгнул и развалился на части, взметнув огонь и обломки, которые рассыпались по безлюдным просторам здешних лесов. Все, что осталось от самолета, разбилось вдребезги о склон небольшого холма около безлюдного плато.

* * *

Кодовое название операции «Протуберанец» было утрачено и никогда не упоминалось в анналах Кубинского кризиса октября 1962 года. Официальная история военно-морского флота и военно-воздушных сил США не поместила в свои архивы никаких доказательств того, что Соединенные Штаты готовились нанести упреждающий удар по Советскому Союзу. Даже после целых сорока лет поисков потерянного супероружия, «Протуберанца», грандиозное событие продолжало держаться в секрете – пока не минуло еще десять лет.

Река Стикин, июль 1968 года

Л.Т. Латтимер был последним из старых старателей, которые разрабатывали золотые месторождения от Нома до Южной Дакоты. Как и большинство других авантюристов, Латтимер впустую потратил двадцать четыре года жизни, все свои сбережения и добрую часть семейного состояния. И, как и большинство других ему подобных, в итоге он абсолютно ничего не добился. Рожденный в Бостоне, выросший в богатой семье, получивший образование в Плюще[12], Латтимер знал, что никогда не вернется домой после такой ужасной жизненной ошибки. Он сжег за собой все мосты; семья отвернулась от него из-за его самонадеянности, поэтому он вел жизнь одиночки.

Временами он опускался до того, чтобы наниматься проводником к людям, которые некогда были его ровней по части богатства. Он работал на богачей, отправляющихся порыбачить и поохотиться на множество озер, питавшихся водами реки Стикин.

В промежутках между этими вылазками в более культурные места бассейна Стикина Латтимер трудился на незаконно разрабатываемых участках, моя золото и копаясь на лесистых склонах долины. Каждые несколько месяцев он натыкался на небольшой золотоносный участок, и этого обычно хватало, чтобы дать ему призрачную надежду на то, что он наконец-то нашел главную жилу – ту самую, что снабжает золотом прииски Нома и остальные огромные месторождения Аляски. Однако маленькие россыпи, которые он находил, всегда оказывались незначительными: то было золото, оставленное потоком Стикина, жалкая тень россыпей, поджидавших нужного человека. Но и таких находок было довольно, чтобы в его сердце продолжала жить мечта.

Недавно Латтимера наняла группа студентов-выпускников из Стэнфордского университета; для него, учившегося в Лиге Плюща, это было второсортное заведение. Большинство студентов изучали живую природу, которая благоденствовала в районе реки Стикин, где почти не бывало людей, другие изучали жизнь индейцев тлинкитов и называли себя антропологами. Студенты двадцать два дня шли по южному берегу Стикина, делая записи, устанавливая оборудование и ночи напролет слушая громкую музыку. Латтимер подозревал, что они балуются наркотиками, но, пока ему платили, ему было на это плевать. Однако рок-н-ролл просто сводил старого проводника с ума, и он подозревал, что эта музыка так же мучает и обитателей дикой природы, которых студентам полагалось бы изучать.

Нынче днем Латтимер был расстроен сверх всякой меры. Он шел по берегу реки рядом с длинноволосым, худощавым студентом, настоящее имя которого было Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий, но которого все звали Сумасшедшим Чарли Элленшоу. Чарли был одним из антропологов, не дававших Латтимеру спать по ночам своей музыкой и болтовней о социальной философии. Но этот парень был не робкого десятка. В тот день он со скуки бросил остальных и последовал за Латтимером, решившим по-быстрому осмотреть местность. Студента не испугало даже быстрое течение Стикина.

Золотоискатель пересек реку вброд в самом мелком месте, какое только смог найти, и шедший рядом с ним Элленшоу стал смахивать на утонувшую крысу. Его сумасшедшие длинные волосы намокли и растрепались, но когда проводник ввел мальчишку в воду, он понял: перед ним, как он говаривал, настоящий игрок.

– Итак, после стольких лет вы не нашли ничего, ради чего стоило прожить здесь так долго? – спросил Элленшоу, глядя на север, в сторону обширного склона плато.

Рассматривая некрутой подъем, он стянул свои дикие волосы на затылке кожаным шнурком.

– Я тебе так скажу: малость того, малость другого… Но ничего такого, на что стоило бы кидаться с ликующим воплем, – отозвался Латтимер.

Он наклонился, зачерпнул пригоршню гравия и просеял его меж пальцев.

Чарльз Элленшоу внимательно посмотрел на проводника, потом – на гравий и, увидев какие-то блестящие кусочки, тоже подобрал небольшую пригоршню.

– Тут есть золото, – сказал он, протягивая гравий бородачу Латтимеру.

Но тот даже не посмотрел на студента-выпускника.

– В Стэнфорде вас немногому учат, а, парень? – громко рассмеялся он и наконец повернулся лицом к Элленшоу. – Это пирит, сынок. «Золото дураков», сульфид железа. Его везде полно. Сколько идиотов из-за него вопили, что эта богатейшая жила принадлежит им! Прости, сынок, но найти золото не так-то просто.

Сумасшедший Чарли выпустил гравий вместе с «золотом дураков» и пошел вслед за Латтимером к деревьям. Но внезапно что-то привлекло его внимание. Это «что-то» торчало из-под большого камня, который, судя по его виду, миллионы лет полировался бегущей водой. Чарли подошел и пнул камень, но тот не сдвинулся. Тогда юноша наклонился, откатил тяжелый валун и увидел под ним кусок искореженного металла. Студент поднял обломок и повертел в руках. На темно-серой краске виднелись черные цифры.

– Эй, а я думал, тут никогда раньше не бывали люди? – спросил он, оглянувшись на Латтимера.

– Я не говорил, что в этих местах никто еще не бывал. Я говорил только, что рыбаков и охотников-спортсменов здесь можно сосчитать по пальцам на одной руке, вот и все, – ответил проводник и раздраженно оглянулся на студента. – А что?

– Алюминий, – сказал молодой человек, демонстрируя свою находку. – И смотрите, тут есть еще!

Чарли показал на землю недалеко от того места, где стоял Латтимер.

– Какой-то мусор, – отозвался тот. – Может, его принесло сюда с севера, с далекого севера.

И все-таки проводник подошел и поднял кусок металла, тусклого даже при свете дня. Металл был смят и выглядел так, будто побывал в огне. Переведя взгляд со скрученного куска алюминия в своей руке на протянувшуюся к деревьям полосу гравия, Латтимер увидел еще какую-то штуковину, прибитую к берегу.

– А там что такое, гром и молния? – пробормотал он изумленно.

Молодой Элленшоу уронил кусок алюминия, оглянулся и, заметив что-то вдалеке, пошел туда. Эта вещь тоже лежала под камнем, с давних пор омываемым водой Стикина и наполовину занесенным землей. Чарли опустился на колени и нащупал нечто прогнившее и рассыпающееся в руке. Он приподнял камень, не ожидая многого от своей находки, и только тогда понял, что это такое. Это была старая тетрадь в кожаной обложке, завернутая в какую-то тряпку, которая уцелела в борьбе со временем, но расползлась до такой степени, что через разрывы виднелись страницы.

Чарли поднял маленькую записную книжку и повертел в руках. Страниц в ней почти не осталось. Некоторые, похоже, были вырваны, а другие просто превратились в пыль. И даже уцелевшие страницы нельзя было прочитать, потому что чернила множество лет намокали, высыхали и снова намокали, пока тетрадь валялась на открытом воздухе. Студент поднес ее к глазам и увидел, что некоторые строки вроде бы написаны кириллицей… На русском языке.

– Мистер Латтимер, вы читаете по-русски? – спросил он, осторожно перевернув шесть оставшихся страниц. – Похоже, это чей-то дневник.

– Раз уж я тут живу, мне волей-неволей приходится немного говорить и читать по-русски… – ответил старик. – Меня учила Хелена Петрова из рыбацкого поселка. Во всяком случае, я знаю достаточно, чтобы кое-как понимать этот язык.

– Да, мы повстречались с ней и ее высоченным сыном на пути сюда. Не знал, что она русская.

– Русская. Но ненавидит проклятых русских бандитов. Я имею в виду – всей душой их ненавидит, несмотря на то что она одна из них.

Чарли подошел к Латтимеру и протянул дневник. Потом он осмотрелся: внезапно поднялся ветер.

Этот ветер взъерошил высыхающие волосы юноши, и на него накатило некое странное чувство. Как будто он вдруг шагнул обратно в мир, который некогда знал. Чарли не смог бы объяснить, почему на него нахлынули такие мысли – они просто были. А еще он знал (или ощущал), что кто-то наблюдает за ним и Латтимером.

– Что ж, могу сказать, что тетрадь принадлежала русскому по имени Петров, – заявил проводник. – Судя по всему, он был полковником, что ли…

– Вы сможете ее прочитать? – спросил Элленшоу, все еще озираясь по сторонам. В конце концов он сосредоточился на деревьях и на плато за ними.

– Придется потрудиться, но, вероятно, смогу, – решил его собеседник.

– Может, закруглимся? – спросил Чарли, чувствуя себя неуютно.

– Да, лучше вернуться к твоим друзьям, прежде чем они без меня заблудятся, – сказал Латтимер, закрыв дневник. – Послушай, э-э… Чарли?

– Да? – Элленшоу пнул еще один обломок черного алюминия и зашагал к реке.

– Пусть все это останется между нами. Я имею в виду, дай мне шанс проверить, что говорится в этой тетрадке, ладно?

– Да как скажете, – ответил студент, не останавливаясь и нервно оглядываясь по сторонам.

Латтимер наблюдал, как молодой человек вошел в реку Стикин. Потом старатель задрал голову и огляделся. Его посетило то же ощущение, что и Элленшоу минуту тому назад: чувство, что за ним наблюдают. А может, его беспокоили немногие слова, которые он разобрал в дневнике? Он не упомянул о них парнишке.

Следуя за студентом вброд через реку, он повторял одно из слов, которые прочитал на запятнанных водой страницах. Слово это ясно выделялось среди остальных, и Латтимер все время бормотал его себе под нос: «Золото».

Единственное слово, которое согревало его, когда он брел через холодные воды реки.

«Золото».

* * *

Сидя вместе с остальными студентами из Стэнфорда у большого лагерного костра и слушая песню «Incense and Peppermints» группы «Strawberry Alarm Clock»[13], разносившуюся в лунной ночи, Чарли Элленшоу мысленно пребывал совсем в другом месте.

Примостившись на большом камне, он то и дело снимал очки, дочиста протирал толстые стекла и снова надевал. Остальные не очень ценили тихоню Элленшоу, потому что тот всегда как будто витал мыслями невесть где, а после того, как нынче поздно вечером вернулся в лагерь, и вовсе замкнулся в себе.

Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий отмахнулся от кожаного мешка с дешевым вином, и девушка, пытавшаяся передать ему мешок, странно на него посмотрела.

– Чарли, что с тобой сегодня такое? – спросила она, сделав глоток горьковатого вина.

Элленшоу как будто не услышал ее. Он разглядывал лес.

Лагерь был разбит в трех милях вниз по течению от того места, где он днем побывал с Л.Т. Латтимером. Не ответив девушке, студент встал: ему показалось, что он видит какое-то движение за ближайшими деревьями – некую тень, более черную, чем множество других теней.

– Чарли! – окликнула девушка очень громко, чтобы ее было слышно сквозь звуки «Incense and Peppermints». Она быстро передала вакуумный мешок с вином следующему в очереди. – Ты начинаешь меня пугать, парень!

Элленшоу понял, что его одурачил ветер в ветвях деревьях. Из-за отбрасываемых ветвями теней казалось, будто рядом с большим деревом кто-то стоит. Каждый раз, когда Чарли пытался вглядеться в черную тень, она скользила прочь, обратно за древние стволы. Всю ночь он видел нечто подобное. Сглотнув, студент в конце концов посмотрел на девушку.

– Ты собрала материалы для своей работы по племени тлинкитов? – спросил он.

Племя тлинкитов обитало на реке Стикин. В ожидании ответа Чарли медленно опустился обратно на большой камень.

– Само собой, ты же сам помогал мне в исследованиях и знаешь мои тезисы не хуже меня самой! – ответила его сокурсница.

– Не все. Что ты скажешь насчет местных легенд? Ты обнаружила что-нибудь такое…

Чарли помолчал, словно почти боялся коснуться этой темы.

– Что-нибудь странное… Ну, знаешь, вроде…

Девушка рассмеялась, заставив его отшатнуться.

– Ты имеешь в виду легенду о бигфуте?[14]

Она пыталась удержаться от смеха, но было очень трудно не смеяться, находясь под действием вина и наркотиков.

– Чарли, ты меня уморил. Пытаешься напугать меня страшилками, которые рассказывают у лагерных костров?

В конце концов девушка взяла себя в руки.

– По-моему, это так мило, – добавила она.

Элленшоу молча отвернулся и покачал головой. Когда он снова взглянул на молоденькую студентку, по лицу его было видно, что он вовсе не шутя задает очередной вопрос.

– Все индейцы твердо верят в эту легенду? – уточнил он.

– Чарли, тлинкиты не единственные, в чьей коллективной истории есть легенды о сасквоче, – стала рассказывать девушка. – Например, у апачей далеко к югу, аж в Аризоне и Северной Мексике, есть такие же легенды. Свидетельства очевидцев передаются из поколения в поколение и племенами равнин. Сиу и северные шайены хранят собственные предания о больших существах, обитающих в гористых частях континента. Но это не значит, что все это – общепризнанный факт. Кроме того, новые поколения индейцев отмахиваются от большинства старых историй; в наши дни такие россказни считаются неполиткорректными. Индейцы ведь пытаются добиться, чтобы к ним относились серьезно…

Чарли собирался резко возразить, как вдруг увидел, что на другом конце лагеря проводник, Л.Т. Латтимер, укладывает свой заплечный мешок. Элленшоу почесал в затылке и встал. Девушка спросила, куда он собрался, но студент, не обратив внимания на вопрос, быстро зашагал к старому проводнику.

– Куда вы? – спросил он Латтимера.

Нахлобучив коричневую фетровую шляпу, старатель поднял глаза на студента и нахмурился.

– Опять ты? – спросил он и, выпрямившись, покачал головой. – Послушай, поскольку завтра вы по большей части будете выполнять свои задания рядом с лагерем, вам не будет грозить опасность. Вот я и подумал: пойду-ка взгляну еще разок на то место, на которое мы вчера набрели. Решил, что стоит начать сегодня же ночью. Зачем зря терять время?

– Но уже за полночь!

– О-ох, – шутливо сказал старик, накидывая на плечи лямки рюкзака. – Боишься, что в лесах меня сцапают призраки?

Латтимер засмеялся, но потом его серые глаза впились в Чарльза, приковав его к месту:

– Сынок, я перестал бояться бугимена[15] много лет тому назад.

– Хорошо, я понял, вы – крутой. Но я пойду с вами, – заявил юноша.

Латтимер посмотрел на Чарли так, словно тот был тараканом, выползающим из кухонного шкафа.

– Какого черта ты несешь? – выпалил он возмущенно.

Чарли повернулся и побежал к своей палатке, оставив ошеломленного Латтимера таращиться ему вслед. Вскоре студент вернулся со своим рюкзаком и встал рядом со старым золотоискателем.

– У тебя никак приступ золотой лихорадки, сынок? – спросил тот.

– Золото тут совершенно ни при чем, – ответил Чарльз, влезая в лямки рюкзака.

– Понятно. Заинтересовался чудовищами?

– Ну так что, мы идем, мистер Латтимер?

Старатель посмотрел на парня и покачал головой:

– Что ж, если тебе приспичило выставить себя круглым дураком, я ничего не могу с этим поделать. Только если мы найдем что-нибудь ценное, не думай, что сможешь захапать находку себе, мальчик.

Чарли сглотнул, посмотрел на качающиеся деревья, а потом снова быстро взглянул на Латтимера:

– Нет, сэр, меня интересует только бугимен.

Попрощавшись с остальными студентами и четырьмя плеерами, орущими «A double shot (of my Baby’s love)» голосами «The Swinging Medallions»[16], Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий шагнул в леса, окаймлявшие реку Стикин, и вместе с Л.Т. Латтимером двинулся на север, в сторону невидимого в лунном свете плато.

* * *

Они вернулись на прежнее место к югу от плато, пересекли реку, и Чарли с помощью мощного фонаря сразу нашел такие же куски алюминия. Что бы это ни было, обломки, хоть и выкрашенные в черный цвет, четко выделялись на фоне белых прибрежных камней.

– Не уверен, но, похоже, вся эта алюминиевая ерунда может подсказать нам нужное направление, – сказал Латтимер, когда его фонарь выхватил из темноты знакомую тропу.

Углубившись в лес, Чарли начал подбирать более крупные обломки. Он понятия не имел, сколько ему удастся изучить за три часа, остававшиеся до полного рассвета. Светя вокруг фонариком, он заметил, что прохладный ветер полностью стих и лес вокруг стал угрюмым и гнетущим.

Латтимер шел быстро, заставляя Чарли нервничать и стараться не отстать от проводника. Углубившись в густой лес ярдов на триста, Элленшоу обо что-то споткнулся и зашипел сквозь стиснутые зубы. Он посмотрел вниз, и луч фонарика выхватил нечто похожее на кресло. Чарли сердито пнул эту штуку, пожалев, что о нее не споткнулся проводник. Поделом бы ему было за то, что так глупо ломится через лес! Когда ботинок студента ударил по креслу, оно медленно завалилось набок, почти как при замедленной съемке, потому что его основание оплели перепутанные ползучие растения. Кресло упало, и Чарльза чуть не вывернуло наизнанку.

Отшатнувшись, он упал на спину, а на него уставились пустые глазницы черепа. Даже опрокинувшись назад и грянувшись о землю, студент продолжал освещать фонариком труп и таращиться на свою жуткую находку.

В разбитом шлеме не хватало лицевой части. Вырванный кислородный шланг свисал с изодранной резиновой маски, которая некогда закрывала лицо пилота. Широкая трещина пересекала кость от лба до верхней челюсти, а нижняя челюсть отсутствовала.

– Господи, – пробормотал Элленшоу.

Потом он чуть не наложил в штаны, услышав треск в лесу неподалеку. Студент приготовился увидеть надвигающееся на него воплощение дьявола…

Но из-за деревьев вышел Латтимер и посветил фонариком сперва на Чарли, потом – на его находку, все еще пристегнутую ремнями к катапультируемому креслу.

– Что ж, я так и думал. Столько алюминия, а там, впереди, – обломки самолета, разбившегося о склон холма. Просто ужас.

Золотоискатель перевел луч на Элленшоу.

– Эй, что с тобой? – спросил он и подошел, чтобы помочь парню встать.

– Просто не ожидал все это увидеть, вот и все.

– Да, не каждый день можно наткнуться на такое, отправившись на прогулку в лес!

Юмор старика не дошел до молодого человека. Он потряс головой, нагнулся и потер голень.

– Как думаете, сколько он тут пробыл? – спросил студент.

– Понятия не имею, – вздохнул старатель. – Думаю, немало. Посмотри на летный костюм: кое-где он совсем сгнил. И резина должна была повидать много жарких летних дней и холодных зимних месяцев, чтобы так потрескаться и развалиться.

– Бедняга, – сказал Элленшоу, вновь осветив фонариком искалеченные останки.

– Да, но ему давно уже на все плевать, сынок. Давай-ка посмотрим, что еще тут можно найти.

Чарли сглотнул и, глядя на труп с должным уважением, прошел мимо катапультируемого кресла. Свет фонаря выхватил на плече старого летного комбинезона покойника маленькое пятно, более темное, чем остальная материя. Студент решил, что раньше тут была нашивка или что-то вроде этого, но она давным-давно исчезла. Чарльз повернулся и последовал за Латтимером прочь от места последнего упокоения пилота, разбившегося почти шесть лет тому назад.

На этот раз Латтимер подождал Элленшоу. Он понимал, что парнишка сам не свой после того, как обнаружил труп давно погибшего летчика.

– А теперь подожди, сейчас ты кое-что увидишь, – сказал старатель, когда Элленшоу встал рядом с ним.

Латтимер осветил мощным фонарем упавший самолет. Истребитель развалился на столько частей, что Чарли пришел к выводу – отсюда и выбросило погибшего пилота на катапультируемом кресле. Самый крупный обломок воткнулся в основание плато и, похоже, прикрыл собой какую-то расселину. Золотоискатель провел лучом по корпусу разбитого самолета и улыбнулся. Шагнув вверх, он оттащил от скалы большой обломок, который раньше был фюзеляжем самолета, а потом быстро отступил в сторону, когда фюзеляж упал и ударился о мягкую лесную подстилку.

– Будь я проклят! Гореть мне в аду – а ну-ка, глянь на это, сынок! – позвал он.

Чарли подошел и увидел, что обломок торчал из устья пещеры, за входом в которую простиралась тьма.

Элленшоу увидел, как Латтимер открыл найденный вчера старый дневник и принялся изучать строки, нацарапанные на последней странице. Наконец старатель улыбнулся и захлопнул тетрадь в старой кожаной обложке так, что одна из полуистлевших страниц упала на землю. Чарли потянулся за этой вырванной страницей, но проводник наступил на нее ногой в большом сапоге. Элленшоу поднял глаза – и, встретившись взглядом со своим спутником, застыл, как статуя.

Можно было подумать, что к старому золотоискателю залезли в карман и он поймал воришку с поличным.

Юноша выпрямился, оставив страницу лежать на земле.

Латтимер, продолжая мерить его убийственным взглядом, медленно наклонился и поднял лист бумаги. Когда страница в целости и сохранности очутилась у него в руках, он, похоже, расслабился.

– Не хочу, чтобы ее порвали, вот и все, – сказал проводник в порядке объяснения. – А теперь ты готов пойти и посмотреть, что там, в пещере?

Не успели эти слова сорваться с его губ, как раздался громкий стук палок о дерево. Стук прозвучал совсем рядом и потряс юного студента до глубины души. Чарли дико огляделся по сторонам, решив, что удары раздаются прямо у него за спиной. Он посмотрел направо, потом – налево… Шум раздавался отовсюду. Элленшоу никогда не считал себя трусом, но эти звуки вогнали крепкий клин между тем, кем он хотел быть, и тем, кем он на самом деле являлся.

– Господи боже, что это? – спросил Чарльз, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

Судя по виду Латтимера, тот был поражен ничуть не меньше Элленшоу. Но старатель лишь молча повернулся и пошел к входу в пещеру.

Чарли удивленно смотрел ему вслед. Потом студент взглянул на лес и мельком увидел тень, молниеносно метнувшуюся между деревьев. Вот она снова передвинулась, на сей раз вправо. Чей бы это ни был силуэт, существо было большим и передвигалось от дерева к дереву. Вдруг оно замахнулось, и Элленшоу понял, откуда берется странный деревянный стук.

Удар по стволу был так силен, что молодой человек ощутил, как сотрясение отдалось в подошвах его ботинок. Дубинка ударила снова, а вслед за тем Чарли услышал звук, заставивший его задрожать всем телом: тварь за деревьями зарычала. То был глубокий, угрожающий, примитивный рык, заставивший Элленшоу попятиться, спотыкаясь, к пещере. Он очутился в кромешной темноте и тут же врезался в Латтимера.

Юноша не сводил глаз с входа в пещеру, но не видел снаружи никакого движения – там была сплошная темнота. Чарли даже боялся зажигать фонарик – вдруг их увидят? Как ни увлекли его мысли о так и не найденном промежуточном звене между обезьяной и человеком, ему не улыбалось встретиться с этим звеном в чернильной темноте, царившей между закатом луны и восходом солнца.

Латтимер тем временем углубился в пещеру. Чарли повернулся, чтобы пойти за ним, как вдруг снаружи все смолкло. Удары палок о деревья стихли, но даже эта внезапная тишина ужасала.

Когда Элленшоу повернулся, свет его фонарика озарил рисунок на стене. На ней был изображен первобытный человек – охотник и собиратель, живший во времена последнего ледникового периода. Юноша уже видел множество такого рода исторических свидетельств в сотнях мест от Колорадо до Нью-Йорка. Эти картины показывали человека таким, каким он тогда был – умелым охотником на зверей, обитавших в долине реки Стикин.

Чем дальше Чарли шел вдоль стены, тем древнее выглядела наскальная роспись, становясь все более блеклой. Эти картины рисовались на стене многие годы и охватывали промежуток в четыре-пять сотен лет первобытной жизни. Повторяющиеся снова и снова сцены с изображением снега или жаркого солнца говорили о том, что эта пещера и прилегающие к ней земли были, вероятно, домом для большой группы древних людей.

Студент углубился в пещеру, совсем забыв об ужасе, пережитом всего несколько минут назад. Потеряв из виду Латтимера, он шагал все быстрей и уходил все дальше. Ему начали попадаться картины, изображавшие большого зверя, который всегда стоял в стороне от охотников, но никогда не отходил от них слишком далеко. Зверь был человекообразным. Чарльз разглядел, что он стоит на двух ногах и ростом куда выше членов небольшого людского племени. Элленшоу склонил голову к плечу. Он почти не сомневался, что на поблекшей картине нарисовано, как странное крупное создание наблюдает за делами людей.

Молодой человек улыбнулся, заинтригованный тем, что люди и гигантский зверь как будто сосуществовали в полной гармонии. Он провел пальцами по древнему изображению громадного существа… И отдернул руку, когда Латтимер завопил.

Элленшоу повернулся на громкий крик, но быстро понял, что в голосе старателя нет страха: то был крик неистовой радости.

Приблизившись к изгибу пещеры, Элленшоу услышал, как золотоискатель громко разговаривает сам с собой:

– Дьявол, мне ведь даже не надо его выкапывать! Просто взять и потратить!

Глазам Элленшоу предстало изумительное зрелище.

Латтимер стоял в старой, сломанной повозке. Старатель поднял какой-то мешок и высыпал его содержимое. Золотые монеты громко застучали по деревянному дну. И сквозь этот тяжелый стук слышался неудержимый торжествующий смех.

– Посмотри на это, мальчик! Золотые «орлы» Сое-е-единенных Шта-атов – наверное, миллионы «орлов»! – возгласил Латтимер, уронив опустевший холщовый мешок на дно повозки, где уже валялись высыпанные из этого мешка деньги.

Сквозь ослепительный свет фонарика он посмотрел на Элленшоу.

– Ладно-ладно, ты тоже можешь кое-что взять, но главная жила здесь – моя, мальчик. Славная главная жила!

Сам не зная почему, Чарли начал пятиться. Он почувствовал, что в пещере они больше не одни. Какого дьявола это золото валяется так далеко от цивилизованных мест?

Юноша подумал о полуразвалившемся самолете и его давно погибшем пилоте. Есть ли тут какая-то связь с золотом? Когда недавно, потеряв из виду Латтимера, студент рассматривал старую роспись, в дальней части пещеры он мельком видел силуэт второй повозки. Сколько же здесь золота? И почему оно здесь?

Пятясь, Чарльз увидел еще кое-что – продолговатый контейнер (или нечто, смахивающее на контейнер) у дальней стены. Еще он заметил рюкзаки, солдатские фляги, изорванные и износившиеся палатки и всевозможное лагерное оборудование. Каким бы странным это ему ни казалось, он невольно подумал, что кто-то нарочно собирает снаружи всякую всячину и прячет здесь.

– Мальчик, у меня есть для тебя поручение.

– А? – отозвался Чарли, не сводя глаз с барахла на полу пещеры, с собранных кем-то вещей, принадлежавших давно исчезнувшим людям.

– Если ты его выполнишь, больше никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Все, что от тебя требуется, – это чтобы ты взял вот это, – Латтимер показал парню дневник, – и переслал моему отцу в Бостон. Дальше он все сделает сам. Я написал инструкции на последней странице рядом с начерченной от руки картой. Для меня это тот самый дар провидения, о котором я так мечтал. Отец позаботится, чтобы мои юристы в Оттаве оформили заявку. Я составил отчет о том, как нашел пещеру, и приложил описание местности.

Старатель снова дико огляделся по сторонам, а потом протянул Чарли десять золотых «двойных орлов».

– Думаю, это покроет почтовые расходы, – сказал он и зашелся в безумном хохоте.

Элленшоу покачал головой. Он уже пришел в себя. Он понял, что годы одиночества и неудач свели старика с ума. Может быть, даже превратили его в кровожадного безумца.

– Я останусь здесь и буду готовить золото к перевозке. Найму несколько местных, чтобы они помогли доставить его вниз по реке. В первую очередь надо позаботиться о том, чтобы они не прознали, что именно перевозят, – продолжал тот размышлять вслух.

– Не сходите с ума, мистер Латтимер. Возвращайтесь в лагерь вместе со мной. Не стоит вам оставаться здесь одному, – возразил молодой человек, нервно оглядывая пещеру. – Не знаю, кто прячется снаружи, по крайней мере не уверен в этом на сто процентов, но вряд ли тем существам нравится, что мы явились сюда.

– Сынок, суеверия меня не пугают. Я слышал истории, которые рассказывают индейцы, – все сочиняют подобные байки, чтобы держать в узде детвору и не давать ей ночью соваться в леса. А теперь иди и захвати с собой это. Вы, ребята, легко сможете найти дорогу обратно.

Латтимер вложил дневник в руки Чарли, и лицо старателя вдруг исказила жестокая гримаса.

– И позаботься о том, чтобы о моей находке никто ничего не услышал. Понял, мальчик? – добавил он угрожающе.

Элленшоу ответил не сразу.

Он сжимал в руках древний дневник, уверенный, что старый Латтимер запросто убьет его на месте, если услышит неправильный ответ.

– Да, сэр, я никому ничего не расскажу. И я перешлю по почте дневник вашему отцу, – сказал он послушно.

На лицо Латтимера как по волшебству вернулось возбужденное ликование. Он улыбнулся и похлопал Элленшоу по спине.

– Удачи, сынок. Перейди через реку, не мешкая, и держись подальше от северного берега, понял?

Чарли промолчал. Он просто повернулся и, сунув дневник в карман рубашки, торопливо зашагал в темноту. Он шел, почти безнадежно надеясь, что никакие твари из легенд не поджидают его снаружи.

* * *

Латтимер смотрел на сваленные в груду мешки с золотыми «двойными орлами». Будет нетрудно пустить в ход американскую валюту, не обратив на себя слишком пристального внимания. Он заявит, что у него имелись золотые вклады, что он купил этих золотых «двойных орлов» много лет тому назад. Покачав головой, старик провел рукой по бороде.

Потом старатель смастерил несколько факелов и укрепил их в трещинах стен. Мерцающий свет озарил наскальную роспись, которая привлекала внимание этого парнишки, Элленшоу, и Латтимер впервые тоже стал рассматривать ее.

Вынув из щели один из факелов, он поднес его к пещерной росписи и начал внимательно ее изучать. Старатель приблизил свет к изображению большой, смахивавшей на ленивца, твари… И застыл. Фырканье, низкое глухое фырканье раздалось позади него. Золотоискатель замер, закрыл глаза – и тут же в ноздри ему ударил дикий, острый запах.

До ушей Латтимера донесся громкий скребущий звук. Старик повернулся в сторону выхода из пещеры как раз в тот миг, когда проникавший в нее лунный свет погас: кто-то или что-то заслонило вход. Старатель двинулся к передней части пещеры и вдруг услышал, как монеты, оставшиеся в одном из многочисленных мешков, медленно посыпались на пол. Позади него перевернули мешок и вываливали его содержимое на землю.

Латтимер сделал резкий выпад факелом, чтобы осветить то место, где хранились мешки с тысячами «двойных орлов», – и увидел, кто издавал все те звуки, которые он слышал в течение многих странных ночей, проведенных в лесах близ Стикина.

Тварь была гораздо выше десяти футов и стояла свесив могучие руки. Пустой мешок выпал из ее громадной ручищи, глаза гиганта смотрели на Латтимера. В свете факела они сияли ярко-желтым и казались разумными. Эти глубоко посаженные глаза лишь слегка повернулись в орбитах, когда золотоискатель поднял факел повыше, чтобы лучше рассмотреть чудовище.

– Не тронь мое золото, – пробормотал Латтимер себе под нос, и безумие собственных слов заставило его широко распахнуть глаза.

Он видел перед собой не загадочное неведомое существо, а всего лишь вора, похищающего приз, который старатель искал всю жизнь.

Огромная обезьяна заворчала и сделала шаг к Латтимеру. Ее громадная левая рука поднялась, словно животное что-то предлагало человеку, но старый золотоискатель отказал вору даже в малейшем доверии. Он замахнулся факелом на гигантское существо и ударил его по массивной руке, заставив животное сердито взреветь.

Огромная голова запрокинулась, и пещера задрожала от громового крика боли и ярости.

Внезапно – старатель даже не успел понять, что происходит, – еще несколько громадных животных появились за спиной первого, и старику окончательно отказал разум. Он завопил и ринулся на тварей из старинных легенд, на животных, которым полагалось исчезнуть за десятки тысяч лет до 1968 года. А хозяева пещеры сомкнулись вокруг Л.Т. Латтимера, и вскоре секрет Стикина остался ждать, когда его откроет кто-нибудь другой.

Следующие Позади поджидали, когда человеческий род вернется в затерянную долину, бывшую их домом в течение двадцати тысяч лет.

* * *

Студенты испугались, что Чарли Элленшоу бесследно пропал. Но далеко за полдень он, спотыкаясь, вернулся в лагерь. Сколько его ни расспрашивали, где он был, Чарльз держал рот на замке. С дневником в руках он сел на тот самый камень, где сидел прошлой ночью. Он завернул тетрадь в полотенце, никому не позволив прикоснуться к своей находке. Когда остальные начали укладывать вещи, готовясь к обратному походу вниз по реке, Чарли нехотя принялся помогать. Его молчание действовало другим на нервы, но они не приставали с расспросами о том, почему Латтимер не вернулся. Чарли сказал, что старик продолжил путь вверх по реке, разыскивая свое золото.

Когда надувные лодки оттолкнули от берега Стикина, все мысли о разбитом самолете вылетели у Чарльза из головы. Осталось только воспоминание о рисунках на стенах пещеры и о том, что было на них изображено. Наблюдая, как исчезают вдали деревья, окружающие лагерь, он думал лишь об одном: «Они наблюдали».

Часть первая

Когда бриллианты – легенда

Глава 1

Сиэтл, штат Вашингтон. Наши дни

Престижное столетнее здание Раньер-билдинг было куплено в 1991 году и полностью перестроено. Первые шесть этажей теперь занимали совершенно обычные, хоть и дорогие, квартиры с двумя и тремя спальнями. Но семнадцатый и восемнадцатый этажи принадлежали одному-единственному человеку, владельцу дома, разработавшему его внутренний дизайн: Валерию Серте, сыну русского иммигранта и наследнику громадного состояния, которое досталось ему после смерти отца в 1962 году. Его семейное состояние зиждилось на вырубке обширных древних лесов северо-запада: лес наполнял карманы семьи Серта начиная с конца двадцатых годов и щедро снабжал рынки США древесной продукцией и бумагой.

Прислуга Серты состояла из двенадцати человек, из которых минимум двое проживали с ним круглосуточно. Старик не позволял этим людям бездельничать, донимая их властными приказами. В старости он остался без семьи, и, если не считать одного-двух друзей по лесозаготовочному бизнесу, его навещал только внук, который теперь учился в Гарварде. Почему-то (причину этого никто не мог вообразить) Валерий Серта мог без устали слушать об уничтожении вековых лесов, испокон веков росших на северо-западе. Он закрывал глаза, внимая новостям о том, что еще одна полоса земли была расчищена, а стоявшие на ней деревья беспощадно уничтожены. Это наслаждение брало истоки в страшных историях, которые рассказывал ему отец, никогда не объясняя, почему леса Северной Америки заняли такое темное место в его душе.

Ранним утром вторника небо над Раньер-билдинг раскололось, и старика разбудил гром. Он повернулся в постели, чтобы посмотреть на часы, стоявшие на прикроватном столике. Была половина седьмого. Серта знал, что после такого грубого пробуждения ему уже не заснуть, поэтому медленно откинул одеяло и сел. Зевнув, он пошарил в полутьме на столике, и его тонкая рука, покрытая старческими пигментными пятнами, задела стакан с водой. Валерий выругался по-английски, когда часть воды выплеснулась на дорогое дерево. Покачав головой, он потянулся за зубными протезами, которые перед сном положил в стакан, надел их и медленно сунул ноги в шлепанцы: служанки с вечера поставили их именно там, где следовало.

Поднявшись, худой старик закутался в шелковый халат, после чего замер и прислушался. А что еще важнее – принюхался. Втягивая носом воздух, он понял: что-то не так. Каждый новый день он начинал с полного кофейника, шести яиц, картошки, сосисок и тоста. Однако сегодня из кухни со свободной планировкой, находившейся на первом этаже прямо под ним, ничем подобным не пахло. Серта покачал головой, недовольный тем, что работавшие на него люди нарушили самый простой распорядок дня.

Он сердито завязал кушак халата, подошел к двери и распахнул ее. Подойдя к перилам верхнего этажа, Валерий увидел, что в доме тихо и пусто. В гостиной были подняты жалюзи, и в окна проникал тусклый, затененный облаками свет, которого хватило, чтобы увидеть: на полу внизу что-то лежит.

– Что там происходит? – спросил Серта, вцепившись в перила и пытаясь рассмотреть нижний этаж.

Внезапно за толстым стеклом окна десять на двенадцать футов, выходившего на старый деловой центр Сиэтла, вспыхнула молния. При свете этой короткой вспышки старик увидел тела. Все его двенадцать слуг лежали связанные с простреленными головами. В глаза ему бросились две служанки в середине этой кошмарной «композиции». Остальные слуги лежали, образовав круг, головами к центру.

Валерий Серта в ужасе взвизгнул и зажал рукой рот, чтобы удержаться от вопля. Он начал пятиться, и тут из темноты прозвучали слова на русском, заставившие его бессильно опустить руку и все-таки завопить.

– Мы решили, что вид, который открывается отсюда на вашу гостиную, позволит нам обойтись без угроз. Он даст понять, что мы не шутим… Как говорят ваши новые соотечественники-американцы, даст понять «from the get-go»[17].

Последние слова были сказаны по-английски, но с сильным акцентом. Валерий повернулся и увидел заговорившего с ним человека – тот стоял в дверном проеме. У Серты чуть не случилась истерика при мысли о том, что человек этот, должно быть, находился в его комнате все время, пока он спал.

– Как говорит мой партнер, мы здесь для того, чтобы получить ответы. И повторять вопросы мы не будем, – сказал еще один мужчина, пониже ростом, с длинными волосами, стянутыми кожаным шнурком в «конский хвост». Он вышел из большой ванной комнаты, находившейся по другую сторону коридора.

Он вытирал руки полотенцем, а закончив, повернулся и швырнул полотенце на пол.

– Как видите, в данное время нас никто не потревожит, – добавил второй незваный гость.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Ну вот, теперь вы задаете вопросы и тратите драгоценное время. Разве мы не сказали, что убили ваших слуг для того, чтобы дать понять, что мы серьезные люди?

Старик начал дрожать.

– Расслабьтесь, товарищ, – продолжил невысокий человек. – Вы должны ответить на один-единственный вопрос, прежде чем присоединитесь к вашим слугам. До тех пор вам не нужно бояться – с вами не будут обращаться дурно… Если только вы не спровоцируете дурного обращения своим ответом.

Мужчина шагнул к Серте.

– Зачем вам отвечать, спросите вы? – усмехнулся он и кивнул своему высокому напарнику. Тот вытащил мобильный телефон и открыл его. Нажав единственную кнопку, он сказал несколько слов, после чего передал телефон старику.

Серта услышал, что на другом конце линии плачет парнишка. Старик начал дрожать еще сильнее, и высокому человеку пришлось придержать мобильник в его руках.

Невысокий снова кивнул. Его компаньон, державший телефон, сказал несколько слов по-русски, после чего закрыл мобильник.

– Вы узнали голос вашего внука, мистер Серта? – спросил человек с «конским хвостом». – Судя по голосу, в Гарвардском университете ему приходится туго. А теперь… Только от вас зависит, насколько туго ему придется в ближайшие мгновения. Если вы откажетесь дать правильный ответ на один-единственный вопрос, причем с первой же попытки, мы отрежем юноше голову.

Валерий с ужасом смотрел, как человек этот поджал губы, будто сделанное им заявление вызывало у него такое же отвращение, как и у самого старика.

Высокий русский, с суровой короткой стрижкой, привел Серту в спальню и усадил в ногах большой, витиевато украшенной кровати. Его напарник вернулся в ванную и мгновение спустя появился снова со стаканом воды.

Предложив хозяину дома стакан, он сел рядом с ним. Старик дрожал, поднеся воду ко рту. Поколебавшись, он жадно выпил, а потом невысокий вынул стакан из его трясущейся руки и передал здоровяку с короткой стрижкой.

– Что ж, вы напились и, вижу, успокоились до приемлемых пределов. Полагаю, можно начать, – решил человек с «хвостом».

Валерий посмотрел на славянские лица этих двоих. Они были русскими, причем не из провинции и не из государств – сателлитов России, – нет, они явно выросли в Москве, как и его отец.

– Прежде чем я задам вопрос, должен предупредить: не тратьте понапрасну время, гадая, откуда у нас такие фантастические знания. У нас на жалованье несколько человек из Лондонского Ллойдза[18]. Точнее, из Североамериканского Ллойдза, базирующегося в Нью-Йорке, – объяснил невысокий и улыбнулся, увидев, как у старика отвисла челюсть. – А, вижу, вы поняли свою ошибку.

– У меня нет… – начало было Серта, но невысокий русский вскинул руку так быстро, что старик вздрогнул, думая, что его ударят. Но человек этот просто взглянул на своего друга (тот все еще возвышался над Сертой), и здоровяк кивнул, снова вытащил мобильный телефон, после чего выжидающе уставился на морщинистое лицо Валерия.

– Если он будет вынужден открыть телефон, мистер Серта, ваш внук испытает короткую боль, после чего останется без головы. А теперь – к тому времени, как я закончу вопрос, у вас в голове уже должен сложиться ответ. Мы знаем, что у вас имеется один из Близнецов Петра Великого. Где он? К старости вы стали параноиком и потребовали застраховать бриллиант изумительных размеров, точнее – весом в один фунт восемь унций. Эту информацию передали в наши офисы. Ладно, опустим детали! Итак, вопрос только что был задан.

Невысокий русский медленно вынул из кармана пиджака автомат большого калибра, потом – короткий цилиндрик и принялся навинчивать глушитель на дуло.

Валерий Серта понурил голову. Когда он заговорил, голос его звучал тверже обычного:

– С тысяча девятьсот девятнадцатого года моя семья использовала бриллиант только в качестве дополнительного обеспечения. Камень питал амбиции отца, но все время оставался у нас. Да, со временем я узнал, что люди, подобные вам, могут выследить Близнеца и выйти на след моей семьи, поэтому хотел застраховаться от такой возможности.

– После нынешнего дня вам уже не придется об этом беспокоиться. А теперь – отвечайте на вопрос.

– Сейф в полу душевой комнаты, комбинация восемнадцать – тридцать четыре – семнадцать.

– Вы хорошо потрудились. Следовали нашим инструкциям и таким образом спасли жизнь внуку – очень благородный поступок. Поступок, на которые люди с вашей фамильной историей не были щедры в ранние дни Советского Союза.

Невысокий человек встал и прижал глушитель к виску Валерия.

– Могу я задать вопрос? – заговорил вдруг его высокий напарник, вернув сотовый в карман.

– Да, конечно, – вежливо ответил его партнер.

– Мистер Серта, известно ли вам местонахождение некоего дневника, принадлежавшего бывшему коллеге вашего отца? – спросил высокий.

– Как глупо с моей стороны! Я должен был сам об этом спросить, – хмыкнул низкий мужчина.

Серта поднял глаза и ясно понял: эти люди ищут и второго, пропавшего Близнеца. По отдельности бриллианты стоили на открытом рынке миллиард долларов каждый, но в паре Близнецы Петра Великого были бы бесценны. Он знал, что ответит и на этот вопрос, поскольку такой ответ будет единственным триумфом за немногие оставшиеся минуты его жизни.

– Второй Близнец пропал вместе с людьми, со множеством хороших людей, сопровождавших моего отца, где-то в канадской глуши почти сто лет тому назад. – С этими словами Серта закрыл глаза.

– Да, фактов у нас не прибавилось. И все равно не мешало спросить. Но ходят слухи о существовании дневника, в котором описано, где именно был потерян бриллиант. У вас есть информация об исчезнувшем дневнике? – продолжил расспросы невысокий русский.

– Никогда ни о чем подобном не слышал. Если дневник и существовал, он исчез вместе с офицером, которому принадлежал.

– Ха. Вы думаете, что ловко солгали и скрыли от нас правду? Но на самом деле вы все нам рассказали. Откуда вам известно, что дневник вел именно офицер? Вижу, ваш отец много лет назад отличался отменной наблюдательностью. Он знал, что офицер, командовавший их маленькой экспедицией, ведет дневник. А теперь отвечайте – ваш отец забрал этот дневник, когда предал своего командира и украл бриллиант?

– Я ничего не знаю о дневнике.

– Понятно, – сказал человек с «конским хвостом» и кивнул тому русскому, что был повыше.

Здоровяк повернулся и пошел в ванную комнату. Оглядевшись, он покачал головой: никогда еще ему не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь сооружал сейф в ванной. Шагнув к круглой душевой кабинке из прозрачного стекла, он потянул за позолоченную ручку и осмотрел золотисто-желтый кафель. Там не было никаких щелей или стыков – ничего, что указывало бы на местонахождение дверцы. Мужчина опустился на колени и ощупал края плиток, по-прежнему не находя места, которое могло бы хранить секрет тайника.

Русский уже хотел встать, когда увидел то, что искал. Большинство не заметили бы этого, но у этого высокого человека были кошачьи инстинкты. Он провел пальцами по затычке сливного отверстия. Снаружи это была самая обычная затычка, но он заметил, что вокруг нее нет уплотнителя. Он провел пальцами по безупречно чистой стали, нажал и попытался повернуть затычку влево. Она не сдвинулась. Тогда он стал поворачивать ее вправо, продолжая нажимать, и улыбнулся, когда затычка приподнялась над плиткой.

– Да, хитро, – пробормотал он по-русски себе под нос.

Затычка оказалась диском сейфа, вмонтированного в облицованную плиткой душевую кабинку.

Высокий русский повернул диск, введя нужные цифры, замаскированные ободком дренажной трубы. В душевой зажегся свет, и мужчина встал, широко распахнув глаза, когда автоматически загорелись три яркие лампы, вмонтированные в потолок ванной комнаты, и часть пола – не в самой душевой кабинке, а за его спиной, в центре ванной комнаты, – начала подниматься. Лампы зажгли первые искры на камне, имеющем форму яйца. А потом маленький тайник поднялся из пола и огни ударили прямо в самое драгоценное сокровище Петра Великого – одного из Близнецов. Бриллиант имел пять тысяч граней, и когда на него упал свет, голубые, розовые и зеленые лучи заметались по белым стенам богато украшенной ванной комнаты.

Высокий русский был ошеломлен. Они с партнером годами собирали сокровища, но это было самое изумительное зрелище, которое он когда-либо видел. Мужчина без церемоний протянул руку и прикоснулся к большому овальному бриллианту. Близнец был почти ледяным на ощупь, и человек улыбнулся, дивясь тому, что камень с таким огнем внутри может быть настолько холодным. Схватив «яйцо», он вынул его из стеклянной колыбели.

Вернувшись в душ, русский повернул замок с цифровой комбинацией и опустил затычку. Подставка Близнеца начала медленно возвращаться во тьму. Свет наверху потускнел, и ванная комната приобрела обычный вид.

– Ну, мы разбогатели, друг мой? – спросил невысокий русский, не сводя глаз со старика, стоявшего с ним рядом.

Здоровяк шагнул в ванную комнату и протянул Близнеца своему партнеру.

– Да, мы самые богатые люди в мире и всегда ими будем.

Валерий закрыл лицо руками и начал всхлипывать.

Этот бриллиант был в его семье с тех пор, как отец его много лет назад завладел им в лесных дебрях. И вот теперь камень попал в руки людей, которые или продадут его на черном рынке, или распилят на куски.

– Да ладно! Не думал же ты, владея таким изумительным сокровищем, что за ним никогда не явятся неразборчивые в средствах люди? Кроме того, старина, мы нацелились на то, в сравнении с чем этот маленький бриллиант – не такая уж крупная добыча. Мы нацелились на гораздо большее богатство, на громадное состояние! – объявил ему невысокий человек.

Старик непонимающе поднял глаза.

Он понял, что под «стариной» разумеют не его, когда маленький незваный гость встал и нажал на спусковой крючок.

* * *

Двое русских спустились по лестнице и увидели, что дождь снаружи прекратился, уступив место плотному туману.

– Теперь, когда у нас есть один из Близнецов, будет еще интереснее найти второй без помощи дневника, – сказал здоровяк.

– Если проклятая штука вообще существует. Не забывай, сотрудники КГБ в старые годы были опытными лжецами, не хуже нас самих, – сказал его невысокий товарищ, застегивая пальто. – Наш недавний союзник говорит, что позаботится о своей части работы. Все, что от нас требуется, – это запутать след с нашей стороны, чтобы никто не смог догадаться, откуда вообще взялся бриллиант. Теперь все в руках нашего нового партнера.

– Честно говоря, он кажется очень изобретательным.

– Ага, и между прочим, – сказал невысокий, когда они закрыли дверь и вышли в частный коридор, – наш человек в аэропорту передал ему диск с видеозаписью нашего прибытия?

– Да, я выполнил эти инструкции. Но зачем ему съемки нашего прибытия в Штаты?

– Я не спрашивал. Он сам расскажет, когда мы поднимемся в воздух. Уверен, у него есть на то веские причины.

Двое русских снова улыбнулись. Денек для них выдался солнечным, несмотря на грозу, которая пронеслась этим утром над Сиэтлом.

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада

Глава бюджетной комиссии сената, сенатор Лайл П. Касалс, знал, что клаустрофобия – лишь порождение его разума. Находясь на глубине трех тысяч двухсот футов под песками авиабазы Неллис, он отчаянно пытался не позволить сему небольшому факту вторгнуться в свои мысли, шагая рядом с директором агентства федерального правительства. Агентства, о существовании которого он еще часов двенадцать назад и не подозревал.

Директор департамента 5656, известного президенту Соединенных Штатов и немногим другим как Группа «Событие», улыбнулся, когда сенатор от Южной Дакоты вытер лоб носовым платком. Найлз Комптон не знал, пугают ли этого человека сокровища и археологические находки, которые ему только что показали, или он боится, что целая система пещер вот-вот рухнет ему на голову. Комптон подозревал последнее, поскольку очкарик то и дело поглядывал на стальную сеть, удерживавшую на месте скальный пласт.

Сенатор сглотнул и поднял глаза на директора Комптона. Найлз снял очки и улыбнулся представителю бюджетной комиссии.

– Изумительно – вот и все, что я могу сказать, господин директор. Как подумаешь обо всем этом… – Невысокий сенатор обвел рукой массивный извилистый коридор с минимум сотней сводов из прочнейшей стали. – Меня до глубины души поражает, как все это удавалось держать в секрете больше сотни лет!

Найлз кивнул, огляделся по сторонам и снова улыбнулся, когда взгляд его упал на Вирджинию Поллок, его заместительницу. Широкий и лысый Комптон чувствовал себя еще ниже, стоя рядом с Вирджинией, которая была выше шести футов ростом. Сегодня молодая женщина распустила волосы, и ее зеленые глаза были особенно выразительными, как всегда, когда она имела дело с политиканами. Найлзу было стыдно использовать внешность своей помощницы, чтобы подталкивать в нужную сторону появлявшихся тут бухгалтеров и даже самого президента. А Вирджиния сознавала, что делает Найлз, но, к ее чести, никогда об этом не говорила и никогда не жаловалась.

– Некоторые из наших артефактов подняли бы огромную шумиху во всем мире, если бы мы публично признались, что они у нас есть, – сказал директор.

– Да, понимаю. Подумать только – летающая тарелка из Розуэлла[19] у нас в руках! Я всегда считал, что это всего-навсего байка. – Сенатор опустил голову и снова вытер потеющий лоб.

– Вы, без преувеличения, первый американец после президента, осмотревший здешние хранилища и сам комплекс, сенатор Касалс, – сказала Вирджиния. – Но, поскольку в прошлом месяце комплекс получил обширные повреждения, мы не смогли скрывать от палаты связанные с этим издержки. Отсюда, где мы стоим, вы видите эти повреждения и, надеюсь, согласны с нашими доводами, что нам нужно получить ассигнования на ремонт.

Заместительница директора улыбнулась и дважды хлопнула ресницами – не демонстративно, но так, чтобы сенатор это заметил.

– Значит, советы, которые вы давали президентам – и раньше, и теперь, – помогали строить политику с другими государствами? Я имею в виду – советы, основанные на исторических записях и находках? – поинтересовался Лайл.

– Да, сэр, – ответил Комптон. – Такова наша привилегия, начало которой положил президент Вудро Вильсон[20]. Мы будем помогать нашей стране преодолевать минное поле выработки политического курса. Просто невероятно, сколько ошибок совершает снова и снова наша нация, как и многие другие. Одни и те же промахи повторяются раз за разом. В настоящий момент мы пытаемся вернуть с китайской территории артефакт, который, надо надеяться, проложит путь к лучшим отношениям с наследником власти в Северной Корее. Если этот артефакт будет добыт, он, без сомнения, откроет никогда раньше не существовавшие дороги к северокорейскому народу.

– И какой артефакт может такое проделать, к примеру?

– Что ж, сенатор, не знаю, насколько хорошо вы знакомы со всемирной историей, – начал Комптон, – но в Корее в трехсотом году до нашей эры – в так называемую раннюю новую эру – три самых больших корейских государства, Когурё, Силла и Пэкче, завоевали все народы и земли вплоть до китайской границы. Три этих государства соперничали друг с другом в экономическом и военном отношении. Бо́льшую часть того периода самыми могущественными были города-государства Когурё и Пэкче, особенно Когурё, отразивший крупное китайское вторжение. Однако власть Силлы постепенно распространилась на всю Корею, и так появилось первое объединенное государство, которое к шестьсот семьдесят шестому году занимало бо́льшую часть Корейского полуострова. Но Тэ Чжоён, бывший генерал государства Когурё, основал Бохай, ставший преемником его страны, и это было первое по-настоящему сильное государство, давшее начало той Корее, которую мы знаем сегодня.

– Я не улавливаю вашей мысли, мистер Комптон, – сказал сенатор Касалс, переводя взгляд с Найлза на его помощницу.

Вирджиния взяла Лайла за руку, продела ее под сгиб своего локтя и подвела его к одному из больших хранилищ. Два охранника последовали за ними. Найлз поглядел на свои наручные часы и возвел глаза к потолку.

– Видите ли, генерал Тэ Чжоён для своего народа значит то же самое, что Джордж Вашингтон для американской нации, – проговорила красавица. – Когда генералу было всего сорок два года, его предательски убил император Китая, и тело его было похищено. То была мера предосторожности, чтобы генерала не провозгласили мучеником. Но планы врагов провалились, и он все равно стал символом для своей юной нации.

Вирджиния остановилась и, посмотрев сверху вниз в глаза сенатора, стала очень серьезной.

– Тело Китай так и не вернул, – добавила она.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к вашему сверхсекретному отделу, мисс Поллок, – удивился Лайл.

– А вы можете представить, какое доверие будет оказано тому, кто поможет вернуть корейского Джорджа Вашингтона на родную землю? Думаю, это станет очень широким жестом в отношении нового режима Кореи и покажет, что нам можно доверять. Это сильно повлияет на оценку корейцами нашей страны и просто потрясет их до глубины души, когда и если мы решим так поступить, – объяснила заместительница директора.

– А, понимаю. Но ведь в вашем распоряжении нет останков генерала? – спросил сенатор.

– Вообще-то наш секретный отряд в данный момент как раз ведет насчет этого переговоры, сенатор. Мы в любое время можем получить известия от наших людей, – закончил за Вирджинию Найлз.

– Что плавно подводит нас к моему следующему вопросу, директор Комптон.

– Какому именно?

– К вашему секретному отделу.

Сенатор Касалс вытащил из нагрудного кармана несколько листков бумаги и развернул их:

– Прошу извинить, но я взял эти заметки из нескольких личных дел, прежде чем покинуть ваш кабинет. Итак, безопасность… О да.

Касалс посмотрел на Комптона, озадаченного тем, что его службу безопасности упомянули в связи с бюджетным запросом.

– Полковник Джек Коллинз. Я прочел двести один его файл и должен сказать: заставлять такого опытного человека, как полковник Коллинз, охранять горы исторического хлама, по моему скромному разумению, банальное расточительство. Может, даже чрезмерная роскошь. При нынешней обстановке в мире навыкам полковника можно было бы найти гораздо лучшее применение в другой сфере деятельности.

– Полковник Коллинз приносит пользу в тех делах, которые никогда не могут быть перед вами разглашены, сенатор. Я уверен, если вы упомянете об этом президенту, он проинформирует вас, что послужной список полковника и его достижения превосходят все ожидания, – заметил Найлз.

– Вот мне и интересно, зачем нужен человек с подобной квалификацией в комплексе, который является не чем иным, как мозговым центром? – спросил Касалс, в очередной раз переведя взгляд с директора комплекса на Вирджинию.

– Джек сделал для стабильности нашей нации больше, чем кто-либо другой в любой из палат или в каком-нибудь другом департаменте. Осмелюсь сказать – он сделал даже больше самого президента, – заявила молодая женщина, оскорбленная словами сенатора. Каких же стандартов, по его мнению, должна придерживаться Группа? – Нет проблемы, с которой полковник не мог бы справиться. В экстренной ситуации он думает быстрее, чем любой из известных мне людей. Если он сталкивается со сложной задачей, он ее решает. Он не попадается в ловушки, сенатор, он видит надвигающуюся опасность и избегает ее. Вот почему он помогает нашим оперативникам оставаться в живых. Он – лучший в своем деле.

Сенатор снял очки. Трудно было не заметить, что Вирджиния сверх меры пылко относится к этому полковнику Коллинзу.

– Итак, он практически ходит по воде, он знаменитый спаситель, человек, который никогда не попадает в беду? – резюмировал Лайл.

– Этот человек и его команда в данный момент добывают в Китае тот самый артефакт, о котором мы только что говорили, сенатор. И да, он и его люди – лучшие в своем деле. Они всегда добиваются успеха, – гордо заявил Найлз.

Шанхай, Китай

Маленький китаец в белом шелковом костюме, ярко-голубой рубашке и галстуке снова ударил по лицу сидящего перед ним связанного человека. Полковник Джек Коллинз сидел на стуле с высокой спинкой, с руками, скрученными за спиной, и не мог сделать ничего, чтобы защититься. Он почувствовал, как женственная рука китайца царапнула по его двухдневной щетине, но ухитрился не выказать гнева. При обычных обстоятельствах он бы просто выжидал, зная, что его помощник явится, чтобы вытащить его задницу из огня. Но на сей раз Коллинз допускал, что такой сценарий может и не сработать.

Маленький франтоватый китаец сделал два шага влево и тыльной стороной руки ударил по лицу крупного мужчину, сидевшего справа от Джека. Капитан Карл Эверетт был связан так же крепко, как и Коллинз, и мог только гневно зашипеть сквозь сжатые зубы.

– Я тебя измолочу до потери сознания, когда освобожусь, – сказал он, гневно сверкая глазами на стоящего перед ним человека.

– Вы – дурак, высокомерный, как и большинство американцев. Вы не выйдете из этого дома. Вы скажете мне, где урна и на кого вы работаете, – отозвался тот.

Джек улыбнулся, когда человечек снова занял место перед ним.

– С чего вы решили, что я его босс? – спросил он, указывая глазами на связанного полковника. – Вы стукнули меня на пять или шесть раз больше, чем его. А ведь с тем же успехом он может заправлять делами, а не я…

Китайский армейский офицер тоже улыбнулся и снова ударил Джека.

– Ваш друг слишком вспыльчив, чтобы заправлять чем-то столь важным, как кража национального сокровища из моего управления. Значит, босс – вы.

Низкорослый человечек поднял руку, и один из его головорезов вложил в нее папку. Снова улыбнувшись Джеку, а после – Карлу, он открыл папку с бумагами.

– Полковник Джек Коллинз, тут говорится, что вы – элитный агент частей особого назначения. У меня нет данных о вашем нынешнем задании, – произнес китаец и повернулся к Эверетту.

– Капитан Карл С. Эверетт, служил в Военно-морских силах США, бывший «морской котик»[21], настоящее место приписки также неизвестно. Полагаю, вы всего лишь воры и ваше правительство приказало вам сеять смуту среди народа Китайской Республики. Вот почему вы не выйдете отсюда живыми, джентльмены. Итак, пожалуйста, даруйте себе быстрый и безболезненный последний вздох и сообщите нам местонахождение урны, в которой хранится прах генерала Тэ Чжоёна.

Джек посмотрел на Эверетта и покачал головой.

– Вот ведь настырный маленький сукин сын, а?

Капитан отвернулся от Коллинза и угрожающе уставился на стоящего перед ним коротышку:

– Да уж, настырный.

– Послушайте, как вас там, – заговорил Джек, – с тем же успехом вы можете сделать то, что собираетесь сделать, потому что двое моих людей уже покинули эту страну и увезли урну с прахом генерала. Им приказано убираться с артефактом и не оглядываться.

– А ваши люди всегда подчиняются приказам?

– Они прошли отличную выучку и ставят долг превыше всего. Итак, делайте, что должно, – сказал полковник, чувствуя, что уже почти перерезал веревку, которой ему скрутили руки.

– Верно, приятель, наши люди поступают как велено, – вставил Эверетт, тоже сражаясь с веревкой, стягивающей его запястья. – Они, наверное, сейчас уже пьют майтай[22] в Гонконге.

В то же мгновение передняя дверь с треском распахнулась, в нее влетел второй лейтенант Уилл Менденхолл и рухнул на пол. Не успел он оправиться после падения, как двое охранников навалились на него, подняли полуоглушенного чернокожего офицера с ковра, и один из них ударил его по голове. Менденхолл пошатнулся, но китайцы не дали ему упасть.

Коллинз посмотрел на Эверетта и сердито покачал головой:

– Пьют майтай, да неужели?

Двое охранников заставили Уилла выпрямиться, но внезапно тот из них, что стоял слева, отшатнулся назад, и одновременно сбоку раздался звон разбитого окна.

Пуля попала в ошеломленного охранника, просвистев всего в футе над головой Джека. Коллинз среагировал автоматически, как только увидел, что китаец упал. Полковник рванулся вправо вместе со стулом и врезался в тот стул, к которому был привязан Эверетт. Оба они ударились об пол всего за секунду до того, как пуля прошла через боковое окно и попала во второго охранника, пробив ему лоб. Китаец тяжело привалился к Уиллу и умер, упав всего в нескольких дюймах от него.

Тому, кто допрашивал пленных, оставалось жить всего мгновение. Он выхватил из кармана белого пиджака пистолет, но его движение остановила третья пуля, ударив его в грудь и забрызгав кровью шелк его костюма. Вторую пулю для верности всадили ему в горло, заставив китайца рухнуть, как тяжелый мешок с картошкой.

Джек затих, выжидая, что будет дальше.

– Все чисто? – раздался голос из-за окна.

Коллинз запрокинул лицо и закричал во все горло, стараясь, чтобы его ясно расслышали: он не хотел, чтобы в маленькую гостиную влетели новые пули.

– Чисто!

– Чисто! – эхом отозвался Уилл.

Уцелевшее стекло вмиг высадили из рамы, занавеска рывком раздвинулась, и в щели показался девятимиллиметровый «Глок» с длинным глушителем. Ствол качнулся вправо, влево, потом нацелился вперед и застыл. Лейтенант Джейсон Райан осторожно шагнул на подоконник, спрыгнул в комнату и снова обвел оружием гостиную.

– Ты слегка опоздал! – сказал Менденхолл. Оттолкнув мертвого охранника, он принялся вытирать кровь, запачкавшую его гавайскую рубашку. – Тебе полагалось открыть огонь, как только я рухну на пол. Я уж думал, эти парни вышибут мне мозги!

Райан побежал к двери в прихожую и взял ее под прицел. Удостоверившись, что в прихожей пусто, он поднял ствол оружия и вернулся в комнату.

– Ну, оказалось, что предохранитель не был снят…

– И ты забыл вставить обойму, так? – Лейтенант Менденхолл поднялся на ноги.

– Да, я же сказал, что это ты берешь на себя всю стрельбу.

– А кто бы тогда вышиб дверь с одного удара, ты, что ли? Все сто сорок фунтов военно-морского офицера? – осведомился Уилл, с насмешливой улыбкой глядя на невысокого Райана.

– Э-э… Вас не затруднит? – подал голос с пола Эверетт.

Увидев, что Коллинз вместе со стулом всем весом навалился на капитана, Менденхолл и Райан мигом подняли обоих.

– Вы должны были ждать на том чертовом корабле, далеко отсюда, – сказал Джек, когда ему наконец-то развязали руки.

– Да, сэр, а вы должны были отделаться от этой троицы и встретиться с нами на борту, – высказался в свою защиту Джейсон.

– Мистер Райан, мы как раз собирались сделать свой ход. А из-за вас эти парни могли заграбастать урну, – сказал Карл, который в конце концов встал, растирая следы веревки на запястьях.

– Извините, капитан, но сквозь щель в занавесках мне показалось, будто у вас небольшая проблема с развязыванием узлов. Может, вам не хватает основ морской практики?

Эверетт перестал растирать запястья и холодно уставился на младшего морского офицера:

– Продолжайте, мистер Райан, вы уже заработали год ночных дежурств в комплексе за свою маленькую выходку. Хотите напроситься на два года? – предположил капитан.

– Мы просто не могли оставить вас здесь, парни… сэр, – сказал Менденхолл.

Джек начал было что-то говорить, но Эверетт схватил его за руку, заставив босса замолчать, и посмотрел на Уилла.

– То была его идея, – быстро заявил тот, показав на Райана.

– Спасибо, дружище, – отозвался Джейсон, бросив в угол веревку, которой Коллинз был прикручен к стулу.

– Вы оба можете выразить друг другу соболезнования во время ночных дежурств на уик-эндах, которые в этом году будете отбывать вместо увольнительных, – подытожил Карл. И, взглянув на Джека, добавил: – Черт бы побрал эту армию, упразднившую повешение!

– Полностью согласен, – кивнул полковник. – А теперь, поскольку Бэтмен и Робин явились нам на помощь, давайте убираться к дьяволу из Китая.

Джек Коллинз наблюдал, как сердитый Карл Эверетт подтолкнул к передней двери Менденхолла и Райана. Полковник двинулся следом, и по лицу его медленно расплывалась улыбка. Двое его людей наконец-то научились мыслить нетрадиционно и приспосабливаться к быстро меняющейся ситуации – такой подход он всегда проповедовал в своей службе безопасности. Хотя эти двое ослушались приказов, Джек знал: они все сделали правильно, потому что, поступи они по-другому, в гостиной сейчас лежали бы два американских трупа вместо трех китайских.

Комплекс Группы «Событие», База ВВС Неллис, Невада. Две недели спустя

Начальник департамента 5656 директор Найлз Комптон наблюдал за презентацией, которую проводила на седьмом уровне команда судебных историков. Сидя в рубашке с закатанными рукавами, он поверх опущенных на кончик носа очков обводил взглядом начальников отделов, расположившихся вокруг большого конференц-стола.

– Итак, в заключение, директор Комптон, – объявила профессор Джеральдина Кинкейд. – Мы считаем, что после кончины Ким Чен Ира появится крошечная возможность начать переговоры с его преемником, которым, скорее всего, станет его самый младший сын, Ким Чен Ын. Переговоры эти будут касаться прекращения катастрофической политики его народа. У нас был такой шанс, когда умер отец Кима, но правительство США упустило возможность, ужесточив холодную войну против этой политики. Возможно, в следующий раз президенту удастся заставить юного лидера увидеть ужасные деяния его отца и деда.

Джеральдина заглянула в свои записки, а потом подняла глаза на директора:

– Наши рекомендации президенту – смягчить свои позиции на начальной стадии передачи власти в Северной Корее. Так уж исторически сложилось, что корейский народ имеет обыкновение прислушиваться к тому, что ему говорят вскоре после смены власти в стране.

Найлз Комптон кивнул и снова оглядел людей за столом. Он увидел пустое кресло там, где обычно сидел полковник Джек Коллинз, – на дальнем конце стола, напротив самого Найлза. Инициалы полковника стояли на докладе с предложениями, которые теперь здесь излагались: Джек одобрил этот материал, одобрил более мягкий подход к Северной Корее после возможной кончины Ким Чен Ира, хотя добавил и собственные соображения относительно вероятного внезапного хода другого сына корейского лидера, Ким Чен Чула. Военный опыт Коллинза говорил, что Ким Чен Чул не обязательно безропотно смирится с тем, что его обошли в вопросе наследования. Но когда исторический артефакт вернется к северокорейскому народу, а не к союзникам Соединенных Штатов в Сеуле, это может открыть дверь к лучшим отношениям с Северной Кореей – благодаря Джеку и его людям.

– Этот отчет, если президент им воспользуется, испугает кое-кого в определенных кругах федерального правительства, – сказала Вирджиния Поллок со своего места справа от Комптона. – У нас за плечами около семидесяти лет непрекращающейся вражды между Северной Кореей и Западом. Мне бы хотелось узнать мнение наших резидентов-военных об этом отчете, помимо официальных заявлений. Сможет ли наш дар корейскому народу помочь сесть с ним за стол переговоров или президент только зря потратит свое время?

Капитан Карл Эверетт поднял глаза от своих заметок. Как второй человек в отделе безопасности, он должен был теперь ответить за Джека Коллинза. Оба они потратили больше ста часов на рассмотрение военного аспекта расширения помощи Корее после того, как скончается сумасшедший Ким Чен Ир. Причем в эти сто часов входило и время, потраченное на возвращение украденного артефакта из Китая.

Эверетт встал и открыл папку, лежащую перед ним на столе. «Морской котик» шести футов пяти дюймов ростом откашлялся и начал:

– Опираясь исключительно на наши исследования плюс на толику собственного мнения, могу сказать: военные всегда непреклонно настаивали на том, чтобы как можно быстрее покончить с деструктивными отношениями с Северной Кореей. Расход ресурсов, людей и материалов привели армию и флот США к критической точке. Мы больше не можем позволить себе холодную, а иногда и открытую войну, которая велась между Соединенными Штатами и Северной Кореей со времен мирных соглашений тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Широкая общественность всегда верила, что Пентагону нужны войска в демилитаризованной зоне, но дело в том, что ни один военный мозговой центр никогда не рекомендовал соблюдать статус-кво вдоль тридцать восьмой параллели.

Эверетт сделал короткую паузу и оглядел людей за конференц-столом.

– Мы всегда чувствовали, что это – нож, приставленный к горлу очень недоверчивого и воинственного правительства, которое могло пользоваться нашим присутствием там, чтобы отыгрываться на Юге, – продолжил он. – Как доказала недавняя активность Ким Чен Ира, мы не можем пополнять или даже поддерживать тридцатишеститысячные войска, которые уже там находятся. В случае вторжения они стали бы пушечным мясом, но только до того момента, как Южная Корея и НАТО санкционировали бы применение тактического ядерного оружия. Мы считаем, что после смерти Кима нам нужно уловить момент, когда, исторически говоря, северные корейцы будут слушать Запад. Нам нужно будет воспользоваться этим стратегическим моментом, иначе наши попытки вручить им дар будут выглядеть глупо.

Эверетт сел и снова окинул взглядом остальных расположившихся за столом. Похоже, точка зрения военных стала для этих людей легким потрясением. Карл считал такую реакцию обычным ужасом штатских, проистекавшим из их мнения об армии США. Штатские всегда верили, что военные жаждут драки, тогда как большинство из военных хотели лишь мира, но прочного мира, подкрепленного силой, в котором война была бы самым последним средством ведения политики. Не американская армия требовала войны, а штатские.

– Благодарю, капитан, ваше выступление было, без преувеличения, поучительным. Ваша точка зрения должна придать рапорту, который мы подадим президенту, более позитивный оттенок, как и идея проложить путь к переговорам с помощью возвращения праха тысячелетнего генерала, – сказал Комптон. – Я подпишусь и под этим рапортом, и под нашей идеей и передам все президенту в качестве официальных рекомендаций департамента пятьдесят шесть – пятьдесят шесть, касающихся исторических преимуществ данных мер. Благодарю вас, леди и джентльмены. Если на повестке ничего больше нет, думаю, можно…

– Найлз, когда мы вернемся к полевым операциям? Назначены ли новые временные рамки? – спросила Вирджиния Поллок, зная, что все начальники отдела, собравшиеся у стола, хотят услышать ответ на этот вопрос.

Директор департамента поджал губы и провел рукой по редеющим волосам.

– У нас до сих пор всего лишь семьдесят пять процентов персонала, и сокращение университетских исследований в данный момент продолжается из-за напряженной международной обстановки. Поэтому – нет, мы не будем никуда посылать команды департамента еще по меньшей мере три месяца. К сожалению, – сказал он. – На сегодняшний день набор новых людей и тренировка – вот что стоит на повестке дня. Подтягивайте ваших людей в классных комнатах до современного уровня, заставьте молодежь получить научные степени – нам очень скоро понадобятся новые супервизоры во множестве отделов. Мы улестили нашего нового друга из бюджетной комиссии, но некоторое время он будет очень пристально за нами наблюдать.

На этом совещание закончилось. Найлз видел, что начальники отделов расстроены из-за невозможности начать полевые операции, но ничего не мог с этим поделать. Комплексу требовалась реконструкция.

– Капитан Эверетт, можно вас на минутку? – спросил Комптон, складывая стопкой свои заметки и отчеты.

Карл кивнул Вирджинии, которая прошла мимо, а потом придержал большую дверь для Сары Макинтайр, начальницы геологического отдела.

– Вы тоже задержитесь, лейтенант Макинтайр. Прошу вас, садитесь, – сказал Найлз, наконец-то подняв глаза от конференц-стола.

Сняв очки, он бросил их на столешницу и тяжело опустился в кресло. Карл и Сара уселись ближе к середине стола.

– Я думал, рапорт о военных аспектах наших рекомендаций подаст Джек, – сказал Комптон и потер глаза.

Сара Макинтайр бросила быстрый взгляд на Эверетта, который не сводил глаз с начальника.

– Ну, босс, Джек поручил мне ту часть рапорта, которая относится к военной истории. Он решил, что лучше будет, если на совещании буду присутствовать именно я, – объяснил Карл.

– Понятно.

Найлз снова надел очки и посмотрел на миниатюрную Сару, которая почувствовала себе еще более низкой под сердитым взглядом директора. Она не отвела глаз, и в самых уголках губ Комптона появилась улыбка.

– А как насчет вас, лейтенант? Вы заметили что-нибудь необычное в полковнике Коллинзе? – поинтересовался он.

Улыбка на его лице не исчезла.

Сара перевела взгляд с Комптона на Эверетта и решилась:

– Да, сэр, заметила. Джек во многом ведет себя необычно, он стал более скрытным. У него что-то на уме, но он не говорит – что именно.

Однако Найлз никак не прокомментировал эти наблюдения сотрудницы.

– Кто-нибудь из вас знает, почему Джек отправился в Лэнгли, штат Вирджиния, после чего посетил на прошлой неделе здание Национального архива в Вашингтоне? – задал он новый вопрос.

Сара и Карл переглянулись, и их шеф понял: они понятия не имели, что полковник покидал комплекс.

– У вас есть соображения насчет того, где Коллинз находится в данный момент? – спросил директор, переводя взгляд с Карла на Сару.

Ответа не последовало, и Найлз подался вперед.

– Так вот, он там, где бывает каждый день после своего возвращения из Китая, и, откровенно говоря, меня это тревожит.

Уровень семьдесят семь (территория хранилища)

Джек Коллинз сидел в большом хранилище с искусственным увлажнением. За последний час он ни разу не шевельнулся, рассматривая акриловый контейнер, стоявший перед ним на алюминиевом возвышении. По медным трубкам, которые тянулись по углам помещения, подавался прохладный влажный воздух, чтобы содержимое хранилища оставалось в идеальном состоянии при полном безветрии и температуре 72 градуса по Фаренгейту[23]. На настенном мониторе прокручивалось описание артефакта – безмолвно, поскольку Джек убавил звук компьютерной записи. На большом экране высокого разрешения, на который Коллинз не смотрел, шел исторический документальный фильм об Амелии Эрхарт[24].

В акриловом вместилище, слева от которого сидел в кресле Джек Коллинз, безмолвно покоились останки пропавшей без вести рыжеволосой женщины-авиатора, все еще одетые в коричневый летный костюм, превратившийся со временем в лохмотья.

Тело Амелии Эрхарт продемонстрировали Джеку в самый первый день его пребывания в комплексе Группы «Событие», чтобы уговорить присоединиться к этому сверхсекретному агентству. Коллинз был впечатлен историей обнаружения ее останков на тихоокеанском острове, прежде принадлежавшем Японии, но счел все это делами давно минувших дней. Однако в последнее время история казни Амелии не выходила у Джека из головы. Женщину-авиатора казнили японские военные после того, как она совершила вынужденную посадку на одной из японских тихоокеанских баз перед началом Второй мировой войны. Ее обвинили в том, что она шпионит для президента Рузвельта вместе со своим штурманом, Фредом Нунаном. Оба авиатора были обезглавлены и захоронены, чтобы навечно считаться пропавшими без вести, чтобы все решили, будто они погибли в результате несчастного случая из-за ошибки в навигации.

Джек положил правую руку на акриловый ящик. После своей поездки в Вирджинию Коллинз почему-то находил утешение в пребывании здесь, рядом с Амелией. Через три дня останки Эрхарт отправят отсюда морем на остров Хауленд[25], лежащий в трех тысячах ярдов от берега, там тело будет возвращено в песок, а потом свершится заранее подготовленное Группой «Событие» и археологическим департаментом университета штата Колорадо новое «обнаружение» ее трупа. Амелию наконец-то встретят дома как героиню, чего она, бесспорно, заслужила. И этот маленький факт беспокоил полковника, поэтому он и приходил сюда каждый день. Выдающаяся женщина не получит признания за то, что совершала по приказанию президента Соединенных Штатов, ее не будут чтить за то, что она была разведчицей во время самого беспокойного периода мировой истории.

Джека раздражала эта ситуация, и под его раздражением скрывалось еще кое-что. Он понимал, в чем тут дело, понимал причину того, что собирается совершить. Он знал, почему сделает это, просто не мог придумать, как его поступок поможет тому, что происходит сейчас в Лэнгли, в штате Вирджиния.

Сморщенный, высохший труп одной из самых знаменитых американок безмолвствовал, не в силах объяснить миру трагические обстоятельства смерти Эрхарт. Коллинз знал, что в его власти предоставить такое объяснение, но, чтобы отдать должное лежащей перед ним изумительной женщине, ему придется предать доверие не только Группы, в которой он работал, но и изменить самому себе… А все потому, что в его личной жизни появились обстоятельства, которые он не мог контролировать после своей вылазки на восток.

Джек сунул руку в карман и вытащил вложенный в пластик клочок бумаги. Воспользовавшись своим допуском члена Группы «Событие» (поскольку департамент 5656 был неофициальным отделением Национального архива), полковник провел кое-какие исследования. А его военный опыт и привычка вооруженных сил Соединенных Штатов фиксировать на бумаге все, от обычных сведений до сверхсекретных, помогли ему обнаружить в Национальном архиве эту крошечную частицу информации. Бумага была частью свидетельства о том, что президент Франклин Рузвельт попросил Амелию Эрхарт пролететь над принадлежащими Японии островами в Тихом океане под предлогом кругосветного перелета. Письмо было от офицера невысокого ранга, служившего в сигнальных войсках военно-морского флота США, и содержало признание, что Амелии тайно передавались некие карты, когда она ненадолго останавливалась в Австралии перед перелетом на Гавайи. Когда вскоре ее тело вернут земле, чтобы его «обнаружили» уполномоченные лица, записка будет найдена, и после сообщений в нынешней прессе последней авантюристке наконец воздадут должное как американской патриотке.

Схожая ситуация повторялась и сейчас, в этот самый момент, но касалась она того, кого Джек очень любил. Вот почему он поможет Амелии вернуться домой героиней, какой ее должны были провозгласить еще годы назад.

Осмотрев бумагу, Коллинз осторожно вынул желтый хрупкий листок из защитного пластика. Полковник знал, что все следует проделать именно таким образом, потому что директор Найлз Комптон был ярым приверженцем того, чтобы департамент с помощью Группы «Событие» никоим образом не изменял, не подменял и не корректировал историю. Он не подпишется под подобным вмешательством.

Но как только Джек встал и посмотрел на мумифицированные останки Эрхарт, зашипела дверь хранилища, и он быстро сунул бумагу обратно в карман. Медленно повернувшись, Коллинз увидел, что на пороге у толстой стальной двери стоит Сара Макинтайр.

– Кажется, я начинаю ревновать, – сказала она, глядя на темный силуэт Джека, застывшего под лампами хранилища.

– Нет, она для меня чуток старовата, – ответил он, повернувшись, чтобы снова посмотреть на труп в акриловом ящике.

– Да, но она в твоем вкусе. Она достигла предела возможного. По-моему, можно сказать, что она была настоящим мужчиной.

Коллинз улыбнулся и повернулся к Саре:

– Пожалуй, она похожа на кое-кого, кого я знаю… Вообще-то, даже на двоих.

– Джек, какого черта ты тут делаешь? – спросила его собеседница, не уловив смысла множественного числа в странном высказывании мужчины.

Полковник не ответил. Он только улыбнулся маленькой девушке-геологу и пожал плечами.

– Как ты узнала, где я? – ответил он вопросом на вопрос.

– Директор, Джек. Он там, за дверью хранилища, и хочет с тобой поговорить. Он знает, что ты бываешь тут каждый божий день, и сказал что-то насчет твоей тайной поездки в Лэнгли, а потом – недолгом визите в Национальный архив Вашингтона. Почему ты не рассказал мне об этом?

– С этим я должен справиться сам, и тебе придется держаться в стороне от этого дела. А теперь скажи Найлзу, что он может войти. Он заслуживает шанса взять меня в оборот.

Сара сглотнула, бросила последний взгляд на Джека, повернулась и вышла из скудно освещенного хранилища.

Коллинз не мог объяснить то, чего и сам не совсем понимал, и ему это крайне не нравилось. Если они с Сарой собирались сблизиться еще больше, ей нужно было знать все, что касалось его личной жизни.

Джек поднял глаза, когда через порог хранилища шагнул Найлз Комптон. Директор все еще был в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и держал руки в карманах. Как обычно, он выглядел усталым и вымотанным. Огни тускло отсвечивали от его лысеющей головы.

– Здравствуйте, полковник.

– Господин директор, – отозвался Джек, шагнув вперед.

– Полков…

Комптон уставился на Джека и замолчал. Они работали вместе уже три года, и он понимал: пора покончить с формальностями.

– Джек, ты собираешься рассказать мне, что происходит?

– У тебя столько же такта, сколько линкоров может уместиться в пруду, Найлз.

– По-моему, ты должен прямо выложить, что у тебя на уме. Согласен?

– И тогда мир станет лучше. Отвечая на твой вопрос – я не знаю, что сказать. С одной стороны, это личное дело, с другой – профессиональное.

– Ты нам… – Найлз замолчал и решил начать по-другому: – Ты мне нужен, Джек. В мире царит хаос, наша страна ненамного отстает от мира, и, откровенно говоря, этот департамент видел и лучшие дни. Если бы за последние три года тут не было тебя, мы бы просто полностью его потеряли. Что-то отвлекает тебя от исполнения обязанностей. Думаю, после стольких лет работы ты заслужил право, чтобы тебе доверяли.

– Спасибо, Найлз.

Комптон подошел к акриловому вместилищу и заглянул внутрь. Как и Джек несколько мгновений назад, он положил руку на крышку и улыбнулся.

– Я буду скучать по ней, когда ее увезут. – Директор поднял взгляд, и его глаза встретились с голубыми глазами Джека. – Очевидно, ты тоже.

Коллинз не ответил, не сводя глаз с начальника. Потом он медленно сунул руку в карман и вытащил расписку департамента связи военно-морского министерства США. Закрыв глаза, он протянул бумагу Найлзу.

– А, исчезнувшее из архива секретное сообщение. Я гадал, когда же ты мне о нем расскажешь.

– Ты знал? – спросил Джек.

Он не слишком удивился. А потом быстро сообразил, откуда у босса была эта информация:

– Понятно, Пит и «Европа».

– Чертов компьютер знает о том, что таится в национальных архивах, больше, чем люди, составляющие тамошние каталоги. Да, Пит узнал об этом спустя два часа после того, как ты покинул Вашингтон.

Найлз развернул бумагу и просмотрел.

– Мы могли бы поговорить об этом, Джек, – вздохнул он.

– Я даже не знаю, почему я так поступил.

Похоже, Коллинз собирался сказать еще что-то, но передумал и только покачал головой.

Комптон улыбнулся.

– Я не такой уж буквоед, как все думают. Я сам совершал порядочные глупости. Знаешь, однажды, когда у нас была целехонькая гробница Чингисхана… Я тогда заведовал компьютерным залом, задолго до того, как сенатор Ли сделал меня главой всего департамента… В общем, я снял наблюдение над хранилищем, надел шапку Чингисхана и принялся размахивать его мечом, сражаясь со всеми силами ада.

Джек невольно улыбнулся, представив себе сцену, которую описал Комптон. Маленький лысеющий умник-компьютерщик в меховой шапке рубит воздух мечом человека, едва не завоевавшего три четверти земного шара.

– В общем, меня застал на месте преступления не кто иной, как сам сенатор, устроивший для директора бюджетно-контрольного управления экскурсию по хранилищам.

– Должно быть, это сделало твой день незабываемым.

Найлз улыбнулся воспоминаниям.

– Да, три недели под домашним арестом в моей комнате на восьмом уровне и занесение дисциплинарного взыскания в личное дело.

Комптон повернулся и посмотрел на Джека, все еще улыбаясь:

– Знаешь, что сделал старик?

– Понятия не имею, Найлз! Что же он сделал?

– В следующем месяце он повысил меня до главы отдела вычислительной техники и в тот же день разрешил мне перевезти останки Чингисхана обратно в Монголию и перезахоронить их. То была моя первая и единственная полевая экспедиция.

Джек с улыбкой кивнул. Честно говоря, он не понимал, зачем директор рассказал ему эту историю, но теперь Найлз Комптон предстал перед ним в куда более человечном свете. Директор тоже кивнул, слегка похлопал по акриловому ящику и посмотрел на останки Амелии Эрхарт, вероятно, в последний раз.

– Сенатор Ли повысил меня потому, что в тот день ему стало ясно: у меня есть воображение. Он сказал, что это было решающим фактором в передаче под мое начало отдела вычислительной техники. Он сказал, что руководителю без воображения никак нельзя.

Директор посмотрел в глаза полковнику и подытожил:

– Иногда я ненавижу историю, Джек. Во многих случаях она несправедлива.

Найлз положил секретное послание от департамента военно-морских сил на крышку ящика и толкнул бумагу в сторону Коллинза.

– Только спрячь эти приказы на ее останках не в самом очевидном месте.

Коллинз перевел взгляд с письма на босса и кивнул.

– А теперь, Джек, не хочешь ли ты сообщить, почему замкнулся и почему навестил свою сестру в ЦРУ? Сестру, которую не упомянул в списке родственников в своем личном деле?

– Откуда, дьявол побери, ты об этом узнал?! – подпрыгнул на месте полковник.

– Просто так уж вышло, что у меня есть лучший друг в должности президента Соединенных Штатов. Он не разрешил бы директору в Лэнгли использовать одного из моих людей, не проинформировав об этом из вежливости меня. Я согласился позволить тебе сотрудничать с ними по одной простой причине: тебе известно, что на уме у твоей сестры.

– Директор ЦРУ рассказал президенту?

– Твоя сестра и операция, которой она в настоящее время занята, – вот причина твоей заинтересованности в том, чтобы Амелия получила заслуженную награду. Верно?

Удивившись, что Найлз знает о том, что происходит в его жизни, Джек решил выложить все насчет сестры и ситуации, в которую она попала. На это ушло полчаса, но, выговорившись, Коллинз почувствовал себя лучше.

Комптон молча выслушал его, после чего встал и отвернулся. Он вроде бы уже собрался уходить, как вдруг снова повернулся к полковнику Коллинзу:

– Держи меня в курсе насчет сестры, Джек. – Директор улыбнулся. – И, между прочим, в твоем личном деле будет зафиксировано письменное взыскание за кражу национальных ценностей. Я поступлю с тобой точно так же, как сенатор поступил со мной.

Комптон круто развернулся, шагнул через высокий порог хранилища и исчез в коридоре с массивными сводами.

Джек Коллинз улыбнулся от души впервые с тех пор, как услышал, что затевает его младшая сестра. Потом он медленно и осторожно приподнял крышку контейнера с останками Эрхарт и вернул военно-морское секретное послание и правильную историческую перспективу туда, где им надлежало быть.

Монреаль, Канада. Два дня спустя

Взятая напрокат «Ауди» уже два часа стояла перед большими чугунными воротами, за которыми находилось одно из самых знаменитых строений Монреаля. Поместье было старым, как сама Канада, и историки заявляли, что его спроектировал сам маркиз Луи-Жозеф де Монкальм, командующий всеми североамериканскими французскими войсками. Дескать, это произошло во время борьбы его страны с Британской империей за контроль над Америкой во времена франко-индейской войны 1754–1763 годов. Но девушка, сидевшая в арендованной машине, лучше знала историю этого здания. Она провела собственные исследования и выяснила, что поместье построили только спустя пять лет после смерти маркиза, – доказательства этого хранились в архивах ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. А французские канадцы просто пустили слух о здании, чтобы приманить в свой город доллары туристов.

Сидевший на месте водителя мужчина опустил бинокль и высунулся из машины. Стоял теплый весенний день.

– Знаешь, мы торчим здесь, как пугало на огороде. Я имею в виду – кто угодно может выглянуть из любого из этих двухсот позолоченных окон и увидеть нас, – сказал он пассажирке.

Темноволосая девушка не ответила. Она молча наблюдала за домом в конце длинной подъездной дорожки в сотне ярдов от машины, не сводя голубых глаз с фасада особняка, а потом повернулась вправо и посмотрела через окно автомобиля на город, до которого было почти десять миль. В той стороне виднелось несколько столбов дыма: беспорядки продолжались, но, похоже, канадское правительство по большей части справилось с протестами и актами насилия, сопровождавшими выступления за независимость франкоговорящих канадцев.

– Здесь становится все беспокойнее, – пробормотала она.

– Может, нам следует…

– Мы не двинемся с этого места.

Девушка наконец удостоила водителя взглядом. У нее были мягкие черты лица, и она говорила со своим старшим партнером тоном учительницы, наставляющей ученика-тугодума, хотя напарник служил в агентстве куда дольше нее.

– Мне плевать, видят ли они нас, мистер Эванс. Им нужно знать, что за ними наблюдают и что их старые грехи не прощены – по крайней мере Соединенными Штатами, – добавила она.

Мужчина знал, что его молодая спутница по имени Линн Симпсон устала. Она прилетела в Монреаль всего шесть часов тому назад и чувствовала себя не в своей тарелке. Эванс лишь надеялся, что глава северо-восточного оперативного отделения не ошибается в своих суждениях. Он знал так же хорошо, как и Симпсон, что двое мужчин, находящиеся сейчас в доме, – самые безжалостные убийцы, которые когда-либо работали в прежнем КГБ. Данная операция стала возможна лишь благодаря анонимному сообщению и пакету, доставленному в отдел Линн: сообщение и пакет вытащили эту чудо-девочку, вундеркинда агентства, из упомянутого отдела в Лэнгли.

Хотя Симпсон и устала, она видела сидевшего рядом с ней человека насквозь. Он знал ее репутацию – впечатляющую для столь юной девушки – и понимал, что ей безразлично его мнение. Она разыгрывала собственную игру и делала это хорошо.

– Автомобиль приближается со стороны Тен-стрит, за ним следует автофургон, – прозвучал голос в наушниках обоих агентов.

– Спасибо, группа два. Мы их ожидали, – сказала Линн в микрофон, прицепленный под воротником ее пиджака.

– Кто они такие? – спросил Эванс, взглянув сперва на сидящую рядом красавицу, а потом – в зеркало заднего вида.

– КСРБ[26], – ответила она, взяв у него полевой бинокль и посмотрев через окуляры на дом.

– Зачем мы привлекаем канадскую службу безопасности, если просто наблюдаем, чтобы убедиться, что они действительно в доме? У нас нет ничего на Деоновича и Сагли. По крайней мере, нет ордеров.

– Уж извините, что вас не проинформировали обо всем, проходившем через мой отдел, агент Эванс. В данную минуту местные власти знают, что эти двое прилетели в Канаду по фальшивым паспортам. И благодаря анонимным источникам мы знаем, что они появляются в Сиэтле с теми же фальшивыми документами. А теперь… Полагаю, вы вооружены?

– Оружие в бардачке. Оно мне понадобится? – спросил мужчина.

Ему не нравилось, какой оборот принимают дела.

Агент Линн Симпсон опустила бинокль и не глядя протянула его Эвансу. Не отрывая взгляда от дома, она открыла бардачок, нашла там девятимиллиметровый «Глок» и тоже передала его агенту.

– Надеюсь, вы все еще удовлетворительно им владеете? – спросила она, и впервые за все утро на ее губах появился намек на улыбку. – Шучу, Эванс, шучу! Просто держите его под рукой. Я не смогла провезти сюда свое оружие.

– Погодите, разве вы прилетели не на служебном самолете?

– На гражданском, – сказала девушка, открыв дверцу машины. Но прежде, чем вылезти, она оглянулась. – Мне нужны были полетные мили.

Эванс наблюдал, как она закрыла дверцу и подошла к задней части арендованной «Ауди». В этот момент к ним подъехали еще один автомобиль и фургон. Водитель закрыл глаза и выругался, только теперь поняв, что помощница заместителя директора не имеет никаких полномочий от агентства. Эванс вставил обойму в девятимиллиметровый «Глок», убедился, что он стоит на предохранителе, и открыл дверцу со своей стороны.

– Я знаю, о чем вы думаете, Эванс, и – да, заместитель директора разведки знает, что мы здесь. Она заставила меня связаться с КСРБ и дать им знать, что мы будем в этой стране. Вскоре к нам присоединится глава монреальского отделения контрразведки и поприветствует нас.

Линн посмотрела на коллегу поверх крыши «Ауди» и покачала головой. Агенты постарше превращались в таких параноиков, боясь, что кто-нибудь умыкнет пенсию прямо у них из-под носа! Большинство из них уже отказывались рисковать…

Машина канадского правительства остановилась, с пассажирского места вылез крупный лысеющий мужчина и с улыбкой протянул Линн руку.

– А я-то думал, начальство на «Ферме»[27] теперь лучше присматривает за тобой! – сказал этот человек, пожимая ручку куда более миниатюрной американке.

– Привет, Панчи, как жена и детишки?

Джонатан Александер по прозвищу Панчи прошел выучку в органах британской контрразведки, «МИ-5», и был одним из лучших оперативных работников, которых Симпсон когда-либо знала. Именно благодаря ему за последние два года была ликвидирована самая большая террористическая организация на североамериканском континенте, и он держал ключи от камер более ста двенадцати врагов Запада. Сейчас он считался в Канаде самым популярным человеком месяца, если не года.

– Мои детишки – сплошь анархисты, а жена по-прежнему злая, как змея, – ответил он, выпустив маленькую ручку Линн.

Затем Александер окинул взглядом хорошенькую американку и напоследок заглянул ей в глаза:

– Наверное, большинство моих детей сейчас в центре города, бузят вместе с остальными психами по поводу независимости от Оттавы. Как твой брат? Я не видел его несколько лет. Черт, я даже ничего о нем не слышал, а в нашем деле это о многом говорит! Надеюсь, правительство Штатов не закопало его слишком глубоко после того маленького инцидента в армии?

– Понятия не имею. Если бы он умер, мать наверняка бы об этом упомянула, – пожала плечами мисс Симпсон.

Джонатан ощутил гнев за вежливым выражением лица Линн, небрежно обронившей эти слова, и решил проявить настойчивость. «Может, вытяну что-нибудь для рапорта», – подумал он.

– Вижу, тебя все еще раздражает упоминание о брате, – сказал он осторожно.

Девушка в упор посмотрела на высокого канадца, слегка склонила голову к плечу и приподняла левую бровь.

– Ладно, не буду, не буду, – пошел мужчина на попятную.

Он знал, что трения между братом и сестрой возникли из-за карьеры, которую выбрала Линн. Его старого друга не радовало, что младшая сестренка решила служить в разведке.

Александер откашлялся и посмотрел на дворец.

– А теперь скажи-ка – вы же стоите перед Шато-Лорье не потому, что в начале туристического сезона тут сдаются комнаты по цене второго класса? Итак, что вы делаете на Великом белом Севере[28], агент Симпсон?

– Григорий Деонович и Дмитрий Сагли, – ответила его собеседница, в упор глядя на офицера канадской разведки строгими голубыми глазами.

Весь юмор и доброжелательность Панчи как рукой сняло. Джонатан посмотрел на Линн, быстро повернулся к огромному дому и, не сводя глаз со здания, жестом велел своим людям вылезти из автомобиля и фургона.

– Я так понимаю, об их прибытии вы узнали от осведомителя из моей страны?

– Давай забудем про территориальность, Панчи. Меня проинформировали анонимно, и я тут же позвонила вашим людям.

Александер бесцеремонно отобрал бинокль у агента Эванса и посмотрел на дворец, заставив напарника Линн сердито уставиться на высокого канадца.

– Ты уверена, что это те самые кровожадные ублюдки? – спросил Панчи у девушки.

– Они даже не потрудились изменить внешность, проходя через аэропорт. Как будто хотели, чтобы их увидели.

Александер опустил бинокль и пристально посмотрел на Линн.

– А ведь они знали, что тебе обязательно сообщат. И с тобой они мечтают схватиться больше, чем с любым другим человеком в целом мире.

– Я что-то упустил? – вмешался в разговор Эванс.

– Да. Насколько я знаю вашего босса, вы упустили всё. Двое людей славянского происхождения, которые сейчас находятся в этом доме, значатся в базах всех западных разведслужб, и на каждого из них заведено дело толщиной больше фута. Где-то в этих рапортах вы найдете и упоминания о вашей мисс Симпсон. Она выслеживала их с того самого момента, как ее назначили на нынешнюю должность. Эти русские вдвоем убили пятерых американцев, шестерых британцев, одного новозеландца, трех немцев и двух сотрудников канадской разведки. И все это уже после того, как перестали работать в КГБ.

– Так чем же они с тех пор занимались? – спросил Эванс, переводя взгляд с Александера на Линн.

– Ты что, не вводишь своих оперативников в курс дела? – спросил Джонатан, бросив на мисс Симпсон холодный взгляд. – Они сообща возглавляют самый большой преступный синдикат в России. Вот что в наши дни означает «удалиться от дел» для бывших сотрудников КГБ. Последнее, что я о них слышал, – это что они распространили свою деятельность на Украину и Казахстан. Вот почему меня так заботит то, что они явились сюда, где у них нет спецслужб или полиции. Кроме того, здесь у нас и без того волнения, и, если страсти не улягутся, может произойти государственный переворот. Так что их пребывание тут – просто мор и чума.

Александер снова поднял бинокль, чтобы понаблюдать за домом.

– Я не ошибусь, если предположу, что ФБР и даже твой собственный директор не знает, что ты и твои парни в Канаде?

– Моя непосредственная начальница решила, что мы сами можем позаботиться об этом деле, Панчи, не впутывая боссов обоих наших агентств. Если бы всему этому дали законный ход, на это ушло бы слишком много времени. Поскольку тут такое творится, мы решили, что лучше будет не высовываться. Послушай, Сагли и Деонович не зря явились сюда. Какая бы причина ни привела их в Канаду, уже одно то, что они находятся в замке без приглашения, у нас в Штатах называется «резонным основанием» для предъявления обвинения, – объяснила девушка.

– Мне тут попался туманный рапорт вашего бюро госбезопасности, где говорится, что эти два маньяка, возможно, наконец, доигрались до того, что русские начали действовать против них. Похоже, российские власти заставил насторожиться неофициальный ход кого-то из американской разведки, предъявившего улики насчет причастности Сагли и Деоновича к убийствам. Так что эти двое, возможно, появились здесь в результате того сообщения. Может статься, они наконец-то в бегах. Вы не знаете, кто мог послать русским властям информацию, агент Симпсон?

Линн мгновение смотрела Александеру в глаза, после чего кивнула в сторону дворца:

– А теперь скажи мне, Панчи, что в этом чудовищном доме могло заставить парочку гангстеров рискнуть появиться на континенте, где в случае поимки их немедленно, бесцеремонно, без лишних разбирательств повесят?

Бинокль снова опустился, и Джонатан глубоко вдохнул. Да, он так и думал: именно Линн послала сообщение московским властям.

– Ничего нового, просто антиквариат для туристов, над которым можно ахать и охать. Возможно… Эй, Фуке! – крикнул он, повернувшись к десятку людей, которых привез с собой.

– Да, сэр, – отозвался один из них, человек с сильным франко-канадским акцентом.

Повесив через плечо автоматическую винтовку, он оставил остальных канадских агентов и подошел в Александеру.

– В этом дворце, кажется, остановилась какая-то передвижная выставка на тему истории золотопромышленности? – спросил у него Джонатан.

– Вообще-то да. Мы получили детальный отчет, касающийся охраны этой выставки. Там нет ничего важного, поэтому мы не стали присоединяться. Просто какое-то старое приисковое оборудование, письма домой женам горняков, всякие такие штуки. Относятся к концу прошлого – началу этого столетия.

– Шутите? Зачем двум убийцам интересоваться такими вещами? – удивилась Линн.

Александер кивнул своему человеку, отсылая его обратно к канадской «Команде-А».

– Их не должно интересовать ничто из того, о чем он сказал. И это само по себе меня тревожит, – вздохнул он еще раз.

Линн повернулась, сунула голову в арендованную машину, взяла с сиденья папку и протянула ее Джонатану:

– Это прислало наше местное отделение в Сиэтле. Они «одолжили» документы в тамошнем полицейском управлении.

Александер открыл папку и первым делом увидел фотографию места преступления. Старик, растянувшийся на кровати. В голове и правом боку у него зияют пулевые раны. Кровать, на которой он лежит, пропиталась кровью. Джонатан перевернул страницу и посмотрел на вторую фотографию, сделанную полицией Сиэтла. Этот снимок куда сильнее выбивал из равновесия. Двенадцать человек, связанных, с кляпами во рту, каждого расстреляли и положили на пол кружком, головами в центр, ногами наружу.

– Круг жертв, без сомнений, доказывает, что это дело рук Деоновича и Сагли. Такой круг – их визитная карточка. Голова к голове, именно так они всегда оставляют свои жертвы. Символ завершенности. Во всяком случае, так говорят наши психологи, – рассказала Симпсон.

– А третье фото? – спросил Александер.

Перевернув страницу, он увидел четкий снимок Сагли и Деоновича. Ясно были видны длинный «конский хвост» Сагли и характерная короткая стрижка Деоновича. Бросалась в глаза разница в росте между ними: Деонович башней возвышался над низкорослым Сагли.

– Этот снимок, сделанный в аэропорту Сиэтл-Такома, прислал мне тот самый анонимный источник, о котором я упомянула. Мы пришли к выводу, что их сфотографировали сразу после прибытия в страну, – ответила девушка.

– «Анонимный источник» – звучит, мягко говоря, тревожно, – сказал Александер, переводя взгляд с фотографии на Линн.

– Это может быть кто угодно – ФБР или даже полиция Сиэтла. Непохоже, что эти двое стесняются фотографироваться, – все правоохранительные органы на планете знают о них.

Панчи закрыл папку и швырнул ее в салон машины Линн. Поджав губы, высокий канадец задумчиво склонил голову.

– У меня шерсть встает дыбом на загривке, агент Симпсон, – заговорил он и поднял руку, когда Линн начала было что-то отвечать ему. – Странно все это. Они знают, что их ничего не стоит схватить, когда они путешествуют. И тебе невесть от кого приходит их фото? Ты и твоя непосредственная начальница хотя бы задумались, что это может оказаться ловушкой? Я имею в виду – дворец стоит в стороне от всего и вся, на открытом месте. Нет, тут что-то не так, и твоя руководительница должна это понимать.

– А зачем им нужно было делать это? – спросила девушка, показав на фотографию убитого Серты. – Они убили старика в Сиэтле, этого Валерия Серту, очевидно, потомка русского, убили всю его прислугу – зачем? Да, они безжалостные убийцы, Панчи, но это просто не в их стиле.

– Ты эксперт по тому, чтобы закрывать глаза на очевидное. Но вот что я скажу: вообще-то неважно, зачем и почему они пошли на эти убийства. Они здесь, и они не покинут канадскую землю.

Александер повернулся к своим агентам и крикнул:

– Разбейтесь по двое, парни! Прикройте всю позицию. А здесь мне нужно еще больше людей! Снабдите всех описанием Деоновича и Сагли и пускайте оружие в ход на поражение, если опознаете их наверняка. Стреляйте без колебаний!

– Панчи, агентству хотелось бы, если возможно, получить их живыми. Они должны ответить на множество вопросов, – сказала Линн, следуя за Джонатаном к его машине.

– Послушайте, агент Симпсон, – ответил канадец, принимая очень официальный вид. – Вы мне нравитесь, и я чертовски уважаю вашу семью, но вы находитесь не на своей территории, а на чужой земле. Ваше высшее начальство даже не знает, что вы здесь, знает только помощница директора вашей разведки. Если хотите и дальше участвовать в операции, позвольте мне самому справиться с делом. Если не хотите – возвращайтесь в машину и езжайте либо в аэропорт, либо в американское консульство.

– Но ты же знаешь, что эти парни – мои, Панчи! Я собирала на них улики с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года.

– Да, знаю, и они тоже это знают.

Александер длинно выдохнул, стараясь успокоиться, и продолжил:

– Они знают о тебе столько же, сколько ты знаешь о них. Тебе грозит опасность уже потому, что ты здесь. И ты не просто подвергаешь риску себя, но и ставишь под удар всю операцию. Тебе стоило провернуть все по телефону из Лэнгли.

Канадец посмотрел на Симпсон и увидел на ее лице разочарование и досаду.

– И нечего так на меня смотреть! – вспыхнул он. – Твой брат тоже всегда пробовал на мне эти штучки. Но поверь, девчушка, ты – не он. Ты и твоя команда… Нет, только вы двое – вы сейчас просто наблюдаете за нами. Наблюдаете, и ничего больше!

– Но послушай…

Линн не договорила.

Дворец потряс взрыв, настолько мощный, что у двух машин и автофургона в сотне ярдов от здания треснули ветровые стекла. Всех сбило с ног взрывной волной. Огненный шар и обломки взметнулись высоко вверх, и Линн с Эвансом и Александером упали на землю и поползли на четвереньках, чтобы спрятаться за арендованной машиной. Вскоре вниз посыпались камни, куски известки и горящие деревяшки. Люди Джонатана вместе со своим снаряжением попадали на дорогу, когда на них дождем обрушились обломки массивного особняка. Сквозь грохот и хаос послышался первый треск открывшего огонь автомата.

– Что за черт?! – закричал Эванс.

Он прикрыл руками голову, когда несколько пуль врезалось в заднее крыло «Ауди».

И тут Линн услышала резкий вой вертолета «Белл Рейнджер», идущего на бреющем полете.

Фургон вдруг взорвался с разрывающим уши грохотом. Полыхнул огонь, и ударил такой ураган, что Александера швырнуло на американцев. Всех троих вытолкнуло из-под прикрытия ударной волной от разлетевшегося на куски фургона. Автоматические винтовки продолжали палить из обеих открытых дверей вертолета: убийцы точно и беспощадно расстреливали тринадцать распростертых на земле людей. Линн выкатилась из-под Джонатана и взглянула вверх как раз в тот миг, когда несколько горящих деревянных обломков ударили в единственный винт «Рейнджера» высоко над ее головой. Винт стряхнул обломки, вертолет вышел из опасной зоны и продолжил обстрел. Симпсон поняла: что бы ни случилось во дворце, это было не так важно по сравнению с убийственным налетом. Русские знали, где находятся их враги, и всеми силами пытались их прикончить.

– Нам нужно…

Александер привстал на колени, вытащил оружие, но внезапно пуля, угодившая в плечо, опрокинула мужчину на спину. Линн увидела, как Панчи крепко ударился головой об асфальт. Эванс взвизгнул, и в тот же миг девушку забрызгало его кровью. Почти не думая, она протянула руку, схватила девятимиллиметровый «Глок» и стала быстро перекатываться, пока окаймлявший тротуар высокий бордюр не остановил ее движение. Сквозь дикий шум она слышала приближающийся вой сирен.

– Ублюдки! – завопила мисс Симпсон, быстро прицелилась и выстрелила в брюхо «Белл Рейнджера».

Маленькие пули пробили дыры в алюминиевом днище, но толку от этого не было никакого. Линн быстро разрядила «Глок», но добилась лишь того, что в полу вертолета прибавилось вентиляции.

Люди из КСРБ быстро пали жертвами убийственного огня сверху, и тут позади горящего фургона, визжа покрышками, затормозили две монреальских полицейских патрульных машины. Симпсон тщетно пыталась предупредить патрульных, выскочивших из машин, но за треском выстрелов ее никто не услышал. Двое полицейских так и не поняли, в чем дело, когда их изрешетили пули.

Девушка завопила в микрофон, все еще прицепленный к воротнику, чтобы группа наблюдения, расположившаяся в дальнем конце улицы, прикрыла их огнем.

Внезапно она поняла, что стрельба сверху прекратилась и слышен только шум лопастей нависшего над улицей вертолета. Линн посмотрела вверх сквозь дым и пыль – «Рейнджер» медленно летел прочь. Но воющий звук двигателя не отдалился вместе с ним, и, проводив взглядом вертолет-убийцу, мисс Симпсон только теперь заметила еще один: изготовленный во Франции многоцелевой «Аэроспасьяль Газель». Второй вертолет начал быстро опускаться на затянутую дымом, разгромленную улицу.

Линн поднялась на колени, а потом встала и побежала, поняв, что нападение еще не закончилось. Спотыкаясь, она миновала горящий фургон, но «Газель» нырнула вниз, окатив девушку пылью, поднятой могучим трехлопастным винтом. Она не смогла больше сопротивляться силе этого урагана и упала. Правда, затем мисс Симпсон попыталась встать, но упала снова, когда вертолет опустился еще ниже.

Потом «Газель» тяжело села на улицу. Лыжи вертолета разминулись с головой Симпсон всего на пять футов. Линн прикрыла голову руками и подумала, что это конец. Она перевернулась и стала беспомощно искать глазами оружие кого-нибудь из погибших канадцев, но вдруг почувствовала, что кто-то схватил ее. Девушка попыталась бороться, но удар в лицо ошеломил ее так, что она едва смогла двигаться.

Линн Симпсон ощутила, как кровь течет из глубокой ссадины на нижней губе, поняла, что ее вздергивают куда-то вверх две пары рук. Сквозь шум и боль она увидела чье-то лицо, надвинувшееся на нее из клубов дыма и пыли.

– Да, можно было догадаться. Агент Симпсон. Что ж, если вы отправитесь с нами, транспорт ждет, – услышала она мужской голос.

Линн собралась с силами и плюнула как можно дальше в сторону темноволосого Дмитрия Сагли. Кровь попала на кожаную куртку невысокого мужчины, а он с ухмылкой тыльной стороной правой руки ударил девушку по лицу, разозлив ее еще больше. Но она по-прежнему ничего не могла поделать.

– Вы, американцы, всегда любили выражение «убить одним камнем двух птиц», – сказал Сагли.

Затем русский убийца из бывшего КГБ посмотрел на мертвых канадских агентов и улыбнулся:

– Теперь мы ухитрились одним камнем убить целую стаю канадских гусей и поймать одну американскую певчую птичку.

Дмитрий посмотрел, как Линн запихивают в ожидающую «Газель», и покачал головой, удивляясь тому, насколько поглупел Запад. Здесь думают, что все вертится вокруг мертвой идеологии времен холодной войны, и это делает их поступки предсказуемыми. Для бывших кагэбэшников правила игры изменились, а Запад за этим просто не поспел. Теперь все дело было в личной власти, а не в идеологии.

Сагли повернулся к вертолету – и увидел, что в нескольких футах от него шевельнулся Панчи Александер. Русский медленно подошел к распростертому канадскому агенту, поставил ногу ему на затылок и навел на него тот самый автоматический пистолет, из которого убил Серту в Сиэтле. Он с улыбкой взглянул на Линн Симпсон, будто хотел удостовериться, что та все видит, и трижды выстрелил Александеру в спину.

После этого Сагли двинулся к «Газели», убрав оружие и на ходу застегивая куртку.

«Газель» поднялась над улицей, оставив внизу трех мертвых американских оперативников и одиннадцать канадцев – такого массового убийства сотрудников западных спецслужб еще не случалось.

«Белл Рейнджер» вскоре догнал французский вертолет, и они вместе двинулись к границе, направляясь на юг, к Нью-Йорку.

Лэнгли, Вирджиния

Заместитель директора по разведке, пятидесятидвухлетняя Нэнси Гроган, опустилась в одно из двух кресел, стоявших возле директорского стола, и Хэрмон Истербрук, взглянув на нее, положил на край стола папку с красной каймой. Нэнси бросила взгляд влево, на заместителя директора по операциям Стэна Розена, и быстро ему кивнула, но Розен не соизволил ответить на приветствие. Гроган не обратила внимания на его оскорбительное поведение: она прислушивалась к телефонному разговору, хотя могла слышать только одного из собеседников.

– Да, сэр, мы отошлем вам полный отчет, как только сумеем собрать информацию. Да, господин президент, отчет будет исчерпывающим.

Повесив трубку, директор еще мгновение не снимал с нее руку, словно обдумывая слова, которые готовился произнести. Потом он слегка улыбнулся, но одними губами – веселье не коснулось его глаз – и в упор посмотрел на Гроган.

– Нет необходимости сообщать, что я говорил с президентом. Можете догадаться, что у него на уме нынче утром? – поинтересовался он.

– Инцидент в Монреале – таково мое предположение, и, ручаюсь, верное… – ответил Розен.

– Я спрашиваю Нэнси, Стэн, – перебил Истербрук, не отрывая взгляда от женщины.

– Я беру на себя всю ответственность за случившееся, – заявила мисс Гроган. – Симпсон была там с моего ведома.

– Вместе с тремя моими оперативниками, которые теперь мертвы, – сказал Стэн Розен, гневно уставившись на коллегу.

– Послушайте, если бы мы ожидали, что там намечается нечто большее, нежели обычное наблюдение, мы бы послали туда все силы. Но один анонимный осведомитель дал нам знать, что Сагли и Деонович находятся в Канаде. У нас не было никаких доказательств, что это вообще они, кроме зернистой фотографии. Поэтому Линн спросила, можно ли ей туда отправиться и все разведать. Она сделала это, четко следуя правилам, прошла все официальные инстанции…

– И в результате команда канадских оперативников из КСРБ стерта с лица земли, американка, отвечающая за северо-восточное отделение нашей разведки, похищена и трое моих людей убиты, – перебил ее Стэн.

Заместитель директора на миг опустила голову, но взяла себя в руки.

– Линн – самый умный человек в моем отделе. Черт, она с легкостью подменяет меня и соображает лучше, чем все остальные здесь, на Ферме! Вы это знаете. В этом деле есть нечто большее, нежели просто Сагли и его дружок, явившиеся за украденным добром.

– Объяснитесь, – сказал Истербрук, жестом велев Розену помолчать.

– Мы даже не знаем, что они делали в Канаде, – начала объяснять Нэнси. – А массовое убийство в Сиэтле? Власти Сиэтла говорят, что возможным мотивом был грабеж, но в данный момент не сообщают, пропало ли что-нибудь из апартаментов русского. А после этого Сагли и Деонович вламываются в здание, считающееся в Монреале музеем, – и снова ради ограбления? Как я уже сказала, это не их стиль. Есть что-то, чего мы в данный момент не знаем.

– Насколько я понимаю, ваша сотрудница больше трех лет отравляла жизнь Сагли и Деоновичу, – сказал Розен. – По крайней мере, с тех пор как я поручил ей это после ее службы в Афганистане. Дьявол, возможно, как раз из-за нее они сейчас в бегах. Еще того хуже – русские знали, что именно она не дает им спокойно жить. А теперь объясните мне – это дело мести или нечто другое? Чтобы знать, как действовать, надо понимать сложившуюся ситуацию.

Директор кивнул.

– Стэн привел веский довод, – сказал он, пристально наблюдая за Гроган, чтобы уловить ее реакцию.

Нэнси, приподняв бровь, повернулась к своему коллеге:

– Все верно. В кои-то веки у меня в отделе появился человек, способный справиться с такой специфической работой. Линн вцепилась в этих двоих зубами и когтями. Их разыскивают у нас за убийство федеральных агентов, в том числе и наших людей. Куда бы эта парочка ни отправлялась – в Москву, в Киев, даже в Курдистан, – Линн приставляла к русским слежку. Она отравляла им жизнь, давая понять их возможным клиентам и партнерам, что дни их почти сочтены. В конце концов – и об этом говорится в моем ежемесячном ведомственном отчете – она получила от меня полномочия переслать русской разведке сведения об их деятельности. Сведения включали в себя информацию о том, что в Москве они убили кое-каких политиканов, которых полагали опасными для своих незаконных операций. В конце концов новый президент России дал этим уликам ход и парочке пришлось удирать.

– И теперь ваша чудо-девочка в их руках. Это должно заставить меня почувствовать себя лучше? – спросил Розен, тоже посмотрев на женщину и приподняв бровь.

– Неуместное замечание, Стэн, – сказал Хэрмон. – Мне нужно, чтобы вы оба сообща работали над этим делом. Канадский премьер-министр только что угрожал президенту публичным раскрытием. Мы должны взять ситуацию хоть под какой-то контроль и найти ответы на вопросы, для чего придется работать с полной отдачей.

– Хотя мне совершенно не нравится, как все обернулось, – проговорил Розен, – но, по-моему, премьер-министр блефует. Его люди тоже там были, так что же он может сказать? Что он не в курсе, чем занимается его разведка? Кроме того, у него там протестуют сепаратисты, в Монреале он имеет дело с открытым бунтом, а случившееся может только добавить ему проблем с франкоговорящими провинциями.

– Как дела у их парня? – спросил Истербрук.

– Джон Александер – крепкий орешек, – ответила мисс Гроган. – Как я уже сообщала в нескольких отчетах, он – один из хороших парней. Этого сукина сына трудно убить. Он поправится. На нем был бронежилет. Он – настоящий профи.

– Хорошо-хорошо. А теперь…

– Насколько я его знаю, он захочет участвовать в деле, что бы мы ни решили предпринять. Они с Симпсон дружили. Оба они были с «МИ-5», в Бирмингеме во время дела с «Аль-Каидой». Очевидно, он близкий друг ее семьи.

– Если он попросит, мы позволим ему участвовать из профессиональной вежливости. Это меньшее, что мы можем сделать, – сказал Истербрук, кивнув в знак того, что короткое совещание закончено.

Нэнси Гроган откашлялась. Директор поднял глаза, а приподнявшийся Розен снова опустился в кресло.

– У вас есть еще что-то? – спросил Хэрмон.

– Линн Симпсон, – ответила женщина.

– Я добьюсь, чтобы ее вернули. А если не получится, достану ее убийц, – пообещал директор.

– Дело не в этом, сэр. Она не зря так хороша в своем деле. Не зря ей предназначено в ближайшем будущем стать одним из руководителей агентства. Похоже, это у нее в крови.

– Ближе к делу, – велел Истербрук.

– Симпсон – девичья фамилия матери Линн. Ее настоящая фамилия – Коллинз.

Директор Истербрук прикусил губу и развернул свое кресло к огромному окну. Он думал. Розен же совершенно не понял, что имеет в виду Гроган.

– И? – в конце концов спросил он.

Нэнси покачала головой, повернулась и посмотрела на второго заместителя директора:

– Она – сестра очень опасного человека. По крайней мере, раньше он был таким. Этот полковник Коллинз и Панчи Александер – давнишние знакомые. Они вместе руководили спецоперацией в Канаде. Я не смогла выяснить детали той миссии, но она была связана с восстановлением некоего проекта под названием «Протуберанец». Мне не удалось разузнать больше…

– Он по-прежнему опасный человек, а «Протуберанца» не существует, – сказал Истербрук. Он продолжал глядеть в окно, отвернувшись от своих заместителей. – По крайней мере, официально не существует. То, о чем вы говорите, было поисково-спасательной операцией, которую провели спустя двадцать пять лет после того, как «Протуберанец» был потерян. Это не имеет отношения к тому, что случилось в Монреале.

Нэнси Гроган уловила, откуда ветер дует, и поняла, что тема «Протуберанца» исчерпана.

– Я думала, армия предала полковника Коллинза забвению? – спросила она, глядя на спинку директорского кресла.

Истербрук в конце концов медленно развернул кресло обратно и снова очутился лицом к лицу с двумя своими сотрудниками. Он провел рукой по совершенно седой голове и сурово уставился на мисс Гроган.

– До меня доходили слухи, что полковник Джек Коллинз все еще в строю. – Хэрмон поднял телефонную трубку. – И если эти слухи правдивы, он будет не в восторге, что мы потеряли его младшую сестру. А теперь прошу меня извинить.

– Линн говорила, что они с братом нечасто общаются и не слишком близки, – сказала Нэнси.

Директор застыл с трубкой в руке, глядя на своих подчиненных:

– Вы хотите сами сообщить ему о случившемся? Если, конечно, мы вообще сможем выяснить его местонахождение.

Гроган опустила глаза, встала и двинулась к выходу.

– Я не понял, кто такой этот Коллинз? Из-за чего такой шум? – спросил Розен. – Бога ради, да он всего лишь полковник!

– Судя по его репутации, он не только один из лучших солдат нашей страны, но и самый опасный из живущих ныне людей… По крайней мере, был таким, – сказала Нэнси, протянув руку к дверной ручке.

– Ваши слова не выйдут за пределы моего кабинета, – сказал Истербрук, нажимая кнопки телефона.

Он не воспользовался услугами своего секретаря в приемной, как и всегда, когда звонил на частную линию президента.

– Не понимаю вашей озабоченности. Думаю, у нас есть проблемы посерьезнее, чем какой-то армейский полковник, – сказал Розен, переводя взгляд с директора на его заместительницу. – Да ладно! Он всего лишь один человек, не так ли?

Мисс Гроган повернулась и привлекла тем самым внимание директора.

– Послушайте, Коллинз – легенда, по крайней мере, среди оперативных работников, – сказала она.

– Бьюсь об заклад, он застрял на рутинной работе где-нибудь в глухомани, – сказал Розен. – Стал одним из таких, знаете, служак: «В случае войны разбейте стекло». Сейчас он, наверное, просто живое ископаемое.

Глава 2

Маклин, Вирджиния

Линн Симпсон не связали и не сунули ей в рот кляп. После кровавой утренней бойни с ней обращались неплохо. Ее заперли в маленькой комнате в подвале дома. Девушка даже понимала, где именно ее держат, потому что узнала маленький аэродром, на который ее привезли, возле Маклина в штате Вирджиния. Она находилась всего в нескольких милях от своего ведомства в Лэнгли, и ее беспокоило, что преступники не пытаются спрятать от нее свое логово. Было ясно, что ее не собираются возвращать ЦРУ.

Водворив девушку в подвал, ей оставили ланч на маленьком столике в углу, но она не притронулась к еде. Зато Линн выпила бутилированной воды, просто чтобы удержать в животе желчь, которая подступала к горлу каждый раз, когда она вспоминала, как у нее на глазах убивали агентов и канадских полицейских.

Она не видела Сагли и Деоновича с тех пор, как ее привели в это помещение, однако несколько других громил давали знать о своем присутствии. Ей еще предстояло выяснить, почему она здесь и почему до сих пор жива.

Линн подошла к окну и привстала на цыпочки, чтобы выглянуть в него – оно находилось вровень с землей. Стекло было укреплено проволочной сеткой, а значит, не могло быть и речи о том, чтобы выбить его и вылезти. Сторожившие пленницу люди окажутся здесь задолго до того, как она сумеет справиться с сеткой. Линн огляделась: кругом сплошной бетон. Она снова повернулась к окну, за которым был пасмурный день.

Внезапно отворилась дверь и в подвал шагнул крупный мужчина в желтовато-коричневой крутке и белой рубашке.

Он остановился у порога, глядя на пленницу. Черная борода отчасти скрывала свирепые его черты, но Линн узнала его – громила был среди тех, кто стрелял с вертолета, помогая уничтожить наземную команду канадцев и ее людей возле дворца. Преступник перевел взгляд с красивого лица девушки на окно и улыбнулся, словно говоря: «Давай-давай, попытайся».

Затем этот человек сделал шаг в сторону, и в комнату вошел Сагли – один, без Деоновича. Его «конский хвост» исчез: волосы русского свободно падали на плечи. Держа в руке маленький ящичек, он закрыл за собой дверь.

Большой охранник занял пост у порога. Он не сводил глаз с Линн и, судя по его взгляду, ждал, что она попытается выкинуть что-нибудь эдакое. Русские, наверное, считали, что все агенты ЦРУ такие же крутые, как Джеймс Бонд.

– Мисс Симпсон, наконец-то у нас с вами появился шанс поболтать, – сказал Сагли. – После столь продолжительного общения через вторые, третьи и четвертые руки это настоящая честь – в конце концов встретиться с вами лично.

Линн отодвинулась от маленького окна и перевела взгляд с Сагли на охранника. Она испытывала искушение сделать быстрый шаг к здоровяку просто для того, чтобы увидеть, как тот вздрогнет, но решила, что он вряд ли оценит такой маневр. Тогда девушка повернулась к Сагли, но ничего не сказала. Ей требовалась вся информация, какую только можно было получить. Не стоило спешить делать глупости, напрашиваясь на то, чтобы ее убили.

– Нет необходимости говорить, как вы нас раздражали, непрерывно скармливая информацию свинье, засевшей теперь в Кремле. Правда, это никогда не мешало нам проворачивать свои дела, – продолжил Дмитрий Сагли.

– Вы не покинете эту страну живыми, – уверенно, как о чем-то само собой разумеющемся, сказала Линн.

Подойдя к единственному креслу в комнате, она уселась, взяла маленький треугольничек хлеба с полной тарелки и заставила себя положить его в рот.

Сагли видел ее вымученную браваду насквозь. Он улыбнулся:

– Мы так легко сумели проникнуть в вашу страну, что, полагаю, сможем и выбраться отсюда, когда придет время. А теперь позвольте кое-что вам показать.

Мисс Симпсон с огромным трудом проглотила кусочек хлеба – она просто не могла припомнить, когда выполняла настолько трудную задачу, – и пожала плечами.

Сагли открыл принесенный ящичек и заглянул в него с таким видом, словно никогда не уставал любоваться на его изумительное содержимое. Затем, вынув лежавший в ящичке предмет, он показал его Линн.

Это был сверкающий бриллиант величиной с самое большое куриное яйцо, какое она когда-либо видела. Тысячи граней были так же безупречны, как и сам камень. Но Линн заставила себя оставаться невозмутимой и даже глазом не моргнула, хотя никогда еще ей не демонстрировали столь поразительное геологическое чудо.

– Красивый, не правда ли? – поинтересовался Дмитрий.

Девушка не ответила. Она отвела взгляд, отломила еще кусочек хлеба и положила в рот. Тем временем мысли ее неслись вскачь. Если все рискованное предприятие в Соединенных Штатах было затеяно из-за бриллиантов, она в своих расследованиях была далека, очень далека от истины… И когда Симпсон подумала об этом, ее чуть не вырвало только что проглоченным хлебом.

– Будет трудновато засунуть его в задницу, когда вы отправитесь в тюрьму, а? – спросила она, все-таки проглотив хлеб и потянувшись за стоявшей на столике бутылкой с водой.

Русский выбил бутылку у нее из рук. Взгляд его стал убийственным:

– Позвольте напомнить, что вы не в том положении, чтобы демонстрировать фальшивую браваду. Вы поможете в наших поисках или умрете, как умерли нынче утром ваши канадские коллеги.

– Выкладывайте уже, а то мне становится скучно.

Сагли снова улыбнулся и закрыл крышку ящичка.

– Близнецы – вот из-за чего весь сыр-бор, мисс Симпсон, – сказал он. – Как видите, один у нас есть, и теперь нам нужен второй. Близнецы Петра Великого, некогда считавшиеся мифом, а ныне оказавшиеся фактом. Вы поможете нам определить местонахождение второго бриллианта.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

Сагли протянул ящичек здоровяку, тот взял его и вернулся на свой пост у двери.

– Мы могли бы захватить в Штатах любого заложника, но взять вас было слишком большим искушением. Вы стали тем, что вы, американцы, называете «занозой в заднице». Мы знали, что наша фотография приведет вас прямиком туда, куда нужно. А теперь мы получим необходимую информацию в обмен на вашу жизнь.

– Угу, а я ровно через год буду баллотироваться на пост президента Соединенных Штатов. Моему начальству плевать на ваши требования.

– Вполне возможно. Если мы не дадим понять, насколько эти требования серьезны.

Сагли кивнул здоровяку, и тот, кивнув в ответ, положил на пол ящичек с бриллиантом. Затем он быстро приблизился к креслу, обошел пленницу, решительно схватил ее за правую руку и с силой хлопнул ее ладонью на стол, сбросив со столешницы уже остывшую еду. Не успела Симпсон сообразить, что происходит, как этот человек вытащил нож и стремительно, опытной рукой отсек ей указательный палец, разрубив плоть и кость легко, словно хлеб.

Линн с воплем закрыла глаза, борясь с болью. Ее мысли невольно устремились к брату, который был ее защитником с тех пор, как она себя помнила. Утратив самообладание, девушка невольно выкрикнула его имя:

– Джек!

Русский улыбнулся, услышав этот крик. Но потом его ухмылка исчезла так же быстро, как и появилась.

– Что ж, теперь ваши работодатели поверят, что вам грозит страшная опасность.

С этими словами Сагли кивнул своему человеку, и тот покинул комнату, унося доказательство того, что Линн у них в плену и еще жива.

Девушка схватилась за руку. Сагли быстро обмотал ее искалеченную кисть носовым платком и безжалостно туго стянул его. По щекам Линн текли слезы боли и отчаяния. Она словно обезумела, не только от того, что ей совершенно не удалось контролировать боль, но и потому, что в приступе слабости не удержалась и позвала Джека.

– Я убью ублюдка, который это сделал! – сказала она сквозь сжатые зубы. – А потом убью тебя и твоего никчемного партнера, – закончила Симпсон со спокойствием, которого вовсе не чувствовала.

– Мы получим у вашего правительства то, что нам нужно. А потом вы умрете. Возможно, не в таком именно порядке, но обязательно умрете. В любом случае хорошие парни не выиграют этот раунд, дорогая мисс Симпсон. Никто не сможет помешать нам найти второго Близнеца, и ни один американский ковбой не явится, чтобы вас спасти, – объявил ей Дмитрий.

Линн сощурила глаза, уверенная, что единственный человек, который смог бы примчаться к ней на помощь, знает лишь одно: она работает над каким-то проектом, который может вовсе его не касаться. Таким образом, он совершенно не ведал, в какой опасности находится его сестра. Когда она поняла это, отчаяние окутало ее, словно темным саваном.

Лэнгли, Вирджиния

Помощница директора разведки Нэнси Гроган уже пятнадцать часов работала, не вставая из-за стола. Вернувшийся после короткой отлучки домой Стэн Розен коротко постучал и сунул голову в дверь ее кабинета. Оба они получили приказ от директора разобраться с похищением агента Линн Симпсон.

– Появилось что-нибудь новое за время моего отсутствия? – спросил Розен, по усталому виду Нэнси понимая, что подвижек нет.

– Стэн, я не вижу в этом никакого смысла. Зачем двум самым разыскиваемым преступникам в мире похищать офицера американской разведки? В чем заключается их план? Они же знают, что мы не будем вести переговоры о ее освобождении.

Розен шагнул в кабинет и снял очки в роговой оправе.

– Как давно вы занимаете эту должность? Три месяца?

– Четыре, – ответила женщина, совершенно не заботясь о том, что ей читают нотацию.

– Так вот, мы здесь постоянно ведем переговоры с разными мерзавцами. Директор и президент хотят, чтобы вашу девочку освободили. Ради этого они согласятся иметь дело с этими двумя кусками дерьма. А потом мы сможем вышвырнуть тварей за границу, где им, черт побери, самое место.

– Сперва мы должны получить от них известия.

– Ступайте домой. Если будете продолжать в том же духе, папки скоро начнут сливаться у вас перед глазами. Отдохните, а я останусь здесь «поддерживать огонь в очаге». Завтра директор начнет задавать кое-какие трудные вопросы, и вам лучше набраться сил, чтобы ответить на них.

– Вы правы. По меньшей мере мне нужны душ и сон, – сказала мисс Гроган, швырнув толстую папку с данными о Сагли на стол.

Потом она посмотрела на своего коллегу:

– Директор говорил что-нибудь насчет того, чтобы связаться с братом Линн?

Стэн взглянул на наручные часы:

– По состоянию на десять вечера – нет. Президент сказал, что ему нужна каждая крупица информации, которую мы можем собрать, прежде чем приступить к решению этой проблемы.

Нэнси покачала головой и встала.

– Позвоните мне, если что-нибудь изменится, – попросила она.

– Кстати, спасибо, что вы не упомянули тот факт, что именно я передал вам сделанную в аэропорту фотографию Сагли и Деоновича. Нет смысла нам обоим портить отношения с директором, – сказал неожиданно Розен.

Гроган перестала собирать бумаги, которые хотела взять с собой домой, и посмотрела на него:

– У меня есть вопрос. Может, ваш ответ будет достаточной платой за то, что я не упомянула директору, что фото передали именно вы.

– Валяйте, – кивнул Стэн.

– Связной, который передал вам фотографию… Как вы сумели завербовать располагающего разведданными осведомителя с канадской стороны? Я имею в виду… Я должна была бы получить рапорт о любом, кто работает на вас из-за границы.

Розен широко улыбнулся:

– У всех есть свои секреты.

Мисс Гроган слегка склонила голову к плечу, не сводя глаз со своего коллеги-оперативника.

– Парень занимает такой мелкий пост в тамошнем правительстве, и платим мы ему так мало, что он просто затерялся в отчетах, вот и все, – объяснил тот и, еще раз улыбнувшись и кивнув, вышел. – Я дам вам знать, если что-нибудь случится, пока вы будете отдыхать! – крикнул он через плечо, уже переступая порог.

Нэнси снова опустилась в кресло. Глядя на пустой дверной проем, она размышляла о том, что Розен так и не назвал имени своего источника информации.

* * *

Сорок минут спустя Нэнси Гроган подъехала к своему дому в Форт-Майер, в штате Мэриленд. Она немного помедлила, сидя в машине, заметив, что охранные огни на этот раз почему-то не зажглись, после чего взяла свою большую сумку и все-таки вылезла, думая, что первым делом с утра придется позвонить в охранную компанию. Еще одна головная боль!

Женщина поднялась на первые пятнадцать ступенек, ведущих к ее передней двери, когда из темноты раздался голос. Она остановилась и, не поворачиваясь, сунула руку в сумку.

– Пожалуйста, не пытайтесь дотянуться до оружия. Согласно полученным мной инструкциям, вы не настолько ценны, чтобы вас не трогать, если вы станете доставлять проблемы. Вы и глазом не успеете моргнуть, помощница директора Гроган, как будете мертвы, а мы найдем другого агента, чтобы передать через него наши требования.

– Кто вы? – спросила Нэнси, медленно повернувшись и вглядываясь во тьму на своем переднем дворе.

Она увидела внушительных размеров мужчину, который стоял в самом темном месте, где его нельзя было как следует рассмотреть.

– Неважно, кто я, – ответил он. – Зато очень важно, чтобы вы внимательно слушали. Как вы знаете, у нас сейчас ваш агент. В данный момент она в большой беде, ей приходится очень несладко. Если вы и ваше агентство хотите избавить ее от новой боли и, может быть, вернуть, вам придется кое-что сделать.

– Мне требуется доказательство того, что с ней все в порядке, в противном случае можете проваливать в ад. Мы не платим преступникам за убийство наших людей, – холодно отозвалась Гроган.

– Вы получите доказательство. А сейчас вы должны вернуться в агентство и собрать кое-какую информацию. Шесть месяцев тому назад было совершенно ограбление Денверского музея естественной истории. Было украдено несколько ценных экспонатов, в том числе очень важные бумаги, которые находились в одном из артефактов.

– Какое это имеет отношение к…

– Если вы еще раз меня перебьете, мы вернем вашего агента, разрезав на маленькие кусочки.

Нэнси замолчала, отчаянно пытаясь сосредоточиться на голосе в темноте.

– Нам нужно узнать, кто именно похитил экспонаты. Похищенное мы вернем сами. Для такого знаменитого агентства раздобыть нужную информацию наверняка не составит большого труда.

– Это может оказаться невозможным. Если дело расследуется в Денвере, имя может быть…

Маленькая коробочка ударилась о ногу мисс Гроган и упала на вымощенную плиткой дорожку.

– То, что лежит в этой коробке, даст понять, что мы собираемся сделать с вашим агентом. Через двадцать четыре часа вы разместите объявление в «Вашингтон пост» в разделе для потерянных и найденных вещей: «Потерялся щенок-сучка, йоркширский терьер, откликающийся на имя Линн. Пожалуйста, свяжитесь с…». Далее вы дадите имя вора, которого мы ищем, и его адрес. Как только мы получим то, что ищем, агент будет возвращена в целости и, если не считать легкой потери веса, в сохранности. Вычислив вора, вы не будете вмешиваться. Возле его дома не должно быть представителей властей. Если вы вмешаетесь, нам волей-неволей придется уменьшить местное гражданское население. У нас достаточно людских ресурсов и оружия, чтобы это сделать. Вы поняли инструкции?

– Да, – коротко ответила Нэнси.

Ее собеседник замолчал. Женщина стояла и ждала, пока наконец не поняла, что высокий незнакомец ушел. Воздух вокруг нее стал не таким тяжелым и плотным, и она сделала вдох.

Впервые за всю свою взрослую жизнь Гроган испугалась, поняв, что эти люди знают, где она живет. Эта информация была засекречена, и утечка не укладывалась у нее в голове. Разве может такое быть в реальном мире?

Она медленно наклонилась и, прежде чем прикоснуться к маленькой коробке, тронула ее носком туфли. Коробочка легко сдвинулась – значит, почти ничего не весила.

Тогда Нэнси подняла ее. Вряд ли внутри было что-то опасное: если бы ее хотели убить, преступники смогли бы сделать это быстро и бесшумно, прямо сейчас, у нее во дворе. Итак, она подняла коробочку и осторожно потрясла. Внутри болталось что-то маленькое, судя по всему, не обложенное ватой.

– Иисусе, – пробормотала женщина, поставив свою большую сумку на дорожку и разорвав коричневую упаковочную ленту. Повернув коробку к слабому свету фонаря на крыльце, она чуть не выронила ее.

– О господи! – ахнула Нэнси, увидев человеческий палец с красным лаком на ногте.

ЦРУ – Лэнгли, Вирджиния

Нэнси Гроган все еще тряслась, сидя рядом со Стэном Розеном в кабинете директора. Телефон был переключен на громкую связь, и судебная лаборатория, находившаяся под первым этажом комплекса, докладывала:

– Отпечаток подтверждает, что это агент Симпсон. Группа крови та же, что значится в ее деле. Чтобы свести к минимуму вероятность изменения отпечатка пальца, мы в настоящее время проводим анализ ДНК образца, который она сдала два года тому назад.

– Какие шансы, что отпечаток был изменен? – спросил директор, швырнув ручку на стол.

– Старое КГБ стало настоящим экспертом в этих делах, но в данном случае мы думаем, что палец принадлежит агенту Симпсон. Можно сказать, что она была жива, когда у нее ампутировали палец.

– Спасибо. Пожалуйста, пошлите мне результаты анализа ДНК, как только они будут готовы.

Директор Хэрмон Истербрук перевел взгляд с телефона на бледное лицо Нэнси Гроган.

– Ладно, что у нас есть по ограблению в Денвере?

– Стэн Розен помогает с этим, у него есть оперативный агент в колорадском бюро расследований. Ваше влияние открыло Стэну эту дверь. Будем надеяться, что КБР раздобудет все, что есть у местных властей по ограблению.

Телефон зазвонил, и вошел секретарь Истербрука:

– Сэр, мисс Гроган звонят из Монреаля.

– Переключите звонок сюда, – велел Хэрмон.

– Гроган слушает, – сказала Нэнси, подавшись в кресле вперед.

– Если бы мое начальство узнало, что я вам звоню, – раздался голос из громкоговорителя, – сами знаете, что бы тогда было. Хорошо, что они не догадались поставить на прослушивание больничный телефон.

– Мистер Александер? – спросила Нэнси.

– Мои сожаления, что я не смог помочь агенту Симпсон.

– Это директор Истербрук, мистер Александер, – вмешался в разговор Хэрмон. – Примите наши искренние извинения за тот набег на вашу территорию. Я уверяю, этого никогда больше не…

– Мистер директор, у меня очень мало времени и очень ноют плечо и спина, – перебил его Джонатан. – Пуленепробиваемые жилеты вовсе не такие прочные, какими им полагалось бы быть. А теперь вот что – наши люди раздобыли информацию, которая может вам помочь, только вам надо тщательно ее проверить. Мы считаем, что Сагли и Деонович охотятся за двумя штуковинами, одну из которых они забрали из дворца. Вторая, как вы, возможно, уже знаете, если вступали с ними в контакт, была давно украдена по вашу сторону границы.

– Как вы сумели это откопать в развалинах выгоревшего имения? – удивилась Нэнси.

– Может, у нас и нет ваших средств, но кое-какими детективными навыками мы все же владеем, мисс Гроган. В одной из комнат были установлены взрывные устройства. Во дворце в тот момент работала только одна выставка, на которой демонстрировались личные вещи, принадлежащие Дженсону П. Латтимеру из Бостона. Этот материал в описаниях музейных туров значился как «бумаги Латтимера». Тут есть взаимосвязь с преступлением, которое произошло у вас в Сиэтле, штат Вашингтон, – с убийством магната лесозаготовок Валерия Серты. Это убийство было совершено с особой жестокостью; детали вы можете узнать в полицейском департаменте Сиэтла. Мы не знаем, почему его прикончили, однако, пробив его фамилию по нашим базам данных, мы наткнулись на «бумаги Латтимера» и на сведения об отце убитого, который появился в Северной Америке примерно на стыке двух столетий, – довольно заурядная информация. Мы смогли заполучить копии бумаг, в которых коротко упоминалось имя предка Серты, но настоящей наградой стал незаконченный документ под названием «дневник Петрова». Дневник этот каким-то образом очутился в руках того типа, Латтимера из Бостона, старого аристократа, разместившего его на выставке в знак уважения к давно пропавшему дяде.

– Вы сэкономили нам много ценного времени, мистер Александер, и мы очень вам благодарны! – воскликнула Нэнси.

– Мисс Гроган, если русские вернутся на территорию Канады, вам и вашему агентству придется остаться дома. Я убедил начальство позволить мне справиться с этим делом. С нашей стороны не будет никакой огласки, и сам я работаю совершенно автономно.

– Почему вы думаете, что парочка вернется в вашу страну? – с нескрываемым гневом спросил директор.

– Потому, мистер Истербрук, что в «бумагах Латтимера» упоминается сокровище, потерянное в канадской глуши, и мы подозреваем, что именно за ним и охотятся Сагли и Деонович.

* * *

Час спустя зазвонил телефон, и секретарь директора Истербрука окликнул из приемной:

– Сэр, президент на линии один!

Директор взял трубку:

– Да, сэр.

– Хэрмон, я только что прочитал тот чертов детективный роман, который ты мне прислал. Это, должно быть, шутка. Ты говоришь, что двое русских рисковали жизнью, чтобы явиться во враждебную страну ради карты сокровищ? – услышал он голос главы США.

– В данный момент мы все еще собираем информацию, мистер президент. Сейчас мы не можем ни в чем быть уверены на сто процентов – по крайней мере до тех пор, пока не сумеем раздобыть информацию о том, кто же украл дневник в Колорадо.

– Ну, у меня есть для тебя замечательный сюрприз. Канадский премьер-министр угрожает предать огласке наш маленький набег на канадскую территорию и перекрыл нам доступ к информации, которой они располагают. Вам повезло, что Панчи Александер связан с нами теснее, чем его агентство.

– Да, сэр, это наш единственный шанс.

– Далее. Мы имеем агента, которая, возможно, мертва – а возможно, и нет. Я должен принять решение, Хэрмон. Я в большом долгу перед ее братом. Дьявол, все в этой чертовой стране у него в долгу!

– Может, я смогу помочь, если вы позволите мне заглянуть в дело этого человека…

– Забудьте! Никто не заглядывает в дело Джека Коллинза. Больше и не просите. У него и так уже связи повсюду в нашем правительстве. А теперь я должен перемолвиться словечком с его боссом, чтобы убедиться, что Джек не впутался в дело больше, чем его уже впутала сестра. Исходя из информации, которую передала вам агент Симпсон, ясно, что мы должны вспугнуть плохого парня, пасущегося на нашей поляне. До тех пор, пока мы не будем знать, что затевают ублюдки, я собираюсь держать Коллинза в неведении, что бы там ни попросила его сделать сестра. Вы правильно сделали, Хэрмон, что дали знать мне и боссу Джека, как обстоят дела, но теперь ситуация изменилась.

– Подозрения, которыми поделилась со мной агент Симпсон, включают и ее брата, и я знаю, что Коллинз работал на вас, причем довольно компетентно. Я полагаю, он может знать что-нибудь такое, чего не знаем мы, о подозрениях сестры. Нам нужно связаться с ним и выяснить…

– Мистер Истербрук, дело не только в Джеке Коллинзе. Так уж случилось, что он связан с самыми умными людьми этого мира. Если он узнает, в какую переделку попала его сестра, поверьте, он и его люди впутаются в это дело. Свяжитесь со мной, когда узнаете больше. А пока мне нужно сделать еще один звонок.

* * *

На другом берегу реки Потомак президент Соединенных Штатов повесил телефонную трубку и покачал головой, которая начинала побаливать. Он придвинул к себе небольшой ноутбук и с помощью маленького ключа открыл крышку. Подняв ее, он заколебался, сделал вдох и перевел курсор на единственный заголовок в левой части дисплея. Там голубыми буквами было написано: «5656». Президент кликнул по иконке и стал ждать, зная, что вскоре увидит на экране директора Найлза Комптона, своего друга и главу самого секретного агентства в правительстве – Группы «Событие».

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада

На стенах просторного кабинета висело сорок 56-дюймовых мониторов, а монитор на дальней стене был больше ста дюймов в диаметре. На широком столе выдвигались вверх мониторы поменьше, служившие для связи с остальными помещениями комплекса и, конечно, с главнокомандующим Соединенных Штатов. Крайний слева монитор засветился, и на нем появилось изображение президентской печати – предупреждение Найлзу Комптону, что глава государства выходит на связь с комплексом.

Найлз отложил заявку ядерного отдела, в которой рекомендовалось перед возобновлением полевых операций и командировок затребовать новый электронный микроскоп на смену устаревшему. На внешней стороне заявки Комптон написал «отказать», хотя и знал, что это до чертиков разозлит его помощницу Вирджинию Поллок. Но Найлз понимал, что при ведущихся сейчас ремонтных работах выжать дополнительные средства из уже растянутого бюджета не получится. В конце концов, непохоже, чтобы они могли подать требование страховой компании. Отделу Вирджинии до поры до времени придется умерить аппетиты.

Копмтон посмотрел на экран ноутбука и стал ждать. Вскоре изображение президентской печати сменилось тестовым узором, а после появилось лицо его старого товарища по колледжу, президента Соединенных Штатов.

– Мистер президент, – сказал Найлз, начиная тревожиться при виде его сурового выражения лица.

Вряд ли президент связался с ним просто из желания поболтать.

– Найлз, возникшая проблема касается одного из твоих людей, – подтвердил тот его опасения.

– Кого именно?

– Боюсь, полковника Коллинза.

– Черт, только этого нам не хватало. Какова сейчас ситуация, сэр?

– Когда мы с тобой все обсудили и разрешили Джеку участвовать в той операции ЦРУ, я не знал, с какими опасными личностями мы имеем дело, поэтому не вдавался в детали насчет Коллинза и его сестры. То, что я собираюсь сейчас сказать, засекречено настолько, что ты – единственный человек, которому это можно доверить. Я не хочу – слышишь, не хочу! – чтобы об этом узнал полковник. Ситуация, мягко говоря, взрывоопасная и может стать смертоносной. Ты понял, Найлз?

Комптон не хотел связывать себя обязательствами, но достаточно хорошо знал старого друга, чтобы понять: если президент не получит требуемого ответа, он попросту прервет разговор.

– Понимаю, – в конце концов сказал директор.

– Проклятье, Найлз, не вешай мне на уши лапшу! Повторяй за мной: «Я не расскажу Коллинзу о нашем разговоре».

– Нет, сэр, конечно, сэр.

По выражению лица президента было видно, что реплика получилась в лучшем случае двусмысленной. Но старейший друг Найлза поджал губы и уступил, зная, что выпускник МТИ[29] может продолжать в том же духе день-деньской и так и не даст правильного ответа.

– Ладно, умник. Но – друзья мы или не друзья – я повешу тебя, если ты передашь все Коллинзу.

– Пока вы вообще ничего мне не сказали, мистер президент.

– Сестру полковника похитили. Ее оперативная команда попала в засаду в Канаде во время выполнения задания, которое я считал всего лишь уголовным расследованием. Ее схватили два отвратительных типа, русские, бывшие кэгэбэшники.

– Господи! И вы не хотите, чтобы Джек об этом знал? Мы даже не в курсе, почему его сестра с ним связывалась. Я решил, что ей нужен совет или что-нибудь в том же духе.

– Проклятье, Найлз, это международный инцидент! Пока я не расскажу тебе никаких деталей, и лучше тебе самому не копаться в этом с помощью «Европы», иначе я велю убрать чертову штуковину из твоего комплекса. Ясно?

Суперкомпьютер «Европа» был подарен Группе «Событие» корпорацией «Крэй»[30]. Система замечательно умела взламывать другие компьютеры и получать информацию с помощью тайных шпионских программ, успешно собирая факты по всему миру об университетских и финансируемых частным образом археологических раскопках. Помимо «Европы» существовало всего четыре таких компьютера – в Агентстве национальной безопасности, в ЦРУ, в ФБР и в Пентагоне.

– Повторяю, я понял ваши доводы. Однако я хочу официально заявить, что протестую против приказа не информировать одного из моих людей насчет того, что прямо его касается.

– Я отметил ваш протест, мистер директор, – сердито сказал президент, зная, что Комптон пытается его разозлить. – Выполняйте приказ. Вы понимаете, и я тоже понимаю, что будет, если полковник узнает о случившемся. Случится беда, и, откровенно говоря, мне это сейчас ни к чему. Каждое агентство в нашей стране работает сейчас над тем, чтобы ее вернуть. Канадцы… – Президент замолчал, сообразив, что выдает другу слишком много информации. – Я просто хотел предупредить. Чтобы, если все закончится плохо, ты мог осторожно сообщить ему о случившемся, – добавил он.

– Пожалуйста, держите меня в курсе дел.

– Буду держать, – ответил президент, пристально глядя на директора.

Найлз наблюдал, как темнеет монитор ноутбука, после чего закрыл крышку. Он снова надел очки и, ни секунды не колеблясь, снял трубку, чтобы соединиться с приемной.

– Пусть «Европа» найдет полковника Коллинза и сообщит мне, в каком именно месте комплекса тот сейчас находится.

Затем директор повесил трубку и встал, не потрудившись надеть пиджак и галстук. Выйдя через большие двойные двери, он направился в крайний офис, где работал его помощник, чтобы подождать, когда ему сообщат местонахождение полковника Коллинза.

Джек должен был немедленно узнать о случившемся – Группа «Событие» была перед ним в долгу. Что бы президент ни сделал с Найзлом за неподчинение приказу, полковнику следовало обо всем рассказать, иначе разговор, который недавно состоялся между Комптоном и Коллинзом, не стоил дыхания, потраченного на слова.

Найлз ждал, зная, что собирается открыть плотно запечатанную банку с червями и что весь ад вырвется на волю, когда печать будет сломана. Он собирался спустить с цепи Джека Коллинза в мир международной преступности.

* * *

Джек сидел с Сарой Макинтайр в единственной комнате отдыха комплекса Группы «Событие» – «Ковчеге». Эта комната называлась так в честь самого ценного артефакта Группы. «Ковчег» находился на восьмом уровне, ближайшем к жилым помещениям комплекса, и заправляли там вышедшие в отставку сотрудники. То было место, где все могли расслабиться, не отправляясь по подземке к воротам номер два, а через них – в Лас-Вегас.

Саре были знакомы все немногие свободные от дежурства сотрудники, которые сидели у стойки бара или за столами, расставленными дальше. У нее было искушение провести рукой по маленькому круглому столику и положить ладонь на руку полковника, но она сдерживалась. Полная бутылка пива стояла перед полковником нетронутой, а он продолжал буравить взглядом столешницу. Сара решила все же бросить вызов судьбе и потянулась к нему – будь проклят военный этикет!

– Директор сказал что-нибудь стоящее? – спросила она, чтобы заставить сидящего рядом мужчину хотя бы посмотреть на нее.

Вместо ответа Коллинз взял ее за руку и встал, заставив Сару сделать то же самое. Он потянул ее за собой к дальней стене и остановился у старомодного музыкального автомата, раздобытого Группой в филиппинском баре. Последние песни, которые играл этот автомат, слышались там ночью 6 декабря 1941 года[31]. Джек добавил к репертуару несколько записей из своей обширной коллекции, потому что только у него в комплексе еще имелись записи на пластинках 45 RPM[32].

Он нажал несколько кнопок из поддельной слоновой кости с цифрами, обнял Макинтайр за талию и стал ждать, когда начнется песня.

– Ты никогда не перестанешь меня изумлять, полковник, – сказала она, узнав мелодию песни Перси Следжа «When a Man Loves a Woman»[33].

Джек притянул ее ближе, и Саре стало все равно, кто сейчас, кроме них, находится в «Ковчеге», – она положила голову на грудь Коллинза и позволила крепко себя обнять. Девушка не знала, что его беспокоит, но в тот момент ее волновало лишь одно: Джек ее обнимает. Она считала, что это самое главное.

Когда песня кончилась, Коллинз подался к Саре и поцеловал ее – глубоко и с полным равнодушием к тому, где они находятся. Его партнерша почти упала ему в объятья. В конце концов полковник выпустил девушку, и они прошли обратно к своему столу, не заметив ошеломленных взглядов немногих сидящих в «Ковчеге» работников Группы.

Когда они сели, Джек взял Сару за руку, крепко сжал ее и улыбнулся.

– Да так просто, поговорили о том о сем, – ответил он на давно заданный его подругой вопрос. – Ты же знаешь, Найлз – не самый душевный человек на свете, и, когда дело выходит за рамки руководства Группой, ему приходится нелегко. Личные проблемы – не самая сильная его сторона.

Сара Макинтайр огляделась. Остальные разговаривали друг с другом, не обращая на них внимания.

– Что-что? – переспросила она, пытаясь вспомнить, о чем они беседовали перед тем, как Джек открыто продемонстрировал свою любовь к ней.

– Ты хотела знать, о чем со мной толковал директор. Так вот, ни о чем важном, просто пустяковый разговор.

– А. Я и забыла, о чем спрашивала.

Полковник улыбнулся и подмигнул ей. В последнее время он часто так делал, разговаривая с Сарой.

– Эй, ты знаешь, как сильно я тебя люблю? – спросила она, еле заметно улыбаясь.

Коллинз наклонил голову к плечу и посмотрел в ее зеленые глаза:

– О, думаю, что знаю, малышка.

Он огляделся по сторонам, подался к ней и крепко сжал ее руку:

– Ты самый важный в моей жизни человек…

Джек вдруг замолчал, закрыл глаза и откинулся на спинку стула, выпустив ее руку. Потом он взял бутылку с пивом, разом выпил половину и снова посмотрел на Сару.

– Я беспокоюсь об одном человеке, – заговорил он снова. – Ты ее не знаешь. Она напомнила мне о той части моего прошлого, с которым я, откровенно говоря, не хотел встречаться лицом к лицу.

Он попытался улыбнуться, но улыбка умерла на его губах.

Макинтайр посмотрела на свою пустую ладонь, где мгновение назад лежала рука Джека, и незаметно убрала руку на колени. За все время, что она знала Коллинза, она никогда еще не видела его таким потерянным. С тех пор как Джек воскрес из мертвых, его глаза были затравленными и по его поведению было видно, что он и сам не ведает, что с ним творится.

– Это… Это другая женщина? – осторожно спросила она.

Полковник увидел в глазах Сары обиду и тут же снова потянулся к ее руке. Взгляд девушки почти убил его, когда он понял, что она неверно истолковала его слова, решив, что речь идет о его прежней любовнице.

– Нет-нет, ничего подобного, – поспешил он заверить ее.

Сара начала было что-то говорить, но заметила, как кто-то шагнул в комнату из темноты коридора.

– Мы не одни, – негромко проговорила она и быстро смахнула слезу, на мгновение утешившись словами своего любимого.

Джек повернулся и увидел, что к их столику медленно идет Комптон.

– Вы преследуете меня, Найлз? – спросил Коллинз, вернувшись к своей бутылке с пивом.

Директор изо всех сил пытался улыбнуться, но эту его улыбку, похоже, постигла та же участь, что и все остальные его улыбки в последнее время: она появилась на миг и исчезла.

– Джек, у тебя найдется свободная минутка? – попросил он.

– Пойду проверю, чем занимаются в выходной Карл и остальные. Это должно быть интереснее того, что здесь творится, – сказала Макинтайр, отодвинув свое кресло.

Найлз оглядел скудно освещенный бар, посмотрел на Сару и, быстро приняв решение, положил руку Джеку на плечо.

– Нет, лейтенант, думаю, вам следует остаться.

Девушка была застигнута врасплох. Ей оставалось только надеяться, что директор не решил воспользоваться моментом, чтобы поговорить об инструкциях, регламентирующих близкие отношения между сотрудниками. Она сомневалась, что и Джек (по крайней мере сейчас) благодушно воспримет выволочку.

– Пожалуйста, сядьте, – сказал Найлз, обойдя стол и пододвинув себе кресло.

Когда он уселся, бармен принес небольшой бокал, полный льда и янтарной жидкости, и поставил его перед Комптоном.

– Не думала, что вы пьете, мистер директор, – изумленно сказала Сара.

Найлз посмотрел в голубые глаза Джека, сделал большой глоток виски, поморщился, поставил стакан на стол и лишь тогда взглянул на девушку.

– Возможно, есть пара-тройка вещей, о которых не знает и наш начальник охраны, – ответил он.

Джек слегка улыбнулся:

– Наверное, даже больше, чем пара-тройка.

– О, я не жду, что ты будешь настолько уж хорош в своем деле! У меня по-прежнему могут быть секреты, о которых тебе ничего неизвестно.

– Найлз, – сказал полковник, отрывая кусочки от салфетки и бросая их на стол, – ты пьешь кентуккийский бурбон столетней выдержки. Марка выпускается под туманным названием «Делахейз». Бармен держит две таких бутылки под стойкой для тех редких случаев, когда ты сюда приходишь. Это бывает, когда тут никого больше нет – обычно под закрытие. Ты никогда не пьешь на работе и держишь одну бутылку бурбона в своих личных апартаментах, чтобы пить, когда в «Ковчеге» сидит кто-то из персонала. Ты используешь выпивку скорее в медицинских целях, чем ради обычного эффекта, который дает виски. Ты не пьяница в широком смысле этого слова, но прибегаешь к спиртному, чтобы уснуть, или в тех случаях, когда тебе нужно сказать кому-нибудь нечто неприятное.

Комптон перевел взгляд с Джека на Сару, которая молча слушала этот обмен репликами.

– Я беру свои слова назад. Думаю, ты знаешь все, – признал он свое поражение, а затем умолк, оттолкнул пустой бокал и снова заговорил, глядя на лед, тающий в бокале, после небольшой паузы. – Неприятно, да… А ведь я не знаю о тебе ничего, полковник, кроме того что есть в твоем проклятом деле. – Директор посмотрел на Коллинза. – Взять, к примеру, твою младшую сестру, о которой у нас недавно зашла речь.

Саре захотелось пораженно разинуть рот. Она с трудом ухитрилась оставить его закрытым, наблюдая за Джеком. Тот не шевельнулся, не считая того, что продолжал кидать на стол маленькие клочки, оторванные от салфетки.

Потом Коллинз улыбнулся, переведя взгляд с Найлза на Сару и посмотрев на нее своими глубокими голубыми глазами. Мисс Макинтайр промолчала и лишь выжидающе склонила голову к плечу.

– Линн, – произнес полковник.

– Прости? – переспросила Сара.

– Мою сестру зовут Линн, – пояснил Джек.

– Сестра Джека работает на смежное агентство, – добавил Комптон.

Он надеялся, что в присутствии Сары полковник будет чуть более откровенен. Найлз чувствовал себя скверно из-за того, что ведет игру подобным образом, но, учитывая, что предстояло рассказать Джеку, терять ему было нечего.

Коллинз молча взял бутылку, проглотил остатки пива и уставился на столешницу.

– Джек, я только что разговаривал с президентом. Не знаю, как об этом сказать… Я никогда не был хорошим гонцом плохих новостей, – снова попытался перейти к делу директор.

Он увидел, как Джек медленно скомкал остатки салфетки в руке, смыкая пальцы до тех пор, пока они не сжались в кулак.

– ЦРУ сообщило, что твоя сестра исчезла, – выговорил наконец Найлз.

Коллинз продолжал молчать и только закрыл глаза.

– Я и вправду не знаю, что там случилось, полковник. Президент тоже не очень-то это понимает. Вот почему он приказал мне об этом помалкивать, – стал объяснять Комптон. – Он перед тобой в долгу, поэтому меня проинформировали о случившемся. Но он хочет, чтобы в данный момент тебя держали в неведении, пока ЦРУ и другие агентства расследуют ее похищение. А теперь скажи – это как-то связано с твоим визитом в Лэнгли? Когда ты заглянул туда, чтобы повидаться с сестрой?

Джек подался вперед и твердо посмотрел директору в глаза.

– Изложи факты, Найлз, – сказал он, игнорируя заданный ему вопрос.

Комптон сглотнул. Ему не понравилось ледяное, жесткое выражение лица полковника.

– В Монреале была устроена засада. Команду агентов КСРБ и нескольких агентов Соединенных Штатов расстреляли, а твою сестру, Линн, увезли. Похоже, преступники используют ее как рычаг воздействия, чтобы получить нужную информацию. Я знаю так много только потому, что перед тем, как к тебе прийти, заставил Пита с помощью «Европы» отследить сведения о любой пальбе, случившейся недавно в Канаде.

Джек с минуту пристально смотрел на начальника, а потом медленно встал, отодвинув свой стул.

– Спасибо, что ослушался приказов, Найлз, – сказал он. – Я этого не забуду. А теперь мне нужно время, чтобы подумать.

Директор кивнул, и Коллинз, круто повернувшись, вышел из бара. Комптон взглянул на Сару и мотнул головой, предлагая ей последовать за полковником.

После ухода Макинтайр директор поднял руку, и бармен, отставной военно-морской машинист, подошел и налил ему еще. Бармен собирался что-то сказать, но Найлз снова поднял руку, ладонью вперед, веля ему уходить.

Комптон пристально посмотрел на стакан, поднес его к лицу и принялся разглядывать налитую в него жидкость. На сей раз, осушив стакан, он не поморщился.

Потом директор медленно встал и, оставив стакан на столе, пошел к бару. В служебном закутке Найлз сунул руку под стойку, вытащил секретный телефон, нажал несколько кнопок на трубке и стал ждать ответа.

– Капитан Эверетт, – раздался голос.

– Капитан, полковник Коллинз вскоре ворвется в чистую комнату[34] «Европы», чтобы осуществить некую незаконную деятельность.

– Сэр? – переспросил Эверетт.

– Мне нужно, чтобы вы оказали полковнику Коллинзу любую помощь, какая ему потребуется. Он, без сомнения, объяснит вам ситуацию. А теперь слушайте внимательно, капитан. Что бы ему ни понадобилось в комплексе, доступ к этому ему разрешен. Но если он попытается покинуть резервацию без моего четкого дозволения, вы должны будете его задержать и известить меня. Ясно?

– Не совсем, – отозвался сильно озадаченный Карл.

– Хорошо, просто сделайте так, как я сказал. Возможно, для вас будет лучше как можно дольше оставаться в неведении.

Найлз повесил трубку, сделал глубокий вдох и примостился на стуле у бара.

Он решил нарушить обычай и провести еще некоторое время в «Ковчеге». В конце концов, не каждый день удается получить указания от самого президента и тут же вышвырнуть их в мусорную корзину. Комптон улыбнулся сумрачной полуулыбкой, махнул бармену и показал на свой пустой стакан.

– Повторить? – спросил бармен.

– Да, и оставьте бутылку.

Глава 3

Элизиан-парк, Лос-Анджелес

Специальный агент Томас Бэнкс вел наблюдение из автофургона ФБР, припаркованного через улицу от интересующего его дома. Дом, явно построенный перед Второй мировой войной, был одним из чудовищных строений на каменном фундаменте, с четырьмя спальнями, деревянными колоннами и широким крыльцом высотой по пояс. Окна прикрывались древними ставнями, которые потемнели от времени и от того, что их слишком плохо отмывали. В жилищах вокруг подозрительного дома светились окна: там явно жили семьи, все еще цеплявшиеся за иллюзию того, что Элизиан-парк – безопасный район. А ведь этой иллюзии стоило бы испариться еще в лучшие годы этого района, вскоре после Корейской войны.

Бэнкса и троих его людей отрядили, чтобы помочь лос-анджелесской полиции в аресте Хуана Чезаре Чавеса. Этого человека в настоящее время подозревали в совершении преступления, не получившего широкой огласки: краже экспонатов из Денверского музея естественной истории шесть месяцев тому назад. Часть отпечатка его пальца была найдена на дверном косяке за пределами комнаты, где была развернута выставка «Золотая лихорадка». Там демонстрировались старые карты, письма и инструменты ранних дней погони за богатством на Аляске. Хотя кража не была крупной, коллекционеры по всему миру ценили пропавшие экспонаты за их историческое значение.

Полицейские агенты Денвера и Лос-Анджелеса знали, что Хуан Чезаре Чавес – эксперт по кражам и в прошлом нацеливался на солидные коллекции, добраться до которых самостоятельно ему было бы не по плечу. Поэтому ФБР и смежные организации подозревали, что кто-то хорошо его финансирует. Чавес имел на жалованье небольшую группу взломщиков и торговцев антиквариатом, а поскольку он был в этом деле главным подозреваемым, ему готовили большой сюрприз.

Спецагент Бэнкс наблюдал, как команда SWAT[35] обогнула дом, перекрыв все выходы. Он покрутил окуляры бинокля и увидел, что группа, отвечающая за верхний этаж, уже заняла позиции. Подняв сотовый, он спросил:

– Кто на связи?

– Агент Бэнкс, на связи директор ФБР и помощница директора ЦРУ Нэнси Гроган. Говорите, – сказал диспетчер, разместившийся в федеральном здании в центре Лос-Анджелеса.

«Господи, – подумал Томас, – чем этот Чавес так важен, что аудиосвидетелями стали представители верхнего эшелона разведки и правоохранительных органов?»

– Директор, говорит Бэнкс. Команда SWAT как раз собирается выдвигаться. Есть последние инструкции?

– Специальный агент Бэнкс, сразу после ареста вам следует принять подозреваемого и препроводить его в федеральное здание. Когда вы туда доберетесь, команда наших коллег из Лэнгли начнет допрос. На кону операции жизнь офицера американской разведки, и время – важный фактор. Подозреваемого, возможно, придется передать снаружи другому отряду правоохранительных сил. Все понятно?

– Да, сэр, моим людям следует взять на себя ответственность за подозреваемого сразу после ареста.

Томас еще раз поднес бинокль к глазам и увидел движение у дома.

– Начинается штурм, сэр. Оставайтесь на связи.

Из маленького автофургона с окошками было видно, как несколько гранат влетели в окна и взорвались в доме, и одновременно команда верхнего этажа, спустившись по веревкам, вломилась в комнаты на этом этаже. В то же время два отряда по шесть человек проникли в дом через передние и задние двери. В доме стали зажигаться огни, когда по нему помчался отряд SWAT. Бэнкс крепче стиснул бинокль и ждал, довольный, что не слышит ни единого выстрела. Ему никогда не нравилось прибегать к помощи местной полиции, но группы ФБР HRT[36] не будет в его распоряжении еще два часа, а кому-то в Вашингтоне очень хотелось заполучить плохого парня, которого он ловил. Хотелось так сильно, что директора двух агентств попросили об одолжении департамент полиции Лос-Анджелеса.

Внезапно все кончилось. В доме стали зажигать свет в ближних к выходу комнатах, и Бэнкс увидел силуэты нескольких одетых в черное членов отряда SWAT, которые сновали туда-сюда. Потом он присмотрелся внимательней и разглядел невысокого человека в джинсах фирмы «Левис» и белой футболке – его уже вытащили из дома в наручниках. Агент ФБР увидел, что команда SWAT не стала рисковать, сковав этому человеку лодыжки и руки за спиной. Его почти вынесли из дома, натянув ему на голову черный капюшон, и Томас улыбнулся: бедолаге не дали даже пикнуть.

Отложив бинокль, он взял маленькое переговорное устройство.

– Ладно, команда «би», выдвигайтесь и возьмите подозреваемого под свою опеку. Позаботьтесь о том, чтобы зачитать бедному ублюдку права, не оставляйте его лос-анджелесской полиции.

Сотовый Бэнкса издал два коротких сигнала, и агент снова поднял мобильник.

– Сэр, подозреваемый взят под стражу, мы завершаем процедуру ареста.

– Хорошо. Помощница директора ЦРУ, Гроган, требует, чтобы вас сопровождало в федеральное здание подразделение SWAT из лос-анджелесского департамента полиции. Мы не будем рисковать с этим подозреваемым: от него требуются ответы на вопросы, и каждая минута на счету. Все ясно, Бэнкс?

– Предельно ясно, директор.

* * *

Десять минут спустя пришло время задействовать следующее звено в цепи правосудия: вслед за департаментом полиции Лос-Анджелеса в дело вступило ФБР. Хуан Чавес, хотя и был потрясен внезапным арестом, все отрицал. Он сердился, что его подвергли такому испытанию, и совершенно не понимал, почему его схватили.

Как только команда SWAT сменилась с дежурства, люди забрались в два больших черных автофургона: один из них был припаркован перед белым автофургоном ФБР, второй – за ним. Когда команды разместились, агент Бэнкс посмотрел на подозреваемого, стоящего между двумя его агентами, и кивнул третьему агенту, веля следовать полученной ранее инструкции. Хуан Чезаре явно почувствовал облегчение, когда с его лодыжек сняли оковы.

– Это делается в знак вежливости, мистер Чавес. Я ожидаю, что вы будете с нами сотрудничать. Если будете хорошо себя вести, мои агенты ответят тем же. Понятно? – обратился к арестованному Томас.

– Эй, послушайте, приятель! – отозвался тот. – Я вообще не заслужил подобного обращения! Вы взяли не того парня. Я покупаю и продаю нужные вещи на свободном рынке.

– Мистер Чавес, прошу вас, приберегите эти речи для вашего адвоката. У нас есть кое-какие вопросы, на которые мы хотим получить ответы, поэтому я и предлагаю сотрудничество. И, может быть, тогда выдвинутые против вас маленькие обвинения исчезнут.

После этого Хуан Чезаре успокоился и позволил двум державшим его агентам эскортировать его к автофургону. Он увидел лучик надежды, когда агент уточнил свое двусмысленное высказывание насчет вежливости. Чавес не был глуп и, избрав карьеру преступника, знал, когда наступает время стать образцовым гражданином. Задние двери фургона открылись, и он залез внутрь, а вместе с ним туда поднялся и его телохранитель-спецагент.

Агент Бэнкс сообщил по рации, что они готовы выехать, забрался на пассажирское сиденье фургона, и маленький конвой двинулся из Элизиан-парка в сторону центра Лос-Анджелеса.

Когда три автофургона уехали, несколько сотрудников лос-анджелесской полиции приступили к последним формальным процедурам на месте ареста, и никто из них не обратил внимания на маленький вертолет, который пронесся мимо. Все решили, что вертолет принадлежит воздушной полиции города.

Вскоре станет ясно, что это не так.

* * *

Согласно плану, конвой из двух автофургонов SWAT и одного фургона ФБР должен был доехать до Солано-авеню, оттуда – до шоссе 110 и, наконец, до автомагистрали 5.

Когда фургоны остановились на красный свет на Чавес-равин, вокруг взорвался шум толпы на Доджер-стэдиум[37] и дорогу впереди осветили огни прекрасного стадиона.

– Он имеет к тебе отношение? – спросил сидящего рядом скованного человека высокий агент ФБР.

– А? – не понял Хуан Чавес.

– Ну, знаешь, Чавес-равин, где играют «Доджерс»[38], – имеет он к тебе отношение?

– Ты о чем вообще толкуешь, парень?

– Ладно, прекратите, – сказал агент Бэнкс из передней части фургона.

Второй агент ухмыльнулся и отвернулся от арестованного.

И тут одновременно случилось несколько вещей. На Солано-авеню зажегся зеленый свет, и передний автофургон SWAT тронулся с места. Белый фургон ФБР тут же двинулся за ним, и вдруг слепящая полоса яркого света мелькнула прямо перед ветровым стеклом машины агентов, сопровождающих арестованного. Ручной гранатомет ударил по задним дверям черного фургона впереди, и его борта взорвались, вывалившись наружу. Бэнкс потрясенно вздрогнул, когда людей из команды SWAT выбросило сквозь ветровое стекло.

Не успел никто отреагировать, как еще одна граната влетела прямиком в открытое теперь нутро передней машины, еще больше искорежив борта, еще сильнее выгнув их наружу и искалечив фургон до такой степени, что он вообще перестал походить на транспортное средство. Пламя взметнулось вверх и в стороны, и ужасный звук взрыва ударил Бэнкса по барабанным перепонкам. Он попытался схватить переносную рацию, но не успел – еще один взрыв, сзади, чуть не вышвырнул его с сиденья. Томас вылетел бы сквозь ветровое стекло, если бы его не удержал ремень безопасности. И хотя ремень его спас, у агента перехватило дыхание.

Бэнкс начал трясти водителя, приказывая дать задний ход. В зеркалах заднего вида отражалось пламя, бушующее во втором фургоне SWAT. Было видно, как из фургона выпрыгивают люди и как их тут же расстреливают. Огонь вели из небольших автоматов, бивших из разных точек с расстояния всего в несколько ярдов.

Все прохожие вокруг – в основном это были семьи, которые вышли в свои дворы насладиться теплым летним вечером, – в панике обратились в бегство. Перед ними вдруг разразилась маленькая, но беспощадная война.

– Двигай, двигай, двигай! – заорал агент, сидящий сзади, схватив арестованного Чавеса и швырнув его на пол фургона.

Как раз перед тем, как водитель дал задний ход, сержант команды SWAT, спасшийся из последнего фургона, стал стучать в заднее окно, умоляя впустить его. Один из агентов дотянулся до двери, чтобы ее открыть, но в этот миг по ней пробарабанило несколько пуль. Отшатнувшийся мужчина увидел, как голова сержанта полетела вперед и с громким стуком ударилась в окно, покорежив небьющееся стекло. Потрясенные агенты ФБР смотрели, как изуродованное тело офицера лос-анджелесской полиции медленно скользнуло вниз и скрылось из виду.

– Езжай, проклятье, они всех нас поубивают! – завопил агент во всю силу легких, крепко наступив на спину Чавеса.

Фургон в конце концов стал продвигаться назад, визжа покрышками и плавя резину. Несколько раз его тошнотворно подбросило, пока он пробирался к стадиону.

– Всем подразделениям, всем подразделениям! – заорал Бэнкс в переносную рацию. – Офицеры убиты, Элизиан-парк, Солано-авеню, мы под шквальным огнем неизвестного числа противников! Движемся к стадиону! Нам нужна поддержка с воздуха и подкрепление – срочно!

Томас не стал дожидаться ответа диспетчера. Пока фургон медленно двигался задним ходом, агент вытащил из наплечной кобуры девятимиллиметровый пистолет. Глядя на проплывающий мимо горящий фургон SWAT, он запоздало заметил, что несколько членов этой команды спаслись из пылающих останков машины и теперь стреляют в полумрак по невидимым целям, в тех, кто продолжает сдерживать их огнем.

Бэнкс рванулся к задней части фургона, проверив по пути, все ли в порядке с арестованным, и тут одна из задних покрышек автофургона взорвалась, заставив машину заскользить и врезаться в несколько автомобилей, припаркованных вдоль Солано-авеню. Фургон закрутился, а потом замер. Томас не сумел ничего предпринять: в ветровое стекло ударило пятнадцать пуль мелкого калибра, разбив его и попав в водителя и самого Бэнкса. Тела двух убитых подпрыгнули, когда в них угодили пули, а небольшой взрыв ошеломил тех, кто еще был жив.

Задние двери распахнулись, и не успели двое еще живых агентов опомниться, как в фургоне очутились трое мужчин в масках-балаклавах.

– Этот, – сказал один из атакующих, показав на Чавеса.

Он вскинул пистолет и быстро выстрелил в ошеломленных агентов, выпустив в каждого по две пули.

Когда Хуана вытащили из фургона, у него кровоточил порез на лбу и сильно текла кровь из ушей. Он пытался вопить, но ни один звук не вырывался из его рта, а если и вырывался, вокруг было так шумно, что он не слышал сам себя. Пятнадцать человек окружили фургон, и из сгущающейся тьмы внезапно появился маленький вертолет «Белл» – в его черной окраске отражались горящие на улице машины. Вертолет на несколько секунд завис в воздухе, а потом опустился на дорогу, и его двойные лыжи громко стукнули по теплому щебеночному покрытию. Чавеса подвели к вертолету и швырнули внутрь. Маленький «Белл» поднялся над Солано-авеню, и тут послышался вой сирен подмоги, приближающейся от Доджер-стэдиум и Элизиан-парка.

Ошеломленные жители района наблюдали, как пятнадцать нападавших спокойно вернулись в шесть своих машин. Там они сняли черные балаклавы и медленно поехали прочь, мимо трех изрешеченных пулями горящих фургонов.

Нападение и похищение вора, известного под именем Хуан Чезаре Чавес, в общей сложности заняло не больше двух минут одиннадцати секунд. Русские доказали, что они все еще одни из самых эффективных киллеров, каких знавала история.

Апленд, Калифорния

Короткий бреющий полет – и вертолет, оставив позади Лос-Анджелес, аккуратно опустился на маленьком бейсбольном стадионе средней школы Апленда. Люди, работавшие на Сагли и Деоновича почти двадцать лет, быстро и умело перевели Чавеса в автомобиль, ожидающий у стадиона. Остальной штурмовой отряд разбился на три группы: одна осталась с Хуаном, другая двинулась на север, к Ванкуверу, а последняя отправилась обратно в Вирджинию.

Мексиканского вора доставили в логово преступников на Маунтен-авеню, где ему завязали глаза и провели в комнату в задней части большого дома с пятью спальнями. Поскольку в Калифорнии подвалы встречаются нечасто, роль этого помещения выполняла большая хозяйская спальня. Окна были запечатаны алюминиевой фольгой, и дом стоял достаточно далеко от дороги, чтобы расстояние делало его практически звуконепроницаемым. К тому же владельцам дома помогали горы Сан-Габриель, гасившие любой вопль, который мог раздаться из дома.

Вора усадили в большое кресло и сняли с его глаз повязку. Один из захвативших его русских, невысокий человек с глазками-бусинками и хорошо ухоженной бородой, шагнул вперед, когда Чавес, дрожа с ног до головы, заморгал от ярких огней. Русский снял с него наручники, улыбнулся пленнику, который был даже еще менее высоким, чем он, и похлопал его по плечу:

– Не беспокойтесь, друг мой: несколько вопросов от моего работодателя – и скоро вы окажетесь на свободе.

Это заверение ничуть не успокоило пленника. Хотя при нем не назвали никаких имен, он знал, кто его захватил. Сагли и Деонович были широко известны в преступных кругах благодаря своей способности находить и приобретать уникальные предметы старины. А еще о них говорили как о людях, имевших стальные нервы и нацеливавшихся не только на отдельные вещи, но и на целые коллекции. Ювелирные изделия, иконы, картины, скульптуры – двое русских гангстеров забирали все подчистую, иногда тишком, а иногда пуская в ход самые жесткие методы. Особенно хороши они были в последнем, как много раз предупреждал Чавеса его бывший работодатель и чему он сам только что стал свидетелем.

Дверь спальни открылась, и в комнату шагнул очень коротко стриженный высокий человек. Сквозь слепящие огни мексиканец увидел, что он ест гамбургер. Крепко сжимая булочку в обертке, он шагнул к пленнику и откусил большой кусок. На здоровяке была черная футболка под черной легкой однобортной курткой, и он во всех отношениях мог сойти за обычного южнокалифорнийского бизнесмена… Если не считать глаз. В больших карих глазах не было ни грана человечности, когда он созерцал сидящего перед ним Чавеса.

Человек в последний раз откусил от гамбургера в желтой обертке и протянул его своему напарнику, который говорил с Хуаном Чезаре минуту назад. Вытащив из нагрудного кармана носовой платок, здоровяк медленно вытер рот.

– Выбрось эту дрянь, – велел он.

Он опустил взгляд, а после наклонился, чтобы оказаться с Чавесом лицом к лицу.

– Неудивительно, что вы, американцы, становитесь страной толстяков. Во всем Лос-Анджелесе не найти нормальной еды, – улыбнулся он. – По-моему, фаст-фуд – это быстрая смерть.

Чавес сглотнул, увидев, как высокий мужчина выпрямился и протянул к нему руку. В его пальцах было что-то зажато, и не успел Хуан сообразить, что происходит, как жгучая боль полоснула его по правой щеке. Он завопил, скорее от удара и испуга, чем от боли, которая появилась не сразу. Однако потом пришла и боль, а вместе с ней – обильный поток крови.

– Это просто чтобы привлечь твое внимание, – сказал высокий человек на сносном английском и сделал шаг назад, чтобы полюбоваться результатом своих трудов. – Порез, который я оставил на твоей щеке, вполне можно будет принять за дуэльный, друг мой. В один из периодов европейской истории рубцы от таких ран называли знаками чести. Если ты ответишь на мои вопросы, ты сможешь весело пройти по жизни, рассказывая своим друзьям, что получил шрам в битве со злодеями. А если не ответишь – местному коронеру с огромным трудом удастся тебя сшить, чтобы те же друзья могли взглянуть на похоронах на твои останки.

Чавес открыл глаза. Щека сильно болела, и пленник знал, что она рассечена до кости. Он отчаянно попытался сосредоточиться на человеке, который стоял перед ним, держа открытую опасную бритву, сверкающую в свете ярких ламп.

– Меня зовут Григорий Деонович. Мы с партнером ищем одну вещь, которая находится у тебя. Я говорю о дневнике Петрова, во всяком случае о тех его страницах, которые уцелели. Насколько я понимаю, это ты провернул ограбление Денверского музея естественной истории. Я прав?

– У меня нет дневника, он был…

Бритва мелькнула у него перед глазами – мгновенное предупреждение, что Чавес неправильно ответил на вопрос. Лезвие ударило его над правой бровью, вспоров толстую кожу, и буквально врезалось в кость. Хуан Чезаре завопил и схватился за лицо.

Деонович шагнул назад и дважды махнул бритвой, стряхивая с нее кровь, а потом мотнул головой вправо. Невысокий мужчина шагнул вперед и вытер Хуану лицо, после чего заставил вора взять небольшое полотенце и прижать к двум ранам.

– За неудачные ответы придется очень дорого платить. В следующий раз это будет твоя глотка, товарищ.

Чавес прижал полотенце к лицу, чтобы остановить кровь, понимая, что на сей раз он должен ответить правильно.

– Дневник был отдан человеку, который организовал кражу… Человеку, который заплатил мне за дневник и за несколько других предметов, – проговорил он дрожащим голосом.

– Имя твоего нанимателя? – спросил Григорий, шагнув вперед.

Его лицо превратилось в застывшую маску гнева.

– Он называл себя Эллисоном, но несколько лет назад был известен как Томлисон, прежде чем назвался другим именем…

– Ты не очень-то общителен, – сказал Деонович, занося правую руку, чтобы снова ударить Чавеса.

– Подождите! Подождите! – закричал тот.

– Быстрее, – сказал русский, с каждой секундой все больше злясь.

– Послушайте, мой наниматель, тот, кто хотел заполучить дневник, исчез. Он так и не появился, чтобы заплатить то, что был нам должен. Поэтому… Поэтому… Я сжег дневник, – признался мексиканец.

Деоновичу захотелось громко расхохотаться.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что после стольких хлопот, связанных с кражей предмета из охраняемого музея, к тому же зная, что дневник может привести к несметным сокровищам, ты уничтожил его, рассердившись на неуплату?

– Да откуда, к дьяволу, я мог знать, о чем говорится в дневнике?! Он был написан на русском!

– Итак, дневник уничтожен?

– Да, поэтому вы вполне можете меня отпустить, – проскулил Чавес.

– Да, вполне можем, – сказал Григорий, кивнув невысокому человеку, стоявшему за пленником: это был знак, что с ним пора кончать.

Хуан Чезаре даже не увидел, как на него упала тень. В следующий миг он ощутил, как холодная сталь воткнулась ему сзади глубоко в шею. Бритва перерезала дыхательные пути и яремную вену движением, отточенным много лет назад в нагорьях Афганистана.

Деонович кивнул, глядя, как мексиканец упал с кресла. Лежа на полу, вор продолжал прижимать к лицу полотенце и удивлялся, почему он больше не в силах пошевелиться.

Высокий русский отступил от быстро растекающейся лужи крови и вытащил из куртки мобильник, одновременно протянув свободную руку и щелкнув пальцами. Невысокий убийца понял и протянул ему гамбургер.

Григорий откусил кусок и стал ждать, когда на другом конце страны зазвонит телефон.

– Наш друг мистер Чавес оказался очень полезен. Похоже, украв дневник из Денверского музея, он работал на стороннего заказчика. Когда этот загадочный наниматель так и не появился, чтобы заплатить Чавесу и его команде за украденное, идиот сжег дневник, – сказал Деонович и засмеялся, чуть не подавившись.

Он посмотрел на жирный гамбургер у себя в руках и швырнул его на застывший труп мексиканского вора.

– Да, – продолжал он в телефон. – Оказалось, мы потратили впустую кучу времени и убили несколько копов только для того, чтобы выяснить: у парня нет того, что мы искали. Ну, век живи – век учись. По крайней мере, мы окончательно разобрались с этой частью дела, и теперь никто, кроме нас самих, не сможет отыскать место, которое мы ищем. Передай эту информацию нашему коллеге. Спасибо, Дмитрий, я вернусь через несколько часов.

Деонович закрыл мобильник и посмотрел на труп Чавеса.

– Теперь никто не сможет последовать за нами с помощью украденных тобой бумаг, – глумливо захихикал он и повернулся к двери. – Бриллианты и золото! Какие мелочные людишки. Отнесите тело к морю и бросьте там, после встретимся в лос-анджелесском аэропорту – вы знаете, где именно.

Деонович в последний раз оглянулся на Чавеса и улыбнулся.

– Да, они не последуют за нами с помощью того, что ты, возможно, знал.

Деонович понимал, что мертвое тело через несколько часов найдут. Но ничего – оно послужит своего рода визитной карточкой, предупреждением, что лучше оставить их в покое. Судьба Чавеса станет доказательством серьезности их намерений. Будут шок и гнев, но к тому времени он, Сагли и их ударно-поисковая группа окажутся далеко к северу от границы, идя по следу богатейшего из своих призов.

Маклин, Вирджиния

Сагли закрыл мобильник, отворил дверь подвала и увидел Линн Симпсон, сидящую в темноте. Она не шевельнулась и вообще никак не отреагировала ни на скрип открывающейся двери, ни на звук, с которым дверь закрылась. Сагли улыбнулся и взбежал вверх по лестнице. Несколько его человек ели сандвичи за кухонным столом. Дмитрий подошел к столу, взял лежащий на краю небольшой кейс и приблизился к кухонной стойке. Набрав комбинацию цифрового замка, он поднял крышку и вынул большой пластиковый конверт с ксерокопиями, присланными коллегой, который с самого начала спланировал всю операцию. До сего момента человек этот выказывал себя превосходным организатором.

Сагли посмотрел сквозь прозрачный пластик на документы, известные как «бумаги Латтимера», на ксерокопии станиц дневника, ранее принадлежавшего полковнику Красной Армии Иосифу Петрову. Он перевернул последнюю страницу – на ней была четко нарисована карта, на которой рукой Л.Т. Латтимера было обведено нужное место. По мысли старого золотоискателя, это должно было послужить доказательством его права на находку.

Человек, ставший партнером Деоновича и Сагли, забрал копии документов у последнего родственника Латтимера в Бостоне. Дмитрий полагал, что родственника этого постигла та же участь, что и Чавеса в Калифорнии, – по крайней мере, такое впечатление создалось у обоих русских, когда им отдали приказ найти оригиналы. Их новый друг не смахивал на милосердного человека и, похоже, не любил оставлять незачищенные следы.

Сагли знал, что они близки к началу своего финального путешествия, и ему не терпелось приступить к делу. Всех участников этого предприятия ожидала новая жизнь и награда, которой мало кто мог добиться в перепутанном и хаотическом новом мире – истинная власть.

Лэнгли, Вирджиния

Директор ЦРУ расхаживал за спинами своих сидящих у стола помощников, и каждое его слово вонзалось в сердце Нэнси Гроган, словно кинжал. Ей сочувствовал даже Стэн Розен, обычно холодный, как лед.

– Русские хоть раз выходили на связь? – спросил Истербрук.

– Ни разу, сэр. Мы… Вернее, я… Пришла к выводу, что они получили в Лос-Анджелесе, что хотели, поэтому им больше незачем было связываться с агентством, – отозвалась Нэнси.

– Пятнадцать лос-анджелесских полицейских погибли – все отлично обученные сотрудники SWAT. Как, к дьяволу, русские смогли так быстро узнать, что мы перевозим Чавеса?!

– Беру на себя смелость помочь разобраться в этом деле, сэр, – сказал Розен и повернулся в кресле, чтобы посмотреть на босса. – Сагли и Деонович некоторое время назад внедрили людей в сеть большинства полицейских органов наших главных городов. В основном чтобы отслеживать международные ордера на розыск, запросы Интерпола и тому подобное. Они платят за информацию. Мои оперативники подозревают, что они раздали указания своим агентам оповещать о любом, кого заподозрят в краже из Денверского музея. Как только пришла нужная информация, русские спустили с поводка ударную команду, которая ждала наготове либо в западных штатах, либо где-нибудь неподалеку.

Нэнси Гроган, повернувшись, посмотрела на Розена, и тот опустил глаза, зная, что вышел за рамки своих полномочий и полномочий своего отдела. Гроган хотела что-то сказать, но поняла – ее коллега работал, пока сама она бездействовала. К тому же она могла сейчас думать только об одном: русским мафиози больше не нужна Линн Симпсон.

– Стэн, вы гадаете. А мне нужны факты. Если в лос-анджелесской полиции есть информаторы, я хочу знать, кто они такие, и хочу, чтобы их судили, – сказал Хэрмон. – Я не верю, что кто-то из наших людей мог принять участие в избиении своих собратьев. А теперь скажите – что делается для того, чтобы найти русских?

Пришел черед Нэнси. Она встала, застегнула блейзер, сделала глубокий вдох и повернулась к директору:

– ФБР и местные правоохранительные органы проинструктированы насчет разыскиваемых преступников. Я полагаю, нам придется столкнуться с последствиями того, что мы… вернее, я… не дали им полной информации до налета.

Директор поджал губы, подошел к своему столу и присел на его краешек.

– Президент хочет знать, каковы шансы вернуть нашего агента теперь, когда двое маньяков и их организация получили то, что хотели? – спросил он.

Молчание мисс Гроган было самым красноречивым ответом. Она сглотнула, взяла свою сумку и двинулась было к двери, но, взявшись за дверную ручку, остановилась.

– Она – мой агент, – не поворачиваясь, сказала Нэнси. – И я за нее отвечаю.

Розен негромко откашлялся и произнес то, что думали все:

– Директор, Линн Симпсон уже мертва. Сагли и Деонович никогда бы не рискнули оставить ее в живых. Вспомните их личное дело: они казнили десять заложников в пражском антикварном магазине по той простой причине, что те не спешили рассказать, где находится третий стенной сейф. Последних троих застрелили уже после того, как сейф был найден. Да, сэр, Линн Симпсон, несомненно, мертва.

– Тогда подтвердите факт ее смерти, а потом принесите мне головы этих двух мерзавцев на блюде! – выкрикнула Гроган в отчаянии.

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада

К тому времени как Джек вошел в чистую комнату «Европы», Пит Голдинг и Карл Эверетт уже приступили к делу. Пит посмотрел на Джека, натянувшего новый белый халат и перчатки: похоже, Коллинз был так же несчастен, как и Эверетт, из-за того что пришлось облачиться в специальную одежду, чтобы попасть в чистую комнату.

– Полковник, директор Комптон провел с нами короткий инструктаж, но сказал не слишком много. «Европа» и вправду обнаружила кое-какие подробности в компьютере монреальского отделения полиции. В данный момент канадцы продолжают сужать круг лиц, имеющих доступ к этой информации, и, возможно, снижают темпы заполнения своих рапортов из соображений безопасности.

Джек сел между Эвереттом и Питом и молча поправил микрофон перед собой. Защищающая «Европу» стальная дверь была поднята, и Коллинз видел, как механические руки «Хонды» размеренно вынимают диски из стойки, вставляют их в мейнфрейм[39], потом возвращают на место и достают новые.

– В данный момент, насколько я понимаю, ваша сестра заведует северо-восточным отделом в Лэнгли, – сказал Пит. – Не возражаете, полковник, если я спрошу, почему она решила взять фамилию Симпсон?

Он начал набирать команды на клавиатуре.

– Девичья фамилия моей матери – Симпсон, – ответил Джек.

– Понятно. Первое, что мы проверили, – это два имени, которые вроде бы появлялись в канадских рапортах. За засаду в Монреале несут ответственность двое российских граждан. По крайней мере, их имена значились в словесных описаниях разыскиваемых преступников. Такие описания были разосланы из Канады всем североамериканским полицейским агентствам. Далее. Поскольку директор Комптон известил меня и капитана, что ожидать сотрудничества с аппаратом американской разведки не стоит, нам придется слегка схитрить, чтобы найти то, что требуется. Я прав?

– В данный момент, Пит, вы правы. Но это очень скоро может измениться, – отозвался полковник.

Голдинг посмотрел Джеку в глаза. Коллинз не дрогнул, но его обычный решительный взгляд стал отрешенным – такого взгляда Пит никогда у него еще не видел.

– Хорошо. Далее. Двух русских зовут Дмитрий Сагли и Григорий Деонович. Я проверил эти имена с помощью «Европы», и вот что она выдала…

Пит показал на бегущие по экрану голубые строки.

– Как видите, у них… Как там будет на полицейском жаргоне? Ах да, длинный послужной список. Начиная с тех дней, когда они работали в старом КГБ. У них богатый опыт убийств, приобретенный в ранние годы советской войны в Афганистане. Полагаю, именно там они приобрели вкус к самой дорогой обстановке, которая, вероятно, есть в их домах. Расставшись с КГБ, они быстро влились в организованную преступность и получали доходы преимущественно благодаря грабежу в Афганистане и других истерзанных войной местах, где процветала советская оккупация.

– Что насчет моей сестры? Какая связь между нею и этими людьми? – спросил Коллинз, читая голубые буквы на большом мониторе.

Он как будто выжигал картины и слова в своем мозгу. Карл Эверетт, наблюдавший за Джеком, понимал, что тот старается как можно лучше запечатлеть в памяти факты и лица.

– Именно это мы и пытаемся выяснить. Что будет нелегко: если президент приказал нам выйти из игры, он может приказать и ЦРУ принять меры для защиты их системы «Крэй»[40] от вмешательства со стороны «Европы». В таком случае они смогут не только проследить источник бэкдора[41], но и задействовать систему безопасности, причем не только в Лэнгли, но и здесь. И тогда, так сказать, все тайное станет явным, – объяснил Голдинг.

– Действуйте – с моего разрешения и под мою ответственность, – сказал Джек, срывая перчатки и швыряя их на пол.

Эверетт проделал то же самое, и вместо того, чтобы запротестовать, Пит последовал их примеру.

– Ладно, полковник, поехали. «Европа», мы запрашиваем протокол две тысячи двести двадцать семь исключения для правила безопасности Лэнгли сто одиннадцать – один. Понятно?

– Да, доктор Голдинг, обойти протокол безопасности, защищающий сверхсекретные аналитические файлы ЦРУ, оперативные файлы и архивы агентства. Списки оперативных сотрудников под прикрытием должны быть исключены из протокола – правильно, доктор? – отозвалась «Европа» голосом Мэрилин Монро.

– Правильно, – сказал Пит, оглянувшись на Джека в поисках подтверждения. В конце концов, это была самая охраняемая тайна американской разведки – личность секретных оперативных сотрудников, работающих под прикрытием по всему земному шару. – А теперь, «Европа», воспользуйся моим допуском, чтобы выполнить операцию, понятно?

– Да, доктор. Допуск номер семьдесят восемь тысяч девятьсот восемьдесят семь – две тысячи триста сорок три, автоматический контроль департамента пятьдесят шесть – пятьдесят шесть.

– Минутку, док, я же сказал, что беру все под свою ответственность! – проговорил Джек, положив ладонь на руку Голдинга.

– Полковник, с учетом сложившихся обстоятельств вы, возможно, мыслите не так ясно, как обычно. Если нас поймают на взломе системы «Крэй» ЦРУ, последуют аресты. Какой бы секретной организацией мы ни были, мы пошли против приказа президента. Так уж получилось, что наше существование для него не секрет. Как же вы поможете вашей сестре, если банда морпехов ворвется сюда и утащит вас по президентскому приказу?

Коллинз перевел взгляд с Голдинга на Эверетта: тот сидел молча, не вмешиваясь в разговор. Коллинз убрал руку с руки Пита и кивнул.

– Вот поэтому Пит и получает большие бабки, Джек, – он умеет сделать шаг назад и посмотреть на вещи с логической точки зрения, – сказал Карл и, повернувшись в кресле, стал ждать, когда запрос введут снова.

– «Европа», начинайте взлом системы «Крэй» сто девяносто один девятьсот восемьдесят семь – «Синий георгин» – Лэнгли.

– Да, доктор, – спокойно и размеренно ответила «Европа».

Атака на самую секретную систему в мире началась. Забавно, что в ЦРУ был установлен младший брат «Европы» – оба эти компьютера собрали сразу друг за другом в течение нескольких дней. Компьютерный взлом и хищение данных должны были стать семейным делом.

* * *

У «Европы» ушло около часа, чтобы взломать мейнфрейм «Синий георгин». Компьютер уже готовился на некоторое время прекратить попытки взлома, когда нашел в системе Лэнгли маленькую лазейку, работавшую с подпрограммой устаревших файлов. Эта подпрограмма занималась документами вышедших в отставку сотрудников агентства.

Спустя два с половиной часа блуждания вокруг да около главного архива разведывательных операций были обнаружены полные данные о засаде в Монреале. Голдинг, Эверетт и Коллинз не только получили подтверждение, что в этом деле участвовали их главные цели – Сагли и Деонович, – но и начали постепенно докапываться до того, что именно искали русские. «Бумаги Латтимера» и нечто, помеченное как «дневник Петрова», упоминались не менее чем в семнадцати регистрационных документах агентства за последние двадцать четыре часа: в документах, которые агентство получило через свою систему «Крэй» – «Синий георгин» – и скрыла от руководства КСРБ в Оттаве. Вся информация была скопирована в «Европу», чтобы в дальнейшем отследить упомянутые предметы.

– Ладно, джентльмены, а теперь нам придется нелегко, и вот почему. – Пит взглянул на часы. – Я подождал до двух часов ночи, чтобы сделать эту попытку. Мы собираемся взломать файлы разведывательной службы – того отдела, где работает твоя сестра, Джек. Когда «Европа» туда проникнет, она просканирует все файлы с помощью ключей, которые мы уже ввели. Она пробудет в системе меньше минуты, копируя все, что знает отдел мисс Симпсон о событиях, случившихся в Монреале. И о причастности к этим событиям вашей сестры. Если в течение этого времени кто-нибудь случайно залогинится в сканируемой системе, сигналы тревоги прозвучат от Вирджинии до Форт-Уачуки в Аризоне.

– А что будет потом, Пит? – спросил Эверетт.

– Вот этого я точно не знаю, капитан. «Георгин» может послать трансформированный сигнал, отследить программу или заслать в «Европу» вирус, полностью ее уничтожив.

Голдинг похлопал по клавиатуре и посмотрел в сторону «Европы»:

– Но, думаю, она для этого слишком умна. – Он улыбнулся. – За то время, что она тут пробыла, мы столько раз модифицировали ее…

– Тогда давайте приступим, – сказал Коллинз.

Пит кивнул:

– «Европа», приступайте к сканированию файлов североамериканской разведки в Лэнгли.

– Да, доктор, – послушно отозвался компьютер.

Лэнгли, Вирджиния

В два часа ночи Нэнси Гроган, только что получившая приказ от самого директора на три дня смениться с дежурства, смотрела на монитор компьютера. На нем был открыт файл с делом ее заместительницы. В этом файле Нэнси уже прочла все, что могла, пытаясь выяснить, где же находится ближайший родственник Линн. Она решила, что, невзирая на резоны начальства, нужно рассказать семье мисс Симпсон, особенно ее брату, о возможной участи девушки. Но Гроган содрогалась при мысли о том, что придется связаться с матерью Линн, ведь она не могла объяснить, зачем ей потребовалось найти ее сына Джека. Нэнси знала, что мисс Симпсон контактировала со своим братом: она была единственным человеком в ЦРУ, кто располагал этой информацией. Но она не знала, как много Линн рассказала Коллинзу, и поэтому подумала, что не помешает связаться с ним самим, если такое вообще возможно.

В конце концов мисс Гроган потянулась к кнопке выключения монитора. Ей еще нужно было уложить несколько вещей в своем офисе, чтобы забрать их домой… И тут она застыла, увидев маленькую четкую иконку, мелькнувшую в левом нижнем углу экрана.

«ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ 5656 ВОШЕЛ В СИСТЕМУ».

– Что ж, по крайней мере, над ее поисками все еще работают, – пробормотала женщина и потянулась.

Нажав на маленькую кнопку, она выключила монитор, встала и отыскала наполовину наполненную коробку, куда бросила несколько внутренних документов своего отдела. Потом она схватила личное дело Линн Симпсон, испытав искушение бросить его туда же. Но Нэнси знала, что с этим небольшим делом охрана никогда не выпустит ее из здания. Закрыв папку, она осторожно положила ее на стол. Папка была стандартным «секретным» делом с надписью «СИМПСОН, ЛИНН». Ниже стоял оперативный номер Линн – 1121. Такие номера получали все сотрудники агентства. Цифра была всем – и порядковым номером служащего, и номером платежной ведомости, и кодом для входа в компьютерную систему «Синий георгин». Чем больше цифра, тем ниже статус и время службы.

Мисс Гроган подняла картонную коробку, и взгляд ее снова упал на номер личного дела. 1121. Номер Линн был один из самых последних в списке, поскольку она перевелась сюда из оперативников два года тому назад. Директор разведки выпустила коробку из рук и торопливо открыла верхний ящик стола. Она нашла то, что искала, и пробежала по списку указательным пальцем. То был справочник номеров входа в систему для всех, уполномоченных использовать «Синий георгин». Номера заканчивались на 1267.

– Кто же, к дьяволу, этот 5656? – вслух спросила женщина.

Ее вдруг поразила мысль, в которую верилось с трудом, и она быстро потянулась к телефону. Кто-то взломал систему, которой полагалось быть одной из самых надежных систем в мире! Торопясь нажать номер охраны, Гроган задела папку с делом Линн, и она упала на пол, вместе с заметками, которые сделала сама начальница Симпсон насчет семьи девушки. Когда охрана отозвалась, Нэнси увидела имя полковника Джека Коллинза, Армия Соединенных Штатов, несколько раз подчеркнутое красными чернилами.

– Охрана, говорит Адамсон. Мисс Гроган, вы готовы покинуть здание?

Нэнси подняла глаза от папки – она лихорадочно размышляла. Слухи о том, что брат Линн очень изобретателен, крутились у нее в голове. Мгновение она колебалась, потом ответила:

– Да, минут через пятнадцать. Я только захвачу одну коробку с документами, чтобы как следует изучить их дома.

– Очень хорошо, мэм, я пришлю двух человек, чтобы они проводили вас до машины.

– Спасибо, – тихо сказала Нэнси и повесила трубку.

Она понимала, что вплотную приблизилась к государственной измене. И еще понимала, что именно таким путем Сагли и Деонович могли получить информацию об операции в Лос-Анджелесе. Однако женщина знала наверняка, что системы надежнее, чем «Синий георгин», быть не может. Ходили слухи, что только еще одна система – «Синий лед» – способна сделать то, что сейчас происходило, и даже Сагли и Деонович не имели возможности провернуть такой трюк.

Опустившись в большое кресло, Нэнси снова включила монитор. Маленькая иконка все еще мерцала в нижнем левом углу экрана: «ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ 56565 ВОШЕЛ В СИСТЕМУ». Мисс Гроган, откинувшись на спинку кресла, наблюдала, как зеленые цифры сияют в полутьме ее кабинета. Потом по лицу ее медленно расползлась улыбка. Она знала, что четыре цифры кода доступа должны быть кодом американского агентства, и, похоже, «Синий георгин» узнал этот шифр. Улыбка Нэнси стала шире, когда она почувствовала, что где-то в мире у нее есть союзник, который поможет ей вернуть Линн домой.

– Полагаю, это сам загадочный полковник Джек Коллинз, – пробормотала она себе под нос.

Она позволит взламывать компьютер еще шестьдесят секунд, прежде чем поднимет тревогу. В конце концов, оставался маленький шанс, что это может быть кто-то не столь дружелюбно настроенный по отношению к ее правительству.

Комплекс Группы «Событие», База ВВС Неллис, Невада

«Европа» с неимоверной скоростью сканировала файлы агентства, когда зазвонил телефон. Эверетт снял трубку.

– Да. Спасибо, – сказал он и дал отбой. – Это была помощница директора. Похоже, человека, которого похитили, Хуана Чавеса, нашли у пирса Хантингтон-бич – его выбросило на берег волнами.

Не говоря ни слова, Джек подчеркнул имя Чавеса в списке, который медленно составлял.

– Полковник, я все еще думаю, что распутывание данной нити так же актуально, как и до получения этой новости. Что бы ни замышляли русские, они по какой-то причине допрашивали этого человека. Скорее всего, он был как-то связан с украденными бумагами и дневником, – предположил Голдинг.

– Ладно, и что же вы предлагаете? – спросил Коллинз.

Пит поднял очки на переносицу и задумался.

– Тот человек имел дело с краденым, с антиквариатом, с каким угодно ценным наследием старины, – ответил он.

– Да, но это может ровным счетом ничего не значить, – высказался Эверетт.

– Капитан, работа, которой мы тут занимаемся – восстановление истории, – крайне узкая сфера деятельности. Очень немногие люди в мире действительно хорошо в ней разбираются. Конечно, воры в отличие от нашей Группы мало смыслят в истории, но, когда речь идет о продаже украденного из частных коллекций по всему миру, компетентности им не занимать. У нас мощный компьютер, но есть границы того, что мы можем выяснить, не покидая этой комнаты, – заявил Пит.

– Вы предлагаете сделать вылазку в Л. А.[42] для более тщательного расследования? – спросил Джек.

– В общем, да. Взгляните, – сказал Голдинг, встав и показав на рукописную строчку на большом мониторе. – Да, вот оно. В Лэнгли тысячу раз прогоняли данные этого парня, Чавеса, через «Георгин», здесь списки его приводов и все такое прочее. Но парень никогда не разглашал, кто именно пользуется его услугами. Ни одной инкриминирующей улики не было найдено в его доме в Элизиан-парке – ни предметов искусства, ни статуй, ни какого-либо антиквариата. Этот человек продал все, что добыл.

– У него должен быть покупатель, – сказал Эверетт.

– Не только покупатель. Кто-то должен был его финансировать, ведь агентство выяснило, что он путешествовал по всему миру. Согласно данным регистрационных центров для иностранцев, этот человек, Чавес, стоит два с половиной миллиона долларов.

Джек посмотрел на Пита и медленно кивнул:

– Другими словами, у человека, покупавшего его барахло, могут быть нити к тому, что именно и почему ищут Сагли и Деонович.

– Именно, полковник.

Пит хотел развить свою мысль, когда на главном мониторе «Европы» появилась еще одна строчка данных, скачанных из мейнфрейма ЦРУ. Он замолчал и стал наблюдать, как набирается фраза. Потом медленно снял очки и слегка дотронулся до плеча Коллинза.

– О господи! – только и сказал Голдинг.

Коллинз поднял глаза на монитор, и у него оборвалось сердце.

– Сочувствую, Джек, – сказал Эверетт, после чего закрыл глаза и покачал головой.

Когда «Европа» наконец закончила ввод данных, набранная ею фраза возвестила, что их поиски могут закончиться, не успев начаться.

«ПОЛУЧЕННЫЙ В 22:30 ПРАВЫЙ УКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПАЛЕЦ ОДНОЗНАЧНО ИДЕНТИФИЦИРОВАН КАК ОТРЕЗАННЫЙ ПАЛЕЦ СОТРУДНИЦЫ АГЕНТСТВА, СИМПСОН, ЛИНН, Х. АНАЛИЗ ДНК – ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ – АНАЛИЗ ОТПЕЧАТКА ПАЛЬЦА – ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ».

– Что они с ней сделали? – спросил Коллинз. Он тоже сидел с закрытыми глазами, опустив голову на грудь.

– Доктор Голдинг, мой вход в «Синий георгин» обнаружен. К настоящему времени идет отслеживание источника проникновения, – спокойно сказала «Европа».

– Отключайся, проклятье, отключайся! – велел Пит.

Встав, он так сильно оттолкнул свое кресло, что оно врезалось в дальнюю стену.

– Отключение выполнено, след потерян, – все так же спокойно сообщил компьютер.

Коллинз торопливо привел в порядок заметки и встал.

– Полковник? – спросил Пит.

– Я все равно отправляюсь в Л. А., – отозвался тот.

– Джек, думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы сообщить: директор приказал мне остановить тебя, если ты попытаешься покинуть комплекс, – заявил Карл.

Полковник перевел взгляд с него на монитор, а после снова решительно посмотрел на капитана.

– Ладно, я просто возьму нам билет на самолет, – сказал Эверетт, вылезая из белого электростатического халата.

– Сделайте это, капитан, и поднимите по тревоге Менденхолла и Райана. Скажите им, что их дежурства по выходным отменяются.

Карл смотрел, как Джек выходит из чистой комнаты.

– Док, изучите сведения, которые вы получили. Может, найдете то, что сможет нам помочь, – сказал полковник Питу.

Голдинг проводил взглядом Эверетта, который вслед за Коллинзом покинул чистую комнату, потом сел и потянулся было к телефону. Но не успел он взять трубку, как телефон внезапно зазвонил сам, и док чуть не вскрикнул от испуга. Сглотнув, Пит снял трубку и слабым голосом сказал:

– Чистая комната.

– Пит, мне только что звонили из Белого дома. Президента проинформировали, что мы взломали мейнфрейм ЦРУ.

– Найлз, они никак не могут этого знать. «Европа» прервала отслеживание, прежде чем ее засекли.

– Пит, я уже опрокинул пару стаканчиков, но даже я могу догадаться, кто взломал «Крэй» агентства. А президент – на тот случай, если ты не заметил, – далеко не дурак. Где Джек?

– Э-э… Ну… Они с капитаном Эвереттом…

– Покинули комплекс? – перебил Комптон.

– Ну-у… Нет… Еще не успели, они только что вышли из чистой комнаты.

– У них есть нити, ведущие к сестре Джека?

– Найлз, проклятые русские отрезали девчушке палец.

– У них есть нити?

– Да, сэр. Лос-Анджелес.

– И они все еще в комплексе?

– Да, сэр, – сказал Голдинг, чувствуя себя так, будто предает Джека и Карла.

На другом конце линии воцарилось молчание. Наконец Найлз заговорил:

– Ладно, дай им еще тридцать минут, чтобы покинуть Неллис, а после разошли приказ всем сотрудникам «События» задержать капитана Эверетта и полковника Коллинза.

– Сэр? – переспросил Пит, не веря, что начальник отпускает этих двоих.

– Дьявол, ты вполне можешь включить в приказ и их маленьких спутников. Задержать Менденхолла и Райана. Нет, постой, – добавил Комптон, думая почти так же быстро, как и «Европа». – Разыщи лейтенанта Менденхолла, оторви его от Райана и остальных и заставь вместе с Сарой Макинтайр явиться ко мне. Сделай это немедленно, Пит, прежде чем до Уилла доберется полковник, слышишь?

– Но…

– Если Джек думает, что есть шанс найти его сестру, мы дадим ему время это сделать, но я знаю наверняка, что все, от ФБР до мальчиков с Фермы в Вирджинии, всеми силами будут стараться ему помешать. Мне нужно, чтобы Макинтайр и Менденхолл явились в мой кабинет – они не должны присоединиться к Коллинзу, Эверетту и Райану.

В телефоне раздались гудки, и Голдинг недоуменно покачал головой.

– Было бы мило, если бы кто-нибудь хоть иногда спрашивал меня, не хочу ли я присоединиться к компании, – пробормотал он себе под нос.

* * *

Повесив трубку, Найлз медленно снял ботинки и лег на диван – там он спал бо́льшую часть последнего месяца. На этом диване он попытается проспать и темный шторм, который вот-вот разразится. Подняв очки на лысеющую голову, Комптон закрыл глаза. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем в Лэнгли негодующе завопят об атаке Группы на «Синий георгин» ЦРУ? Завопят так, что их услышат аж в Белом доме?

Едва директор комплекса почувствовал, как к нему подбирается подкрепленная виски дремота, когда в кабинет шагнула его молодая помощница. Она быстро подошла к дивану, потрясла Найлза, и тот проснулся, как человек, падающий с обрыва, – с тем же выбивающим из колеи ощущением падения и невозможности остановиться. Открыв глаза, он понял, что не может сфокусироваться на возникшем над ним лице. Молодая женщина протянула тонкую руку и опустила очки ему на глаза.

– Сэр, президент на телефоне. Говорит, что вы не отвечаете на вызов по ноутбуку.

Комптон лежал, не желая шевелиться, не желая оказаться лицом к лицу с человеком, которого он ослушался. Сделав глубокий вдох, он медленно сел на диване, потом спустил на пол ноги в носках – сперва одну, потом другую.

– Сэр, вы ужасно выглядите. Может, вам стоит просто ответить на телефонный звонок, не выходя на визуальную связь? – спросила ассистентка.

Найлз окинул ее взглядом. Молодую женщину звали Линда, и она все чаще и чаще заступала на дежурства, поскольку в эти дни Алиса Гамильтон проводила больше времени с сенатором Гаррисоном Ли – бывшим директором Группы. Комптон полагал, что два самых старых члена Группы достойны каждой минуты, которую проводят вместе, – они, конце концов, это заслужили.

– Я так плохо выгляжу, а? – спросил он.

– Да, плохо, – не стала скрывать Линда.

– Что ж, вы быстро учитесь, юная леди. Думаю, я последую вашему совету. Дайте сюда телефон.

Помощница взяла телефон с маленького столика у кушетки и сняла трубку.

– Мистер президент, мы нашли доктора Комптона.

Найлз поднес трубку к уху. На другом конце линии царило молчание.

– Комптон, – сказал он.

Рот его был как будто забит ватой.

– Я предупреждаю вас, мистер директор, что ЦРУ доложило о взломе системы «Георгин». Могу я предположить, что это сделали ваши люди?

– Вы не можете предположить, что это сделали мои люди, – самым оскорбленным тоном отозвался Найлз.

– То есть ты говоришь, что это сделало Агентство национальной безопасности, или ФБР, или мальчики из Пентагона? Помимо вашей «Европы», только они на такое способны. И поверь, я знаю, на что способен тот нервный ублюдок Пит Голдинг, я видел его работу. Если он захочет, он сможет заставить чертову систему «Крэй» сделать обратное сальто.

– Я возмущен, господин президент. Только потому, что Пит… Ну, в любом случае меня возмущает подобное обвинение.

– Просто чтобы ты знал: я приказал арестовать полковника Коллинза и любого из его отдела безопасности, кто вздумает покинуть Неллис. А я почти не сомневаюсь, что они попытаются это сделать. Христа ради, Найлз, я же просил тебя как друга ничего ему не рассказывать! Я хотел, чтобы некоторое время в ситуацию не вмешивались посторонние. Судя по всему, мы никогда не узнаем истинной причины, по которой сестра Коллинза решила с ним поговорить.

– А я как друг сказал именно то, что вам хотелось услышать. Вы бы на моем месте стали и дальше держать его в неведении о том, что произошло с его сестрой? Нет, вряд ли. И этот человек сделал для нашей страны больше, чем любой из известных нам людей. Думаю…

– Не думай, черт побери! У нас серьезная проблема. Его сестра, возможно, подобралась к кому-то, и директор Истербрук рискнул своей шеей, чтобы ей помочь. И не спрашивай, почему мы еще не знаем этого наверняка. Послушай, Коллинз уже крупно облажался, он совершил большую ошибку. Он и его дружок Эверетт подали предварительные заявки на полет в Лос-Анджелес из Неллиса. Дьявол, у ФБР ушло две минуты, чтобы получить эту информацию. И у ФБР есть, по крайней мере, два агента на каждой грунтовой взлетно-посадочной полосе на пятьдесят миль вокруг. Вот что, Найлз, Джек Коллинз слишком рискует, а я не хочу потерять его вместе с его сестрой – я у него в долгу. Пусть не лезет на рожон хотя бы до тех пор, пока мы не утрясем дело, над которым работала Симпсон. Итак, позволь ФБР схватить его и арестовать.

– Я это знаю, но не собираюсь держать его в неведении, даже если его сестра уже мертва. Если она погибла, как по-вашему, кто еще в этом мире сможет выследить убивших ее ублюдков?

– Никто. Но, мистер директор, маленький вы мерзавец, считайте, что вы под домашним арестом. Я должен просто немедленно к вам вылететь и повесить вас.

– Простите, но я слегка пьян и собираюсь лечь спать.

– Так ложись!

Найлз вздрогнул, когда в трубке зазвучали резкие гудки.

– Президент в ярости? – спросила Линда.

– Да, еще в какой! – ответил Комптон. Губы его тронула легкая улыбка. – Он собирается схватить Джека на базе, прежде чем тот сядет в самолет.

Глаза Найлза начали закрываться, улыбка стала отсутствующей, но не угасла.

– Но, сдается, я смогу наступить президенту на ногу. Когда Макинтайр и Менденхолл явятся сюда, вручите им это, – он протянул Линде сложенный листок бумаги.

– Мы можем сделать еще что-нибудь, чтобы помочь полковнику, сэр? – спросила его юная помощница.

Комптон не ответил, потому что уснул, все еще сжимая в руке телефонную трубку и продолжая улыбаться.

* * *

Джек, Карл и Джейсон Райан покинули вагон подземки у ворот номер два, прямо под ломбардом «Золотой Город» – тайным выходом для сотрудников Группы «Событие». Все трое были одеты в штатское и имели при себе удостоверения полицейских детективов Лос-Анджелеса и офицеров шерифа округа Лос-Анджелес. Когда они стали подниматься в лифте, Джек посмотрел на часы.

– Менденхолла нигде не нашли? – спросил Коллинз невысокого морского авиатора.

– Нет, сэр, он оставил свой жетон сотрудника безопасности в нашем отделе, и я не смог отследить его с помощью «Европы».

– Проклятье, – сказал Джек.

Двери лифта раскрылись. За ними была пыльная и очень грязная задняя кладовая ломбарда.

Их встретил младший капрал Джесс Харрисон, чернокожий моряк из Комптона, штат Калифорния. Молодой капрал дежурил сегодня у ворот номер два.

– Сэр, это только что пришло из офиса директора, – сказал он, протягивая полковнику Коллинзу телефонограмму.

– Что нового, Джек? – спросил Эверетт, подойдя к шкафу, где хранилось стрелковое оружие, и открыв дверцу с помощью своего секретного кода.

Капрал подозрительно наблюдал за ним.

– О, директор приказал ровно через… – Джек взглянул на наручные часы. – Через пять минут задержать нас. Вы согласны с формулировкой, капрал? – спросил он своего дежурного офицера безопасности.

Моряк перестал следить за Карлом, который достал из шкафа три девятимиллиметровых пистолета-автомата, кобуры к ним и по три обоймы для каждого. Оглядевшись, Харрисон тоже взглянул на часы:

– Да, сэр. Через пять минут я должен буду вас задержать.

И младший капрал снова уставился на Эверетта. Тот протянул Джеку и Райану оружие в кобурах.

– Давайте не будем болтаться тут пять минут, чтобы нашему юному другу не пришлось выполнять свой долг, – предложил Карл.

Трое мужчин покинули кладовую и вошли в задний офис ломбарда.

– Сэр, воздушная полиция и, похоже, ФБР обшаривают в поисках вас весь Неллис, – сказал капрал, торопливо провожая их через комнату охраны, мимо вооруженного армейского рядового, державшего палец у спускового крючка автомата, который он крепко сжимал под столом.

– Я бы обеспокоился, если бы мы туда направлялись, капрал. – Джек остановился и повернулся лицом к своим людям. – Присмотрите тут за всем вместо нас. Если не сможете найти лейтенанта Менденхолла после нашего ухода, останьтесь в отделе безопасности за главного. Думаю, вам дадут приказ запереть комплекс.

– Да, сэр. Удачи, полковник, – сказал Джесс.

Коллинз не ответил. Эверетт хлопнул молодого моряка по спине, и трое покинули задний офис, а минуту спустя – и ломбард «Золотой Город».

* * *

Они не воспользовались ни одним из трех автомобилей департамента, припаркованных у ломбарда: вместо этого Райан раздражающе громким свистом подозвал такси. Температура колебалась на уровне 108 градусов, поэтому они быстро забрались в машину, и Коллинз велел шоферу ехать в аэропорт Макларен. На военной стороне Макларена стоял в ангаре «C-21», военный вариант «Лирджет-35». Об этом комплексе ангаров не подозревали ни отдыхающие, ни игроки.

После того как Джек показал свое фальшивое удостоверение лос-анджелесского отделения полиции, такси подъехало к дальней дороге, что вела на бетонированную площадку у ангаров. Когда машина приблизилась к алюминиевому ангару, полковник почувствовал, как короткие волоски на его шее сзади встали дыбом.

– Агентство и ФБР, возможно, на этот раз меня перехитрили, – произнес он.

– Я тоже чувствую – они здесь, – отозвался Эверетт.

– Господи, не можем же мы стрелять в своих людей, полковник! – сказал Райан, оттягивая от груди гавайскую рубашку, прилипшую из-за стекающего пота.

– Остановитесь тут, – сказал Коллинз, швырнув шоферу две двадцатки.

Он вылез с заднего сиденья, вынул из кобуры девятимиллиметровый пистолет и проверил, на месте ли предохранитель. Потом полковник посмотрел на Эверетта и Райана, приглашая последовать его примеру.

– Никаких несчастных случаев. Никто не будет ранен. Если дело дойдет до того, что нас попытаются остановить, позвольте мне сделать то, что я должен, а сами сдавайтесь. Все ясно?

Карл посмотрел в голубые глаза Джека, быстро кивнул и перевел взгляд на Джейсона.

– Дьявол, полковник, я хочу сдаться прямо сейчас. У меня аллергия на федералов, – заявил тот.

– Умничка, лейтенант, – усмехнулся Эверетт.

Они с Райаном зашагали позади полковника, когда тот двинулся к ряду автомобилей служащих, припаркованных возле частных ангаров, которые тянулись слева и справа от двух военных помещений на северной стороне аэропорта. Они шли, опустив головы, и, поравнявшись с одним из ангаров, Джейсон чуть не завопил, потому что дверь с громким и резким звуком вдруг начала подниматься. Все трое поспешили пройти мимо, пока кто-нибудь изнутри не разглядел их в щель.

За их спинами раздался шум заработавшего поршневого двигателя, потом второго, но Коллинз и его люди продолжали как можно быстрее идти к военным ангарам, до которых оставалось всего десять футов. Они добрались до служебной двери первого, и Джек взялся за ручку. Позади продолжал шуметь двигатель: самолет медленно вырулил из арендованного ангара. Полковник не обратил на это внимания. Он открыл служебную дверь и быстро шагнул внутрь.

Хотя Коллинз испытывал большое искушение вытащить оружие, он этого не сделал, а жестом велел Эверетту добраться до дальней стороны «С-21». Самолет стоял, поблескивая в ярком солнечном свете, проникающем через два люка в крыше высоко над головами. Возле него не видно было ни охраны, ни механиков.

Полковник покачал головой и увидел, как Карл исчез, обогнув самолет сзади.

Райан первым оказался у двери перед крылом, оглянулся на Коллинза, скорчил гримасу и повторил его укоризненный жест. Джек кивнул, и тут Эверетт вернулся, обогнув самолет уже спереди.

Он тоже покачал головой и почти шепотом сообщил:

– Никого, Джек.

– Ладно, лейтенант, открывайте.

Джейсон извлек стопорный болт из нержавеющей стали, и ручка освободилась. Он шагнул в сторону, когда развернулся трап. Коллинз в тот же миг поднялся на две ступеньки, за ним последовали Эверетт с Райаном. Очутившись в маленьком самолете, Джек остановился, давая глазам привыкнуть к полутьме.

– Ладно, лейтенант, проведи предполетную подготовку, и убираемся отсюда к дьяволу, – сказал Карл.

Джейсон двинулся было, чтобы выполнить приказ, но Джек взял его за плечо и помотал головой.

– Забудь про это. Мы не одни.

Дверь кабины открылась, и из нее вышел сперва один, а потом и второй агент. В отличие от Коллинза и его людей они держали оружие. Пока Джек и его люди наблюдали, как агенты идут к ним, открылась дверь комнаты отдыха в задней части ангара и появились еще два агента.

– Пронырливые маленькие ублюдки, чтоб им провалиться! – сказал Эверетт.

Имея за плечами опыт службы в «Морских котиках», он знал, что сможет вырубить по крайней мере двоих людей сзади. Невзирая на тренировку, которую прошли агенты ФБР, они слишком близко подошли к тем, на кого нацелились. Карл одними глазами поделился с Джеком этой идеей, но тот покачал головой.

– Полковник Коллинз, вы и ваши люди арестованы. Это вопрос национальной безопасности. Пожалуйста, достаньте свое оружие и положите на пол, – потребовал один из агентов.

Джек, Джейсон и Карл сделали как было велено, и тут шум самолета, покидающего ангар снаружи, стал почти невыносимым. Двое агентов, шагавших к ним по проходу, медленно приблизились к арестованным. Коллинз выжидал удобного случая, желая действовать так, чтобы никто не пострадал… Ну, во всяком случае, не был ранен слишком сильно. Первый агент ФБР нагнулся, забрал оружие, но не спешил выпрямляться, чтобы его товарищи с двух сторон могли держать арестованных под прицелом. Один из агентов проскользнул мимо и стал спускаться по трапу.

– Ладно, полковник, нам не нужны неприятности, – сказал тот агент, что стоял впереди. Ствол его пистолета, нацеленный на арестованных, ни разу не отклонился. – Вас доставят в наше местное отделение, а оттуда ваши люди – кем бы они ни были – смогут вас забрать. Никакой регистрации ареста, никаких наручников, ладно? Назовем это профессиональной вежливостью. И исходит такое отношение из самых высоких источников. А сейчас агент Уильямс ожидает вас у подножия трапа. Пожалуйста, будьте паиньками.

Последние слова он произнес очень громко, пытаясь перекричать шум работающих вхолостую двигателей самолета за дверями ангара.

Джек не видел возможности выбраться из передряги, не прибегнув к смертельно опасным приемам, а эти люди отнюдь не заслуживали такого. Они были его согражданами, американцами, и делали свою работу.

Коллинз кивнул своим напарникам, чтобы те спускались.

Вслед за ними начал спускаться по трапу и Джек, как вдруг его грубо потянули вниз и швырнули на спину так, что у него перехватило дыхание. Падая, он заметил, как Райан, а потом и Эверетт перепрыгнули через тонкий трос, служивший поручнями трапа, но так и не увидел, как они приземлились на бетон. Перед глазами его все плыло, как в тумане. Кто-то метнулся мимо него и толкнул трап вверх, обратно в фюзеляж самолета. Он услышал выстрелы, но в тот же миг его потянули вверх и поставили на ноги. Затем прогремел еще один выстрел.

Когда полковник пришел в себя и снова стал нормально дышать, он понял, что последний выстрел сделал не кто иной, как Уилл Менденхолл.

Он наблюдал, как чернокожий армейский лейтенант потянул за ручку двери и, убедившись, что своим выстрелом основательно ее повредил и надолго заклинил, повернулся и улыбнулся.

– Думаю, нам лучше двигать! – торопливо сказал Уилл уже через плечо, бросившись к дверям ангара.

Он перепрыгнул через агента ФБР Уильямса, который корчился на полу, связанный проводом по рукам и ногам. Оружие агента лежало рядом с ним с вынутыми затвором и обоймой.

Коллинз оттолкнул руки, которые помогли ему встать, и только тут заметил, кто же ему помог. Сара улыбнулась Джеку:

– Привет от директора Комптона. Он сказал, что у вас нет шанса выбраться из пустыни.

Лейтенант Макинтайр сложила губы, изображая поцелуй, без усилий толкнула Коллинза к двери, а потом – за порог, в солнечный свет и невыносимый шум аэропорта, раскинувшегося посреди пустыни.

Джек осмотрелся и не поверил своим глазам. Всего в нескольких футах от ангара он увидел, наверное, самый старый гидроплан, какой ему когда-либо встречался: выкрашенный в бело-голубое «Грумман G-21 Гусь»[43], самолет с двумя двигателями, которые начали выпускать еще до Второй мировой войны. Он был шумным, громким и благодаря двойным шасси, торчащим из корпуса в форме лодки, казался самым нескладным самолетом в мире. И все же «Грумман» был по-своему красивым и хорошо сохранившимся. «Гусь» разработали во время расцвета гидросамолетов в конце 1930-х годов, и немало этих самолетов все еще принимали участие в авиашоу по всему миру. Именно этот самолет и заводили в ангаре, мимо которого Коллинз и его товарищи прошли по дороге сюда.

– Иисусе, полковник, только посмотрите на это! – сказал Райан, показав в сторону застекленной кабины.

– Невероятно! – только и мог сказать Коллинз при виде маленькой женской ручки, свешивающейся из бокового иллюминатора.

Женщина помахала им, веля идти побыстрее.

– Это Алиса? – спросил Эверетт, тоже глядя на кабину.

– Самолет принадлежит Алисе и сенатору Ли. Найлз подумал, что только на нем мы сможем вывезти вас отсюда. В конце концов, ФБР и ЦРУ будут ожидать в любом аэропорту, где мы захотим приземлиться, но не смогут контролировать всю прибрежную часть Л. А.! – прокричала Сара.

Они подбежали к древнему самолету и забрались в него.

Едва все очутились внутри, как двигатели старого «Груммана» набрали обороты и он начал выруливать. Алиса Гамильтон – все восемьдесят семь лет юности, дополненные кожаным шлемом, головным телефоном и летными перчатками – перевела оба дросселя вперед, и фанерно-алюминиевый гидроплан рванулся по взлетно-посадочной полосе. Джек вошел в маленькую кабину пилота, сел рядом с Алисой и покачал головой.

– Вы же не думали, что Амелия Эрхарт была единственной женщиной-авиатором этой страны? – спросила Гамильтон, увидев недоверчивое выражение лица полковника.

– Какого черта вы делаете? – прокричал Коллинз, стараясь заглушить звук вопящих подпор.

– Судя по всему, спасаю вас, – ответила Алиса с улыбкой, после чего потянулась вниз и начала работать рукоятью, которая опустила закрылки старого «Груммана».

Подняв глаза и увидев, что ее пассажир нахмурился, она улыбнулась. Огромные колеса тем временем оторвались от взлетно-посадочной полосы.

– Ладно, Найлз знал, что вас поймают, если вы попытаетесь улететь в самолете Группы. А еще он знал, что даже если вы улетите, вам придется приземлиться на аэродроме, где вас будет поджидать множество федеральных агентов. И в придачу знал, что Гаррисон купил мне эту маленькую игрушку в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году. Вот так и получилось, что мы здесь… А теперь – держитесь!

Джека швырнуло на спинку кресла, когда «Грумман» взмыл в небо под совершенно невообразимым углом. Коллинз никогда бы не подумал, что настолько старый самолет на такое способен.

Пристегнувшись, он услышал крики и ворчание на пассажирских местах гидроплана.

– Дело плохо! – завопил Райан, когда восьмидесятисемилетняя Алиса Гамильтон заставила самолет сделать крутой вираж, направившись к Лос-Анджелесу.

Директора департамента 5656 – Группы «Событие» – Найлза Комптона могли обставить немногие в этом мире, а может, и вовсе никто.

Глава 4

Чартерный «Боинг-737» находился в небе над штатом Колорадо, направляясь на север. Самолет наняли через третье лицо, и федеральные власти понятия не имели, что их смертельно опасная добыча покидает страну.

Сагли подался вперед в своем кресле и поставил на столик стакан с водой. Деонович окинул взглядом тридцать пять человек, разместившихся в салоне.

– Хотелось бы мне знать, почему мы не можем избавиться от нашей гостьи – она слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых? – сказал он своему партнеру, сделав большой глоток воды со льдом, после чего повернулся и посмотрел на него.

– Я задал тот же самый вопрос, – отозвался Дмитрий. – Мне сказали, что она может пригодиться позже, когда мы доберемся до места назначения. Ее любой ценой нужно сохранить живой и здоровой.

– А ты не задумывался, что мы, возможно, чересчур доверяем нашему новому союзнику? – спросил Григорий, взяв стакан с водкой и осушив его.

Сагли нахмурился:

– Хватит пить. Впереди очень серьезные дни. Мне не нужно, чтобы ты был в полуотрубе.

Деонович, приподняв брови, посмотрел на напарника:

– Ты не ответил на мой вопрос.

Дмитрий терпеть не мог разговаривать с ним о планах, поскольку здоровяк с трудом улавливал эти хитросплетения. Он мог мириться с маленькими грешками приятеля, такими как склонность причинять другим боль, но, подвергая сомнению нового партнера, Деонович выставлял их обоих дураками. В конце концов, секретная информация, которой снабжал их тот человек больше пяти лет, всегда оказывалась абсолютно точной. Он доказал свою надежность, и план его был почти верным.

– Послушай, старина, когда он впервые к нам явился, я тоже отнесся к нему с недоверием, – снизошел до ответа Сагли. – Но с тех пор я узнал его как следует и понял: он даже лучше умеет планировать и имеет более верный глаз на детали, чем те, кто натаскивал нас в былые дни. Он – хладнокровный воин, и мы будем следовать его плану.

Затем он внимательно посмотрел на Григория:

– А теперь – хватит пить.

* * *

Линн Симпсон, скованная по рукам и ногам, подняла глаза. Кожа под скотчем, которым ей заклеили рот, невероятно чесалась. Она посмотрела в темные глаза Сагли и не дрогнула, когда тот поднял пистолет с глушителем и показал на ее правый глаз. Линн уже давно догадалась, что жить ей осталось немного, и мысленно приготовилась к смерти. Она зажмурилась и молча попрощалась с матерью, а потом – с Джеком.

– Я просто хочу задать вопрос, – сказал Дмитрий, протянув руку и осторожно отклеив скотч с ее рта.

Положив пистолет на сиденье рядом с пленницей, он расстегнул ее наручники.

Услышав вопрос и с облегчением почувствовав, что наручники сняли, Симпсон открыла глаза. Она взглянула на пистолет с глушителем, лежавший рядом с ней на сиденье, потом перевела взгляд на Сагли. Тот широко и открыто улыбался, словно подначивая ее взять оружие. Вместо того чтобы принять вызов, Линн потерла запястья, стараясь не стукнуться увечной рукой.

– Канадский агент, этот самый Александер – на что он способен, как по-вашему? – спросил Сагли, забрав наконец пистолет и избавив девушку от искушения.

– Иди к черту, – сказала та, и губы ее тронул намек на улыбку. – Ты имеешь в виду, на что он был способен.

– Нет, я имею в виду, на что он способен сейчас. Похоже, канадский шпион пережил нападение. А теперь – что вы можете о нем рассказать?

Симпсон молчала, думая о Панчи Александере. Она с трудом могла поверить, что канадец выжил после того, как русский гангстер расстрелял его у нее на глазах.

– Я предлагаю вам взглянуть на ваши руки, мисс Симпсон, и пересчитать пальцы. Сколько их? Спустя пять минут я задам вам тот же самый вопрос, и, гарантирую, вы назовете уже другое число. Вы живы по одной-единственной причине – Александеру может очень повезти и он нападет на наш след.

Сагли блефовал. Он просто хотел вытянуть как можно больше информации о Джонатане.

– Я, мягко говоря, скептически отношусь к подобной возможности, но если он все-таки сумеет такое проделать, уверен – вы сможете стать красивым козырем и товаром для торговли, – добавил Дмитрий.

У Линн осталось девять пальцев. Ее старший брат сказал бы, что она все еще имеет фору в игре, но она не была такой, как он. Не была такой храброй, как Джек.

– Если Панчи Александер идет за вами, надеюсь, вы направляетесь в очень глубокую нору и забросаете за собой вход землей, потому что он может быть безжалостным… Он второй по безжалостности человек из всех, кого я когда-либо знала, – ответила девушка.

Сагли широко улыбнулся:

– Вообще-то мы направляемся в место получше норы, мисс Симпсон. Большинство последних карт этого места были сделаны больше четверти века назад… Забытое местечко на вашем собственном заднем дворе.

Потом он слегка кивнул:

– И – да, мы забросаем за собой вход землей, и за вами тоже.

Лос-Анджелес, Калифорния

Двухдвигательный «Грумман Гусь» летел на самой низкой высоте, на какой Алиса могла без риска вести его в сгущающейся тьме. Она орудовала дроссельными рычагами на верхней консоли, до которых едва дотягивалась, сперва до предела подавая топливо в двигатели и поднимая проворный гидросамолет над холмами, а после перекрывая подачу, чтобы заставить самолет ловко скользнуть в долину. Джек понятия не имел, как она вообще что-то видит.

– Полковник, пора вам отправиться в салон к остальным. Когда туда доберетесь, попросите, пожалуйста, лейтенанта Райана явиться сюда, – попросила Гамильтон.

Коллинз поколебался, прежде чем отстегнуться, но в конце концов собрался с духом и сделал это, как только Алиса выровняла гидроплан.

Спотыкаясь, он выбрался из кабины в салон, и на него устремились взгляды обеспокоенных пассажиров. Эверетт сидел рядом с Сарой, Райан – напротив них. Менденхолла же нигде не было видно.

– Где Уилл? – спросил Коллинз, стукнувшись о сиденье, расположенное перед Джейсоном.

Лейтенант ткнул большим пальцем в сторону задней части самолета – и тут же изо всех сил вцепился в найденный под сиденьем спасательный жилет, когда Алиса ввела «Груммана» в неглубокое пике.

– Он… Он там, в маленьком клозете. Думаю, там уборная, но, сдается, эта комната слишком мала, чтобы там был унитаз, – в конце концов выговорил Райан. – Уилл не очень хорошо себя чувствует.

– Я его в этом ничуть не виню, – отозвался Джек, пристегиваясь. – Джейсон, доложись Алисе.

Невысокий морской офицер на краткое мгновение, похоже, растерялся.

– Идите, лейтенант, она ждет! – повысил голос полковник.

– Да, сэр, – ответил Райан и нервно расстегнул ремень.

В тот же миг дверь туалета открылась – и именно тут Алиса рванула вверх, чтобы избежать встречи с небольшим холмом возле Риверсайда. Не успел никто как следует разглядеть Менденхолла, как он нырнул обратно и захлопнул за собой дверь.

Джейсон добрался до передней части самолета, отдернул занавеску и шагнул в маленькую кабину. Он торопливо плюхнулся в кресло второго пилота и долго возился с ремнем безопасности, пока наконец не сумел его застегнуть.

– Не похоже на полеты на «Томкэтах F-14»[44], мистер Райан? – с усмешкой спросила Гамильтон, ухитрившись быстро взглянуть вправо.

– Нет, мэм, совсем непохоже.

– Послушайте, мне нужно, чтобы вы понаблюдали за тем, что я делаю, потому что через минуту вы возьмете управление на себя. Полагаю, нам придется немножко полавировать.

– Взять управление на себя? – переспросил Райан, туже затягивая ремень. – Но у этой штуки есть пропеллеры, и, откровенно говоря, мэм, я не вижу никакого управления, только штурвал… Мне так кажется.

– Да, у нее есть пропеллеры, молодой человек. Это называется настоящим полетом. А теперь берите штурвал и не беспокойтесь – самолет очень отзывчив. Используйте руль направления и стабилизаторы, чтобы подниматься вверх и опускаться вниз, и не волнуйтесь насчет закрылков, ясно?

– А почему мне не надо беспокоиться насчет закрылков? – спросил лейтенант, взявшись за штурвал в форме полумесяца.

– Потому что в полете мы их не используем. Стабилизаторы, хвост – и ускорение или торможение двигателя, вот и все. А теперь мне нужно найти хорошее место для приземления, где мы не накликаем на свою голову каждого полицейского в ближайших двух округах.

Алиса выпустила штурвал и вытащила карту из громадного кармана комбинезона.

– Мэм, не поймите меня неправильно, но вы сумасшедшая… – Джейсон запнулся и быстро посмотрел на ее улыбающееся лицо, – леди.

– Хороший выбор слов, мистер Райан, – сказала Алиса, развернув карту, в то время как бывший военный пилот отчаянно пытался разглядеть хоть что-нибудь в полуовальных иллюминаторах.

– Думаю, вон там будет самое лучшее место. – Гамильтон поднесла карту своему помощнику, чтобы тот посмотрел, что она обнаружила, но тот был слишком занят, пытаясь удержать самолет в воздухе, поэтому лишь на краткий миг глянул на карту и отвернулся.

Впрочем, Райан быстро приноравливался к древнему «Грумману». Для такой тьмы он видел на удивление далеко, благодаря поставленному на самолет усовершенствованному лобовому стеклу, собирающему рассеянный свет и улучшающему видимость. Когда молодой человек слегка повернул, чтобы избежать столкновения с линиями высокого напряжения на дальнем конце Апленда, он понял, что ему начинает нравиться лететь на старом гидроплане.

Алиса повернула ручку на алюминиевой панели управления, и Джейсон увидел, как на лобовом стекле появилась сетка из тонких светящихся зеленых линий. Со стороны второго пилота виднелись предгорья справа, а перед летчицей распростерлась долина Чино – настолько далеко, насколько позволяло стекло. Райан потрясло, что такую современную голограмму смогли отразить на лобовом стекле этого самолета.

– Маленький подарок от Пита Голдинга, – сказала Алиса, увидев пораженное лицо второго пилота. – Один раз он летал со мной и сенатором и решил, что нам нужен апгрейд… У бедного малого тогда чуть не случился нервный приступ.

– Просто не представляю почему, – с застенчивой ухмылкой отозвался лейтенант.

Он держал курс на Лос-Анджелес, сперва перевалив через холм Келлогг, а потом пролетев ниже над городом Уэст-Ковина. Молодой человек знал, что нужно держаться холмов справа.

Алиса вытянула миниатюрные ручки, сжала пальцы и снова медленно надела летные перчатки. Сунув руку под сиденье, она вытащила небольшой предмет цилиндрической формы, напоминающий корпус кухонных часов, протянула от него провод к пульту управления и воткнула в розетку. Циферблат засветился, и она пристроила цилиндр на свободное место на пульте.

– Вот, – с улыбкой сказала пожилая женщина, – теперь у нас есть радар.

Райан оторвался от голограммы на лобовом стекле, чтобы посмотреть на радар на консоли.

– Не возражаете, если я спрошу, почему вы не воспользовались им с самого начала? – недоверчиво спросил он.

– Потому, молодой человек, что мне нравится изредка летать. Теперь же мы направляемся туда, где перед нами откуда ни возьмись могут возникнуть здания.

Алиса подрегулировала скорость развертки радара и взглянула на Джейсона.

– Пит – очень нервный человек, он настоял на том, чтобы у нас был радар. Он такой хлюпик, – сказала она.

Лейтенант был поражен. Гамильтон была либо самой храброй женщиной из всех, кого он знал, либо уже скатилась в безнадежное старческое слабоумие.

– Ладно, мистер Райан, теперь я буду управлять сама. Если вы уже забыли, как вам было страшно во время ночных посадок на транспортных самолетах, скоро вы об этом вспомните, – предупредила его летчица.

Джейсон выпустил штурвал и широко распахнул глаза, когда Гамильтон потянула на себя дроссельные рычаги и позволила гидроплану нырнуть глубоко вниз, к земле.

– Э-э, мэм! Там внизу ничего нет, кроме домов! – испугался он.

Алиса откинулась на спинку кресла, повернула голову и крикнула за занавеску:

– Все, держитесь за задницы, это будет довольно рискованно!

Спустя мгновение в кабине услышали стук захлопнувшейся двери туалета.

В пассажирском отсеке Сара прикоснулась к руке Карла, расстегнула свой ремень, быстро перепрыгнула через маленький проход, разделяющий восемь сидений, и бросилась на колени Джека. Она быстро поцеловала его и скатилась на сиденье рядом с ним.

– Я жду, что ты спасешь меня, если мы разобьемся, понял? – серьезно сказала девушка.

– А я как раз подумал, что жду того же самого от тебя, – парировал полковник.

Впереди Райан наблюдал, как Алиса резко вывернула штурвал влево и одновременно изо всех сил ударила маленькой ножкой по левой педали руля направления.

– Пит мог бы предложить для этой штуки еще и усилитель рулевого привода! – сказала она, бросив на помощника быстрый взгляд и подмигнув ему.

«Грумман» завалился влево… А потом спикировал к земле. Райану захотелось закрыть глаза, но вместо этого он наблюдал за голограммой на лобовом стекле. Теперь вместо Большого Лос-Анджелеса[45] впереди и справа на голограмме были лишь дома, мосты и улицы… И вот он увидел пустое прямое место.

– Э-э, мэм, можно спросить, что вы делаете? – окликнул лейтенант, протянув руки, чтобы перестать соскальзывать с сиденья.

– В отчете говорится, что тот придурок, Чавес, жил в Элизиан-парке, верно?

– Понятия не имею! – ответил Джейсон.

Самолет приблизился к земле, и кончик правого крыла почти задел большие дома под ними.

– Да, меня проинформировали, что он проворачивал свои незаконные операции именно там, – сказала Гамильтон. – Так вот, мы не можем благополучно приземлиться в лос-анджелесскому порту или Бербанке[46], так ведь? Если слухи не врут, полиция ищет вашу веселую маленькую шайку, поэтому остается лишь одно место, где мы можем сесть, не оказавшись в тридцати милях от Элизиан-парка.

– И где же?

– Да прямо здесь – на реке Лос-Анджелес.

Райану захотелось завопить, что в Лос-Анджелесе нет реки даже в самом отдаленном и приблизительном смысле этого слова. Он знал, что здешняя река – это канал с бетонными берегами, который пересекает Л. А., как извивающаяся змея, и бо́льшую часть года там примерно дюйм воды, текущей прямо по центру. А еще ему было известно, что над рекой через каждые шестьсот футов нависают мосты.

– Вот дерьмо, – сказал он, когда Алиса выровняла гидроплан, а потом с молниеносной скоростью потянула находившийся слева рычаг управления шасси.

Она сражалась со старомодным штурвалом, и двигатель «Груммана» взвыл, набирая обороты. Гамильтон начала неистово опускать закрылки, перескочила через три дома, а после – через маленький мост. Когда она перекрыла подачу топлива в двигатели, воцарилась странная тишина, контрастировавшая с чистейшим ужасом всех, кто находился в самолете.

Большие колеса высунулись из похожего на лодку чрева, и гидроплан ударился о бетон. Он подпрыгнул раз, другой и наконец шлепнулся в ручеек глубиной в фут в центре «реки». Летчица подняла закрылки, самолет снова подпрыгнул в воздух – и замедлил ход. В конце концов он нырнул вниз, а потом всего в ста футах впереди возник очередной мост. Алиса спокойно начала тормозить, и гидроплан с визгом и скрипом сбавил ход. Сообразив, что они тормозят слишком медленно, Гамильтон как можно резче повернула штурвал влево и одновременно снова ударила по левой рулевой педали, повернув задние колеса «Груммана». Большой самолет занесло, и, развернувшись влево, он все-таки остановился.

В салоне и кабине воцарилось молчание. Алиса, выключив голограмму, быстро огляделась.

Райан просто тупо смотрел вперед. Пожилая летчица быстро запустила оба двигателя и стала рулить назад по собственному пути, пока наконец не оказалась под одним из старых мостов Л. А., где зафлюгировала оба винта.

Сделав глубокий вдох, она посмотрела на все так же сидящего с белым лицом Джейсона.

– Что ж, мы на месте, – сказала Алиса. – Прямо по дороге примерно в двух милях отсюда – Элизиан-парк. Видите вон там Доджер-стэдиум? Так вот, парк сразу за ним.

Молодой человек по-прежнему смотрел вперед и не шевелился.

– Надеюсь, вы наблюдали за тем, что я делала, мистер Райан, потому что отсюда на моей крошке полетите вы. А мне пора домой, – добавила летчица.

– Ч… что? – конце концов спросил Райан, так и не решившись взглянуть на Алису.

– Я сказала, что вы уведете отсюда мой самолет. Я должна добраться до лос-анджелесского аэропорта и сесть на рейс до дома. У меня в духовке осталось кассероле, а я не могу доверить Гаррисону это блюдо. Он будет делать все по инструкции до тех пор, пока не вспыхнет пламя.

– Но… Но… – пролепетал лейтенант.

Пожилая дама похлопала его по ноге:

– О, для такого старого военно-морского пилота, как вы, это должно быть просто забавой.

Она широко улыбнулась и расстегнула ремень безопасности.

Сзади доносились явственные облегченные вздохи и возгласы: остальные начали осознавать, что не разбились. Потом послышался звук открывшейся двери туалета.

– Эй, – дрожащим голосом сказал Менденхолл. – В этот туалет вход официально воспрещен.

Алиса озадаченно оглянулась на Райана, первой пройдя за занавеску.

– Но на этом самолете нет туалета, – снимая шлемофон, сказала она.

* * *

Спустя минуту Алиса Гамильтон проверила шасси «Груммана» и объявила, что все в порядке. Стоя под большим крылом и левым крыльевым поплавком самолета, она посмотрела на Джека:

– Полковник, вы же знаете, что я бы не бросила вас вот так, если бы мне не нужно было приглядывать за стариком. Если бы я могла…

Коллинз просто притянул к себе пожилую женщину и обнял, не дав ей договорить.

– Спасибо, – прошептал он ей на ухо.

Алиса обняла его в ответ, отодвинулась и встретилась с ним глазам.

– Найди свою сестренку, Джек, и привези домой, – сказала она, похлопав его по груди над сердцем.

Полковник кивнул и повернулся к высоким покатым бетонным берегам реки Лос-Анджелес.

В последний раз посмотрев на старый гидроплан, Гамильтон любовно потрепала его по поплавку.

– Позаботьтесь о нем, лейтенант.

Райан улыбнулся, отсалютовал летчице и последовал за Джеком, Карлом и Уиллом, карабкающимся из реки по скользкому откосу.

Сара тоже обняла Алису на прощание.

– Вы уверены, что сможете благополучно отсюда выбраться? – спросила она.

– Милая, если уж я могу подняться на К2[47], то как-нибудь вытащу свою задницу и отсюда.

– Вы поднимались на… – изумилась девушка.

– Иди и помоги Джеку, ты ему нужна. И послушай – мне думается, в этом деле есть нечто гораздо большее, чем просто похищение его сестры. Может, именно по этой причине Джек был таким отстраненным и скрытным. А теперь иди! Со мной все будет в полном порядке.

Сара, слегка улыбнувшись, повернулась и побежала за остальными. Алиса в последний раз взглянула на свой старый самолет.

– Позаботься о них как следует, – сказала она и пошла к крутому берегу реки.

* * *

«Шевроле Импала» 1961 года с опущенной подвеской медленно подъехала к бордюру. С протяжным звуком пневмоподвеска сбросила давление, опустив переднюю и подняв заднюю часть машины, которая остановилась у тротуара в Элизиан-парке.

Джек выбрался с пассажирского сиденья, а вслед за ним вышла Сара. Остальные выгрузились с заднего сиденья, и только Уилл Менденхолл задержался, восхищаясь обивкой из дутого кожезаменителя. Уилл почувствовал, что он снова дома.

Коллинз подошел к водителю-мексиканцу и протянул ему стодолларовую бумажку. Тот взял ее и внимательно посмотрел на полковника. Красная бандана на коротких волосах шофера была надвинута почти на глаза.

– Я так скажу, шеф: вы, парни, бросаетесь в глаза, как белый маис на поле люцерны, – заявил он.

– Само собой, – ответил Джек.

Рядом с ним встала Сара, и шофер довольно долго смотрел на эту маленькую женщину. Потом он перевел взгляд на Джека, а с него – на стодолларовую купюру.

– Оставь себе, братан, купи своей леди что-нибудь клевое, – сказал он, завел двигатель и отъехал под музыку, столь громкую, что ее можно было почувствовать сквозь вибрирующие подошвы ботинок.

Полковник огляделся, посмотрел на Сару, улыбнулся и пустился догонять Эверетта, который искал на улице нужный адрес.

– Мне кажется или вон там виднеется полицейская заградительная лента, капитан? – осведомился Менденхолл, показав на большой дом на углу.

– Умник, – отозвался Карл, разглядывая это здание.

Уилл заметил, как Эверетт сунул руку под рубашку, явно снимая с предохранителя спрятанный там девятимиллиметровый револьвер.

В десять вечера большинство семей еще не легли спать: сквозь занавески окон мерцали огни телевизоров. Посмотрев в сторону Элизиан-парка, Коллинз увидел, что множество детей все еще гуляют, а вдалеке, в Чавес-Равин, только что началась игра «Доджеров». Желтая полицейская лента была натянута на крыльце дома Хуана Чавеса от одной колонны до другой и крест-накрест наклеена на дверь.

Джек осмотрелся, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за ними, но увидел только потрепанный пикап «Форд», припаркованный на другой стороне улицы напротив дома. Он поднялся по маленькому поросшему травой склону и взбежал по шести широким ступенькам крыльца.

Сара, Менденхолл и Джейсон Райан последовали за Коллинзом, а Эверетт занял позицию у нижней ступеньки, поглядывая на улицу из переднего двора. Казалось, всем было плевать на дом, где раньше жил Чавес.

– Джек? – мгновение спустя окликнул Карл.

– Да, я тоже чувствую, – сказал Коллинз, отпрянув от двери.

– Что чувствуешь? – прошептала Сара.

Ей было очень неуютно.

– Кто-то наблюдает за нами, – ответил полковник и попятился.

Райан перегнулся через боковые перила крыльца и покачал головой.

– В полицейской патрульной машине пусто, – сказал он, зная, что они поторопились подняться на крыльцо.

Внезапно дверь отворилась, оторвав приклеенную снаружи желтую полицейскую ленту. Джек и остальные положили руки на свое спрятанное оружие.

– Не стрелять, – раздался голос из темноты. – Здесь два полицейских Лос-Анджелеса. В данный момент они в наручниках сидят в гостиной, целые и невредимые.

Передняя дверь открылась шире, и Коллинз покачал головой и расслабился.

– Проклятье, ты все еще хитрый старый ублюдок! – сказал он.

Дверь полностью распахнулась, и окаймлявшие тротуар тусклые уличные фонари осветили огромного, похожего на медведя человека, который шагнул из дверного проема.

– По крайней мере, я не прыгаю вверх по ступеням переднего крыльца без предварительной разведки, – заявил он.

– Черт, Панчи, как я рад тебя видеть! – сказал Джек, протягивая ему руку. – Ходили слухи, что ты мертв.

Александер потряс руку полковника, но внезапно поморщился, схватился за грудь и показал на свое плечо.

– Если бы на мне не было бронежилета, я и вправду был бы мертв, мой друг. Двое русских мерзавцев так стремились уволочь твою младшую сестру, что не задержались, чтобы выполнить свою работу как следует.

– Я всегда считал, что ты ненавидишь бронежилеты. Ты же вечно говорил, что твоего большого пуза и широкой груди хватит, чтобы остановить любую пулю, – сказал Джек, пристально глядя на старого друга.

– Что ж, с возрастом начинаешь чувствовать себя ближе к тому свету, чем раньше думалось, – ответил Панчи, не заметив внимательного взгляда полковника.

– Эй, все! Это Джонатан Александер, глава монреальского сектора КСРБ, канадской разведки, – представил Джек Панчи своим помощникам.

– Если вы – люди Джека, можете называть меня Панчи, – поддакнул тот.

– Вы сидели здесь в засаде? – спросила Сара.

– Да, юная леди, вы угадали.

Полковник обогнул Джонатана, вошел в дом Чавеса и сразу увидел за распахнутой дверью двух полицейских, которые сидели, прислонившись к дальней стене гостиной. Как и сказал Панчи, они были целы и невредимы, но надежно скованы и с кляпами во рту.

Коллинз сунул оружие за пояс и повернулся к тем, кто вошел в прихожую вслед за ним. Последним появился Эверетт, осторожно прикрыв за собой входную дверь.

– Стильно сделано, Панчи, – сказал Джек, отведя взгляд от двух безмолвно негодующих лос-анджелесских полицейских.

Александер откашлялся:

– Мне очень не хочется портить тебе настроение и разуверять в том, что я хитрый ублюдок, но к моему появлению они уже были в таком виде.

Глаза их встретились, и полковник приподнял брови:

– Да ну?

– Упакованные аккуратно, как на картинке, в точности как сейчас, – сказал Джонатан.

Он заметил, с каким выражением лица смотрит на него Джек.

– Не беспокойся, я проверил, есть ли в доме еще кто-нибудь. Кто бы ни надел на этих двоих наручники, его тут уже нет, – успокоил он старого друга.

– Панчи, а ты-то почему здесь, черт побери? – спросил тот.

– Ты знаешь, почему. Это не только моя работа. Дело в том, что мне нравится Линн… Почти так же сильно, как нравишься ты.

– Что за дьявольщина случилась в Монреале, Панчи? – спросил Коллинз, переходя в кухню.

– Засада. С Линн связался анонимный источник, и она появилась в моих охотничьих угодьях. Очевидно, только ее непосредственный босс знала, что Линн отправляется в Канаду. Думаю, они хотели отличиться, самостоятельно сграбастав Сагли и Деоновича, ты же знаешь, какие они, детишки, – просто не понимают всех правил игры, – сказал Панчи и, взглянув на Райана и Менденхолла, добавил: – Без обид.

Джейсон переглянулся с Уиллом, и оба молча пожали плечами.

– Ты думаешь, Линн еще жива? – спросил полковник.

– Ты же знаешь меня, Джек, я вечный оптимист. Вот почему я явился сюда, сознательно нарушив данные мне приказы.

– Спасибо, Панчи.

– Послушай, этих двух полисменов скоро должны сменить. Если лос-анджелесская полиция что-то здесь пропустила, нам лучше начать поиски… – Александер внимательно наблюдал за Коллинзом, гадая, остался ли он таким же проницательным, как раньше. – Иначе мне лучше вернуться в Монреаль.

Джек кивнул, молча показал на Уилла и Карла, а после ткнул большим пальцем в сторону подвала. Так же молча, жестом, он приказал Саре и Райану заняться кухней и гостиной и кивнул в сторону деревянной лестницы, приглашая Панчи проверить там все вместе с ним.

Поднимаясь по ступенькам, полковник медленно вытащил из-за пояса револьвер, зная, что Джонатан делает то же самое тремя ступеньками ниже.

– Ты видел рапорт о человеке, которого Сагли и Деонович убили в Сиэтле? – спросил Панчи, добравшись до лестничной площадки, за которой был длинный коридор.

Он прицелился влево, Джек – вправо.

– Американца русского происхождения по имени Серта? – уточнил Коллинз.

– Да. Мы пока не знаем мотива убийства, только домыслы и слухи.

Александер приоткрыл дверь ванной комнаты и осторожно щелкнул выключателем. Сияющая кафельная плитка и деревянная мебель были чистыми, но он увидел, что полиция перерыла шкаф: полотенца и тряпки были разбросаны по полу и даже валялись в ванной.

– Какие слухи, например? – спросил Джек, правой ногой приоткрыв дверь первой спальни и быстро шагнув внутрь.

Некоторое время он водил стволом пистолета из стороны в сторону, но потом расслабился, увидев, что матрас с громадной пружинной кровати сброшен и даже вспорот.

«Тщательно поработали», – подумал полковник.

– Да какая-то фантастическая история о том, что старик из Сиэтла унаследовал один из Близнецов Петра Великого, – ответил Джонатан.

Джек снова выглянул в прихожую – как раз когда Александер приоткрыл дверь второй спальни.

– Близнецов? – переспросил Коллинз.

Теперь он чувствовал, что в доме Чавеса они понапрасну теряют время. Полковник толкнул дверь последней спальни и заглянул в уже перевернутую вверх дном комнату.

– Бриллианты. Легенда гласит, что Петру Великому преподнесли в дар два одинаковых бриллианта размером с… Черт, не знаю даже, с лимон или что-то вроде этого. Так вот, предполагается, что магнат лесозаготовок владел одним из камней, – рассказывал тем временем Панчи.

– Я никогда ни о чем подобном не слышал, – сказал Коллинз, удрученно сунув пистолет обратно за пояс.

Он недоумевал, почему в расследовании «Европы» ни словом не было упомянуто о бриллиантах.

– Ну, предполагается, что камни исчезли во время русской революции вместе со всеми остальными ценностями, включая царя и царицу, – объяснил канадец.

– А разве мы не знаем, что сталось с царем и царицей?

Александер проводил взглядом Коллинза, который, покачав головой, зашагал вниз. Когда Панчи присоединился к нему у подножия лестницы, они увидели, что Сара и Джейсон вышвыривают в прихожую те немногие вещи, которые еще оставались в платяном шкафу. Девушка выпрямилась, посмотрела на Джека и отрицательно качнула головой.

– Дело быстро заходит в тупик, – сказал Коллинз. – О чем, к чертям собачьим, я думал? Что подонок оставит записку, где будет сказано, кто его нанял?

Сара сжала его руку. Райан тоже понимал, что полковник просто хватается за соломинку, шаря наугад в поисках единственной улики.

Панчи Александер, хлопнув Коллинза по спине, прошел мимо.

– Не беспокойся, Джек, мы вскоре перевернем все по камешку и выясним, где она, – попытался он приободрить своего друга.

Послышались торопливые шаги – кто-то бежал вверх по лестнице из подвала, и через несколько секунд Уилл Менденхолл распахнул дверь и, задыхаясь, сказал:

– Полковник, капитан Эверетт говорит, что вам надо это видеть.

Джек быстро вышел и вслед за Уиллом спустился по двум длинным лестничным пролетам. Внизу он нашел Карла, который стоял на грязном полу, подбоченившись и пристально глядя на одну из внешних стен. Коллинз услышал, как все остальные остановились за его спиной, и поднял руку: он видел, что капитан о чем-то размышляет.

– Во-первых, процент домов с подвалами в Южной Калифорнии так низок, что я даже не хочу об этом думать, – сказал Эверетт, не сводя глаз с дальней стены. – Я жил здесь, в таком же доме в Окснарде. Он был построен перед Второй мировой, каменный, как миллионы других. Дьявол, в то время была прорва дешевого стройматериала – поэтому никакого кирпича, только камни.

Джек перевел взгляд со спины разглядывающего стену Эверетта на обломки ящиков, картонные коробки, сломанную мебель и старую заплесневевшую одежду. Он почувствовал, как Райан шевельнулся, собираясь задать вопрос, и снова поднял руку, желая, чтобы Карл без помех обдумал то, что пока вертел в голове и так и сяк.

– Сколько тонн камней ушло на строительство этого дома – пятнадцать или двадцать? Может быть, даже тридцать? – бормотал в это время Эверетт.

– Капитан, я не вижу тут ни одного камня, – не выдержал все-таки Джейсон.

Эверетт наконец повернулся и посмотрел на него:

– В том-то и дело, летун, подвал построен из другого материала, не из того, что весь остальной дом. А это значит, что…

– Его пристроили недавно, – договорил за Эверетта Коллинз.

Карл улыбнулся:

– Не только это, Джек. Посмотри сюда.

Эверетт сделал несколько шагов вперед и показал на земляной пол гигантского подвала.

Хотя земля почти везде была неровной, истоптанной ногами обыскавших дом полицейских, вдоль почти всей задней стены осталось идеально гладкое место, как будто землю здесь искусственно выровняли.

– Помните нашего вора антиквариата из Нью-Йорка, в округе Уэстчестер, и его замечательный подвал? – спросил капитан.

Джек улыбнулся ему, быстро подошел к дальней стене и принялся искать. Карл, Сара и Райан с Менденхоллом последовали его примеру. Всем вспомнился изумительный подвал другого вора, специализировавшегося на антиквариате, спрятанный под фальшивым полом, с ведущей в него спиральной лестницей.

– Не хочу показаться откровенно тупым, но можно узнать, что вы ищете? – осведомился Александер, уперев руки в бока, пока остальные ощупывали стены.

– Рычажок или что-нибудь в этом роде, – сказала Макинтайр, опустившись на колени и начав исследовать низ стены сухой кладки.

Внезапно в комнате стало тихо. Все почти одновременно почувствовали это; Джек, Панчи и Эверетт – лишь на краткий миг раньше остальных. Они стремительно повернулись и замерли при виде троих мужчин, нацеливших на них автоматы. Люди были белыми, очень хорошо одетыми, в дорогих костюмах, а их оружие – израильские пистолеты-пулеметы «Узи» – были еще дороже. Тот, что стоял в центре, отрицательно покачал головой и молча, одними глазами велел Коллинзу и его людям убрать оружие.

Те повиновались и услышали медленные, размеренные шаги – кто-то спускался по лестнице. Шаг, снова шаг – казалось, это длилось целую вечность. В конце концов показался отлично отполированный ботинок, а потом и второй. Высокий светловолосый мужчина шагнул с лестницы на земляной пол. Лишенная абажура лампочка, висящая под потолком, осветила высокого, безукоризненно одетого человека, и Джек, как и остальные члены Группы «Событие», не смогли скрыть своего потрясения. Этого человека, облаченного в белую рубашку и черные брюки, нельзя было не узнать.

– Сколько у тебя осталось в запасе из твоих девяти жизней, Анри? – спросил Коллинз, стоя с опущенными руками.

Полковник Анри Фарбо, легендарный преступник и стародавний враг «События», высокомерно встал перед ними, медленно сунул руку в правый карман и покачал головой. Последние сведения, которые Группа «Событие» получила о бывшем французском полковнике, – это что его, по всей видимости, поглотил океан, когда шельфовый ледник Росса раскололся и погрузился в море Росса три месяца тому назад.

– Дело не в жизнях, полковник, а во мне самом, – проговорил Фарбо. – Просто я знаю, когда поставить на кон одну из этих жизней. И иногда, как вы видите, риск окупается.

Сара, стоявшая у стены, на которой она искала переключатель двери тайного хода, шагнула вперед. Она была искренне счастлива, что Анри жив: в конце концов, именно француз спас ее, сенатора Ли, Алису Гамильтон и детей с «Левиафана» в пещере, известной как Ледяной дворец.

– Малютка Сара, как славно снова вас видеть. И тот факт, что вы добрались до дома живой, заставляет меня улыбаться, – поприветствовал ее Анри.

– Спасибо, полковник. Скажите, а вы-то как выжили, черт побери?

– Прибережем эту историю до другого раза, моя дорогая. В данный момент я должен спросить, что привело Группу «Событие» в подвал одного из моих добытчиков?

Джек помотал головой и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся:

– Проклятье, Анри, мир тесен, не так ли? Но, если подумать, сообщество незаконных любителей древностей настолько мало, что это, наверное, неизбежно.

– Я задам вопрос еще раз, полковник. Почему вы здесь и где мой человек?

Фарбо сделал шаг вперед, вынимая правую руку из кармана.

– Чавес мертв. Нынче утром его тело нашли под пирсом у Хантингтон-бич, куда его выбросило волнами, – ответил Коллинз, наблюдая за реакцией француза.

Анри задумчиво опустил голову, полуобернулся и что-то прошептал своим людям. Двое разошлись в стороны, чтобы лучше прикрыть группу. Джек услышал зловещее щелканье: оружие снимали с предохранителей. Тем временем Анри Фарбо снова повернулся лицом к Коллинзу.

– Похоже, убили моего человека не вы, полковник. Это не в вашем стиле, – сказал он, делая шаг к Джеку.

– Да, зато это в вашем стиле, Анри. Что такого Чавес для вас делал, из-за чего его могли убить? – спросил Коллинз.

– Я явился сюда как раз затем, чтобы выяснить это. И начну с того, что снова спрошу: зачем вы здесь?

– Анри, нам нужно знать, что украл для вас Чавес из Денверского музея естественной истории! – выпалила Сара, прежде чем Джек успел оттащить ее себе за спину.

– Сперва скажите, кто убил моего человека? – спросил Фарбо, сосредоточившись на девушке. Во взгляде француза отражалась вся сила его недюжинной личности.

– Два безжалостных мерзавца – Григорий Деонович и Дмитрий Сагли, – быстро ответила Макинтайр.

Коллинз слегка повернулся и посмотрел на Сару, заставив ее пожалеть, что она не промолчала.

– Знакомые имена. Эти люди чуть ниже моих стандартов деловых взаимоотношений, но я слышал о них, – задумчиво проговорил Фарбо.

– Быть такого не может, – сказал Коллинз, заставив француза перевести взгляд на него. – Разве есть кто-то ниже ваших стандартов, Анри?

Фарбо мгновение молча глядел на Джека, а потом отвернулся и прошел между ним и Панчи Александером, который был совершенно сбит с толку, не понимая, кто же поймал их подвале, как крыс. Подойдя к дальней стене, Анри остановился в левом углу и прижал правую руку к совершенно обычному с виду куску гипсокартона. Когда он убрал ладонь, часть стены начала скользить наружу.

Француз наблюдал за реакцией членов Группы «Событие», которые смотрели, как за стеной подвала открывается нечто похожее на котлован с крутыми стенами.

– Элизиан-парк некогда был пересечен вдоль и поперек подземными высохшими речными руслами. Оборудовав тут склад краденого, мы построили эту стену. Вообразите наше удивление, когда в ходе земляных работ открылся вход в созданное самой природой хранилище. Полагаю, именно это вы искали? – спросил Фарбо и шагнул в сторону, чтобы поглядеть, как все отнесутся к зрелищу безмерных богатств: антиквариата эпохи королевы Анны, мебели Хоторна, настоящей картинной галереи и даже целых рядов стеклянных витрин, полных марок, монет и коллекций бумажных денег. А еще тут были ряды и ряды книг – тысячи томов…

– Это всего лишь одно из множества моих хранилищ. Все это ожидает моего скорого выхода в отставку, – добавил Анри.

Джек повернулся и посмотрел на своего давнего недруга. Улыбка француза была искренней, по крайней мере, пока он не заметил, как на него уставился Коллинз.

– Сегодня обойдемся без осуждений, полковник. Вы меньше всех на свете имеете право меня судить. Я бы отдал все это и остальное тому подобное, лишь бы провести еще один-единственный день с моей женой. Поэтому не смотрите на меня с таким возмущением – во всяком случае сегодня, – сказал Фарбо.

– Что вы задумали, Анри? – спросила Сара, перестав любоваться одним из множества тайников с ценностями.

Задав вопрос, она увидела, как тот взглянул на Джека, и заметила, какая ненависть вспыхнула в глазах француза.

– Вы снова ставите меня в затруднительное положение, малютка Сара. Я не могу вас отпустить, не могу позволить, чтобы вы причинили еще больший ущерб этой операции, чем уже успели причинить, – заявил хозяин тайника.

– Полковник Фарбо, у вас есть «бумаги Латтимера», или русский дневник, написанный полковником по фамилии Петров? – спросил Джек, снова притянув к себе Сару.

– От них нет никакого толку. Они были уничтожены вскоре после приобретения, уничтожены по моему приказу. Бумаги оказались мистификацией.

Коллинз понурился, и Анри, увидев это, задался вопросом: почему эти слова так подействовали на американца?

– Мне придется попросить вас подождать в хранилище до тех пор, пока я не выясню… Пока не закончу кое-какие приготовления. Итак, прошу вас. – Француз жестом велел им войти в большую тайную комнату.

Сара все время оглядывалась, не в силах поверить, что Анри мог замыслить нечто ужасное. Она думала, что немного узнала его за время, проведенное вместе с ним в плену на «Левиафане». Но, всматриваясь в глаза француза, она увидела в них безбрежный холод, овладевший этим человеком… А потом Джек потянул ее за собой.

– Мне искренне жаль, но ваше агентство вновь сунулось куда не следовало, – Фарбо приложил ладонь к тому же самому месту на стене, и дверь начала уходить обратно в стену. Джек не сводил глаз с французского полковника. Их взгляды встретились, как две грозовые тучи в маленькой долине.

Сара прикусила губу. Брешь в стене сузилась уже до двух футов. Внезапно женщина приняла решение, вырвалась из рук Джека и быстро протиснулась наружу, прежде чем дверь полностью закрылась.

– Проклятье! – закричал Коллинз.

В комнате стало темно.

– Она с ума сошла, Джек? – спросил Панчи Александер.

Но тот смолк, отвернулся и прислонился к стене просторной пещеры.

Эверетт шагнул к Джонатану, едва различая в темноте его силуэт.

– Нет, не спятила, но Сара такая же, как Джек, и это бесконечно его бесит, – объяснил он канадцу.

* * *

Сара вырвалась из тайника за мгновение до того, как стена встала на место, и трое людей Фарбо сразу взяли ее на прицел. Она увидела, что ее вот-вот пристрелят, и замерла на земляном полу. Анри уже двинулся вверх по деревянной лестнице, но, увидев, что случилось, бросил своим людям:

– Нет!

Выстрелы не прозвучали, но девушку продолжали держать на прицеле. Она перевела взгляд с направленных на нее стволов на француза, стоящего на нижней ступеньке.

– Храбрая маленькая Сара, вас могли застрелить. – Анри шагнул вниз и опустил ствол автомата ближайшего к нему человека. Потом он жестом приказал остальным тоже опустить оружие. – Вижу, вы подчиняетесь приказам не лучше, чем прежде.

– Пожалуйста, Анри, мне нужно объяснить, почему мы здесь! – взмолилась Макинтайр.

– Мне не нужны ваши объяснения или объяснения полковника Коллинза. Вы оказались не в том месте и не в то время, а у меня здесь слишком много ценных вещей, чтобы я мог уступить их вашей Группе или властям. Мне жаль. А сейчас мне пора идти…

Сара не сводила глаз с Фарбо, который повернулся к ней спиной и шагнул обратно к лестнице.

– Вы же знаете – мы бы не попросили о помощи, если бы речь шла об одном из нас. Но сейчас нам нужен тот дневник и вообще все, что может вывести на Сагли и Деоновича. И нам плевать на эту проклятую комнату и на то, что в ней хранится! – воскликнула девушка.

Фарбо повернулся и слегка наклонил голову к плечу, глядя на Сару. Он молчал, и она решила, что он выслушает ее.

– Дело в сестре Джека, его младшей сестре. Ее похитили те два маньяка, а почему – мы не знаем, – стала объяснять Макинтайр.

– Я бы предположил, что личные качества полковника Коллинза могут оказаться наследственными и именно это погубило юную леди, – усмехнулся Анри.

Сара не знала, через что прошел француз с тех пор, как она видела его в последний раз, но взгляд его по-прежнему был отрешенным. Значит, смерть жены в бассейне Амазонки все еще была свежа в его памяти.

– Мы их выслеживаем, и это может оказаться нашим единственным шансом, Анри. Вы же не хотите, чтобы те мерзавцы издевались над юной девушкой? Не хотите скрывать то, что может ей помочь?

– Я заметил, что с вами глава монреальского отделения КСРБ. Почему он здесь?

– Он был с сестрой Джека, когда ее забрали, – объяснила Сара и принялась лихорадочно размышлять над словами француза. – А откуда вы знаете, что мистер Александер – канадец и что он глава их разведывательного управления?

Фарбо промолчал. Он снова повернулся было к лестнице, но Макинтайр сказала:

– Они отрезали ей палец, чтобы доказать ее начальству, на что способны!

– И кто же ее начальство? – спросил ее собеседник, не оборачиваясь.

– Она из ЦРУ.

Француз начал смеяться, но в этом странном звуке было очень мало веселья. Трое его людей с улыбками переглянулись, и Анри опять зашагал вверх по лестнице.

– Верните юную леди к ее друзьям, пока я не решу, как справиться с этой проблемой, – сказал он на ходу. – Вы были самой услужливой из друзей, Сара.

– А если бы Даньеллу забрали и вам нужна была бы помощь Джека, чтобы ее найти? – выпалила мисс Макинтайр, когда один из троих мужчин взял ее за руку.

Фарбо всего мгновение заколебался на лестнице, ведущей в дом, но потом все-таки стал подниматься дальше.

– Выполняйте приказ. Верните ее в хранилище, – бросил он своим людям.

«Господи, – подумала Сара, – он и вправду собирается нас всех убить!»

Стена сдвинулась лишь чуть-чуть, прежде чем девушку швырнули в хранилище. Она упала на пол, и очутившиеся рядом Джек, Эверетт и Александер помогли ей встать.

– Попытаетесь еще раз выкинуть что-нибудь подобное, лейтенант, и я оторву вам голову! – прошипел Коллинз.

– Это было глупо, юная леди, – сказал Панчи, отряхивая перепачканную землей одежду Сары.

Эверетт пошел в заднюю часть комнаты, а Райан и Менденхолл тем временем вернулись из вылазки в другую сторону.

– Ну? – спросил Карл, увидев в темноте их силуэты.

– Ничего. Крепкая стена – по-видимому, бетон и в придачу наверняка многослойная гидроизоляция – чтобы через это пробиться, понадобился бы динамит, а потом еще три дня земляных работ, – ответил Джейсон.

– Как Сара? – спросил Уилл.

– Думаю, Фарбо был не в настроении торговаться, – вздохнул Эверетт.

У подвижной стены полковник взял свою подругу за руку и отвел в сторону:

– Ну?

– Он не слушает, Джек. Он никак не изменил своего отношения к нам. Он все еще винит нас в смерти Даньеллы.

– Ты имеешь в виду – винит меня.

– Вообще-то это неважно, в данный момент все мы – его проблема.

Коллинз сжал руку Сары, притянул ее к себе и попытался разглядеть ее в темноте.

– Все равно спасибо за попытку, малышка.

– Итак, как мы собираемся защищаться, если дверь откроется и эти лягушатники откроют огонь из автоматов? – спросил Менденхолл издалека.

– Ну, у нас тут есть целая куча книг, и мы можем швыряться ими, – сказал Карл.

– Чудесно! – в один голос отозвались Джейсон и Уилл.

* * *

Спустя десять минут стена в передней части хранилища сдвинулась и, открыв брешь в четыре фута, остановилась.

– Полковник Коллинз – только полковник Коллинз! – будьте добры, выйдите в щель, – сказал Анри по другую сторону стены.

Сара потянула Джека за руку. Теперь он мог ее видеть, поскольку в комнату проник тусклый свет. Девушка покачала головой.

– Нет! Заставь его войти и забрать нас всех. Не двигайся, Джек, – сказала она.

В ее словах ясно слышалась мольба, и полковник понимал, что она готова заплакать.

– Послушай, – негромко заговорил он, – Фарбо – многогранная личность, малышка, но не думаю, что он способен на хладнокровное убийство. – Джек улыбнулся. – По крайней мере, здесь и сейчас.

Сара попыталась оттащить его от стены, но Коллинз высвободился и шагнул в щель.

В хорошо освещенной комнате находился один-единственный человек – Анри Фарбо. Людей его нигде не было видно. Анри молча стоял в центре комнаты и ждал, сунув правую руку в карман брюк. Коллинз тоже молчал, наблюдая за французом.

– Юной Саре стоило бы стать адвокатом, – сказал наконец Фарбо. – У нее большой талант защищать безнадежные дела.

Он сделал несколько шагов к Джеку.

– Уж не знаю, будет ли вам от этого польза, полковник, но я посодействую вашим попыткам вернуть сестру. Ничего не обещаю, задача будет сложной и трудной, но я – как и один наш общий друг – знаю, куда направляются ваши русские приятели. А теперь, если вы принимаете предложение о помощи, можете разрешить выйти остальным.

Вместо ответа Джек повернулся, сунул голову в щель и велел всем выходить из хранилища.

Анри улыбнулся, по очереди обвел всех взглядом и снова посмотрел на Коллинза:

– Итак, полковник, судьба вновь дает вам отсрочку. Можете не сомневаться, только моя подруга Сара и ужасный упрек, который я увидел в ее изумительных глазах, заставили меня передумать и изменить судьбу, уготованную вам нынче ночью. А теперь пора отсюда уходить. На улице меня ждет машина, а местным полицейским скоро пришлют смену.

– Полковник Фарбо, я изучал вас усерднее, чем изучал любого другого своего врага, но не могу понять, почему вы так поступаете. Дело не в Саре и уж наверняка не в помощи моей сестре, – покачал головой Коллинз.

– А, все-таки вы меня знаете, Джек! Меня интересует лишь одно – Близнецы Петра Великого… Конечно, когда эта маленькая экспедиция подойдет к концу.

– Да, само собой. Хотя недавно вы говорили, что Близнецы не существуют.

Анри вошел в хранилище, снял с одной из ближайших книжных полок небольшую тетрадь в кожаном переплете, сдул с нее пыль и вернулся к Коллинзу. Тот заметил, что Фарбо слегка ссутулился, но продолжал улыбаться.

– Дневник Петрова и «бумаги Латтимера», полковник, – сказал он, демонстрируя и то и другое, после чего протянул все бумаги американцу.

– Значит, они не уничтожены… Чавес и в самом деле отдал жизнь, чтобы их защитить? – спросил Джек, беря дневник.

– Он рискнул положиться на то, что убившие его люди будут к нему милосерднее, чем…

– Вы? – закончил Коллинз за Фарбо.

– Именно, – ответил тот с улыбкой.

– Ладно, Анри, но после того, как я верну сестру и вы получите эти несуществующие бриллианты… У нас с вами есть незавершенные дела.

– Согласен, полковник, – сказал француз, встретившись взглядом с Джеком.

– Итак, вы упомянули, что еще кому-то известна цель русских? – продолжил расспрашивать его Коллинз.

– Ах да. Переверните последнюю страницу дневника, рядом с картой. Там стоит имя, которое, возможно, будет знакомо вам и вашим друзьям. Этому человеку было поручено доставить дневник и записки семье Латтимера в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Тогда он был еще студентом и находился рядом с Латтимером, когда тот сделал свое открытие. Я и сам хотел в ближайшем будущем попросить его о помощи, поскольку он знает точно, где искать, – и, возможно, подходящий момент как раз настал. Как вы говорите, время сейчас на вес золота.

Джек открыл старый дневник и увидел строки, написанные на русском языке. Он осторожно переворачивал высохшие пожелтевшие страницы до тех пор, пока не добрался до последней. На ней было во всех деталях нарисовано место, обнаруженное Л.Т. Латтимером, но без привязки к координатам, которые помогли бы найти нужные приметы вроде очертания плато или изгибов реки. Под небольшим наброском стояло имя. Коллинз прочитал его и понял, что остальные заметили его изумление.

– Что там написано, Джек? – спросила Сара.

Полковник передал ей дневник, и она вытянула тетрадь перед собой, и остальные подошли, чтобы тоже прочесть удивившую его запись. Пока все были заняты посланием, адресованным старым авантюристом своей семье, Коллинз вернулся к лестнице и уселся на нижнюю ступеньку, все еще не в силах поверить в то, что только что видел. Сара читала, и остальные тоже заглядывали в дневник, где значилось имя одного из профессоров их Группы.

«Я, Лоренс Тургуд Латтимер, сим объявляю этот дневник своим личным имуществом, а приложенный рисунок – моей заявкой на собственность, описанную в нем. Потому пересылаю это моему ближайшему родственнику, Арчибальду Латтимеру из Бостона, Массачусетс. Засим ставлю свою подлинную добровольную подпись.

Июль 23, 1968 г.

Л.Т. Латтимер, эсквайр.

Свидетелем чего является: Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий, Стэнфордский университет».

Глава 5

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада, четыре часа спустя

Было решено, что Уилл Менденхолл и Сара Макинтайр как можно быстрее отправятся в Неваду и выяснят, где в настоящее время находится Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий. Джейсона Райана и капитана Эверетта отрядили стоять на страже у старого гидроплана «Грумман» под маленьким мостом через реку Лос-Анджелес: Джек решил, что самолет может понадобиться для срочного бегства, если их обнаружит ФБР. Райан заверил, что он не только сможет вести гидроплан, но и сумеет ускользнуть от любого, кто их ищет. Когда его спросили – каким же образом, Джейсон просто улыбнулся и ответил:

– Военно-морская хитрость, полковник.

Коллинз, Фарбо и Панчи Александер отсиживались в старом и скучном «Мотеле-6», где размышляли над дневником Петрова и записями Латтимера, надеясь с большой долей вероятности определить, где можно найти Сагли, Деоновича… и Линн. Оставалось надеяться, что им не придется тащить с собой дока Элленшоу, если тот сможет показать Саре и Менденхоллу на карте, где именно искать нужное место. Коллинз считал, что отыскать его будет непросто, поскольку насчитал вдоль реки Стикин не меньше шести маленьких плато, подходивших под описание Латтимера.

Панчи хотел вернуться в Монреаль и встретиться с остальными уже на Стикине, поскольку ему нужно было еще кое-что сделать, чтобы ублажить премьер-министра, однако Фарбо возразил, что разделяться на данном этапе – очень плохая идея с точки зрения безопасности. Он считал, что если одного из них схватят, власти в конце концов доберутся и до остальных. Поразмыслив об этом и увидев обстоятельность доводов француза, Джек согласился с ним. Нет, пусть Джонатан всю дорогу будет с Группой «Событие»!

– Скажите, полковник, как случилось, что вы с ним так сблизились? – спросил Анри у Коллинза, пока Александер в ванной комнате поправлял повязку, которую носил на покрытой синяками груди.

Джек взглянул на Фарбо и увидел, что тот смотрит на него с очень серьезным выражением лица.

– Я познакомился с Панчи в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. Совместная спасательная операция с участием британской САС[48] и подразделений «Дельта»[49] в Ванкувере, Британская Колумбия, – ответил Коллинз.

– Могу я спросить, что именно было спасено во время этой совместной операции?

Серьезность француза заставила Джека улыбнуться:

– Конечно, спросить-то вы можете, Анри.

– Вы, американцы, становитесь такими скрытными с этими вашими секретами, полковник, почти как…

– Как французы? – спросил Джек, предвидя непременное похлопывание по спине от верного себе Фарбо.

Высокий уроженец Бордо перевел взгляд с Коллинза на ванную комнату: дверь ее открылась, оттуда вышел Александер и присоединился к ним. Анри снова взглянул на Джека и молча подмигнул.

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада

Сара и Уилл сидели в директорском кабинете и ждали, когда Найлз Комптон закончит говорить по телефону. Они объяснили начальнику, зачем им нужен профессор, и Найлз пытался выяснить его местонахождение.

Сидя рядом с дремлющим Менденхоллом, лейтенант Макинтайр посматривала на двух людей Джека из отдела безопасности, которые тоже ожидали Комптона у двери его кабинета.

– Вы повсюду следуете за директором? – спросила Сара чернокожего младшего капрала.

У того был крайне смущенный вид, как будто ему неловко было выполнять эту работу.

– Да, сэр, по личному приказу директора, – кашлянув, ответил тот. – Согласно распоряжению президента, мэм.

Сару поразило, что Найлз вообще смог остаться на базе. В обмен на разрешение остаться он по указанию своего друга-президента отбывал домашний арест за то, что позволил Джеку покинуть комплекс.

– Что ж, надеюсь, вы не пристрелите его, если он попытается сбежать, – шутя сказала Макинтайр.

Младший капрал, застигнутый врасплох такими словами, обиженно посмотрел на нее:

– Как будто мне нравится его сторожить, мэм!

– Я просто пошутила, капрал, – виновато ответила девушка.

Она знала точно: что бы ни произошло за пределами комплекса, во внешнем мире, все люди Джека до единого верны своему полковнику и своему главному боссу, директору департамента 5656. Они бы ни за что не допустили, чтобы с Найлзом что-нибудь случилось.

Сара улыбнулась, пытаясь извиниться за неудачную шутку, и тут Комптон встал из-за стола и жестом велел идти за ним. Она ткнула локтем Уилла – тот, вздрогнув, проснулся и понял, что пора снова двигаться.

– Вы оба, не отставайте, – сказал Найлз двум своим охранникам. – Следуйте за мной.

– Куда мы? – спросила Макинтайр, стараясь держаться рядом с шефом, который быстро зашагал к лифту.

– Вниз, в темницу.

* * *

Семнадцатью уровнями ниже главных научных лабораторий базы, на самом нижнем уровне департамента находился маленький кордон лабораторий – как раз над первым уровнем хранилищ с артефактами. Директор Комптон предложил отделу, занимавшему сейчас эти помещения, условия получше, но начальник отдела отказался переводить своих людей. Он сказал, что им куда удобнее работать вдали от раздражающей толпы. Честно говоря, Найлз знал, что остальные ученые до сих пор не очень хорошо относятся к этому отделу, сколько бы споров и разногласий ни улаживала Группа и сколько бы раз сам директор ни вмешивался, чтобы защитить этих странных, но одержимых своим делом людей.

Отдел криптозоологии сейчас возглавлял знаменитый Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий, эксцентричный человек, но блестящий палеонтолог и антрополог. Раньше он работал в Стэнфордском, а позднее в Йельском университетах – до тех пор, пока его воззрения не сделали его изгоем в научном сообществе.

Не успели Найлз, Сара, Уилл и двое охранников выйти в коридор, как их приветствовала орущая там оглушительная музыка: ее было слышно даже сквозь закрытые двери лифта.

– У дока Элленшоу вечеринка? – спросила Макинтайр, посмотрев на наручные часы. – В полпервого ночи?

– Не то чтобы я должен был объяснять вам что-то насчет профессора Элленшоу, но ему лучше всего работается в одиночестве и ночью. Он говорит, что тогда он волен использовать «Европу» и остальное оборудование без помех со стороны супервизоров и других начальников отделов, – объяснил Комптон, смерив взглядом Сару. – И да, он имеет на то мое разрешение.

Двери лифта открылись в полутемный и изогнутый коридор, и тяжелый ритм песни шестидесятых «I was so much older then, I’m younger than that now»[50] в исполнении «The Byrds»[51] ударил людей по ушам. Найлз улыбнулся и покачал головой.

– Вы двое подождите тут. Обещаю не сбегать через самые глубокие катакомбы комплекса, – сказал он, жестом веля двум охранникам остаться.

– Неповиновение приказам? – спросила Сара.

– Ну, кое-какие объекты службе безопасности видеть необязательно, и лаборатория Чарли – один из них, – отозвался ее босс.

Песня становилась все громче, в коридоре появился какой-то новый запах. Сара посмотрела на Уилла, который, улыбнувшись, притворно нахмурился. Подойдя к стальной двери, защищавшей владения отдела криптозоологии, Найлз повернулся к Саре и Менденхоллу:

– Я знаю, что вы работаете на Джека, но отдаю вам прямой приказ: что бы вы ни увидели, с чем бы тут ни встретились – все это строго конфиденциально, лейтенанты, понятно?

– А я ничего и не вижу, доктор Комптон, – ответил Уилл.

Найлз продолжал глядеть на него в упор.

– И совсем ничего не чую, – закончил молодой человек.

Сара улыбнулась, видя вставшую перед Менденхоллом дилемму.

– Очень хорошо, – сказал наконец директор и открыл дверь.

Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий сидел за лабораторным столом, рассматривая череп животного, жившего не меньше тысячи лет назад. Ходили слухи, что птица додо, которую раньше считали вымершей, жива и здорова и обитает в глухих лесных местах северной Германии[52]. Чарли был заинтригован и хотел помочь выяснить, так это или не так. Однако все полевые экспедиции были приостановлены по распоряжению Найлза, что сделало поездку в Европу невозможной, и это очень злило профессора.

– Чарли! – завопил с порога Комптон.

Элленшоу поднял голову. У него была буйная грива белых волос, торчавших во все стороны, а воздвигнутые на лоб очки играли роль головной повязки, мешавшей этим длинным волосам падать на лицо. Пятидесятивосьмилетний профессор оглянулся и, не увидев ничего из ряда вон выходящего, вернулся к исследованию останков додо.

Директор расстроенно подошел к стереосистеме у ближней стены и выключил «The Byrds». Элленшоу чуть не свалился с высокого кресла. Он дико осмотрелся по сторонам и только теперь заметил Комптона и остальных: посетители глядели на профессора при голубоватом сиянии большой световой установки, укрепленной на потолке.

– А, Найлз, Сара, какой сюрприз! – сказал профессор, переводя взгляд с Комптона на Макинтайр. Потом он разглядел Уилла. – И лейтенант Менденхолл, – добавил Чарли сквозь зубы и быстро помахал рукой, разгоняя остатки дыма над головой.

– Профессор, – сказал Менденхолл, которому захотелось рассмеяться при виде того, как Элленшоу пытается скрыть свои незаконные действия.

– Мисс Макинтайр, ходили слухи, будто вы и этот лейтенант э-э… в бегах.

– Так и есть, Чарли. Как поживаете? – спросила Сара.

Улыбка ее стала шире. Теперь она понимала, почему Найлз настаивал на том, чтобы охранники, коллеги Уилла по отделу безопасности, их не сопровождали.

– Вот что, Чарли, полковник Коллинз прислал этих двоих, чтобы кое-что у тебя разузнать, – сообщил Комптон.

– Профессор, мне нужно, чтобы вы хорошенько подумали после того, как я задам вопрос, – сказала Сара. – И вспомнили все, что можете, ладно?

– Разумеется, я сделаю, что смогу.

– Профессор, где вы были летом тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года?

Макинтайр увидела, как взгляд Элленшоу стал отрешенным. Он повернулся к Найлзу, и в памяти его всплыло воспоминание о другой старой песне – «Incense and Peppermints».

– Лето тысяча девятьсот шестьдесят восьмого, – проговорил Чарли и замолчал.

– Доктор, вы были в Канаде? – поторопила его Сара.

Элленшоу посмотрел на нее и Менденхолла и улыбнулся.

– Мы все искали возможность улизнуть из Стэнфорда и переждать тогдашние беспокойные времена. Летняя практика для изучения индейцев тлинкитов северной страны… Индейцы жили по берегам Стикина, это река в…

– Мы знаем, профессор, продолжайте, пожалуйста, – Макинтайр уже едва не прыгала от нетерпения.

– Мы думали, нам предстоит заниматься исследованиями лишь днем, а ночи будут сплошной пирушкой… Ну, знаете, хотелось забыть про войну и протесты, про теракты… А еще это был настоящий шанс проделать значительную антропологическую работу.

– Расскажите, что там случилось, Чарли. – Найлз вгляделся в глаза старого друга. В голубоватом свете профессор выглядел еще бледнее обычного, и Комптон видел, что он вспоминает о вещах, которые предпочел бы не помнить. Чарльз медленно опустился в кресло и слегка улыбнулся директору:

– Простите.

Он опустил взгляд на свои руки.

– Время поджимает, Чарли, – снова поторопил его Комптон.

– То лето было засушливым, все животные спускались из нагорий к северу от Стикина в поисках воды, – стал рассказывать ученый. – Однажды ночью, когда мы сидели у лагерного костра и рассказывали разные истории… Ну, и вообще хорошо проводили время… Из чащи вокруг лагеря раздались самые ужасные звуки. Можно было подумать, что там, в темноте, пятьдесят человек колотят по деревьям бейсбольными битами. Некоторые по-настоящему испугались, но я был заинтригован. Уж не так ли наши доисторические собратья общались друг с другом по ночам в стародавние времена? Однако оказалось, что я был единственным, кто счел это нарушение тишины интересным.

Сара и Уилл видели: чему бы ни стал Чарли свидетелем в то далекое лето, это до сих пор его не отпускало. И еще им стало ясно, что каждое из сказанных профессором слов – правда.

Элленшоу начал рассказ с описания маленькой вылазки вверх по реке Стикин вместе с проводником, Л.Т. Латтимером. Он рассказал, как они нашли пещеру, повозки и коллекцию лагерной утвари, а после поведал о встрече с животным, которое регулярно вторгалось в его сны с того далекого лета в Канаде. Завершил он историю описанием того, как уплыл вниз по той же самой реке и никогда больше не видел Латтимера.

– Что это были за животные? – спросил Менденхолл, когда рассказчик сделал паузу, чтобы вытереть лоб.

– А? – спросил Чарльз. Он и сам не осознал, что перестал говорить.

– Те твари в лесах? – спросил Уилл, не сводивший с него глаз.

– Не знаю. Назовите их как хотите – обезьяны, утраченное звено… – профессор обвел глазами собравшихся. – Бигфуты, сасквочи[53] – как угодно. Но, как ни назови, они там были.

Сара, Уилл и Найлз молчали. Чарли снова надел очки. Лейтенанты Менденхолл и Макинтайр смотрели на него широко раскрытыми глазами: они бы не отвели взглядов, даже если бы в большой лаборатории взорвалась бомба.

– Вы наткнулись на дневник, в котором была заявка Латтимера, так? – спросил Элленшоу Сару и Уилла.

Благодаря выдающемуся уму он понял причину их расспросов быстрее, чем они ожидали.

– Да, профессор, – ответила Сара, положила руку Чарли на плечо и улыбнулась. – Не могли бы вы точно показать на карте место, где вы с Латтимером нашли пещеру?

– О господи, нет! Для этого мне пришлось бы туда вернуться. Я не могу просто взять и показать.

– Вы должны попытаться, Чарли. Сестра Джека где-то там, и вы единственный, кто тоже там был.

– Вы знаете, что после того лета я бросил заниматься антропологией?

– Я этого не знал, Чарли, – ответил Найлз.

Он видел, что Элленшоу собирается во что бы то ни стало сказать то, что должен сказать.

– Да, это животное преследовало меня тридцать один год. Но я всегда отказывался дать себе шанс исследовать его. Я знал, что оно существует и что если я попытаюсь снова его отыскать, то привлеку внимание к виду, который, похоже, очень хорошо себя чувствует и без нас. Кроме того, тот тип, Латтимер, дьявольски меня испугал, он явно был сумасшедшим.

– Чарли, нам нужно знать, где пещера, – настаивал Комптон.

Элленшоу встал и покачал головой:

– Мне нужно отправиться с вами. Я должен это сделать и ради сестры полковника, и ради себя самого. Ради себя, – почти умоляюще повторил он.

Сара перевела взгляд с Элленшоу на обеспокоенного директора. Тот сделал глубокий вдох, видя надежду в глазах профессора.

– Хорошо, Чарли. Но самое главное – сестра Джека. Если сможете, найдите своего бигфута, но сперва помогите полковнику.

Ученый кивнул и с благодарностью перевел взгляд с Комптона на Сару, потом – на Менденхолла.

– Спасибо вам.

Уилл мгновение смотрел на профессора, а после, отвернувшись, пробормотал:

– Отлично! Сперва русские убийцы, а теперь очередной миф, который час назад просто не мог существовать. И все это, вместе взятое, будет пытаться откусить мне задницу…

Сара, кивая, потрепала Менденхолла по спине.

– И не забудь про француза, который хочет всех нас убить, а еще про то, что половина правительства США пытается нас выследить.

– Да, – сказал лейтенант, глядя в пространство. – Подумаешь – монстры в лесах! Мы можем даже туда не добраться.

– Вот видишь, все дело в расстановке приоритетов, – усмехнулась мисс Макинтайр.

Часть вторая

Долина Чалимантан

Глава 6

Развесив по всем стенам маленького гостиничного номера карты Британской Колумбии и Аляски, Коллинз, Александер и Фарбо сравнивали их с описанием местности у реки Стикин в письме домой Л.Т. Латтимера на последней странице дневника Петрова.

– Не знаю, Джек. Сколько раз за сотни лет Стикин менял русло, пусть даже всего на фут? – сказал Панчи. – Думаю, если я вернусь в Оттаву, я смогу накопать больше. Вдруг кто-нибудь в нашем министерстве внутренних дел сможет подать какую-нибудь идею…

Коллинз отошел от большой карты и посмотрел на него:

– Ты знаешь лучше многих других, что, если мы обратимся с этим делом в любое отделение любого правительства, нас арестуют. Но этим дело не кончится. В те места зашлют столько канадской конной полиции и разведут такую бюрократическую волокиту, что Линн наверняка убьют.

– Проклятье. Прости, Джек. Наверное, мне нужно немного поспать.

Полковник кивнул старому другу:

– У нас будет время отдохнуть по дороге в твои владения.

Фарбо сидел за столиком и прихлебывал кофе из большой чашки, морщась от ужасного вкуса. Он переворачивал страницы дневника Петрова – очень осторожно, – но все равно чувствовал, насколько хрупка была бумага.

– Если не считать упоминания о нависающих обрывах и среднего размера плато, которые наш полковник Петров описывает в рассказе о своем последнем лагере, приметы того места крайне скудны. Слишком многое с тех пор изменилось, – сказал он.

Джек оглянулся на перелистывающего дневник француза:

– Латтимеру дневник помог обнаружить золото. В бумагах и дневнике есть какие-нибудь указания на то, где именно он его нашел?

Анри закрыл старую тетрадь, взял вложенное в пластик письмо, отпечаток которого все еще сохранился на последней странице тетради, и, покачав головой, протянул все это Коллинзу:

– Я не вижу никаких ссылок на его находку, за исключением того, что он открыл потрясающую россыпь.

Джек тоже покачал головой. Он начинал думать, что они могли бы разузнать больше, если бы просто добрались до Стикина в надежде на лучшее. Скорее всего, в тех диких местах русским трудно остаться незамеченными.

В приступе досады он хлопнул по столу вложенным в пластик листком и сел. Он знал, что обманывает сам себя: берега Стикина были самой глухой, почти неисследованной областью Северной Америки, и поиски там могли походить на поиски иголки в стоге сена.

Коллинз в отчаянии принялся перечитывать заявление Латтимера о его находке и заявку.

– Почему русский полковник вообще очутился в той части света? Как кому-то удалось так заблудиться, тем более опытному армейскому офицеру? И кто, черт подери, эти дети, которых он все время упоминает? – спросил Александер. – Это наводит меня на мысль, что вся тетрадь была написана безумцем. Или… Вы вообще рассматривали возможность, что вся эта штука – фальсификация?

– Думаю, мы спросим Сару, что на сей счет сказал док Элленшоу, – ответил Коллинз и потер глаза.

Фарбо начинал склоняться к мысли, что член КСРБ прав.

– Полагаю, тот человек мог быть дезертиром из русской армии, – заметил он. – В конце концов, тогда у них царила политическая неразбериха, если я правильно помню маленькую заварушку под названием «русская революция».

– Но сбежать на Аляску, заблудиться, похоронить где-то повозки, полные золота, а после исчезнуть? – недоумевал Джонатан.

Джек взглянул на него и снова принялся медленно перелистывать документы. И внезапно нашел запись, которую искал.

– Сукин сын! – сказал Коллинз, с улыбкой положив бумаги на стол. – Это все время было тут, а мы, гении такие, не замечали!

Фарбо молча приподнял правую бровь и сделал еще глоток кофе. Панчи Александер отвернулся от большой карты и уставился на Джека:

– Чего не замечали?

– Вот! – Джек толкнул дневник через стол, показав сперва на предпоследнюю страницу. Там были заметки, набросанные почерком Латтимера.

– Он пишет, что наконец-то у него есть россыпи, аллилуйя, что они все время были прямо перед ним, под утесом, как раз там, где Петров и его дезертиры устроили свой последний лагерь. Кстати, там же Латтимер набрел на странный с виду алюминий в сотне ярдов от описываемого места.

– Он пишет про россыпи, Джек, а не про повозки, полные золота. Может, он нашел кучку алюминиевых консервных банок. Не вижу, чем это может нам помочь, – сказал Александер.

Фарбо перевел взгляд с письма на канадца, который присоединился к ним у стола. Потом француз пристально посмотрел на Джека:

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, полковник.

– Да, Латтимер нашел вовсе не золотые россыпи. Он нашел дневник, а после обнаружил как минимум одну повозку с золотом, – кивнул Коллинз.

– Да ладно, это натяжка, Джек, – сказал Панчи, покачав головой.

– Нет, он пишет, что там, на реке, огромные россыпи, а не какая-то мелочь, вымытая водой.

Коллинз показал на дату первой записи, указанную в правом верхнем углу предпоследней страницы. Карандашные строки поблекли, но дата была ясно видна: «22 июля 1968 года».

– Но своим родным на последней странице дневника он сообщил другую дату, – сказал американский полковник. – Посмотрите сюда – в заключение он пишет, что посылает Элленшоу обратно с дневником, а сам заберет «россыпи» и двинется обратно, как только местные индейцы помогут ему погрузить находку.

– И что? – спросил Александер.

– Дата, старина. Последняя запись датирована двадцать третьим июля тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. А теперь подумай – как он мог найти месторождение, какое бы там ни было, выкопать золото, уложить и приготовиться выступить через день? Да даже через два, три или четыре дня?

– Будь я проклят! – воскликнул Джонатан. – Да, вполне возможно, что он нашел золото уже переплавленным и отлитым в монеты. Может, в американские «двойные орлы», о которых и…

– …говорится в русском дневнике, – договорили за Панчи Джек и Анри.

– Вот это называется – напасть на жилу! – улыбаясь, заявил Александер, но потом улыбка его угасла. – И все равно тут не сказано, где именно на реке Стикин надо искать.

– Думаю, сказано, – отозвался французский полковник, перелистывая письма. – Значит, так: карта в самом дневнике бесполезна, на ней нет никаких стоящих примет. Кроме этой.

Фарбо вынул из руки Джека последнюю страницу, а потом и старую карту с тонкими каракулями Латтимера.

– Вот, он пишет, что посылает Чарли Элленшоу и остальных студентов обратно в лагерь и считает, что они могут вернуться туда вниз по реке в течение двух дней, – сказал француз.

– И? – спросил Панчи, но Джек уже сложил вместе все части головоломки.

Он встал, подошел к карте и принялся ее рассматривать.

– Формулировка, мистер Александер, – сказал Анри. – Латтимер упоминает лагерь; само собой, мы решили, что он имеет в виду базовый лагерь студентов, которые наняли его проводником. Но в верховьях Стикина требуется куда больше времени на возвращение в цивилизованные места, чем жалкие два дня пути, значит, это должен быть другой лагерь, возможно…

– Рыбацкий поселок, – сказал Джек, повернувшись лицом к своим собеседникам. – Он называл лагерем рыбацкий поселок, а точнее – поселок рыбаков-тлинкитов.

С этими словами Коллинз ткнул пальцем в какое-то место на большой карте:

– Вот тут есть поселение Вахачапи.

– Даже если это не так, полковник, по-моему, это подходящее место, чтобы начать поиски именно с него, – согласился француз, после чего встал, вышел в туалет и вылил свой кофе в унитаз.

– Если юная Сара привезет что-нибудь из вашего комплекса, полковник, я молюсь, чтобы это был настоящий кофе. Если возможно – кофе, обжаренный по-французски, – заявил он.

Джек ничего не ответил, зная, что Фарбо пытается хоть на мгновение отвлечь его от мыслей о Линн. Вместо ответа Коллинз повернулся и снова посмотрел на карту – прежде всего на ее название, которое невольно предвещало беду: «Неисследованная местность – дикие места архипелага Стикин».

* * *

Два часа спустя, когда Джек вот-вот должен был протоптать дорожку на грязном ковре от большого окна номера к стене с картой, Сара наконец вернулась из комплекса в Неллисе. Она обняла Коллинза и по тому, как тот напрягся, поняла: ему не терпится пуститься в путь.

Американский полковник медленно отодвинул мисс Макинтайр, увидев, что между ней и Уиллом Менденхоллом стоит не кто иной, как Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий.

– О нет, док, это вылазка не для вас, извините, – сказал Джек, сверля Сару и Уилла свирепым взглядом. – Довольно того, что мы, вероятно, отправимся из-за этого в тюрьму.

Чарльз, экипированный ярко-оранжевым охотничьим жилетом, зелеными штанами и такой же рубашкой, поправил на носу очки и уставился на Коллинза. Профессор не двинулся с места и только переминался с ноги на ногу.

– Это все Найлз. Он настоял, чтобы Чарли присоединился к нашей шайке людей вне закона, – сказала Сара, выйдя из-за спины Коллинза и показывая глазами на Александера и Фарбо.

– Э-э… Полковник, думаю, мне нужно присоединиться к вашей экспедиции. Помочь вам вернуть сестру, – начал оправдываться Элленшоу.

– Возможно, доку есть что сказать и вам стоит его выслушать, – поддакнул Менденхолл.

Он все еще не переступил порог номера и, судя по его виду, нервничал почти так же сильно, как Чарли.

Коллинз молча уставился на Уилла. Его взгляд сообщил молодому лейтенанту все, что тому нужно было знать.

– Или нет, – сказал Менденхолл, отводя глаза. – Э-э, мы тут привезли кое-какие припасы и снаряжение. Пойду-ка проверю все это.

Уилл, не оглядываясь, поспешил прочь и запрыгал вниз по лестнице. Пусть из-за Элленшоу с полковником сражается Сара!

– Джек, думаю, тебе стоит послушать, что скажет Чарли. Ему знакомо место, которое мы ищем, он может его отыскать и узнать, – принялась уговаривать полковника его подруга.

В конце концов Коллинз сдался и шагнул в сторону, дав профессору войти.

– Ладно, док, у вас есть две минуты, – объявил он. – Убедите меня, что ваше участие окупит вес груза, который нам придется из-за вас выкинуть из самолета.

Хиндершот слабо улыбнулся и вошел в комнату. Он кивнул Панчи, который молча смотрел на седовласого профессора, а потом увидел Фарбо – и остановился как вкопанный.

– Да, профессор, странные обстоятельства требуют странных знакомых, – сказал Анри, кивнув. – Если я не ошибаюсь, вы ведь занимаетесь монстрами, верно?

– Я – криптозоолог, да.

– Я-то думал, вы должны были пресытиться вашей крайне странной профессией еще на Амазонке, доктор, – сказал Фарбо и потрепал высокого худого человека по спине.

– Ладно, можете рассказать вашу историю по дороге к самолету, – бросил Джек, снимая со стены приколотые к ней карты. – Если история будет плохой, вам придется как можно лучше обрисовать нужное место, а после вернуться в Неллис автостопом и передать директору: «Спасибо за предложение, но – нет». Я ясно выразился, док? – спросил Коллинз, быстро сложив карты и метнув на Элленшоу еще один убийственный взгляд.

– Да-да, полковник… Э-э, очень ясно, – вздохнул тот.

– Что ж, нас мало, отчаянно мало. Мы – братья по оружию. – Анри посмотрел на Сару, улыбнулся и слегка поклонился. – Плюс одна сестра. И отправляемся мы на север – не остановимся, пока не свалимся с края мира.

Улыбнулся только Чарли: остальные уже выходили из комнаты.

– Вообще-то я думаю, что мы всего лишь свалимся за край карты, полковник Фарбо, – сказал ученый.

Анри приподнял правую бровь и жестом пригласил его выйти первым:

– Как раз это, мой дорогой профессор Элленшоу, меня и пугает.

Два часа спустя

Эверетту и Райану казалось, что они проторчали возле гидроплана полночи. До рассвета оставалась всего пара часов.

Взглянув на наручные часы, Карл перевел взгляд на крутой склон, который удерживал струйку воды в русле реки Лос-Анджелес. Высокая проволочная сетка вдоль берегов мешала всем, кроме любителей быстрой езды и торговцев наркотиками, соваться в русло. Капитан начал ощущать знакомое, никогда не подводившее его покалывание в задней части шеи.

Джейсон обошел правый крыльевой поплавок «Груммана» и наклонился, чтобы проверить главную опору шасси. На этой стороне давление в шине было низким, но с этим он ничего не мог поделать. Не разгибаясь, лейтенант сделал вид, что проверяет другие места большого колеса.

– Капитан, у меня такое ощущение, что… – начал он.

– …за нами наблюдают, – договорил за него Эверетт. – Побудь там еще минутку. Не распрямляйся.

Пока «Грумман» привлекал лишь внимание случайных зевак. Пока Райану и Эверетту везло: ни один прохожий не позвонил в полицию, чтобы спросить, почему древний самолет стоит под мостом на реке Лос-Анджелес. Карл благодарил небеса за то, что все в Л. А. занимались лишь своими делами: если что-то не касалось лос-анджелесцев напрямую, их это не очень-то интересовало. Но теперь военно-морской капитан начинал задаваться вопросом – не кончилось ли их везенье?

В конце концов Карл заметил, кто следит за ними. В свете уличных фонарей он разглядел двоих, но не сомневался, что на самом деле наблюдателей больше. Узнав водонепроницаемые куртки, которые любили носить оперативники ФБР, Эверетт покачал головой. «Для них это все равно что штатское платье», – подумал он.

– У нас федералы слева и, наверное, еще сзади, – сообщил он своему молодому напарнику. – Ладно, лейтенант, пришло время для начального класса актерского мастерства. Я хочу, чтобы ты засмеялся, потом обогнул самолет, дошел до трапа и забрался внутрь, а я пойду в сторону хвоста. Когда дам сигнал – заводи эту проклятую штуку!

– Ладно, но как же полковник? Разве мы не должны…

– Джентльмены, это ФБР. Пожалуйста, отойдите от самолета! – услышали они незнакомый голос.

Эверетт закрыл глаза, поняв, что к нему подкрались сзади.

Двое агентов неожиданно выступили из темноты позади самолета. Они держали наготове оружие, направив его на Карла с Джейсоном. Капитан почувствовал, как один из агентов вынимает его девятимиллиметровую «беретту», засунутую сзади за пояс брюк. Другой ждал, пока Райан выпрямится, чтобы попытаться его взять.

– В вашем личном деле сказано, что вы хороший моряк, капитан Эверетт, поэтому я ожидаю, что вы пойдете с нами без сопротивления. А когда появятся полковник Коллинз и остальные, мы возьмем и их, – сообщил Карлу обыскивавший его фэбээровец.

– Послушайте, вы же знаете, чем мы занимаемся. Почему бы вам не развернуться и не уйти? – спросил Эверетт, чувствуя, как агент обшаривает его одной рукой в поисках другого оружия.

– Мы выполняем приказ, капитан, – ответил тот. – Если бы мы могли вас отпустить, мы бы отпустили. Президент говорит, что вы очень многим наступили на ноги, так что лучше отойдите в сторонку и позвольте нашему ведомству и канадским властям справиться с ситуацией.

– Мой друг, поскольку вы читали мое дело, вы, конечно, должны были прочесть, кто тут главный. И вы думаете, что он это так оставит? – спросил Карл, наконец повернувшись и впервые увидев, что его собеседник молод, – пожалуй, даже слишком молод.

– Наше начальство не любит посылать нас на операцию без точной информации, капитан, – ответил ему агент ФБР. – Мы достаточно знаем о полковнике Коллинзе, поэтому русло обложили еще пятнадцать наших людей.

Эверетт огляделся и увидел на старом мосту впереди и сзади мелькающий свет фонариков. Те, кто уже спустился под мост, пока вели себя тихо, и Карл подозревал, что там, наверху, осталась как минимум еще одна команда.

Райан вышел из-под шасси с поднятыми руками. В свете уличных фонарей, горящих наверху, было видно, как он пожал плечами.

– Капитан, ваш долг обо всем рассказать этим парням, – заявил он. – Если вы не расскажете, это сделаю я.

Агент, державший Эверетта на расстоянии вытянутой руки, посмотрел на Джейсона поверх плеча высокого «морского котика», но воздержался от вопроса, о чем идет речь.

– Рассказать что? – спросил второй агент, ведя лейтенанта к передней части самолета.

– Послушайте… – начал капитан.

Он опустил руки и приподнял брови, словно спрашивая, нет ли против этого возражений. Агент кивнул, но отошел подальше назад, чтобы держаться вне пределов досягаемости длинных рук и ног Карла.

– Я – милый парень, – заявил Эверетт. – Черт, я знаю, что вы просто делаете свою работу. Даже у Райана бывают моменты просветления, но человек, на которого мы работаем, он, ну… Как я это называю?

– Когда злится, он просто зверь, – договорил за него Джейсон.

– Спасибо, мистер Райан. Видите ли, дело не только во мне. Полковник Коллинз кое-что вбил себе в голову, и…

Над ними на мосту раздались глухой стук и кряканье. Потом – лязг металла и такой звук, будто что-то скользило вниз по крутому бетонному скату.

– Хотя неважно, – сказал Эверетт. – Уже слишком поздно.

Первый агент нахмурился и стал нервно оглядываться по сторонам, но потом попытался принять крутой и уверенный вид.

– Неплохая попытка, – сказал он и потянулся за рацией. – Второй и Третий, это Первый, доложите обстановку.

Ему ответил только шум статических разрядов. Фэбээровец слегка изменился в лице.

– Группы вторая и третья, доложите! – потребовал он громче – пожалуй, слишком громко, выдав Эверетту и Райану, что начинает сильно беспокоиться.

Карл молча скорчил издевательскую гримасу и пожал плечами. Агент поднял пистолет и ясно дал капитану понять, что тот под прицелом. Эверетт покачал головой. И тут послышался звук шагов нескольких человек. Стоявшие под мостом увидели, как три группки людей съехали по бетонным берегам реки. В одной из них был человек, смахивавший на длинноволосое пугало. Этот длинноволосый шлепнулся на задницу, но тут же вскочил и поспешил за остальными.

Агент невольно повернулся к спускающимся сверху людям, и в тот же миг Карл легко схватил его за запястье и без особых усилий выкрутил у него из руки пистолет. Райан не был таким экспертом по разоружению, как капитан, – он изо всех сил наступил на носок правой ноги другого агента и рубанул его по шее. Тот выронил пистолет, который лейтенант еле успел поймать: он чуть было не упустил противника, но затем перехватил понадежнее.

– Внизу все чисто, мистер Эверетт? – раздался голос из темноты.

– Чисто, полковник, – отозвался Карл.

Он вынул обойму из девятимиллиметрового револьвера, передернул затвор, выбросив патрон из ствола, и сунул оружие обратно в руку агента. Джейсон Райан поступил точно так же со своим трофейным пистолетом.

В конце концов из темноты примаршировали восемь агентов ФБР – вид у них был взбешенный и очень расстроенный. Один из них посмотрел на человека, которого только что разоружил Карл, и покачал головой.

– Они набросились на нас, прежде чем мы поняли, что там кто-то есть, – попытался он оправдаться.

– Вы должны были лучше помнить ваши тренировки в Куантико[54], – сказал Джек, появляясь из-за спин агентов. – На открытой местности в гражданских населенных пунктах нет такого понятия, как охраняемый периметр.

Потом Коллинз посмотрел на главного фэбээровца:

– Ваши люди слишком невнимательно относились к прохожим. Они больше заботились о том, чтобы их не заметили, чем о том, чтобы охранять периметр от любого неприятеля… А мы, сэр, и есть неприятель.

Фарбо, стоя рядом с Сарой и Элленшоу и все еще держа под прицелом трех агентов, улыбнулся. Он знал, что Коллинз был самым сто́ящим врагом, который когда-либо у него был. У Джека ушло всего несколько мгновений, чтобы учуять засаду, когда они проходили по мосту, и еще несколько секунд, чтобы составить план, как обезвредить противника без кровопролития.

– Полковник, когда я прочитал ваше незасекреченное армейское досье, я сразу сказал, что у нас маловато людей, но вы же знаете, какими могут быть последствия всего этого в Вашингтоне, – заговорил главный агент. Потом он посмотрел себе под ноги, пожал плечами и снова взглянул на Коллинза. – Что ж, вы нас взяли. Но я прошу вас как бывший солдат бывшего солдата: передумайте и позвольте другим справиться с этим делом. Передайте нам информацию, которой вы располагаете, и позвольте нам самим выследить русских. У нас есть друзья в Канаде.

Джек кивнул Райану, жестом приказывая ему готовить самолет к отлету, и снова посмотрел на агента.

– А у нас есть друг здесь, и сдается мне, он даже говорит по-канадски, – ответил он фэбээровцу.

Панчи захотелось засмеяться, но он понял, что его друг просто пытается донести до агентов свою точку зрения.

– Что ж, полковник… Мы попытались. – Агент протянул полковнику руку. – Удачи, и надеюсь, вы добьетесь задуманного.

Коллинз посмотрел на протянутую руку и пожал ее.

– О, это очень трогательно, но не мешает подумать о том, как бы убраться отсюда к дьяволу, полковник, – сказал Фарбо.

Он помахал Менденхоллу, чтобы тот принес вниз пожитки, и повернулся помочь ему.

– Лос-анджелесская полиция, возможно, будет не так отзывчива, – добавил француз. – На тот случай, если вы забыли, мы оставили в доме Чавеса двух их связанных собратьев.

Джек огорченно прикрыл глаза. Он и вправду об этом забыл.

– Не тревожьтесь, их нашли спустя час после того, как вы покинули дом, – сказал агент ФБР. – Полковник, я дам вам два часа, а потом мне придется сообщить, что вы двинулись на север.

Он выпустил руку Коллинза и улыбнулся:

– Кажется, я слышал слова «на север от Торонто», если не ошибаюсь.

На этот раз Джек ответил улыбкой на улыбку:

– Да, Торонто.

Спустя десять минут агенты ФБР держали фонари, стоя на мосту в четырехстах футах от бездействующего «Груммана». Самолет был до отказа забит людьми и снаряжением. Сара втиснулась на сиденье рядом с двумя рюкзаками, ружьем и Фарбо. Бросая взгляд в сторону, она каждый раз видела кривую улыбку француза и покачивание его бровей.

– Не беспокойтесь, малышка Сара, вам придется выносить мою близость всего несколько минут. Я не жду, что этот реликт оторвется от земли… Вряд ли он сможет поднять столько груза, – скептически заключил французский полковник.

– Спасибо, Анри. Или вы – или мост… – вздохнула мисс Макинтайр. – В любом случае дело будет швах.

Райан, рядом с которым в кресле второго пилота сидел Джек, потянулся к верхнему пульту управления и передвинул в крайнее положение оба дроссельных рычага.

– Когда я скажу, полковник, вы потянете на себя штурвал как можно дальше и как можно сильнее, – распорядился Джейсон сквозь шум ревущих двигателей, отпустив тормоза.

Коллинз с очень неуверенным видом взялся за штурвал «Груммана». Сперва он осторожно прикоснулся к нему, потом крепко в него вцепился.

– А ему положено так вибрировать? – спросил он, широко распахнутыми глазами уставившись на быстро приближающийся мост и на держащих фонарики агентов.

– Откуда мне знать, полковник? Я всего три раза в жизни летал на тренировочном самолете с открытыми пропеллерами! – прокричал Райан.

Он закатился смехом, потянул на себя штурвал и крикнул еще громче:

– Давайте, полковник, давайте!

Гидроплан подпрыгнул, заставив агентов впереди броситься врассыпную. Потом он подскочил еще раз.

Одним из вкладов Алисы Гамильтон в усовершенствование старого самолета было снабжение его бортовым компьютером, который не только проецировал голографическое изображение приближающегося моста, но и говорил голосом, похожим на голос «Европы» из Группы «Событие». Теперь этот голос начал предупреждать Райана о приближающейся опасности:

– Внимание, обнаружено препятствие. Внимание, превышен максимально допустимый вес груза. Внимание, на пути самолета обнаружено препятствие. Измените курс! Измените курс! Измените курс! – проговорил сексуальный женский голос, когда «Грумман» тяжело отскочил от бетона.

– Ты собираешься перепрыгнуть через этот чертов мост?! – громко спросил Коллинз.

В конце концов нос гидроплана приподнялся над руслом реки.

– Давай, старушка, лети, проклятье, лети! – завопил Джейсон, в то время как остальные в салоне самолета молились в ожидании внезапного столкновения, которое продемонстрирует, что мост, хоть и старый, был выстроен на славу.

«Грумман» взлетел, и когда он с ревом пронесся над мостом, едва не задев перила, все почувствовали удар: заднее колесо врезалось в один из старых мостовых фонарей. Стекло, сталь и колесо гидроплана полетели на тротуар моста, заставив несколько машин резко свернуть, чтобы уйти от несущихся на них обломков. Потом гидроплан внезапно нырнул носом к реке, но Райан справился с ним: он полностью выпустил закрылки, яростно работая рукояткой управления старым гидроприводом. И наконец самолет поднялся в ночное небо и полетел над самыми проводами и крышами домов.

Молодой пилот облегченно вздохнул, почувствовав, как гидроплан выровнялся. Набрав высоту, он стал слушаться лейтенанта лучше, и тот снова начал медленно работать рукояткой управления закрылками.

– Куда летим, полковник? – спросил Райан набравшись наконец храбрости, чтобы снять руку со штурвала и вытереть пот со лба.

– Мы заправимся в устье реки Колумбия в Орегоне, а потом дотянем до Ванкувера. Молись только, чтобы канадские власти нас не сбили. Мы с ними не так хорошо знакомы, как с ФБР, – ответил Джек.

– Тогда – аминь.

Джейсон повернул на север, летя над портом Лос-Анджелеса, и Коллинз тоже заставил себя расслабиться. Сглотнув, он наконец отважился подумать о сестре и стал молиться, чтобы она была еще жива.

– Держись, девчушка, просто продержись еще немного, – пробормотал Джек, глядя на свое отражение в боковом стекле.

Несколько членов Группы «Событие» справились с первым этапом миссии, в которой впервые вообще отсутствовал план, если не считать намерения найти. А в случае Джека Коллинза (если поиски закончатся провалом) – еще и уничтожить.

В шестидесяти милях к юго-востоку от озера Дииз, Британская Колумбия (верховья бассейна реки Стикин)

Линн Симпсон поневоле отдавала должное двум русским и их маленькой армии проводников и наемников: они позаботились обо всем, начиная с продовольствия и перевалочных лагерей и кончая местами для дозаправки во время долгого и трудного пути. Вертолеты совершили перелет от городка Врангель близ национального аляскинского лесного заказника «Тонгасс» до реки Стикин в шести милях к югу от озера Дииз в Британской Колумбии. Линн сперва удивилась, что Сагли и Деонович так щедро делятся с ней информацией об экспедиции, но потом поняла: по их замыслу ей не суждено вернуться вместе с остальными. Так почему бы было не посвятить ее в ближайшие планы?

Четыре новеньких вертолета Сикорского[55] летели вдоль берега реки так низко, как только позволяли деревья. Час назад они чуть не повстречались с маленьким «Белл Рейнджером» канадской конной полиции, но нанятый русскими опытный пилот ловко ускользнул, нырнув ниже линии холмов, окаймлявших Стикин.

Вертолеты были забиты снаряжением и людьми, которые поджидали своих боссов в Сиэтле. Без сомнения, каждый этап операции разрабатывался с тех пор, как неделю назад был убит магнат лесозаготовок Серта.

Линн наблюдала за возвышающейся впереди горной грядой Стикин, когда к ней приблизился мужчина, которого ей представили как доктора экспедиции по фамилии Лионовский или что-то вроде этого. Девушка не могла запомнить всех имен, а значит, плохо справлялась со своей работой. Она собиралась предать правосудию всех мерзавцев до единого, если выйдет из заварушки живой.

Врач бесцеремонно схватил мисс Симпсон за руку и начал разматывать повязку, прикрывавшую место, где раньше был указательный палец. Он осмотрел рану, пару раз потыкал в воспаленную кожу вокруг и удовлетворенно хмыкнул. Затем, заново наложив повязку, медик порылся в своей черной сумке и вытащил шприц.

– Антибиотики, – сказал он, наклонившись к Линн.

– К чему эти хлопоты? – спросила она и уточнила: – Я имею в виду – непохоже, чтобы меня собирались отпустить, когда русские найдут то, что ищут.

– Я делаю, что мне велят, юная леди. Меня не заботят планы моих работодателей. Главное, что они платят.

– Вы говорите как истинный наемник.

Доктор жестом велел ей встать и приспустить джинсы, которые Линн выдали день тому назад. Она так и сделала, оголившись не настолько, чтобы это понравилось молодому врачу, и тот воткнул иглу. Когда пленница оглянулась, несколько других наемных убийц восхищались верхней частью ее задницы.

– В конечном итоге, разве все мы не являемся лишь наемниками? Даже у вас в вашем агентстве есть начальство, – возразил ей медик.

Симпсон не собиралась пускаться с ним в философские дебаты, поэтому застегнула джинсы, села и пристально глядела на всех остальных до тех пор, пока те не отвернулись.

Доктор потянулся к багажной полке, снял с нее пластиковый пакет и протянул Линн.

– Полагаю, размер ваш. Дни здесь все еще теплые, но ночью может быть холодно.

Девушка открыла прозрачный пакет и вынула дорогую ярко-желтую стеганую куртку. Она перевела взгляд с куртки на врача и нахмурилась:

– Это сделает из меня отличную мишень в лесу.

Медик, ничего не ответив, пошел прочь. Ему приходилось хвататься за привязанное снаряжение, чтобы удержаться на ногах, когда вертолет поднимался и нырял, летя над верхушками деревьев.

Линн положила куртку рядом с собой. Тем временем большой вертолет выровнялся и начал опускаться. Они подлетели к какому-то поселку, который казался почти заброшенным. Пока вертолет кружил над селением, пленница заметила несколько маленьких рыбачьих лодок, не больше пятнадцати футов в длину. Наконец пилот посадил машину на небольшой поляне примерно в трехстах ярдах от густого леса, окаймлявшего подножье гор. А далеко в стороне на каменистую землю опустился еще один вертолет.

Девушка продолжала сидеть, и вскоре к ней приблизился Дмитрий Сагли в дорогих туристических ботинках, джинсах и ярко-красной рубашке – так раньше одевались лесорубы, – и выглядел он крайне нелепо. Гангстер даже надел подтяжки. Линн не удержалась от улыбки, хотя и спрятала ее, прикрыв рот рукой.

– Мы в рыбацком поселке Вахачапи. Он маленький, и живут тут индейцы тлинкиты. Если вы попытаетесь сбежать или дать знать местным, что вы в беде, мы пристрелим не только вас, но всех здешних жителей, включая детей, – заявил ей Дмитрий. – Понятно?

– Я отлично понимаю вас с тех пор, как вы впервые открыли свою грязную пасть там, в Вирджинии, – огрызнулась пленница.

– Значит, вы понимаете, что это не мы убьем здешних людей, а вы.

С этими словами Сагли повернулся и пошел к опускающемуся трапу, а десять его людей начали распаковывать снаряжение и припасы.

Линн покачала головой, схватила куртку, которую дал ей врач, и вслед за Дмитрием вылезла из вертолета.

Шагнув на каменистую землю, она удивилась поразительной красоте этого места. Позади и впереди – горы, неподалеку – река: местечко идеально подошло бы для любителей природы. Но Симпсон не увидела там людей, и ее воодушевление быстро угасло.

Примерно в ста ярдах впереди она заметила Деоновича и Сагли, которые разговаривали приглушенными голосами, ни разу не удостоив ее взглядом.

Как следует осмотревшись, Линн заметила нечто вроде сельской лавки: возможно, там продавали наживку местным индейцам. Рядом с трехэтажным магазином стоял большой ледник с охладительной башней, а возле него – маленький склад.

Вскоре на пристани появились несколько местных жителей, которые принялись наблюдать, как вновь прибывшие разгружают вертолеты. Здесь были мужчины всех возрастов: у молодых индейцев волосы были длинными, у тех, что постарше, – коротко стриженными. Кожа их приобрела медный оттенок из-за того, что они жили и работали на открытом воздухе, и, как у всех рыбаков, у этих людей был вид честных тружеников.

Потом мисс Симпсон увидела старуху, которая шла от реки с двумя корзинами, полными рыбы. Ширококостная индианка посмотрела в сторону Линн, а потом бросила быстрый взгляд туда, где стояли двое русских. Снаряжение, которое выгружали из четырех вертолетов, она как будто не заметила.

«Твое счастье, – подумала девушка. – Чем меньше местные будут любопытствовать, тем больше у них будет шансов пережить визит убийц, которые вторглись в их спокойный дом».

– Вертолеты «Сикорский S-76»… Целых четыре. Да, есть рыболовы, которые умеют путешествовать с размахом, – услышала она вдруг позади женский голос.

Пленница вздрогнула, обернулась и увидела совсем молоденькую девушку лет шестнадцати: та стояла, положив руку на гладкий светло-голубой бок хвостовой балки вертолета, на котором прилетела Линн. Симпсон оглянулась на Сагли и Деоновича, но те наблюдали за разгрузкой снаряжения. Тогда она снова повернулась к этой хорошенькой девушке в темно-зеленых рабочих брюках и черной рубашке. Черные, как вороново крыло, волосы местной обитательницы выгодно контрастировали с ее светлым лицом, две черные косы свисали на спину. Удивительно было увидеть среди множества канадских туземцев европейскую девушку.

– Вижу, вы знакомы с вертолетами, – сказала Линн, подойдя к ней.

– Конечно. Мы здесь видим много красивых и очень дорогих вещей. Видите ли, богатые доктора и тому подобные люди нанимают тут проводников для своих рыбачьих и охотничьих вылазок. А еще я учусь в колледже в штате Вашингтон, поэтому имею представление, как живет остальной мир и по каким правилам он играет, – объяснила девушка.

Потом, заметив, что ее заявление озадачило незнакомку, она пояснила:

– Сперва бабушка учила меня дома, а потом я рано поступила в колледж. Другие делают вид, что поступить очень трудно, но это не так.

Линн улыбнулась и огляделась по сторонам, удивляясь немноголюдности рыбацкого поселка.

– Я не хотела быть снисходительной, просто вы не похожи на студентку, – пробормотала Симпсон. – Я имею в виду… Э-э… Дьявол, я не знаю, что я имею в виду!

Девушка убрала руку с алюминиевой обшивки «Сикорского» и внимательно посмотрела на Линн.

– А вы не очень похожи на женщину, которая любит охотиться или рыбачить, – сказала она.

– Туше́, – с улыбкой созналась мисс Симпсон.

Девушка перевела взгляд с нее на большую группу мужчин, которые складывали на берегу мешки и ящики. Когда она снова взглянула на Линн, на лице ее читалось любопытство, но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

– Итак, ваши родители заправляют в этом поселении? – спросила Симпсон.

– Мои родители умерли. Я живу с бабушкой и – да, тут все принадлежит ей. Все на милю вверх по склону горы, и даже вода, которая течет на этом участке реки, – все это куплено и оплачено много лет тому назад. Моя семья покупает рыбу у тех немногих тлинкитов, которые еще живут в здешних местах. Мы замораживаем рыбу и продаем ее на юг, в Ванкувер и Джуно.

– Сожалею насчет ваших родителей.

Девушка улыбнулась:

– Зачем вам о них сожалеть? Я никогда их не знала, моя мать умерла в родах, когда я появилась на свет, а отца убили несколько лет спустя. Боюсь, все, что у меня от них осталось, – это фотографии.

Ее улыбка стала шире:

– Хотите на них посмотреть?

Линн с первого взгляда невольно почувствовала симпатию к этой юной девчушке. Вряд ли ей было больше шестнадцати лет, но она сказала, что уже учится в колледже. С точки зрения мисс Симпсон, это делало ее выдающимся человеком. К тому же у нее была заразительная улыбка.

– Да, хочу, – быстро сказала Линн. – И мне бы хотелось познакомиться с бабушкой девушки настолько умной, что она смогла поступить в колледж в столь юном возрасте.

Симпсон внимательно наблюдала за собеседницей. Может, удастся как-нибудь дать ей понять, что здешним людям лучше не вмешиваться в дела визитеров? Линн не доверяла слову Сагли, что русские не будут никого калечить и убивать, чтобы раздобыть то, за чем явились… Или чтобы скрыть от властей сам факт своего появления.

– Меня зовут Марла Петрова, – сказала ее новая знакомая.

– Я – Линн. Рада знакомству, Марла.

Мисс Симпсон повернулась, чтобы последовать за местной жительницей, и невольно заметила, как внимательно та разглядывает выгруженное из вертолетов снаряжение. Девушка как будто размышляла – по какой причине сюда привезли всякие необычные вещи? Взгляд ее задержался на самом длинном из четырех покрытых брезентом предметов, но, к чести девушки, она ничего не сказала и легкой походкой прошла мимо Сагли и Деоновича.

Дмитрий мгновение наблюдал за Линн и ее спутницей, потом бросил напоследок несколько слов Григорию и, не сводя глаз с двух девушек, последовал за ними к маленькому магазину.

Высокий партнер Сагли провожал взглядом всех троих, пока они не исчезли в деревянном доме.

Внезапный порыв ветра шевельнул винты четырех вертолетов. Деонович отвернулся, чтобы поднятая ветром пыль не летела в лицо, и тут ему послышалось, будто где-то вдалеке рухнуло дерево. Ветер стих, и Григорий уставился на другой берег реки. Он пристально вглядывался в даль, и ему показалось, что в лесу что-то шевельнулось, но в темной чаще, полной длинных теней гигантских деревьев, трудно было что-либо разглядеть. Русский отвернулся и вдруг понял, что именно чувствовал, когда смотрел на дальний берег быстрой реки: то было ощущение, что за ним наблюдают.

* * *

Войдя в магазин, Линн удивилась, обнаружив, что он куда современней, чем можно было предположить по виду его старого деревянного фасада. Тут висели новые рекламы пива «Куэрс», «Молсон», «Мусхед» и «Бадвайзер», стояли современные витрины со всеми брендами рыболовного снаряжения и даже имелся отдел, где это снаряжение выдавалось напрокат. Пол был не просто дощатым, а застеленным ярко блестящим бежевым линолеумом. На чистых, без пыли, полках стояли рядами банки, свисающая с потолка гигантская вывеска гласила: «Водонепроницаемые товары», а по соседству имелся еще и молочный отдел, который торговал свежим молоком и яйцами.

– Что ж, вот она – последняя остановка в цивилизованном мире перед дикими местами Стикина, – сказала Марла, жестом пригласив Линн проследовать за ней за большой прилавок справа от прохода.

Мисс Симпсон увидела, как Сагли шагнул в магазин и подозрительно окинул взглядом помещение. Русский позволил себе расслабиться, лишь когда увидел, что в большом магазине нет ни одного покупателя. Линн заметила, как Дмитрий поправил что-то под распахнутой курткой, явно предупреждая ее, что вооружен.

– Большинство фотографий у меня на втором этаже, но несколько бабушка держит здесь. Мы называем это «нашей стеной призраков». – Марла улыбнулась, показав на старую черно-белую фотографию высокого светловолосого мужчины и красивой миниатюрной женщины, в жилах которой явно текла индейская кровь. Мужчина ростом не меньше шести футов и четырех-пяти дюймов обнимал женщину, которая была на добрых полтора фута ниже его.

– Это мои родители. Бабушка говорит, мама ждала меня, когда сделали эту фотографию.

– Ваша мама была красивой женщиной, – сказала Линн, повернувшись к девушке и улыбнувшись при виде того, как откровенно та гордится своими родителями.

– И чем зарабатывал ваш отец? Управлял этим магазином? – спросил Сагли, подойдя к прилавку и снимая рабочие перчатки.

– Ее отец был проводником. Никто в мире не знал этих мест лучше моего Эрика: он вырос у Стикина и никогда не уезжал от здешних вод, – услышали Линн и Дмитрий ответ и повернулись на голос. Из задней комнаты вышла старая женщина, вытирающая руки посудным полотенцем. Она посмотрела на незнакомцев и приподняла бровь. На старухе были просторные хлопчатобумажные штаны и яркая красно-черная шерстяная рубаха, а волосы ее были стянуты в узел. Она выглядела очень живой и проворной для женщины, которой явно перевалило за шестьдесят.

– О, здравствуйте, – сказала Симпсон, выйдя из-за прилавка.

– Ищете проводника? Обычно канадская конная заранее предупреждает нас о рыбаках, которые направляются в сторону утеса Джексона, – ответила старуха.

– Мы прилетели из Джуно, – сказал Сагли, рассматривая ее.

– С Аляски… Но вы ведь русские, верно? – сказала, приблизившись, эта невысокая женщина.

Шагнув за прилавок, она вопросительно посмотрела на внучку.

– Бабушка, это Линн. Линн, это моя бабушка Хелена, и… Э-э… Я не знаю вашего имени, – Марла повернулась к Сагли.

Русский промолчал, взглянул на свою пленницу и снова надел перчатки.

– Итак, насколько я понимаю, вы путешествуете вверх по Стикину? – спросила бабушка Марлы.

Линн собиралась ответить, но тут Дмитрий хлопнул одной рукой в перчатке по другой.

– Мы собираемся разведать кое-что и посмотреть здешние достопримечательности, – сказал он.

– Достопримечательности? На берегах Стикина? – спросила пожилая женщина с улыбкой, снова приподняв бровь.

– Извините бабушку, она иногда бывает не в духе, – сказала Марла, выйдя из-за прилавка. – Но она говорит так только потому, что беспокоится о вас. Стикин может быть очень опасным местом для тех, кто не знает точно, куда направляется и чем хочет заняться. Может, сейчас река и спокойна, но стоит с севера накатиться маленькой грозе, как Стикин тут же превратится в ревущий поток.

– У нас есть хорошая экипировка на случай любой неожиданности, юная леди, – объявил Сагли.

– Многие дураки забирались в леса, в горы и в долину Стикина, будучи хорошо экипированными. И мы находили кое-что из их прекрасной экипировки, когда она плыла вниз по течению неделю-другую спустя, – заметила бабушка Марлы, отпирая кассовый аппарат. – А теперь скажите, чем мы можем вам помочь, прежде чем вы отправитесь дальше?

Дмитрий посмотрел на юную девушку и старуху, взял Линн за руку и потащил к двери. Мисс Симпсон заартачилась было, но русский сильнее сжал ее руку, дав понять – довольно разговоров.

После того как они вышли, Марла повернулась к бабушке, которая с интересом наблюдала за бурной деятельностью на улице.

– Этот человек тебе не понравился, верно? – спросила девушка.

Не глядя на внучку, старуха ответила:

– Он русский.

– Бабушка, в наших жилах тоже есть русская кровь. Ты сама говорила, что в этих местах Канады столько русских, что стоит бросить камень, как попадешь в одного из них, – возразила внучка.

Старуха взглянула на нее и улыбнулась:

– Пойдем, поможешь мне с выпечкой. Тебе нужно заработать на стол и жилье, прежде чем ты вернешься в колледж.

Девушка покачала головой и ушла в заднюю комнату, но пожилая женщина осталась у прилавка и продолжала смотреть, как вновь прибывшие надувают восемь гигантских лодок «Зодиак». Она увидела, как поднялись с земли и исчезли за высокими деревьями вертолеты. И все это время русский, заходивший в магазин, наблюдал за ней через окно.

– Проклятые русские, – только и сказала старуха.

Прежде чем отвернуться, она встретилась взглядом с Линн: даже на таком расстоянии по поведению этой невысокой молодой женщины было видно, что она в беде. Старуха перевела взгляд на людей, грузивших в лодки припасы, и невольно обратила внимание на завернутые в полиэтилен предметы, которые укладывали на дно каждого «Зодиака». Она знала, что это такое. То были не обычные охотничьи ружья, а автоматическое оружие.

Отойдя от окна, старая местная жительница прошла в заднюю комнату возле кухни. Там стояла древняя конторка с открывающейся крышкой, в которой хранились все финансовые документы магазина, а наверху красовался большой радиоприемник. Бабушка Марлы взяла старомодный микрофон и нажала на кнопку вызова.

– Чарли, есть кто на связи? – спросила она в микрофон и стала ждать.

– КККП[56], Утес Джексона, – раздался ответ из громкоговорителя на стене.

– Чарли Кемп, это ты?

– Хелена, как делишки в поселке?

– Чарли, похоже, нам здесь понадобятся несколько твоих полицейских. У нас посетители, и я не думаю, что они явились сюда, чтобы порыбачить.

Глава 7

В двадцати семи милях к северу от рыбацкого поселка Вахачапи на реке Стикин

Линн наблюдала, как четыре больших «Зодиака» вытащили на каменистый берег реки. Удивительно, как они смогли забраться так далеко, покинув лагерь уже после заката, когда солнце и река слились в один большой извивающийся и крутящийся аттракцион «Американские горки».

Когда мужчины вывалились из большого резинового судна и моторы «Эвенруд» мощностью в двести лошадиных сил были заглушены, Симпсон осознала, какая тишина царит в здешних лесах. Шум стремительного Стикина отчасти заглушал гомон людей, выгружавших снаряжение, но она поняла: когда все будет сказано и сделано, в здешней глуши любой звук станет слышен на мили вокруг.

Девушка встала на корме лодки, и Дмитрий Сагли схватил ее за запястье. В другой руке он держал охотничье ружье «Ремингтон-306» с телескопическим прицелом с двенадцатикратным увеличением. Он мимолетно встретился взглядом с Линн, быстро огляделся по сторонам, рассматривая окрестности возле места высадки, а потом снова повернулся к девушке. При свете поднимающейся луны его глаза казались серебряными.

– Я не буду приставлять к вам охрану. Сунуться сюда никто не сможет, а если вы попытаетесь бежать, то лишь приблизите свою кончину. Поэтому, когда мы разобьем лагерь, подумайте о том, что я сказал. В нашей компании у вас может быть крошечная возможность выжить, но против голодного медведя или стаи волков не будет ни единого шанса.

Сагли выпустил ее руку и пошел туда, где облюбовал место для лагеря – сразу за ближайшими деревьями.

– Мы подождем, когда к нам присоединится мой партнер с последними двумя лодками, – бросил он через плечо. – Пробудем здесь не меньше двенадцати часов, так что воспользуйтесь этим временем и отдохните… Для вас это будет последняя возможность отдохнуть, прежде чем мы двинемся к месту назначения.

Линн потерла запястье и огляделась. Только теперь она поняла, что Деоновича и нескольких его наемников нигде не видно. Она вообще не видела Григория с тех пор, как они покинули рыбацкий поселок.

Девушка вылезла из «Зодиака» и зашагала по берегу вдоль реки. Посмотрев на древние и очень зловещие деревья, которые росли вдоль Стикина, она задрожала. Ей и раньше приходилось бывать в глухих местах, но она не помнила, чтобы когда-нибудь у нее появлялось ощущение, будто от цивилизации ее отделяет целый мир. Глядя в небо, Симпсон могла поклясться, что видит каждую звездочку мироздания в той россыпи, что мерцала и переливалась над ее головой. Она как будто смотрела на приближение светящейся приливной волны, внезапно ринувшейся на берег.

Люди быстро и умело поставили большие пятиместные палатки. Линн заметила, что во время работы они не сняли висящие через плечо автоматические винтовки и все время приглядывали за рекой, а еще наблюдали за линией деревьев, надежно укрывших маленький лагерь.

Когда последний палаточный шест был поставлен и веревки туго натянуты, девушка увидела среди сложенного у палаток снаряжения несколько ящиков боеприпасов большого калибра. К чему готовились эти люди? К тому, что нагрянет канадская конная полиция? Или к чему-то другому?

– Львы, и тигры, и медведи – ну и ну, – нервно сказала она себе под нос, пытаясь отвлечься от боли в руке.

* * *

Два часа спустя Линн вручили жестяную миску с густой тушеной говядиной, которая чуть ли не переваливалась через край. Девушка поняла, что почти умирает с голоду, и жадно набросилась на еду, а русские наемники с улыбками наблюдали за ней, покачивая головами.

После того как она наелась, ей показали маленькую двухместную палатку и сказали, что там она будет спать. Не доверяя мужчинам, в компании которых она очутилась, Симпсон потихоньку затащила с собой в палатку небольшую сломанную ветку. В палатке она нашла электрическую лампу и, включив ее, увидела новенький спальный мешок, большую бутылку питьевой воды, а рядом с бутылкой – три болеутоляющие таблетки.

Линн положила ветку на колено и, морщась, попыталась ее сломать. Ветка с листьями была слишком свежей и поначалу не поддавалась, но девушка удвоила усилия и была вознаграждена тем, что ее импровизированное «оружие» все-таки хрустнуло. Правда, сломалась ветка не до конца, но пленница видела – теперь доломать ее будет несложно. Она наклонилась и крутила ветку до тех пор, пока не увеличила надлом, а после потянула ее за концы в разные стороны. В результате в руках у девушки оказались две палки, одна – с более острым концом.

Симпсон улыбнулась и отбросила тупой кусок ветки, оставив себе небольшой заостренный «дротик». Для пробы она сделала им несколько колющих движений. По крайней мере, она сумеет выбить кому-нибудь глаз, если на нее нападут в этом уединенном обиталище из нейлона.

Вооружившись таким образом, девушка сняла куртку: снаружи было достаточно тепло, чтобы провести ночь относительно удобно. Линн легла в спальный мешок, проглотила три болеутоляющих таблетки и стала прислушиваться к отрывистым смешкам людей за стенками палатки. Можно было подумать, что эти ублюдки явились сюда на каникулы. Пленница покачала головой и закрыла глаза.

Спустя час ее разбудил странный звук, какого она никогда еще не слышала во время своих прежних вылазок на природу. Похоже, шумели в нескольких милях отсюда. Линн уселась и по доносящимся снаружи голосам поняла, что мужчины расстегнули клапаны своих палаток и вышли, тоже задаваясь вопросом, что же это такое. Она не понимала русского языка, но было ясно, что непонятные звуки обеспокоили людей.

Девушка встала, осторожно подобралась к выходу из палатки и медленно расстегнула клапан.

Мужчины стояли вокруг полупогасшего костра, и при его неярком мерцании было видно, что они смотрят на север, туда, где Стикин делает крутой поворот. Симпсон наклонила голову к плечу, прислушиваясь, но тут на мужчин цыкнул Дмитрий Сагли, который появился из большой, хорошо оснащенной палатки. Он был голым по пояс, но держал наготове «306-й» и даже передернул затвор, досылая патрон в ствол.

Шум стал тише, но потом снова усилился. Казалось, будто несколько человек колотят большими палками по стволам деревьев. Звук эхом отдавался по долине Стикина, принося холодную дрожь, – еще никогда Линн не испытывала подобного чувства.

Так же внезапно, как и начался, странный стук прекратился, и темный мир вокруг снова затих. Мисс Симпсон увидела, как Сагли опустил оружие и жестами велел одним наемникам вернуться досыпать в палатки, а другим – снова занять сторожевые посты. Потом он посмотрел вверх, на верхушки гигантских деревьев, которые покачивались под поднявшимся ветром. Забросив ружье за спину, русский повернулся и увидел Линн, выглядывающую из расстегнутой палатки. Дмитрий улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Знал ли он что-нибудь о странных звуках и просто не желал ничего объяснять? Или шум застал его врасплох так же, как остальных, в том числе саму Линн?

– Это просто бобры шлепают хвостами по воде, – бросил русский, проходя мимо нее.

Девушка решилась отпустить храбрую реплику из хлипкого укрытия своего тонкого нейлонового форта:

– Похоже, вы выдаете желаемое за действительное.

Дмитрий приостановился и повернулся к ней:

– Какое это имеет значение? Кто бы там ни был, ему будет крышка, если он бросит вызов нашей команде… А теперь ступайте спать, завтра у вас будет трудный день.

Линн наблюдала, как Сагли исчез в своей палатке и погасил свет. Начав застегивать клапан, она снова посмотрела в темноту.

– Черта с два там бобры! – сказала девушка и слегка задрожала.

Вокруг лагеря снова стало тихо. Да, русские поняли: кто-то объявил о том, что они появились в долине Стикин. Но это мало что изменило. Просто те немногие, кто остался на страже, теперь прислушивались внимательней, чем прежде. Большинство ветеранов опустошенной войной Чечни и других горячих точек чувствовали себя так, будто снова очутились на вражеской территории. Все органы чувств, от которых зависело их выживание, обострились. Люди Сагли поняли, как понимают все старые солдаты, что за ними следят.

В десяти милях от берега Пьюджент-Саунд, штат Вашингтон

Гул большого двухмоторного «Груммана» отдавался в ушах Джека. Полковник думал о сестре: он никогда надолго о ней не забывал. Непросто было воскресить в памяти ее лицо. Коллинз помнил, что время от времени случалось с другими значимыми для него людьми, поэтому понимал, что должен представлять себе Линн в разных ситуациях. Легче всего было вспомнить ее детство. Ее улыбку, когда Джек столкнул семилетнюю сестру на велосипеде вниз с холма у родительского дома, отчаянно пытаясь научить ее держать равновесие. Линн тогда сказала, что ей нужно этому научиться, чтобы кататься на взрослом велосипеде, и Коллинз вспомнил, как гордился, когда она сумела ровно съехать по невысокому склону до самого подножия. Вспомнил он и свой пронзительный ужас, когда сестра вдруг покачнулась и рухнула вместе с велосипедом, врезавшись в частокол, окаймляющий передний двор. Теперь он улыбнулся, вспоминая об этом. Линн тогда тут же вскочила и захотела сделать еще одну попытку…

– Полковник, вы не спите?

Джек повернул голову. Улыбка его угасла так же быстро, как воспоминание.

– Не сплю, лейтенант. В чем дело?

Райан смотрел на Коллинза в мягком зеленоватом сиянии карты-голограммы на разделенном перемычкой ветровом стекле. У Джека был усталый вид, и Джейсон чуть было не передумал обращаться к нему с просьбой.

– Э-э, как по-вашему, вы сможете на некоторое время взять управление на себя? – спросил он все же. – Я должен соснуть часок-другой. Во время нашей двенадцатичасовой остановки на реке Колумбия я почти не спал.

Полковник выпрямился на сиденье, и его потемневшее лицо стало обеспокоенным.

– Не волнуйтесь, Алиса поставила сюда очень неплохой автопилот, так что самолет полетит сам, – сказал Райан. – Вам не придется ничего делать, только следить за системой предупреждения вон там, справа от вас. Но мы летим настолько низко, что нас засечет разве что чайка с доплеровским радаром[57].

– Ладно, лейтенант, – согласился Коллинз. – Но не уходи далеко и, если я позову, быстрее шевели задницей и возвращайся.

– Да, сэр.

Молодой человек расстегнул привязные ремни и приподнялся под нависающей у него над головой верхней панелью управления.

– Скажи, Райан, это ведь приятно – снова летать? – спросил Джек, посмотрев на два одинаковых штурвала на кронштейне в форме буквы Y, которые ходили перед ним сами собой вверх-вниз и вправо-влево.

– Да, босс. У нас в военно-морском флоте есть старая поговорка: «Только не забирайте у меня небо».

Коллинз улыбнулся, взглянув на Джейсона, кивнул и жестом предложил ему пойти отдохнуть.

* * *

– Итак, малютка Сара, поскольку моя левая нога полностью онемела от вашего ничтожно малого веса, отвлеките меня и расскажите о вашем полковнике Коллинзе и его младшей сестре, – обратился Анри к навалившейся на него мисс Макинтайр.

Сара покачала головой. Она устала, но непрерывная болтанка в старом самолете не давала ей расслабиться, поэтому после дозаправки в Орегоне она без умолку разговаривала с Фарбо.

– Анри, вы, возможно, не поверите, но до вчерашнего дня я не знала, что у Джека есть сестра, – сказала девушка.

– Вы, двое, умолкните хоть на время, а? Голос проклятого француза звучит хуже, чем древние поршневые двигатели, – проворчал Эверетт с тесного сиденья по другую сторону прохода.

На нем была старая мягкая фетровая шляпа, добытая в тайном подвале Анри, которую он надвинул на глаза.

– Извини, – виновато отозвалась Сара.

Тут в узкий проем, отделявший кабину от пассажирского отделения, протиснулся Джейсон Райан. Макинтайр увидела, как он огляделся, обнаружил, что сесть некуда, и принялся укладываться на груде снаряжения.

– Нет, Джейсон! Вот, займи мое место, – сказала она, поднявшись с ноги Фарбо. – Поверь, тут удобнее, чем на горе лагерного барахла. Ну, если ты не возражаешь, чтобы Анри время от времени о тебя стукался.

– Туше, моя дорогая, туше! – рассмеялся французский полковник.

– Иисусе, не могли бы вы, люди, выйти поболтать на улицу? – еще более недовольно пробурчал Карл.

– Верно-верно! – согласился Чарли Элленшоу: он прислонялся головой к широкой груди Панчи Александера, который, в свою очередь, перекинул одну ногу чрез колени Уилла Менденхолла и два скатанных спальных мешка.

Сара извинилась, пробралась через переполненный салон и двинулась к кабине пилота.

– Тебе лучше держать руки при себе – а то я слышал, на что вы, французы, способны! – сказал Райан, приваливаясь к Анри.

– О, вы не слышали и половины всего, лейтенант, поверьте мне, – сердито ответил француз, в ответ на что Джейсон придавил его ногу.

* * *

Сара просунула голову за маленькую занавеску, отделявшую кабину от салона. Четырехфутовый проем был бы тесноват даже для хоббита, но девушка решила, что у них с Райаном не будет с этим проблем.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? – спросила она. – Там слегка тесновато.

Джек не стал поворачиваться к Саре: судя по его виду, он все еще читал показания голограммы на ветровом стекле.

– Привет, детка. Не возражаю, садись. Без сомнения, лучше тебе молчать здесь, чем болтать там с Фарбо, – ответил он, не отрываясь от этого занятия.

Макинтайр втиснулась на место пилота и огляделась. Полупрозрачная голограмма отбрасывала зеленовато-голубые тени на ее лицо. Девушка рискнула бросить взгляд на Джека и попыталась улыбнуться.

– За нами есть хвост? – спросила она, просто чтобы начать беседу.

– Был, и очень близко, к югу от Сиэтла, но Райан нырнул в долину за горой Рейнир и довольно быстро от него отвязался.

Сара подождала в надежде, что Коллинз скажет еще что-нибудь, но поняла, что он не собирается ничего добавлять. Сглотнув, она повернула голову влево. Мимо скользило большое облако – благодаря луне его тонкие края почти светились. Девушка посмотрела на свое отражение в стекле и закрыла глаза.

– Джек? – позвала она пилота.

Полковник протянул руку и повернул маленькую ручку на верхней панели управления, которая автоматически корректировала высоту: приборы показали, что старый «Грумман» поднялся футов на десять. Довольный результатом, Коллинз посмотрел на Сару и слегка улыбнулся.

– Скажи, что любишь меня, – проговорила мисс Макинтайр, впившись в него глазами.

Нельзя сказать, что взгляд Джека оправдал все ее ожидания. Он закусил губу, но спустя секунду перестал хмуриться и улыбнулся.

– Ты же знаешь, что люблю, – ответил он. – И одна из причин, по которым я в тебя влюбился, – это то, что ты всегда была уверена в себе. Из всех известных мне женщин ты меньше всего нуждалась в постоянных признаниях. Ты же знаешь, какие чувства я к тебе испытываю.

– Вы совершенно не разбираетесь в женщинах, полковник Коллинз, – сказала Сара, не сводя с него голубых глаз.

Джек тихо засмеялся и кивнул:

– Хорошо. Я тебя люблю. Надеюсь, теперь я загладил все остальные случаи, когда хотел сказать тебе это, но не мог.

Макинтайр улыбнулась и затрепетала ресницами, заставив Джека покачать головой.

Рыбацкий поселок Вахачапи. Река Стикин, Британская Колумбия

Хелена Петрова молча сидела под навесом широкого крыльца магазина и ждала. Она проснулась ни свет ни заря, разбуженная сигналами чалимантанов. Непрекращающиеся ритмичные удары по стволам деревьев заставили ее метаться по постели. Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как удары дубин раздавались так близко от поселка, и пожилая женщина не могла понять: почему эти существа рискнули забраться так далеко на север? Из-за них она не спала всю ночь.

Удары прекратились примерно за час до рассвета, когда солнечные лучи еще не отразились в быстрых водах Стикина.

Хелена успела сходить в магазин, сказав Марле, что скоро надо будет вынуть замороженную наживку, чтобы индейцы тлинкиты смогли начать сегодняшнюю ловлю, и теперь сидела в большом кресле-качалке. Она слышала, как девушка ходит в задних комнатах магазина и как множество рыбаков шагают через лес по хорошо утоптанной за столетия извилистой тропе, что тянулась от холмов и гор, окружающих маленький рыбацкий поселок.

Индейцы приветствовали Хелену поднятием рук, а та махала и кивала им в ответ. Многие тлинкиты удивлялись, видя, что пожилая женщина вышла так рано: обычно в это время она была еще в магазине, готовя наживку для утренней ловли. Но несколько старших индейцев знали наверняка, почему нынче утром Петрова сидит на улице. Они тоже слышали непрекращающиеся удары дубинок по стволам и так же, как и Хелена, нынче ночью почти не спали.

– Спасибо за помощь! – сказала Марла, открыв ногой переднюю дверь и появившись с огромной охапкой свертков из толстой белой пергаментной бумаги.

Шестнадцать свертков с наживкой для восьми лодок.

– Прости, милая… Просто этим утром мне что-то не хочется возиться с этим вонючим месивом, – вздохнула Петрова.

– Да? А когда этим занимаюсь я – все в порядке? – спросила Марла, спускаясь по деревянным ступенькам.

Старуха не ответила, глядя, как ее невысокая внучка спускается к ожидающим у реки рыбакам. Она улыбнулась, когда девушка начала раздавать наживку для утренней ловли, смеясь и перешучиваясь со старыми индейцами и отмахиваясь от застенчивых улыбок молодых. Избавившись от своей ноши, Марла поправила вязаную шапку и помахала рыбакам, которые оттолкнулись от берега, завели небольшие моторы и двинулись прочь: одни – вверх по реке, другие – вниз.

Девушка зашагала обратно к магазину, но вдруг замерла и повернулась к деревьям. Она остановилась как вкопанная, и старуха поняла: внучка что-то ощутила. Марла очень остро чувствовала реку и лес, и ничто не могло ускользнуть от нее, поэтому ее бабушка сразу поняла: что-то в лесу изменилось. Хелена задалась вопросом, слышала ли внучка чалимантанов так же, как она сама.

– Что там? – окликнула она с крыльца, встав и оставив раскачиваться пустое кресло-качалку.

Младшая Петрова посмотрела на бабушку, снова перевела взгляд на деревья слева, улыбнулась и пожала плечами:

– Наверное, ничего… Мне просто показалось, что я… А, неважно!

Девушка снова двинулась к магазину. Старуха посмотрела сперва на нее, потом – на лес, в который ее внучка только что вглядывалась. Хелена тоже это чувствовала. Пусть она не могла ткнуть пальцем в какое-то конкретное место, но она знала: кое-кто наблюдает за ними из чащи.

Внезапно Марла остановилась, прислушалась и захлопала в ладоши, уловив вдали знакомый звук. Вскоре его услышала и старая Петрова. Из ее груди вырвался облегченный вздох.

– Ты мне не сказала, что приезжает Чарли Кемп, бабушка! – закричала Марла и снова захлопала в ладоши.

Хелена покачала головой и улыбнулась.

Ее внучка любила визиты людей из канадской горной полиции, особенно визиты Кемпа. Сержант КККП всегда катал ее на вертолете «Белл Рейнджер», а потом сообщал все новости из Ванкувера и Сиэтла. Чарли был всего лет на семь старше Марлы и каждый раз, когда девушка возвращалась в колледж, начинал чахнуть и сохнуть. Их отношения были достаточно невинны, во всяком случае со стороны Марлы, но Хелена знала, что у Чарли юношеская влюбленность, которую излечат только время и расстояние.

Петрова-младшая приложила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от восходящего солнца, и наконец разглядела красно-белый вертолет: с громким шумом двигателя он несся очень низко над верхушками деревьев. На боках «Белл Джет Рейнджера» красовалась золотая корона канадского правительства, на хвостовой балке были красные буквы «КККП».

«Рейнджер» опустился почти на том же самом месте, где вчера приземлялись вертолеты русских. Марла, подбежав к нему, открыла дверь и громко завопила, радуясь, что видит Чарли Кемпа. Юный сержант даже не дождался, пока лопасти винта перестанут крутиться: он сорвал с головы шлемофон, выпрыгнул из кресла пилота и, улыбаясь, с ответным радостным криком поднял подругу на руки и завертел ее.

Хелена с улыбкой наблюдала за этим с крыльца. Чарли был не один: старуха удивленно увидела, как с заднего сиденья вертолета выбрался капитан Дар Уилкокс – командир поста КККП на Утесе Джексона, а за ним – капрал Уинни Джонстон. Итого трое. Значит, к ее сообщению отнеслись очень серьезно.

– Так-так, капитан Дар! И чему мы обязаны удовольствием принимать в нашем скромном поселке командира северной области? – спросила старшая Петрова, перейдя на открытую часть крыльца.

Стоя на верхней ступеньке, она ожидала ответа.

Дар Уилкокс снял зеленую широкополую шляпу и оглядел лагерь. Его загорелое лицо было серьезным.

– Проклятье! Индейцы что, уже начали трудовой день? – спросил он, вытирая пот со лба.

– Вы с ними только что разминулись. А что? – спросила Хелена, когда капитан запрыгал вверх по лестнице.

Обхватив старую женщину одной рукой, он притянул ее к себе.

– Ну, после твоего сообщения я не хотел бы, чтобы кто-нибудь столкнулся с теми парнями. Сперва мы найдем их и проверим, что они за народ, а?

Он снова огляделся, а потом сверху вниз посмотрел на старуху.

– Как у тебя делишки, Хелена?

– Сносно, Дар, всего лишь сносно. Но в последнее время я наслаждаюсь компанией Марлы.

Уилкокс посмотрел на Чарли и Марлу, которые, смеясь, приблизились к магазину. За ними следовал капрал Джонстон.

– Похоже, не только ты наслаждаешься ее компанией, – сказал капитан, в конце концов выпустив Петрову. – Ты правильно сделала, что связалась с нами. Кстати, Уинни, иди-ка и сообщи на базу о нашем прибытии. Время от времени будем выходить с ними на связь.

– Ты собираешь здесь задержаться, Дар? – спросила старуха, когда второй полицейский вошел в магазин.

– Да, на денек-другой. Решил, что после того, как мы выясним, что там затевают русские мальчики, можно будет забросить удочки и проверить, какой улов удастся привезти домой.

– Хорошо, Дар, очень хорошо. Я знаю, какая у вас, горной полиции, тяжелая работа, – сказала Хелена, ткнув капитана в бок.

– Осторожней! Мы, канадцы, не терпим шуточек о своей работе! – сказал капитан, и они оба засмеялись.

Когда Петрова-старшая и ее гость тоже скрылись в магазине, несколько теней появились из самых густых дебрей, наконец-то возвестив солнцу и реке о своем присутствии.

* * *

Капитан Дарвуд Уилкокс прихлебывал кофе, облокотившись на длинный магазинный прилавок, и улыбался при виде того, как светловолосый голубоглазый Чарли Кемп показывает Марле привезенные для нее журналы. «Дьявол, – помотав головой, подумал капитан, – эти журнальчики всего-то двухмесячной давности!»

– Ну что, Уинни, связался с базой? – крикнул он в сторону задней комнаты.

Оттуда вышел капрал Джонстон, а за ним – Хелена. Старая леди покачала головой.

– Да, капитан, – ответил Уинни. – Я сказал, что мы можем тут задержаться на несколько дней и сообщим, если возникнут проблемы.

– Дар, по-моему, ты относишься к этому слишком легкомысленно. Эти парни… Ну, скажем так – они не похожи на соль земли. – Петрова укоризненно на него посмотрела.

Уилкокс поставил на прилавок чашку с кофе и улыбнулся хозяйке:

– Ты беспокоишься, как наседка. Скорее всего, мы имеем дело с браконьерами. Если они так хорошо вооружены, как ты сказала, мы просто понаблюдаем за ними, а после сообщим обо всем большим мальчикам. Пролетим над русскими на «Рейнджере» – пусть знают, что полицейские все еще существуют.

– Просто здорово! Вы пролетите над ними на своем разболтанном «Белл Рейнджере», когда у них там стоят новенькие, с иголочки «Сикорские», – сказала Марла, наконец оторвавшись от Кемпа, который проводил ее оценивающим взглядом.

– Ну, думаю, мы сможем с ними справиться. А, Чарли? – спросил Уилкокс.

Он увидел, каким взглядом на него смотрит юная девушка, и нахмурился.

– Я могу обставить в воздухе кого угодно на северной территории, на чем бы я ни летал, – отозвался Кемп, перестав наконец созерцать задницу Марлы.

– Кэп, мы тут не одни. Вам лучше взглянуть на этих парнишек, – сказал Уинни, стоя у большого окна с зеркальным стеклом.

Капитан Уилкокс повернулся и в два прыжка очутился у окна. Он сразу увидел шесть человек возле вертолета КККП, и лицо его побагровело, когда один из этих людей открыл дверь пилота и сунулся в вертолет. Мгновением позже человек выпрямился и осторожно закрыл дверь.

– Какого дьявола вытворяют эти парни?! – возмутился Дарвуд. – Они не могут… Уинни, поди скажи им, чтобы убирались прочь от собственности правительства!

Капрал повернулся к капитану:

– Кэп, а вы видите, что держат эти ребята?

Уилкокс тут же понял, о чем говорит его подчиненный. При первом беглом взгляде он не заметил, что каждый из чужаков сжимает автомат. Дарвуд насчитал три «АК-47»[58] и три автомата неизвестной ему модели. Чужаки носили зелено-черный камуфляж, как и сам капитан и его люди.

Вдруг Уилкокс охнул и в ужасе выпрямился: один из стоявших у вертолета людей расстрелял полный магазин в отсек двигателя «Рейнджера», усеяв корпус дырами.

Хелена схватила Марлу за плечи и потянула к боковой части прилавка.

– Доберись до Пика Воинов и оставайся там, пока я не пришлю тебе весточку, что можно вернуться домой! – сказала она внучке. – Слышишь?

Та широко раскрытыми глазами уставилась на бабушку. Она смогла лишь кивнуть в знак того, что все поняла. Ее взгляд метнулся от старухи к Чарли и Уинни: те вынули из кобуры на поясе девятимиллиметровые пистолеты. Потом девушка увидела, как то же самое сделал и капитан Уилкокс.

– Чарли, ступай с Марлой, позаботься, чтобы она вышла из дома, прежде чем эта заварушка примет паршивый оборот, – велел Дарвуд. – Потом возвращайся сюда через заднюю дверь и вызови Утес Джексона. Скажем им, что у нас тут скверная ситуация.

Но юноша как будто прирос к полу. Он даже не шевельнулся, чтобы выполнить приказ капитана.

– Чарли! Шевелись, черт побери! – рявкнул тот.

В конце концов Кемп стряхнул с себя оцепенение, подбежал к младшей Петровой, и оба они исчезли за дверью.

– Хелена, беги и ты! Ты слишком большая мишень! – потребовал Уилкокс и вздрогнул, услышав, как старуха досылает патрон в свой дробовик двенадцатого калибра.

– Запихни свой приказ себе в задницу, Дар Уилкокс. Это моя собственность, и я не собираюсь смотреть, как ее разносят на куски! – заявила Петрова.

Капитан покачал головой, сделал глубокий вдох и пошел к дверям. По дороге он пытался придумать, что, черт возьми, сказать самым крупным вооруженным силам, какие он видел на этой территории за целых десять лет – с тех пор, как канадская армия проводила тут маневры. Дарвуду никак не удавалось унять дрожь, и ему очень это не нравилось, но он открыл переднюю дверь и шагнул на крыльцо.

– Эй, люди! – прокричал Уилкокс, приняв властную, как он наделся, позу и глядя на шестерых вооруженных до зубов людей, стоящих в ряд перед магазином. – Вы нарушаете канадский закон, который запрещает ношение автоматического оружия и уничтожение собственности правительства!

Чужаки не шелохнулись. Они вели себя так, будто Дар не произнес ни слова. Краем глаза капитан заметил, как Уинни вышел на крыльцо и встал рядом с ним.

– Проклятье, мальчик, я хотел, чтобы ты остался в магазине. Чем меньше они знают, тем лучше, – шикнул он на капрала.

– Похоже, этим людям было бы наплевать, даже будь с нами целый полк канадцев, кэп, – возразил тот.

Уилкокс знал, что подчиненный прав: перед ними были убийцы. Он солгал бы самому себе, если бы стал это отрицать. Из-за того что он уже сказал этим людям, Дар чувствовал себя глупцом. Можно подумать, сейчас они тихо положат свое ужасное с виду оружие и покорно уйдут!

Один из мужчин в камуфляже шагнул вперед, вскинул «АК-47» и упер деревянный приклад в бедро. Он был всего в дюжине ярдов от магазина.

– Мужчина и женщина, которые выбежали через заднюю дверь, теперь в наших руках! – сказал он. – Ваша радиосвязь уничтожена: и рация, которая была в вертолете, и антенна на магазине. Чудесное спасение отменяется. Положите оружие, и мы не сделаем больше того, что необходимо.

Уилкокс тут же понял, что Хелена была права – человек говорил с сильным русским акцентом. Скука на его лице сказала полицейскому, что он занимается привычным делом, каким занимался уже много раз. Русский ни разу не отвел взгляд от капитана, а спутники, замершие за его спиной, ни разу не пошевелились.

– Наши люди летят сюда! Мы не одни! – заявил капрал, обеими руками сжимая маленький девятимиллиметровый пистолет. Ствол его все еще смотрел довольно низко, но все же был направлен вперед.

Стоявший перед строем человек полуобернулся и что-то сказал по-русски. Не успел Уилкокс понять, что происходит, не успел выкрикнуть предупреждение, как один из людей быстро вскинул оружие и молниеносно выстрелил. Пуля попала капралу Уинни Джонстону в лоб и отбросила его на шаг назад, так что он врезался в деревянную стену магазина. Обмякнув, его мертвое тело сползло по стене вниз и растянулось на крыльце.

– Я не буду просить еще раз, – сказал русский.

– Господи, господи, – пробормотал Уилкокс и опустил пистолет.

Человек перед строем убийц снова нахмурился и покачал головой. Потом он быстро махнул кому-то, кого Дарвуд не видел. На его глазах Чарли и Марлу вывели из прохода между магазином и ледником. Девушка явно была в ярости. Конвоир взял ее за руку, а другой рукой вытолкнул вперед Кемпа. Русский, только что разговаривавший с капитаном, поднял свой «АК-47» и вогнал три пули в грудь юноше. У Чарли был такой вид, будто его ошеломила собственная внезапная смерть. Он немного постоял, потом упал на колени и наконец повалился на землю лицом вперед.

– Ах! – в один голос вскрикнули Уилкокс и Марла.

Чарли сумел перекатиться на спину и уставился в небо. Державший девушку человек дернул ее за волосы, а русский с «калашниковым», ствол которого еще дымился, шагнул к Чарли, поднял оружие и выстрелил ему в лицо. Потом он бесстрастно отвернулся и посмотрел на Уилкокса:

– Я же сказал – бросить оружие. Видите, что бывает, когда меня вынуждают отдавать приказ дважды.

Капитан бросил свой пистолет на гальку и замер в нерешительности, не зная, как поступить дальше – поднять руки вверх или держать их опущенными.

– Спасибо, – сказал крупный, стриженный «под ежик» русский. Затем он в последний раз поднял автомат и выстрелил еще трижды в Уилкокса с расстояния в двенадцать футов.

Одна из пуль попала в зеркальное окно и разбила его. Хелена завопила и ринулась на крыльцо. Она увидела падающего Дара Уилкокса и, отбросив дробовик, кинулась к нему. Но капитан 12-го отделения КККП Утеса Джексона был уже мертв, когда она опустилась рядом с ним на колени.

Главарь группы дал знак тому, кто держал Марлу, подвести ее к старухе.

– Заканчивай тут и давай возвращаться в лагерь, мы и так уже потеряли много времени, – распорядился он.

Конвоир улыбнулся и потянул девушку к магазину.

– Постой! – сказал вдруг главарь и поднял руку. Он наклонил голову к правому плечу, словно прислушиваясь. – Брось обеих в рефрижератор и возвращайся.

Державший Петрову-младшую человек помедлил в ожидании объяснений, не давая пленнице вырваться из своей хватки.

– Быстрей, дурак, мы здесь не одни!

Теперь все услышали шум двигателей приближающегося самолета – и вот он показался из-за поворота реки. Командовавший русскими Григорий Деонович невольно моргнул, когда старомодный гидроплан, каких он не видел с детства, вылетел из-за изгиба Стикина. Большие крылья наклонились так, что казалось, самолет вот-вот врежется в бурлящую воду, которая была всего в тридцати футах под ним.

– Уведи их в дом. Они могут пригодиться, если случится что-нибудь непредвиденное, – приказал главарь.

Человек, которому был отдан этот приказ, побежал к Хелене, потащив за собой Марлу. Пробежав несколько шагов, он с удивительной силой поднял на ноги старуху.

Не выкрикнув вслух ни единой команды, Деонович заставил своих людей рассыпаться. Русские немедленно заняли огневые позиции, но он знал, что они опоздали: гидроплан «Грумман» опустился еще ниже к реке. Григорий не мог поверить в собственное невезенье: самолет собирался приземлиться в рыбацком поселке! Он увидел, как пилот старого гидроплана помахал в знак приветствия рукой, а потом быстро ее опустил.

– Сбить их! – закричал Деонович.

Пять автоматов разом открыли огонь по древнему «Грумману» Алисы Гамильтон. Разрядив магазины в фанерный корпус, русские с радостью увидели, как от него отлетели большие обломки, посыпавшиеся в реку.

Григорий улыбнулся. Он знал, что самолету не уцелеть под градом пуль большого калибра.

– Простите, друзья, но вы выбрали неподходящий день, чтобы порыбачить в этой части реки, – пробормотал он.

* * *

Райан слегка побаивался отключать автопилот, хотя за время долгого перелета несколько раз вырубал установленную Алисой новую систему, чтобы лучше почувствовать древний «Грумман». Уилл Менденхолл, страдающий от жестокой боли в спине и шее после неудобного сна в салоне, с благодарностью сменил Коллинза и составил пилоту компанию на последнем этапе пути до рыбацкого поселка.

– Ну, вот мы и прибыли. Держитесь там! – окликнул Райан своих пассажиров, уменьшая мощность двух моторов «Pratt & Whitney».

«Грумман» начал снижаться. Джейсон наблюдал в боковой иллюминатор за приближением реки Стикин, бурлящей пока далеко внизу.

– Проклятье, это, наверное, самая извилистая река из всех, какие я видел, – охнул Уилл. – Ты уверен, что сможешь сесть на нее, не разбив машину?

– Брось, парень! Если военно-морской пилот не может опуститься на воду, значит, что-то не так, как ты считаешь? – с улыбкой отозвался Райан.

Он опустил закрылки, другой рукой поворачивая большой руль направления.

– Непохоже, чтобы мы приземлялись в горячей точке или что-то вроде этого, – добавил молодой человек.

– Эй! – продолжал беспокоиться Менденхолл. – Мне тут подумалось, что раньше ты приземлялся только на авианосцах. Ты вообще когда-нибудь садился на воду?

– Нет. Мы в военно-морском флоте называем такую посадку «аварией», – ответил Райан.

Снова поглядев в боковой иллюминатор, он увидел несколько человек на берегу реки внизу, поднял руку в перчатке и помахал им… Но в следующий миг, увидев, что держат эти люди, уронил руку.

«Грумман» нырнул вниз, и тут же снаружи послышалось несколько громких глухих ударов.

– В чем дело, дьявол?! – Вопль Уилла перекрыл шум двигателей.

– Уклоняйся, Райан, по нам стреляют с земли! – прокричал из салона капитан Эверетт.

Менденхолл не разобрал его слов и уставился на пилота:

– Что он сказал?

Не успел Уилл вымолвить свой вопрос, как пули большого калибра ударили в ветровое стекло. Потом послышался свист и звук удара где-то наверху, там, где работали два двигателя.

Райан постарался увеличить подачу топлива и начал возвращать закрылки в прежнее положение. Гидроплан снова стал набирать высоту. Джейсон улучил секунду, чтобы взглянуть в боковой иллюминатор, и тут пуля прошла сквозь стекло, едва не угодив ему в голову. Эта пуля вырвала у него из руки двойной дроссельный рычаг на верхней панели управления, и оба срезанных рычага полетели на Менденхолла. Моторы к тому времени уже работали на полную мощность. Если не удастся перекрыть подачу топлива, самолет на полной скорости врежется в деревья или в реку.

Джейсон выругался, пытаясь разглядеть что-нибудь через разбитое стекло. Он увидел, как внизу, на берегу реки, несколько человек стреляют с колена по гидроплану.

– Противник на земле, в дюжине футов от реки! – закричал он, чтобы полковник и остальные сзади знали, что происходит.

Коллинз и Эверетт подняли людей по тревоге, когда тридцать пуль прошили фанерный корпус летающей лодки. Три пули попали бы в Сару, если бы перед ней не были навалены два свернутых спальных мешка – из них во все стороны полетел гусиный пух. И все равно из-за мощных ударов у нее перехватило дыхание.

Джек принялся раскидывать лагерное снаряжение. К нему присоединился Эверетт, бесцеремонно швырнув профессора Элленшоу в тесный проход между сиденьями. «Грумман» качнулся, едва не перевернулся, но выправился, сбив их обоих с ног. Полковник тут же вскочил и выхватил первую попавшуюся «М16» из пластикового футляра, похороненного под остальным снаряжением. Он швырнул винтовку с коротким стволом назад, не заботясь, что она может кого-нибудь ударить.

Наконец-то отдышавшаяся Сара резко пригнулась, когда над ее головой кто-то выбросил руку и перехватил оружие. Повернувшись, она увидела, что это сделал Анри Фарбо. Француз перебрался через три сложенные палатки и выдавил один из маленьких круглых иллюминаторов, тянувшихся вдоль борта самолета.

– Держи, Панчи! – крикнул Джек, бросив канадцу следующую «М16». – Надеюсь, ты не забыл, как ею пользоваться!

Затем он нагнулся за третьей винтовкой, и в тот же миг раскаленная пуля порвала куртку на его плече.

– Если и забыл, мне лучше как можно быстрее это вспомнить, черт! – отозвался Александер.

Он даже не потрудился выдавить один из иллюминаторов, просто выпустил несколько пуль 5,62 калибра в стекло, кинулся ничком и открыл стрельбу по всему, что было на быстро проносящемся мимо берегу реки.

Эверетт схватил оружие и вставил в него магазин.

– Джек, не думаю, что кого-то внизу впечатлил самолет Алисы, – проворчал он.

Коллинз услышал громкий треск, после – стук, и один из двигателей заглох. Подняв глаза, он увидел бреши в верхней части салона, там, где части двигателя прорубились сквозь дерево.

– В нас попали! – раздался крик из кабины пилота.

– У Райана есть привычка утверждать очевидное, – сказал Джек.

Он принялся бить оковкой затыльника приклада по тонкой фанере корпуса. Понадобилось всего шесть ударов, чтобы проделать дыру, через которую они с Карлом смогли открыть огонь.

– Ладно, зададим им жару! – завопил Эверетт, перекрывая шум поврежденных двигателей.

* * *

Деонович с удовлетворением смотрел, как правый двигатель гидроплана выбросил языки пламени в тот самый миг, когда набирающий высоту «Грумман» пронесся в сотне футов от него. Русский увидел, как в воздухе завертелись большие деревянные обломки, – его люди продолжали вести прицельный огонь по старому деревянному самолету.

Но вскоре выражение лица Григория изменилось: его внимание привлекло кое-что странное. Наверное, ему почудилось? Не может быть, чтобы из древнего самолета открыли ответный огонь!

Но русский быстро убедился, что глаза его не подвели, когда три десятка пуль ударило в камни и гравий на берегу реки. Двое его людей пронзительно завопили и упали навзничь: у каждого была дыра в груди.

Деонович решил, что в ближайшие несколько секунд лучше будет отступить в укрытие. Самолет продолжал опустошать ряды врагов ответным огнем, и, кто бы в нем ни летел, наверняка это были не обычные рыболовы.

* * *

Райан боролся за управление гибнущим самолетом. Река впереди была слишком мелкой и слишком извилистой, чтобы можно было выйти на предпосадочную прямую.

– Проклятье! Тут негде посадить эту сучку! – сказал он сквозь сжатые зубы, чувствуя, как дрожит в его руках штурвал. – Мы должны развернуться и опуститься на самом глубоком месте перед рыбацким поселком!

– Эй, дружище! Уж не знаю, заметил ты или нет, но там не самые милые с виду люди поливают нас огнем! – отозвался Менденхолл.

Без оружия он чувствовал себя совершенно не при деле, поэтому сделал лучшее, что ему оставалось в данной ситуации: как можно туже затянул ремни безопасности.

– Полковник, мне надо развернуться! – крикнул Джейсон. – Я предлагаю, чтобы вы очистили берег от тех людей!

Коллинз не ответил. Он знал, что Райан сделает все, что в его силах, и не стал беспокоить военно-морского пилота воплем, который так и рвался из его груди: «Ты чокнутый?!» Вместо этого Джек швырнул всем новые магазины.

Всех в салоне бросило на левый борт, когда летчик повернул «Грумман», выжав из старого самолета все, на что тот был способен. Единственный оставшийся двигатель оглушительно завопил, в то время как второй прожигал их подкрыльную подвеску. Салон и кабина начали наполняться дымом и запахом горящего дерева. И все-таки старый гидроплан послушался лейтенанта, когда тот завершил поворот.

В тот же миг полковник и остальные снова открыли огонь по приближающемуся берегу.

Райан понял, что до катастрофы осталась всего секунда, когда прямо над ним раздался громкий треск в трубопроводе крыла.

– Дерьмо! – завопил Уилл, услышав этот ужасающий треск. – Судя по звуку, дело плохо, совсем плохо!

Джейсон подал штурвал как можно дальше вперед, снижаясь с предельной скоростью, хотя и рисковал, так как «Грумман» мог зарыться носом в реку. Снизу их поливали автоматным огнем, но благодаря Коллинзу и остальным уже не таким шквальным, как раньше. Однако Райан знал, что в данный момент обстрел – наименьшая их проблема.

Гидроплан загорелся, задрав нос, и тут пули срезали поплавок с его правого крыла. Поплавок отвалился, ударился о воду, подскочил и стукнулся о поврежденное огнем крыло, загнув его вдоль линии болтов, которые удерживали крыло на фюзеляже. Старая фанерная конструкция не была предназначена для того, чтобы выдерживать такие повреждения, и когда похожий на лодочный нос самолета ударился о воду, правое крыло отлетело, срезав кабину.

Гидроплан закрутился в реке. Словно бейсбольную биту сунули в огромный вентилятор. Левый поплавок окунулся в бегущий на юг стремительный поток и, хотя «Грумман» влекло в том же направлении, оторвался. Самолет завертелся, потеряв последнее крыло, после чего его фюзеляж разломился пополам. Прошло всего несколько секунд после падения на воду, а собственность старой летчицы-коллекционера уже развалилась на куски.

Увидев это, Деонович выступил из-за дерева, за которым прятался, и покачал головой, дивясь стойкости тех, кто летел в уничтоженном самолете. Удивительно, как противник смог так быстро организовать столь сокрушительную оборону! Оглядевшись по сторонам, русский увидел, что трое его людей убиты, а еще один ранен.

– Потрясающе, – пробормотал он и зашагал к Стикину, чтобы посмотреть, как обломки гидроплана уносит вниз по реке. – Просто потрясающе…

* * *

«Грумман» перевернулся кверху брюхом. Хвостовая секция и большая часть салона пронеслись мимо кабины пилота, увлекаемые стремительным течением Стикина.

В салоне стрелявшего из «М16» Коллинза ударило винтовкой, чуть не выбив ему плечо из сустава. Вода ринулась в самолет, и Джек увидел, как Сара начала падать с того, что раньше было полом. В следующую секунду ее подхватил француз, и оба они исчезли в быстром потоке воды. Коллинз знал, что Фарбо позаботится о его подруге не хуже, чем позаботился бы он сам.

– Чарли! – закричал Эверетт.

Джек оглянулся, и в тот же миг салон полностью ушел в бурлящую воду. Он оттолкнулся ногами от распорки корпуса, все еще сжимая в правой руке «М16». Едва ему удалось вырваться из салона, как его подхватила река, а потом, пока он боролся за то, чтобы остаться на поверхности воды, кто-то врезался в него – сначала один человек, а за ним еще один.

– Проклятье, эти ублюдки продолжают в нас палить! – всплыв, закричал Эверетт.

Его голос оборвался: он набрал полный рот воды.

Джек нащупал ногами каменистое дно реки и постарался выпрямиться и сохранить равновесие. Сильная рука выдернула его из воды: рядом оказался Панчи Александер. Обе его руки были свободны, и он подтянул полковника как можно ближе к берегу. Вокруг них вверх взметались маленькие водяные гейзеры: пули, летящие с верховья, лупили по реке.

– Кто-нибудь вытащил Чарли? – закричал Коллинз.

– Дьявол, не знаю! Но если мы не выберемся на берег, нам отстрелят задницы! – завопил в ответ Александер.

Джек и Панчи добрались до берега и услышали, как где-то впереди открыла огонь винтовка «М16».

– Чертов француз умеет быстро двигаться! Он и малышка прикрывают нас огнем. Пошли, Джек!

Добравшись до каменистого берега, полковник споткнулся и упал, но Джонатан продолжал тянуть его за собой.

– Нам бы помогло, если бы ты встал и пустил в ход свое проклятущее оружие! – крикнул он.

Джек сообразил, что все еще держит в руках «М16». Он вскочил, и в тот же миг три пули чуть не угодили ему в голову. Он увидел, как Эверетт, который залег в десяти ярдах от берега, открыл огонь, быстро прицелился во что-то, находившееся выше по реке и непохожее на дерево, и тоже начал стрелять.

– Остался всего один! – окликнул Анри Фарбо откуда-то из-за деревьев слева от Джека. – И он решил, что с него хватит!

Коллинз, поднявшись, увидел человека, который столкнул в воду большой «Зодиак» и прыгнул в него. Полковник прицелился и выстрелил, но противник был слишком проворен: он уже завел мотор и рванул вверх по реке. Лодка так и подпрыгивала на бурлящей воде.

– Сукин сын прикрылся, как щитом, своими последними двумя людьми! Вот глупые ублюдки… – выругался рядом с ним Панчи.

Канадец шагнул к Коллинзу и окинул его взглядом с ног до головы.

– У тебя скверная рваная рана на лбу, старина, – сказал он и повернулся, чтобы убедиться, что человек в лодке не думает возвращаться.

– Ты сам-то как? – спросил Александера Джек, вытирая кровь, текущую из шестидюймового пореза ниже линии волос.

– Ничего такого, чему бы не помогли швы, – ответил тот, с гримасой оттянув сильно разорванную правую штанину. Кровь обильно сочилась сквозь влажную ткань.

– Малышка, иди сюда и посмотри, сможешь ли ты помочь Панчи, прежде чем он истечет кровью до смерти! – позвал полковник Сару. – Анри, Карл, давайте поищем дока и лейтенантов!

– Проклятье, Джек, мы влетели прямиком в засаду! Наверное, стареем, – сказал Эверетт, отщелкнув магазин своей винтовки и заглянув в него.

Магазин был пуст, и капитан швырнул его на каменистый берег.

– Я – вне игры. Если этот ублюдок снова начнет стрелять, мне придется бросаться камнями, – вздохнул он.

– Что ж, здесь для этого самое подходящее место, – сказал Фарбо, вместе с Сарой присоединяясь к остальным на берегу реки.

Коллинз увидел, что девушка цела: у нее было несколько синяков, но он не заметил ни ссадин, ни ран. Анри отделался тремя царапинами на левой части лица. Джек кивнул французу, благодаря его за то, что тот вытащил Сару из самолета.

– Не думаю, что у вашего профессора Элленшоу много шансов выжить, полковник, – сказал Фарбо, проверяя, сколько у него осталось патронов.

Внезапно все разом повернулись, услышав, как кто-то идет к ним со стороны леса.

– Эй, не стреляйте! Мы выжили в этой кошмарной катастрофе не для того, чтобы нас подстрелили друзья! – крикнул Джейсон.

Он, Менденхолл и не кто иной, как Чарльз Хиндершот Третий, подняли руки.

Джек покачал головой при виде своих людей. Он был чертовски счастлив, что они живы.

– Вы разбили самолет, мистер Райан. Скажите, черт побери, ну какой вы после этого друг? – отозвался он как будто бы шутя, однако в его голосе звучали и серьезные нотки.

– А как вы добрались до леса? – спросил Эверетт, помогая идти хромающему Элленшоу, которого до этого вели под руки молодые лейтенанты.

– Мы с Уиллом взяли билет на аттракцион, прокатились в том, что осталось от кабины, проскользив в ней по воде, со всего разгона врезались в берег реки и рванули в лес. Благодарение господу за ремни безопасности! – Райан опустился на колени, все еще трясясь после пережитого.

Менденхолл наклонился и с влажным чмокающим звуком похлопал Элленшоу по спине.

– Что касается дока, мы нашли его в сотне футов от нас – он делал вид, что ему каюк.

Все посмотрели на Чарльза. Профессор потерял свою шляпу, а его толстые очки в проволочной оправе согнулись, утратив всякую форму: одна дужка болталась вдоль лица. Волосы дока выглядели так, будто какая-то птица начала вить в них гнездо.

– Я был уверен, что мне каюк, лейтенант, – подтвердил Элленшоу, сняв погнутые очки и прикрыв глаза. – Должен сказать, это ужасный способ сажать самолеты.

Джек был благодарен судьбе, что все уцелели. Посмотрев на реку, он не увидел на воде обломков. «Грумман» и все их пожитки к концу недели приплывут в Ванкувер. Сделав глубокий вдох, Коллинз оглянулся на поселок.

Большой деревянный дом выглядел так, будто по нему тоже стреляли, а из нескольких зияющих пулевых отверстий в стоявшем рядом с домом леднике текло то, что могло оказаться жидким водородом. В рыбацком поселке не было видно ни малейшего движения, никаких признаков жизни, и Джек сильно опасался, что с тамошними людьми случилось самое худшее.

– Что ж, давайте посмотрим, как дела у местных, остался ли кто-нибудь из них в живых… – решил полковник.

* * *

Джек, Эверетт и Панчи Александер поодиночке двинулись на открытое место, держась как можно дальше друг от друга, чтобы в них труднее было целиться снайперу. Карл первым подошел к четырем трупам, лежащим на каменистой почве возле реки, перевернул одного убитого на правый бок, наклонился и вынул из его закоченевшей хватки «АК-47». Забросив оружие за плечо, капитан пощупал шею мертвеца в поисках пульса. Его лицо, обрамленное бородой, застыло в потрясенной гримасе, а глаза были широко раскрыты.

Карл приготовился перейти к следующему трупу, когда заметил, что одна из пуль угодила в левую руку убитого выше локтя и в разрыве рукава виднеется что-то цветное. Слегка надорвав материю, Карл быстро вытер кровь с пулевой раны и глубоко выдохнул. Под самым отверстием, куда вошла пуля 5,62 калибра, виднелась татуировка – красные серп и молот, символ старой Страны Советов, и эту эмблему пересекал золотой зигзаг молнии. Эверетт выпустил руку убитого и посмотрел на другие тела. Он мог бы побиться об заклад, что у каждого из них есть такие же татуировки.

– Джек! – окликнул он Коллинза, заставив его замереть. – Глянь на плечо этого человека.

Полковник, который только что проверил, нет ли пульса у мертвеца, лежавшего у его ног, поднял его автомат, вставил в казенник новую обойму, наклонился и разорвал камуфляжную форму на плече убитого. В разрыве он увидел серп и молот, дополненные золотым зигзагом молнии.

– Какого-растакого дьявола? – спросил Панчи, который стоял в нескольких шагах от Коллинза, внимательно приглядывая за окрестностями.

– Спецназ, – ответил Джек, озираясь по сторонам. Теперь он серьезнее оценивал врага, с которым его свела судьба. – Старая школа, татуировки из прежних советских времен.

– Какого черта здесь делают русские коммандос? – удивился Александер, насторожившись еще больше.

Теперь он чувствовал себя более уязвимым, чем всего секунду тому назад.

Джек, не ответив на его вопрос, выпрямился и пошел дальше, к сельскому магазину. На мгновение он приостановился и оглянулся на Райана и Менденхолла, которые вместе с остальными прятались за деревьями. Уилл держал единственную «М16», которой располагал отряд, и наблюдал за берегом в тылу. Коллинз махнул Райану и изобразил, будто нажимает на спусковой крючок, веля забрать оружие у двух других мертвецов. Молодой человек все понял и бросился из-за деревьев к оставшимся телам.

Джонатан все еще думал о русском спецназе и о слухах, которые ходили про способности этих людей. Как офицер разведки он сталкивался с новейшими версиями коммандос, но большинство западных народов знали: это лишь бледная тень былого спецназа. Нынешние «спецназовцы» были безалаберными и некомпетентными в сравнении с парнями, которые называли себя тем же словом два десятилетия назад. Панчи посмотрел на Джека и увидел, что тот не передумал и по-прежнему собирается быстро перебросить свой отряд вперед, несмотря на то что по пути им может встретиться еще одно подразделение спецназа. Александер покачал головой и последовал за Коллинзом.

Полковник быстро направился к широкой лестнице сельского магазина, махнув на ходу рукой, – теперь это был знак Эверетту зайти слева и проверить ледник. Джонатан последовал за Джеком на большое переднее крыльцо и придвинулся к левой, распахнутой половинке дверей, в то время как его друг шагнул к правой, закрытой. Увидев два трупа, Панчи узнал камуфляжную форму и одними губами выговорил: «Конная полиция».

Коллинз сделал неглубокий вдох, покачал головой при виде еще одной ужасной сцены и, не отвлекаясь больше на мысли о несправедливости жизни, быстро открыл дверь. Зазвонил маленький колокольчик, и Джек поморщился, зная, что за подобные ошибки можно заплатить жизнью… А он только что совершил одну из самых грубых ошибок. Полковник посмотрел на Панчи, а тот улыбнулся и возвел глаза к небу.

– Я же тебе говорил: мы становимся для такого слишком стары. Но, с другой стороны, я тоже об этом не подумал, – признался канадец.

– По ком звонит колокол… – прошептал Джек.

Не дав себе больше размышлять, он вошел в магазин и тут же упал на одно колено, а Александер последовал за ним всего секунду спустя, целясь поверх его головы.

Коллинз медленно оглядел просторное помещение: там не было ни души. Он встал и жестом велел Панчи взять на себя левую часть магазина, в то время как сам выбрал правую.

Он расположил бы первый ряд засады рядом с кассовым прилавком, поэтому туда в первую очередь и посмотрел. Джек медленно лег, молча перекатился к ближайшему концу прилавка и увидел валяющиеся на полу жестянки со свининой и бобами – они упали с небольшой витрины после того, как было разбито зеркальное окно. Полковник закрыл глаза, дотянулся до жестянки с красно-белой этикеткой и, едва осмеливаясь вздохнуть, поднял ее. Открыв глаза, он отвел банку назад, как гранату, и бросил, так что она ударилась о дальний конец прилавка. В тот же самое мгновение Коллинз прокатился через все оставшееся пространство до дальнего конца прилавка и прицелился… Никого.

Джек встал, посмотрел на Панчи и покачал головой. Канадец повторил его жест, повернулся и взглянул туда же, куда и Коллинз.

Прямо перед ними была большая стальная дверь огромного морозильника или холодильника. Джек услышал, как загудел включившийся мотор… И увидел в холодильнике два круглых отверстия от пуль. Коллинз поднял «АК-47», направил его на дверцу и двинулся вперед. Джонатан взял под прицел «М16» верхние этажи магазина, где, как он подозревал, жили владельцы. Вот и второе отличное место для засады!

Полковник добрался до холодильника, встал справа от дверцы и потянул за большую ручку.

– Если ты откроешь эту дверь, парень, мы убьем твоего человека, – раздался изнутри тонкий женский голос.

– Давай, убей! Он не наш человек, – заявил Джек и поморщился, безмерно надеясь, что дал правильный ответ. – Мы убили его подельников там, снаружи! – добавил он.

– Я на это не куплюсь! Хочешь, чтобы он сдох? Давай, проверь, сделаю я это или нет, русский засранец! – возразили ему из глубины рефрижератора.

Коллинз оглянулся на Александера, который наблюдал за происходящим издалека. Тот пожал плечами, как бы говоря, что тут его другу придется действовать одному.

– Послушай, меня зовут Коллинз, я полковник армии Соединенных Штатов, – стал объяснять Джек. – Здесь со мной представитель канадских властей, и мы ищем американку… Вот почему мы здесь. Наш самолет подбили дружки человека, который сейчас с тобой. Поэтому мне плевать, убьешь ты негодяя или нет.

В холодильнике наступила полная тишина. Полковник оглянулся на Панчи и кивнул на дверь.

– Мэм, я Джонатан Александер, агент КСРБ в Квебеке. Этот человек говорит правду. Выходите, вас никто не тронет! Во всяком случае, мы, – громко сказал он.

– Моя бабушка ранена. Один из мерзавцев прострелил ей руку, – снова заговорила из-за дверцы девушка.

Ее перебил другой протестующий голос – более сиплый, но тоже женский:

– Да я кухонным ножом сильнее ранилась!

Джек услышал, как первый голос, куда моложе, шикнул в ответ. Потом щелкнула ручка холодильника, но дверца осталась закрытой. Полковник шагнул вперед, взяв на изготовку сделанное в России оружие. В конце концов дверца отворилась, и сердце Коллинза бешено забилось при виде мужчины в такой же камуфляжной форме, какая была на валяющихся снаружи мертвецах. Человек этот стоял, широко открыв глаза, и полковник уже готов был выстрелить, как вдруг русский рухнул лицом вперед.

Джек перевел взгляд с трупа на миниатюрную девушку, которая стояла в центре огромного холодильника, поддерживая пожилую женщину крупного телосложения.

– Вы блефовали, он уже мертв, – сказал Коллинз, нагнувшись и убедившись, что не ошибается.

– В него попали почти сразу после того, как он нас привел сюда, чтобы убить. Наверное, шальная пуля, – сказала девушка, помогая старой леди покинуть холодное убежище.

Коллинз с помощью Панчи отодвинул мертвеца с дороги, чтобы женщины могли выйти. Повесив оружие через плечо, он подошел к старухе с другой стороны и помог девушке ее вести.

– Это, конечно, здорово. Но что бы было, если бы мы оказались плохими парнями? – спросил Джек, выглядывая из-за обширного бюста бабушки, чтобы посмотреть на юную загорелую девушку в окровавленном комбинезоне и вязаной шапке.

– Так далеко я не заглядывала, – сказала Марла, опуская старуху в большое офисное кресло за прилавком.

– Проверь кассу, дорогая. Посмотрим, сколько умыкнули эти русские мерзавцы, – сказала та, зажимая ладонью пулевую рану в левой руке.

Девушка возвела глаза к потолку, сунула руку в ящик большого стола и вытащила аптечку первой помощи.

– Не думаю, что они явились сюда, чтобы ограбить нас, бабушка, – сказала она, роясь в аптечке.

– Ну, этого никогда не знаешь, – морщась, ответила старуха.

– Вы сказали, что ищете американку? – спросила Марла, найдя маленькие упаковки пропитанных спиртом салфеток и антисептическую мазь. – Ее зовут Линн? – не поднимая глаз, продолжала она.

Джек глубоко вдохнул и тяжело оперся о прилавок: полковник вдруг обнаружил, что ему отказал голос и он не может задать девушке вопрос.

Панчи увидел, что творится с его другом. Канадец шагнул вперед, взял у Марлы салфетку и начал обрабатывать рану старухи. То была лишь царапина, поэтому ему нетрудно было одновременно вытирать кровь и говорить.

– Верно, ее зовут Линн, – ответил он девушке и кивнул на Джека. – Это его сестра.

Девушка подняла голову, и ее глаза встретились с голубыми глазами Коллинза:

– Да, я вижу, что вы ее брат. У нее такие же глаза.

– Она… она… – только и смог выговорить полковник.

Марла сделала глубокий вдох и протянула Панчи тюбик с антисептическим кремом.

– Вчера, когда она улетала с русскими, с ней все было в порядке, – заверила она Коллинза.

Он закрыл глаза и отвернулся.

Тут к магазину подошли мокрые до нитки Менденхолл и Райан, а за ними – Сара, Фарбо и док Элленшоу. Уилл и Анри склонились над трупами двух убитых полицейских, а Джейсон вошел в магазин и проверил, как дела у друзей.

Мисс Макинтайр увидела Джека, когда тот вышел из-за полок, уставленных сушеными и запаянными в жестяные банки продуктами, и остановила своего любимого, взяв его за руку.

– Она была здесь. Русские увезли ее вверх по реке, – сказал ей Коллинз, наконец посмотрев на девушку.

– Тогда у нас есть шанс ее вернуть, – ответила та.

Она увидела, как Джек шевельнул губами, но не услышала, какое слово он повторяет снова и снова.

– Что? Что ты говоришь? Я не поняла. – В ее тоне и взгляде был вопрос.

– Он говорит, моя дорогая Сара, что его сестра в руках солдат, известных по всему миру как спецназ. Солдат, специализировавшихся на убийствах со времен холодной войны. Их кровавое правительство создало их и теперь не знает, что делать с теми, кого оно уволило. Сами русские власти до ужаса их боятся… – ответил за Джека Фарбо.

Он внимательно рассмотрел трупы и добавил:

– Как видно, эти спецназовцы нашли себе хорошо оплачиваемую работу.

Сара Макинтайр повернулась к Анри: тот глядел на татуировку, которую заметил на мертвом русском, лежащем всего в нескольких шагах от него. Фарбо склонил голову к плечу, подошел и толкнул мертвеца ногой.

– И эта новая работа, мягко говоря, беспокойная, – заключил он.

Джек и Сара посмотрели на француза, но только у девушки на лице был написан вопрос.

Анри улыбнулся, но без малейшего юмора.

– Осмелюсь сказать, что люди, которые захватили вашу сестру, полковник, куда агрессивнее, чем мне подумалось сначала, – признался он, переведя взгляд с Сары на Коллинза и больше не улыбаясь.

– Вы можете в любое время нас покинуть, – сказал Джек, не сводя с француза пристального взгляда.

Фарбо снова склонил голову набок, словно в глубоком раздумье.

– Нет, полагаю, я на некоторое время останусь. А если дело примет крутой оборот, я всегда смогу обменять вашу жизнь на мою, – решил он.

Джек развернулся и ушел. Сара молча смотрела на французского полковника, качая головой.

– Я знаю, что не разочаровал вас, дорогая… – усмехнулся тот. – Вы же знаете, кто я такой и что из себя представляю.

– Это и не дает мне покоя, Анри. Я знаю, кто вы такой, и все равно, стоит вам открыть рот, как вы каждый раз опускаетесь в моих глазах все ниже и ниже.

С этими словами Макинтайр двинулась вслед за Коллинзом. Фарбо некоторое время смотрел ей вслед, а потом повернулся и увидел, что с крыльца на него глядит юная черноволосая девушка. Она явно слышала их разговор, и, судя по всему, Анри не завоевал дружбу этого невысокого подростка.

Проводив взглядом француза, зашагавшего в сторону ледника, Марла посмотрела на бабушку, которой перевязывал руку Александер.

– Мир что, сошел с ума? – спросила девушка, с отвращением мотая головой.

Панчи закончил обрабатывать рану и выпрямился:

– На тот случай, если вы не заметили, леди, ваша оторванность от прочего мира осталась позади.

Сделав шаг назад, он подобрал свое оружие. Юная девушка смерила его сердитым взглядом.

– Поверьте мне, мистер Оттава, мы это уже заметили.

* * *

Джек стоял на крыльце, рассматривая рыбацкий поселок. Его внимательный взгляд обшаривал усеянную камнями землю и линию деревьев. Поднявшийся холодный ветер заставлял деревья раскачиваться на фоне глубокого голубого неба раннего утра.

Эверетт, Джейсон и Райан проверяли ледник, маленький склад и сарай со снаряжением. Уилл Менденхолл и Сара стояли у большого крыльца вместе с Чарли Элленшоу и пытались как-то помочь промокшему до нитки лохматому профессору, который никак не мог перестать трястись. Макинтайр воспользовалась этим предлогом, чтобы дать Джеку время привести в порядок свои мысли. А потом из магазина вышел Анри Фарбо, и девушка отвела взгляд от Элленшоу.

– Если вы думаете воспользоваться рацией, полковник, с сожалением информирую: здешний приемник выведен из строя, – сообщил француз. – Погибший русский влепил в него пулю перед тем, как запереться в леднике. Старуха чуть не спятила от ярости.

Коллинз не обернулся на голос Фарбо. Он все еще смотрел на деревья, окружающие селение. Потом полковник взглянул на «Белл Джет Рейнджер», который стоял в сотне ярдов от края воды. Ему были хорошо видны дыры от пуль в корпусе двигателя, и было ясно, что коммандос не оставили бы тамошнюю рацию целой и невредимой после того, как основательно потрудились над рацией поселка. А семь мобильников сотрудников Группы «Событие» вышли из строя – ни один из них не ловил сигнал. Джек наконец начал понимать, что его «не-план» по вызволению сестры поставил под удар множество его людей.

– Кажется, я начинаю улавливать ход ваших мыслей, полковник Коллинз. Как говорится, – познай своего врага, и ты познаешь самого себя, – заметил Фарбо.

– Играете словами даже сейчас, Анри? – спросил Джек, все еще слыша шум ветра в ветвях деревьев.

Глаза его следили за малейшим движением в лесу.

– Да, я играю, но не в данный момент. Вы, полковник, боитесь за безопасность остальных людей и подумываете приказать всем остаться здесь, а сами, как хороший командир, собираетесь «провернуть все в одиночку»… Как любите говорить вы, американцы.

Коллинз сохранил нейтральное выражение лица. Он уже знал, что француз куда умнее, чем сказано в его личном деле. Директор Комптон много раз пытался дать ему это понять, но Джек считал, что Фарбо так или иначе можно обвести вокруг пальца. Теперь же до него начало доходить, что эта маленькая задача может оказаться ему не по плечу.

– Если вы попытаетесь отправиться в глушь в одиночку, вы погибнете, и ваша сестра погибнет вместе с вами. Это ясно, как дважды два, полковник. И, осмелюсь сказать, я тогда не получу своей награды за то, что решил поиграть в героя. А ваши люди будут кивать и соглашаться выполнить все приказы, но, когда вы уйдете, последуют за вами. Итак, сэкономьте всем время и даже не предлагайте ничего подобного, – посоветовал ему Анри.

– Если вы собираетесь отправиться за теми мерзавцами, все необходимое лежит в сарае позади магазина, – услышали они низкий женский голос. – Там хранится снаряжение моего сына-проводника. У него имелся небольшой арсенал охотничьих ружей и амуниции: он запасся всем этим потому, что мы не живем через улицу от «Уолмарта»[59].

Джек и Фарбо и не заметили, что старуха и ее внучка вышли из магазина. Панчи тоже стоял у двери на крыльце, обматывая марлей правую руку, и вел себя так, будто его вовсе не волновал обсуждаемый вопрос.

– Думаю, мы возьмем лодку, отправимся вниз по реке и подключим к делу представителей властей, – проговорил Коллинз.

Он сказал это скорее для того, чтобы испытать бабушку Марлы, чем озвучивая свои настоящие планы.

– Властей? – с презрительной усмешкой переспросила пожилая женщина. – Они уже убили всех представителей властей к северу от Утеса Джексона, разве вы не заметили?

Марла положила ладонь на руку бабушки, пытаясь ее успокоить.

– Я не собираюсь оставлять русских властям, теша себя мечтами, что тогда все уладится, – заявила та, не обращая на внучку внимания. – Вы похожи на людей, которые и раньше имели дело с подобными ситуациями, вот и займитесь тем, что для вас, похоже, в порядке вещей. Я хочу, чтобы этих свиней выгнали из моего леса.

– Нам понадобится бо́льшая часть вашей амуниции, если мы отправимся на север, – сказал Анри, прежде чем Джек успел ответить.

– Берите все, чем мы сможем поделиться. Во время вашего отсутствия я пошлю нескольких парней вниз по реке: пусть соберут все «власти», какие смогут найти, и доставят их сюда как можно скорее, – решила старуха.

Коллинз кивнул ей, и она жестом велела всем вернуться в магазин:

– Пойдемте, у нас есть нарисованная от руки карта. Она точнее, чем любая из тех, какие вы изучали, мальчики. И, кажется, я знаю, куда направляются эти мерзавцы.

Увидев, что остальные направились в магазин, Сара, Уилл и Чарли пошли следом.

– Начинайте собирать еду в расчете минимум на пять дней, – сказал этим троим Джек. – Живо!

Все тут же начали выполнять приказ, и только Марла задержалась, чтобы подождать Коллинза.

– Моя бабушка решила дать вам шанс выполнить задуманное, – сказала девушка. – Она очень сердита и, возможно, перестала мыслить здраво. Вы отправляетесь в гиблые земли. Только на моей памяти вверх по Стикину уходили несколько десятков людей – да так и не вернулись. А ведь там их не поджидали преступники, мечтавшие их убить.

Коллинз ничего не ответил. Марла мгновение смотрела ему в глаза и, увидев в них решимость, отошла в сторону. Заметив, что Менденхолл снимает с полок консервные банки, девушка сказала:

– Положите обратно! Вам придется путешествовать налегке, ведь у нас в сарае только две лодки. Наших запасов замороженной и сушеной еды хватит, чтобы прокормить целую армию.

Уилл, с руками, полными банок с лососем, чили и супами, явно пал духом. Он оглянулся на Сару, и они оба возвели глаза к небу.

– Век бы мне не слышать о сухом пайке! – С этим словами Менденхолл принялся медленно ставить консервы обратно на полку.

– Когда-нибудь нам стоит прикупить акции компаний, которые выпускают такое дерьмо, – сказала Сара, тоже возвращая банки на место.

– А мне нравятся лиофилизированные продукты, – подал голос Чарли Элленшоу, оглядываясь по сторонам.

Он поправил очки, увидев, что Уилл качает головой.

– Почему меня это не удивляет, док? – спросил Менденхолл.

* * *

– Итак, мы находимся здесь. – Старуха показала на карте рыбацкий поселок. – Вам не придется переправляться через реку. Держитесь этого берега, и окажетесь в северном Стикине, а он принесет вас туда, где сейчас могут быть русские.

Джек наблюдал, как палец старой леди показал на полукруглый изгиб реки более чем в ста двадцати милях к северу от их теперешнего местонахождения.

– А откуда нам знать, что они будут именно там? – спросил Коллинз.

Хелена Петрова взглянула на француза, американца и канадца.

– Потому что именно там, если верить словам проклятого Л.Т. Латтимера, он и нашел свое золото. Ведь эти люди нацелились именно на золото, я права?

– Я не знал, что Латтимер так широко известен, – сказал Панчи, отправляя в рот четыре таблетки аспирина.

Хозяйка магазина улыбнулась и повернулась лицом к остальным. Все видели, что эта приземистая говорливая женщина некогда была так же красива, как ее юная внучка, хотя красота ее осталась в прошлом. Но, к чести бабушки Марлы, она вела себя так, как будто ее это вовсе не заботило. Старуха оглянулась на худого канадца, который рассматривал большую банку репеллента, внимательно читая ингредиенты.

– Л.Т. Латтимер был высокомерным, никчемным типом, он считался бичом этих мест. На него ни в чем нельзя было положиться. Мы узнали о его вероятной судьбе от этого занудного, промокшего насквозь дылды, – сказала она, показав на Чарли Элленшоу Третьего.

Элленшоу почесал зад, а потом, почувствовав на себе взгляды, повернулся и увидел, что все собравшиеся в небольшой комнате уставились на него. Чарли оглянулся, думая, что кто-то стоит за его спиной, но тут же понял, что сам стал центром внимания. Профессор уже собирался спросить, что же он такого сделал, когда заметил старуху. Чарльз прищурил глаза, лицо его озарилось узнаванием.

– Это и вправду ты, – сказала пожилая дама. – Я все помню! Помню, как ты вернулся сюда с остальными хиппи, толкуя о Латтимере.

Ученый поставил банку с репеллентом и нервно улыбнулся:

– Я тоже вас помню. Вы предупреждали, что с Латтимером надо держать ухо востро. А я рассказал вам о животных, обитающих в здешних местах. И вы даже не отрицали, что здесь может водиться нечто совершенно удивительное.

Он сглотнул, когда к нему вернулись воспоминания о тех днях, и покачал головой: у него вдруг ослабели колени.

– Я же говорила – он знает об этих местах больше меня! – воскликнула Хелена.

– Скажите, мэм, а потом кто-нибудь возвращался туда, чтобы поискать мистера Латтимера? – спросил Элленшоу, слегка успокоившись.

– Мой мальчик искал Л.Т. целый месяц, но не нашел никаких следов. И монстров твоих тоже не нашел, – сказала старуха, глядя ему в глаза.

Профессор уставился в пол, все еще чувствуя на себе взгляды всех собравшихся. Он понимал, что никто не верит его рассказам о том, что существо под названием «бигфут» водится в здешнем уголке мира, но ему было плевать. Он-то знал, что именно пережил летом 1968 года.

– Все в порядке, мальчик. Ты поступил тогда очень правильно, вытащив оттуда остальных студентов и доставив их вниз по реке. Большинство людей не стали бы этого делать. Тебе нечего мне доказывать, – сказала старуха.

Чарли посмотрел на Петрову, и пожилая леди подмигнула ему. Почувствовав себя лучше, профессор смущенно отвернулся.

– Давайте, мистер Наука, присоединяйтесь к нам. Мы тут изучаем карту, – сказал Джек, кивнув в знак того, что согласен с Хеленой.

Старуха улыбнулась Элленшоу краешком рта, когда тот застенчиво вошел в маленький офис.

– Как я уже сказала, северный Стикин не любит дураков. – Хелена повернулась к карте. – И, как я сказала всего минуту назад, у нас есть кое-какое оружие, в основном охотничье, которое мы время от времени находим в лесах. Сами-то мы не охотимся – мы никогда не трогали диких животных. Но вы можете взять это оружие. По правде говоря, там целый арсенал, хоть и маленький. Многие умники, законники и доктора, не прислушиваются к голосу разума, и… Скажем так, порой сталкиваются с существами, непохожими на обычную дичь, не с оленями и не с лосями. Да-да, друг мой, я, как и все остальные, не пропускаю мимо ушей истории, которые рассказывают индейцы по ночам.

– Значит, вы верите в дурацкие выдумки про бигфута? – спросил Александер.

Судя по виду Джонатана, его чуть ли не оскорбляли истории, которыми Чарли сыпал всю дорогу.

– Спасибо, – сказал старухе Джек, прервав дальнейшие рассуждения о том, что было не так уж важно.

– Скажу еще раз – берите на здоровье ружья и снаряжение, – повторила старая леди, крайне пренебрежительно взглянув на Панчи Александера. – Но сейчас послушайте-ка меня.

Она потянула Джека за рукав и кивнула в сторону Чарли:

– Не суйтесь в леса, что лежат в десяти-двенадцати милях к северу от реки Стикин. Слышите? Даже если те, кого вы преследуете, скроются в тамошних дебрях! Не суйтесь в эти места!

Бабушка Марлы повернулась и показала на большой карте участок примерно в тысячу квадратных миль.

– А что там такое? – очень заинтересованно спросил Фарбо.

Ведь материнская жила аляскинского и канадского золота так и не была найдена… Источник этих россыпей все еще скрывался где-то там.

– Там глушь, молодой человек, – ответила Хелена. – Вы и не представляете себе, насколько дикая. Просто держитесь подальше от тех мест. Если ваши русские туда отправятся, будьте уверены – они не вернутся.

Джек знал: если его сестра там, он в любом случае пойдет за ней. Он посмотрел на черные, написанные от руки слова на чистом зеленом пятне, отмечавшем место, которое показала им старуха, и переписал название в свой блокнот: «Плато Чалимантан».

Никто и не подумал спросить, что означает это индейское слово, давшее имя долине и большому плато. Коллинз слышал увещевания старой женщины:

– Не ходите в леса, лежащие к северу от Стикина.

Но он не обратил на них особого внимания.

Глава 8

Когда припасы были собраны, их сложили на переднем крыльце. Потом Коллинз созвал там всех, кроме Чарли Элленшоу. Тот вместе со старухой остался в доме рассматривать карту долины Стикин и прилегающего плато.

Марла наблюдала за сборами со стороны, чтобы убедиться, что коробки с патронами «Ремингтон» 306-го калибра уложены в пластиковую сумку и их не намочит речная вода. Девушка и ее бабушка собрали почти двести патронов к охотничьим ружьям и еще сто пятьдесят к автоматам 5,62 калибра.

Эверетт стоял рядом с Коллинзом, переводя взгляд с одного лица на другое. Два офицера приняли решение час назад, и Карл знал, как это решение будет воспринято. Фарбо подозревал, что сейчас скажет Эверетт, потому что видел, как флотский капитан почти на четверть урезал запасы еды, предназначенные для путешествия вверх по реке, и отбросил в сторону одну из палаток.

– Райан, вы с Макинтайр останетесь здесь, – объявил Карл.

– Черта с два!.. – запротестовала Сара.

– Нет-нет! Вы нас тут не оставите, – поддержал ее Джейсон, глядя в упор на Эверетта, а не на Коллинза.

– Вольно, мистер Райан. Выполняйте приказ! – бросил Карл, позаботившись о том, чтобы мисс Макинтайр тоже ощутила его гнев.

– Послушайте, мы не знаем, кто еще затаился здесь, прямо у нас под носом, а здешние люди уже достаточно хлебнули горя. Мы должны оставить кого-нибудь в поселке на тот случай, если русские решат повторить сегодняшнюю вылазку, – сказал Джек.

Теперь он в упор глядел на Сару.

– Полковник, я побьюсь об заклад на двухмесячное жалованье, что старуха смогла бы навалять мне по первое число! – сказал Джейсон. – А девушка куда круче, чем три моих последних товарища по комнате, вместе взятые.

– Я не торгуюсь, мистер Райан. Уилл – солдат, его обучили нашему делу. Док Элленшоу, ну… Он – док Элленшоу, и у него есть причины здесь находиться, а у нас есть причины взять его с собой. Панчи пойдет туда же, куда и я, а у полковника Фарбо имеются собственные резоны быть храбрым. А тебе и Макинтайр незачем отправляться вверх по реке, зато есть веский повод присмотреть за всем здесь. Я хочу, чтобы вы, если получится, починили вертолет КККП.

– Минутку! Вы же знаете, что у меня нет квалификации для такой работы, черт возьми! – снова начал возражать лейтенант.

Джек посмотрел на него в упор:

– Проклятье, мы оба знаем, что ты умеешь летать! Почини чертову штуку на случай, если нам понадобится быстро удирать из этих мест. Вы меня поняли, мистер Райан?

Молодой человек не ответил. Решив, что, раз он одет в штатское, отдавать Джеку честь необязательно, пилот повернулся на каблуках, взял маленький ящик с инструментами и в бешенстве зашагал к поврежденному вертолету. Сара не спускала глаз с полковника, который ожидал, что она продолжит спор. Но вместо этого Макинтайр только приподняла правую бровь (отчего Коллинз понял, что она готова взорваться), повернулась и пошла вслед за Райаном.

– Им просто ужасно не хочется оставаться здесь… – начал объяснять Менденхолл.

– Не сейчас, лейтенант. Бросьте, – оборвал Джек, после чего круто повернулся и взбежал по ступеням. – Капитан, организуйте полковника Фарбо, мистера Александера и мистера Чуткость и погрузите снаряжение в лодку. Я хочу, чтобы тридцать минут спустя мы уже были на воде.

Эверетт и остальные провожали взглядами Коллинза, пока тот не скрылся в магазине. Потом Карл пожал плечами и повернулся к груде пожитков.

– Ладно, шайка пиратов! Нас ждут не дождутся чудеса матери-природы.

* * *

Старуха посматривала на беловолосого Чарли Элленшоу, который внимательно изучал карту. Профессор держал под рукой небольшую записную книжку и, как недавно делал Коллинз, записывал все, что ему удавалось узнать.

– Не подскажете, какая тут площадь в акрах? – спросил он, показав на самую северную часть неисследованной территории в верховьях Стикина. – Как по-вашему, сколько здесь может прокормиться диких животных?

Хелена ответила не сразу, и Чарльз, сморщив нос, взглянул на нее и пояснил:

– Я имею виду растительность, ягоды, лосей, оленей…

– Ты парень со странностями, да? Дьявол, ты был таким даже тогда, в шестидесятые, еще юнцом! – вместо ответа сказала бабушка Марлы.

– Прошу прощения, мадам? – Элленшоу поправил на носу очки и окинул взглядом пожилую женщину.

– Ты не очень-то похож на то, что в нынешние дни называют идеалом мужчины, Чарли. Так что же ты тут делаешь? Ты не такой, как те, другие.

– Вы имеете в виду полковника Коллинза и капитана Эверетта? Полагаю, вместе мы составляем неплохую команду.

– Ты нечасто выбираешься из кабинета, верно? – спросила Петрова, кивая так, будто призывала профессора полностью с ней согласиться.

– Уверяю, я так же квалифицированно выполняю полевую работу, как и любой другой член нашей группы. Я мог бы рассказать об этом пару историй, – Элленшоу огляделся по сторонам, но спохватился, не успев нарушить клятву хранить секретность. – Достаточно сказать, что я побывал в разных местах и видел там такое, чего не найдешь в Канзасе.

Старуха хлопнула Чарли по плечу, чуть не опрокинув худощавого ученого на большую карту.

– Не обижайся, костлявый, я просто шучу, и все. А теперь… Ты спросил насчет растительности и животных там, в верховьях. Ну так вот что я скажу тебе, Хиндершот. – Чарльз внутренне поежился, услышав свое второе имя. – Там достаточно корма и дичи, чтобы хватило на прокорм половины африканской саванны. А почему ты об этом спросил?

Профессор быстро записал информацию.

– Просто так. Любопытство ученого, – пояснил он.

– Врать ты умеешь не лучше, чем стрелять, Хиндершот Элленшоу. Полковник ищет сестренку, тот французик… Ну, по нему видно, что у него на уме кое-что совсем другое. А остальные… Поверь наметанному глазу старой женщины, они последуют за полковником хоть в ад, если понадобится. Но ты здесь по другой причине, верно?

– Мадам, уверяю, я здесь только для того, чтобы помочь полковнику найти его сестру.

Лицо коренастой женщины приняло суровое и в то же время материнское выражение.

– Послушай-ка меня внимательно, Хиндершот. Не надо искать нечто такое, чего тебе не следует искать. Это «нечто» может прыгнуть прямо на тебя и укусить за задницу тебя и твоих спутников. Есть места, которые не предназначены для людей, и место, о котором ты расспрашиваешь, – одно из них. Ты уже однажды там побывал. Оставайся возле реки, и, может быть, ты вернешься в свой научный туалет, – заключила старуха без тени юмора в голосе.

– Вы хотели сказать – в свой научный кабинет? Я еще раз уверяю…

– Довольно, док. Почему бы вам не помочь грузить снаряжение? – перебил спорщиков еще один голос.

Чарли повернулся и увидел, что у прилавка подбоченившись стоит Коллинз. Вид у него был отнюдь не радостный.

– Да, полковник, – подчинился ученый и вышел.

Джек проводил профессора взглядом и потер лицо.

– Мэм, тут поблизости есть еще телефон? Или рация? – спросил он, глядя на старуху покрасневшими глазами.

– Нет, телефонные линии сюда не проведены. Мы будем здесь одни, пока через два дня не вернутся рыбаки, – вздохнула та.

– Я оставляю вам на подмогу лейтенантов Макинтайр и Райана, просто на всякий случай.

– Полковник, мы много лет жили на Стикине, не нуждаясь в няньках. Заботиться нужно об остальных.

– Я понимаю, но… Ну, та невысокая женщина, мисс Макинтайр…

– Здесь она будет в безопасности, – сказала Хелена, поняв, что имеет в виду Джек. Она встретилась с пристальным взглядом его голубых глаз. – Помню, моя внучка говорила о снаряжении русских. Она сказала, что у них прорва всякой электроники и есть оружие большого калибра, так что будьте осторожны и не попадите в еще одну засаду.

– Электроника?

– Так она сказала. В любом случае – удачи, полковник. Мы пошлем за помощью в низовья реки, как только сможем.

Петрова протянула американцу большую ладонь.

– И позаботимся о том, чтобы ничего не случилось с двумя вашими лейтенантами, – добавила она.

– Спасибо, мэм.

Джек начал поворачиваться, но крепкая рука женщины остановила его:

– Послушайте меня, полковник Коллинз. Не суйтесь в леса к северу от реки. Думаю, надо позволить русским парням разыскать то, за чем они явились, тогда в конце концов все устроится и без вас. Вызволяйте оттуда сестренку, возвращайтесь и предоставьте этим убийцам, этим сукиным детям, делать что им вздумается.

После этого руку Джека наконец выпустили и он вышел из магазина, глубоко озадаченный словами пожилой женщины. Остановившись на крыльце, он оглядел поселок. Почти все припасы были погружены, и Сара стояла у подножия приставленной к вертолету маленькой лестницы, придерживая ее и взглядом прожигая в Коллинзе дыру. Райан вымещал свои расстроенные чувства на капоте вертолетного двигателя.

Полковник покачал головой и спустился по ступеням. Деревья вокруг рыбацкого поселка снова ожили под порывами ветра.

Коллинз остановился и посмотрел по сторонам. Очень странно, что звуки и покачивание деревьев так нервировали его. В здешней природе ощущалось нечто древнее, первозданное. А главное, за полковником и остальными как будто кто-то наблюдал… Кто-то опасный.

Джек шагнул было вперед, но, почувствовав на себе взгляд, остановился и обернулся. В дверях стояла Хелена, но она не смотрела на него. Вытирая руки о длинную кожаную юбку, старуха не сводила глаз с деревьев. Потом женщина взглянула на Коллинза, повернулась и вошла в магазин. Темнота внутри поглотила ее.

Река Стикин (плато)

Линн Симпсон стояла у края реки, глядя на лес на другом берегу. Поздний день был еще полон сверкающего солнечного света, блики которого поблескивали на воде быстрого Стикина. Девушка перевела взгляд на десятерых русских: они вытаскивали из коробок какие-то маленькие круглые устройства, упакованные в пенопласт. Высокий могучий мужчина взял одно из этих устройств и принялся заряжать нечто смахивавшее на короткое ружье с широким толстым дулом. Прикрепив к одной из круглых штук недлинный шест, он вбил его в похожее на оружие приспособление и поднял это странное «ружье» к плечу. Он нажал на спуск, раздался грохот взрыва, предмет промчался над Стикином и исчез ярдах в трехстах от стрелявшего, где-то за деревьями. Высокий русский продолжал стрелять до тех пор, пока не послал на другой берег шесть круглых устройств, упавших вдалеке в лесу примерно в четырехстах ярдах друг от друга.

Пока Линн наблюдала за этим странным методом доставки снаряжения, другие русские воздвигли просторную палатку и начали расставлять в ней на столе маленькие пульты управления. Часть наемников выкопали глубокую яму. Вскоре был собран небольшой генератор, который поместили в яму, прикрыв срезанными с деревьев ветвями и соорудив таким образом для него погодостойкое укрытие.

Нынче утром они пропутешествовали вверх по Стикину больше чем на семьдесят миль, добравшись до большого изгиба на восточном берегу, за которым река устремлялась на юг. Вместо того чтобы перебраться на северный берег Стикина, главарь русских, Сагли, разбил лагерь на южном, и Линн не могла понять, почему. До сих пор он держался от нее в стороне и надзирал за устройством того, что смахивало на их последнюю стоянку.

Мисс Симпсон стало еще любопытней, когда возле большой голубой палатки, в которой было собрано все современное оборудование, установили высокую пятидесятифутовую антенну. Натянув как следует оттяжки антенны, люди принялись ставить свои палатки, а потом окружили лагерь защитными ямами с огнем.

Линн любовалась тем, как умело наемники готовят опорный пункт, и тут заметила Дмитрия, который стоял, держа в руке пачку бумаг. Через некоторое время, подняв глаза, русский со стянутыми в «конский хвост» волосами стал внимательно осматривать окружающие леса. Несколько раз он даже взглянул вверх и на другой берег реки. Сагли глубоко погрузился в свои мысли, и в конце концов девушка решилась к нему подойти.

– Поскольку меня, скорее всего, оставят тут, когда остальные покинут это место, можно узнать, что вы ищете?

Сагли снова уткнулся в бумаги и даже не поднял на нее глаза.

– Это копии записок Латтимера, – ответил он. – А еще – описание местности, которое оставил один русский полковник давным-давно, в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Мы получили все это от нашего друга…

Гангстер вдруг замолчал: он вовремя спохватился и не раскрыл того, что поклялся никогда не разглашать.

– Полковник рассказывает, где он спрятал две повозки, полные золота. Вот я и сверяю его дневник с местностью, где решил начать поиски, – ответил он кратко.

– Сдается, если бы вы искали золото, вы бы присматривались к окрестностям плато, а не к открытому месту, как сейчас, – заметила Линн.

– Вы наблюдательны, мисс Симпсон. Однако у нас здесь другая цель.

Сагли наконец опустил бумаги и смерил взглядом красивую американку.

– Я нашел приметы, упомянутые в бумагах. Это вон там, прямо напротив нас, на другом берегу реки. Видите подъем плато в лесу примерно в полутора милях отсюда?

– Вижу, – сказала девушка, прикрыв глаза от слепящего солнца перевязанной рукой.

– Три самых больших месторождения известняка тянутся горизонтально по поверхности склона. Это единственное место, похожее на то, которое описывали Латтимер и русский полковник. То, что обнаружил старатель, должно быть где-то неподалеку.

Дмитрий взглянул на Линн и, казалось, принял решение. Сунув руку в правый карман штанов, он вытащил маленький пластиковый конверт, открыл его и вынул оттуда массивную золотую монету.

– Знаете, что это такое? – спросил он, протянув ее Симпсон.

Линн повертела тяжелую монету в руках. Золото было прохладным на ощупь, и, конечно же, девушка немедленно поняла, что это.

– Американский золотой «двойной орел», выпущенный в тысяча восемьсот девяносто первом году, – сказала она. – Ценность его на сегодняшнем золотом рынке – около девятисот пятидесяти долларов, плюс-минус десять долларов. Если мне не изменяет память, в двадцатидолларовом золотом экземпляре примерно девять тысяч шестьсот семьдесят пять унций чистого золота.

– Я удивлен вашими познаниями в столь мирском предмете, как золото, мисс Симпсон. Воистину удивлен.

– Чтобы бороться с терроризмом, мы должны быть в курсе ситуации на рынках. Странно, что вас это так удивляет.

– Что ж, в любом случае вы правы. И где-то там есть две повозки, полные таких «орлов». Мы здесь для того, чтобы найти место, где погребены эти повозки.

Линн почувствовала, что Сагли лжет. Сперва она думала, что он говорит правду, но русский быстро отвернулся, тем самым выдав себя. Симпсон учили распознавать маленькую ложь, под которой скрывалась бо́льшая, лучше прятавшая истину. А еще она заметила среди копий бумаг, которые изучал Дмитрий, одну компьютерную распечатку на английском языке, и в глаза ей бросился заголовок. Распечатанное письмо было от АНБ – Агентства национальной безопасности ее страны.

– И после Латтимера никто не искал здесь золото? – спросила Линн, чтобы заставить русского продолжать разговор. Она разглядывала бумаги в его руке в попытке прочитать еще что-нибудь на распечатке АНБ.

Сагли повернулся к ней лицом, взял из ее руки тяжелого «двойного орла» и вернул в пластиковый конверт.

– Откровенно говоря, монета была найдена неподалеку в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году.

– И все это стало известно из дневника русского, написанного в тысяча девятьсот восемнадцатом?

– Да. Дневник послужил Латтимеру отправной точкой, когда он нашел полусгнившую тетрадь на этом самом участке реки… Возможно, на этом самом месте.

Линн невольно улыбнулась:

– И вы, будучи самыми богатыми людьми в России, решили бросить все в погоне за сокровищами, которые не составляют даже одной десятой доли вашего теперешнего состояния? Нет, мистер Сагли, я на это не куплюсь. Да и мое агентство не проглотит такую чушь. Что на самом деле вы ищете?

Дмитрий тоже улыбнулся. На сей раз улыбка отразилась и в его глазах, и это выбило девушку из колеи гораздо сильнее, чем те случаи, когда он улыбался одними лишь губами.

– Мы ищем золото, и это куда более ценный товар, чем думает ваше агентство.

Линн наблюдала, как Сагли идет прочь. Когда он скрылся в большой палатке, она последовала за ним, но медленнее, чем шагал русский. Ей не хотелось привлекать внимание людей, которых наверняка приставили за нею наблюдать.

Остановившись у расстегнутого клапана, Линн сунула голову в палатку и увидела, что Дмитрий держит у уха правый наушник головного телефона. Одной рукой сжимая дужку наушников, другой он рассеянно швырнул монету на большой стол, на котором стояла рация. На столе вперемешку с другими золотыми монетами Линн увидела маленькие куски скрученного металла. Не успела она получше рассмотреть эти искореженные обломки, выкрашенные в черный цвет, как большая рука схватила ее за плечо и резко развернула. Линн очутилась лицом к лицу с Григорием Деоновичем, растрепанным и грязным. Несколько человек из лагеря вытаскивали на берег реки «Зодиак», на котором он только что прибыл.

Деонович грубо толкнул Линн в палатку, и Сагли опустил наушники при виде своего партнера, перемазанного и свирепого. Григорий поднял руку и ударил американку по лицу, а когда Линн упала на нейлоновый пол палатки, пнул ее.

– Братишка, братишка, что с тобой? Мы просто пытаемся связаться с твоей командой. Что случилось? – спросил Дмитрий, схватив напарника и помешав ему снова пнуть пленницу, хотя тот уже отвел назад ногу для удара.

– Кто-то идет по следу этой женщины! Мы увидели самолет и решили, что на нем летят люди, которые явились сюда порыбачить, но по нам открыли с воздуха огонь, – крикнул Деонович и повернулся к Сагли. – Они перебили всю мою команду!

Он резко замолчал и потянул партнера к задней части палатки, сердито приказав нескольким техникам выйти.

Линн вытерла кровь с губ и помассировала бок в том месте, куда угодил огромный ботинок. Она увидела, как оживленно Деонович о чем-то толкует Сагли, и по тому, как вел себя громила, поняла: дело не только в засаде, в которую угодили его люди, здесь есть что-то еще.

Дмитрий отвернулся и закрыл глаза. Потом он снова сердито посмотрел на Григория и спросил:

– Он убит?

Деонович перевел взгляд с партнера на Линн, оттащил Сагли еще дальше, где их не было слышно, прошептал что-то и отпустил его руку.

– Да все равно! – сердито крикнул тот. – Почему было не дать самолету приземлиться, прежде чем начинать пальбу? Тогда ты хотя бы знал, кто на нем прилетел! А теперь мы потеряли людей, которым нет замены, и к тому же ты оставил у нас в тылу явного врага.

– У них нет рации. Значит, у нас будет по крайней мере два или три дня, чтобы найти то, за чем мы сюда явились, – сказал Григорий. Он явно старался успокоить партнера после убийства людей в рыбацком поселке и своей провалившейся засады. – Значит, тем людям придется или спуститься вниз по реке в поисках помощи – а к их возвращению мы уже уберемся отсюда, – или отправиться за нами. Если они пойдут за нами, перевес будет на нашей стороне, потому что с ними явится наш…

Он замолчал, уставился на Линн и закричал людям, стоящим возле палатки:

– Уберите отсюда женщину!

После того как мисс Симпсон схватили и вытолкали вон, Деонович продолжил:

– Эти незваные гости явно не понимают, кого с собой привезли.

– И все равно наши шансы на успех теперь сведены к минимуму, – проворчал Сагли.

Он отвернулся в глубокой задумчивости, но потом снова посмотрел на напарника.

– У тебя есть идеи, кем могут быть эти люди?

– Понятия не имею. Могу только сказать, приятель, – они опытные меткие стрелки. Но явились они сюда на таком самолете, что никак не могут быть представителями властей, даже канадских.

– То есть? – переспросил Дмитрий.

– Их самолет выглядел так, будто его украли из музея.

Сагли понятия не имел, кем могли быть незваные гости в рыбацком поселке, тем более если с ними прилетел человек, в котором Деонович узнал их партнера.

– Что ж, – пожав плечами, сказал Дмитрий. – Ставки слишком высоки, чтобы наши карты спутал такой маленький отряд. Мы будем наблюдать, ждать и продолжать поиски. А когда те люди явятся – если явятся, – мы убьем их всех.

Русские отступили в сторону, позволив техникам войти и продолжить настройку оборудования.

Сагли остановился у выхода из палатки и увидел, что Линн стоит, повернувшись лицом к северу, и глядит на другой берег реки. Потом он заметил, что кое-кто из его наемников смотрит туда же. Не успел он приказать всем вернуться к работе, как услышал то, из-за чего люди побросали свои дела: в глубине леса на дальнем берегу палки снова стучали о стволы.

Дмитрий вышел из палатки и склонил голову к правому плечу, пытаясь определить место, откуда доносился раздражающий странный звук, и прикинуть расстояние до него. Еще несколько ударов послышалось в других частях леса. Некоторые, похоже, доносились с противоположного берега. Сагли встревоженно повернулся к Деоновичу:

– Нынче ночью мне нужна от часовых повышенная боеготовность. Похоже, здешние индейцы очень стараются привлечь наше внимание, и кто знает, что они замышляют. Я хочу быть готовым ко всему.

Шум усилился и не стихал еще три часа, пока солнце не опустилось за горы на западе. Вслед за тем наступила ужасная тишина. Даже неумолчное жужжание насекомых смолкло, когда луна медленно поднялась над рекой Стикин и ее обеспокоенными гостями.

Чалимантаны начинали двигаться от маленького плато на юг, в долину реки Стикин.

В шестидесяти пяти милях к югу от реки Стикин

Уилл Менденхолл расположился на носу пятнадцатифутовой лодки «Зодиак». Старая речная лодка была укреплена на носу и корме фанерными листами, на ней имелся маленький кубрик с ветровым стеклом и ящиком для льда, игравшим роль сиденья для рулевого. Отец Марлы также оснастил суденышко холодильниками, глубиномерами, локаторами рыбы и панелью с рычагами управления двумя моторами «Evenrude».

Уилл оглянулся на кокпит, где сидел Карл Эверетт, а потом перевел взгляд на полковника. Джек поместил его на носу в качестве впередсмотрящего, а у бортов с той же целью усадил Анри Фарбо и Панчи Александера. Сам Коллинз сидел рядом с Эвереттом, чистя одно из охотничьих ружей – старомодный «винчестер», заряженный патронами.30–30. Весь последний час Джек без умолку рассказывал что-то Эверетту, и Менденхолл понятия не имел, что могло заставить капитана слушать, не перебивая. Полковник явно разместил француза и Александера как можно дальше от себя, чтобы без помех поговорить с Карлом.

Док Элленшоу все время записывал что-то в дневнике, на минуту отрывал глаза от страницы, задумывался ненадолго, после чего снова погружался в свою писанину.

Они приблизились к большому изгибу Стикина, и Уилл, повернувшись, увидел, что Коллинз успел незаметно перебраться на нос.

– Полковник! – сказал Менденхолл, опустив бинокль и прислонившись к высокому резиново-фанерному носу. – Не надо так ко мне подкрадываться!

– Становишься на старости лет пугливым, лейтенант? – спросил Джек, опустившись рядом с офицером своего отдела безопасности.

Менденхолл созерцал проплывающий мимо лесной пейзаж Стикина. Солнце опустилось очень низко и как будто подожгло деревья и воду, заставив их пылать ярко-оранжевым огнем. Солнечный свет умирал, и Уилл видел, как точно так же умирает надежда, написанная на лице Коллинза. Нынче вечером они слишком много времени провели на берегу, вместо того чтобы двигаться вверх по реке.

– По правде сказать, полковник, я никогда не был мастаком вылазок на природу.

Уилл оглянулся на Джека со смущенной улыбкой, которая сразу угасла.

– Не знаю… Думаю, я острее стал чувствовать все это после того, как мы покинули рыбацкий поселок. Уж последние-то пятьдесят миль – точно.

Коллинз внимательно посмотрел на лейтенанта, который напрасно пытался высказать, что у него на душе. Потом Джек оглянулся, почувствовав на себе взгляд Фарбо, и Анри с улыбкой приподнял брови. Француз давал понять, что знает, как нервирует Менденхолла здешняя лесная глушь. Коллинз ничем не выказал, что его заботит, знает о чем-то Фарбо или не знает, и снова повернулся к молодому чернокожему лейтенанту:

– Похоже, ты не закончил свою мысль, Уилл. Выкладывай, что у тебя на уме?

– За нами наблюдают, полковник, – сказал тот.

Он снова попытался улыбнуться, но безуспешно. Помотав головой, Менденхолл повернулся лицом к носу лодки и стал смотреть на реку впереди.

– Возможно, и наблюдают, хотя я считаю, что мы не наткнемся на наших русских друзей еще миль пятьдесят, – отозвался Коллинз.

– Я не о том, – не глядя на Джека, сказал Уилл. – Это скорее инстинкт… К примеру, идешь себе по улице в Комптоне и просто знаешь, что кто-то притаился за ближайшим углом и поджидает тебя.

– Тебя пугают вернувшиеся воспоминания о твоем детстве в Лос-Анджелесе?

– Ну, с этим-то я мог бы справиться, не впервой. Тут что-то другое. Это как память, очень старая память о чем-то… О чем-то из прошлого… Дьявол, не знаю, что я тут пытаюсь сказать.

– На тебя просто действует заброшенность здешних мест, – сказал Коллинз и развалился, прислонясь к высокому резиновому борту «Зодиака». Он поправил голубую бейсболку семидесятилетней давности, которую дала ему старуха перед отплытием, и надвинул козырек на глаза. – Не знаю, стоит ли тут находиться людям вроде тебя и меня. Черт, может, тут вообще никому из людей не стоит находиться.

Джек приподнял старую бруклинскую бейсболку и, прищурившись, снова взглянул на Уилла:

– А в такой глуши, лейтенант, всегда обитает какое-то зверье.

– Да, сэр, – ответил лейтенант.

Но он не был удовлетворен этим объяснением. Отвернувшись, Менденхолл уставился на темный лес, скользивший мимо большой лодки, которая шла вверх по реке.

Пока лодка с шестью членами экипажа двигалась против течения, солнце начало садиться, а окружающие леса оживать: просыпались ночные хищники. Уилл нервно оглянулся и увидел, что Панчи Александер наблюдает за левым берегом с решимостью человека, который и впрямь высматривает плохих тварей, способных его покалечить. Зато Фарбо, не переставая улыбаться, смотрел прямо на чернокожего лейтенанта, а потом подмигнул ему. Француз снова давал понять, что знает какой-то никому больше не известный секрет. Уилл решил, что Анри ведет себя так только потому, что он – полный засранец.

Менденхолл наконец расслабился, когда Карл повернул «Зодиак» к берегу. Все, кроме полковника, смотрели на открывшуюся впереди маленькую поляну. И вот уже группа странствующих спасателей облюбовала местечко, на котором им предстояло тревожно дожидаться восхода, – дожидаться, когда солнце даст понять, что они еще на один день приблизились к тому, чтобы найти сестру Джека… Так или иначе.

Базовый лагерь русских. Северный Стикин

В палатке, отведенной под столовую, все еще было людно, когда Линн вручили пластиковую тарелку с чем-то напоминающим свеклу и мясом непонятного происхождения. Еще ей выдали пластиковую вилку, но ножа не дали. Она отвернулась от угрюмой скотины в грязном переднике и окинула взглядом палатку. Там было несколько мест, где можно было бы усесться и поесть, но девушка решила воздержаться от великолепной компании людей, с ворчанием уминающих пищу, поэтому вышла наружу и облюбовала место у небольшого костра примерно на полпути между палатками и рекой.

От солнца осталось лишь воспоминание – оно полностью скрылось за деревьями на западе, возвестив о наступлении настоящей ночи.

Линн села на большой камень, обкатанный тысячелетиями омывающей его водой, и увидела, что вокруг лагеря выставлена охрана – первая из нескольких вахт. Часовые не обращали на нее внимания, а она наблюдала, как большинство из них по очереди приглядывают за лесом вокруг лагеря. Люди все еще нервничали, потому что шум в чаще стих всего час назад. Стук палок по древесным стволам взвинтил всех, и наемников успокаивала лишь тяжесть оружия большого калибра, которое они сжимали в руках, глядя, как тьма поглощает лагерь.

Линн подозрительно попробовала стряпню из красной сахарной свеклы и мяса и тут заметила Сагли, а рядом с ним – умывшегося и переодевшегося в чистое Деоновича. Эти двое стояли на берегу реки, разговаривая с одним из техников из большой палатки. Техник держал какое-то приспособление, какого Симпсон никогда раньше не видела. Говорил в основном Дмитрий: русский с «конским хвостом» показал на дальний берег Стикина, обозначив какие-то места, которые Линн не могла разглядеть со своего места у костра. Она снова попробовала свеклу и мясо, скорчила гримасу, поставила тарелку рядом и продолжила следить за оживленной беседой.

Сагли повернулся, увидел девушку и показал на нее русскому технику и Деоновичу. Эти двое круто повернулись и зашагали к палатке, набитой электронным оборудованием. Когда они проходили мимо, Линн заметила, что оба мужчины носят наплечные кобуры. Григорий сердито зыркнул на маленькую американку, прорычал что-то, чего она не поняла, а после исчез в палатке вместе со своим невысоким спутником.

– Похоже, наши приборы засекли что-то за рекой, – услышала Линн голос Сагли и удивленно повернулась. Тот стоял у костра, глядя на нее сверху вниз, но как будто смотрел сквозь нее. Этот человек умел думать, и только теперь Симпсон поняла, что полученные ею оперативные отчеты не совсем точны. На самом деле Дмитрий не был партнером Деоновича. Он был главным, а второй русский просто находился у него на подхвате. Удастся ли ей в будущем извлечь из этого факта какие-то преимущества? Линн пока не знала.

– Тогда почему бы вам не переправиться через реку и не забрать то, за чем вы пришли? – спросила она, наблюдая за реакцией русского.

Сагли не ответил, но мисс Симпсон почувствовала, что затронула некое больное место, которое он почему-то пытался скрыть. Не ответив на вопрос американки, он перестал греть руки над огнем и повернулся к ней.

– Эти леса… – Русский обвел рукой темные деревья и даже реку. – Вам известна их история?

– Может, вы не заметили, Сагли, но я – американка, а это, – Линн насмешливо повторила его жест, – это Канада. И я городской человек.

Дмитрий выглядел раздосадованным из-за того, что Симпсон не только передразнила его, но и не ответила на вопрос. К тому же его как будто удивило, что девушка ненавидит его до глубины души. Он снова уставился на огонь, делая вид, что греет руки, хотя ночь была вовсе не холодной.

– Мои люди служили со мной в Грузии и Афганистане, – заговорил он недовольно. – Все они спецназовцы, но теперь ведут себя будто школьницы. Звуки в лесу заставляют их… – Сагли наконец поглядел на собеседницу, подыскивая нужное слово. – Заставляют их сильно нервничать.

Линн захотелось улыбнуться при виде убийцы, нервно переминающегося с ноги на ногу у огня, но она подумала, что снова дразнить его будет, мягко говоря, опасно. Поэтому она посмотрела на реку и сказала:

– Думаю, там лось или, скажем, олень. Может, у них такой брачный сигнал, знаете – колотить рогами по деревьям, бурелому и так далее. Я, знаете ли, не слежу за каналом «Планета животных»[60], для этого у меня многовато работы.

– Насмешки надо мной до добра не доведут. И, к вашему сведению, мисс Симпсон, вы тоже находитесь в этом лагере. Кто бы там ни шумел, он подбирается не только ко мне и моим людям, но и к вам, – огрызнулся Сагли, после чего резко повернулся и пошел к палатке техников, чтобы присоединиться к своему так называемому партнеру.

Когда он исчез в палатке, Линн услышала трубный крик лося где-то далеко к северу. И хотя она только что попыталась заставить русского поверить, будто раньше в лесу шумел именно лось, тот шум был совершенно не похож на лосиный крик. На самом деле девушка прекрасно различала голоса лосей и оленей.

Всех в лагере мучили мысли о том, кто же мог издавать те странные звуки. Линн за все время своей учебы не читала ни о чем подобном и понимала, что Дмитрий прав – с каждым разом удары становились все ближе.

Впервые со времени своего похищения Линн сомневалась, что стоящие вокруг на страже русские коммандос – это плохо.

К югу от базового лагеря русских

После шестидесяти пяти миль путешествия по реке лодку вытащили на берег и привязали. Как только был разбит маленький лагерь без костра и палаток, Чарли Элленшоу побрел в ближайший лес, и Эверетт был вынужден отправиться на поиски любознательного чокнутого профессора, а после сделать ему выговор за беспечность.

Что же касается Анри Фарбо, то француз швырнул свой спальный мешок на землю под большим деревом, уселся, закинул руки за голову и принялся наблюдать за остальными, в основном – за Коллинзом. Когда Джек поймал его на этом, Анри ничуть не смутился, а просто улыбнулся своей многознающей улыбкой.

– Не знаю, почему ты миришься с этим человеком, – сказал Джонатан, когда Джек прошел мимо него. – Проклятые французы – им нельзя доверять!

– Брось, Панчи, ты отвечаешь за единственную франкоговорящую провинцию на североамериканском континенте. Только не говори, что между Квебеком и Францией все еще есть трения! – отозвался Коллинз и перевел взгляд с Александера на удобно устроившегося Фарбо, который с интересом поглядывал на них.

– Французы всегда обращались не только с Квебеком, но и со всей Канадой как с непослушной маленькой сестренкой, – вспыхнул его канадский друг. – Они все время вмешиваются в наши внутренние дела, у них до сих пор одна из самых развитых инфраструктур разведки после разведки Москвы, и зачем? Чтобы наблюдать за маленьким Квебеком?

– Да успокойся, дружище. Не думал, что тебя так волнуют трудности ваших взаимоотношений с Францией.

Александер ничего больше не сказал. Он швырнул на землю свой спальный мешок, напоследок еще раз взглянул на француза, сел и начал снимать ботинки. Коллинз нехотя отвел взгляд от внезапно взорвавшегося Панчи и посмотрел на сидевшего неподвижно Анри. Тот больше не улыбался. Джек знал, что француз слышал его разговор с Джонатаном, но вместо того, чтобы присоединиться к маленькой дискуссии, Фарбо просто отвернулся и закрыл глаза.

Джек кинул свой свернутый спальный мешок на землю недалеко от вытащенной на берег привязанной лодки. Вскоре к нему подошел Эверетт, через плечо которого висел один из русских «АК-47».

– Какие будут приказы на завтра, Джек? – спросил Карл.

– Я хочу отплыть вверх по реке примерно за час до рассвета. Если карта, воспоминания Чарли и догадки старой леди верны, мы пристанем к берегу примерно в девять тридцать и дальше пойдем пешком.

– А почему вы думаете, что русские не знают о нашем приближении? – спросил Менденхолл, выйдя из темноты.

– Потому что нам пока не устроили засаду. Эти убийцы без колебаний прикончили бы нас всех, если бы знали, что мы близко.

Лейтенант кивнул, доверившись полевому опыту Джека и Карла: у этих двоих было за плечами больше битв и операций под прикрытием, чем у кого бы то ни было в стране. Уилл снял с плеча оружие, аккуратно положил его на землю и лег сам. Веки его отяжелели. Он знал, что завтра об отдыхе можно будет только мечтать.

Чарли Элленшоу прислушивался к разговору Коллинза, Эверетта и Менденхолла, а когда Уилл улегся, наклонился над ним, чтобы привлечь его внимание. Лейтенант уже закрыл глаза, даже не расстегнув молнию своего спального мешка, и тут профессор спросил:

– Они не нападут на нас в темноте?

Уилл вздрогнул.

– Господи Иисусе, док, не делайте так больше! – воскликнул он, повернувшись на бок.

– Так что – не нападут?

– Док, если бы они знали, что мы здесь, они могли бы нанести удар в темноте. Это не один из старых вестернов, которые вы смотрите по телику. Что бы там ни говорили, индейцы и русские коммандос и вправду нападают по ночам.

Чарльз оглянулся на густой лес, окружающий маленькую стоянку.

– Утешительная мысль, – пробормотал он, устраиваясь в своем спальном мешке. Тишина ночи успокоила его. Он больше не слышал звук, который держал его в ужасе и интриговал с 1968 года, – палки больше не колотили по стволам. Теперь шумел только легкий ветер, шевеля верхушки деревьев.

– Насколько я понимаю, есть мы этим вечером не будем? – спросил Чарли, и Менденхолл снова рассердился.

Сняв широкополую шляпу, Уилл посмотрел на профессора:

– Нет, док, нынче у нас лагерь без костра и без горячей жратвы. Утречком умнем какой-нибудь готовый паек и снова двинемся по реке.

– Мило, – сказал Элленшоу, ложась, и через мгновение снова подал голос: – Лейтенант?

– Господи боже, док, ну что еще?

Уилл открыл усталые глаза в третий раз с тех пор, как улегся.

– Мне через какие-нибудь три часа вставать на караул! – возмутился он.

– О… А-а… Я просто хотел пожелать вам спокойной ночи.

Уилл в темноте покачал головой. На душе у него было скверно оттого, что он огрызнулся на старого профессора. Он знал, что док просто слегка устал, а может, даже боялся снова очутиться в этих лесах. И после истории, которую рассказал им Элленшоу, лейтенант не мог обвинять Чарльза в том, что тот ищет у него поддержки. Менденхолл улыбнулся и расслабился:

– Спокойной ночи, док. Не забудьте снять перед сном очки.

Чарли снова лег и уставился на звездную россыпь в небе. Он знал, что остальные в Группе считают его «ботаником», человеком, который в скверной ситуации скорее обмочится, чем поможет, но сам-то он знал, что это совсем не так. Люди вроде Уилла Менденхолла никогда бы не поверили, насколько его взволновало возвращение в эти места. Профессор так много болтал просто от возбуждения и чтобы успокоить нервы, взвинченные от того, что он снова очутился в диких местах Стикина.

Лежа в спальном мешке, Элленшоу посмотрел на затихшего Менденхолла. Доку очень нравился Уилл, но он понимал, что лейтенант считает его старым дурнем, грезящим целыми днями о давно вымерших монстрах, человеком, одержимым сумасшедшими идеями. На самом же деле Чарли был вполне компетентен в полевых исследованиях, хотя все считали его лабораторной крысой.

Размышляя об этом, он медленно сунул руку под свой спальный мешок и удостоверился, что старомодный «Смит-Вессон» 38-го калибра стоит на предохранителе. Потом он нашарил шестидюймовый пружинный нож, который всегда носил с собой на счастье. Нащупав и то и другое, молодой человек улыбнулся. Нет, старая лабораторная крыса знала, что в случае необходимости сможет постоять за себя. В конце концов, он и раньше бывал к северу от Стикина и знал: чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что ожидает их на другом берегу реки, могут понадобиться стальные нервы.

Базовый лагерь русских

Почти все разошлись по палаткам, только несколько техников все еще устанавливали мощный металлодетектор всего в нескольких шагах от воды. Они подключили все контакты и навели поисковую катушку конической формы на самое перспективное, с их точки зрения, место. Двое часовых, недавно заступивших на пост, наблюдали за ними со стороны. Вокруг лагеря стояли на страже не меньше пятнадцати человек.

– Как думаешь, они уже выяснили, где находится золото? – спросил напарника один из часовых.

Тот проводил взглядом техников, которые возвращались в свою палатку, самую большую в лагере.

– Что бы мне хотелось заполучить – так это не золото, а братишку того бриллианта, который есть у боссов, – ответил на его вопрос высокий спецназовец. – Да, не отказался бы я на него посмотреть…

Более низкий часовой недавно присоединился к команде. Его лишь недавно уволили из рядов Красной Армии, и он был одним из немногих людей в лагере, не служивших в старом спецназе. Он испытующе посмотрел на своего высокого товарища, а потом оглядел лагерь. Периметр обходили еще шесть пар часовых, но все они были далеко и не могли подслушать их разговор.

– Как думаешь, насколько глубока река вот тут, прямо напротив нас? – спросил солдат, наблюдая за реакцией спецназовца.

– Слишком глубока, чтобы перейти ее вброд, дурак. Ты сам-то хоть понимаешь, что несешь?

Спецназовец посмотрел на товарища сверху вниз стальными голубыми глазами.

– Положим, ты переправишься, но, как только вернешься, босс выпотрошит тебя и бросит на поживу волкам.

Невысокий солдат отвернулся. Он увидел американку, которая решила провести ночь под открытым небом и лежала у гаснущего костра: отсюда было не разглядеть, спит она или нет. Часовой снова посмотрел на высокого спецназовца.

– Если один из нас слиняет, а другой будет смотреть в оба, босс ничего не узнает. Я успел бы за полчаса смотаться за реку и вернуться. Никто и не догадается, что я побывал на том берегу.

– Идиот! Ты даже не знаешь, что именно искать. Там, за рекой, ты можешь наступить на это – и даже не поймешь, на что наступил. Кроме того, – высокий часовой посмотрел на дальний берег, – разве ты не чувствуешь?

– Что не чувствую? – спросил похожий на хорька низкорослый наемник.

– Не знаю. Со мной такое уже бывало, когда я пацаном служил в Афганистане в последние месяцы войны. Помню, обычно я глазел на горы и знал, что мои убийцы там. – Спецназовец посмотрел на невысокого напарника. – Когда я смотрю на тот берег, у меня возникает такое же чувство. Подумай сам: нас возглавляют два парня, которые бросили вызов новому русскому правительству и обошли его на каждом повороте. Так почему эти люди, которые ничего не боятся, держатся на южном берегу? Раз то, что мы ищем, находится на северном, почему бы не разбить лагерь там?

Второй часовой не ответил. Он оглянулся на палатку Сагли и Деоновича, после чего перевел взгляд на линию часовых перед большим лагерем.

– Потому что они знают то, чего не знаем мы, приятель, – продолжал спецназовец. – Они, как и я, чуют опасность и предпочитают не сталкиваться с тем, что в темноте. Они – старая гвардия КГБ, у них на такие вещи нюх.

Невысокий крякнул и пожал плечами, давая понять, что слова напарника его не убедили.

– Похоже, вам, спецназовцам, до того промыли мозги, что у вас началась паранойя. Нам просто не хотят говорить, сколько там припрятано золота! – фыркнул он.

Высокий коммандо покачал головой, молча повернулся и зашагал дальше по берегу реки.

Второй часовой служил в регулярных войсках. Его завербовали вместе с пятерыми другими такими же солдатами, когда многие спецназовцы начали артачиться и спрашивать, зачем им ехать в Канаду. О таких армейцах спецназ любил отпускать шуточки, говоря, что ума у них меньше, чем у курицы.

Наблюдая за дальним берегом светящейся под луной реки, солдат заметил то, что заставило его податься вперед и вглядеться получше. Ему показалось, что одно из деревьев шевельнулось. Да, на фоне теней двигалось что-то еще более черное: это движение выдала яркая луна, чей свет лился на дальний, северный берег Стикина.

Часовой подумал, не окликнуть ли товарища, не рассказать ли, что кто-то отважился перейти через реку и, скорее всего, вместо них ищет там золото? Но что-то удержало солдата, и он продолжал всматриваться в ночь. Потом он быстро расстегнул поясную сумку и вытащил очки ночного видения. На дальнем берегу все замерло. Рядом с одним из самых больших деревьев далекого леса по-прежнему было черным-черно, но сгусток тьмы не двигался с тех пор, как часовой застыл и начал за ним наблюдать. И тут в зеленом свете, просочившемся сквозь фильтр очков, он разглядел возле дерева нечто огромное, не меньше девяти футов ростом.

Часовой снял очки, потряс головой и протер глаза. Когда он снова надел их и поправил фокусировку, тень, за которой он наблюдал, как будто слилась с деревом. Или с деревьями, потому что теперь он вообще не мог различить, где кончается одна чернота и начинается другая.

Солдат знал, что спецназовец пытался одурачить его страшилками о том, что их боссы боятся тьмы на другом берегу реки. Хотел – но не одурачил. На дальнем берегу и правду что-то было, но это не имело ничего общего с призраками и лешими. Там было золото! Так почему бы его не найти? Тем более что никто об этом не узнает?

Невысокий мужчина улыбнулся, оглядевшись по сторонам и высмотрев своего напарника. После того как их сменят, он под каким-нибудь предлогом покинет лагерь – скажем, чтобы сходить по нужде, – и самостоятельно исследует дальний берег… И к чертям собачьим опасность!

* * *

Двадцать минут спустя часовой перешел вброд реку в том же месте, в каком ее пересек Чарли Элленшоу в 1968 году. Перед тем как выйти из воды, наемник обернулся и посмотрел на лагерь на дальнем берегу. Там не подняли тревогу, смена постов прошла обычным порядком. Солдат ухмыльнулся, потешаясь над опытом спецназовца из старой гвардии. Может, когда-то эти вояки и были крутыми, но те дни остались в далеком прошлом!

Невысокий солдат вышел из реки и пригляделся к лесной чаще. Лес был тихим и неподвижным. Луна почти зашла, зловещие тени исчезли, а вместе с ними прошла и тревога, которую он чувствовал перед тем, как перейти Стикин.

Добравшись до каменистого склона, наемник наткнулся на что-то ногой и услышал металлическое звяканье. Русский остановился, опустился на одно колено и подобрал странную штуковину. Повертев в руке кусок черного алюминия, он подумал: «Интересно, почему он так искорежен?» Солдат встал – и в ту же секунду его как громом поразило осознание того, что на этом берегу он больше не один. Мужчина медленно поднял глаза. Вместо неясных очертаний деревьев впереди была лишь чернота, заслонившая все остальное. Он задрал голову, посмотрел еще выше… И выронил кусок алюминия, который откатился к камням. Подняв взгляд чуть ли не к небу, человек гортанно заскулил, потому что сверху на него смотрели чьи-то глаза.

Гигантская тварь склонила голову к плечу, будто наблюдая за стоящей перед ней маленькой фигурой. Тускло-зеленые глаза животного светились внутренним огнем. Солдат попытался шагнуть назад, и тварь недовольно фыркнула. Тогда он потянулся за оружием, висевшим в кобуре на боку. Огромный зверь увидел это, стремительно выбросил руку и, схватив наемника за запястье, переломил пополам толстую кость. Солдат был так поражен молниеносной скоростью движения, что даже не понял, что его рука сломалась, как сухой прутик.

Животное фыркнуло еще раз, и его светящиеся глаза уставились на лагерь на другом берегу. Почувствовав, что человек пытается отодвинуться, тварь снова перевела взгляд на него. Она мотнула головой, и человек удивился, увидев, что часть ее густой, вонючей шерсти заплетена в косу. Неаккуратную, но тем не менее настоящую косу. Солдат попытался высвободиться из державшей его большой руки, и тогда гигант вздернул его за шею в воздух. Зверь потряс человека, как тряпичную куклу, сломав ему не только шею, но и спину в трех местах.

Затем животное поднесло свою добычу к морде и понюхало труп. В последний раз встряхнув солдата, оно с низким горловым рычанием снова посмотрело через реку в сторону русского лагеря. Очередной рык сперва отдался в груди и лишь потом вырвался из пасти гиганта, похожей на обезьянью. Тварь принюхалась, выпустила труп, перехватила его за шею и швырнула в Стикин, словно обычный камень. После этого, в последний раз взглянув на людей на дальнем берегу реки, зверь повернулся и пошел в темный лес.

* * *

В пятидесяти шести милях ниже по течению профессор Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий внезапно проснулся. Ему снилось далекое лето 1968 года, и он не сразу понял, где находится. Поморщившись, Чарли перевернулся в спальном мешке, отбросив его верхнюю половину и подумав, что, наверное, Менденхолл укрыл его после того, как он уснул. Пошарив рядом, профессор приподнял нижнюю часть спальника и вытащил большой камень, который больно колол его в зад. Он взвесил камень в руке и собирался швырнуть его в реку, как вдруг кто-то ухватил его за запястье. Чарли чуть не взвыл от испуга, но, подняв глаза, даже без очков узнал француза, который и помешал ему сделать бросок. Рядом с Фарбо стоял полковник Коллинз, прижав палец к губам. Камень выпал из руки ученого и стукнулся о землю.

– Что такое? – прошептал профессор, глядя на обеспокоенные лица Джека и Анри.

Вместо ответа Коллинз показал на что-то в дальнем конце лагеря. Из-за деревьев вышли Карл Эверетт и Панчи Александер. Положив руку на плечо Чарли, Джек сказал:

– Кто-то перешел реку минут пять тому назад.

Он перевел взгляд с испуганного Элленшоу на Менденхолла, который только что явился с ближайшего к лесу конца лагеря. Встретившись взглядом с Коллинзом, Уилл отрицательно покачал головой.

– Принюхайтесь, док, – сказал Джек. – Вы когда-нибудь чуяли что-нибудь подобное?

Чарльз повернулся лицом к дующему с севера легкому ветерку. Да, он и вправду что-то почуял – запах, более сильный, чем те, которые ветер обычно приносил из леса. Большинство людей сказали бы, что пахнет землей и влагой, а еще мокрой шерстью собаки или какого-нибудь другого зверя. Ко всему этому примешивался запах лесного перегноя. И Элленшоу действительно уже чувствовал раньше нечто похожее.

– Да, запах мне знаком. Я чуял его много лет тому назад, – подтвердил он.

Чарли медленно встал и огляделся. Луна садилась, и он ощутил, что слабый ветерок стихает.

– Они близко, – сказал он.

Коллинз и Фарбо уже уловили то, что остальные, кроме Эверетта, еще только пытались почувствовать. Два полковника направились к реке, внимательно глядя влево и вправо. На берегу они остановились и, повернувшись в разные стороны, начали медленно осматривать все вокруг, а под конец сосредоточились на деревьях за лагерем, у которых только что рыскали Эверетт и Менденхолл.

– Даже русские не могут подкрасться так незаметно и нагло, – сказал Уилл, глядя туда, откуда только что явился.

Он держал вынутый из рюкзака старомодный шестизарядный «Кольт Миротворец» 45-го калибра, который в рыбацком поселке дала ему старуха. Бабушка Марлы сказала, что, судя по всему, Уилл выхватывает оружие быстрее других.

– Думаю, русские крепко спят в своем лагере, до которого еще много миль вверх по реке, юный лейтенант, – сказал Фарбо, покачав головой. – Тут что-то другое. Но, кто бы там ни был, теперь он исчез, полковник.

– Я говорю – это они! – возбужденно сказал Чарли. – Они близко!

Джек кивнул, зная, что Анри прав – кто бы ни являлся с другого берега реки, эти существа или исчезли, или затаились. Теперь Коллинз относился к ученому серьезнее, чем раньше.

Поглядев на часы, Джек вздохнул:

– Что ж, уже четыре сорок, давайте распакуем «Стерно»[61] и поставим вариться кофе.

– А это разумно? Запах кофе разносится далеко, – сказал Элленшоу, начав сворачивать свой спальный мешок. Затем он взглянул на Менденхолла и добавил: – Да, это я и вправду знаю из вестернов.

Коллинз продолжал оглядывать лагерь.

– Ветер снова поднимается и дует с севера, док. А русские в другой стороне, – сказал он как будто себе самому.

С этими словами полковник медленно двинулся прочь. Остальные проводили его взглядами, но Анри пошел следом и догнал Джека у самой реки. Повернувшись к нему, Коллинз увидел, что француз смотрит на то место на другом берегу реки, которое находилось прямо напротив лагеря.

– Я рад, что вы не дремали во время вахты, полковник, – сказал Коллинз, снова отвернувшись к воде.

– Давайте будем честны: вы не спали так же, как и я. Ни один спящий не может среагировать так быстро.

Американский полковник улыбнулся фальшивой улыбкой, но не взглянул на Фарбо.

– Кто бы ни переправлялся через реку, он был быстрым и чертовски огромным. Такой и мертвого разбудит, – заявил он.

– Как скажете, – ответил Анри. – И что мы будем делать с этим невесть чем? Теперь, когда стало ясно, что оно на нашем берегу реки?

– Ничего.

– Это на вас не похоже, полковник.

– Кем бы ни было это создание, оно лишь присоединилось к своим сородичам, которые уже следуют за нами, Анри.

Джек наконец посмотрел на Фарбо и добавил:

– На тот случай, если вы не заметили, обитатели здешних мест были вокруг нас на каждом шагу с тех пор, как мы двинулись вверх по реке.

После этого Коллинз повернулся и пошел прочь.

– Вы всегда так жизнерадостны по утрам, полковник? – спросил француз, глядя ему вслед.

Рыбацкий поселок Вахачапи на реке Стикин

Сара Макинтайр и Джейсон Райан так устали, что расстелили два спальных мешка рядом с «Белл Рейнджером», над которым работали бо́льшую часть дня и даже ночью, разбирая изуродованный моторный отсек. Они обнаружили, что это единственная часть вертолета, которая требует починки, если не считать нескольких резиновых шлангов топливного инжектора. Сейчас инжектор лежал, разобранный на части, на одеяле возле «лыжи» «Рейнджера». Джейсон сказал, что сможет запаять мелкие дыры в сложной системе подачи топлива – олово и паяльник у него были.

В конце концов лейтенанты закончили рабочий день, убавили свет в керосиновых лампах и легли спать, отказавшись от предложенного Марлой и ее бабушкой горячего ужина.

В 4:50 утра они проснулись, потому что младшая Петрова принялась их трясти.

– Вы должны подняться на крыльцо, немедленно! – сказала девушка, стягивая на плечах платок.

Сара заметила, что она не смотрит на них, а наблюдает за лесом справа.

– В чем дело? – спросила мисс Макинтайр, садясь.

Марла, не ответив, выпрямилась и пошла обратно к магазину. Сара посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на крыльцо и увидела, что старуха стоит там в полутьме, скрестив на груди руки, и, кажется, глядит на них.

– Думаю, лучше послушаться Марлу, – сказала Макинтайр и начала выбираться из спального мешка.

– А что такое? Стадо оленей в панике несется в нашу сторону? – спросил Райан, мотая головой и отчаянно пытаясь размять мускулы.

Внезапно оба они ощутили, что в рыбацком поселке что-то изменилось. Наступила полная тишина, говорившая о том, что происходит нечто, чего они не видят, хотя и чувствуют. Сара посмотрела на Джейсона, встала и без колебаний двинулась к магазину. Она не оглядывалась, пока не присоединилась к старухе и Марле на ступенях крыльца. Повернувшись, Макинтайр посмотрела на лес, а потом – на реку, которая после захода луны погрузилась в темноту. Она едва могла различить вертолет, стоящий всего в пятидесяти ярдах от магазина.

– В чем дело? – спросил подошедший Райан старуху, которая смотрела туда же, куда и Сара.

– Этой ночью у нас были гости, – сказала Хелена Петрова, переведя взгляд с деревьев на открытое пространство перед магазином. – Удивительно, что вы не проснулись, когда они рыскали вокруг «стрекозы», которую вы ремонтируете.

– Когда и кто тут рыскал? – удивился Джейсон.

Ему не нравилось, что кто-то подобрался к ним так близко, а они об этом даже не знали.

Старуха, не отвечая, притянула внучку к себе и обхватила ее одной рукой, словно защищая.

– Вы говорите, что здешние индейцы воруют по ночам? – настойчиво продолжал лейтенант.

Хелена наконец удостоила его взглядом.

– Здешние индейцы не воруют, моряк. И упреждая следующий вопрос – мы тоже не воруем, – сказала она холодно.

– Он не имел в виду… – попыталась заступиться за молодого человека Макинтайр.

– Давайте скажем так: лучше будет, если до восхода солнца вы поспите на крыльце.

Вдали прогремели два выстрела. Вслед за тем – еще один. Люди ждали, но в лесу снова воцарилась тишина.

– Что там творится, черт побери? – спросила Сара, когда стихло эхо.

– Не знаю, – ответила старуха, глядя туда, откуда прозвучали выстрелы. – Может, стоит попытаться уснуть. Меня и Марлу завтра ждет работа.

– Нет уж! Сегодня мне точно больше не спать, – сказал Райан, спустился с крыльца и направился к вертолету.

– Ну, тогда почему бы нам не позавтракать, – торопливо проговорила Петрова-младшая. Она быстро сбежала по деревянным ступенькам и схватила Джейсона за руку. – Глядишь, тем временем и солнце встанет.

Сара поняла, что девушка боится и не хочет, чтобы Райан возвращался к вертолету.

– Хорошая идея. Вчера мы пропустили обед, – сказала мисс Макинтайр, глядя Джейсону в глаза и кивком показывая ему, чтобы он вернулся на крыльцо.

– Знаете, это невежливо – таить секреты от чужестранцев, – заявил Джейсон, подчинившись молчаливому требованию Сары и сделав шаг назад.

Девушка продолжала тянуть его за руку. Старуха подождала, пока все трое войдут в магазин, и громко сказала вслед:

– Секреты помогают хранить неприкосновенность личной жизни, лейтенант Райан!

* * *

Два часа спустя солнце вынырнуло из-за небольших холмов, которые до последнего момента скрывали тепло нового дня, и повисло над ближайшими гигантскими деревьями.

Райан сошел с крыльца, чувствуя себя гораздо лучше и почти забыв про раннюю утреннюю побудку. Он набил живот плотным завтраком, который мог сократить его жизнь по меньшей мере на три года. Еще никогда молодой человек не уминал за один присест столько яиц, колбасы, бисквитов и подливки. Похлопав себя по животу, Джейсон направился к «Белл Рейнджеру», но, подойдя ближе, увидел, что там царит беспорядок, которого не было, когда они с Сарой прошлым вечером закончили работу. Одеяло, которым они укрыли инжектор, свисало с одной из лопастей несущего винта, и даже их спальные мешки были разбросаны, как ненужные тряпки. Значит, кто-то побывал здесь после того, как они вернулись в магазин.

– Проклятье! – сердито сказал Райан.

Сара вышла на крыльцо, увидела, как он рысцой припустил к вертолету, и бросилась вдогонку.

Подбежав, лейтенант принялся осматривать землю в поисках топливного инжектора. Сара заметила, что старый ящик с инструментами, которые дала им старшая Петрова, перевернут и ржавые инструменты разбросаны там и сям по каменистой земле.

– Что случилось? – спросила Макинтайр, присоединившись к Райану.

– Кто-то мерзко над нами пошутил, – сказал Джейсон, пнув ящик так, что тот встал на попа. – И спер чертов инжектор!

– Может, он валяется где-то неподалеку? – с надеждой спросила Сара.

– Все остальные детали здесь, а инжектор исчез. Такую большую штуку трудно не заметить. Вот, смотри, – шланги тут, даже нажимные винты…

– Они забрали одну деталь, чтобы не дать нам подняться в воздух, – поникнув, сказала Сара. Подозрения одно за другим вспыхивали в ее мозгу.

– Деталь, которую вы ремонтировали, была блестящей? Ну, знаете, сверкающей? – перебила их остановившаяся неподалеку Марла. Она была в рабочем комбинезоне и держала в руках сверток с наживкой.

– Да, из блестящего алюминия, – подбоченившись, ответил Райан. – А что, индейцам нравятся блестящие штуки?

– Бабушка уже сказала, что это не индейцы. – Марла огляделась по сторонам, потом посмотрела на реку. – И, похоже, индейцы не явились нынче утром за наживкой.

Сара шагнула к девушке, внимательно осматривающей реку.

– Так кто же взял деталь? – спросила Макинтайр, стараясь не слишком давить на девушку.

Та положила сверток с рыбой на каменистую землю.

– Наверное, если мы как следует поищем, мы найдем пропажу где-нибудь в лесу, – сказала она, показав на деревья. – Обычно им быстро надоедают штуки, которые они воруют.

– Кому надоедают блестящие штуки? – недоумевала Сара.

– Они не хотят ничего дурного. И я уже сказала, что вы сможете найти эту деталь, если постараетесь. Им просто нравится блестящее, вот и все.

Юная Петрова, похоже, испугалась, что лейтенанты рассердились на нее.

– Да брось, Сара! Конечно, это сделали индейцы! – сказал Райан, переводя взгляд с Макинтайр на девушку. – Послушай, Марла, у них не будет проблем, но нам нужна эта деталь. Мы не можем лишить наших друзей возможности вернуться. Без нас им придется плохо, гарантирую.

– Мне жаль. Давайте я помогу искать. Держу пари, эта штука где-то недалеко, – сказала Марла, прикусив губу и нервно поглядывая на лес.

– Ох, да это же просто смешно! – воскликнул Джейсон и поднял винтовку «М16», которую оставил прошлой ночью возле вертолета. – Интересно, почему индейцы не тронули оружие, а взяли только деталь?

– Лейтенант, тлинкиты – не воры. Они одни из самых честных людей на земле. Если они в чем-то и виноваты, то только в том, что очень гордятся своим образом жизни. Они живут тут совсем одни, в тех местах, где человек не может уцелеть без помощи из внешнего мира. Они всегда так жили, – заступилась за местных обитателей Марла.

– Как и ваша семья, – напомнила ей Сара.

– Но без тлинкитов никто из моих предков не выжил бы. – Взгляд Марлы смягчился. – Они не брали вашу деталь!

Райан громко выдохнул, поднял и бросил Саре ее «АК-47» и двинулся к деревьям.

Макинтайр проводила его взглядом, проверила, есть ли патрон в патроннике сделанного в России оружия, и грустно посмотрела на Марлу, чувствуя, что девушка не была с ними откровенна. Повернувшись, Сара зашагала к деревьям вслед за Джейсоном. Марла поспешила за ними.

Базовый лагерь русских

Линн сумела ненадолго оторваться от таскавшихся за ней по пятам охранников, чтобы успеть облегчиться в окружающем лагерь лесу. Из лагеря веяло запахами завтрака – или чего-то похожего на завтрак, – и девушка двинулась обратно на лагерные ароматы и звуки, когда увидела его… Вернее, их.

Цепочка невероятно огромных следов тянулась от густых зарослей, примерно оттуда, где Линн вошла в лес в поисках уединенного местечка.

Нагнувшись, мисс Симпсон осмотрела след и увидела, что он во многом похож на человеческий, если не считать величины. Отпечаток был по меньшей мере двадцати четырех дюймов в длину и двенадцати в ширину.

Сглотнув, она оглянулась туда, где была всего несколько мгновений назад, и обнаружила, что следы тянутся в двух направлениях: в заросли и из зарослей. Кто бы ни оставил эти отпечатки, он приходил, чтобы понаблюдать из чащи за лагерем, разбитым на южном берегу.

Линн распрямилась и снова уставилась на гигантский отпечаток у своих ног. Она с дрожью поставила рядом с ним свою ногу в ботинке шестого размера и закрыла глаза, когда ее маленькая нога целиком уместилась во вмятине от большого пальца неведомого создания. Ей разом вспомнились все легенды и мифы, которые она слышала в детстве о темных лесах северо-запада. Поняв, что перестала дышать, Симпсон открыла глаза и позволила реальному миру привести себя в чувство.

Сделав глубокий вдох, она сперва услышала, а после и увидела, как несколько человек бегут к большой палатке с электронным оборудованием. Раздавались крики и сердитые приказы, потом из палатки вышел Сагли и принялся осматриваться по сторонам. Увидев Линн, стоящую возле деревьев, он быстро пошел к ней. Его волосы, не скрученные в хвост, мотались при каждом шаге.

– Где вы были? – спросил Дмитрий, угрожающе подступив к девушке.

– Полагаю, мне позволено пользоваться природным туалетом? – спросила девушка, приподняв брови и пытаясь прийти в себя после своего недавнего открытия.

Шагнув вперед, она шаркнула ногой по ближайшему отпечатку.

– В следующий раз попросите, чтобы вас проводили! – сказал русский.

– Думаю, столь ранним утром я воздержусь от показа стрип-шоу перед вашими людьми.

Сагли, похоже, хотел что-то сказать, но вместо этого круто повернулся и стал выкрикивать приказы. Линн оглянулась туда, откуда пришла, гадая, поблизости ли сейчас тварь, которая просто не могла существовать и все же существовала, словно сбежав из фильмов ужасов.

Люди рыскали вокруг лагеря и, похоже, что-то искали. Вскоре к ним присоединился Деонович, и Симпсон решила подойти к высокому русскому, даже рискуя снова получить удар по лицу.

– Что случилось? Вы что-то потеряли? – спросила она.

Григорий оглянулся, поморщился при виде Линн и хотел отвернуться, но потом снова взглянул на нее.

– Сегодня ты ночевала у костра, так? – спросил он.

– Да, палатка показалась мне слишком тесной тюремной камерой.

– Блистаешь остроумием, американка? Думаешь, такая симпатяга, да? Да не будь ты нам нужна, я бы швырнул твое изуродованное тело в реку!

Линн пришлось спустить Деоновичу с рук и эту угрозу, и его свирепый взгляд.

– Один из наших людей пропал. Ты видела ночью что-нибудь необычное? – спросил русский.

– Вы имеете в виду – кроме шайки русских коммандос, разбивших лагерь в канадской глуши? Нет, ничего такого.

Гангстер занес могучую руку для удара, но замер, услышав крик. Сагли шел к ним, завязывая волосы на затылке кожаным шнурком.

– Помоги людям искать.

Он пристально смотрел на Григория до тех пор, пока разозленный здоровяк не зашагал прочь.

– Мисс Симпсон, мы потеряли не только человека, но и сигналы наших металлодетекторов с другого берега реки. Вы случайно не знаете почему? – повернулся Дмитрий к пленнице.

– Некоторые из ваших людей, похоже, не очень умны, вот и… – начала было Линн, но осеклась, поняв по темным глазам Сагли, что тот не потерпит еще одного оскорбления. – Нет, понятия не имею.

Внезапно с берега реки донеслись крики. Дмитрий повернулся и быстро пошел туда, где стояли еще несколько его людей. Симпсон медленно последовала за ним, делая вид, что лишь слегка заинтересована происходящим.

Когда они подошли, крики уже смолкли. Сагли решил, что его подозвали, найдя тело утонувшего солдата, но его озадаченный взгляд сказал Линн, что русский увидел совсем не то, что ожидал. На берегу бурного Стикина лежали рядком четыре небольших круглых устройства, которые вчера на глазах девушки высокий наемник забросил за реку. Судя по всему, приборы еще работали: огоньки на них вспыхивали и гасли. Дмитрий огляделся, посмотрел на металлоискатели и обратился к низенькому технику, который быстро наклонился и поднял одно из устройств:

– Ты ведь засек точное место, с которого можно начать поиски? Эти штуки нам больше не нужны, верно?

Маленький очкарик посмотрел на него.

– Да, сэр, с помощью этих приборов мы прошлой ночью провели тригонометрическую съемку отправной точки. Радиа…

Сагли махнул рукой, заставив техника резко замолчать, и посмотрел поверх его головы на солдат, которые побрели прочь, продолжая поиски исчезнувшего часового. Убедившись, что люди его не слышат, Дмитрий взглянул на Линн, но та была достаточно умна, чтобы повернуться спиной к беседующим, как только техник проговорился.

– Ладно, и как их отправить на другой берег? – спросил он, поглядывая то на техника, то на пленницу. – Впрочем, неважно. Эй, люди! – закричал Сагли. – Сворачивайте лагерь! Будем переправляться через реку!

Линн увидела, что наемники начали разбиваться на группы. Деонович, стоя одной ногой в воде, помахал, подзывая своего напарника. Похоже, им обоим было плевать, что девушка стоит неподалеку и наблюдает за ними.

Сагли подошел к Григорию и посмотрел вниз, а здоровяк показал на дальний берег. Русский с «конским хвостом» опустился на одно колено, пощупал влажную землю, а затем встал и поманил к себе Линн.

– Скажите, вы когда-нибудь видели что-либо подобное? – спросил он. – Раз вы американка, то смотрите телевизор чаще, чем я и мой приятель.

Линн с любопытством взглянула сперва на него, потом туда, куда показывал мокрый ботинок Деоновича, – и широко распахнула глаза, сделав вид, что потрясена.

– Нет, признаться, такого я никогда не видела!

Уцелела только половина следа, потому что часть его была смыта чистой водой Стикина, но огромные пальцы и подъем были видны очень отчетливо: тут прошло то же самое существо, что оставило отпечатки за деревьями. Ботинок гиганта Деоновича казался рядом с этим следом совсем миниатюрным, как и ботинок Линн рядом со следом, который она рассматривала несколько минут назад. Сагли быстро затер ногой отпечаток, уничтожив улику. Другие следы, дальше по берегу, не были такими четкими, поскольку тянулись по камням.

– Осмотри все вокруг и убедись, что больше такого нигде нет. Проверь песок – камни скроют любой ясный след, – сказал Сагли Григорию. Потом он бросил Линн: – А вы молчите об этой находке, иначе мне придется с вами разобраться.

Девушка молча смотрела на разрытый песок там, где раньше был гигантский отпечаток, а когда Дмитрий пошел прочь, догнала его.

– Знаете, я могу быть не единственной вашей проблемой, – сказала она. – Кажется, тут водятся те, кто не входил в планы этого маленького сафари. По-моему, нас выслеживает существо, которое называют сасквочем… Или тем забавным именем, над которым смеется большинство людей: бигфутом. Может, вам стоит прислушаться к некоторым историям об этом месте и принять их в расчет?

Сагли остановился и улыбнулся.

– Мы все принимаем в расчет, мисс Симпсон… Все!

Глава 9

Менденхолл медленно перебрался в кормовую часть «Зодиака», осторожно шагнув мимо капитана Эверетта. Тот замедлил ход большой лодки и убавил обороты мотора, чтобы в тишине миновать крутой поворот – очередной изгиб Стикина. Втиснувшись рядом с пакетами с едой, Уилл посмотрел на Джека.

– Полковник, вы давно знаете канадца? – спросил он.

Коллинз посмотрел на него, и лейтенант отвел глаза.

– Мы с Панчи в незапамятные времена вместе тренировались в Великобритании, – рассказал полковник. – В то время он был с «МИ-5», а я помогал нашим отрядам «Дельта». Нас натаскивала британская САС. Старый Панчи никогда не был силен в полевых учениях…

Джек перевел взгляд с Уилла на крупного канадца, который сидел на носу вместе с Анри. Как ни странно, француз как будто привязался к Александеру, потому что в последнее время отходил от него не больше чем на десять шагов.

– Это роднит его с доком Элленшоу – оба они не любят комарье и всякие ночные ужастики. Но он самый лучший офицер разведки, которого я когда-либо встречал… – добавил Джек и снова посмотрел на лейтенанта: – За исключением моей младшей сестры. Его главное амплуа – компьютерный шпионаж. Он может взломать систему большинства разведок и выкрасть все, что ему вздумается.

– И это все, полковник? Я имею в виду… Я уже видел, как это бывает, на примере капитана Эверетта. Между людьми, которые вместе рисковали жизнью, есть особая связь. У вас с Александером она есть.

Коллинз посмотрел на своего юного лейтенанта. Джек гордился успехами Уилла: в нем начали проявляться задатки лидера. Полковник с самого начала знал, что они у него есть, но теперь Менденхолл стал демонстрировать в придачу еще и зоркий глаз на характеры людей.

– В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году меня и Панчи отрядили для выполнения разведывательной миссии к северу от Ванкувера, – сказал Джек. – Мы должны были найти и вернуть кое-что важное. Там мы и познакомились, вот и все.

– Вы гордитесь успехами сестры, верно, полковник? – спросил Уилл, застав Коллинза врасплох.

Менденхолл знал, что вступил на опасную почву, хотя был знаком со своим командиром уже три года. Джек Коллинз был самым скрытным из всех известных Уиллу людей и никого не пускал в свою личную жизнь.

Джек улыбнулся, словно размышляя над вопросом.

– Да, я горжусь Линн, – признал он. – Конечно, мы разные. Она – крестоносец. Она из тех людей, которые разобьют себе голову о стену, лишь бы выполнить свой долг.

– Смахивает на одного человека, которого мы оба знаем, верно, лейтенант? – спросил Карл Эверетт со своего места у пульта управления.

Они миновали поворот, и он передвинул ручку газ-реверс чуть ли не в самое крайнее положение.

Менденхолл не сказал ни «да», ни «нет», но улыбнулся при виде выражения лица Джека Коллинза: тот явно понятия не имел, о ком говорит Эверетт.

– Сбавьте ход, тут что-то в воде! – окликнул их Панчи, поменявшись местами с Анри.

Карл отвел ручку назад, а Александер, переглянувшись с французом, велел придержать себя за ремень. Канадец наклонился над резиновым бортом лодки, схватил что-то, потянул – и наполовину вытащил из воды мертвое тело.

– Господи! – ахнул профессор Элленшоу, отложив свой блокнот и нахмурившись.

Мертвец был очень бледен, но по его лицу было видно, что он недолго пробыл в воде. Голова его была вывернута назад почти на сто восемьдесят градусов, челюсть и обе скулы размозжены.

– Черт, тело вконец изуродовано! – крикнул Джонатан.

– Проверьте его руку, – сказал Джек с кормы Фарбо и Александеру.

Анри сорвал рукав с плеча убитого. Татуировки не было.

– Что ж, теперь мы знаем, что не все наемники – спецназовцы, – сказал Коллинз. – Отпустите его, Анри, у нас нет времени на похороны.

Александер и Фарбо выпустили тело, дав реке унести его. Наклонившись, Элленшоу глядел, как труп проплывает мимо.

– Думаю, мне следует определить причину смерти, полковник, – сказал Чарли, наблюдая, как тело молодого русского солдата уходит под воду.

На самом деле ему не очень-то хотелось этим заниматься, но он чувствовал, что должен сделать такое предложение.

– Полагаю, доктор, вы пришли бы к выводу, что у него сломана шея, в нескольких местах сломана спина и размозжена голова, – сказал Фарбо, отмывая руки в Стикине.

– Бедняга, – сказал Чарли и снова сел.

– Просто не забывайте, док, что эти добрые люди устроили на нас засаду и пытались убить, – напомнил ему Панчи, вернувшись на прежнее место на носу лодки. – Ублюдок-наемник, похоже, попробовал на вкус собственное лекарство.

Джек с легким любопытством следил за разговором Элленшоу и Александера. Джонатан сунул руки в кильватерную струю «Зодиака», чтобы ополоснуть их, и Коллинз увидел, как лицо его исказила гримаса отвращения… А может, нечто другое в теле наемника обеспокоило его даже больше, чем трупное окоченение?

– Наверное, он утонул, а каменистое дно реки изувечило тело, как по-вашему, полковник? – спросил Менденхолл.

Коллинз взглянул на Уилла и, не ответив, молча опустился рядом с Эвереттом.

– Думаю, можно рискнуть пройти по реке еще минуту-другую, не больше. А потом нашим маленьким военно-морским силам придется выбраться из лодки и потопать дальше пешком, – сказал Карл. – Или, как мы говорим, исполнить тустеп Джека Коллинза.

– Вот как вы говорите? – отозвался Джек. – Да, если мы останемся на воде, то скоро можем угодить в беду. Эти повороты и излучины – идеальное место для засады.

– О, здорово! Значит, дальше идем пешком? – спросил Чарли.

Судя по его виду, он и вправду обрадовался, что покинет реку и углубится в лес.

– И тогда мы сможем угодить в сухопутную засаду. Верно, полковник? – спросил Фарбо со своей неизменной улыбочкой.

– Вы в любой момент можете вылезти и отправиться обратно вплавь, Анри, – сказал Коллинз, на этот раз ответив на улыбку.

– Нет, я буду искать бриллианты «Близнецы». Хотя если вспомнить, как выглядел тот русский солдат… Думаю, мы напрасно надеялись, что на суше у нас будет меньше шансов угодить в беду.

Джек улыбнулся еще шире – слова француза и вправду позабавили его.

– Никто никогда не обвинял вас в тупости, Анри, – отозвался он.

Рыбацкий поселок Вахачапи

Джейсон продрался сквозь колючие кусты, получив в награду за усилия сотню царапин на лице. Они искали топливный инжектор в спутанном подлеске, и он уже час не видел Сару, хотя пятнадцать минут назад слышал ее громкую ругань и поэтому знал, что дела у нее обстоят не лучше. Марлы Петровой он не слышал и не видел с тех пор, как их наскоро сколоченная поисковая партия выступила в поход.

Молодой человек прорвался сквозь очередные кусты, насажав шипов в джинсовую рубашку «Левис», и оказался на маленькой поляне, через которую пробегал ручей. Он глубоко вдохнул поднявшийся свежий ветерок, радуясь чистому воздуху после резкой, спертой и зловонной атмосферы густого подлеска. Упершись руками в колени, лейтенант увидел, что и в джинсы воткнулось множество мелких шипов. Райан покачал головой, подошел к чистому ручью, опустился на колени и умылся. Вода приятно пощипывала его исцарапанное, потное лицо.

Почти почувствовав себя человеком, он выпил несколько пригоршней и посмотрел в воду.

В ручье лежал топливный инжектор.

Райан поднялся так быстро, что «М16» упала с его колен и плюхнулась в воду. Внимательно рассмотрев инжектор, Джейсон заметил, что тот измят, как ненужная бумажка. Молодой человек огляделся по сторонам и заметил, какая тишина царит теперь в лесу. Он медленно нагнулся, краем глаза наблюдая за деревьями, и вытащил из воды четырехфунтовый инжектор и «М16».

– Проклятье! – пробормотал он. – Зачем кому-то понадобилось это делать, черт возьми?

За его спиной вдруг раздался громкий треск, и Джейсон подумал, что к его скромной персоне подбирается медведь. Он уронил искореженный топливный инжектор обратно в воду, развернулся, держа наготове «М16», и увидел, как Сара, споткнувшись, шагнула на полянку.

– Ты как? – спросил Райан и подошел, чтобы помочь ей выпрямиться.

– Вода… Ой, как здорово! – воскликнула девушка, одолев последние несколько футов до ручья и опустившись на колени.

Она сунула голову в поток и вымыла лицо, после чего напилась из сложенных чашечкой ладоней и, сделав вдох, повернулась лицом к напарнику:

– Не лесные мы люди, верно?

Райан подошел, сунул руку в воду и вытащил загубленный инжектор.

– Прощай, блестящая штучка, – сказал он, позволив детали соскользнуть в руку мисс Макинтайр.

– Какого черта! Они что, колотили по нему камнем? – распрямившись, сердито спросила та.

– Наверное, они даже не поняли, что испортили его.

Сара и Джейсон обернулись на голос и увидели стоящую на краю поляны Марлу. Она выглядела свежей, как маргаритка, и на лице ее не было ни единой царапинки.

– Ладно! Кто такие «они», черт возьми? – Райан начал выходить из себя. – Только не пичкай меня больше загадками!

Девушка посмотрела на него, потом на Сару и вместо ответа подошла к ручью, зачерпнула воды и напилась.

– Неважно, что деталь испорчена, мистер Райан, – сказала она наконец, взглянув на Джейсона. – Вам она больше не нужна…

– Ты о чем? – не понял молодой человек.

– Дай ей договорить, – сказала Сара, внимательно глядя на девушку.

Марла выпрямилась и показала куда-то вдаль:

– Вон там, примерно в сотне ярдов.

Она шагнула в воду, перешла вброд ручей и исчезла в лесу.

– Иисусе! Эта девочка может ответить прямо хоть на один вопрос? – возмущенно воскликнул Райан, глядя вслед Саре, которая быстро пошла за Марлой.

Совершенно взбешенный, он последовал за женщинами. Спасибо хоть, лес здесь был не очень густым. Джейсон шел за Макинтайр по пятам, глядя ей в спину. Вот она нагнулась, выпрямилась, лавируя между редеющими деревьями, – и внезапно так резко остановилась, что он наткнулся на нее.

– Какого…

Сара изумленно застыла, глядя на то, что предстало перед ней на большой прогалине. Райан обошел ее – и у него отвисла челюсть. Там стояли, блестя под ярким солнечным светом, четыре новеньких, с иголочки, вертолета Сикорского – новейшая модель турбореактивных «С-76». Четыре лопасти винта поникли и покачивались под легким ветерком. Молодой человек поднял «М16», и Сара последовала его примеру, взявшись за свой «калашников».

Марла повернулась к ним и покачала головой:

– Там никого нет. Я наткнулась на них перед тем, как вас нашла. Это вертолеты, на которых сюда явились русские.

– Пилоты, наверное, отправились вместе с остальными, – сказал Райан.

Он двинулся было на открытое место, но Петрова схватила его за руку:

– Нет, пилотам было велено остаться, я сама слышала, что сказал главарь русских. Просто я думала, что они вернулись в Джуно или еще куда-нибудь.

Джейсон прислушался, но не смог уловить никаких тревожных звуков.

– Что ж, возьмем один вертолет и выведем из строя остальные, – решил он.

– Вы не слышите меня, мистер Райан! Пилоты исчезли, – настойчиво сказала Марла.

– Конечно, юная леди, мы внимательно слушаем. Думаю, тебе пора пролить свет на то, что здесь происходит, – потребовал у нее молодой человек.

Марла посмотрела на Сару и выпустила руку Джейсона.

– Ладно, – согласилась она. – Боюсь, пилоты наткнулись на то же самое существо, которое приходило к вам с Сарой прошлой ночью.

Рассказывая, девушка не сводила глаз с Райана.

– Выстрелы нынче утром… Ты это имеешь в виду? – спросила ее Макинтайр.

Марла молча кивнула. Она осматривала импровизированную посадочную площадку, на которой стояли гигантские «Сикорские». Саре подумалось, что все вокруг какое-то нереальное. Пустые вертолеты, ветер, свистящий в покачивающихся лопастях… Приоткрытые двери четырех вертолетов добавляли сцене потусторонний вид, отчего мисс Макинтайр тряхнул холодный озноб.

– Послушай, Марла, что здесь происходит? – настойчиво спросила она.

– Если я расскажу, вы не поверите.

– А ты попробуй, – сказала Сара, продолжая оглядываться по сторонам и водя туда-сюда автоматом.

– Вы не похожи на людей, которые верят в мифы и легенды, – сказала Петрова, переводя взгляд с Сары на Джейсона.

Лейтенанты переглянулись, но не улыбнулись в ответ на нелепое заявление девушки. Откуда ей было знать, как они зарабатывают себе на жизнь и что им доводилось видеть?

– Мы защищаем эти легенды. А может, они защищают нас, не знаю. Но в здешних лесах водятся животные, которые жили тут даже раньше, чем тут поселились индейцы, – начала объяснять Марла. – Они были здесь за тысячи лет до появления всех остальных, и это их дом. Боюсь, русские прошлой ночью сделали какую-то глупость и жестоко за нее поплатились или вскоре поплатятся. Эти существа защищают своих.

Внезапно в одном из вертолетов раздалось какое-то потрескивание, прозвучавшее очень громко в тишине, которая нависла теперь над поляной. Сара посмотрела на Райана и увидела, что ему тоже стало жутко, несмотря на ясный, чистый и очень солнечный день. Не успела она спросить, что это был за треск, как он раздался снова, а потом послышалось нечто вроде голоса.

– Господи, – громко выдохнула Макинтайр. – Это же рация!

Райан вышел из-за деревьев и приблизился к первому вертолету. Девушки медленно шли за ним. Джейсон сунулся в отлично снаряженный вертолет – на первый взгляд там все было в порядке. Покрытый полиэтиленом салон выглядел безупречно по сравнению со скудной экипировкой «Белл Рейнджера», над которым они работали прошлым вечером: иллюминаторы сверкали, ковровое покрытие пола пахло новизной.

Склонив голову к плечу, Райан услышал, что рация работает в передней части кабины пилота. Потрескивая, она снова включилась, из динамиков донесся голос, говоривший по-русски. Не получив ответа, голос заговорил настойчивей.

Джейсон прочнее уперся ногами, готовясь залезть в «Сикорский», как вдруг почувствовал, что под правой его ногой что-то хрустнуло. Он шагнул в сторону и посмотрел, на что же наступил, а потом перевел взгляд с этого предмета на Марлу. Гневно сверкнув глазами, Райан пнул вытащенный из рации разбитый вдребезги микрофон, так что тот отлетел в сторону девушек.

– Значит, вы лишили нас единственного способа вызвать помощь? – спросил Джейсон.

Марла с вызовом встретила его взгляд:

– Я уже сказала, мистер Райан: мы не позволим внешнему миру разрушить то, что у нас есть. Все, кто вторгается в нагорья, остается с этими местами один на один. Все равно, хорошие они люди или плохие. Вам и тем, кого вы ищете, здесь не место!

Сара не нашлась что ответить, потрясенная тем, как далеко зашла Марла. А ведь девушка знала, что сотворила русская штурмовая группа с канадскими полицейскими и ее семьей!

– У нас там друзья! А тебе пора раскрыть твой большой секрет. Джейсон, выбери один из вертолетов, надо найти Джека и остальных, – распорядилась мисс Макинтайр.

Базовый лагерь русских

Линн наблюдала, как люди свернули палатки и начали укладывать дорогостоящее оборудование в пластмассовые ящики. Солдаты вскидывали на спину тяжелые рюкзаки, готовясь к переправе через реку, лодки были уже заправлены бензином. У Сагли и Деоновича был довольный вид: их цель была уже близка.

Исчезнувшего солдата искали не больше пяти минут, после чего Дмитрий объявил, что рано или поздно тот объявится сам. Это как будто удовлетворило большинство людей, особенно спецназовцев, которых не очень интересовало, найдется солдат или нет. Остальные удивились, что поиски закончились так быстро, и гадали, не случится ли то же самое, если пропадут они. Некоторые ворчали, но Линн знала, что люди никогда открыто не пойдут наперекор Сагли, жестокому Деоновичу и их группе крутых коммандос.

Один из спецназовцев, на плече которого висел на ремне автомат, подошел к сидевшей на большом камне девушке и уставился на нее темными глазами.

– Теперь я отвечать за тебя. И мне приказано ломать тебе что-нибудь, если будешь дурить, когда мы пересечь реку. Мы понимает друг друга? – спросил он на скверном английском.

– Нет, – ответила Линн по-русски и встала.

На мгновение мужчина выглядел сбитым с толку, потом понял, что пленница смеется над ним.

– Хорошо. Тогда я с огромный удовольствие выполнить свой долг и ломать тебе руку в нескольких местах, – предупредил он мисс Симпсон.

– Ладно, я просто шучу, тупоголовый. Мы отправляемся кататься на лодке? – усмехнулась та в ответ.

Спецназовец отошел, мгновенно решив, что американка ему не нравится и что он будет рад переломать ей кости.

Последнюю из самых больших палаток еще не свернули. В этой палатке Дмитрий Сагли швырнул на пол микрофон и ударил радиста.

– Хочешь сказать, что прошлой ночью они не вышли на связь и ты решил, что меня не стоит об этом предупреждать? – закричал он.

Невысокий радист съежился под безумным взглядом длинноволосого русского.

– А тебе приходило в голову, что мы оставили там вертолеты для того, чтобы они были в безопасности, подальше от греха – на тот случай, если у нас появится компания в виде канадских федеральных властей? А теперь они вообще не отвечают на радиовызов… Четыре пилота, и ни один из них не следит за рацией? Григорий, этот человек больше не нужен. Избавься от него, дураки нам ни к чему! – приказал Дмитрий.

Деонович шагнул вперед и поднял радиста со стула. Остальные техники в палатке встали.

– Желаете прокомментировать мой приказ? – спросил Сагли, оглядывая по очереди всех этих безоружных людей. – Очень хорошо, отпусти его. Если еще кто-нибудь пренебрежет своими обязанностями и решит, что меня не нужно информировать обо всех без исключения новостях, мелких или крупных, вы останетесь в этом богом забытом месте навсегда. Понятно?

Никто не подал голос. Григорий выпустил радиста.

– А теперь ступайте в лодки! – прикрикнул Сагли на своих людей. – Возьмите эту рацию и последний детектор и положите вместе с остальным оборудованием. Если в установленном вами месте мы не найдем того, за чем пришли, я всех вас перестреляю. Все, живо! Благодаря вам, идиотам, нас может ожидать совершенно непредвиденная проблема!

Дмитрий оттащил Деоновича в сторону, туда, где никто не мог их услышать.

– Ты уверен, что вертолеты были спрятаны и что пилоты получили распоряжение никуда не уходить до связи с нами? – спросил он.

– Абсолютно уверен, я сам отдал приказ, – ответил его напарник.

– Тогда остается одно: те, кто нанес тебе удар в поселке, все еще ведут против нас кампанию. Они появятся, я уверен. Единственное, что меня успокаивает, – вместе с ними будет человек, который первым сделает ход, если они попытаются напасть. И у этого нашего друга наверняка будет с собой то, что нам нужно.

* * *

Спустя пятнадцать минут семь «Зодиаков», до бортов набитых людьми и оборудованием, отчалили от южного берега Стикина. Течение подхватило их и понесло на юг, но спустя несколько мгновений заработали мощные моторы, которые погнали лодки к месту назначения.

Линн посматривала на людей в лодках. Некоторые казались спокойными и как будто предвкушали то, что найдут за рекой, другие же нервно оглядывались по сторонам. День становился жарким, но Линн била дрожь, когда она наблюдала за поведением некоторых русских солдат-ветеранов. Именно они, приближаясь к месту высадки, тревожно следили за берегом, держа оружие под рукой.

Пленница оглянулась и увидела, что Сагли не спускает с нее глаз. Она не знала, что ему не удалось связаться с оставшимися в рыбацком поселке вертолетами, но догадывалась: что-то изменилось, причем изменения никому не сулили добра – ни русским, ни ей самой.

Первый из больших «Зодиаков» вытащили на каменистый берег, и техники с солдатами принялись выгружать оборудование. Линн чувствовала, что всем им здесь не место. То была лишь интуиция, но она, как и ее брат Джек, отлично умела улавливать такие ощущения и знала, что от них никогда нельзя отмахиваться, хорошее они сулили или плохое.

* * *

Джек шагал через лес во главе отряда из шести человек. Они с Эвереттом объяснили остальным, как надо маскироваться с помощью подручных средств, поскольку их полевая экипировка пропала вместе с «Грумманом». Особенно усердно люди налегали на грязь, и внешность Чарли Элленшоу скрасила скучную процедуру маскировки. Глядя на него, Карл и Уилл едва могли скрыть улыбки. Чтобы замаскировать белые волосы профессора, Джек инкрустировал их веточками и травой, скрепив конгломерат пригоршнями подсыхающей грязи. Эверетт подумал, что полковник немножко переборщил с каждым ингредиентом.

Фарбо следовал по пятам за Коллинзом, Панчи было велено идти за французом. За ним шел Чарли, с трудом продираясь сквозь густой подлесок и спотыкаясь каждые несколько шагов, а замыкали отряд Уилл и Карл.

За последние три часа никто из них не присел ни на минуту.

Внезапно Коллинз остановился и поднял правую руку с растопыренными пальцами, после чего быстро показал направо и налево. Панчи и Чарли остались стоять где стояли, Фарбо шагнул влево, Эверетт – вправо, а Менденхолл быстро повернулся, чтобы прикрыть тыл. Александер и профессор наблюдали, как замерший Коллинз вглядывается вперед, в то время как Анри и Карл прикрывают фланги.

Джек услышал человеческую речь и понял, что они приблизились к месту, где могли находиться русские. С тех пор как их отряд двинулся на север пешком, перед ними вдали маячило плато, и Чарльз подтвердил, что все вокруг очень напоминает сохранившиеся в его памяти места. Главные приметы, описанные Латтимером в чужом дневнике, указывали на то, что они близки к цели.

Полковник Коллинз услышал, как голоса стихли и заработали лодочные моторы. Пригнувшись, он молча двинулся через лес, легко перешагивая и огибая завалы, о которые споткнулись бы большинство людей, даже хорошо владеющих искусством ходьбы по бездорожью. Перешагнув очередное препятствие, Джек скользил ногой назад на дюйм-другой на тот случай, если носок ботинка зацепился за что-то. Так он продвигался вперед до тех пор, пока за деревьями не показалась река. Там полковник увидел, как последний «Зодиак» оттолкнули от южного берега Стикина, и ясно разглядел остальные шесть лодок: они боролись с быстрым течением реки, направляясь под углом к северному берегу. Коллинз стоял, не шевелясь, и ждал. Когда третья лодка коснулась каменистого берега, он увидел то, что высматривал. Могучий русский вытащил его сестру из резиновой лодки и пихнул ее в сторону группы мужчин, стоявших у края воды и глядевших на лес. Девушка стряхнула с себя его руку и зашагала вперед.

Джек лишь на мгновение закрыл глаза, почувствовав огромное облегчение при виде сестры. Сделав вдох, он снял грязную бейсболку, которую дала ему старуха.

– Это она?

Коллинз повернулся и увидел, что Чарли Элленшоу стоит позади него на коленях и всматривается в дальний берег. Полковник сердито оглянулся на Панчи, а канадец, встретившись с ним глазами, пожал плечами в знак того, что пытался остановить профессора.

– Док, с этой минуты двигайтесь, только если я прикажу, понятно? – прошептал Джек.

– Э-э… Да. Я просто… – виновато промямлил тот.

– Не беспокойтесь, док. Возвращайтесь обратно с Панчи. Мы отступим в лес примерно ярдов на двести и подождем до темноты. И тогда переправимся через реку, – ответил полковник.

– О, нам придется ее переплывать? – охнул ученый.

– Вы ведь умеете плавать, верно? – спросил Коллинз, с беспокойством ожидая ответа профессора.

– О да, когда я учился в школе, я…

– Прекрасно, док, просто прекрасно. А теперь пошли, нам надо отдохнуть.

– Но, если память мне не изменяет, слева от их лагеря есть мелкое место, а посередине реки даже песчаный нанос, – вспомнил Элленшоу.

– Хорошо, нам это пригодится, док. А теперь возвращайтесь вместе с мистером Александером.

Джек проводил Чарли взглядом, повернулся и стал наблюдать за людьми, которые стояли рядом с его младшей сестрой. Это было скверно – видеть ее в таком положении, но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Полковник знал: после того как они переправятся через реку, враги будут превосходить их числом в соотношении двадцать к одному.

Он снова надел бейсболку и жестами велел остальным отходить. Коллинз размышлял, почему русские оставили Линн в живых. Пройдет целая вечность, прежде чем Джек сможет переправиться через реку и вырвать сестру из рук людей, для которых убить человека было так же легко, как заказать чашку кофе.

Базовый лагерь русских. Северная часть Стикина

Магнитометры начали зашкаливать, как только их вынули из чехлов и включили. Сигнал был устойчивым, и техники возбужденно гомонили, показывая на северо-восток.

– Судя по силе сигнала, мистер Сагли, я бы сказал, что предмет наших поисков находится в миле отсюда в той стороне, – сказал невысокий русский техник, прикрывая ладонями светящийся прибор, чтобы он не бликовал от лучей заходящего солнца.

Дмитрий улыбнулся, взглянул на Деоновича, а после – на поднимающееся впереди небольшое плато. Судя по показаниям приборов, их цель находилась или у подножия невысокого холма, или у вершины плато. Так или иначе, добыча от них не уйдет.

– Теперь выкладывайте, что показывают остальные детекторы, – велел Сагли.

Подошли другие полевые техники: им не терпелось сообщить вести, которые больше всего жаждал услышать их наниматель.

– Детекторы «М-224» уловили повышенное содержание металла, и это отнюдь не природный фон. Мы подозреваем, что поблизости есть другие металлы, более плотные, чем те, которые мы ищем, – сказал один из них.

Дмитрий почувствовал, как у него дрогнули колени. Ему захотелось облегченно плюхнуться на землю, когда он услышал столь желанные вести, говорившие о том, что их партнер с самого начала был прав. Итак, они не напрасно покинули свой хотя и опасный, но богатый и перспективный мир. То, что они искали, было рядом и должно было попасть к ним в руки в течение нескольких часов.

Деонович стал созывать десять своих лучших людей, чтобы двинуться в дебри. Он знал, что они потеряли много времени, разбив лагерь, без которого вполне можно было бы обойтись, если бы не требовалось настроить дорогостоящее оборудование Сагли.

– Григорий, мы должны остаться здесь! – окликнул его Дмитрий. – То, что мы ищем, ждало очень долго, так что может подождать и еще чуть-чуть. Надо следовать данным нам инструкциям.

Деонович замер и медленно повернулся к партнеру. Лицо здоровяка потемнело от гнева.

– Эта штука там. Мы можем заграбастать ее, не нарушая приказов. А потом он, не торопясь, изучит нашу находку, – возразил он.

– Так инструкциям не следуют, друг мой, мы просто обязаны подождать. Сюда уже идет человек, который подтвердит, что мы нашли именно то, что нужно. А пока он не появился, трогать эту штуку нельзя.

Григорий отвернулся от напарника и увидел девицу, которая была для него источником постоянного раздражения. Шагнув к Линн, он ударил ее по лицу так, что она упала, а потом отвел толстую, как ствол дерева, ногу для пинка.

Но Линн внезапно поняла, что с нее хватит. Она сама пнула русского ногой в ботинке, попав ему под колено. Деонович хрюкнул от боли, опрокинулся на спину и тут же потянулся к пульсирующей болью ноге, а Линн прыгнула, как женщина-кошка, приземлилась ему на грудь, подхватила с земли палку и ткнула ею в горло Деоновича сбоку.

Сагли наблюдал за этим со стороны, растянув губы в улыбке. Люди, которых собирал Григорий, ринулись было, чтобы сбросить разъяренную американку со своего босса, но Дмитрий поднял руку, показывая, что хочет досмотреть представление.

Линн навалилась на небольшую палку, прижимая ее к пульсирующей яремной вене русского. Тот хотел скинуть с себя девушку, но она нажала еще сильнее. Черные волосы падали ей на лицо, скула болела в том месте, куда угодил кулак гангстера. Линн Симпсон было уже почти все равно, что теперь будет, она хотела только позаботиться о том, чтобы ублюдок никогда больше ее не тронул.

– Ты в последний раз вымещаешь на мне свои комплексы. Если ты снова поднимешь на меня руку или свои чертовы копыта, клянусь богом – я проделаю в твоей глотке дыру. И это будет последним, что ты увидишь в жизни! – крикнула Симпсон.

Подкрепляя слова делом, Линн вжимала тупой конец палки в шею Деоновича до тех пор, пока не увидела симпатичную струйку крови.

– Кто-нибудь, убейте проклятую суку! – просипел Григорий, застыв под натиском невысокой девушки, вооруженной одной лишь палкой.

Линн продолжала давить на свое оружие, не дрогнув под бешеным взглядом противника. Потом она перевела взгляд своих зеленых глаз туда, где стоял улыбающийся Сагли, который по-прежнему удерживал коммандос поднятой рукой. Он слегка склонил голову набок, словно ожидая, что теперь решит сделать пленница.

Девушка еще раз сердито ткнула Деоновича палкой и стремительно спрыгнула с него.

Схватившись за шею, тот взвился на ноги, как выпущенное из пушки ядро, и потянулся к оружию, висевшему в кобуре у него на боку.

– Нет, так дело не пойдет, старина, – покачал головой Дмитрий. – Слишком шумно и слишком рано. Она нам еще нужна.

Григорий все же вытащил пистолет, и Линн приготовилась встретить пулю. Она все еще держала палку, словно это был магический талисман, который мог защитить ее от гигантского орка. Деонович начал поднимать оружие, как вдруг с силой сотни громкоговорителей его ударил по ушам оглушительный звук.

Сагли развернулся, забыв о забавном столкновении, свидетелем которого только что стал. Другие русские низко пригнулись, будто началась настоящая, а не звуковая атака.

Рев неведомого животного, вибрируя, отдавался от деревьев на далеком южном берегу и возвращался обратно, и можно было подумать, что весь лагерь окружила стая страшно орущих существ. Люди из России никогда еще не слышали, чтобы звери так громко ревели. Некоторые спецназовцы были родом из холодного плодородного Урала, и на них этот звук подействовал сильнее всего. Со стороны плато летело непрекращающееся вибрирующее эхо, и техники, хоть и вооруженные ружьями, попятились от своих треножников с моторизованными металлоискателями. Они отступали, не отрывая взгляда от освещенного ярким солнцем леса впереди.

– Что это, господи боже? – спросил их предводитель, отвернувшись от деревьев.

Его взгляд упал на Линн, которая застыла, молча глядя на лес, испещренный пятнами солнечного света. Девушка забыла про свою стычку Деоновичем, и маленькая палка, служившая ей оружием, медленно выскользнула из ее пальцев. Ничего не понимающий взгляд мисс Симпсон сказал Сагли, что рев застал ее врасплох так же, как и остальных.

Все молчали, глядя на лес. Деонович, совершенно забыв об опасности, которая недавно грозила его шее, жестами велел своим коммандос пошевеливаться. Он показал вправо и влево, а потом обеими руками – вперед. Кровь все еще капала с его пальцев. Спецназовцы немедленно разбились на пары и рысцой углубились в чащу. В этот миг Григорий ясно понял, что нужно было быть крайне осмотрительными, отправляясь в местность, о которой они практически ничего не знали.

Сагли стряхнул с себя оцепенение, подошел к американке, взял ее за руку и толкнул в сторону маленькой палатки.

– С этого мгновения вы оттуда не выходите. Теперь вы стали еще важнее. Вы и сами не представляете, насколько вы важны.

Когда Линн подтолкнули вперед, она решила, что и сама не хочет оставаться снаружи, тем более что солнце опускалось все ниже.

Дмитрий же повернулся к своему напарнику:

– Надо было позволить этой женщине перервать тебе глотку. Ты никогда больше не будешь ставить под вопрос мой авторитет и угрожать американке. Своими необдуманными поступками ты можешь провалить всю операцию. Я не собираюсь с этим мириться, и наш партнер наверняка со мной согласится. Ты понял?

Деонович, не ответив ни слова, сунул оружие в кобуру. Сагли решил больше не давить на здоровяка: Григория и без того только что унизила женщина, которая к тому же была куда меньше его ростом.

– Мы зайдем в лес до темноты на сотню ярдов, не больше. Упаси нас господи наткнуться в сумерках на предмет наших поисков, это может быть смертельно опасно. Понятно? – добавил Дмитрий.

Деонович посмотрел на старого друга, кивнул и зашагал к своим людям, стоящим по периметру лагеря. Рядом с ним шел доктор, безуспешно пытаясь перевязать его шею.

– Григорий! – глядя себе под ноги, окликнул Сагли.

Здоровяк остановился, оттолкнул руки врача и обернулся. Дмитрий наконец поднял на него глаза.

– Ты родом с Урала, как и некоторые из наших парней. Ты когда-нибудь раньше слышал, чтобы животные так ревели? – спросил он.

Деонович медленно огляделся по сторонам. Он знал, что его напарник в детстве не уезжал от Москвы дальше чем на три километра, поэтому понятия не имел, что можно услышать в лесах. Сагли не знал, что лесные звуки могут дурачить людей, так что не поймешь, из какого места они доносятся и сколько животных кричит. Но Григорий не стал ничего объяснять ему. Пусть Дмитрий и дальше беспокоится, делая вид, что ничего не боится, и изображая знатока в своем деле.

– Нет, товарищ, я никогда еще не слышал, чтобы животные так кричали. Будто сотня львов взревела одновременно, – ответил Деонович, после чего повернулся и, пряча многозначительную улыбку, зашагал прочь. Сагли посмотрел ему вслед, а потом взглянул на раскачивающиеся верхушки больших сосен. Поднявшийся северный ветер принес кислый, животный запах, но ужасающие крики не повторялись.

* * *

– Срань господня! Что это было, черт побери? – воскликнул Уилл Менденхолл, держа в руке обед быстрого приготовления и ошеломленно глядя на Чарли Элленшоу.

Всего минуту назад, перед тем как из-за реки донесся звериный рев, криптозоолог нетерпеливо предвкушал, как отведает холодной тушенки. А теперь Чарльз отвел взгляд от деревьев, окружающих их холодный лагерь, сглотнул и посмотрел на протянутый ему сухой паек так, будто Менденхолл пытался всучить ему коровью лепешку. Уилл наконец опустил пакет с готовым обедом и посмотрел профессору в глаза.

– Уверяю, лейтенант, я никогда по-настоящему не наблюдал за жизнью животных в здешних лесах, поэтому эти звуки для меня такая же загадка, как и для вас. Как бы меня ни побуждала к исследованиям естественная любознательность, здравый смысл советует подождать до восхода солнца, – сказал Элленшоу молодому человеку.

– Док, вы знаете, кто вообще может издавать подобные звуки? – спросил Эверетт, вернувшись на небольшую прогалину, которую нынче вечером они назвали своим лагерем.

За Карлом по пятам следовал Фарбо. Ученый хотел ответить, но тут на поляну с другого конца вышли Джек и Панчи Александер.

– Нам нужно поговорить, – сказал Коллинз.

Он взял у Менденхолла холодную тушенку и принялся за еду.

– Могу предположить, полковник, что речь пойдет о существах, которые ревели за рекой, – сказал Анри.

Опустившись на колени, он начал рыться в небольшой коробке с сухими пайками в поисках чего-нибудь удобоваримого.

Джек швырнул пакет с холодным рагу Уиллу, который поймал его на лету, но пролил немного на свою рубашку в зеленую клетку. Взмахнув рукой, лейтенант стряхнул пролитое и посмотрел на полковника, но тот как будто не заметил, что натворил.

– Не зря же с нами отправился док. Уверен, он найдет, что внести в свой отчет, – сказал Коллинз, наблюдая за остальными.

В конце концов его взгляд остановился на Александере, но потом скользнул дальше.

– Нынче ночью никто из вас не отправится за реку, – объявил Джек и поднял руку, когда Уилл и Эверетт начали было протестовать. – Тише, тише. Это мое дело, моя сестра, моя миссия.

– А если ты не сумеешь ее вернуть? – спросил Карл, шагнув к полковнику. – Нам полагается собрать манатки и отправиться домой?

Коллинз улыбнулся:

– Нет, я хочу, чтобы вы убили всех сукиных детей. Но только после того, как мы с сестрой будем мертвы. После этого делайте, что хотите. Лично я бы отомстил за смерть своего полковника.

Эверетт покачал головой, Менденхолл отвел глаза.

– Я не могу согласиться, Джек. Я был там, когда твою сестру забрали эти ублюдки, и хочу отправиться за ней. Я зашел слишком далеко, чтобы ты отобрал у меня это право, – в конце концов подал голос Панчи. – Кроме того, здесь канадская земля и моя юрисдикция.

Коллинз посмотрел на большого канадца, но ничего не сказал. Помолчав, он швырнул Эверетту какой-то маленький предмет.

– Что ты можешь из этого извлечь, капитан? – поинтересовался он, когда Карл поймал большой рукой кусок легкого металла, смятый и, судя по всему, годами пролежавший на солнце. Некогда выкрашенный в черное алюминий потускнел и стал темно-серым.

– Это может быть что угодно, – сказал капитан.

– Позвольте? – Фарбо встал, держа в руке коробочку с обедом. Другой рукой он поймал металлический осколок, который бросил ему Эверетт.

– Авиационный алюминий, – сказал Анри, осмотрев кусок. – Я сам нашел несколько таких обломков. Это не золото, потому я не потрудился о нем доложить.

Джек посмотрел на француза и заметил, что тот не встречается с ним глазами. Для Коллинза это означало, что человек лжет. Но он решил пока проигнорировать это и только кивнул в ответ, после чего посмотрел на наручные часы.

– Панчи, твоя просьба отклоняется. Ты останешься на южном берегу реки вместе с моими людьми, – сказал он Джонатану.

Александер ничего не ответил и только покачал головой.

– Поскольку я не под вашим командованием, следует ли сделать вывод, что я буду вас сопровождать? Я все еще рвусь получить свою оплату, – сказал Фарбо, открыв пластиковый контейнер с едой и вылив воду в сухой паек, чтобы превратить его в кашицу.

– Если вы попытаетесь пересечь реку, прежде чем я вернусь с сестрой, полковник, мистер Эверетт будет стрелять вам в голову до тех пор, пока не убедит вас сидеть тихо, – отозвался Коллинз.

Француз посмотрел на Карла, перемешивая содержимое контейнера. Эверетт кивнул, подтверждая, что Джек сказал правду.

– Я уверен, что это разобьет сердце капитана, – сказал Анри, открыв наконец свой обед и принявшись за еду.

* * *

До того момента, как солнце скроется за западным краем плато, оставалось всего минут пятнадцать.

Сагли пока приходилось довольствоваться тем, что уже удалось найти: маленькие куски металла, на поиски которых были посланы несколько его людей, собирались и складывались в рюкзак так, чтобы это не бросалось в глаза остальным. Пока самые доверенные из коммандос охраняли периметр места, где велись поиски, Деонович продолжал потчевать солдат россказнями о золоте и бриллиантах, которые они ищут. Спецназовцы притворялись, что не слушают, хотя предпочли бы, чтобы правдивой была история про золото, а не тот секрет, который они хранили. Дмитрий не обращал внимания на происходящее, с помощью лазерного локатора отслеживая еще один сигнал, который засек детектор.

– Мы все время находим следы алюминия и стали, но в незначительных количествах. Вы не думаете, что следы урана, которые мы засекли, могут быть лишь остаточными? Может, того, что мы ищем, больше не существует? – спросил техник-радиолог, глядя на цифровой светодиодный индикатор параметров.

– Мне надо от вас лишь одно – чтобы вы держались в рамках своей компетенции, – сказал Сагли, глядя в окуляр локатора. – Не лезьте в дела, которые вас не касаются.

Затем он оторвался от прибора, взглянул на техника и добавил:

– Вам в любом случае щедро заплатят.

Под пристальным взглядом предводителя техник вернулся к своему планшету, а удовлетворенный Дмитрий снова приник правым глазом к окуляру. Он заново сфокусировал линзы, которые посылали короткий лазерный луч на сотни ярдов вперед, и вдруг в окуляре над лазером уловил нечто смахивавшее на тень. Эта тень была большой и почти сливалась с тенью гигантских деревьев.

– Что такое? – спросил гангстер, пытаясь снова разглядеть странную черноту.

Пока Сагли искал эту призрачную тень, спецназовец, стоявший возле небольшого полевого стола техников, услышал предупреждающий звуковой сигнал и посмотрел вверх. Он наблюдал, как техник передвинул лазер влево, потом вправо.

– Что там? – не удержался коммандо.

– Не знаю… Наши детекторы движения засекли активность примерно в тысяче ярдов впереди.

– Где именно? – спросил спецназовец и помахал Деоновичу, чтобы тот подошел.

– Я не уверен… По-моему, везде, – тревожно ответил техник.

– Что там у вас? – спросил Григорий.

– Кажется, впереди какое-то движение. Пока нельзя точно сказать, сколько их там.

– Поставьте на оружие глушители и выдвиньте людей на сотню ярдов вперед. Да захватите с собой нашего маленького друга, – велел Деонович солдатам, хлопнув техника по плечу и бросив спецназовцу глушитель.

Опытный солдат улыбнулся при виде опасливого выражения на лице техника, вынул пистолет из наплечной кобуры и принялся навинчивать глушитель на ствол. Человек рядом с ним проделал то же самое. Потом первый спецназовец взял техника за руку и заставил его вылезти из-за маленького полевого стола.

– Бери свою аппаратуру и пошли, – сказал он.

Движение привлекло внимание Сагли, которому так и не удалось снова увидеть тень. Он кивнул Деоновичу, одобряя его действия, и, как только трое людей зашагали к деревьям, снова вернулся к локатору. В конце концов, если они на что-то наткнутся, это даст им куда больше информации, чем есть у них в настоящий момент.

* * *

Прошло десять минут, а техник так и не засек движение, которое уловил раньше. Он водил туда-сюда ручным детектором, но деревья впереди были неподвижны, и кругом царила полная тишина. Техник взглянул на ближайшего к нему человека и покачал головой.

Солнце уже зашло, сгущались сумерки.

Главный спецназовец уже собирался повести всех обратно и присоединиться к основной группе, как вдруг ветер донес до него какой-то необычный запах – резкую вонь, похожую на вонь перегноя. Им веяло отовсюду. Мужчина напряг глаза, вглядываясь в большое дерево впереди, и скорее ощутил, чем увидел, некое движение рядом с этим деревом. Он поднял руку, привлекая внимание второго коммандо, стоявшего по другую сторону от техника, и жестом велел ему двигаться вперед.

Когда они приблизились к большой сосне, тень появилась из-за укрытия. Все произошло так быстро, что русские не сумели вовремя отреагировать. Один из них вскинул автоматический пистолет и трижды бесшумно выстрелил, но понял, что выпущенные пули попали лишь в воздух, а тень неуловимо быстрым движением метнулась обратно за деревья.

Коммандо опустил оружие и прислонился к тому самому дереву, у которого он видел странную тень. Одна из пуль оставила дырку в стволе. Потом солдат опустил взгляд на мягкий песок у корней гигантского дерева, и глаза его широко распахнулись. Там отпечатался след гораздо больше отпечатка обоих его ступней и в длину, и в ширину!

Держа наготове пистолет, спецназовец опустился на колени, чтобы рассмотреть этот след.

Были ясно видны вмятины, оставленные пальцами, а пятка вдавилась так, что ушла на восемь дюймов в мягкий песок и расплющила торчащие толстые корни огромной сосны. Спецназовец вскинул глаза – скорее потрясенно, чем испуганно. Кто бы ни оставил такой след, он должен был весить не меньше пятисот килограммов! Человек выпрямился и заметил на стволе возле того места, где была тень, темное пятно. Коснувшись пятна пальцем, он увидел на кончике пальца густую, пахнущую медью кровь. Спецназовец вытер руку о штаны и жестом велел всем возвращаться в лагерь.

Они двинулись на юг, к желанным людским голосам. Отступая, солдат все время целился туда, откуда они уходили.

В лесу царила тишина. Ветер, похоже, не дул на этом берегу реки так сильно, как на южном, и безветренный лес выглядел мрачным и унылым.

Когда трое людей наконец перестали оглядываться и зашагали быстрее, двадцать теней отделились от деревьев, за которыми прятались, и быстро направились на север. Эти существа были большими, вдвое выше людей, и передвигались на двух ногах, делая уверенные длинные шаги.

Лес к северу от Стикина готовился ожить.

Глава 10

Рыбацкий поселок Вахачапи

Сара убедила Райана, что если он попытается поднять с земли большой вертолет Сикорского за час до наступления темноты, то угробит всех. Поэтому Марла повела лейтенантов обратно к магазину, пообещав, что те, кто наведался в поселок прошлой ночью, не вернутся и не повредят оставшиеся вертолеты. Молодой человек был настроен еще более скептично, чем прежде, но все-таки сдался.

Шагая через лес, Джейсон прислушивался к разговору женщин.

– Так ты собираешься рассказать нам, кто тут обитает? – спрашивала Сара. – И каким образом ты можешь гарантировать, что с вертолетами ничего не случится?

– Я просто надеюсь на это. Потому что, сдается, они отсюда ушли. По-моему, прошлой ночью они отправились на север. Но я не знаю наверняка.

– Опять «они», – сказал Райан, резко отстранив нависшую низко ветку. – Выкладывай уже, кто это такие?

Он догнал девушек, и Марла улыбнулась ему.

– Вы не из легковерных, лейтенант, но я вам расскажу. Мы пришли в эти края сравнительно недавно. Здесь уже много тысяч лет обитают самые разные животные, которые появились тут раньше нас, – я изучала это по мере сил с раннего детства, когда мне удавалось посещать школу. И я слышала истории, которые из поколения в поколение передавали мои предки. Даже тлинкиты рассказывали мне истории об обитающих тут древних существах.

– Ты уже намекала на это, – сказал Райан, отодвинув очередную ветку, от которой девушки с легкостью уклонились.

– Я говорила, что изучаю антропологию в Сиэтле, хотя главным образом специализируюсь по зоологии? – спросила Петрова.

Макинтайр улыбнулась:

– Знаете, профессор Элленшоу знаток в этой области. Вы бы с ним наверняка поладили.

– Тогда я ни о чем не хотела говорить профессору, но я прочла все его книги, – закивала девушка. – Он и вправду блестящий ученый. Плохо, что за убеждения его выставили из трех университетов. Это доказывает, что мир считает некоторые теории во многих отношениях еретическими.

– Док Элленшоу верит в самых разных созданий, но мы тоже не такие ограниченные, как ты считаешь, – сказала Сара, возвращая собеседницу к основной теме беседы.

Марла, судя по всему, что-то обдумывала. Наконец она остановилась и повернулась к Саре и Райану:

– На севере есть те, кого лучше не трогать. Они древние, куда древнее людей. Их эволюция следовала за эволюцией людей, но медленнее. Они животные и в то же время не животные.

Петрова подняла руку, когда Джейсон сердито возвел глаза к небу и начал было что-то говорить.

– Вы хотели услышать правду, поэтому я собираюсь донести ее до вас единственным способом, каким могу, – повысила голос девушка.

– Рассказывай, Марла, – попросила Сара.

Затем она оглянулась на Райана и покачала головой, давая понять, что ему лучше воздержаться от выпадов.

– Правдивые истории о том, что тут происходит, рассказывали со времен первых здешних людей, – начала объяснять Марла. – Их передавали из поколения в поколение северные племена, и эти истории дошли даже до южных индейцев, живущих на территории Соединенных Штатов. Век за веком индейцы были свидетелями правды о чалимантанах.

– Чалимантаны… – повторила Сара.

Марла улыбнулась и вздохнула с облегчением, поняв, что хотя бы один человек наконец стал внимательно ее слушать.

– Да, чалимантаны, – продолжила она. – Местные старики и обитающие в наших краях индейцы зовут их Следующими Позади. Почему их так называют, сейчас уже точно не знает никто, но все местные считают истории о чалимантанах правдивыми и не стыдятся этого. Следующие Позади некогда обитали на огромных просторах северо-запада от Северного полярного круга до Вашингтона, Орегона, Калифорнии и Невады, но потом их вытеснила растущая популяция людей.

Девушка сделала вдох и продолжала:

– Численность чалимантанов стала уменьшаться, и теперь они живут только на этой полоске земли. Природа их кормит, и они, конечно, не понимают, что род их становится все малочисленней. За последнее время… По крайней мере, за последние лет сто они начали вести себя агрессивнее.

– Черт! Да ты можешь просто сказать, о ком идет речь? – не выдержал Райан.

Пришел черед Сары улыбнуться: она без подсказки Марлы наконец поняла, о ком говорится в упомянутых девушкой легендах.

– Она говорит о сасквоче, или, как мы его называем, бигфуте, – объяснила мисс Макинтайр.

Ее напарник молча перевел взгляд с нее на Марлу. Он начал улыбаться – все шире и шире – и наконец с хихиканьем показал пальцем на девушек:

– Ладно, на минутку вы меня поймали! Бигфут… Само собой, разумное объяснение!

– Вспомни Амазонку, Джейсон, – возразила Сара. – Почему в это поверить труднее?

Райан прекрасно помнил Амазонку. Хотя сам он никогда не видел легендарное создание – получеловека-полурыбу, – тем не менее оно скиталось в той темной, затерянной лагуне. Полковник Коллинз сказал, что оно там, поэтому Джейсон никогда не ставил под вопрос здравомыслие людей, видевших это существо… Но – бигфут?!

– Да в жизни в такое не поверю, чтоб вас всех! – громко расхохотался молодой человек.

Марла улыбнулась:

– Вот на такое поведение мы и рассчитываем, мистер Райан. Повсеместно распространенная недоверчивость будет держать людей подальше от Стикина.

Не успел недоверчивый лейтенант отпустить новое замечание, как в нескольких милях от них прозвучали удары палок по стволам.

– Видите, они общаются друг с другом. Это в той стороне, – махнула рукой вдаль юная местная жительница.

– А вы понимаете, что они пытаются сказать? – спросила ее Сара.

– Тут и понимать нечего. Они поступают так только тогда, когда чувствуют, что им угрожает опасность. Удары по дереву означают, что они собираются вместе, – объяснила девушка.

– Джек… – только и сказала Макинтайр.

– Похоже, русские и ваши друзья привлекли к себе нежелательное внимание, – продолжила Петрова и снова зашагала к магазину. – А когда созданий из легенды загоняют в угол… Ваш профессор Элленшоу и моя семья знают, каким образом звено между людьми и доисторическими обезьянами, именуемое Giganticus Pythicus, демонстрирует, как ему удалось дожить до наших дней.

– Они нападут? – спросила Сара, торопливо следуя за ней.

Марла остановилась и посмотрела на нее:

– Вид Giganticus Pythicus должен был исчезнуть во время одного из самых беспокойных и опасных периодов истории – последнего ледникового периода. Но эти существа выжили. Они приспособились к опасному миру, поэтому, защищая свой дом, они все продумают и выполнят задуманное, Сара. Они убьют каждого, в ком увидят угрозу для своей семьи.

Девушка хотела улыбнуться над иронией сложившейся ситуации, но не смогла.

– Вам не кажется, что они ведут себя почти как люди? Возможно, они многому научились, наблюдая за человеческим родом, – добавила она с горечью.

Северный берег реки Стикин

Линн смотрела из своей палатки, как лагерь готовят к ночлегу. Чаще всего она поглядывала на большую палатку, перед которой стояли двое охранников. Деонович и Сагли вошли в эту палатку на закате, да так в ней и остались. Сперва Симпсон увидела, как внутрь внесли несколько коробок, и почти сразу после этого туда нырнули двое бандитских главарей.

Девушка еще раз огляделась по сторонам и уже собиралась вылезти из маленькой палатки, когда в поле ее зрения возникла пара ботинок. У палатки появился тот самый высокий спецназовец, который угрожал нынче утром ее маленьким хрупким костям. Он поднял ногу и не слишком нежно толкнул Линн.

– Мы скоро принести вам ужин, а до тех пор я не хотеть видеть ваш лицо, – заявил мужчина.

– Эй, я слышала, что вы, парни, перетрусили нынче днем? – спросила пленница, надеясь по его реакции понять, что же там случилось.

Она не видела, как громила нахмурился, но обратила внимание, что он резко повернулся к ее палатке спиной.

– Думаю, я буду хотеть видеть ваш лицо, – сказала девушка, передразнивая его ужасный английский.

Потом она глубоко вздохнула и хотела улечься в спальном мешке, но заметила, что десять человек собрались у маленького костра в центре лагеря: они вымазали лица чем-то черным и проверяли какое-то снаряжение, среди которого Симпсон разглядела очки ночного видения. Пока Линн наблюдала за сборами, наконец появился Сагли и, подойдя к этим людям, заговорил с ними по-русски. Пленница не смогла следить за их разговором, зато обратила внимание, что все собравшиеся у костра были спецназовцами. Другие наемники стояли на часах или ели в огромной палатке, игравшей роль столовой.

Дмитрий закончил говорить, посмотрел на наручные часы, кивнул, и десять человек, отойдя от костра, направились к реке. Линн почти сразу потеряла их из виду. У нее создалось впечатление, что вылазка этих коммандос не сулит ничего хорошего ни ей, ни тем, на кого они нацелились. Люди, которых она только что видела, были самыми впечатляющими из спецназовцев.

Мисс Симпсон надеялась, что те, на кого охотятся коммандос, держат ухо востро, потому что скоро к ним могли явиться незваные гости.

* * *

Джек сидел в одиночестве, время от времени поглядывая на часы. За последние несколько минут он делал это трижды. Костра в лагере не было, но его люди наконец заставили себя умять несколько холодных обедов, причем Анри Фарбо с каждым проглоченным куском жаловался на американскую военную кухню.

Коллинз увидел, как профессор Элленшоу, который сидел на своем спальном мешке, поглядывая на остальных, встал и направился к нему. Полковник знал, что у него что-то на уме, но не хотел начинать расспросы сейчас, за несколько минут до начала своей переправы на другой берег.

Чарли подошел, вытирая руки о штаны, как будто то, что он собирался сказать, заставляло его нервничать.

– Привет, – проговорил ученый, плохо зная, как подступиться к человеку, которого он продолжал побаиваться даже после многолетнего знакомства.

– Привет, док. Что у вас? – спросил Джек, еще раз поглядев на часы.

Он вытащил старый кольт сорок пятого калибра и проверил обойму.

– Прежде чем вы уйдете, я хотел… Э-э, ну, поблагодарить вас за то, что вы взяли меня с собой. Я знаю, что это шло вразрез с вашим мнением обо мне.

Профессор огляделся по сторонам. Остальные в лагере занимались разными делами, в которых он совершенно не разбирался.

– Послушайте, док, не думайте, что я не замечаю, как вам достается от остальных ученых комплекса, – сказал ему Коллинз. – Некоторые из них посмеиваются у вас за спиной, но на самом деле вы стали очень ценным приобретением для Группы. После того, что я повидал на этой работе… Я считаю, что в ваших занятиях больше смысла, чем в работе десятка докторов из других полевых команд.

– Благодарю вас, полковник. Вы военный до мозга костей, а я всю жизнь избегал всяческой муштры, но все равно я уважаю вас больше, чем всех остальных сотрудников Группы, за исключением Найлза, – заверил его Элленшоу. – Вы многого добились.

Джек внимательно посмотрел на профессора, слегка улыбнулся и тряхнул головой:

– Спасибо, док. Вы столько рассказывали об этих местах, да еще с такими подробностями, но я вижу, что вы не боитесь. В ваших глазах – возбуждение, а не страх, что бы там ни думали остальные. Поэтому понимаю – вы отнеслись к запрету пойти сегодня со мной точно так же, как мистер Эверетт отнесся к запрету отправиться в эту боевую вылазку. Но моя работа – защищать персонал научной группы, док. А вы здесь для того, чтобы делать свою работу и попытаться выяснить что-нибудь насчет животных, с которыми мы столкнемся. И только. Мы здесь по одной причине, вы – по другой, но это не значит, что для нашей экспедиции вы менее важны.

Коллинз сунул кольт в кобуру и добавил:

– Вы там, где вам и следует находиться, док.

– Не знаю, что сказать. Я хочу… – начал было ученый, но замялся.

Джек встал и хлопнул его по плечу:

– Давайте потом, мне пора.

– Полковник? – снова позвал его Чарльз, не дав ему сделать и пары шагов.

Коллинз остановился и снова повернулся к криптозоологу.

– Знаете, а ведь они настоящие. Это не легенда и уж наверняка не миф, это научный факт, – медленно произнес тот.

Джек еще раз проверил, как заряжен его «АК-47», не желая глядеть Элленшоу в лицо.

– Кто настоящий, док? – в конце концов он все же посмотрел в толстые стекла очков профессора. – Вы можете произнести это вслух? Поверьте, здесь никто не будет над вами смеяться.

– Это животное из боковой ветви Giganticus Pythicus – гигантская обезьяна. После многолетних размышлений я пришел к выводу, что речь идет именно о нем. Оно здесь, полковник, во плоти, – объяснил ученый.

Коллинз вновь вставил магазин в русское оружие и дослал патрон в ствол.

– Как его называют, док? До тех пор, пока вы что-то не назовете, этого на самом деле не существует, ведь так? – настаивал Джек.

– Бигфут. Вот как. Здесь обитает ожившая легенда о бигфуте, полковник.

– Что ж, это было не так уж трудно произнести, верно, док?

Элленшоу с улыбкой кивнул. Полковник был прав: ему стало куда легче, как только он выговорил название легендарного зверя вслух.

Коллинз повернулся, готовясь уйти, и тут рядом возник Эверетт.

– Ты – чертов дурак, Джек, – заявил капитан. – Тебе нужна помощь.

– Давным-давно, когда индейцы похищали белых женщин, спасатели никогда не бросались в гущу врагов. Они всегда незаметно подбирались ночью и выкрадывали женщин обратно, – возразил ему Коллинз.

– Там не индейцы, Джек, – начал было Карл, но потом увидел что-то за спиной полковника и замолчал.

Коллинз обернулся. На поляну шагнул Панчи Александер, кивнул в знак приветствия и подошел к ним.

– Где Уилл? – спросил Эверетт, услышав, как Джек снял оружие с предохранителя.

До этого момента Карл не беспокоился. Он оставил свою «М16» в спальном мешке.

Александер не ответил. Он опустился на одно колено и посмотрел на стоящих перед ним двух людей, потом взглянул на Элленшоу и так же быстро решил, что тот не стоит внимания. Он увидел, что Анри Фарбо лежит в спальнике, наблюдая за происходящим.

– Полковник Фарбо, если вы уберете руку с револьвера, который держите под боком, вы можете остаться в живых, – сказал Джонатан.

Анри сел и поднял пустые руки.

– Какого черта? – спросил Эверетт, гадая, почему Джек молчит.

– Профессор Элленшоу, пожалуйста, сядьте на свой спальный мешок и не делайте необдуманных движений, – продолжил Панчи.

Затем он повернулся и помахал в темноту лесной чащи.

– Боюсь, мы здесь не одни, – сказал он и посмотрел Коллинзу в глаза. – Прости, Джек, ублюдки подкрались ко мне после того, как вырубили юного лейтенанта.

Раздался короткий вскрик, и на поляну бросили человека. В полутьме капитан и полковник узнали Уилла Менденхолла. Он упал недалеко от них, и Карл потянулся, чтобы помочь ему встать. Лицо лейтенанта было залито кровью, идущей из раны на лбу и из сломанного носа.

– Простите, полковник, капитан, – простонал Уилл, вытирая кровь. – Подонок прыгнул на меня неожиданно.

В тот же миг на поляну шагнул один из самых крупных людей, которых все присутствующие когда-либо видели. Его оружие было направлено в спину Менденхолла. Потом русский показал автоматом на Александера и жестом велел ему присоединиться к остальным.

– Думаю, я становлюсь слишком стар для полевых операций. Прости, Джек, – вздохнул канадец.

Он поднял руки и встал рядом с Коллинзом.

Высокий мужчина махнул рукой, и на поляну высыпали русские коммандос. Они находились достаточно далеко от американцев, канадца и француза, но оружие у них было отличное и каждый держал на прицеле собственную мишень. Коллинз посмотрел на окруживших их спецназовцев, а потом взглянул на Александера.

– Уилл, как ты, совсем плохо? – спросил Джек Менденхолла, ища выход из сложившейся ситуации.

Лейтенант покачал головой. Ему не понравилось, что при этом движении у него закружилась голова, но он не хотел, чтобы русские видели, как ему нехорошо.

– Моя сестра и та била меня сильнее, полковник, – сказал он, всеми силами стараясь стоять прямо, но все равно тяжело навалившись на Эверетта.

– Это я виноват. Я был на карауле, я должен был увидеть… – пробормотал Джонатан.

– Пора перестать разыгрывать хорошего парня, Панчи, – перебил его Коллинз.

Эверетт оглянулся на Александера и увидел, как тот слегка улыбнулся и опустил руки. Затем Панчи подошел к самому высокому из русских, тому, который ударил Уилла в лицо прикладом, вынул из кобуры у него на боку пистолет-автомат и повернулся к Коллинзу и остальным. Он снял оружие с предохранителя и, все еще улыбаясь, направил на бывшего друга.

– Милые у тебя друзья, Джек, – сказал Карл, помогая Уиллу выпрямиться, когда тот покачнулся и чуть не упал.

Коллинз молчал, глядя в глаза Александеру.

– Я же говорил, Джек, не стоит тебе нынче ночью переправляться через реку, – заговорил Джонатан. – Мои друзья знали, что мы тут, и ожидали нас. В данный момент ты нужен мне целым и невредимым – ты слишком дорого стоишь. А вот все остальные, включая юную Линн на другом берегу, не так ценны. Твоя сестра отлично выполнила свою роль и выманила тебя из укрытия, Джек, так давай позаботимся, чтобы ее усилия не пропали даром.

Внезапно Чарли Элленшоу попытался вырвать оружие из рук ближайшего русского и одновременно выхватил из заднего кармана кнопочный нож. Джек и Карл хотели вмешаться, но впервые за всю свою профессиональную жизнь поняли, что ничего не могут сделать.

– Док, нет! – наконец закричал Коллинз.

Элленшоу и вправду ухитрился застать спецназовца врасплох. Он ухватился за ствол «калашникова» и одновременно воткнул в руку этого человека маленький нож, но на этом его успехи закончились. Как только русский, получивший удар ножом, завопил, Панчи Александер вскинул пистолет и выстрелил ученому в спину. Профессор, все еще державшийся за ствол, почувствовал удар пули, споткнулся и упал, продолжая сжимать окровавленный нож. Не обращая внимания на небольшую рану, коммандо слегка отодвинул ногу. Чарли рухнул на землю и замер. Спецназовец посмотрел на неподвижное тело и плюнул Элленшоу на спину.

Эверетт ринулся было вперед, но Джек удержал его. Менденхолл повернулся и прокричал что-то нечленораздельное.

Коллинз осторожно отпихнул Карла назад, бросил автомат на землю и посмотрел Панчи в лицо.

– Я убью тебя за это.

Александер сунул за пояс все еще дымящееся оружие и жестом велел русским взять пленников.

– Миновали дни, когда ты претворял в жизнь свои угрозы, Джек, – сказал он, после чего шагнул вперед и прошептал Коллинзу на ухо: – Скажи, всего каких-то пять лет назад разве смог бы я манипулировать тобой? Смог бы выманить тебя из тайных лежбищ твоего черного мира? Смог бы одурачить, заставив последовать за похитителями сестры – да так, чтобы ты ничего не заподозрил?

– Какого черта он говорит, Джек? – спросил Эверетт, которого русский швырнул на землю и обыскал.

– Это с самого начала была ловушка, – сказал Коллинз, которого тоже швырнули на землю и бесцеремонно обшарили в поисках оружия.

Его пистолет отлетел в сторону, а потом спецназовец еще и ткнул полковника лицом в грязь.

– Хватит-хватит, ничего такого мы делать не будем, – сказал Джонатан. – Этот наш друг собирается оказать нам огромную услугу. Давайте переправим всех на другой берег – пусть они встретятся там с людьми, для встречи с которыми и явились сюда.

– Дайте мне осмотреть профессора, – попросил Менденхолл, когда к нему толкнули Фарбо.

– Боюсь, это бесполезно, лейтенант. Его не спасти, – отозвался француз. – И я сожалею об этом. Меня начал очаровывать этот странный маленький человек.

– Профессор Элленшоу останется там, где хотел быть, посреди леса, который занимал его мысли столько лет, – печально проговорил Уилл.

Четырех пленников толкнули к воде. Проходя мимо Александера, Коллинз посмотрел на него, но ничего не сказал. Он уже объявил, какая судьба ожидает Панчи, и больше ему нечего было добавить.

* * *

Чарли Элленшоу застонал, наконец-то придя в себя. Его плечо болело так, что он сразу понял, какую высокую цену заплатил за свой глупый поступок. Перед тем как он совершил эту ужасную ошибку, череда его мыслей была спутанной и неясной: что он может сделать, чтобы спасти остальных? Что ж, он ухитрился сделать так, что его подстрелили, и его друзьям от этого не было ни малейшей пользы. Теперь они были в плену, а он – все равно что мертв. А ведь он просто подумал, как бы поступили на его месте полковник или капитан Эверетт, если бы им подвернулся подобный шанс! И все шло хорошо, пока он не решил претворить свои глупые мысли в жизнь…

Чарли попытался выплюнуть набившиеся в рот землю и песок, но понял, что даже это слабое усилие сейчас за пределами его возможностей. Мысли его кружились вокруг того, что он умирает, и почему-то осознание этого факта умиротворяло профессора. Он лежал, слушая шум воды и голоса своих убийц, которые были сейчас где-то у реки. Потом послышался рев лодочного мотора и властные выкрики. Элленшоу сделал глубокий вдох и принялся гадать, сколько ему еще осталось времени. Боль слегка утихла, и он смирился с тем, что здесь ему и суждено умереть.

Но внезапно ученый понял, что он больше не один на маленькой поляне. Вернее, не то чтобы понял – просто земля содрогнулась от тяжелого удара рядом с его головой. А потом он почуял знакомую вонь, которую принес сменивший направление ветер, дующий теперь с севера.

Чарльз Хиндершот Элленшоу Третий улыбнулся и вспомнил то время, когда ему не было больно, когда он все еще думал, что жизнь в этом мире имеет какой-то смысл. Тогда, летом 1968 года, он чувствовал себя почти бессмертным. В нем пробудилась память о тех днях, и он низким, прерывающимся голосом запел песню «Crimson and Clover» группы «Tommy James and the Shondells»[62]. Когда ученому становилось слишком сложно выговаривать слова, он напевал без слов, думая, что делает это про себя.

В конце концов он выдохся, пытаясь удержать хорошие воспоминания о своей юности, но песня не прервалась – кто-то продолжал мычать эту же мелодию. Звук был глубоким, резким – но мотив выводили верно, не упуская ни единого нюанса песни шестидесятых. Чарли понял, что кто-то подражает его недавнему пению. Потом мычание смолкло, и пустой лагерь накрыла тишина.

– Я готов, – прошептал Элленшоу.

Произнеся эти слова, он почувствовал, как земля по-настоящему затряслась, а потом что-то коснулось его взъерошенных волос. Веки профессора затрепетали, и глаза открылись, когда кто-то постучал по правому стеклу его очков. Чарльз попытался сфокусироваться на большом пальце с толстым черным ногтем, почти вдавившим очки в его лицо, хотя постукивание было очень легким. Он услышал фырканье, почувствовал, как ему нажали на спину в том месте, куда вошла пуля: кто-то ощупывал рану. Потом все ощущения пропали, и профессор услышал причмокивание, словно кто-то пробовал его на вкус.

Элленшоу была отвратительна сама мысль о том, что его едят еще до того, как он отправился в потусторонние миры, или, как он всегда говорил своим студентам, в последнее великое путешествие. Он попытался повернуть голову и посмотреть вверх. С огромным усилием, дрожа, Чарли ухитрился приподняться на несколько дюймов… И понял, что смотрит на самую огромную ножищу, какую когда-либо видел в жизни. Его взгляд скользнул выше, и он увидел колени того, кто собирался его съесть, – существо сидело на корточках рядом с ним. Элленшоу сумел приподняться еще на несколько футов и увидел лицо, созерцающее его с высоты… Путающемуся рассудку раненого ученого показалось, что до него около мили.

– Господи… боже… – прошептал он.

Видение, которое он считал последним в своей жизни, стало меркнуть.

Огромное животное поднялось и выпрямилось во весь рост – больше одиннадцати футов. Оно стояло совершенно прямо, задрав голову и принюхиваясь, сжимая большую деревянную дубину дюймов восьми в обхвате и шести футов длиной. Животное издало низкий горловой звук и посмотрело вниз, на профессора Элленшоу. Мускулистая длинная рука вскинула дубину и неистово обрушила ее на большое дерево, росшее в трех футах от него, легко дотянувшись до его ствола. Тварь ударила шесть раз, замерла и прислушалась. Ее длинные коричнево-черные волосы развевались на ветру, который поднялся несколько минут назад.

Далеко на севере послышался ответ. Казалось, гигант остался им доволен и снова принюхался. Потом он заворчал, озираясь. Чарли застонал, и это снова привлекло к нему внимание животного, хотя его большие, светящиеся собственным светом глаза все еще наблюдали за лесом вокруг, а маленькие уши прислушивались к говору людей и шуму их лодок, направляющихся к южному берегу. Огромная тварь взяла Элленшоу за правую ногу и подняла с земли так легко, как человек поднял бы детскую игрушку. Фыркнув в последний раз, животное повернулось и покинуло поляну, унося болтающегося в его хватке профессора.

* * *

«Зодиак» пристал к северному берегу Стикина, и Джек с Эвереттом, Менденхоллом и Фарбо стали наблюдать, как Александер первым вылезает из лодки. Его встретили двое мужчин, один – среднего роста, второй – большой и свирепый с виду.

– Полагаю, это Сагли и Деонович, – прошептал Карл и получил сильный тычок в спину стволом «калашникова» от сидевшего позади него русского.

– Не говорить! – сказал спецназовец, произнося слова медленно, как человек, который весьма посредственно владеет английским.

Капитан повернулся и посмотрел на своего надзирателя. Другие к тому времени уже начали вылезать из лодки.

– Не болтать на английском, говнюк? – усмехнулся Карл и тут же выяснил, что этот человек достаточно понимает английский язык, чтобы уяснить оскорбление, – подтверждением тому послужил удар прикладом по почкам. Джек схватил Эверетта и помог ему вылезти из лодки. Менденхолл двигался медленно, и это все сильнее беспокоило Коллинза. Потом Уилл почувствовал, как его взяли обеими руками за локоть: это был Фарбо.

– Вы заметили, лейтенант, что у вас сильное сотрясение мозга? – поинтересовался француз.

– Это ваше профессиональное заключение, полковник? – спросил Уилл, перешагнув через высокий резиновый борт лодки.

Джек смотрел, как люди впереди приветствуют друг друга. Панчи пожал руку Сагли, но когда ему точно так же протянул руку Деонович, канадец, вместо того чтобы пожать ее, поднял свой пистолет 38-го калибра и направил прямо в лицо высокого русского.

– Пожалуй, я прикончу тебя на месте за твою непроходимую глупость! – рявкнул он. – Из-за тебя я дважды чуть не погиб! Из-за тебя в рыбацком поселке расстреляли мою самую дорогостоящую команду. И это еще не все твои провалы!

– Да откуда мне было знать, что вы летите в том самолете? – огрызнулся Григорий. Его партнер с интересом наблюдал, как эти двое ругаются. – Вы должны были связаться с нами и предупредить, что появитесь вместе с нашими врагами.

Джонатан опустил пистолет:

– Я оставлю тебя в живых только потому, что всегда выполняю задуманное. И, по счастью, я захватил человека, который поможет осуществить наши планы до конца.

Александер повернулся и показал на американцев, взглянув при этом на Джека Коллинза.

– А теперь скажите – вы нашли то, что искали? – спросил он нетерпеливо.

Сагли шагнул вперед и улыбнулся:

– О да. Это примерно в миле отсюда – или возле плато, или на нем. Согласно полученным инструкциям, мы решили подождать вас, прежде чем отправиться за находкой.

– Неплохо. Похоже, мы еще сможем обернуть всю заварушку в свою пользу.

Панчи посмотрел на здоровяка Деоновича, и все трое сделали несколько шагов в сторону.

– Вы послали еще одну команду, чтобы позаботиться о чертовом рыбацком поселке? Мы не можем допустить, чтобы у нас в тылу оставался враг, – продолжил он расспрашивать своих русских сообщников.

С тех пор как Джонатан оказался среди них, Сагли явно нервничал. Он переступил с ноги на ногу и посмотрел канадцу в глаза:

– Я послал еще один штурмовой отряд вниз по реке, чтобы они расчистили нам путь к отступлению.

– У вас очень развита интуиция, товарищ, – издевательски проговорил Панчи.

– Боюсь, дело не только в моей интуиции, мистер Александер. Похоже, мы потеряли связь с пилотами наших вертолетов.

Джонатан на миг закрыл глаза.

– Что ж, я смогу вытащить нас отсюда, когда понадобится, – проворчал канадец и оглядел лагерь. – Однако нам нужно как-то уменьшить груз, – добавил он, глядя на коммандос.

Дмитрий наконец улыбнулся, почувствовав большое облегчение.

– Похоже, с этим проблем не будет, – заверил он Джонатана. – Когда – и если – возникнет такая необходимость, мы с Григорием позаботимся о том, чтобы… – Он понизил голос и улыбнулся. – Чтобы с некоторыми из наших людей произошли несчастные случаи. Само собой, в соответствии с числом недостающих посадочных мест.

Коллинз смотрел, как два бандита и Александер разговаривают и смеются. Потом русские повернулись и стали наблюдать, как множество охранников ведут Джека, Эверетта, Уилла и Фарбо вверх по берегу реки.

Сагли подошел к пленникам:

– А я-то думал, вы будете повнушительней вашей сестры, полковник.

Русский смотрел на Коллинза снизу вверх, потому что тот был выше его ростом. Джек перестал поддерживать Карла, который быстро приходил в себя после удара, и склонил голову к плечу, оценивая стоящего перед ним человека. Дмитрий был невысоким и худым, но полковник узнал глаза убийцы и понял, что этот человек – боец. Сагли произвел на него почти такое же впечатление, как Фарбо.

– Моя сестра жива? – спросил Коллинз.

Он ничем не выказал, что от ответа зависит жизнь русского. Джек решил: если Сагли сообщит, что Линн убита, он дотянется до этого человека и медленно вырвет ему кадык.

– Жива, полковник. А сколько еще она проживет, полностью зависит от вас, – отозвался тот. – Делайте, что вам велят, и она сможет пережить эту небольшую незапланированную поездку в Канаду. Если же будете артачиться или не сумеете выполнить приказы, если окажется, что вас напрасно сюда привезли, вас с сестрой обоих похоронят в этом богом забытом месте. А вместе с вами похоронят и ваших людей, а потом – всех, кто еще остался в рыбацком поселке.

Дмитрий хотел двинуться обратно, туда, где его поджидали Панчи Александер и Деонович, но тут снова раздался стук палок по стволам деревьев. На сей раз стучали в том месте на дальнем берегу реки, где схватили Коллинза и его людей, а затем русский гангстер услышал, как на стук отвечают удары по эту сторону реки, причем барабанили в разных местах.

Когда Сагли снова посмотрел на полковника, тот глядел на него с улыбкой. Невесть почему, но эта улыбка заставила русского отвести взгляд.

– Ты понял, что это такое было, Джек? – спросил Эверетт.

– Кажется, мы в здешних лесах не одни, – ответил Коллинз и взял Менденхолла под руку, сменив Анри.

Все вместе они двинулись к лагерю русских.

Рыбацкий поселок Вахачапи

Райан не находил себе места. Повесив через плечо «М16», он расхаживал перед крыльцом, а Сара, покачивая головой, наблюдала за ним из магазина. Она знала, что военно-морскому пилоту не терпится подняться в воздух и отыскать Джека и остальных своих друзей. Она решила, что ей придется пойти у напарника на поводу, чтобы успокоить его, хоть это и было против приказов Коллинза. Открыв переднюю дверь, мисс Макинтайр шагнула на прохладный ночной воздух.

Джейсон остановился, обернулся и, увидев, кто это, вздохнул с облегчением!

– А, это ты! Как хорошо… Вряд ли я смог бы вынести еще одно лживое объяснение той чудаковатой девчонки и ее чокнутой бабули насчет того, что тут у них творится.

Сара улыбнулась и спустилась по деревянным ступеням. Она посмотрела себе под ноги, а потом снова взглянула на молодого человека. Никогда еще она не видела такой сверкающей звездной дымки, как та, которая сейчас обрамляла его лицо. Даже при поднимающемся месяце звезды сияли просто ослепительно. Девушка еще никогда не видела таких ярких звезд по ту сторону американской границы.

– Знаешь, Джек никогда ничего не делает вслепую, – сказала она Райану.

Тот не ответил, но перестал расхаживать туда-сюда.

– О, на сей раз у него и вправду нет плана, потому что он не ожидал, что его сестра попадет в такой переплет. Но Джек знает, что делает. Мы должны набраться терпения и ждать, – добавила Макинтайр.

– Чего ждать, Сара? Пока их трупы приплывут к нам по этой проклятой реке?

Райан не отвел глаз, встретившись взглядом с напарницей.

– Послушай, Джейсон. Я просто знаю, что…

Объяснения Сары прервала автоматная очередь, и прямо перед ними в каменистую землю ударили пули. Еще одна очередь прошила фасад магазина, разбив стекло в двери и единственное уцелевшее зеркальное окно рядом с ней. Мисс Макинтайр упала и сильно ударилась, в кровь разбив о камни губы и лицо. Райан сорвал с плеча «М16» и потянулся к Саре, а вокруг уже ударяли новые пули. Одна из них чиркнула его по рукаву.

– В магазин! – крикнул молодой человек, заглушив свист пуль, которые продолжали бить по земле, по стене магазина и по деревьям вокруг.

И Сара, и Джейсон поняли: это карательный рейд. Русские все-таки вернулись, чтобы проверить, что же случилось с их пилотами. Райан пожалел, что не пустил в ход этот аргумент раньше, убеждая напарницу покинуть лагерь.

Внезапно из верхнего окна открыли огонь из дробовика: то ли Марла, то ли Хелена начали прикрывать лейтенантов огнем, чтобы помочь им добраться до магазина. Райан воспользовался этим, чтобы затащить Сару вверх по лестнице, и был уже на верхней ступеньке, когда его правую икру обожгла резкая боль. Джейсон споткнулся, но не упал. Теперь уже Макинтайр тянула его по лестнице, и едва они добрались до двери, как маленькая рука втащила их в дом. Марла захлопнула переднюю дверь, но в магазин успело влететь несколько пуль, угодивших в жестянки с едой и ряды удочек на подставке у стены. Во все стороны брызнули щепки.

– Думаю, нам придется сделать именно то, что Джек нам запретил! – крикнула Сара. – Давайте доберемся до чертова вертолета!

Райан ощупал свою ногу спереди и сзади и понял, что пуля прошла навылет, не задев кость.

– Я за! – сказал он, после чего встал и выпустил десять пуль в разбитое окно, зная, что палит «в молоко».

– Бегите к задней двери, я должна сходить за бабушкой! – сказала Марла и поползла на четвереньках через комнату, а потом бегом бросилась вверх по лестнице.

Сверху прогремели еще два выстрела. По магазину снова полоснули автоматные очереди, так что во все стороны полетели щепки и штукатурка. Похоже, теперь атакующие сосредоточили огонь на верхнем этаже.

– Ну и чего мы ждем?! – завопила Сара. – Не думаю, что те придурки поверят нам, если мы помашем белым флагом!

– Ступай к задней двери, я должен вывести девушку и старую леди! – крикнул Райан сквозь грохот односторонней пальбы.

Макинтайр вздрогнула, когда вокруг них снова начали свистеть пули. Она поняла, что Джейсон никого здесь не бросит: это было не в его привычках, как было не в его привычках удирать. Сара кивнула и поползла на четвереньках к задней части комнаты.

Ее друг дохромал до лестницы, споткнулся и упал на нижнюю ступеньку. Он попытался встать и почувствовал, как его подхватили под руку маленькие ручки Марлы.

– Пойдемте! Надеюсь, вы сможете вести вертолет, несмотря на раненую ногу! – крикнула она.

– Погоди, постой! – сказал Райан, прыгая на здоровой ноге. – А как же твоя бабушка?

Петрова потянула Джейсона к задней двери.

– Она убита, и сейчас бесполезно биться из-за этого в истерике. Я не собираюсь тут умирать. Пойдемте же! – прокричала она еще громче.

Из глаз ее текли слезы. Райан быстро справился с потрясением, вызванным известием о смерти Хелены, и схватил девушку за руку.

Они добрались до двери, и тут стрельба прекратилась – в ночи снова воцарилась тишина.

* * *

Отряд русских разбился на двойки, и первая пара вступила в поселок всего за пару минут до того, как Сара вышла на крыльцо.

Сагли послал своих людей в рыбацкий поселок ранним утром, чтобы те выяснили, почему никак не удается связаться с воздушной поддержкой. Коммандос добрались туда по реке в кратчайшие сроки, врубив моторы на полную мощность, и прибыли в лагерь сразу после захода солнца. Наткнувшись на двух американцев, стоящих у крыльца магазина, они не колебались ни секунды.

Теперь из магазина перестали стрелять, и первая двойка двинулась вперед.

Вторая же отправилась в обход, зайдя за магазин и ледник. Там один из русских на мгновение задержался и опустился на колени за деревом, чтобы прикрыть идущего впереди товарища. И вдруг тот, за кем он наблюдал, исчез у него на глазах: из-за деревьев возникла огромная черная тень, которая молниеносно и грубо подхватила человека, словно ребенка, и умчалась туда, откуда пришла.

Спецназовец широко распахнул глаза, всматриваясь в темноту. Поднялся ветер, и человек понял, что лицо его стало мокрым. Он решил, что оно покрылось капельками пота, вытер лицо и с ужасом увидел, что его рука вся в крови. Кто бы ни напал на его напарника, нападение было таким жестоким, что кровь брызнула во все стороны.

К тому времени как потрясенный коммандо понял, что происходит, было уже поздно вскидывать «АК-47». Он все-таки попытался выстрелить, но передвигавшийся с молниеносной скоростью враг уже скрылся.

И тут в лесу раздались вопли.

Вскочив, спецназовец бросился туда, где исчезли человек и его гигантский похититель, и нырнул головой вперед в кустарник возле деревьев.

Похищенный солдат вопил так, будто ему отрывали руки и ноги. Спецназовец чувствовал, как его стремительно покидает мужество. Он как раз подумал, что лучше будет прекратить преследование и вернуться к другой двойке, когда с разбегу налетел на что-то темное. Отскочив от преграды, о которую он в кровь разбил губы и нос, мужчина упал на землю и потряс головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Русский решил было, что в лесной темноте сдуру врезался в дерево, но тут увидел, что над ним стоит какое-то животное. Человек в ужасе распахнул глаза, разглядев лицо этого существа при лунном свете, проникающем сквозь листву. Лицо походило на человеческое, хотя волос на нем было чуть больше, губы были широкими и толстыми, брови густыми, а свирепые глаза светились желтовато-зеленым огнем… Никогда еще спецназовец не видел, чтобы чьи-нибудь глаза так ярко светились!

Тварь зарычала: этот звук шел из самой глубины ее массивной груди. Левая рука гиганта была согнута у бока, а в правой он сжимал дубинку, которая весила, должно быть, не меньше пятидесяти фунтов.

Опытный спецназовец попытался подобрать «АК-47», но тварь пнула оружие так, что автомат врезался в ногу человека, сломав пополам его бедренную кость. Коммандо завопил от дикой боли. Услышав, с каким треском сломалась его нога, он потянулся к ней, крича по-русски.

– Пожалуйста, пожалуйста! – скулил солдат, пытаясь сладить с судорожным дыханием.

Тварь наклонила большую голову к плечу, будто прислушиваясь к мольбе маленького человека. Она фыркнула, запрокинула голову к ночному небу и заревела.

Подняв дубину, животное ударило себя в грудь – такой удар вогнал бы ребра человека внутрь. Трижды оно било себя в грудь и ревело, с каждым разом все громче. Потом зверь посмотрел вниз, вперившись в спецназовца горящими глазами. Густые брови выгнулись, и послышался рык – низкий, угрожающий, пробирающий ознобом до самых костей. Солдат увидел зубы – торчащие изо рта зверя шестидюймовые клыки. Животное взревело снова, задрав голову к небу, торжествующе посылая свой клич в леса. Затем оно замолчало и в последний раз посмотрело сверху вниз на барахтающегося у его ног человека.

Подняв дубину, тварь внезапным яростным ударом покончила с мучениями мужчины, оборвав его вопль о помощи и вогнав его голову на фут в землю, так что при свете луны остались дергаться лишь его туловище и ноги.

* * *

Сара, Райан и поддерживающая его Марла Петрова услышали звериный рев. Молодой человек понял, что стрельба прекратилась. Рев утих, и Джейсон огляделся по сторонам, как вдруг завопила Марла: мимо них в темноте пролетело что-то большое и с громким влажным стуком врезалось в заднюю стену магазина. Макинтайр отвернулась на бегу, поняв, что это труп – он ударился о стену и сполз на землю ногами вперед.

– Беги, Райан, беги! – крикнула Петрова. – Они здесь!

Райан не обратил особого внимания на этот крик. Он знал, что девушка говорит не о русских.

– Вот дерьмо, – сказал он, хромая, но с трудом продвигаясь вперед.

В конце концов ему помогла Сара.

– Думаю, я должен извиниться перед девочкой! – заорал он, задыхаясь, когда они наконец поравнялись с деревьями.

Покрытые синяками, все трое добрались до леса – и тут чаща задвигалась, ожила, и они впервые увидели повелителей и первопоселенцев великого северо-запада.

Чалимантаны больше не были легендой.

Базовый лагерь русских к северу от реки Стикин

Четверым пленникам связали руки проволокой за спиной. Коммандос шутили, выполняя этот приказ, но только Джек и Анри понимали бо́льшую часть их разговоров: русские обсуждали, как легко оказалось поймать такого крутого полковника Коллинза и его людей. Джек, не давая воли своему гневу, обшаривал глазами лагерь в поисках Линн.

Пока он оглядывался, его и троих его товарищей бесцеремонно пихнули на землю. Менденхолл, который все еще чувствовал слабость после того, как Александер ударил его по голове, упал на бок.

– Проклятье, – прошипел Эверетт. – Уилл, ты еще с нами?

Карл нахмурился, увидев, что из уха молодого человека течет струйка крови.

– Держись, лейтенант, мы бывали в переделках и похуже, – попытался он приободрить Уилла.

– Да неужто? – сквозь зубы прошипел тот, пытаясь сесть.

– Лежи, – приказал ему Коллинз. – Мы пока отсюда не уходим.

Джек заметил маленькую палатку в дальней части поляны. За палаткой присматривал высокий часовой, стоявший всего в нескольких шагах от ее застегнутого клапана. Коллинз перевел взгляд на что-то другое, но глаза его все время возвращались к палатке.

– Вы видите то же, что и я, полковник? – спросил Анри, попытавшись устроиться поудобнее и потерпев в этом полную неудачу.

Не успел Джек ответить, что тоже заметил стоящую на отшибе голубую палатку, как молния клапана медленно расстегнулась, и в свете костра он увидел лицо, которое так хотел увидеть. Линн быстро кивнула, давая брату понять, что с ней все в порядке. Передав это безмолвное послание, она хотела нырнуть обратно, но тут стоявший перед палаткой высоченный спецназовец быстро повернулся и ногой в военном сапоге жестоко ударил Линн прямо в лицо, отбросив ее назад фута на три.

Фарбо и Эверетт поняли, что сейчас случится, за мгновение до того, как это произошло. Они попытались перехватить Джека, не дать ему сорваться с места, как можно крепче зажав плечами, но куда там! Коллинз в мгновение ока взвился на ноги: только что он сидел – и вот уже преодолел тридцать пять футов до палатки, где только что так жестоко ударили его сестру.

Улыбающийся охранник, который позаботился о том, чтобы его подопечная некоторое время не вставала, повернулся и увидел американского полковника на секунду позже, чем следовало. Он попытался схватиться за висящий на плече автомат, но Джек был для него слишком быстрым. Коллинз пинком выбил у русского «калашников», подпрыгнул и снова пнул его, попав охраннику в подбородок. На все это у него ушла лишь пара секунд, и остальные коммандос, застигнутые врасплох, не успели вмешаться. Но потом русские опомнились и всем скопом двинулись к полковнику.

– Берегись, Джек! – выкрикнул Эверетт.

Он начал вставать, но его опрокинули спецназовцы, присматривавшие за пленными: они жестко контролировали ситуацию, иначе им пришлось бы пристрелить троих пленников на месте.

Сагли, Деонович и Александер вышли из палатки техников и увидели, что происходит: пятнадцать наемников надвигались на одного американца.

– Останови их! – приказал Джонатан Дмитрию.

Тот шагнул вперед, чтобы удержать своих людей.

– Нет! – крикнул он им по-русски.

– Пора вашим парням выяснить, с кем они имеют дело, – сказал Панчи, глядя, как большой охранник поднимается на ноги.

Спецназовец сплюнул кровь и ощупал размозженный подбородок в том месте, куда ударил ботинок Джека. Русский медленно улыбнулся сквозь боль – он сможет заняться этим позже, – посмотрел на Сагли и понял, что босс не возражает, чтобы он разделался с американцем, какой бы важной птицей тот ни был.

Коллинз оглянулся на пятнадцать человек, которые теперь наблюдали за ним со стороны, а потом быстро взглянул на Александера, чей силуэт вырисовывался на фоне освещенной палатки.

– Не подведи меня, Джек, я многим рискую, – сказал канадец.

Спецназовец медленно вытащил из-за широкого пояса охотничий нож. Клинок блестел в свете восходящей луны и слегка отливал красным из-за горящего посреди лагеря костра.

Сперва Коллинз наблюдал за ногами своего противника, потом посмотрел на руку, сжимающую отлично заточенное оружие. Посмотрев еще выше, Джек встретился с русским взглядом. Глаза спецназовца были тусклыми и невыразительными, и полковник сразу понял: этот человек слишком уверен в том, что непременно его убьет. Со связанными за спиной руками Коллинз медленно пошел по широкому кругу, не сводя глаз с большого животного перед ним.

Охранник был ростом не меньше шести футов шести дюймов, намного выше Джека, даром что слегка наклонялся вперед. Он ощерил окровавленные зубы и снова сплюнул.

Фарбо внимательно наблюдал за американским полковником, помня, что это будущий противник, которого необходимо изучить. Его восхитило спокойствие, с которым Коллинз отнесся к предстоящей драке. Анри видел, что Джек может нанести удар в любое время, но хочет заставить русского страдать, чтобы отомстить за сестру. Француз знал, что спецназовец рано или поздно сделает ход, который его погубит.

Могучий русский ринулся на Коллинза, но тот легко шагнул в сторону, уклоняясь от ножа и столкновения с тяжеловесом. Потом Джек снова пнул его, целясь высоко, и на этот раз попал по руке русского – не той, в которой враг держал нож, а левой, которой тот балансировал. Все в лагере услышали, как сломалось предплечье упавшего на землю спецназовца. Он прокатился по земле и тут же вскочил, сломанная рука бессильно болталась вдоль тела.

Разъяренный русский снова ринулся в бой, а Джек, стоявший в четырех шагах от него, опять подпрыгнул и ударил его ногой. Теперь его грубый ботинок угодил русскому в голову сбоку и оторвал ему ухо. Наблюдавшие за дракой спецназовцы не удержались и, когда ухо отлетело в сторону, начали смеяться над незадачей своего товарища. Они вели себя так, будто перед ними разворачивался бой боксеров-профессионалов.

Джек устал от этих игр. Он знал – что бы ни случилось только что с Линн, он не садист. Охранник повернулся, схватившись за голову, и Коллинз ударил в последний раз, взвившись в воздух горизонтально. Каблук его правого ботинка попал врагу в скулу, и русский, отлетев влево, рухнул на землю, попытался встать, но снова шлепнулся на утоптанный песок. Полковник тоже тяжело упал, не сумев удержать равновесие со связанными за спиной руками. Он грянулся о песок и камни и остался лежать лицом вниз, пытаясь совладать с дыханием и собраться с мыслями.

Александер, стоя у палатки, принялся аплодировать – размеренно и громко, чтобы это увидели и услышали все наемники-спецназовцы.

– Проклятье, Джек, я все еще ставлю на тебя, когда дела принимают крутой оборот! – воскликнул он.

Затем канадец перевел взгляд с лежащего спецназовца на тех, кто столпился вокруг.

– Надеюсь, этот урок пойдет вам на пользу, – сказал он, повернувшись к Сагли и Деоновичу.

Дмитрий перевел слова Джонатана своим людям, и те молча выслушали его, начав проникаться уважением к американцу.

Потом Панчи Александер бросил Григорию несколько слов так, чтобы не услышали другие. Русский громила приподнял бровь, но выполнил приказ. Вынув девятимиллиметровый автомат немецкого образца, он быстро шагнул к человеку, которого Джеку пришлось так безжалостно уложить. Коллинз перекатился на бок, слегка оправившись после битвы, и увидел, как Деонович прицелился и всадил пулю в затылок русского, опрокинув его на землю, с которой тот пытался встать.

И тут все в лагере услышали стук палок о стволы. Стук был быстрым и хаотическим: он доносился с обоих берегов Стикина – и с северного, и с южного. Однако Александер решил не обращать внимания на странный шум, не желая признавать в нем что-то серьезное.

– Мы не будем мириться с тупостью, – громко сказал он и подождал, пока его слова переведут на русский. – Это не игра! И вы имеете дело не с дураками.

Сагли под его внимательным взглядом перевел и эти слова, после чего, повинуясь приказу канадца, вошел в палатку, чтобы проверить, как там Линн. Выйдя, невысокий русский кивнул Александеру в знак того, что с женщиной все в порядке.

– Позвольте полковнику побыть пять минут с сестрой, а после отведите обратно к его людям, – сказал Джонатан.

Сагли потянулся было, чтобы помочь Джеку встать, но передумал. Он кивнул на палатку, и полковник, перекатившись на бок, сел. Под его внимательным взглядом Дмитрий махнул нескольким людям, веля убрать тело их убитого товарища, кинул на связанного Коллинза еще один уважительный взгляд, улыбнулся и пошел прочь.

Внезапно сверкнула молния, и почти сразу раскатисто прогремел гром.

Александер оглянулся на Эверетта и Фарбо, тоже улыбнулся, посмотрел на небо, в котором быстро летящие тучи погасили луну, и наконец вернулся в большую палатку.

Джек лежал, просто пытаясь отдышаться. Его поддерживали чьи-то руки, и он чувствовал запах своей сестры. Так она пахла с детства – знакомый аромат роз поздним летом. Несмотря на вонь пота, плена и антисептика, Коллинз понял, что это она, и прижался к ней лицом. Линн обняла его, и на короткое мгновение этого объятия было достаточно. Они просидели так целую минуту, а с неба, которое стремительно хмурилось, тем временем начали падать первые капли дождя.

– Я никогда не перестану удивляться тому, как легко тебе удается попасть в беду. Как ты это делаешь, сестренка? – спросил наконец Джек, посмотрев на покрытое синяками лицо девушки.

Губы ее распухли, левый глаз заплыл после пинка в лицо – спасибо покойному охраннику-спецназовцу, труп которого только что швырнули в реку.

Линн улыбнулась, глядя на брата сверху вниз, и приложила ладонь к его щеке. Полковник увидел повязку на месте отрубленного пальца, но решил не сосредотачиваться на этом. Его гнев и без того так и норовил вырваться наружу.

– Рада тебя видеть, Джек, – сказала мисс Симпсон, качая головой. – Кстати, ты отлично провернул спасательную операцию.

– Эй, кое в чем нам везло. Хотя вся эта операция – не самая лучшая для нас реклама, – сказал Коллинз и с трудом сел.

Он поерзал, пододвинувшись к палатке, и устроился как можно удобнее. Потом снова посмотрел на сестру – Линн выглядела скверно, но он знал, что в плену у такой банды ей могло быть и гораздо хуже.

– Я сожалею насчет Панчи, Джек. Знаю, вы с ним были близки, – вздохнула девушка.

– Я должен был прислушиваться к своим инстинктам, сестрица. Глупый ублюдок выдал себя в Лос-Анджелесе, но я просто не мог заставить себя в это поверить. Ты с самого начала была права. А теперь… Если и вправду происходит то, что вы в ЦРУ подозреваете, у нас могут быть большие неприятности.

– Послушай, все, что мы думали на Ферме насчет Александера, – правда. След, который он оставил, занимаясь компьютерным шпионажем, привел нас прямо к нему. Но какого черта он тут делает, Джек?

– Чувствую, Джек, что ты где-то напортачил и выдал себя. Но где именно? – спросил вдруг Панчи, застав брата и сестру врасплох. Пока они разговаривали, он появился за их спинами.

– Ну, Линн еще больше года назад догадалась, что ты из плохих парней, – усмехнулся полковник. – Я был одним из твоих ближайших друзей, и она велела мне держаться настороже и не искушать судьбу. Конечно, она оказалась права, ты и в самом деле лживый, грязный сукин сын, предатель. Отвечая на твой вопрос: я почти убедился, что ты – двуличный подонок, еще в Л. А., благодаря бронежилету. Ты ведь отказывался надевать бронежилеты целых пятнадцать лет, клялся, что никогда не будешь носить защиту, говорил, что если агент настолько туп, чтобы схлопотать пулю, то и поделом ему.

Джек посмотрел Панчи прямо в глаза и вдруг добавил:

– Лично я думаю, что ты отказывался от жилета потому, что он тебя полнит.

Это было произнесено обдуманно и холодно, с типичными интонациями Коллинза.

– Проклятье, мне следовало бы помнить, какая у тебя хорошая память, – проворчал Александер.

Он поднял воротник куртки и посмотрел в небо, а потом опустил глаза на Линн, которую чуть ли не тошнило из-за того, что он стоял так близко от нее и Джека.

– Зачем нужны были те убийства в Сиэтле, Панчи? – спросил Коллинз. – Я знаю, что не из-за проклятого бриллианта или повозок, полных золота. Дьявол, в твоем положении ты мог бы украсть половину сокровищ канадского правительства и улизнуть с ними! Так зачем?

– Это называется «заметать следы». Сам знаешь – операции под прикрытием класса сто один в «МИ-5». Нам не нужно, чтобы кто-нибудь привел сюда вашу или канадскую разведку, прежде чем мы добудем желанный приз.

– А что насчет дока Элленшоу?

Джонатан засмеялся, наклонился, хлопнул Джека по спине и взглянул на Линн.

– Можешь себе представить, как я обалдел, когда маленькая подружка Джека, Сара, вошла с человеком, которого мы не могли найти целых десять лет, – с профессором Элленшоу? – фыркнул он. – Черт, на кого же ты работаешь, Джек, раз знаком с этим сумасшедшим чудаковатым придурком?

– Мои новые друзья куда лучше старых. Между прочим, Панчи, ты знаешь, что я убью тебя за то, что ты сделал с доком, верно? – отозвался Коллинз.

Дождь к тому времени уже хлестал изо всех сил.

Александер перестал смеяться: весь его юмор как рукой сняло.

– Позволь мне догадаться, почему ты заинтересован в заметании следов и почему док был так важен для твоих планов, – сказал его бывший друг.

– Попытайся, Джек, – откликнулся Джонатан.

От его улыбки не осталось и следа.

– Элленшоу подал отчет властям штата Вашингтон… Черт, он подал его даже Стэнфордскому университету после своего возвращения из Канады в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году! Ты раздобыл этот отчет, занимаясь компьютерным шпионажем. Моя младшая сестра засекла шпионаж год назад и выследила тебя. Ты заинтересовался доком из-за его отчетов и попытался его найти – ведь он общался с Л.Т. Латтимером и смог бы привести тебя сюда без карт и дневника. Но Элленшоу был вместе со мной в том месте, которое ты и представить себе не можешь, исчезнув для всего мира, кроме немногих избранных.

Коллинз посмотрел на Панчи сквозь струи дождя:

– Так за чем, черт возьми, ты охотишься, Панчи? Что подтолкнуло тебя к предательству и убийству невинных людей?

– На эту охоту у меня ушли годы и годы, Джек, мой мальчик. Я пустил в ход все возможные способы, собрал отчеты, поступающие из Канады и Аляски, изучил до последнего слова все, что было записано на бумаге… И наконец наткнулся на неясное упоминание о Л.Т. Латтимере и о золоте, которое он нашел в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом.

Полоснувшая по небу гигантская молния заставила Александера вздрогнуть и пригнуться, но брат и сестра увидели, как губы его растянулись в улыбке.

– Вот тут-то я и уловил ключевое слово. Ключевое слово… Компьютеры сильно облегчили мою жизнь, Джек. Одно маленькое словцо в странном отчете хиппующего студента-выпускника Стэнфордского университета… Вашего профессора Элленшоу. Движимый чувством вины, он написал отчет об исчезнувшем в канадской глуши человеке – том самом, который оставил описание места, где таилось не одно сокровище, а целых два. Завтра я найду второе сокровище и покину эти места. А ты, Джек, будешь играть важную роль в счастливом завершении моей истории. Между прочим, если твоя маленькая подружка все еще в рыбацком поселке, я не откажусь с ней перепихнуться, вот так-то.

Александер улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался, повернулся и пошел прочь сквозь частый дождь.

Полковник смотрел ему вслед, а Панчи, прошлепав несколько шагов по размокшей земле, неожиданно снова повернулся к Коллинзу лицом:

– Вот тебе головоломка, Джек. Помнишь нашу первую совместную миссию в тысяча девятьсот восемьдесят девятом? Нашу маленькую вылазку в глушь Ванкувера?

Коллинз не ответил, но вспомнил о ночной заброске в Канаду, когда он был еще в чине капитана. Поиски того, что они должны были вернуть, казались тщетными, почти абсурдными, как и сотни других подобных миссий, продолжавшихся с октября 1962 года. Теперь Джек наконец понял, что худшие его страхи подтвердились и предположения Линн и ее боссов из ЦРУ с самого начала были верны: Александер был абсолютно не тем человеком, за которого себя выдавал.

При виде озабоченного лица Джека Панчи опять громко рассмеялся и отвернулся, хлопая себя по бедрам.

– Похоже, он говорит не о золоте? – спросила Линн, когда Джонатан ушел.

– Сукин сын нашел кое-что еще, сестренка. Ты была права, я должен был нажать на тревожную кнопку, когда ты впервые заговорила о том, что Александер интересуется верховьями Стикина. Я просто не сложил два и два, – признался полковник.

– Что он собирается делать со своей находкой? – спросила мисс Симпсон.

– Если я не ошибаюсь насчет того, на что он способен, он разожжет гражданскую войну, и мы окажемся втянуты в это дело.

– Джек, когда мы поняли, что Панчи ведет какие-то темные дела, мы предполагали лишь, что он вовлечен в сепаратистское движение в Квебеке. Если ему нужны не финансы, за каким же дьяволом он тут?

– Твое начальство в ЦРУ должно было дать тебе доступ к информации, которая выходит за рамки твоей компетенции, сестренка. Он нацелился на «Протуберанец».

Линн было знакомо это кодовое название, но она всегда считала «Протуберанец» всего лишь военным мифом, с помощью которого агентам обеспечивали бессонные ночи во время тренировок.

– Зачем он Александеру? – удивилась девушка.

Коллинз понимал: все, кого захватили в плен Джонатан, Сагли и Деонович, стали теперь пешками в игре, в которой он, Джек, не может победить по крайней мере до тех пор, пока не будет знать правил этой игры. А еще он понимал, что ему остается лишь одно: сотрудничать с преступниками, иначе они перебьют всех.

– Президент, твой босс и я лишь подозревали, на что нацелился Панчи. А я… я нужен ему, чтобы задействовать проклятую штуку. Иисусе, эта бомба где-то здесь!

– Вы с ним были на совместной операции по поискам бомбы несколько лет тому назад. Он знает – у тебя есть то, что ему нужно.

– Да, я нужен ему, но больше не нужны ни ты, ни они. – Полковник кивнул в сторону своих друзей.

Линн затихла, думая о беде, в которую втравила брата только потому, что обнаружила, как Александер два года тому назад взломал переписку АНБ. Она покачала головой, глядя сквозь дождь.

Коллинз прислонился к сестре, обнимая ее. Он был счастлив, что она жива. Неплохая отправная точка.

– Эй, Джек? – позвала его Линн сквозь шум ливня, надеясь хоть немного поднять им настроение.

– Что? – откликнулся он.

К ним подошли русские, явившиеся, чтобы отвести полковника к Эверетту и остальным.

– У тебя есть девушка? – быстро спросила мисс Симпсон.

Коллинз возвел глаза к небу. Сердитый спецназовец грубо поднял его с мокрой земли, и Джек, сверху вниз посмотрев на Линн, встретился с ней глазами.

– Возвращайся в свою палатку, – велел он. – По крайней мере, она у тебя есть, паршивка!

Рыбацкий поселок Вахачапи

Марла и Сара, поддерживая с двух сторон хромающего Джейсона, вырвались на поляну и увидели первый из четырех больших вертолетов Сикорского. Спотыкаясь, они подбежали к нему. Райан налетел на одно из главных шасси и, задыхаясь, рухнул на землю.

– Теперь не время, Джейсон! – воскликнула Макинтайр.

Она тоже запыхалась, но все равно потянула напарника, помогая ему встать. Марла оглядела поляну. Ей не нравилось, что лес как будто замер. Далекая молния озарила поляну, отбросив во всех направлениях жуткие тени.

– Надо торопиться. Они здесь! – сказала Петрова, опуская трап.

Райан, собрав последние силы, встал и доковылял до ступенек. Он забрался в вертолет и встал в тесном проходе, держась за спинки сидений. Марла последовала за ним, а последней в вертолет стала подниматься Сара, но внезапно она споткнулась, выглянула наружу и попыталась вернуться, крикнув:

– Я уронила оружие!

Марла преградила ей путь.

– Брось! Эти животные больше не видят разницы между нами и теми, кто на нас напал, они в ярости!

– Господи, да они все-таки животные или люди?! – сердито рявкнула на нее Макинтайр.

– И то и другое, – ответила вконец расстроенная девушка. Слезы навернулись у нее на глаза. – В отчаянных ситуациях ими начинают править древние инстинкты. Отец и дедушка видели, как они разрывали на куски медведей гризли!

– Отлично, – сказала Сара, сдаваясь и направляясь в кабину дорогостоящего вертолета.

Райан ухитрился втиснуться на левое сиденье пилота и теперь рассматривал панель управления. Его напарница опустилась на место второго пилота.

– Как в старые добрые времена, а? – спросила она, чтобы отвлечься от образа гризли, которых разрывают на куски.

Джейсон посмотрел на Макинтайр и покачал головой:

– Летать на «Черном ястребе»[63] было легко. А посмотри на этот вертолет – это же роскошная модель «Сикорского», требующая опытного пилота! Просто чертово безумие! У меня даже не было времени изучить модель перед тем, как некая дурочка попросила меня на ней полететь!

Сара поняла возмущение молодого человека, взглянув на тысячи индикаторов и переключателей не только на переднем пульте, но и над головой. Она была поражена, когда после того, как Райан протянул руку и щелкнул двумя выключателями, раздался долгий воющий звук.

– Так, по крайней мере, я включил подогреватели. Отлично, мы влипли: турбины заводятся, – пробормотал Джейсон.

– Ты уверен? – спросила Сара, когда лампочки на главной панели замигали голубым, зеленым и красным.

– Нет. Судя по всему, я мог включить и самоуничтожение, – предупредил ее напарник.

Но девушка расслабилась, увидев через ветровое стекло, как четыре лопасти винта начали медленно вращаться:

– Ты явно включил то, что надо!

Между креслами пилотов протиснулась Марла и показала на левый иллюминатор:

– Смотрите!

Лейтенанты повернулись, взглянули в сторону деревьев и увидели, как на поляну стремительно вырвался один из русских. Он дико размахивал руками, пытаясь привлечь внимание людей в вертолете.

А потом Райан и Макинтайр широко распахнули глаза при виде существа, остановившегося на краю поляны. Животное было громадным и почти сливалось с деревьями, из-за которых появилось. Они никогда бы его не заметили, если бы не смотрели в этот момент на лес за спиной русского.

– Впустим его? – спросила Сара, отстегнув ремень безопасности.

– Нет! – с вызовом сказала Марла и холодно добавила: – Может, как раз он и застрелил мою бабушку.

Она толкнула девушку обратно на сиденье.

– Возможно, паля куда попало, он ранил одно из этих животных, – добавила Петрова. В любом случае он не успеет сюда добежать. Смотрите!

Они увидели, как еще один зверь показался из-за деревьев слева от человека. Очередная молния осветила поляну, и Джейсон с Сарой впервые ясно увидели живую легенду.

Русский коммандо краем глаза уловил молниеносное движение сбоку и попытался уйти от неминуемой опасности, но он двигался слишком медленно. Массивная тварь ударила человека так, что тот подлетел вверх. Не успел он грянуться о землю, как другие огромные создания с такой же невероятной быстротой возникли невесть откуда, и спецназовец, получив еще один удар, снова взлетел в воздух. Потом животное, стоявшее возле деревьев, выскочило из укрытия, поймало мужчину длинной мускулистой рукой и гневно швырнуло в сторону «Сикорского». Трое людей в кабине вздрогнули, когда он врезался в медленно вращающиеся лопасти и, отскочив от них, упал на землю.

– О господи! – вскрикнула Сара. – Мы не можем его вот так бросить!

Но Марла снова удержала ее, не дав встать.

– Оставь его! Он – наш единственный шанс отсюда убраться. Наверное, одного из животных ранили эти подлые убийцы, и они впали в неистовство!

Мисс Макинтайр отвернулась, когда первое существо медленно вышло на середину поляны. Райан изумленно наблюдал за ним, пока двигатели «Сикорского» наращивали мощность холостого хода. Зверь, приближающийся длинными шагами, почти сливался с лесом за его спиной. У могучего существа была большая голова, длинный торс и длинные массивные руки, а под темной взъерошенной шерстью бугрились мускулы. Ноги были не короткими, как у обычной обезьяны, а длинными, пропорциональными, и мускулы ног походили на мышцы хорошо сложенного мужчины. Сасквоч шел выпрямившись и совсем не сутулясь. Руки гиганта легко раскачивались по бокам, а походка была стремительной. Он покрыл семьдесят ярдов за какие-нибудь двадцать шагов.

– Посмотрите на его волосы, – сказала Сара. В ней проснулся ученый, и она обратилась к этой стороне своей натуры скорее в поисках защиты от страха, чем ради научных знаний. – Эта шерсть как будто все время переливается, она повторяет очертания окружающих предметов!

Райан ошарашенно наблюдал за приближением громадной твари. Волосы ее в некоторых местах росли гуще, чем в других, и кое-где были светлыми, а кое-где – темными. Благодаря такой окраске существо словно вбирало в себя свет и тень, и его было трудно разглядеть на фоне леса – такому естественному камуфляжу позавидовал бы любой военный. Если бы не «световое шоу» в небе, становившееся все ярче, они с трудом смогли бы проследить за приближением зверя к лежащему человеку.

– Вот почему их почти никто не видел. Они – мастера маскировки. Видите движения мускулов под мехом или, лучше сказать, под волосами? При желании они могут заставить свои мышцы пульсировать, и благодаря этому возникают впадины и тени разной густоты. Поэтому очертания этих животных почти невозможно разглядеть, – рассуждала Сара, не спуская глаз с лесного жителя.

– Мне очень не хочется прерывать этот экскурс из «Нэшнл джиографик»[64], но тварь движется прямо на нас, – перебил ее Джейсон Райан, отчаянно пытаясь найти рычаг «шаг-газ», с помощью которого можно было бы поднять вертолет в воздух.

– На этой модели нет «шаг-газа», дроссельный рычаг здесь, на ручке управления! – Марла догадалась, что он ищет, и показала пальцем на дроссель. – Когда-то полицейские немного рассказали мне об этих вертолетах, – объяснила она.

Райан нашел нужный рычаг на ручке управления перед собой и повернул. Он попытался включить двигатель без рычага «шаг-газ», который имелся в более старых моделях. Вертолет начал подниматься, но молодой человек слишком рано толкнул ручку вперед, и машина клюнула носом, так что вращающиеся несущие винты почти врезались в твердую землю.

– Вот дерьмо! – сказал он, потянув ручку управления на себя. Тварь на поляне быстро пригнулась – ее чуть не задело лопастями. – Извини, я не хотел! – почти виновато сказал лейтенант огромному зверю, который теперь смотрел сквозь стекло на троих людей в вертолете.

Сасквоч взревел, нагнулся и поднял окровавленного русского за ногу. Животное швырнуло человека к деревьям легко, как тряпичную куклу, и снова уставилось на вертолет. «Сикорский» наконец начал выравниваться и поднялся над деревьями.

– Ладно, я – засранец, потому что не верил тебе, Марла. Позже я постою смирно, чтобы ты могла надрать мне задницу! – прокричал Райан.

Его пробрала холодная дрожь, потому что сасквоч был совсем рядом.

– Я очень рада, что теперь вы верите мне, – ответила Петрова и, выйдя из кабины в салон, уселась на одно из кресел в первом ряду.

Сара посмотрела на Джейсона и потрепала его по руке. Потом она оглянулась в проход и увидела, что теперь до их юной спутницы окончательно дошло, что ее бабушка погибла. Марла смотрела через иллюминатор на удаляющийся рыбацкий поселок и плакала, прижавшись к стеклу.

Глава 11

Базовый лагерь русских. Север реки Стикин

Джек и остальные наблюдали, как Сагли, Деонович и новый сообщник русских, Панчи Александер, то входят в палатку техников, то выходят оттуда. Спецназовцы успевали внимательно следить за пленными американцами и в то же время готовить в своих палатках оружие и снаряжение для вылазки в верховья Стикина, а плохо обученные раздолбаи-солдаты из регулярной армии обходили периметр лагеря.

Руки пленников все еще были связаны за спиной, но русские, по крайней мере, растянули над ними брезент, так что намокли только их спины. Уилл Менденхолл почти пришел в себя, но пребывал в препаршивом настроении, потому что память о бессмысленной смерти дока Элленшоу была еще слишком свежа: Джек видел это по глазам чернокожего парня. То был один из недостатков молодого лейтенанта – ему было трудно отодвинуть в сторону личные чувства и сосредоточиться на насущных задачах. Полковник знал эту черту, поскольку временами у него у самого были такие же проблемы, что он недавно и продемонстрировал.

– Уилл, ты с нами или где-то еще? – спросил Коллинз, пытаясь заставить Менденхолла очнуться и сосредоточиться.

Лейтенант отвел взгляд от углей погасшего костра, пристально посмотрел Джеку в глаза, а потом уставился на падающий дождь.

– Я здесь, полковник, – сказал он и снова стал глядеть на погибший костер.

Громадная молния ударила в землю прямо за рекой, и ее вспышка осветила все вокруг.

Джек наконец решил, что с него хватит. Он хотел покончить с игрой в кошки-мышки, которую вел с ним Анри Фарбо. Француз явно избегал говорить правду о том, почему он так рвался отправиться в эту поездку.

– Полковник, когда вы собираетесь поведать, почему решили поехать с нами на этот пикничок? – спросил он Анри напрямую. – И пожалуйста, не рассказывайте о Близнецах Петра Великого.

Фарбо повернулся к Джеку. Грязь под ним сделала этот маневр крайне неудобным. Он улыбнулся и отвел глаза:

– Полковник Коллинз, вы когда-нибудь видели, чтобы я совершал поступки, не приносящие выгоды? Я все еще, как вы это называете, «плохой парень».

– Не сомневаюсь.

– И в качестве доказательства преподнесу вам маленький факт: когда вы сцепились с тем большим джентльменом, спецназовцем, я испугался, что вы лишите меня возможности убить вас по окончании этих событий тем способом, каким я задумал. Тем, о котором я мечтал целый год. Но мне следовало бы знать, что вы победите. Я начинаю называть это «удачей Коллинза».

– Не беспокойтесь, Анри, я и сам обо всем догадаюсь. Вас сюда привели совсем другие интересы, и я…

Джек не договорил, услышав звук, пробившийся сквозь толстую пелену облаков. Остальные тоже обратили на него внимание. Это был шум вертолета – большого, куда больше «Белл Рейнджера», чинить который полковник оставил Райана в рыбацком поселке. Люди Колинза прислушивались к приближающемуся гулу. Снова полыхнула молния, и они увидели, как русские выбегают из палаток. Кто бы сюда ни нагрянул, похоже, гостей не будет ждать теплый прием.

– Иисусе, – охнул Эверетт, качая головой. – Только не говорите мне, что это…

– Джейсон и Сара, – закончил за него Джек, вслушиваясь в надсадный шум вертолета, то усиливающийся, то затихающий на ветру.

– Да, скажу я вам, Райан долетит куда угодно, – добавил Менденхолл.

Они в ужасе ждали, что же теперь будет. Их опасения подтвердились, когда один из спецназовцев вышел в центр лагеря, с помощью второго поднял длинную трубу, прицелился и выстрелил.

Направленный прямо в исполосованное молниями небо, на звук заплутавшего под дождем «Сикорского», вверх взвился противовоздушный снаряд с тепловой головкой самонаведения.

* * *

Ветер усилился до тридцати узлов, и Райан, заставляя «Сикорского» скользить вниз, к реке, чтобы следовать рельефу местности, с трудом удерживал острый нос вертолета в нужном направлении. Свежий ветер заставлял хвост ходить туда-сюда. Такие неприятности уже становились для молодого человека в порядке вещей, когда он управлял аппаратом, водить который никогда не обучался.

– Мы должны посадить эту штуковину, прежде чем я всех нас угроблю! – воскликнул он, глядя прямо перед собой.

– Почему бы и нет? – отозвалась Сара, крепко вцепившись в раму бокового иллюминатора, когда большой вертолет резко повернул вправо, скользнув в опасной близости от деревьев вдоль реки. – Мы все равно не разглядим лагерь, если будем лететь так низко.

– Ладно, посмотрим, удастся ли найти поляну не очень далеко от реки. Я не хочу врезаться винтом в верхушки деревьев. Может, если мы…

В этот миг полоса огня промелькнула в трех футах перед лобовым стеклом. Райан, на долю секунды опоздав бросить ручку влево, резко снизил высоту, так что лопасти винта очутились всего футах в пятидесяти над бурлящим Стикином.

– Иисусе, это что, был снаряд?! – прокричала Макинтайр.

– Я видела, как в нас выстрелили! – крикнула Марла, внезапно появившись между пилотами. – Русский лагерь, наверное, в тысяче ярдов впереди!

– Возвращайся на место и пристегнись! – велел ей Джейсон, снова поднимая «Сикорского» вверх.

«Дворники» едва успевали вытирать капли дождя, колотившего в разгоняющийся вертолет.

– Еще один! – крикнула Петрова с заднего сиденья.

Райан не видел, в какую сторону ему нужно повернуть, поэтому рискнул и быстро двинулся на север, набирая высоту. Он поднялся так круто, что Сару вжало в сиденье… И она начала молиться. Джейсон уже подумал, что они уклонились от снаряда, когда боеголовка взорвалась прямо у заднего винта. Две лопасти из четырех в мгновение ока были сорваны, и пилот почувствовал, как «Сикорский» резко накренился влево. Молодой человек попытался компенсировать крен, как можно дальше отведя ручку управления вправо и в то же время ударив раненой правой ногой по правой педали.

– Вот так, детки, мы снижаемся! – выкрикнул он, и тут «Сикорский» начал вращаться, направляясь к деревьям далеко внизу.

Длинный зигзаг молнии полыхнул над лесом, осветив смертельное падение Райана, Сары и Марлы с небес к северу от Стикина.

Базовый лагерь русских на реке Стикин

Эверетт топнул ногой, мечтая, чтобы снаряд пролетел мимо бедных поганцев, летящих прямо в засаду. Вспышка выстрела осветила лагерь и колотящий по нему дождь, и все стали наблюдать, как снаряд несется к новенькому вертолету.

Коллинз сделал шаг вперед. Он, как и Карл, мечтал о промахе. Он был в курсе, что у этого снаряда есть тепловая головка самонаведения, и знал, что из-за холодного дождя трудно будет следить за выхлопным следом. Ошибка русских заключалась в том, что у них не было ракет ближнего наведения с радарным управлением – «Стингеров».

Полковник не сводил глаз со следа, который оставляла маленькая боеголовка, и наконец закричал:

– Проклятье, он не видит ее!

С удачливостью пьяного моряка Джейсон получил передышку, когда сильный порыв ветра, достигавшего уже шестидесяти миль в час, заставил снаряд пройти перед вертолетом. Удачей было и то, что этот снаряд не нацелился на разогретый мотор. Он промелькнул перед носом «Сикорского», разминувшись с ним на жалкие несколько футов.

– Это ваш мистер Райан? – спросил Анри.

– Да, – ответил присоединившийся к остальным Менденхолл.

– Поворачивай, Райан, поворачивай! – прошипел Джек, посмотрев на огневую группу, которая принесла новое оружие, вынутое из длинного ящика.

– Он слишком близко, на этот раз промаха не будет, – сказал Карл, тоже глядя на стрелков.

Коллинзу и Эверетту одновременно пришла в голову одна и та же мысль, и они рванули к спецназовцам как раз в тот миг, когда вертолет появился в поле зрения. Руки их по-прежнему были связаны за спиной, и у них не было ни единого шанса вовремя добраться до врага. Зато они заставили целящихся русских вздрогнуть, когда те услышали предупреждающие крики товарищей.

Человек, который помогал стрелку, повернулся и сумел перехватить полковника, но капитан продолжал бежать. Несколько выстрелов прогремели сквозь шум грозы, но ни одна пуля не попала в высокого «морского котика», когда тот прыгнул. За секунду до того, как он врезался плечом в стрелка, снаряд вырвался из ствола. Карл ударил русского всем телом, и они вместе покатились по грязи.

Александер, Сагли и Деонович выбежали из палатки под дождь. Григорий бросился на Эверетта, быстро прекратив недолгую борьбу, а Джонатан побежал к Коллинзу и пнул полковника по почке. Панчи уже изготовился для следующего пинка, но его остановила короткая вспышка взрыва: снаряд угодил прямо в конец хвостовой балки «Сикорского».

– Проклятье, Джек, из-за тебя я буду вынужден всех вас убить! Прекрати вмешиваться! – завопил Александер. По его подбородку текли вода и слюна.

Деонович встал и также объяснил Эверетту с помощью ботинок, какая расплата ожидает пленников за вмешательство. Капитан попытался откатиться в сторону, уворачиваясь от жестоких пинков, но не смог этого сделать из-за глубокой грязи.

Менденхолл и даже Фарбо бросились было на помощь Карлу, но их тут же остановили люди, быстро объяснившие им цену подобной глупости. Уилла ударили прикладом автомата в живот, Анри – в спину, и оба они упали в грязь, как только что Джек с Эвереттом.

Сагли добрался до Деоновича раньше, чем тот успел в пятый раз пнуть Карла в спину или в живот, и, обхватив здоровяка обеими руками, сдержал его. Григорий хотел сбросить с себя партнера, но его остановил звук, донесшийся с небес.

Все посмотрели вверх и увидели, как блестящий «Сикорский» пронесся над их головами, едва разминувшись с деревьями у задней части лагеря. Большинство людей бросились на землю, боясь, что, когда машина врежется в лес, будет взрыв, но пилот продолжал бороться за управление вертолетом, который вращался из-за срезанных хвостовых лопастей, и ухитрился заставить огромный летательный аппарат перевалить через высокие сосны. Ожидая, что громадная машина вот-вот налетит на деревья, все прекратили избивать американцев и принялись следить сквозь ливень за смертельным падением глупцов, попытавшихся пролететь вверх по реке ночью, да еще в ужасную грозу.

– Твои люди сами на это напросились, Джек, – произнес Панчи.

Коллинз перевернулся на спину и убийственным взглядом уставился на бывшего друга. Александер перехватил этот взгляд именно в тот момент, когда все услышали, как «Сикорский» рухнул в лес не более чем в полумиле от лагеря.

– Делай что тебе говорят, полковник, и, возможно, эти люди будут последними, которых ты потерял, – добавил Джонатан.

Джек не знал в точности, кто находился в вертолете, но не сомневался, что все летевшие на нем сейчас горят внутри изуродованной машины.

* * *

Райан изо всех сил пытался совладать с вертолетом, который крутился все быстрей, – поврежденный хвостовой винт не мог остановить вращение, а четыре лопасти главного винта с невероятной скоростью кидали машину вправо. Увидев, как деревья приближаются в этом вращающемся кошмаре, Джейсон стиснул зубы так, что они в любую минуту могли раскрошиться. Рядом с ним мощная центробежная сила прижала Сару к боковому иллюминатору. Вертолет стал крутиться еще быстрей, и девушке осталось лишь закрыть глаза и молиться.

В пассажирском отсеке Марла не успела пристегнуться после своего возвращения. Ее бросило на противоположный ряд сидений и пригвоздило к ним, когда вертолет начал падать в лес.

«С-76» задел первое дерево – вверх брызнули дождевые капли, а потом Райан почувствовал, как фюзеляж ударился о сосну, отскочил и стукнулся в нее снова. После второго удара главные винты угодили в верхние ветки и были сорваны со втулки. Вращение внезапно прекратилось: хвостовая балка врезалась в верхушки деревьев и за долю секунды состригла их. Воздух, вода, запах горючего хлынули в обреченный «Сикорский», и пилот наконец сдался, закрыв лицо руками.

Как только центробежная сила перестала прижимать Сару к переборке, она согнулась – так низко, как только позволяли ремни безопасности, и вовремя: пятнадцатифутовый обломок несущего винта врезался в ветровое стекло. Он просвистел между пилотами и вылетел в дыру, где несколько секунд назад была хвостовая балка.

Вертолет врезался в большое дерево и начал падать с разрывающим уши треском. На мгновение он повис на толстых верхних ветвях огромной сосны, потом рухнул ниже. На Райана обрушилась вода, сосновые иглы и горючее из разорванных шлангов под капотом двигателя. Вертолет ударился о ветви между двумя деревьями, и падение прервалось в пятидесяти футах над землей.

Внезапно осознав, что они больше не падают, Сара попыталась нашарить рядом своего напарника. Она была дезориентирована и не сразу поняла, что они практически перевернулись вверх ногами. Нащупав наконец голову Джейсона, она услышала его стон.

Время застыло. Макинтайр услышала глухой стук где-то внизу и осознала, что двигатель теперь находится под ними и они висят вверх тормашками. Кабину осветили яркие языки пламени, и девушка увидела, почему Джейсон не двигается и стонет: большая ветка прошла через разбитое ветровое стекло и воткнулась ему в плечо. Сара потянула ветку, и молодой человек зажмурился от боли. Она поняла, что, оставаясь на этом месте, не сможет вытащить ветку, поэтому расстегнула ремни безопасности, удерживавшие ее в кресле.

Движение Сары вкупе с весом корпуса, тянувшим стальную птицу к земле, заставило вертолет рухнуть еще на десять футов вниз. Мисс Макинтайр закрыла глаза, думая, что сейчас они ударятся о землю и остатки горючего вспыхнут. Но падение внезапно прекратилось, и вертолет снова повис на ветвях, на этот раз – боком.

Сара попыталась перелезть через центральный пульт управления, но поняла, что застряла. Она отчаянно закричала, и тут в кабину просунулись маленькие ручки Марлы.

– Выбирайтесь со своей стороны! Падать будет очень высоко, но вы должны выжить. Я вытащу мистера Райана! – закричала девушка, вынув большой нож и попытавшись перерезать ветку, пригвоздившую Джейсона к сиденью.

Макинтайр смотрела на это, чувствуя себя беспомощной, как никогда в жизни. Пламя теперь полыхало в дальней от них части вертолета и лизало ту сторону кабины, в которой застрял пилот.

– Давайте! – снова закричала Марла.

Отшвырнув нож, она изо всех сил потянула ветку. Райан все это время молчал, борясь с невыносимой болью.

Сара встала и толкнула изуродованную дверь кабины, заставив легкий алюминий податься вверх, а потом откинуться наружу. Она протиснулась в отверстие, нашла, за что ухватиться, и подтянулась. Едва очутившись снаружи, девушка почувствовала жар разгорающегося пламени и увидела ствол дерева, на котором они повисли.

Макинтайр прыгнула, не колеблясь ни секунды. Она хваталась за все, что подворачивалось под руку, но не могла остановить своего падения. Ударившись о ствол, девушка отчаянно, но безуспешно попыталась впиться ногтями в кору, но отскочила и упала на землю в тридцати футах внизу. Приземлившись на ноги на мягкую лесную подстилку, Сара тут же опрокинулась на спину, да так, что у нее перехватило дух.

Хватая воздух ртом, она увидела в тридцати футах над собой горящий «Сикорский».

Внезапно дверь со стороны пилота распахнулась и из кабины выпал Джейсон Райан. Сара откатилась в сторону, и молодой человек со стуком ударился о землю – было слышно, как сломалась его рука. Наконец Саре удалось вдохнуть, и тут из вертолета выпрыгнула Марла. Она твердо приземлилась на обе ноги, но Сара все-таки услышала, как девочка завопила, когда ее лодыжки подвернулись и она упала на землю.

Сара встала и принялась оттаскивать Райана в сторону. Вертолет громко заскрежетал, и все услышали, как принялись ломаться ветки, когда охваченный пламенем «Сикорский» начал свое последнее падение, устремившись к земле. Макинтайр поняла, что они погибли. Она продолжала тащить Райана, но он потерял сознание и был куда тяжелее, чем ей казалось. Вдруг Марла молниеносно нырнула к ним и с силой толкнула их в сторону. Все вместе они упали в шести шагах от дерева, и тут вертолет грянулся о землю. Выплеснувшееся из пробитого бака горючее и деревья вокруг вспыхнули в небольшом взрыве.

Сверху хлестал дождь, ревущее пламя освещало трех человек, которые лежали там, где упали.

Наконец Сара вцепилась в рубашку Джейсона, помогая себе сесть. Она осмотрела его раненое плечо. Рана была скверной – кровь сочилась из глубокого разрыва. Наклонившись над Райаном, мисс Макинтайр изо всех сил прижала к ране обе руки. Марла, у которой быстро опухали лодыжки, перевернулась и стала наблюдать за попытками Сары спасти молодого человека. Слезы навернулись у нее на глаза, когда она поняла, что Джейсон может быстро истечь кровью.

Стоявшие вокруг деревья защитила от огня неистовая гроза, катившаяся над долиной Стикина. Под проливным дождем странно было ощущать жар от горящего топлива.

Петрова наклонилась над раненым и слегка похлопала его по щекам:

– Пожалуйста, пожалуйста, не умирайте, мистер Райан. Очнитесь!

– Я обещаю не умирать, если ты, во-первых, перестанешь меня бить, а во-вторых, слезешь с моей сломанной руки, – с трудом проговорил Джейсон.

Сара не смогла удержаться от улыбки. Молодой человек открыл глаза и посмотрел на нее снизу вверх. У нее был сломан нос, над левым глазом был глубокий порез и через все лицо тянулась длинная царапина. Приподняв ладони, девушка увидела, что кровь уже не так сильно хлещет из раны ее напарника. Полностью кровотечение не остановилось, но Макинтайр подумала, что, если ей удастся затампонировать рану, Джейсон выживет.

Марла вытерла катившиеся по лицу слезы и отодвинулась от своих товарищей по несчастью. Девушка была так счастлива, что Райан заговорил, что ее стала бить нервная дрожь.

Она отодвигалась до тех пор, пока ее ноющие лодыжки не коснулись чего-то большого и твердого. Марла качнулась назад, потеряла равновесие и снова опрокинулась на спину, а как только перевернулась на бок, увидела прямо перед своим лицом ухмыляющийся череп. Она с воплем попыталась встать и шарахнулась в сторону, когда Сара подошла посмотреть, на что же наткнулась Петрова.

Макинтайр увидела старое катапультируемое кресло, к которому все еще был пристегнут человеческий скелет, и обняла девочку, которая была близка к обмороку. В небе полыхнула молния, на миг осветив все вокруг, и за этот короткий миг девушки заметили это. Гром взревел, словно возвещая об их находке, и еще один световой зигзаг прочертил небо над их головами. Сара, мокрая до нитки и окровавленная, крепче прижала к себе Марлу, а темное устье гигантской пещеры гостеприимно манило двух девушек, хотя и смахивало на темную утробу гигантского животного.

Древний дом чалимантанов снова был найден.

* * *

Александер повернулся к Джеку спиной, услышав, как где-то в лесу грохнул взрыв. В последний раз оглянувшись на Коллинза, продолжавшего смотреть на него убийственным взглядом, Панчи махнул своим партнерам, предлагая вернуться в палатку связистов. Охранники позволили покрытым синяками Эверетту, Фарбо и Менденхоллу помочь Коллинзу встать, а потом бесцеремонно запихали их всех обратно под брезент.

Джек сплюнул кровь и уставился на спецназовцев, но те, улыбаясь, отвернулись. Коллинз попытался устроиться поудобнее и вздрогнул – по меньшей мере одно ребро у него было сломано.

– Если малышка Сара была на том самолете, полковник, я… – начал было Анри.

– Сейчас не время, – сказал Эверетт, оборвав попытки Фарбо выразить Джеку свои соболезнования.

Коллинз не рассердился на француза. Прислонившись к Менденхоллу, чтобы не сильно нагружать сломанные ребра, и почувствовав, что теперь он может сделать глубокий вдох, Джек оглянулся на Фарбо:

– Анри, скажите мне, что французское правительство, посылая вас в Канаду, разработало запасной план.

Фарбо молчал. Он медленно повернул голову, и вспыхнувшая молния осветила его ошеломленное лицо. Француз покачал головой, перехватив взгляды Эверетта и Менденхолла.

– Думаю, пора рассказать нам правду, Анри. Мы потеряли слишком многих людей, чтобы и дальше хранить секреты, – продолжал Коллинз.

Анри посмотрел вверх, в черное небо, с которого хлестал дождь, подождал, пока утихнет раскат грома, отдавшийся эхом в долине, повернулся к американцам и кивнул.

– Я напрасно убеждал моих друзей из ГДВБ принять в расчет вашу проницательность и интеллект. Я знал, что рано или поздно вы разгадаете мою тайну, – признался он.

Эверетт, вывернув шею, посмотрел на мокрого до нитки француза. Он знал, что этот сукин сын что-то затевает, но предоставил Джеку самому с течением времени догадаться – что именно.

– ГДВБ? – переспросил Менденхолл.

– Генеральный директорат внешней безопасности, спецслужба французской внешней разведки, – пояснил Коллинз.

– Вы хотите сказать, что снова взялись за ваши шпионские штучки, Анри? – спросил Карл.

Его удивило и обескуражило, что кто-то сумел уговорить Фарбо покончить с его прибыльной отставкой.

Еще одна вспышка молнии осветила небо, и Джек увидел, что Александер смотрит на них, стоя у большой палатки на другом конце поляны. Панчи давал Сагли и Деоновичу какие-то указания, и сквозь ливень Коллинз разглядел, что новые приказы заставили Григория улыбнуться и посмотреть в сторону американцев. Это не сулило ничего хорошего.

– Боюсь, у меня не было особого выбора, капитан. Похоже, моя недавняя деятельность привлекла ко мне нежелательное внимание. Поэтому под давлением вашего президента и при поддержке вашего маленького лысого босса из Группы «Событие» я был… Скажем так… Призван на службу.

– Но Найлз Комптон думал, что вы мертвы, Анри, пропали в море. Помните? – прищурился Джек.

– Тем не менее я здесь, – ответил Фарбо, глядя, как Деонович созывает некоторых из своих людей. – Я должен объясниться. Боюсь, время для кое-кого из нас истекает.

Эверетт и Менденхолл поняли, что происходит, когда охранники приготовили пистолеты.

– ГДВБ раскрыло группу крайне радикальных террористов, действующих в Монреале, – продолжал Анри. – Наша разведка знала, что главаря группы не удается накрыть оттого, что слишком много информации не проходит через контакты ГДВБ. Множество агентов были найдены убитыми, а значит, кто-то выдавал их группировке. Предатель был или среди нас, или в канадском правительстве. Само собой, будучи французами, мои начальники исключали, что в ГДВБ может быть утечка, поэтому сосредоточили внимание на канадской стороне.

Джек увидел, как Александер, посмотрев в его сторону, вернулся в палатку. Сагли в последний раз взглянул на группу пленников и тоже отвернулся. Деонович объяснял что-то трем спецназовцам, отведя их в сторону. Слушая босса, эти трое смотрели на американцев.

– Переходите к делу, Анри, время истекает, – сказал Коллинз, неглубоко вдохнув.

– В ГДВБ подозревали, что речь идет о ком-то с вершины канадской «пищевой цепочки», и вскоре это подтвердил сам предатель. В тысяча девятьсот шестьдесят втором году, во время небольшой размолвки вашего правительства и Кремля из-за включения Кубы в мир советского ядерного вооружения, что-то пошло не так. Я знаю, это бесконечно вас расстроит, ведь американцы считаются хорошими парнями… Но, боюсь, ваше правительство предвидело, что у той битвы характеров будет печальный исход. Поэтому ваш президент Кеннеди приказал нанести упреждающий удар по высшему командованию советского режима – военному и штатскому. Миссию назвали «Протуберанец». Александера застукали, когда он совал нос куда не следует, но мои бывшие начальники не знали, как далеко зашло его предательство. И вот когда стало известно о нападении в Лос-Анджелесе, туда послали меня.

– Еще одно совпадение, Анри? – настойчиво спросил Джек.

– Вовсе нет. Я сознавал важность записок Латтимера и дневника Петрова, потому и организовал их кражу. Мир тесен, как говорите вы, американцы. Мои сообщники позволили информации просочиться, и она попала к тем, кто ее искал. Поэтому бывшие работодатели подрядили меня выяснить, на что же нацелился мистер Александер. Думаю, срок моих правительственных верительных грамот еще не истек.

– Я в это не верю, – сказал Карл. – Если и вправду задумывалось что-то такое, наша Группа, стоя над всеми в стране, знала бы об этом. Информация, конечно, секретна… Но у нас был бы к ней доступ.

– Вы все еще настаиваете на том, что ваша нация имеет моральное превосходство над всеми остальными нациями, капитан Эверетт? Настоящие историки так себя не ведут. О да, операция «Протуберанец» была одобрена Францией, Великобританией и Германией, так что не вы одни прятали головы в песок. Но применение самого мощного оружия в истории человечества стало возможным благодаря моему правительству – именно оно открыто тайну местонахождения бункера, где заседала верхушка советского правительства. Таким образом, операция «Протуберанец» из фантазии стала реальностью.

– Что же произошло? Я имею в виду: миссия явно не состоялась, поскольку история не знает о ядерных грибах, вырастающих над Москвой, – сказал Менденхолл, не поверив истории, которую Фарбо только что рассказал ему и его командирам. Но Анри вместо ответа повернулся к Джеку:

– Теперь, полковник Коллинз, ваша очередь говорить начистоту.

Лейтенант вопросительно взглянул на Джека, но Эверетт явно заранее знал, что собирается сказать их босс. Уиллу вспомнилось, как в лодке Коллинз долго о чем-то беседовал с капитаном.

– Мы с Панчи участвовали в последних попытках найти пропавшее оружие. «Фантом F-4», который нес «Протуберанец», упал где-то к северу от границы. В тысяча девятьсот шестьдесят втором году воздушные силы так и не нашли его маяк-ответчик. Наша миссия провалилась, потому что мы тоже его не нашли, и начальство решило, что операция невесть почему прервалась над водой, – объяснил Джек.

– Боюсь, западные демократии не вышли сухими из воды, полковник. Самолет не смог даже добраться до безопасного места. Он упал или в Канаде, или на Аляске. И, как только что сказал полковник, обломки так и не были найдены, хотя около пятидесяти лет проводились самые масштабные поисковые операции, какие только видел мир, – рассказал Фарбо.

– Сколько мегатонн было в бомбе и какого она была типа? – спросил Менденхолл.

– Этот секрет правительство хранило на славу. Но ГДВБ подозревает, что бомба была известна как «Оружие Судного дня», за неимением лучшего термина. В ней было около пятисот мегатонн: достаточно, чтобы уничтожить любой бункер в мире, как бы глубоко под землей он ни находился. Достоверно известно, что это была усовершенствованная крылатая ракета, спроектированная для ультразвукового пикирующего полета и снабженная вольфрамовым носовым конусом. Она ушла бы в землю так глубоко, что никакой бункер не выдержал бы.

– Иисусе, мир воистину обезумел! – охнул Уилл.

– Итак, Александер охотится за оружием… И теперь он его нашел. И что дальше? – спросил Эверетт.

– Полагаю, он нашел «Протуберанец», или «Гипер-глайд», как еще называли это оружие, – сказал Анри. – Золото и бриллианты на самом деле были ложным следом. Ваш профессор Элленшоу – конечно же, сам того не ведая – указал мистеру Александеру нужное место в своем отчете, адресованном Стэнфордскому университету и ближайшему родственнику Л.Т. Латтимера.

– А зачем, по мнению ГДВБ, этому засранцу оружие? Чтобы продать? – спросил Карл и внезапно увидел, как три спецназовца зашагали к ним.

– Нет, бомба нужна ему для шантажа, – сказал Джек.

Фарбо посмотрел на Коллинза, и глаза их встретились. Они оба знали, почему мысль о шантаже напрашивалась сама собой.

– Верно, полковник, для шантажа, – подтвердил Анри.

– Наглый ублюдок замышляет военный переворот в Квебеке. Вот почему Сагли и Деонович так быстро бросили все, чем занимались в России: теперь у них будет надежное прибежище и собственная страна с Панчи во главе.

– Руководство моей страны полагает, что данное оружие можно разобрать на двадцать отдельных устройств, и каждое из них будет эквивалентно любому оружию массового уничтожения из мировых арсеналов, – добавил Фарбо.

– И всего в сотне миль от американской границы мгновенно возникнет ядерная сверхдержава. Сила, которая сможет диктовать условия Оттаве и Лондону, – заключил Коллинз и закрыл глаза.

– Что ж, этого может и не произойти. Насколько я понимаю, оружие можно активировать только с помощью кода, созданного специально для «Гипер-глайда», и этот код до сих пор является одним из самых охраняемых секретов нашего правительства, – сказал Анри, пытаясь заставить остальных увидеть светлую сторону передряги, в которую они попали. – Лишь несколько человек в мире знают, как активировать и деактивировать бомбу, и эти люди засекречены еще тщательней, чем сам код.

Охранники были уже в нескольких шагах от них. Эверетт, Фарбо и Менденхолл посмотрели на Джека, обеспокоенные его молчанием. Коллинз глубоко ушел в свои мысли, с трудом шевеля губами.

– Полковник? – позвал Уилл, пытаясь его растормошить.

– Только не говорите мне… – пробормотал тот в ответ.

Фарбо интуитивно почувствовал, в чем дело, когда Джек оборвал себя на полуфразе, опустил голову и закрыл глаза.

– Люди, которым известны коды к оружию «Гипер-глайд», возможно, не так тщательно засекречены, как вы думаете, – наконец сказал Коллинз.

В этот миг все поняли, почему его заманили в канадскую глухомань.

– Джек, нам следует узнать еще что-нибудь, прежде чем нас пристрелят эти козлы? – спросил Эверетт, когда три спецназовца остановились перед их брезентовым укрытием.

– Панчи знает, что я могу активировать и деактивировать оружие. Именно поэтому я в чине капитана возглавлял группу, участвовавшую в поисках в тысяча восемьдесят девятом году.

– А что я вам говорил? – вспыхнул внезапно Менденхолл. – Это чертово оружие просто валяется у всех и каждого на заднем дворе! Если я когда-нибудь отправлюсь на полевое задание и не наткнусь на такую штуку, я буду знать – со мной явно что-то не так!

С этими словами лейтенант в приступе ярости лягнул землю ногой.

Фарбо подался к Джеку, насколько позволяли путы. Первый охранник подошел и наклонился, чтобы поднять Коллинза с земли.

– Как я уже сказал, полковник, вы не перестаете меня удивлять, – повторил француз.

* * *

Джек знал, что должен действовать, причем так, чтобы всех их не перестреляли, прежде чем он сумеет сказать Александеру то, что должен сказать.

Менденхолл, Фарбо и Эверетт встали и вышли под дождь. Трое спецназовцев выстроили их в ряд, а пока враги этим занимались, Коллинз рванул к большой палатке связистов, но всего в трех шагах от входа его перехватил и швырнул на землю Деонович.

Русский, улыбаясь, встал над лежащим на спине американцем, и это было его ошибкой. Человек этот явно не усвоил, что Джек может очень быстро работать ногами. Коллинз врезал правой ногой в промежность здоровяка – и тут же понял, что на самом деле тот все прекрасно запомнил: Григорий перехватил его ногу и вывернул ее, швырнув противника на живот.

– Я велел вам казнить тех людей, а не пытать полковника!

Деонович посмотрел на Александера, который стоял у выхода из палатки с убийственно свирепым видом. Даже Сагли, выглядывая из сухой палатки, покачал головой.

– Панчи, тебе лучше выслушать то, что я хочу сказать! – крикнул Джек, отплевываясь от дождя.

Деонович не обратил внимания на предупреждение Джонатана: он поднял правую ногу и наступил на шею Коллинза, медленно вдавив его лицо в перемешанную с камнями грязь. Он нажал так жестоко, что лицо полковника полностью погрузилось в жижу, как ни старался тот освободиться.

Александер посмотрел на Дмитрия, сердито кивнул, и русский, выйдя из палатки, оттолкнул своего партнера от пленника. Джек вскинул голову, сделал глубокий вдох и помотал головой, чтобы хоть частично стряхнуть с нее грязь. В небе мелькнула молния. Джонатан, по-прежнему не покидая палатки, наблюдал, как Сагли отодвинул разъяренного Григория от американца и попытался напомнить приятелю, что надо выполнить приказ и привести смертный приговор в исполнение.

– У тебя есть одна минута, Джек, – сказал он полковнику.

Джек перевернулся на спину, сел и запрокинул лицо, все еще надеясь, что дождь хоть немного смоет грязь, а потом взглянул на Александера:

– Убей их, мою сестру и меня самого, будь ты проклят! Я знаю, чего ты от меня хочешь, и никогда не активирую оружие с помощью кодов, которые тебе нужны.

Пораженный Джонатан шагнул под ливень и встал над Коллинзом, а после, опустившись рядом с ним на колени, заглянул ему в глаза. Застыв, он словно пытался разглядеть ложь в глазах старого друга.

– Откуда ты знаешь? – только и спросил канадец.

– Твоя предательская игра закончена, Панчи. По крайней мере, одна разведслужба знает все о твоих планах найти бомбу и с ее помощью устроить в Квебеке государственный переворот.

Александер медленно встал и прокричал трем спецназовцам:

– Пристрелите их сейчас же!

– Ты знаешь меня, Панчи, я никогда не выдам тебе коды… Поэтому не дай им этого сделать, – прошипел полковник, пытаясь встать.

– Будь ты проклят, Джек!

– Нет! Будь проклят ты, сукин сын! Ты не получишь этой чертовой хрени, если хоть один из моих людей умрет!

Последние слова Коллинз прокричал в полный голос – Александер впервые в жизни услышал, как он кричит.

В сотне шагов от них трое спецназовцев прицелились.

– Стойте! – крикнул Джонатан сквозь шум грозы.

Над лагерем блеснула молния, тут же грянул гром, и Джек вздрогнул, подумав, что за его спиной уже лежат в грязи его друзья, расстрелянные по вине человека, которого он раньше называл своим товарищем.

Сагли и Деонович были ошеломлены, но Дмитрий все-таки протянул руку и толкнул вниз ствол автомата ближайшего к нему спецназовца. При виде этого остальные двое палачей тоже опустили «калашниковы». Григорий пришел в ярость оттого, что их новый партнер так быстро передумал, стоило американцу сказать ему пару слов. Круто повернувшись, здоровяк зашагал прочь. Его тяжелые ботинки расплескивали по сторонам воду и грязь.

Менденхолл почувствовал, как у него подогнулись колени, но остался стоять, не желая доставлять наемникам удовольствие видеть, как он боится. Он лишь поблагодарил бога за то, что проливной дождь скрывает слезы, текущие по его лицу.

– Похоже, теперь я в долгу перед вашим полковником, – с облегчением сказал Фарбо.

– Не торопитесь, Анри. Возможно, Джек только выиграл время, обменяв вас на нас, – пошутил Эверетт, у которого сердце до сих пор билось где-то в глотке.

– В любом случае дело стоило того, чтобы увидеть выражение лица ублюдка, когда ему не удалось нас пристрелить.

– А мне это дело стоило того, что я чуть не обделался, – колко заметил Карл.

* * *

Александер поднял Джека с земли и потряс.

– Слушай меня! – прокричал он Коллинзу в лицо. – Я провел больше двадцати пяти лет в разных дерьмовых дырах по всему миру и половину этого срока планировал нынешнюю операцию! Я не позволю тебе все испоганить, Джек! Если ты откажешься делать что тебе велено и не введешь коды, я не убью твоих друзей, о нет – я сдеру с них живьем кожу прямо перед тобой. А потом ты будешь наблюдать, как Линн изнасилует каждый наемник в лагере, а после ее у тебя на глазах порежут на куски! Я ясно выразился, Джек?

– Ясно, Панчи.

Голос полковника был спокоен: он говорил таким тоном, будто только что получил приказ от президента.

– Всего один вопрос… – добавил он неожиданно.

Джонатан уже хотел уйти, но остановился и обернулся к Джеку.

– Что? – прокричал он сквозь шум дождя.

– Думаешь, Соединенные Штаты и Канада допустят, чтобы ты осуществил свой план?

На сей раз Александер решил, что пора и ему выложить кое-какие новости. Настал его черед обрушить на Коллинза шокирующие факты.

– Да, я и вправду думаю, что они позволят Квебеку отделиться от Оттавы, Джек, – сказал он, медленно повернувшись. Полковник увидел, как черты его лица искажает безумие. – Потому что первым делом оружие, которое нам удастся извлечь из найденной боеголовки, будет направлено на Торонто, Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон и Париж. Да, они будут приветствовать новый Квебек и нового главу его правительства, может, не с распростертыми объятиями, но будут! Пусть всего лишь официально. История знавала и более странные альянсы, Джек, уж ты-то должен это знать.

Панчи развернулся, зашагал прочь, но остановился, услышав крик, а вслед за тем – сердитые голоса. Джек посмотрел туда, где кричали, и увидел, что из задней части лагеря бегут пятнадцать коммандос, направляясь к стоящим в ряд палаткам, среди которых была и палатка Линн. Коллинз широко распахнул глаза, заметив, что клапан палатки откинут. Глаза его метнулись к лесу, и он успел увидеть, как Линн исчезла за деревьями.

– Стойте! Пусть бежит! – крикнул Панчи.

Затем он посмотрел на Сагли и Деоновича, которые пораженно застыли на другом конце лагеря.

– Поднимайте пленников, раздайте людям оружие, выведите техников из палатки. Мы выступаем нынче же ночью. Все закончится здесь и сейчас! – скомандовал Джонатан.

После этого Александер подошел к Григорию, который был выше его ростом, и схватил его за куртку. Дмитрий изумленно увидел, как громила съежился и отшатнулся от канадца.

– А ты не трать времени на сборы, приведи женщину обратно, быстро! – велел тот здоровяку.

Он выпустил Деоновича, и тот отпрянул еще дальше при виде безумного блеска в глазах Александера. Потом русский развернулся на пятках и побежал туда, где скрылась Линн.

Сумасшедший крик канадца испугал всех, кто его слышал. Он перекрыл грохот грома и шум дождя, и можно было подумать, что Джонатан вопит, обращаясь к каждому из наемников. Коллинз увидел, как люди бросились к своим палаткам, рюкзакам, оружию и снаряжению. Спецназовцы собирались добыть «Оружие Судного дня», и все, что мог сделать Джек, – это наблюдать за ними.

Отряд последует за Линн в северные леса Стикина, и два разных вида людей встретятся лицом к лицу после миллиона лет существования порознь. От исхода этой встречи может зависеть, кто станет наследником нового мира.

Часть третья

Первозданные обитатели леса

Глава 12

Чарльзу Хиндершоту Элленшоу Третьему снова слышалось пение без слов. Он пытался сосредоточиться на этом сне, но тот все время трепетал где-то рядом и ускользал – это были воистину танталовы муки. Песня была та самая, которую он пел перед тем, как потерять сознание: кто-то гудел «Crystal Blue Persuasion» настолько низким голосом, что он как будто доносился из глубокого колодца. Нельзя сказать, что напев был безупречно верным, но он ни на миг не прерывался. В конце концов боль в плече привела Чарли к границе бодрствования.

Запах плесени и земли – вот что в первую очередь осознал пробуждающийся разум ученого, когда веки его затрепетали и поднялись. «Поднялись ли?» – гадал Элленшоу. Он попытался шевельнуть головой, и чернота вокруг сказала ему, что он все еще спит. Но потом он понял, что это не сон: просто, где бы он ни находился, солнечные лучи сюда не проникали. И вдруг понимание врезалось в него, как комета: темнота, знакомый запах, который он помнил с 1968 года… Он в пещере Латтимера!

Чарли попытался сесть, но боль в плече дала ему знать, что это очень плохая идея. Он снова лег и внезапно понял, что напев смолк. С разрывающимся от боли плечом Чарли дотянулся правой рукой до переднего кармана и вытащил маленькую зажигалку.

Тут к нему вернулось воспоминание о том, как его подстрелил русский… Почему? Ах да, потому что он попытался быть героем. И впервые в жизни профессор понял, что должен признать: геройство – не его стихия.

– Глупый старик, – сказал он сам себе, не сознавая, что говорит вслух.

Потом он услышал справа от себя какое-то движение. Кто-то большой стремительно переместился оттуда, где лежал Элленшоу, в глубину длинного пещерного хода. Чарли сглотнул и, все еще лежа на спине, щелкнул зажатой в руке зажигалкой.

Он закрыл глаза и долго, очень долго лежал так, боясь приподнять веки из страха перед тем, что сейчас увидит. Но в конце концов, собравшись с духом, ученый открыл один глаз и увидел футах в тридцати пяти над собой свод пещеры. Древние сталактиты походили на зубы, торчащие в кошмарной пасти. Элленшоу сглотнул и открыл второй глаз, а после повернул голову.

Он увидел, что лежит на подстилке из листьев и мха. Запах гниющей растительности был таким резким, что он сморщил нос. Чарли чуял запах мочи и фекалий, но хуже всего разило от гниющей подстилки.

Обведя глазами пещеру, он увидел наскальные росписи – не такие, какие запомнились ему по первому визиту в эту пещеру в 1968 году. Профессор попытался сесть, удивляясь насыщенности красок, которыми были нарисованы картины. Его окружали очень яркие изображения оленя, лося и других лесных животных, причем, в отличие от рисунков палеолитических людей в Европе, тут отсутствовали сцены охоты и убийства дичи. На этих картинах дикая природа была дана, так сказать, с точки зрения натуралиста. Чарли увидел целые стада животных: они бежали по лесам, паслись, занимались другими обычными делами.

Элленшоу сумел отвлечься от мыслей о пульсирующей боли в плече и спине и рассеянно потянулся к своей левой руке. Поднеся зажигалку к ране, он с удивлением увидел, что пулевое отверстие заткнуто чем-то, смахивающим на мох, кусочки коры и траву. А судя по запаху, для лучшего эффекта туда был примешан еще и звериный помет.

Чарли покачал головой и отвел взгляд от отвратительного с виду месива.

Потом он сосредоточился на том, чтобы встать – понемногу, рывок за рывком, каждый из которых отвоевывал лишь несколько дюймов. В конце концов он сумел подняться на ноги и заметил, что они босые. Кто-то снял с него ботинки.

Оглядевшись по сторонам, профессор увидел ботинки в нескольких шагах от себя. Он широко распахнул глаза, поняв, что обувь буквально содрали с его ног, как кожуру с банана – язычки были полностью оторваны, шнурки исчезли.

Элленшоу снова покачал головой и позволил зажигалке погаснуть, чтобы дать отдых большому пальцу. Он шагнул вперед с подстилки из листьев и травы и почувствовал под ногами землю. Здоровой правой рукой Чарли нащупал прохладную влажную стену пещеры и потер друг о друга мокрые пальцы. Над его головой, за толщей камней, слышался глухой рокот грома. Профессор знал, что влага на стенах появилась из-за большой глубины пещеры. Он находился глубоко под землей и – он понял это только теперь – далеко от входа в ту пещеру, где он побывал много лет назад. Ему чуть не сделалось плохо при мысли о том, что он похоронен под толщей земли и камней так далеко от прочего мира.

Ученый помотал головой, поняв, что ведет себя как школьница. Ему выпал шанс увидеть то, чего не видел еще ни один человек: существо, ничуть не изменившееся за многие тысячелетия. Подумав об этом, Чарли снова щелкнул зажигалкой. Пламя осветило стену пещеры, на которой на большой картине было изображено нечто вроде птицы. Птица слегка смахивала на феникса, срисованного с картин южных майя и инков, она как будто поднималась из земли в языках пламени, вот только…

«Нет, – подумал Элленшоу, – она не поднимается, а падает!»

И ни на одном историческом изображении феникса он не видел, чтобы на спине гигантской птицы сидел человек.

– Надо сказать, это удивительно – встретить такую деталь на доисторической картине, – сказал Чарльз самому себе.

Покачав головой, он шагнул вправо, где были другие рисунки с животными и лесом. Потом профессор повернулся и посмотрел на заднюю стену огромной пещеры – она тоже была разрисована. Подойдя ближе, Чарли удивленно расширил глаза. По скале тянулись зигзагообразные линии, а над ними были намалеваны фигурки людей – черточками, как рисуют дети, но профессор сразу понял, что это люди, сидящие в лодках, а линии изображают волны. «Река Стикин!» – подумал он.

Поднеся зажигалку как можно ближе к рисунку, Элленшоу прикоснулся пальцем к зеленой и красной краске («Красная – кровь», – решил он), отдернул палец и глухо застонал. Краски на водной основе были еще влажными.

Глаза Чарли чуть не вылезли из орбит, когда внезапный порыв ветра задул зажигалку. С ругательством он снова крутнул колесико и постарался не дать угаснуть вспыхнувшему огоньку. После каждого удара кремня стена и чрево пещеры вокруг освещались, но во время этих мгновенных вспышек ученый не успел понять, что он здесь не один.

Он снова выругался и крутнул колесико. На сей раз огонек не погас, и Чарли повернулся, все еще ошеломленный тем, что картина, до которой он дотронулся, до сих пор влажная… И тут он оказался лицом к лицу с художником.

У Элленшоу отвисла челюсть при виде невероятного зрелища, которое проникло в самую его душу.

Возвышаясь на пять футов над его головой, перед ним стоял Giganticus Pythicus – обезьяна, которая, по общему мнению, исчезла десять тысяч лет назад. Глаза ее не походили на обезьяньи, а лицо не было покрыто шерстью или волосами – на чистой коже ясно виднелись морщины. Нос очень смахивал на человеческий – правда, он не так выдавался вперед, как у людей, но не был и плоским, как у современных обезьян. Рот был большим, и когда существо открыло его, Элленшоу увидел, что зубы у него все еще звериные и клыки вполне сгодятся для адекватной защиты.

Рука Чарли, в которой он держал зажигалку, не дрогнула, когда он понял, что смотрит на мечту всей своей жизни. Изумительное открытие глядело ему прямо в лицо, подтверждая: все, во что он верил, – правда. Карие глаза обезьяны впились в глаза Элленшоу, и профессор увидел, как она удивленно приподняла брови. Огромное создание склонило голову набок, глядя на человека при мерцающем свете маленькой зажигалки.

– При… Привет, – пробормотал ученый.

Гигантская обезьяна – сасквоч, бигфут, легенда и миф нового мира – посмотрела на Чарли выразительными глазами, медленно наклонилась к маленькому человечку и осторожно задула зажигалку.

– О, черт! – только и смог воскликнуть профессор.

* * *

Линн ломилась через кустарник так, будто за ней гнался сам дьявол. Она знала: если ей удастся вывести за скобки уравнения угрозу своей близкой смерти, у Джека появится шанс избежать участи, которую уготовил ему Панчи.

Молнии били в землю вверх и вниз по течению Стикина – девушка никогда еще не видела такой впечатляющей демонстрации сил природы к югу от канадской границы. Она вообще ни разу в жизни не видела такой грозы. Ливень был настолько плотным, а капли – такими большими, что она чувствовала, что ей грозит опасность утонуть во время этой попытки бегства.

Опасаясь, что русские близко, Линн попыталась оглянуться на бегу, но ничего не разглядела.

В ту же секунду, как она повернула голову и глянула через плечо, она врезалась в твердую стену. У Линн перехватило дыхание от силы столкновения, которая отбросила ее назад на пять шагов. Ударившись о землю, беглянка попыталась вдохнуть, и в результате получился такой звук, какой издает водопроводная труба, когда в нее попадает воздух. Симпсон посмотрела вверх сквозь дождь и очень удивилась, поняв, что ясно видит верхушки деревьев. Но она почти сразу поняла причину: всего в тридцати шагах от нее горел гигантский вертолет Сикорского, от которого остались одни обломки. Пламя освещало все вокруг, а она, торопясь спастись, не заметила пожара.

Наконец девушка перевернулась на живот и ухитрилась сделать вдох, все еще гадая, на что же только что налетела. Линн попыталась встать, но упала на колени. Она понимала, что, если немедленно не уберется отсюда, наемники ее поймают и, без сомнения, вернут обратно в лагерь, чтобы использовать против Джека. Наконец ей удалось встать, и она повернулась к останкам вертолета, озаренным пламенем пожара… И увидела, во что именно врезалась, когда летела сломя голову.

Странное создание возвышалось над ней, как башня.

Взгляд Линн скользнул вверх, и ее глаза встретилась со свирепыми глазами животного, которое просто не могло существовать в реальности.

– Какого… – пробормотала девушка.

Гигантская, похожая на обезьяну тварь разинула рот. Линн ясно увидела, как вырисовывающийся на фоне огня зверь фыркнул, продемонстрировав зубы. В массивных, похожих на человеческие, руках он держал дубинку, украшенную какими-то знаками – Симпсон не смогла как следует их разглядеть. Внушительное оружие выглядело так, будто его протащили через все глубины ада и использовали в качестве орудия убийства целую вечность: оно было ободранным, опаленным в огне и с многочисленными щербинами.

Не успела Линн опомниться, как гигант пропал. Он просто исчез на глазах у потрясенной девушки, затерялся среди деревьев, окружающих разбитый вертолет.

Мисс Симпсон услышала, как кто-то ломится через подлесок за ее спиной, и не успела она прийти в себя после столкновения с неведомым животным, как перед ней возник разъяренный Григорий Деонович, очертя голову вырвавшийся на прогалину. Не дав Линн опомниться, высокий русский схватил ее за одежду, точно так же, как Александер несколько минут назад хватал его самого. Деонович ударил беглянку по лицу – справа, а потом слева, после чего швырнул ее на мокрую лесную подстилку и встал над ней.

– Ты в последний раз поставила меня в дурацкое положение. Тебя никогда не найдут, и это будет моим извинением за то, что я не привел тебя назад!

Линн, ошеломленная двумя быстрыми оплеухами, приподнялась. Дождь смывал кровь с ее лица. Встав, она увидела, что Григорий тянется к наплечной кобуре и достает девятимиллиметровый «Глок». Вид у него был спокойный и сосредоточенный. Он знал, что его ждет ярость канадца, но дело того стоило. Он решил пристрелить американку, оттащить ее тело подальше и спрятать, а потом заявить, что не смог ее поймать.

Симпсон с вызовом смотрела на пистолет, направленный ей в лицо, как вдруг пораженно распахнула глаза: за спиной Деоновича гигантское животное отделилось от большого дерева, за которым пряталось, идеально сливаясь с фоном. Только что Линн не могла бы сказать, где кончается дерево и где начинается зверь, а теперь при свете огня разглядела огромное существо, которое схватило Григория за плечи.

Глаза русского чуть не вылезли из орбит, когда его массивную тушу подняли в воздух. Направив пистолет назад, он дважды выстрелил, но промахнулся, и животное вскинуло человека над головой. Не успела Линн вздрогнуть, не успел Деонович понять, что сейчас умрет, как огромный зверь ударил русского о дерево, сломав ему спину и согнув почти пополам. Потом Григория швырнули на ветку, которая находилась футах в двадцати над землей, и здоровяк издал сдавленный звук, когда острый сук проткнул ему грудь. Зверь взревел, наблюдая, как Деонович испускает последний вдох. Некоторое время он любовался делом своих рук, наклоняя большую голову то к одному, то к другому плечу. Затем животное с удовлетворенным ворчанием наклонилось, подобрало что-то с земли и повернулось к Линн.

– Вот черт, – сказала та себе под нос.

Гигантская обезьяна сделала два длинных шага – и вот уже она стоит над невысокой девушкой. Она посмотрела Симпсон прямо в глаза и внезапно встряхнулась всем телом, разбрызгав тучи воды. Теперь Линн почему-то видела зверя куда лучше, чем прежде. Ему помогала прятаться не только шерсть разной густоты и разных цветов, но и дождь. Беглянка изумилась еще больше, увидев, что часть волос на левой стороне массивной головы заплетена в косы, в которые вплетены какие-то цветные камни… А еще – удивительное дело! – как минимум два золотых американских «двойных орла», точно такие же, как те, что Сагли накануне показывал девушке.

Животное посмотрело на Линн, заворчало и, подняв дубинку, пихнуло ее концом в бок.

– Ой! – вскрикнула она, не удержавшись.

Тварь снова заворчала и взглянула вверх, как будто увидела или почувствовала что-то. Она выпрямилась в полный рост – больше десяти футов, – с последним надсадным звуком повернулась и нырнула в густой лес, в считаные секунды затерявшись среди деревьев.

Линн медленно осела на землю, а после улеглась на мягкий ковер из мокрых сосновых игл. Она помотала головой, не понимая до конца, каким же чудом спаслась от рук палача Деоновича. Сев, девушка посмотрела на труп здоровяка, все еще болтающийся на дереве. В свете пожара была видна кровь, струящаяся из ран. Симпсон покачала головой. Ее стал бить озноб, и она поняла, что находится на грани шока, но все равно снова легла и закрыла глаза.

– Иисусе, – вот и все, что она смогла выговорить.

Рядом послышался чей-то голос, но она не шевельнулась – только открыла глаза и встретилась со взглядом зеленых глаз. В свете огня Линн увидела, что рядом с ней на коленях стоит какая-то женщина, пытаясь до нее докричаться.

– Кто вы? – прохрипела девушка, чувствуя во рту привкус крови.

– Меня зовут Сара. По-моему, нам лучше спрятаться в пещере, пока не вернулся ваш рыцарь в сияющих доспехах. Как вы думаете?

– Само собой, – ответила Линн.

Сара и девочка, которую Симпсон помнила по рыбацкому поселку, помогли ей встать. Помощь была очень кстати, и она уже собиралась их поблагодарить, как вдруг ее осенило:

– Эй, вы же подружка Джека!

Высказав это и не дав Саре шанса ответить, Линн потеряла сознание и тяжело привалилась к ней и к Марле.

– Да, я подружка Джека, а вы, наверное, его сестра Линн, – предположила Макинтайр.

– Мир и вправду тесен, не так ли? – сказала Петрова, принимая на себя большую часть веса американки.

– Да. Что ж, нам лучше вернуться к Джейсону, пока к нам не присоединился кто-нибудь еще помимо нашего звериного друга.

Обморок Линн длился недолго. Вскоре Сара, Марла и их новая подруга обогнули горящий вертолет и одолели пятьдесят шагов, отделявших их от входа в пещеру.

Они чувствовали, что оказались в некоем непонятном для них царстве, но не сознавали, что вступили в лесной дом самых свирепых созданий, когда-либо живших на североамериканском континенте.

Древний брат человека перестал быть мифом.

* * *

Александер и его команда техников отстали от передовой разведывательной команды на каких-нибудь двадцать шагов. Всего в дебри двинулись пятнадцать спецназовцев, пять солдат-наемников и семь техников. Панчи приставил пятерых коммандос наблюдать за Коллинзом и другими пленниками со строгим приказом – Джек должен остаться в живых.

Вдруг один из техников протянул руку и остановил Джонатана, который торопился догнать передовой отряд. Дождь шел уже не так сильно, и Панчи, обернувшись, увидел, что его старшие техники подняли металлоискатель. Взгляд на маленький экран сказал ему, что они стоят посреди целого «минного поля», усеянного металлом. Александер быстро огляделся, заметил один из предметов, за которыми они охотились, и с улыбкой поднял его. Это был кусок авиационного алюминия длиной в два фута одиннадцать дюймов. Джонатан отшвырнул обломок в сторону, и его группа двинулась дальше между деревьями, стараясь как можно быстрее добраться до цели.

Джека, Карла, Уилла и Анри тащили и тянули через густой подлесок под пологом леса.

Эверетт в несколько шагов нагнал Коллинза.

– Что ж, босс, наша маленькая прогулка превратилась в нечто неожиданное, поэтому скажи, будь добр, что твоя младшая сестра отлично владеет навыками выживания в глуши, – сказал он.

– Она не отличит камень от грецкого ореха, дружище, – ответил полковник, стараясь, несмотря на проливной дождь, не упустить из виду Александера.

– Значит, она не воспользуется передышкой, чтобы привести нам на помощь кавалерию?

Джек взглянул на капитана и молча приподнял брови, но Карл понял, что он имеет в виду.

– Ты! А ну марш в строй! – раздался окрик, и Эверетта оттащили назад за связанные руки.

Карл посмотрел на наемника, который дернул его назад, стараясь не подать вида, что почувствовал, как лопнула пластиковая стяжка. Когда его выпустили, он послушался приказа и занял место прямо перед Анри.

– Похоже, вы повредили запястье, капитан Эверетт. Надеюсь, вы понимаете, насколько сильно порезались, – сказал Фарбо, увидев лопнувший пластик на окровавленных руках Карла.

– Да, Анри. Все не так плохо, как выглядит. Я постараюсь сделать так, чтобы на это не обратили внимания, пока полковник не даст сигнал.

– Мудрое решение, – одобрил француз.

Он считал, что их вполне могут пристрелить, даже если Эверетт сделает свой ход точно в нужное время.

Внезапно все резко остановились. Силуэты людей впереди четко вырисовывались на фоне огня, и красное пламя придавало сцене, мягко говоря, жутковатый вид.

Джек попытался разглядеть, что же происходит впереди. Множество мыслей кружилось в его голове. Они увидели Деоновича? Линн? Хуже всего, конечно, будет, если там его сестра. Громила русский ее поймал? Она лежит там, впереди? Или все рассматривают долгожданную находку?

Пока Коллинз перебирал возможные варианты, охранники швырнули всех пленных на землю и заставили их сидеть тихо.

– Ой! – усевшись, сказал Менденхолл.

Он заерзал, сползая с чего-то, а потом сильно выгнулся назад, чтобы рассмотреть, что же это такое. Сжав в пальцах маленький предмет, он извернулся и подвел руки к левому бедру, но, как только увидел, что именно схватил, тут же с отвращением выронил это.

– Иисусе! – громко воскликнул Уилл.

Джек повернулся, чтобы посмотреть, что с ним. В красном отсвете горящего впереди огня он увидел, от чего именно отшатнулся Менденхолл: это была засохшая человеческая рука. Коллинз, ерзая, подобрался ближе и заметил вокруг кости запястья что-то серебристое, проржавевшее чуть ли не насквозь.

– Лейтенант, подберите это, – прошептал он.

У Уилла был такой вид, будто его тошнит, но он знал полковника и понимал, что для такой ужасной просьбы есть свои причины. Поэтому он повторил все проделанные раньше манипуляции и поднял человеческую руку. Сидя к нему спиной, Джек взял у него едва держащиеся вместе кости и извернулся в путах, чтобы посмотреть на руку и на ту блестящую вещь, что была на ней надета. Когда Коллинз схватил эту похожую на браслет штуку, она тут же растянулась, а потом – многолетняя ржавчина сделала свою работу – порвалась. Джек понял, что в руках у него наручные часы. Это был простой «Таймекс», и сквозь затуманенное влагой стекло виднелись стрелки: они застыли на 1:58 и десяти секундах. Можно было только догадываться, когда они остановились – ночью или днем.

– Что там у тебя, Джек? – прошептал Эверетт.

– Часы. Стрелки остановились почти в то же время, какое сейчас.

– Это любопытно, полковник, но имеет ли данный факт большое значение для нашей нынешней ситуации? – спросил Фарбо, пытаясь придвинуться к остальным так, чтобы его не ударили прикладом и не пристрелили.

Коллинз перевернул часы и посмотрел на их тыльную сторону. Было нелегко прочитать надпись, выгравированную много лет назад, но Джек сумел повернуть часы к яркому свету пожара, горевшего впереди. По его лицу остальные увидели, как он удивился. Полковник поднял глаза и, увидев, с каким любопытством все на него смотрят, снова взглянул на надпись и прочитал ее вслух:

– «Коммандеру Джону Ч. Филлипсу, ВМС США, с восхищением – твои товарищи (CVN) 62, VF-13. 1960 – удачи!»

Коллинз вновь оторвал взгляд от часов и посмотрел на глубоко задумавшегося Карла.

– Это вам о чем-нибудь говорит, капитан? – спросил Анри.

– CVN 62. Думаю, это был военный корабль «Индепенденс». VF-13 – эскадрилья истребителей, – ответил Эверетт.

– Вы думаете о том же, о чем и я, полковник? – обратился Фарбо к Джеку.

– Похоже, этот наш давно погибший летчик должен был выполнять особо опасное задание в октябре тысяча девятьсот шестьдесят второго года, – ответил тот.

– Согласен, – отозвался Анри. – Интересно, закончатся ли когда-нибудь совпадения в этом очень странном предприятии?

Он заметил, что один из спецназовцев идет к ним с той стороны, где горело пламя.

– Джек, мы не одни, – сказал Эверетт. – Просто чтобы ты знал – я свободен.

Коллинз молча кивнул, а потом высокий коммандо протянул руку и заставил его встать.

– Я буду иметь это в виду, капитан. А пока расслабься и наслаждайся видами, – успел ответить ему полковник.

Джека потащили туда, где его поджидал Александер. Оглядевшись по сторонам, полковник при свете пожара увидел, что Сагли сидит на корточках рядом с большим деревом, печально глядя на свои руки.

– Сейчас я кое о чем тебя спрошу, Джек. Ответь на вопрос прямо, потому что на кону жизни: и твоя, и моя, и моих людей, – заговорил Джонатан.

Коллинз промолчал, глядя вверх, сквозь густые ветви. Дождь почти прекратился. Потом полковник взглянул в лицо канадцу.

– Я знаю, что у Линн нет мало-мальски стоящих навыков выживания в глуши. Ты взял с собой еще каких-нибудь людей, которых стоило бы принимать в расчет? – спросил тот.

Этот вопрос почти позабавил Джека. Он кинул на Александера очень удивленный взгляд, но продолжал молчать.

– Так я и думал. Нет, если бы у тебя был неизвестный мне человек, к этому времени он бы уже сделал ход.

Александер приподнял брови, глядя на бывшего друга.

– Видишь ли, мне известно, как ты натаскиваешь своих людей. Ты учишь их быть агрессивными, – добавил он.

Молчание Коллинза начинало выводить канадца из себя. Схватив полковника за воротник, он вытащил его на яркий свет угасающего пожара.

– Это сделал один из твоих людей?! – крикнул он и швырнул Джека вперед, почти заставив его потерять равновесие.

Коллинз все-таки сумел устоять на ногах и огляделся по сторонам. Потом он посмотрел вверх – его взгляд поднимался все выше и выше, до тех пор пока он не увидел насаженное на ветку дерева тело Григория Деоновича. Сук проткнул насквозь прижатый к стволу труп и торчал у него из груди, широко раскрытые глаза мертвеца глядели в никуда. А еще Джек разглядел, что труп насажен на сук с такой животной силой, что у убитого раздроблена спина, отчего большое тело русского изогнулось, образовав перевернутую букву U.

– Или моя сестренка совершенствует свои навыки, или, сдается, у вас проблема… Судя по этому зрелищу – большая проблема, – заявил он Джонатану.

Внезапно на Коллинза набросились сзади и повалили на землю.

Александер среагировал быстро, но не успел оттащить Дмитрия Сагли, а тот, не помня себя, выхватил из ножен длинный нож и занес его, готовый ударить Джека в грудь. Подоспевший канадец пинком отшвырнул русского.

– Я что, плохо говорю по-английски?! Есть что-то непонятное во фразе «он нужен мне живым», идиоты?! – сердито заорал Панчи. – Ты знаешь, насколько туп был Деонович – он наверняка заслужил то, что получил. Маленькая женщина унижала его у всех на глазах, и все готовы были позволить его прикончить, так что поздно уже проявлять солидарность из-за того, что вы вместе сражались в Афганистане!

Сагли некоторое время не двигался, но потом медленно поднялся с влажного суглинка, сунул нож в ножны и посмотрел на Александера.

– Дело в том, как именно убили моего старого товарища, а не в том, справедлива или нет его смерть, – пробормотал он.

– Нельзя быть в ответе за дураков, друг мой, можно лишь горевать о них, – сказал Александер, и у Джека скрутило живот от фальши этого заявления.

Дмитрий молча кивнул. Да, он знал, что его партнер был глуп, но его всегда можно было держать под контролем и командовать им. И Сагли знал, что сотрудничество с новым партнером может заставить его пожалеть о том, что Деонович погиб. В конце концов, Григорий мог бы ему пригодиться, но Джонатану этого не понять.

Коллинз слушал их разговор, чувствуя, что он тоже лежит на чем-то твердом, как раньше лежал Менденхолл. И он немедленно понял, что это такое, поскольку за время своей карьеры сотни раз имел дело с подобным оружием: то был девятимиллиметровый автоматический «Глок». Наверное, оружие выпало из руки Деоновича, когда на него напали.

Панчи Александер подошел к Джеку, одним мощным рывком поднял его с земли, грубо развернул и вырвал из его хватки пистолет, который сердито швырнул Сагли. Тот, вздрогнув, не сумел поймать оружие.

– Не делай обычай разочаровывать меня своей привычкой, – сказал Джонатан русскому. – А теперь идем!

Александер толкнул Коллинза обратно к коммандос и двинулся вперед, но Дмитрий подошел к дереву, на котором висел его мертвый друг. Позвав на помощь тех, кто был повыше ростом, он потянулся, чтобы снять Григория с дерева.

– Оставьте его, – остановившись и обернувшись, сказал Александер. – Пусть люди видят, какую цену платят здесь за отсутствие бдительности.

С этими словами он снова зашагал к виднеющемуся впереди плато.

Сагли сердито махнул рукой, веля людям идти вперед, а сам потянулся вверх и коснулся лица своего старого друга. Потом русский гневно посмотрел на Джека, резко развернулся и последовал за Панчи, своим новым боссом.

– Что мы пропустили? – спросил Эверетт, когда его, Уилла и Фарбо повели в сторону зарева.

– Насколько я понимаю, вот это, – сказал Анри, кивком показав на дерево с висящим на нем Деоновичем.

– Кто это сделал, черт побери? – спросил Менденхолл, отшатнувшись при виде ужасного зрелища.

– Джек, тебе не кажется, что либо твоя сестра не рассказывала тебе о своей программе по закаливанию и физическому развитию, либо в этих лесах нам нужно беспокоиться не только об этих засранцах? – спросил Эверетт.

Коллинз, взглянув на капитана, собирался ответить, как вдруг повсюду – и вдали и вблизи – застучали по стволам дубинки, причем громыхали они теперь гораздо громче и ближе, чем раньше. В отсветах огня Джек увидел, как русские повернулись вправо и влево, ожидая засады.

На лицах большинства закаленных в битвах ветеранов был написан испуг, а в глазах простых солдат читался и вовсе чистейший ужас. У всех двадцати семи наемников был такой вид, какой, наверное, был у Кастера и его людей, когда они поняли, что в Литл-Бигхорне дело швах[65].

– Чувствую, мы вот-вот выясним, кого так разозлили тем, что сюда приперлись, – сказал Менденхолл.

Он попятился, не сводя глаз с леса, и натолкнулся на Коллинза.

– Думаю, мне следует согласиться с утверждением лейтенанта. Удары звучат куда злее, чем раньше, – проворчал Фарбо.

Не успел он договорить, как что-то темное, двигающееся с молниеносной быстротой, обрушилось на двух человек в тылу маленького отряда. Эти двое исчезли, успев лишь коротко вскрикнуть.

Уилл повернулся к Коллинзу, широко раскрыв глаза. Стук продолжался.

– Оно… оно было… было большим! – наконец сумел выговорить лейтенант.

Дождь прекратился, но стук по деревьям – нет. Внезапно раздался выстрел, потом – еще один и еще, а потом кто-то дал очередь из «АК-47».

Коллинз и остальные съежились, когда пули начали рикошетить от стволов деревьев и трассирующие очереди осветили ночь. Джек быстро оглянулся и увидел, что за ними никто не следит. Единственный охранник в ужасе наблюдал за лесом сзади, в котором исчезли двое его товарищей.

– Мистер Эверетт, думаю, сейчас самое подходящее время, – тихо сказал полковник.

Карл не поколебался, услышав этот приказ. Он просто передвинул руки из-за спины вперед и так же быстро, как еще недавно мелькали молнии в небе, свернул охранявшему его солдату шею. Он успел подхватить «АК-47», прежде чем автомат упал на землю, и прицелился в другого русского, который обернулся, почувствовав, что за спиной у него что-то происходит. Единственный выстрел Эверетта – и охранник упал. Звук выстрела при этом затерялся среди грохота автоматного огня.

– Могу я предложить покинуть эту местность? – прокричал Фарбо, пробежав мимо остальных.

Он резко свернул влево и прыгнул в густые дебри. Джек и остальные мгновенно последовали за этим человеком, превратившим в свою профессию выживание в ситуациях, в которых ему следовало бы погибнуть.

А вокруг стоящих с оружием на изготовку людей повсюду застучали дубинки, и обитатели первозданного леса атаковали всерьез.

* * *

Когда дождь приутих, Джейсон Райан, с пульсирующим от боли плечом, попытался затащить катапультируемое кресло внутрь пещеры. Он несколько раз поскальзывался и падал, пока волок в укрытие эту тяжелую штуку и привязанное к ней тело. Ему хотелось сделать хоть что-то в отсутствие Марлы и Сары, которые пошли проверить, что за шум поднялся в лесу.

После десятиминутной борьбы Райан влетел спиной вперед в пещеру, и кресло ввалилось внутрь вместе с ним. Молодой человек потянулся к правому плечу и почувствовал влагу – из раны текла кровь.

«Отлично! – подумал он. – Сара оторвет мне голову за то, что рана снова открылась».

Он лег и попытался отдышаться. Затем, через некоторое время, решив, что уже немного пришел в себя после всех усилий, Джейсон сел и посмотрел на скелет пилота, пристегнутый к лежащему на боку кресле. В темноте было видно немного, но кое-что лейтенант все-таки разглядел. Левая рука покойника отсутствовала, а из лохмотьев истлевшего летного комбинезона торчала малоберцовая кость. Защитный шлем все еще был на месте, но Джейсон понял, что толку от него этому бедолаге не было никакого. Судя по тому, что молодому человеку удалось разглядеть при свете вспыхивавших снаружи молний, пилот погиб от сокрушительного удара при аварии.

Райан ощупал левое плечо расползающегося летного комбинезона, приподнял небольшой клапан и пошарил под ним. Там полагалось бы быть нашивке, указывающей, в какой авиационной группе служил пилот, или хотя бы флагу его страны. Но под клапаном ничего не было. Лейтенант продолжал ощупывать в темноте отвратительные останки. Дойдя до заскорузлой длинной полосы выделанной кожи, он провел по ней рукой – это оказалась наплечная портупея, какие носили военные пилоты. Джейсон расстегнул пряжку, и портупея, а потом и кобура оказались у него в руках. Поднеся кобуру к лицу, он увидел, что в нее вложен короткоствольный «Смит-Вессон» 38-го калибра. Райан открыл барабан и ощупью определил, что в нем шесть патронов.

– Прости, дружище, но это может мне пригодиться, – прошептал он.

Внезапно услышав шум у входа в пещеру, молодой человек направил револьвер в темноту и взвел курок, хотя понятия не имел, сработает ли оружие. Он сглотнул, поняв, что тот, кто шумит, даже не старается идти осторожно. Райан все же надеялся, что чертов пистолет выстрелит, и уже собирался проверить, так это или нет, когда кто-то крикнул в пещеру:

– Джейсон, это ты?

Лейтенант возвел глаза к потолку, вернул курок маленького револьвера в прежнее положение, сделал глубокий вдох и положил оружие на колени.

– Нет, это старушка-шлюшка Мэри-Джейн[66]. А кто же еще? Вы не могли шуметь еще сильнее, девочки? – сердито спросил он.

– Извини, мы тут подобрали кое-кого, кто путешествовал автостопом, – ответила Сара, и в пещеру ввалились трое.

Джейсон увидел темные волосы и соблазнительную фигурку, и гнев его моментально угас.

– Джейсон Райан, познакомься с Линн Симпсон, сестрой Джека, – представила ему незнакомку Макинтайр.

Она увидела, как молодой человек вздрогнул, услышав, что перед ним сестра полковника. Но он быстро овладел собой и поднял лежащий у него на коленях маленький револьвер.

– Рад познакомиться, – саркастически сказал Джейсон.

– Не сомневаюсь, – ответила Линн, обогнув скелет на катапультируемом кресле.

– Не обращайте на него внимания. Он капризничает, потому что напоролся на сук. И вообще он в плохом настроении с тех пор, как разбил наш вертолет, – сказала Сара и, опустившись на колени, стала осматривать рану Райана.

– Я разбил?! Ты хотела сказать – после того, как нас сбили?! – возмутился тот.

– Так это были вы? – спросила Симпсон и оглядела сумрачную пещеру. – Вы подлетели так близко, что отвлекли внимание русских и позволили мне удрать!

– Что ж, рад, что мог оказаться полезен.

– Проклятье, у тебя снова течет кровь! – зашипела Сара, зажав рану на плече Райана. – Это из-за того, что ты затащил сюда эту штуку, да? Тупой придурок!

– Да? А это тоже кажется тебе тупым? – спросил Джейсон, сунув ей в руку револьвер пилота.

Макинтайр продолжала зажимать одной рукой его рану, но тяжесть револьвера в другой ее успокоила.

Продолжавшая осматриваться Линн вдруг спросила:

– Эй, а куда подевалась девочка?

Сара подняла глаза, но здесь было слишком мало света, и она не поняла, стоит Петрова рядом с ней или нет.

– Марла! – позвала она. – Марла, возвращайся к нам, немед…

В пещеру ворвался стук дубинок, колотящих по стволам, а потом неподалеку прогремели автоматные выстрелы. Райан увидел за входом в пещеру то тут, то там вспышки трассирующих очередей и принял решение:

– Думаю, нам лучше найти заднюю дверь. Что-то не нравится мне все это.

– Думаю, ты прав, – сказала мисс Макинтайр и помогла ему встать.

Несмотря на небольшой рост, она была сильнее, чем думал молодой человек. Линн, Сара и Джейсон, которого женщины поддерживали с двух сторон, углубились в пещеру.

– Между прочим, мистер Райан, кто такая старушка-шлюшка Мэри-Джейн? Ваша знакомая? – спросила Линн.

На самом деле она прекрасно знала, что это выражение из арсенала сквернословий, к которым прибегают в армии для описания не слишком добродетельных женщин, не дающих покоя военным.

– Может, это ваша прежняя подружка? – хихикнула девушка.

– Да, само собой. Это моя старая любовь, – поддержал игру молодой человек.

Они продолжали идти, и спустя немного времени их глаза стали привыкать к темноте. Вскоре Райан обо что-то споткнулся, и Линн поняла, что они нашли то, чем так рвался завладеть Александер: «Гипер-глайд» – оружие, избранное для миссии, известной военным как операция «Протуберанец». Так назвали и бомбу, и именно под таким названием она была известна Линн Симпсон.

* * *

Панчи Александер понял лишь одно: спецназовцы целятся невесть куда и стреляют. Он и сам прицелился из девятимиллиметровой «беретты» в темноту, но все, что ему удалось разглядеть, – это горящие останки вертолета Сикорского и дымки́, поднимающиеся в том месте, где шла пальба. Он попытался образумить людей, выкрикивая приказы, но сквозь грохот выстрелов и свист пуль, рикошетящих от деревьев и камней, его никто не услышал.

Наконец Джонатан схватил Сагли, который перепугался не меньше своих людей, развернул его лицом к северу и толкнул вперед.

Вскоре к ним присоединились трое спецназовцев.

Оглянувшись, Александер увидел такое, от чего его кровь застыла в жилах. Нечто черное выпрыгнуло из-за деревьев и ударом дубины вогнало одного из солдат в землю. Существо ударило человека три раза подряд и исчезло прежде, чем стоявший рядом с убитым другой наемник успел что-нибудь предпринять.

– Иисусе, что это за твари?! – завопил Панчи под непрекращающийся оглушительный стук дубинок.

Люди слева от него открыли шквальный заградительный огонь, паля во все стороны. Потом в одного из спецназовцев, который стрелял, лежа ничком на земле, угодил огромный камень, брошенный из темноты леса. И тут раздался рев, от которого всех пробрал ледяной озноб. Один из техников наклонился над распростертым человеком, но из леса швырнули еще один камень, больше первого, и у техника не было ни малейшего шанса выжить, когда эта глыба ударила его в лицо.

Это лишило остальных техников желания оставаться на месте и сражаться. Все бросились туда, где только что исчез Александер… И тут животные напали всей стаей. По меньшей мере двадцать огромных тварей, размахивая дубинами, вырвались из-за деревьев, за которыми они так надежно скрывались. Звуки ударов по человеческим телам заглушили вопли людей, которых убивали одного за другим.

За последние двадцать тысяч лет Giganticus Pythicus эволюционировал достаточно, чтобы научиться пользоваться оружием. Теперь представители этого вида пустили оружие в ход против передовой огневой мощи человеческой расы – и одержали верх. Умение маскироваться и поразительная смышленость вкупе с пониманием, когда именно надо атаковать, застали врасплох спецназ, техников и обычных солдат. И когда последний из людей рухнул, он умер, так и не поняв, кто же именно его убил.

Битва за реку Стикин длилась не больше трех минут.

* * *

Джек притормозил ровно на столько, сколько потребовалось Эверетту, чтобы рассечь его путы острым камнем. Далеко не сразу они услышали, что позади началась битва. Теперь же там стреляли все реже, а стук дубинок становился все громче. Вопли животных, с которыми никто в этом маленьком отряде не хотел бы столкнуться нос к носу, разносились по лесу, били по ушам, и все испытывали примитивный, сюрреалистический страх. Люди чувствовали – там происходит то, чего изо дня в день опасались еще их предки, и Коллинзу вспомнились скупые слова, которыми Менденхолл описал свои инстинктивные ощущения на реке.

– Черт возьми, Джек, кто бы это ни был, они сейчас вытряхивают душу из людей Александера! – сказал Карл, освободив наконец Уилла и начав работать над веревками Фарбо.

– Могу я предложить и дальше двигаться на север и, поскольку у нас есть оружие, попытаться расстроить планы вашего старого друга? – спросил Анри, когда Эверетт разрезал толстую пластиковую стяжку, которой были скручены его запястья.

Все вопросительно посмотрели на Коллинза. Джек проверил, полна ли обойма в сделанном в России оружии, повернулся и побежал в ту сторону, куда двинулся его старый приятель Панчи.

– Думаю, полковник вас опередил, – сказал Менденхолл, обращаясь к французу.

Он не стал ждать Эверетта и Фарбо, а торопливо нырнул в кусты и последовал за Джеком. Бросившись вдогонку, Анри и Эверетт при зареве горящего позади вертолета увидели, что кто-то бежит через лес параллельно с ними, мелькая за деревьями. В сравнении с этим существом они казались карликами. Трое людей припустили что есть духу, и тень в полумраке тоже побежала быстрей. Они повернули, следуя за Джеком, – тень в точности повторила их маневр.

– Еще один прямо за нами, капитан, – сказал Анри так любезно, как только мог при нынешних ужасающих обстоятельствах.

– Вот дерьмо! Смотрите! – выкрикнул Карл.

Другие гиганты показались справа – они бежали на таком расстоянии, что их едва можно было разглядеть.

– Джек! – во всю глотку заорал Эверетт. – Их тут очень много!

Он понял, что Коллинз убежал слишком далеко вперед и не слышит его, зато Менденхолл расслышал каждое слово Карла. Лейтенант обернулся, увидел гигантские тени, мчащиеся рядом, завопил что-то нечленораздельное и припустил вдвое быстрее, пытаясь догнать полковника, единственного человека, у которого было оружие.

– Осмелюсь предложить выиграть для полковника столь необходимое ему время! – крикнул Фарбо и свернул к деревьям справа.

Эверетт не мог поверить, что Анри собирается вот так пожертвовать собой. Должно быть, его боссы во Франции взяли его в крутой оборот. В любом случае капитан «морских котиков» не собирался позволить французу обойти его в геройстве, поэтому тоже свернул, только влево.

Обернувшись, Уилл пораженно увидел пустую тропу там, где только что были двое его спутников.

Менденхолл покачал головой, зная, что капитан и Анри наверняка встретили судьбу, которой он сам так отчаянно пытался избежать.

* * *

Когда Сара, Джейсон и Линн наткнулись на большой черный предмет, мисс Симпсон на несколько мгновений выпустила Райана, чтобы обследовать эту штуку. Она сглотнула, нащупав влагу на оболочке, провела пальцами по длинной поверхности и почувствовала под ней жар. Линн застонала, и тогда молодой человек тоже дотронулся до их находки.

– На ощупь – как гигантская карманная грелка, – удивился он.

– Так и есть. – Линн выпрямилась. – Можно сказать и так – грелка мощностью примерно в пять мегатонн.

Райан тоже выпрямился, резко, как чертик на пружинке, сглотнул и начал вытирать руки о штаны.

– О чем вы? – спросила Сара, невольно сделав шаг назад.

– Ну да, вы же пропустили недавние дискуссии, – сказала Симпсон. – Так вот, эта штука – большая атомная бомба, которую ищет мистер Александер.

– Кха, – откашлялся Джейсон. – И он ищет ее затем, чтобы…

– Ах да. Он предал Канаду и хочет основать свою собственную страну в Квебеке, – сказала Линн как можно короче и проще.

– Это какая-то бессмыслица, – пробормотал юноша.

– Нет, мистер Райан, это более чем осмысленно, – вздохнула Линн.

Джейсон огляделся по сторонам и увидел у дальней стены пещеры зияющее отверстие шахты примерно десяти футов в диаметре. Он нагнулся, подобрал камешек и, метко бросив его в черную дыру, понял, что шахта очень глубокая – возможно, до ее дна было несколько сотен футов.

– Послушайте, почему бы нам не столкнуть оружие в ту дыру? – предложил он. – Александер никогда его там не найдет.

– Это будет не очень любезно, мистер Райан, – внезапно прозвучал из темноты чей-то голос.

Затем раздался щелчок, вспыхнул свет, и всего в нескольких шагах от себя они увидели Панчи Александера, окровавленного и запыхавшегося. Перед ним стояли освещенные сзади Дмитрий Сагли и трое его коммандос: Александер прикрывал их, держа в одной руке фонарик, а в другой – автомат.

Сагли, явно наслаждаясь моментом, подошел к Линн и ударил ее кулаком в живот.

Джейсон, не раздумывая, бросился на невысокого русского, но Дмитрий, потерявший партнера из-за женщины, которую только что швырнул на землю, предвидел такой ход. Он обрушил пистолет на голову молодого человека, и тот тяжело рухнул на утоптанный пол пещеры.

– Мисс Макинтайр, Джек будет ужасно рад вас видеть, – сказал Панчи. – Почти так же рад, как и я. Вы и сестра полковника очень пригодитесь, когда придет время закончить здесь наши дела.

Сагли повернулся к нему и прошептал что-то, чего Сара не расслышала.

– Пусть твои люди прикрывают вход в пещеру. А если животные попытаются войти, пристрелят их. Они ведь могут с этим справиться, верно? – саркастически спросил канадец. – Я имею в виду – они способны перекрыть узкий проход?

– Вы меня не поняли, дурак, – сердито сказал Дмитрий. – Когда нам придется отсюда уйти, те твари будут нас поджидать.

Джонатан улыбнулся.

– Нет, думаю, они набросятся на тех, кто отвлечет их на себя, – сказал он, уставившись на Сару.

* * *

Спустя три минуты при свете четырех фонариков, вынутых из рюкзаков коммандос, Александер получил свободный освещенный доступ к «Гипер-глайду». Тепло внешней оболочки говорило о том, что внутри бомбы, столь внезапно прервавшей свой путь в 1962 году, все еще находится работоспособная начинка. Панчи закрыл глаза, чувствуя ее мощь кончиками пальцев. Вскоре этот оружие будет разделено на двадцать боеголовок поменьше и подарит ему власть, подарит собственную страну! При помощи радикальных элементов франкоговорящего населения сделать это будет нетрудно.

– Невероятно! Неужели ты рассчитываешь и вправду такое провернуть? Это не кино, Александер, а реальный мир! Переворот в цивилизованной западной стране? – подала голос Линн.

Джонатан посмотрел на девушку, вытер капли с лица и улыбнулся.

– Переворот в провинции, которая только и ждет этого уникального шанса, – ответил он. – Там есть люди, готовые угрожать любой нации ради возможности обзавестись собственной страной.

– В Квебеке? Думаешь, даже самые рьяные сторонники отделения от Канады последуют за тобой или разрешат тебе остаться у власти, если ты будешь использовать в качестве инструмента убеждения угрозу их друзьям?

– Да, думаю. Я их знаю, я знаю, к чему они стремятся: власть, моя девочка, – это всегда власть. И в нужных руках она дает чувство полного раскрепощения. Да, я получу почти поголовную поддержку. Даже Соединенные Штаты предпочтут такой вариант мятежной линии канадской политики.

Александер был сыт Линн по горло. Он кивнул Сагли, и тот сейчас же ударил девушку кулаком по голове. Та упала прямо на Райана, все еще лежавшего на полу.

– Ах ты, ублюдок! – возмутилась Сара, наклонившись к ним обоим.

Джонатан махнул Дмитрию и встал.

– Друг мой, насколько я знаю полковника Коллинза и его жажду геройских подвигов, сейчас он должен находиться неподалеку от входа в пещеру, – сказал он. – Пожалуйста, выйдите вместе с одним из ваших коммандос и попросите полковника к нам присоединиться. Ему пора сыграть свою роль.

Сагли бросил на партнера озадаченный взгляд, но пожал плечами и потянул одного из спецназовцев к выходу из пещеры.

– В этом нет необходимости, Панчи, я здесь, – отозвался знакомый голос из темноты пещеры.

Джонатан быстро схватил Макинтайр и поставил перед собой, прижав к ее голове ствол девятимиллиметрового пистолета.

– Не надо, у меня нет оружия, – сказал Коллинз.

Дмитрий резко остановился, а человек рядом с ним опустился на одно колено. Русский гангстер, державший фонарик, посветил в ту сторону, откуда раздался голос. Американский полковник стоял в луче света, держа перед собой руки ладонями вперед.

– Я знал, что ты улизнешь, Джек. Всегда можно рассчитывать на то, что ты не сдашься, – сказал Александер, вдавливая ствол пистолета в висок Сары.

– Не делай этого, Панчи, – с холодной настойчивостью сказал Коллинз.

– Не надо мелодрам, Джек, мальчик мой. А теперь давай-ка покончим с этим делом. Мы убрали панель доступа и готовы к твоей экспертизе.

Едва Джонатан смолк, как сзади раздался громкий шум, и в пещеру ворвались Менденхолл, Анри и Эверетт, вопя и радостно хлопая друг друга по спинам.

– Они большие, но мы быстрее! – закричал Карл, помогая Фарбо устоять на ногах после изматывающего бега.

Джек не обернулся – он только сделал шаг назад, когда Сагли направил луч фонарика на вновь прибывших.

– О, – сказал Уилл, и его спутники уставились на него.

– Я знал, что в этой пещере будет ловушка, – проговорил Эверетт, переведя взгляд на Анри.

Тот пожал плечами, нагнулся и уперся руками в колени.

– В шторм любой порт хорош, капитан. – Француз оглянулся на Карла. – Но не в каждом порту ждет дружелюбный прием.

– Ладно, теперь все в сборе. Пора, Джек, – снова подал голос Александер.

Коллинз услышал, как стук дубинок по деревьям снаружи внезапно прекратился, как будто животные почувствовали, что завершение этой истории – хорошее или плохое – уже близко. Не успел он ответить Панчи, как Эверетт хлопнул его по спине, но, увидев ремень, обмотанный вокруг плеча Джека, быстро опустил руку.

– Ты пронырливый сукин сын… Почему ты думаешь, что они не видят, что болтается у тебя за спиной? – сквозь зубы прошипел он.

– Потому что я все время тебе твердил, когда ты имел дело с подобными людьми: из этих тупиц никудышные солдаты, – пробормотал в ответ полковник.

– Если ты не подойдешь сюда и не введешь чертов код, Джек, то, о чем вы только что шептались, будет последним, что услышит от тебя маленькая леди! – прервал их разговор Джонатан. – И пожалуйста, если можно, поторопись. Здешняя живая природа начинает слегка действовать мне на нервы.

– Панчи, думаю, нам пора кое о чем поговорить, – сказал Джек, стараясь держаться спиной как можно дальше от света.

– Время разговоров прошло! – сказал канадец и грубо потряс свою пленницу, еще крепче вдавив ствол пистолета в ее щеку.

– Сара, посмотри на меня, – сказал Коллинз.

Теперь справа от него был Менденхолл, а слева – Эверетт и Фарбо. Всех их прикрывали стоящие впереди трое спецназовцев и Сагли, которому явно не терпелось кого-нибудь пристрелить – неважно кого.

– Ты веришь, что все будет хорошо? – спросил полковник девушку.

Та без колебаний кивнула, надеясь, что у него есть план и на этот случай.

Коллинз опустил глаза на распростертых на полу Райана и Линн.

– Их пришлось убедить, что я тут главный, – заметил Александер. – Не беспокойся, Джек, они живы и будут жить, пока ты делаешь то, что тебе велят.

– Как я уже сказал, Панчи, нам нужно поговорить, – повторил полковник.

Джонатан длинно выдохнул и взвел курок автоматического пистолета, дав понять, что малейшее движение его пальца на спусковом крючке пошлет пулю в голову Сары.

– Ладно, давай покончим с этим. Говори, – согласился он.

– В октябре тысяча девятьсот шестьдесят второго года Соединенные Штаты пытались убедить Советы, что президент Кеннеди не шутит, требуя убрать ракеты с Кубы, – напомнил ему Коллинз. – Угроза блокады, похоже, не испугала советское высшее командование и кремлевское правительство и не заставила их поверить, что Кеннеди говорит всерьез. Поэтому была задумана операция «Протуберанец» – сверхсекретный план, осуществление которого отрубило бы голову цыпленку. В операции было задействовано оружие столь мощное – так называемое «Оружие Судного дня», – что война закончилась бы, не успев начаться.

– Ты попусту теряешь время, Джек. Мне начинает надоедать история, которую я знаю не хуже твоего, – раздраженно отозвался канадец.

– Но есть кое-что, чего ты не знаешь, Панчи, глупый ты сукин сын! Это был блеф. Советам дали знать о задуманной операции «Протуберанец» прежде, чем она началась. Тем вечером им показали, как вылетели не один, а два самолета: один – с базы военно-воздушных сил «Маккорд» в штате Вашингтон, второй – с авианосца «Орискани» в Японском море. Высшее командование Советов знало, что у него нет защиты от бомбы вроде «Гипер-глайда». Оружие точного наведения такой мощности означало, что игра Советов проиграна. И они сложили руки, одураченные смелой и хорошо продуманной ложью. Итак, посуди сам, Панчи: ты явился сюда за малой толикой активного плутония, который поместили в эту оболочку, с тем чтобы установленные в грузовиках и микроавтобусах вокруг всех наших баз детекторы русских показали, что это настоящее оружие. Но на самом же деле под кожухом содержится ровно столько плутония, сколько хватит на освещение твоих прикроватных часов.

– Ты лжешь! – закричал Александер. – Зачем тогда Штаты истратили миллионы долларов на попытки отыскать бомбу?!

– Нет, Панчи, не лгу. Блеф продолжался и многие годы спустя. Нам нужно было заставить Советы поверить, что мы не из тех, с кем можно играть в покер. Они должны были понять, что угроза была серьезной и продолжает существовать… На тот случай, если когда-нибудь память о случившемся им изменит. Полковник Фарбо?

– Да, Джек?

Анри, смотревший на Панчи, перевел взгляд на Коллинза.

– Объясните ситуацию директору внутренней безопасности провинции Монреаль, будьте так добры.

– Я извиняюсь, мистер Александер, но рассказанная полковником история – правда, – подтвердил француз. – Вернее, это правда об обмане, в котором американцы за последнее время порядком поднаторели.

Фарбо снова взглянул на Коллинза и кивнул. Тот не шевельнулся – он не спускал глаз с Джонатана.

– Убейте француза! – закричал канадец.

Все три спецназовца и Сагли вздрогнули, услышав этот приказ, а Джек увидел в нем свой шанс.

Когда Менденхолл, Эверетт и Фарбо нырнули за укрытие, Коллинз движением бедра перекинул «АК-47» вперед и схватил оружие, только что висевшее вверх ногами поперек его спины в ожидании подходящего момента. Первые яркие вспышки выстрелов застали трех спецназовцев врасплох: только один из них успел повернуться к Джеку, и в следующий миг все трое получили пули в грудь. Когда спецназовцы упали, полковник направил оружие на Дмитрия, и тот мгновенно бросил свой пистолет. Джек склонил голову к плечу и поджал губы.

– Извините, – сказал он и всадил одну-единственную пулю в голову русского.

Александер не стал рисковать: он попятился назад, увлекая за собой Сару.

– Я убью ее, Джек! – разнесся по пещере его вопль. – Ты знаешь, что я это сделаю!

Коллинз поднял руку, остановив Менденхолла и Эверетта, которые встали и двинулись было вперед. Фарбо поднял один из упавших фонариков и посветил на Джонатана.

– Ты просто не умеешь останавливаться вовремя, Джек, – сказал тот уже спокойнее. – Что ж, пора тебе за это заплатить.

Но, к удивлению всех людей в пещере, Панчи не стал стрелять в Сару, а быстро направил пистолет на Линн, лежавшую без сознания рядом с Райаном. Александер нажал на спусковой крючок, и тут свет фонарика в руке Анри выхватил из темноты существо, в которое никто из собравшихся здесь людей раньше не верил.

Гигантская рука выдернула у Панчи оружие в тот миг, когда пистолет выстрелил. Запястье канадца переломилось пополам, Александер завопил, и в ту же секунду заложницу вырвали из его хватки. Она упала на землю, и Коллинз ринулся вперед. Фарбо не отвел фонарик, когда огромная тварь, возникшая за спиной канадца, схватила Панчи и вскинула его вверх.

– Господи… – ужаснулся француз, проведя по зверю ярким лучом.

Джек и Сара посмотрели на возвышающегося над ними гиганта и увидели не только мускулы, но и ум в его взгляде.

Гигантская обезьяна, давшая пищу мифам и легендам, которые рассказывались двадцать тысяч лет от полярного круга до Скалистых гор, стояла прямо, и никто из видевших ее глаза не усомнился бы в ее разумности. Держа обмякшего Панчи, она мгновение спокойно смотрела на людей, а потом заревела, и все в пещере поняли, что им бросают вызов – пусть кто-нибудь осмелится забрать то, что принадлежит теперь этому существу! Никто не шевельнулся, хотя видно было, как Менденхолл дрожит. Наконец обезьяна повернулась и шагнула в темноту, куда не достигал свет фонарика.

Уилл встал, сделал несколько шагов и сел на первое, что подвернулось ему на пути. Это оказался корпус бомбы «Гипер-глайд». Усевшись, промокший и замерзший молодой человек с благодарностью почувствовал под собой тепло, опустил голову на руки и попытался успокоить бешено стучащее сердце. Джек медленно встал и дотронулся до плеча лейтенанта. И даже Фарбо протянул нетвердую руку и прикоснулся к другому его плечу.

– Уилл, возможно, ты захочешь встать с ядерной бомбы мощностью в пятьсот мегатонн, – сказал ему Коллинз.

Менденхолл поднял глаза и печально посмотрел на своего полковника.

– Значит, бомба все-таки не блеф? – просто спросил он.

– Не блеф, – ответил Джек, выпустив плечо Уилла и подмигнув юному лейтенанту.

– Не могли бы вы помочь мне встать, полковник Фарбо? – повернулся тот к французу.

– Да, лейтенант, думаю, так будет лучше всего, – не отказался тот.

Эверетт подошел к Райану и Линн и увидел, что они начинают приходить в себя.

Джек поцеловал Сару в макушку, но это не помешало ей плюхнуться на землю, когда она полностью осознала опасность, грозившую ей в последние несколько мгновений. Коллинз подошел к сестре и поднял ее с земли, а Фарбо посветил фонариком на них обоих. Веки Линн затрепетали и поднялись.

– В детстве ты всегда ухитрялась засыпать в конце хороших кинофильмов, – улыбаясь, сказал Джек. – Или в страшные минуты закрыть глаза руками.

Девушка не ответила, молча обняв старшего брата.

– Итак, я снова что-то пропустил? – спросил Джейсон, пытаясь подняться.

Гримасничая, он сел и прислонился к стене подальше от бомбы.

Сара стояла, наблюдая за Джеком и его младшей сестрой, как вдруг услышала какой-то звук у себя за спиной. Она медленно повернулась, ожидая увидеть еще одно животное, но вместо этого обнаружила пожилого худого человека, который стоял прислонившись к стене. Его волосы были в диком беспорядке, а оправа очков так сильно погнулась, что непонятно было, как он ухитряется через них видеть. Ясно было, что он держится на ногах только потому, что прислонился к стене.

– Чарли! – ахнула мисс Макинтайр и потянулась, чтобы ему помочь.

– Будь я проклят! – изумился Карл и тоже ринулся на помощь. – Чем вы все это время занимались, черт побери? – спросил он, подбежав к профессору и почувствовав, как от него воняет.

– Я не собираюсь удостаивать вас ответом на этот вопрос, – сказал Элленшоу, оглядевшись по сторонам. – Вижу, мой спаситель и вас тоже выручил, неверующие.

Джек помог сестре сесть рядом с Райаном и подошел к Чарльзу. Лейтенант, который впервые по-настоящему разглядел Линн, вдруг подался к ней и поцеловал ее в опухшие губы. Это случилось так быстро, что она даже не смогла рассердиться, а только изумленно улыбнулась, оценивающе присматриваясь к невысокому гибкому пилоту.

– Извиняюсь, – сказал ей Джейсон. – Просто так здорово быть живым!

Элленшоу устало сел, радуясь, что вышел на свет, хотя его глаза уже настолько привыкли к темноте, что он и без того неплохо видел все, что делается в пещере.

– Я бы сказал, что существование Giganticus Pythicus теперь непреложный факт. Отныне он больше не относится к царству мифов и легенд. Кто-нибудь не согласен с моей теорией? – Чарли гордо окинул взглядом обращенные к нему лица и остался доволен тем, что все промолчали. – Хорошо. – Профессор улыбнулся, хотя было видно, как ему больно, когда Сара потрепала его по спине. – Полковник Фарбо? – повернулся он к французу.

– Я не собираюсь с вами спорить, профессор. После того, что я видел нынче вечером… – развел тот руками.

– Нет, полковник, я хотел сказать, что вы, возможно, захотите углубиться в пещеру… – ответил ему Элленшоу. – Тогда вы найдете две повозки и богато украшенный ларец, в котором лежало вот это.

Чарльз швырнул Анри небольшой предмет, который тот поймал и, посветив на него фонариком, улыбнулся.

– Вы собираетесь взять такую большую плату за то, что выполняете свой долг, полковник? – спросил Джек, заранее зная ответ.

Фарбо посмотрел на второго Близнеца Петра Великого в своей руке и ответил улыбкой на улыбку Джека:

– Я ведь плохой парень, помните?

Коллинз кивнул, довольный тем, что Анри по-прежнему остается все тем же знакомым ему Анри.

– Эй, а где девочка? – спросил вдруг Райан, оглядываясь по сторонам и светя вторым фонариком, подобранным с земли.

– Полагаю, юная Марла побежала туда, – сказал Чарли, показав на дальнюю часть пещеры.

Но никто не успел отправиться по следу Петровой, скрывшейся в темном подземелье: люди вдруг пораженно увидели, как у входа в пещеру возник сасквоч и с ревом шагнул на свет. На глазах у Коллинза и остальных он сердито пнул тела Сагли и его коммандос, отшвырнув трупы так, будто это были детские погремушки. Зверь, в длинные волосы которого были вплетены небольшие кости, снова взревел и саданул дубиной по каменной стене, выбив из нее могучим ударом камни и грязь.

– А я-то думал, они на нашей стороне, – сказал Менденхолл, рассматривая гигантского бигфута.

– Посмотрите на его бок. Его подстрелили, и рана, похоже, смертельна, – возразил Элленшоу.

Он двинулся было вперед, но Джек удержал его:

– Док, не думаю, что его заботит, кто именно его подстрелил. В данный момент он видит только нас.

Зверь взревел в третий раз. Когда он широко разинул пасть, все заметили кровь, текущую из его глотки из-за еще одной раны, которую не было видно. Гигантское животное снова взмахнуло огромной ногой и попало по «Гипер-глайду», послав его в каменную стену пещеры.

– Оу! – вскрикнул Джейсон и, схватив Линн, оттащил ее на несколько шагов.

Увидев это, животное снова взвыло, да так, что все поежились.

– Не двигайтесь! Оружие безопасно, пока не введен код, – сказал Коллинз, жестом велев Райану и Линн застыть.

Но когда эти двое замерли и уставились на зверя, тот, очевидно, счел их взгляды угрожающими. На сей раз, взмахнув дубиной, он ударил ею по кожуху большой бомбы… И стоило ему это проделать, как из бомбы выдвинулся внешний детонатор, и все увидели, что электронный циферблат «Гипер-глайда» ожил. Цифры были старого типа, какие были в ходу в НАСА в стародавние времена до появления светодиодов, и они принялись сменять друг друга, ведя обратный отсчет, начиная с пяти минут.

– Черт побери! – охнул Фарбо. Впервые ему изменило хладнокровие. – Полковник, похоже, вы довольно спокойно относитесь к сложившейся ситуации, – обратился он к Коллинзу.

Джек наблюдал за обратным отсчетом, но в данный момент его больше волновало разъяренное животное неподалеку.

– «Гипер-глайд» может вести отсчет сколько угодно, – отозвался он. – Даже если он и активирован, сдетонировать он все равно не сможет.

Стоило американскому полковнику заговорить, как зверь снова взревел, заглушив его голос. Животное качнулось и прислонилось к каменной стене, слабея из-за потери крови.

– Ну, и почему это нехилое оружие не сможет взорваться? – спросил Эверетт, тоже наблюдая за сасквочем.

– Потому что его спроектировали с тем расчетом, чтобы оно сработало на глубине трехсот футов. Это гигантский взломщик бункеров. Для безопасности местного населения бомба должна была уйти на три сотни футов в землю, прежде чем взорваться, – объяснил Коллинз.

Животное тем временем испускало последние вздохи. Оно закричало – голос его не очень отличался от голоса человека, чувствующего приближение смерти, – откинуло голову вбок и перекатилось по полу.

Люди в пещере заметно расслабились, а Джек направился к бомбе.

– Не хочу упорствовать, полковник, но вы ошиблись насчет того, что оружие нельзя активировать без кодов. Так почему бы вам не ошибиться и насчет этого? – спроси Анри, присоединившись к Коллинзу, который стал осматривать бомбу.

– Я не ошибся. Наверное, провода в бомбе проржавели и последовательность введенного кода нарушилась, – ответил тот. – А теперь смотрите сюда.

Джек показал на ряд маленьких цифр, виднеющихся под ведущими обратный отсчет большими.

– Они показывают абсолютную положительную или отрицательную высоту, – продолжил он разъяснения. – Цифры обратного отсчета должны совпасть с последовательностью цифр высоты, в данном случае это – минус триста футов. Другими словами, триста футов под уровнем почвы.

Фарбо стало легче дышать, когда он увидел, что Коллинз прав. По крайней мере, он очень на это надеялся.

– Что ж, думаю, все прояснится через четыре минуты. Но могу ли я предложить использовать это время для того, чтобы… – начал он, но его прервал очередной крик раненого зверя.

Зверь внезапно приподнялся и снова взревел, застав всех врасплох. В предсмертных муках он взмахнул дубиной, едва не задев обоих полковников. Те нырнули в сторону, уклоняясь от удара, и вместо того, чтобы угодить в них, дубина опять попала по «Гипер-глайду», отшвырнув его к стене. И на этот раз удар мог иметь катастрофические последствия: бомба сперва грянулась об пол, а потом перевалилась через край глубокой шахты, которую недавно обнаружил Райан. Джек метнулся вперед, чтобы перехватить оружие, но оно накренилось и рухнуло вниз.

Все ошеломленно застыли. Было слышно, как «Гипер-глайд» ударился о дно шахты далеко внизу, как раз в тот миг, когда животное уронило голову и испустило дух.

Коллинз перекатился на спину и в отчаянии уставился в потолок.

– Мистер Райан, повторите, насколько глубока эта шахта? – спросил он.

Джейсон сглотнул и наклонился над дырой в полу, а после с гримасой посмотрел на остальных:

– Очень глубока, полковник. Может, и все триста футов.

– Ну, вот и пришло время веселья, спасибо, Джек, – сказала Линн, безнадежно осев на пол.

Внезапно все услышали ворчание, а потом, повернувшись, увидели то гигантское создание, которое сбежало, утащив Александера. Зверь стоял, выпрямившись во весь рост, и наблюдал за людьми. Он снова заворчал, посмотрел на убитого сасквоча и перевел гневный взгляд с погибшего сородича на людей в пещере.

Элленшоу первым пришел в себя, сообразив, что перед ним тот самый художник, который спас ему жизнь после того, как его подстрелили. Профессор быстро потянулся, закрыл глаза и схватил животное за могучую руку. Тварь фыркнула, стряхнула руку Чарли и снова уставилась на мертвого бигфута. Ученый сделал еще одну попытку, и на сей раз зверь посмотрел на него сверху вниз, наклонился, разинул пасть, показав массивные резцы, и тяжело дыхнул в лицо Элленшоу.

– Ради бога, Чарли, что ты делаешь? Сейчас нам совершенно не до этого! – окликнул профессора Эверетт.

– Полагаю, я знаю, что делаю, – ответил тот.

Он снова потянул за волосатую руку, и в конце концов зверь послушался и пошел за ним. Животное чуть было не стукнулось головой о потолок высотой в двенадцать футов, когда Чарльз подвел его к дыре. Остальные быстро убрались с дороги. Стоя над дырой, Элленшоу показал вниз. Тварь фыркнула и снова заворчала, на сей раз куда более злобно.

– У нас нет времени, Чарли! – сказал Джек, поднявшись.

Он подошел к дыре, не спуская со зверя глаз на случай, если тот попытается напасть. Хотя какое это будет иметь значение, если «Гипер-глайд» сработает?

Не сводя глаз с животного, полковник обогнул его. Темно-карие звериные глаза следили за каждым его движением, а губы сасквоча оттопырились, обнажив острые зубы. Наконец Коллинз наклонился, заглянул в шахту и увидел лишь темноту.

– Джек, о чем ты думаешь? У нас нет времени! – воскликнула Сара, осторожно присоединившись к нему возле дыры. Она тоже не сводила глаз со стоящего рядом гигантского зверя.

Коллинз посмотрел на девушку, потом – на бигфута, покачал головой и улыбнулся:

– Какого черта! Я должен попытаться.

Он спустил ноги в дыру и уже собирался перевернуться, чтобы начать спуск, когда в глазах животного блеснула искорка понимания. Огромная тварь протянула руку, подняла Джека за шкирку и грубо вздернула себе на спину, а потом без предупреждения повернулась и прыгнула в дыру, хватаясь сильными руками за выбоины в стене шахты, чтобы не упасть.

Все были потрясены внезапным похищением полковника и его исчезновением.

Фарбо подбежал к дыре, швырнул вниз фонарик и услышал, как он упал где-то далеко внизу.

– Это не очень-то помогло! – крикнул Джек из темноты.

Анри посмотрел на уставившихся на него людей.

– Я просто подумал, что полковнику может это пригодиться… – пробормотал он. – Если нам повезет.

Все ждали, но из шахты не доносилось ни звука. Анри посмотрел на наручные часы и нахмурился. Он мог бы обойтись и без напоминания, что всего три минуты отделяют их от быстрой, но ужасной смерти. Интересуясь своей судьбой, Фарбо в последний раз заглянул в темную шахту.

– Сколько сейчас? – спросила Макинтайр, вместе с Линн поддерживая Райана.

– Осталось всего две минуты, – сказал Эверетт, положив руку на спину Менденхолла.

Внезапно из глубины шахты раздался рев.

– Дело плохо, – вздохнул Джейсон.

Он медленно сел, избавив девушек от необходимости его поддерживать, и стал ждать плавящего жара – вестника смерти.

Внизу послышалось ворчание. Фарбо заглянул в шахту и едва успел отскочить, когда зверь выпрыгнул из нее. Все невольно вскрикнули при внезапном появлении животного, которое приземлилось на полусогнутые ноги. Зверь встряхнулся и сбросил со своей спины полковника.

После этого сасквоч тут же направился к павшему собрату, а люди потрясенно уставились на Коллинза, который поднялся с пола и наклонился.

Все молча глядели на Джека, а тот стоял, упершись руками в колени, весь в крови с головы до рваных штанов. Уилл, Джейстон и Карл никогда еще не видели, чтобы он так тяжело дышал.

– Вот это был настоящий скоростной лифт в ад, – сказал наконец Коллинз.

– Я не хочу быть нетерпеливее всех, полковник, но не могли бы вы поведать о случившемся? Я имею в виду – наша смерть неизбежна или нет? – спросил Анри, не сводя глаз со зверя, стоящего на коленях неподалеку.

В конце концов француз понял, что гигантское животное просто горюет и не проявляет враждебности, и рискнул взглянуть на Джека.

А тот сделал глубокий вдох и наконец посмотрел на остальных. Когда он взглянул на Линн и Сару, улыбка медленно расползлась по его окровавленному лицу. Он откашлялся и протянул вперед правую руку – на ладони его лежало нечто напоминающее автоматический выключатель с болтающимися проводами.

– Отсчет велся даже не на последние секунды. Он дошел всего до одной минуты и трех секунд, – объявил полковник.

Большинству при этом замечании захотелось рухнуть на пол.

– Это животное – просто чудо. Оно доставило меня прямиком к «Гипер-глайду». Как будто чертова тварь знала, что нам нужно! Чарли, если кто-нибудь еще будет проедать вам мозги из-за вашего рода занятий, посылайте этих людей прямо ко мне.

Джек наконец выпрямился с помощью Сары и Линн, заставив усталого и страдающего Райана позавидовать ему и пожалеть о потере двух своих сиделок. Все замерли, когда огромное существо поднялось, держа на руках погибшего бигфута. Зверь снова заворчал и быстро направился в глубь пещеры.

– Пойдем за ним, – сказал Джек, обнимая обеих девушек. – Марла где-то там, давайте отыщем ее – и по домам.

– Там может быть сотня этих… Этих животных, Джек, – сказала Линн.

– Giganticus Pythicus, моя дорогая, – поправил ее Элленшоу, решив заступиться за открытый им вид.

– Да как ни назови, – отозвалась Симпсон. – Там может быть…

– Так и есть. Не сотни, а целые тысячи. Они живут здесь, на всех плато в этих лесах. Система пещер, наверное, тянется от Стикина до границы Аляски. – Чарли широко улыбнулся. – И юная леди действительно где-то там, в глубине пещеры.

Джек посмотрел на Эверетта и пожал плечами. Он взял один фонарик, а капитан – другой. Они должны были проверить, удастся ли найти девочку.

– А это брать? – спросил Карл, поднимая «АК-47».

– Нет, – быстро и коротко ответил Коллинз.

– Ладно, но я пойду с вами, – сказала Сара. – Ты передо мной в долгу, Джек, за то доверие, о котором просил.

– С чего ты взяла, малышка? – удивился полковник.

– С того, что… С чего ты взял, что Александер не нажмет на спусковой крючок, если решит, что все пропало?

Джек улыбнулся:

– Потому что Панчи из тех людей, которые всегда считают, что сумеют выпутаться из беды. Но я-то знал, что выпутаться ему не удастся.

– Ладно, но я все равно иду, – заявила мисс Макинтайр.

Коллинз кивнул. На самом деле он и не хотел оставлять любимую девушку.

– А вы все подождите здесь, – велел он остальным.

Затем Джек махнул Саре, и та, обхватив одной рукой его избитый торс, зашагала с ним рядом.

Чарли Элленшоу с улыбкой кивнул. Если люди вокруг него научились обходиться без оружия и рискнули принять природу такой, какая она есть (или какой вполне может быть), еще не все пропало!

* * *

Медленно продвигаясь вперед, они добрались до поворота. Джек шел впереди, за ним – Сара, а Эверетт замыкал шествие. Завернув за поворот, Коллинз увидел нечто смутно знакомое и вскоре понял, что это дышло повозки. Подойдя ближе, полковник заметил, что на земле что-то лежит, посветил туда фонариком и повернулся к своим спутникам.

– Кто-то потерял здесь деньги на завтрак, – с улыбкой сказал он, показав Саре и Карлу на сокровище Л.Т. Латтимера, поблескивающее сквозь столетнюю пыль.

На земле валялись мешки и лежало просыпавшееся из них золото. Было видно даже несколько аккуратных стопок двойных «золотых орлов». Наверное, Латтимер успел сложить монеты столбиками, прежде чем исчезнуть, оставшись только в воспоминаниях Элленшоу.

– Да, впечатляет! – кивнул капитан, уставившись на рассыпанные по земле миллионы.

Джек покачал головой и пошел дальше, светя фонариком влево и вправо. Он искал любой след, какой могла оставить девочка на мягкой земле, но видел только следы гигантского зверя, который прошел здесь со своей печальной ношей.

Приблизившись ко второй повозке, укрытой брезентом, Коллинз осветил ее и протиснулся мимо. Шагавшая сразу за ним Сара наткнулась на деревянный борт, и Карл, услышав треск ломающегося дерева, побежал, чтобы оттолкнуть ее в сторону. Когда они откинули брезент с бока повозки, Джек потянул их назад: из повозки попадали мешки, набитые золотыми «двойными орлами». Макинтайр первой заметила, что находится в повозке помимо мешков.

– Ого! – сказал Эверетт и присвистнул.

Среди мешков с золотом лежал обтянутый высохшей кожей скелет человека в клетчатой рубахе и подтяжках. Череп покойника выглядел так, будто его раздавили, а пустые глазницы таращились в никуда. Полковник увидел, что руки мертвеца обнимают два мешка с монетами. Казалось, что его мертвое лицо ухмыляется.

– Полагаю, это покойный мистер Латтимер, – сказала Сара, глядя на останки.

– Что ж, он получил то, за чем пришел, – отозвался Джек и потянул ее за руку.

Они оставили позади две повозки и Л.Т. Латтимера с его золотом.

Чем дальше люди шли вперед, тем сильнее чувствовалась влажность. Вскоре от главной пещеры стали ответвляться боковые тоннели.

Полковник начал уже подумывать, что им не удастся найти Марлу, как вдруг услышал звуки, от которых по спине у него побежали мурашки. Это был плач ребенка. Вернее, нескольких детей.

Эверетт показал на тоннель, уходящий вправо. Коллинз направил туда луч фонарика, взглянул на Карла и Сару и покачал головой:

– Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь чужой ввалился к моим детям. А существа Чарли, похоже, относятся ко многому так же, как люди.

– Полностью согласен, – ответил Эверетт.

– Смотрите! – прошептала Макинтайр.

Мужчины проследили за ее взглядом и увидели отпечатки маленьких ног, которые тянулись вверх по небольшому откосу и уходили в еще один коридор в пятидесяти футах над их головами.

– По крайней мере, следы не ведут в детскую, – сказал Джек, двинувшись туда.

Чем выше они поднимались по склону, тем больше становилось рисунков на стенах пещеры. На них были изображены сцены из семейной жизни – жизни не людей и даже не древних людей, а животных, с которыми полковник и его друзья повстречались нынче ночью. Сбор овощей и ягод, охота на небольших животных были изображены всеми цветами радуги, с яркими подробностями. Коллинза изумило то, что художник рисовал в разных манерах. Здесь поработала очень уверенная и талантливая рука, и, глядя на рисунки, все поняли, что имеют дело с созданием, развитие которого зашло куда дальше обычной эволюции животного мира. Люди как будто видели на этих картинах самих себя – такими, какими они были миллионы лет назад.

– Джек, посмотри сюда, – сказала Сара, рассматривая самую большую картину.

Коллинз посветил в ту сторону и удивился, увидев подробное и красочное изображение большой птицы – орла.

– Почему у него две головы? – спросила девушка.

Коллинз осмотрел рисунок и почувствовал в нем нечто знакомое. Орел, нарисованный красным и желтым, был изображен с раскинутыми крыльями и глядящими в разные стороны головами. Джек не знал, какие растения сасквочи использовали для изготовления красок, но цвета были очень насыщенными.

– Понятия не имею, отчего у него две головы. Но почему в таком месте это должно казаться странным? – пожал плечами полковник.

– Довод принят, – сказала Сара и вслед за Джеком двинулась дальше.

По мере того как они поднимались, воздух становился другим – более прохладным и свежим по сравнению с гнетущей атмосферой пещер, расположенных ниже.

Внезапно Коллинз остановился и выключил фонарик. Мисс Макинтайр тоже увидела впереди свет.

– Наверное, уже рассвело, – сказал Эверетт, остановившись рядом с ней.

– Слушайте! – проговорил Джек, склонив голову к плечу и подавшись туда, откуда лился тусклый свет.

– Как будто кто-то плачет или стонет, – удивленно сказала Сара.

Полковник двинулся вперед, и она потянулась к нему, внезапно поняв, что ее естественному любопытству есть предел. Коллинз поднимался к маячившему впереди свету, и его спутники шли за ним, причем Карл жалел, что не прихватил с собой автомат – просто спокойствия ради.

Впереди показался выход из пещеры, а за ним раздавались такие печальные звуки, что у Джека по спине пробежал холодок. Это напомнило ему Могадишо и обряд во время похорон сорока семи детей, убитых военачальником. Так матери оплакивают своих детей – или жены своих потерянных мужей.

Подойдя к широкому проходу, открывавшемуся на вершину плато, полковник притянул Сару к себе. Вместе с Карлом они выглянули из пещеры и замерли.

То, что они увидели, мог бы изобразить какой-нибудь древний летописец. Коллинз читал иллюстрированные книги о том, как племена американских индейцев чтили своих мертвых, и все равно развернувшаяся перед ним сцена была одним из самых фантастических зрелищ, которые он когда-либо видел.

Первое, что бросалось в глаза, – это деревья. Деревья, на которых висели тела гигантских обезьян, убитых нынче ночью русскими наемниками. Джек насчитал три огромных животных, поднятых на самые высокие ветви.

– Смотрите! – сказала Сара, показав на что-то с возвышения, на котором они стояли.

Животные (Джек прикинул, что их были сотни) стояли вокруг и наблюдали, как самые большие из них поднимают тела на густые верхушки деревьев. Почти сразу Коллинз разглядел бигфута, который недавно их спас, – тот поднял на дерево тело своего сородича, умершего в пещере от ран. Похоже, полковник и его друзья стали свидетелями того, как отец оплакивает сына.

– Это у них индейцы переняли свои похоронные обычаи? – спросила Макинтайр, ни к кому не обращаясь.

Стонали и плакали в основном те бигфуты, которые остались на земле. Некоторые из них сидели, другие – стояли, но все они явно чувствовали утрату, какую время от времени переживают все создания в мире.

Когда три тела были пристроены на верхних ветвях, огромные звери примотали их длинными кожаными или сыромятными ремнями, чтобы трупы не упали. Удивительно, что гигантские звери были достаточно разумны, чтобы разработать церемонию прощания с мертвыми и искренне оплакивать их. Это помещало их на вершину звериного царства и делало лишь немногим менее развитыми, чем homo sapiens. Они и впрямь знали и понимали, что такое смерть.

– О господи… – сказал кто-то за спиной Коллинза.

Полковник и остальные обернулись и увидели Чарли Элленшоу, который тоже смотрел вниз, на плато.

– Я бы отдал правую руку за видеокамеру! – сказал профессор и вытер слезу, стекавшую по его морщинистой щеке.

– Джек, в это трудно поверить, – сказал Карл, качая головой.

На протяжении как минимум десяти миль на деревьях, что росли на вершине плато, висели останки тысяч существ. Некоторые кости были старыми, другие – совсем древними, а несколько существ, похоже, умерли не так давно. Останки были привязаны к верхушкам деревьев на многие мили вокруг.

– Как давно они здесь? – спросила Сара.

Коллинз только покачал головой.

Церемония завершилась. Люди увидели, как самые крупные звери спрыгнули с нижних ветвей, надежно привязав мертвых к верхним. Потом сасквочи двинулись прочь небольшими группами – наверное, семьями. И исчезли почти мгновенно, слившись с кустами и деревьями гор.

Джек, Сара и Карл печально молчали, став свидетелями того, что современный человек принес природе своего мира.

Когда Коллинз снова посмотрел вниз, на плато, сердце его застыло.

– Будь я проклят, – пробормотал он.

Сара, Чарли и Эверетт проследили за его взглядом и тоже это увидели. На том самом месте, где минуту назад были сотни гигантских тварей, стояла на коленях Марла. Ссутулившись, она молилась над лежащим на земле мертвым телом.

– Господи! – сказала Макинтайр. – Это же Хелена, ее бабушка…

* * *

Спустя двадцать минут Джек, Сара, Элленшоу и Эверетт перевалили через уступ и присоединились к Марле на вершине плато. Девушка перестала молиться и молча смотрела перед собой. Когда мисс Макинтайр прикоснулась к ее плечу, та просто положила ладонь поверх ее руки.

– Милая, как здесь оказалась твоя бабушка? – спросила Сара.

Петрова потрепала ее по руке и обернулась.

– Следующие Позади перенесли ее сюда из дома, – ответила она тихо.

– Следующие Позади? – переспросил Карл.

Марла наконец встала. Она безутешно плакала, так же как только что плакали гигантские обезьяны. Вытерев грязное лицо, девушка посмотрела на Эверетта.

– Так называют их старики. Следующие Позади, – объяснила она. – Говорят, имя это сохранилось с тех давних пор, как люди явились сюда из Азии… Тысячи лет назад, когда человек в последний раз был вынужден перебраться на этот континент из-за начавшейся в Азии засухи и наступления льдов. Легенда гласит, что эти существа шли за кланом переселенцев, и с тех пор они всегда следуют за людьми.

– Марла, почему они принесли твою бабушку сюда? – спросил Джек.

Юная девушка долго с любопытством смотрела на него, потом повернулась лицом к восходящему солнцу.

– Я счастлива, что ты спасся от тех людей… Тех русских.

Полковник не стал спрашивать, почему она не ответила на вопрос. Он молча взглянул на Сару и Карла и стал ждать, когда девушка примет решение. Выражение, с которым Петрова посмотрела на них минуту назад, заставило Джека быть терпеливым.

– Остальные… – Марла быстро взглянула на Джека. – Твоя сестра – она в порядке?

Коллинз молча кивнул. Он видел, что Марла приготовилась безмолвно выразить ему сочувствие, если бы узнала, что с Линн случилась беда. Было ясно, что эта девочка всю жизнь имела дело со смертью и скорее понимала ее, чем боялась.

Петрова потянулась, взяла полковника за руку и пошла вперед. Сара взглянула на Карла и Чарли, и они медленно отправились следом.

Примерно через четверть мили Марла ввела их в рощу молодых деревьев, окруженную гораздо более древними соснами. Вслед за ней все прошли на поляну, где Джек остановился, чтобы Петрова могла пойти дальше одна. Но она тоже остановилась и обернулась. Тогда, подождав Сару, дока и Карла, Коллинз вместе с ними медленно догнал девушку: она стояла перед пятью наполовину зарытыми в землю камнями, над которыми нависали небольшие кусты.

– Моя бабушка не разрешала мне приходить сюда в одиночку, – сказала девушка. – Она всегда опасалась Следующих Позади. Она говорила, какими бы смышлеными мы их ни считали, все равно они по природе своей животные.

Марла повернулась и улыбнулась. Все молча ждали, когда она скажет, зачем их сюда привела.

– Бабушка будет похоронена здесь, рядом с моей мамой, отцом и остальными членами моей семьи.

– Марла, – сказала Сара, отстранив руку Джека, который попытался помешать ей заговорить, – почему они похоронены здесь, а не рядом с твоим домом?

– Чтобы быть в безопасности… от субъектов вроде тех, что недавно сюда явились. Такие люди всегда будут – люди, которые стремятся присвоить себе чужое.

Все смотрели, как Петрова отвела ветви от первого из надгробий. Индейцы тлинкиты выреза́ли такие надгробия всякий раз, когда приходилось хоронить одного из членов ее семьи. Обитатели долины Стикин хранили тайну в своих сердцах, и известна она была лишь немногим.

Джек шагнул вперед и увидел имена на первых двух камнях, которые до этого скрывали ветви кустов, – имена родителей Марлы. Она любовно провела рукой по холодному камню, встала, отошла на несколько шагов и сказала:

– Сара рассказывала, что вы и ваши товарищи все время сталкиваетесь с вещами, которые поразили бы весь остальной мир. Поэтому, возможно, вы сохраните секрет. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы убедить вас хранить тайну: поделиться тем, что было известно почти сотню лет лишь моей семье.

Петрова начала выдергивать небольшие кусты, стоявшие на страже перед последними тремя надгробьями. Судя по виду девушки, она хотела сделать это чуть ли не с рождения – возможно, чтобы познать саму себя и найти объяснение своему существованию.

Когда появилось первое вырезанное на камне имя, Джек шагнул вперед и, прочитав надпись, удивленно приоткрыл рот.

– «Полковник Иосиф Петров, любимый муж, слуга царя Николая, умер 25 сентября 1955 года», – повторил он прочитанное вслух.

Коллинз обвел взглядом своих спутников – все они стояли как громом пораженные.

Когда Марла убрала кусты от двух последних камней, в глазах Джека засветилось понимание: наконец-то прояснилась вся история с рыбацким поселком, золотом и Близнецами Петра Великого. Вырезанные на камне слова были четкими и потрясли его до глубины души:

«Великая княжна Анастасия Николаевна Романова.

Любимая жена Иосифа Петрова.

Родилась 5 июня 1901 года. Умерла 18 февраля 1956 года».

«Царевич Алексей Николаевич Романов.

Любимый сын Николая Второго и Александры.

Родился 12 августа 1904 года. Умер 3 марта 1919 года».

Петрова наконец повернулась к Джеку, профессору, Саре и Эверетту и улыбнулась, почти смущенная тем, что им показала.

– Они не заслужили разлуки с матерью, отцом и сестрами, с какой бы целью их ни разлучили, – прошептала она. – Мой прапрадедушка Николай должен был понимать, что без семьи человек – ничто.

Джек сглотнул, утратив дар речи. Мисс Макинтайр смахнула слезу, глядя на имена на камне. Пораженный Чарли горевал и о потере девушки, и о ее давно почивших предках.

Эверетт обнял Марлу одной рукой.

– С тех пор как моя семья появилась здесь, она взяла на себя великое, более чем великое дело: защиту обитающих здесь диких животных. Видите ли, раньше эти существа скитались по равнинам от Канады до Мексики, но теперь у них есть только это. – Петрова обвела рукой все вокруг. – Однажды мы потеряли наш дом из-за своего высокомерия и классовой спеси и никогда уже больше его не вернем.

– Наследный принц Алексей – твой двоюродный прадедушка, а Анастасия – твоя прабабушка, – пробормотала Сара, не в силах отвести взгляд от надгробных камней.

– Вы как-то раз сказали, что хорошо умеете хранить секреты. Надеюсь, это правда, – проговорила Марла и с печальной улыбкой двинулась прочь, чтобы похоронить свою бабушку рядом с ее потерянной для истории семьей.

Джек молча поклялся, что этот секрет будет сохранен.

Эпилог

Лэнгли, штат Вирджиния. Две недели спустя

Линн Симпсон с рукой на перевязи сидела в задней части директорского кабинета. Она перенесла двадцатичасовую хирургическую операцию, потому что рука у нее воспалилась после проделанной Сагли варварской ампутации. Девушка терпеливо ждала, глядя в затылок своему боссу.

Нэнси Гроган каждые несколько минут поворачивалась к ней и улыбалась. Как и сама Линн, Нэнси вместе с директором ЦРУ Хэрмоном Истербруком дожидались начала «Судного дня». Директор, пригласивший кое-кого в свой кабинет, сидел молча, пока не прозвучал сигнал. Тогда он ударил по кнопке селектора, и раздался голос его секретаря:

– Мистер Розен здесь, сэр.

– Пусть войдет. И отдайте приказ, который я оставил вам раньше.

– Уже в работе, сэр.

Истербрук снова опустился в кресло.

В дверь постучали, и на пороге появился улыбающийся Стэн Розен, заместитель директора по операциям.

– Вы хотели меня видеть?

– Войдите, пожалуйста, Стэнли.

Розен вошел, закрыл за своей спиной дверь, кивнул Нэнси Гроган и тут заметил девушку в дальнем конце кабинета. Узнав ее, он снова улыбнулся:

– Мисс Симпсон, я слышал, что вы возвращаетесь в свой отдел, но думал, вы возьмете больше времени на отпуск, чтобы подлечиться.

Линн ответила улыбкой на его улыбку:

– Я бы так и сделала, но брат убедил меня вернуться пораньше. Он сказал, что я захочу присутствовать при закрытии моего дела.

– Брат? – переспросил Розен.

Он наконец сел, продолжая глядеть на девушку.

– Ах да, полковник Коллинз, сверхзагадочный человек… – протянул он.

– Не такой сверхзагадочный, как вы нас уверяли, Стэн, – сказал Истербрук. – Честно говоря, полковник Коллинз объявился и проделал за нас часть нашей работы. И он хотел объяснить вам, что именно ему удалось обнаружить.

– Мне? А зачем мне что-то объяснять? – спросил Розен, начиная слегка тревожиться.

– Полковник Коллинз, вы на линии, сэр? – спросил Хэрмон по громкой связи.

– Само собой, мистер директор, – отозвался Джек Коллинз из кабинета своего начальника в Неваде. – Мистер Розен, как поживаете?

– Прекрасно, полковник, – отозвался Стэн. – Боюсь, я не имел удовольствия…

– Само собой, не имел, удачливый сукин сын. Я просто хотел услышать ваш голос и запомнить его. И я всегда буду помнить, что ваши планы разрушила моя младшая сестра. А теперь, полагаю, она хочет кое-что вам сказать. Линн, увидимся на День благодарения.

– Спасибо, Джек, и, между прочим, я жду, что ты приведешь с собой Сару, – ответила мисс Симпсон.

– Всенепременно. Наслаждайтесь, мистер Розен.

Связь с Группой «Событие» прервалась.

– Чем я должен наслаждаться? – спросил Стэнли Розен, чувствуя себя крайне неуютно. – И мне не нравится, что с заместителем директора ЦРУ может говорить подобным образом полковник армии Соединенных Штатов.

– Поверьте, может, предательский вы ублюдок, – сказала Линн.

Поднявшись, она подошла к Розену и ловко швырнула ему на колени фотографии.

– Узнаете?

Розен посмотрел на фотографии, потом – на девушку.

– Да, это фотографии Сагли и Деоновича, сделанные в тот момент, когда они проходили через аэропорт Сиэтла, – кивнул он.

– Те самые фотографии, которые вы передали Нэнси Гроган. Верно, Нэнси? – повернулась Симпсон к своей начальнице.

– На самом деле их переслал вам сам Сагли на личный компьютер, который стоит у вас дома, – сказала мисс Гроган. – Вы считали этот компьютер таким засекреченным, что думали, будто ЦРУ никогда его не взломает. Но, к счастью, брат Линн – гений по части таких вещей. А может, гений кто-то из тех, с кем он работает, не знаю. Когда вы передали мне фотографии, это казалось отличной подмогой. Таким же чудом, как если бы мне предложила их сама Мэрилин Монро. Вы подонок, Стэн.

– Я не буду говорить без своего адвоката, – тут же заявил Розен, вставая.

– Сядь, Стэнли. У тебя будет адвокат, – проговорил Истербрук, смерив коротышку взглядом с ног до головы.

– Вы работали напрямую с Панчи Александером и известили его, что я отправилась в Монреаль тем утром, когда там устроили засаду, – сказала Линн. – А потом снабдили его кодами доступа к архивам АНБ, что напрямую привело его к информации о проекте, известном как «Протуберанец»…

– Вы все сумасшедшие! Вам лучше приготовить доказательства всего этого! Я ничего не знаю ни о каком «Протуберанце»! – уже не сдерживаясь, нервно воскликнул Стэн.

– Мисс Гроган, мисс Симпсон, вы слышали, как этот человек произнес слово «Протуберанец»? – спросил Истербрук.

– Да, – ответили в один голос обе женщины.

– Ну и что с того? – еще сильнее разволновался Розен.

– Мистер президент, вы на линии? – спросил директор.

– Да, – раздался голос из интеркома.

– Вы слышали, как мистер Розен произнес название сверхсекретного проекта под названием «Протуберанец»?

– Да, мистер директор, отчетливо слышал.

– Мистер Розен, вы арестованы за предательство Соединенных Штатов.

– За что?! – в шоке обернулся к Линн Стэнли. – Вы ни черта не сможете доказать! Компьютер может лгать так же, как человек, и на суде такие обвинения будут разбиты в пух и прах, тем более учитывая наш род службы.

– О, вы арестованы не за то, что сделали со мной в Монреале, мистер Розен, – отозвалась девушка. – Вы арестованы за шпионаж. Видите ли, всего десять человек за пределами Белого дома знали название «Протуберанец», следовательно, вы должны были просматривать секретные президентские документы. Президент Кеннеди сделал проект «Протуберанец» сверхсекретным, но вы магическим образом узнали это название и произнесли его вслух, свидетелем чего был сам главнокомандующий – ergo, вы предатель.

Линн выдержала паузу, а потом улыбнулась и наклонилась к потрясенному Розену:

– Наша маленькая святая ложь, сэр. Привет от президента Соединенных Штатов и моего старшего брата Джека.

Комплекс Группы «Событие», база ВВС Неллис, Невада

Отчет, представленный профессором Чарльзом Хиндершотом Элленшоу Третьим, был одним из немногих отчетов, которые застали шестнадцать начальников отделов Группы «Событие» врасплох. Люди сидели завороженные рассказом криптозоолога, а тот детально описывал заново открытую и задокументированную форму жизни, известную как Giganticus Pythicus, или бигфут.

Джек, Сара и Карл тоже были здесь и болели за Чарли, наконец-то заслужившего уважение собравшихся в конференц-зале скептиков. Раньше у этих его коллег всегда находились язвительные замечания, когда беловолосый профессор проходил мимо, но больше они не будут говорить колкости за его спиной.

Элленшоу закончил свой отчет, и директор Найлз Комптон первым встал и принялся аплодировать. В заключение Найлз выразил уверенность, что профессор получил бы Нобелевскую премию, если бы о его открытии узнал весь мир.

– Чарли, спасибо. Все свободны, кроме полковника Коллинза и капитана Эверетта, – сказал Копмтон после этого.

Начальники отделов встали, чтобы уйти, и не один и не два из тех, кто раньше сомневался в Элленшоу, подошли, чтобы пожать ему руку. Не забыли об этом и все сотрудники его отдела. Каждый из этих людей играл теперь роль смиренного коллеги.

Сара улыбалась, покинув конференц-зал. Она собиралась отправиться в свою аудиторию, когда увидела, что Уилл Менденхолл сидит за столом Алисы Гамильтон, заполняя в ожидании своих боссов какие-то бумажки.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Макинтайр, с улыбкой остановившись перед ним.

Менденхолл сердито поднял глаза:

– Заполняю претензии по страховке, что же еще?

– Страховке чего? – спросила девушка, присев на краешек старого стола.

– Проклятого разбившегося самолета Алисы… Детка, ну и взбеленилась же она!

– А почему этим не занимается Райан?

Уилл раздраженно отложил пачку бумаг.

– Потому, лейтенант Макинтайр, что она держит его у себя дома! Райан помогает сенатору записывать его мемуары.

– А ты чего хотел? Любишь кататься – люби и саночки возить, – усмехнулась Сара.

– Да как скажешь. Но я-то что такого сделал, чтобы на меня свалили всю эту писанину? Я не разбивал самолетов и не сжигал кухню Алисы!

– Что? Кухню? – переспросила девушка, очень стараясь не рассмеяться.

– Да, кухню! Именно поэтому я заполняю второй комплект страховочных бумаг: пока Алиса доставляла нас на самолете в Л. А., сенатор поджег ее кухню. Похоже, он совсем забыл о запеканке в духовке или что там у нее пеклось… Господи, ну и разозлилась же она!

Несколько начальников отделов остановились и посмотрели на залившуюся смехом Сару Макинтайр, а потом перевели взгляд на Уилла Менденхолла, который сердито смотрел на нее.

* * *

Найлз, взглянув на отчет Коллинза, поместил его в личное дело полковника. Потом он посмотрел на стоящих перед ним мужчин:

– Я рад, что ты вернул сестру, Джек. Президент посылает свои… В общем, он тоже счастлив.

– А как насчет того, чтобы объявить, кем на самом деле был Панчи Александер? Объявить его предателем? – спросил Коллинз. – Это может помочь повернуться лицом к проблеме с франкоговорящей Канадой.

– Панчи Александера? – спокойно переспросил директор. – А что с ним такое?

Джек понял. Это событие вычеркивалось из прошлого. Канадское правительство объявит Александера пропавшим без вести – и дело с концом.

Команда ликвидации последствий при происшествиях с ядерным оружием была тайно отряжена в место к северу от рыбацкого поселка Вахачапи и обнаружила там разбившийся самолет. Были найдены и пилот, и его груз, после чего останки коммандера Джона Чарльза Филлипса с почестями возвратили его семье после того, как он сорок восемь лет числился пропавшим без вести. Его родные наконец смогли перестать горевать о сыне, отце и муже, сгинувшем на войне, так никогда и не ставшей горячей – благодаря таким людям, как он.

Что же касается обитавших в тех краях бигфутов, то после того как Джек и остальные забрали «Гипер-глайд» из пещеры и спрятали возле Стикина, этих животных никто больше не видел.

– Директор, – откашлявшись, сказал Эверетт, – а как насчет мест к северу от реки Стикин? Что мы можем сделать, чтобы защитить их от вторжения посторонних?

Найлз поджал губы и перевел взгляд с Карла на Джека:

– Ничего.

– Но…

– Капитан Эверетт, если мы будем убеждать канадское правительство взять эти места под охрану, гарантирую, что об обитающих там созданиях пойдет молва. И что тогда? Тогда им конец. Я предоставил решать этот вопрос Чарли Элленшоу, и тот велел оставить все как есть. Giganticus Pythicus прожил тысячи лет без нашей помощи, и Чарли считает, что эти создания смогут обойтись без нас и дальше.

Комптон встал, надел очки, обогнул стол и положил руку на плечо Эверетта.

– Не беспокойтесь, капитан, я не буду ставить вам в упрек вашу заботу, – добавил он. – А теперь, Джек, позволь спросить – что сталось с нашим старым другом Анри Фарбо?

Коллинз покачал головой:

– Этот сукин сын сбежал от нас после того, как заполучил не только второй бриллиант, но и первый, в поисках которого перерыл весь русский лагерь. Он украл одну из лодок и взял один из наших вертолетов, поэтому, полагаю, не только снова улизнул, но и похитил драгоценностей примерно на миллиард… Не говоря уж о дорогостоящем снаряжении.

– Наверное, на сей раз мы должны закрыть на это глаза, – вздохнул директор. – Тем более что теперь его разыскивает собственное правительство, так и не получившее от него заключительного рапорта о том, что было обнаружено и чего обнаружено не было.

– А почему они так из-за этого разозлились? – спросил Джек.

– Потому что он позвонил им и предложил купить его секретное донесение за пятьдесят миллионов франков, если они не хотят, чтобы он опубликовал его бесплатно.

Коллинз и Эверетт рассмеялись.

– Твоя сестра вернулась к работе? – спросил Джека Найлз, подойдя к своему креслу и включив большой монитор, расположенный в передней части конференц-зала.

– Да, сэр, она получила в Лэнгли новый отдел, по собственному выбору. Будет руководить отделом расследований международных преступлений, в основном помогая в розыскных делах Интерполу.

– Только не говори мне, что…

– Угу, она сказала, что ее заинтриговал полковник Анри Фарбо, поэтому она идет по его следам.

– Что ж, в будущем она может спасти нас от кое-какой головной боли, – сказал Комптон и подрегулировал большой монитор.

Коллинз и Эверетт встали.

– Вполне вероятно, так и будет… Если это все, Найлз, нас ждет работа – надо кое-что наверстать, – сказал полковник.

– Секундочку, Джек. Мне подумалось, это тебя заинтересует, – остановил его директор.

Коллинз остановился и повернулся к монитору. Сперва на нем появилась таблица загрузки, потом он засветился. Суперкомпьютер «Европа» перехватил сигнал из центральной части Тихого океана – транслировался «Вечерний выпуск последних известий» CBS. Вскоре картинка прояснилась, и на фоне какой-то строительной техники, на которой развевались флаги Америки и Японии, появилась женщина-репортер.

– Этим вечером профессор истории Эйлин Сантос из Колорадского университета совместно с Императорским Японским историческим обществом опубликовал данные, подтверждающие, что останки, найденные судебно-медицинской поисковой группой штата Колорадо пять дней тому назад, ранним утром первого августа, принадлежат знаменитой женщине-авиатору Амелии Эрхарт, – стала рассказывать журналистка. – Сообщается, что тело ее было укрыто американским флагом и лежало рядом с останками ее штурмана, Фреда Нунана. Останки извлекли из давно забытых песков этого маленького острова, положив конец загадке ее исчезновения более чем…

Найлз выключил монитор и сел. Мгновение он наблюдал за полковником, потом откашлялся:

– Она на пути домой, Джек. После стольких лет ей должны будут воздать по заслугам, и теперь ты сможешь смотреть на себя в зеркало, зная, что твои труды кое-что значат… Даже если в результате ты всего лишь приводишь обратно домой девочку или женщину.

Джек глубоко задумался, потом медленно поднял глаза и кивнул.

– Как и в случае с детьми Романова. Думаю, о них тоже можно сказать, что они дома, – сказал Найлз, обошел свой стол и открыл для полковника с капитаном двери конференц-зала.

– Да, – сказал Коллинз и повернулся, чтобы уйти.

– Там мы их и оставим, – улыбнулся Комптон. – Некоторые вещи следует хранить в секрете.

Когда Джек и Карл ушли, Найлз закрыл дверь, подошел к своему креслу и открыл папку, помеченную «Событие 19908757». Он посмотрел на фотографию во внутреннем кармашке и невольно улыбнулся Марле Петровой. Потом взглянул на фотографию на странице напротив, на которой была запечатлена Анастасия Романова. Две юные девушки были похожи, как близняшки.

Комптон покачал головой и закрыл папку. Настоящая красота заключалась не в Близнецах Петра Великого, а в двух других близняшках, куда более драгоценных.

– Воистину иногда история бывает хороша такой, какая она есть, – сказал директор сам себе.

Снаружи конференц-зала на седьмом уровне Группа «Событие» готовилась вернуться к обычному режиму работы, о чем было доложено президенту Соединенных Штатов.

Да, жизнь продолжалась, и некоторые секреты будут вечно храниться в песках под пустыней Невады.

Примечания

1

Берингия – второе название Берингова перешейка.

2

«Двойные орлы» – золотые двадцатидолларовые монеты США, чеканившиеся с 1849 по 1933 год.

3

Глейшер-Бей (Ледниковая бухта) находится на юго-восточном побережье Аляски, сейчас там национальный парк и заповедник.

4

«Глоубмастер» (Боинг C-17 «Глоубмастер» III) – американский стратегический военно-транспортный самолет.

5

Макдоннел-Дуглас F-4 «Фантом» II – истребитель-бомбардировщик, истребитель-перехватчик, самолет наземной поддержки третьего поколения. Первый в мире действительно многоцелевой сверхзвуковой истребитель, был принят в США на вооружение в 1962 году.

6

«Звезды и полосы» – американский флаг.

7

ДПРО – дипольный противорадарный отражатель.

8

Коммандер – воинское звание в ВМС США; соответствует армейскому подполковнику.

9

ГДВБ – Генеральный директорат внешней безопасности, спецслужба французской внешней разведки.

10

Во время Кубинского кризиса президент США Кеннеди объявил военно-морскую блокаду в виде карантинной зоны в 926 км вокруг берегов Кубы в ответ на размещение на Кубе советских ракет.

11

Мэйдэй – международный сигнал бедствия, по созвучию с французским m’aidez – сокращенный вариант фразы venez m’aider («придите мне на помощь»).

12

Лига Плюща – ассоциация из восьми самых престижных частных американских университетов (Йельский, Гарвард, Пенсильванский, Брауновский, Дартмутский, Корнелльский, Принстонский, Колумбия).

13

«Strawberry Alarm Clock» – американская психоделик-рок-поп-группа. Существовала с 1966 по 1971 г. «Фимиам и мята» («Incense and Peppermints») – самый успешный сингл группы, вышел в 1967 году.

14

Бигфут, большеногий – американское название йети, снежного человека.

15

Бугимен – американский «бука», монстр, которым пугают непослушных детей.

16

«A double shot (of my Baby’s love)» («Двойная порция (любви моей детки)») – сингл группы «The Swinging Medallions» из Гринвуда (Южная Каролина), исполнявшей в основном пляжную музыку. В 1966 году песня разошлась тиражом более миллиона пластинок; особенным успехом пользовалась у студентов.

17

From the get-go (англ.) – с самого начала.

18

Лондонский Ллойдз – знаменитый рынок страхования.

19

В июле 1947 года около города Розуэлл в штате Нью-Мексико потерпел крушение неопознанный летающий объект, о природе которого ведутся споры до сих пор. Согласно официальной версии ВВС США, этот объект являлся метеозондом, но в различных источниках публиковались предположения, что это был инопланетный корабль, пилота которого захватило правительство США.

20

Томас Вудро Вильсон – 28-й президент Соединенных Штатов Америки (1913–1921).

21

«Морские котики» – SEAL, сокр. от «Sea, Air and Land» – спецназ Военно-морских сил США, предназначенный для проведения разведывательных и диверсионных операций с моря.

22

Майтай – коктейль из рома и ликера кюрасао с фруктовым соком.

23

72 градуса по Фаренгейту – примерно 22,2 градуса по Цельсию.

24

Амелия Эрхарт (1897–1937) – американский авиатор, одна из первых женщин-пилотов, первая женщина, перелетевшая Атлантический океан. Пропала без вести в 1937 году при попытке совершить кругосветный перелет.

25

Хауленд – остров в центральной части Тихого океана. По распоряжению президента Рузвельта на Хауленде была построена взлетно-посадочная полоса для последнего перелета Амелии Эрхарт. До этого острова самолет Эрхарт так и не долетел, пропав во время перелета между Лаэ (городка на побережье Новой Гвинеи) и Хаулендом. До сих пор существует версия, что Эрхарт и ее штурман попали в руки готовившихся к войне японцев и были казнены в плену.

26

КСРБ – Канадская служба разведки и безопасности.

27

«Ферма» – тренировочный центр ЦРУ, официально именуемый Экспериментальным тренировочным центром Вооруженных сил. Находится в округе Йорк, штат Вирджиния.

28

Великий белый Север – Канада.

29

Массачусетский технологический институт.

30

Корпорация «Крэй» (Cray Inc.) – американская компания, одна из основных производителей суперкомпьютеров. Базируется в Сиэтле.

31

7 декабря 1941 года Филиппинские острова подверглись внезапному нападению со стороны Японии и к маю 1942 года после ожесточенных боев были оккупированы японскими войсками. Американские ВВС вели активные боевые действия в этом регионе.

32

45 RPM (Revolutions Per Minute) – 45 оборотов в минуту.

33

Перси Следж (Percy Sledge) – чернокожий соул-певец, родился 25 ноября 1940 года в Лейтоне, штат Алабама, США. Всемирную известность ему принесло исполнение песни «When a Man Loves a Woman» («Когда мужчина любит женщину») в 1966 году. Песня, возглавив чарты, превратилась в бессмертный шедевр, суммарная трансляция ее в эфире перевалила за отметку в 5 млн повторов.

34

Чистая комната (чистое помещение) – помещение, где поддерживаются определенные параметры содержания в воздухе пыли, микроорганизмов, паров и т. д. В таких помещениях содержатся в том числе сверхточные приборы.

35

SWAT (Special Weapons And Tactics – специальное оружие и тактика) – специальные боевые подразделения американских полицейских департаментов, предназначенные для выполнения опасных операций.

36

ФБР HRT (Federal Bureau of Investigation Hostage Rescue Team) – элитное антитеррористическое спецподразделение ФБР по спасению заложников.

37

Доджер-стэдиум – бейсбольный стадион в Лос-Анджелесе.

38

«Доджерс» («Лос-Анджелес Доджерс») – профессиональный бейсбольный клуб, домашние игры команда проводит на Доджер-стэдиум в Лос-Анджелесе.

39

Мейнфрейм (здесь) – высокопроизводительный компьютер с большим объемом оперативной и внешней памяти, предназначенный для централизованного хранения большого объема данных и выполнения вычислительных работ высокой сложности.

40

«Крэй» (Cray) – суперкомпьютеры, названные в честь изобретателя этих машин, американского инженера Сеймура Крэя. Первый суперкомпьютер «Крэй» был установлен в 1987 году в Разведывательном директорате ЦРУ.

41

Бэкдор (backdoor) – программа скрытого удаленного администрирования, с помощью которой мошенники могут удаленно управлять взломанным компьютером.

42

Л. А. – Лос-Анджелес.

43

«Грумман G-21 Гусь» (Grumman G-21 Goose) – самолет-амфибия, спроектированный и построенный фирмой «Грумман Корпорейшн» (Grumman Aircraft Engineering). Выпускался с 1938 по 1945 год.

44

«Грумман Ф-14 Томкэт» (Grumman F-14 Tomcat) – двухместный реактивный истребитель-перехватчик четвертого поколения.

45

Большой Лос-Анджелес – территории вокруг округа Лос-Анджелес.

46

Бербанк – северный пригород Лос-Анджелеса, город на юго-западе Калифорнии.

47

К2 (Чогори) – вторая по высоте гора после Джомолунгмы, высотой 8611 м.

48

САС (Special Air Service, SAS) – Специальная воздушная служба – элитное подразделение вооруженных сил Великобритании. Участвует в антитеррористических операциях и спецзаданиях.

49

«Дельта», 1-й оперативный отряд специального назначения «Дельта» (1st Special Forces Operational Detachment-Delta) – американский спецназ, созданный по образцу САС.

50

«I was so much older then, I’m younger than that now» («Я был намного старше тогда, сейчас я намного моложе») – рефрен песни Боба Дилана «Последние страницы моего дневника» («My Back Pages»).

51

«The Byrds» – американская рок-группа, известная прежде всего кавер-версиями песен Боба Дилана.

52

Птица додо жила на Маскаренских островах, Маврикии и Родригесе. Была истреблена в XVII веке.

53

Бигфут, сасквоч – другие названия йети, снежного человека.

54

Куантико – город в штате Вирджиния, возле которого находится база морской пехоты США.

55

Сикорский – русский и американский ученый-авиаконструктор, изобретатель вертолета. Основанная им фирма «Sikorsky Aircraft» выпускает вертолеты с 1925 года по настоящее время.

56

КККП – Королевская канадская конная полиция (Royal Canadian Mounted Police, RCMP), федеральная полиция Канады и одновременно провинциальная полиция большинства канадских провинций.

57

Доплеровский радар – радарное навигационное устройство, основанное на доплеровском эффекте – изменении частоты или длины волны из-за движения объекта по отношению к наблюдателю.

58

«АК» – автомат Калашникова.

59

«Уолмарт» («Wal-Mart Stores, Inc.») – американская компания, управляющая крупнейшей в мире сетью универсальных магазинов.

60

«Планета животных» («Animal Planet») – американский кабельный телеканал, показывающий передачи о диких и домашних животных.

61

«Стерно» – сухое топливо, спиртовые таблетки.

62

«Tommy James and the Shondells» – популярная американская поп-рок-группа, которая была образована в 1959 году для сопровождения 12-летнего вокалиста Томми Джеймса.

63

«Черный ястреб» («Sikorsky UH-60 Black Hawk») – американский многоцелевой вертолет.

64

«Нэшнл джиографик» («National Geographic») – ежемесячный иллюстрированный научно-популярный журнал, посвященный географии, путешествиям, достижениям науки и открытиям, а в последнее время и социальным проблемам. Издается в г. Вашингтоне Национальным географическим обществом.

65

Битва на реке Литл-Бигхорн произошла в штате Монтана 25 июня 1876 года между индейцами племен тетонов и шайеннов и 7-м кавалерийским полком во главе с генералом Кастером. Она завершилась уничтожением пяти рот американского полка и гибелью его командира.

66

Отсылка к фильму Стэнли Кубрика «Цельнометаллическая оболочка», в котором комендор-сержант Хартман, муштруя морских пехотинцев, говорит им, что миновали дни их шалостей со старушкой-шлюшкой Мэри-Джейн и теперь они женаты на своем оружии.

Content

Дэвид Линн Гоулмон
Первозданные

Благодарности

Пролог

Часть первая Когда бриллианты – легенда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Долина Чалимантан

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть третья Первозданные обитатели леса

Глава 12

Эпилог

Примечания