Евгений Онегин

Путь к вершине

Пролог

Разрисованный изысканными картинами потолок роскошного шатра ехидно вращался вокруг собственной оси. Каждый поворот приносил то липкую, обессиливающую духоту, то швырял попавшего в свои тенета человека в объятья ледяного озноба, от которого не спасало несколько теплых одеял. Сейнарис стиснул зубы, издав нечто среднее между стоном и рычанием.

— Господин, вы очнулись? — Нависшая над ним физиономия чудом не вызвала тошноты — раболепная смесь беспокойства, тревоги, счастья от лицезрения хозяина… Словно хорошо выдрессированная собака.

— Воды. — Хрипло велел Сейнарис, пытаясь пошевелить руками. Больше всего юноша боялся вновь провалиться в бесконечный и бессмысленный бред, в котором он, кажется, пребывал уже целую вечность. Но на этот раз бессилие медленно, неохотно, но все же отступало прочь. Сунувшегося со специальным ковшом эскулапа принц сумел отогнать вялым движением руки. Конечность пришлось буквально откапывать из-под вороха одеял. Тем не менее, пусть не без помощи лекаря, он смог усесться, откинувшись на подложенные подушки, и напиться самостоятельно.

Несмотря на все попытки унять дрожь в руках, ковш трясся, словно припадочный. Несколько капель все-таки упали на тонкую шерсть, в которую его укутали, словно кочан капусты.

— Сколько прошло времени? — Проклятье, этот хрип умирающего — его голос?!

— Чуть более суток, благородный господин, — услужливо подсказал лекарь.

— Зеркало.

Сгорбленный врач бросился выполнять поручение. Как же его зовут? Кажется, это один из личных лекарей Архистратига.

Из позолоченой рамы на Сейнариса уставилось смутно знакомое узкое лицо. Вот только в прошлый раз, когда он лицезрел свою физию, она не обладала мелово-бледной кожей, черные глаза не ввалились, не говоря уж об залегших под ними темно-синими полосах. Пепельные волосы повисли безжизненными сосульками.

— Зрелище не из приятных, — буркнул Сейнарис, жестом велев убрать треклятое зеркало куда подальше.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, вы совершенно зря столь безрассудно рисковали своей драгоценной жизнью, — тихо прошелестел лекарь. Ледяные пальцы легли на запястье принца, нащупывая пульс.

— Если бы не этот риск — моя жизнь бы закончилась еще вчера! — прорычал Сейнарис, с трудом сдерживая вспыхнувшее желание врезать тупому коновалу по лысине стоявшим рядом ковшом.

Перед глазами сама собой встала мрачная картина разваливающегося пехотного строя, сквозь который взбесившимся дикобразом ломится таран тяжелой кавалерии. Тиорские рыцари собирались одним ударом выиграть если не битву — то, хотя бы, войну. Безнадежная атака на ставку Архистратига, в которой в то время ошивался и принц, вполне могла завершиться полным успехом. Да, после этого удара кавалеристы бы оказались в мешке и, скорее всего, их шансы уйти живыми были невелики… Но Архистратиг с большей частью штаба и свиты их гибели бы уже не увидел. А без командования Ровандис бы трепыхался еще недолго. Набрать новых солдат — дело нехитрое, а вот полководцев за неделю не выучишь. Особенно таких, какие окружают Архистратига Тагериса. Который и сам прекрасно разбирается в военном искусстве…

В тот момент было не до того, чтобы оценивать силы, прикидывать собственные пределы или осторожничать: тиорские копья, в отличие от мистического истощения, убивают совершенно гарантированно.

— Ваша мудрость…

— Заткнись. Рассыпай комплименты девкам. Делай то, что должен делать, после чего позови мне Шайвиза. Он здесь?

— С вашего позволения, все время, что вы беспамятствовали, он ожидал у входа в шатер.

Сейнарис мрачно кивнул и позволил лекарю напоить себя неизвестного происхождения приторной гадостью, после чего эскулап оставил юношу в одиночестве. Было слышно, как за пологом шатра тот говорит южанину, что «благородный господин изволит немедленно принять его».

Тахаданец не заставил себя ждать. Войдя, он отвесил поклон и застыл, пожирая принца тревожным взглядом.

— Как ваше самочувствие, хозяин? — Даже в ровандисской одежде южанин выглядит странно и чуждо. Короткие черные волосы, смуглая кожа и щеки, покрытые колючей черной щетиной, резко контрастируют с курткой из светло-серой шерсти.

Сейнарис с трудом подавил вспышку раздражения. Тахаданец не спешит докладывать о результатах своей миссии.

— Мне сразу станет лучше, как только я получу голову известной нам обоим персоны, — процедил принц, переходя на тахаданский язык. Он немало времени провел, зубря головоломное наречие и теперь мог быть уверен: никто в ровандисском лагере не сможет подслушать их разговор. Увы, разговор явно не клеился: Шайвиз с мрачным видом уставился на носки сапог.

— Ты упустил ее. — Прошипел Сейнарис, стиснув кулаки.

— Моя вина, хозяин, — угрюмо буркнул южанин, не поднимая глаз.

— Тупой придурок, — Сейнарис откинулся на подушки и обмяк. Из-за этого осла все планы, все надежды, все расчеты — все катится в бездну.

— Хозяин, мне удалось ранить ее. Может быть, она уже мертва. — Тахаданец, наконец, осмелился взглянуть в глаза принцу.

— Рассказывай. От начала и до конца, — велел Сейнарис.

— Мы преследовали ее. Начали нагонять. Лук был только у меня, и я выстрелил. Попал, но она не упала с лошади. А затем на нас вылетел отряд тиорской легкой кавалерии — три десятка мечей. Мы смогли решить эту проблему, но след был потерян. Мы искали до вечера, но…

— Но не нашли. Что ж, будем надеяться на лучшее, — шатер снова начал издевательский хоровод, и принц устало закрыл глаза.

— Можешь идти.

— Слушаюсь, хозяин. — едва слышимый скрип кожаных сапог, шелест отодвигаемого полога — и тишина. Лишь откуда-то издали доносится привычный гул военного лагеря.

Шайвиза он купил в Тахадане несколько лет назад, когда посетил эту безумную страну в составе ровандисского посольства. Смуглому бородачу, который рядом с худощавым и невысоким принцем смотрелся сущим великаном, светило окончить жизнь в кипящем масле. Выкупить его у местного палача стоило целое состояние, но в итоге Сейнарис не прогадал — хотя формально рабства в Ровандис не существовало, южанин со всей ответственностью относился как к факту спасения от мучительной смерти, так и к свершившейся сделке. Хоть многие ровандисцы и кривились при виде варвара, тот оказался хорошим цепным псом — умелым и верным. Это в глазах Сейнариса искупало все остальные недостатки вроде происхождения, акцента или густого загара, который совсем не спешил сходить под скупым на солнечные лучи небом Ровандис.

Шайвиз был безупречен — до сего дня. И этот провал запросто может перечеркнуть все его былые успехи. Все летит в бездну…

— Господин, — провозгласил откинувший полог палатки гвардеец, — о вашем здоровье справляется негоций Торговой Ассамблеи Васода Тэкри. Он просит дозволения лично передать вам поздравления с победой и восхищение вашей ролью в минувшем сражении.

Принц открыл глаза. На простоватом лице солдата явно читалось, что умную фразу он отбарабанил по памяти и попроси его объяснить ее значение — лишь беспомощно захлопает глазами.

Застывшую бледную маску, заменившую Сейнарису лицо, исказила недовольная гримаса. Меньше всего хочется видеть заплывшего жиром борова, перед которым удушающей волной мчится вонь пота и дорогого парфюма. К сожалению, перекормленная свинья слишком полезна. Неофициальный глава лоялистов, Васода еще несколько месяцев назад дал понять, что готов сделать ставку на юного вельможу, волей небес оттертого от первого места в очереди на корону Архистратига. За ним стоят деньги, связи, влияние, он один из главных игроков Ассамблеи…

— Пригласите его, — процедил Сейнарис, пытаясь натянуть на губы любезную улыбку.

Глава 1

Она лежала среди высокой седой травы. Равнодушное сентябрьское небо, затянутое серыми облаками, безучастно смотрело вниз на двух человек, застывших возле распростершейся у небольшого ручейка девушки. Лицо незнакомки едва не касалось воды, а трава под ее телом успела приобрести кроваво-красный оттенок, об источнике которого как нельзя лучше говорило торчащее под плечом древко с красным оперением. Рассыпавшиеся по земле пепельные волосы вымазаны в грязи.

— Ровандиссийка. — Констатировала Леора, смерив спутника многозначительным взглядом. Легкая кольчуга воительницы успела потускнеть от крови и копоти. На аристократически-изящном лице, окутанным облаком темно-рыжих волос, алело несколько крупных ссадин.

— Чего уставился? — раздраженно прошипела она, заметив, что Ройвис рассматривает воительницу с донельзя скептическим выражением. Частенько ей доводилось смотреть на мужчин сверху вниз: захоти какой-нибудь художник изобразить богиню войны, лучшей кандидатуры, чем Леора, он бы не нашел при всем желании. Впрочем, спутник ее, столь же высокий и широкий в плечах, лишь ехидно усмехнулся.

— Умыться тебе надо, вот чего. — Рука в кожаной перчатке провела по коротким русым волосам. В отличие от Леоры, Ройвис был разукрашен тщательнее — к целому набору царапин добавлялся темнеющий на скуле синяк. Темно-синие глаза равнодушно и устало смотрели на распростертое на земле тонкое девичье тело. Курточка из тонкой шерсти, штаны для верховой езды, хрупая и невысокая — меньше всего незнакомка походила на бойца.

— На себя посмотри, — огрызнулась Леора, — вот ведь странно, с чего бы эту девку подстрелили ровандисской стрелой?

Измазанный грязью носок сапога небрежно ткнул ногу лежавшей. В ответ раздался тихий стон.

— Жива, — задумчиво протянул парень, садясь на землю и склоняясь над раненой. — Похоже, стрела умудрилась не зацепить ничего важного.

— И что с того? — агрессивно поинтересовалась его спутница.

— И то, что твоих лекарских познаний должно хватить, чтобы вытащить из нее эту штуковину и сделать перевязку.

— С чего это вдруг тебя пробило на милосердие, Ройвис? — прищурилась Леора. Обрамленные пушистыми ресницами темные глаза яростно сверкнули. Кажется, еще немного — и они исторгнут пламя, которое в одночасье пожрет дерзнувшего проявить сострадание к ровандиссийке.

— Во-первых, она не похожа на воина, — терпеливо пояснил юноша, — во-вторых, из ее плеча торчит ровандисская стрела. Так что еще непонятно, на чьей она стороне и что здесь делает.

— А то непонятно, на чьей она стороне, — процедила девушка, садясь на корточки над бездвижным телом. Ройвис с трудом удержался от многозначительного стона. За него прекрасно справилась незнакомка.

— Кроме того, — продолжила Леора, не обращая внимания на устремленный на нее взгляд, — ровандисцы могли разослать патрули и разведчиков, а нам сейчас и пары легкоконных хватит за глаза. Не хватало только разводить костер, греть воду и лечить кого попало, когда нужно уносить ноги.

— Мы ушли достаточно далеко от Ландышевого луга. Ровандисцы, хоть и победили, отхватили достаточно колотушек, чтобы в ближайшие пару дней не шастать по окрестностям, а жрать и отсыпаться в укрепленном лагере. Леора, в конце концов, — глаза Ройвиса сверкнули, — я могу и приказать. Тебе что, не хватило смертей на Ландышевом?

— С лихвой хватило, но на ровандисское отребье я свое милосердие распространять не собираюсь! — разъяренной кошкой зашипела воительница. — Бездна с тобой! Но если за то время, что я вожусь с этой дурой, нас поймает вражеский разъезд…

— Ага. Действуй.

Ройвису до ужаса надоели пререкания. Леора, бубня под нос что-то нелицеприятное, достала из-за голенища сапога нож. Тонкая шерсть, из которой была сшита курточка незнакомки, отточенному до бритвенной остроты лезвию поддалась играючи. Парень хмыкнул, и, не желая мешать, отправился собирать хворост.

По счастью, вдоль ручья росло несколько чахлых деревцев, так что с топливом проблем не возникло. Ветки протестующе скрипели, но — куда им деваться — срезались и покорно падали на землю.

С момента битвы на Ландышевом лугу прошло чуть больше суток. Ройвис и рад бы не думать о превратившемся в кровавый ад побоище, но мысли снова и снова возвращались к прошедшему дню. Армия Тиорты истреблена почти поголовно, а из трех рыцарей Звездоцвета, примкнувших к тиорцам, уцелели лишь он и Леора. Оба надеялись, что побратим уцелел… и старались не думать о крайней призрачности этих надежд. Оставалось лишь бежать прочь от победителей — и тут такая задержка.

Ройвис упрямо тряхнул головой. Леора, успевшая возненавидеть ровандисцев, скорее всего прошла бы мимо раненой. А то и добила бы. Но он слишком устал от смертей, пока они выбирались с заваленного трупами Ландышевого луга. Может, хоть одну жизнь удастся вырвать из загребущих лап Разлучающей… Парень вынырнул из невеселых мыслей и огляделся. Кажется, он увлекся. По крайней мере, здоровенной охапки веток, образовавшейся в шаге от него, хватит, чтобы зажарить быка.

Вскоре рядом с ручьем зафыркал, разбрасывая во все стороны искры, небольшой костерок. Нагрев воды в чудом уцелевших глиняных кружках, Леора принялась за врачевание. Из их тройки она лучше всего умела обрабатывать раны, могла вытащить стрелу, а человеческую кожу шила куда лучше, чем одежду.

— Если наконечник останется в ране, она, скорее всего, труп, — мстительно предупредила девушка. Кажется, она не собиралась прощать ему отданного приказа.

— А ты сделай так, чтобы не остался! — поморщился Ройвис.

Леора фыркнула и вновь вернулась к ране. Вскоре почерневшее от крови древко упало к его ногам. Немного повертев его перед глазами, парень хмыкнул: непонятно, кого они спасли, но все Девы Удачи в ровандиссийке, судя по всему, души не чают: в сильных пальцах хищно скалилась бронебойная стрела с игольно-узким трехгранным наконечником. Видимо, ударила уже на излете — с близкого расстояния она бы прошила девчонку навылет. Ну а будь вместо бронебойной срезень — могло и руку целиком отхватить.

— Везучая, — резюмировал он, с интересом наблюдая, как Леора деловито бинтует так и не пришедшую в сознание незнакомку.

— Во-первых, отвернись и не пялься на полуодетых женщин, — сварливо порекомендовала та в ответ.

— А во-вторых? — усмехнулся послушно отвернувшийся Ройвис.

— А во-вторых, если ты собираешься брать ее с собой, то тащить ее я точно не подряжалась!

— Ничего, дотащу, — беспечно ответил Ройвис. — в конце концов, отпустить на все четыре стороны мы ее всегда успеем.

— Что мешает сделать это прямо сейчас?

— Опять ты за свое… Для начала мне непонятно, что может делать одинокая и очень не бедно одетая ровандиссийка, раненная ровандисской же стрелой, в тиорской глуши. Неплохо бы это выяснить, прежде чем принимать дальнейшие решения.

* * *

К вечеру добрались до леса. Леора на глазах повеселела, да и Ройвис почувствовал себя куда спокойнее — пока они шли по равнине, оба с тревогой оглядывались по сторонам, высматривая на горизонте ровандисские разъезды. Без коней, да еще и с грузом в виде то ли спасенной, то ли плененной ровандиссийки, двигались они с черепашьей скоростью.

— Все, — пробормотала Леора после получасовой прогулки по лесному бурелому, — здесь я готова взойти на погребальный костер.

— Живьем? — ухмыльнулся Ройвис, укладывая на землю ношу, которая за весь день так ни разу и не очнулась.

— Ну зачем же, помру я заранее, вот прямо сейчас. С этой чего?

Рыцарь лишь пожал плечами. Вопреки опасениям, рана осталась чистой, однако девушка приходить в себя не спешила. Бледность тоже не торопилась исчезать с белых щек.

Лишь после того, как в укромной ложбине затрещал небольшой костерок, Ройвис понял, как его вымотал безумный переход. За всю дорогу они так и не решились снять доспехов — хотя оба прекрасно понимали, что против десятка вооруженных луками всадников толку от брони никакого. Да и не в том они состоянии, чтобы драться.

Леора, такая же обессилевшая, возилась с любимой саблей. Меч Ройвиса тоже требовал ухода, но тот никак не мог заставить себя взяться за дело. Пляшущий огонь притягивал к себе взгляд и не было ни сил, ни желания оторваться от танца прирученной огненной стихии.

Вокруг раскинулось угрюмое древесное царство, скупо освещенное падающими сквозь ветви лунными бликами. Из темноты доносились крики ночных птиц. Парень без особого восторга подумал, что в чаще можно напороться не только на сов, но и на хищников посерьезнее. И если одинокого волка двое вооруженных людей могут не опасаться, то оголодавшая стая без труда загонит их на деревья — и такой расклад еще можно будет считать удачным. Не говоря уж о перспективе наткнуться на какую-нибудь мистическую погань. Несколько бледных огоньков уже мелькнуло на границе освещенного костром пространства. Отдаленно напоминавшие обычных светлячков, эти существа не представляли никакой опасности. Но комфорта парившие в воздухе бледно-зеленые «светильники» не добавляли.

— Он должен был выжить, — пробормотала Леора.

В голове Ройвиса тоже нет-нет, да проскакивали мысли о пропавшем побратиме. Дойвего во время боя находился неподалеку, но стремительный удар ровандисской кавалерии разделил их. Когда стало понятно, что битва проиграна и единственный шанс уцелеть — выбираться из кипящего котла Ландышевого луга, шансов найти друг друга не было никаких. Ройвис и Леора вместе с двумя десятками измотанных тиорцев смогли вырваться из окружения. Вот только попытка пересечь Тонкорские равнины закончилась плачевно для всех, кроме двух рыцарей: через несколько часов беглецов настиг усиленный разъезд. В заварившейся мясорубке полегли все тиорцы, Леора и Ройвис потеряли лошадей, а тиорские клячи частью погибли, частью разбежались — поймать их не было никакой возможности.

— Будем надеяться, — пробормотал Ройвис. — Если он уцелел, то путь ему, как и нам, только в Веканис. Хочется верить, там мы и встретимся.

— Хочется. — буркнула девушка, бросая в костер подобранную с земли шишку. Пламя радостно затрещало угощением.

Раздавшийся сбоку шорох отвлек от невеселых мыслей.

— О, а вот и наша тушка очухалась. — Резюмировала Леора. Незнакомка и впрямь пришла в себя. Приподнявшись на локте, она рассматривала спасителей. Черные глаза глядели испуганно и настороженно. Какой странный цвет, особенно на фоне светлых волос. Среди ровандисцев каждый второй сероглаз.

— Кто вы? — спросила, наконец, девушка. Ровандисский говор ни с чем не спутаешь.

— А ты? — бесцеремонно ответила вопросом на вопрос Леора.

— Я?

— Ты, ты. Какой бездны ты делала на Тонкорской равнине?

— Слушай, она еще толком даже не пришла в себя, — вступился за опешившую от такого напора девушку Ройвис, — может…

— Не может! Я не собираюсь давать ей время придумать какую-нибудь правдоподобную ложь. Так что, дорогуша?

— Я… Я убегала. — Пролепетала раздавленная натиском ровандиссийка. Рыцарю такое обхождение с раненой было не слишком-то по душе, но вмешиваться он не торопился. В глубине души он прекрасно понимал, что Леора права. Таскать с собой непонятно кого, ожидая, что ночью тебе пережут горло, перед этим скормив выдуманную историю — не самое большое удовольствие на свете.

— От кого?

— От убийц.

Судя по виду Леоры, та от односложных ответов ровандиссийки собиралась впасть в неконтролируемое бешенство.

— Лучше просто расскажи как ты оказалась у того ручья со стрелой в спине, — подсказал Ройвис. Судя по шипящему выдоху, раздавшемуся со стороны воительницы, та собиралась выдать куда менее содержательную, но значительно более эмоционально насыщенную тираду.

— Я не знаю, — робко пробормотала девушка, судорожно сглотнув. — Я не помню ручья. Я убегала от… от убийц. Они были ровандисскими солдатами.

— Это они тебя подстрелили? — поинтересовалась Леора, откладывая в сторону саблю.

— Наверное…

— С чего бы им за тобой гнаться?

Девушка замялась, но под грозным взглядом воительницы стушевалась и, опустив глаза, пробубнила себе под нос:

— Мой брат хочет меня убить.

Над костром повисло озадаченное молчание. Где-то вдали раздалось совиное уханье.

— Ну и порядочки у вас, — пробормотала Леора, от такого откровения подрастерявшая весь свой пыл. — И чего ты такого натворила, что родственничек решил тебя выпотрошить?

— Я старше его и, по закону, считаюсь наследницей. Я не сделала вам ничего плохого, пожалуйста…

— Это нам решать, сделала или не сделала, — рыкнула Леора. Впрочем, в ее голосе не слышалось былой холодной ярости. Да и зашуганная девчонка мало напоминала тех солдат, что позавчера об колено ломали силу Тиорты.

— Хватит на нее гавкать, — вмешался, наконец, Ройвис. — Как тебя зовут?

— Вета. — Девушка попыталась робко улыбнуться. Получившаяся гримаса на улыбку походила так себе, но для начала сойдет и так.

Запасов было всего ничего, но морить спасенную голодом было не слишком правильно, так что Ройвис поделился с ней собственной кружкой с кипятком и несколькими сухарями. Свитер из овечьей шерсти, в который ее одели вместо безнадежно испорченных во время лечения вещей, оказался велик. А в кожаной куртке, которую ей ссудил Ройвис, она сидела, словно не в одежде, а в небольшом домике, из которого сверкали черные испуганные глаза.

— Ты была с армией? — Продолжила расспрашивать ее Леора, после того, как с первым сухарем было покончено. Спина Веты заметно напряглась.

— Да. — Наконец призналась ровандиссийка. — В обозе.

— Что ж твой братец тебя потащил в поход? Дома прибить не мог?

— Было бы расследование. В Торговой Ассамблее нашлись бы те, кому выгодно докопаться до истины и обвинить его в убийстве. Наверное, он решил не рисковать.

— Ну так и чеши обратно в свой Ровандис. Попросишь эту драную Ассамблею о защите и живи припеваючи, — вынесла вердикт Леора.

Девушка вздрогнула.

— Если я так сделаю, я стану предметом начавшегося торга. Думаю, в конце концов… — Вета запнулась, — брату есть что предложить в обмен на мою жизнь. В конце концов…

В наступившей тишине раздался всхлип. Леора мрачно насупилась, да и Ройвис чувствовал себя не в своей тарелке. В ордене Звездоцвета все рыцари считались побратимами. Конечно, не всегда отношения между ними напоминали братскую любовь, доходило и до свар, и до поединков, но такое расчетливое истребление родственников и соратников ради поживы или наследства в ордене не встречалось.

— Вот за эту грязь я и не люблю Ровандис, — процедила Леора и, завернувшись с головы до ног в заляпанный грязью плащ, принялась укладываться на землю. — Бездна с тобой, девка. Будем считать, что ты меня убедила.

Не объясняя, в чем именно та смогла ее убедить, воительница отвернулась от огня.

Вета, ссутулившись, продолжала горько всхлипывать. Ройвис подавленно молчал, пытаясь представить себе, каково это — стать изгоем в собственной стране не за преступление, не за мятеж против правителя, а просто из-за того, что повезло родиться таким образом, чтобы твоя смерть стала ключиком к чужому благосостоянию. Получалось так себе, но ощущения от процесса были не из приятных.

— Успокойся, — ладонь Ройвиса легла на вздрагивающее плечо девушки. — Дойдешь с нами до Веканиса… А там что-нибудь придумаем.

— Вы меня не бросите? — Теперь в черных глазах теплилась надежда.

— Ну не злодеи ж мы, — пробормотал сбитый с толку рыцарь. За что получил еще одну благодарную улыбку. — Давай-ка на боковую. Ты, конечно, только очнулась, а вот мы за день на ногах…

Закончить он не успел — девушка послушно свернулась калачиком. И то сказать, полуобморочное забытье от раны и здоровый сон — совсем не одно и то же, так что вряд ли беглянке грозит бессонная ночь. Сам Ройвис тоже растянулся на земле, кое-как закутавшись в кожаный плащ. В одеянии за время, проведенное на Ландышевом лугу, появилось несколько не предусмотренных портным отверстий, но подобные мелочи его сейчас смущали в последнюю очередь.

* * *

Шум проснувшегося лагеря долетал из-за незастегнутного полога, прогоняя зыбкий утренний сон. Тельзаро немного поворочался с боку на бок. Больше всего хотелось плюнуть на все заботы и провалиться обратно в сладкую дрему, но когда это командирам выпадала такая славная доля? Тихо зашипев — дали о себе знать покрывающие тело ссадины и ушибы — всадник отбросил заменявший одеяло подбитый волчьим мехом плащ. Порванный в нескольких местах, но кого волнуют такие мелочи? Холодный ветерок живо выколотил остатки сна. Собирая раскиданную по полу одежду, Тельзаро успел изрядно продрогнуть.

Несколько лет назад, когда князь Тиорты принялся бесить северного соседа, всадник воспринял сомнительные начинания без малейшего энтузиазма. Увы, жажда золота затмила княжеский взор… Ровандис в ту пору изрядно разбогател на торговле морскими деликатесами и пушниной. Оружейники республики ковали прекрасное оружие, мебель из драгоценных сортов дерева ценилась по всему материку… Словом, в Тиорте, где ровандисцев всегда недолюбливали, начала зреть зависть. Начал князь с того, что задрал пошлины. Ровандисская Торговая Ассамблея — а верховной властью в республике обладала она — стерпела эту выходку, хотя и принялась вовсю покровительствовать контрабанде. Но пошлины поднимались еще и еще, в довесок князь время от времени конфисковывал дорогие товары — просто так, потому что захотелось. И тут титул Архистратига получил Тагерис Эргерион. Одаренный военачальник, он, хоть и был чем-то средним между благородным вельможей и наемником на службе Ассамблеи, обладал огромным влиянием.

Как назло, князю вскоре вздумалось конфисковать огромный караван, принадлежавший одному из наиболее влиятельных и богатых купцов Ровандис. Тут, что называется, терпение лопнуло. И в Тиорту пришла война. Хоть Тельзаро и полагал князя конченым недоумком, окончательно растерявшим от жадности совесть и мозги, встать на защиту Тиорты — священный долг. Так он оказался на Ландышевом лугу, где наемные армии Ровандис встретились с сословием всадников и их дружинами.

Губы Тельзаро болезненно скривились. На войну он явился с тремя сотнями хороших бойцов. Сейчас же — оказался в затерянном лесном лагере, понятия не имея, где его воины и уцелел ли из них хоть кто-то. После того, как ловкий кавалерист саданул его по темечку палицей, Тельзаро очнулся уже в Висийском лесу. Потерявшего сознание всадника сумела отбить резервная сотня, которой командовал седоусый Гройв. Затем этой сотне удалось прорубиться через вражеский заслон и уйти в сторону спасительной чащи — потеряв, правда, больше половины солдат. Плохая новость заключалась в том, что Гройв безоговорочно признал старшинство Тельзаро, и теперь вся ответственность за людей лежала исключительно на нем.

Всадник вышел на улицу. Пробегавший мимо воин стукнул в знак приветствия кулаком по груди, ветер взлохматил соломенные волосы и кудрящуюся бородку командира. Тот раздраженно дернул ее и скривился — все в лагере выглядели примерно одинаково — разукрашенные синяками и ссадинами, воняющие потом, небритые… Вертеп, а не армия.

Ноги, игнорируя забитую невеселыми мыслями голову, понесли к большому костру, рядом с которым дежурные выдавали солдатам завтрак. Получив кусок мяса, Тельзаро отошел в сторону. Другой еды в лагере не было — Висийского леса достигли поздним вечером. Спасибо, в отряде нашлось несколько опытных охотников, сумевших разжиться дичиной — иначе пришлось бы завтракать травой под ногами.

Взгляд споткнулся о стоящий особняком офицерский шатер: немного барахла с собой солдаты прихватить сумели. Теперь роскошный купол из немокнущей ткани, в котором полагалось обитать самому Тельзаро, был отдан под лазарет. Тяжелораненных, вытащенных из пекла Ландышевого луга, было четверо — трое тиорцев и один из примкнувших к армии рыцарей Звездоцвета. Если только они пережили ночь, в чем всадник изрядно сомневался. Но помочь им было нечем. Разве что добить. Вчера эта мысль в голову никому не пришла — установив шатер, солдаты, как могли аккуратно, сложили раненых на набранную кучу травы.

Тельзаро и сам не знал, чего хотел больше — чтобы раненые жили… или чтобы они все померли, освободив его от принятия тяжелого решения.

* * *

— Ну надо же. За ночь она даже не попыталась нас прирезать, — резюмировала утром Леора. В лесу царил мрачный полумрак — ранний рассвет еще не успел вступить в свои права. Первые пичуги оглашали робкими голосами тяжелые зеленые своды.

— Между прочим, я знаю, что такое благодарность. И после того, как вы спасли мне жизнь, я не стану без веской причины отнимать ее у вас, — сверкнув глазами, ответила Вета. Тоненький носик упрямо задрался к небу.

— Ого! А ты с зубами, — ухмыльнулась Леора. — Ты хоть пару миль на своих двоих одолеешь, зубастая?

— Одолею. — Кажется, девушка сама смутилась от резкой отповеди, которой одарила воительницу.

— Имя-то у тебя есть?

— Я же сказала — Вета.

— А в полном варианте?

— Ветассия, — на секунду девушка замялась, словно размышляла — стоит ли доверять незнакомцам столь ценную информацию.

— Ну-ну. Я Леора, а вот этот хмырь и, по совместительству, наш командир — Ройвис. Можешь сказать ему персональное спасибо — без его приказа я бы прошла мимо твоей тушки и не чихнула.

— Спасибо, — Послушно повторила Вета, стрельнув в его сторону черными глазищами. Сегодня она явно чувствовала себя лучше и увереннее, чем прошлой ночью.

— Не за что. Как твоя рана?

— Не болит.

— Сними свитер, — велела Леора. Вета сначала вытаращила на нее глаза, потом одарила смущенным взглядом Ройвиса, после чего на бледных щеках проступил очаровательный румянец. Парень, усмехнувшись, отвернулся. За спиной раздалось растерянное хмыканье.

— Странно. Гораздо лучше, чем я думала. Если так пойдет и дальше, скоро сможешь снять повязку.

Пока Леора делала перевязку, Ройвис рассматривал угрюмое лесное царство. Висийский лес, примыкавший к Тонкорской равнине, тянулся на многие сотни лиг, на юге доходя до Веканиса, а на востоке — тянулся вплоть до океана. Мрачное и торжественное зеленое царство было слишком чуждым для человека… Впрочем, люди жили и здесь, правда, дальше крохотных деревушек на лесной окраине дело не заходило. В лесных глубинах навалом чащоб, куда никогда не ступала нога человека.

— Кончай считать галок. Что делать будем? — Леора взялась за разведение огня.

— Ясно что, — буркнул Ройвис вытаскивая из мешка кольчугу и скептически оглядывая потрепанный доспех, — пойдем в Веканис.

— По лесу?!

— Сначала, пожалуй, по лесу. Пусть путь займет больше времени, но не нарвемся на ровандисские разъезды. Потом выйдем на Травяной тракт. Ты с нами? — Последний вопрос обращался к Ветассии. Та в ответ торопливо кивнула. Если вдуматься, что ей еще оставалось делать?

* * *

На черную проплешину, уродливым пятном раскинувшуюся недалеко от лагеря, старались не смотреть. Утром здесь в последний путь отправились трое раненых тиорцев — пережить эту ночь им не удалось. Тельзаро наравне со всеми готовил дрова для погребального костра. Топоры, которыми были вооружены некоторые солдаты, не слишком-то подходили для лесозаготовок, но они справились. Еще несколько человек разошлись в поисках еды. Мясо — это, конечно, хорошо, но долго на нем не протянешь. В лесу для знающего человека снеди более, чем достаточно — ягоды, целебные травы, из которых можно заваривать чай… Познания самого Тельзаро на этих двух пунктах и заканчивались, но, по счастью, в отряде было несколько жителей крохотных лесных деревушек. Эти справятся…

Рыцарь Звездоцвета остался в палатке. Рана в живот за ночь загноилась, и несчастный находился во власти горячечного бреда. Добить его Тельзаро так и не решился. Всадник и сам не мог понять, что заставляет его медлить, продлевая агонию несчастного. Остальные об этом речей и не заводили — скорее всего, тоже не могли хладнокровно вонзить железо в сердце человека, который встал на их защиту, хотя они для него были не более, чем чужаками.

Солнце уже начало золотить верхушки деревьев закатными лучами, когда закончилась возня, в которой все пытались утопить отчаяние, память о разгроме и вытравить из души пятно от гигантского кострища. Вернулись с добычей охотники, сумевшие разжиться двумя матерыми кабанами. Под несколькими сооруженными шалашами — палаток на всех не хватило — теперь источали ароматный запах горки малины, черники, брусники и множества других ягод и прочей лесной снеди. Тут и там вспыхивали костры, рядом с которыми в бессмысленном оцепенении сидели измотанные за день люди. Длинные тени от шалашей и палаток сочились сыростью и близостью настоящей осени с ее дождями и туманами. Тельзаро и Гройв сидели у «командирского» шалаша и, как и остальные, бессмысленно глядели на пляшущее пламя.

— Что будем делать дальше, командир? — Нарушил, наконец, молчание сотник.

— Сначала — отдых. Людям нужно отойти от битвы и привести себя хотя бы в относительный порядок.

— А затем?

— Сражаться, — глаза Тельзаро сверкнули бешеным огнем, — или у тебя есть другие варианты?

— Да это понятно, что сражаться… — буркнул Гройв. — Вопрос только — как? Пойдем в столицу?

— Без толку, ровандисцы через день-два начнут движение в сторону Тиорты, — немного подумав, ответил всадник, имея в виду город, давший когда-то имя всей стране. — Вряд ли мы сможем их опередить, тем более что их лагеря сейчас примерно между нами и городом.

— Значит…

— Будем атаковать мелкие отряды, уничтожать уязвимые склады… И так далее. Я к этой сволочи на поклон не пойду.

— Я тоже, командир, но вот остальные… Мужиков ведь от сбора урожая оторвали. — в голосе Гройва послышалось осторожное сомнение.

— Неволить не стану, — буркнул Тельзаро. Кровь бросилась в лицо, опалив щеки мутной волной ярости. Треклятому мужичью плевать, под кем жить. Пройдет каких-то десять лет — и деревенщина даже не вспомнит о том, что когда-то жила в другой, свободной стране. — Захотят — путь уматывают.

Гройв лишь мрачно вздохнул. Ничего, упрямо подумал Тельзаро. На смену каждому ушедшему со временем придут другие. Те, для кого верность присяге и честь — не пустой звук. Мы еще поборемся.

* * *

Нельзя сказать, что дорога давалась легко — заросли кустарника, выпирающие корни деревьев и прочие прелести лесной чащобы изрядно затрудняли путь. Тем не менее, Леора не спорила, не хуже Ройвиса понимая, что эти сложности — мелочь по сравнению с возможностью нарваться на ровандисский конный патруль. Вета же за весь день не произнесла ни слова. Хрупкая девушка шагала, словно заведенная, черные глаза лучились обреченным упрямством. Видимо, все-таки боялась, несмотря на слова Ройвиса, что ждать ее не станут.

Так что единственным словом, которое от нее услышали, было едва слышное «спасибо», когда после полудня парень снова потащил вконец обессилевшую ровандиссийку на руках. Она еще была слишком слаба после ранения.

— Думаю, на сегодня хватит, — объявил Ройвис, когда вокруг начало темнеть. За день они прошли не так уж и много. Тем не менее, у них еще остались кое-какие припасы, прихваченные в армейском обозе, так что голод им не грозил.

— Пройдем еще немного, — возразила Леора, — найдем ложбину или овраг.

— Да кто тут заметит костер, скажи на милость? Вокруг сплошные леса…

— Предосторожности лишними бывают редко. — Помотала головой воительница, — или замаялся вконец свою ненаглядную на ручках таскать?

— Да ну тебя…

— Пустите, я дальше пойду сама, — попыталась было выступить то ли оскорбленная, то ли пристыженная комментарием Вета, но Ройвис лишь устало на нее цыкнул.

— Успеешь еще.

Некоторое время шли в молчании, затем Леора неожиданно вскинула руку.

— Впереди что-то есть.

— С чего ты… — Ройвис осекся. С той стороны, куда они шли, тянуло запахом дыма. — Костры?

— Похоже на то.

— Посмотрим? — Предложил рыцарь, — на ровандиссцев мы тут вряд ли наткнемся.

— На ровандиссцев — вряд ли, на разбойников — запросто. Вот что, голубки, посидите-ка пока здесь. Пойду посмотрю, кто это там обустроился.

Ройвис, после некоторых размышлений, кивнул. Он знал, что детство Леоры прошло неподалеку от этого самого леса, пусть и севернее тех мест, где они оказались, так что в чаще она себя чувствовала вполне уверенно.

Опустив Вету на землю, он уселся прямо на мокрую от росы траву. Леора молча испарилась в густых сумерках.

— С ней все будет хорошо? — После недолгого молчания спросила девушка.

— Надеюсь, — пожал плечами Ройвис, — лес для нее — дом родной, не потеряется.

— А она потом сможет найти нас? — в голосе ровандиссийки слышалась неприкрытая тревога. То ли опасалась за воительницу, то ли просто считала, что «эскорт» из двух человек все же предпочтительнее, чем из одного. Мысль о том, что Вета боится остаться наедине с рыцарем, он с досадой отогнал. На войне, конечно, бывает всякое, но удовлетворять сиюминутные прихоти, да еще силой… За подобные фокусы в армии Звездоцвета вздернут на ближайшей осине, не поглядев ни на благородное происхождение, ни на былые заслуги. Орденской армии вокруг, конечно, не наблюдается, но это не повод опускаться на одну ступень с животными, потерявшими право называться людьми. Как бы еще ухитриться это объяснить спутнице? Или не стоит? Может, у нее в голове ничего подобного и близко нет. В конце концов, рыцарь лишь пожал плечами. То ли в ответ на сомнения Веты, то ли лезущим в голову дурацким мыслям.

— Что, для тебя все эти елки с тополями на одно лицо? — ровандиссийка осторожно кивнула, ожидая подвоха или насмешки. Ройвис и впрямь улыбнулся.

— Для меня, если честно, тоже. А вот Леора в таких местах между двумя одинаковыми соснами найдет сотню отличий. Не волнуйся, кто-кто, а она не заблудится.

Кажется, этот комментарий Вету успокоил. Некоторое время сидели молча, вслушиваясь в звуки вечернего леса. Постепенно Ройвис начал ловить себя на мысли, что внутри начинает подниматься тревога. Леора отсутствовала слишком уж долго. Да и ровандиссийка совсем некстати принялась бросать на него тревожные взгляды. Видимо, тоже понимала — что-то пошло не так.

Раздавшийся, наконец, шорох показался ему прекрасней небесных хоралов.

— Все в порядке. — Усмехнулась Леора в ответ на вопрошающие взгляды. — Там действительно небольшой армейский лагерь. Такие же, как и мы, недобитки тиорской армии. А заправляет там всем как ты думаешь кто? Тот самый бородач, Тельзаро.

— Всадник? — Ройвис припомнил обладателя забавной бородки. Познакомились они накануне схватки. Не сказать, что свели близкое знакомство — их просто представили друг другу как равного равным. Рыцари Звездоцвета по социальному положению не уступали представителям благородных сословий других стран. На этом знакомство и закончилось, но сейчас большего, к счастью, не требовалось.

— Ройвис… А мне точно следует идти с вами? — Подала вдруг голос Вета.

— Что такое? — Удивился рыцарь. Все это время девушка хвостиком следовала за ними, и тут вдруг — на тебе.

— Ну… Я догадываюсь, как тиорцы отреагируют на мое появление. Вдруг у вас из-за этого будут проблемы? Я могу подождать где-нибудь…

Рыцарь лишь озадаченно покачал головой. Ну и идея — устроить ночевку под ближайшей сосной, лишь бы спасители не получили дополнительных проблем. Самоотверженность, конечно, похвальная… Но безрассудная.

— А она мне нравится, — хмыкнула Леора. — Думает не только о себе — редкое качество для ровандисца!

— Не волнуйся. — В сотый раз повторил Ройвис, — ни бросать, ни давать тебя кому бы то ни было в обиду мы не собираемся. Леора, ты говорила с Тельзаро?

— Естественно. Этот придурок обустроил толковое гнездышко, при этом напрочь забыв расставить часовых… Хотя толку от них, если так подумать… В общем, когда я чуть не из-под земли перед ним выскочила — ох и шороху было! Ладно, пошли. Скоро стемнеет так, что добираться на ощупь придется.

В лагерь они пришли минут через десять — как и грозилась Леора, последние шаги пришлось делать, толком не видя, куда ступает нога. Тем не менее, вскоре трое беглецов оказались среди ярких костров. На окраине лагеря их поджидал сам Тельзаро.

Выглядел всадник неважно — всклокоченные волосы, грязная одежда, приснопамятная бородка свисает с подбородка сальной сосулькой. Впрочем, пришла в голову рыцаря невеселая мысль, вряд ли мы представляем из себя более симпатичное зрелище.

Всадник молча пожал ему руку.

— Рад, что вы выжили. — Первым заговорил Ройвис.

— Представь себе, звездоцветец, могу ответить тебе полной взаимностью в этом вопросе, — рассмеялся Тельзаро. — Постой. Кто это с вами?

Вета, явно ожидавшая чего-то подобного, скромно потупилась.

— Это что, ровандиссийка?!

— Тельзаро, утихомирься, — чуть раздраженно ответила Леора, — она что, похожа на гвардейца-кавалергарда?

— Так она пленница или…

— Или. Она с нами и под нашей защитой. — Встрял в разговор Ройвис, желая поставить в разговоре все точки над и.

— Мда? Ну ладно, — после недолгих размышлений вынес вердикт командир тиорцев. — Ее здесь не тронут… Но чтобы из палатки без лишней надобности не высовывалась. Эй, белобрысая, ты меня поняла?

— Поняла, — покладито согласилась Вета.

— Ну вот и славно. Ладно. — Долго идти по крохотному лагерю не пришлось. Тельзаро ткнул пальцем в одну из палаток. — Думаю, это вам пока подойдет?

— Еще как. Прошлую ночь нам потолком деревья служили, — хмыкнула Леора.

— А я вот принципиальной разницы не вижу, — скривился Тельзаро.

— Устраивайся, — кивнул Ройвис Вете. Та без лишних возражений залезла в палатку.

— Нет желания присоединиться ко всей компании? А то ребята ходят, как пришибленные… Может, присутствие таких бравых героев их растормошит? — После того, как Ветассия скрылась в глаз, Тельзаро явно почувствовал себя раскованнее.

— Почему нет? — Ройвис улыбнулся. Было не очень-то удобно оставлять Вету в одиночестве. Впрочем, обижать Тельзаро и его бойцов хотелось еще меньше, а тащить девушку в эту компанию было и вовсе глупостью.

До костра, вокруг которого собирались солдаты, они, однако, так и не дошли. Сделав несколько шагов, всадник резко остановился.

— Прости, рыцарь, я же не сказал тебе главного. У нас один из ваших.

— Что?! Где он?

— В лазарете… Боюсь, этой ночью Разлучающая придет к нему. — Тельзаро избегал смотреть ему в глаза. Будто в его власти было что-то изменить!

— Я его не знаю. Но видел в твоей компании, вот и решил…

— Веди, — велела Леора. Даже в неверном свете костров было видно, что ее лицо заливает мертвенная бледность.

Тельзаро, не говоря ни слова, повел их к шатру-лазарету.

* * *

— Что-то случилось? — Встревоженно спросила Вета, когда рыцарь вернулся к палатке.

— Ничего.

Девушка растерянно хлопнула ресницами и замолкла, настороженно глядя, как Ройвис отстегивает от пояса ножны с мечом. Хрустнуло под ногами несколько веток, и парень уселся рядом ней, мрачно уставившись в пляшущее пламя. Вета не пыталась завязать разговор или вытащить из него причину дурного настроения, которое — ясное дело — не спрячешь под делано-равнодушным «ничего».

— Безнадежно. — К костру подошел Тельзаро. — Поверь, Ройвис, я скорблю вместе с тобой.

— Ага. — буркнул парень, не оторвав взгляда от костра.

— Кто-то умер? — Снова подала голос Вета. Тельзаро в ответ наградил девушку раздраженным взглядом. Присутствие ровандиссийки немногим оказалось по душе — тиорцы и до войны недолюбливали северных соседей. А на Ландышевом лугу простая нелюбовь за какие-то полдня переросла в тяжелую, смертельную ненависть.

— Дойвего. Один из моих… наших друзей, — буркнул Ройвис, сам не понимая, чего хочет больше — то ли чтобы чужачка заткнулась, то ли чтобы начала вытягивать из него подробности и воспоминания. — С такой раной в животе ему осталось… день от силы.

— Может быть, я смогу помочь? — Робкий голосок Веты оборвался под недовольным фырканьем Тельзаро.

— Не пори ерунды, ровандиссийка. С такими ранами есть лишь один способ ему помочь. И этим способом каждый из присутствующих владеет куда лучше тебя.

Вокруг рухнула злая, гнетущая тишина. Ройвис почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом — того и гляди, изо рта вместо слов польется безнадежный волчий вой. Ну да, один способ помочь. Добить.

— Пожалуйста, разрешите мне попытаться.

— Попытаться чего, дура? Тебе что, непонятно… — злобная тирада Тельзаро оборвалась шумным выдохом — Ройвис резким движением вскинул руку в предупреждающем жесте.

— Вета, ты хочешь сказать, что при тяжелейшей ране в живот ты можешь как-то его вылечить? — В голове Ройвиса вертелось безнадежное ожидание. Как-то, пару лет назад, Дойвего с грустью сказал, что в его жизни еще не происходило ничего удивительного — будто чудеса по им одним ведомой причине шарахаются от него, как от зачумленного. Слабо верилось, что одно из них вдруг изменит привычке и неожиданно случится в жизни умирающего побратима.

— Ну… Я могу попытаться, — глаза девушки казались двумя черными провалами на фоне пляшущих огненных отсветов.

— Хорошо, пойдем.

— Послушай, Ройвис…

— Тельзаро, будь другом, замолкни. Даже если есть один шанс из тысячи, мы будем его использовать. Хуже она при всем желании не сделает.

— Ага, хуже уже некуда, — согласно хрюкнул Тельзаро, однако поплелся следом за Ройвисом и Ветой.

У палатки-лазарета их встретила Леора. Бледная и отрешенная, она смотрела в темноту равнодушным взглядом. Бровь девушки вопросительно поднялась, однако другой реакции так и не последовало.

— Вета говорит, что может попробовать как-то помочь ему. — Сообщил Ройвис. Леора вздрогнула. Стеклянный, полуосмысленный взгляд скользнул по напряженной, словно перед прыжком в реку, ровандиссийке — и оцепенение схлынуло. Воительница распрямилась, словно выскочило из рукояти тахаданского ножа потайное лезвие.

Тельзаро тем временем поднял стоявший рядом со входом фонарь. Несколько раз чиркнуло, и робкий огонек разогнал окружающую темноту.

— Пойдем.

В палатке пахло разложением. Леора тихо всхлипнула, а где-то в животе у Ройвиса противно заныло — даже далекому от лекарских дел человеку понятно, что с ранами, источающими такой запах, спорить уже бессмысленно.

— Посвети, — велела Вета Тельзаро. Тот молча подвинул фонарь ближе к Дойвего. Девушка, склонившись над раненым, начала медленно водить ладонью над покрытой кровавой тряпкой раной.

— Какого лешего она…

— Заткнись. — Ройвис и Леора прошипели это в один голос. Странное дело, у юноши начало возникать ощущение, что ровандиссийка прекрасно знает, что и зачем делает, хотя никакого видимого смысла в поглаживании воздуха не было.

А затем ладони Веты на мгновение стали прозрачными — чтобы в следующий миг заполниться ярким голубоватым свечением. Мрак, который едва разгонял тусклый свет фонарика, мгновенно отпрянул прочь. Синее сияние из ладоней девушки устремилось к перепачканной в крови тряпке — неудачной пародии на бинты.

Желтоватая, похожая на старый пергамент кожа, постепенно приобретала здоровый оттенок. Раздававшееся в гробовой тишине, словно набат, прерывистое дыхание Дойвего постепенно начало успокаиваться. Резкие, с присвистами, хрипы постепенно смолкли. Грудь мужчины мерно вздымалась.

— Он спит. — В голосе Леоры сквозил трепет, какой доступен разве что фанатику, встретившему любимое божество во плоти.

Синий свет несколько раз мигнул и погас, уступив место кромешной тьме. Ройвис растерянно моргнул — глаза успели отвыкнуть от темноты. Казалось, что давешний фонарик совершенно не дает света.

— Я… встать не могу. — Раздался во тьме тихий и немного испуганный голос Веты.

Парень бросился к девушке и подхватил ее на руки. Если надо, он будет таскать ее всю оставшуюся жизнь. И если хоть кто-то теперь осмелится гавкнуть что-то оскорбительное в ее сторону, пришла в голову жесткая мысль, я вколочу любую ругань обратно в исторгнувшую ее глотку. Кем бы ты ни была, Вета, сегодня я стал твоим вечным должником.

* * *

Освещенный десятками факелов огромный шатер высился в центре лагеря, словно неприступная цитадель. Около входа застыл десяток гвардейцев с тяжелыми алебардами. Каждый из них был как бы не вдвое крупнее Сейнариса. Факт этот заставил юношу болезненно сморщиться, хотя самообладание взяло-таки свое, и на лицо сразу же вернулась маска ледяной невозмутимости. И, все-таки, обидно. Отец был человеком самого обычного телосложения, но оба его ребенка уродились сущими недомерками. И если для девчонки это вряд ли проблема, то для наследника… Принц понимал, что не телосложение определяет полководческие таланты, а посвящать жизнь размахиванию железом в общем строю он и не собирался. И, тем не менее, доставшаяся от рождения хрупкость и худощавость раздражала, хоть и не сказывалась на способности думать: никогда Сейнарис не приближал или не отдалял от себя людей в зависимости от роста или ширины плеч.

Взгляд скользнул по висевшим на флагштоках знаменах — красный журавль на белом полотне Ровандис и красный ястреб на черном знамени Архистратига.

— Сейнарис Эргерион к сиятельному господину Тагерису Ровандисскому! — Провозгласил вышагивавший рядом Шайвиз. Один из гвардейцев бухнул древком алебарды по земле. Вместо громового грохота, какой сопровождает подобные действия во дворцах, раздалось скромное «плюх». Тем не менее, вояку это не смутило. Откинув полог шатра, он исчез внутри. Долго ждать не пришлось.

— Сиятельный господин ждет вас! — Провозгласил он, выйдя наружу.

Внутри принца встретила ожидаемо скромная обстановка: огромный стол с ворохом карт, походная кровать, еще один столик — поменьше — для еды и прочих необходимостей. Сейнарис с трудом удержался от гримасы — он продолжал думать о себе как о принце. Между тем, вот уже полгода как в Ровандис не было принца. Вместо него нарисовалась непонятно откуда вылезшая принцесса, ставшая головной болью как для него, так и для отца.

Стоявшее на столике зеркало отразило худого юношу в дорогой куртке из белой шерсти. Светлые волосы тщательно расчесаны, черные глаза чуть прищурены… Картину несколько портила неестественная бледность и темные круги под глазами — полностью справиться с последствиями истощения не удалось до сих пор.

— Заходи, — велел Архистратиг, разглядывая одну из многочисленных карт. Кроме них в шатре никого не было.

— Милорд, я…

— Сейнарис, оставь этикет для тех случаев, когда нас окружают индюки из Ассамблеи, — черные глаза отца впились в лицо бывшего наследника. — Неплохо бы тебе устроить выволочку за эту безумную выходку, но она спасла и нас, и армию. Но впредь будь, пожалуйста, аккуратнее.

— Я постараюсь, отец. — принц кивнул.

— Тем не менее, я официально представил тебя к Золотому ордену. Причем, представь себе, по столь же официальному ходатайству, поступившему в мою походную канцелярию. С чего бы это на Васоду снизошла такая благодать, что он решил похлопотать о столь высокой награде для моего сына, а?

Сейнарис открыл было рот, чтобы ответить «не знаю», но вовремя заткнулся. Если отец спрашивает напрямую — значит, знает он. И не будет рад откровенной лжи.

— Молчишь? — Заминка не ускользнула от внимания Тагериса, — правильно делаешь. Ты вроде как не дурак, но постарайся поменьше играть в политику с теми, кому ты на один зуб. Ну полно, не сверкай на меня глазами. Ты умен, способен, талантлив — тут спору нет. Но тебе еще катастрофически не хватает опыта, да и откуда бы ему взяться в твои шестнадцать? Выбирай союзников осторожнее, если не хочешь, сам того не заметив, оказаться куклой с подвязанными к рукам веревочками.

— Я последую твоему совету, отец.

— Ну еще бы. Васода — старый пройдоха, который видит дальше остальных остолопов, протирающих скамьи Торговой Ассамблеи, он склонен быть на нашей стороне… Но, если ты будешь столь глуп, что сунешь в его слюнявую пасть палец — не сомневайся, руку он тебе отхватит по самое плечо. Будь добр, прежде чем заключать с ним какие-то соглашения, советуйся со мной. Что скажешь о наших мистиках?

— Они показали себя полезными и опытными людьми.

— В самом деле? Они говорят, что бодались с тиорскими колдунами, но верх взять так и не смогли. В критический момент помощь пришла не от них, а от моего сына, в одиночку ухитрившегося сжечь заживо не меньше пяти сотен тиорских кавалеристов. И, тем не менее, сын утверждает, что они показали себя полезными? — в глазах Архистратига сквозило недовольство. Видимо, семеро старых мистиков, нанятых Ассамблеей в поддержку армии, не произвели на него впечатления.

— Они совершенно правы. Если бы они не связали противника, мой удар погасили бы в зародыше. Конкурировать с четырьмя опытными мистиками я бы не взялся — а те, кто играл на стороне Тиорты, не заставляют сомневаться в своих качествах. Мне лестно твое доверие, отец, но обвинять Травинса, Бельгейма и остальных в некомпетентности, а меня — хвалить за решающий удар — все равно что отдать всю славу нашей победы конной гвардии, проигнорировав заслуги пикинеров.

Эта аналогия Архистратигу показалась вполне понятной. Он одобрительно хмыкнул, а Сейнарис мысленно поздравил себя с победой: за годы, проведенные при дворе, он хорошо разобрался, какие ответы нравятся отцу и вызывают его поощрение, а какие мысли вслух лучше не произносить. Как бы Тагерис ни ценил свое знание политики, он вовсе не такой прожженый интриган, каким хочет казаться.

— Кстати, тебе известно о том, что твоя сестра неизвестно куда пропала из лагеря? — Жестко поинтересовался Тагерис, наградив сына многозначительным и выжидающим взглядом.

— Она пропала? — Сейнарис сделал вид, что удивился. Отца в этом вопросе он не боялся — тот еще несколько месяцев назад дал понять, что предпочтет видеть наследником Ровандис именно принца, а не свалившуюся, словно снег на голову, принцессу. Тем не менее, напрямую они об этом не говорили — слишком опасно. Даже если один из них Архистратиг.

— Именно. Скучаешь по сестре?

— Ммм… Не очень.

— И не ждешь ее возвращения? — этот вопрос следовало понимать как «стоит ли ждать ее возвращения мне?».

— Не знаю, — честно ответил Сейнарис. Принц, конечно, понимал, что отца такой ответ не обрадует — и не ошибся. Брови Архистратига сошлись к переносице. — Но я сделаю все, чтобы найти сестренку, не беспокойся, отец.

— Что ж. Попробую последовать твоему совету. — Архистратиг снова уткнулся в карту. Аудиенция была окончена.

* * *

Вета сидела в палатке и с наслаждением пила травяной чай. Этого добра в лагере было куда больше, чем нужно, благо набрать самых разнообразных растений в лесу — не самое трудное дело.

Тусклый свет фонаря выхватывал из темноты узкое, отрешенное лицо и тонкие пальцы, вцепившиеся в глиняную кружку. После того, как ее усадили на растеленный на земле плащ, Вета пришла в себя не сразу — исцеление Дойвего отняло у нее много сил. Леора до сих пор сидела рядом с раненым, так что они с Ройвисом остались наедине. Тельзаро сейчас вместе с сотником по имени Гройв наводил порядок в лагере — после того, как стало известно, кто она такая, каждый раненый, естественно, захотел получить немедленное исцеление. И, зная, какой ценой далось Вете это чудо, Тельзаро не жалел ругани и зуботычин, разгоняя солдат по палаткам. Ройвис тихо фыркнул — у остальных самыми тяжелыми «ранениями» были синяки да порезы, дергать из-за которых не то что мистика — обычного лекаря, и то стыдно.

В конце концов, все разошлись по местам. Тем не менее, настроение в отряде поднялось. Все понимали, что при действительно серьезной ране Вета в помощи не откажет.

Взгляд рыцаря снова перекочевал на закутавшуюся в одеяло девушку, мелкими глотками уничтожавшую уже третью кружку горячего сладковатого напитка.

— Почему ты раньше не сказала, что ты мистик? — Поинтересовался Ройвис, заранее, впрочем, догадываюсь, какой будет ответ.

— Ну… Вы ведь и не спрашивали, — обезоруживающе улыбнулась девушка.

— И еще ты закономерно опасалась, что мы тебя на всякий случай прибьем, чтобы не бояться, что ты, возникни такое желание, без малейших затруднений вскипятишь нам мозги, да?

— Есть немного, — улыбка стала чуть шире.

Ройвис неопределенно хмыкнул. Оказывается, пока они полагали, что жизнь ровандиссийки находится в их руках, дела обстояли с точностью до наоборот. Вздумай она расправиться с ними, никакого ножа ей воровать бы не потребовалось. Судя по всему, превратить черепушку человека в весело булькающий котелок для нее и впрямь не проблема.

Встретить мистика, а не шарлатана, пытающегося таковым казаться — большая удача. Или, наоборот, огромное невезение — если колдун окажется недругом. Не все, кто обладает мистическими способностями, занимают места у тронов и престолов. Но большой дом в крупном городе, достаточное количество звонкого золота и прочие прелести безбедной жизни для таких людей обеспечены. В отличие от обычного лекаря, мистик вылечит любую болезнь. Или организует, если хватит денег на оплату волшебного избавления от опостылевшего недоброжелателя или конкурента.

— Ройвис… Что будет дальше? Со мной, с вами… Сколько мы еще здесь просидим? — Черные глаза смотрели выжидающе и тревожно.

— Людям нужно отдохнуть и набраться сил. Вряд ли ровандисцы сейчас будут шарить по лесам, они заняты ровно тем же самым, потом, видимо, пойдут на Тиорту…

— А они разве и так не в ней? — Непонимающе спросила Вета.

Не «мы», а «они», подумалось Ройвису. Похоже, девушка вовсе не считает себя частью республики. Хотя, если вдуматься, трудно считать себя частью страны, правители которой взялись сжить тебя со света.

— Столица носит то же имя, что и страна. Я имел в виду именно ее. — Девушка кивнула и Ройвис продолжил, — попытка удержать город лишена всякого смысла, так что, скорее всего, двинемся лесами в сторону Травяного тракта, перейдем границу и отправимся в Веканис. В любом случае, и мы, и ты там будем в безопасности.

— А затем? — Тревога из черных глаз никуда не ушла, и Ройвис вполне понимал Вету — оказаться одной посреди чужой страны — сомнительное удовольствие для девушки лет… Кстати, сколько ей? На вид — никак не больше двадцати-двадцати пяти. Если не моложе.

— Не волнуйся. Что бы ни случилось, я тебя не брошу. Мы все.

— Мы? — Вета горько усмехнулась, — для тиорцев я в первую очередь ровандиссийка.

— Я имел в виду Леору и Дойвего.

— Спасибо. — Теперь улыбка получилась куда более спокойной и радостной. Что бы ни случилось в будущем, он сделает все, чтобы оправдать это доверие.

— У тебя очень красивая улыбка.

— А? — Не поняла Вета.

— Это была попытка тебе польстить, — фыркнул Ройвис. — Судя по всему, не очень удачная.

— Ну, наверно. Не привыкла получать комплименты, сидя в грязной палатке в чужой одежде. Хорошо, что здесь нет зеркал. Наверное, я сейчас похожа на кикимору. — Вета улыбнулась еще раз и протяжно зевнула.

— Не очень. — Неумело возразил Ройвис. И только затем сообразил, что именно он ухитрился брякнуть. Сердцеед-самоучка выискался. — То есть, совсем не похожа.

Девушка хихикнула, видимо, в полной мере оценив риторические способности рыцаря. Раздавшийся следом шорох яснее ясного дал понять, что мистисса укладывается спать и пора всем остальным отправляться на улицу.

* * *

На следующий день она действительно помогла нескольким раненым. У одного солдата загноилась рука, второй подхватил горячку. С обеими проблемами девушка справилась играючи и тащить ее на руках к палатке необходимости не возникло. Больше о том, что она ровандиссийка, не заикался никто. Ее происхождение потеряло для тиорцев какое-либо значение.

Вот только Ройвиса начал беспокоить один довольно щекотливый вопрос. В конце концов, подыскав момент, когда они остались вдвоем, рыцарь довольно бесцеремонно поинтересовался у девушки:

— Вета, а как получилось, что с такими способностями ты в итоге оказалась в глуши и со стрелой в спине?

Девушка, как раз залезла обратно в палатку, из которой показывалась довольно редко. Хоть отношение к ней и изменилось самым разительным образом, чужое общество явно не доставляло ровандиссийке никакого удовольствия — за исключением Леоры и Ройвиса.

Спина девушки мгновенно одеревенела. Вопросы о своем прошлом она недолюбливала, это уже успели заметить все обитатели лагеря.

— Мой брат тоже весьма искушен в мистическом искусстве, — неохотно ответила она после продолжительной паузы. — Он смог заблокировать мои способности.

Не сказать, чтобы от этого ответа ситуация сильно прояснилась. Если уж родственничек лишил ее единственного серьезного преимущества…

— Как же ты смогла спастись?

— Деру дала, — честно ответила девушка. — Я все время ждала чего-то подобного. Понимала, что не просто так меня потащили в поход вместе с армией.

— И все-таки согласилась отправиться в Тиорту? — Изумился Ройвис.

— А кто меня спрашивал?! — Вета почти выкрикнула эту фразу. Губы девушки задрожали.

— Прости, я дурак. — Покаянно признал рыцарь. Кажется, он начинал ненавидеть родню Ветассии. Слишком уж ему вся эта история казалась ееистория. А ведь никакого резона ей не верить нет — в Ровандис такие дела и впрямь не сказать что большая редкость. Представителей благородного сословия там не очень много, но отпрыски богатых купеческих родов устраивают порой такую грызню за наследство и право голоса в Торговой Ассамблее, что не каждая усобица за королевский трон с ней сравнится.

— В общем, когда я поняла, что меня пытаются лишить мистических способностей, я не стала дожидаться, когда в мой шатер вломятся убийцы — вскочила на первую попавшуюся лошадь и сумела внушить ей чувство страха.

— Это еще зачем? — Нахмурился Ройвис. Оказаться на спине взбесившегося от ужаса животного — удовольствие, мягко говоря, невеликое.

— Я не очень хорошо езжу верхом, — потупилась девушка. — В тот момент мне это показалось самым разумным выходом. Ну, чтобы ее уж точно было не остановить. Они бросились за мной в погоню, но, видимо, догнать не сумели. Только подстрелили, но этого я совсем не помню…

Кажется, Ройвис начал понимать, почему девушка оказалась на земле. И настоящее чудо, что она при приземлении умудрилась ничего не сломать. Не говоря уж о том, сколько времени она продержалась на спине ошалевшего животного — если вспомнить, где они ее подобрали! Остается только предположить, что рядом с ней в седле сидели все Девы Удачи разом.

— Больше так никогда не делай. — На всякий случай предупредил Ройвис. — Не иначе как Разлучающую тогда поразил безнадежный склероз, и она напрочь забыла о твоем существовании.

— Ладно. Надеюсь, рядом с вами у меня и поводов не будет, — неожиданно добавила Вета. В черных глазах сверкнули смешливые искорки. Видимо, попытка ее припугнуть последствиями совершенной глупости, оказалась на удивление бесплодной.

* * *

Способным на создание узора поиска Сейнарис почувствовал себя лишь на следующее утро. Проклятая слабость, наконец, отпустила, голова больше не порывалась пойти кругом при любом неловком движении. Конечно, полностью восстановить силы получится нескоро… Но для того, чтобы найти беглянку, его вполне хватит.

На груди теперь красовался небольшой золотой овал с рубинами — Золотой орден, одна из высших ровандисских наград. Как в последствии узнал Сейнарис, происшедшее все-таки пошло ему на пользу. Речь, конечно, шла не о золотой побрякушке — она как раз была не более, чем приятным довеском. Огненный вихрь, в котором сгорели прорвавшиеся сквозь линии пикинеров кавалеристы, здорово поднял боевой дух войск. Самое же важное — изрядно повысился и его собственный авторитет в армии. Надо думать, что и в Торговой Ассамблее происшествие лишь усилит его позиции. Впрочем, Сейнарис не питал иллюзий — большинство по-прежнему будет поддерживать сестру. Та была куда более удобной фигурой именно благодаря блеклости и глупости. Не разбирающаяся в политике, не владеющая искусством интриги и не способная видеть двойное и тройное дно любого заявления, наследница слаба и управляема. А тот, кто ей управляет, станет истинным правителем Ровандис, объединив в своей руке два основных источника власти — силу и золото. Поэтому, вопрос выбора между специально обучавшемуся всему необходимому юношей, уже не раз демонстрировавшим амбициозность и способности, и слабовольной девчонкой для большинства Ассамблеи попросту не стоит. Сейнарис невольно усмехнулся. Внезапно выскочившая на политическую арену «сестра» старше его лет на семь, вот только ума ей это совсем не прибавляет.

Выпроводив из шатра надоевшего за последние дни лекаря — тот все так же ныл о вреде чрезмерных нагрузок — Сейнарис приступил к поиску «пропажи». Когда перед глазами заструились невидимые непосвященным золотистые и зеленые нити мистической энергии, сплетающиеся в сложный узор, принц в надежде затаил дыхание. Если сейчас вся картина рухнет, не в силах обнаружить искомое — значит, стрела Шайвиза все-таки принесла ему удачу.

Увы, узор и не подумал распадаться бессильными искорками. Более того, постепенно Сейнарис начинал ощущать все большее сопротивление — мистический дар сестры принялся оказывать сопротивление. Тонкие губы вытянулись в линию. Главное — сохранить спокойствие. Эмоции, бывает, помогают при создании узоров, но точно не сейчас. Началась планомерная осада. Принц старательно обходил усилия чужого дара, медленно, но верно приближаясь к цели.

Через полчаса шелковая рубашка вся вымокла от пота, но дело было сделано. Теперь Сейнарис чувствовал сестру. Та, кажется, была здорова, но при этом — точно так же мистически истощена, как и он. Интересно, а она на что потратилась? Скорее всего, на самоисцеление. Процесс, быть может, не самый сложный, но и ее способности куда как уступали возможностям брата.

— Шайвиз! — смуглый тахаданец мгновенно появился на пороге. Последние пару дней он, кажется, старательно занимался самобичеванием из-за проваленного задания. Сейнарис не слишком ему в этом препятствовал. Во-первых, в следующий раз остолоп будет старательнее, а во-вторых — он и впрямь подвел его. — Прикажи, чтобы подали новую рубашку и собери мой отряд.

В собственных телохранителях Сейнарис был уверен, а в таком деле уверенность в исполнителях — самое главное. Обычный солдат, быть может, и исполнит приказ — а затем преспокойно продаст какому-нибудь негоцию. Конечно, дело будет сделано и Ассамблея едва ли пойдет на то, чтобы напрямую обвинить принца в убийстве, но… Каждый, кто имеет право голоса, потребует от Архистратига таких отступных за признание сына невиновным, что лучше бы этому сыну самостоятельно удавиться. В деле должны участвовать лишь абсолютно надежные люди. В идеале Сейнарис бы охотно обошелся одним Шайвизом, но шататься вдвоем по враждебной стране, где велик риск нарваться на недобитков из армии Тиорты, право слово, не стоит.

Принц попытался встать из кресла… и шатер вновь завертелся перед глазами тошнотворной каруселью. Кажется, он вновь переоценил свои силы. Процедив несколько площадных ругательств, Сейнарис вновь плюхнулся обратно. Кресло протестующе скрипнуло. Пожалуй, сейчас даже эта слабачка сможет противостоять ему на равных или почти на равных. В любом случае, даже если она ухитрится связать его мистическим поединком, ее это не спасет. Вот для таких ситуаций и нужны цепные псы вроде Шайвиза. Вот только с отправлением лучше повременить. Нужно восстановить силы…

* * *

Ближе к полудню героем дня стал Дойвего. Широкоплечий крепыш не только смог самостоятельно встать, на его физии уже заняла свое законное место обычная веселая ухмылочка. Карие глаза ехидно сверкали на небритой физиономии, чудом избежавшей сомнительных украшений вроде шрамов или синяков. Короткие черные волосы топорщились веселым ершиком.

— Ройвис, вот так встреча! Вот уж не думал, что вы с Леорой выберетесь из цепких лап Разлучающей!

Рыцарь в этот момент как раз выкроил время для того, чтобы привести в порядок оружие. Лезвие меча всем своим видом недвусмысленно намекало на безалаберность владельца, а небрежному хозяину даже лучшее оружие долго не служит. Услышав над головой знакомый голос, Ройвис чуть не подскочил.

— Еще вчера я тоже не верил, что ты ухитришься выскользнуть из ее лап. — Встать и обнять друга рыцарь не успел. Дойвего уселся на траву, хлопнув его по плечу широченной лапищей.

— Я в это верил еще меньше. Знаешь, я пока бредил, видел ее.

— Кого «ее»? — Нахмурился Ройвис. Вряд ли сейчас подходящее время, чтобы обсуждать привидевшиеся напасти.

— Разлучающую. Вот прям как ее описывают. — Совершенно серьезно ответил Дойвего. — В красном плаще, маске… В общем, при параде. И с часами. И вокруг собачьи тени прыгают. Только я успел подумать, что спета-таки моя песенка, а эта мегера с мерзкой такой ухмылочкой мне песочные часы под нос сует. А там в верхней части песка еще очень даже ничего.

— Ты бы поаккуратнее с выражениями…

— А чего она издевается? — Фыркнул Дойвего. — Слушай, а пиво в этом вертепе есть?

— Откуда бы? Мы не на пирушку сюда выбрались, — удивился Ройвис. Нет, побратим однозначно неисправим. Только недавно сидел под подолом Разлучающей — и уже требует пива и вовсю смеется над богами.

Позади раздался шорох и из палатки выбралась Вета, единогласным решением освобожденная от любых лагерных работ. Ройвис почему-то ожидал, что та будет протестовать и требовать принять деятельное участие в жизни отряда… Ага! Разбежался. Поблагодарила «благородных воинов» за заботу и с этого момента пальцем о палец не ударила. Впрочем, это, ясное дело, никого не возмутило.

— Так-так… — Пробормотал Дойвего, смерив девушку озадаченным взглядом. — А это не вас ли, леди, я должен благодарить за чудесное избавление от объятий Разлучающей?

По всей видимости, рыцарю успели рассказать, чье вмешательство помешало Разлучающей присовокупить его к коллекции безвременно почивших вояк.

Вета потупилась.

— Ее, ее, — подтвердил Ройвис. Дойвего подобрался. Кажется, насмешник впервые в жизни не знал, как себя вести со своей спасительницей.

— Я твой вечный должник, госпожа. — Выдавил парень. Кто больше смутился — он или Вета — Ройвис так сразу бы и не сказал.

— Спасибо, — пробормотала девушка, — как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Вот если бы здесь был жбан вельсийского пива, я бы сразу начал чувствовать себя отлично. — Все-таки смущение недолго праздновало победу над жизнерадостностью.

Ройвис растерянно слушал болтовню Дойвего. Внимание рыцаря сосредоточилось на многострадальном мече. А в голове неожиданно заскреблось раздраженное «чего побратим к ней так прицепился?». Поймав себя на этом, Ройвис едва удержался от удивленного хмыканья. Это еще что за ревность вылезла непонятно откуда?

* * *

— Командир, ровандисцы! Движутся в нашу сторону! — Крик одного из разведчиков переполошил лагерь. Солдаты побросали свои обыденные дела и, не дожидаясь приказов, бросились к оружию. Мир вокруг заполнился лязганьем железа и скрипом затягиваемых на доспехах ремней.

— Сколько? — Подобравшийся Тельзаро напоминал готового к броску волка.

— Около пяти десятков, похоже, тяжелая кавалерия. — Грудь разведчика ходила ходуном — видимо, бежал от самой опушки, не останавливаясь, — будут здесь меньше, чем через час, едут шагом, видно, не очень торопятся.

— Разведка? — Предположил стоявший рядом Гройв. В отличие от остальных, продолжавших возиться с доспехами и оружием, седой сотник уже был обтянут кольчугой, а прорывающиеся сквозь лесной свод солнечные луки бросали блики на кованый нагрудник.

— С каких пор Ровандис использует конную гвардию в разъездах? — Скептически поинтересовался Ройвис — как и тиорские комадиры, он облачился в броню быстро и умело.

— Какое построение на марше? — пальцы Тельзаро нервно пощипывали бородку.

— Впереди трое дозорных, следом минут на десять отстает основной отряд, — доложил разведчик, успевший немного отойти от забега по буреломам.

— Передовые части? А что если за ними идет сила покрупнее? — Снова вклинился сотник.

— Непохоже, — замотал головой солдат, — у них за спинами ни пыли нету, ни курьеров каких…

— Примем бой, — решился наконец, Тельзаро, — пятьдесят против тридцати наших — расклад вполне выигрышный.

Гройв довольно крякнул и бросился отдавать команды закончившим, наконец, возню солдатам. Ройвис, после недолгого колебания, тоже кивнул. Тридцать пеших против пятидесяти конных на равнине продержатся недолго, но вот в лесу, да из луков, да из засады — численное превоходство ровандисцев истает за считаные минуты.

— Откуда они узнали, что мы здесь? — Недомевающе пробормотал под нос Дойвего. Брови побратима превратились в одну темную черту, на лице играли желваки — рыцарю не терпелось вернуть полученный на Ландышевом лугу должок.

— Это если узнали. — Откликнулся Тельзаро.

Ройвис озадаченно помотал головой. С одной стороны — а что еще могли забыть полсотни гвардейцев в лесной чаще? Вот только знать им о местоположении крохотного лагеря и впрямь неоткуда. И это если забыть, что у ровандисцев сейчас хватает и куда более серьезных забот, чем вылавливать по лесам кучки беглецов. Вот только красно-белые кавалергарды, нагло игнорируя все вышеприведенные аргументы, направлялись в лесную чащобу, безошибочно определив местопложение затерянного отряда. Слишком уж оно подозрительно выглядит для обычного совпадения.

Навстречу врагу пробирались тихо — впереди находилась небольшая ложбинка, на склонах которой решили встретить непонятных кавалеристов. Рядом с Ройвисом, Леорой и Дойвего неслышной тенью кралась Вета. Девушка, узнав о приближении ровандисцев, уперлась не на шутку, потребовав, чтобы ее взяли с собой. Откуда взялась такая кровожадность, трое рыцарей взять в толк не смогли, но против участия мистиссы не возражал никто — за прошедшие несколько дней она сделала достаточно, чтобы ненависть тиорцев к ее соотечественникам больше не висела над ней злобной тенью.

Два десятка лучников рассыпались по кустам и затаились. Несколько самых ловких сумели залезть на деревья, растворившись в зеленых, едва тронутых желтизной кронах — несмотря на наступление осени, лес переливался в солнечных лучах, словно исполинский изумруд.

— Вот сюда, — шепотом велела Леора Вете, пристроив ее за стволом раскидистого кедра. Та в ответ лишь кивнула. Девушка выглядела бледной, но в глазах колом стояло все упрямство мира.

Луков у тройки рыцарей не было, так что до поры до времени они спрятались рядом с Ветой, благо места за толстенным стволом хватило для всех. До тех пор, пока не засвистят первые стрелы, от них толку не будет. Это потом надо будет спешить занять оборону на краю ложбины. Неглубокая, шагов в двадцать в ширину и с пологими склонами, непреодолимым препятствием для кавалеристов она станет, только если к стене травы и кустов добавится еще одна — стальная.

Потянулось тоскливое, изматывающее душу ожидание. Ройвис оглядел сотоварищей — прищуренные глаза Леоры излучали тяжелую, злую ненависть. Она же родом из Тиорты, вдруг вспомнилось рыцарю. Если для него и для Дойвего ровандисцы — всего лишь очередной противник, то для воительницы они — те, кто прошелся мечом и огнем по ее родным землям. Оправившийся от раны, Дойвего успел вернуть не только неплохую физическую форму, но и обычную для него смешливость. Теперь он со всевозможным тщанием корчил Вете веселые рожицы, пытаясь развеселить напряженную, словно струна, девушку. Интересно, видела ли она раньше бой кроме как на гравюрах в книгах? Что она успела увидеть на Ландышевом — и увидела ли вообще?

Раздавшийся впереди шорох словно мокрой тряпкой стер из головы Ройвиса все посторонние мысли. Парень не видел, как отряд ровандисцев — их дозорные успели вернуться к основной группе — уверенно разворачивается цепью, какая больше пригодна для прочесывания местности, нежели для боя. Вот всадники выехали к ложбине, натягивая поводья и, видимо, решая — стоит ли пускать коней вниз по склону. И тут Тельзаро с пронзительным воплем «бей!» спустил тетиву.

Лес заполнился криками раненых, шелестом сорвавшихся с тетив стрел и отчаянной руганью и воплями ровандисцев. В первые же мгновения их отряд не досчитался семи человек. Еще под тремя пали кони. Выдернуть ноги из стремян и отпрыгнуть в сторону смог лишь один — еще двое оказались погребены под лошадиными тушами. Миг спутя стрелы настигли и их самих.

Рыцари вместе с лишенными луков тиорцами бросились прочь из укрытия, стараясь выстроиться так, чтобы не мешать стрелкам собирать кровавую жатву. Пока ошалевшие от такого поворота дел ровандисцы пытались развернуть коней, стрелки успели вышибить из седел еще нескольких.

— Чего встали, поганцы, вперед, вперед! — взревел давешний сотник. В руках у ветерана хищно щерился лезвием тяжелый боевой топор. Отряд бросился вниз по склону ложбины. Следом за ним бросилось и большинство лучников — ровандисцы скрылись за деревьями, спасаясь от обстрела.

В несколько прыжков спустившись на дно ложбины, Ройвис бросился вверх по склону. Рядом неслись Леора и Дойвего. Сейчас главное — не дать ровандисцам сообразить, что к чему. Вскачь по лесу они далеко не уйдут, если не хотят собрать бестолковыми лбами все окрестные ветки, а вот спешиться, если в мозгах осталось какое-то разумение, могут запросто: в чаще у пехотинца всегда будет преимущество перед конным.

Ройвис еще успел удивиться, зачем кавалеристы вообще сунулись в густой лес, не слезая с коней, когда враги, наконец, обнаружились.

«Пожар в срамном притоне, да и только» — мелькнула ехидная мысль, когда меж деревьев показались затянутое в белые с красным доспехи кавалеристы. На Ландышевом лугу эти ребята показали себя во всей красе — сомкнувшись колено к колену, они, словно таран, ломали любую оборону. Даже при самых головоломных перестроениях и маневрах их строй оставался подобен несокрушимой крепости. Вот только в лесу вбитые намертво навыки сыграли с кавалеристами Ровандис злую шутку: в отличие от чистого поля, здесь не было места, чтобы легко выставить сплошую стену строя. Плотный частокол древесных стволов слишком уж мешал превратившимся в неорганизованную толпу ровандисцам восстановить порядок. Впрочем, самые умные уже спрыгивали с седел. Где-то за красно-белой толпой раздавались злобные крики: командир всадников приказывал отступить и перегруппироваться.

Ройвис ушел от богатырского замаха вылетевшего на него кавалериста и ткнул тому мечом под подбородок. Лезвие легко проскочило между глухим шлемом и нагрудником, накинутая поверх доспеха туника мгновенно окрасилась кровью.

Рядом азартно рубились Дойвего и Леора. Эти двое были прекрасно сработанной парой, способной действовать, как единое целое. Впрочем, здесь от этой самой сработанности не было никакого проку — бестолково мечущаяся толпа, многие из которых даже не потрудились надеть шлемы, была не тем противником, против которого требуются ухищрения или мастерство. Больше это напоминало бойню.

Рядом рухнул с проломленной головой один из тиорских пехотинцев — зазевавшийся парень получил тяжеленной булавой по темечку — широкий замах одного из кавалеристов закончился ударом, от которого не спасет никакой шлем.

И все-таки то, что вчерашними селянами-тиорцами воспринималось как страшная сеча, для рыцарей Звездоцвета больше напоминало учебный поединок против десятка новобранцев. От удара ближайшая лошадь завизжала, поднялась на дыбы, не ожидавший такого поворота всадник полетел на землю, словно снаряд из катапульты. Встать он уже не успел — Дойвего со злым смешком ударил с оттяжкой, голова ровандисца покатилась по земле, словно нелепая пародия на кочан капусты.

Миг спустя пространство вокруг очистилось, и Ройвис почувствовал, как по спине пробежал холодок: веселье закончилось. Вот теперь начнется по-серьезному: командир ровандисцев сумел-таки отвести спешившихся бойцов от свалки и добиться от них правильного строя, насколько это вообще было возможно в глухой чаще.

Навскидку ровандисцев было не меньше двух десятков. Враги застыли, буравя друг друга ненавидящими взглядами.

— Эй! Тиорцы! — неожиданно выкрикнули из глубины вражеского строя, — Отдайте девчонку и проваливайте на все четыре стороны! Вы нам без надобности!

Ройвис изумленно выругался. За то время, пока они сидели в лесном лагере, даже разведчики не выходили из леса — лишь дозорные постоянно следили за опушкой и прилегающими пространствами. Ровандисцам попросту неоткуда было узнать о Вете!

— Какую еще девчонку, гниды красно-белые? — Несмотря на злую интонацию и твердый голос, Тельзаро тоже выглядел ошалевшим, словно вытащенная из воды рыба.

— Вот эту, придурок! — Предмет оживленной и не слишком вежливой беседы очень не вовремя протолкался из-за задних рядов. Леора резким движением оказалась рядом с Ветой и вцепилась в ее предплечье. Она что, сдурела?! В следующий момент Ройвис сообразил, что воительница вовсе не собирается помешать ей бежать — светловолосая с явным трудом держалась на ногах, а по губе из носа сочилась тоненькая струйка крови.

— Ройвис… Мистик… У них… — прохрипела Вета, медленно оседая на землю. Леора с бранью отпустила ее руку, помогла усесться. Что она этим хотела…

Дойвего соображал на порядок быстрее.

— В атаку, бесовы дети! — рев разъяренного носорога, и тот по сравнению с его воем выглядел бы комариным писком.

Дважды повторять не пришлось. Ничего не понимающие тиорцы и не собирались разбираться в ситуации: приказ «в атаку!» в сложившейся ситуации был именно тем, чего они и ждали.

Ройвис прыгнул следом. Расклад поменялся — теперь трем десяткам Тельзаро, почти не понесшим потерь, противостояло не больше двух десятков спешившихся кавалеристов. Вот только большая часть их отряда — вчерашние пахари, а противостоит им воинская элита Ровандис, очухавшаяся от неожиданности и готовая к битве.

Трое рыцарей и оказавшийся рядом сотник тесной группой вломились во вражеский строй. На щит Ройвиса обрушилось несколько ударов, он в ответ махнул мечом едва ли не наугад — шлем противника не выдержал и развалился надвое. Рана, похоже, не смертельная, но для того, чтобы оглушенный враг свалился под ноги, этого оказалось более, чем достаточно.

Рядом слаженным дуэтом танцевали Леора и Дойвего. Рыцарь ухитрился единым, слитным движением отбить несколько нацеленных в воительницу ударов — та, в свою очередь, не опасаясь чужих атак, срубила попытавшегося зацепить напарника здоровяка с двуручным мечом. Вражеский строй поддался, распадаясь на части, впереди мелькнул прячущийся за чужими спинами ровандисский командир — невысокий и щуплый, но в дорогих доспехах с шлемом, закрывающим глаза и нос, он мало напоминал здоровенных гвардейцев. Оказавшийся рядом тиорец вскинул лук, пытаясь лишить врага командования — и сам свалился, разрубленный пополам молодецким ударом.

И, тем не менее, дело клонилось к окончательному разгрому ровандисцев — пятеро тиорцев ухитрились взобраться на ближайшие деревья и теперь стрелы методично выбивали все новых и новых врагов — от выстрела с такой дистанции не спасала никакая броня.

К сожалению, понял это и вражеский командир. Недомерок вскинул перекрещенные руки — и в следующий миг из под земли ударили снопы густого черного дыма.

— Назад! — Гаркнул Дойвего. Стараясь не дышать, рыцарь бросился прочь. На какую-то секунду дым закружился вокруг глаз — и тут же нахлынула волна леденящего ужаса: зрение отказало напрочь. Лишь спустя показавшееся бесконечностью мгновение выяснилось, что на глаза треклятый дым никак не повлиял — видел Ройвис по-прежнему прекрасно — но вот внутри клубящегося облака ориентироваться можно было разве что на слух.

Один за другим, с перекошенными от ужаса лицами тиорцы выскакивали из черного облака — видимо, всех одолевали схожие страхи потерять зрение, а то и свалиться замертво — надышаться черной дрянью успели многие, и окажись та ядовитой…

С противоположной стороны раздавались резкие команды — Язык что в Ровандис, что в Тиорте один, так что разобрать приказы к отступлению труда не составило.

— Стройся, стройся, ублюдки! — сбоку уже раздавался зычный голос седоусого сотника.

— Если только в этом есть какой-то смысл, — пробормотал оказавшийся рядом с рыцарями Тельзаро, — если я хоть что-то понимаю, ребята собрались задать стрекача. Догоним?

— Ни в коем случае! — Меч Дойвего с зловещим шелестом исчез в ножнах, — сейчас мы лишены поддержки мистика. Остается лишь благодарить Небо, что они об этом не догадываются.

Отвернувшись от продолжавшего медленно расползаться облака, Ройвис бросился к распростертой на земле Вете и бережно поднял невесомое тело.

— Что с ней?

— Скорее всего, мистическое истощение. — Брат Дойвего был мистиком Ордена и иногда посвящал его в особенности тонкого искусства.

— И что с этим делать?

— Будем надеяться, само пройдет. Нам всем сегодня очень нехило повезло, брат.

— Как ты догадался…

— Броситься в атаку вместо разговоров? Девочка сказала, что среди них есть мистик. А выглядела она точь-в-точь как мой брат, когда его окончательно доконают тренировками.

— Сдерживала ровандисца, не давая ему колдовать, что ли? — Спросил прислушивавшийся к их разговору Тельзаро.

— Что-то вроде. Судя по всему, он был сильнее, и тянул время, расчитывая вырубить ее. Тогда мы бы не только с этим дымком познакомились.

— Почему же они задали стрекача? — с сомнением покачал головой командир.

— Потому что, дурья башка, иначе мы бы успели их пустить на мясную вырезку, — хмыкнула подошедшая Леора.

Вета, до этого бессильно висевшая у Ройвиса на руках, зашевелилась и открыла глаза.

— Все хорошо?

— Они сбежали. Кажется, ты сегодня спасла нас от крупных неприятностей. — Успокаивающе ответил рыцарь.

— Боюсь только, что эти неприятности я же к вам и притянула, — еле слышно прошептала девушка. До самого возвращения в лагерь она не произнесла ни слова.

* * *

— Пора уносить ноги, — категорично высказался Тельзаро вскоре после возвращения к палаткам.

Возражений не последовало. Нетрудно догадаться: после бегства ровандисцы обязательно вернутся — и это будут не привыкшие к полевым сечам кавалергарды, прекрасно подготовленные к лесной войне егеря. Посланные разведчики подтвердили — возвращаться беглецы не собираются — вместе с командиром-недомерком их осталось десять человек. Тиорцы в бою потеряли девятерых.

— Отправляемся к Тиорте, — продолжил командир тиорцев. — Тройв, проследи, чтобы через час все были готовы.

Давешний сотник коротко кивнул. Вскоре солдаты суетились, сворачивая пожитки под надзором ветерана. Тот об этих вояках был не самого высокого мнения.

— Тельзаро, тебя в бою ничем тяжелым не стукнули? — Понтересовался Дойвего. — Даже если ваша столица каким-то чудом еще не оказалась в осаде и не пала, пытаться ее удержать — форменное самоубиийство. У вас попросту не хватит людей, чтобы прикрыть всю городскую стену.

Тиорец наградил рыцаря злобным взглядом, однако тот и не подумал опускать глаз.

— Он прав, — поддержал побратима Ройвис. — Если хочешь действительно продолжать войну, а не бессмысленно погибнуть в неравном бою, ваша дорога с нами — в Веканис. Думаю, долго ровандисских армий под его стенами ждать не придется.

Тельзаро лишь покачал головой.

— Это не твоя война, рыцарь, и я благодарен вам всем за помощь. Ваш путь и впрямь лежит в Веканис. Но это моя страна, мой народ и мой город. И я буду защищать его, даже если этот бой безнадежен.

— Из всех придурков, мной виденных, ты — самый тупой, Тельзаро, гордись этим, — буркнула Леора. И, неожиданно, крепко обняла его. Кажется, она была готова разреветься. — Удачи тебе.

Тельзаро молча сжал девушку в медвежьих объятьях.

— Не предлагаю тебе пойти с нами…

— В первую очередь я — рыцарь Звездоцвета. — отрезала Леора. — И еще я никогда не одобряла самоубийств, даже если они продиктованы законами чести и верности. Я тоже считаю, что вы должны идти с нами.

Злобно фыркнув себе под нос, воительница направилась в сторону палаток. Ройвис и Дойвего, молча пожав Тельзаро руку, тоже отправились восвояси. На душе было кисло, но читать нотации тиорцам не тянуло.

— Это глупо, — пробормотала Вета, когда помогала Ройвису паковать их небогатые пожитки.

— Что глупо?

— Идти на верную смерть. Я вообще не уверена, что Тиорта до сих пор не взята. Тагерис Ровандисский всегда славился стремительностью атак. Не удивлюсь, если на воротах уже развевается знамя с красным журавлем.

Ройвис поморщился — в глубине души он был полностью согласен с девушкой. Какая бездна укусила Тельзаро?

— И что ты мне предлагаешь? Связать всех тиорцев и силком тащить их в Веканис?

— Все равно это глупо.

— Лучше объясни мне появление в лесу ровандисцев. Они охотились за тобой? — Вета мрачно замолчала. Ройвис уж отчаялся ждать ответа, когда девушка, сунув ему в руки кусок копченого мяса, резко, словно бросаясь в омут, выпалила:

— Да. Это был мой брат. Сейнарис, сын Архистратига Ровандис.

Ройвис оторопело уставился на пепельноволосую девушку. Та вся обмякла, хрупкие плечи бессильно опустились.

— Я его внебрачная дочь. По законам Ровандис это не играет никакой роли. Долгое время о моем происхождении никто не подозревал, но отец… то есть, тот мужчина, которого я считала отцом, докопался до правды и захотел сделать меня наследницей. Сумел убедить Ассамблею привлечь независимых мистиков, которые все подтвердили. Я старше брата — значит, по закону наследницей являюсь именно я. Для Сейнариса и для самого Тагериса это было шоком, но убить меня сразу они не решились — Ассамблея бы не спустила им такого самоуправства.

— Молчи об этом до тех пор, пока мы не останемся наедине с Леорой и Дойвего, — велел Ройвис, когда к нему вернулся дар речи. Последний сверток исчез в тощем дорожном мешке, и рыцарь, привычным жестом проведя рукой по волосам, взял Вету за руку и повел из шатра. Та доверчиво пошла следом. Принцесса Ровандис, подумать только…

Тельзаро об этом знать не следует. Он не подлец и не мерзавец, законы воинской чести для него святы, но… Узнай командир тиорцев, кто оказался в его лагере — устоит ли он перед искушением наделать непредсказуемых глупостей? К сожалению, у Ройвиса не было ответа.

Прощания, как такового, не получилось. На выходе из спешно сворачиващегося лагеря их перехватил Тельзаро.

— Идите с миром, друзья. Мы не зовем вас с собой и не держим на вас никаких обид. Спасибо вам. За все.

— Ты все еще не отказался от идеи идти защищать Тиорту, олух? — В голосе Леоры послышалась неприкрытая агрессия.

— Отказался. — Неожиданно ответил Тельзаро. — Дурак был, признаю. Но с вами мы все равно не пойдем. Будем гадить ровандисцам, где получится. Висийский лес — он, знаете ли, большой.

— А ты, я смотрю, не всегда идиот, — пробурчала воительница. — Удачи тебе, медведь бородатый…

* * *

— Впервые на моей памяти я оказываюсь перед очень нелегким выбором, — признался Дойвего. Топор в его руках порхал, словно попавшая в силки птица. Щепки так и летели во все стороны.

— Ты о чем? — Поинтересовался Ройвис, собирая остатки высохшего дерева, на которое повезло наткнуться отправившимся за дровами рыцарям. Спасибо Тельзаро — ссудил топором и еще кое-какими припасами, незаменимыми в походе. Теперь у четверки путешественников, по крайней мере, была возможность разбить палатку и поесть на ночь горячего то ли супа, то ли компота, который Вета готовила из всего, что попадалось под руку. Не то чтобы у нее получались шедевры кулинарного искусства, но после целого дня, проведенного за продиранием через лесные заросли, тройка рыцарей без особых сложностей сжевала бы собственные сапоги, не то что ароматное варево.

Каждый раз, останавливаясь на ночь, Ройвис и Дойвего отправлялись за дровами, заодно собирая птичьи яйца и прочие радости лесной жизни. Найти пригодную для костра древесину среди вековых дубов и сосен оказалось не такой уж и простой задачей.

— Ну, в нашем неотесанном обществе, как-никак, прохлаждается персона совершенно зашкаливающей важности. В руках того же гроссмейстера она может оказаться воистину ценным козырем.

Ройвис нахмурился. С одной стороны, побратим всецело прав. С другой — ровандиссийка едва ли не на коленях умоляла сохранить в тайне ее происхождение. Рыцарь ее прекрасно понимал: каких-то полгода — и Орден, скорее всего, окажется с Ровандис в состоянии войны. Наследная принцесса республики в руках гроссмейстера и капитула может стать очень, очень серьезным козырем в грядущей игре.

Вот только для самой Веты это может закончиться весьма плачевно. И дело вовсе не в том, что ей смахнут голову с плеч по случаю военного положения. Девушка вполне допускала, что ее кровью запросто могут воспользоваться опытные мистики. Для них, имея такой шикарный «экземпляр», не станет проблемой воздействовать на отца девушки. Подчинить его своей воле у них получится едва ли, а вот сжить со свету, лишив Ровандис талантливейшего военачальника и явного вдохновителя политики покорения окрестных государств — вполне. Вот только сама Вета пережить такой трюк не имеет никаких шансов.

Обменять одну жизнь на тысячи других — стоит оно того или нет?

— И что ты думаешь по этому поводу? — Поинтересовался, наконец, Ройвис. С точки зрения отвлеченной политики вопрос совершенно бессмысленный: чего тут думать, тут делать надо. Вот только рыцарь ни на секунду не усомнился: сдав хрупкую девушку с вечно испуганными черными глазами в цепкие лапы капитула, он вскоре пойдет и удавится на ближайшем суку. И дело даже не в том, что они, как ни крути, ее должники. Здесь-то как раз вопрос весьма спорный — как ни крути, они ее подобрали раненную и обессилевшую. Формально, исцелив Дойвего, она всего лишь вернула долг. Но предать веру того, кто тебе доверился…

— Ничего не думаю. — Судя по помрачневшему лицу побратима, ход его мыслей был примерно таким же. — Но если я поступлю так, как того требует присяга, человеком я себя считать перестану точно.

— Ну, может, мистический совет Ордена не пойдет на крайние меры? — Дойвего наградил побратима скептическим взглядом. Ройвис и сам прекрасно понимал, что такое предположение — все равно, что хватание за соломинку посреди океана. Причем в тот момент, когда на тебе трехпудовый турнирный доспех.

— Будем молчать, — резюмировал, наконец, Ройвис.

— Это при условии, что Леора разделяет нашу точку зрения. — Напомнил, на всякий случай, Дойвего. Топор с глухим стуком упал на землю. — Притомился я что-то. Пойдем, что ли, к нашим дамам.

Глава 2

Вечернее солнце заливало янтарным светом пихтовый лес, наполненный вороньим граем. Около семи лет назад наглые птицы облюбовали эти края. Прогонять их никто не пытался, и хитрые бестии вполне использовали представившийся шанс, расплодившись сверх всякой меры. Сейчас несколько птиц затеяли перепалку прямо возле расположившейся на склоне холма колоннады. Древние камни, заставшие, кажется, сотворение мира, равнодушно молчали в ответ на многоголосый грай, к которому рассеянно прислушивалась застывшая возле одной из колонн девушка. Белоснежная волна волос, ниспадающая ниже колен, лениво колыхалась под октябрьским прохладным ветром, охватывающим гибкий стан. Алебастрово-белое лицо казалось неподвижной маской. Лишь глаза на нем горели двумя васильковыми звездами.

Астаэлле любила ворон. Их беспринципность, хитрость, коварство, чуткое понимание — когда следует проявить осторожность, а когда — освободить от оков океан спящей до времени наглости. Но сегодня хриплые крики птиц совершенно ее не трогали.

— Вы хоть когда-нибудь научитесь приходить вовремя? — хрустально-мелодичный голос остался бесстрастен.

— Прости. — Двое появились из-за одной из колонн. Мягкие сапоги из тонкой кожи ступали почти бесшумно, легкие шаги смог бы различить разве что опытный воин. Вот только белокурая мистисса не нуждалась в привычных органах чувств.

Столь же молодые и завораживающие. Кесиан в черном облачении чем-то напоминал Судию с древних фресок — те же длинные черные волосы, уложенные в сложную прическу, та же равнодушная отчужденность от всего сущего. Астаэлле знала его достаточно хорошо и прекрасно понимала: весь этот торжественно-драматичный образ — не более, чем иллюзия. Старший сын асиоматика был обычным мальчишкой. Впрочем, спутница от него недалеко ушла.

Астаэлле развернулась, одарив прибывших скептическим взглядом. Лиардис потупилась, каштановая челка упала на зеленые глаза. Рука в шелковой перчатке поспешным жестом поправила прическу. Пожалуй, слишком поспешным и дерганым для той, кто носит титул Высочайшей.

— Сегодня я разговаривала с Кругом Соцветий. Усиление Ровандис, недавно присоединившей Тиорту, открывает определенные перспективы.

— Некоторые военачальники подумывают, не получится ли использовать их в качестве противовеса растущей силе Тахадана. — Кивнул Кесиан, сложив руки на груди, — отец говорил об этом. Но мы-то здесь при чем?

Астаэлле в ответ желчно усмехнулась.

— Полководцы смотрят на мир слишком прямолинейно. Может, поэтому их прогнозы сбываются удручающе редко?

Лиардис возмущенно фыркнула. Ну конечно. Оба — достойные дети военной аристократии. И, подобно отцам и дедам, слишком уж высоко ставят размахивание мечами.

— А что, ты смотришь на это как-то иначе?

— Естественно, Лиа. До прямого столкновения между Ровандис и Тахаданом дело дойдет еще очень не скоро. Говоря о перспективах, я имела в виду вовсе не империю как таковую. Я веду речь исключительно о нас.

— Мда? И чего такого интересного происходит на востоке, что это должно касаться наших нескромных персон? — Изогнул бровь Кесиан.

— Есть несколько человек, представляющих определенный интерес для Круга. При должном управлении они смогут дать нам гораздо больше, чем неконтролируемый рост ровандисской военной силы. Круг решил доверить это дело мне. А я, в свою очередь, имею полное право привлечь к нему вас.

— Ты, я смотрю, все успела распланировать.

— Естественно, — теперь губы все же сложились в ядовитую усмешку. В воздухе соткался мистический узор, сложившийся в два портрета — юноша и девушка, похожие друг на друга столь сильно, что мысль о кровном родстве напрашивалась сама собой.

— Родственники?

— Брат и сестра. Кесиан, начнем, пожалуй, с тебя. Вот что нужно сделать…

Астаэлле неспешно разъясняла распланированную многоходовку. Не слишком-то сложная — чрезмерная вычурность комбинации редко означает ее эффективность.

Они еще повзрослеют — и Кесиан с его мальчишескими мечтами о славе, и Лиа, которой предстоит избавиться от излишней прямоты и приобрести подобающую Высочайшей грацию и изящность. Но сегодня именно с ними, еще не избавившимися от юношеского гонора, ей предстоит начать путь к вершине сложной иерархической лестницы империи Таэтис.

* * *

— Ну ничего себе. Не иначе, Небо решило смилостивиться над нами. — Многозначительно присвистнул Дойвего.

Едва заметная лесная тропинка, легшая под ноги беглецов несколько часов назад, вывела их к старой покосившейся хибаре. Не королевская резиденция, мягко говоря… И, тем не менее, находка сулила определенные надежды провести очередную ночь под крышей.

С момента прощания с Тельзаро и его солдатами прошло три дня. Все это время они пробирались сквозь чащобы Висийского леса, не рискуя выходить на протянувшийся южнее Травяной тракт. Ни Ройвис, ни его спутники не были в курсе планов Тагериса Ровандисского, а с Архистратига вполне станется отправить небольшой отряд на вельсийскую границу. Конечно, Тиорта едва ли дождется от соседей помощи, да и не в той Вельсия силе, чтобы всерьез ввязываться в войну с Ровандис, но береженого оберегает само Небо, ему благоволят Громовержцы и сопутствуют Девы Удачи. Значит, и рыцарям совсем не грех немного поостеречься.

Формально граница между Вельсией и Тиортой — крохотный пятачок на Травяном тракте. То, что к северу раскинулся огромный лесной массив, правителей двух стран не смущало: ни армии, ни торговые караваны по буреломам не странствуют, а с бродяг пошлину за въезд все одно не сдерешь, так что пусть себе ходят. Оставались, конечно, контрабандисты, но и те предпочитали не таскаться по бездорожью, а решать вопросы при помощи хитроумных тайников в купеческих повозках.

По подсчетам рыцарей, эта ночь должна была стать последней, проведенной в лесу: завтра можно будет выйти на тракт, оставив заставу за спиной. И тут — такое благословение Неба. Прошлой ночью хлынувший дождь живо отыскал в подаренной Тельзаро палатке десяток прорех, заставив путников вдосталь настучаться зубами, кляня осеннюю непогоду.

Дойвего, тем временем, миновал хлипкую ограду. Под сапогами отчаянно заскрипели деревянные ступени. Несколько раз бахнув кулаком по двери — Ройвис забеспокоился, не снесет ли побратим хлипкую преграду с петель таким обращением — рыцарь зычно крикнул:

— Эй, хозяева! На постой пустите?

Ответом ему послужила гулкая тишина, которую нарушал только мерный перестук: где-то неподалеку обосновался дятел, старательно долбивший ни в чем не повинное дерево.

— Непохоже, чтобы нас встречали цветами и фанфарами, — пробормотал Ройвис после недолгого молчания.

— Может, там и не живет никто, — предположила Леора, окинув строение скептическим взглядом. — Я бы в таком захолустье точно не поселилась. Кто ж строит дом в такой глухомани?

— Мало ли… — Задумчиво протянул Дойвего. — Например, лесник или егерь. Или особо ушлый контрабандист.

— И толку им от домика в глуши? — Усомнилась Вета. Девушка настороженно озиралась, словно ожидала подвоха. Рыцарь от такой постановки вопроса даже растерялся.

— Ну, допустим, зверя бить, или там… Да мало ли!

— Еще неизвестно, насколько это глушь, — пробормотала Леора, неопределенно пожав плечами. — Может, в получасе отсюда ютится какая-нибудь крохотная деревенька, а здесь местный колдун поселился?

Вета в ответ ядовито фыркнула.

— Человек с мистическими способностями легко накопит на богатый дом в центре города. А если этот «колдун» живет здесь в такой нищете, значит он никакой не колдун, а самый обычный обманщик… К тому же не слишком-то искусный.

Что правда, то правда, мысленно признал Ройвис. Иной шарлатан, завлекая в тенета лжи доверчивых олухов, способен сколотить такое состояние, что не только мистику — владетельному графу впору будет.

— Думаю, мы достаточно долго толкались на пороге, — решил, наконец, рыцарь после недолгих колебаний. В конце концов, раз уж никто не торопится открывать — не грех самим войти да посмотреть, что за крышу над головой им Небо послало.

Дойвего согласно хмыкнул и потянул железное кольцо на себя. Дверь, и не попытавшись сопротивляться, отворилась, огласив окрестности протяжным скрипом несмазанных петель. Изнутри пахнуло сырой затхлостью.

— Судя по аромату, последний раз люди тут бывали пару лет назад, — пробормотал рыцарь, делая шаг вперед. Ройвис двинулся следом, хотя в голове мелькнуло сомнение — стоит ли останавливаться в этой промозглой могиле, кажется, еще более сырой и холодной, чем осенний лес? Впрочем, мысль как появилась, так и пропала: как ни крути, а с крышей над головой можно хотя бы не бояться проснуться под дождем.

Изнутри раздался еще один многозначительный скрип открывающейся двери. Дойвего застыл на пороге. Ройвис увидел, как рука рыцаря потянулась к рукояти меча. Встревожиться, впрочем, он не успел, да и побратим после секундного колебания оставил эфес в покое. Посреди комнаты застыла неопрятная женщина, настороженно наблюдавшая за незваными гостями. Окошко из бычьего пузыря почти не давало света, но Ройвис сумел разглядеть местную хозяйку. Сгорбленная, с сухим, изможденным лицом, глубоко запавшие глаза тревожно перебегали с одного рыцаря на другого.

— Чего там? — Раздался позади нетерпеливый голос Леоры. Женщина вздрогнула, словно ее вытянули хлыстом.

— Добрый вечер, — попытался наладить диалог Ройвис, — это ваш дом?

— Не, — хрипло пробормотала незнакомка. Кажется, вежливость посетителей ее немного успокоила, так что она, после недолгого молчания решила уточнить:

— Я тут… ну, это… на ночь.

— Значит, мы оказались в равном положении. Надеюсь, вы не будете возражать против нашего соседства?

Нищенка — а как еще назвать неопрятную бабу, облаченную в замызганные лохмотья? — отрицательно помотала головой. Бездна проклятий, откуда эта старуха здесь взялась? Хотя, какая, сущности, разница — у них и собственных проблем навалом.

Соседка оказалась не самым разговорчивым человеком на свете. Она мрачно зыркала на заявившуюся четверку, но вступать в беседы не спешила. В иное время Ройвис ни за какие коврижки не согласился бы делить крохотный домишко со столь неопрятной личностью. Бездна проклятий, в ее спутанных грязных волосах наверняка затаилась целая армия вшей, если не чего-нибудь похуже! Тем не менее, одно лишь воспоминание о том, как они вчетвером тряслись от холода, пытаясь сохранить последние крупицы тепла под проливным дождем, заставляло напрочь позабыть о брезгливости. Остальные думали примерно так же.

— Тебя как звать-то, хозяйка? — Непонятно зачем поинтересовался Дойвего у старухи.

— Лингеда. — Проскрипела наблюдавшая за рыцарями нищенка и проковыляла в собственные «покои»: в доме было две комнаты, одну из них решили оставить ей в полное владение. Уж лучше провести ночь в тесноте, тем более что после двух ночевок в крохотной палатке, клетушка, засыпанная лежалой соломой, казалась едва ли не дворцовым залом.

— Откуда она тут только взялась, кто бы мне сказал, — недовольно пробурчала Леора, когда за Лингедой закрылась дверь. — Может, прогоним ее к бездне?

— Никого мы выгонять не будем, — Ройвис поморщился. Еще чего не хватало. — Дом этот не наш, так что…

— Ну так и не ее, сама же сказала!

— Это не повод лишать несчастную крова. — Отрезал рыцарь. Интересно, воительница бурчит по скверности характера, или она и впрямь готова выкинуть несчастную старуху ради возможности устроиться с чуть большим комфортом? Пойди разбери…

— Пива хочу, — уныло протянул Дойвего. Кажется, побратим пытался разрядить обстановку, хотя Леора явно не собиралась настаивать на немедленном изгнании нищенки. Видимо, и впрямь из вредности предложила. — и холодно здесь, ровно в склепе. Как только никто из нас до сих пор простуды не схватил?

— Каждый раз, когда я готовлю вам бурду, которую вы пьете вечерами, я добавляю простенький мистический узор, — на лице Веты заиграла ехидная улыбка. — Болезней можно не бояться.

— А предупредить нельзя было? — Похоже, Леоре было неважно, к кому придираться. Главное — отыскать жертву, а уж повод сделать ее таковой найдется обязательно.

Каждый вечер девушка и впрямь угощала рыцарей горячим отваром из ягод и листьев, которые удавалось собрать по дороге. Способностей ровандиссийки хватало, чтобы вскипятить воду в двух глиняных кружках — другой посуды у них не было. Рыцари пили и нахваливали — после длительного перехода по осеннему лесу любое горячее варево сойдети за подарок Неба.

После скудного ужина, состоявшего из остатков вяленого мяса и все того же горячего то ли травяного чая, то ли компота, Вета высушила вымокшую за день одежду. Пожалуй, подумал Ройвис, проваливаясь в сон, если бы не она — рыцари бы в лучшем случае кашляли и чихали, а в худшем — давным-давно обзавелись хворями посерьезнее банального насморка.

* * *

Тихий скрип открывшейся двери вырвал из зыбкого полусна. Тело Ройвиса непроизвольно напряглось, цепкие коготки сна мгновенно испарились, словно и не было последние дни изматывающих лесных переходов. Скрип раздался вновь. Похоже, разбудивший его звук — совсем не игра несуществующего сквозняка.

Привыкшие к темноте глаза разглядели, как в комнату проскользнула худощавая сгорбленная тень. Лингеда? Какой это бездны понадобилось нищенке? Решила втихую зарезать, чтоб присвоить их, прямо скажем, небогатые пожитки? Версия была бредовой, но ничего более правдоподобного придумать не получилось. Едва держащаяся на ногах женщина действительно считает, что способна справиться с тремя рыцарями, пусть и спящими без задних ног?

Пальцы рыцаря сомкнулись на рукояти меча. Клинок, конечно, спрятан в ножнах, но для сутулой нищенки хватит и хорошего удара деревяшкой по горбу. Тут надо беспокоиться, как бы ее не прибить ненароком. Как минимум, чтобы выяснить, чего это она замыслила.

Едва различимый силуэт медленно скользнул вглубь комнаты, и в сознании вспыхнул тревожный огонек: слишком уж не похожи тихие, выверенные движения гостьи на неуклюжесть Лингеды. Или гадина умело притворялась?

Сгорбленная тень на миг исчезла из поля зрения. Нищенка — или тот, кого он принял за нее — наклонилась над одним из спящих. Собирается перерезать горло? В полной темноте, когда нужно сначала нащупать место, в которое можно воткнуть нож таким образом, чтобы жертва не смогла даже мимолетным хрипом встревожить спящих в одном шаге сотоварищей? Внезапно наполнившее комнату тихое шипение заставило рыцаря оцепенеть от ужаса. Не то что человек — ни одна змея на свете не способна издать столь жуткий звук. Что за тварь наведалась к ним в гости?

Разум еще бился в силках обессиливающего страха, когда тело пришло в движение. Лезвие меча, спрятанное в ножнах, описало идеальный полукруг и опустилось на горб неведомого существа. Приложил Ройвис от души: мысли о том, чтобы сберечь шкурку неведомого визитера для последующего допроса испарились в неизвестном направлении. Хотя бы потому, что нормальный человек не способен вот так взять и с пустого места издать подобный звук.

Глухой звук удара, отдача резко лягнула сжавшую рукоять меча ладонь, Лингеду — если это, конечно, была она — впечатало в бревенчатую стену. В предупреждающем крике надобности не возникло — тварь издала оглушительный, нечеловеческий визг. Ройвис одним движением оказался на ногах, рука отбросила в сторону опустевшие ножны. Неважно, что за существо наведалось в гости — неизвестность лучше встречать доброй сталью, отточенной до бритвенной остроты.

Выучка рыцарей не подвела — Леора и Дойвего мгновенно оказались на ногах. Ни очумелых озираний, ни сонных криков «что случилось» — сработал воинский инстинкт. Если над твоим ухом кто-то что-то орет, умное тело само вздернет тебя на ноги, а руки схватят оружие, которое ни один рыцарь в здравом уме и доброй памяти не оставит вне досягаемости. По крайней мере, в походе.

Зашелестели извлекаемые из ножен мечи. Бездна проклятий, хоть бы луна в окошко заглянула, темнотища — хоть глаз выколи! Размытая тень метнулась в сторону Дойвего, однако рыцарь не сплоховал — отшагнул назад, лезвие хлестнуло атакующую бестию по шее. Человека такой удар оставил бы без головы, но вот в человеческом происхождении твари имелись ну очень серьезные сомнения. По крайней мере, отброшенное в очередной раз к стене, существо испытало дискомфорта не больше, чем от удара ножнами. Комнату вновь наполнило разъяренное шипение. В углу, куда отлетела гадина, зажглись два зловещих алых огонька. Глаза, понял Ройвис, почувствовав, как где-то в животе вновь поднимается безудержный животный ужас. И уж точно в этих зенках не отражается брошенный под нужным углом свет.

Ослепительная вспышка заполнила комнату непереносимым солнечным сиянием. Рыцарь еле удержался от того, чтобы зажмуриться — не самое разумное решение в сложившейся ситуации. Под потолком комнатенки словно вспыхнуло маленькое солнце. Сквозь полуопущенные веки — яркий свет оказался для непривычных глаз как бы не хуже непроглядной темноты — Ройвис сумел-таки разглядеть неведомое существо. Это и впрямь была Лингеда. Сгорбленная, тощая нищенка, глаза которой заменили два зловещих алых огонька.

— Не подходите к ней! — Окрик Веты остановил готовую броситься в бой Леору. Сабля воительницы едва заметно подрагивала от кровожадного предвкушения. Судя по отсутствию на шее твари самой незначительной царапины — совершенно бестолкового. Сталь против нее бессильна.

С ладони ровандиссийки сорвалась бирюзовая молния. Злобное шипение сменилось воплем боли, в животе «нищенки» возникла внушительная дырка. При желании, в нее можно было бы просунуть руку, но бестию такой поворот дел, видимо, расстроил куда меньше, чем хотелось бы. Вместо того, чтобы сдохнуть в корчах, тварь бросилась на Ветассию, сочтя ее самой опасной из четверки. Ройвис бросился наперерез, рубанув с плеча по прыгнувшей горбатой фигуре. Как рыцарь и ожидал, сталь не причина существу никакого вреда, словно он сжимал в руках не меч, а обычную дубинку. Тем не менее, отбросить врага обратно к стене ему удалось.

Вторая выпущенная Ветой молния напрочь снесла «Лингеде» голову. Эту рану казавшаяся бессмертной тварь не пережила. Тощее тело кулем свалилось на пол.

— Сдохла? — в наступившей тишине голос Дойвего показался пугающе громким. Подходить к валявшейся тушке никто не спешил.

— Вряд ли. — Не слишком уверенно ответила Вета. Опустившиеся было мечи снова замерли в тревожном ожидании.

— Но в ближайшую неделю она едва ли опасна. — Поспешила успокоить рыцарей мистисса.

— А потом? — Леора с опаской покосилась на неподвижное тело. Ройвис поймал себя на мысли, что даже при таком раскладе предпочтет идти сквозь ночной лес, чем ночевать под одной крышей с «неопасной» бестией. Похоже, эту ночь они пережили чудом.

— А потом восстановится, — пожала плечами Вета. Щеки девушки заливала смертельная бледность, но этим ее реакция на происходящее и исчерпывалась.

— Что это за тварь? — Судя по непонимающим лицам, побратимы о жутком существе знали не больше, чем Ройвис.

— Проклятие, — односложно ответила Вета. Будто это что-то кому-то объяснило.

— Я догадалась, что не благословение с неба спустилось, — буркнула в ответ Леора. — Дальше чего делать будем?

— Либо уйти восвояси, либо сжечь дом. — Сиявшее под потолком «солнце» погасло. Ройвис против воли вздрогнул: после яркого света сгустившаяся вокруг темнота казалась совершенно непроглядной.

— Какого?! — Возмущенно завопила Леора. Судя по всему, нахождение в кромешной тьме в компании с недобитой тварью ей тоже не показалась вдохновляющей.

— Я устала. Если вам нужен свет, зажгите свечу.

Вытащить из мешка пару крохотных огарков оказалось не такой уж легкой задачей. Глаза ни в какую не хотели привыкать к темноте. Тем не менее, потратив некоторое время на возню и переругивания, рыцари сумели-таки разжиться источником света.

— А кремень с огнивом у кого?

— У меня в мешке.

— А мешок твой где?

— Дай сюда. — Судя по всему, Вете темнота видеть не слишком мешала. Вырвав из рук Дойвего свечку, девушка коротко щелкнула пальцами. Комнату осветил робкий огонек.

— Я в одной комнате с этой дрянью оставаться не собираюсь, — ворчливо напомнила Леора о пятом «постояльце». Можно подумать, остальные успели забыть о… Как там Вета назвала эту тварь? Проклятием? Знать бы еще, что это означает и откуда оно вылезло.

— Лучше всего сжечь дом. — Напомнила ровандиссийка.

— Затея так себе, — в голосе Дойвего на сей раз послышался неприкрытый скепсис. Вполне понятный, нужно заметить. Едва ли существует более надежный способ уведомить всех о своем местоположении, чем запалить ночью такой вот «костерок».

— Ну можно просто уйти и оставить все как есть.

— А оно за нами не погонится? — с опаской уточнила Леора.

— Нет. Но через неделю проклятие очухается и все, кого оно убьет, будут на нашей совести. — Голос у Веты подчеркнуто бесстрастный, будто отвечает хорошо выученный урок.

— Да, с такой стороны я на эту ситуацию не смотрел. — Мрачно согласился Дойвего. — И чего делать будем?

— Вы чего, с дуба рухнули? Хотите, чтобы от халупы лес занялся? Нам только пожара не хватало! — запротестовала Леора.

— Справиться с этой проблемой мне по силам, — неохотно отозвалась Вета. Ройвис вспомнил о бледности, заливавшей девичье лицо. Не похоже, чтобы победа далась ей легко.

Собираться при свете крохотной свечи — то еще занятие. Впрочем, его сложность с лихвой компенсировала крайне скромное количество пожитков. После того, как со сборами было покончено, Дойвего живо соорудил посреди комнаты диковинную пирамиду из сломанной мебели, тряпья, мусора и остального, что попалось под руку, и поднес к получившейся куче все еще не потухшую свечу. Пламя с радостным треском перепрыгнуло на предложенное угощение.

* * *

Вета сделала даже больше, чем от нее ожидали. Огонь, охвативший хибару, не только оставил окрестные деревья невредимыми, но и совершенно не рвался подняться над верхушками сосен. Вместо ярко-рыжих языков пламени дело обошлось унылым столбом черного дыма. Днем подобное стало бы сигналом почище любого пожара, но на фоне ночного неба густые клубы остались незаметными.

— Не хочешь рассказать, что это за дрянь чуть нами не закусила? — угрюмо поинтересовалась Леора, не отрывая взгляда от охватившего строение пекла. В лицо от багровых всполохов шла волна сухого жара. Впрочем, для успевших вдосталь намерзнуться беглецов опаляющий воздух казался настоящим подарком Неба.

— Я же сказала, обычное проклятие, — пробормотала Вета. Будто это что-то объясняет.

— А, ну да. Самое обычное, и чего мы переполошились. Делов-то, — фыркнул Дойвего, усаживаясь на мокрую траву. В глазах рыцаря плясали отсветы пожирающего подношение огня.

— Судя по всему, в храмах Неба вы бываете только по праздникам, когда командир загонит? — В усталом голосе ровандиссийки сквозила неприкрытая насмешка.

— Что за глупости? — Возмутилась Леора, — с чего это в твою дурную голову пришла мысль, будто нас кто-то загоняет в храмы? Делать командорам больше нечего.

— Лучше бы было, — огрызнулась Вета. Ройвис с тревогой подумал, что девушку махинации с огнем утомили куда сильнее, чем она пыталась показать. Ну да ладно, в крайнем случае придется еще один день потаскать ее на закорках. Не впервой.

— Ну хоть о том, какое посмертие ожидает грешников и праведников, согласно учению Неба, вы в курсе?

— Ну ты нас совсем за отсталых держишь. — Фыркнула Леора. — Всякие там праведники попадают на Небо, в обитель Дев Удачи и других Крылатых, а грешники…

Воительница озадаченно заткнулась. Видимо, сообразила, куда клонит ровандиссийка.

— А грешники под грузом проклятий, коими осыпают их те, кому они при жизни причинили зло, падают в бездну, носящую то же самое имя. — Ехидно закончила Вета. — и там эти самые проклятия, облекаются в плоть и вечно терзают их, подвергая изощренным пыткам и издевательствам.

— Хочешь сказать, эта тварь вылезла из самой бездны? — Недоверчиво поинтересовался Ройвис. В отличие от той же Тальнаэры или Ровандис, в ордене не слишком-то привечали служителей Небесного культа. Гроссмейстер и капитул смотрели на миссионеров не столько как на глашатаев божьей воли, сколько как на шпионов да соглядатаев. Надо заметить, на то были ой какие веские причины. Рыцарь никогда не думал, что незнание подробностей религиозных постулатов окажет на его жизнь столь прямое влияние.

— Такое всегда случается во время войн и подобных событий, — Вета дернула плечом. — Правда, я никогда не думала, что мне доведется увидеть это не в книгах, а собственными глазами.

— Это не первая наша кампания, — проворчала Леора, — и раньше что-то я не видывала твари, которой меч вреда причиняет не больше, чем гнилая палка.

— Может, дело в масштабах? — Вступился за теорию Веты Дойвего, — все-таки предыдущие стычки не шли ни в какое сравнение с Ландышевым лугом.

— Страх, ненависть, страдания истончают ту грань, что отделяет наш мир от бездны проклятий, — пробормотала Вета, подавив зевок, — весть о поражении, думаю, как раз успела разнестись по всей Тиорте, так что в этих чувствах сейчас нет недостатка. Чем больше ужаса исходит из мира, тем тоньше грань между ним и Бездной. Вряд ли эта тварь — единственная, кто сумел проскочить в мир живых. Мистикам республики еще придется побегать по отдаленным деревням, выкорчевывая дыхание бездны. Если, конечно, они не посчитают это занятие излишней тратой времени.

В последних словах сквозила неприкрытая горечь.

— То есть как это «излишней тратой»?!

— Со временем Бездна затянет этих существ обратно.

— Вот только скольких за это самое время они успеют сожрать, или чего они там делают с людьми, — мрачно закончил за Вету Ройвис. Рыцарь сомневался, что ровандисцы с их снобизмом возьмутся носиться по захолустным деревенькам, выискивая пролезшую в мир жуть. Скорее уж решат, что сотня-другая крестьян не стоит подобных усилий.

— А эта гадина точно сгорит? — С опаской поинтересовалась Леора, покосившись на осевшую в пламя хибару. В воздух взмыли тысячи крохотных искорок.

— Ну, я на это надеюсь. — Особой уверенности в голосе Веты не слышалось.

— Ничего себе новости! Тогда какой безд… Зачем мы устраивали всю эту свистопляску? — Возмущения в голосе Дойвего было столько, будто он отдал под сожжение собственный дом.

— В книгах пишут, что огонь против этих созданий — самое эффективное оружие. Он способен лишить их материального обличья, а незримую сущность ввергает обратно в Бездну. — Вета говорила монотонно, будто читала одной ей видимый манускрипт.

— Ну так надо было не железом ее рубить, а факелом ткнуть, — нервно хихикнула Леора. Судя по всему, неуверенность Веты в кончине Проклятия не вселила в нее оптимизма.

— Где бы мы его достали, когда она накинулась на нас посреди ночи? — Удивился Ройвис.

— В следующий раз запасемся заранее! — На лице Дойвего проступила ехидная ухмылка. — А лучше, если доведется с кем-нибудь делить ночлег, заранее в него огоньком потыкать, проверки ради.

Ройвис представил себе жуткую картину: рыцари с мрачными и настороженными физиономиями старательно суют горящий факел в живот ошалевшего трактирщика, проверяя, таким образом, достоен ли тот получить в обмен на собственное гостеприимство некоторое количество серебра.

— Боюсь, от такого фокуса настоящее Проклятие и вовсе осатанеет, — пробормотала под нос Вета.

— Да и Бездна с ней, — фыркнула Леора. Делать-то чего будем? Прямо здесь спать завалимся?

Ройвис представил ночевку под лесными сводами — рядом с обугленными остатками лачуги, в глубине которых, быть может, валяется все еще не издохшая до конца тварь, чуть не превратившая четверку беглецов в сытный ужин. Выглядела идея не слишком вдохновляющей.

— Лучше уйдем поглубже в лес, от греха подальше, — решил, наконец, рыцарь. — А утром, думаю, можно будет выйти на тракт. Достаточно мы уже по местным урочищам набродились.

* * *

Дождь старательно барабанил по черепичным крышам Вервиса. Город утопал в ночном ливне, словно сами Рассветные Птицы, оскорбленные неведомым злодеянием, вознамерились в прямом смысле слова смыть столицу Кедровой лиги с лика земли.

— Ты уже договорился об эскорте? — Требовательный голос Астаэлле вырвал Кесиана из полусонного созерцания ночной улицы. Хлещущие струи навевали тоскликую дремоту, в глубине которой плескалось равнодушное недовольство. Сидеть в жарко натопленной комнате, потягивая после ужина вино — совсем не то же самое, что предпринять по такой погоде длительное путешествие. А путь от Вервиса до Тиорты, подсказала услужливая память, ой какой неблизкий… Кажется, уютная обстановка его вконец убаюкала.

— Как ты тут оказалась? — Кесиан непонимающе уставился на ледяную красавицу, немым укором совести застывшую посреди роскошно убранной комнаты, в углу которой жизнерадостно трещал камин. Волны жара от пламени прокатывались по выделенным юноше покоям, отражались от бархатной обивки кресел и пытались погрузить неосторожного путника в сладкую полудрему.

Таэтисса в ответ лишь ехидно фыркнула. Наряд девушки ограничивался воздушной полупрозрачной туникой да легкими сандалиями. Выйти в таком на улицу по такой погоде — отличный способ заработать простуду. Хотя, мистикам ее уровня такие мелочи не досаждают. Один узор — и любая хворь сочтет за лучшее обойти стороной столь надежно защищенную персону.

Кесиан расположился на территории таэтисского представительства. Огороженный мало что не крепостной стеной, квартал в центре Вервиса был не только официальным имперским посольством, но и, фактически, резиденцией действительных, а не номинальных правителей Кедровой лиги, которая с самого момента своего возникновения являла собой нечто среднее между самостоятельным государством и имперской провинцией, отделившей Таэтис от человеческих государств.

Несмотря на юный возраст, юноша обладал достаточно знатным происхождением и внушительным социальным статусом, чтобы избежать ночевки в придорожных трактирах. Чем, разумеется, не преминул воспользоваться.

— Местные власти выделят мне три десятка гвардейцев. И, на всякий случай, одного купца.

В васильковых глазах появился легкий намек на любопытство. А Кесиан запоздало сообразил, что так и не предложил гостье сесть. Смутившись, он поспешно вскочил, отодвинув перед девушкой тяжелое кресло, за что был награжден насмешливым взглядом.

— Остается лишь предположить, что в тебе проснулся интерес к торговым делам. Собираешься порадовать меня ровандисским горностаевым мехом? — Астаэлле грациозным движением опустилась на мягкую подушку.

— Этот господин Вертину — типичный шпион на лигийской службе. Граф Веронис, к которому я обратился за эскортом, полагает, что от его сопровождения толку мне будет куда больше, чем от пары десятков вооруженных обормотов, — объяснил Кесиан, наливая девушке вина. Та в ответ на запоздалую галантность лишь еще раз иронично сверкнула глазами — словно лунный блик заиграл на гранях драгоценных сапфиров.

— Тебе не приходило в голову, что тебя собрались использовать как прикрытие, чтобы всласть пошпионить при дворе Архистратига или, хотя бы, его наследника? — задумчиво поинтересовалась Астаэлле, так и не притронувшись к вину. Кесиан ощутил едва уловимый укол досады — вся его вежливость отскакивала от таэтиссы, словно горох от стенки. То ли ей вздумалось слегка проучить его за досадную задержку, то ли вся учтивость была воспринята как нечто само собой разумеющееся и совершенно не достойное даже самой пустяковой благодарности. Бездна их разберет, этих женщин.

— Да пусть шпионит, жалко что ли? — Аристократ безразлично пожал плечами. Можно подумать, речь идет о разведке в пользу какой-нибудь Чиканы или Тахадана! Все одно добытые «купцом» сведения осядут в отчетах, которые, в итоге, будут предоставлены в соответствующую имперскую канцелярию.

— Его — нисколько, а вот тебя и весь наш план, если этот твой торговец окажется достаточно глуп, чтобы быть пойманным с поличным — пожалуй. Обычно люди не любят тех, кто вынюхивает их тайны. Учти на будущее этот нехитрый факт. — Кесиана от покровительственного тона Астаэлле чуть не передернуло.

— Вряд ли граф окажется достаточно глуп, чтобы послать идиота, способного вот так просто попасться на горячем, — передразнил юноша мистиссу, не удержавшись от язвительного тона, — а даже если это и случится, я, в крайнем случае, принесу извиения и выкину этого олуха на улицу в одних подштанниках и отправлю своим ходом обратно в Вервис.

— Ну ничего себе, какой полет фантазии, — убийственной иронии в глазах Астаэлле хватило бы, чтобы сбить спесь с целой сотни императорских гвардейцев, но Кесиан предпочел сделать вид, будто ничего подобного не заметил. Интересно, насколько у него получилось…

— Сегодня я разговаривала с Тацэйре. — Как ни в чем не бывало пропела мистисса.

Кесиан несколько раз видел наставницу Астаэлле, но на этом их знакомство и закончилось. Несмотря на его высокое происхождение, могущественной старухе юноша слишком уж не ровня. Покровительница беловолосой таэтиссы стояла на самой вершине иерархии Круга Соцветий — высшего собрания мистиков империи. Даже сама Астаэлле не знала, с чего бы столь влиятельная персона взяла под свое крыло тройку ничем, в общем-то, не зарекомендовавших себя недорослей. Или, мелькнула у Кесиана мысль, знала, но благополучно скрывала от сообщников.

— О нашем предприятии поставлены в известность как Круг, так и императорская канцелярия. Хотя, конечно, нам сильно повезло, что верительные грамоты у таэтис в людских землях спрашивать не принято.

— Тем более, что формально я никаким послом и не являюсь, — не без ехидства поддакнул Кесиан. Империя давным-давно поднаторела в подобных интригах. Высшая аристократия со снисходительными улыбками смотрит на резвящийся молодняк, старательно зажмуриваясь, когда тот пытается поиграть в политику. Если у отпрысков знатных семей получится провернуть некое выгодное для империи дело — их ждут почести, поздравления и рост авторитета в глазах сановников. Ну а если нет — чего возьмешь с этой молодежи, которая, к тому же, не имеет никакого отношения к императорскому престолу и действует исключительно без его ведома на свой страх и риск?

Конечно, подобные фокусы, как правило, чреваты — но только не для империи, ссориться с которой на Континенте почиталось изысканным способом самоубийства.

Астаэлле наградила Кесиана одобрительной улыбкой. Если они преуспеют — путь к высшим чинам станет для тройки юнцов чуть менее тернистым. Особенно благодаря участию Лиардис, происхождение которой вполне закономерным образом привлечет к отличившимся внимание ее венценосного родителя. Ну а если нет… Впрочем, об этом лучше не думать.

— В таком случае, остается пожелать тебе удачи. — Астаэлле неспешно поднялась из-за стола. Тонкие длинные пальцы осторожно разгладили легкую ткань туники. Мистисса вполне могла позволить себе легкий наряд — если помнить, каким образом она попала в уютно обставленную комнату, в углу которой жизнерадостно пышет жаром камин.

— Ты так и не объяснила, каким именно образом мы будем поддерживать связь. От Ровандис до Веканиса больше недели пути, — напомнил Кесиан.

— На этот счет не волнуйся. Я обо всем позабочусь, — небрежно отмахнулась Астаэлле. За ее спиной вспыхнула ослепительная черта, развернувшаяся в распахнутые врата, за которыми виднелась знакомая Кесиану комната, принадлежавшая мистиссе. Юноша ощутил едва заметный укол зависти: он и сам владел мистическим искусством, но о том, чтобы уметь одним шагом покрыть расстояние от Вервиса до Таэсоннэ, мог только мечтать. Едва ли в ближайшие десять лет он сможет обзавестись подобным навыком.

— Ах, да. Я сегодня решила проведать сына Архистратига и могу тебя обрадовать: мерзнуть в Ровандис тебе не придется.

— Это с чего бы? — Удивился Кесиан, оторвав взгляд от повисших в воздухе врат.

— Тагерис оставил мальчишку в Тиорте. Я пока не разобралась — то ли в наказание за некий проступок, то ли в качестве полномочного представителя… И от прически тебе лучше избавиться. В человеческих землях уложенные таким образом волосы — прерогатива женщин. Думаю, Сейнарису будет непросто общаться с человеком, носящим на голове столь сложную конструкцию.

Комната наполнилась звонким смехом Астаэлле: мистисса явно получила море удовольствия от созерцания вытянувшейся физии Кесиана. Наконец, отсмеявшись, она совершенно по-девчоночьи подмигнула вконец растерявшемуся юноше, после чего пространственные врата захлопнулись за ее спиной, окатив молодого аристократа вихрем тающих в воздухе мистических искр.

* * *

Кажется, Небо все же решило смилостивиться над четверкой измученных путников. Опостылевшие тучи медленно разошлись, из-за верхушек деревьев на дорогу упали первые солнечные лучи.

— Здравствуй, родное. Давненько мы с тобой не виделись, — Леора столь сердечно поприветствовала нежданное появление светила, будто оно было ее любимым дядюшкой. Впрочем, остальные испытывали схожие чувства. Ройвис бросил взгляд на Вету, блаженно жмурившуюся на оранжевые лучи. Этой ночью ровандиссийка спасла их шкуры от весьма незавидной участи.

Беглецы рискнули покинуть гостеприимные лесные своды лишь несколько часов назад. Травяной тракт встретил их равнодушным запустением. Широкая мощеная камнем дорога поражала пустынностью, лишь стук подкованных сапогов рыцарей да легкая поступь Веты нарушали торжественную осеннюю тишину. Весть о войне давным-давно распространилась по округе, так что желающих посетить Тиорту или, тем паче, везти туда какие бы то ни было товары нынче и с огнем не сыскать. В обратном направлении — то есть, в сторону безопасной Вельсии — тоже никто не двигался. Те благородные, кто испытывал такое желание, давным-давно сбежали. Ну а простонародью такие путешествия не слишком-то по карману. Куда дешевле и проще укрыться в лесу — а то и вовсе остаться на насиженном месте, надеясь, что завоеватели не польстятся на скромные крестьянские пожитки. Мол, брать с нас все равно нечего, а кушать всем хочется, авось да не тронут мирного пахаря.

— Что это там? — голос Дойвего вырвал из вялых раздумий. Впереди тракт был перегорожен внушительного вида палисадом. Над частоколом ленивый ветер тихонько колыхал зеленое знамя с белым быком.

— Вельсийская застава, что там еще может быть, по-твоему? — Ехидно откликнулась Леора. — Сейчас будем расстраивать господ пограничников.

— Почему расстраивать? — Недоумевающе нахмурилась Вета. — Может, не стоит с ними ссориться?

Дойвего в ответ жизнерадостно заржал.

— Ссориться мы с ними, конечно, не будем, но настроения доблестных стражей это никоим образом не улучшит.

Девушка насупилась, наградив рыцарей непонимающим взглядом. Она, в отличие от своих спутников, явно не была в восторге от предстоящей встречи.

— Расслабься, — порекомендовал Ройвис, сжалившись над недоумевающей ровандиссийкой. — Никто не собирается делать глупостей. Вот только ни для кого не секрет, что солдаты на такой службе живут не столько жалованьем, сколько взятками, которые они дерут с пересекающих границу. А вот с нас у них поиметь ничего не получится.

— Почему? — Вета столь очаровательно хлопнула глазами, что рыцарю подумалось — вот сейчас она точно издевается.

— А чего с нас взять, если у нас всего имущества — две глиняные кружки? — Удивилась Леора.

Ройвис тем временем переключил внимание на частокол. Довольно абсурдное зрелище, нужно заметить — по обе стороны от тракта из земли вырастали ряды заостренных кольев, меж которыми высилась пара рогаток, перегораживающих проезд. С военной точки зрения — не застава, а издевка. Другое дело, что ни Тиорта, ни Вельсия друг с другом отродясь не воевали и воевать не собирались. Так что и приграничный пункт являл собой чисто символический указатель — мол, знай, путник, отсюда и далее простираются земли королевства Вельсия.

— Хоть бы вышку поставили, олухи, — пробормотал Дойвего, видимо, пришедший в тем же самым выводам.

— Теперь поставят, куда денутся. — Ройвис безразлично пожал плечами. Ровандисцы после победы, как пить дать, войдут во вкус, тем более что Вельсии с республикой в одиночку откровенно не тягаться. Так что придется Его Величеству Вессе раскошеливаться на военные нужды.

— Кто такие? — Из-за палисада появилась встречающая делегация в лице заспанного солдата. От стражника за версту тянуло сивушным духом. Бордовое, словно свекла, лицо можно было сей же час помещать на гравюру ученого трактата о пагубности винопития.

— Мы — рыцари Звездоцвета, о доблестный страж, — помпезно откликнулся Дойвего. Спасибо хоть, придворный поклон не отвесил. — Держим путь в славную столицу королевства Вельсийского.

— Че? Ты ся со стороны-то видел, мальчонка? — Заржал «доблестный страж». Ройвиса обдало совершенно фантастической смесью чесночных и хмельных ароматов. Бездна проклятий, был бы этот вояка на Ландышевом лугу — ровандисцы бы бросились спасаться бегством.

— Ээ, Рынд… Иди-ка глянь, нас тут лыцари почтили, га-га-га! — В ответ на призывный клич из-за стены появился напарник пропойцы — точная копия потешавшегося над странниками солдата. Ройвис неожиданно поймал себя на мысли, что не прочь присоединиться к двум гогочущим пьянчугам. Внешний видок у его друзей и впрямь тот еще — неряшливые, на одежде висят лоскутья грязи, волосы свисают немытыми сосульками. Себя рыцарь, естественно, видеть не мог — но едва ли между ним и остальными имеется хоть какое-то различие. Чего удивляться на реакцию стражников — если они на кого и похожи, то на тройку бездомных бродяг. Одна лишь Вета ухитрилась сохранить хоть какое-то подобие опрятности.

— Сюда смотри. — Коротко рыкнула Леора. В руке воительницы сверкнула серебряная пластинка с выгравированным на ней цветком Звездоцвета. Судя по всему, в отличие от мужчин, она не испытала ни малейшего удовольствия от пренебрежительной оценки ее внешности. А уж то, что эта оценка в данный момент изрядно походила на правду, и вовсе довело ее до белого каления.

Гогот стих — будто отрезало. Вельсийцы озадаченно уставились на орденский знак. Ройвису почудилось, что он наяву слышит, как скрипят мозги несчастных горе-вояк. Пойди сходу сообрази, стоят перед ними настоящие рыцари — или все-таки неведомая группа оборванцев где-то разжилась драгоценным символом.

— А у господ такие имеются? — Голос Рында на всякий случай наполнился почтительностью. Видимо, стражник решил перестраховаться. А ну, и впрямь орденцы? Начальство за хамство в адрес Звездоцвета по головке не погладит.

После того, как Ройвис и Дойвего, в свою очередь, извлекли точно такие же пластины, ситуация прояснилась окончательно.

— Ну, стало быть… Прощенья просим. — Смущенно кашлянул стражник. — Токмо в таком виде…

Напарник пихнул мужика локтем: мол, чего несешь, дубина? Благородным указывать на их непрезентабельность — прямой путь огрести немалые неприятности. И так наговорили куда как больше, чем надо бы. На заставе воцарилась вдумчивая тишина, нарушаемая лишь пением птах, радующихся редкому по осеннему времени солнышку.

— Да ладно, бывает. — Дружелюбно откликнулся Дойвего, опередив куда менее благожелательно настроенную Леору. — Ты мне лучше скажи, до ближайшей деревни сколько топать?

— Ну, топать не знаю, а на телеге пару часов будет. — Стражники заметно повеселели, сообразив, что этим утром Небо сочло уместным послать на их спасение нескольких Дев Удачи, избавив от начальственной выволочки и вздрючки от оскорбленных непочтительным обращением благородных.

— Ну а телега где?

— Дык… В деревне. — Удивленно заморгал стражник. — Вечером приедет, пересменок и пожрать привезет. Вы, ежели хотите, можете пока здесь расположиться, а на закате вас до деревеньки одним махом свезут.

— Не надо, сами дойдем. — Поспешно отказалась Леора. Спутники наградили воительницу одобрительными взглядами. Пусть они и успели стоптать ноги до основания, еще одна прогулка — уж точно меньшее зло по сравнению с днем в обществе провонявших дешевой брагой «воителей».

— Они даже наших имен не спросили, — недовольно пробурчала Вета, когда застава осталась позади.

— Толку им от этого знания? — Удивился Дойвего.

— То есть как? — Нахмурилась ровандиссийка, — на ровандисской заставе обязательно составили бы перечень лиц благородного происхождения, пересекающих границу.

— Думаешь, эти ребята умеют писать? — Фыркнул рыцарь, пренебрежительно махнув рукой, — а ты, я смотрю, большая оптимистка.

— Смех смехом, а из-за такого бардака на границе вельсийцы прольют немало горьких слез, — буркнул Ройвис. Ему такое положение дел внушало совсем не желание посмеяться над стражниками-пропойцами.

* * *

— Я думала, все будет куда более печально, — резюмировала Вета, когда отряд вошел в деревню с гордым названием Большие Телеги. Опрятное селение облепило Травяной тракт, который и приносил местным средства к существованию. Девушка с интересом вертела головой, разглядывая непривычные деревянные домики — в Ровандис предпочитали строить из камня, полагая неспособных позволить себе такое удовольствие безнадежными бедняками. Вот только сложенные из толстых бревен ухоженные хоромы наводили на мысль о достатке и благополучии, а не о бедности.

— Тем хуже для нас, — пробормотала вполголоса Леора, — зуб даю, за самую паршивую койку местные хозяева потребуют втрое больше, чем мы можем себе позволить.

Остальные при этих словах тоже приуныли. Единственным обладателем двух серебряных монет в отряде оказался Дойвего, у остальных в карманах не было ни гроша. Не считая оружия и доспехов, конечно, но Вета достаточно успела изучить попутчиков, чтобы понять: сама мысль о том, чтобы обменять меч или кольчугу на необходимое количество серебра, в голову никому не пришла, да и прийти не могла. Девушка ничего подобного предлагать не стала. Для той же Леоры хищно изогнутая тахаданская сабля была не инструментом, а едва ли не лучшей подругой. Идея продать оружие в обмен на сытный обед или удобный ночлег что воительнице, что ее побратимам показалась бы грязным кощунством. К счастью, рыцари и не догадывались, что денежные проблемы существуют лишь в их воображении.

— На этот счет не беспокойтесь. — Немного покопавшись в потайном кармашке на поясе, Вета с улыбкой продемонстрировала опешившим попутчикам массивную золотую фибулу. Глаза рыцарей округлились — ничего подобного от нее явно не ждали.

— Откуда это у тебя? — Ошарашенно поинтересовалась Леора. Вета мимоходом подумала, что не иначе как само Небо надоумило спрятать фибулу в поясной кармашек. Положи она золотую вещицу в карман курточки — и та отправилась бы в костер вместе с загубленной во время лечения одеждой. Вряд ли рыцари, подобравшие ее на Тондорской равнине, догадались прощупать ее вещи перед отправкой тех в костер.

— Подарок Тагериса Ровандисского по случаю объявления моей скромной персоны наследницей короны Архистратига, — неохотно ответила Вета. Особого желания рассказывать подробности своего недолгого пребывания в высоком статусе не было. Впрочем, прямо она об этом сказать не решилась, а намеки Леора понимать категорически не умела.

— Он же, вроде, не слишком был рад твоему появления у себя под носом?

— Мало ли, чему он не рад. В республике навалом традиций и обычаев, отступать от которых — непозволительная роскошь даже для такой шишки как Тагерис, — неожиданно ответил вместо Веты Дойвего. — Так что выбора у ее папаши не имелось в принципе. Да и подарить золотую фитюльку для него — не те расходы, о которых следует беспокоиться. Я прав?

Вета молча кивнула. После того, как девушка очнулась в Висийском лесу в компании Ройвиса и Леоры, первым порывом было выбросить злополучную безделушку под ближайший куст. Фибула едва ли не в буквальном смысле жгла ей карман. К счастью, ей хватило мозгов, чтобы понять: жизнь, свободная от беспокойств о завтрашнем дне, закончилась, так что разбрасываться вещами такой ценности не стоит.

— Может быть, закончим торчать посреди улицы? Давайте найдем какое-нибудь заведение поприличнее. — Предложила Вета, которую постепенно начали раздражать взгляды, которыми местные жители нет-нет, да одаряли застывших посреди сельской улицы путников. Посмотреть было на что, хотя сама ровандиссийка внимания зевак удостаивалась в последнюю очередь. Бродяг, конечно, на Травяном тракте наверняка хватает и без них, как и хорошо вооруженных воинов. Но вот одетые как оборванцы двое парней и девица, вооруженные до зубов — это уже подозрительно. Вопрос «кого эти чужаки собираются ограбить» повис в воздухе зловещей грозовой тучей.

— Ты что, всерьез собралась обменять эту вещицу на еду? — Вот сейчас у Леоры и впрямь глаза из орбит полезли, — хватит пороть чушь, нечего швыряться золотом.

— Ну, во-первых, не только на еду. — Парировала Вета. О соблазне попросту выкинуть треклятую фибулу она решила не упоминать. Судя по всему, воительница относится к деньгам куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд, — я знаю цены. Любой трактирщик охотно предоставит нам нужную в пути утварь вроде котелка, вилок и тому подобной мелочи, приличный запас хорошей еды, новую одежду, некоторую сумму серебром, а если повезет…

— Все, что ты перечислила, не стоит и десятой доли этого куска золота, — небрежно фыркнула Леора. — И ты еще мне будешь говорить, что знаешь цены!

— А если повезет, то добавит пару лошадок, чтобы тащить все это добро, — закончила Вета, наглым образом проигнорировав возражения.

Странное дело, но никакой радости на лицах спутников она не увидела. Рыцари вместо этого сердито насупились. Ни дать ни взять — разбившие окно школяры. Да они же стыдятся, мелькнула неожиданная догадка. Похоже, перспектива жить несколько дней за счет Веты внушала тройке рыцарей больше дискомфорта, чем радости. Этого еще не хватало!

— Ройвис. Пожалуйста. — Вета протянула юноше застежку, ухитрившись одарить его взглядом, в котором просьба тесно переплелась с требовательным ожиданием, — мне очень не хочется провести остаток пути, питаясь смесью горячего ягодного морса и вяленого мяса.

Напоминание о диете последних дней оказалось очень кстати: лица у друзей вытянулись, будто им объявили, что ничего другого им не суждено съесть за всю оставшуюся жизнь.

— Ладно. Спасибо тебе. — Как только фибула оказалась в мужских руках, Вета осторожно перевела дух. Кто их знает, этих орденцев. Вбили бы себе в головы, что не имеют морального права брать у нее золото — и поди их переубеди.

* * *

Стоит ли говорить, что хозяин выбранного постоялого двора, узнав, как именно собираются расплачиваться четверо гостей, счел тех вестниками Неба, спустившимися с заоблачных высей? Исключительно с целью немедленного пополнения и без того небедной мошны, разумеется. Вся четверка немедленно получила лучшие комнаты, из трубы стоявшей во дворе бани повалил густой дым, а Дойвего вместе с хозяином отправился выбирать хрюшку, предназначенную превратиться в их будущий обед. Жизнь явно налаживалась.

Хотя перед Ветой и впрямь неудобно, подумал Ройвис, сполоснув в последний раз лицо. После вдумчивого знакомства с бритвой, его физия вновь начала напоминать нечто знакомое — вместо той бородатой хари, что уставилась на него из зеркала до бритья.

В общей зале трактира уже восседал Дойвего. Рыцарь держал здоровенную пивную кружку, которая ему, видимо, показалась куда предпочтительнее избавления от черной колючей бороды.

— Все-таки, не понимаю я этих бань. — Осуждающе вынес вердикт побратим, когда Ройвис, усевшись за стол, цапнул со стола яблоко. Обещанного поросенка зажарить еще не успели. — Думаю, на самом деле это ровандисская пытка. Просто эти хитрецы решили прикинуться мирными овечками, вот и замаскировали изуверство под способ стать чище.

До этого дня оба рыцаря о банях имели довольно посредственное представление, так что предложение толстого трактирщика приняли с немалой долей любопытства. Что и говорить, жаждавшие новых впечатлений юноши получили их сполна. Раскаленная духота, в которую их запихнули слуги, и впрямь могла стать идеальным аргументом при выбивании из пленников необходимой информации. Наскоро отмывшись от недельной грязи, «первооткрыватели» еще долго с наслаждением глотали холодный осенний воздух, игнорируя издевательские смешки Леоры.

— Еще посмотрим, какой ты сама будешь после этой душегубки, — пробурчал в ответ на подколки воительницы Дойвего.

Хлопнувшая дверь возвестила появление той самой ехидны, которую и ждали рыцари, готовясь сторицей вернуть все насмешки, которыми она успела их попотчевать.

— Это какой-то кошмар! — Возвестила с порога воительница, наградив сидевших за столом суровым взглядом. — Вы хоть представляете, чего устроила эта дура?

В ответ на немое изумление воительница, потребовав от трактирщика пива, принялась жаловаться на Вету. Та, не обратив внимания на ошалевшую от жары Леору, первым делом категорически заявила приставленной в помощь гостьям девке, что в помещении… слишком холодно! Треклятую гадину подобное замечание не смутило, и та без колебаний зачерпнула здоровенный ковш воды и опрокинула на груду раскаленных камней в углу.

Дойвего с восторгом хрюкнул, вслушиваясь в перемежаемые грязной руганью жалобы на Бездну, воцарившуюся после этой процедуры в раскаленном помещении.

— Короче. Гадину эту мы лечили однозначно зря. Всем хорошо известно, что тварям Бездны оружие земное ничем не грозит. — Емко резюмировала Леора, потребовав у смущенного трактирщика вина.

Вета появилась уже после того, как на столе появилось здоровенное блюдо с обещанным жареным поросенком. Раскрасневшаяся девушка лучилась радостью и была полностью довольна жизнью.

— Извращенка, — пробормотала Леора, смерив ровандиссийку растерянным взглядом. Дойвего согласно хмыкнул. А как еще охарактеризовать человека, получающего удовольствие от того, что нормальные люди иначе как пыткой и назвать не могут?

— Ничего вы не понимаете в жизни, — покровительственно фыркнула в ответ северянка. — Это же такое блаженство…

— У вас, небось, пленников в таких вот банях запирают на полчаса, и те готовы рассказать все, что знают, а что не знают — на месте дофантазировать, — не осталась в долгу Леора. — На кой только местный хозяин соорудил эту мучильню? Что-то я не припомню за вельсийцами склонности к самоистязаниям.

— Ну так для ровандисцев и построено, — согласился Дойвего, отхватив ножом здоровенный шмат мяса и положив его на тарелку Веты. На взгляд Ройвиса, подобным куском можно было бы накормить десяток девушек ее комплекции. — Купеческие караваны из Ровандис идут по Травяному тракту сплошным потоком. Кабы не война с тиорцами, мы бы с таким комфортом в жизни не устроились бы.

— Вроде северяне слывут скопидомами, каких поискать? — Удивилась Леора. В отличие от Веты, которая куда больше внимания уделяла блюду с грушами, перед воительницей с угрожающей скоростью росла горка обглоданных костей.

— Ничего не скопидомами, — оскорбилась за соотечественников девушка. — Просто мы бережливые…

— Ага, я заметила, — вставила шпильку Леора. Когда Ройвис отдавал трактирщику золотую фибулу, она принялась отчаянно торговаться, ухитрившись содрать с толстяка даже больше, чем планировалось. Правда, не приходилось сомневаться, что даже всего того добра, что рыцари набрали в обмен на дорогую вещицу, не хватило бы, чтобы окупить и половины ее реальной стоимости.

— … но комфорт свой ценить умеем, а за все хорошее приходится платить. Так что с каждого купца, желающего попариться, хозяин лишние несколько монет точно имеет. Лишний мешочек серебра в месяц любые расходы сторицей окупит.

— Истинно так, миледи, — проходивший мимо трактирщик с улыбкой поставил на стол кувшин с вином. — Вкусно ли вам, гости дорогие?

Дорогие гости в ответ прочавкали что-то одобрительное, но, как выяснилось, хозяина интересовала не только оценка его кулинарных способностей. Толстячок принялся выпытывать, не из Тиорты ли едут благородные господа, а коли так — не соблаговолят ли они поделиться новостями?

— А чего новости. Раскололи Тиорту, как орех, — буркнул Ройвис, вытирая руки расшитым синими цветочками полотенцем. — Ровандисцы там вовсю хозяйничают теперь.

— Эт хорошо, — довольно крякнул трактирщик. За столом воцарилась давящая, недобрая тишина.

— Прощенья просим… — Испуганно пробормотал толстяк, от щек которого мигом отлила кровь. Понять, что ляпнул он совсем не то, что следует, было нетрудно — лица рыцарей от неожиданного комментария враз окаменели.

— Ничего страшного, мастер, — Вета, которую судьбы Тиорты совершенно не заботили, одарила хозяина милой улыбкой. Тот слегка воспрял духом и, рассыпавшись в извинениях, испарился. Ройвис и не думал, что эта туша способна двигаться со столь потрясающей скоростью. Только что был тут — и уже в другом конце зала тарелки протирает с таким видом, будто последние два часа ничем другим и не занимался.

— Я этому остряку недоделанному… — Злобно прошипела Леора. Но попытка подняться была немедленно пресечена злобным «цыц!» со стороны Ройвиса.

— Только потасовки нам и не хватало для полного счастья.

— Ну, по вельсийским законам, если наша доблестная сестра отметелит этого олуха, это будет означать лишь его невероятную везучесть, — апатично отликнулся Дойвего, вновь приложившись к пивной кружке. — С учетом того, что Ровандис для Вельсии сейчас враг…

— А если он враг, так какого этот гаденыш так обрадовался? — Леора шипела, словно кошка, облитая колодезной водой.

— А то ты не догадываешься, — пробормотала Вета. Девушка осторожно принюхалась к чашке с пивом, непонятно как оказавшуюся рядом с ней и тоскливо вздохнула. Ройвис, решив проявить галантность, плеснул ей в серебряный кубок немного вина. Ничего себе трактирщик расщедрился, какую посуду выставил!

— А что, должна? — Леора от такой постановки вопроса растеряла всякую воинственность.

— Что в Тиорте, что в Вельсии, что в Тальнаэре вся власть — в руках благородных сословий. Всадники, кавалеры, рыцари, вельможи… Названия разные, а суть одна. Каждый считает себя полноправным хозяином собственной страны.

— И чего здесь не так? — с интересом поинтересовался Дойвего.

— Все, конечно, так, — согласилась Вета, — только ты поставь себя на место крестьянина или вот этого трактирщика. Зимой к нему придут королевские сборщики и возьмут немалые подати. Летом заявится местный вельможа, которому принадлежит село, и возьмет оброк. А это событие еще и отпраздновать надо, а какое празднество без доброй охоты? Сколько полей потопчет благородное общество — их волнует в последнюю очередь. Зато осенью они заявятся еще раз и выгребут половину добытого тяжким трудом зерна…

— Вот теперь я слышу речь истинной дщери Ровандис, — небрежно фыркнул Дойвего. А вот Ройвису подумалось, что в словах девушки есть немалая толика очень печальной правды.

— Названия государств здесь ни при чем. Дело в том, что обычный селянин, которого обирают все, кому не лень, вряд ли разделяет любовь благородных сословий к отчизне. Какая разница, кто отбирает нажитое тяжелым трудом — разбойники или люди со знаменами и королевскими указами? И уж тем более — какой смысл пытаться различить, что на этих знаменах намалевано? Трактирщику куда важнее, что не будет затяжной войны, которая запросто способна его пустить по миру.

— Умно говоришь, — буркнула Леора. — Да больно шкурно, как по мне. Ну вас в Бездну с этой заумью. Спать пора.

Ройвис покосился в сторону окна — едва перевалило за полдень. Хотя, если вспомнить какие в купленных комнатах перины, да еще и добавить, что с потолка в трактире явно не сыпятся шишки вперемешку с дождем…

— Дельная мысль, — одобрительно крякнул Дойвего. Видимо, побратим пришел к тем же самым выводам. — Пойду-ка и я на боковую.

Ройвис и Вета остались вдвоем. Девушка ссутулилась — видимо, полагала, что высказала рыцарям слишком много и корила себя за чрезмерное красноречие. Вот ведь…

— Как-то неудобно получилось, — неуверенно пробормотала девушка, покосившись на рыцаря.

— Глупости. Ты все сказала правильно. Другое дело, что и Леора, и Дойвего — уроженцы тех земель, где к простонародью относятся не лучше, чем к скоту.

— Вы же из ордена? — Недоуменно нахмурилась Вета.

— Конечно. Но в Звездоцвет попадают не только по праву рождения, как это получилось со мной. Дойвего родом из Вельсии. Потомок какого-то рода кавалеров, у которых всего имущества — пара деревень. Решил, что оказаться на службе в Ордене предпочтительнее, чем влачить существование, мало отличимое от крестьянского — при всех положенных благородным привилегиях. Думаю, он рассудил верно.

Девушка задумчиво кивнула. Звездоцвет — не обычное государство, пусть Орден и обладает собственной территорией, размерами не уступающей той же Вельсии или Тиорте.

Вета помнила из уроков истории, что Орден во времена оны был военной элитой Роаданы. Огромное воинственное королевство простиралось от северного до южного моря. В могущественном государстве, мнившем себя ровней раскинувшейся на западе империи Таэтис, воинское искусство ценилось более, чем что бы то ни было другое — и лучшие рыцари страны объединились в орден, который, в конце концов, надолго пережил породившую его страну.

Вся история Роаданы состояла из непрекращающихся войн, в результате которых крохотное княжество ухитрилось расшириться до доброй половины Континента. В конце концов, границы королевства уперлись в империю. Алчные глаза королей с вожделением смотрели на бескрайние просторы, заселенные, к тому же, нелюдью. Внешне таэтис мало отличаются от людей — разве что непривычно яркими радужками глаз да чуть более хрупким телосложением.

Впрочем, как ей рассказывал наставник-мистик, еще одна черта имперцев распаляла охотничьи инстинкты роаданцев — поразительное миролюбие. Или, точнее, апатичное равнодушие к тому, что происходит за границами обжитых ими территорий. Разумеется, воинственная человеческая цивилизация не могла не принять это за слабость. В результате на несколько лет весь континент погрузился в пламя самой кровавой войны за всю историю человечества.

Миролюбие и бесхребетность западных соседей оказались не более, чем иллюзией. На полях сражений потекли реки крови. И если в искусстве владения оружием люди несколько превосходили своих врагов, то в искусстве мистицизма последние равных не знали. На колонны роаданских воинов рушились огненные вихри, их истребляли искусственно созданные големы, чудовищные землетрясения стерли с лица земли несколько немалых городов… Впервые в истории роаданцы запросили мира — каковой тут же и получили. И этот мир для королевства, привыкшего жить грабежом окружающих территорий, стал началом конца.

Короли правящей династии, как оказалось, были искусными воинами — но не управителями. Два столетия назад бездарная политика дала печальные, но ожидаемые всходы. Беспощадно обдираемые — куда там нынешним вельсийским порядкам! — крестьяне поднимали голодные бунты, их давили с невиданной доселе жестокостью, но чем сильнее становился напор карательной машины государства, тем меньшей поддержкой оно пользовалось в глазах людей. В конце концов, очередное восстание закончилось успехом — и на севере страны появилась Вольная Республика Ровандис. Король попытался бросить на подавление мятежа уже не одну лишь армию, но и тот самый Орден, но рыцари наотрез отказались марать руки, убивая обезумевших от безысходности людей, вся вина которых заключалась в нежелании умирать голодной смертью. Король бросил армию на непокорных рыцарей, и тут-то выяснилось, что та давным-давно пригодна лишь к грабежам, но никак не к противостоянию таранным ударам тяжелой конницы. Дурной пример оказался заразителен — от Роаданы отложились сначала Тальнаэра, а с ее подачи — Тиорта и Вельсия. Новообразованные страны живо затеяли передел территорий, стерший с лица земли жалкие остатки единого королевства.

— О чем задумалась? — на лице Ройвиса появилась легкая усмешка.

— Да обо всем понемногу, — немного растерянно откликнулась Вета. — например, о вашем ордене. Бывшая столица Роаданы ведь на ваших землях?

— Да, — удивился рыцарь, — а что?

— Ну вот думаю, насколько там красиво. Говорят, в те времена люди умели строить…

— В те времена, — Ройвис скривился, будто ему под нос сунули дохлого таракана, — люди еще лучше умели разрушать.

— Разве Кориоту разрушили?

— Подчистую. После того, как Роадана окончательно прекратила свое существование, на ее землях начался жуткий бардак. Ну, так всегда бывает, если вдуматься.

Вета нетерпеливо кивнула.

— Ну так Кориота оказалась на границе новоявленных Вельсии, Тальнаэры и Чиканы. Это сейчас чиканцы контролируют лишь собственный город и занимаются лишь торговлей, а в те времена они всерьез оспаривали у других первенство. Словом, каждый хотел оторвать лакомый кусочек себе, в итоге город раз десять подвергался штурму с последующим разграблением. Сама догадываешься, что от него осталось. Орден ввел туда войска не столько ради присвоения новых земель, сколько в качестве миротворца, которому до смерти надоела непрекращающаяся резня под боком.

— Но город же должны были отстроить?

— Да нечего там отстраивать, — пожал плечами юноша. — Кроме груд щебня да остатков городских стен ничего не осталось. А после того, как государства приняли тот облик, который имеют сегодня, Кориота оказалась вдали от оживленных торговых маршрутов, так что люди туда возвращаться не торопятся… Зато, думаю, дряни вроде той, что мы встретили этой ночью, там самое раздолье.

— Жалко… — Иногда девушка мечтала о том, чтобы объехать весь мир, собственными глазами увидев его чудеса. Другое дело, что подобная перспектива не светила ни дочери достойного купеческого рода, ни, тем более, благородной наследнице Архистратига. Смешно — только в своем нынешнем качестве никому не нужной беглянки она получила пусть призрачные, но надежды на осуществление десткой мечты.

— Ну хочешь, съездим туда, как все закончится, — неожиданно предложил Ройвис, будто прочитав ее мысли. Правда, особой уверенности в голосе рыцаря не было — то ли сама идея путешествия ему казалась глупой и рискованной, то ли он попросту сомневался, что перспектива созерцания каменных обломков способна всерьез захватить Вету.

— Хочу! — мгновенно отозвалась девушка, вызвав еще одну добродушную усмешку.

Некоторое время сидели молча.

— Думаешь, война неизбежна? — попыталась Вета нарушить неловкую тишину.

— Судя по тому, что я слышал о Тагерисе Эргерион, Архистратиг мечтает если и не воссоздать Роадану во всем ее сомнительном величии, то войти в историю наравне с королевством, — невесело откликнулся Ройвис. — Конечно, он не обладает абсолютной властью, но до тех пор, пока он на коне, Ассамблея будет покровительствовать его инициативам. Война — дело прибыльное. О том, что стать второй Роаданой в глазах таэтис — удовольствие сомнительное, ваши негоции явно не задумываются.

Вета прекрасно поняла мысль рыцаря. Урок пошел имперцам впрок — они начали не только интересоваться тем, что творилось у них под боком, но и активно вмешиваться в чужие дела. Самим своим возникновением Ровандис обязан империи. Об этом не очень-то принято вспоминать, но именно имперские эмиссары поставляли втихую бунтарям оружие, имперские мистики не позволили роаданским «коллегам» сжечь заживо мятежные армии… Даже само название — Ровандис — таэтисское слово. Еще бы вспомнить, как оно переводится… Вроде, какая-то глупость вроде «свободный».

Девушка вздохнула. Наставник отзывался о таэтис с восторгом — в его глазах это были мудрые и могущественные создания, несоизмеримо более развитые, чем привыкшие потакать своим порокам и инстинктам люди. Хотелось бы в это верить, хотя нарисованный учителем образ не слишком-то соответствовал истории возникновения республики.

— По-моему, ты клюешь носом куда старательнее Леоры, — голос Ройвиса прозвучал глухо и зыбко, будто доносился из-под толщи воды.

Девушка дернулась и растерянно оглянулась. Кажется, она и впрямь начала засыпать прямо за столом. Впрочем, чего удивляться — гостиничный уют после лесных скитаний действовал на редкость убаюкивающе. И это не говоря о том, что ночка выдалась та еще.

— Угу, — пробормотала Вета, поднимаясь из-за стола. Ощущение, будто кто-то тайком подложил в живот здоровенный булыжник. И ноги еле шевелятся. — Я тогда, наверно, тоже пойду…

— Смотри не заблудись только. — Шутка это или рыцарь и впрямь полагает ее столь рассеянной, что залезть в чужую комнату для нее — плевое дело, Вета выяснять не стала.

* * *

Дальнейший путь стал намного веселее. По крайней мере, теперь четверке беглецов не приходилось изнывать от холода и духоты, ютясь вчетвером в одной палатке. Да и само бегство осталось позади — глупо бояться ровандисских разъездов, путешествуя по вельсийской территории. Хотя временами Вете все-таки становилось тревожно: конечно, ни одному армейскому разъезду и в горячечном сне не привидится устроить глубокий рейд по чужой территории. Но вот Сейнарис — совсем другое дело. Сыну Архистратига достанет наглости нарушить границу ради поимки сестры-беглянки. А то, что он, при желании, вполне способен установить ее местонахождение, выяснилось чуть раньше, да еще и способом, не оставлявшим сомнений в собственной надежности.

Через день перед четверкой путников встала стена первого на их пути вельсийского города.

— Твейси, — прокомментировал Дойвего, тщетно прячась под капюшоном от непрекращавшегося с самого утра дождя. — Вот уж не гадал, что однажды буду рад оказаться в этой дыре.

Дальнейший путь до окованных медью городских ворот проделали в мрачном молчании — погода не слишком-то располагала к долгим беседам.

— Кто такие? — поинтересовался разбойного вида детина, вылезший из караулки при приближении путников.

Дойвего молча продемонстрировал пластину с Звездоцветом.

— А. Ну, ладно. — Потеряв к ним всякий интерес, стражник исчез в караулке: лившийся с неба дождь не располагал к долгому стоянию под открытым небом. Конечно, если бы дело пахло прибылью, мужик вел бы себя совсем по-другому… Но пошлина за въезд в Твейси бралась с повозок, а не с человека. Благодаря Травяному тракту, по которому товары из Ровандис расходились по всему свету, такая мера служила изрядным подспорьем для городской казны.

— Надеюсь, местные цены ненамного выше, чем в придорожных трактирах? — озадаченно поинтересовалась Вета, после того как распахнутые ворота остались позади. — У нас вроде бы осталось не так уж и много денег.

Трактирщики, успевшие прослышать как о войне Ровандис с Тиортой, так и о том, что оная вполне способна перекинуться в Вельсию, задрали цены до совершенно заоблачных высот, так что даже немалая сумма, полученная за фибулу, таяла с совершенно катастрофической скоростью.

— Забудь о проблемах, — усмехнулся Дойвего. — В этой дыре есть представительство Ордена.

— Они что, дают серебро всем желающим?

— Желающие перебьются, — хмыкнула Леора, — а вот помочь побратимам, попавшим в положение, подобное нашему — это, знаешь ли, их обязанность. Твоя очередь жить за наш счет.

После того, как Вета выложила за необходимые в походе вещи фибулу, стоимость которой раз в пятьдесят превышала все, что они закупили, тройка рыцарей испытывала некоторый дискомфорт. Девушка в ответ на их смущение лишь равнодушно пожимала плечами. Ровандиссийка вообще не отличалась болтливостью.

В представительстве их, как и следовало ожидать, приняли с распростертыми объятиями. В распоряжении Ордена в Твейси находился здоровенный особняк, больше смахивающий на небольшую крепость. Всей четверке охотно выделили комнаты.

Через час рыцари собрались в гостиной, где для них уже был подготовлен настоящий пир. Спускаясь к обеду, Ройвис чувствовал себя родившимся заново — походная грязь осталась далеко позади, вновь отросшая щетина беспощадно сбрита, вместо пропахших потом и кровью лохмотьев — приличная одежда, а распорядитель представительства не только пополнил их кошельки звонким серебром, но и выделил четверку превосходных коней для дальнейшей дороги.

Кастелян, покончив с бытовыми моментами, отправил в резиденцию гроссмейстера весть о возвращении трех рыцарей из Тиорты, с извинениями откланялся, сославшись на некие таинственные дела, так что рыцари остались втроем — Вета до сих пор не подавала признаков жизни.

— Дрыхнет, наверное, — жизнерадостно предположил Дойвего, придвигая себе супницу, заполненную ароматным бульоном. — Девять Сестер Удачи, вот чего мне не хватало для счастья…

При виде царящего на столе разнообразия желудок Ройвиса совершил головоломный кульбит. Раньше ему в голову не приходило, что можно быть столь счастливым, получив на обед несколько видов супов. Следующий час друзья предавались постыдному обжорству среди утонченной и роскошной обстановки. Впрочем, ни зеленый бархат, обтягивающий стены, ни дорогая мебель не произвели на них особого впечатления — доводилось видывать и не такое.

— Ого! — Неожиданно воскликнул Дойвего. Глаза рыцаря округлились. Ройвис оглянулся — и оторопел. На пороге гостиной стояла Вета. Облик девушки изменился до неузнаваемости — черные шаровары и ослепительно-белая блуза превратили ее в настоящую юную леди. Довершал эффектное превращение настоящий водопад пепельных волос, спускающийся на черный бархат жилета, надетого поверх блузы. Умело подведенные черные глаза казались просто огромными на нежном треугольном лице. При виде опешивших рыцарей девушка покрылась румянцем.

— Хоть сегодня тебя на трон сажай, — хмыкнул пришедший в себя Дойвего.

— В Ровандис вроде бы нет трона, — напомнила Леора. На нее внешность Веты тоже произвела впечатление. — Архистратигу такая роскошь не положена…

— Зато в Вельсии есть. Одета же она как вельсийская благородная, значит и трон должен быть вельсийский.

— Прекрасно. Кажется, здесь зреет заговор, — усмехнулся Ройвис. Глаза его в это время не могли оторваться от хрупкой фигурки Веты, которая чинно уселась за стол. Та и впрямь выглядела чарующе.

— Леди, будьте осторожны. Судя по взгляду, это чудовище уже сожрало вас с потрохами, — не удержался от саркастического замечения Дойвего.

Ветассия стрельнула в сторону Ройвиса смеющимися глазами и поспешно уткнулась в тарелку.

— Вообще-то я невкусная.

— Или даже ядовитая, — рассмеялась слегка захмелевшая Леора. Последние полчаса на вино она налегала куда старательнее, чем на жареных перепелок. — Вы мне лучше скажите, что мы будем делать дальше.

— Спать! — Безапелляционно отрезал Дойвего, не дав Ройвису и рта открыть. — Следующие два дня мы будем спать, а тот, кто помешает мне в этом богоугодном деле — тот мой враг на всю оставшуюся жизнь! Ты хоть видела, какие в наших комнатах перины? Чего вы ржете?!

— Вообще-то пару дней отдыха мы и впрямь заслужили, — заявил, отсмеявшись, Ройвис. — а там видно будет.

— Мда? Хоть какой-то твой приказ не вызывает желания немедленно тебя придушить, — повеселевшая Леора подхватила со стола бутылку вина и нетвердым шагом направилась в сторону выхода. — В таком случае разбудите меня послезавтра.

— Эй, несравненная! Ты уверена, что не заснешь где-нибудь в коридоре?

В ответ из-за закрывшейся двери раздался совет довольно вульгарного характера.

— Ну что за пошлячка, — развел руками Дойвего, — но, пожалуй, последую-ка я ее примеру. Счастливо оставаться.

Ройвис и Вета остались вдвоем.

— У тебя забавные друзья, — улыбнулась Вета. — Послушай… Дальнейший путь будет на лошадях, верно?

— Конечно… Кастелян нам их выделит, не переживай. В будущем вопрос с финансами можно считать решенным, не волнуйся.

— Да я не волнуюсь. То есть, волнуюсь, только не об этом. Боюсь, мне понадобится твоя помощь.

— Какая? — Непонимающе уставился на Вету рыцарь.

— Ну… Тебе придется научить меня не напоминать перекинутый через седло мешок картошки.

Неожиданно Вета поняла, что так сильно изменило поведение Дойвего и Леоры — не считая пары бутылок крепленого вина, конечно. Впервые за последние дни они все оказались вне досягаемости ровандисцев. Война осталась позади, а здесь — только мир да бескрайние леса и степи, заполненные тихим дождем.

— Да легко, — удивился Ройвис, — завтра проедемся по окрестностям. Это легче, чем может показаться.

Неожиданно Вета чувствовала, что ее захватывает волна давным-давно позабытого чувства. Здесь и сейчас она в безопасности. Ее окружают люди, от которых можно не ждать каждое мгновение, что ее попробуют втянуть в очередную интригу. Им наплевать, соблюдает ли она этикет, что она говорит, как воспринимает чужие намеки, как и во что она одевается… Впрочем, восхищенные взгляды, которые то и дело бросал на нее Ройвис, явно говорили, что насчет «одевается» она все-таки ошибается.

Может быть, проблемы в ее жизни и не закончились, а Сейнарис не собирается отказываться от идеи довести ее до погребального костра… Но все это будет не сегодня.

— Ну раз завтра, то у меня до сих пор кубок пустой. — Рассмеялась девушка.

Глава 3

Повешенные покачивались посреди площади. Потоки воды стекали с босых ног, с барабанной дробью падая в огромную лужу, в центре которой мрачной корягой застыла виселица. Центральная площадь Тиорты казалась вымершей. Сейнариса это не удивляло: дождь и висельники — не лучшее сочетание для прогулок.

С крытого балкона бывшего княжеского дворца принц со злостью смотрел на ненавистный город. Уже неделю как Тиорта была взята. Осады не было — ее попросту не потребовалось. Даже штурм получился какой-то… игрушечный. Через двадцать минут после того, как трубачи отдали сигнал, уже на пяти участках стена перешла под контроль ровандисцев. Немногочисленных защитников разогнали, ворота были захвачены, после чего конная гвардия, словно на параде, продефилировала к резиденции князя, которого без долгих рассуждений обезглавили прямо на площади. Архистратиг Тагерис провозгласил о присоединении Тиорты к Ровандис — и все закончилось. Не было ни грабежей, ни мародерства… Кое-кого, конечно, повесили. За неимением какой-то серьезной вины, сделали это просто так, для острастки. Оставив гарнизон, временного наместника — постоянного назначит Торговая Ассамблея — полководец отбыл.

Сейнариса с собой не взял — в качестве наказания. После того, как вместо полусотни конных в лагерь вернулось меньше десятка измученных гвардейцев, еще и не добившихся своей цели, Тагерис взъярился не на шутку. Мало того, что ему теперь придется объясняться перед Торговой Ассамблеей, какой бездны он потащил на войну наследницу, а затем еще и не уберег, и она тьма знает куда провалилась. Это-то пришлось бы делать в любом случае, но одно дело — виновато разводить руками, зная, что наследник теперь определился окончательно и бесповоротно, и совсем другое — гадать, где и когда всплывет спевшаяся с тиорцами дочь.

Сейнарис гадливо поморщился — повторить узор поиска он смог лишь позавчера, как раз незадолго до отбытия отца в Ровандис. Весть о том, что Ветассия уже в другом государстве и дотянуться до нее без дипломатического скандала не выйдет, привела Тагериса в бешенство.

Вернувшись в комнату, принц плеснул в золотой кубок немного вина. Все более-менее важные решения в Тиорте принимал назначенный отцом наместник. Ему оставалось лишь изнывать среди аляповатой роскоши, дегустировать весьма посредственные вина и сходить с ума от скуки, любуясь на висельников. Появлялись они на площади перед дворцом ежедневно. Те, что болтались под дождем этим вечером, подрались с ровандисским солдатом, избив того до полусмерти.

Вернувшись на балкон, Сейнарис снова уставился на падающие капли. Какая-то светская жизнь в этом городе была, однако присоединяться к тиорской знати он не хотел, хоть некоторые благородные и слали приглашения на какие-то званые вечера и прочую чушь. Рылом не вышли… Наместник же вечеринки закатывал крайне редко, по уши загруженный работой. Принц его не винил — он бы и сам с радостью занялся хоть чем-нибудь…

Вынырнувший из дождливых сумерек всадник, несущийся к воротам, заставил юношу подобраться. В такую погоду без дела на улицу не полезет ни один здравомыслящий человек. Гонец? В добрые вести, которые под вечер торопятся во дворец, нахлестывая коня, не верилось.

Как оказалось, зря — воспользовавшись отсутствием наместника, умчавшегося еще днем по очередному неотложному делу, Сейнарис принял гонца самолично. Под плащом у посланника, неожиданно оказавшегося представителем Кедровой Лиги, скрывался вполне приличный черно-белый костюм для верховой езды. Гонца звали Ветис, и отправлен он был не столько ради доставки новостей, сколько ради соблюдения этикета — в дне пути от города находилось посольство, возглавлял которое некий Кесиан Оссирис.

Немного осторожных вопросов — и губы Сейнариса тронула ухмылка. Посольство было направлено не столько в Тиорту, сколько в армию, ее осаждающую. О том, что тиорская столица могла пасть за столь короткое время, в империи как-то не задумались. Вот и зря!

Тем не менее, наличие в городе таэтисского дипломата окажется как нельзя кстати. Империя не слишком-то охотно поддерживала связи с человеческими государствами, но в голый изоляционизм не впадала. Таэтис считались едва ли не родоначальниками современной культуры большей части материка, и имперский аристократ, безуловно, по социальному статусу более, чем подходит, для того чтобы сходить с ума от скуки вместе — а чем еще можно заниматься в такой дыре, как Тиорта?

* * *

Обещание Ройвис сдержал. Следующим утром он зашел за Ветой и те отправились на конюшню. Вместо роскошного наряда девушка выбрала весьма практичный костюм для верховой езды.

— Плащ не забудь, — посоветовал рыцарь. Осень в Вельсии наступила окончательно и бесповоротно. Дождь лил, почти не переставая. Страшно представить, во что превратились дороги… Впрочем, можно проехаться и по Травяному тракту. Ровандисские купцы, жизненно заинтересованные в бесперебойной доставке товаров на юг, расстарались на совесть и каменной дороге дождь нипочем.

Выбрать спокойную, но выносливую гнедую лошаденку было делом времени. Оседлать ее Вета сумела без посторонней помощи — конюху Ройвис велел не вмешиваться. Мало ли, что случится в жизни — лучше уметь самостоятельно приготовить коня к дороге. Подсадив девушку, вскочил на загарцевавшего буланого жеребца. Этот, в отличие от сестрицы, явно готовился к лихим кавалерийским наскокам с самого рождения.

— Ты уверен, что эта зверюга — конь, а не взбесившийся тигр? — С улыбкой поинтересовалась девушка. Вчера ее словно подменили — исчезла настороженная забитость, раньше то и дело проскакивавшая в жестах и мимике. Обычно ссутуленные плечи распрямились, на губах постоянно играла загадочная полуулыбка.

— Это ты не видела, как настоящие боевые зверюги выглядят.

— А эта — не боевая?

— Боевая. Но до тех же тахаданских ему далеко. Прости, дорогой, — ладонь Ройвиса потрепала жеребца по шее, — вот уж где змеиный норов и кошачье коварство. Зазевайся — и полетишь под копыта. И вряд ли легко отделаешься.

По дороге к городским воротам он рассказывал о тахаданских кавалеристах. Несколько раз пытался перевести тему, опасаясь, что спутница заскучает, но в черных глазах горел живой интерес. Вопреки своим утверждениям, Вета держалась достаточно уверенно. Ройвис, сначала бросавший на нее встревоженные взгляды, живо убедился: вываливаться из седла, подобно приснопамятному мешку, ровандиссийка не собирается.

— Большую часть Халифата занимает пустыня, так что крупных лошадей, какие у нас идут для тяжелой кавалерии, там не любят. Да они там и не слишком приживаются. А вот легкие и поджарые жеребцы у тахаданцев просто великолепны. Выносливые, быстрые и невероятно агрессивные.

— Что же в этом хорошего? — удивилась Вета.

— Ну, для наездника, конечно, ничего. Особенно для неопытного. А вот тому, на кого этот наездник несется, размахивая саблей во славу халифа, такой четвероногий доставляет массу хлопот. Во-первых, он охотно бросается в драку наравне с хозяином. Зазеваешься — и ты сам или твой конь или копытом получит, или зубами. А когда лошадь тебя кусает — поверь, приятного мало.

Миновали ворота — на этот раз из караулки выглянуть никто не соизволил. Мол, если и нашлись какие-то идиоты, вылезшие из тепла в слякоть — так это не наши проблемы.

— Ройвис, а ты знаешь эти места? — Спросила Вета, когда город остался позади.

— Не очень. Не беспокойся, не заблудимся.

— Тогда поехали туда, — рука Веты указала в сторону невысоких, покрытых травой холмов.

— По-моему слезать с хорошей дороги в эту грязь — не лучшая идея.

— Там что-то есть.

— Что? — Рука сама потянулась к мечу. В отличие от доспехов, клинок оставлять в представительстве рыцарь не стал. Не то, чтобы он боялся — так, на всякий случай.

— Не знаю. — Девушка увидела, что собеседник уже готов броситься в бой и успокаивающе положила ладонь ему на предплечье. — Оно не опасное.

— Ну… Поехали. Ты бы хоть объяснила по-человечески?

— Оттуда идет какое-то… Что-то мистическое. Прости, я не объясню понятнее. Но мистики такое и не захотят — почувствуют.

— Уверена, что это не опасно? — Девушка вновь взялась обеими руками за поводья.

— Вообще-то нет… — Ройвис в ответ громко хмыкнул. — Но с тобой мне все равно спокойно. Как за стеной. Обо мне раньше никто так не заботился.

Губы девушки тронула легкая улыбка, а рыцарь почувствовал, что краснеет.

* * *

Древняя крепость открылась неожиданно. Обогнув очередной холм, они буквально уперлись в воротную арку. Сами ворота давным-давно сгнили. Миновав узкий проход, Ройвис и Вета въехали во внутренний двор. Копыта тихо цокали по каменным плитам, между которыми вовсю желтела трава. Серое небо равнодушно плыло над двумя полуразрушенными постройками из столь же серого камня. В центре небольшой крепостицы, словно волчий клык, высился остов башни. Все, что было выше третьего этажа, обвалилось. Не внутрь — наружу, обратил внимание Ройвис. Справа от башни высились груды битого кирпича. И, если предположить, что это именно упавшая верхушка, размеры строения не могли не впечатлять. Шагов сорок в высоту, никак не меньше…

— Роаданская? — Ройвис и сам удивился сквозившему в голосе благоговению. За свою жизнь он успел повидать немало развалин — как древних, так и разрушенных едва ли не на его глазах. Но это место внушало необъяснимый трепет.

— Вряд ли. — Вета неуклюже слезла с лошади и направилась к башне. Ройвис поспешно последовал ее примеру. Оставлять девушку в одиночестве и, тем более, позволять ей самостоятельно лезть в мрачную дыру, оставшуюся на месте входа, не хотелось категорически.

Та обернулась. Алые губы опять сложились в улыбку.

— Там безопасно, не волнуйся.

— Ага. — От места действительно веяло ощущением покоя и равнодушия к недолговечным людям. — Интересно, сколько ей? Столетия три?

— Ну что ты, — рука в черной перчатке коснулась уцелевших каменных перил. От подножия башни ко входу поднималась короткая лестница. Ветер и дождь приложили немало усилий, но серьезно повредить каменным ступеням не смогли. — Гораздо больше… Если я правильно понимаю, это одна из крепостей Каменного Пояса.

Ройвис напряг память. Та в ответ мрачно промолчала.

— Ни о чем не говорит. — Сдался он. Вета завороженно смотрела в черный провал входа — как и ворота, входная дверь не уцелела. Изнутри тянуло холодом и сыростью.

— Каменный Пояс строили тысячелетия полтора назад. Тогда Кедровая Лига была королевством, куда обширнее нынешнего огрызка.

— Я думал, лига гораздо моложе, — смущенно пробормотал Ройвис.

— Лига сама по себе, конечно, моложе. Но империя Таэтис всегда стремилась окружить свои границы лояльными человеческими государствами. Вот граница одного из них и проходила здесь. Крепость строили сами таэтис — только они могут так напитать камень мистической энергией.

Ройвис кивнул. Таэтис были второй, помимо людей, расой, населяющей материк. Огромное государство, занимавшее всю территорию западнее Кедровой лиги, жило довольно замкнуто и не слишком охотно пускало в свои пределы людей. Тем не менее, кое-что о них знали. В первую очередь — о способностях к мистицизму, значительно превышающих человеческие. В той или иной степени едва ли не каждый таэтис был мистиком. Древняя империя оказала огромное влияние на более молодую человеческую расу. На культуру, искусство, архитектуру… На имена. Те из них, что заканчивались на «-ис», имели таэтисское происхождение. А таковых было очень, очень немало.

— Как раз столетия три назад между молодой Роаданой и империей пробежала кошка, — продолжила Вета, — в развязавшейся войне Роаданцы сумели выбить вассальные таэтис государства дальше на запад. Каменный пояс, состоявший из вот таких вот крепостей, не помог, в конце концов он отошел захватчикам. Те какое-то время держали в них гарнизоны… А затем эти места стали безнадежной глушью.

Ройвис кивнул. Роадане во времена ее расцвета и впрямь от крепостей в этой местности никакого проку. До границы с современной Кедровой лигой — глаза вытаращить.

— Пойдем. — Каблучки мягких сапожек зацокали по истертым временем ступеням.

— Ты уверена, что туда стоит лезть? — Поинтересовался рыцарь. Голос так и сочился скепсисом, но слушать его девушка не стала, исчезнув в черной арке. Буркнув под нос что-то недовольное, Ройвис направился следом за ней. Там же кромешная темнота, что она… Короткая вспышка напомнила ему о мистических способностях Веты. Над раскрытой ладонью девушки трепетал ярко-рыжий шарик, дававший света куда больше, чем самый яркий факел.

— Неужели тебе неинтересно прикоснуться к такой седой древности? — В голосе Веты звучал детский восторг.

Ройвис хотел было съехидничать, но прикусил язык. Ему и впрямь было интересно.

Увы, помещение совсем не оправдало возложенных надежд. Мистический огонек высветил покрытые плесенью стены. В дальнем углу громоздилась куча мусора. Что ж удивительного, при всей заброшенности крепости, вряд ли она является тайной от жителей Твейси.

— Наверняка местные мальчишки утащили отсюда все, что имеет хоть какую-то ценность, — пробормотал Ройвис.

— Ты хотел найти что-то ценное? — Округлила глаза Вета. Девушка растерянно осмотрелась, словно пытаясь убедиться, что грязный заплесневелый разгром, царящий вокруг, не прячет ничего загадочного.

— Ну, надеялся. Вдруг в углу случайно валяется какой-нибудь меч тех времен.

— Так он бы весь проржавел за это время…

— А как же «прикоснуться к седой древности»? — поддразнил спутницу Ройвио. Девушка рассмеялась.

— О! Смотри! Там второй этаж! — Ройвис проследил за вытянутой рукой. В потолке чернело квадратное отверстие. Увы, от лестницы давно не осталось ничего, кроме груды щебня.

— Не забраться же…

— Ну почему? — Вета встала под дыркой в потолке. От ее головы до потолка оставалось не меньше двух шагов. — А ну-ка подними меня!

Ройвис хотел было возразить, что наверху она, скорее всего, не найдет ничего, кроме точно таких же груд мусора. Однако, в взволнованном голосе сквозил такой неприкрытый восторг, что всякое желание разбивать невинные девичьи фантазии исчезло. В конце концов, это не тот каприз, который трудно исполнить. Обхватив тонкую талию, он без труда поднял невесомую девушку. Та, непонятно чему хихикнув, исчезла в темном провале. Миг спустя из проема полился оранжевый свет — первый огонек так и остался висеть под потолком первого этажа.

— Ну и что там? — Поинтересовался рыцарь после того, как ему надоело вслушиваться в раздающуюся сверху возню.

— Ничего! — Откликнулась Вета, — хотя постой, а вот эта… Ай! Тьфу, грязь… Чего ты хохочешь, я испачкалась!

— Спускайся давай, грязнуля! — фыркнул Ройвис.

— Ага. — Из провала свесились ноги Веты. Когда-то белые сапожки были измазаны грязью, с каблуков свисали лохмотья паутины. — Ой, а как?

— Прыгай, поймаю.

— Ну… ух! — Ройвис без труда поймал девушку и поставил на ноги. Та лучезарно улыбнулась, облизав губы. В черных глазах на миг мелькнуло какое-то странное выражение.

— Думаю, пора возвращаться.

— А? Ну… да, наверно, — чуть растерянно откликнулась Вета. Оба световых шарика погасли, и мир погрузился во мрак.

— Рановато ты… — Голос Ройвиса оборвался на полуслове. Ни темноты, ни башни вокруг больше не было, в глаза бил ослепительный свет заходящего солнца.

Рыцарь ошарашенно завертел головой. Вокруг раскинулся пронизанный солнечными лучами лес. Под ногами хрустнули пожелтевшие иголки.

— Какого… — Пробормотал Ройвис. Глаза настороженно зашарили вокруг, выискивая неведомую опасность. Вот только никакой, даже самой завалящей, угрозы не наблюдалось. Обступившие рыцаря деревья хранили торжественное безмолвие. В голове мелькнула растерянная мысль — все ветви были усыпаны самыми обычными листьями. Откуда тогда взялось столько хвои под ногами?

Что за бред лезет в голову… Какая разница, кто натаскал сюда иголок? Главное — где Вета и куда его занесло? Сверху спланировало что-то ярко-зеленое. Обычный лист, такой же, как и на деревьях. Спланировал на землю, раздался отчетливо различимый треск — и во все стороны брызнули синие искры, оставив после себя девственно-чистую землю, усеянную лишь пожелтевшими иголками. Что здесь происходит? На рыцаря волной накатила сонливость. С чего бы вдруг? Тупое оцепенение вымывало все мысли и тревоги. В душе уютным клубком свернулось ощущение покоя и умиротворенности. Собственно, что удивительного в происходящем…

— Ройвис!!! — раздавшийся за спиной дикий крик разбил оцепенение на сотни острых осколков. Парня подбросило вверх.

Позади в двух шагах стояла Вета. За спиной ровандиссийки жуткой кляксой застыл черный прямоугольник в человеческий рост.

— Сюда! Скорее! — Зачем? Никакого смысла куда-либо идти или… заторможенность снова спала: девушка, вцепившиь в его ладонь, отчаянно тащила его в сторону черного провала. Ройвиса передернуло от сквозившего оттуда холода… Зачем им туда? Надо ее остановить, пусть лучше они вдвоем останутся здесь. Скоро этот провал исчезнет и тогда…

Ройвис остановился. Хрупкой девушке его с места не сдвинуть, наоборот, это он сможет ее удержать… Куда там! Они словно поменялись местами — худенькая Вета продолжала тащить за собой упирающегося рыцаря. До зловещего прохода остался всего один шаг. Ройвис посмотрел в глаза пытающейся затащить их в этот кошмар дурочке. Словно молния ударила по размазавшемуся сознанию — в черных омутах плясали зеленые искры, но былого отчаяния в них уже не было — их постепенно затягивала сонная паволока… И тут черный провал все-таки поглотил их.

* * *

— Кесиан благополучно добрался до Тиорты. — В глазах Лиардис смутной тенью застыла тревога, — наместника в княжеском дворце не было, но Сейнарис принял его очень радушно.

— Ну так это же замечательно, зачем так нервничать? — Кисть едва касалась холста, оставляя почти невидимую линию, пересекающую лицо воина. Застывший перед разъяренной пантерой мужчина — сосредоточенный, настороженный, тем не менее, таилась в янтарных глазах сокрытая неуверенность… Тысячи подтекстов могут быть вложены в картину именно такими, невидимыми непосвященному штрихами. Зрителю не важна комбинация полутонов. Главную роль играют слезы, наворачивающиеся на глаза, жажда мщения, вскипающая в венах…

— Я беспокоюсь. Этот недоделанный принц, судя по тому, что я о нем узнала, тот еще отморозок.

… или даже отчаяние перед неотвратимым взглядом смерти. По сути, любое искусство есть игра на сокровенных, потаенных мыслях и эмоциях. Именно поэтому разные наблюдатели видят вовсе не одно и то же, когда глядят на разрисованный разноцветными жидкостями холст или…

— Астаэлле, ты меня слушаешь?!

— А?..

— Неужели нельзя отложить эту мазню на десять минут? — В голосе Лиардис звучала детская обида.

Длинные ресницы едва заметно дрогнули. Мазню?

— Я же не просто так… Ты что делаешь?! — Изящные длинные пальцы с посеребренными ногтями безжалостно содрали холст с мольберта. Просторную, залитую утренними сумерками комнату, наполнил звук рвущейся ткани.

— Было же красиво! Зачем?!

— Было бы красиво, ты бы смотрела и восхищалась, а не донимала меня идиотскими вопросами. — Васильковые глаза двумя кинжалами вонзились в поникшую девушку. — Ты что же, собралась свой юный идеал обложить ватой, чтобы его, не дай Рассветы, не поцарапал какой-нибудь худосочный человечек?

— Ничего он не идеал!

— Лиардис, если ты сейчас попыталась соврать мне — это ужасно, потому что получилось у тебя из рук вон плохо. Если же ты пытаешься обмануть саму себя — то это совсем не лезет ни в какие рамки.

Узкая ладонь поправила складки невесомой, облегающей тело домашней мантии. По сияющему чистой белизной подолу проскользнуло несколько лазурных искр.

— Либо ты просто трясешься от ужаса при одной мысли о том, чтобы перестать играть в «просто друзья». Тогда дело совсем худо.

— Прекрати надо мной издеваться! — Интересно, разревется или нет? Семь рассветных птиц, неужели Астаэлле в ее возрасте была такой же? Вроде бы нет… Таэтисса едва сдержала усмешку. Тоже мне, умудренная дама… Да она старше этой пигалицы на пять лет. Мелочь.

— Ты, конечно, можешь… — Очередная ценная нотация оборвалась на полуслове. Ироничный изгиб губ дрогнул. Где-то открылась Сфера — словно обжигающий ветерок коснулся серебристо-белых волос. Что-то не так. Отголосок слишком сильный. Этот узор запросто может отправить незадачливого мистика в края несравненно менее комфортные, чем сей бренный мир. Это кто же столь равнодушно относится к ученикам, что позволяет им совершать такие действия, не объяснив элементарных правил?

— Что случилось? — Лиардис ничего не почувствовала. Мистерия Сферы — высшее искусство, доступное лишь Кругу Соцветий и приближенным к нему…

— Не мешай. — В васильковых глазах постепенно всплывало недоумение. Сфера открылась за пределами империи? Что за бред?!

— Лиардис. Немедленно отправляйся к Тацэйре. Скажи ей, что за пределами Таэтис открылась Сфера. Я пройду по отголоску и проверю, кто умудрился это сделать. Поняла?

— Да. — Вот теперь на нее любо-дорого смотреть. Сосредоточенный зеленый взгляд, носик упорно вздернут… Куда только подевалась влюбленная плакса.

— И, знаешь что… Думаю, тебя все же ждет блистательное будущее. Все, пошла!

Девчонку как ветром сдуло, а Астаэлле, вздохнув, уселась на маленький пуфик. Бездонные синие глаза закрылись, на алебастровом лице проступила отрешенная умиротворенность. К тому времени, как Лиа доберется до бывшей наставницы, мистисса уже будет в Сфере. Теоретически, она способна сделать это самостоятельно. На практике же наставники всегда ценили Астаэлле именно за это качество — она не лезла на рожон там, где можно без этого обойтись. Но кто же умудрился совершить такое?..

Сложнейший мистический узор с легким перезвоном окутал застывшую таэтиссу, дохнул в лицо умиротворением и покоем. Какое непередаваемо сладкое ощущение, словно вечность тихо вздохнула, коснувшись волос хрустальными колокольчиками. И горе тому, кто забудется в этом царстве вечной неги.

Васильковые глаза широко распахнулись. Вокруг простиралось бесконечное, заполненное водой пространство. Туфли из белого атласа твердо стояли на безмятежной глади. Водная бездна, прозрачная, словно слеза, сизое небо, лишенное облаков или светил… Сфера была такой же, как и всегда. Где-то на немыслимой глубине Астаэлле разглядела дно безбрежного океана — ровные каменные плиты, исчерченные таинственными знаками. Девушка с силой провела пальцами по глазам. Расстояния и даже само время здесь — не более, чем абстракция. Попытка понять, по каким правилам устроена Сфера — бессмыслица. Все, что нужно — найти след неведомого мистика, сумевшего открыть врата. Все, кто причастен к Мистерии Сферы, сейчас находятся в Таэтис. Означает ли это, что открывший — человек?

Мистический мир, отвечая на ее желание, пришел в движение. Водная гладь под ногами забеспокоилась — и рванулась навстречу. Сфера сама поворачивалась вокруг Астаэлле, приближая к месту выхода неизвестного. Интересно, он еще жив или чуждый мир уже убил его? Теперь от острых каблучков расходились следы, словно Астаэлле на бешеной скорости неслась вперед, ухитряясь при этом не делать ни шага. Девушку едва не замутило. Она была из тех весьма немногочисленных мистиков, чьи способности превышали некий установленный Сферой «ценз». Более слабые растворялись в безумной круговерти мистических энергий — именно поэтому за всю историю ни одному человеку не удалось находиться в Сфере сколько-то долгое время. Способности этой расы не дотягивали до необходимого уровня.

Мир вернул утраченное на несколько минут спокойствие, водная гладь вновь стала безмятежной. Вот и след: в нескольких шагах от Астаэлле вертелся небольшой водоворот — место пробития, по которому сюда пришел неведомый гость. К завихрению потянулись сотни жемчужных нитей. Девушка застыла, закрыв глаза. Окружающий мир для нее исчез.

Оказывается, «визитеров» было двое. Астаэлле почувствовала изумление молодого мужчины, сменяющееся сонным оцепенением, когда мир Сферы начал растворять в себе его личность. А вот и виновница произошедшего. Здесь клубок эмоций был куда более тугим. Благоговение и трепет, когда она прикоснулась к величайшей мистерии, постепенно сменяющий их ужас от осознания собственного бессилия… Но как эта неумеха ухитрилась открыть врата? Астаэлле без труда разобралась, что необходимых знаний у девчонки не было. Случайность? Это же как нужно исхитриться, чтобы случайно попасть в Сферу? Увы, разобраться так и не получилось. Зато на грани сознания появилось ощущение, что за ней наблюдают.

«Продолжай. Не отвлекайся.» — Фраза возникла прямо в воздухе из сгустившегося над водной гладью белого тумана. Астаэлле расслабилась — Лиардис все же добралась до Тацэйре, и теперь та присматривает за бывшей ученицей.

К сожалению, из мира Сферы больше ничего дельного вытянуть не удалось — не считая того, что парочка все же смогла вовремя улизнуть обратно. Пройти за ними следом? Жемчужные нити снова замелькали в поисках необходимых ответов. Вскоре Астаэлле убедилась, что двое визитеров без сознания — и в гордом одиночестве. Может быть, навестив их, удастся найти недостающие элементы мозаики?

Мир исказил мелодичный перезвон, и Сфера исчезла. В нос ударил запах плесени и гнили. По коже пробежал озноб — легкая мантия оказалась никудышной защитой против царившего вокруг холода. Птицы Рассветные, куда ее занесло?

В воздухе вспыхнуло несколько синих искр, осветивших убогое пространство полуразрушенного зала. От стен исходило едва видимое свечение. Так-так, и что же это? Астаэлле сосредоточилась на пропитавшей камень мистической энергии. Что-то не припоминалось ей, чтобы люди умели наполнять таким образом материальные объекты. У них все много грубее… На парочку, валявшуюся в беспамятстве на полу, таэтисса внимания не обращала. Дойдет еще до них черед. На то, чтобы разобраться в произошедшем, много времени не потребовалось — девчонка и впрямь ухитрилась зацепить одну из заключенных в стене мистических нитей. Повезло, как утопленнице — столь умело стянуть на себя эманацию создававшего крепость мастера. На беду дилетантки, архитектор, очевидно не имевший никакого отношения к человеческой расе, был настоящим мастером, и проникнуть в Сферу для него проблемой не было. Не стало и для девчонки — сама того не желая, дурочка исхитрилась стянуть на себя большую часть вложенной в камни крепости энергии. Надо полагать, через пару столетий от древнего строения не останется ничего, кроме груды щебня. Что ж, теперь разберемся с «самородком».

После того, как Астаэлле разглядела, кем именно была открывшая врата, васильковые глаза изумленно распахнулись. Она-то гадает где носит Ветассию Эргерион, а принцесса в это время в какой-то древней крепости валяется под смазливого вида рыцарем!

До Астаэлле долетел отголосок эмоций наставницы, продолжавшей наблюдать за похождениями беспокойной ученицы. Тацэйре было весело.

И что теперь делать? С одной стороны, девица играет в ее планах немалую роль, и раз уж она сама попала в руки… Вот только как раз сейчас-то от нее особого толку не будет. Намеченная комбинация находится в самом начале развития. Скоро эти двое придут в себя — и так ли им необходимо знать о том, что кто-то проведал об их путешествии в Сферу?

Только сейчас Астаэлле обнаружила, что ее колотит мелкая дрожь. Как же здесь мерзко… Тем не менее, юная таэтисса потратила еще немного времени, чтобы оглядеть лежавшую без сознания пару. Судя по увиденному, они вовсе не нищенствуют. Теплая одежда, по крайней мере, указывала на то, что простуда этим двум в ближайшее время не грозит. Хотя, от лежания на холодном камне… Впрочем, это не ее проблемы. Выглянув, порядка ради, в проем, из которого вместе с тусклым осенним светом проскальзывал тоскливый осенний ветер, таэтисса обнаружила двух оседланных лошадей. Ни мешков, ни сумок к седлам приторочено не было. На прогулку выбрались? Ну-ну… Похоже, делать здесь больше нечего.

Миг спустя Сфера вновь приняла ее. Увы, для простого перемещения при помощи мистического узора расстояние оказалось слишком велико. Интересно, кто эти двое? Случайные попутчики, друзья, любовники? Неплохо бы это выяснить. Впрочем, это уже будет совсем не ее заботой. Астаэлле вообще в данный момент времени заботило только желание немедленно закутаться в шерстяное одеяло и выпить чего-нибудь горячего.

* * *

Тихий стон вырвал его из гулкой, равнодушной пустоты. Ройвис лежал на чем-то мягком. Глаза удалось открыть не сразу — мысли скакали упившимися зайцами, хотелось просто лежать, не обращая внимания на промозглый холод.

— Ройвис?

— А? Что?

«Мягкое» под ним зашевелилось, и это движение окончательно вернуло рыцаря на грешную землю. Как оказалось, все это время он лежал на Вете. Онемевшее тело слушалось с трудом, но он все-таки сумел сползти с девушки и кое-как встать на четвереньки. — Какой бездны здесь…

Вета не ответила. Судя по раздававшемуся из темноты шороху, она тоже пыталась встать, хотя получалось у нее так себе. Сумев-таки воздвигнуть себя на ноги, Ройвис помог подняться спутнице. Та вцепилась в него, словно клещами.

— Пойдем отсюда. — Ноги не слушались, словно кто-то заменил их на две деревянные колоды. Тем не менее, ему удалось вытащить девушку на улицу. Равнодушное небо опять разразилось мелким дождем.

— Ты в порядке? — Черные глаза на бледном лице горели лихорадочным огнем.

— А ты? Какой бездны здесь происходило?

— Ох… — Вета опустилась на каменную ступень. — Поверить не могу…

Немного подумав, рыцарь уселся рядом.

— Кажется… Кажется, мы оказались в Сфере.

Холодные капли падали на лицо, но натягивать капюшон не было ни малейшего желания. Странным образом льющаяся с неба вода убеждала: что бы ни произошло, они в порядке. Все в порядке. Вот только Вету колотит мелкой дрожью.

— Замерзла?

— Нет… Да. Ройвис, это была Сфера! — Теперь в глазах девушки плескался детский восторг. — Понимаешь? Сфера!

— Не понимаю. Что это такое?

— Ну… Я не знаю. — Рыцаря от такого ответа пробил полуистерический смех. Вета удивленно хлопнула глазами, а затем тоже расхохоталась.

— Поехали домой?

— Ага. — Идея была на редкость здравая: что может быть чудеснее, чем усесться около пышущего жаром камина?

— Понимаешь, я раньше вообще считала, что человеку не дано увидеть Сферу даже краем глаза, — рассказала Вета, после того как Ройвис, подсадив ее, в свою очередь оказался в седле. — Таэтис называют ее высшей мистерией… Или как-то так. Это абсолютно чуждый нам мир, живущий по своим, особенным законам. Входить в него умеют лишь сильнейшие среди мистиков.

— Но ты же смогла. Или ты…

— Издеваешься? Я понятия не имею, как умудрилась сделать это.

— Если это такое чудо, почему ты столь отчаянно потянула меня назад?

— Потому что мы бы там не протянули и пяти минут.

Ройвис вспомнил, как на него рухнуло сонное безразличие. Последнее, что отпечаталось в сознании — рассыпавшийся искрами лист. Остальное подернулось зыбкой рябью.

— Тот, у кого недостаточно развиты мистические способности, впадает в оцепенение и вскоре теряет всю свою личность: память, эмоции, способность думать… Я продержалась чуть дольше, достаточно, чтобы понять, что произошло и потащить тебя назад.

— Ага, потащить. — Память услужливо напомнила, как Ройвис пытался упираться сам и удержать Вету вдали от портала, который, видимо, вел обратно в заплесневелую башню. — Как ты вообще умудрилась сдвинуть меня с места?

— В Сфере мистические способности определяют все. По крайней мере, так мне рассказывали наставники. Физическая сила там не играет никакой роли.

— Мнда… То-то я удивился, что в лиственном лесу на земле столько иголок, — брякнул рыцарь ни к селу, ни к городу.

— В каком лесу? Не было там никакого леса… — Растерянно возразила Вета.

— Как это «не было»?!

— Ты видел лес? А я берег озера… Забавно. Наставник говорил, что по одной из версий каждый, попавший в Сферу, видит ее совсем не такой, как окружающие. Не думала, что до такой степени.

— Интересно, почему так? — Вдали показался Травяной тракт. Каких-то двадцать минут пути — и они дома.

— Да откуда я знаю? Все, что известно людям — отголоски знаний таэтис. Лишь их лучшие мистики могут попасть в Сферу и вернуться обратно.

— А зачем им это?

Вета в ответ лишь пожала плечами.

— Как-то черпают там силу или что-то вроде этого… Не знаю.

Возле городских ворот наткнулись на давешнего стражника с разбойной внешностью. Тот вразвалочку вышел из караулки, но, увидев знакомые лица, хмыкнул и вернулся обратно. Ройвису подумалось, что с таким отношением к службе вельсийцы немногое смогут противопоставить Ровандис. А в том, что те весной попытаются присоединить к себе еще один осколок Роаданы, рыцарь не сомневался. В отличие от той же Тальнаэры, Вельсия для Ровандис не столько торговый партнер, сколько досадная помеха, сдирающая немалые средства за пользование Травяным трактом.

Ройвис покачал головой. Небрежение к собственным границам может обойтись вельсийцам очень дорого. В отличие от южных соседей, ровандисцы к военным делам относятся с северной педантичностью и тщанием.

* * *

Бездонное синее небо безмолвным куполом укрыло одетый в золотые цвета лес. Бесконечные холмы, усеянные желто-рыжими дубами, приняли Астаэлле под торжественные своды. Здесь, в отличие от северных земель, осень лишь недавно вступила в законные права. Сидевшая на ветвях белка встревоженным взглядом следила за тем, как закутанная в белое фигура неспешно шествует по лесному царству. В отличие от северных лесов, таэтисские дубравы не давили мрачным превосходстом. Древние деревья хранили вежливое, безучастное равнодушие.

Астаэлле всегда приходила сюда в минуты усталости — а длительное пребывание в Сфере измотало мистиссу до крайности. Таэрзис, древняя колыбель мистических искусств, при всем своем великолепии, слишком давил непредставимой, запредельной мощью. Былые наставники посмеивались над девушкой, избегавшей города, ставшего для нее новым домом. Они свято убеждены: скоро она будет воспринимать как обыденность тончайшие шпили и купола Цитадели Соцветий. Астаэлле в этом сомневалась, но переубеждать Тацэйре не стремилась.

Недавняя инициатива покровительницы, настоявшей на вручении новоиспеченной послушнице полномочий по взаимодействию с восточными странами, изумляла. Конечно, в Империи всегда давали дорогу молодым. Если юных аристократов и мистиков держать вдали от государственных дел, они почувствуют себя потерянными, когда настанет их череда брать в руки бразды правления. Опытные царедворцы вмешивались лишь в критических ситуациях, а таковые случались не так уж часто.

Во все времена люди полагали себя ровней таэтис. Рассматривали их так же, как и друг друга — пусть опасными и могучими, но обычными конкурентами, с которыми можно торговать, интриговать, а в крайнем случае — бросить на непокорных соседей армию. Люди всегда переоценивают собственную значимость.

Астаэлле смерила взглядом один из дубов. По прекрасному лицу скользнула мимолетная тень улыбки. Почему бы и не отказать себе в небольшой шалости? Приближенная к Кругу Соцветий, словно мелкая девчонка, полезла наверх. Длинные изящные пальцы цеплялись за теплое дерево, напоминавшее о навсегда канувшем в вечность детстве. Правда, выполненные из шелка сапоги, по замыслу портного, предназначались для подогретых каменных плит дворцовых переходов, но никак не для подобных экзерсисов. Тем не менее, Астаэлле утихомирилась, лишь когда перед ее глазами замелькали верхушки деревьев. Ветка, на которую уселась девушка, протестующе скрипнула. Прижавшись щекой к шершавому стволу, таэтисса закрыла глаза.

Последний раз люди вызвали в империи настоящий переполох около трех столетий назад. Тогда возникшее где-то на восточных задворках цивилизации королевство Роадана сочло себя вправе претендовать на первенство на всем континенте. Мир погрузился в бездну непрекращающихся войн. Воздух заполнил пепел пылающих городов, бегущие от жестокости захватчиков люди, стремительно скатывающиеся к дикости, заполонили окрестности… Данники таэтис, человеческое Кедровое королевство, не выдержало ударов роаданцев и покатилось на запад, спасаясь от красно-желтых кавалеристов.

Все это время таэтис безучастно смотрели на объявший пол-мира кровавый кошмар. Они вступили в игру лишь когда война вплотную подступила к границам империи. Для роаданцев молчание империи казалось слабостью. Одержимые державой, раскинувшейся по обе стороны от Пиков Мира, короли юного государства бросились в бой — и в колоссальном пограничном сражении безупречная роаданская машина прекратила свое существование. Таэтис мало напоминали людей с их безумной тягой к военной экспансии, но убивать умели ничуть не хуже.

После сражения в Кирваэлле Вековая война закончилась. Былые союзники империи исчезли с лица земли — на месте огромного королевства осталась лишь крохотная Кедровая лига — несколько огрызков былого величия, сохраненных лишь благодаря стремлению таэтис отгородить себя от кровожадных враждебных варваров другими варварами — пусть столь же дикими, но, хотя бы, лояльными. Теперь Кедровая лига, больше напоминавшая провинцию империи, нежели самостоятельное государство, была хрупким заслоном между Таэтис и человеческими странами. Второй войны между империей и Роаданой не случилось до самого распада королевства на постоянно грызущиеся друг с другом Ровандис, Тиорту, Вельсию и Тальнаэру. Таэтис не пыталась установить постоянных дипломатических отношений ни с Роаданой, ни с ее осколками — хотя и подталкивала тех к постоянной вражде, отвлекая внимание беспокойных соседей от собственных границ.

А теперь в эту древнюю игру вступает Астаэлле — причем по инициативе Тацэйре, одной из наиболее влиятельных в Круге Соцветий — высшем собрании мистиков империи. Зачем это мудрой старухе, никогда не уделявшей политике сколько-то серьезного влияния? Огромный авторитет наставницы держался на ее пророческих способностях…

В отличие от огромного количества шарлатанов и не меньшей армии идиотов, слишком уж фанатично верующих в собственную одаренность, но не способных на что-то кроме пустых фантазий, Тацэйре действительно порой прозревала будущее. Что она увидела в грядущем такого, что заставило ее взяться за столь презираемое дело? Ответа на этот вопрос Астаэлле не знала, хоть и попыталась, когда осторожные намеки не помогли, спросить напрямую.

От древесного ствола исходило спокойное осознание собственной древней мощи. На бесконечно долгое мгновение Астаэлле растворилась в шелесте листьев и звонкой свежести лесного воздуха. Бескрайние просторы вращались вокруг такой маленькой и молоденькой девочки, чьи белоснежные волосы шевелил ленивый ветерок. Огромная земля смотрела на нее с настороженным вниманием и ожиданием… Чего?

Васильковые глаза резко распахнулись, озарив окружающий мир вспышкой мистической энергии. Нет ответов. Те силы, которые обычно называют высшими, любят играть со смертными в игры, суть которых им совсем не понятна.

Легко оттолкнувшись от древесного ствола, Астаэлле спрыгнула на землю. Для человека, как и для таэтис, не владеющего мистическим искусством, прыжок с высоты в три десятка шагов закончился бы плачевно, Астаэлле же легко и неспешно спланировала на землю. Истрепавшиеся за время прогулки сапожки плавно коснулись опавшей листвы. А следом за ней в прихотливом кружении упал небольшой дубовый лист. Пронзительно-рыжее пятно скользуло вдоль опускавшихся ниже колен белых волос, укутавших девушку диковинным покрывалом. Извернувшись, таэтисса поймала его. Листок уютно поместился на узкой ладони, словно благословение древней дубравы.

Рассеянная мечтательность, сопровождавшая Астаэлле все это время, рассыпалась золотым осенним звездопадом, развеяв подступившие было призраки давно минувших дней. Сонное оцепенение, нашептывавшее желание остаться в этом благословенном краю навсегда, спало. Время блаженного покоя еще не пришло.

* * *

Когда Ройвис въезжал во двор орденского представительства, он готов был не колеблясь обменять душу на горячий обед и кружку подогретого вина. Судя по повеселевшему лицу Веты, ее обуревали схожие мысли.

— О, явились! — Жизнерадостный голос Дойвего застал их возле конюшни. Выглядел он до отвращения сытым и довольным жизнью. Рыцарь стоял на пороге особняка, с интересом разглядывая вернувшихся. — Ого… Вы что, в луже по пути искупались?

— Что-то вроде, — отмахнулся Ройвис. Лазание по таэтисской башне их костюмам и впрямь не пошло на пользу, но это его сейчас не слишком заботило. Конь устало фыркнул. Бедняге тоже надоело гулять под дождем. Ройвис спрыгнул на землю, подбежавший слуга принял поводья.

Вета с требовательным видом протянула руку. Ройвис, усмехнувшись, помог ей спуститься.

— Спасибо, — мурлыкнула девушка, на миг прижавшись к нему, а затем убежала в дом мимо посторонившегося Дойвего. На лице побратима гуляла ехидная ухмылка.

— Кажется, я все-таки проспорил.

— Проспорил? — Не понял Ройвис, — кому и что, боюсь спросить?

— Леоре. Я до конца верил твою сообразительность. Нашел, дурак, на что надеяться.

— Ты о чем?

— Да о том, заметишь ты или нет, что спасенная тобой ровандиссийка вовсю взялась строить тебе глазки и оказывать знаки внимания в ожидании ответных шагов. — Ухмылка у Дойвего так и сочилась ехидством. — Леора утверждала, что для такого чурбана, как ты, эта задача совершенно непосильна.

Ройвис в растерянности провел рукой по волосам. Лбу тут же стало мокро и холодно. Брошенный на перчатку взгляд показал, что теперь, по всей видимости, в какой-то жидкой черной дряни вымазана не только она. Подавившийся смехом Дойвего верность этой догадки подтвердил как нельзя лучше.

— Иди мойся, герой-любовник чумазый! — В кои-то веки разумный совет. Ему Ройвис и решил последовать, но побратим, остановив его в дверях, многозначительно шепнул:

— Должен заметить, что девушка производит самое приятное впечатление во всех смыслах этого слова. Так что, считай, наше с Леорой благословение у тебя в кармане. И нечего на меня пялиться, это не у меня во лбу звезда горит. Черная и липкая звезда, — добавил Дойвего, вновь не удержавшись от хохота. — Иди уже, чудо немытое!

Озадаченно хмыкнув, Ройвис добрался-таки до своей комнаты. Там на него из зеркала уставился какой-то бледный и растерянный парень в измятой грязной одежде. Лоб и впрямь вымазан какой-то гадостью. Ну да это дело временное и вполне поправимое.

Потом, отмываясь от самой сумасшедшей прогулки в своей жизни, Ройвис сообразил, что Дойвего впрямь имел все основания потешаться — после того, как они вырвались из Тиорты, поведение Веты действительно изменилось. Чем больше рыцарь думал о хрукой ровандиссийке, тем теплее становилось в груди. Пепельноволосая девушка совсем не походила на его прошлых пассий, но это не смущало.

* * *

— Собирайся. — Астаэлле появилась из распахнувшихся в воздухе врат. За спиной мистиссы мерно покачивались могучие дубы, обрамленные золотыми кронами. Миг спустя видение места, из которого она явилась в комнаты Лиардис, растворилось в воздухе.

Хозяйка, с ногами забравшаяся в кресло, занималась разглядыванием небольших картинок, в обилии разложенных на ее коленях. От неожиданности девушка вздрогнула, отчего яркие изображения рассыпались по полу.

— Эй! Это мое! — Испуганно взвизгнула Лиардис, увидев, как одна из карточек, повинуясь мгновенно сплетенному узору, прыгнула в руки белокурой мистиссы.

— И я даже боюсь спрашивать, с какой целью ты хранишь подобные, гм, образчики, — ехидно протянула та, с интересом разглядывая переплетенные тела двух танцоров, мужчины и женщины. — Если бы меня застукали за изучением подобных, гм, пособий — хорошая порка стала бы настоящей милостью Рассветных Птиц.

Лиардис, чьи щеки приобрели ярко-пунцовый оттенок, бесцеремонно вырвала из тонких пальцев злополучную картинку. Аши — не тот танец, которому обычно учат представителей высших родов, что, конечно, не мешает тем тайком от наставников разучивать замысловатые па, большей частью выходящие далеко за рамки приличия.

— Могло быть и хуже, — философски заметила Астаэлле, с улыбкой наблюдая, как хозяйка лихорадочно запихивает карточки в альбом. Тот, в свою очередь, отправился в хитро оборудованный тайник. Среди золотой молодежи таэтис бытовали и более экстравагантные развлечения. Длинные ресницы мистиссы едва заметно дрогнули, но сообщать напарнице, что Аши — не самое фривольное времяпрепровождение, в котором она порой принимала участие… Нет уж, нечего портить ребенка.

В ответ раздалось раздраженное фырканье.

— Собирайся. До Вервиса добраться я тебе помогу, дальше поедешь в сопровождении лигийского эскорта, как и Кесиан.

— К чему бы такая спешка? — Недовольно пробурчала Лиардис, покончив, наконец, с непристойным альбомом.

— Судя по всему, в ближайшие несколько дней Ветассия Эргерион вместе с сопровождением окажется в Веканисе. Незачем тянуть время, она и так вполне может тебя опередить.

— С сопровождением? — Озадаченно переспросила Лиардис, — ты же вроде говорила, что она чудом сбежала от братца, жаждущего отправить ее в Бездну?

— Так и есть. К счастью, она сумела поладить кое с кем из недобитков тиорской армии, избавив меня от потребности ломать голову над ее спасением и доставкой в какое-нибудь более-менее безопасное место…

Астаэлле поморщилась. Взять девицу в охапку и доставить в таэтис в любом случае не вышло бы — кроме как через Сферу на такие расстояния не переместишься, но Ветассию такая прогулка благополучно добьет, разом превратив все планы в груду несбывшихся надежд. Придется повозиться чуть подольше — зато, если все пройдет как надо, события развернутся воистину идеальным образом.

— Ладно… Сейчас отдам распоряжения слугам и…

— Надеюсь, ты не забыла о том, что эскорт из таэтис в людских землях тебе не очень-то полагается по статусу? — на всякий случай уточнила Астаэлле.

— Не забыла. Или ты полагаешь, будто я самостоятельно потащу саквояжи до Вервиса? — Раздраженно огрызнулась Лиардис. Нос юной таэтиссы вызывающе задрался, но Астаэлле в перепалку вступать не стала.

— С новым именем определилась? — Еще одно правило сложного дипломатического этикета. Высочайший, стоящий близко к вершине в очереди престолонаследия — а Лиардис была именно таковой — не может покидать империю, не сменив имя на менее знатное. Если, конечно, его не сопровождает официальная делегация, направленная самим императором. Последнее, впрочем, было и вовсе из ряда вон выходящим событием. Астаэлле могла припомнить лишь один раз, когда наследный принц Аратаэнэлле покинул империю в составе такого посольства — и было это добрых три столетия назад во время мирных переговоров с Роаданой и подписания Летнего Договора. Остальные случаи и вовсе тонули в седой древности.

— Асфодэос, — буркнула в ответ Лиардис. Астаэлле одобрительно кивнула. Для семейства, чье имя заимствует представитель императорской династии, такой заменой оказывается немалая честь. Из всех родов Высочайших Лиардис выбрала наилучший вариант.

* * *

Кесиан блаженно жмурился на льющиеся сквозь окно солнечные лучи. В это время в империи все еще царит совсем другая осень. Разодетая в золото и пурпур, она радует глаз буйством красок. Здесь, на севере, бал правили дожди и серые тучи. Тем не менее, этим утром его спальню озарило солнце. Юный аристократ порядком истосковался по светилу.

Вечером его ждет наместник и Сейнарис. Серая черноглазая моль раздражала Кесиана до зубовного скрежета: наследник, вернее, экс-наследник являлся живым воплощением самомнения, помноженного на осознание собственной исключительности. Увы, Астаэлле настаивала на том, чтобы втереться к нему в доверие — этого, видите ли, требуют ее планы. Раз требуют, сама и втирайся доверие к этой ядовитой моли!

Дело оказалось не слишком сложным, но противным. Началось знакомство более-менее сносно: отпрыск Архистратига Ровандис поил гостя вином с пряностями, а с лица принца не сходила самодовольная улыбка, с которой он вещал о недавней победе. Заодно, конечно, одна за другой шли попытки выведать у гостя истинные цели его визита — если таковые имелись. По официальной версии Кесиан был наблюдателем, посланным империей в Тиорту. Точнее, в армию Ровандис, которая должна ее осаждать — эта версия, как и ожидала Астаэлле, изрядно польстила самолюбию Сейнариса, приписавшего себе львиную долю заслуг в разгроме тиорцев. Кесиан многозначительно молчал, когда это требовалось, так что к концу беседы Сейнарис остался заинтригован некими туманными перспективами непонятно чего. Водить его за нос оказалось не слишком сложно.

Сын асиоматика, а в человеческих королевствах это звание стояло никак не ниже какого-нибудь вице-маршала, Кесиан рос при дворе, а близкое знакомство с Лиардис, далеко не последней в очереди наследования императорского престола, сделало его вхожим в кулуары высшей знати. Там ему, волей-неволей пришлось постигать царившую при дворе атмосферу интриг, недомолвок и значительной недосказонности. Сейнарис, хоть и не был дураком, тягаться с ним в этом искусстве не мог.

Скинув в сторону ворох одеял, юноша свесил ноги с кровати. Сейнарис выделил ему и его посольству один из флигелей княжеского дворца. То есть, простите великодушно, конечно же наместника Тиорты, сменившего обезглавленного князя. Тот, кто отвечал за убранство этих покоев, видимо, хотел поразить визитеров пышностью и богатством отделки. Может, на людей это и производило впечатление, но по сравнению с изысканной утонченностью таэтисских дворцов, обстановка выглядела аляповатой и безвкусной.

Так, а это еще что? На небольшом, обильно украшенном золотой отделкой белел небольшой плоский конверт, испускавший едва заметное мистическое сияние. Оказавшись в руках Кесиана он самостоятельно развернулся в пергаментный лист. Юноша хмыкнул — каждая буква была выведена с каллиграфической изящностью, так что с первого взгляда и не поймешь — послание это или оригинальное произведение искусства.

«Пока что дела не продвигаются. Придется тебе провести некоторое время в обществе ровандисского принца. О любых изменениях я сообщу. Астаэлле».

— Ну-ну… — пробормотал Кесиан. Он прекрасно понимал, что таэтисса привлекла их с Лиардис не столько из соображений необходимости, сколько для роста их авторитета — при желании она могла провернуть все самостоятельно. Но трое юных таэтис еще несколько лет назад договорились держаться вместе — со временем этот альянс превратится в весьма влиятельную силу и Астаэлле будет нуждаться в напарниках не меньше, чем сейчас они нуждаются в ней. Еще бы она поменьше читала нотаций и воздерживалась от идиотских подколок!

От раздраженных мыслей отвлекло тихое шуршание: лист в его руках рассыпался серым пеплом. А то бы он сам его сжечь не додумался!

* * *

— Король Вельсии распорядился усилить пограничные патрули. Назначено несколько инспекций в армии. Впервые за время его правления начат ремонт городских стен. Все это влечет за собой очень серьезные расходы, господа. — Пухлые ладошки Фрицуса уютно лежали на объемистом животе. Похожий на колобка кастелян орденского представительства в Твейси делился с рыцарями новостями после пышного обеда.

— Угу, и половина этих расходов уйдет вовсе не на стены или оружие, — неожиданно высказалась Вета. В обществе рыцарей она по-прежнему держалась чуть скованно, но сейчас мелодичный голосок был наполнен ядовитым сарказмом.

— О, леди не ошибается, — кастелян улыбнулся. Как подозревал Ройвис, в голове Фрицуса в этот момент вертелись те суммы, которые были впустую потрачены Орденом. Толстяк на бессребреника не походил. Впрочем, именно такие вот ушлые пройдохи, как правило, и возглавляли отделения Ордена. От честного и благородного вояки в разведке толку не слишком много — а для чего еще нужна орденская резиденция, как не для шпионажа за всеми подряд?

— И что, король о таких перипетиях не догадывается? — Хмыкнула Леора.

— Ну почему же? Последняя новость, которую я получил буквально сегодня, повествует, помимо прочего, о печальной судьбе трех высокопоставленных чиновников. Все их имущество конфисковано в пользу короны, а сами они повешены при большом стечении народа. Кастелян Веканийского представительства пишет, что простолюдины остались в полном восторге от представления.

— А знать?

— Ну, там все сложно… Как, впрочем, и всегда. Однако, похоже, Весса Первый всерьез делает ставку на военных. Проровандисская партия потеряла всякое влияние, на ключевые посты назначены либо представители генералитета, либо те персоны, в лояльности которых Его Величество не сомневается. Недовольство благородных сословий давится солдатами без всякой жалости.

Дойвего присвистнул.

— Поверить не могу. В былые времена в Вельсии короля, задумавшего такие фокусы, выловили бы в реке со вспоротым брюхом.

— Вессу можно понять. Всем очевидно, что весна Вельсии мира не принесет. Король не хочет закончить подобно тиорскому князю, вот и пошел ва-банк. Тем не менее, дураком его назвать трудно — он не просто давит благородное сословие, а заменяет богатых землевладельцев военной аристократией. Генералы дорвались до власти, роль армии неуклонно возрастает. В этих условиях бунтовать, знаете ли, себе дороже…

За столом воцарилось ленивое молчание. Перетирать новости по десятому кругу — особенно после праздника живота, устроенного кастеляном — не было ни малейшего желания. Через три дня после их прибытия из вельсийской столицы прибыл пакет, в котором рыцарям предписывалось отправляться в Веканис.

Ничего удивительного в распоряжении не было — помимо чисто военных приготовлений, вельсийский правитель отправил призыв о помощи Ордену. Звездоцвет, воспринявший усиление Ровандис без особого восторга, пока что ответа не дал, но сомнений в том, каков будет этот ответ, не было. Скорее всего, в резиденции гроссмейстера сейчас вовсю идет обсуждение масштабов военной помощи. Впрочем, каким бы ни были размеры отправленной в Вельсию армии, трое рыцарей, уже сталкивавшиеся с ровандисцами, попадут в нее наверняка.

— Вы все-таки едете завтра? — Фрицус напоминал доброго дядюшку, беспокоящегося о непутевых племянниках. — Погода не слишком располагает к путешествиям.

Дождь уже второй день безостановочно барабанил в окна. Твейси уверенно превращался в холодное серое болото.

— Боюсь, если мы просидим в Твейси до окончания дождей, мы дождемся первого снега. — Хмыкнул Ройвис.

— Так-то оно, конечно, да… — Опечалился Фрицус. Забавно, но толстенький кастелян и впрямь тревожился об их здоровье.

Выехали на рассвете. Гостеприимные двери орденского представительства захлопнулись за ними, теперь четверо путешественников вновь оказались предоставлены сами себе.

* * *

— Ну что ж, увиденное обнадеживает. — Вынес вердикт Дойвего, после того как кавалькада всадников скрылась вдали. От Веканиса к Твейси проследовала сотня конных. Вельсия, на небрежность которой рыцари слали громы и молнии, оказалась не столь уж беспечна и взялась стягивать к новоявленной границе с Ровандис войска.

— Что сделает сотня всадников против пятидесятитысячной армии? — Презрительно фыркнула Леора, вновь выезжая на дорогу. Перед приближением вельсийского отряда они съехали с тракта, пропуская идущих на рысях конников.

— Например, сможет отлавливать разведчиков. Пресечь расшалившиеся летучие отряды, если таковые появятся. Не стягивать же в Твейси всю армию — раньше весны ровандисцы все одно не полезут. — Вступился за вельсийцев Ройвис.

Путешествие оказалось куда проще, чем ожидалось: дождь прекратился, стоило выехать за городские ворота. Дойвего даже заподозрил, что к чудесному улучшению погоды причастна Вета, но та в ответ подняла его насмех: рыцарь явно перепутал ее с Девой Удачи.

О способностях ровандиссийки условились помалкивать, как и о ее происхождении. Слишком уж многие феодалы и правители, узнай они истинное имя Ветассии, соблазнятся использовать ее в политической грызне. Девушка этого боялась панически. Ройвис ее прекрасно понимал — один раз из-за подобных игрищ она лишь чудом не лишилась жизни. В отличие от единокровного братца, Вету не обучали хитростям интриг: она росла в семье в меру богатого представителя Торговой Ассамблеи. Тому хватило денег оплатить ее обучение искусству мистицизма, когда стало известно о наличии способностей, но о том, что ее следует готовить к чему-то много большему, он не подозревал. Когда же выяснилась истина, то — после колоссального скандала, конечно — незадачливый родитель возомнил себя достойным игроком на политическом поле. Расплачиваться за его амбиции пришлось самой Вете.

Теперь она носила фамилию Тагрис. Дойвего предлагал ей, заодно, выбрать и другое имя, но от этой идеи, после некоторых размышлений, отказались. Таэтисские имена — явление в челвеческой среде распространенное, да и слишком уж велик шанс оговориться, а это, в свою очередь, привлечет ненужное внимание. Заодно придумали более-менее правдоподобную историю их знакомства.

— Глянь-ка, там впереди, кажется, какая-то деревня.

— Ну тогда в ней и остановимся.

Небольших селений было вдоль дороги более, чем достаточно — они кормились за счет Травяного тракта, обеспечивая купеческие караваны провиантом и ночлегом. Найти трактир труда не составило.

Когда Ройвис устроил лошадей, остальные успели разместиться за столом. Дойвего и Леора с довольным видом хлебали темное пиво.

— Хочется верить, что послезавтра будем в Веканисе. — Задумчиво произнесла Вета. Разделять алкогольные развлечения сотрапезников она не захотела.

— Скорее, дня через два, — поправил ее Дойвего. — Путь неблизкий.

— Не забудь только, что ты теперь Ветассия Тагрис и никакого отношения к благородным родам или негоциям Ровандис не имеешь, — лишний раз напомнил Ройвис. — Здесь-то, конечно, можно молоть языком, что угодно, а вот в столице случайные оговорки могут тебе дорого обойтись.

— Я помню, — Вета улыбнулась, — и то, что я всего лишь дочь небогатого рода, отбившаяся от торгового каравана и подобранная благородными рыцарями.

— Версия, кстати, так себе. — Скептически хмыкнула Леора. — О, это все нам?!

Судя по довольной роже трактирщика, притащившего «дорогим гостям» котелок куриного супа и баранье рагу, заплатили они минимум втрое против настоящей цены. Впрочем, не все ли равно? В деньгах они никаких проблем не испытывали — полученной в орденском представителе суммы серебром хватило бы на десять путешествий туда и обратно.

— Да, пальчики оближешь. — Прочавкал набросившийся на еду Дойвего, — А чем тебе не так эта версия?

— Ясно чем, первые же пара вопросов по каким-нибудь торговым делам — и станет ясно, что наша девонька такая же купеческая дочка, как я — трактирная девка! Вета, какие, например, товары охотнее всего покупает у Ровандис Тахаданский Халифат? А насколько подешевеют ваши товары после захвата Тиорты? То-то и оно!

— Во-первых, Ровандис не торговал с Тахаданом, — ехидно сверкнув глазами, парировала донельзя довольная ровандиссийка, — долгая дорога и огромное количество границ и вольных городов, через которые проходит путь в Чикану, делают общее количество уплаченных пошлин достаточным, чтобы какая-нибудь соболиная шуба стоила столько же, сколько в нее можно насыпать золота. Так что с Тахаданом через Чикану торгуют в основном вельсийцы. Да и те, в массе своей, продают все прямо в самом городе, из которого в Халифат их товары возят уже местные мореплаватели.

Дойвего озадаченно крякнул.

— Я же действительно большую часть жизни росла в купеческом доме. Конечно, моя семья была куда богаче той, что фигурирует в нашей истории, но подобным тонкостям меня учили очень старательно, — В глазах Веты прыгали маленькие, хитрые бесенята.

Ройвис так и не понял, издеваются над ним друзья, или девушке он и впрямь небезразличен. Во время пути она смущалась даже от самых простых комплиментов и вовсе не пыталась как-то продемонстрировать какое-то особое к нему внимание. То ли вся эта история была полным бредом, то ли она смущалась Дойвего и Леоры. Рыцарь решил пока отложить этот вопрос и не смущать девушку ухаживаниями, хоть друзья и бросали на него время от времени ироничные, многозначительные взгляды. Да и нужны ли они, эти ухаживания…

Дорога шла своим чередом — на ночь останавливались в трактирах, одинаковых, как доски в заборе. Днем копыта лошадей цокали по серому камню Травяного тракта. Дорога петляла между невысоких, заросших травой холмов, время от времени ныряла в крохотные рощицы — осколки Висийского леса. Иногда тракт приближался к зеленому царству, темневшему на севере сплошной колючей стеной.

На третий день впереди показался Веканис.

— Об этот орешек немало зубов в свое время обломалось, — довольно хмыкнул Дойвего, когда четверка путешественников уперлась в хвост очереди, медленно вливавшейся в створки гигантских ворот.

Ройвис мог бы возразить, что Тиорта тоже была недурно укреплена, но уходящие ввысь белые стены и впрямь внушали немалый трепет.

— Хитрая фортификация, — объяснил он глазевшей на веканийские стены Вете, — слева и справа от ворот стоят вынесенные башни, соединяющиеся с внешней стеной защищенными проходами, да и по периметру города таких вот выносных башенок немало. Пока две-три штуки не взяты — подступаться к самой стене — дохлый номер. Только пойди возьми ее.

— Зато если ее захватить, то по соединяющим их мостикам можно добежать до стен, не заморачиваясь на карабкания по всяким осадным лестницам, — предположила девушка. Леора в ответ громко хмыкнула.

— Ну конечно, побегаешь тут. Мосты, Ссединяющие башни со стеной, сверху простреливаются со всех сторон, да и прочих сюрпризов для таких бегунов приготовлено немало.

Вета стушевалась и больше тактических уловок предлагать не бралась.

Тем временем, дело застопорилось — прямо перед ними стражники прицепились к крестьянину, везшему в город телегу репы. Обыскивали и допрашивали бедолагу с тщанием, какое от стражи встретишь редко. Прислушавшись к разговорам, Ройвис понимающе усмехнулся — бородачу старательно намекали на возможность значительно ускорить процесс досмотра при помощи некоторого количества звенящих аргументов. Тот к призывам раскошелиться оставался глух, так что обыск продолжался. Видимо, доблестные воины не теряли надежды отыскать что-то такое, что можно было бы поставить земледельцу в укор.

— Немыслимая наглость — столь откровенно вымогать деньги из человека, пусть и низшего сословия, — пробормотала Вета, натягивая капюшон — с неба вновь взялся накрапывать мелкий дождик.

— Можно подумать, в Ровандис такого нет, — чуть сконфуженно ответил Ройвис. В Вельсии действительно продавалось и покупалось все или почти все, а в деле мздоимства и воровства местные чиновники уступали разве что Тахадану. Рыцарь вельсийцем не был, но почему-то едкое замечание Веты принял на свой счет. Или почти на свой.

— В той или иной форме это есть везде, — согласилась девушка, — но если бы на въезде в Ротаву страже вздумалось устроить что-то подобное, дело бы закончилось скандалом и их увольнением.

— Смотри при страже этого не ляпни, — смутился Ройвис. Теперь перед Ветой ему стало почти что неудобно. Приехала тут, понимаешь, леди из цивилизованной страны, а местные перед ней такой балаган учинили.

— Ну, из моей роли это никоим образом не выбьется. Что ж поделать, если я из Ровандис? — На губах девчонки появилась игривая улыбка. Нашла, когда в роль вживаться!

— Из роли не выбьется, но проблемы лишние создаст. Хочешь, чтобы нас обшмонали так же, как этого бедолагу с репой?

— Да, об этом я как-то не подумала, — улыбка мгновенно потускнела.

— Да проезжай уже, вошь жадная! — В сердцах гаркнул на крестьянина десятник стражи. — Следующие!

Крестьянин с довольным видом щелкнул вожжами и лошадка потащила повозку прочь от расстроенных служивых. Ройвис, пряча усмешку, двинул коня вперед.

— Капюшоны снимите, почтенные. Кто таковы? Откуда? — Видимо, десятник попался из опытных. Наметанный взгляд сразу определил, что люди, застывшие перед ним, происхождения вполне благородного, так что сыпать площадными словцами он не стал. Пугаться или лебезить, впрочем, тоже — мало ли мелочи с родословной бродит вокруг? Серьезные вельможи не в седлах трясутся, а здоровенными поездами по тридцать карет ездить изволят.

Откинув капюшон, Ройвис протянул стражнику небольшую серебряную пластину с выгравированным на ней цветком Звездоцвета — официальным знаком принадлежности к Ордену.

— А. Ну да. — Пластина вернулась обратно в нагрудный карман рыцаря, а десятник оглядел остальных. — Это ваши спутники, милорд?

— Да.

— Эээ… — Взгляд стража зацепился за Вету. — И ровандиссийка что ли?

Ройвис мысленно выругался. Будь Вета из Тиорты или Тальнаэры — отличить девушку от коренной вельсийки смог бы разве что профессиональный шпион. Но диковинный цвет волос указывал на ее происхождение совершенно однозначно — лишь выходы из Ровандис могли похвастаться диковинными пепельно-серыми локонами. Не надо быть пророком, чтобы понимать — у девочки еще возникнут в Веканисе проблемы.

— Именно. Разве это порождает какие-то сложности? — С холодком в голосе поинтересовался Ройвис.

— Да не знаю, — растерялся в ответ десятник. — Нам сказали, шпионов ровандисских высматривать.

— И что, похожи мы на шпионов? — Ехидно поинтересовалась Леора, которой надоела роль безмолвного наблюдателя.

— Вы — нет. А она кто такая — я почем знаю?

— И что вы предлагаете? — Происходящее начинало постепенно раздражать.

— Да чего тут непонятного? — Дойвего оттер Ройвиса в сторону. На бородатом лице играла веселая ухмылка. — Вот тебе, служивый, свидетельство, что никакая она не шпионка.

— Действительно, и как мне такая чушь в голову пришла, — мгновенно одумался десятник. Мелькнула и исчезла в его кармане серебряная монета. — Вы проезжайте, люди добрые, проезжайте. Эй, следующий!

Ройвис молча тронул коленями бока коня. Вета, заметив мрачный взгляд рыцаря, с улыбкой развела руками. Стражник этого уже не видел — доблестный витязь успел клещом вцепиться в очередного крестьянина, на бородатом лице которого читалось явственная готовность претерпеть хоть публичную порку, но отстоять кровные средства не хуже своего идейного предшественника.

Наконец, ворота оказались позади, и путешественников принял в свои объятья самый жуткий бардак, когда-либо виданный Ветой.

— Седла чиню!

— Лови вора!

— Леденцы! Пирожные!

— Куда прешь, корова! Осади назад!

Четверка всадников с трудом пробивалась через народную толчею. Едва проехав ворота, они оказались в плотной толпе, окружившей их со всех сторон. Вета с некоторой оторопью рассматривала уличных торговцев, предлагавших все, что только может быть предложено. Толпа в массе своей равнодушно обтекала ненужный хлам, так что становилось совершенно не понятно — как эти, с позволения сказать, купцы сводят концы с концами, если их барахло никого не интересует?

Грохотали по мостовой оловянные кружки — почему-то нищие полагали, что дубасить по камню нехитрой посудой означает привлечь жалостливых горожан. Ржали лошади, откуда-то раздавалось возмущенное мычание коровы. Красные, зеленые, желтые куртки мешались в жуткую мешанину, от которой начинала кружиться голова. Большинство мужчин щеголяло бородками и усами, женщины кутались в цветастые платки.

— Пожар в борделе, да? — Ладонь Ройвиса легла на ее плечо. Вету словно выдернуло из жуткого многоцветного вихря.

— Тут забавно, — вынесла она, наконец, вердикт. — Думаю, если пробыть тут достаточно долго, то можно свихнуться.

Некоторое время девушка ехала молча. Украшенная пепельными локонами голова без устали вертелась по сторонам.

— И тогда натянешь красный платок поверх зеленой куртки и начнешь греметь кружкой о мостовую. — Неожиданно добавила ровандиссийка.

Рыцари заухмылялись.

— Вельсийцы, в большинстве своем, и впрямь немного с прибабахом. — Прокомментировал ситуацию Дойвего. — Ничего, скоро выберемся из этой толчеи.

Вскоре толпа и впрямь оказалась позади — они свернули на одну из многочисленных кривых улочек. Вете в первое мгновение показалось, что она оглохла — по сравнению с ведущим от ворот проспектом здесь царила едва ли не гробовая тишина.

— Вообще-то можно было спокойно добраться и по главной, — объяснил этот маневр Дойвего, — но наша достойная дщерь купеческой фамилии пусть лучше остается в добром уме.

Вскоре выехали еще на один широкий проспект. Правда, в отличие от предыдущего, этот был куда более тихим и спокойным. По обе стороны тянулись опрятные двухэтажные домики. Еще бы хозяева не красили их так, чтобы жилища напоминали взбесившуюся радугу…

— Между прочим, по своей содержательности эта улочка очень даже ничего. — Дойвего легко ориентировался в Веканисе. Из прошлых разговоров Вета вынесла, что он то ли долгое время здесь жил, то ли занимался какими-то орденскими делами. — Тут вам и различные питейные заведения, и мастерские… Есть и всякие торговые места.

Вета с интересом оглянулась.

— Ой, неужели это…

— Ага, тахаданская лавка. Держит ее донельзя колоритный тип, если, конечно, он еще не помер. Южане в Веканисе встречаются, хоть и не назвал бы их частыми гостями. Есть несколько чайных, оружейных дел мастера, в паре лавок торгуют тканью, но туда я вам ходить запрещаю категорически.

— С чего бы? — Удивилась Леора.

— А они закупаются, чаще всего, на той улице, с которой мы только что съехали, — расхохотался в ответ Дойвего. Остальные тоже заулыбались.

— А можно нам заехать… — Набралась смелости Вета, но договорить ей Дойвего не дал. Как только миновали ворота, побратим вовсю принялся командовать, но Ройвис и не пытался возражать против такого положения дел. Коренной вельсиец, Дойвего немало времени провел на многоцветных улочках, так что разбирался в местных порядках.

— Сначала разместимся в резиденции. Нужно, опять же, выразить почтение Торвейду, скорее всего, он уже прибыл. А потом шатайся по городу, сколько душе угодно. Вон, Ройвис тебя будет сопровождать к вашему взаимному удовольствию.

Вета почувствовала, что краснеет. Против такой компании она совсем ничего не имела, скорее наоборот. Еще бы он перестал на нее смотреть, как на глупую девчонку, нуждающуюся в опеке…

* * *

— Вы трое мне явно чего-то недоговариваете, — прорычал Торвейд, с угрозой глядя на застывших перед ним рыцарей. — Не скажу, что я от этого факта в восторге.

Один из семерых командоров Ордена Звездоцвета, Торвейд был настоящей легендой. За свою долгую жизнь он успел позвенеть мечами едва ли не в каждом уголке континента. Восхождение в орденской иерархии он начинал с юношеских лет в звании обычного пикинера. Массивный, с грубыми чертами лица, он производил пугающее впечатление. Тяжелая челюсть вечно выпячена вперед, в прищуренных глазах — угроза… Жуткий тип. И один из наиболее одаренных орденских полководцев.

Торвейд прибыл в Веканис несколько дней назад — оценивать, что Орден может сделать для союзников в предстоящей войне, инспектировать вельсийские войска и прочая, прочая, прочая. А сейчас эта ожившая статуя явно собиралась устроить тройке рыцарей серьезный разнос.

— Ройвис, с чего бы вам не только подбирать эту ровандиссийку, но еще и тащить ее аж до самой резиденции Ордена, а? — Глаза Торвейда превратились в два сверла, которые, не теряя даром времени, вгрызлись в окаменевшее лицо юного рыцаря.

— Чего тут неясного, втюрился наш доблестный воитель, — в полголоса протянула Леора, озорно сверкнув глазами.

— Молчать! Ройвис, так чего? На развлечения потянуло?

— Неужто она настолько обременит местного кастеляна, что нужно выкидывать ее на улицу? — Попытался возмутиться юноша. Увы, попытка уйти от прямого ответа провалилась безнадежно.

— Я спросил не сколько эта худосочная девка жрет на завтрак, а какого рожна ты тащил ее до самого Веканиса!

— Командор, бросать ее одну в чужом городе, не говоря уж о придорожной деревне, бесчеловечно. Кем бы ни были ее соотечественники, я не брошу беззащитную девушку в городе, где на нее будут смотреть, как на врага, только из-за цвета ее волос. — Ройвис сжал зубы. Кажется, Торвейд распсиховался куда сильнее, чем они ожидали.

Принял их командор в главном зале резиденции — высоченном круглом помещении, предназначенном для особо торжественных случаев. Стены из зеленоватого камня уходили на головокружительную высоту к круглому стеклянному куполу, в центре которого красовался сложенный из зеленого хрусталя Звездоцвет — точная копия такого же, изображенного на полу.

Спрятавшиеся в стенных нишах статуи скорбно и торжественно взирали на устроенный командором разнос. Впрочем, рычать на подчиненных ему, кажется, надоело. Все с тем же подозрительным прищуром он обошел застывшего по стойке «смирно» Ройвиса.

— Кажется, и впрямь втюрился, — резюмировал Торвейд. — Ну ладно. Только смотри корми ее постарательнее, а то худющая, как бездна знает что… Будем считать, что вы меня убедили… Ну тогда рассказывайте по порядку. В моем кабинете есть карты, посмотрим, чего там распроклятый Тагерис придумал такого, что от тиорской армии только перья полетели во все стороны.

Отпустил их Торвейд глубокой ночью. Измучанные его расспросами, друзья, осоловело хлопая глазами, расползлись по выделенным комнатам.

Поспать Ройвису, однако, не дали. Вскоре после того, как он разложил кровать, в дверь тихонько поскреблись — стуком эту мышиную возню язык назвать не поворачивался. Источником постороннего звука оказалась Вета. При виде ее бледного лица, на котором черными огнями сверкали испуганные глаза, рыцарь мгновенно растерял всю сонливость.

— Что случилось?

— Я не помешала? — Девушка переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти.

— Вета, что произошло? На тебе лица нет! Да заходи ты уже!

— Если честно, я просто боялась, что ваше руководство не захочет меня здесь терпеть. — Девушка потупилась, но послушно зашла в комнату. — Я понимаю, надо было подождать до завтра… Я тебе помешала, да?

Ройвис чуть не плюнул на густой ковер. За то время, что она испуганно таращила на него глаза, он успел нафантазировать бездна знает что.

— Успокойся. Во-первых, Торвейд ничего против твоего присутствия не имеет. Во-вторых, Вета, я же уже говорил. Что бы ни случилось, одну я тебя не брошу. И Леора с Дойвего тоже, — устало напомнил Ройвис.

— Да… Я помню. Просто… Спасибо тебе. Я тогда пойду.

Только после того, как за гостьей скрипнула, закрываясь, дверь, Ройвис сообразил, что опять повел себя, как идиот.

— Вета! — Девушка оглянулась. В глазах плясали отблески факелов. — Я совсем забыл спросить, как тебя устроили?

— Все хорошо, — на губах появилась улыбка. — Если честно, я так устала после всех этих дурацких переживаний. Погуляем завтра по городу?

— С удовольствием, — облегченно улыбнулся Ройвис. Кажется, она не обиделась. Хотя с чего ей обижаться, если вдуматься?

— Ну тогда спокойной ночи, — просияла девушка.

Ройвис некоторое время стоял, вслушиваясь в затихающее эхо ее шагов. Наверное, надо было ее проводить? Кажется, он вновь повел себя как идиот. Что-то в последнее время это происходит удручающе часто. Так ни до чего толком и не додумавшись, рыцарь поплелся в сторону кровати.

Глава 4

Утром выяснилось, что прогулка безнадежно отменяется.

— В шесть пополудни барон Тогэйро устраивает прием для офицеров вельсийской армии. — Объявил Торвейд за завтраком. Народу в столовой представительства собралось немного. Строго говоря, других рыцарей в главном здании орденской резиденции не было вовсе. Сам Торвейд жил в специально выделенном домике — командору полагалось отдельное жилье. В отличие от Твейси, где Орден занимал лишь один особнячок, в Веканисе Звездоцвет отхватил целую усадьбу, раскинувшуюся на речной набережной. Десяток зданий за кованой оградой выглядели на удивление мирно. Полноводная Телэйна неспешно несла черные воды мимо выдержанного в строгих темно-зеленых цветах ансамбля. Реке было совершенно безразлично, какое государство обоснуется на ее берегах — Ровандис, Вельсия или какой-нибудь экзотический Тахадан.

— И кто такой этот Тогэйро? — Без особого интереса спросила Леора. Идея загреметь на светский прием ее явно не вдохновила.

— Барон-суверен, недавно избранный главнокомандующим вельсийской армии. Один из самых влиятельных аристократов страны. Так что отказы не принимаются.

— Если честно, мастер, вы принесли совсем не вдохновяющие новости, — Дойвего с кислым видом ковырял яичницу. — Знаю я эти приемы, смертная скука, да еще и кормят паршиво.

— Ну вот тебя-то как раз я могу успокоить. Ты смотаешься за город — посмотреть на вельсийских новобранцев. Мне нужно беспристрастное мнение, вот ты мне его и озвучишь.

— Хрен редьки слаще ненамного, — предложенная альтернатива рыцаря тоже не вдохновила. Впрочем, тяжелый взгляд Торвейда мгновенно наделил его необходимым количеством служебного рвения, — о чем разговор, съезжу, конечно!

— А можно я с ним? — Осторожно поинтересовалась Леора.

— И один справится. Незачем без дела оскорблять барона своим отсутствием.

— Да с чего бы ему так расстраиваться из-за меня? — Соболиные брови воительницы подскочили вверх, словно из коробки выскочила посаженная на пружину игрушка.

— Ясное дело, с чего! Вся Вельсия мало что не молится на Орден, согласившийся заключить с ней военный союз и выделить экспедиционный корпус для войны с Ровандис. Так что привыкайте, все трое. На вас будут смотреть, как на последнюю надежду королевства. То, что этому образу нужно всеми силами соответствовать, вам, надеюсь, ясно?

Под тяжелым взглядом Торвейда трое рыцарей сочли за благо побыстрее заверить его в стремлении не посрамить чести… Ну и так далее.

— Командор, а Ветассия на прием пойти может? — Поинтересовался Ройвис. Вообще-то он, как-то так получилось, смутно представлял себе ее излюбленные развлечения. Но обычно девушки такие мероприятия любят. — Ну… Если у тебя есть такое желание, конечно.

— Есть, — улыбнулась девушка. — Спасибо.

— Может. Наверное. — Скепсиса в голосе Торвейда было хоть отбавляй. — Правда, вряд ли там соберется благосклонная к вам, леди, публика.

— Это еще почему? — Удивилась Леора.

— А то не догадываешься? Для простолюдинов что Ровандис, что Тиорта, что Тахадан — все едино, им без разницы, кто с них налоги драть будет. А вот знать на ее соотечественников ополчилась всерьез. Им-то уж точно есть, что терять — в Ровандис благородное сословие и половины их привилегий не имеет. Не думаю, конечно, что дойдет до неприятных казусов, но… — Командор с сомнением покачал головой.

— Ничего, я за ней присмотрю. Попробует какая-нибудь бородатая харя ее обидеть…

— Я тебе устрою «бородатую харю»! — Грозно рыкнул Торвейд, — чтобы никаких мне конфликтов с будущими союзниками! Вести себя уважительно, вежливо и всячески демонстрировать дружеское расположение к союзному государству, ясно!?

— Да ладно тебе, мастер, — Ройвис от такого напора слегка оторопел, — что я, мальчишка что ли?

— А что, нет, что ли? В общем, леди, если уж этому оболтусу взялось вас тащить на это мероприятие, отказать или запретить я не в силах. Но мое предупреждение и вас касается, зарубите на носу.

— Не волнуйтесь. Я не доставлю проблем, — улыбнулась Вета. На нее гневные тирады Торвейда будто и вовсе не произвели никакого впечатления.

— Ну ладно. Ройвис, нам с тобой первую половину приема придется провести отдельно от дам. Прием начнется без барона — он собирает предварительный военный совет. Познакомимся с генералитетом, обсудим дела… Вряд ли это затянется надолго. Тогэйро, насколько я знаю, не дурак повеселиться. Так что Ветассия с Леорой некоторое время побудут в одиночестве.

— Ладно, — кисло согласилась воительница. — Присмотрю я за ней.

— Сейчас вам всем придется встретиться с портными. Кастелян уже выписал целую ораву этих дармоедов. За срочность заказа, небось, содрали двойную цену.

— Тройную. — Уточнила Леора, — кастеляну ж за получение непыльной работенки полагается отсыпать от кровно заработанных.

Лишь после того, как за Торвейдом закрылась дверь, Ройвису вспомнилась одна неприятная деталь.

— Вета, а ты не боишься шататься по подобным приемам? Довольно своеобразный, знаешь ли, способ сохранить инкогнито. Сколько там народу запросто может знать в лицо наследницу Архистратига?

— Ни одного, — беспечно отмахнулась девушка. — После того, как меня утвердили в этом сомнительном статусе, я, с подачи отца и брата, живо обзавелась собственным замком в глухой провинции. Туда меня и законопатили — чтобы благородным господам лишний раз глаза не мозолила, напоминая о своем существовании.

— И что же, хмыри, объявившие тебя наследницей, не возмутились таким поворотом событий? — Заинтересовалась Леора, цапнув со стола бутылку с вином. Темно-красная жидкость, булькая, полилась в серебряный кубок.

— Ты бы поаккуратнее, Торвейд не будет рад, если на прием тебя придется тащить на закорках, — предупредил на всякий случай Ройвис, заранее, впрочем, зная о тщетности любых предостережений. Грозная дева была не дура накачаться хмельными напитками, и если уж ей в голову закралась мысль как следует нализаться — вытрясти ее оттуда не сможет и командор.

— Я на трезвую голову этих хлыщей терпеть точно не смогу, — отмахнулась воительница. — Знаю я эти ваши приемы… Так чего с этими, как их, негоциями?

— А что негоции? — Вета в ответ апатично пожала плечами. — Подозреваю, вся эта история была ими организована исключительно ради активного торга с Тагерисом, а всерьез я в качестве наследницы и не рассматривалась никогда. Предложи им Архистратиг достаточно серьезные отступные — и они бы вмиг позабыли о моем существовании.

— Чего ж он поскупился в таком вопросе? — Удивилась Леора. То, что девушке эта тема явно не столь интересна, как самой воительнице, последнюю явно не смущало.

— Значит, цену заломили такую, что даже небедного Архистратига оторопь взяла, — буркнула в ответ Вета, наградив навязчивую собеседницу не самым любезным взглядом. Леора в ответ лишь покровительственно усмехнулась. Если так пойдет и дальше, ее и впрямь придется на прием на закорках тащить. То-то барон удивится.

— А ты и в самом деле зубастая. — Рассмеялась воительница в ответ на насупленный взгляд. — Временами, по крайней мере. Молодец! — И, подхватив бутылку, с гордым видом покинула столовую.

— Да уж, дипломатичность и корректность — это не про нее, — сверкнул зубами Дойвего. Рыцарь от происходящего явно получил массу удовольствия. — Не дуйся, она по жизни такая.

— Да я не дуюсь, — Вета смущенно уставилась в тарелку. После ухода Леоры вся ее «зубастость» испарилась в мгновение ока, сменившись привычным образом пай-девочки, готовой стушеваться от любой неосторожной реплики. Ройвису вспомнилось, как вскоре после их знакомства девушка готова была остаться в одиночестве в ночном лесу, лишь бы не создать своим спасителям лишних проблем. За ее робостью, словно за ширмой, явно прятался стальной стержень.

— Господа, — в дверном проеме показалась физиономия служившего в резиденции лакея, — прибыли портные для снятия мерок. Они ожидают вас в гостиной.

Дойвего тут же одарил побратима ехидной ухмылочкой. Вот стервь! Ему-то предстоящая пытка высокой модой не грозит…

* * *

Всю дорогу до резиденции барона, в каковой и предстояло пройти приему, столь беспощадно сорвавшему прогулку по городским улочкам, рыцари вместе с Ветой проделали в дорогущей карете. Драгоценный белый кедр из Ровандис вместе с золотой отделкой всего, что только можно было украсить драгоценными металлами, изо всех сил вопил об избытке средств у создателя транспортного средства. Каковое, к слову сказать, катилось по булыжникам мостовой с совершенно неподобающим грохотом и лязгом. Если бы не шелковые подушки, в достатке украсившие деревянные скамьи, тряска бы вконец доконала пассажиров. И если Вета, успевшая еще до бегства накататься в подобных средствах передвижения, была привычна к подобного рода «приключениям», то Леора успела выдать словарный запас, который бы, безусловно, заставил смутиться и жеманно покраснеть последнего пропойцу в самом дряном кабаке. Седло боевого коня ей было куда более привычно, чем «растреклятая тарантайка», каковой она окрестила карету перед тем, как в нее залезть. Ройвис в ответ лишь многозначительно ухмылялся. Командор, глядя на подчиненных, мрачно хмурил кустистые брови, но — странное дело — от нотаций предпочел воздержаться.

Наконец, последний раз подпрыгнув на очередном выпирающем из мостовой булыжнике, карета застыла на месте.

— Ну вот и приехали, — мрачно прокомментировала остановку Леора, присовокупив к очевидному выводу пару цветистых пожеланий в адрес строителей, мостивших дорогу слишком уж разнокалиберным материалом.

Дверца распахнулась, явив склонившегося в почтительном поклоне лакея, выряженного в жуткую смесь белого, зеленого и оранжевого.

— Сиятельные господа, я счастлив приветствовать вас в резиденции барона Тогэйро, — пропел слуга, не торопясь разгибать спину.

Первым из кареты вылез Торвейд, следом на белый камень двора выскочил Ройвис. Рыцарь весело ухмыльнулся и чинным жестом, как того требовал этикет, протянул руку Леоре, собираясь помочь той выбраться из гроба на колесах. Та в ответ лишь раздраженно фыркнула. Не то чтобы роскошное шелковое платье было ей не к лицу, но выглядела воительница явно не в своей тарелке. В карих глазах Леоры явственно читалась вся тоска мира по милым сердцу штанам и куртке. Интересно, что бы ответило высшее общество на ее попытку заявиться на прием в подобном виде? Впрочем, на этот вопрос ответа не будет в любом случае: Торвейд за такое открутит воительнице голову задолго до того, как она сможет добраться до резиденции барона.

В отличие от Леоры, глядевшей на окружающих разъяренной кошкой, Вета с улыбкой оперлась на предложенную руку, одарив рыцаря благодарной улыбкой.

Слуга повел прибывших по длинным коридорам резиденции барона. Похоже, эта «скромная обитель» роскошью и помпезностью вполне могла бы поспорить и с королевским дворцом. Конечно, родового гнезда вельсийских королей Вете видывать не доводилось, но чем-то торжественная обстановка, царившая внутри, напомнила резиденцию Архистратига, в которой ей несколько раз довелось побывать.

— Весса Первый почтит прием своим присутствием? — Поинтересовался Ройвис у чинно вышагивавшего по толстенному ковру Торвейда. Командор в ответ молча покачал головой.

— Какая-то особенность местного этикета, в котором я не слишком хорошо успел разобраться.

— Неудивительно. Разобраться в вельсийских обычаях без кувшина не выйдет, а с ним найдутся и более интересные занятия, — раздался ехидный смешок Леоры. Раздраженный взгляд орденского военачальника, ясно дающий понять, что для разговоров в подобном ключе не время и не место, воительница нахальнейшим образом проигнорировала.

— Сиятельные господа, — перед рыцарями возник здоровенный детина в бело-зеленом гвардейском мундире, — я счастлив приветствовать вас в резиденции барона Тогэйро. Позволено ли мне узнать ваши имена?

Вету Торвейд назвал последней — в строгом соответствии с тем местом в иерархии благородного сословия, на котором она оказалась, получив новую фамилию. От девушки не ускользнуло, что спина гвардейца, смерившего ее озадаченным взглядом, заметно одеревенела. Похоже, вояка всецело разделял новоявленную подозрительность вельсийской знати в отношении ровандисцев.

Вскоре к «сиятельным господам» явился облаченный в такой же гвардейский мундир офицер, в чьи обязанности вменялось проводить воинов на собранный бароном совет. Странная затея — устраивать прием, совмещенный с обсуждением ратных дел, да еще и игнорировать по этому поводу начало торжеств в собственном доме. Девушек же, которым на вышеозначенном мероприятии места не нашлось, повели в зал, где толкались такие же бесполезные с воинской точки зрения личности. Спасибо хоть, что Леору на вышеозначенное собрание не пригласили — иначе Вета, чего доброго, и вовсе бы не решилась остаться наедине с вельсийским благородным сословием.

— Леора Эзаро, благородный рыцарь Ордена Звездоцвета! Благородая Ветассия Тагрис! — Громыхнул кастелян, врезав по полу богато изукрашенной палкой. Всеобщее внимание мгновенно обратилось на новоприбывших — по всей видимости, сыграло роль титулование воительницы. Как ни крути, а Орден для вельсийцев — последняя надежда на сохранение независимости страны. А для присутствующих — еще и их высокого статуса. И, скорее всего, последнее их интересовало куда сильнее, чем некая полуабстрактная «независимость». Окажись против них королевство с порядками, подобными вельсийским — например, та же Тальнаэра — и добрая половина вельмож вполне бы могла и переметнуться на сторону противника. Вот только с Ровандис, где благородному сословию в обществе отведена весьма скромная роль, торговаться не собирался никто — не продешевить в такой сделке не выйдет.

Впрочем, сама Вета удостоилась внимания едва ли не большего, чем Леора. От неприязненных и настороженных взглядов по спине побежал неприятный холодок. Имя само по себе значило немного — его таэтисское происхождение не оставляло никаких возможностей определить национальность: следы влияния имперской культуры можно встретить повсюду, не исключая далекий Тахадан. А вот пепельные волосы буквально кричали о ровандисских корнях.

В зале повисла озадаченная, растерянная тишина. Похоже, присутствующие изрядно обескуражены появлением на приеме ровандиссийки. Неожиданно в голове молнией мелькнуло неприятное озарение: Торвейд, не говоря уж об остальных рыцарях, видимо, слишком воин и мало задумывается о политических интригах и подтекстах. А вот Вета, пусть запоздало, но сообразила, что вся вельсийская знать при виде столь странной пары неизбежно примется искать сложные намеки и подтексты в появлении представителей Звездоцвета в компании гражданки Ровандис. Бездна Проклятий, страшно представить, до чего они додумаются!

Сейчас идея посетить прием уже не казалась девушке столь блестящей. Кажется, еще немного — и она покроется мелкими пупырышками, словно свежий огурчик. Настороженная враждебность, исходящая от окружающих, легла на плечи тяжким грузом. Присутствующие провожали девушек мрачными или, напротив, подчеркнуто безучастными взглядами. За спиной побежали тревожные шепотки. Как будто камень бросили в воду — самого булыжника уже и не видно вовсе, а волны расходятся кругами по безмятежной глади. Хотя здесь безмятежностью уж точно не пахло.

— Благородный кавалер Риндо Тагонес, виконт Тальгейдо с супругой! — Торжественный голос дворецкого отсек тревожное бормотание — будто ножом отхватили полоску ткани. Лица присутствующих вновь расцветились слащавыми улыбочками и повернулись к вошедшей паре в роскошных бело-зеленых одеяниях. Чем-то такое поведение напомнило Вете птичьи повадки. С глаз долой — из сердца вон.

От Ротавы — столицы Ровандис — мероприятие отличалось лишь обилием бородатых мужчин. Здесь каждый кавалер тщательно ухаживал за растительностью на собственной физии.

Точнее, некоторые из них, не без ехидцы поправилась Вета. У многих вместо аккуратно подстриженных бородок лица утопали в жутких меховых лопатах. Увы, созерцание этих сомнительных украшений оказалось единственным из доступных развлечений.

В Ровандис любые приемы всегда начинались и заканчивались разговорами о торговле. В отличие от Вельсии, где купцов на таких мероприятиях не было и быть не могло, в республике представители Торговой Ассамблеи были вхожи в резиденцию Архистратига. Тем не менее, принципиальной разницы между соколиной охотой и состоянием дорог в южной Тальнаэре Вета не видела. И то, и другое наводило на нее скуку. Если бы не Леора, которая с унылым видом кисла в дорогом шелковом платье, девушка точно бы свихнулась с ума от окружающего равнодушия. Или, что еще хуже, нарвалась на грубость — большинство местных вельмож смотрели на ровандиссийку без малейшего восторга. Будто Ровандис и Вельсия уже вцепились друг другу в глотки.

По счастью, воительница взяла ее под опеку, что мигом превратило ровандиссийку из белобрысой дряни в почтенную леди. На Орден и его представителей вельсийцы и впрямь разве что не молились.

— Стая павлинов, — процедила Леора, насупленно разглядывая кубок с приторно-сладким вином. — Даже не напьешься толком.

Вета в ответ лишь понимающе улыбнулась. Неожиданно вокруг на мгновение посветлело — словно весенний ручеек коснулся затхлого болота, привнеся в мир новые краски. Девушка удивленно моргнула. Рядом появился кто-то, не чурающийся искусства мистицизма.

— Чего башкой завертела? — заинтересовалась Леора.

— Где-то здесь есть мистик.

— Ну и что?

— От него идут довольно странные ощущения. Никогда раньше не встречала ничего подобного. — И тут Вета, наконец, разглядела источник удивительного излучения.

Девушка в изумрудно-зеленой накидке, по которой рассыпалась копна каштановых волос, с чуть потерянным видом беседовала с вельсийским вельможей. Тот, судя по идиотскому выражению на лице, воспылал к незнакомке некими весьма возвышенными чувствами. Вета мысленно возблагодарила Небо за свое происхождение — пытаться крутить амуры с ровандиссийкой никто не пытался. То ли из предубеждения, то ли опасаясь дать противникам повод обвинить незадачливого ухажера в шпионаже.

От девушки волнами исходила звенящая мистическая аура. Какая странная одежда. Шелковистая ткань плавно обхватывала стройное тело, ухитряясь одновременно подчеркивать все достоинства ладной фигуры и оставлять при этом вволю пространства для той самой «таинственной недосказанности», на которую мужчины клюют куда охотнее, чем на самые откровенные наряды.

В следующий момент незнакомка, видимо, почувствовав повышенное внимание к своей персоне, резко повернула голову. Ярко-зеленые, словно озаренные внутренним огнем, глаза с интересом уставились на оторопевшую Вету — словно на мелкого и забавного котенка. Таэтисса! Здесь, на вельсийском приеме!

— Ну она тебя глазами прямо-таки жрет без соли и перца, — хмыкнула Леора. Вета, спохватившись, отвела взгляд в сторону, краем глаза заметив, что облаченная в зеленое девушка продолжает ее рассматривать. Пытавшийся вновь перехватить внимание красавицы кавалер едва ли не затанцевал от разочарования — бедняга для таэтиссы, похоже, вовсе перестал существовать. И что же делать? Подойти и познакомиться? Строго говоря, ничего предосудительного в этом нет. Мешала только выскочившая непонятно откуда робость. Слишком уж живы в голове воспоминания о рассказах наставника о таэтис, безгранично мудрых, прекрасных и всемогущих. Вета, конечно, понимала — все эти восторженные отзывы можно смело делить надвое, да и мистиком она была едва ли слабее, чем незнакомка, и тем не менее…

— Если я правильно что-то понимаю, — Леора с интересом разглядывала растерявшуюся девушку, — через полчаса-час объявят танцы.

— Ну, меня-то вряд ли кто-то отважится пригласить, с моим-то происхождением.

— Ха! Вон как раз идет тот, для кого твое происхождение уж точно не проблема. Другое дело, что у него в башке других тараканов навалом. — На лице Леоры заиграла ехидная ухмылка. Непонимающая Вета оглянулась в указанную сторону и увидела Ройвиса. Рыцарь озирался, выискивая кого-то взглядом. Неужели, ее? Вета двинулась ему навстречу. И действительно, стоило ему заметить ее, как растерянную озабоченность сменила приветливая улыбка. Вета почувствовала, как внутри все залило ясным и легким весенним теплом.

Уйдя с головой в приятные мысли, девушка совсем вывалилась из реального мира, за что немедленно поплатилась, налетев на какого-то некстати выскочившего на пути вельсийского вельможу.

— Простите…

— Смотри, куда копыта ставишь, шлюха ровандисская!

Вету буквально выбило из сладких грез обратно в бренный мир. В раздраженном голосе было столько злости, что девушка чуть не шарахнулась в сторону, будто ее не только окрикнули, но еще и ударили.

На глаза навернулись слезы. Нет, только разреветься еще не хватало, за что он ее так, да еще на глазах у Ройвиса?

* * *

— Между прочим, если ровандисцы поторопятся, то их тяжелая кавалерия будет не столь уж и эффективна. Сами знаете, тот кисель, в который превращаются наши поля… — Хотя военный совет вроде бы закончился, несколько вельмож продолжали вовсю переливать из пустого в порожнее, строя очередные догадки. Ройвис мало внимания обращал на их болтовню, высматривая в разноцветной толпе Вету. Ах, вот же она… Девушка, заметив рыцаря, пошла ему навстречу. От блуждающей на нежном лице улыбки на душе немного потеплело. Ну ее в бездну, эту политику со всеми ее войнами, когда рядом есть такие глаза…

Дойти до Веты Ройвис не успел.

— Смотри, куда копыта ставишь, шлюха ровандисская! — Девушка отшатнулась, от улыбки не осталось и следа. Навстречу ей пришли испуг и почти детская обида, в черных глазах появилась затравленная растерянность. Кажется, за спиной Ройвиса кто-то охнул, но рыцарь не обратил на это никакого внимания. Сквозь рухнувшую откуда-то сверху кровавую пелену дикого бешенства он видел лишь лицо, обрамленное аккуратной бородкой.

Мерзавец, которому девушка неосторожно наступила на ногу, открыл рот, но что еще он хотел поведать миру, осталось загадкой. Ройвис деловито развернул хамоватого вельможу к себе лицом, а затем обтянутый в белый атлас кулак с восхитительным хрустом впечатался в нос мерзавца. Устоять на ногах тому не удалось. Тело с глухим шлепком свалилось на пол, искривленное лицо залито кровью, серые глаза съехались в кучу, словно пытаясь разобраться — а что это там сталось с уехавшей куда-то в сторону сопелкой?

На зал рухнула гробовая тишина. Кто-то вцепился Ройвису в плечо, предостерегая от дальнейших действий. Напрасный труд — рыцарь успел прийти в себя. Вот только несдержанному на язык ублюдку от этого легче уж точно не будет. Взгляд нашел Вету — та стояла, напряженная, словно струна.

— Я даже не пытаюсь оправдать выходку этого господина, но это уже перебор, — раздался за спиной осуждающий голос. Командор. Ройвис не видел лица старого вояки, но не сомневался — густые брови сошлись в одну линию. Еще бы. Такая выходка в отношении союзника…

— А как по мне, так самое то! — Рядом материализовался виновник торжества. Барон Тогэйро, в отличие от Торвейда, был абсолютно доволен. — Между нами говоря, кавалер Дефейр легко отделался. Не вмешайся наш храбрый юноша, я бы ему устроил проблемы куда более значительные. Друг мой, следует ли расценивать ваши действия как вызов Дефейра на Высший Суд?

Высшим Судом здесь называли дуэли. Ройвис запоздало вспомнил рассказы Дойвего — в Вельсии поединки были настоящим представлением, которое регулировалось множеством законов и правил. Большей части этих хитросплетений рыцарь не знал.

— Да. — Ответ вышел каким-то слишком уж скупым, ну да ничего страшного. Не урок изящной словесности.

— Прекрасно! — Тогэйро выглядел каким-то слишком уж жизнерадостным для суверена, чьего вассала только что оскорбили подобным образом. Врезать в морду — поступок, достойный пьяных грузчиков, а никак не рыцаря Звездоцвета. — В таком случае, я принимаю на себя высокую честь быть судьей на поединке. Господин Дефейр, вы слышите? Вы вызваны на Высший Суд!

— Да, — прогнусавил тот в ответ, тщетно пытаясь прикрыть платком разбитый нос. На рубашке и камзоле застыли отвратительные красные подтеки. Рыцарь поймал его взгляд — полный лютой, тяжелой ненависти. Тем не менее, никаких враждебных действий не последовало. Похоже, присутствие барона, да еще явно выказавшего обидчику хама полное одобрение, оказало на оного хама крайне умиротворяющий эффект.

— Друг мой, я просто в ужасе от подобной бестактности, но… — Тогэйро потерял к Ройвису всякий интерес, зато клещом вцепился в командора, — не могли бы вы напомнить мне имя этого храброго рыцаря? Признаться, моя память…

Барон выглядел забавно — толстенький коротышка с обрамленной рыжей шевелюрой залысиной. С такими внешними данными не полками командовать, а трактир держать где-нибудь в предместьях. Тем не менее, еще во время военного совета Ройвис с удивлением убедился: несмотря на то, что Тогэйро получил звание главнокомандующего благодоря интригам и протекции влиятельных родственников, он от этого не переставал быть одаренным полководцем, прекрасно разбирающимся в порученном ему деле.

— Ройвис Тагерсиан, старший рыцарь Звездоцвета. — Церемонно подсказал Торвейд. — Милорд, мне, право, неловко, что такая выходка…

Осторожный голос командора, который явно не разделял баронского восторга, резко оборвался. Ага, один из оруженосцев с силой пихнул Торвейда в бок, а когда тот обернулся — сделал страшное лицо и яростно замотал головой. Мгновение спустя, барон принялся во всех красках расписывать предстоящий поединок. Реплику командора он будто бы и не расслышал. Видимо, не разбиравшийся, как и Ройвис, в тонкостях вельсийских дуэльных правил, Торвейд был в шаге от поступка, идущего вразрез с местным этикетом.

Ройвис попытался подойти к растерянной Вете, но барон, заметивший его движение, набросился на рыцаря голодным коршуном.

— Друг мой, ваша забота о прекрасной леди столь трогательна… Увы, осталась еще одна формальность. Нам необходим второй судья, а вам — двое достойных доверия свидетелей.

Ого! Как у них все сложно!

Как оказалось — куда сложнее, чем кажется. Второй судья был фигурой даже более значимой, чем сам барон. Во-первых, он в обязательном порядке должен быть мистиком, который засвидетельствует честность поединка, исход которого определяется исключительно бойцовскими качествами и волей высших сил. Во-вторых, обладает рядом неких «весьма почетных привилегий». Собравшиеся вокруг вельможи вполголоса переговаривались, гадая, кому же достанется завидная роль. Трое сопровождавших барона мистиков задумчиво переглядывались, однако настоящей заинтересованности в происходящем не выказывали. Тогэйро, видя такое равнодушие, слегка приуныл.

— Что ж, раз благородные господа не демонстрируют желания принять на себя высокую честь, я вынужден прибегнуть к жребию. — Слуги засуетились. Видимо, в отличие от закусок и вин, жребий для такого случая они заранее подготовить не догадались.

— Сиятельные! Надеюсь, мне простится моя чрезмерная назойливость… — Из рядов знати вышла закутанная в диковинную зеленую накидку девушка. Ройвис изумленно вытаращил глаза — таэтисса на вельсийском приеме?!

— Что вы, Высочайшая, ваше присутствие для нас настоящий праздник, — барон, кажется, тоже растерялся. Рядом, не удержавшись, удивленно хрюкнул Торвейд, услышавший титулование, которым хозяин наградил девицу. Высочайшие — это не просто благородное сословие империи, а самая его верхушка, стоящая у самого подножия трона. Каким только ветром занесло в Вельсию столь важную птицу?

— Что ж, в таком случае, — ярко-зеленые глаза задорно блеснули. Голос у таэтиссы звонкий и мелодичный, говорила она с легким, едва уловимым акцентом, — учитывая незаинтересованность господ мистиков в предстоящей дуэ… Высоком Суде, может быть, они окажут любезность, уступив мне право стать вторым судьей?

На зал в очередной раз рухнула пораженная тишина. Мало того, что таэтис крайне редко покидали пределы своей империи, каждый раз они демонстрировали полное равнодушие к подобным событиям. И тут — на тебе! Тем не менее, и барон, и трое мистиков продемонстрировали абсолютное единодушие, охотно уступив капризу таэтиссы.

Поизощрявшись некоторое время в живописании обуявших его восторгов, Тогэйро, в качестве завершающего штриха, попросил грядущих участников и судей дуэли официально представиться друг другу.

— Дефейр, кавалер Тергано. — Кровь хам сумел-таки остановить, хотя лицо его по-прежнему выглядело не слишком презентабельно.

— Ройвис Тагерсиан, старший рыцарь Звездоцвета. — Простой кавалер. Пронесло… Будь этот хлыщ каким-нибудь графом, и Торвейд спустил бы с подчиненного шкуру, даже несмотря на то, что все разрешилось вполне приемлемо. Главное, не забыть расспросить Дойвего о вельсийских порядках.

— Аврио, барон-суверен Тогэйро. — На лице барона сияла самодовольная улыбка. Ройвис так и не разобрался, то ли он просто получает удовольствие от происходящего, то ли успел придумать непонятные пока что способы извлечь из предстоящей дуэли некую выгоду. — Прошу вас, Высочайшая!

— Лиардис Асфодэос, — пропела таэтисса, с легкой улыбкой склонив голову.

* * *

— Ну ты даешь! — Дойвего успел вернуться с инспекции вельсийских новобранцев. Узнав о произошедшем, он пришел в неописуемый восторг. — Что, прямо по роже? Да так, что это хамло свалилось?

Как только стало известно о произошедшем, побратим затащил Ройвиса в свои комнаты и учинил настоящий допрос с пристрастием. Тот не слишком возражал — Дойвего много времени провел в этой стране и должен понимать недоступные другим тонкости.

— А что мне надо было, реверанс ему отвесить? — Огрызнулся уязвленный Ройвис. Бал они покинули вскоре после объявления времени и места предстоящей дуэли. Всю дорогу до резиденции Ордена Вета молчала, будто пришибленная. Все попытки ее раскачать остались безуспешными.

— А чего ты рычишь, будто я тебе на хвост наступил? — Удивился Дойвего. Выглядел он довольным, словно получивший миску сметаны котяра. Рыцарь сжимал здоровенную пивную кружку, наполненную ароматным темным напитком. На столе перед ним высилась горка копченого мяса.

— Вообще-то, это не дело, людям благородного сословия друг друга по рожам хлестать…

— Но?.. — Поддел побратима Дойвего.

— Но будь моя воля, я б ему еще и под глаз фонарь обеспечил! — На этот раз остаться спокойным Ройвис не сумел. Друзья жизнерадостно расхохотались.

— Ты мне лучше объясни, с какого перепугу барон выглядел таким довольным? — Отсмеявшись, Ройвис решил расставить все точки над и.

— Именно, что с перепугу, — фыркнул Дойвего, — в Вельсии довольно запутанный этикет. В нашем случае, благородная леди оказывается оскорблена под крышей баронского дома не менее баронским вассалом. По вельсийскому этикету вся вина за это лежит на… бароне! Это совершенно чудовищный удар для его репутации. А вот Дефейр этот в произошедшей истории особой роли вроде как и вовсе не играет.

— То есть…

— Видишь ли, ты, сам того не зная, избавил Тогэйро от всех неприятных последствий происшествия. Если не вдаваться в частности, съездив по роже этому быдлу, а затем подкрепив удар кулака вызовом, ты полностью обелил барона. Так что не удивляйся, если он теперь будет всерьез называть тебя лучшим другом. Место судьи он тоже не просто так для себя застолбил, будь спокоен. Думаешь, ему больше заняться нечем, кроме как по дуэлям мотаться? Впрочем, в эти дебри вдаваться не будем.

Ройвис в ответ озадаченно хмыкнул.

— А какую роль во всем этом играет таэтисская аристократка?

Дойвего в ответ лишь пожал плечами.

— Никакой. Подозреваю, с ее стороны это просто желание посмотреть изнутри на дикарский обряд. Ну, или что-то в этом роде. Да без разницы, выкинь из головы. Ах, да. Учти. Помимо мистической составляющей, второй судья, в Высшем Суде выполняет еще одну функцию, куда более существенную.

— Это еще какую?

— В случае, когда один из поединщиков жив, но продолжать бой не может, именно второй судья решает его судьбу.

— То есть?.. — Опешил Ройвис.

— То есть, если ты обезоружишь противника или нанесешь ему серьезную рану и он, например, запросит пощады — именно эта самая Лиардис будет решать, как тебе поступить — добить неудачника или подарить ему жизнь.

— И я не смогу не подчиниться? Ну ничего себе правила! Да это цирк какой-то, а не дуэль!

— Ха, а основную суть Высшего Суда ты схватил на лету. Именно цирк, и посмотреть на него полгорода соберется. Не подчиниться ей ты, конечно, можешь… Но лучше не надо. Зрители почувствуют себя обиженными, барон расстроится, а Торвейд получит-таки повод на тебя рассердиться.

Расстались они, когда небо за окнами окончательно почернело и ночь вступила в законные права.

Коридоры особняка заливал лунный свет — Веканис продолжал радовать хорошей погодой. Немного побродив по тихим, уснувшим анфиладам, Ройвис вышел на улицу. Там, как и внутри, царила тишина, которую нарушал лишь шелест ветра. Во дворе на скамейке сидела хрупкая фигурка.

— Вета? — Девушка оглянулась. Лунный свет отражался от пепельных волос, спускавшихся на меховую курточку. — Все в порядке?

— Ну да.

Некоторое время они молча сидели рядом.

— Я так и не сказала тебе спасибо.

— И не говори. Благодарить тут совершенно не за что.

— Знаешь, там, на приеме…

— Тебе точно хочется об этом вспоминать? — Ройвис нахмурился. Пожалуй, все-таки мало он этому Дефейру отвесил… Надо было добавить. Впрочем, завтра за этим точно не заржавеет.

— Да я не об этом. Я надеялась, что ты меня пригласишь на танец, — пробормотала девушка, опустив голову.

— Я тоже на это надеялся, — невесело рассмеялся Ройвис. — Скотина бородатая, такой вечер испортил.

Вета тихо рассмеялась.

— Наклонись немного?

Ройвис вопросительно поднял бровь, но послушно склонился к девушке. Та слегка подалась вперед, ее руки обвили его шею и она приникла к его губам долгим поцелуем. Мир исчез в блаженной дымке, он привлек ее к себе и наслаждался ее близостью, нежными поцелуями и едва уловимым запахом, исходившим от пепельных волос.

Весь остальной мир потерял для них любое значение. Лишь луна равнодушно плыла над городом, глядя на застывшую далеко внизу пару.

* * *

Утром Ройвиса разбудили Леора и Дойвего, получившие хлопотный, но почетный — с вельсийской точки зрения — статус свидетелей. Иными словами побратимы стали его секундантами.

— Мы вчера навели справки. Этот Дефейр весьма высокого мнения о своих фехтовальных способностях. Истине это, мягко говоря, не соответствует. Тем не менее, на Суде он принимает участие в четвертый раз.

— Судя по тому, что первые три раза он смог пережить… — Пожал плечами Ройвис. Ледяная вода из принесенного слугой тазика живо прогнала остатки сонливости.

— Все три раза его спасало решение второго судьи. Помнишь, я тебе вчера рассказывал, — подсказал Дойвего. — Наш хам не в меру задирист и несдержан на язык, но спасала его вассальная присяга Тогэйро. Судьи попросту опасались, что барон не спустит убийства своего цепного пса.

— Не похоже, чтобы сегодня барон был на его стороне, — Ройвис усмехнулся. Эта дуэль — далеко не первая в его жизни. Справимся как-нибудь.

— Веканис делает ставки… И втайне надеется, что хоть ты его прибьешь, раз уж другие боятся. — с ухмылкой закончил Дойвего. — Но, скорее всего, надежды не оправдаются. Порешить союзника, каким бы хамлом он ни был, тебе, скорее всего, не дадут.

— Это же решает таэтисса, а не Торвейд с Тогэйро?

— Не удивлюсь, если с ней уже провели беседу на эту тему.

Во дворе их ждала четверка оседланных лошадей. Ройвис с удивлением увидел, что гнедая Веты тоже оседлана.

— Доброе утро! — Девушка как раз показалась из дверей и с легким смущением посмотрела на Ройвиса. Рыцарь почувствовал некоторое замешательство. Как себя вести в присутствии Леоры и Дойвего? Не то чтобы он всерьез боялся их, безобидных, в общем-то, насмешек, но… Неожиданно в голове мелькнуло жестокое «Несмотря на всю уверенность, с поединка меня могут вынести вперед ногами. И каким она меня запомнит? Жмущимся и бросающим робкие, неуверенные взгляды?».

Стремительно подойдя к девушке, Ройвис бережно коснулся губами ее губ. Щеки Веты под многозначительное «Ооо…» Леоры и Дойвего залил густой румянец, однако же она его наградила нежной улыбкой. Все он сделал правильно.

— Тебе точно нужно туда ехать? — Поинтересовался Ройвис, не обращая внимания на ехидно перемигивающихся друзей.

— Предлагаешь сидеть в резиденции и ждать известий? — Резко спросила Вета.

Молча кивнув, Ройвис привычным движением помог ей сесть в седло.

— Готовы? — Торвейд показался в дверях своего домика. Еще один слуга поспешно подвел ему уже оседланного вороного.

— Вы поедете с нами, мастер? — Удивился Ройвис. Вчера-то он думал, что командор демонстративно проигнорирует поединок. Он неплохо знал Торвейда. Устрой он всю эту сцену ради спасения репутации барона — заслужил бы полное одобрение. Однако, матерый ветеран прекрасно понимал, что Ройвис поддался эмоциям. И не одобрял этого. То, что история в итоге завершилась благополучно, путь и со скандалом, никоим образом не оправдывало Ройвиса в глазах командора.

— Придется. Боюсь, барон не поймет, если я проигнорирую это мероприятие. А вот вам, леди, лучше остаться здесь, — закончил командор, смерив Вету задумчивым взглядом.

— Я поеду.

Торвейд лишь равнодушно пожал плечами. В седло он взлетел, не коснувшись стремян — единым, грациозным движением. Несмотря на возраст командора, в Ордене ходили легенды о его силе и кошачьей ловкости.

— Дойвего, — бросил он после того, как ворота резиденции остались позади, и копыта лошадей зацокали по мостовой.

— Да, мастер?

— Как ты думаешь, что выгоднее для ордена — прикончить врага Ройвиса или сохранить ему жизнь?

— А если бы было выгоднее прикончить не его, а тебя, он бы и этот вариант рассматривал? — В полголоса поинтересовалась Вета. Во взглядах, которые она бросала на Торвейда, симпатией и не пахло.

— Так далеко в отстаивании интересов Ордена я заходить не собираюсь, леди. — Желчно процедил командор. Слух у него тоже был на зависть молодым.

— И на том спасибо. — Не осталась в долгу Вета.

— Так что, Дойвего?

— При любом из возможных раскладов, мастер, судьбу проигравшего будет решать не Ройвис, а второй судья.

— Таэтисса? Плохо. — Брови командора сошлись в одну черную черту. Рыцарь поймал себя на мысли, что еще ни разу не видел его смеющимся — зато арсенал недовольных мин, которые то и дело появляются на хмуром лице, воистину неисчерпаем.

— Почему? — Удивленно поинтересовалась Леора.

— Потому что думать о таэтис как о неких прекраснодушных существах из сказки — смертельная ошибка. Без крайнего дела они империю не покидают. Раз такое дело возникло — эта пигалица будет в своих действиях исходить не из абстрактного чувства прекрасного, а из полученных от императорского престола указаний. Что таэтис умеют делать действительно великолепно — так это сеять рознь и распри.

— Не думаю, что это принципиально, мастер, — равнодушно пожал плечами Ройвис, — если дело дойдет до ее финального слова, то, независимо от конечного решения, симпатии останутся на моей стороне. Если только я не нарушу ее приказа. А я его не нарушу.

— Моя школа! — Хохотнул Дойвего.

— Ладно, будем считать, что вы меня успокоили. — Пробурчал Торвейд, — мы почти приехали.

* * *

В Ордене дуэли находятся под категорическим запретом — что, разумеется, не мешает нарушать его сплошь и рядом. В большинстве своем, поединщики встречаются в укромных местах и на рассвете — так проще укрыться от лишних глаз. В Вельсии дела обстояли с точностью до наоборот. Большинство благородных предпочитают нежиться по утрам в постели — значит, раньше полудня Высший Суд проводить нельзя. О том, что место дуэли было известно каждому благородному — простой люд до Высшего Суда не допускался — и говорить излишне. Спасибо хоть, сам король не почтил поединок своим присутствием — хотя, тут и без него хватало влиятельных вельмож. В том числе — стовших у самого подножия трона.

Большую поляну украсили флажками, по случаю прибытия командора и барона-главнокомандующего установили флагшток с орденским Звездоцветом и вельсийским белым быком на зеленом поле. Сейчас оба флага висели мокрыми тряпками. К унылому осеннему небу тянулся дым: торопливые слуги жарили на кострах мясо. Особняком в небольших котелках готовили вино со специями, в разбитых шатрах спешно накрывали стол для пиршества по случаю Высшего Суда.

Торвейд отправился засвидетельствовать почтение уже прибывшему барону, а Ройвис с секундантами оказался под прицелом множества благородных.

— Ваш поступок делает вам честь, милорд, — проворковала изысканная леди в меховой пелерине, одарив рыцаря многообещающей улыбкой, — только стоит ли рисковать жизнью ради персоны со столь… спорным происхождением?

Стоявшая неподалеку Вета, вместо того, чтоб скукситься, как с ней частенько бывало в подобных ситуациях, бешено сверкнула глазами. Того и гляди, в лицо этой дуре вцепится. В белой шерстяной накидке она смотрелась не слишком броско, а на фоне разодетой модницы и вовсе терялась. Зря она не надела чего-то более торжественного. Видимо, как и сам Ройвис, не ожидала попасть вместо дуэли на великосветский прием.

— Женская красота всегда стоит того, чтобы оберегать и защищать ее, миледи, — учтиво ответил рыцарь. А затем, осторожно взяв ладошку Веты, коснулся ее губами. — Вы со мной согласны, сударыня?

— Безусловно, — милостиво кивнула девушка, бросив на модницу еще один взгляд. На этот раз — наполненный воистину королевским пренебрежением. Та, раздраженно что-то прошипев, растворилась в толпе. Вдогонку ей полетело ехидное фырканье Леоры.

Пытавшиеся навязаться рыцарю в друзья кавалеры дружно заинтересовались болтавшимися на развешанных веревках флагами.

— Браво. Вот так и надо ставить на место светских куриц. — Дойвего говорил достаточно тихо, чтобы дурацкая сцена не переросла в очередной скандал. — А вон и наш супостат.

Дефейр прибыл в обществе двух секундантов. Наградив Ройвиса разъяренным взглядом, он прошествовал к шатру барона. Как ни странно, с физиономией кавалера все было в полном порядке. Видимо, хватило денег на оплату услуг мистика. Для них удалить внесенные Ройвисом «правки» — пятиминутное дело.

Секунданты, напротив, присоединились к рыцарям.

— Господа, миледи. Мое почтение.

Рады засвидетельствовать, нет, это мы рады, ах, какая погода, нет, вызвавшая сторона вовсе не собирается извиняться, и о примирении никакой речи идти не может. Да и согласитесь, было бы подлинным оскорблением благородной публики отменить Высший Суд. О да, древние традиции… Воинская честь… Несравненная доблесть…

Ройвис со скучающим видом изучал шатающуюся меж шатрами публику. В разговор секундантов он не вмешивался. Судя по тому, что Дойвего не пытался как-то навязать ему общество расфранченных кавалеров — никакого нарушения этикета в этом небрежении не было.

— Зачем превращать чью-то смерть в балаган, посмотреть на который съезжается вся столичная знать? — Тихо спросила Вета, не отходящая от него ни на шаг.

— Люди в таких вопросах мало отличаются от дуреющих от крови бракованых гончих. Давай не будем о грустном.

— Вообще-то я сама чуть не сдурела от жажды крови, когда эта курица взялась к тебе липнуть.

Ответить Ройвис не успел — из шатра показались барон в окружении свиты и мрачного Торвейда. Рядом, чуть особняком, держалась таэтисса. Зеленые глаза с детским восторгом разглядывали собравшуюся публику. Все-таки, командор в ее отношении явно дал маху — похоже, единственной целью, по которой таэ Лиардис покинула гостеприимный Веканис — получить максимум удовольствия от созерцания варварского обычая. Да еще и напрямую в нем поучаствовать. Небось, уже представляет, как будет рассказывать о дуэли друзьям, срывая восторженные охи и ахи. И спасибо, если именно их, а не ядовитые насмешки в адрес недоумков-людей.

— Благородные господа, счастлив объявить о благополучном завершении всех приготовлений к Высшему Суду. Прошу вас.

Публика чинно расселась по специально приготовленным скамьям. Для наиболее знатный гостей слуги притащили несколько кресел — помимо самого барона и таэтиссы, почетное место досталось Торвейду и нескольким вельможам. Большинство из них Ройвис видел на предшествовавшем балу военном совете, но представлять их друг другу не стали: как ни крути, а обычный рыцарь — не того полета птица, чтобы водить знакомство с высшими воинскими чинами. Даже если оные чины кровно заинтересованы в помощи Ордена.

Ройвис и Дефейр неспешно встали друг напротив друга в центре выделенной под дуэль поляны. Рыцарь снял куртку, передав ее Дойвего. Осенний холод тут же накинулся на предложенное угощение. Раз уж про поединок знает каждая собака, чего бы не провести его в каком-нибудь дворце? Там, хотя бы, тепло.

— Удачи, — шепнул Дойвего, принимая пустые ножны. Напротив уже ждал готовый к бою Дефейр. Лицо кавалера превратилось в злобную гримасу, усищи встопорщились — ни дать ни взять, кот помоечный. А вот меч у тебя, дорогуша, покороче моего будет. И держишь ты его, словно мужик деревенский — оглоблю.

— Сейчас я славно разрисую твою смазливую морду, рыцаренок, — прошипел Дефейр. Серые глаза сверлили Ройвиса ненавидящим взглядом.

— Смотри желчью не подавись, хамло подзаборное, — не остался тот в долгу. Судя по вконец перекосившейся физиономии, предупреждение было совсем не лишним.

— Благородные господа, напоминаю вам, что Высший Суд есть место, где истинный вес имеют лишь честь представителей благородных сословий и сталь. Тот, кто использует высокое искусство мистицизма в любых его проявлениях, покроет свое имя несмываемым позором. Сходитесь, господа!

Дефейр мгновенно бросился вперед, забыв об осторожности. Меч со свистом обрушился на голову противника… Вернее, должен был. Атака была настолько нелепой, что Ройвис не удержался от небольшой публичной порки. Отшагнув в сторону, он резко изменил хват, и лезвие меча плашмя ударило кавалера под колено. Тот, не удержавшись на ногах, покатился по сырой траве.

При желании, дуэль можно было закончить прямо сейчас. Достаточно сделать шаг в сторону противника — и все. Он и встать-то не успеет. Вот только Торвейд после такого может и впрямь обозлиться. Дуэль, на которой друг друга убивают те, кому неплохо бы стоять в одном строю, была командору совсем не по душе. Ну ладно, усатый, убивать тебя без разрешения судей нельзя — но вот позорных кличек тебе сегодня придумают вдосталь!

Тем временем Дефейр встал на ноги и вновь бросился в атаку. Ну что это такое, неужто предыдущий полет тебя ничему не научил? Это было настоящим издевательством, но Ройвис благополучно повторил тот же прием — и опять с тем же результатом. Кавалер растянулся на земле, да еще и меч, словно других проблем ему мало, вырвался из руки.

Подняв злополучную железку, враг снова накинулся на Ройвиса, размахивая клинком. Ройвис поморщился. С такой пластикой только дубиной в пьяной драке размахивать. На этот раз получилось еще лучше — в очередной раз пропустив озверевшего дуболома мимо себя, рыцарь с размаху ударил Дефейра плоскостью лезвия пониже спины. Тот, то ли от неожиданности, то ли от боли, завопил на высокой ноте. На лицах знати появились первые издевательские усмешки.

В наступившей тишине раздался приглушенный смех — кто-то, все-таки, не удержался. Ага, Лиардис судорожно зажимает рот обтянутой в шелковую перчатку рукой. Видимо, таэтисса отчаянно пыталась заставить себя успокоиться и принять серьезный вид. Получалось у нее, прямо скажем, так себе.

Резкое движение сбоку заставило Ройвиса инстинктивно дернуться в сторону. Грудь обожгло страшной болью. Зазевался, придурок, как последний тупой дилетант зазевался! Вместо того, чтобы держать противника под контролем, принялся наслаждаться произведенным на публику эффектом, окончательно сбросив кавалера со счетов. Вот и расплата…

— Что, гаденыш, допрыгался?! — Заорал Дефейр. Публика судорожно охнула, глядя, как по белой рубахе рыцаря растекается алое пятно.

Меч кавалера обрушился сверху, словно молот на наковальню. Парализованный внезапностью атаки, мозг еще пытался осознать произошедшее, а умные руки уже принялись действовать. Перед лицом мелькнуло растерянное лицо Дефейра, затем того унесло в одну сторону, а его клинок — в другую. Вбитые за годы тренировок рефлексы не подвели.

Кавалер бросился к валявшемуся на траве мечу. Ройвис скривился — рана отдавалась в груди резкой болью. Тем не менее, падать и умирать, кажется, было еще рановато. В голове прояснилось. Теперь застывшей в ожидании публики для него больше не существовало. Следует завязывать с этим балаганом, иначе он закончится совсем не так, как надо бы.

Дефейр, тем временем медленно пошел на Ройвиса.

— Готов сдохнуть, сопляк?

Рыцарь не ответил. Бой надо закончить одним-двумя ударами. В ушах начинало шуметь, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Кавалер выбросил меч в прямом выпаде, Ройвис кое-как отмахнулся от удара. Проклятье, кажется, рана все-таки серьезнее, чем показалось сначала. Двигаться становилось все тяжелее, отреагировать и провести контратаку он уже не успел. Еще удар, еще один отбив, перед глазами все плывет… Если эту дуэль не закончить немедленно, то Лиардис будет решать вовсе не судьбу Дефейра! Если вообще будет, чего решать.

Последний удар кавалера — рубящий, с плеча, Ройвис вместо жесткого отбива отклонил в сторону подставленным под углом клинком. Короткий шаг назад, поднять руки, вцепившиеся в рукоять мертвой хваткой, повыше… Рывок!

* * *

— Должна сказать, сударь, вы немало меня расстроили. — Приплывший откуда-то издалека мелодичный голос вцепился в сознание беспощадными крючьями, потащил наверх, под желто-рыжее осеннее небо… Ройвис открыл глаза. Над головой навис купол баронского шатра. Как он здесь оказался? Ему что-то сказали? Это точно было адресовано именно ему, или просто показалось?

Прилетевшая сверху оплеуха заставила голову мотнуться в сторону. Затем еще одна. И еще.

— Эээ… Таэ Лиардис, а это точно необходимо? — Дойвего чуть растерянно смотрел на мотающуюся голову побратима, которому с азартом отвешивали пощечину за пощечиной.

— Надеюсь, что не очень, — попытался сострить Ройвис. Сознание, наконец, вернулось.

— Никакой необходимости. Но сей благородный рыцарь и впрямь меня расстроил. Полагаю, это вполне достаточная компенсация. — Жемчужный, звонкий смех резко контрастировал с озабоченными лицами Леоры и Дойвего. — Кроме того, небольшая встряска явно помогла ему прийти в себя.

— А… Где Вета?

— Я здесь. — Оказалось, все это время она сидела с другой стороны. Прохладные пальчики держали его руку. Прикосновение девушки волшебным образом успокоило. Чем же все закончилось?

Ройвиса кольнуло нехорошее предчувствие — похоже, как он и опасался, в итоге таэтиссе пришлось решать вовсе не судьбу Дефейра.

— Чем же я вас так сильно расстроил, мил… Таэ Лиардис?

— Я надеялась, что вы дадите мне воспользоваться моим правом приговорить этого мерзавца к смерти.

— Простите. — Мрачно буркнул Ройвис.

— Пустое. Эти оплеухи не только привели вас в чувство, но и значительно улучшили мое настроение. Как ваша грудь? Не болит?

— Нет.

— Замечательно. — Лиардис поднялась. Кажется, ее слегка пошатывало. — Тем не менее, не могу не выразить вам свое восхищение. Сделать из одной хамоватой скотины двух в том состоянии, в каком вы находились… Браво.

За вышедшей таэтиссой с шорохом опустился полог шатра.

— Ты долбаный придурок с долбаной тягой к долбаным театральным вывертам, — прорычала Леора, после того, как убедилась, что в шатре остались лишь свои.

Ройвис предпочел отмолчаться.

— В этом полбеды. Беда в том, что он придурок с самомнением, — возразил Дойвего. — На кой было поворачиваться к противнику боком так, будто его уже и вовсе не существует?

— Что, эта тварь празднует победу? — Слабым голосом спросил Ройвис.

— Какая? — Озадаченно нахмурилась Леора.

— Дефейр, какая же еще? — Ройвис попытался сесть. Как ни странно, это получилось. Кажется, не так плохо он себя чувствует, как могло бы быть.

— Ты головой не ударялся? Оба Дефейра уже никогда ничего не отпразднуют.

— Оба?

— Ты что, ничего не помнишь? Ты располовинил этого петуха на две части, чинно отстоял объявление победителя и только потом свалился. — Пояснил Дойвего. — Я лишь чудом успел поймать Вету, которая бросилась тебя лечить.

— Я просто испугалась, что… — Принялась оправдываться девушка.

— Ага, я тоже испугался, что ты сейчас прямо под открытым небом примешься использовать свой коронный трюк, а нам потом придется придумывать, откуда это у обычной провинциальной девицы такие способности, и где она достала деньги на обучение. Страшная сила — любовь. Выносит мозги надежнее шестопера.

— Лиардис все равно знает, что я мистик, — пробурчала Вета.

— Издеваешься?! Откуда? — Всполошилась Леора.

— Мистики умеют чувствовать друг друга.

— Час от часу не легче. — Скривился Дойвего. — Будем надеяться, что она и дальше будет держать язык за зубами.

— Как ты себя чувствуешь? — Вета тревожно посмотрела в глаза Ройвису.

— Пошли-ка отсюда. — Поднялась Леора, бросив на Дойвего многозначительный взгляд.

— Ага. Воркуйте, голубки.

Они остались вдвоем.

Ройвис дотронулся до груди. Ни боли, ни, хотя бы, повязки.

— Ты меня все-таки вылечила?

— Не я. Лиардис. Она взяла тебя в оборот сразу же после того, как тебя унесли в шатер. Дойвего меня на милю к тебе не подпускал, пока я не пообещала не делать глупостей. Между прочим, мало он тебе высказал за твою самонадеянность! — Губы Веты задрожали.

— Только плакать не вздумай! — Ройвис схватил девушку за руку.

— А не то что?

— А не то я тоже разревусь! — Пригрозил рыцарь, с облегчением увидев, как на девичье лицо возвращается улыбка.

* * *

— Явилась, наконец, — раздавшийся за спиной голос заставил Лиардис обернуться. Перед ней раскинулся безграничный зеленый луг, усеянный крохотными белыми звездами. Необозримо высокий небесный купол ласкал взгляд. После опостылевших осенних туч пронзительная бездонная синева казалась подлинным подарком высших сил.

— Астаэлле? — Они и впрямь стояли все это время рядом. Беловолосая таэтисса сохраняла обычную бесстрастность. На лице Кесиана играли желваки. Кажется, эти двое опять повздорили. — Опять ты влезла в мой сон?!

— Насколько я могу судить, все готово. Можешь похвастаться значимыми успехами? — Разъяренный зеленый прищур Астаэлле попросту проигнорировала. Надо заметить, отнюдь не впервые. Ничего, придет время — и они вполне смогут разговаривать на равных.

— Пока что нет. — Лиардис не испытывала особого восторга от отсутствия результатов. Впрочем, прошло еще слишком мало времени. Два дня для таких дел — меньше, чем ничего.

— Жаль, но в нашем случае — непринципиально. Завтра Кесиан предложит Сейнарису помощь в решении его проблемы. Я, конечно, предупрежу тебя перед самим делом, но, лучше, будь начеку, начиная с завтрашнего дня. Не хотелось бы, чтобы дурацкая накладка разрушила все наши начинания.

Так вот почему Кесиан такой смурной. Видимо, тоже пытался перечить Астаэлле. Судя по всему, ничегошеньки у него не вышло.

— Мне не нравится твоя идея.

— С чего бы? — В васильковых глазах вспыхнули раздраженные искры.

— Да с того, что это… Она и так пережила достаточно бед, к чему издеваться над…

— Лиардис!

— Чего?! Еще мне твоих окриков не хватало!

На лице Астаэлле появилось какое-то совсем уж нехорошее выражение.

— Хватит, вы, обе! — Неожиданно рявкнул Кесиан. Лиардис от неожиданности вздрогнула. Астаэлле ограничилась иронично приподнятой бровью. — Лиа, она права. Если ты не хочешь вечно исполнять роль девочки на побегушках, нужно уметь добиваться своих целей. Не всегда приятными методами.

— Даже если такие методы на совесть ложатся бочкой с дерьмом? — От того, что Кесиан взял сторону Астаэлле, на душе стало как-то совсем горько.

— Если такие мелочи столь сильно задевают твою совесть, Лиардис, то винить в этом надо именно совесть. — Ледяной голос Астаэлле заставил девушку упрямо задрать нос. — Ты не просто одна из Высочайших, ты ведь занимаешь и не последнее место в Цепи Наследия. Однажды ты можешь воссесть на императорский престол.

— И что? — Сделать так, чтобы в вопросе прозвучал вызов, у нее не вышло. Где-то в глубине души Лиардис понимала — Астаэлле и Кесиан правы. Однажды в их руках может оказаться ни много ни мало — судьба империи. И если правители ценой спасения собственной совести губят оказавшийся в их руках народ — грош цена таким правителям.

— Кажется, ты и сама все поняла. — Раньше в мелодичном голосе Астаэлле такой мягкости не было. — Если ты думаешь, что я получаю безмерное удовольствие от происходящего — ты ошибаешься. Но это необходимо — и тебе в том числе, и Кесиану. Особенно ему. Кстати, как могло получиться, что исчезновение наследницы Ровандис не вызвало громкого дипломатического скандала?

— Решили не выносить сор из избы, — юноша пожал плечами. Интересно, она действительно не знает или просто решила устроить небольшую проверку?

Тагерис и впрямь сумел уговорить негоциев Ассамблеи сохранить в тайне приключившуюся с Ветассией историю. Это даже не вызвало особых сложностей — правители республики прекрасно понимали, какой оплеухой для престижа страны может обернуться подобная пропажа. Конечно, все причастные уже давно вели поиски. Одни — чтобы со скандалом вернуть беглянку в Ротаву, испортив жизнь Архистратигу, другие, из числа его сторонников — чтобы тихо прибить, пользуясь представившейся возможностью. Вот только в Веканисе король вместе с главнокомандующим Тогэйро успели славно уменьшить поголовье ровандисских прознатчиков, так что задачка получилась не из легких. Тем лучше для тройки таэтис.

— Все равно все это неправильно, — недовольно пробурчала Лиардис. — Нечего на меня глазами сверкать! Сделаю я все… Установить за ней слежку?

— Лучше не надо, — ответила мистисса после недолгого молчания. — Еще спугнешь раньше времени. Я время от времени присматриваю и за братом, и за сестрой. Большего не нужно. В отличие от меня, наблюдение с вашей стороны она может и заметить. Каких они тогда наделают глупостей — трудно представить. А вот проследить за тахаданцем тебе, думаю, вполне по силам.

— Хорошо, — ответила Лиардис, глядя в тонущий в темноте потолок. Она снова находилась там же, где и заснула — в собственной спальне в принадлежавшем Кедровой Лиге особняке. Строго говоря, она отсюда никуда и не уходила, все, что она видела, было обычным сном. Ну, почти обычным. Немного поворочавшись, таэтисса встала. Смятое одеяло беспомощно свесилось с края кровати. Недовольно фыркнув, девушка накинула первое попавшееся покрывало. Рука с длинными, выкрашенными в зеленый ногтями цапнула с прикроватного столика колокольчик. Дежурный слуга на раздраженный звон появился тут же. Эти ребята здесь вышколены великолепно, заснуть на посту для них — событие совершенно немыслимое.

— Сварите мне чаю, — велела Лиардис.

— Да, таэ.

И все-таки есть какой-то изъян в размышлениях Астаэлле, мрачно подумала таэтисса, вдыхая минутой позже горьковатый аромат. Чай в посольстве варить не умели. По крайней мере, эту бурду не сравнить с тахаданским напитком. И откуда только у южан такой талант к приготовлению этой травки…

В памяти всплыл образ хрупкой девушки с пепельными волосами. Ветассия Эргерион, когда украдкой бросала на нее взгляды, выглядела смущенной, оробевшей и довольно забавной. В целом, ситуация не слишком удивительная для людей-мистиков. Слишком уж долго им внушали, что трепетное почтение к родоначальникам благородного искусства мистицизма есть общеобязательная данность.

Лиардис бросила мрачный взгляд на тикавшие в углу часы. Пять утра. Птицы Рассветные, она же теперь не заснет из-за этого проклятого чая. И что слуге стоило отказаться варить ей эту бурду?

* * *

«Время действовать». Никаких других указаний очередное послание от Астаэлле не содержало. Да этого и не требовалось — давным-давно все оговорено. Кесиана иногда поражала мощь белокурой таэтиссы. Сколько раз она бесцеремонно влезала в его сны — еще спасибо, что Рассветные Птицы его миловали от какой-нибудь пошлятины! Да, в сновидениях они, разделенные сотнями лиг, могли спокойно обсудить дальнейшие планы, выработать стратегию поведения, да и просто поделиться новыми сведениями. Тем не менее, никакого удовольствия это Кесиану не приносило. Сама по себе мысль о полной уязвимости перед ледяной красавицей с васильковыми глазами чем дальше, тем больше вызывала глухое раздражение. Мало ли, что она приближена к самому Кругу — это еще не дает ей право вламываться в его мысли, как только появится такое желание!

Пригладив волосы, юноша поднес послание к пламени свечи. Огонь жадно накинулся на пахнущий васильками листок. Для него это превратилось в своеобразное состязание — успеет или нет? Стоило на мгновение отвлечься — и листок в руках рассыпался серым пеплом без его участия. Какими бреднями иногда забита голова…

Через полчаса — очередной организованный Сейнарисом прием, на котором ему, конечно же, отведена роль почетного гостя. Крысенок за прошедшие дни к «послу» привязался. Вообще-то, Кесиан его понимал — окружающие люди симпатий вызывали даже меньше, чем бывший наследник Архистратига Тагериса. Ровандисские вояки, конечно, знали толк в бранных делах. На этом их достоинства, в общем, и заканчивались. В большинстве своем они были обычной, неотесанной солдатней, пригодной для войны… И ни для чего другого. Так что наследника, запертого в Тиорте без какого-либо дела, в обществе непритязательных людей, не имеющих ни образования, ни сколько-то возвышенных интересов, было немного жаль. Тут уж хочешь — не хочешь, а будешь потихоньку спиваться да развлекаться по ночам с княжеской племянницей. Кстати, последней в роду бывших правителей Тиорты. Остальных ровандисцы прикончили — кого на Ландышевом лугу, а кого — на плахе, после взятия города.

Вспомнив девицу — хотя какая она, в бездну, девица! — липнувшую к Сейнарису на глазах у всего благородного общества, Кесиан поморщился. Большинство тиорской знати после поражения и не подумало продолжать борьбу. Более того, в массе своей они хлынули во дворец, всячески стремясь угодить победителям. Подхалимаж и примитивная лесть сменялись доносами, которые бывшие представители сословия всадников строчили друг на друга, позабыв о чувстве собственного достоинства. Дамы, в довесок, пытались добиться благоросположения ровандисской знати еще одним, старым, как мир, способом. Что и говорить, барышни имели немалую популярность. То, что за глаза их, не стесняясь, называли шлюхами, дамочек смущало мало.

Наместник пару раз пытался осторожно выяснить у Кесиана, может ли тот поспособствовать решению проблемы некоего Тельзаро Окаянного. Пришлось сослаться на ограниченность посольских полномочий и отсутствие права на вмешательство в дела суверенного государства. Помогать ровандисцам ловить человека, сохранившего верность присяге, не хотелось до тошноты. Астаэлле тоже пыталась убедить его вмешаться — это-де повысит его престиж среди ровандисцев. В конце концов, таэтисса от него отстала, охарактеризовав напыщенным болваном. Так что неведомый Тельзаро продолжал портить захватчикам жизнь, устраивая мелкие пакости — на крупные акции у него, по всей видимости, не хватало солдат.

Кесиан наградил критическим взглядом свое отражение в здоровенном зеркале, занимавшим добрую половину стены в его спальне. В Дворце Соцветий или перед императорским престолом он бы в таком виде не появился никогда, но для провинциального бала, на котором через полчаса большинство присутствующих упьется до свинячьего визга — вполне сойдет. В последнее время Кесиан сменил любимую черную накидку на человеческий костюм из синего бархата. Ну а от идеи уложить длинные волосы в сложную прическу пришлось отказаться еще в империи — здесь это и впрямь считалось сугубо женским делом. Понапридумывают же дурацких правил…

Щелкнула пряжка. Еще один дурацкий элемент гардероба, да еще и ножны с мечом оттягивают обильно украшенный золотом ремень вниз. Подавив тяжкий вздох, Кесиан отправился на прием благородного господина Сейнариса Эргериона. Посмотрим, насколько удалось расположить к своей персоне возомнившего о себе невесть что крысенка.

* * *

— Прощу прощения, друг мой, кажется я слегка опоздал, — Кесиан с легким поклоном опустился в соседнее кресло.

— Да полноте. Во-первых в этом нет ничего предосудительного, во-вторых вы не пропустили ровным счетом ничего, что было бы достойно вашего внимания, — усмехнулся в ответ Сейнарис. Сидевшая у него на коленях Тильзетта жеманно усмехнулась. В последнее время княжеская племянница начала ему надоедать. Наследница тиорского князя оказалась сущей дурой. Строго говоря, от нее и требовались вовсе не академические познания об устройстве мира, но однообразие имеет свойство приедаться.

Бал только начинался. Музыканты играли что-то куртуазное, вино лилось рекой, со всех сторон разносилось раскатистое чавканье. Ровандисские военные в массе своей лишь назывались благородными. На деле же подавляющее большинство из них — вчерашние пахари, сделавшие военную карьеру и получившие высокий титул в качестве награды. Сидевший за соседним столом сотник протяжно рыгнул. Что и требовалось доказать. Если бы не Кесиан, принц бы давным-давно свихнулся от злости и скуки.

Надежды на то, что отец смилуется и вернет его в Ровандис, потерпели полный крах. То ли он разозлился сильнее, чем показалось, то ли имел какие-то далеко идущие планы, а Сейнарису до самой весны придется сидеть в этом здоровенном, безвкусно обставленном зале, хлестать вино да обнимать очередную Тильзетту.

Немного поговорили о тактике ведения лесных войн. Кесиан с недовольным выражением на лице пожаловался на имперскую администрацию: ему в очередной раз запретили принять участие в охоте на Тельзаро Окаянного. Мол, не посольское это дело — по лесам за разбойниками гоняться. Тем более — вмешиваясь в дела суверенного государства. Сейнарис юному таэтис сочувствовал — чем-то в этом отношении их судьбы были немилосердно похожи. Даже в отношении лесного разбойника из упраздненного сословия тиорских всадников. Отец также запретил принцу участвовать в любых военных операциях. Интересно, зачем империи вообще нужен посол в этой дыре? Или аристократа законопатили сюда за какие-то прегрешения, о которых он, разумеется, благоразумно помалкивает? Версия ничем не хуже прочих.

— Милорд, — задумчиво произнес Кесиан после того, как тема Тельзаро была исчерпана. — У меня для вас есть определенные новости, которые я был бы рад обсудить с вами конфиденциально.

Сейнарис от этой фразы мгновенно протрезвел. Последнюю неделю он старался вытащить из таэтисского посла истинную причину его приезда, если таковая вообще была, но никакого результата его попытки не дали. Неужели сейчас он прольет свет на эту тайну?

— Охотно. Тильзетта, погуляй пока самостоятельно. — Стряхнув с себя возмущенно пискнувшую дуру, Сейнарис сделал приглашающий жест. — Думаю, гости не слишком обидятся, если мы их на время покинем. Предлагаю пока что переместиться в мой кабинет.

— С удовольствием.

Оказавшись на месте, Сейнарис первым делом окружил роскошно обставленную комнату мистическим коконом, исключившим подслушивание предстоящей беседы. Не то чтобы он всерьез опасался соглядатаев — но есть вещи, которыми не пренебрегают.

— Итак, я вас слушаю. — Принц опустился в кресло, жестом предложив собеседнику сделать то же самое.

— Видите ли, милорд, мое появление в Тиорте совершенно не случайно. Наблюдение за войсками и положением дел — всего лишь второстепенная причина.

Иными словами — банальный предлог, хмыкнул про себя Сейнарис. Ничего из ряда вон удивительного Кесиан не сказал — это и без того было понятно.

— Какова же главная причина вашего здесь появления?

— Вы.

— Я? — Брови принца взлетели вверх. И как прикажете это понимать?

— Что вас так удивляет? — Кесиан, подхватил со стола бутылку вина. — Империя, хоть и придерживается известной политики изоляционизма, старается быть в курсе происходящего в мире. Не буду ходить вокруг до около. Пока Ровандис тихо сидела в своих границах, ограничиваясь торговлей, ваша страна мало кого интересовала. Но после присоединения Тиорты многое поменялось. Вы доказали силу.

Сейнарис молча слушал, не пытаясь перебивать или задавать какие-то вопросы. Это все, грубо говоря, вступление.

— В результате некоторых обсуждений, наши стратеги пришли к выводу, что Ровандис может стать не просто чуть более сильным игроком, чем раньше. Она может стать надежным союзником против растущей мощи Тахаданского халифата, который не сегодня, так завтра прыгнет через Пальмовый пролив. Иными словами, империя полагает, что дальнейшее усиление Ровандис вполне соответствует не только вашим, но и нашим интересам. В частности, — тут Кесиан красноречиво приподнял бровь, — в области конфликта с Вельсией, приближение которого совершенно очевидно.

В изящный золотой кубок, булькая, полилась красная струйка. Сейнарис принял от собеседника вино, затем откинулся на спинку кресла. Кесиан в это время с интересом рассматривал принца, дожидаясь, когда тот сделает необходимые выводы. Выводы, чего уж там, напрашивались двоякие — с одной стороны, иметь за спиной такого союзника, как Таэтис — крайне соблазнительно. С другой стороны… Что-то в этом есть слегка подозрительное.

— Не скрою, такая позиция империи для Ровандис крайне лестна, — наконец, осторожно начал Сейнарис, — но если вы столь заинтересованы в дальнейшем сближении наших стран — почему не отправить посольство ко двору Архистратига?

— Оно будет. Со временем. Времени до начала весны у нас более, чем достаточно, а раньше эта кампания не начнется. Спешить некуда. Я приехал сюда совсем не для того, чтобы объявить вам о намерениях империи касаемо предстоящих конфликтов. Вернее, не только для этого.

— Тогда для чего же? — Сейнарис поджал губы. Этот таэтис кончит обнюхивать и облизывать его с разных сторон? Почему не перейти сразу к делу?

— Видите ли, основной моей задачей было составить мнение о наследнике короны. Да, да, я знаю. — Кесиан сделал упреждающий жест на готовое сорваться с уст Сейнариса возражение, — формально вы таковым не являетесь. Тем не менее, императорский престол вы заинтересовали. Недавно я отправил донесение, содержащее вашу характеристику. Сегодня пришел ответ. Империя предпочитает видеть наследником именно вас.

Сейнарис почувствовал, как где-то внутри него поднимается слепящее ликование. Это уже не пустые заверения в дружбе и надежде на дальнейшее сотрудничество. Это уже совсем не пустопорожняя дипломатическая чушь.

— Я прекрасно понимаю, почему Торговая Ассамблея поддерживает вашу конкурентку, — продолжил Кесиан. В карих глазах мелькнуло удовлетворение — таэтис заметил, какую реакцию вызвали его слова. — Конечно, слабый Архистратиг… Как там, кстати, зовется сей почтенный чин в женском варианте?.. Так вот, послушная кукла в руках дергающих за ниточки серых кардиналов — идея привлекательная, я их понимаю. Но как такое положение дел скажется на силе Ровандис? Одним словом, позиция империи проста. Раз нам нужна сильная республика — ей нужен сильный наследник.

— К сожалению, Торговая Ассамблея считает иначе, — Сейнарис старательно изобразил сожаление. Ясное дело, Кесиан завел разговор в таком ключе не просто так. Вопрос лишь — можно ли ему доверять настолько, чтобы делать поверенным в столь щекотливых вопросах?

— Ну, о том, почему она считает иначе, мы с вами, видимо, одного мнения, — усмехнулся таэтис. — Вопрос только, точно ли их мнение является решающим. Судя по весьма странному исчезновению наследницы — ценность точки зрения Ассамблеи легко можно… поставить под сомнение. — Последние слова Кесиан особенно выделил интонацией. — Кстати, а у вас есть предположения на тему местонахождения наследницы?

Вот тут Сейнарис задумался всерьез. Ответить «нет» означает расписаться во лжи. Кесиан ведь прекрасно понимает, что найти близкого родственника для мистика его уровня — дело не слишком сложное. Конечно, вряд ли он так уж оскорбится на это — но может счесть, что на эту тему принц не желает разговаривать в принципе. А то и решит, что принц разделался с проблемой без посторонней помощи… Каковая ему очень бы пригодилась.

— Она в Веканисе, — решился, наконец, Сейнарис.

— Что бы ей там делать? — На лице Кесиана проступило некоторое недоумение.

— Понятия не имею. Если не ошибаюсь, о ее нахождении в городе никто не объявлял. Возможно, она путешествует инкогнито? — Принц мысленно похвалил себя за дурацкую формулировку. При всем маразме, насквозь пропитавшем высказанное предположение, подтекстов в ней можно прочитать ой как много. Пожалуй, для нынешнего разговора — самое то.

— В таком случае, неплохо бы ее найти и… хм… убедить отречься от прав наследования.

— Отречение не будет принято Торговой Ассамблеей. Без ее санкции оно останется всего лишь нелепой бумажкой.

— Ну так надо убедить ее отречься так, чтобы у Ассамблеи и выбора не осталось, — кажется, Кесиану постепенно начинала надоедать эта игра в намеки и недосказанности. По крайней мере, двусмысленному толкованию эта реплика уже не подлежала. Лишить Ассамблею выбора можно лишь одним способом — оставив вместо двух наследников одного.

Попробовать показать еще больше откровенности? С одной стороны — опасаться в этом вопросе следует исключительно Торговой Ассамблеи. Остальным кандидаты на роль наследника либо неинтересны, либо интересен в таковом качестве именно Сейнарис — например, отцу или тем самым таэтис. Шпионом Ассамблеи Кесиана можно счесть лишь с очень большого перепоя…

— Для того, чтобы отыскать настолько, гм, убедительные аргументы, у меня на данный момент недостаточно возможностей, — неохотно признался Сейнарис.

— Ну вот мы и подошли к вопросу, действительно достойному обсуждения. — Кесиан откинулся на спинку кресла. Изящные пальцы вертели кубок, из которого за все время разговора таэтис не сделал ни единого глотка.

Глава 5

После возвращения со злополучной дуэли его свалил жуткий озноб, с которым не смогли справиться ни лекарства, ни целительские способности Веты. Кое-как осилив обратную дорогу, Ройвис, чувствуя себя выпотрошенной рыбой, залез под пуховое одеяло, немало переполошив окружающих. Даже Торвейд, хоть и бросал на него весь путь до резиденции грозные взгляды, от взбучки воздержался. В конце концов, пригрозив рыцарю трибуналом, буде он вздумает помереть от неведомой хвори, командор оставил друзей наедине.

Вета, конечно, пыталась ему как-то помочь — без толку. Как объяснила девушка, болезнь оказалась странным побочным эффектом таэтисского целительства, и излечить его было способно лишь время.

Встать он смог лишь на следующий день — и, несмотря на возражения Веты, потащил ее на давным-давно обещанную прогулку.

Веканис встретил их напыщенной и равнодушной отчужденностью. Пешие прогулки по небольшим купеческим лавкам и чайным не относились к излюбленным развлечениям вельсийской знати. Ну а обычным горожанам попросту неоткуда было узнать, что за парочка в добротной, но не слишком бросающейся в глаза одежде дефилирует по Ласточкиной улице.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — в сотый раз встревоженно поинтересовалась Вета.

— Честное слово, — фыркнул Ройвис. — Хочешь, дальше понесу тебя на руках?

— Не надо, народ глазеть будет. — Губы девушки тронула улыбка.

— Ну и что?

— Засмущаюсь!

— Тоже мне, проблема, — усмехнулся рыцарь, немедленно получив тычок в бок. — Кажется, Дойвего рассказывал, что где-то здесь есть тахаданская чайная.

— А чем тебя обычная не устраивает? — Удивилась девушка.

— Тахаданцы совершенно особенно готовят это варево. В Ровандис их нет?

— Вроде ни разу не видела. Зачем они так пестро раскрашивают дома? — Улицы в Веканисе и впрямь были очень серьезным испытанием для неподготовленных путников. Приземистые домики, тщательно раскрашенные во все цвета радуги, неизменно наводили оторопь.

— Видимо, считают это красивым? О, наверное, это она и есть!

Внимание Веты привлек однотонный бледно-желтый домик, над которым красовалась вывеска «Чайная Чегдраха». Неведомый мастер столь обильно украсил надпись хитрыми завитками, будто старался елико возможно затруднить ее прочтение.

Внутри оказалось тепло и уютно. Обшитые красным деревом стены ненавязчиво намекали: хозяин заведения, мягко говоря, не бедствует — и едва ли посетителям, чьи кошели не набиты под завязку золотом, здесь будут рады. Впрочем, Вета и Ройвис относились именно к тем самым гостям, которых в подобных заведениях встречают с радушием и почетом.

— Сердце мое цветет при виде дорогих гостей! — Из-за низенькой стойки поднялся улыбчивый дедушка, облаченный в роскошный бордовый халат с золотым шитьем. Из-под тяжелого одеяния проглядывали лихо закрученные носки шелковых туфель. Руки старичка — видимо, того самого Чегдраха — коснулись ярко-зеленой чалмы. Диковинный головной убор чудовищно дисгармонировал с остальной одеждой.

— Позволено ли мне будет предложить отважному воину и прекрасной деве лучшие сорта чая и поведать их историю, ублажая вкус и слух, о самоцветы моей души?

— Э… — Оторопело выдавила из себя Вета.

— Конечно, мастер, — Ройвису пару раз уже доводилось видеть выходцев из халифата. Все они отличались некоторой цветистостью речей, но старый Чегдрах играючи заткнул бы за пояс любого южанина.

Гостям предложили разуться: вся комната была устлана роскошным ковром, ступни мгновенно утонули в нем по щиколотку. Затем — усадили на огромные подушки, после чего на горевший в центре комнаты очаг был торжественно водружен небольшой чайник. Затем старикан отточенным жестом бросил в огонь щепотку неведомого порошка, отчего воздух наполнился едва уловимым манящим ароматом.

— Первый раз вижу, чтобы в подобном заведении вместо чаепития устраивали театр, — шепотом поделилась с Ройвисом Вета. Старикан и впрямь не просто готовил чай, но при этом ухитрялся еще и изображать странное подобие дикарского танца. Двигался он, несмотря на почтенный возраст, легко и грациозно. Седая бородка при этом топорщилась со столь значительным видом, будто его заведение почтила присутствием королевская чета.

— Тебе не нравится?

— Напротив, он забавный. И картинки красивые. — Вета успокаивающе погладила забеспокоившегося рыцаря по руке. Ей и впрямь все происходящее казалось смешным и красивым ритуалом. Может быть, Лиардис себя чувствовала так же, находясь на Высшем Суде? Тогда понятно, почему у нее было такое любопытное лицо. Изображенные на стенах павлины строго взирали на явившихся причаститься к тахаданскому чайному таинству.

Тахаданец с торжественным видом подошел к чинно сидевшей парочке с крохотным подносом, на котором, помимо чайника, стояли две крохотные пиалы. Ярко-янтарная жидкость наполнила одну из чашечек, каковая с поклоном была презентована Вете. Девушка удивленно хлопнула ресницами: раньше ей доводилось слышать, будто женщины в Тахадане по своему статусу и общественному положению стояли где-то между рабами и скотом. Тем не менее, седобородый Чегдрах вовсе не демонстрировал никакого предубеждения, с поклоном протягивая девушке напиток.

Тем временем, Ройвис тоже получил причитающуюся чашечку.

— Может быть, господин Чегдрах… — Вета поднесла «наперсток» к губам. Вертевшийся на языке вопрос мгновенно испарился из головы. Носа коснулся самый восхитительный запах из всех, встреченных ею ранее. На вкус чай оказался еще восхитительнее. Кажется, промозглая вельсийская осень с ее ночными снегопадами, утренними дождями и вечной сыростью просто испарилась. Вместо угрюмых туч сияло жаркое и радостное солнце.

— Восхитительно, мастер, — сбоку раздался голос Ройвиса. — Право, жаль, что раньше мне не доводилось посещать ваше заведение.

Старик рассыпался в цветистых благодарностях, которые прервались стукнувшей дверью.

— Ха, я смотрю, мастер Чегдрах становится все популярнее! — На пороге комнаты застыла Лиардис. Стройная фигура таэтиссы на сей раз была затянута в красное с золотом одеяние. Вета удивленно покачала головой — создавалось впечатление, что вся хитроумная конструкция являлась простым куском ткани, хитро обмотанным вокруг гибкого тела.

— Таэ Лиардис! — Воскликнул Чегдрах, сгибаясь в поклоне в ответ на легкий кивок со стороны таэтиссы. Видимо, та в его заведении была отнюдь не впервые.

— Что может предложить скромный держатель чайной для Высочайшей?

— Может быть то же, что и рыцарю и леди? Если, конечно, мое общество не обременит благородных господ. — В зеленых глазах мелькнула тень усмешки.

— Ни в коем случае, таэ. Мы рады вашему появлению и вашей компании, — Вета постаралась ответить поцеремоннее.

— Прозвучало, почти как угроза. — хмыкнула Лиардис, принимая от Чегдраха точно такой же наперсток. — Ммм… Изумительно. Словно летнее солнце в чашке.

Чегдрах отвесил еще один поклон. По густому ковру прошелестели шелковые туфли — и хозяин неожиданно испарился.

— Что это он нас покинул? — удивился Ройвис внезапному исчезновению старика. — Только что грозился ублажать слух — и на тебе.

— А, это особенности тахаданского этикета. — С улыбкой пояснила Лиардис, — в том, что касается чайных дел, у них выработана сложнейшая система правил поведения. Думаю, все дело в том, что чай там считается напитком высшей знати.

— На континенте его тоже может себе позволить не всякий купец или благородный, — возразил Ройвис.

— Да, но для нас чай — всего лишь экзотика, диковинка, украшающая стол. А для халифата это напиток, составление различных рецептов которого тянется бездна знает из какой древности. Это не просто еще один способ угощения, это уже почти искусство. Причем некоторые его аспекты способны жителей севера превратить в соляной столп.

— Например? — Вета поймала себя на мысли, что внешность таэтиссы, в какой-то степени, тоже является искусством. Сложная рыжая прическа прекрасно сочеталась с ало-золотистым одеянием. Сколько, интересно, времени она потратила перед тем, как выйти на улицу?

— Например, халиф, угощая чаем своих военачальников, запросто может исполнять примерно ту же роль, что и Чегдрах в этом заведении. И это вовсе не будет ни унижением монаршьего достоинства, ни какой-то великой честью, оказанной тем, кто получит пиалу с чаем из рук правителя. Это… — Лиардис на миг задумалась, — словно похвастаться висящим на поясе оружием.

Ройвис удивленно хмыкнул.

— А вы хорошо осведомлены о порядках халифата.

— Ничего удивительного, — пожала плечами Лиардис, — тахаданцы ведь ведут торговлю не только через Чикану, но и через Элорвис. Просто товары, приплывающие в империю, в ней и остаются.

В чайной они просидели до глубокой ночи. Таэтисская посланница оказалась на редкость интересным собеседником. Не раз и не два Вета ловила себя на белой зависти ее колоссальным познаниям об окружающем мире. Лиардис рассказывала и о тахаданских порядках, и о теплой золотой осени, которая в империи лишь начинала клониться к закату…

— Когда-нибудь эта война ведь кончится? — задумчиво спросила девушка, когда они шли по коридорам резиденции.

— Когда-нибудь кончается все. — Невесело улыбнулся Ройвис. В руке рыцарь сжимал небольшой масляный фонарь, освещавший путь по утопающим в ночном мраке переходам.

— Может быть, у нас будет возможность побывать в других краях? Посмотреть, как там все…

— Рассказы Лиардис захватили тебя не на шутку, да? Обязательно побываем. До самого Цветочного архипелага доберемся. Обещаю.

Ветассия улыбнулась. На показавшееся бесконечным мгновение их губы соприкоснулись. Затем девушка скрылась за дверью своей комнаты. Ройвис некоторое время стоял, глядя в окно. Оттуда на него ехидно скалилась полная луна. Желтоватый размытый круг то выныривал из-за туч, то вновь прятался в бесцветной облачной перине. Обязательно побываем. Если доживем.

Резко встряхнув головой, рыцарь пошел к своим комнатам. В бездну эти «если»!

* * *

Сейнарис смотрел с дворцового балкона на удаляющегося Шайвиза. Оседлавший своего вороного, тахаданец быстрой рысью двигался в сторону городских ворот. Какая все-таки странная у южан манера держаться в седле. Вроде бы и не разберешь, что именно с ним не так, но все чувства мгновенно дают знать: чужак.

Помимо нескольких кошелей, набитых золотом, Шайвиз вез еще одну, не менее важную для предстоящего дела вещицу. Тщательно зашитая в потайной карман камзола медная пластинка. Предосторожность, в общем, излишняя — ни один воришка не соблазнится куском бесполезного металла. И ни один мистик, не взяв ее в руки, не поймет, что скрывает в себе хитроумный талисман. Впрочем, в действительно важных делах предусмотрительность лишней не бывает никогда.

В нескольких лигах от города Шайвиз нагонит небольшой караван, принадлежащий купцу из Тальнаэры. С ними тахаданец и проделает весь путь до Веканиса. По крайней мере, надежная купеческая охрана исключит глупую гибель от разбойничьей стрелы. Да и одинокий всадник на дорогой лошади всегда вызовет вопросы со стороны тех, в чьи обязанности входит этими самыми вопросами задаваться.

— Хочется верить, недели через две-три мы получим обнадеживающие известия, — пробормотал Кесиан. Таэтис стоял рядом. Его равнодушный взгляд не столько сосредоточился на одиноком наезднике, сколько рассеянно обозревал городскую панораму.

— Через две вряд ли, — машинально возразил Сейнарис, — до Веканиса только добиратьс я около недели, и то верхом. А запряженный мулами караван ползет куда медленнее.

Деньги и столь удачно подвернувшегося купца, взявшего попутчика, не задавая лишних вопросов, ему предоставил Кесиан. Конечно, сын ровандисского Архистратига вовсе не бедствовал. Казна Тиорты охотно оплатит любой его каприз… Попутно известив о стоимости каприза Торговую Ассамблею. Внимание же купеческой элиты Ровандис в таком деле принца категорически не устраивало. Среди негоциев у него есть как сторонники, так и противники. Последние могут решить копнуть поглубже… И бездна знает, насколько глубокую яму для Сейнариса они в итоге выроют.

— Знаете, друг мой, сейчас всю эту ситуацию лучше выкинуть из головы. Повлиять мы на нее не можем, а постоянные размышления могут притупить внимательность. Не хватало только машинально брякнуть что-нибудь при посторонних, — порекомендовал Кесиан, отходя от окна. — Не желаете партию в карты?

* * *

Человеческий круговорот многоцветным безумием вращался вокруг городских ворот Веканиса. Гремели о мостовые кружки нищих, пытавшихся привлечь к себе людское внимание, сновали по неведомым делам многочисленныетподмастерья. Привратная улица, запруженная народом, являла собой обыденное зрелище — смесь бедлама с пожаром в низкосортном притоне. Только что прибывший караван, медленной многоцветной змеей втягивающийся в городские ворота, вызвал у обывателей немалое оживление — еще громче застучали о булыжники жестяные кружки, которым теперь вторило испуганное ржание лошадей. Уличные торгаши, почуяв возможную прибыль, принялись еще усерднее нахваливать неказистый товар. Вопили они при этом так, что, кажется, даже сдирай с них живьем кожу — не добьешься тех безумных криков, которые исторгали луженые глотки.

Напирающая во все стороны толпа — как только вопящие торговцы ухитрялись в эдакой толчее разложить побрякушки прямо на земле, да еще и обеспечить их сохранность — плавно обтекала высокую девушку, кутающуюся в ослепительной белизны плащ. Из-под натянутого капюшона выбивался белоснежный шелк волос, едва не касавшихся грязных булыжников мостовой.

Если бы местные обитатели были способны видеть дальше собственного носа, они бы, разумеется, набросились на ту, чей плащ из легкой таэтисской ткани стоил как бы не больше, чем весь прибывший караван. Кто-то — чтобы впарить синеглазой красавице ожерелье с «бриллиантом», менее законопослушные граждане Веканиса — чтобы стащить с беззащитной девицы дорогую вещь. Впрочем, ни то, ни другое вельсийцам не под силу.

Сама Астаэлле в этот момент находилась за тысячу лиг от королевской столицы, с комфортом расположившись на узкой кушетке. По грязным, забитым народом городским улицам скользил бесплотный и невидимый мистический двойник таэтиссы.

К счастью, незримая кукла, глазами которой она смотрела на мир, не способна передать хозяйке запахи чудовищного людского скопления. Астаэлле ни разу не покидала пределов империи — не считая того случая, когда ей пришлось воочию любоваться на наследницу ровандисского Архистратига. Увиденное сегодня лишь укрепило мистиссу в категорической убежденности, что затворничество в данной ситуации — не такая уж и плохая модель поведения.

Васильковые глаза вцепились в человека, выбравшегося из богатой кареты — не иначе как личного фаэтона владельца каравана. Высокий и смуглый, южанин разительно отличался от вельсийцев. Покрытые жесткой щетиной впалые щеки делали его похожим на исхудавшего грача.

Точеный подбородок чуть дрогнул от легкого кивка, который таэтисса отвесила собственным мыслям. Значит, тахаданец Шайвиз все-таки добрался до Веканиса. Впрочем, удивляться этому факту, по меньшей мере, бессмысленно. Астаэлле провела бесплотной ладонью по зашагавшему по улице мужчине. Для этого пришлось едва ли вприпрыжку скакать рядом с тахаданцем, пристроившись к широким, размашистым шагам. Тем не менее, в будущем ее двойнику не придется носиться по всему Веканису в поисках наемника — несколько мистических узоров, вплетшихся в сознание слуги ровандисского принца, всегда подскажут таэтиссе, где искать южанина, который, разумеется, и не подозревал о повышенном внимании к своей персоне. Астаэлле наградила удаляющегося воина легкой улыбкой. Теперь можно распустить узор, избавив себя, наконец, от унылых городских пейзажей.

Сосредоточившаяся на приятных размышлениях о добросовестно выполненном деле, мистисса не сразу обратила внимание на тревожные изменения, захлестнувшие окружающий мир. Стены домов, человеческие лица и, кажется, сам воздух вокруг подернулись мелкой рябью, словно вода от удара по ней ладонью. Добротно сплетенный узор, удерживающий двойника в Веканисе, опасно вибрировал, грозя рассыпаться в бесполезную мешанину мистических нитей.

Астаэлле тихо выругалась себе под нос — какое счастье, что рядом нет наставницы, с которой за такие обороты сталось бы устроить непутевой ученице знатную порку! — и погасила уже готовые возникнуть в ладонях атакующие узоры. Рябь мгновенно утихомирилась — а следом стоящий перед глазами образ Веканиса рассыпался мелкими искорками.

Девушка медленно открыла глаза. Мистический двойник не способен мерзнуть или испытывать еще какие-либо ощущения, но увидеть вокруг залитую теплым солнечным светом комнату, в которой плавали едва заметные ароматы полевых цветов, стало настоящим блаженством. Увы, времени нежиться после выполненной задачи не было — узор выкинул создательницу обратно в бренное тело из-за заранее подготовленного защитного барьера, который теперь буквально заваливал мистиссу предупреждениями о том, что кому-то вздумалось создать пространственные врата, точкой выхода для которых служила ее собственная спальня.

Кто же решил почтить ее визитом? Для Астаэлле не составило бы труда разрушить создающийся где-то вдали узор, недвусмысленно намекнув неведомому гостю, что хозяйка не в том настроении, чтобы принимать нежданных визитеров. Тем не менее, таэтисса бездействовала. Вряд ли кому-то захотелось просто потренироваться в открывании пространственных врат, выбрав в качестве пункта назначения ее жилище.

Наконец, в нескольких шагах от расположившейся в кресле девушки развернулся портал. В открывшемся разрыве пространства васильковые глаза рассмотрели янтарные колонны императорской резиденции. Следом появился и сам посетитель.

— Астаэлле. Надеюсь, я тебя не побеспокоил.

— Твой визит возвысил мое жилище, о Высочайший, — пропела таэтисса ритуальную формулу приветствия, подобающую при обращении к тому, кто стоит много выше на иерархической лестнице. Тем не менее, вставать мистисса не стала. Официальный наследник престола — не император. А она — не служанка, забывшая протереть пыль в его покоях. — Чем обязана столь негаданной радости?

Атанис Аратаэнэлле смерил застывшую в кресле девушку раздраженным взглядом. Янтарные глаза чуть прищурились — видимо, в отношении собственной значимости его взгляды несколько отличались от мнения белокурой мистиссы. Тем не менее, вслух он ничего подобного высказывать и не подумал.

— Что-то я нигде не найду Лиардис. Может быть, тебе известно, куда это запропастилась моя младшая сестренка?

Лицо Астаэлле еще больше окаменело. Пренебрежительный тон посвященному в особенности высшего света таэтис мог сказать очень многое. Атанис недвусмысленно намекнул, что не считает дружеские отношения между мистиссой и Лиардис значимым политическим союзом, который необходимо учитывать при создании планов. Не то чтобы он при этом сильно покривил против действительности, но столь явно выказанное равнодушие — это если и не на грани оскорбления, то, как минимум, опасно близко к таковой.

— Понятия не имею, — на губах Астаэлле проступила любезная улыбка. — С чего бы это мне следить за ней?..

Да еще и докладывать тебе о каждом ее шаге, мысленно завершила таэтисса недосказанную фразу. Ничуть при этом не сомневаясь, что ход ее мыслей для Атаниса — совсем не тайна за семью печатями.

Соболиные брови наследника сошлись к переносице. Похоже, скрытый подтекст он уловил в полной мере.

— Странное дело, ближайшая подруга моей сестры отвечает примерно так же, как и наш с ней отец, — последнее слово Атанис старательно выделил интонацией, видимо, чтобы напомнить, с чьим сыном удостоилась беседовать скромная послушница Круга Соцветий.

— Что ж, возможно, у императора и в самом деле есть дела поважнее? — Проворковала таэтисса, чья улыбка стала еще шире. Атанис, похоже, изрядно разнервничался — в противном случае наследник никогда бы не проболтался о молчании правителя империи. Уж ему-то точно было прекрасно известно о том, где именно обретается Лиардис и что она там забыла. Тем не менее, сыну он этого знания не доверил — видимо, желая поощрить дочь, следом за тремя братьями ступившую на путь политических игр. Обычное для империи дело — правители всегда распаляли отпрысков, предлагая им продемонстрировать ум, хитрость и проницательность. Ну а тот, кто не обладает этими жизненно важными для правителями качествами, явно создан не для управления величайшим государством Континента.

В комнате повисла напряженная тишина. Атанис молча буравил таэтиссу взглядом, в котором без труда читалось плохо скрытое раздражение. Тем не менее, Астаэлле заметила, как на его лице мелькнула едва различимая тень досады — наследник тоже сообразил, что сболтнул лишнее.

Сама таэтисса в определенный момент с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться. С одной стороны, Атанис совершенно прав — сколоченной ей унии катастрофически не хватает политического веса. С другой стороны, ни для кого не секрет, что Астаэлле стоит в шаге от вхождения в Круг — а как только это произойдет, Лиардис заручится поддержкой пусть небольшой, но части высшего мистического собрания империи — единственная из детей императора, кстати. Сколь далеко простираются амбиции конкурентов, Атанис не знает, но логично предполагает худшее.

— Как ты думаешь, не имеет ли отношения к ее исчезновению недавний отъезд… — Наследник принялся старательно изображать признаки внезапно поразившей его забывчивости, — ах, да! Сын асиоматика, Кесиан. Он же, если мне не изменяет память, отправился в Ровандис? Что он там, кстати, позабыл?

— Какое-то малозначимое поручение, я, если честно, не слишком вникала в его суть, — с наиприятнейшей улыбкой ответствовала Астаэлле. Вот только в глазахледяной красавицы не было и следа того показного тепла, которым так и сочился музыкальный голос. Два взгляда — пронзительно синий и янтарно-золотой — буравили друг друга со все большей ожесточенностью.

Очевидно, что Атанис прекрасно понимает: Лиардис заручилась помощью персоны, которая пусть не сегодня, так завтра будет обладать немалым влиянием на имперские политические процессы. В большинстве своем мистики таэтис неохотно влезали в дела светской половины общества. Тем не менее, изредка таковое случалось — что, конечно же, приносило Высочайшим изрядную головную боль. В тот момент, когда Астаэлле войдет в состав Круга — а ни для кого не секрет, что она уже сейчас стоит на его пороге — козыри в руках сестры Атаниса появятся пресерьезные. Даже слишком серьезные — в некоторых глазах Лиардис, чего доброго, превратится из младшей сестры наследника в достойную ему альтернативу. Чего удивляться, что кронпринц таким поворотом дел немало взволнован.

— Думаю, Кесиан Оссирис — и впрямь не та личность, на обсуждение которой следует тратить драгоценное время, — медленно произнес Атанис, когда пауза в разговоре начала выглядеть совсем уж неприлично.

— Разумеется, Высочайший. Могу я предложить вам бокал вина? — Астаэлле запоздало сообразила, что слишком уж переиграла в независимость и пренебрежение. Ее собеседник оставался кронпринцем, к тому же — имеющим все шансы взойти на престол. Ссориться с ним — непозволительная глупость. В конце концов, сейчас ни один пророк или оракул не скажет наверняка — сможет ли девушка подняться на те вершины, где даже император будет вынужден считаться с ее мнением и желаниями.

— Благодарю. Меня ждут дела. — Похоже, примерно те же мысли вертелись и в голове Атаниса. Обострять ситуацию он не стал. Круг Соцветий в империи обладает колоссальным влиянием. Кто даст гарантию, что Астаэлле не пройдет путь от малозначительной послушницы до полноправной сэорис?

Мистисса кивнула, молча наблюдая, как Атанис открывает пространственные врата. Узор, на ее взгляд, выглядел слишком уж неуклюжим, со множеством лишних деталей, неграмотно проработанными связками… Тем не менее, среди имперских аристократов такой талант вполне можно было назвать выдающимся. Своих послушников Круг обучал куда более старательно, чем Высочайших, получавших более разностороннее образование. Которое, на поверку, частенько оказывалось излишне поверхностным.

— Кстати, — многозначительно произнес Атанис, справившись, наконец, с вратами. — Не приходило ли тебе в голову, что и Лиардис может оказаться персоной, не слишком достойной нашего внимания? Возможно, у нас еще будет время обсудить этот вопрос.

— Конечно, Высочайший. Как тебе будет угодно. — Кронпринц едва заметно усмехнулся в ответ на мелькнувшую на лице Астаэлле растерянность.

— В таком случае, позволь откланяться, — кивок, которым Атанис наградил мистиссу, иначе как покровительственным и назвать было нельзя.

Лишь после того, как Астаэлле осталась в одиночестве, она позволила вырваться наружу душившему ее смеху. Похоже, Высочайший вконец извелся от треволнений, раз прямым текстом предлагает ей переметнуться на его сторону, наплевав на прежние договоренности. Беловолосая голова едва заметно качнулась из стороны в сторону. Или это не более, чем уловка, призванная ее расторгнуть уже заключенные союзы? Тот, кто меняет друзей и соратников, словно перчатки, вряд ли сможет рассчитывать хоть на чье-то доверие. Позиции Астаэлле в таком случае изрядно пошатнутся, она попадет в зависимость от Атаниса. Его социальный статус, значительно превышающий иерархическое место таэтиссы, очень быстро превратит кронпринца из полноправного партнера в покровителя, без дозволения которого она не посмеет и чихнуть. И это не говоря о том, что позиции Астаэлле внутри Круга Соцветий все это не изменит — сэорис и их прихлебатели предпочитали не лезть в дела императорской династии в первую очередь потому, что по уши заняты грызней друг с другом, у двух столпов империи слишком мало действительно ощутимых точек соприкосновения, чтобы тратить время на взаимные пикировки. Астаэлле, решившая нарушить устоявшийся порядок, была скорее исключением из правил — и кто знает, не окажется ли выбранный путь тупиковым, когда ее все-таки введут в Круг и она окажется поглощена его внутренними дрязгами и склоками. А Атанис… С любой стороны уния с ним скорее помешает, нежели поможет. В отличие от куда более управляемых Кесиана и Лиардис, вертеть им по своему усмотрению точно не выйдет.

Астаэлле поморщилась. Вывод из этих размышлений напрашивался сам собой: пройдет некоторое время, и кронпринц станет для нее и ее союзников очень серьезным конкурентом. Конечно, в среде таэтис отношение к жизни соплеменников сильно отличны от того, что считается обыденным в человеческом обществе. Не то чтобы хладнокровные убийства не случались вовсе — однакое же лишение жизни одного таэтис другим считалось чем-то совсем уж запредельным, омерзительным и неприемлемым. Что, впрочем, никоим образом не отменяло бешеной амбициозности, присущей жителям империи столь же сильно, как и людям. И мысли не допускающие о решении проблемы с конкуренцией при помощи склянки с ядом или вовремя воткнутого под лопатку стилета, таэтис проявляли чудеса изобретательности, компрометируя друг друга в глазах общества, играя оттенками лжи и недомолвок. В имперской политической игре ставка была чуть ниже — охочие до власти Высочайшие жизнями не рисковали. Или — почти не рисковали. Зато в деле хитрости и изворотливости легко дали бы фору любым человеческим правителям.

В глаза ударил янтарный солнечный луч — солнце за окном медленно, но неотвратимо клонилось к закату. Попробовать еще раз проверить, как дела у наемника ровандисского принца? Астаэлле уже начала сплетать узор, разрушенный визитом Атаниса, но на середине прервала это занятие, прошипев под нос грязное ругательство. Чем ближе ее план приближался к ключевым моментам, тем большую нервозность она демонстрировала если не окружающим, то, как минимум, самой себе. Хотя, если так пойдет и дальше, маска ледяной невозмутимости рано или поздно треснет — и ничем хорошим такая невоздержанность не закончится.

Умом Астаэлле понимала, что минимизировала риски настолько, насколько это вообще возможно. И все-таки мысль о том, что из-за чьего-нибудь неосторожного движения, жеста или даже слова все может рухнуть, наполняла колени постыдной дрожью.

Тяжко вздохнув, девушка потерла глаза. За окном в лучах заходящего солнца купался маленький садик, утопающий в разноцветных ландышах, столь любимых Тацэйре. Астаэлле покачала головой — за последние несколько месяцев она так и не смогла привыкнуть к тому, что обучение у седой ведьмы осталось позади. Видят Рассветные Птицы, это были не самые легкие годы в ее жизни…

Таэрзис, центр мистического искусства империи, стал ее новым домом. Тацэйре охотно подарила новоиспеченной послушнице, то есть, кандидатке на вхождение в Круг Соцветий, небольшой домик — с ее состоянием подобное выглядело не более, чем незначительной любезностью. Зато Астаэлле теперь могла невозбранно собирать здесь сообщников — по крайней мере, в те времена, когда они еще не покинули империю. В этой самой комнате обычное знакомство и превратилось в политическую унию… Неожиданно мистисса поймала себя на мысли, что ей не хватает общества Лиардис и Кесиана — при всем их ребячестве и стремлении отчаянно выглядеть солиднее и внушительнее. То, что раздражало вблизи, издали неожиданно показалось милым и забавным.

* * *

— Гиены сожри эту погоду! — Прошипел Шайвиз, отчаянно кутаясь в меховую шубу. Обтекавшая тахаданца пестрая толпа щеголяла в куда более легкой одежде. Южанин то и дело ловил ироничные взгляды. Бездна с ними, пусть смотрят. Мнение северных варваров давным-давно для него ничего не значило, а в Ровандис, ставшим новой родиной Шайвиза, такие взгляды ему доводилось видеть куда чаще — там погода еще суровее, чем в Вельсии.

На этот раз осечки случиться не должно. Сейнарис вряд ли простит еще один провал. Шайвиз неопределенно ухмыльнулся. Юный вельможа полагает, что тахаданцем движет благодарность за спасение и совершившаяся сделка, по которой закон халифов признал его собственностью ровандисского наследника. Шайвиз благоразумно не пытался переубедить в этом юношу. Ни к чему.

Истинные мотивы тахаданца были куда более сложными. Сейнарис чем-то напоминал ему тот образ идеального халифа, каким его представляли на его бывшей родине. Изысканный, хитрый и жестокий. В мальчишке чувствовалась не только порода, но и потенциал. Пройдут годы, капризного юнца сменит настоящий муж — талантливый, мудрый и вероломный. Новый Архистратиг превзойдет отца, а рядом с ним незаметной и покорной тенью будет следовать сам Шайвиз. Его жизнь началась в трущобах пустынного селения, а закончится на посту ровандисского вельможи.

При условии, разумеется, что он сумеет сохранить благоросположение хозяина. С этим-то, как раз, и наличествовали определенные сложности. Ошивавшийся вокруг Сейнариса посланник Рассветного Халифата убедил мальчишку не покончить с девкой при первой же возможности, а выкрасть ее. Дескать, та принесет таким образом куда больше пользы. В одиночку такое не провернешь, здесь нужны помощники. К счастью, купец, сопутствовавший Шайвизу в дороге, передал ему несколько имен и мест, где такую помощь можно найти.

Тахаданец ухмыльнулся. Из «господина Вертину» такой же купец, как из скакуна ишак. Нетрудно догадаться, чем тот торгует на самом деле. Впрочем, хозяин каравана не спешил сбрасывать личину или откровенничать с незнакомым тахаданцем. Шайвиз отвечал взаимностью, хотя Вертину и был ему симпатичен. Они расстались теми же, кем и встретились — случайными попутчиками, выполняющими тайные поручения хозяев.

Сейчас он шел на встречу с порекомендованной ему четверкой. Судя по рассказам — наемные убийцы, стяжавшие самую недобрую славу на городском дне. Рябой — руководитель шайки — ни разу не навлек на себя внимание городской стражи. Конечно, заслуга сомнительная, особенно учитывая невеликие таланты местных служителей закона… Тем не менее, Штырь, Висельник, Крот и Рябой сумели составить себе репутацию умных отморозков. Отморозков — потому что остальные представители разбойного люда в Веканисе их откровенно боялись. Умных — потому что ухитрились втесаться на службу Кедровой Лиги, выполняя для ее резидентов различные грязные поручения.

Все эти сведения Шайвиз вытащил из Вертину. Скорее всего — лишь потому, что «купцу» велели ими поделиться. О том, откуда добропорядочному торговцу известны столь щекотливые подробности, тахаданец, естественно, не спрашивал.

В ноздри ударил запах мочи и помоев — непременный атрибут трущоб. Лицо Шайвиза исказила недовольная гримаса. Убогие лачуги угрюмо смотрели на южанина бельмами бычьих пузырей. Кое-где грубо проделанные в стенах дыры и вовсе прикрывались шкурами животных. Лишь бы не заплутать в этом грязном лабиринте — уж что-что, а спрашивать дорогу у аборигенов точно станет большой глупостью.

Старая тахаданская мудрость гласит: вспомни Бездну — и она развернется под твоими ногами. Не прошло и пяти минут, как дорогу южанину заступили те самые местные обитатели, о которых он столь неосторожно вспомнил.

— Эй, харя подгорелая, а чего это ты здесь забыл?

Двое скверно одетых подростков. У одного в руке нож, второй сжимает кистень. Шайвиз снова поморщился. Обычно подобную шваль изображают здоровенными бугаями со звериным оскалом на роже. Обыватели склонны бояться городского отребья, а перепуганная фантазия обычно преувеличивает размеры своих ужасов. В большинстве своем такие вот уличные грабители худы, как скелеты, и редко могут похвастать высоким ростом или аршинными плечами. Другое дело, что стая гиен куда опаснее льва.

— Чего рожу кривишь, ты? Кошелек давай.

— Уверен, что сможешь его забрать? — Ладонь легла на рукоять сабли. В обычной кожаной обмотке, лишенная изысков или драгоценностей, она вряд ли привлекала к себе много внимания. И стоила при этом едва ли не дороже, чем содержимое приглянувшегося местному отребью мешочка с золотом. Тахаданская сталь в северных землях ценилась очень, очень высоко.

Щенки озадаченно вылупились на Шайвиза. Крысиное чутье подсказало: чужак — вовсе не безобидный купец, заблудившийся в чужом городе. Опасен.

— Ты чего без уважения… — Начал было сжимавший кистень мальчишка, но осекся от раздавшегося зловещего шелеста — сабля приподнялась на несколько пальцев, хищное лезвие едва ли не дрожало от жажды крови. Как же эти щенки не вовремя…

— Да он морознутый. Ну его, — Пробормотал обладатель ножа, делая шаг назад.

— Я тебя еще не отпускал, сопляк. — Все. Даже не попытались возмутиться. Морально они полностью сломлены. Хилый народ живет на севере. — Попробуете за мной следить — я ваши уши собакам скормлю.

Мальчишки замерли, словно зайцы. Впрочем, стоило сделать один шаг в их сторону — и только ветер донес дробный стук деревянных башмаков по промерзшей земле. Вот и славно. Конечно, можно было обойтись и без запугивания. Достаточно назвать имя Рябого. Сложность только в том, что еще неизвестно, как все повернется и кто заинтересуется исчезновением девчонки. Мелюзга, может, ничего и не скажет, опасаясь мести убийц, даже если ей посулить золотые горы. А вот раскаленный железный прут развяжет им язык одним своим видом.

Миновав еще несколько вонючих переулков, Шайвиз оказался у цели — еще одна ничем не примечательная хибарка встретила его внушительного вида дверью. Тахаданец несколько раз брякнул по коричневым доскам железным кольцом.

Открытие двери сопроводил безумный вой — скрипом этот дикий звук Шайвиз бы не решился назвать при всем желании. На пороге застыл, настороженно щурясь, поджарый мужчина с избитым оспинами лицом. Видимо, тот самый Рябой.

— Заходи… те. — Буркнул хозяин простуженным голосом.

Внутри оказалось неожиданно опрятно и чисто. Вертину предупредил, что берлогу эту банда держит исключительно в качестве места связи и логова для хранения оружия и прочей снасти. Жили эти «господа» в куда более благополучных районах. Работнички ножа и топора совсем не бедствовали.

— А поскромнее одеться нельзя было? — Хозяин лачуги плавно отступил к колченогому столу, за которым сидел один из его подельников — невзрачный и незаметный мужичонка. При этом Рябой ни на миг не подставил тахаданцу спины. Блеклые глаза цепко бегали по одежде и лицу Шайвиза. Ощущение было, мягко говоря, не из приятных.

— Лохмотья носить не приучен. — Процедил тахаданец. Пристрастием к вычурным нарядам он вовсе не страдал. Но надеть что-то еще более невзрачное, чем то, что он напялил — это уже на грани неуважения к самому себе.

— Ладно, прошу садиться. Я вас слушаю. — Ходить вокруг да около Рябой не стал.

После прибытия в Веканис Шайвиз первым делом отправил на «особый» адрес письмо с предложением о встрече. Для таких случаев четверка бандитов использовала довольно головоломную схему. Впрочем, их можно понять — за те дела, что проворачивала лихая компания, виселица покажется сущей милостью.

Лишь через два дня в трактир, где остановился тахаданец, чумазый мальчишка принес письмо, где его пригласили на личную беседу.

— Мне необходимо найти одного человека.

— Мы что, на ищеек сильно похожи?! — Окрысился компаньон Рябого.

— Штырь, — ровный голос главаря мгновенно погасил раздраженные искры в бандитских глазах. — Только дружок мой прав, господин хороший. Только найти?

— Не только. Этого человека мне нужно скрытно вывезти из города. Естественно, его согласие в данном вопросе получить затруднительно.

Штырь хохотнул. Рябой остался бесстрастен.

— Не совсем наш профиль.

— Знаю. Но мне нужна помощь лучших. Я, со своей стороны, не собираюсь торговаться. Если, конечно, ваша цена будет разумна.

Главарь задумчиво почесал подбородок. Глаза тревожно ощупывали лицо потенциального нанимателя. Осторожен и подозрителен, что и неудивительно — другие при таком роде занятий долго не живут. И умирают очень неприятно и, как правило, мучительно долго.

— Что за персона?

— Девушка. Прибыла в Веканис от трех до одной недели назад. Где она может находиться сейчас, я не знаю. Потому и нужна помощь в ее поиске.

На столе с шорохом развернулся небольшой кусок холста, на котором неведомый художник изобразил Ветассию Эргерион. Картину Шайвиз получил от Сейнариса — вместе с инструкцией ни при каких условиях не разглашать родовой принадлежности беглянки. Последствия такого поступка были совершенно непредсказуемы. Например, с Рябого бы сталось продать секрет вельсийским властям. За такие сведения можно получить вдесятеро больше, чем привез с собой тахаданец.

Штырь хрюкнул и бросил взгляд на главаря. Тот, помедлив, кивнул.

— Знаю ее, — тут же проинформировал разбойник. — Зовут Ветассия. Живет в орденской резиденции.

На комнату рухнула недобрая тишина. Шайвиз мысленно отпустил несколько площадных словечек. Видимо, девка ухитрилась заручиться поддержкой ордена — хотя разглашение ей своей главной тайны все равно маловероятно. Тем не менее, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — такой покровитель поднимет стоимость помощи Рябого вдвое. Если не больше. Связываться с Звездоцветом не любил никто.

— Гм, гм… — Прокашлялся главарь, бросив на Шайвиза еще один колючий взгляд. — Надеюсь, вы, почтенный, не собираетесь нанимать нас для штурма этого логова?

— Я что, похож на умалишенного? — Поморщился тахаданец. — Но эта… Ветассия вряд ли сидит в резиденции безвылазно, а это меняет дело, не правда ли?

— Пожалуй. Если… Да, сударь, именно если мы возьмемся за эту работенку, то учтите…

— Просто назовите сумму, — перебил Рябого Шайвиз.

— Пять сотен золотом. Ровандисской чеканки. — Главарь никоим образом не выказал обиды в ответ на грубость.

Штырь торопливо облизал губы. Сумма по вельсийским меркам была огромной, но торговаться Шайвиз и не собирался — хотя, возникни у него такое желание, скорее всего стоимость незаконной услуги получилось бы скинуть вдвое. Если не больше. Но как же некстати Рябой затребовал именно ровандисские деньги! Трудно придумать более красноречивый след… Хотя, с другой стороны, республиканский арвий — монета очень ходовая, такую встретишь на всех концах континента.

— Согласен.

— Сильно вас припекло, что такие деньги отдать готовы, — все тем же лишенным интонаций голосом заметил Рябой. — Потешьте мое любопытство, чем эта девочка вам так насолила?

Шайвиз наградил преступника внимательным взглядом. Он и впрямь идиот — или только притворяется? Главарь в ответ лишь неопределенно хмыкнул. Сообразил, что наниматель — последний, от кого он получит ответ на этот вопрос.

— Ладно. По рукам. Получаете девку — отдаете деньги. Потребуется время, чтобы выяснить ее привычки и маршруты, по которым она передвигается.

— С ней частенько рыцаренок прогуливается. — Встрял Штырь. Крысиные глазки беспокойно поблескивали.

— Значит, подберем такой момент, когда его рядом не будет. Все это требует времени.

— Ваша четверка что, не способна разобраться с одним юнцом? — чуть раздраженно поинтересовался Шайвиз.

Теперь уже его удостоили не самым уважительным взглядом.

— Сударь хороший, у ордена из-под носа можно умыкнуть девку, но кончи брата-рыцаря — и за тобой их кодла весь остаток жизни охотиться будет. Мне такие проблемы точно ни к чему. Вы бы ступали себе, мы проблемку-то и без вас решим, не сомневайтесь.

— Может, решите, может, и нет, — отозвался Шайвиз, — я бы предпочел сопровождать вас во время захвата.

— Не доверяешь штоль? — Осклабился Штырь.

— В рамках добросовестного сотрудничества открою вам одну важную деталь. Девчонка — мистик.

Ладонь Рябого с грохотом опустилась на столешницу. Известия, как и следовало ожидать, его совсем не обрадовали.

— А не кажется ли тебе, сударь хороший, что такие вещи сразу рассказывать надо, а не потом между делом, будто кость, подбрасывать?

— Мое присутствие поможет вам избавиться от любых проблем, порожденных ее способностями.

— С чего бы? Первым на отбивную пойдешь, случись чего? Добровольно, так сказать?

— Сударь, не забывайтесь, — процедил Шайвиз, — Если я говорю, что при моем присутствии способности девчонки не вызовут никаких проблем, значит, так оно и есть. Можете не беспокоиться, прятаться и держать саблю я умею не хуже вашего.

На этот раз молчание затянулось надолго. Так надолго, что тахаданец даже начал опасаться, что Рябой предпочтет соскочить с опасного заказа. А это породит слишком много новых проблем — других рекомендаций у Шайвиза в Веканисе не было. Конечно, теперь он знает более-менее точное местоположение беглянки и может попробовать выкрасть ее самостоятельно… Нет, похищение в одиночку не провернуть. Бездна бы драла этих таэтис! Особенно — обретающегося в Тиорте. И на кой ему с хозяином так потребовалась живая и невредимая конкурентка?!

— Восемь сотен, — вынес, наконец, вердикт главарь.

* * *

Те полтора месяца, что она пробыла наследницей Архистратига Тагериса, Ветассия не имела отказа ни в чем. Любые, самые дорогие наряды. Торговцы готовы были раскрыть перед ней редкие манускрипты, придворные мистики — поделиться опытом и знаниями. Вот только перепуганную от свалившихся на нее перемен девчонку вся эта роскошь скорее давила, чем радовала. А ненависть новоявленных брата и отца чувствовалась, несмотря на всю показную учтивость и радушие. Оба мечтали о ее смерти, но не решались претворить это желание в жизнь, опасаясь полномасштабного расследования, которое бы за этим последовало.

Лишь потеряв столь зыбкое место в Ровандис Ветассия обрела вкус к такому завораживающему процессу обмена золота на те блага, которые оно дает. Слава Небу, она не испытывала никакой нужды — кастелян резиденции не глядя подмахивал любые долговые расписки. Вместе с Ройвисом они проводили время в самых дорогих чайных, им подносили изысканные имперские и тахаданские вина. Полочка в ее комнате успела украситься несколькими переплетами.

Небо решило отобрать у нее все, чтобы затем одарить еще большим.

В далекой Ровандис улицы уже запорошены первым, робко жмущимся к земле снегом. Здесь, в Веканисе, мокрые ночные снегопады уже к полудню не оставляли по себе никакой памяти, безжалостно смытые последними осенними дождями.

Девушка прошлась по своей комнате, с потерянным видом разглядывая корешки книг и раскиданные по комнате безделушки, большую часть которых подарил Ройвис. Зачем ей нужны искусно вырезанные из кости статуэтки, причудливые композиции из разноцветных стекляшек и тому подобные вещи, рыцарь уточнить забыл. Вета хихикнула себе под нос — в Вельсии почему-то считалось, что каждая женщина обязана сходить с ума по подобной белиберде. Обижать старавшегося угодить ей Ройвиса не хотелось, так что Вета старательно принимала побрякушки, ставила их на полку, обрадованная не столько подарком, сколько самим фактом его свершения… А затем очередной костяной котик оказывался на полу ровно в тот момент, когда она забывала о домашних туфлях и пыталась пройти босиком.

Зеркало бесстрастно отразило хрупкую девушку в обычной вельсийской одежде — белый жакет и черная блуза, заправленная в широченные шаровары, оказались пределом прекрасного, доступного современной моде. Тем не менее, Ройвис неизменно бросал на нее восхищенные взгляды. В последнее время Вета с некоторым удивлением начала понимать, что именно восторг в глазах рыцаря стал для нее главным мерилом в извечном вопросе «что надеть».

Осторожный стук в дверь отвлек от бессмысленных размышлений ни о чем. Как оказалось, в коридоре ожидал молодой парень в дешевом сюртуке. По виду — вылитый слуга или подмастерье. Так оно, собственно говоря, и оказалось.

— Миледи, мастер Киатис просил передать вам, что заказ полностью готов. Он ожидает вас для окончательной примерки.

— Да, спасибо, — девушка на миг потерялась. Вельсийские правила хорошего тона требовали чем-нибудь одарить гонца. — Подождите секунду… Вот, пожалуйста.

— Благодарствую, — жизнерадостно осклабился посыльный. Серебряная монета исчезла в кармане. Вета подозревала, что долговязый паренек получил от нее едва ли не половину собственного месячного жалованья. Ну да ничего страшного в этом нет.

Выпроводив слугу, Вета принялась натягивать подбитый лисьим мехом плащ. Как бы Ройвису ни нравилось это недоразумение, пора как следует обновить гардероб. Конечно, по ее желанию кастелян пригласит в резиденцию портных, но… настоящие мастера по вызову не прибегают. Тот самый Киатис принимал исключительно в собственном ателье. Про стоимость его услуг и вовсе вспоминать не хотелось. Тем не менее, кастелян в очередной раз подтвердил, что сотня арвиев — не та сумма, которая могла бы вызвать его возражения. Решив, что новый облик стоит таких денег, а влюбленный рыцарь достоин надлежащего воспитания в сфере женских нарядов, Вета не колебалась. Оставалось надеяться, что примерка пройдет благополучно.

Ройвис вместе с Леорой и Дойвего сидели у орденского командора — то ли обсуждая неведомые военные дела, то ли просто проводя время за стаканом вина. В любом случае, у Киатиса ему делать нечего.

Улица встретила мерным покачиванием голых черных ветвей — последние листья уже давным-давно осели на земле. Поглубже запахнувшись в плащ в тщетной попытке спрятаться от пронизывающего ветра, девушка направилась к конюшне. Она уже успела выяснить, что там всегда готова небольшая конная коляска, на которой ее доставят куда душа пожелает. Садиться по такой погоде в седло ее совершенно не тянуло — как и пытаться добраться пешком через добрую половину города. Того и гляди, вместо красоты и изысканности получишь красный нос и недельную простуду. То-то будет потеха…

* * *

Когда под ногами мерным стуком отозвались каменные ступени, ведущие к дверям мастера Киатиса, Вета успела трижды проклясть холодную погоду. Даже в коляске она ухитрилась продрогнуть до костей. Все время пути она испытывала жуткие муки совести перед кучером, который, в отличие от нее, сидел на ледяном ветру. Впрочем, тот замерзшим вовсе не выглядел. Скорее всего, секрет заключался в исходившем от мужичка запахе бренди.

Получив инструкцию вернуться через три часа, возчик послушно развернул коляску и отбыл восвояси. Видимо, продолжать прерванное пиршество.

Оказавшись внутри, девушка облегченно вздохнула. Наконец-то не нужно зябко втягивать плечи, прячась от ледяного ветра! Жарко натопленная комната, в которой оказалась Вета, была чем-то вроде гостиной. В углу примостился диван с чайным столиком, за которым Киатис угощал состоятельных — а другие к нему и не ходили — клиентов чаем, попутно выведывая у них подробности очередного заказа. Несколько дней назад этой чести удостоилась и Вета. Воспоминания странным образом перепрыгнули с чайного столика к заведению тахаданца Чегдраха. Надо обязательно побывать у него еще раз. После той вкусовой феерии, которую он им презентовал, все остальное казалось слишком уж блеклым и невыразительным.

— Мастер Киатис! — Крикнула Вета, пытаясь дыханием согреть окоченевшие руки. Тончайшие шелковые перчатки пора менять на полноценные рукавицы.

В ответ раздалась равнодушная тишина. Засиделся в мастерской? Один из знаменитейших портных Веканиса был настоящим фанатиком своего дела. Холостой и бездетный старичок занимал крохотную комнатку в собственной лавке — все остальное пространство отдано под мастерскую, склады ткани, примерочные и прочая, прочая, прочая.

— Засиделся, небось, над каким-нибудь эскизом, — пробормотала девушка, направляясь к ведущей на второй этаж лестнице.

— Мастер Киатис! Это Вета! — Все та же равнодушная тишина в ответ. Вот ведь старикан, сам же ее звал и сам же теперь пропадает невесть где. Фыркнув, девушка прошествовала к дивану. Идти на второй этаж было невежливо — мало ли чем занят хозяин.

Сесть Вета не успела — за спиной хлопнула входная дверь.

— Маст… — Оглянувшись, Вета поняла свою ошибку — в дверях стоял не Киатис, а давешний долговязый слуга. — Вы не могли бы поискать своего мастера? Скажите, что я пришла.

— Ага. — Вел себя паренек куда менее почтительно. Не удостоив девушку и взглядом, он подошел к окну, за которым мерно покачивался молодой облетевший тополь. Под ногами слуги равнодушно скрипнули доски. Парень развернулся на каблуках и уставился на Вету ничего не выражающим взглядом.

Девушка растерялась. Раньше ей не доводилось сталкиваться с подобным хамством со сторон прислуги. Рухнувшую на гостиную тишину разорвал грохот сапог — по лестнице спускались трое мужчин. Впереди шел угрюмый, настороженный детина с рябым от оспин лицом.

Грабители?! Что же с Киатисом? Сердце лихорадочно забарабанило о ребра. Вета понимала, что с ее даром четверо бандитов для нее не угроза, но страх на миг все равно сжал горло ледяной лапой.

— Кто вы такие? — Со стороны она себя не выглядела, но, судя по скользнувшим по лицам мужчин ухмылкам, попытка выглядеть уверенно и жестко окончилась безнадежным провалом.

Успевшая закрыться дверь открылась еще раз. Бандитов было не четверо, а пятеро.

— Солнце да озарит твой путь, госпожа Ветассия. — При виде знакомого, обрамленного бородой лица Вета почувствовала, как дыхание замирает перепуганной ланью, а в ногах разливается безнадежная ватная слабость. Этого человека она знала. Тахаданец Шайвиз, цепной пес Сейнариса!

Все-таки не зря она провела последние недели в компании с рыцарями. Каким бы беспомощным зайцем в окружении свалившейся на голову волчьей стаи она себя не ощущала, остатки самообладания ее не покинули. Первым делом — щит. Несколько изумрудных, видимых лишь ей нитей сплелись в хитрый узор, окутывающий создательницу непроницаемым коконом… Чтобы миг спустя рассыпаться крохотными искорками. Как такое могло случиться?!

Нахлынувшую волну паники удалось отбросить лишь отчаянным усилием воли. Вот только еще один сплетенный мистический узор окончил свое существование точно такими же маленькими стремительно гаснущими огоньками.

— Да берите же ее, идиоты, чего вы встали! — Прикрикнул Шайвиз на подручных. Двое — Рябой и ближайший мужчина — двинулись в сторону застывшей девушки.

Бездна, неужели сейчас ее жизнь закончится?! Неожиданно панику сменила тоскливая, ноющая горечь. Еще одна попытка создать мистический узор закончилась так же, как и предыдущие. Рука судорожно вцепилась в стоявшую на столике вазу, однако ударить импровизированным орудием Вета не сумела — рябой бандит без труда вышиб из ее руки злополучную посудину. Комнату заполнил оглушительный звон разбившегося стекла. Девушка судорожно бросилась в сторону, но попытка бегства изначально была обречена на провал. Тяжелый удар по ногам — и ее тело бессильно свалилось на пол. Долго лежать ей не позволили. Рывком поставив ее на ноги, один из бандитов так заломил Вете руку, что та вскрикнула от боли.

— А говорил, колдовать умеет, сударь хороший. — Едко усмехнулся Рябой.

— На всякую пиранью найдется акула, — бросил в ответ Шайвиз. — Вяжите ее, чего застыли?

— А бабенка-то ничего, — вставил долговязый «слуга». Рябой, вместо возражений, коротко влепил ему зуботычину. Паренька развернуло и впечатало в стену.

— За что ты так своего подручного? — Осклабился Шайвиз. Вета зажмурила глаза. Голову тяжелыми тупыми тисками сдавил животный ужас.

— Вот из города выберемся, тогда, коли сударь добрый не против, и будем о развлечениях думать. А на деле чтоб я больше ничего, кроме дела и не слышал!

— Разумно. Вяжите ее и убираемся отсюда.

Руки стянули за спиной. Миг спустя мир исчез в душной темноте — на голову натянули мешок.

— Эй, идет кто-то! — Неожиданно подал голос один из бандитов.

— Девку на пол! Штырь, к двери. — Рябой отреагировал мгновенно. Видимо, не первый раз занимался подобными делами.

Может быть, крикнуть неведомому посетителю ателье, чтобы позвал стражу? Так появится хоть какой-то шанс… Увы, бандиты и впрямь оказались из опытных: ее не только бросили на пол, но и так пережали горло, что сил хватило лишь на полузадушенный всхлип.

Отлично смазанная дверь издала лишь тихий шелест. Шайвиз с отстраненным интересом смотрел, как Штырь плавным движением выхватил нож. Стремительное движение — и лезвие понеслось в живот негаданному визитеру. Блестящая работа.

То, что только что было Штырем, со скоростью выпущенного из баллисты снаряда влетело в стеллаж с отрезами ткани. Тахаданец успел рассмотреть помертвевшее лицо — разбойник умер еще в полете. Не жилец тот, чью грудь вдавило аж до самого позвоночника. Насмотревшийся за свою жизнь самых отвратительных вещей, Шайвиз, тем не менее, оторопел — настолько неестественной смотрелась изломанная кукла, только что наполненная жизнью.

В гостиную шагнула миниатюрная фигура, с головы до ног задрапированная в черный балахон с натянутым на подбородок капюшоном. Один удар сердца — и в живот Висельнику влетает ярко-алый росчерк, рывком взлетает к подбородку… Еще одно мертвое тело с распоротым животом валится на пол. Комнату наполнил смрад паленого мяса. Нежданный гость оказался мистиком. И, в отличие от Ветассии, на него действие врученного хозяином талисмана не распространяется…

Сабля с зловещим шелестом покинула ножны. Враг, тем временем, небрежно отмахнулся от бросившегося на него с ножом Крота. Совершенно невинный жест, вот только разбойника отшвырнуло прочь, словно тряпку. Судя по наполнившему помещение хрусту, надежды на то, что он сумеет встать, были, мягко говоря, бессмысленны.

— Ах ты падла! — Взвыл Рябой и… бросился к спасительному окну. Пользуясь тем, что противник отвлекся на спасавшегося бегством наемника, тахаданец рванулся вперед, стараясь зацепить черного гостя. Тот легко, будто танцуя, утек в сторону. С тонких, затянутых в зеленые перчатки пальцев сорвалась молния. Рябому до спасительного окна не хватило одного прыжка.

Отчаяние и осознание того, что сейчас произойдет, заставили Шайвиза броситься в новую атаку… Опять мимо! Да что это за акробат такой… От резкого движения капюшон слетел с головы врага.

Шайвиз застыл, словно громом пораженный. Не может быть! Это же…

Ожившая сабля вырвалась из рук владельца и, резко крутнувшись в воздухе, вонзилась в грудь собственного хозяина. Чудовищной силы удар буквально пришпилил тахаданца к стене, словно диковинное насекомое в коллекции какого-нибудь любителя экстравагантных развлечений. Перед меркнущим взглядом медленно таяло последнее, что успел разглядеть Шайвиз — ироничный прищур зеленых глаз, в глубине которых плясали ядовитые мистические искры.

* * *

Острые ногти царапнули шею. Затем чьи-то пальцы сомкнулись на шивороте и Вету потащило вверх. Не слишком-то вежливо или бережно. Тем не менее, ей удалось принять сидячее положение. Неведомый спаситель — спаситель ли? — рывком содрал с головы проклятый мешок. Ударивший в глаза свет явил во всей красе окружавшую ее картину погрома. Пока девушка была лишена зрения, она могла судить о происходящем лишь по крикам и грохоту. Как выяснилось, за короткое время в гостиной Киатиса произошло настоящее побоище.

Собравшись с духом, Вета подняла глаза на таинственного мистика. Взгляд скользнул по черному плащу вверх, чтобы упереться в растерянные зеленые глаза таэтиссы.

— Ле… Ли… Таэ Лиардис? — Изумленно пролепетала Ветассия. Вот уж кого она ожидала увидеть здесь в последнюю очередь!

— Очень интересно. — Протянула спасительница. Пухлые губы кривились в странной, многозначительной усмешке. — Что бы это могло значить, и как это ты оказалась в роли украденного барана?

— Ну, я… — Несмотря на последние события, окончательно способность думать Вета не потеряла. Открывать правду о том, что здесь произошло, нельзя ни в коем случае.

— Долго ты еще собираешься здесь рассиживаться? — Несмотря на ироничный голос и ехидно посверкивающие глаза, выглядела таэтисса неважно. Прошедшая битва, в которой она то и дело пускала в ход мистическое искусство, порядком истощила ее.

— У меня руки связаны, — попыталась оправдаться Вета.

— Руки не ноги, вставай давай. — Пока девушка воздвигалась на нижние конечности, таэтисса подобрала один из бандитских ножей. Лезвие из добротной стали взяло опутавшие запястья веревки без малейшего труда.

— Пойдем отсюда. — Нож, жалобно звякнув, упал на журнальный столик. Каких-то десять минут назад он гармонично вписывался в обстановку. Теперь же изящный предмет мебели казался островком спокойствия в море обломков и крови. На исковерканные тела Вета старалась не смотреть.

— Тут должен быть где-то мастер Киатис… А вдруг он жив? — Попыталась возразить девушка.

— Да чтоб тебя… Ты выбрала не лучшее время, чтобы заботиться об окружающих.

— Почему? — удивленно хлопнула ресницами Ветассия.

— Потому что тут пятерка тех, кто твою собственную шкурку подпортить собирался, дура. Ладно, бездна с тобой. Сбегай наверх и поищи своего мастера. У тебя две минуты.

Вета кивнула и бросилась наверх. Деревянная лестница, оказавшаяся не такой надежной, как показалось сначала, угрожающе заскрипела под сапогами. Того и гляди развалится… Увы, на поиски мастера много времени не потребовалось — старик лежал в одной из комнат, под неподвижным телом растеклась красно-коричневая лужа.

— Мастер Киатис? — Робко спросила Вета. Хоть бы он пошевелился, вдвоем с таэтиссой они смогут его спасти от любой раны. Увы, никакое искусство мистицизма не способно исцелить смерть. Сделав робкий шаг вперед, Вета остановилась на границе жуткой лужицы.

— Где тебя бездна носит, тьмой драная девка?! — Лиардис, видимо, начинала терять терпение. Раздраженный окрик резко диссонировал с ее обычным надменно-отстраненным образом.

— Иду! — Вета бросилась обратно. Мастеру уже не поможешь, а если она провозится слишком долго, таэтисса может уйти. Одна только мысль о том, чтобы остаться в одиночестве в разгромленном доме, заполнила живот поскуливающим ужасом.

Девушка мало что не кубарем скатилась по хлипкой лестнице.

— Чего там с твоим мастером?

— Убили, — Вета сама удивилась тому скулежу, в который превратился ее голос. В носу противно защипало… Шмяк! Девушку мотнуло назад, по щеке будто крапивой повели. Эта гадина же ее ударила!

— Реветь потом будешь. — Побледневшие от недостатка сил пухлые губы скривились в пренебрежительной усмешке. — Пошли уже!

— Иду, — послушно пробормотала Вета, покорно направляясь за таэтиссой. Проходя мимо пригвожденного к стене Шайвиза, девушка вздрогнула и прибавила ходу.

На улице ничего не изменилось. Тот же пронизывающий ветер, те же вечные ноябрьские сумерки.

— Недалеко отсюда моя карета. Шевели копытцами, ты хоть представляешь, какие будут проблемы, если кто-то нас увидит и свяжет с шестеркой трупов, валяющихся в доме?

О таком раскладе Вета до этого момента не задумывалась. Буквально за следующим поворотом и впрямь обнаружился белый с золотой отделкой экипаж. Закутанный в толстенный тулуп кучер, увидев приближающихся девушек, спешно спрыгнул с козел и распахнул дверь. Вконец растерявшуюся от такого напора — Лиардис буквально тащила ее за собой — Вету просто впихнули внутрь. Следом в неожиданно теплое нутро кареты залезла таэтисса.

— Не хочешь мне что-нибудь рассказать? — Поинтересовалась спасительница, когда карета тронулась. Мир заполнился грохотом деревянных колес по булыжнику мостовой. Только сейчас Вета сообразила, что следовало озаботиться сочинением хоть сколько-то приемлемой версии произошедшего. Рассказывать правду нельзя — это неизбежно раскроет тайну ее происхождения, и тогда… Девушка довольно туманно представляла, каким оно будет, это «тогда». В одном сомневаться не приходилось — роль марионетки в политических игрищах власть предержащих, от которой она столь отчаянно спасалась все это время, ей обеспечена. В лучшем случае.

— Не знаю, — голос по-прежнему напоминал жалкое лепетание. — Может, это ради какого-нибудь выкупа…

В ответ раздалось раздраженное фырканье. Девушка потупилась. Версия и впрямь была на редкость идиотской. И кто ее за язык тянул, лучше бы уж промолчала.

— Ну и не больно-то надо. Нужны мне твои тайны… — Пробурчала таэтисса.

— Таэ Лиардис… Простите. Это не мой, то есть, не только мой секрет. Я не могу…

— Ладно. Прощаю. При условии, что ты при общении со мной выкинешь из головы все эти дворцовые куртуазности.

— Спасибо, — озадаченно ответила Вета. Лиардис разительно отличалась от той изысканной дамы, которой таэтисса смотрелась на приснопамятном приеме или дуэли. Раньше ей казалось, что жители империи должны быть как раз большими любителями церемониала, учтивого обращения, изящных манер. И тут — на тебе. Вихрь в юбке. Точнее, в накидке. — А куда мы едем?

— В мой особняк. — Односложно ответила таэтисса. Вета снова напряглась. Это еще зачем?

— Посидишь у меня до тех пор, пока я не получу возможность сдать тебя на руки тому смазливому рыцарю, как там его…

— Ройвис Тагерсиан, — подсказала Вета, — но он сейчас в орденской резиденции…

— Вряд ли. Барон собирает очередной военный совет… С учетом того, что в числе приглашенных оказалась и я, не говоря о целой толпе других личностей, чье отношение к армии довольно сомнительно, начнется и закончится совещание грозных воинов чудовищной попойкой.

Вета прыснула. Кажется, она, наконец-то, пришла в себя.

— Тогда, может быть, вы отвезете меня туда?

— Я уже отказалась почтить это собрание, разумеется, под благовидным предлогом. Невелико удовольствие — флиртовать с местными кавалерами, еще и нахрюкавшимися до полного нестояния. А тебе на таких мероприятиях и вовсе показываться категорически не рекомендуется, — Лиардис пресекла попытку Веты вставить еще одну реплику, — у меня нет настроения ехать еще на одну дуэль по поводу очередного мордобоя. А твое появление рискует снова закончиться именно им.

— Ну… Ладно. Спасибо вам, то есть, тебе, — поспешно поправилась Вета. В конце концов, она сама долгое время мечтала навязаться таэтиссе в подруги, вот только не хватало то ли смелости, то ли наглости. А тут такой, гм, повод.

* * *

Первое, что заставила ее сделать Лиардис, после того как они оказались в принадлежавшем Кедровой Лиге особняке — залезть в горячую ванну. Вета и не думала сопротивляться. Не то чтобы в этом была какая-то действительная потребность, но вода чудесным образом смыла мерзкие воспоминания о тех страхе и бессилии, испытанных в доме мастера Киатиса.

Бултыхаясь в воде, девушка одновременно сплетала крохотные мистические узоры. Что бы ни случилось с ней в ателье — оно ушло, и теперь с ее способностями все в полном порядке. Тем не менее, причины тревожиться были куда как веские. Неизвестно, кем были бандиты — обычными наемниками или такими же цепными псами Сейнариса, как и сам Шайвиз. И если в отношении четверки разбойников Вета могла допустить, что головорезам не раскрыли ее истинного имени, то уж тахаданец знал не только о ее происхождении, но и о ее способностях. Он ведь понимал, что наследнице вполне по силам размазать всю пятерку по стенам… И, тем не менее, не попытался ударить из-за угла, не воспользовался ни ядом, ни хитрым снотворным. Вывод напрашивался сам собой — Шайвиз знал не только о мистических способностях жертвы, но и о том, что они ей никоим образом не помогут. Вот только каким образом южанин, пригодный лишь для размахивания саблей, ухитрился столь качественно заблокировать ее дар?

Если мыслить логически, следовало немедленно вернуться, надеясь, что о происшедшем в ателье еще не прознали власти, и попытаться хотя бы обыскать тахаданца — вдруг найдется что-то, что прольет свет на произошедшее? Вот только при одной мысли о прикосновении к мертвому, успевшему окоченеть, телу, девушку начинало трясти. Не говоря уж о том, что Лиардис в лучшем случае ее никуда не отпустит, а в худшем — увяжется следом. Так ничего и не придумав, девушка устало закрыла глаза, растворившись в медленно остывавшей воде. А одежду, в которой она сегодня была, надо бросить в печку. Вету, когда она вспоминала безразличные рыбьи глаза схвативших ее головорезов, начинало бить крупной дрожью. До такой степени, что даже плащ, за который ее поймали…

Фыркнув, она с головой ушла под воду. Нет ничего хуже и глупее, чем переживать снова и снова даже не то, что с тобой случилось, а всего лишь то, что могло произойти.

Наконец, закутавшись в оставленный служанкой махровый халат, она отправилась искать хозяйку особняка. Тут-то и выяснилось, что бросить одежду в огонь у нее никоим образом не получится — за нее это успела сделать Лиардис. У той, правда, мотивы были куда более приземленными.

— Оно смердело, — поморщившись, сообщила таэтисса. Она развалилась в стоявшем у камина кресле, потягивая вино из высокого серебряного кубка. Никакой таэтисской экзотикой в доме и не пахло — обычный стиль, характерный для западных земель — в меру строгий, в меру утонченный, цвета выдержаны в темно-зеленых тонах… Вета не смогла удержаться от горького разочарования. Она-то надеялась…

— Что, ожидала здесь увидеть что-нибудь в имперском стиле? — Поинтересовалась Лиардис, глядя на догорающую в камине одежда.

— Если честно, да.

— Удивляться нечему, этот дом — что-то вроде неофициального посольства Кедровой Лиги. Жители империи здесь — гости редкие. Почему ты не воспользовалась мистическим даром, чтобы прикончить этих скотов?

— Я пыталась. Но у меня ничего не вышло.

— Почему?

— Узоры просто рассыпались бестолковыми искрами. Не знаю, из-за чего. Может, я перенервничала?

Лиардис неопределенно хмыкнула. Вета так и не поняла, что таэтисса хотела этим сказать.

— Мне теперь совсем не в чем выйти на улицу, — извиняющимся голосом напомнила девушка. — Может, отправить какого-нибудь слугу в орденскую резиденцию? Пусть пришлют что-нибудь…

— Вот еще! — Фыркнула Лиардис. — Ты, кажется, хотела имперский стиль? Вот и будет тебе… А ну-ка иди за мной.

Когда через час Вета подошла к зеркалу, она обомлела: после длительного рытья в целом ворохе таэтисской одежды ее обрядили так, что саму себя не узнать. Но это еще полбеды… Щеки залило густой алой краской: и как в таком наряде выходить на улицу? Лиардис и слушать ничего не пожелала о платьях любых фасонов, опять запихнув несчастную ровандиссийку в штаны. Вот только в отличие от вельсийских шароваров, черные таэтисские панталоны старательно облегали ноги, исчезая в невысоких полусапожках. Венчала это безобразие столь же тесная ярко-алая блуза, оставлявшая открытыми плечи, да еще и декольтированная сверх всякой меры…

— Лиардис, ты с ума сошла, — отчаянно запротестовала Вета после того, как ее челюсть вернулась-таки на предусмотренное человеческим телосложением место.

— А чего? — на губах таэтиссы, несмотря на явные попытки сдержаться, проступила ехидная улыбочка, — мне нравится.

— Да это же неприлично! Как я в таком виде на людях покажусь?!

— Ну, во-первых, я тебя не просто людям собираюсь с рук на руки передавать, а тому милому рыцарю. С учетом того, какие о вас ходят сплетни, ничего страшного в таком наряде не будет.

— Сплетни?! Какие еще сплетни?!

— Да легче сказать, чего о вас не говорят! — Лиардис, увидев лицо девушки, расхохоталась. — Ну чего ты жмешься, как монашка… Вполне смазливый кавалер, бывает и хуже. Кстати, а кем он тебе на самом деле приходится?

— Вот именно им и приходится. — Смущенно пробурчала Вета.

— Ну и в чем проблема? Вот это еще накинь.

Ветассия послушно запаковалась в черную, до колен, накидку. Совершенно невесомая ткань легким шлейфом повисла за спиной. Красоты это наряду, безусловно, прибавило, а вот приличия…

Лиардис, некоторое время посвятив созерцанию получившейся композиции, скорбно вздохнула. Изящные пальцы таэтиссы потянули совершенно незаметный шнурок где-то за спиной у Веты. Накидка мгновенно расправилась, превратившись во вполне приемлемое подобие плаща, прикрывшего обнаженные плечи.

— Чтобы свернуть его обратно, потянешь вот здесь, — объяснила таэтисса расслабившейся Ветассии. — Иди уже, пиши своему рыцарю.

— Кстати, я совсем забыла спросить, — неожиданно осенило девушку, — а как ты вообще оказалась возле ателье мастера Киадиса?

— Не у одной тебя есть маленькие тайны, — ехидно прищурилась Лиардис. И лишь дождавшись, когда Вета изумленно захлопает ресницами, иронично добавила, — правда, эту тайну я тебе, пожалуй, открою. Я ехала к Чегдраху. Так что тебе повезло — как раз когда моя карета проезжала мимо этой злополучной хибары, ты пыталась использовать мистицизм. Пусть и без результата, но сама энергия чувствовалась прекрасно. Можешь благодарить мое любопытство.

— Спасибо, — Вета постаралась улыбнуться, хотя вокруг снова все скрутило в узел животного страха. Если бы не дурацкое стечение обстоятельств, ее бы сейчас…

— Ты чего насупилась, будто лимон жуешь?

— Да просто… Подозреваю, если бы не ты — ничем хорошим для меня эта история не закончилась.

— Ууу, куда тебя понесло. Иди своему рыцарю пиши. Пусть мчится утешать.

— Это он умеет. — Вета мечтательно улыбнулась.

* * *

Ройвис примчался через полчаса после того, как посыльный покинул резиденцию Лиги. Ввалившись следом за провожавшим рыцаря слугой, он до смерти перепугал Вету своим видом: глаза бешеные, на лице напряженный испуг… И готовность немедленно свернуть кому-нибудь шею. Зрелище, мягко говоря, сумбурное — две рассевшиеся прямо на полу девушки в компании таэтисского сливового вина и взъерошенный парень, готовый немедля броситься в бой с кем попало.

— Что случилось? — Карие глаза скользнули по черной накидке, сменивший привычную человеческую одежду.

— Ничего такого, о чем следовало бы печалиться, — мурлыкнула Лиардис. Сперва она опешила от подобной бесцеремонности, но затем в зеленых глазах зажглись насмешливые огоньки.

— О… Прошу прощения, миледи, — кажется, Ройвис только сейчас сообразил, где находится. На лице проступило какое-то подобие смущения. — Я хотел сказать…

— Сдается мне, вы сказали именно то, что хотели. Вина?

— Благодарю, но я… — На лице рыцаря проступили явственные попытки найти какой-нибудь благовидный предлог.

— … предостаточно нагрузился еще в компании барона? Понимаю. — Судя по всему, за то время, что они, оседлав толстенный тахаданский ковер, поглощали сливянку, Лиардис «нагрузиться» успела не хуже рыцаря. Скорее, даже лучше.

— Вета, с тобой все в порядке?

— Да, да, не беспокойся. — Торопливо ответила девушка. — Честное слово.

На лице Ройвиса, наконец, проступило облегчение. В письме Ветассия благоразумно опустила все подробности произошедшего — где гарантия, что посыльный по пути не изучит результат ее творчества, чтобы потом слово в слово пересказать Лиардис? Неудивительно, что рыцарь вообразил себе невесть что…

— В общем, либо забирайте свою принцессу, либо присоединяйтесь, третьего здесь не дано. — Развела руками таэтисса, в очередной раз приложившись к кубку.

Ройвис и Вета окаменели.

— Принцессу? — Рыцарь попытался изобразить удивление. Хотя, на взгляд Веты, получилось у него не ахти. Да и сама она едва ли выглядит образцом хладнокровия. Но как…

— Ну или кто там полагается прекрасному рыцарю? — Пьяный смех Лиардис мгновенно снял рухнувшее на комнату напряжение. Ничего она не знает. Просто некоторым «полномочным представителям империи» надо старательнее рассчитывать силы и потреблять меньше сливового.

— Наверное, нам и впрямь пора. Спасибо тебе… — Вета сжала руку Лиардис. — если бы не твое любопытство, у меня сейчас были бы очень большие проблемы.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула таэтисса, снова прикладываясь к вину. — Иди уже, пользуйся моим подарком, — украшенные длинными ногтями пальцы подергали за подол накидки, в которую по-прежнему куталась Вета.

— Таэ Лиардис, кажется, я тоже должен выразить вам свою благодарность, — Ройвис и сам не понимал, нужна здесь официальность или нет. С одной стороны, захмелевшая таэтисса не слишком-то походила на образчик изысканных придворных манер. С другой стороны, кто знает эту странноватую расу?

В ответ рыцарь получил равнодушный взмах руки.

— Будет желание — заходите в гости. В этом городе слишком мало интересных людей.

После того, как за ними закрылась дверь, Лиардис некоторое время бессмысленным взглядом изучала покоившийся в руках кубок. Кажется, она хватанула лишнего. Благоразумие требовало немедленно отправиться спать, вот только этого качества в ней было куда меньше, чем тяги к нездоровым приключениям. Жаль, что парочка поспешила откланяться. С ними могло быть куда веселее. Впрочем, им еще предстоит всласть посекретничать… И не только.

Тем не менее, одно ценное наблюдение из ситуации Лиардис все-таки вынесла: Ройвис явно осведомлен о настоящем происхождении своей возлюбленной. И, тем не менее, держит язык за зубами. Как это романтично.

За окном стемнело, а таэтисса продолжала сидеть на полу. Обтянутая тканью стена оказалась ничуть не хуже спинки какого-нибудь кресла. Кроме того, в бутылке еще осталось немного вина. Кубок, правда, куда-то потерялся, так что Лиардис отхлебнула прямо из горлышка. Все равно никто не видит.

— Ну, как все… Лиардис! — Астаэлле шагнула в комнату из раскрывшихся в воздухе врат. Пошедшая во все стороны мистическая волна бессильно опала. Никто за пределами дома и не узнает, какая сила была пущена здесь в ход. — Ты что делаешь?

— А что? — Удивилась таэтисса, непонимающе уставившись на облаченную в белую накидку напарницу.

— Мало того, что сидишь на полу, так от тебя еще и вином воняет, как от портового носильщика! Ты что, напилась?! — Ослепительно-белые волосы до колен колыхнулись возмущенной волной.

— Да ладно, всего-то немного…

— Ну конечно, немного. Сидишь и хлещешь талианское из горла, как последний пьяница.

— Хватит уже мне читать нотации! Мне не пять лет, в конце концов, и я прекрасно соображаю, кто я и где нахожусь.

— Ага, только встать без чужой помощи уже не сможешь, — фыркнула Астаэлле, отбирая у Лиардис бутылку.

Это уже было полноценным вызовом. Воздвигнуться на ноги и впрямь оказалось не самым легким делом, однако она справилась. Даже не покачнулась. Ну, почти.

— Так-то! — На всякий случай Лиардис все-таки уселась в кресло. Кажется, последние пару глотков и впрямь были лишними.

— Что-то я не вижу возле тебя спасенной девы.

— Спасенная дева уже отбыла вместе с прекрасным рыцарем. Думаю, им будет, чем заняться этой ночью. Зря я ее что ли на нее напялила костюм танцовщицы аши…

— Что ты сделала?! — Астаэлле ошеломленно хлопнула длинными ресницами. Комната наполнилась звонким хохотом. Лиардис, довольная ее реакцией, ухмыльнулась.

— А она в курсе, в какой малопочтенный наряд ты ее вырядила?

— Ну, она хотела чего-то таэтисского… Но чего конкретно — не уточнила.

Астаэлле снова расхохоталась. Откуда у Лиардис в особняке отыскался женский костюм, предназначенный для самого фривольного танца империи, допустимого в аристократических кругах, она предпочла не спрашивать.

— Несчастная девочка. Но, справедливости ради, меня от этого общества уже тошнит.

— Какого? — Непонимающе нахмурилась Лиардис.

— Человеческого. Можешь нанять пяток отморозков, чтобы избавиться от брата, приблизившись, тем самым, к восхождению на престол?

— Ты сдурела?! — От брошенной реплики Лиардис мгновенно протрезвела.

— Вот и я о том же. А у них, — Астаэлле с презрительной усмешкой повела рукой, очертив перед собой полукруг, — это в порядке вещей. Братец делает все, чтобы избавиться от сестрицы, при этом желая той не просто смерти, а смерти мучительной и позорной. А их общий папаша равнодушно отворачивается, наградив отпрыска молчаливым согласием на эту мерзость.

— Зато этот ее Ройвис знает ее настоящее имя, но никому не открывает, оберегая жизнь и спокойствие возлюбленной. У нас так тоже не бывает, — попыталась вступиться за людей Лиардис.

— Знает? И молчит? Что за бред… — Нахмурилась Астаэлле.

— Это не бред, это любовь!

— Я и говорю, бред. — Васильковые глаза иронично сверкнули. — Впрочем, куда больше проблем этот рыцарь нам мог создать, будь он более разумен.

— Ты все измеряешь соображениями выгоды. — Упрекнула Лиардис задумчивую таэтиссу.

— Глупости, не все. Кавалер Ветассии мог бы, умей он думать, совершить очень многое. Теоретически, даже остановить готовую вспыхнуть войну. Но он даже не пытается использовать попавший к нему в руки шанс. Скорее всего, ему попросту плевать на мясорубку, которая разверзнется под стенами столь гостеприимного в его отношении города. Думаешь, здесь есть за что хвалить?

— Но он же оберегает от опасности свою возлюбленную!

— Оберегает от опасности или просто не хочет ни с кем делиться игрушкой? — Безжалостно уточнила Астаэлле.

— И все равно это благородно!

— Странные у тебя представления о благородстве. Ну все, не ерепенься. Хочешь так считать — считай на здоровье. Мне не жалко. Вот, возьми лучше эту штучку.

На стол рядом с бутылкой вина легла небольшая медная пластинка.

— И что это такое? — Лиардис недоуменно нахмурилась.

— Талисман. Неужели тебе о таких не доводилось слышать?

— Что-то вроде рассказывали…

— Твоих наставников надо выпороть. Такую вещь можно создать, имея кровь жертвы или ее близкого родственника. Если соответствующим способом завязать мистические потоки, такой талисман превратится в абсолютную защиту от мистических талантов того, чья кровь была использована.

— То есть, его сделал Сейнарис? А откуда у него кровь Веты?

— Использовал свою собственную. Родство у них — ближе некуда. С такой безделушкой он смог отправить за принцессой своего цепного пса, не опасаясь получить обратно кусок прожаренной собачатины.

— Но ведь он же в итоге именно это и получил. — Хмыкнула Лиардис, покосившись на кусочек металла.

— Ну так совсем не Ветассия тому виной. А гаденыш, должна заметить, не без способностей. Изготовить такую вещицу — задача не из легких.

— И чего мне с этой штуковиной делать? — Скептически поинтересовалась Лиардис. Рука таэтиссы потянулась было к бутылке со сливовым, но Астаэлле решительным жестом смахнула несчастную посудину на пол. Вот только ни стука, ни звона в ответ не раздалось. Только лишь легкое касание мистической энергии — и бутылка попросту растворилась в воздухе.

— Хватит тебе. Талисман отдашь Ветассии. После сегодняшних событий она наверняка проникнется симпатиями в твой адрес.

— Мне же надо будет как-то объяснить, откуда я ее взяла!

— Ну так придумай что-нибудь правдоподобное! Прочитай ей с загадочной улыбкой лекцию о свойствах, которые только что услышала, поверни дело так, будто сразу догадалась в чем подвох… Главное, чтобы завтра утром ты наш разговор хотя бы в общих чертах помнила.

Последние слова Астаэлле прямо-таки сочились сарказмом.

— Я совершенно не пьяна, между прочим! Я…

— Это ты так думаешь. — С этими словами таэтисса растворилась в воздухе.

— Опять ты за… — Глаза Лиардис широко распахнулись: вместо кресла она по-прежнему сидела на полу. Ох, все бездны вселенной, как же болит голова… Астаэлле что, опять приходила к ней в сон? Но разве она…

От попытки таэтиссы пошевелиться комната покатилась по кругу, из желудка рванулась ввысь волна удушающей тошноты. Кажется, она и впрямь нагрузилась…

* * *

До резиденции они добрались на коне Ройвиса. Военный совет, на котором ему пришлось присутствовать, и впрямь почти сразу же перешел в грандиозную попойку. Помариновавшись там некоторое время, рыцарь сумел улизнуть под благовидным предлогом — чтобы, оказавшись в холле резиденции, наткнуться на слугу в белой с черными кедровыми ветвями ливрее. Полученное письмо совершило почти невозможное — начисто отшибло способность думать. Какое там догадаться захватить лошадь Веты — в голове царила мешанина из паники и намерения свинтить голову любому, кто осмелился тронуть девушку хоть пальцем.

— Что там все-таки случилось? — Поинтересовался Ройвис, помогая возлюбленной слезть с лошади.

— Давай доберемся до моей комнаты? Все равно спать не хочется…

Лишь после того, как дверь ее спальни оказалась заперта на щеколду, Вета, усадив рыцаря в кресло и устроившись у него на коленях, поведала о своих злоключениях.

— Значит, этот мерзавец не оставил прежних затей, — процедил Ройвис.

— Боюсь, и не оставит. Я для него ровно кость в горле. Пока он не предъявит мою голову Торговой Ассамблее…

— Пожалуйста, не покидай больше резиденцию в одиночестве.

— Не покину, не волнуйся, — губы Веты тронула слабая улыбка. Ройвис ощутил смутную досаду — право, очень жаль, что тахаданец с подручными ушел к Разлучающей без его помощи.

— Хватит тебе, — заметила девушка его состояние, — давай хоть сегодня не будем о грустном. Между прочим, ты меня еще ни разу сегодня не целовал.

В том, что менее прозрачных намеков ее рыцарь не понимает, она уже успела убедиться.

— По крайней мере, теперь ты можешь похвастаться таэтисским облачением, — рассмеялся Ройвис, обнимая девушку.

— О, совсем забыла! А ну, закрой глаза! — соскочив на пол, Вета нашарила искомую ниточку и потянула, как ей объясняла Лиардис. Одеяние послушно сложилось за спиной, явив миру обнаженные плечи. Положительно, таэтис совсем чокнутые, если носят подобное. В человеческих государствах дамы легкого поведения — и те не облачаются в подобные, гм, одеяния. Впрочем, для таких случаев…

— Открывай! — Судя по округлившимся глазам, Ройвис был в восторге. Да, для таких случаев наряд подходит просто идеально.

— Впечатлен? — Промурлыкала Вета.

— Не то слово… Но в таком наряде я тебя тем более одну оставлять не намерен!

— А в одиночестве такая одежда лишается всякого смысла…

Снова поцелуи, жадные, страстные… Все интриги и подлости мира пусть катятся в бездну, сегодня для Веты существовали только губы любимого, его ладони, скользящие по тонкой талии…

Девушка почувствовала, как его руки медленно распускают шнуровку на фривольной рубашке. Сегодня одними поцелуями дело точно не обойдется, подумала Вета. В груди разгорался пожар незнакомого сладкого чувства, захватывающего все чувства и мысли…

* * *

Тусклый осенний рассвет утопил комнату в холодных сумерках. Вета лежала под пуховым одеялом, вслушиваясь в дыхание Ройвиса. То, что произошло вчера ночью… Девушка прикрыла глаза. Тело, не спрашивая мнения собственной хозяйки, постаралось прижаться к возлюбленному посильнее. Горячий, как печка…

Сон упорно не шел. И дело было вовсе не в произошедшем между ними. Мысли упрямо ползли прочь от новообретенной любви — к политике и родственникам, которые не успокоятся, пока не сживут ее со света. Да, вчера у них не получилось. Но Сейнарис — упорная тварь, он будет терпеть неудачу за неудачей — до тех пор, пока не добьется своего. А уж смерть главного холуя приведет принца в бешенство.

Все это время она бежала от политики, от злобных игрищ, в которых человеческой крови льется не меньше, чем на полях сражений. Вчера ей предельно ясно дали понять, что бегство не имеет никакого смысла. Либо она примет брошенный ей вызов и ухитрится переиграть высшую ровандисскую знать, либо… Нет, никаких других вариантов она не станет даже рассматривать.

В рассветной тишине раздался тихий смешок. Легко сказать! Что она может, одна, против Архистратига с его армией и богатством, против Сейнариса, искушенного в мистическом искусстве куда сильнее ее самой…

Ройвис пошевелился и перевернулся на бок, приоткрыв один глаз.

— Доброе утро, — раздался его голос, чуть хриплый со сна.

Пробурчав что-то неразборчивое — она, кажется, и сама не поняла, что именно хотела сказать — Вета прижалась еще сильнее, уткнувшись носом в мужское плечо. Она больше не одна. На одного человека она точно может рассчитывать.

— Не спишь? — Тихо поинтересовался Ройвис. Ответом ему стало тихое умиротворение посапывание. Обняв девушку, рыцарь закрыл глаза.

Глава 6

Вставленное в дверь железное кольцо звучно бухнуло. Вета старательно куталась в шерстяной плащ. На сером рукаве белыми пятнами лежали снежинки — с самого утра небо заваливало Веканис горами холодных хлопьев. Зима взялась за столицу Вельсии всерьез.

Тихий шорох открывающейся двери, изнутри пахнуло теплом и запахом специй.

— Добрый день, миледи. Чем могу помочь? — На пороге застыл дворецкий в белой ливрее с черными кедрами на груди.

— Я к гос… таэ Лиардис.

— Прошу вас, — слуга с бесстрастной физиономией посторонился, пропуская девушку. Вовремя — та уже больше напоминала подвижный сугроб.

К таэтиссе она прорывалась едва ли не с боем: рыцарей с утра пораньше сорвали на очередной то ли совет, то ли пир, то ли что-то среднее. Ройвис, услышав о ее планах, наотрез отказался выпускать Вету на улицу в одиночестве. А поскольку все более-менее внушающие доверие провожающие вынуждены были покинуть резиденцию, девушке полагалось сидеть и дожидаться того, кто отважится взять на себя роль ее охранника. Убедить рыцаря в том, что ни в особняке Лиардис, ни на людных улицах ей ничего не угрожает удалось лишь дикой смесью поцелуев, просьб и требований. В итоге из всей сцены, происходившей на глазах у ржущих Леоры и Дойвего, получился очень милый скандал с оттенком нежности. В конце концов, рыцарь сдался при условии, что туда и обратно ее доставят исключительно в коляске. И так не собиравшаяся ни пешком продираться через сугробы, ни самостоятельно залезать на коня, девушка покладисто согласилась.

— Боюсь, я не уверен, что таэ Лиардис может вас принять, миледи, — осторожно вымолвил дворецкий, приняв белый от снега плащ. В тепле снежинки стремительно превращались в поблескивающие в неровном свете свечей капельки.

— А что такое? — Напряглась Вета. Неужели таэтисса на что-то обиделась? Или передумала, решив, что ее общество для имперской аристократки не соответствует социальному статусу?

— Таэ… Не здоровится, — дворецкий мялся, словно проигравшийся школяр при виде отцовского ремня.

Ах, вот оно что! Кажется, догадаться о сразившем таэтиссу недуге не очень сложно: вчера, когда он уезжали, зеленые глаза так и норовили свалиться в кучу. Теперь понятно, почему детина в ливрее жмется, боясь вымолвить слово. Это тебе не простуда, пойди доложи непонятной девице, что хозяйку посетила птица перепел! Да и сама Вета хороша — могла бы и без посторонней помощи догадаться, что гостям Лиардис будет рада исключительно поздним вечером. Если будет. Мало того, что явилась, даже не отправив перед этим даже самой короткенькой записки, так еще и ни свет ни заря. Может быть, отправиться восвояси? Вряд ли таэтисса сейчас будет рада хоть кому-то.

— С вашего позволения, я узнаю, готова ли таэ принять вас.

— Да, разумеется. — Раз уж дворецкий не принялся выпроваживать ее всеми правдами и неправдами, следует попытать счастья — вдруг окажется, что она все-таки не зря выбралась из резиденции.

Туфли слуги процокали по паркету. Девушка осталась в гордом одиночестве. Некоторое время ушло на то, чтобы рассмотреть внушительный холл, залитый мягким солнечным светом. Вета припомнила о серой мути, по-прежнему царившей на улице. Видимо, где-то под потолком скрывается заряженный мистической энергией светильник. Ценились подобные вещи даже не на вес золота — весили-то они как раз немного — а куда дороже.

Самым некуртуазным образом задрав голову, девушка попыталась рассмотреть источник ласковых теплых лучей, но так и не преуспела. Кажется, ровный свет сочился прямо из высокого сводчатого потолка, охватывая еще и обрамляющую стены галерею, прихотливой змеей обвившую залу.

— Таэ выражает вам признательность за ваше появление, — раздался за спиной голос дворецкого. — Она будет рада увидеть вас. Прошу.

Взирающие со стен грозные рыцари проводили Вету суровыми взглядами. Сколько же здесь портретов… Все, как один, хмурые, сверкают колючие взгляды, топорщатся лихо закрученные усы…

— Скажите, а кто изображен на этих портретах? — Поинтересовалась девушка, поднимаясь вместе с дворецким на второй этаж.

— Представители династии Доратэис, госпожа, — учтиво ответил мужчина, чуть повернув голову. — Все, начиная от графа Виониса, подписавшего Летний договор.

Вета кивнула. Главными сторонами Летнего договора, заключенного три столетия назад, были Таэтис и Роадана. Последняя в те времена контролировала всю территорию Кедрового королевства. По условиям мирного соглашения часть земель, примыкающих к империи, они вернули новому государству — Кедровой лиге, во главе которой таэтис поставили сражавшегося на их стороне графа.

— Прошу вас, — дверь неслышно открылась, пропустив Вету. В ноздри ударил запах лекарственных растений.

— Только не шуми, — послышался тоскливый голос Лиардис. Таэтисса в домашнем халате полулежала на роскошной кровати с балдахином. — И не вздумай читать нотации. Прибью.

— Не буду я тебе ничего читать, я вообще спасибо сказать хотела, — дверь за спиной закрылась, оставив Вету наедине с Лиардис.

— Ты вчера сказала. — Таэтисса напоминала жалкую тень самой себя. Волосы спутались, под закрытыми глазами синеют здоровенные круги, лицо заливает восковая бледность… А нечего хлестать сливовое без меры!

— Я же тебя вылечить могу, — неожиданно вспомнила Вета о своих способностях.

— Тогда чего ты ждешь? — Лиардис открыла ярко-зеленый глаз. — Думаешь, я тут наслаждаюсь каждым мгновением бытия?

На то, чтобы привести похмельную таэтиссу в норму, ушло всего несколько минут.

— Не иначе как тебя послали Рассветные Птицы, — пробормотала Лиардис, ощупывая голову. Вета понимающе улыбнулась. Почему-то любые хмельные напитки изрядно затрудняли управление мистическими энергиями, так что перебравшим мистикам оставалось или уповать на «коллег по цеху», или тихо страдать, постепенно наполняясь ненавистью ко всему сущему.

— Ну ладно. Будем считать, что долг за чудесное спасение ты мне отдала полностью. — Лиардис веселела просто на глазах. На бледных щеках заиграл румянец, а изумрудные глаза перестали напоминать крохотные щелочки. — Теперь можно и позавтракать…

— Ты хотела сказать — пообедать? — Уточнила Вета, бросив взгляд за окно.

— Нет. Я только что встала с постели, значит, мы будем завтракать.

* * *

В гостиной двое слуг под руководством растерянного дворецкого сервировали стол. Разодетый в ливрею слуга бросал на таэтиссу недоуменные взгляды — видимо, пытался понять, с чего это Лиардис раздумала помирать и резко пошла на поправку. Вета тоже получила порцию подозрительных взглядов — при том, что таэтиссе стало лучше после ее появления, на одаренную знахарку она походила так себе.

— Надо как-нибудь навестить Чегдраха. После его творений любой другой чай кажется безвкусной жижей. — Вынесла вердикт Лиардис сделав первый глоток. Слуги испарились, оставив двух леди заниматься светскими беседами. — Кстати, что-то за странный узор ты на меня наложила?

— Да самый обычный…

— А ну-ка покажи! Это тебе обычный, а я всеми этими мистическими штучками занималась постольку-поскольку.

Вета не удержалась от завистливого вздоха. Того, что таэтис полагали несерьезным баловством, люди, как правило, достигали годами упорных тренировок. Тем не менее, под вопросительным взглядом собеседницы она медленно потянула лазурные линии, заставляя их соткаться в обычный, в общем-то, целительский узор… Который немедленно рассыпался облаком бессильных искр.

— Опять то же самое! — Ахнула Вета. Неужели новое покушение? На посольство Кедровой лиги?! Да нужно совсем поехать крышей, чтобы навлечь на себя гнев империи!

Лиардис, однако, не выказала никакого удивления. Поморщившись, хлопнула себя по лбу и, встав из-за стола, направилась к стоявшему у противоположной стены секретеру. Стукнула захлопнувшаяся дверка, и перед растерянной Ветой на стол брякнулась небольшая медная пластина.

— Что это? — Недоуменно поинтересовалась девушка.

— Талисман, изготовленный твоим… кхм… недругом.

Сейнарис? Лиардис что-то о нем знает? Или же…

— Каким недругом?

— А я откуда знаю? — ядовито поинтересовалась Лиардис, возвращаясь к остывающему чаю. — Ты у нас молчишь, будто воды в рот набрамши. А вещица эта очень забавная. Блокирует у человека, на которого нацелена, весь мистический дар. Ну, как она действует, ты уже успела посмотреть.

— И что мне с ним делать? — Наверное, окажись на столе вместо железки здоровенный таракан, Вета и то сохранила бы больше спокойствия. Медная пластинка наводила на душу леденящий ужас, напоминая об испытанном в доме портного бессилии.

— Хм… Понятия не имею. — Растерялась Лиардис. — Уничтожь.

— И как я это по-твоему сделаю? — Удивилась Вета. Сейчас, когда талисман лежал прямо перед ней, его действие ощутимо усилилось. Мистические нити перед внутренним взором не то что не могли сложиться в самую простенькую картину — она даже и саму нить ухватить толком не могла.

— Ну, закопай где-нибудь. Или кузнецу отдай. Если уничтожить материальную вещь, привязанный к ней узор рассыпается, будто сама не знаешь!

— А что тебе мешает прямо сейчас спалить эту дрянь?

— Гм, гм… Действительно. Ну, давай попробуем. Только не на столе, жалко такую красоту портить.

— Да тут везде красота, — возразила Вета.

— И то верно… Ладно, пойдем на улицу…

* * *

Эти крики одкуда-то издалека… Зачем они так кричат? Окружающий мир плывет ленивой каруселью, из мутной пустоты выстреливают алые росчерки. Бездна, как же больно! Что происходит? Как он здесь оказался? Черное ничто выворачивается жадной, тянущейся к нему воронкой, извивается, набрасывается, словно голодная змея. Как защититься?

Ярко-зеленые нити сплетаются в щит, отрезающий его от взбесившейся пустоты. Чудовищной силы таран обрушился на волю Сейнариса, от мистического щита во все стороны летят ошметки искореженной энергии. Удар, еще один, еще… Пепел и бездна, он долго не выдержит!

Преграда из зеленых лучей подается назад, словно настоящий щит или крепостная стена под обстрелом катапульт. Так не должно быть, мистические узоры ничего общего не имеют с примитивными материальными объектами!

Страшный мягкий толчок прорывает зеленую завесу, в прореху врывается оранжево-красный туман, рвущийся прямо к его сердцу — и видение гаснет, рассыпаясь на тысячи обломков, уступая место реальному миру. Ветассия? Что эта дрянь здесь делает?

Сейнарис лежит на снегу. Легкие отчаянно пытаются сделать еще один глоток воздуха… Бессмысленно, все его усилия вдохнуть или хотя бы пошевелить глазами совершенно бесплодны. Ветассия смотрит на него сверху вниз, в черных глазах плещется… Что чувствует эта дрянь сейчас? Триумф? Ликование? Нет, она не дождется его поражения! Как она посмела поднять на него руку…

— Медикуса зови, медикуса! Да живеее, остолопина! — Дробный стук сапогов. Зачем ему врач, еще ни один знахарь не исцелил смерть.

Из пустоты выступает женская фигура, закутанная в красное. Вокруг бешеным хороводом вьются собачьи тени. Разлучающая… Она все-таки пришла за ним. Черные провали смотрят в душу Сейнариса из-под изящной алой полумаски, скрывающей прекрасное лицо. Почему она так красива? Смерть не может так выглядеть, она — злобная и жадная старуха, пожирающая на своем пути все, чего касается. Слышишь, ведьма!? Я презираю тебя, твое совершенство — всего лишь убогая маска, скрывающая истинный гниющий облик!

Рука в алом рукаве извлекает из складок мантии песочные часы. Тяжелые, с оправой драгоценного дерева, они отмеряют жизнь каждого.

— Не сейчас… — Женский смех переливается в пустоте, словно жемчужные волны прокатываются по вселенной. Песка в верхней чаше немного, но он еще не закончился.

* * *

— И все?

— А ты чего ожидала? Извержения вулкана? — Голос Лиардис наполнен сарказмом, кажется, тронь ее — и польется через край.

— Ну, не знаю, — виновато отозвалась Вета, поднимая с земли пластинку, по которой таэтисса засветила сгустком огненно-рыжего пламени. Пальцы обожгло холодом. Странно. Снег вокруг талисмана испарился за считанные секунды, а железка стала холоднее ледышки.

— Попробуй.

— Чего попробовать?

— Создать какой-нибудь узор, чего еще?

Лазурные нити послушно закрутились в веселом хороводе, соединяясь в хитросплетение сияющих огоньков.

— Ааа, вот как ты это сделала. Интересная находка. Кто тебя такому научил? — Лиардис с интересом рассматривала мистическое пространство вокруг Веты.

— Учитель.

Раздалось возмущенное фырканье.

— Я догадалась, что не ученик. Многовато у тебя тайн, не находишь?

Вета в очередной раз потупилась.

— Ладно. Бездна с тобой, не куксись. Раз уж ты была так любезна, что встала ни свет ни заря, чтобы исцелить меня от мук похмелья, мне придется тебя напоить приличным чаем. Поехали к Чегдраху.

— А с этой штуковиной мне теперь чего делать?

— Выброси. Или повесь на веревочку и носи вместо ожерелья. Вполне себе боевой трофей.

— Если трофей, то его надо тебе отдать… Ой, кстати, а откуда он у тебя? — Вета только сейчас сообразила, что именно смущано ее в случившейся истории.

— Откуда, откуда… Оттуда! Я, в отличие от тебя, сразу сообразила, откуда в этой бесовщине рога растут. Ты еще долго собираешься торчать на морозе?

Не то чтобы от такого объяснения стало что-то понятнее, но Вета решила не развивать тему. В конце концов, она уже столько раз уходила от вопросов Лиардис, да еще и делала это с грацией пьяного кабана. Настаивать на подробном рассказе просто неприлично. Да и какая разница, если поразмыслить. Захоти Лиардис использовать талисман против нее — ей было бы достаточно просто умолчать о его существовании.

Все то время, что они поднимались обратно в спальню Лиардис, которая так и не сменила халат на что-то более приемлемое для выхода в свет, таэтисса рассерженно бурчала про «дурацкую погоду», «бездной драные холода» и «отсутствие цивилизации». Последний пункт Вету озадачил.

— А где ж тогда, по-твоему, есть цивилизация? Веканис — один из крупнейших городов континента.

— Тю, большая куча мусора чище от того, что она большая, не станет. Не видела ты имперских городов.

— Да кто ж меня туда пустит? — Жалобно поинтересовалась Ветассия.

— Гм… Ну, тебя-то, может, и пустят.

— Пустят? В Таэтис?! Меня?!!

— Зачем ты вцепилась в мой рукав? Отдай! — Вета залилась пунцовой краской. Но слова Лиардис отозвались в душе захватывающим, пьянящим восторгом.

— Слухи о затворничестве таэтис несколько преувеличены, — Лиардис иронично покосилась на застывшую в смущении Вету. Халат полетел на пол, а таэтисса принялась сосредоточенно рыться в сложенных у кровати вещах. Тщательно уложенная стопка на глазах превращалась в жуткую разноцветную мешанину. Не выдержав такого надругательства над таэтисской тканью, ценившейся не меньше тахаданского шелка, Вета принялась старательно складывать разбросанную одежду на кресло.

— То есть, у меня действительно есть шансы побывать в империи?

— Почему нет? — Рассеянно пожала плечами Лиардис, — со мной в качестве сопровождающего… Все равно меня, скорее всего, скоро отзовут. Вот и составишь мне компанию.

— Я не могу бросить Ройвиса, — горло словно стальным обручем сдавило. Грезы о таинственных городах дали ощутимую трещину. Но покинуть любимого перед надвигающейся войной — нет, ни за что.

— И его за компанию прихватим, — милостиво разрешила Лиардис.

— Он не поедет. Ты же знаешь, все ждут войны. Он — офицер армии Звездоцвета.

— Тоже мне, проблема… Придумаем чего-нибудь, — в голосе таэтиссы сквозила твердая уверенность в том, что мир непременно пустится в пляс, лишь бы удовлетворить ее мимолетное желание. Интересно, это только она такая, или все ее соотечественники тоже мыслят себя центром, вокруг которого вращается все мироздание?

* * *

Первое, что он увидел, когда очнулся была мрачная физиономия Кесиана. Таэтис уселся в кресло с кубком, закинув ногу на ногу. Движения у аристократа, когда он подносил вино ко рту, были нарочито-отточенными, словно он тренировался перед королевским приемом.

— Вижу, вы очнулись? Право слово, вы изрядно перепугали местных обитателей.

— Какой бездны произошло? — По всему телу разлита чудовищная слабость. Последнее, что сохранила память — обеденный стол и супница. Руки слуги, державшие посудину, заляпаны какой-то дрянью. Сейнарис как раз собирался сделать лакею выговор, когда его скрутило.

— Мне самому интересно. Похоже, кто-то уничтожил врученный Шайвизу талисман.

Сейнарис откинулся на подушки, обессиленно закрыв глаза. Значит, его видение было подлинным. Почти подлинным — там, на снегу, лежал не он сам, а всего лишь заряженная мистической энергией пластинка.

— Не думал, что уничтожение артефакта повлечет за собой такие последствия.

— Признаться, я тоже. Удержать вас на этом свете оказалось задачей не из легких. — Кесиан сделал глоток вина.

— Видимо, я должен поблагодарить вас за помощь, — пробормотал Сейнарис. Тело ломило, словно по нему промчался эскадрон тяжелой кавалерии.

— Пустое. Поправляйтесь. Судя по тому, что вы очнулись, в дальнейшем вам моя помощь не понадобится. С остальным же прекрасно справится медикус.

После того, как за вышедшим аристократом захлопнулась дверь, Сейнарис дал волю чувствам. Будь у него возможность, от мебели в комнате остались бы одни лишь щепки. Вот только в теле не было сил даже на удар кулаком по перинам.

— Поганая грязная тварь, — змеиное шипение отскочило от стен, и, испугавшись самого себя, беспомощно затихло.

Ветассия не только не отправилась в бездну, она еще и Шайвизу открыла дверь в это некомфортное место. Треклятый южанин тоже хорош — оказался идиотом настолько, что позволил себя прикончить. Бессильное бешенство мутной волной захлестнуло тело, зубы сжались до хруста. Рот наполнился солоноватой жидкостью. Резкая боль мгновенно привела принца в себя. Как бы то ни было, до тех пор, пока он жив, рано признавать поражение. Он все еще сын Архистратига, на его стороне империя и мистический дар, а чем может похвастать дряная сестренка? Рано или поздно, она отправится прямиком к Разлучающей — та, небось, давным-давно заждалась…

Тихо скрипнула дверь. Медикус с целой корзиной склянок и слащаво-угодливым выражением на гнусной физиономии.

— Благородный господин, счастлив, что вы пошли на поправку, — и голос такой же, услужливый до отвращения. Будто липким сиропом облили. — Позволено ли мне будет осмотреть вас?

— Делай, что нужно, — буркнул Сейнарис. Вряд ли вся слащавость лекаря хоть на гран приблизит его к выздоровлению после мистического удара. Неплохо бы разобраться, почему талисман получил такой гнусный побочный эффект. И как треклятая сестренка сумела расправиться с опытным воином — тоже узнать нелишне. Обойти талисман она не могла, в этом можно быть уверенным. В голове предстала бредовая картина — вооружившаяся двуручным мечом сестрица азартно шинкует ошалевшего от такого поворота событий Шайвиза на мелкие удивленные ломтики. Тьфу, пакость! Видимо, его и впрямь крепко приложило.

— Да простится мне, что отвлекаю благородного господина от размышлений…

— Ну чего еще? Я же сказал, делай, что положено — и выметайся! — Как же хочетя чем-нибудь запустить в эту угодливую харю…

— Пришло письмо из Ротавы. Запечатано личной печатью Архистратига Тагериса.

— Давай сюда! — Неужели отец сменил гнев на милость и теперь разрешит вернуться в столицу? — Темные глаза впились в ровные строчки. Чем дальше Сейнарис вчитывался в отцовское послание, тем выше поднимались его брови. Это немыслимо! Невозможно! Он спятил! Или…

— Дай свечу.

Огонек весело перепрыгнул на исписанный листок. Все, что должно быть оглашено публично, отец отправил специальным пакетом наместнику. Все остальное пока что не касалось никого кроме них двоих. Вообще-то, строго говоря, и Сейнариса не касалось. То, что Тагерис доверяет сыну такие сведения… Означает ли это полное прощение былых неудач? Как бы то ни было, в ближайшее время Архистратиг Ровандис наверняка войдет в историю. Вопрос только — как гений или как недалекий авантюрист? Ответа на этот вопрос у Сейнариса не было, да он его и не интересовал. Бессмысленному заточению пришел конец! Пусть ему никто не позволил покинуть город, но торчать во дворце наместника, сходя с ума от скуки и заниматься там же секретным делом — совсем не одно и то же!

Глава 7

— Ровандисцы взяли Твейси!

Грохот распахнувшейся двери сменил рык Торвейда. Ройвис, Леора, Дойвего и Вета как раз заканчивали завтрак. На гостиную рухнула тяжелая, ошеломленная тишина. Только мерный стук от застывших в углу здоровенных часов низким гулом прокатывался по здоровенной комнате, отскакивая от круглого стола, уставленного чашками и тарелками.

— Что за бред? Как? — Только что игравшая на губах Дойвего ухмылка, с которой он рассказывал очередную шутку, в мгновение ока превратилась в смесь детской обиды и растерянности.

— А как города обычно берут? — Командор прошел к столу, широченная ладонь схватила бутылку с тахаданским вином.

— Они что, начали кампанию?! — Ройвису ситуация показалась откровенно бредовой. Зима только началась. Все военные советники вельсийского короля сходились в одном мнении: раньше весны ждать ровандисского наступления — просто абсурд. Рыцари склонялись к тому же мнению, предвкушая нехитрые зимние развлечения, долгие вечера за кружкой горячего вина и прочие прелести жизни. И тут такие новости!

— По всему выходит, что да. — Торвейд сделал несколько глотков прямо из бутылки.

— Почему тогда гарнизон…

— Не знаю! — Гонец прискакал несколько часов назад. Весса Первый собирает совет.

— Мы на нем должны быть? — Уточнила Леора. На лице воительницы играли желваки, а взгляд мог проткнуть не хуже рапиры.

— Вы — нет, я — да. Хочется верить, это будет действительно совещание, посвященное военным делам, а не обычная попойка, как раньше. Так что никаких отлучек из резиденции без моего разрешения. К тебе, Ройвис, это тоже относится!

— Да понял я, мастер. — Рыцарь ощутил некоторое смущение. Они с Ветой и впрямь частенько отлучались из орденского представительства.

— Ну вот и чудно. — Больше не проронив ни слова, командор вышел. В гостиной вновь воцарилась тишина.

— Ну и дела. — Протянул, наконец, Дойвего.

Леора с мрачным видом ковырялась в яичнице. Вета вертела в руках чашку. Вид у девушки был подавленный. Война все-таки до них докатилась.

— Зимняя кампания — огромный риск. — Ройвис потянулся было за вином, но передумал. Лучше бы сейчас сохранить голову ясной.

— Вот Тагерис нас и поймал на уверенности в этой непреложной истине, — уныло заметил Дойвего, — хотя, если так поразмыслить, что он теряет? Скорость движения армии, конечно, упадет, экипировки потребуется больше… Но запредельных морозов ждать не приходится, осенняя распутица уже кончилась. Снега выпало немного — и до февраля обильные снегопады начнутся едва ли. В Вельсии снежные зимы вообще редкость.

— А замерзшими он сколько потеряет?

— Не так уж и много. Будет останавливать армию на дневки для обогрева. Дров в округе — пруд пруди. Висийский лес под боком. Зато весной ему бы пришлось столкнуться с объединенной армией Ордена и Вельсии, а теперь…

— Но Звездоцвет ведь пошлет помощь, когда узнает о нападении, — вмешалась Вета. Глаза девушки тревожно сверкали.

— А толку? Месяца три до подхода орденской армии у него есть точно. Да какие там три, все пять-шесть! За это время Веканис можно расколоть, как гнилой орех. Особенно если вспомнить, какая у Тагериса армия.

За столом в очередной раз воцарилось унылое молчание. О том, каковы ровандисцы в деле, все помнили слишком хорошо. И приятными эти воспоминания не назовешь при всем желании.

* * *

— Я, кажется, велела тебе отдать талисман Ветассии, — голос за спиной заставил Лиардис вздрогнуть. Астаэлле стояла посреди комнаты. За спиной таэтиссы медленно вращалась зеркальная воронка, в которой мелькали диковинные картины — горы, покрытые буйной зеленью. Над густым лесом проносятся оранжевые искры. С едва различимым хлопком портал закрылся. Лиардис чуть не вздрогнула — ее словно начало затягивать в жуткий, иной мир, раскинувшийся за спиной Астаэлле. После того, как мистический узор развеялся, она не сразу сообразила, где находится — словно спящий человек, разбуженный резким криком.

— Что? — Тупо переспросила Лиардис. В ушах стоял нестерпимый, медленно стихающий звон.

— Я сказала тебе отдать талисман Ветассии, — бесстрастно повторила Астаэлле. — А ты что сделала?

— А я его и отдала. — Огрызнулась таэтисса, бросившись в кресло. — Что за дрянь ты тут использовала?

— Попасть из империи в Веканис при помощи перемещающего узора нельзя, — напомнила Астаэлле. Гибкая фигура волшебницы грациозно опустилась на соседнее кресло. — Расстояние слишком велико. Поэтому я использовала Сферу.

Лиардис в ответ присвистнула.

— И твои наставники уже так спокойно разрешают тебе использовать Высшую Мистерию?

— Я у них не спрашивала. — На тонких губах промелькнула озорная улыбка.

— А мне казалось, что ты вся из себя послушная девочка, — ехидно заметила Лиардис. Астаэлле, нарушающая правила и не спрашивающая дозволения у старших — это новость!

— С чего тебе в голову пришла такая чушь? — Васильковые глаза скользнули по стоявшей на столе початой бутылке. — А ты, я смотрю, все еще благосклонна к сливовому.

— Ага. Хочешь? — Она бы еще в няньки к ней пошла!

— Что я на самом деле хочу, так это свернуть тебе шею.

Лиардис от такой новости смогла лишь вытаращить глаза. Ну ничего себе, известия!

— Зачем было вмешиваться в эту историю и самостоятельно уничтожать талисман?

— А с чего бы мне знать, что этого делать нельзя? — Возмутилась Лиардис. — И чего опять не так, хотела бы я знать? От этой железки только и осталась, что дырка, все довольны и…

— Все, кроме чуть не отдавшего концы Сейнариса. — Перебила ее Астаэлле.

— О… — Глубокомысленно изрелка Лиардис после недолгой паузы. — А я тут при чем?

— Юнец использовал не самые надежные узоры, да еще и собственную кровь в качестве фиксатора… В общем, он ухитрился очень крепко связать себя с изготовленным артефактом. Так что твой узор обеспечил принцу несколько не самых приятных дней.

— Не могу сказать, что сильно расстроена, — фыркнула Лиардис.

— Понимаю. Из-за этой моли Кесиан уже которую неделю сходит с ума от скуки в Тиорте вместо того, чтобы служить усладой твоих очей. — В озаренных мистическим огнем глазах плескалась неприкрытая насмешка.

— Я же уже просила прекратить надо мной издеваться! — девушка вспыхнула, словно сноп пламени, уничтоживший пару недель назад злополучный талисман.

— А я просила просто отдать талисман Ветассии. Бездна с этой молью, но твоего разлюбезного Кесиана спасло только чудо… В моем лице.

— Что? — Вытаращила глаза Лиардис, — что случилось?! Он в беде? Я…

— Был бы в беде, не приглядывай я за тобой. Я едва успела вмешаться, когда ты полезла долбить по талисману своими узорами. — Ладонь с украшенными лазурным лаком ногтями прошлась по складкам накидки. — Связь между артефактом и его создателем оказалась слишком прочной, так что какое-то время Сейнарис смотрел на мир «глазами» несчастной пластинки. Если бы не созданный мной мираж, выдавший тебя за Ветассию, принц живо бы сообразил, что в дело вмешались таэтис.

— И чего? — Непонимающе нахмурилась Лиардис.

— И того, что после всей этой истории столь нелюбимый тобой уже не наследник Архистратига пошел бы к Кесиану с расспросами, и вряд ли его интерес остался в русле вежливых светских разговоров.

Астаэлле наградила побледневшую таэтиссу высокомерным раздраженным взглядом.

— Я не хотела, я… — Испуганный лепет оборвался от небрежного взмаха изящной кисти.

— В конце концов, вся разыгрываемая нами комбинация могла пойти прахом. Как бы мы не презирали этого юнца, голова у него варит. Сообразить, что наша поддержка в его адрес далеко не столь безгранична, как ему кажется, он бы точно сумел.

— Он в порядке? Его не…

— Лиардис! Твоя влюбленность, кажется, натянула на тебя узду!

— И никакая это не влюбленность! Что ты несешь всякую ахинею! — Щеки у девчонки пылали, словно маковое поле.

— Для Высочайшей подобные выражения едва ли приемлемы. Сколько раз я тебе говорила учиться держать себя в руках и следить, что и как ты говоришь? Однажды тебе, быть может, придется выступать перед Кругом Соцветий или стоять у самого императорского престола… Если не восседать на нем. Когда я представляю, что ты брякаешь очередное простонародное словечко с высот престола…

— Какого еще престола? — Спасибо вам, Рассветные Птицы, кажется, она сумела взять себя в руки, — как минимум трое Высочайших опережают меня в линии наследования. Кронпринц — Атанис, не я!

— Думаю, этот вопрос стоит опустить — по крайней мере, пока.

* * *

Солдатские шеренги медленно бредут по дороге, вполголоса ругаясь на поднявшийся ветер. Тот в ответ поднимает с земли тысячи снежинок, щедро швыряя белую крупу в раскрасневшиеся от мороза лица.

Сейнарис, поморщившись на погоду, поправил съехавший шарф. Пальцы скользнули по дорогой красно-белой шерсти. В Вельсии, как и в Ровандис, зимой в шелках не пощеголяешь. Конь под принцем устало фыркнул: зимний марш — не самое приятное, что может случиться в жизни. Тем не менее, все ровандисское командование, в конце концов, поддержало безумную затею Архистратига. Весны решили не дожидаться.

О том, что Вельсия ведет переговоры — и переговоры небезуспешные — с Орденом Звездоцвета, в Ровандис знала каждая собака. Не нужно быть оракулом, чтобы понимать: весной, когда прекратится распутица, ровандисские армии встретят объединенные силы нового альянса. В таких условиях о любых войнах можно забыть. Как бы ни был силен Ровандис, бодаться с могущественным Орденом — удовольствие слишком уж дорогое, не говоря уж о довольно сомнительных шансах выстоять перед объединившимися врагами. А это значит — придется отступать, делать вид, что никто и не собирался лезть в Вельсию, откуда еще летом были отозваны послы. Престиж Ровандис покачнется, орденцы, не будь дураками, наверняка еще больше усилят свое влияние в Вельсии, начнут подбивать клинья к упраздненному, но вовсе не истребленному сословию всадников Тиорты…

Тагерис нашел рискованный, опасный, но, в случае успеха, весьма действенный выход из сложившейся ситуации: поставить орден, да и весь мир, перед свершившемся фактом. С налету взять Веканис, конечно, не удастся, но времени для правильной осады и не менее правильного штурма будет более, чем достаточно. Через пару месяцев, когда Звездоцвет соберет-таки армию и будет готов выступить на помощь вельсийцам, над дорогами полетят февральские метели… Которые затем сменит весенная распутица, в грязи которой утонут все желающие путешествовать. Какая там армия, в марте на вельсийских дорогах даже гонцы вряд ли поспорят в скорости с черепахами.

Взгляд принца скользнул по едущему рядом Кесиану. Посол, в итоге, получил от имперского руководства инструкцию сопровождать принца и оказывать ему необходимую помощь. В чем эта самая помощь будет заключаться, таэтис не упомянул — впрочем, все и так было предельно понятно.

Принц по поручению Архистратига набрал в Тиорте несколько тысяч вояк. Не то чтобы эта толпа так уж была важна для успеха кампании, но для пушечного мяса, которым не жалко заткнуть какой-нибудь опасный участок или бросить в первых рядах на городские стены, сине-зеленые копейщики подходили как нельзя лучше.

Уже после того, как трехтысячный отряд влился в выступившую армию Ровандис, Кесиан и Сейнарис были удостоены вначале полновесной аудиенции, а затем — приватного разговора. Разумеется, присутствие таэтис, о котором Архистратиг был осведомлен лишь в самых общих чертах, вызвало немалый интерес Тагериса. Кесиан держался безупречно. Вполне открыто объявив о дружеских чувствах со стороны империи, он, между делом, пару раз намекнул, что дружить с наследником имперская знать будет чуть охотнее, чем с наследницей. В завершение аристократ, в конце концов, получил из рук полководца право на присутствие в ровандисском воинстве.

— Имперцы не просто так заинтересовались Ровандис, — сказал Тагерис сыну после того, как они остались вдвоем. — Таэсоннэ в последнее время чувствует некоторый дискомфорт из-за усиления Тахаданского халифата. Стравить нас с южанами — затея вполне в духе таэтисских дипломатов. Я был бы вам чрезвычайно признателен, если ваше доверие в адрес таэ Кесиана не превысит некоторых разумных пределов. Правильно ли я понял, что он весьма заинтересован в поиске пропавшей наследницы?

— Да, отец. — Откровенность в таких вопросах как была совершенно излишней, так и осталась. Беседа их на этом и завершилась, но остался после нее некоторый… осадок. Сейнарис прекрасно понимал, что несмотря на обращение «друг мой», ни о какой настоящей дружбе с представителем империи речи не идет. И, тем не менее, дела сложились таким образом, что они оказались нужны друг другу. Мысли о том, что «дружба» таэтис для Сейнариса куда более ценна, чем сам принц для империи, совсем не добавляли душевного комфорта. Слишком уж близко от такого положения дел до настоящей зависимости. Оглянуться не успеешь, а к твоим конечностям уже привязаны тоненькие ниточки. И искуссный кукловод заставляет тебя плясать под свою дудку.

— Признаться, я ожидал куда более приятной прогулки. — Виновник невеселых размышлений Сейнариса осадил коня рядом с буланым принца.

— Увы, зимняя погода — не самое подходящее время для войн, — уныло согласился Сейнарис. Ледяной ветер и постоянный снег, лезущий в глаза, успели его утомить не меньше, чем остальных. — Впрочем, насколько мне известно, авангард уже начал обустройство лагеря для дневки. Так что в ближайшее время я смогу угостить вас горячим вином.

— Не могу не вернуть любезность и готов угостить вас некоторыми новостями, — белозубая улыбка аристократа выглядела на редкость многозначительной. — Может быть, вы согласитесь на небольшую прогулку?

Иными словами, таэтис хочет беседы, надежно защищенной от лишних ушей.

— Охотно, — после недолгого колебания согласился принц. Двое всадников постепенно оторвались от свиты, полагавшейся принцу. И откуда только Кесиан ухитряется во время похода доставать какие-то «новости»? Вопрос, впрочем, риторический: для мистиков таэтис отправить послание — не проблема. Придворные даже предлагали Архистратигу попробовать перехватывать получаемые аристократом депеши, но Тагерис на эту инициативу ответил категорическим отказом. Любой прокол в таком деле чреват чудовищным дипломатическим скандалом.

— Наши соглядатаи нашли ее. — Коротко бросил Кесиан, когда впереди замаячили высокие шапки свиты Архистратига. Армия за время пути сильно растянулась — впереди двигались представители военной элиты, следом — конная гвардия, за которой тянулся огромный обоз. Последними шли пехотные части.

— Ветассию? — Сейчас можно не бояться слов. Достаточно не повышать голоса, чтобы обеспечить секретность, которая и не снится во дворце, где стены частенько скрывают за собой потайную комнатку, в которой с комфортом устроился заинтересованный, хотя и не слишком желанный, слушатель.

— Да. Она скрывается в орденской резиденции. Никаких приготовлений к отъезду из города с ее стороны замечено не было. Мои агенты уверяют, что ее личность держится в тайне — как минимум, от вельсийского престола.

— От орденского капитула, скорее всего, тоже, — буркнул Сейнарис, — иначе после известия о вторжении ее бы мигом вывезли на орденские земли.

Шайвиз исчез — словно в воду канул. От треклятого тахаданца не пришло ни единого послания, он не оставил ни следа, ни, хотя бы, самого скромного намека, за который можно было бы уцепиться в поиске сестры. Единственное, что можно было утверждать более-менее однозначно — так это что южанин сейчас стенает в бездне проклятий, куда чуть не загремел и сам Сейнарис из-за истории с талисманом.

— Да, скорее всего. Скорее всего, завтра я вас покину и отправлюсь в Веканис. — Кесиан наградил собеседника задумчивым взглядом.

— Зачем? — Коротко поинтересовался принц. Сказать, что подобный поворот событий его порядком ошеломил, означало изрядно преуменьшить охватившее Сейнариса изумление.

— Думаю, у меня получится выманить леди за городские стены. В дальнейшем, правда, мне может потребоваться ваша помощь.

— Идея, конечно, заманчивая. Но, с другой стороны, стоит ли спешить? После того, как начнется осада, из города в любом случае будет не выскользнуть. Рано или поздно проблема решится.

— Вы неверно оцениваете ситуацию, — Кесиан поджал губы. — Рано или поздно город падет. У человека, который не хочет попасть в ваши руки, будет два варианта — либо затаиться на городском дне, а затем суметь покинуть захваченный город… Либо раскрыть инкогнито любому ровандисскому офицеру.

Сейнарис с трудом удержался от того, чтобы выматериться. Размечтался, как последний идиот… А ведь в открытую заявившую о себе наследницу убрать будет и впрямь не так уж просто. Не говоря о том, что с нее станется напрямую обвинить его в покушении. А в Торговой Ассамблее слишком много тех, кто с радостью вцепится в такой повод если и не избавиться от принца вовсе, то, как минимум, вынудить Архистратига пойти на совершенно беспрецедентные уступки… Отец за такое сам наследнику голову отвернет.

— Мало вынудить ее покинуть город — нужно еще и знать, где она после этого окажется, — заметил принц. В душе затаилось горькое разочарование собственными способностями. Опять Кесиан вытаскивает его из той лужи, в которую он уже готов был броситься вниз головой.

— Ну, это-то, как раз, не слишком сложно, — судя по самодовольной улыбке, таэтис вполне понимал, что творится в душе Сейнариса. — Если мой план увенчается успехом, я смогу переслать вам послание с конкретным местом. Что же до направления, его нетрудно указать уже сейчас. Это Алмазный тракт, соединяющий империю с Веканисом — самое разумное направление для беглянки. Меня куда больше волнует, отпустит ли вас Архистратиг в прогулку по местным краям.

— Пусть это будет последнее, что вас беспокоит, — чуть рассеянно откликнулся принц. — Все мало-мальски боеспособные части вельсийцев уже оттянуты за городские стены. Город готовится к осаде, так что риск нарваться на нечто действительно опасное не так уж и велик. В конце концов, я не в одиночку отправлюсь шастать по окрестностям Веканиса. Но почему именно Алмазный?

— Ясно почему, потому что я или те, кто будет говорить с принцессой — это решим уже на месте — подскажут ей именно это направление. — В глазах Кесиана плясали насмешливые искры. — Не тревожьтесь, принц, единственная сложность в нашем мероприятии — вы должны послезавтра в полдень находиться на Алмазном тракте. Согласитесь, будет невероятно глупо, если Ветассия с моей подачи и впрямь сумеет удрать от нас.

— Почему не прикончить ее сразу после того, как она покинет город? — Сейнарис нахмурился. К чему такая сложная комбинация? В прошлый раз они планировали взять ее живьем — принц не устоял перед соблазном лично расплатиться за доставленные гадиной проблемы. Сейчас же его бы, пожалуй, устроила и просто безвременная кончина. Кто знает, как бы повернулись дела, получи Шайвиз приказ на немедленное устранение соперницы?

Кесиан пожевал губами, на изящном лице мелькнула и исчезла тень раздражения.

— Я пытался убедить имперскую канцелярию разрешить мне самостоятельные действия, но получил категорический отказ. Чиновники не желают, чтобы имя посланца таэтис фигурировало в этих… событиях. Строго говоря, я с трудом убедил их одобрить их даже те планы, которые я сейчас предлагаю вам.

Сейнарис с трудом подавил желание выругаться. Расчет имперцев понятен: опытный мистик, если у него возникнет такое желание, всегда способен воссоздать минувшие события. Пусть не с идеальной точностью, но уж выяснить личность убийцы — задача вполне посильная. В одной лишь Ровандис принц знал трех человек, способных на подобное — включая собственного наставника. А потому имперские интриганы предпочтут действовать исключительно чужими руками. Чего уж тут непонятного. Губы юноши тронула неприятная усмешка. По большому счету, тем лучше. Можно не отказывать себе в удовольствии.

Меньше чем через час таэтис вместе с пятеркой сопровождавших его лигийских гвардейцев, покинул бредущие сквозь заснеженные поля ровандисские колонны. Кони быстрой рысцой обогнали идущие по тракту войска, устремившись в направлении Веканиса.

Провожая взглядом идеально сидящего в седле аристократа, Сейнарис почувствовал мимолетный укол тревоги — а впустят ли того в приготовившийся к тяжелой осаде город? Впрочем, почему нет? В отличие от Ровандис, с империей вельсийцы воевать не собираются…

* * *

Золотая фибула в виде дубового листа громко щелкнула, надежно закрепив шелковую накидку. Не слишком подходящая для зимы одежда, но Лиардис принципиально не признавала тяжеленных шуб, которые вельсийцы таскали в холодное время года. Не слишком много удовольствия — ощутить на плечах тяжесть, которая тянет к земле не хуже полноценной воинской брони. Конечно, если бы искусство мистицизма не было готово согреть свою обладательницу, деться Высочайшей было бы некуда. Но раз уж вселенная наделила тебя возможностью жить чуть комфортнее, чем подавляющее большинство окружающих — то с какой радости отказываться от столь роскошного подарка?

— Вернусь часа через два, — проинформировала таэтисса семенящего следом лакея. — Если вдруг госпожа Ветассия придет во время моего отсутствия — передайте мои извинения и проводите в гостиную.

Шелковые туфельки неслышно опускались на ступени лестницы, ведущей на первый этаж. Лиардис все никак не могла поверить, что ставшее привычным рискованное путешествие — а большинство ее обуви нещадно скользило по отполированным доскам — может оказаться одним из последних в ее жизни. Этой ночью ее в очередной раз навестила Астаэлле, предупредив о том, что пребывание в Веканисе подходит к концу. Разумеется, дело не обошлось без повторения и без того зазубренных наизусть инструкций. Кажется, беловолосая мистисса считала ее совсем уж непроходимой дурой, раз не уставала раз за разом повторять одни и те же советы и приказы.

— Да, таэ Лиардис. — Послушно отозвался лакей. Интересно, сколько он успел набить себе шишек, прежде чем научился столь легко ходить по этому дубовому катку?

— В случае, если Ветассия все же меня опередит, немедленно отправьте мне весть в чайную Чегдраха. И ни при каких обстоятельствах не позволяйте ей покидать особняк, не дождавшись меня.

В ответ раздалось красноречивое смущенное покашливание.

— Значит ли это, что если другие методы не дадут результата, следует применить силу? — в голосе лакея сквозила растерянность.

— Что?! — Опешила Лиардис. Ничего себе, фантазия у местных обитателей. — Какую еще силу!? И думать про это забудь!

— Вы же сказали, ни при каких обстоятельствах… — покаянно забубнил слуга. Бездна проклятий, ну что за придурок?

— Проявите находчивость, изобретательность и дипломатичность, — процедила Лиардис. Таэтисса ухитрилась резко развернуться на каблуках, едва не полетев кубарем вниз. Какой же гадостью они обрабатывают эту лестницу? Слуга, вовремя поймав неожиданное движение, застыл, словно приколоченный. Девушка почувствовала секундный укол зависти. И как только у него получается?

Лакей под прищуренным изумрудным взглядом стушевался, вовсю заинтересовавшись носками атласных туфель.

— И чтобы волос с ее головы не упал. Тронешь гостью хоть пальцем — пеняй на себя!

— Я понял, таэ Лиардис, — покаянно пробубнил в пол смущенный детина.

— Надеюсь. — Развернуться обратно на узких ступеньках было делом не из простых. А, Птицы Рассветные, как только она ухитрилась за все время своего здесь пребывания ни разу не грохнуться с этой мучильни?

Покинуть особняк Лиардис не успела. Хлопнула входная дверь и перед изумленной таэтиссой предстал ее напарник. Под глазами Кесиана пролегли темные круги, черными полосами выделяющиеся на бледном лице. Янтарные глаза горели лихорадочным огнем.

— Кесиан! Птицы Рассветные, если бы ты знал, как я рада тебя видеть! — Тщательно продуманные планы, детально предусматривающие каким образом следует себя вести при его появлении, мгновенно испарились, словно утренний туман. Лиардис, с трудом сдержав радостный визг, повисла на шее у ошалевшего от такого напора юноши.

— Сколько радости, подумать только! — Юноша с улыбкой обнял Лиардис. — Чего это с тобой?

— Волновалась. — Покаялась таэтисса, с сожалением отметив, что Кесиан мягко, но непреклонно взялся извлекать себя из вцепившихся в него девичьих пальцев.

— Было бы из-за чего. Бездна проклятий, как же мне опостылели эти драные морозы, если бы ты только знала… Я так понимаю, что Астаэлле тебя предупредила о моем появлении?

— Естественно. Опять через сон. — Недовольно пробурчала Лиардис. Она едва успела остановить попытку раздраженно тряхнуть головой — сложная прическа наверняка не пережила бы столь небрежного отношения. — Меня начинают утомлять эти ежедневные посещения с подробными пересказами где, как и о чем я общалась с Ветассией.

— Даже представить себе не можешь, как я тебя понимаю, — щека Кесиана дернулась. Его еженощные «посиделки» выматывали не меньше. Похоже, в последнее время Астаэлле изрядно нервничала. Беловолосая таэтисса беспокоилась, что безупречно исполнявшийся до недавнего времени план сорвется из-за какой-нибудь мелкой чепухи или, того хуже, нелепой случайности. На душевном здоровье ее сообщников постоянные придирки сказывались не лучшим образом.

— Ты, я смотрю, куда-то собираешься? Разве Ветассия тебя сегодня не навестит?

— Часа через три, не раньше. Мне пришла записка от Чегдраха… Это местный тахаданец-владелец чайной. Собирается устроить для своей благодетельницы прощальное чаепитие.

— Благодетельницы? — Бровь юноши иронично изогнулась.

— Я выписала ему пропуск в земли Кедровой лиги. — Лиардис хихикнула, — если ты не заметил, оставаться в Веканисе стало не очень-то полезно для здоровья. В последнее время я только и делала, что таскала Вету в его чайную. Хочу посидеть в спокойном одиночестве — тем более, что он ради меня обещал расстараться на славу.

— Что, подопечная тебя порядком допекла? — С сочувствием поинтересовался Кесиан. При расставании с Сейнарисом он изо всех сил старался не показать, насколько счастлив отделаться от треклятого принца.

— Да нет… Скорее мне надоело постоянно лицемерить, — покаянно призналась Лиардис. — Каждый раз, как она появляется рядом, я начинаю чувствовать себя виноватой. Не очень-то мне нравится игра, затеянная Астаэлле. Все мое притворство, кажется, не стоит и выеденного яйца, просто чудо, что никто меня до сих пор не расколол. А эта дурочка принимает все за чистую монету. Она полагает, что мы совсем другие, куда более… чистые.

— Остается утешаться тем, что скоро это закончится, — пробормотал Кесиан. На лице юноши явно проступила растерянность. Да и что он мог ответить напарнице?

— Ну разве что… Не хочешь составить мне компанию? — Лиардис сделала попытку улыбнуться. Зря она пошла на такую откровенность. Для элиты таэтис подобные мысли и сомнения — нонсенс. Высочайшие традиционно вели политику стравливания человеческих государств, тщательно следя, чтобы ни одно из них не вошло в силу, которая могла бы представлять угрозу границам империи или ее сателлита — Кедровой лиги. Выскажись она в таком духе перед императорским престолом — и выволочка обеспечена. Не говоря уж о многозначительных шепотках, которые еще долго будут преследовать ее в дворцовых переходах. Хотя не похоже, чтобы Кесиан испытывал такое уж недоумение от ее слов. Лиардис готова была поклясться, что в янтарных глазах мелькнула тень понимания и сочувствия.

— Ты знаешь… В следующий раз. После ночи в седле я мечтаю разве что о горячей ванной, — чуть виновато отказался таэтис. — Судя по всему, рассчитывать на большее сейчас — непозволительная роскошь.

Девушке пришлось приложить воистину титанические усилия, чтобы разочарованный вздох не вырвался наружу.

— Кстати, насчет твоей Веты, — напомнил Кесиан, — раз уж от интриг нам никуда не деться — помнишь, что тебе следует делать?

— Не начинай! — в мелодичном голосе Лиардис промелькнула тень раздражения. — Мне уже Астаэлле этой ночью прожужжала все уши. Хоть ты не присоединяйся к ее нотациям. Все я сделаю как надо.

Кесиан с шутливым испугом поднял руки, капитулируя перед яростным напором таэтиссы. Правда, виноватым он при этом уж точно не выглядел.

— Тем более, что выбора у нас, похоже, уже не осталось? — Лиардис все-таки сумела добиться ровного звучания голоса. Попытавшаяся было проскользнуть в ее интонации горечь была беспощадно задавлена в самом зародыше.

— Ну, насчет выбора не уверен, но не думаю, что дальнейшими действиями мы сильно усугубим ее судьбу. — Улыбка Кесиана выглядела не слишком веселой.

* * *

— Мы об этом уже говорили. Никуда я не поеду. — Вета демонстративно сложила руки на груди. Черные глаза, кажется, вот-вот начнут стрелять антрацитовыми молниями, нос задран к потолку. Хрупкая фигурка застыла посреди собственной комнаты немым вызовом всему мирозданию. С каминной полки ожившим укором совести на нее смотрели костяные слоники и прочие представители неживой фауны. Очередная попытка переубедить девушку явно окончилась провалом, но сдаваться Ройвис не собирался. Резиденция Ордена, залитая холодным светом, давно перестала быть местом, где можно переждать любые беды и тревоги. Купающийся в лучах зимнего солнца архитектурный ансамбль с пугающей скоростью превращался из надежного убежища в готовую захлопнуться мышеловку. У самого рыцаря выбора нет, за него решает присяга. Но Вете в Веканисе делать больше нечего.

— Да пойми же ты наконец, король и весь его военный совет собираются запереться в городе. Нас ждет осада и одной бездне ведомо, когда ее смогут снять. К весне начнется настоящий голод!

И это при условии, что город вообще простоит до весны, проскочила непрошенная мысль. А надежд на это не то чтобы совсем нет, но…

Далеко не все горожане восприняли новость о приближении ровандисской армии как нечто страшное. Недавнее падение Тиорты, закончившееся для захваченного города почти бескровно, многих представителей простонародья заставило задуматься: а так ли надо отстаивать независимость? Не говоря уж о том, что упразднение тиорского сословия всадников и, фактически, уравнение горожан в правах с благородными, еще вчера смотревшими на них, как на мусор, слишком уж многим импонировало. Вельсийских вельмож трудно назвать образцом благородства и нестяжательства. Намекни простому люду, что получится избавиться от ярма, а то и поквитаться за прошлые поборы и унижения… Как бы не пришлось отстаивать городские ворота не только от внешнего врага, но и от бунта.

Барон Тогэйро, принявший командование над войсками, прекрасно понимал, какие риски несет ровандисское вторжение. День и ночь по городу вышагивали патрули городской стражи. Мрачные громилы, выряженные в бело-зеленые мундиры, не стеснялись пускать в ход дубинки. Тюрьмы постепенно начали заполняться теми, кто сгоряча или спьяну брякнул нечто, не одобряемое королевским двором. На взгляд Ройвиса, эффект это давало скорее противоположный ожидаемому, но рыцаря об отношении к происходящему никто не спрашивал. Несколько раз он пытался убедить Вету покинуть город, направившись, как и некоторые беженцы, в сторону орденских земель или Кедровой Лиги.

Увы, ровандисская принцесса уперлась — или она бежит в компании рыцаря, или — никаких разговоров о том, чтобы покинуть Веканис.

— Хочешь, чтобы я покинула город — поехали вместе со мной! — Разговор с обреченной неизбежностью скатывался на тот же сценарий, что и в прошлый раз. — Или я в твоих глазах не стою того, чтобы поступиться мнением пары баронов, которые уж точно ни в битву не полезут, ни голодать не станут, даже если в городе начнут жрать кошек с собаками?!

Щека Ройвиса дернулась. Неужели она и впрямь так думает!? Бездна проклятий, ну как же объяснить этой упертой дуре, что одно дело — лгать собственному командованию, скрывая истинную личность наследницы Ровандис, и совсем другое — дезертировать из готового к бою города, бросив товарищей, соратников, друзей…

— Так я и думала! — Возразить Ройвис не успел — да и не нашелся, что именно сказать. Хлопнувшая дверь разом перечеркнула и без того не клеившийся разговор.

Юноша грязно выругался. Как прикажете объяснить разъяренной девушке, что он не может подчинить ей всю жизнь? Что есть такие слова как честь, долг, воинское братство, наконец. Перешагни через них — и кем станешь для окружающих? Да что окружающих — во что ты превратишься в собственных глазах?

Накопившаяся злость требовала немедленного выхода. В конце концов, рыцарь со всего размаха пнул первое, что попалось под руку. Вернее, под ногу. К величайшему сожалению, «чем-то» оказалась дубовая ножка кровати. Она-то удар выдержала играючи — а вот Ройвис запрыгал по комнате, тихо подвывая от боли. Одно хорошо — всю злость из головы вышибло, как по мановению волшебной палочки.

Ну вот, они еще и поссорились в итоге. И что прикажете теперь делать? За те дни, что прошли после того, как на столицу Вельсии, словно гром рухнуло известие о ровандисском вторжении, он успел изрядно намучиться, подбирая логические доводы, которые Вета и не пыталась опровергать. Другое дело, что никакого результата они не давали. Девушка встала намертво, наотрез отказываясь покидать город, который некоторые уже считали обреченным.

Хоть бы новая подруга вправила Ветассии мозги! Увы, эта мечта также осталась несбыточной. Ройвис слабо представлял, о чем разговаривают девушки во время своих встреч, но, видимо, совсем не о поиске путей к спасению. Впрочем, Лиардис может и не беспокоиться о наступающих красно-белых армиях: ее-то в любом случае не тронут. Поднять руку на таэтисского аристократа — не самый приятный способ свести счеты с жизнью, этот нехитрый постулат имперцы за прошедшие столетия вбили в головы людских правителей очень основательно. Так что с Высочайшей станется покинуть город и после начала осады — и никому из ровандиссцев и в голову не придет пытаться ее задержать или подвергнуть допросу.

Все это замечательно, подумал Ройвис, меряя шагами комнату. Ступни буквально тонули в густом ворсе ковра. За Лиардис остается только порадоваться, вот только положения Ветассии это никоим образом не улучшит. Или, все-таки, покинуть город вместе с ней? Пожертвовать честью ради… Зубы рыцаря стиснулись так, что комнату наполнил оглушительный хруст. Нет. Он не сможет до такой степени сломать себя об колено и наплевать на все то, что раньше было незыблемой основой его жизни.

Разрезавший тишину скрип открывшейся двери заставил резко повернуть голову, однако, вместо Веты в дверном проеме нарисовалась Леора. Судя по вскинутым бровям и ушам, которые явно стремились залезть на макушку и встать торчком, с Ветассией она все-таки столкнуться успела.

— Дай угадаю, вы-таки сумели впервые поцапаться? — Хоть бы сочувственную мину попыталась состроить, стервь рыжая! Куда там, того и гляди принется хохотать над «горе-любовником».

— Неважно.

— Ага, зазноба твоя мне только что то же самое сказала. И тоже с таким видом, будто сейчас порвет меня на десяток испуганных клочков. — Уголки губ Леоры ехидно приподнялись.

Удержать готовое сорваться с языка ругательство Ройвис успел в последний момент — будто за хвост самого себя ухватил.

— Ладно, герой-любовник, — судя по примирительному тону, дальнейшие издевательства воительница решила отложить на более подходящее время, — собирайся давай. Барон решил очередной полный военный совет собрать.

Это значит — целая толпа офицеров с почтительным видом соберется вокруг тех, кто действительно имеет право голоса на таких собраниях. Генералы и офицеры, выходцы из благородных сословий, будут с умным видом рассуждать о судьбах страны и короны. Те, кто никаких решений не принимает, в это время обязаны пожирать обожаемое командование глазами и делать вид, что пытается постигать воинское искусство. Ничего не скажешь, нашли развлечение.

* * *

Злости хватило ровно на половину дороги до дома Лиардис — затем наступило беспощадное прозрение. Вестником его стал ледяной ветер, который накинулся на девушку, выскочившую из резиденции Ордена, словно пущенное катапультой ядро. Увы, в отличие от безжизненной каменюки, равнодушной к холоду и снегу, Вета принялась отчаянно мерзнуть. Только сейчас она сообразила, что от злости даже не догадалась ни потеплее одеться, ни воспользоваться услугами коляски, без которой после попытки похищения не обходилось ни одно путешествие по городу.

Увы, злость и обида оказались на редкость окрыляющими чувствами — к тому времени, как зимняя стужа окончательно выморозила всю скопившуюся в душе ярость, она успела отмахать половину пути до посольства Лиги. Возвращаться было ничуть не умнее, чем продолжать путь, так что Вета, в итоге, припустила в направлении обиталища Лиардис почти что бегом. Ох, ну и видок у нее будет, когда она заявится, наконец, в гости к подруге… Одно успокаивает — таэтисса вполне могла показаться ей на глаза и в более экстравагантных обликах, не испытывая при этом ни капли смущения.

Принцесса Ровандис в легкой домашней одежде трусила по городу, кутаясь в меховой плащ — спасибо, хоть его хватило мозгов захватить!

Посольство встретило ее хлопаньем белых знамен с черными кедрами. Ветер то игриво подбрасывал их к самому небу, то заставлял бессильно повиснуть на флагштоках. На стук дверного молотка появился знакомый дворецкий, безропотно пропустивший девушку в жарко натопленную залу. Впрочем, натопленную ли — это еще вопрос: Вета давно уже подозревала, что источником тепла, царящего в особняке, является искусство мистицизма — то же, что заставляло потолок сиять настоящим солнечным светом, навевая воспоминания о жарких летних днях и обжигающих лучах стоящего в зените светила.

— К сожалению, таэ Лиардис отсутствует, — проинформировал девушку дворецкий. — Если вам будет угодно, можете подождать ее в гостиной.

Надо же, как неудобно получилось. Вообще-то Вета собиралась отправиться к таэтиссе куда позже. Если бы не Ройвис с его попытками услать ее за тридевять земель — так бы и получилось. Ну ничего, вряд ли Лиардис не одобрит ее раннего появления.

— Да, спасибо. — Вета позволила лакею провести ее по давным-давно изученному маршруту. Ничуть не изменившиеся с первого посещения усатые портреты провожали девушку насупленными, грозными взглядами. Иногда она жалела, что не родилась в Кедровой Лиге, куда более близкой к империи. Хотя, еще неизвестно, как бы тогда сложилась ее судьба. Таэтис вассальными человеческими территориями не слишком-то интересовались. Для всего мира совершенно не секрет, что лига для империи не более, чем буфер, лежащий между их землями и беспокойными соседями. А с инструментом дружат редко — куда как чаще его используют. Ветассия уже предвкушала, как попросит слугу принести чашку чая, который здесь уступал разве что непревзойденному мастерству тахаданца Чегдраха. Да еще и в огромном, под потолок, шкафу пылится огромное количество книг. Наверняка никто не будет возражать, если она вытащит парочку…

Увы, мечты об уединенном наслаждении старыми рукописями рухнули в одночасье. Вернее, если быть точным, их уже исполнили — правда, без какого бы то ни было участия со стороны Веты. В одном из кресел помпезно обставленной комнаты развалился незнакомый девушке черноволосый парень исключительно хлыщеватого вида. Мало того, что в одной руке незнакомец держал чашку с тем самым душистым чаем, так еще и на коленях его уютно расположился толстый томик в кожаном переплете. Длинные пальцы с покрытыми бесцветным лаком ногтями лениво переворачивали страницы. Листы тончайшего пергамента издавали скрипучий шорох.

— Таэ Кесиан? Прошу прощения. Я не хотел вам мешать, — кажется, невозмутимый дворецкий испытывал определенную неловкость. Вета же во все глаза уставилась на второго таэтис, встреченного ей за всю жизнь.

— Вы и не помешали. — Юноша поднял янтарные глаза. Безразличный взгляд скользнул по лакею, словно тот был не человеком, а предметом меблировки. Принцесса удостоилась более заинтересованного и внимательного изучения. — Что вам угодно?

— Леди Ветассия пришла на встречу с таэ Лиардис… Я полагал, до ее возвращения наша гостья может провести время в этой гостиной. — Дворецкий явно чувствовал себя не в своей тарелке. Вета же едва удержалась от не слишком-то приличного в этой ситуации пожатия плечами. После знакомства с Лиардис отношение к обитателям империи изменилось очень разительно. Порывистая таэтисса оказалась слишком уж отличной от того образа, который все это время царил в голове девушки. Хотя, этот Кесиан, похоже, куда сильнее похож на «настоящего» таэтис. По крайней мере, чего-чего, а снобизма ему точно не занимать.

— Здравая мысль, — согласился аристократ, прекратив, наконец, пялиться на Вету. — Если миледи не возражает против моего общества, буду рад скрасить ее времяпровождение.

На миг девушке показалось, что таэтис выскажет что-то вроде «ничего не имею против вашего общества» — этак снисходительно и с оттенком пренебрежения. Однако, приглашение получилось по-великосветски куртуазным, чем-то неуловимо напомнив те выверты, которые так любили при дворе Архистратига.

— Почту за честь, таэ Кесиан, — Вета, не удержавшись, сделала какое-то подобие книксена. И только после этого вспомнила, что вместо церемониального вельсийского наряда на ней довольно простенькое домашнее платье. Спасибо хоть, что не в горошек.

Щеки мгновенно покрылись румянцем. Ах ты ж бездна проклятий, ну почему этот дряной таэтис догадался приехать именно сегодня! Конечно, при всех обидах на Ройвиса этот образчик изящных манер ей и на порог не нужен, но какая разница? Самое обидное — судя по мелькнувшему в янтарных глазах выражению, таэтис прекрасно понял, что именно творится в голове его собеседницы, но при этом старательно делал вид, что все идет ровно так, как и должно идти.

Вета сама не понимала, что испытывает к Кесиану — то ли благодарность за столь идеальное поведение к оказавшейся в дурацкой ситуации девушке, то ли жгучее раздражение. Тем не менее, принцесса позволила усадить себя за стол. Вскоре после того, как перед ней поставили дымящуюся чашку чая с неведомыми пряностями, жизнь начала казаться если и не восхитительной, то, как минимум, достаточно сносной, чтобы перестать чувствовать себя зажатой дурехой, оказавшейся нагишом на великосветском балу.

Лиардис не заставила долго себя ждать: предложенная чашка как раз опустела, когда хлопнула дверь и таэтисса предстала перед Кесианом и Ветой. Аристократ — в отличие от своей спутницы, титула Высочайшего он не имел — в силу своего умения развлекал гостью рассказами об имперских обычаях.

— Воркуете, голубки? — Ехидно поинтересовалась Лиардис, смерив их сияющим зеленым взглядом.

Ответить Вета, растерявшаяся от неожиданного сарказма в свой адрес, не успела.

— Кстати, Кесиан, тебе уже представили нашу гостью? Ну так познакомься, Ветассия Эргерион, наследница Архистратига Ровандис! — Голос Лиардис буквально сочился ядом. Таэтисса смерила застывшую в кресле девушку долгим взглядом. Странно, но в зеленых глазах, вопреки раздраженному тону, плескалось самое настоящее сочувствие.

— Я… — Горло словно удавкой перехватило. Вета словно со стороны услышала собственный судорожный, шумный вдох. Что с ней теперь будет? Откуда Лиардис смогла узнать эту тайну?

— Кажется, ты только что запугала нашу гостью до полусмерти, — прозорливо заметил Кесиан. Рука с выкрашенными длинными ногтями подвинула к оцепеневшей девушке чашку. — Мой вам совет, сделайте пару глотков и успокойтесь.

Успокойтесь! Легко сказать! Вета отчаянно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Даже непонятно, что страшнее — то ли что тайна раскрылась, то ли доверие со стороны Лиардис, которым она пользовалась, тщательно скрывая свою истинную личность. Таэтисса наверняка чувствует себя обманутой.

— Таэ Лиардис, я… — желание как-то сгладить всплывшую правду даже подмяло недоумение — откуда хозяйка особняка узнала ее родовое имя?

— Мы, кажется, договорились обходиться без дворцовых любезностей, — бесцеремонно перебила ее Высочайшая. С сердца Веты словно камень рухнул. — Немедленно отправляйся наверх.

— Зачем? — Ошеломленно хлопнула глазами Вета.

— Подберешь себе нормальную одежду вместо нелепого халатика, в котором ты умудрилась нанести мне визит, — фыркнула Лиардис. Зеленые глаза с непередаваемым скепсисом прошлись по скромному домашнему платью. — Оставаться в городе, дорогуша, тебе сейчас противопоказано.

— Это еще почему!?

— Да потому, дурья твоя башка, что я только что из королевского дворца — и именно там мне и поведали, кто ты такая на самом деле! — Рявкнула Лиардис. В комнате воцарилась звенящая тишина. Вета почувствовала, как по коже побежали мурашки. Откуда вельсийцы прознали о ее происхождении? Что они с ней сделают? Убьют? Едва ли. Скорее начнут активный торг с Тагерисом, благо до Архистратига буквально рукой подать — а через пару дней он и вовсе вольготно расположится под стенами.

— Единственный разумный выход для вас, миледи — бежать в империю. — В отличие от Лиардис, Кесиан сохранил на лице учтивую улыбку.

— С таким именем ты совершенно точно получишь убежище. — Убежденно кивнула таэтисса.

— Ну да, убежище, от которого я потом уже не смогу отказаться, — мрачно поддакнула Вета. Кажется, все ее надежды навсегда забыть о родовом имени только что рухнули. И под их обломками оказалась заживо погребена мечта о спокойной жизни, свободной от политических дрязг и сомнительной чести превратиться в предмет торга. Тот же мешок с зерном — только покупателями и продавцами выступают не крестьяне, а сильные мира сего.

— Уверяю вас, остальные варианты куда менее приятные. — Мягко возразил Кесиан. — Мы, по крайней мере, можем гарантировать наследнице Ровандис жизнь и пусть относительную, но свободу.

Вета вспомнила о давнем разговоре с Дойвего. Брат рассказывал рыцарю Звездоцвета о мистических узорах, способных сжить со света кого угодно — лишь бы была в наличии кровь близкого родственника жертвы. К горлу невольно подкатила тошнота. Если вельсийские правители решат не торговаться с Тагерисом, а одним махом избавить себя от вражеского полководца, посеяв в ровандисском стане распри из-за поста командующего… Девушка достаточно разбиралась в мистическом искусстве, чтобы понимать: шансы пережить такой ритуал весьма сомнительны не только для Архистратига, но и для его дочери.

— Ну… Ладно. — Обреченно согласилась Вета. Из всех вариантов оказаться в империи — и впрямь наилучший. Сейчас прошлые надежды увидеть великолепие Таэтис отдавали горечью. Мечты исполнились совсем не так, как ей виделось.

— Пойдем. — Лиардис бесцеремонно потянула девушку за рукав. — Сейчас не та погода, чтобы совершать путешествия в такой одежде.

Вета обреченно вздохнула. Если полчаса назад она была готова разделить судьбу рыцаря, то сейчас остаться в городе — подставить его под удар дорвавшегося до ценного козыря королевского двора.

— Но мне нужно хотя бы увидеть Ройвиса! — Ну надо же, она покидает Веканис, как возлюбленный того и хотел. Вот только вряд ли его сильно обрадует, при каких обстоятельствах это происходит.

— Ничего с твоим любовничком не сделается! — Прошипела Лиардис, успевшая вытащить девушку в коридор. Ноги стали совершенно ватными, таэтисса тянула ее, словно куль с мукой. — Включи уже мозги! В любой момент сюда могут вломиться королевские гвардейцы.

— Но здесь же посольство! — Удивилась Вета. — Кто в здравом уме решится бросить такой вызов Таэтис?

— Тот, кто до смерти напуган перспективой осады собственной столицы, особенно когда немалая часть жителей не без удовольствия откроет врагам ворота! — Фыркнула Лиардис. — Да и посольство, как ни крути, формально принадлежит не империи, а Кедровой лиге. Уверяю тебя, общий язык с императорским престолом, в конце концов, Весса Первый найдет, пусть и поступившись какими-нибудь торговыми привилегиями или чем-то еще в этом роде. Шевелись давай!

* * *

— Лиардис, может, я хоть письмо напишу… Я не могу просто так уехать, не поставив его в известность!

Вета все-таки взбунтовалась — правда, уже после того, как ее одели в зимний костюм, прекрасно приспособленный для долгой дороги верхом. От карет и прочих прелестей комфортной жизни Лиардис решила отказаться — это давало преимущество в скорости. Да и конный отряд привлечет меньше внимания, чем богатая карета в окружении вооруженных до зубов солдат. Для охраны посольство выделило два десятка лигийских гвардейцев.

— Леди, вы неверно оцениваете ситуацию, — учтивое выражение с лица Кесиана, словно тряпкой стерло. Все это время юный аристократ дожидался их в холле особняка. — Любое письмо может сыграть для вашего кавалера роковую роль, скомпрометировав его в глазах вельсийской знати. Записки, знаете ли, имеют удручающее обыкновение попадать совсем не в те руки, которым они предназначались.

Вета застыла на месте, превратившись в соляной столп. Все это она, в общем-то, понимала не хуже Кесиана. Но покинуть Веканис, оставив рыцаря сходить с ума от беспокойства… Не говоря уж о том, что его и без писем начнут расспрашивать о пропавшей в никуда любовнице.

Что ответит Ройвис, если не будет знать, куда пропала Вета? Он ведь может решить, что ее похитили очередные наймиты Сейнариса — и что тогда?

После недолгого колебания девушка поделилась опасениями с таэтис. Пусть хоть в лепешку расшибутся — она не уедет, не поставив в известность возлюбленного. Точка.

— Да чтоб тебя! — Рассвирепела Лиардис. — Во дворце сейчас проходит военный совет, на котором присутствуют все представители Ордена. Сколько он продлится? За это время вельсийцы запросто могут, не мудрствуя лукаво, получить от орденского командора согласие на твою выдачу.

— Ну так меня же нет в резиденции Звездоцвета?

— А много у них времени уйдет, чтобы осознать этот факт? А на то, чтобы понять, где ты можешь быть, если о нашей дружбе в городе знает каждая собака?

— Лиардис, ты с этим Ройвисом знакома? — Вновь подал голос Кесиан. Судя по выражению его лица, аристократу успел до смерти надоесть устроенный Ветой балаган.

— Ну, более-менее, — растерянно отозвалась таэтисса, — а что?

— Ну так дождись завершения этого треклятого совета да поставь в известность о происходящем. Самой Ветассии надолго оставаться в городе противопоказано, а других вариантов я не вижу — разве что засунуть ее в мешок.

Судя по раздраженному взгляду, последний вариант таэтис тоже рассматривал.

* * *

Поговорить с отцом наедине так и не получилось — как назло, Тагерис проводил время в обществе нескольких шишек из Торговой Ассамблеи. Толстенные купцы, потевшие в тяжеленных шубах из драгоценных соболей, не относились к числу тех, кому можно запросто велеть удалиться. Не говоря уж о том, что на марше полководец всегда в окружении если не свиты, то охраны. Конечно, последнюю обычно набирают из преданных людей, но где гарантия, что ни один из них не соблазнится звонкой золотой монетой за рассказ о беседах, которые ровандисский правитель ведет вдали от тех, чьим ушам они не предназначаются?

Тем не менее, разрешение на отлучку наследник получил. Будь они наедине, Архистратиг вряд ли удовлетворился довольно сомнительным предлогом, придуманным Сейнарисом на скорую руку — а как еще назовешь бредовую мысль о необходимости патрулирования подступов к городу? Однако, рядом с купцами Тагерис предпочел не вдаваться в детали осадного дела. Отец, видимо, без труда сообразил, что сейчас совсем не тот случай, вернее, не то общество, рядом с которым следует любой ценой допытываться до правды.

Вместе с собой Сейнарис прихватил и десяток личных охранников. Едва ли столь скромное количество можно назвать достаточным для прогулки по окрестностям вражеского города, но мистические способности принца вполне помогут, случись чего, пережить встречу не то что с десятком — с сотней вельсийцев. Мистики — народ штучный, вряд ли кто-то из них бродит по окружающим Веканис деревушкам. А вот брать с собой непроверенных людей, от которых в решающий момент неизвестно чего ждать — сущее безумие.

После проклятой стычки в висийском лесу перед Сейнарисом встала насущная потребность в новых гвардейцах. Каждый член Торговой Ассамблеи, сумевший встретиться в принцем, уже предложил ему несколько кандидатур. Наследник каждый раз вежливо благодарил, улыбался, расточался в комплиментах — и при этом ни на миг не допустил даже возможности принять рекомендованных вояк в личный отряд — будто непонятно, что о каждом его чихе новоявленные протеже побегут докладывать находчивым торгашам!

Рука в теплой рукавице ставшим уже привычным жестом натянула меховой капюшон на нос. За то время, что небольшой отряд по крутой дуге огибал Веканис, принц успел возненавидеть бескрайние Вельсийские поля с их неизбежным ветром. Спасибо хоть, путешествие приближается к концу: до Алмазного тракта, на котором условились перехватить Ветассию, оставалось рукой подать — по крайней мере, если верить картам. Оснований усомниться в своем умении ровандисские картографы пока не давали — в штабе армии оказалось более, чем достаточно их творений. Нужные Сейнарису выдали без разговоров — и принца приятно поразила их точность и дотошность, с которой мастер подошел к написанию своего творения.

После того, как цель будет достигнута, останется лишь найти какое-нибудь подходящее селение, в котором можно остановиться и ждать вестей от Кесиана. И молиться Небу, что таэтис и впрямь сумеет запудрить девчонке мозги. Сейнариса чуть не перекосило от одной мысли о бескрайнем ожидании, не сдобренном даже столь сомнительным развлечением как продирание через ледяной ветер.

Резкий укол мистической энергии заставил юношу вздрогнуть. Сложный, перекрученный узор соткался из ниоткуда. Возмущенно захрапел конь, чудом удержавшись от того, чтобы встать на дыбы — руки от неожиданности резко натянули поводья.

— Господин, с вами все в порядке? — проник в сознание встревоженной голос одного из гвардейцев.

— Да… Вроде бы. — Жуткая мешанина оранжевых и лиловых линий испарилось столь же внезапно, как и возникло. Что это было? — Все живы? У кого-нибудь были хоть какие-то ощущения?

Растерянные голоса солдат отрапортовали, что единственной странностью было и осталось поведение самого принца. Разумеется, не прямым текстом, а куда более осторожными формулировками, вот только суть от этого не поменялась. Впрочем, есть повод для гордости — каким бы странным ни было поведение Сейнариса, гвардейцы мгновенно насторожились. В первую очередь — проверить наличие некой скрытой опасности и лишь затем задуматься об умственном здоровье командира — это ли не верный признак профессионализма.

— Что произошло, господин? — Поинтересовался, наконец ехавший рядом капрал. Маленькие глазки воина торопливо шныряли по заснеженному полю, разрезанному неким подобием дороги, по которой и ехал отряд.

— Мистический узор. — Пробормотал Сейнарис, решив, что лучше немного напугать охранников, чем обрести в их глазах сомнительную репутацию душевнобольного.

Поставленной цели он и впрямь достиг — люди, прекрасно осведомленные о его способностях, начали тревожно озираться, руки легли на рукояти мечей — будто железо что-то означает в борьбе с мистиком такого уровня! Сейнарис старался выглядить спокойным и уверенным, но получалось, видимо, так себе. Во что это они вляпались? И каковы результаты узора, канувшего в никуда без какого-то зримого эффекта?

С трудом удержавшись от площадного словца, принц полез в карман шубы за платком. Вместо кусочка ткани пальцы схватили что-то шуршащее и куда более жесткое.

— Какой бездны… — Пробормотал юноша, вытаскивая на белый свет запечатанный конверт. Гвардейцы наблюдали за ним с почтительным интересом. Печать послушно хрустнула в замерзших пальцах, после чего послание послушно продемонстрировало свое содержимое — небольшой листок, на котором аккуратным почерком было выведено короткое «Деревня Коровьи Выселки. Десять сопровождающих вельсийцев. Если не встретимся до захода солнца, остановимся в селении на ночевку. К.».

Сейнарис с трудом удержался от базарной ругани. И надо же было так пугать! Интересно, это сам Кесиан способен на такие закрученные узоры или кто-то сделал ему одолжение? Если послание — исключительно его рук дело, выходит, что принц все это время здорово недооценивал сообщника.

— Капрал, карту! — Солдаты, сообразив по враз успокоившемуся предводителю о ложности тревоги, заметно расслабились. Перед Сейнарисом, тем временем, послушно развернули огромный рулон ткани, на которой неизвестный художник создал настоящее произведение искусства.

— Где тут Коровьи Выселки? Ну-ка помоги найти.

— Вот, господин. — Ткнул пальцем капрал, — путь-то неблизкий…

Неблизкий — это мягко сказано! Сейнарис уныло посмотрел на несколько деревенских домиков, под которыми красовалась витиеватая надпись с названием деревни.

— Значит, придется поторапливаться. — Подвел итог ровандисский наследник. На этот раз сестрица от него не уйдет.

* * *

Когда Вета вместе с рыцарями Звездоцвета въезжала в Веканис, ворота вельсийской столицы охранялись, мягко говоря, спустя рукава, а на въезжавших смотрели сквозь пальцы. Особенно, если в эти самые пальцы сунуть серебряную монету. Судя по всему, ни усиленные бароном Тогэйро меры безопасности, ни приближение ровандисской армии ситуацию кардинально не изменили. На лицах охранявших ворота стражников, по зимнему времени вырядившихся в тяжелые меховые плащи, было написано отчаянное желание стрясти с каждого выезжающего несколько лишних монет — а то и кошелек стянуть у зазевавшегося простофили. Девушка с трудом удержала гадливую гримасу.

После того, как беглянка в компании Кесиана и десятка посольских охранников-лигийцев покинула ставший едва ли не родным особняк, Вета терялась в догадках — как ее собираются вывозить из города. О том, что таэтис наберется достаточно наглости, чтобы попросту воспользоваться охраняемыми Западными воротами, она как-то не подумала.

— Таэ Кесиан, это точно не опасно? — В отличие от Лиардис, юный аристократ куда более походил на таэтис, какими их описывали ей наставники. Холеный, с вечной вежливо-надменной улыбкой, Кесиан совсем не вызывал желания перейти с ним на «ты».

— Что именно? — Поинтересовался в ответ юноша, с отстраненным интересом наблюдая, как окружившие их гвардейцы бесцеремонно распихивают собравшийся возле ворот люд.

— Ну, если меня ищут… — Договаривать Вета не стала. Если один из стражников окажется достаточно внимательным — вырваться из города станет настоящей проблемой. Вряд ли эти вояки согласятся выпустить ее за деньги, ведь от короны за проявленное рвение может перепасть и повышение, и какие-нибудь награды… Словом, это вам не рядовая контрабанда, тут ставки куда как выше.

— Просто расслабьтесь и сделайте вид, будто эти плебеи не стоят и вашего взгляда, — порекомендовал таэтис. Сам он именно этим и занимался.

Вета попыталась последовать совету, хотя, если честно, сильно сомневалась в успехе. Наверняка ее с головой выдают бегающие глаза, или посадка на лошади какая-нибудь неправильная. Ладно хоть, по зимнему времени пепельные волосы убраны под высокую шапку. Такой цвет и в Ровандис встречается нечасто, а уж среди вельсийцев…

Проплывший мимо командир стражников скользнул по расталкивающим простой люд всадникам равнодушным взглядом. Рука вояки дернулась, изобразив нечто, отдаленно напоминающее воинский салют. На этом процедура «досмотра» благополучно завершилась.

— Поверить не могу, — выдохнула Вета, когда ворота остались позади.

— Не понимаю вашего волнения, — рассеянно отозвался Кесиан, — вы едете в сопровождении лигийских солдат, одеты, как полагается благородной леди… В Вельсии за лишнее внимание к представителям высшего сословия, будь то коренные жители или иностранцы, можно получить славную порку кнутом, если не знали. Именно поэтому простонародье не слишком любит благородных и совсем не рвется вставать на защиту отечества от ровандисских полчищ, которые несут на копейных навершиях куда более симпатичные плебеям порядки.

— Ну да, а в качестве платы за освобождение от неприятных черни законов пикинеры Ровандис позаимствуют некоторую часть их имущества. — Язвительно продолжила Вета.

— Не без этого, — охотно согласился Кесиан, наградив девушку одобрительным взглядом. — Вижу, вы перестали тушеваться при каждом моем взгляде?

— Скорее, пришла в себя после ступора, в который меня вогнала Лиардис. — Возразила девушка. В момент, когда таэтисса назвала ее родовое имя, она и впрямь непозволительно перетрухнула. Пожалуй, Архистратига Тагериса можно понять в стремлении избавиться от столь незадачливой наследницы. Вета с трудом удержалась от тяжелого вздоха. Если бы от нее начали добиваться немедленного отречения или еще чего-то подобного — долгих сомнений с ее стороны точно не последовало бы. Корона Архистратига в ее глазах обладала довольно сомнительной ценностью. Увы, Сейнарис, возненавидевший девушку с первого взгляда, видел в негаданно свалившейся на голову наследнице конкурентку, одержимую мечтой о власти. Любые попытки переубедить его изначально выглядели слишком наивно, чтобы даже пытаться это сделать. В итоге все закончилось покушением на Ландышевом лугу.

Самое же смешное, подумалось Вете, в итоге ее страхи и мечты переплелись самым причудливым образом. Она едет в империю, в которой так хотела побывать. Таэтис явно примут ее весьма благосклонно — и при этом намертво похоронят все надежды держаться подальше от политики. И еще в Веканисе оставался Ройвис. И эта потеря легко затмит все остальное — как хорошее, так и плохое. Увидятся ли они еще когда-нибудь?..

* * *

Всю дорогу от королевского дворца до орденской резиденции Ройвис отчаянно ломал голову, пытаясь придумать: как бы одновременно помириться с Ветой, при этом уговорив ее убраться из города? Очередной «военный совет», участником которого ему довелось побывать, лишь укрепил рыцаря в намерении так или иначе вытурить девушку из Веканиса. Подавляющее большинство вельсийских полководцев не то чтобы были кончеными идиотами — они попросту предоставили ровандисцам всю инициативу, какую только можно. Господа командиры предавались веселью и пьянству, ожидая, когда замкнется кольцо осады. И Ройвис не исключал, что и после этого они продолжат заниматься примерно тем же самым. Конечно, в подобной тактике определенный резон есть, но пройдет несколько месяцев, в городе начнутся перебои с продовольствием — и что тогда? Долго чернь, и без того недолюбливающая собственный правителей, будет жевать солонину, глядя на пиры благородного сословия, которому, ясное дело, и в голову не придет в чем-то себя ограничивать? Королевские погреба забиты под завязку — но Весса Первый очень сильно удивится, если ему предложат поделиться с простонародьем хоть сухарем.

В резиденции его встретила гулкая пустота покинутой комнаты, в которой с момента приснопамятной ссоры ровным счетом ничего не изменилось. Бездна проклятий, неужели Вета догадалась удрать к Лиардис в домашнем платье?

Следующие полчаса рыцарь сосредоточенно метался из угла в угол, отчаянно пытаясь решить, как поступить: ехать в лигийское посольство? Или дождаться возвращения «беглянки»? Спасибо хоть, Леора и Дойвего остались на попойке, в которую плавно перетек военный совет. И спасибо командору, который избавил рыцаря от потребности вместе со всеми накачиваться вином, поднимая чашу за чашей «за победу вельсийского оружия».

От дурацких и совершенно бесплодных раздумий отвлек осторожный стук в дверь. Открыв, Ройвис обнаружил растерянного слугу.

— Сударь, в приемной вас ожидает таэ Лиардис. Я сначала искал вас в ваших комнатах, но…

Не слушая сбивчивых, непонятно чем вызванных оправданий, Ройвис бросился в комнату, где обычно встречали высокопоставленных гостей — а любой таэтис, заявившийся в резиденцию, в такую категорию попадал автоматически. Что она здесь делает? Получается, Вета не у нее? Тогда где же?!

В голове мгновенно образовалось несколько предположений одно другого хуже. Пустые коридоры, утопающие в ранних зимних сумерках, бросали гулкое эхо в ответ на частый стук сапог. Гостья обнаружилась именно там, где и сказал лакей. Таэтисса со скучающим видом разглядывала огромную картину с изображением батальной сцены. В канделябрах мирно потрескивали свечи.

— Таэ Лиардис? Разве Вета не у вас? — Надо было начать разговор как-то более куртуазно, но выдержки на это не хватило. При одной мысли о том, что любимая сейчас может быть в беде, сердце словно сжимало безжалостной ледяной лапой.

— И вам добрый день, милорд, — пропела девушка, и лишь затем соизволила повернуть голову в сторону вломившегося в залу рыцаря. — Она не у меня, но беспокоиться нет никаких поводов.

Не сказать, что Ройвис с готовностью поверил реплике, от которой так и несло ядовитым сарказмом, но тиски тревоги немного разжали стальную хватку.

— Тогда где же она?

— Я сумела убедить ее покинуть город. Судя по рассказам о ваших непрекращающихся склоках на эту тему, дошедших даже до меня, этот факт должен вас скорее обрадовать, чем огорчить, верно?

Даже грянь посреди уютной гостиной гром, он не достиг бы и десятой доли того эффекта, что и слова таэтиссы. Вета покинула город?!

— Можете не беспокоиться, я выделила ей достаточную охрану из числа охраняющих посольство гвардейцев. — Добавила Лиардис, бросив в сторону рыцаря ироничный взгляд. Она явно наслаждалась произведенным эффектом.

— Как вам это удалось? — Вопрос был, что называется, тупее не придумаешь, но ничего более умного в голову категорически не лезло. Вряд ли таэтисса лжет. Но почему Вета даже не попыталась попрощаться? Неужели обиделась настолько сильно, что решила навсегда выкинуть его из своей жизни? Или… Ройвис ощутил, что его голова сейчас просто взорвется от совершенно идиотских предположений.

— У всех есть свои маленькие секреты. — Усмехнулась Лиардис. Судя по всему, на эту тему она распространяться не слишком-то спешила.

— А если я возьму на себя наглость настаивать? — Ройвис сам поразился той злости, которая вдруг проявилась в его голосе. И еще — отступившая было тревога принялась возвращаться, делая один осторожный шажок за другим. Похоже, таэтисса что-то недоговаривает. Закономерный вопрос — с чего бы?

Судя по появившейся в зеленых глазах растерянности, собеседница такого напора совсем не ожидала.

— Как насчет прогуляться? — Спросила Лиардис после недолгого раздумия. Это-то ей еще зачем? Мгновение спустя в голове вспыхнула неожиданная догадка — таэтисса боится, что их подслушают. Не сказать, что такой уж обоснованный страх, но… Кто знает, как и чему кастелян обучил местных слуг и что именно входит в их служебные обязанности? В отличие от командоров Ордена, держатели резиденций были народом ушлым. Опытных вояк на таких должностях днем с огнем не сыщешь, а вот чрезмерно любознательных шпионов — что называется, тыкай пальцем в первого попавшегося, не ошибешься.

Ройвис молча открыл перед таэтиссой дверь. В коридоре никого не было. Впрочем, смешно предполагать, будто там мог притаиться скрючившийся возле замочной скважины лакей, записывающий в тетрадочку содержимое разговора. С другой стороны…

Рыцарь едва удержался, чтобы выругаться. Кажется, это называется паранойей — правда, до сего дня этот недуг вроде как не считался заразным. Человек и таэтисса в мрачном молчании прошли по тонущим в полумраке коридорам. Скрипнули, открываясь, ведущие во внутренний дворик ворота, навстречу пахнуло зимним морозом и запахом дыма.

— Я вас слушаю, — процедил Ройвис, когда они остановились у не работающего по зимнему времени фонтанчика. Как раз неподалеку от скамьи, на которой Вета впервые его поцеловала…

— Королевскому двору стало известно о происхождении вашей возлюбленной, сударь, — неохотно ответила Лиардис. Руки таэтисса держала за пазухой. — Я помогла ей убраться из города. Империя готова предоставить Ветассии защиту и покровительство.

Ройвис почувствовал, что голова идет кругом. Настоящее родовое имя Веты известно королевским военачальникам? Откуда?! Мозг лихорадочно перебирал варианты, не стесняясь останавливаться на совсем уж фантастических, но никакой более-менее правдоподобной версии не складывалось.

— Откуда?..

— Откуда я знаю? — Огрызнулась Лиардис. — Меня в известность поставил один из…

Таэтисса резко оборвала раздраженную тираду, стрельнув в рыцаря настороженным взглядом. Видимо, имела в виду какого-то информатора, состоявшего на королевской службе. Вот еще новость. Можно подумать, для кого-то такой уж секрет, что «дополнительными источниками дохода» в Вельсии обрастают не только городские стражники, но и ребята рангом повыше. Всей и разницы в количестве звонкого золота. Получается, Вете невероятно повезло, что она завела дружбу с таэтиссой… Только вот эта версия такая же бредовая, как и все остальные, безжалостно закончил рассудительный разум такую оптимистичную мысль.

— А теперь правду. — Потребовал Ройвис. За кого эта цаца в шелковой накидке пытается его держать?

Глаза таэтиссы расширились — подобного она явно не ожидала. Бездна проклятий, она всерьез полагает, что он поверит в эту дурь? Тогэйро, да и сам Весса, узнай они, что у них под носом в резиденции ордена обретается Ветассия Эргерион, мигом бы потребовали от командора предоставить им наследницу Ровандис на золотом блюде. А уж тот бы и секунды не сомневался. Значит, на военном совете этот вопрос неизбежно всплыл бы — в первую очередь Торвейда деликатно отвели бы в сторонку… А затем взялись за его подчиненного, ухитрившего закрутить роман со столь важной в политике персоной. А еще скорее, до него бы и не снизошли вовсе. Рылом не вышел у господ вельможных под ногами вертеться. А раз всего этого не было — выводы, как говорится, очевидны.

— А если без идиотских обвинений непонятно в чем? — Агрессивно поинтересовалась таэтисса. От первого шока она явно отошла — и бросилась в контратаку. — Я не для того соглашалась остаться в городе и поставить тебя в известность о ситуации, чтобы выслушивать упреки из-за того, что известная нам персона наотрез отказывалась покинуть город, не поставив в известность влюбленного в нее олуха!

Ройвис впервые в жизни ощутил дикое желание ударить женщину — да так, чтобы гадина запомнила надолго. Дружба, ха! Похоже что Вета, сама того не подозревая, вляпалась в очередную таэтисскую интригу. Тысячу раз были правы что Торвейд, что Дойвего, когда предупреждали: не бывает у таэтис друзей из числа людей! Бывают только инструменты и фигуры в сложной и грязной игре по имени «политика».

— Вы собираетесь вывезти ее в империю? В Таэтис? — Ровным голосом поинтересовался Ройвис. Рыцарь сам поразился, что каким-то чудом ухитряется держать себя в руках.

— Да. — Коротко буркнула Лиардис. Девушка одновременно выгляделся оскорбленной и… мрачной. Будто ей самой не слишком нравится происходящее. Тем не менее, от сердца немного отлегло. Начни она юлить, выкручиваться — и можно было вполне справедливо заподозрить, что живая Вета имперцам не намного нужнее, чем братцу-наследничку.

— И ты осталась в городе только для того, чтобы сообщить мне эту сногсшибательную новость? И теперь отправишься следом за Ветой?

— Да, — мрачно повторила таэтисса. Поежившись, она поглубже натянула легкий капюшон. На взгляд Ройвиса — слишком уж легкий для зимней стужи. Как и вся остальная одежда.

— Замечательно. Значит, подождешь еще полчаса.

— Это еще зачем? — Подозрительно осведомилась Лиардис. — Между прочим, я это сделала исключительно из просьбы Веты. Если ты с чего-то решил, будто я всю жизнь мечтала подольше задержаться в этом вшивом городишке…

Ого, как она заговорила! Таэ Высочайшая явила истинный облик? Чего удивляться, нелюбовь таэтис к путешествиям за пределы империи стала притчей во языцех. Без крайней нужды они на чужбине столько времени торчать не будут — жаль только, что ему раньше не пришла в голову столь блестящая мысль. Вернее, пришла — но была равнодушно отброшена в сторону за ненадобностью. И, разумеется, совершенно зря.

— Затем, что я еду с тобой.

Глава 7

— Коровьи Выселки, таэ Кесиан, — командир лигистов осадил рядом с юношей буланого жеребца. Воин лихим движением подкрутил усы. Среди бело-черных вообще каждый второй щеголял здоровенными усищами, которые явно почитались как предмет немалой гордости.

— Хорошо. Остановимся здесь. — Решил таэтис. Вета скользнула недоумевающим взглядом по скромным домикам. На соломенных крышах лежал тонкий слой снега, на котором плясали веселые искорки солнечного света. Что они забыли в этой дыре? Немного поколебавшись, девушка повторила этот вопрос вслух.

— Во-первых, нужно дать отдых лошадям, — Кесиан, пожал плечами. Его конь равнодушно фыркнул и направился к одной из хибар, отличавшейся от остальных чуть большими размерами. — Да и неплохо бы дождаться Лиардис. Не слишком-то мне по душе позволять ей в одиночку путешествовать по местным дорогам.

Можно подумать, с ней что-то может случиться. Вета потерла шерстяными рукавицами замерзшее лицо. И она еще в свое время недовольно ворчала на осенние дожди! Подумать только, сейчас долгие переходы под падающей с неба водой ей казались едва ли не пределом мечтаний.

На пороге облюбованной Кесианом хибары появился здоровенный детина в заляпанном фартуке — по всей видимости, дом оказался местным трактиром, а мужик, с опаской наблюдавший за въехавшими во двор заведения солдатами, его владельцем. С такой комплекцией не в постоялом дворе хозяйничать, а в кузне молотом махать… Или на большой дороге — Алмазный тракт как раз подойдет — с кистеньком повозки грабить.

— Любезный. Приготовьте горячего вина и еды на весь отряд. — Велел Кесиан, легким движением спрыгнув с коня. Солдаты в это время деловито устраивали лошадей. По счастью, конюшня в заведении имелась немаленькая, так что мест хватило всем.

— Как скажете, господин, — на лице трактирщика явно отразилась битва надежды со страхом. Детина явно пытался сообразить, останется он сегодня с полным кошельком — или в ответ на требование оплаты нежданые визитеры устроят ему славную взбучку. В Вельсии подобный поворот со стороны благородного сословия — не такая уж и большая редкость.

— Не трясись. Заплатим. Шевелись давай, — лаконично развеял опасения усатый десятник, командовавший эскортом. Повеселевший здоровяк скрылся в глубине трактира, из которого тянуло луковой похлебкой и дряным пивом.

Вета нехотя слезла с коня. Не то чтобы ее так уж сильно прельщала перспектива остаться на морозе — но ароматы, доносившиеся из приоткрытой двери, не внушали надежд на отдых в уюте и покое. Тем не менее, оставаться под открытым небом — идея еще менее привлекательная.

Внутри оказалось далеко не так грустно, как оказалось — ни грязи, ни ожидаемых полчищ тараканов и тому подобной живности. Правда, к сомнительному аромату пива прибавился еще и запах пота, накрепко въевшийся в стены.

— Сюда пожалуйте, — буркнул вновь появившийся на пороге трактирщик, открыв перед гостьей тяжеленную дубовую дверь. — Туточки для важных персон помещеньице имеется.

Вета оказалась в небольшой комнатке с отдельным столом, вокруг которого в гордом молчании застыло несколько видавших виды кресел. Обстановка не слишком наводила на мысли о пригодности подобной меблировки для тех самых «важных персон», но потертая скатерть и кресло с прохудившейся в нескольких местах обивкой — это все же лучше, чем деревянная скамья и залитая пивом столешница.

— Спасибо. — Кресло недовольно скрипнуло. У Веты на какое-то мгновение даже возникло опасение, что древняя конструкция не выдержит ее невеликого веса.

Через некоторое время, когда перед девушкой возникла глиняная кружка, до краев наполненная ароматным вином с плавающими кусочками сушеных фруктов, жизнь вообще и питейное заведение в частности перестали казаться такими уж страшными вещами. Странно, но Кесиан не торопился к ней присоединиться, да и гвардейцев слышно не было — хотя уж им-то давным-давно пора бы покончить с лошадьми и прочими делами и вовсю угощаться в общем зале трактира.

Некоторое время девушка молча наслаждалась тишиной и одиночеством. Правда, настроение изрядно портило то, как они расстались с Ройвисом. Зря она пошла на поводу у таэтис и позволила увезти себя из города, не попрощавшись. Неужели их последняя встреча останется омрачена этой дурацкой ссорой? Вроде и поступила в итоге так, как хотел рыцарь — и ему же при этом наговорила полную пригоршню гадостей, без которых вполне можно было обойтись.

Вета сама не знала, ждет она возвращения Лиардис или боится его. Вдруг Ройвис так и не простит ее за ту безобразную сцену? В глубине души шевельнулась глупая надежда: может быть, любимый все-таки решит присоединиться… Нет, незачем даже в мечтах допускать эти глупые мысли. Рыцаря ждет война, на его плечах — долг перед побратимами и орденом. Пытаться оторвать его от этого — слишком уж эгоистично. Еще бы ей эта мысль утром пришла — цены б ей не было.

Вета сделала еще один глоток. Может быть, она все сделала правильно — избавила Ройвиса от терзаний и беспокойств о своей судьбе, не пытаясь подчинить его и лишить свободы воли и выбора. Правда, внутренний голос не преминул ехидно напомнить, что именно это Ветассия сделать и пыталась — и весь дальнейший ход событий ставить себе в заслугу несколько лицемерно. Происходящее в который уж раз захватило ее, словно мешок, и потащило туда, куда считало нужным — не считаясь с мнением и метаниями глупой девчонки. Как же ей надоела эта роль тупой куклы, за которую не переставая решают другие.

Девушка раздраженно тряхнула головой, пепельные локоны рассыпались по темной таэтисской одежде. В отличие от прошлого подарка Лиардис, нынешний костюм весьма практичен и прекрасно подходит для длительных путешествий. Надо пойти разыскать Кесиана, куда он запропастился вместе с солдатами? Или просто решил посидеть вместе с остальными в основном зале, чтобы не тревожить ее? Да нет, что за глупости, таэтис, конечно, учтив, но жертвовать собственным комфортом ради чужого удобства — явно не его стиль.

Встать Вета не успела — страшный удар буквально швырнул ее обратно в кресло. Комната завертелась перед глазами с такой скоростью, что желудок подбросило к горлу. Девушка отчаянно зажмурилась, пытаясь сделать судорожный вдох. В звенящей темноте медленно поплыли разноцветные пятна. Совсем рядом только что был использован мистический узор совершенно ошеломительной силы. Бездна проклятий, что это?..

Девушка медленно, на выдохе, открыла глаза. Тошнота и резь в глазах медленно отступали. Рука сама потянулась к кружке с остывающим вином. Каким-то чудом ей даже удалось не расплескать по пути содержимое. Глоток теплого напитка помог утихомирить дрожь в руках, а в прокатывающийся по телу волнами мурашек озноб потихоньку разжал впившиеся в тело клещи. Хватит, пожалуй. Обычно вино наливают в небольшие бокалы, назначение такой порции — согреть и дать насладиться вкусом, а не упиться до полной потери ориентации. Местный верзила явно этих тонкостей не знал: питье, хоть и было выше всяческих похвал, подали в здоровенной пивной посудине, удержать которую без накатывающей ломоты в руках было совсем уж непосильной задачей.

Шум в общей зале отвлек внимание девушки. Что-то испуганно залопотал трактирщик. Слов не разобрать, но лебезящий голос вызвал ощущение смутной тревоги. Даже на десяток вооруженных до зубов солдат бугай смотрел с некоторой опаской, но не более того. Что могло напугать его до такой степени? Девушка едва ли не наяву увидела рыжего здоровяка, раболепно склонившего спину перед… кем?

— Вот здесь, пожалуйста, соблаговолите…

Дверь с громким хлопком распахнулась.

* * *

Холодный ветер злорадно швырял в лицо крохотные снежинки. Рыцарю никогда в жизни не тыкали в лицо иголками, но ощущения от подобной процедуры наверняка были бы примерно такими же. Алмазный тракт, неестественно пустой, производил откровенно удручающее впечатление. Раньше торговля с империей приводила в Веканис сотни караванов, но война и осада — не самые лучшие помощники в купеческих делах. Над важнейшей транспортной артерией, приносившей вельсийской казне золота не меньше, чем ведущий из Ровандис Травяной тракт, царила мрачная тишина.

Ройвис и Лиардис ехали в мрачном молчании. О чем думала таэтисса, оставалось загадкой. Сам рыцарь не находил себе места после спешного бегства — а как еще это назвать? Возможности повстречаться с друзьями не осталось: и Леора, и Дойвего продолжали пьянствовать на переросшем в бал военном совете, дожидаться их означает потерять время. А этот ресурс с каждой секундой рос в цене.

Письмо, оставленное в комнате Дойвего, кратко описало причины, побудившие Ройвиса на столь низкий поступок, а дезертирство, конечно, именно таковым и являлось. Тем не менее, рыцарь не колебался ни мгновения. Разобраться, в какую именно историю Лиардис втравила Вету, так и не получилось — таэтисса хранила гробовое молчание, ограничившись лишь ядовитой репликой в том духе, что, мол, решение рыцаря делает ему честь, против его общества Высочайшая не возражает, но дальнейшие распросы находит совершенно неуместными.

Ройвис терялся в догадках. С одной стороны — к чему такая секретность, если Вете ничего не угрожает? Или все-таки угрожает? Но тогда зачем Лиардис вообще согласилась взять его с собой? При малейшем желании таэтисса могла найти десяток способов избавиться от назойливого рыцаря. В том числе — оглушив мистическим ударом и оставив валяться во внутреннем дворе орденской резиденции. Некоторое время Ройвис ожидал от нее чего-то подобного — и, видит Небо, это были далеко не самые приятные мгновения в его жизни. Искушение самому так или иначе избавиться от спутницы он отбросил сразу же. Даже если у него и получится, например, оглушить ее метким ударом — что дальше? Самостоятельно искать небольшой отряд? Конечно, на тракте он мимо них не проедет — при условии, что лигисты не решат сделать стоянку. Обшаривать каждый попавшийся постоялый двор? Бредовая затея. А если он их не нагонит до наступления темноты, до которой осталось не так уж много времени, и вовсе пиши пропало: не так уж и трудно проехать в кромешной темноте мимо бивака, расположившегося чуть в стороне от обочины дороги. И это не говоря о том, что если ни Лиардис, ни остальные имперцы не задумали против Веты ничего дурного, дело обернется совсем уж паршивой трагикомедией.

Высочайшая не только согласилась на его общество, но и милостиво предоставила рыцарю лигийский черно-белый плащ. С ним Ройвис в одночасье превратился из покидающего боевой пост дезертира в гвардейца, сопровождающего полномочную посланницу империи. Маскарад был совсем не лишним — стража на воротах вполне могла бы и заинтересоваться, с какой радости и в каком направлении представитель столь почитаемого Звездоцвета покидает город — да еще и в обществе таэтиссы.

Все это чудовищный бред и глупость, мрачно подумал Ройвис, глядя на раскинувшиеся вокруг бескрайние просторы. Бесконечные заснеженные поля, льющийся с неба солнечный свет медленно катящегося к закату светила и припорошенная белой крупой каменная дорога. Если таэтис замыслят сделать с Ветой что-то дурное — присутствие рыцаря Звездоцвета для них уж точно не станет серьезной помехой. Если же нет, и она нужна им в роли послушной марионетки, с помощью которой на Тагериса Ровандисского будет оказываться дипломатическое давление — то смысла в присутствии рядом с наследницей Архистратига и вовсе никакого. И все-таки… Если с Ветой действительно что-то произойдет, сам себя он простить не сможет никогда. И жалкие отговорки вроде воинского долга и прочей мишуры никоим образом не ослабят натиска собственной совести.

Лишь бы Леора и Дойвего смогли его понять, мелькнула в голове тоскливая мысль. Рыцарь упрямо тряхнул головой. Поздно предаваться бессмысленным метаниям. Все мосты назад сожжены.

* * *

Мирное потрескивание свечей казалось оглушительным в рухнувшей на комнату тишине. Вета, сжавшись в комок, завороженно смотрела на прибывшую. Бездонные синие глаза, полыхающие огнем колоссальной силы, требовательно ощупывали застывшую в старом кресле девушку.

Наконец, удовлетворившись увиденным, гостья шагнула в «зал для особо почтенных гостей». Гибкая фигура, охваченная темно-синим одеянием, плавно двинулась вперед. Мистического чутья Веты коснулось несколько изящных, скупых узоров — и стоявшее напротив кресло, возмущенно скрипнув, послушно сдвинулось в сторону. Еще один крохотный всплеск — и дверь захлопнулась перед носом опешившего трактирщика, чуть не разбив бедняге лицо. Громкий хлопок показался донельзя зловещим, тем не менее, он заставил девушку встряхнуться. Сгорбленная страхом спина медленно выпрямилась. Кем бы ни была неведомая синеглазая таэтисса, посетившая забытую Небом деревушку, лебезить и мямлить перед ней Вета не станет.

— Ну что ж, судя по первому впечатлению, ты совсем не безнадежна, — музыкальным голосом пропела незнакомка. Длинные пальцы небрежным жестом поправили диковинное одеяние. — То есть, не совсем безнадежна. Что тоже, в общем, неплохо.

— Не хотите для начала представиться? — ядовито поинтересовалась Ветассия. Одному Небу ведомо, сколько для этой дерзости пришлось приложить сил. Дело, конечно, было совсем не в эффектной внешности негаданной собеседницы. В синих глазах бушевал настоящий океан силы. Всех виданных Ветой мистиков таэтисса бы скрутила в бараний рог одним движением брови.

В комнате вновь воцарилась недобрая тишина. Видимо, поведение наследницы Ровандис таэтисса сочла неприкрытым нахальством — и оно ей пришлось не по вкусу.

— Астаэлле. — Коротко бросила, наконец, гостья. Из рассказов наставников Вета помнила, что таэтис, как и люди, при рождении получали два имени — личное и родовое. Тем не менее, существовала некая группа имперцев, которые последнего были лишены. Видимо, ей выпала сомнительная честь лицезреть представительницу этого сословия. Вспомнить бы еще, что именно означает отсутствие фамилии…

— Тогда, таэ Астаэлле, я вас внимательно слушаю. — Судя по всему, недавний всплеск мистической энергии был вызван именно прибытием могущественной мистиссы, задействовавшей какой-то хитрый способ перемещения. В восточных землях такой способ передвижения считался обычным мифом для необразованных крестьян. Как выяснилось, в империи бытовало совсем другое мнение на этот счет.

— Ознакомившись с рассказами о твоей персоне, я ожидала, что тебя придется долго успокаивать и терпеть идиотские истерики, — в синих глазах мелькнула ирония, — чтобы в итоге оказаться в роли скромной просительницы пред Ее Высочеством. Занятная метаморфоза.

— Жизнь полна разочарований, — буркнула Вета. Кто же это составил о ней столь «лестную» характеристику? Кесиан? Лиардис? Самое обидное, оставшийся безвестным рассказчик не слишком-то сильно погрешил против истины. Сейчас, оглядываясь на недавнее прошлое, девушка испытала мимолетное чувство стыда: она и впрямь частенько реагировала на происходящее совсем не так, как следовало бы. Но больше она эту ошибку не повторит.

— Спорное утверждение. — Астаэлле с равнодушным видом пожала плечами. Мистисса словно потеряла к девушке всякий интерес, но васильковые глаза требовательно ощупывали лицо Веты, словно пытаясь докопаться до ее истинной сути. Не самое приятное ощущение.

— Вы прибыли сюда исключительно ради философского диспута? — Странно, но девушка не ощущала ничего, кроме безразличной усталости.

— С чего бы столько мрачности в голосе? Я полагала, возможность увидеть империю и получить убежище от посягательств конкурента на корону Архистратига Ровандис должна скорее радовать, чем огорчать. — В голосе Астаэлле звучала едва уловимая насмешка. Не похоже, чтобы она испытывала хоть долю сочувствия к подавленному настроению собеседницы.

— Точнее, уникальный шанс оказаться марионеткой в чужих политических играх? — Вета сама удивилась, сколько ядовитого сарказма ухитрилась вложить в собственный голос. — Ничего не скажешь, увлекательнейшая перспектива.

— Жизнь полна разочарований, — ехидно повторила изреченную только что сентенцию Астаэлле. — Впрочем, думаю, я смогу немного поднять твое настроение. Вскоре к тебе присоединится тот рыцарь, как там его…

— Что?! Ройвис… — Вета едва удержалась, чтобы не вскочить на ноги.

— Да, да, именно… — Рассеянно кивнула таэтисса. — Думаю, в ближайшее время они с Лиардис присоединятся к нам. Так что остается только дождаться столь обожаемого тобой Сейнариса Эргерион — и можно будет покинуть эту дыру с нелепым названием.

Вета оцепенела. И надо было бежать от вельсийских властей, чтобы в итоге попасть в лапы куда более страшного врага?

— Зачем было впутывать в это Ройвиса? — Услышала она, наконец, собственный голос. — Он для ваших политических игрищ не представляет никакого интереса.

— Конечно, не представляет, — согласилась Астаэлле. Таэтисса как-то ухитрялась сохранять безмятежный вид, в то время как васильковые глаза сверлили девушку двумя снопами синего пламени. — Но твоего рыцаря никто не втягивал в происходящее — он c этим и самостоятельно неплохо справился.

— Тогда я предлагаю вам сделку. — Решилась Вета. Кажется, другого выхода уже не осталось. Можно, конечно, продолжить увлекательную игру словами, переворачивать мир с ног на голову, трактуя различные формулировки и теряясь в дебрях досужих рассуждений… Но в этих сомнительных забавах нет никакого смысла, да и времени у нее, похоже, не осталось. — Я не оказываю сопротивления и не чиню вам никаких хлопот. Можете со спокойной душой выдать меня брату. Взамен я прошу жизнь и свободу для Ройвиса Тагерсиана.

В комнате вновь воцарилась зловещая тишина. Вета затаила дыхание. То, что она делает — блеф с открытыми картами. Можно подумать, она может причинить сидящей напротив таэтиссе какие-то проблемы. Одно движение брови — и ровандисская наследница будет спеленута так, что даже пикнуть окажется совершенно невыполнимой задачей. Но других вариантов не было. У Веты не было ни малейших сомнений — если Ройвис действительно вот-вот прибудет в Коровьи Выселки, выдать ее Сейнарису таэтис смогут только через его труп. Проблема лишь в том, что за этим дело явно не станет. Единственный выход — суметь уговорить мистиссу завернуть юношу обратно.

— Храброе решение, — непохоже, чтобы Астаэлле сильно восхитила или заинтересовала проявленная самоотверженность. Мистисса изучала девушку с некоторой смесью удивления и любопытства — словно перед ней на столе развалился диковинный и забавный зверек. — Подумать только, какие же вы, люди… Странные.

Судя по заминке, с губ таэтиссы готов был сорваться куда менее приятный эпитет.

— Что вы хотите этим сказать? — Кажется, у нее начали дрожать губы. Бездна проклятий, пусть делают с ней, что хотят, она при потребности сама наденет на шею веревку, но Ройвис не должен стать жертвой их подковерных игрищ!

— Что твоя жертвенность, быть может, и похвальна, но совершенно не уместна в сложившейся ситуации, — губы таэтиссы сложились в любезную улыбку, но в глазах плескалась холодная требовательность. — Я бы на твоем месте не спешила оплакивать собственную безвременную кончину.

* * *

— А этот твой Кесиан не мог выбрать более приличного места для стоянки? — Поинтересовался Ройвис, скептически окинув взглядом покосившуюся хибару, игравшую роль местного трактира. Припорошенная снегом соломенная крыша, из которой мрачным огрызком торчала печная труба, наводила на мысли об уюте не сильнее грязно-серых стен, измазанных, в довесок, неизвестной гадостью столь же неизвестного происхождения.

— Не мог, — огрызнулась в ответ Лиардис. Похоже, таэтиссу сей образчик архитектуры тоже не вдохновил. Спрыгнув с коня, Высочайшая огляделась. Раздражение на ее лице потихоньку сменялось беспомощностью — их приезд для местных обитателей остался незамеченным. Не прибежали слуги, готовые с поклонами взять поводья и отвести скакуна в конюшню, не выглянул из-за двери хозяин постоялого двора. Ну и вид у бедняжки, прост аллегория растерянности. Хмыкнув, Ройвис взял на себя заботу о лошадях.

— Кажется, и впрямь следовало поискать более подходящее заведение, — пробурчала Лиардис вместо благодарности. Ройвис в ответ громко фыркнул, но ехидная реакция осталась без ответа: таэтисса, задрав нос, скрылась в помещении трактира.

В конюшне уже мирно хрумкал овсом десяток лошадок, так что найти свободные места оказалось совсем не тривиальной задачей. К счастью, от трудов по уходу за животными Ройвис все-таки оказался избавлен — из постоялого двора выскочил рыжий бугай, взявшийся избавить рыцаря от лишних хлопот.

Ройвис направился было в сторону трактира, но, передумав, вернулся и забрал притороченный к седлу меч. Щелкнул хитрый замочек, и ножны заняли законое место на рыцарском поясе. Возившийся с лошадьми детина от неожиданного звука чуть не подпрыгнул. Чего это с ним? Впрочем, какая разница…

Под ногами снова заскрипел снег, покрывший двор белым истоптанным одеялом. Скрипнула, открываясь, дверь, в лицо ударил запах луковой похлебки. В полутемном помещении за здоровенным столом, вокруг которого стояли грубо сколоченные деревянные лавки, сидел десяток вельсийцев. Ройвис оторопело уставился на зеленые плащи королевской гвардии. Какого?..

— Мест нет. Проваливай, целее будешь, — буркнул один из угощавшихся скудным обедом солдат в ответ на растерянность в глазах рыцаря. Что они здесь делают? И куда провалилась Лиардис?

В глаза бросилась неожиданная деталь: все сидевшие за столом щеголяли бритыми подбородками — дело для Вельсии совершенно неслыханное. Зато у каждого второго на физии топорщились здоровенные усы.

— Паря, оглох что ли? — Вопрос прозвучал почти любезно. Да и глядел солдат — скорее всего, именно он командовал отрядом — почти благожелательно. — Я тебе на полном серьезе говорю, проваливай, а то попадешь, как кур в ощип.

— Я приехал с таэ Лиардис. — Попробовал Ройвис наладить отношения с «хозяевами». Не за меч же хвататься. Что ему всерьез не понравилось — так это слова незнакомого капрала, или в каком он там звании. У рыцаря сложилось нехорошее впечатление, что его и впрямь попытались добродушно — насколько способен на такое качество десяток вооруженных до зубов головорезов — предостеречь от попадания в некие неприятности. Вставал совершенно закономерный вопрос — какие еще неприятности готовы свалиться на задрипанное помещение? Не пьяный же погром же они тут устраивать собрались…

— А, ну так прощенья просим, — желание прогнать визитера из капральской головы мгновенно улетучилось. — господа таэтис на второй этаж ушли.

— Где Ветассия?

— Кто-кто? — Не понял солдат. Такое ощущение, будто Ройвис попал в дурацкий балаган.

— Девушка. Хрупкая, сероволосая, большие черные глаза. — Терпеливо объяснил рыцарь. Солдаты явно не обратили внимание, какой ценой далось ему каменное спокойствие.

— Ааа… Вон в той комнате они сидят, — измазанный жиром палец ткнул в сторону закрытой двери рядом с входом в комнату. — Но приказано не беспокоить, так что, может…

Договорить солдат не успел: вышеупомянутая дверь распахнулась с такой силой, что, кажется, еще немного — и ее бы попросту сорвало с петель. Ошеломленному рыцарю явилась небольшая и довольно уютная на фоне остального заведения комнатка. Впрочем, долго на убранство ему любоваться не дали — Вета, услышав его голос, вылетела в общий зал, словно ядро из катапульты. Короткий вскрик — и девушка, зажмурившись, повисла у него на шее.

— Как романтично, — раздавшийся из комнаты ехидный женский голос заставил Вету разжать вцепившиеся в рыцаря руки. На девичьих щеках проступил легкий румянец.

— Что здесь происходит? — Тихо поинтересовался Ройвис, проигнорировав засевшую в комнате незнакомку.

— Пойдем внутрь, — рыцарь позволил затащить себя в помещение, которое, видимо, предназначалось для зажиточных постояльцев, способных накинуть трактирщику монетку-другую за какое-то подобие комфорта. Хотя, любой вменяемый человек с деньгами скорее предпочтет проехать еще лигу-другую, чем остановиться в подобном клоповнике.

— Ройвис, позволь тебе представить таэ Астаэлле. Рыцарь Звездоцвета Ройвис Тагерсиан. — слегка деревянным голосом отбарабанила Вета.

Обладательница ехидного голоса с хозяйским видом развалилась в кресле. Юноша удостоился едва заметного кивка и чуть приподнявшихся уголков губ. Правда, васильковые глаза вцепились в новоприбывшего, будто два клеща. Его персона явно заинтересовала Астаэлле сильнее, чем та пыталась показать.

— Пожалуй, уже не рыцарь, — комментарий заставил глаза Веты расшириться. Похоже, девушка восприняла сказанное как упрек в свою сторону. Хрупкие плечи понурились. Ройвис, впрочем, не стал вдаваться в подробности. Ему очень кстати вспомнилась фраза сидевшего в общей зале солдата: «господа таэтис на второй этаж ушли». Не госпожа, а именно господа. То есть, их как минимум двое — и еще одна здесь, с Ветой. Как он и предполагал, наследница Ровандис изрядно переоценила альтруизм подруги. И, в результате, превратилась если и не в разменную монету в политических играх, то уж точно — в фигуру на расчерченной доске.

— Думаю, будет разумно ввести твоего друга в ход событий, — пропела Астаэлле. Таэтисса в кои-то веки перестала пожирать рыцаря задумчивым взглядом.

— Было бы очень любезно с вашей стороны. — Самое поганое, взять дурочку в охапку и дать деру при первом попавшемся случае не выйдет. Вернее, сбежать они, конечно, смогут… наверное, но что потом? В Орден дорога закрыта. Уйти на территорию Тальнаэры? Сомнительная перспектива. В королевстве они станут меньше, чем никем. Лучшее, что он сможет там сделать — устроиться каким-нибудь охранником к богатому купцу. От одной мысли от подобной судьбе противно заныло под ложечкой.

— Что ж, в таком случае, не буду вам мешать, — Астаэлле наградила Ройвиса чарующей улыбкой. Поразительно красивая женщина. И, при этом, фантастически неприятная. Интересно, она специально училась смотреть на окружающих как на смесь молотка и предмета меблировки?

Протестующе скрипнуло кресло — местная мебель производила впечатление готовности немедленно развалиться от неосторожного прикоснования — и таэтисса грациозной походкой выплыла из комнаты. Ройвис и Вета остались наедине.

— Кажется, я сломала твою судьбу. — Пробормотала девушка. Ледяные пальчики все еще держали рыцаря за руку, но черные глаза старательно сверлили пол. — Зачем ты это сделал?

На лице против воли появилась унылая гримаса. Только этого еще не хватало.

— А то ты не догадываешься. Лучше расскажи, во что ты ухитрилась вляпаться. — К разговору о загубленных перспективах они еще успеют вернуться. А еще лучше вообще не поднимать эту тему.

Щека девушки дернулась, лишний раз подтвердив — успела, и еще как. Как бы теперь ухитриться вытащить этот коготок, пока вся птичка не пропала.

* * *

— Благородный господин, впереди вельсийский отряд! — Один из разведчиков осадил коня рядом с остановившимся принцем.

Определенно, случай в Висийском лесу пошел впрок. В тот раз Сейнарис не сомневался в одиночестве Ветассии. Теперь же они двигались со всеми предосторожностями, не гнушаясь тщательной разведкой. Как оказалось — не зря.

— Сколько? — Если он начнет применять мистическое искусство, сестренка может это почувствовать. Не сказать, что это сделает положение дел безнадежным, но осложнит — наверняка. Немного удовольствия — носиться по заснеженным полям за бросившейся наутек дичью.

— Десяток солдат и молодая девушка. — Отрапортовал гвардеец, пожирая начальство выжидающим взглядом. Девушка, значит?

— Опиши ее.

— Молодая. Худощавая. Серые волосы. Простите, благородный господин, я не пытался подобраться ближе, был риск, что меня заметят и… — Солдат умолк, повинуясь нетерпеливому взмаху руки.

Сейнарис почувствовал, что его захлестывает волна охотничьего азарта. Кесиан молодец, провернул все в лучшем виде. Осталось только сделать последний ход — и капкан захлопнется. Принц подозвал к себе капитана охраны.

— Ну что, капитан, справимся с десятком вельсийцев? — Вопрос был скорее риторическим. Двойной численный перевес — как раз то, что нужно, чтобы не сомневаться в исходе боя. Особенно когда на твоей стороне — лучшие воины Ровандис. Вряд ли девчонку сопровождают такие же бывалые вояки, но даже если и так…

— Да, благородный господин. — В голосе офицера тоже слышалась твердая уверенность в собственных силах.

— Хорошо, — На лице Сейнариса промелькнула почти мечтательная улыбка. Опасения не успеть, не угадать, ошибиться с дорогой остались позади. Пора разобраться с треклятой девкой. — Вперед.

Как ни странно, вельсийцы и не собирались удирать. Через полчаса быстрой рысью передовые всадники натянули поводья. Впереди, в паре десятков шагов застыл отряд, о котором и говорили разведчики. Взгляд Сейнариса впился в стоявшую перед строем хрупкую девушку. Рядом с верховыми солдатами девичья фигурка казалась просто крошечной.

— Благородная госпожа. — С сарказмом процедил принц, осадив коня. — Сколь странно лицезреть вас в окружении вельсийских вояк. Уж не государственную ли измену видят мои глаза?

Девушка молча подняла голову. На мгновение их взгляды встретились. Сейнарис ощутил мгновенный укол тревоги. В прошлом эта дрянь всегда робела в его присутствии. Сейчас же черные глаза смотрели прямо. Облитая лунным светом фигура демонстративно скрестила руки на груди.

— Не похоже, чтобы за время нашей разлуки ты перестал быть той мразью, какой я тебя запомнила, Сейнарис.

Лицо принца словно опалило жаром, кровь вскипела от бешенства. Что эта вошь себе позволяет?!

— Думаю, эти слова будет уместно вколотить в твою поганую глотку, сестрица, — прошипел наследник Ровандис. Стоявший рядом с ней вояка дернулся, рука метнулась к рукояти меча. Впрочем, принц на это не обратил никакого внимания. — Будет последнее желание?

— Да. — Неожиданный ответ сбил с толку. — Хочешь моей крови? Возьми ее без участия своих цепных псов. Не впутывай моих спутников. Только ты и я. Если, конечно, не испугаешься и не задашь стрекача, как это случилось в Висийском лесу.

Вот это да! Сквозь пелену бешенства проскользнуло удивление. Эта девчонка имеет наглость вызывать его на поединок?! С чего бы такое желание? Меж тем, подсказал внутренний голос, это снимает оставшиеся проблемы. Пусть даже сила очевидно на стороне его телохранителей — в схватку воинов может вмешаться Его Величество Случай. В поединок мистиков — никогда.

— Если ты решила сдохнуть именно таким образом, я ничего не имею против, — процедил Сейнарис. Так жаждет спасти сопровождающую ее солдатню? Или эта вошь расчитывает наглостью лишить его самоконтроля до такой степени, что шансы сравняются? Что ж, ее ожидает немалый сюрприз! А после того, как проблема будет решена, займемся вельсийцами. Похоже, придурки даже не поняли, что хоть какие-то шансы им может дать либо бегство, либо поддержка мистиссы, которую сейчас отправят в бездну у них на глазах.

Легким движением спрыгнув с коня, Сейнарис стелющимся шагом пошел навстречу сестре. Под ногами тихо похрустывал снег. В такие ночи хорошо потягивать горячее вино, а не шататься по глухомани.

— Благородный господин! — Взволнованный голос капитана заставил губы юноши сложиться в презрительную усмешку.

— Сударь, если вы еще не поняли, блистательная леди только что вызвала меня на дуэль. Так что располагайтесь поудобнее и получайте удовольствие. А уж зрелищем я сейчас всех присутствующих обеспечу, будьте спокойны.

— Если бы ты только знала, — голос принца превратился в шипение, — сколько ты доставила мне головной боли. Леди Архистратиг Ровандис… Гнилостно звучит. За амбиции всегда приходится платить… сестренка.

Вокруг ладони заструились рыжие нити мистического узора. Во время прошлой встречи Вета, пользуясь слабостью принца, смогла какое-то время блокировать его. Исход сегодняшней схватки предрешен еще до ее начала. Пришло время с лихвой расплатиться за все неприятности, доставленные треклятой девкой.

В удар Сейнарис вложил всю копившуюся прошедшие месяцы ярость. Вихрь оранжевых нитей закружил бешеный хоровод вокруг ладоней… И бессильно рассыпался безобидными искорками. Юноша оторопело уставился на сестру. На губах девушки играла презрительная насмешка. Что происходит?!

— В одном ты прав, ублюдок. За амбиции всегда приходится платить. — Черные глаза вчерашней рохли показались обжигающе-ледяными.

Ответный удар. Надо бы примитивнее, да некуда. Узор, использованный Ветассией, соткался в воздухе, а затем в Сейнариса полетел небольшой огненный шарик. Отбить это убожество — дело нескольких мгновений, вот только вместо того, чтобы собраться в надежный щит, мистические линии рассыпались все теми же бесполезными огоньками.

Подсознательно ожидавший чего-то подобного, принц бросился в сторону. Нужно отдать команду гвардейцам, в общей рубке могут появиться хоть какие-то шансы…

Тупой удар в бок, мир приходит в движение, закрутившись стремительной каруселью. Перед самыми глазами пронесся снежный покров, укутавший землю. Миг спустя его сменило усеянное звездами небо. По телу медленно разлилось вяжущее, обессиливающее онемение.

* * *

Мечи с зловещим лязганьем покинули ножны. Тем не менее, несмотря на то, что ровандисский отряд ощетинился сверкающими в лунном свете клинками, на лицах большинства воинов проступила растерянность вперемешку со страхом. Ройвис мысленно посочувствовал гвардейцам — мало того, что не сберегли принца, так еще и в лицо заглянуло мрачное распутье. Бросишься в бой — поляжешь без толку и смысла, останешься стоять на месте — шансы выжить могут и возрасти, но что потом ответишь разъяренному Архистратигу?

— Прочь оружие! — Даже снег мог показаться теплой периной по сравнению с ледяным голосом Веты. Девушка медленно подошла к распростертому телу. Сейнарис барахтался на земле, пытаясь встать. Однако, попытки оказались безуспешными. От взгляда на раненного ровандийского принца Ройвиса передернуло. Вся правая половина тела превратилась в кошмарный ожог, кое-как прикрытый обгоревшими лохмотьями, совсем недавно бывшими роскошной одеждой.

Ровандисцы беспомощно топтались на месте. Мечи опустились — хотя ни один не исчез в ножнах. Если у них есть луки — у одного, да мелькнет шальная мысль сравнять шансы одной удачной стрелой. Тем не менее, никакого опасного движения впившийся в толпу гвардейцев взгляд различить не мог.

— Сюрприз не менее приятный, чем тот, что ты приготовил мне, братик. — Тихий голос Веты был едва различим даже в рухнувшей на дорогу тишине. Лишь равнодушный ветер перекатывал крохотные снежинки. Ему, в отличие от людей, происходящее совершенно безразлично. — Открыть тебе один секрет?

Девушка медленно склонилась над умирающим и что-то прошептала ему на ухо. Сейнарис в ответ выдавил короткий стон. Злобный и безнадежный. Короткий синий росчерк, мелодичный хрустальный звон — в горло принца вонзилась отточенная, словно кинжал, ледышка. Все кончено.

* * *

Холодный рассвет поднимал над скачущим отрядом светлеющий небесный купол. Над безучастным камнем Алмазного тракта скользили тысячи крохотных снежинок, подгоняемые холодным зимним ветром.

Остановились на ночевку — хотя, правильнее это назвать дневкой — лишь когда Вета окончательно выбилась из сил. Всю ночь Астаэлле безжалостно гнала людей прочь от места гибели Сейнариса. Спорить с ней не решился никто — тем более, что беловолосая таэтисса была совершенно права: Тагерис, получив подобный подарок, озвереет. Для Архистратига станет делом чести найти убийц того, кто в его глазах был подлинным наследником Ровандис. Несколько раз Ройвис порывался заговорить с девушкой, но та в ответ лишь стискивала зубы. Скачка продолжалась, копыта коней дробным перестуком тревожили замерзшие камни, но рыцарю казалось, что вокруг царит ледяная, могильная тишина. Что столь чудовищно преобразило Вету? На этот вопрос он искал и не находил ответа.

Лагерь разбили возле самого тракта. Пытаться углубиться в плоские, словно стол, степи не было никакого смысла — по следам на снегу даже слепой бы сообразил, куда направились беглецы. Их спасением сейчас были расстояние и скорость, а не заячьи петли.

Ровандисских гвардейцев отпустили вместе с телом Сейнариса. Как пояснил Ройвису Кесиан — подозрение в произошедшем неизбежно падет на вельсийцев. Цинично, но положения осажденного города это ничуть не изменит. Впрочем, рыцарь и сам прекрасно понимал, что они с Ветой по самое горло влезли в очередную интригу таэтис. Несколько раз на глаза ему попадалась Лиардис. Та ехала особняком в компании Астаэлле. Время от времени тревожный взгляд зеленых глаз обращался на молчаливую Вету. Девушка, однако, то ли этого не замечала, то ли попросту игнорировала, не собираясь прощать той обмана.

Лишь после того, как они оказались наедине в теплой палатке, чей полог надежно отрезал продрогших людей от пронизывающего ветра и еще более пронизывающих взглядов Астаэлле, Вета молча обняла Ройвиса.

— Прости, — едва слышно пробормотала девушка. По щеке покатилась слеза.

— За что? — Тупо переспросил Ройвис. Все это время он сходил с ума от попыток понять поведение возлюбленной — и не сказать, чтобы сильно преуспел. А тут еще и извинения по совершенно непонятному поводу.

— За то, что втравила тебя во все это. За то, что заставила предать Орден. За то, что… — Ладонь Ройвиса бесцеремонно закрыла ей рот, превратив срывающийся голос в невнятное мычание. Зрачки Веты расширились. Кажется, она была на грани истерики.

— Что бы я ни совершил, я это сделал совершенно осознанно и не собираюсь ни о чем жалеть. Куда сильнее меня беспокоишь ты. Там, возле деревни… — Ройвис осекся. При воспоминании о ледяном голосе Веты, о каменном лице, с которым она добивала умирающего Сейнариса, становилось не по себе.

Девушка тихо вздохнула. Ее нос ткнулся в плечо рыцаря. Словно крохотный котенок спрятался за пазухой у такого большого и грозного человека.

— Наверое, во мне все-таки проснулась кровь отца. Весь страх, который неотступно следовал за мной, презрение, которым меня обливала эта моль… Больше всего я хотела вернуть ему то, что он дарил мне все время моего пребывания в роли наследницы. И я бы с удовольствием сделала это еще раз, слышишь?!

— Вета! Перестань. — Бездна проклятий, как ее прикажете успокаивать? В черных глазах полыхала слепая, безудержная ярость. — Мы простоим не больше шести часов. Не так уж и много. Лучше бы тебе лечь спать — иначе ты, чего доброго, во время следующего перехода вывалишься из седла. Умения спать на скаку я за тобой раньше не замечал.

Девушка моргнула, словно очнувшись от мучавшего ее кошмара. По крайней мере, ее удалось уложить на одеяло. Сверху Ройвис накинул собственный плащ — благодаря небольшой походной печурке в палатке можно обойтись и без него.

— Я… совсем не такая, как тебе бы хотелось, да? — Глаза девушки закрылись, сонное бормотание было едва разобрать.

— Какой бы ты ни была, я все равно буду любить тебя. — Только сейчас Ройвис сообразил, что сказал ей это впервые в жизни. На бледных губах Веты проступила счастливая улыбка.

Заглянувший в палатку Кесиан обнаружил спящую девушку и нависшего над ней сонным сычом Ройвиса. При появлении аристократа тот даже бровью не повел. Похоже, неудобная поза совсем не помешала рыцарю провалиться в сон. Одобрительно хмыкнув, таэтис отправился восвояси.

* * *

— Вета, а что ты сказала Сейнарису? — Этот вопрос уже долгое время не давал Ройвису покоя. Что такое требовалось скрыть от остальных свидетелей мистического поединка? После полудня дорога под холодным зимним солнцем продолжилась. Астаэлле решила дать коням отдых, так что двигались куда медленнее, чем до привала. Поводов для тревоги не было: отправленные разведчики не нашли никаких следов погони.

Девушка так долго хранила молчание, что рыцарю показалось, будто она снова оказалась во власти недавнего оцепенения.

— Этот таэтис, Кесиан… Он втерся в доверие к Сейнарису. — Вета говорила неохотно, слова словно выдавливались из нее через силу. — Смог убедить его, что империя желает видеть в роли наследника именно его.

— А на деле? — То, что таэтис обвели покойника вокруг пальца, и так было очевидно. Но после смерти мечтавшего о смерти Веты принца в Ровандис оставался еще один преемник Архистратига и его растреклятой короны. Точнее, преемница…

— А на деле теперь я — единственная наследная принцесса Ровандис, находящаяся под патронажем империи, — мертвым голосом закончила за рыцаря Ветассия. — Ниточка, дергая за которую Круг Соцветий и Императорский Престол будут заставлять Архистратига плясать любые танцы, которые придут в головы имперских правящих кругов. Сами таэтис останутся вне подозрений — наследника прикончила сестра при пособничестве вельсийцев. Да еще и в порядке самообороны.

— Это ты ему и поведала?

— Да. — Вета опустила голову. Ройвис так и не понял, стыдилась она своей мстительности — или же просто боялась, что он-таки начнет ее презирать. Напрасный страх. Хотя Ройвис и ловил себя на мысли, что перемены в Вете его совсем не радуют. Равно как и шевельнувшееся в душе подозрение, что никаких перемен не было вовсе — и он попросту знал о ней куда меньше, чем хотелось бы.

— История, шитая белыми нитками, — пробормотал рыцарь себе под нос. Хотя, с другой стороны, в делах государственных и не такое бывает. Мало ли что тебе очевидно — будь любезен предоставить доказательства, иначе грош цена твоей уверенности. А вот с доказательствами причастности имперцев к убийству Сейнариса у Архистратига явно дело не заладится. Да и каким бы он ни был любящим отцом — одной лишь правды в качестве союзника явно маловато для того, чтобы на равных бодаться с империей. А такое для любого политика аргумент посильнее родственных чувств.

— Выходит, остаться в стороне от политических игрищ у нас все-таки не вышло. — Фраза получилась слишком уж поспешной: кажется, девушка вновь начала впадать в меланхолию. Ройвис наклонился и накрыл ладонью тонкие пальчики. Не слишком-то удобно проделывать такое, находясь в седле. Ничего, можно и потерпеть.

— У меня все равно не оставалось выбора, — пробормотала Вета. Рыцарь с облегчением увидел, что его жест заставил ее немного расслабиться.

Ответить было нечего. Разве что… Ройвис едва удержался от того, чтобы не бросить мрачный взгляд на ехавшую впереди Лиардис. То, что девчонка соврала, не вызывало никаких сомнений. Если бы вельсийские вельможи на самом деле узнали о том, кто живет в Веканисе под самым их носом, то информировать о таких новостях таэтисскую посланницу им бы и в голову не пришло. Не говоря уж о том, чтобы странным образом медлить, ожидая неведомо чего. Другое дело — зная истинное имя Веты, вовремя пустить его в ход, использовав замешательство девушки, не слишком-то сведущей в хитростях политических интриг.

Говорить ей об этом рыцарь не стал. Успеется. Какими бы ушлыми мерзавцами в итоге ни оказались таэтис, других союзников у Ройвиса и Веты нет. Орден Звездоцвета совершенно справедливо сочтет его дезертиром и изменником, а уж про отношение Архистратига Тагериса к собственной дочери и говорить не имеет смысла. После убийства Сейнариса он ее и вовсе возненавидит.

Дальше ехали, держась за руки, глядя в зыбкую зимнюю даль. Ледяной ветер набрасывался на юношу и девушку, стремился забраться под теплую одежду. Вокруг крутили бесконечный хоровод мелкие снежинки, серебрящейся паволокой закрывая будущие дни.

Эпилог

— Похоже, странствия по землям людей не пошли тебе на пользу, Кесиан. — Взгляд отца, тревожный и задумчивый, сверлил молодого аристократа. Какое-то время юноша пытался выдержать тяжелый взгляд, но надолго его не хватило. Лойсанис стоял в нескольких шагах от юноши. Поза асиоматика казалась расслабленной, рука в перчатке из тончайшего шелка свободно лежала на перилах открытой галереи, под которой раскинулась Таэсоннэ во всем ее великолепии. Древняя столица империи — застывший в извечном совершенстве ансамбль бесконечных дворцов и галерей из редчайшего мрамора цвета морской волны. Сейчас идеальная красота с острыми шпилями башен, обрамленных бесчисленными колоннадами, не слишком занимала Кесиана. За маской невозмутимости в отце чувствовался бешеный напор. Вот только совершенно непонятно, чем он вызвал его неудовольство?

— Я не понимаю…

— Не сомневаюсь, — сильные пальцы легли на подбородок юноши, резким жестом развернув его лицо так, чтобы отвертеться от взгляда пронзительных янтарных глаз не было ни малейшей возможности. — Твой рассказ полностью удовлетворил и мать, и свиту. — Губы Лойсаниса сложились в ядовитую насмешку, будто благожелательные похвалы, в которых Кесиан купался весь прошлый день, сами по себе были тяжким преступлением.

— Не сомневаюсь, — повторил таэтис, и не думая отпускать подбородок сына, — конечно же, в твоем рассказе не было ни слова лжи. Разумеется, ты действовал неидеально, однако — добился результатов, которые придутся по вкусу не только зависимым от меня военным чинам, но и Императору, который сейчас выслушивает такие же похвалы в адрес дочери. Лиардис, видимо, показала себя не хуже.

— Вот только будет лучше, если ты запомнишь раз и навсегда одну непреложную истину, Кесиан. Никогда не лги тем, кто читает тебя, как открытую книгу. Этим ты ставишь себя в очень неловкое положение. А в разговорах со мной — еще и не умалчивай того, о чем кричит твоя душа. Всю ночь я ждал тебя с откровенным разговором, но явиться ты не спешил. Полагал, что твои переживания — твое личное дело? Или не счел нужным делиться со мной тем, что тебя гнетет?

Под тяжелым взглядом Ройсаниса Кесиан окончательно смешался.

— Что-то ты привез из этой поездки такое, что отравленной иглой засело в твоей душе. Что именно?

— Все, чем мы занимались в Веканисе и Тиорте — сплошная ложь, — признался, наконец, юноша. В конце концов, за мысли еще никого не наказывали. По крайней мере, в империи. — И Лиардис, и я манипулировали человеческими страхами и надеждами. Те, кто нам верил, в итоге получали совсем не то, что сулили им наши обещания.

— Ты сожалеешь об убитом ровандисском наследнике? — Отец, наконец, разжал железную хватку. Кесиан вновь торопливо уставился на застывшие на фоне бледного неба шпили. Они действовали именно так, как их учили все это время — и молодежь, вернувшаяся с ценной добычей, заслужила свою толику наград от старших. Хотя и сам факт того, что двух людей, прибывших с ними, полагали чем-то вроде военных трофеев, не добавлял душевного равновесия.

— Едва ли, — Бездна проклятий, как сказал бы какой-нибудь житель восточных земель, ему и впрямь не было жаль поверившего ему мальчишку, до самого конца продолжавшего считать себя наследником Ровандис. — этот… гаденыш не из тех, кто вызывает симпатии. Но помимо него есть еще двое.

— Рыцарь Звездоцвета и единственная теперь наследница Ровандис? Они живы и, насколько я могу судить, ни в чем не испытывают нужды.

— И, тем не менее, их ломали об колено, приводя к удобному для Астаэлле состоянию. Я помогал Сейнарису организовывать покушение на Ветассию Эргерион — и могу лишь догадываться, какой ужас заглянул ей в глаза только ради того, чтобы Лиардис смогла втереться к ней в доверие. В тот момент, когда ее настигли преступники, девушка, по крайней мере в своем воображении, оказалась перед лицом смерти… Если не чего-то еще более страшного.

Кесиан нашел в себе силы развернуться и вновь поймать взгляд янтарных отцовских глаз.

— Отец, неужели это правильно?

— Нет, не правильно, — неожиданно легко согласился Ройсанис. В голосе асиоматика звучала нескрываемая горечь. — Но, боюсь, у тебя нет выбора, сын.

— Но почему? Неужели нельзя…

— Нельзя! — перебил его полководец резким, раздраженным голосом. — Ты еще не видел ни одной войны, юноша. Уверен, что хочешь посмотреть на то, в каких зверей превращаются наши восточные соседи, дорвавшись до возможности лить кровь?

— Неужели по тому, какими они могут быть, мы должны судить о…

— Ты меня совершенно не понял, Кесиан, — вновь не дал сыну договорить Ройсанис. — дело совсем не в том, что эти существа воинственны сверх меры. Мы потакаем их кровожадности совсем не из вредности характера. Просто мы боимся что однажды на месте вечно грызущихся меж собой осколков возникнет новая Роадана — и тогда, можешь не сомневаться, человечество вновь накинется на нас. Готов полюбоваться на творение рук взбесившихся от кровавой ярости людей не где-то далеко, а на землях империи?

На галерее повисла тянущая, изматывающая тишина.

— Такова природа людей. Им всегда мало — земли, богатств, знаний, чужих восхвалений — всего, что только можно придумать! Они всегда тянутся вдаль, а тех, кому не повезло оказаться на их пути, они давят подкованными сапогами. Безжалостно и хладнокровно. По счастью, друг другу они рвут глотки ничуть не менее охотно, чем другим. И мы пользуемся этим. Порой — беспринципно, порой — ломая жизни тех, за кем нет никакой вины. Тех, кто в гораздо меньшей степени, чем остальные, подвержен проклятому кровавому безумию, способному захлестнуть этот народ. Они слишком любят воевать — что ж, мы даем им такую возможность.

Кулаки Кесиана сжались. Он хотел, он пытался возразить беспощадной отцовской логике, но возразить ему было нечего.

— Однажды ты унаследуешь мои титулы, и тогда перед тобой тоже во весь рост встанет очень непростой вопрос. Готов ли ты оставить людей в покое? Не увеличивать их горя, их страданий, не засевать семена, из которых вырастают все новые и новые смерти — чтобы однажды новая Роадана принесла все то, от чего ты избавил человечество, в твой собственный дом? Каков будет твой выбор?

* * *

— Сегодня ты лишаешься права на родовое имя. Ни одна семья отныне не принадлежит тебе, так же, как и ты не принадлежишь ей.

Мраморные плиты давным-давно заставили колени онеметь, однако Астаэлле даже не пыталась пошевелиться. Неприятные ощущения нетрудно убрать при помощи простенького мистического узора, но здесь, в Башне Соцветий, святая святых Таэрзис, подобное считалось кощунством.

Тацэйре, в роскошной пятицветной накидке медленно подошла к коленопреклоненной девушке, чьи белоснежные волосы рассыпались по отполированным столетиями мраморным плитам. Рассветные Стаи, украшающие обшитые деревом стены, наблюдали за одним из главнейших ритуалов мистического сообщества таэтис.

Обступившие их участники Круга склонили головы, исполняя древний церемониал.

— Отныне твой род — Рассветная Империя, а твоя семья сегодня стоит перед тобой и глядит в твою душу.

— Дочь Таэтис, сестра Престола, мать Соцветий, — слившиеся воедино голоса пропели древнюю формулу принятия в Круг. Предназначенная Астаэлле пятицветная накидка — такая же, как и та, что украшала остальных присутствующих — пестрым комком полетела на пол. Над высоким сводчатым потолком пронесся изумленный вздох. Девушка замерла, не сводя с Тацэйре обескураженного — иного слова и не найти! — взгляда. Она же должна накрыть ее плечи, почему…

Щелкнула пряжка, державшая накидку на плечах наставницы. На залу Соцветий рухнула звонкая тишина. Неведомая сила сдавила горло Астаэлле с такой силой, что удержаться от потрясенного всхлипа удалось лишь ценой невероятных усилий. Радужная ткань, сияющая едва заметным золотистым свеченем, плавно опустилась на вздрогнувшие плечи.

— Почему? — Потрясенно прошептала Астаэлле. В васильковых глазах застыл клубок из ужаса, изумления и робкого, отчаянного трепета. Отдать неофиту собственную накидку означает вместе с ней передать и социальный статус. В мгновение ока юная таэтисса из юной ассистентки, только что принятой в круг, превратилась в одного из высших магистров-сэорис, заняв освободившуюся ступень в иерархии Круга.

— Такова воля Богини Судеб, девочка. — На губах Тацэйре играла загадочная полуулыбка. — Надеюсь, со временем ты поймешь ее мотивы.

К счастью, остаток церемонии неофиту полагалось безмолвно стоять вместе с остальными членами Круга. Могущественнейшие мистики Континента безмолвно стояли, встав кольцом вокруг поднявшейся на ноги девушки. Ритуал требовал от каждого потратить некоторое время на размышления о вечности империи. Таэтис стоит, в то время как императоры, высочайшие и сэорис приходят и уходят, сменяя друг друга по безжалостному закону богини судеб, предначертавшей свой век для всего живого. Астаэлле сильно подозревала, что на деле мысли присутствующих заняты куда более приземленными вещами. Да и сама она была далека от возвышенных размышлений о судьбах государства.

Наконец, седовласый таэтис в такой же многоцветной накидке, хлопнул в ладоши. Громкий звук пронзил ушедшую глубоко в размышления девушку, словно удар кнута. Церемония окончена.

— Надеюсь, сэорис сочтет возможным навестить свою бывшую наставницу? — Тацэйре склонилась перед ученицей в низком поклоне. Астаэлле поймала тревожный взгляд проходившего мимо мистика. Похоже, остальных выходка старухи шокировала даже сильнее, чем беловолосую таэтиссу. Тем не менее, они расходились — в полном согласии с освященным веками обычаем, коий предписывал хранить торжественную тишину, проникнутую размышлениями о важности момента для судеб страны.

Девушка открыла было рот, но осеклась под жестким взглядом старухи. Ну конечно. Правила не распространяются на бывшую наставницу, коль скоро та отказалась от места в Круге в пользу ученицы. Но вот для самой Астаэлле осквернить мрачную, настороженную тишину, нарушаемую лишь шорохом мантий — непозволительная роскошь.

Все то время, что они шли по переходам башни, Тацэйре ни на миг не отступила от этикета, следуя в двух шагах за спиной новой сэорис. В подчеркнуто почтительном обращении, которое женщина, до сего дня обладавшая колоссальным влиянием на дела Круга, оказывала бывшей ученице, было что-то даже не неправильное, а запредельно безумное. Астаэлле прекрасно понимала, зачем старуха играет комедию — та старательно демонстрировала всем, кого они встречали на пути, новый статус вчерашней послушницы.

Дорога до комнат Тацэйре заняла не так уж много времени, однако и его хватило с лихвой, чтобы Астаэлле успела насмотреться на вытаращенные глаза и раскрытые рты. Исключение составили лишь немногочисленные слуги — этим, в массе своей, совершенно безразлично, перед кем гнуть спину. В отличие от остальных обитателей башни — их поклоны иначе как деревянными и назвать было нельзя. Успевшая прийти в себя Астаэлле с тревогой заметила, что подобный поворот, поставивший ее выше многих полноправных мистиков круга, далеко не все приняли с радостью.

— Может быть, хоть теперь ты объяснишь мне, зачем это было нужно? — Астаэлле резко развернулась на каблуках. Синие глаза требовательно впились в безмятежное лицо наставницы.

— То есть, объяснение, озвученное мной публично, тебя не устраивает? — лукавую улыбку Тацэйре можно было истолковать ох как двояко.

— А должно!? — Широко распахнувшиеся васильковые глаза мало что не метали молнии.

— Ты еще долго собираешься сверлить меня своими глазищами? — Безмятежно поинтересовалась старая таэтисса. Повинуясь едва заметному движению брови, стеклянные колбы под потолком засияли мягким оранжевым светом. По белым волосам Астаэлле проскользнула волна исходящего от них тепла. Почему нельзя, как и в Таэсоннэ, слегка отодвинуть зимнюю стужу? Таэрзис — второй по значимости город империи. Это если забыть, что большинство членов Круга полагают его очень даже первым — мол, мало ли какой император где засел. Империя держится отнюдь не на мечах военных, что бы те не полагали по этому поводу.

— Не люблю того, что мне непонятно, — пробурчала таэтисса. Слишком много времени она провела, общаясь лишь с единомышленниками. Кесиан и Лиардис смотрели ей в рот, поручения, отданные Астаэлле, не обсуждались… Ну, почти не обсуждались. Теперь же, волей фортеля Тацэйре, она оказалась на самой вершине мистической иерархии. Здесь правила игры будут совсем другими…

— Боги редко вмешиваются в дела смертных. — Наставница с улыбкой смотрела на бывшую ученицу. — Не желаешь ли немного чая?

— То есть, ты солгала перед Кругом Соцветий? — Прямой вопрос Астаэлле заставил Тацэйре поморщиться.

— Там, где нет прямого божественного вмешательства, девочка, всегда есть место подсказке, едва заметному намеку. Придется тебе довольствоваться этим зыбким ответом. И поверь — по сравнению с тем, что ты услышишь в недалеком будущем от твоих новых коллег, мои речи прямы, словно лезвие меча.

— Скорее, тахаданской сабли, — скептически отозвалась Астаэлле. Наставница мелодично рассмеялась.

— Что-то в тебе есть такое, что возвысило тебя в глазах Эрдоннэ, которую люди так любят величать Разлучающей. Не знаю, какой службы ждет от тебя богиня. Но, думаю, все произошло в согласии с неведомым сценарием, автором которого является именно она.

Тацэйре немного помолчала, глядя на излучающие теплый оранжевый свет лампы. Седые волосы колдуньи рассыпались по простому платью, более подобающему крестьянке из человеческих земель.

Резкий поворот головы — и вот уже гордячка Астаэлле поспешно отводит глаза в сторону. На губах старухи появляется понимающая усмешка.

— Не сомневаюсь, девочка, ты еще не раз проклянешь меня за подарок, который я тебе сегодня сделала.

Content

Евгений Онегин
Путь к вершине

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 7

Эпилог