Руденко Елена Алексеевна

«После рождества»

Елена РУДЕНКО

Пародия на готические романы

«После рождества»

1778 — 1779

Глава 1. Письмо

Радостная Светлана вбежала в комнату Макса:

— Макс, тебе письмо! — смеясь, сказала она. — Пляши.

— Что же это за письмо такое? — удивился Макс.

— Очень важное, от Мадлен!

— Да!?

Макс аж подскочил.

— Ага, вот оно. Пляши!

Студент от радости станцевал со Светланой менуэт. Придя в себя от радости, он, наконец, вскрыл розовый конвертик. Но он тут же резко помрачнел, прочитав несколько первых строк.

— Что случилось, Макс? — испугалась Светлана.

— Мадлен выходит замуж, — со вздохом ответил он. — За этого… — Макс взглянул на девочку и осекся. — Я думал, что она просто завязала с ним роман… но замуж! За него!

Светлана сочувственно посмотрела на своего взрослого друга.

— Макс, — улыбнулась она. — Не расстраивайся, вот подрасту и стану твоей женой.

Робеспьер рассмеялся.

— Хотя, — размышляла она, — не получится!

— Почему? Ты тоже бросаешь меня?

— Нет, что ты! Просто вы должны быть вместе с Мадлен, а мне больше нравится быть другом, чем женою.

— Ты уверена, что мы с Мадлен будем вместе?

— Да!

— А будущий муж Мадлен, что с ним? — спросил Макс. — Как ты считаешь?

Светик пожала плечами.

— Он же не бессмертный.

Максимильен удивленно посмотрел на девочку.

— Какой умный ребенок! — сказал он. — Ты думаешь, что ему на голову может свалиться кирпич?

— Да, да, — закивала девочка, — два кирпича, сто кирпичей! Целая куча кирпичей, нет, сто куч! А что еще Мадлен пишет?

— О том, что она поедет к своей дальней родственнице тетушке Офелии, чтобы лично пригласить ее на свадьбу. Она живет недалеко от Ланса в замке Домон.

— Замок с привидениями! — воскликнула Светик.

— Возможно, что там есть несколько призраков. Мадлен хочет, чтобы я поехал с ней. Предлагает встретиться в Лансе в гостинице «Алмазный дождь» после Рождества 26 декабря.

— Ты поедешь?

— Конечно.

— Правильно, — одобрила Светик. — Только с призраками будь осторожен, с ними шутки плохи!

Глава 2. Ожидание и встреча

— Сколько стоит у вас день проживания? — спросил Макс у хозяина «Алмазного дождя».

Хозяин, человек солидный, окинул студента оценивающим взглядом и сухо произнес:

— Дорого.

Этот ответ возмутил Макса.

— Я спросил у вас цену! — повторил он.

— Только не надо пыжиться, — одернул его хозяин гостиницы. — Знаю я вас, выдаете себя за родственников герцогов и принцев, а потом удираете не заплатив.

— Я не собираюсь выдавать себя за принца, — спокойно возразил Макс. — Я просто хочу узнать цену.

— Ладно, пятьсот луидоров в день.

— Сколько!

Глаза студента округлились.

— Что, это для вас слишком мало? — издевательски спросил хозяин.

— Да, — таким же тоном ответил Макс. — Это разве деньги?

— А вы быстро соображаете, — смягчился хозяин. — Только зачем вам эта гостиница далась, она же не единственная в городе.

— Тут не останавливалась девушка, мадемуазель де Таверне?

— А-а, теперь все ясно! Нет, не останавливалась. А вы остановитесь в моей гостинице, а?

Хозяин рассмеялся.

— Нет, спасибо, как–нибудь в другой раз, — пробормотал студент.

Так как «Алмазный дождь» был Робеспьеру не по карману, он решил поселиться в соседней, не такой дорогой гостинице. Однако каждый день он ходил в «Алмазный дождь» узнать, не приехала ли Мадлен.

Прошло два дня. Утром 29 декабря, Макс вошел в уже порядком надоевший «Алмазный дождь», где и сам за это время успел всем намозолить глаза.

— Если она сегодня не приедет, я уезжаю! — сказал себе Робеспьер.

На лестнице он столкнулся с каким–то господином, который начал возмущался:

— Что они себе позволяют! Переселить меня в другой номер, безобразие! Эта девица, видите ли, двойную цену заплатила, деньги для них дороже моего титула барона! Хамство!

— Да, да, — закивал Макс, — хамство. А что за девица?

— Не знаю, и знать не желаю! — ответил почтенный господин, удаляясь.

В коридоре Робеспьер наткнулся на хозяина гостиницы — тот хохотал.

— Что с вами? — спросил Макс. — К вам приехал король? Вы прямо сияете от счастья!

— Нет, просто только что у нас остановилась одна девушка, — ответил тот, заливаясь, — ой, не могу!

Хозяин не устоял на ногах и уселся на пол, утирая слезы.

— Какая девушка? — спросил Макс с надеждой.

— Светленькая, довольно миловидная, так вот она меня спрашивает: «У вас есть насильник?»

— Чего–чего? — не понял студент. — Кого она спросила?

— Ха–ха, она имела ввиду носильщика, а я поначалу не понял.

— Это она! — радостно воскликнул Макс. — Это Мадлен!

— Вы уверены?

— Да! Только она могла такое сказать! В каком номере она остановилась?

— В седьмом, говорит, это ее любимое число. Она двойную плату отдала за него, правда нам пришлось барона переселить, но ничего потерпит! Он у нас уже месяц в кредит живет.

— Точно она! Спасибо!

Макс вприпрыжку побежал по коридору, чуть не сбив с ног какую–то старушку. Он быстро отыскал нужный номер, и постучал с замиранием сердца.

— Войдите! — услышал он знакомый нежный голосок.

Робеспьер послушался. Мадлен сидела на диване в изящном дорожном костюме, вокруг нее на полу возвышались горы чемоданов.

— Привет! — сказала она. — Как дела?

— Прекрасно, как я рад вас видеть!

Счастливый Макс поцеловал ей руку.

— Мадлен, где вы пропадали? Мы же договорились встретиться 26‑го числа!

— Подумаешь, немного опоздала, — отмахнулась красотка.

— Два дня — это немного?

— Да, девушка всегда должна опаздывать, и я опоздала не на два дня, а на один с половиной! Кстати, вы мое письмо получили?

— Если бы не получил, то не околачивался бы в этом городе как идиот! — пробормотал Макс, а вслух вежливо произнес. — Конечно, Мадлен.

— Теперь я для вас мадмуазель де Таверне, вот! А вы мне ничего сказать не хотите?

— Да, да, — опомнился Макс. — Простите, дорогая, я очень скучал без вас, я был счастлив, когда получил ваше письмо.

— Я не это имела в виду! — кокетливо произнесла Мадлен.

— Мадлен, я счастлив видеть вас!

— Гм, это приятно! Но я спросила про другое.

— Я вас люблю!

— Ой, какой вы непонятливый, это я давно знаю. Вы меня поздравить не хотите?

— С чем… о боже, совсем забыл. Поздравляю!

— Разве так поздравляют? Не делайте такую кислую мину, улыбнитесь!

Макс скорчил счастливую гримасу.

— Вот, уже лучше. Поцелуйте меня хотя бы.

— С радостью.

— Нет, не в губы, я же замуж выхожу! В щечку, и уберите руку с моей талии, похабник.

— Мадлен, по сравнению с вашим женишком я Блаженный Августин.

— Да? Кстати, что вы думаете о моем женихе?

— Он мерзкий скользкий тип, бабник, сиплый от бессонных ночей и потертый от частых оргий, болван, подлец, мечтающий жениться на богатенькой дурочке, чтобы жить за ее счет. Я бы добавил еще несколько словечек, но их не произносят при дамах.

Мадлен не понравился подобный отзыв.

— Как вы смеете!? — вскричала она, топнув ножкой. — Вы… вы…

— Мадлен, почему вы злитесь? Вы спросили мое мнение, я его высказал… причем не все.

— Клеветник!

— Дорогая, не будем ссориться, забудем этот разговор.

— Хорошо, — смягчилась Мадлен. — Только не говорите гадости про моего жениха.

— Ладно, когда едем к вашим родственникам?

— Сейчас.

— Кстати, почему с вами ваш жених не поехал? Привидений испугался? — иронично осведомился Робеспьер.

— Вы опять! — надулась красотка.

— Нет, нет, просто интересно.

— Он ничего не боится, вот! Просто у него дела.

— Ха, в соседнем борделе, — пробормотал Макс.

— Что вы говорите?

— Ничего, ничего.

В номер вошел носильщик, который с большим трудом затащил в номер огромный сундук.

— А, насильник! — радостно воскликнула Мадлен. — Как вы вовремя, я как раз сейчас уезжаю, изнасилуйте вниз к моему экипажу эти чемоданы.

— Но… но вы же только приехали… я их только занес…э-э, — бедняга не находил слов.

— Она передумала, — сказал Макс.

— Вот–вот! — подтвердила Мадлен. — Радуйтесь, я же вам за это плачу!

Макс и Мадлен вышли из номера. За ними брел, пыхтя, носильщик с сундуком на спине.

— Мадлен, неужели это все ваши вещи? — спросил Макс, когда все чемоданы, коробки и сундуки погрузили в две соседних кареты.

— Нет, — ответила она, подумав.

— Слава богу.

— Все, кроме того маленького чемоданчика. Это подарок тетушке.

Как только экипаж тронулся в путь, Мадлен достала книжку в яркой обложке.

— Макс, вы читали роман «Соблазнительная смерть под горькими звездами» Клеопатры де Вино? — спросила она студента, раскрывая книгу на странице, где лежала закладка в форме розочки.

По физиономии студента скользнула гримаса омерзения, которую он тут же скрыл.

— Нет! — коротко ответил он.

— Тогда слушайте. «Девушка смотрела в глаза маркиза и видела в них свою любовь, она понимала, что он уже довольно преклонных лет и довольно опытный мужчина, но не только годы разделяли их! Однако они почувствовали, что все преграды между ними растворяются в вечерней мгле. Он подошел к ней, обнял ее и…»

— Рассыпался в прах! — закончил Макс.

— Нет! Гм, почему вы так решили?

— Вы же сами прочитали, что этот маркиз — старикашка. Хорошая книжка про старых развратников.

— Какой вы вредный! Он не старый, ему только пятьдесят!

— А ей?

— Пятнадцать. И он уже не развратник, он перевоспитался!

— М-да, под старость о душе думать стал. Хорошая пара получится. Наверное, он преставится, а ей достанется все его наследство.

— Не знаю, я еще не дочитала. В прошлой книге, помнится, молодой человек женился на старушке, потом он умер, а ей досталось все его богатство…

— Простите, милая, а где вы эти книги берете?

— В книжной лавке. Слушайте дальше…

— Извините, дорогая, но мне придется пойти пешком!

— Какой вы противный!

Мадлен погрузилась в чтение, но через минуту зевнула и отложила книгу.

— Макс, давайте я вам по руке погадаю, — предложила она, — меня настоящая гадалка научила! Ну, дайте мне вашу руку! Я так хочу погадать!

— Хорошо, дорогая, погадайте.

— Ага… у вас будет одна любимая женщина и трое детей…

— Наоборот нельзя? — пошутил студент.

— Увы, нет, судьбу не изменить. Вы стремитесь к славе… Ой, ой! Ужас!

— Что с вами, Мадлен?

— Судя по линиям, которые так пересекаются, вас убьет маньяк!

— Что за ерунда!? — возмутился Робеспьер. — Какой еще маньяк!

— Этого не указано… Просто вот эти линии у вас пересеклись, значит вы умрете не своей смертью!

Студент убрал руку в карман.

— А вы не боитесь умереть? — поинтересовалась красотка.

— Не очень, — пожал Робеспьер плечами.

Глава 3. Замок и его жители

К замку приехали только к обеду. Красивый мужчина лет тридцати пяти встретил их у ворот.

— Дорогая, кузина! — воскликнул он, обнимая Мадлен. — Как я рад вас видеть! А это ваш жених?

— Нет, — Мадлен махнула рукой на Макса. — Он мой… друг. Он этот, как его… студент.

— Действительно, с его внешними данными можно претендовать только на дружбу. Типичный студентишка.

— Никогда не претендовал на звание первого героя–любовника, как некоторые, — сухо ответил Макс.

— Каков нахал!

— Не ссорьтесь, друзья! — сказала Мадлен.

— Мы не друзья! — с усмешкой произнес герцог.

— И слава богу, — ответил Макс.

Герцог Д’Омон провел их в гостиную замка.

— Как тут жарко! — воскликнула Мадлен.

— Специально растопили камин к вашему приезду, дорогая.

— О, — пробормотал Макс себе под нос. — Как мило! А что вы еще к ее приезду соизволили сделать? Ноги помыли?

Герцог услышал эти слова и гневно произнес:

— Я сотру вас в порошок, студентик! Э-э… Проходите, Мадлен, тетя вас уже заждалась.

— Мадлен, дорогуша! Как я давно вас не видела! Как вы выросли, уже невеста, ах! — воскликнула женщина, сидящая в роскошном кресле с огромным черным котом на коленях.

— Здравствуйте, тетя!

Мадлен подошла к тетушке. Тетя была приятной седой старушкой. На ней было темно–бардовое бархатное платье с белыми кружевными манжетами и воротником. Она протянула Мадлен свою сухую руку, унизанную перстнями.

— Деточка, как я рада, что вы приехали! А это ваш жених?

— Нет, он мой друг. Учиться на адвоката.

— А-а, понятно. Господи, худенький то какой!

— Тетя, это типичный студент, — усмехнулся герцог.

— Каждый раз удивляюсь, — пробормотал Макс, — почему все аристократы произносят слово «студент» таким тоном, будто это «преступник».

— Не волнуйтесь, мсье студент, — улыбнулась тетя, — вы вас хорошо откормим.

— Извините, — раздался робкий голосок. — Никто не видел моего письма?

В гостиную вошла хрупкая девушка со светлыми, почти белыми волосами.

— Какого письма, дорогуша? — спросил герцог.

— Я вам не дорогуша! — в ее зеленых глазах сверкнуло возмущение. — Когда вы оставите меня в покое!?

— Луиза, я же люблю тебя!

— Вы лжете, вам надо одно.

— Вы что–то про письмо говорили, — напомнила любопытная Мадлен.

— Ах, да, я забыла его на камине в гостиной, и оно пропало.

— Когда это было? — спросила тетя.

— Вчера, когда у нас были гости… я не думаю, что оно понадобилось кому–то из гостей. Может, дворецкий выкинул.

— М-да, — пробормотал Макс. — Не удивлюсь, если в этом сыром и промозглом замке кого–то убьют, хорошо бы этого красавчика–герцога. Как он уставился на Мадлен!

Еще бы. Мадлен скинула надоевшую шубку, оставшись в легком платье весьма откровенного фасона. Красотка подошла к зеркалу и принялась самозабвенно любоваться собой. Она не замечала, что герцог пристально смотрит на нее. Это, как заметил Макс, не понравилось горничной. Она, закусив губу, принялась протирать камин.

— Мадлен, как она хороша! Какая талия, какие бедра, какая грудь! — прошептал Д’Омон, любуясь гостьей, тут Мадлен, слегка приподняв юбочку, принялась поправлять чулки. — Какие ножки!

— Герцог, она замуж выходит, — напомнил Макс.

— Я в курсе.

— Мадмуазель, — обратился Макс к Луизе, которая сосредоточенно сметала пыль с камина. — Простите, если не тайна, что было в письме?

— Я его не успела прочитать, — виновато сказала девушка. — Я помню только, что…

Она замолчала и продолжила свою работу, оставив вопрос Робеспьера без ответа.

— Бедная девочка, — сказала старушка. — Сиротка, мне стало жаль ее, и я взялась опекать бедняжку. Девушка стыдиться быть приживалкой и всегда говорит, что служит у нас уборщицей. А ты ее не обижай, — обратилась она к Д’Омонуу.

— Не волнуйтесь, тетя, — пообещал герцог.

— Сударь, что это вы пальцы за спиной скрестили? — спросил Макс.

— Клевета! — возмутился герцог, убирая руку из–за спины.

— Луиза, — обратилась тетушка к служанке. — Позовите, пожалуйста, экономку мадам Дюпон.

— Слушаюсь, мадам.

— Ох, зови меня тетушка, хорошо.

— Да, ма…, тетушка.

Девушка поклонилась и вышла из гостиной. Мадам Дюпон было около сорока пяти лет, она носила черное платье с белыми манжетами и воротником, ее талия была всегда затянута в узкий корсет, а на темных волосах красовался кружевной чепец. Несмотря на возраст, она тщательно следила за своей внешностью и считала себя красавицей. Она сидела на кухне за столом и беседовала с толстой негритянкой–кухаркой, которая возилась с обедом.

— Не нравиться мне эта девка! — сказала мамам Дюпон кухарке.

— Почему? — удивилась та.

— Не знаю, просто не нравиться, и все! Слишком ей много поблажек от наших господ. Только и слышишь от сударыни «Ах, Луиза, ах, ангелочек!». Ладно, эти нищие, их накормил и все! А эта приживалка мне надоела.

— Но она вроде бы работает.

— Это пока, еще немного и госпожа ей наследство оставит. Хоть бы герцог, что ли, эту девку обесчестил!

— Господь с вами, разве можно такого греха желать?

— Можно, можно. Герцог вроде бы сам собирается, но никак не соберется. Эх, что за мужчины пошли, даже герцоги — тряпки!

Луиза вошла на кухню.

— Вот, легка на помине, чтоб тебя.

Окинув, девушку суровым взглядом, экономка строго спросила:

— Где ты была? Почему на кухне плохо убрано? Кругом грязь!

— Простите, — пролепетала девушка. — Э-э… мадам просила вам передать, что гости приехали, они сейчас в гостиной.

— Что?

Мадам Дюпон сразу изменилась в лице.

— Что же ты сразу не сказала, дура!

Она вскочила и, виляя бедрами, побежала в гостиную. В спешке мадам Дюпон налетела на человека, который тащил груду полотенец и простыней.

— Робер! — вскричала она, поднимаясь на ноги. — Ты знаешь, что гости приехали!?

— Да, дорогая, — ответил он, вставая с груды простыней. — Я несу им в комнаты чистое постельное белье.

— Оно уже грязное, — сказала экономка. — Все на полу, тьфу! Луиза, когда вы будете убирать нормально! Из–за тебя все белье испачкалось!

Она отвесила девушке здоровенную оплеуху.

— Роза, дорогая, — сказал лакей. — Не волнуйся, тебе это вредно, и не надо бить ее так сильно, а то вспотеешь и простудишься. Кстати, госпожа тебя ждет.

Роза тут же смягчилась и, чмокнув Робера в щеку, сказала:

— Да, дорогой, ты прав, я побежала..

— Какая женщина! — воскликнул лакей. — А ты ее не зли, ей вредно волноваться.

Луиза кивнула.

Глава 4. Тихая жизнь

В гостиной замка царил полумрак. Тетушка сидела в кресле и вязала. Ее племянник развалился на диване с бокалом вина в руках.

— Как похорошела Мадлен! — сказал он, отпивая маленький глоток.

— Да, Мадлен — девочка–милашка — согласилась тетя. — Хотелось бы на ее жениха посмотреть.

— А я бы с большим удовольствием смотрел на Мадлен!

— У нее неплохой вкус, — сказала тетя. — Мне понравилось ее платье.

— Гм, хотел бы я увидеть ее без платья.

Тетушка Офелия оторвалась от вязания и строго посмотрела на герцога.

— Она замуж выходит.

— Но не вышла же.

— А ты, кажется, собираешься жениться!

— Но пока я не женат.

— Боже мой, когда же ты перевоспитаешься! — всплеснула руками тетушка. — Этот Версаль действует на тебя тлетворно! У тебя одно на уме! Сколько молоденьких дамочек на тебя жалуются. Ты их обесчестил и бросил! Бесстыдник, ни на одной не женился.

— Тетушка, дорогая, мы не в Турции и не в Берберии, где можно гарем иметь. У нас, увы, женятся лишь раз. Кстати, у меня с вдовой Сен — Роман ничего не было. Она мне так и сказала: «до свадьбы ни–ни!», она дорожит своим именем и дворянской честью. Как глупо! Я ей говорил такие слова любви, но мне лишь удалось уговорить ее выйти за меня замуж.

— Ты ее любишь? — спросила тетя.

— Я женюсь на ней и этого достаточно.

— Ты мог бы ее полюбить, она красива.

— Это я давно заметил. Кстати, наша горничная Луиза тоже милашка, я бы с ней…

— Как тебе не стыдно! — возмутилась тетя. — Только пальцем тронь это бедное дитя, я тебя отшлепаю!

Племянник расхохотался.

— Тетушка Офелия, прошли те времена, я вырос.

— Да, быстро летит время. Совсем недавно ты был маленьким мальчиком, который таскал конфеты из буфета и обещал с Нового года стать хорошим ребенком.

— Тетя, с этого Нового года я стану другим!

— Ох, ты говоришь это каждый год!

В гостиную вошел Робер и, поклонившись хозяйке, торжественно объявил.

— Мадам, к вам клошары пришли!

— Как тебе не стыдно, — одернула его тетя. — Это странники божьи, накорми их.

— Объедки закончились.

— Какие объедки! — возмутилась тетя.

— С завтрака, мадам.

— Нет, объедки собачкам, а эти гости пусть едят то же, что и мы.

— Хорошо, мадам.

— Да, и обеспечь их всем необходимым.

В гостиную вошел священник.

— Здравствуйте, мадам, — поприветствовал он хозяйку.

— О, как я рада вас видеть, кстати, я решила пожертвовать вашему храму сто ливров.

Племянничек, отпивший глоток вина, подавился.

— Спасибо, — сказал священник. — Вы просто ангел, мадам.

— Что вы, я просто делаю добро и хочу приучить к этому моего племянника! Увы, он не слушает меня. Когда же он перевоспитается!?

— Вы не правы, тетя! — хохотнул герцог. — Я слушаю вас всегда и обещаю, что с нового года я перевоспитаюсь!

— Ты обещаешь это каждый год, — вздохнула тетушка. — Видно, мне не дожить до этого дня.

— Не говорите так, тетя, в этом году все будет по–другому. Клянусь!

— Мадам, — обратился Робер. — А какой костюм им отдать: синий или зеленый?

— Какой костюм? — не поняла тетя.

— Вы же сказали, снабдить их всем необходимым.

— А-а! Какая я рассеянная! Это возраст! Ах, казалось, совсем недавно выходила замуж за брата вашего отца.

— Моего? — удивился лакей.

— Нет, герцога! Ах, вы еще более рассеянный, чем я!

— А что с костюмами делать? — спросил Робер.

— Гм, отдай им оба.

— Но, тетя, это же мои костюмы! — возмутился герцог.

— Вот, а кто обещал измениться? До сих пор понять не можешь, что такие люди за себя постоять не могут и им помогать надо!

— Тетя, а Новый год еще не начался, и… эти костюмы мне не жалко, пусть забирают.

— Дорогой мой племянничек, — улыбнулась тетя. — Я тебя очень люблю и все свою наследство оставлю тебе, родной.

— Мадам, а красное кресло им отдать? — спросил лакей.

— Да, да, и пусть пару стульчиков прихватят, — велела тетя.

— Если от наследства что–то останется, — пробурчал племянник, глядя, как тетушка любезно отсчитала деньги священнику.

Священник, поклонившись, взял деньги и, сославшись на важную проповедь, удалился, напевая псалом.

В это время два лохматых бородатых человека один в синем, другой в зеленом шелковом костюме важно прошагали через гостиную. Они вежливо поклонившись тетушке, которая с улыбкой доброй покровительницы помахала им рукой. Один тип нес красивое обитое алым бархатом кресло, другой под мышками тащил два резных стула из красного дерева.

— Э-э, это же из моего кабинета, — попытался возразить племянник, но, видя укоризненный взгляд тети, сказал — эх, пусть забирают, чего не сделаешь ради любимой тети! Но новую мебель покупать придется мне!

Тут выскочил еще один маленький клошарик, который тащил огромные часы. Вошедшие в гостиную, Макс и Мадлен при виде такого зрелища замерли.

— А это еще зачем? — спросил племянник тетю.

— Не знаю? — пожала та плечами.

— Это я им отдал, — сказал лакей. — Они сказали, что у них времени нету.

— Молодец, — похвалила тетя.

— Часы в стиле барокко, семнадцатый век! — простонал герцог. — Тоже клошары утащили!

— Не понимаю, — сказала Мадлен. — Зачем расстраиваться из–за такого старья!

— Вот, правильно, дорогая! — сказала тетя.

— М-да, — пробормотал Макс. — Чувствую, скоро этот замок по кирпичикам разберут.

— Через мой труп! — воскликнула тетушка. — В этом замке я провела свое детство!

— Гм, не думала, что этот замок такой древний! — тихо хихикнула Мадлен.

— Да, — подтвердила тетушка. — Этот замок очень древний.

«Ну и слух у нее», — хотел было сказать студент, но промолчал.

В комнату вошла экономка.

— Не могли бы вы взглянуть на меню, — сказала она. — Меню для нищих и для вас. Как вы изволили велеть, нищие будут есть то же что и вы.

— Лишь бы мы не ели то, что они, — сказал герцог. — Что у нас на ужин?

— Итак, меню на ужин: «Лосось с черной икрой», «Маринованное филе окуня», «Гусиная печень с изюмом», «Королевские креветки с морковным соусом», «Хлебцы с начинкой из мякоти авокадо и мелко нерезаного прожаренного куриного мяса», на десерт «Пирог с яблоками».

— М-да, — пробормотал Макс. — Может, мне тоже в клошары податься. Неплохо их тут кормят!

— Хорошее меню, — сказала тетушка Офелия. — Приготовьте, и пусть эти бедные люди сядут с нами за стол.

Герцог опять подавился вином.

— Как интересно! — Мадлен захлопала в ладоши. — Я еще никогда за столом с живим клошаром не сидела!

— Не думаю, что вам это понравиться, — сказал Макс.

— Тетушка, дорогая, — вкрадчиво сказал племянник. — У нас гости, еще приедет моя невеста! Неужели вы оборванцев и пьяниц, которые годами не моются, к нам за стол посадите?

— Они тоже люди! — твердо сказала тетя. — А ваши придворные господа, дорогой племянник, тоже мыться не любят, я сама слышала. Так что они ни чуть не лучше любого нищего.

Герцог вздохнул.

— Думаю, этим людям будет неловко сидеть с нами за одним столом, — сказал Макс. — Они будут стесняться, не смогут расслабиться и получить от ужина удовольствие. Им будет гораздо веселее в своей компании.

— Вы уверены? — спросила тетя.

— Да, — ответил студент. — Бедные люди всегда неловко себя чувствуют в обществе состоятельных персон, как бы те хорошо к ним не относились.

— Вы правы, — согласилась она. — Пусть они поужинают на кухне.

— Да, — шепнул герцог Максу. — Вы хоть и уродец, но соображаете.

— Что есть, тем и пользуюсь. Просто мне стало жаль нищих, которым пришлось бы сидеть за одним столом с вами и выслушивать новости Версаля.

— Вы о себе говорите?

— Может быть, — спокойно ответил тот, — хотите, я поужинаю с клошарами.

— Нет, — вмешалась тетя. — Вы будете ужинать с нами, как близкий друг моей племянницы.

— Правильно, — согласилась Мадлен. — Не смущайте бедных нищих своими умными разговорами.

Глава 5. Невеста Герцога Д’Омона

Ужин начали в шесть. Когда Макс с Мадлен спустились, гости уже расселись по местам.

— А вот и наши друзья! — весело сказала тетя, когда они подошли к столу. — Моя племянница Мадлен де Таверне и ее друг Максимильен… простите ради бога, я забыла вашу фамилию.

— Не беспокойтесь, мадам, мне не привыкать, — улыбнулся студент. — Моя фамилия Робеспьер.

— Вы дворянин? — задал женский голос резкий вопрос.

Макс обернулся и увидел красивую даму, сидящую рядом с герцогом. У нее были бархатистые карие глаза. Тонкие черные брови придавали лицу величественное выражение. Густые каштановые волосы были убраны в высокую прическу, несколько вьющихся прядей из которой, волнами спускались на плечи.

«Типичная аристократка, — отметил про себя Макс. — Наверняка, невеста герцога».

Женщина явно заметила, что студент изучает ее внешность, и улыбнулась.

«Какой невзрачный юноша, — подумала она. — Но, наверное, умный. Хотя, в наше время такие люди вызывают усмешку или, в лучшем случае, сострадание».

— Вы дворянин? — повторила она.

Макс после некоторого колебания кивнул.

— Дорогая, — обратилась к ней тетя. — Какая разница!?

— Для меня очень большая, мадам! — важно заметила дама.

— А для меня никакой, — сказала тетя. — Ой! Я забыла вас представить. Графиня Сен — Роман, невеста моего племянника. А это виконт де Карне.

Виконт, молодой человек старше Макса, но моложе герцога поднялся со своего места и, поклонившись, поцеловал Мадлен руку. Он сделал это с холодной учтивостью, которая удивила Робеспьера.

— Гм, обычно не так целуют ручку Мадлен. — Пробормотал Макс, которого такое пренебрежение к девушке чуть ли не оскорбило. — Или виконт влюблен в другую, или его женщины не интересуют.

— Наш доктор месье Буасси, — представила тетя пожилого человека. — Кстати, он живет с нами в замке и является моим личным врачом. Он отлучался по важному делу — кто–то заболел в деревне. К сожалению, доктор освободился только к ужину.

Доктор вежливо кивнул присутствующим.

— А это наш сельский учитель месье Шваль — представила тетушка рыжего конопатого молодого человека в очках, в малиновом пиджаке и с синяком под глазом. — Дети его очень любят, не так ли?

— Да, да, конечно, — ответил тот, краснея и теребя скатерть.

В зал вошли Луиза и лакей Робер.

— Мадам… то есть тетушка… мадам Дюпон интересуется подавать ли ужин, — робко произнесла девушка.

— Да, да, конечно! Робер, подавайте, — кивнула тетя, — Луиза, дитя, поужинайте с нами.

— Нет, нет, сударыня!

— Почему? — удивилась Мадлен. — Кухарки наготовили много, на всех хватит.

— Делайте, что вам говорят! — властно велел герцог.

— Никаких возражений! — добавила тетя.

Луиза опустила глаза и произнесла.

— Хорошо.

— Безобразие, — прошипела экономка, когда Робер сообщил ей о решении хозяйки. — Эту нахлебницу уже за общий стол посадили, скоро она нами командовать начнет, чтоб ей! А вы что встали? — Прикрикнула она на лакеев. — Сказано вам было, несите ужин!

Ужин начался. Тетушка что–то оживленно рассказывала присутствующим. Увы, ее рассказы, как заметил Макс, слушали только доктор и Мадлен. Герцог ухаживал за невестой, искоса поглядывая на бедную Луизу, которая не могла оторвать от них глаз, наполнявшихся слезами. Сидящий рядом с ней учитель с каждой минутой покраснел все больше. Он то бросал на нее украдкой робкие взгляды, то, заикаясь, предлагал ей салфетку, которой только что–то вытирался сам. Из–за этой оказии он краснел еще больше и принимался, громко чавкая, набивать рот содержимым тарелки вместе с той несчастной салфеткой включительно, или вытирал руки об скатерть. Затем он начинал швыркать носом, время от времени вытирая его рукавом. Виконт де Карне бросал полные ненависти взгляды на герцога и полные любви на графиню, которая этого не замечала. Все эти нюансы не только не ускользнули от внимательного Макса, но и быстро стали раздражать.

— Никогда не видел столько влюбленных идиотов в одной комнате, пять штук. Нет, я себя не посчитал, шесть. Ну, их к черту! — проворчал он и принялся за десерт.

После ужина виконт вызвался проводить графиню до дома, что вызвало одобрение гостеприимной хозяйки. Они молча выехали из замка. Виконт не мог отвести взгляда от молодой наездницы, он любовался ее осанкой, умением держаться в седле, тонкой талией. Карне не мог произнести ни слова. Они проехали в молчании полдороги, графиня, чтобы начать беседу, спросила:

— Похолодало, не так ли?

— Да, — отвечал виконт. — Не очень подходящая погода для поездки верхом.

— Вы правы, но я привыкла.

— Я тоже.

— Вы так пристально рассматриваете мою лошадь…

— Нет, вас, графиня.

Она рассмеялась.

— Как вам мой жених? — спросила она, поправляя шляпку на растрепавшихся каштановых волосах.

— Я его мало знаю, говорят, он хороший человек, — произнес Карне бесстрастно, но она почувствовала, что эта фраза далась ему с большим трудом.

— Понятно. Кстати, что–то вы последнее время ко мне редко заходите. Позабыли нашу детскую дружбу?

— Нет, что вы! Просто вы так изменились.

— Вы тоже виконт. Кстати, как вы находите поступок, который сегодня совершила старушка?

— Вы имеете в виду то, что она усадила с нами за стол служанку? Я считаю, что это благородно с ее стороны.

На красивом лице графини появилась усмешка.

— Я так не считаю, — сказала она. — Я, представительница древнего рода и вдова Сен — Роман, не намерена сидеть за одним столом со всяким сбродом. Ладно, сельский учитель, но уборщица, это слишком!

— Графиня, — сказал виконт. — По–моему, вы ревнуете герцога к ней?

— Что!? Я не настолько глупа! Он на эту нищенку даже не глянет! — от гнева графиня не находила слов. — Как у вас язык повернулся, такое сказать!?… Я — знатная дама! Он не идиот, чтобы… променять меня на это убожество!.. Не провожайте меня дальше!

Графиня ударила лошадь хлыстиком, которая, встав на дыбы, молнией сорвалась с места. Виконт долго глядел вслед удаляющейся графине.

Глава 6. Вечерние рассказы

— Макс! — закричала Мадлен, прыгая на кровать к студенту. — Хорошо, что вы не спите!

— Не сплю, — ответил он.

— Как вам мой родственник? Правда, милашка?

— Простите, милая… он типичная дворянская озабоченность, — ответил тот. — Помешан на разврате, удивляюсь, почему он не в Версале.

— А герцог обычно живет в Версале, это он Новый год приехал встретить в родном поместье, чтобы от двора отдохнуть.

— О да, он там устает! — иронично заметил Робеспьер.

— Еще как! — подтвердила Мадлен. — Кстати, я пришла к вам, чтобы рассказать о загадочной смерти графа де Сен — Роман, мужа невесты герцога.

— Что это за смерть? — с наигранным интересом спросил Робеспьер.

— Загадочная!

— Ну, какая?

— Ну, загадочная.

— Какая?

— Загадочная и все!

— Ему на головку упал кирпич?

— Откуда вы знаете?

— Догадался. И что тут загадочного?

— Так ведь в лесу!

— Это как?

Мадлен пожала плечами.

— Не знаю, просто кирпич нашли рядом с его телом.

— И что он в лесу делал?

— Кирпич?

— Граф!

— Как что! Охотился, грибы собирал. Взял с собой бутылку портвейна, окорок и другие продукты…

— А ружье?

— Зачем, ему ружье?

— Он же на охоту пошел!

— А-а! Ружье он не взял, граф так рассуждал в тот день: «Зачем мне ружье, еще потеряю!» — пояснила Мадлен.

— Простите, любимая, но это бред.

— Это не бред, а покойный граф Сен — Роман. Макс, а теперь выйдите, мне надо переодеться ко сну. И что это вы на моей постели разлеглись? На что это вы намекаете? Я же замуж выхожу!

— Мадлен, простите за дерзость, но вы в моей комнате!

— Не обманывайте меня!

— Прошу вас, милая, оглянитесь по сторонам!

— Гм, действительно… извините, спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — ответил Робеспьер.

Макс, у которого отбили весь сон, пролежал несколько минут, потом решил встать и написать письмо. Не успел он вывести даже слова «Привет», как в дверь постучали. Это была Мадлен. В глазах девушки был испуг.

— Макс, — сказала она, зябко кутаясь в халатик. — Идем ко мне, а?

— Почему?

— Я боюсь, в этом замке полно привидений, и мне одной спать страшно. Не оставляйте меня, пожалуйста.

Макс кивнул и последовал за ней. Она привела его к себе, затем легла на широченную кровать с балдахином и жестом велела ему лечь рядом.

— Обнимите меня, — попросила она. — Мне холодно и страшно. Ой, не так, я же замуж выхожу.

Только он задремал, как Мадлен толкнула его в бок.

— Макс, Макс.

— Что? — сонно спросил он.

— Вы не спите?

— Уже нет.

— Это хорошо, хотите, я вам про привидения расскажу?

— Простите, дорогая… честно говоря, не очень.

— А-а, вы их боитесь!

— Нет, что вы!

— Тогда слушайте.

— С одним герцогом, который жил тут в четырнадцатом веке произошла престранная история. Что вы молчите, почему вы не спросите «какая»?

— Какая?

— Он умер.

— Любимая Мадлен! Я бы больше удивился, если бы он был до сих пор жив. Это что шутка?

— Какие уж тут шутки. Он просто умер странно.

— Как?

— А! Заинтересовались! Он много выпил с друзьями, потом залез на крышу, подошел к ее краю, раскинул руки и полетел…

— Куда!?

— Вниз.

— Какой я осёл! Мог бы и сам догадаться. Это тоже шутка?

— Нет, это серьезно! Теперь его призрак летает по замку. А одна графиня гуляла в яблоневом саду замка, вдруг ей на голову упала шишка и она умерла.

— Кто шишка? — пошутил Макс.

— Нет, графиня.

— Вы внимательно читали летописи, может, то был кокосовый орех?

— Орехи тут не водятся.

— Интересно, милая, откуда взялась шишка в яблоневом саду?

— Не знаю, это было в шестнадцатом веке.

— Понятно, — сказал Макс, зевая, — спокойной ночи!

— Нет, нет, нет, спать я вам не дам, я вам еще не про всех родственников–призраков рассказала.

«О, разрази меня гром! Ну, разрази, что тебе жалко что ли!» — подумал Робеспьер.

Глава 7. Утро в замке

Мадлен проснулась и, удивленно окинув взглядом комнату, спросила:

— Который час?

— Одиннадцать, — ответил Макс, который, устроившись в кресле, читал книгу.

— Так рано! А во сколько вы встали?

— Я сегодня проспал, и встал в восемь.

— Ничего себе проспал! — удивилась Мадлен. — А теперь выйдете, мне надо одеться. Я же замуж выхожу! Хотя, нет, просто отвернитесь. Не подглядывайте.

— Смею вас заверить, у меня нет глаз на затылке.

— Кто вас знает. Ох, чувствую, новый год тут будет скучноват. Даже елки нет, а то бы я ее нарядила. Слушайте, Макс, давайте–ка я вас наряжу!

— Простите, дорогая, но я не елка!

— Я заметила. Так елки же нету.

— У вашей тети есть кактус. Будет мило, если вы его нарядите!

— Нет, кактус колючий.

— А елка?

— Тоже. Нет, наряжать я ничего не буду. Макс, что вы от меня отвернулись, вы что обиделись?

— Мадлен, извините, но вы же сами просили.

— Вот, чуть что, я виновата! Кстати, вы не знаете, мне приготовили утреннюю ванну?

— Да, мадмуазель, только что! — ответил Макс с поклоном.

— Вот так со мной и разговаривайте! — Мадлен улыбнулась.

У Макса появилось еще несколько спокойных минут, чтобы почитать. Из ванной доносилось пение девушки.

— Эй, потрите мне спину!.. Нет, не надо, я замуж выхожу! — крикнула она.

— Очень рад! — ответил он. — О боже, что я говорю!

Макс погрузился в чтение и не заметил, как, приняв ванну, Мадлен подошла к окну.

— О-о! Макс, какой красивый вид, какая живописная полянка, смотрите! — воскликнула она. — Смотрите! Вы же любите природу.

— Да, полянка красивая.

— Я сейчас ее нарисую, где мои краски!

Мадлен извлекла этюдник, установила его у окна, приготовила краски кисти. Затем, повернувшись к Максу, который опять погрузился в чтение, спросила:

— Макс, давайте, я вас голым нарисую.

Очки Максимильена сползли с носа на пол, он выронил книгу и круглыми от ужаса глазами уставился на Мадлен, пытаясь что–то сказать.

— Вы, вы… кажется, собирались полянку рисовать…

— Ну, полянка у меня еще будет и не одна!

— Э-э, Мадлен, и я у вас буду…

— И не один!

Макс опять на миг потерял дар речи.

— Кто–то собирался замуж выходить, — сказал он.

— Кто? — невинно спросила Мадлен.

— Я!

— Вы! Это как? Разве так можно? А кто ваш жених?

— Ох, Мадлен, это шутка.

— Гм, странная шутка, так кто выходит замуж?

— Дорогая, подойдите к зеркалу и узнаете.

— Да?

Мадлен подошла к зеркалу и минут пять изучала свое отражение.

— Ничего не понимаю, — сказала она. — А если точнее, кто выходит замуж?

Робеспьер испустил тяжкий вздох.

— Мадлен, это вы выходите замуж!

— Серьезно? А, да, вспомнила!

— Ну, слава богу!

— Кстати, Макс, что вы читаете?

— «Трактат о преступлениях и наказаниях».

— Фи, какая глупость! Я бы на вашем месте почитала бы умную литературу?

— Простите, дорогая… какую?

— Про привидения! Вам же их ловить! Возьмите любую книгу про призраков, там все доступно написано. А еще лучше любовные романы…

— Спасибо, любимая, спасибо, не надо. Кстати, пора завтракать.

— Ой, а я картину не закончила. На этой лужайке я нарисую вас с книгой. С воттакенным томиком размером с этот шкаф, который вы даже поднять не сможете! Такой вы противный!

Они вышли в коридор. На встречу им двигалась процессия, состоящая из шести человек. Самый первый нес в руках нижнее белье, второй штаны, третий рубашку, четвертый галстук, пятый камзол, шестой парик на подушечке из алого бархата. Робеспьер замер.

— Что с вами? — спросила Мадлен. — Все знатные люди из Версаля так по утрам одеваются.

— Гм, а вы?

— Я умею сама следить за собой! — гордо сказала Мадлен. — Поэтому никому не доверяю одевать меня, вот!

— Вы умница, дорогая! Надеюсь, герцога к ужину оденут.

— Зря вы так! Герцога оденут за пять минут. Он этих лакеев из Версаля привез! Они эти, как их, ну…

— Профессионалы?

— Именно. Идем–те вниз, а то опоздаем.

— Хорошо, как скажите.

— Макс, — сказала Мадлен, когда они подошли к лестнице. — Держитесь за перила, когда спускаться будете.

— Хорошо.

— Нет, вы не держитесь за перила, а надо держаться, вот так! А вы не держитесь.

— Мадлен я держ…

Он не договорил, так как оступился и полетел вниз.

— Я же говорила вам, держитесь за перила.

— Я держался, дорогая, просто кто–то бросил кожуру от банана.

— Вы не ушиблись? — спросила подбежавшая экономка. — Это Луиза, кожуру от банана убрать не смогла, я ей всыплю!

— Не надо, я не злопамятный, — сказал Макс.

— К тому же, кожуру уронила я, — сказала Мадлен. — Кстати, я хочу Макса покалечить.

— Это точно, — сказал Макс.

— Чего? — мадам Дюпон удивленно уставилась на нее.

— Да, — повторила Мадлен. — Я его портрет хочу нарисовать, а он упирается!

— А-а, вы имеете в виду увековечить! — поняла экономка.

— Да, именно.

— Гм, думаю, она скорее меня покалечит, — сказал Макс.

— Вот вредина! Кстати, ваш портрет, дорогой Максимильен, я буду рисовать в голом виде!

Макс чуть не потерял сознание.

— А почему бы и нет! Может, хоть вид обнаженной девушки поможет вам хоть минуту не ворчать, а я одежду не запачкаю.

— Мадлен, ну и фантазии у вас, вы же замуж выходите, — сказал Макс.

— Ой, опять забыла! Поколеченье отменяется, не повезло вам. Я бы хотела, чтобы меня покалечили.

— Увековечили! — поправил студент.

— Господа, — вмешалась экономка, которой от этих разговоров стало дурно. — Вам угодно сидеть на полу сидеть или позавтракать?

Глава 8. Новый год

Новый год встретили, как предполагала Мадлен, довольно скучно.

Дождались боя часов, произнесли пару тостов, пожевали праздничные блюда и начали клевать носом.

— Говорил же, надо в ресторан ехать или в гости сходить! — сказал герцог. — Веселее было бы!

— Мне уже надоели эти шумные вечера, — сказала хозяйка, — я хочу покоя и общения с вами, мой дорогие. Я считаю, мы неплохо сидим. Не так ли?

— Ага, — ответила Мадлен, — только спать хочется.

Казалось, она вот–вот заснет и погрузится лицом в тарелку, поэтому Макс решил ее отодвинуть. Он сам засыпал, поэтому сначала попытался отодвинуть Мадлен от тарелки. Однако сквозь сон все же понял, что лучше отодвинуть тарелку.

— Я еще не съела, — Мадлен проснулась и вернула тарелку на место, — у вас есть своя тарелка. Вам еще положить чего–то?

Она попыталась положить курочку Робеспьеру в тарелку, но промахнулась и попала ему на колени. Сонный студент не придал этому значения и аккуратно переложил курочку на колени герцогу.

— Если бы не тетя, я этого щенка беспородного вызвал на дуэль, — пробурчал тот, вытирая салфеткой белые атласные панталоны.

— Вот и встретили мы Новый год, — сказала тетя. — Пожалуй, пора спать. Вижу, у всех уже глаза слипаются.

— Тетушка, — сказал герцог. — Время еще детское, только три часа ночи!

— Не спорьте со старшими! — сказала Мадлен, зевая. — Тете лучше знать. Вы как хотите, а я пошла спать. Макс, пошли спать вместе…

Герцог хихикнул.

— Но не совсем вместе, а то я замуж выхожу, — продолжила девушка.

— Угу, — ответил Макс.

— Я тоже пойду лягу, — сказал доктор. — Мне завтра рано вставать, а недосыпание вредно для здоровья.

— Вот, что врач говорит! — сказала тетя. — Лично я иду спать, спокойной ночи.

Все разошлись кроме Луизы и герцога. Девушка встала и направилась к двери, но Д’Омон преградил ей путь.

— Дорогуша, — сказал он, обнимая ее. — Останьтесь со мною на эту ночь!

— Пустите! — возмутилась она. — Я буду кричать!

— Кричите.

— Вы же женитесь!

— Но пока я не женат.

Он привлек ее к себе и поцеловал в губы, после чего ослабил объятья, но тут же пожалел об этом. Девушка вырвалась, дала ему звонкую пощечину, и молнией рванула прочь из зала.

— Ненормальная, — сказал герцог, наливая вина. — Дура девка. Ничего, сейчас выпью и догоню тебя, а потом мы повеселимся и похохочем, ха–ха–ха! Кхе–кхе, о чем это я?

А в это время Мадлен, развалившись на кровати, рассказывала Максу, который сидел рядом в кресле, очередную историю о призраках.

— Мадлен, дорогая, вы, кажется, спать хотели? — спросил он.

— Уже перехотела, а вы не спите.

— Нет, милая, не сплю!

— А почему у вас глаза закрыты?

— Ну и что, же слушаю не ими.

— А чем?

— Ногами.

— Да? Ух ты!

— Я пошутил.

— Гм, а все же чем вы слушаете?

— За…, кхе–кхе… ушами!

— Гм, а все же зачем вы глаза закрыли?

— Э-э, мне так вас лучше слышно.

— Да? Врете!

— Почему вы так решили?

— Вы же сами сказали, что ушами слушаете. Ладно, продолжаю рассказ. И потом раздался страшный грохот…

Как подтверждение ее слов откуда–то с коридора действительно раздался грохот.

— Да, — сказала девушка. — Такой как сейчас! Ой, Макс, что это!

Она вскочила и с разбегу прыгнула на колени к задремавшему студенту.

— Надо пойти посмотреть, — сказал он, проснувшись то ли от грохота, то ли от приземления красотки.

— Не надо! — взмолилась Мадлен. — Это злой барон–убийца, прилетел на драконе!

— Гм, я бы удивился, если бы это был добрый барон–убийца, прилетевший на индюке!

— Не надо туда ходить, — заплакала Мадлен.

— Хорошо, если вы боитесь, то сидите тут, а я пойду сам посмотрю.

— Нет, я с вами.

Они вышли в коридор, в конце которого раздавались голоса. Мадлен, дорожа крупной дрожью, вцепилась в рукав студента мертвой хваткой. Вскоре они увидели обитателей замка, столпившихся возле комнаты Луизы Дюваль.

— В Луизу кто–то стрелял, — всхлипывая сказала старушка. — У кого только рука поднялась на этого ангела!

— Вот тебе и новый год, — пробормотал Макс.

— Она жива, — информировал доктор, выходя из комнаты. — Она даже не ранена, стрелявший промахнулся. Шок был сильным, и она потеряла сознание. Сейчас ей надо отдохнуть.

— Слава Богу! — воскликнула старушка. — Но я это так не оставлю, надо выяснить, кто хотел убить бедную девочку. Робер, отправляйтесь за полицией.

— Да, Мадам!

— М-да, — пробормотал Макс. — В Новогоднюю ночь сюда скорее король с королевой лично в гости придут, чем полиция приедет.

— Вот–вот, — согласился слуга, но приказ пошел выполнять.

На лестнице он наткнулся на экономку в папильотках.

— Что случилось? — спросила она сонно.

— В Луизу стреляли…

— Ну, как? — оживленно спросила та.

— Промахнулись.

— Черт!

— Ой, — дворецкий аж присел. — Розетта, дорогая, это, случайно не ты?

— Чего? — возмутилась та. — Уж я бы не промахнулась. А ты куда?

— За полицией. Где ее сейчас искать–то!?

Мадам Дюпон хотела было что–то ответить, но тут раздался стук в дверь, и Робер поспешил открывать.

— Ура!!! — раздался его крик радости, от которого экономка подпрыгнула. — К нам полиция пришла, ура!!!

Перепуганная женщина подошла к двери и поняла, что Робер не сошел с ума, на пороге действительно стояли двое людей в полицейской форме.

— Вы полицейские? — спросила она, чтобы окончательно успокоиться.

— Да, мадам, — ответил один из них.

— Первый раз вижу, чтобы люди так радостно встречали полицию, — пробормотал второй, его подчиненный.

По его виду можно было догадаться, что он только и мечтает удрать подальше от надоедливого начальника.

— Мы вас очень рады видеть, проходите! — сказал дворецкий. — А как вас сюда занесло?

— Мы заблудились и… — начал было молодой полицейский.

Но начальник перебил его и гордо произнес:

— Мы знали, что нужны здесь. Настоящий полицейский должен чувствовать, где он нужен, где его ждут и не дожидаться, когда его вызовут! Вот!

— Понятно, — сухо сказала мадам Дюпон. — А как ваше имя?

— Стервози! — гордо ответил тот. — А это мой напарник, все время забываю, как его зовут… Кстати, что у вас случилось, кого–то убили?

— Не совсем. Сейчас хозяйка замка вам все объяснит, а вот и она.

Вошедшая тетушка замерла на месте при виде двух полицейских и несколько секунд пыталась придти в себя.

— Господи! — наконец воскликнула она. — Полицейские! Так быстро!

— Да, мадам, — Стервози поклонился. — Это наш долг.

— Понимаете, — начала тетушка. — У нас тут такое случилось, ох! Пойдем те наверх. Роза, будь добра, завари господам полицейским по чашечке чая.

— Да, мадам. О боже, как мне надоели все эти гости!

— И что–нибудь поесть? — добавила тетя.

— Что–нибудь я не ем, — сказал полицейский. — Мне жареного фазана!

— Конечно, конечно, — заверила его Офелия. — Идем.

Хозяйка замка взяла Стервози под руку, и они вместе поднялись на следующий этаж. Грустный усталый напарник брел сзади.

— Понимаете, кто–то хотел убить очень хорошую девушку, — сказала тетя.

— Это серьезно, — с умным видом заметил полицейский, — проводите меня к месту происшествия.

— Непременно, — ответила старушка. — Мы уже пришли.

— Да? — Стервози осмотрелся.

— О! — воскликнула Мадлен. — Полицейский Стервози приехал! А вы знаете, что у нас покушение на убийство произошло!

— Знаю! — важно ответил он. — Но вы не волнуйтесь. Я выясню это, ведь я…

Но тут его взгляд пал на скромно стоящего в стороне Макса. Стервози замер.

— Ага, — сказал он. — Ага!

Видя, что это не вызывает у студента никакой реакции, Стервози повторил:

— Ага, ага.

— Простите, кто «ага»? — не выдержал Макс.

— Тебя тут никто не спрашивал! Я приехал сюда, чтобы охранять жителей этого славного замка от бандитов типа тебя. Где пострадавшая?

— В своей комнате, — ответила тетушка. — Еще не оправилась от шока.

— Рана была опасна?

— Нет, — ответил доктор. — Стрелявший промахнулся.

— Понятно, значит, бандит промахнулся, — сказал Стервози. — Видно плохо стреляет.

— Не обязательно, — спокойно возразил Макс. — Может, он только хотел припугнуть мадмуазель Дюваль, а не убивать ее.

— А за что ему ее пугать? — спросил Стервози.

— Ну, вдруг она знала слишком много или вмешивалась не в свое дело, тут много версий. Поговорите с ней, это же ваша работа.

— Не сомневайся, — прошипел Стервози. — И не лезь!

— Нет, Макс, лезьте, — вмешалась Мадлен. — Я вас сюда не на экскурсию привезла, к тому же, нам надо поймать привидения.

— Тут есть привидения? — спросил Стервози.

— О да, сударь, — ответил дворецкий. — Они каждую ночь бродят по замку.

— Разберемся, — ответил полицейский.

— А что нам делать? — спросила Мадлен.

— Не знаю, как вы, но я бы с радостью сейчас лег спать, — сказал герцог зевая.

— Он прав, — согласился Макс. — Ночью мы ничего не сделаем, лучше выспаться и завтра поразмыслить на свежую голову.

— Я согласна, — сказала тетя. — Господа полицейские можете переночевать у нас эту ночь.

— Ну, — сказал Стервози. — Нам как–то неудобно, мы лучше пойдем…

— Куда? — спросила Мадлен. — Там на улице темно и волки.

— Волки? — Стервози побледнел. — Тогда я пошутил. Где моя комната?

— Робер вас проводит в комнату для гостей, — сказала хозяйка.

— Только легавых в замке не хватало, — пробурчал герцог. — Спокойной ночи, господа.

Глава 9. Расследует Робеспьер

На следующее утро за завтраком Стервози важно произнес:

— Сейчас я вас всех буду допрашивать.

Его сотрапезники поперхнулись и вопросительно уставились на него.

— Да, я вас буду допрашивать, сразу и сейчас!

— Хорошо, — спокойно ответил Макс, который первым пришел в себя. — Мы вас слушаем.

— Так вот, я вам буду задавать вопросы, а вы на них отвечать. Вы меня поняли?

Но ответа не последовало, все молча принялись ковыряться в своих тарелках.

— Вы меня поняли? Что вы не отвечаете?

— Поняли, — ответил герцог. — Начинайте ваш допрос. Кто первый?

— Пострадавшая Луиза Дюран! — объявил полицейский.

— Извините, моя фамилия Дюваль, — робко поправила она.

— Какая разница! Расскажите, как все произошло.

— Я поднималась к себе и вдруг увидела в конце коридора какую–то черную тень. Она медленно приближалась. Я замерла от ужаса, потом раздался выстрел, и я упала в обморок. Больше ничего не помню.

— Понятно, понятно, поторопились вы в обморок упасть, надо внимательнее разглядеть преступника.

— Было темно, — начала оправдываться девушка. — И я перепугалась…

— Перепугалась, — передразнил Стервози. — Вот с чем приходиться работать полиции, а они еще не довольны, безобразие!

— Сударь! — перебила его тетя. — Хватит! Прекратите свой допрос! Вы грубы и бестактны, я запрещаю вам проводить это расследование. Мы найдем другого человека!

— Почему? — удивился тот.

— Я не люблю грубиянов.

— Извините, простите, мадам, я…

— Хорошо, — смягчилась тетя, — так уж и быть вы можете остаться у нас еще на несколько дней, но в ваши обязанности войдет охранять замок.

— А кто будет искать бандита?

— Я попрошу, чтобы прислали другого полицейского, повежливее. Сегодня же напишу письмо моему знакомому капитану.

— Он вам пришлет идиота, — сказал Стервози.

— Это уже наши беды, — спокойно ответила дама.

— А у меня идея! — неожиданно выпалила Мадлен. — Пусть Макс расследует!

— ОН!!?? — удивленно вскричали все в один голос.

— Да! Он умеет, у него так хорошо получается бандитов определять, клянусь!

— Неужели? — иронично спросил герцог.

— Да, я сама видела!

— Хорошо, — сказала тетя. — Луиза, что скажешь? Ты согласна с Мадлен? Учти, как скажешь, так и будет, ведь это тебя касается.

— Я согласна, — ответила девушка, краснея.

— Вот и хорошо, а письмо я все–таки напишу, посмотрим, что капитан посоветует.

— А я? — спросил Стервози.

— Отдыхайте, — ответила она. — Но за замком приглядывайте.

— Ура!!! — завопил напарник полицейского, — Каникулы!!! Отпуск!!!

— Извините, — перебил всех Макс. — А если я не хочу заниматься никаким расследованием?

Все замолчали.

— Мы вам хорошо заплатим, — сказал герцог. — Не волнуйтесь.

— Я не про то…

— Ах, так, — возмутилась Мадлен. — Тогда я обижусь, и больше с вами разговаривать не буду!

— Какое счастье!

— Хам! Я вас ненавижу! Я…Я…

Мадлен заплакала. Этого студент вынести не смог.

— Ох, ладно, ладно, я согласен, дорогая!

— Тогда я не буду обжаться! — обрадовалась Мадлен. — И буду с вами разговаривать и расскажу про призрак замка моей двоюродной тетки по линии троюродного брата моего шурина, с правой ветви нашего рода, дедушки его свояка бабушки его младшей сестры…

— А вот этого, любимая, не надо!!!

— Макс, почему вы так надулись? Ведь для вас расследование преступления что–то вроде пасьянса, — сказала Мадлен.

— Как знать, но пасьянс может и не сойтись, — печально ответил Робеспьер.

После завтрака Мадлен изъявила желание порисовать. Воспользовавшись затишьем, Макс решил все же побеседовать с жителями старинного замка. Вооружившись блокнотом и карандашом, он для начала решил побеседовать с хозяйкой.

Тетушка Офелия, как всегда, сидела в своем любимом кресле и сосредоточенно вязала.

— Простите, мадам, я могу с вами поговорить? — вежливо спросил он.

— Ага, — ответила тетя, — сейчас я пересчитаю петли…Раз, два, три… Присаживайтесь, молодой человек.

— Раз уж мне велели выяснить, кто же хотел убить девушку, мне бы хотелось кое–что узнать.

— Понимаю, будьте уверены, внучек, я расскажу все, что знаю. Я переживаю за Луизу, ведь бандит может снова напасть.

— Это не исключено, — спокойно сказал студент, немного шокированный фамильярностью старушки. — Начнем с того, мог ли кто–то посторонний проникнуть в замок незамеченным?

— Да, это можно сделать через левое крыло, (в нем никто не живет с шестнадцатого века) там окна не застекленные. Все время забываю велеть их замуровать или забить. К тому же, эти окна находятся очень низко от земли, так как замок дал сильную осадку за последние столетия … Через них может влезть кто угодно. Потом надо подняться по лестнице, затем повернуть налево, потом пройти мимо склепа, затем подняться наверх, потом опять налево… и так можно попасть в наше крыло. Кстати, фамильный склеп у нас размещен в одном из подвалов замка, так повелел наш далекий предок: «Всех представителей рода Д’Омон хоронить в стенах этого замка»…

— М-да, судя по вашему рассказу, мадам, в жилую часть замка может проникнуть лишь человек, очень хорошо знающий его. Кто это может быть?

— Ну, думаю, никто…

— А разве не план замка висит возле камина?

— О, да! Он был сделан еще в пятнадцатом веке, замок почти не изменился. Этот план — гордость нашего рода.

— Простите, я не про то. Ведь только очень частые гости могли так хорошо изучить этот план, чтобы пролезть через левое крыло.

— Я не понимаю вас, внучек, старость не радость.

— Мадам, частый посетитель замка мог изучить этот план, а потом пробраться сюда всякими ходами и коридорами…

— А-а, теперь я поняла!

— Хотя для этого надо обладать хорошей памятью, чтобы все это запомнить. Кстати, бывает такое, что вы по каким–то причинам оставляете гостей и выходите?

— Да, конечно, бывает, я понимаю, что это невежливо, но на мне все имение, дел много. Но не больше, чем на десять минут.

— За десять минут день за днем можно много перерисовать, даже не обладая мастерством художника. Кого вы чаще всего принимаете в замке?

— Графиню де Сен — Роман, виконта де Карне, учителя Шваля, священника. Но неужели кто–то из них преступник?

— Этого я не смею утверждать. Я просто перебираю факты. А нищие сюда заходят?

— Нет, они бегут сразу на кухню.

— Понятно, перейдем к обитателям замка. Кроме доктора дворецкого и экономки вы держите кухарку и пятерых лакеев, не так ли?

— Да, только лакеи не мои, а племянника, он их из Версаля привез.

— Луиза Дюваль ни с кем из ваших слуг не ссорилась?

— Нет, правда с экономкой конфликты были, но не такие, за которые друг друга убивают.

— Гм, а как у нее дела с герцогом?

— Ох, не спрашивайте, он над ней издевается, негодник! Даже я ничего поделать не могу.

— Можно нескромный вопрос?

— Ох, внучек, какие в мои годы–то нескромные вопросы?

— Где вы были, когда произошло покушение?

— У себя в комнате, уже готовилась лечь спать, как вдруг услышала выстрел. Перепугалась до ужаса!

— Понятно, спасибо, мадам.

Макс сделал очередную пометку в своем блокноте.

— Не за что, внучек. Газетку почитать не хотите? Там такое пишут! В Новогоднюю ночь ограбили банкира, ужас! Почитайте, газетка интересная, новогодняя.

— Спасибо, спасибо, — студент откланялся.

Размышляя, Робеспьер поднялся к себе.

— Надо бы побеседовать с виконтом и графиней, да и с учителем не мешало бы потолковать… Кажется, сегодня они приедут в гости к ужину. Кстати, необходимо и герцога допросить, не нравиться он мне.

Макс сел за стол, достал чистый лист бумаги.

— Как я понял с самого начала, тут бушуют страсти, все друг в друга влюблены…гм, может тут кроется разгадка? Значит, так, Луиза Дюваль любит герцога; Луизу любит учитель; герцог любит… черт его знает, может, графиню… размечтался, герцог любит себя; графиня любит герцога; графиню любит виконт, которого никто не любит; я люблю Мадлен. Нет, это к делу не относится! Ерунда какая–то! Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что доктор любит дворецкого или наоборот. Тогда я точно собираю свои пожитки и бегу из этого сумасшедшего дома без оглядки.

— Макс! Смотрите! — раздался неожиданно звонкий голос.

Студент подпрыгнул.

— Да, Мадлен.

— Я решила вам помочь!

Мадлен протянула лист бумаги, на котором была нарисована жуткая небритая рожа с красными глазами и зверской ухмылкой. Под одним глазом бандитской физиономии красовался синяк. В одной руке этот «красавец» держал кинжал, в другой — пистолет. Внизу картины была подпись:

«Розыскиваидься апастный приступнег!!!»

— Это что? — спросил Макс, когда, наконец, обрел дар речи.

— Портрет бандита, — беспечно ответила девушка. — Похоже?

— Мадлен, я же не знаю, кто бандит!

— Вот поэтому я и нарисовала. Мы повесим эту картину в прихожей замка, чтобы каждый, кто заглянет, знал, что это бандит и его надо найти и поймать! Что скажете?

— Милая, можно, я промолчу?

— Как хотите. Вы уже начали расследовать?

— Да, я поговорил с вашей тетей.

— Ну, что узнали?

— Для начала я набросал список подозреваемых. Сюда вошли: герцог, доктор, экономка, дворецкий, кухарка, графиня, виконт, учитель, священник, а также тетушка.

— Тетушку–то зачем, она не убийца.

— Я не говорил, что она убийца, просто я записал всех, у кого была возможность напасть на девушку, и все.

— Гм, странно, — сказала Мадлен. — Что вы теперь собираетесь делать?

— Поговорю с Дюваль.

— Я с вами, вдруг вы перепугаете бедную девушку своими страшными вопросами.

Студент возражать не стал. Когда они вошли, Луиза старательно скоблила полы под надзором экономки.

— Нам надо поговорить с ней, — важно сказала Мадлен. — Прошу, вас, уйдите.

Женщина поклонилась и вышла.

— Вы любите приказывать, как я понял, — сказал Макс.

— Еще как! Луиза, Макс хочет задать тебе несколько вопросов. Ты не против?

— Нет, господа, — покорно ответила Луиза.

— Присядем, — предложил студент. — Мадмуазель, вы помните, что потеряли какое–то письмо?

— Да, до сих пор его найти не могу.

— Там было что–то важное?

Девушка пожала плечами.

— Я не успела прочитать.

— Вы забыли его в гостиной, а потом после прихода гостей оно исчезло, не так ли?

— Да, сударь.

— От кого было это письмо?

— Не знаю. А это важно?

— Да, если в письме было то, что кто–то скрывал, а благодаря забытому письму, он догадается о том, что вы об этом знаете, и боясь разглашения своей тайны, решает вас устранить. С другой стороны, в этом письме могла быть угроза, после которой ваш недоброжелатель перешел к более решительным действиям.

Девушки уставились на него круглыми глазами.

— Не знаю, как она, — сказала Мадлен, — но я ничего не поняла! По–французски еще раз, прошу вас!

— Ох, преступнику нужно было или письмо, или напугать вас, или… Короче, письмо очень важное!

— Я поняла, постараюсь найти его.

— Думаю, если верно первое предположение, то его вы вряд ли найдете.

— Почему? — вмешалась Мадлен.

— Преступник наверняка его уничтожил.

— Да, — согласилась Мадлен. — Он его сжег или съел. Макс, когда мы его найдем, то обязательно спросим об этом.

— Почему именно «его», это может быть и женщина.

— Гм, ничего себе. Макс, Макс, можно следующий вопрос я задам?

— Да, Мадлен, задавайте.

Мадлен задумалась.

— Ох, что–то я не знаю, что задать. Макс, скажите мне на ушко, а я задам!

— Ладно.

Макс что–то шепнул ей.

— Ага, Дюваль, у тебя есть враги? — спросила Мадлен.

— Нет.

— Вы попадали когда–нибудь в авантюрные истории? — спросил Макс.

— Нет.

— Вы…

— Не честно, — перебила Мадлен. — Теперь моя очередь задавать вопросы.

— Хорошо.

Макс опять что–то шепнул.

— Вы были свидетелем каких–нибудь преступлений?

— Нет, что вы!

— Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить какие–то странные на ваш взгляд вещи, события, с которыми вы столкнулись. Это важно.

— Я постараюсь.

— Макс, — влезла Мадлен, — теперь я спрашиваю. Не надо мне подсказывать, я сама. Луиза, ты видела привидения?

— Точно не знаю… Кажется, да. Что–то мелькает вечерами в коридорах замка и… Я думаю, это оно хотело меня убить, оно появилось неожиданно передо мной, а когда все сбежались, исчезло…

— Понятно. Если что–то еще вспомните, придите ко мне, пожалуйста.

— Да, мсье.

— Большое спасибо.

Когда они вышли, Макс сказал Мадлен.

— Ну и собеседница, слова не вытянешь, только «да» и «нет».

— Она думает, что это было привидение.

— Просто она перепугалась, — возразил Робеспьер. — Вот и приняла стрелявшего за призрак.

— Ладно, — сказала Мадлен. — Вы же расследуете, но учтите, призраки существуют!

— Учту, — ответил студент.

Глава 10. Изгнание призрака

К обеду пришел священник, который после встречи Нового года еле держался на ногах. Заботливая тетя это заметила сразу и усадила в кресло.

— Бедняжка Луиза, — сказал он, когда узнал о происшедшем за ночь.

— Да, но мы приняли меры, преступника ищут, — сказала тетя.

— Это правильно, мадам, — одобрил святой отец, делая глоток из огромной бутылки. — А как поживают ваши привидения? Хотите, я их выгоню?

— Где тогда они будут жить? — вмешалась Мадлен.

— Не знаю.

— Вот, не знаете, а выгоняете! — возмутилась девушка. — Вам бы понравилось, если бы вас выгнали из дому?

— Нет, — после некоторого раздумья и очередного глотка ответил священник.

— Вот, и призракам это тоже не понравиться.

— Не волнуйтесь, где жить они быстро найдут, главное, вас пугать де будут.

— Ну, тогда, ладно.

Священник встал и, шатаясь, прошелся по комнате.

— Вот, сейчас все святой водичкой окроплю.

— Это же бутылка вина! — удивилась хозяйка.

— Знаю, ик, она еще какая святая! Но ради вас, я готов пожертвовать ей!

— Очень мило с вашей стороны, — сказала Мадлен.

— Хотя, этой водички не хватит, подождите, я сейчас.

Батюшка удалился на кухню. Вернулся он через минуту, с огромным тазом, наполненным водой. Затем священник вылил туда содержимое бутылки. Мадлен с тетей следили за его действиями, затаив дыхание.

— Сейчас я окроплю эту дверь, и призрак исчезнет!

С этими словами он выплеснул содержимое таза на указанную дверь, и вся порция воды очутилась на Робеспьере, которому крупно «повезло», что именно в этот момент он решил войти.

— Простите, ик, — пробормотал священник. — Не рассчитал. Э-э… пойду я, мне обедню отслужить надо… До свидания. Ля — Ля-Ля!

Батюшка удалился, распевая какую–то явно не религиозную песню.

— Вот если бы у вас был зонтик, — сказала Мадлен студенту. — Вы бы не промокли.

— Извините, милая, не догадался, что в этом замке надо ходить с зонтиком.

— Плохо, думать надо всегда.

«Кто бы говорил» — подумал Робеспьер.

— А что вы теперь делать будете? — Спросила Мадлен.

— Пойду переоденусь, что тут еще сделаешь.

Макс поднялся в свою комнату, переоделся и, воспользовавшись затишьем, решил почитать, но не тут то было: в комнату важно вошел герцог. Он с усмешкой посмотрел на студента и, издеваясь, произнес:

— Ну, выяснили, кто бандит?

— Да, — спокойно ответил Макс.

— Кто?

— Этого человека вы очень хорошо знаете.

— Неужели? — усмешка сразу слетела с лица придворного. — Я его видел?

— Много раз, в зеркале.

— Шутник, чертов! — выругался герцог.

— Я не шучу, сударь, мне хотелось бы вас расспросить. Скажите честно, вы сразу пошли спать?

— Да.

— Я просил честно. Вы сразу спать не пошли.

— С чего вы взяли!

— Во–первых, когда все сбежались, вы были одеты, а, как известно вас одевают лакеи. Замечу, за несколько секунд надеть на вас весь костюм с париком и галстуком включительно не помогла бы им никакая придворная сноровка. Во–вторых, со своими привычками, сударь, вы, не привыкли сразу идти спать и, наверняка, приставали к Дюваль.

— Да, но я не собирался ее убивать. Я хотел от Луизы другого, а она удрала. Я выпил и хотел было ее догнать, как вдруг услышал выстрел.

— Хорошо, — сказал Макс, — пока я вам поверю, а потом разберемся. Кстати, почему ваша невеста не захотела встречать с вами Новый год?

— Ей надо было куда–то уехать, — ответил д’Омон безразлично.

— Вы уверены, что она не обманула вас? — спросил Робеспьер.

— Даже если и так, пусть едет куда хочет, — махнул граф рукой.

— Вам не кажется, что она недолюбливает Луизу?

— Она всех простолюдин недолюбливает, считает их хуже домашних животных. А на Дюваль взъелась, когда тетка усадила ее с нами за стол.

— А мне кажется, что она ревнует вас к этой девице, — высказался Робеспьер.

— Когда кажется, креститься надо! — съязвил граф. — Она такого высокого мнения о себе, что ей даже мысль о моей измене в ее гордую головушку не придет.

Д’Омон был доволен своим высказыванием. Однако Робеспьер не оценил остроумие аристократа.

— Это вам так кажется, — сказал он, — сами перекреститесь и будьте наблюдательнее. Когда графиня смотрит на Луизу, она излучает ненависть всем своим существом и не в силах этого скрыть.

— Когда вы это успели заметить? — хмыкнул граф.

Робеспьер еле сдержался, чтобы не обозвать д’Омона ослом.

— В первый же день, когда ужинал в этой вашей компании! — пояснил он. — Я понял, кто кого любит, а кто кого ненавидит. Хотя, может, графиня невзлюбила Дюваль по другой причине…

— М-да, какой вы умный, — усмехнулся герцог.

— Не отрицаю, — ответил студент, погружаясь в чтение.

После этого поступка Д’Омон понял, студент просто игнорирует присутствие. Аристократу ничего не оставалось, как выйти.

— Кто бы мог подумать, что этот сморчок так соображает, — пробормотал он.

Следующим собеседником был доктор, который встал позже всех.

— Значит, вы хотите найти бандита? — спросил он. — Но как?

Доктор оказался довольно любопытным.

— Думаю, это кто–то из живущих в замке или из соседей и знакомых. В общем, этот кто–то где–то рядом, — нехотя пояснил Макс.

— Ясно, — кивнул врач, — а что вы хотели у меня спросить? После того, как все разошлись по комнатам я, естественно, пошел к себе. Спать лег не сразу, сначала немного почитал. Прибежал на звук выстрела, как все в замке.

— Понятно, вы давно знакомы с Луизой?

— С того момента, как она тут появилась, где–то месяца два. Она хорошая девочка.

— У нее есть враги?

— Нет, это же ангел! — воскликнул доктор. — Хотя, может, тайные враги и есть, я не знаком с ее биографией.

— Вы часто ездите в деревню. Кроме мадам, лечите простых людей, не так ли?

— Да, клятву Гиппократа я соблюдаю, — с достоинством ответил врач. — Еще какие вопросы?

— Спасибо, месье, — поблагодарил Макс, — пока все.

— Не за что, обращайтесь еще, — вежливо ответил доктор.

Глава 11. Макс беседует с гостями

Вечером, как договаривались, начали собираться гости. Первой приехала графиня де Сен — Роман, как всегда, элегантная и высокомерная. Тетушка проводила ее в гостиную, куда последовал и Робеспьер. Воспользовавшись случаем, он решил переговорить с этой важной дамой.

— Добрый вечер мадам, — сказал он, поклонившись.

Дама ответила на его поклон и приветствие легким кивком головы.

— Как вам погода? — попытался завести беседу Макс.

— Зима навевает тоску, — последовал краткий ответ.

Сен — Роман не скрывала своего пренебрежения к собеседнику.

— С ней трудно будет разговориться, — пробормотал студент, но все же решил не отступать, — вы слышали о том, что в Дюваль стреляли?

— Да, — красивые губы женщины скривились, — неужели жизнь плебейки так важна?

В этих словах были нескрываемая ненависть и ревность.

— Это мне и предстоит выяснить, — учтиво произнес Робеспьер.

Дама удивленно посмотрела на студента, высоко подняв тонкие брови.

— В моих силах только пожелать вам успеха, — надменно произнесла она.

— Благодарю, сударыня. Надеюсь, встреча Нового года принесла вам радость.

Дама вздрогнула, ее глаза блеснули и тут же потухли. Вопрос явно задел гордую красавицу.

— Я навещала кузину, — ответила она сухо.

«Значит, вас, крошка, не было дома, когда произошло преступление, — сказал себе Макс. — Ладно, хватит вопросов. Еще немного, и мадам даст мне пощечину и уйдет. Невозможно предположить, какие слова выведут ее из себя».

В гостиную вошел виконт. При виде графини он замер и отвесил глубокий поклон. Затем сел в кресло и сделал вид, что старательно изучает картину с лужайкой и коровами. Макс все же рискнул прервать воцарившееся молчание.

— Как дела, виконт? — спросил он.

— Этого общительного юношу очень заинтересовали наши дела, — иронично пояснила дама.

— Простите мою навязчивость, — вежливо произнес Робеспьер.

— Нет, будьте спокойны, — усмехнулась графиня, — я всего лишь ставлю вас в пример молчаливому виконту.

Сен — Роман одарила виконта блистательной улыбкой.

Карне покраснел.

— Виконт, смею заметить, вы не ответили на вопрос, молодого человека, — напомнила графиня.

— У меня все нормально, — ответил тот.

— Как здоровье? — спросила графиня.

— Нормально.

— Как встретили Новый год?

— Нормально.

— Странно, — пробормотал Макс, — он показался мне вроде нормальным человеком.

Графиня расхохоталась.

— Извините, я вас покину, — вдруг опомнилась она.

Дама величественной походкой направилась к двери.

Когда графиня удалилась, виконт де Карне облегченно вздохнул.

— Вы поссорились? — спросил Макс.

Виконт промолчал. Макс решил, что молодой аристократ пропустил его вопрос мимо ушей, и решил помолчать.

— Нет, просто я неловко себя чувствую рядом с ней, — пояснил молодой человек через несколько секунд. — Если вы хотите знать, я люблю ее!

— Извините, сударь, — сказал Робеспьер, который уже позабыл о заданном вопросе, — я не смею вмешиваться в ваши сердечные дела.

— А что вас интересует? Почему вы меня расспрашиваете? — удивился Карне.

— Меня интересует покушение на Луизу Дюваль. Где вы отмечали Новый год?

«М-да, сейчас он будет думать минут двадцать» — предположил Робеспьер.

К счастью, его ожидания были обмануты.

— В трактире с друзьями, — выпалил виконт.

«Что–то он слишком быстро ответил, для человека, обдумывающего каждое слово. Наверняка фраза была заучена, — сказал себе Макс. — Выходит, ни у кого из этих господ нет алиби. Да и ведут они себя как–то странно. Как бы выяснить, что они недоговаривают?»

— Привет, как дела? — прервал его размышления веселый голос учителя Шваля.

— Нормально, — в один голос ответили Робеспьер и виконт.

— Это хорошо. Как Новый год отметили? Я ездил в город!

Виконт что–то пробурчал себе под нос.

— Кстати, — продолжал учитель, — видел Луизу, как она похорошела! Ах, когда я узнал, что в нее стреляли, чуть не умер.

— Вам она нравится? — спросил Макс.

— Не то слово!

— А мне нет! — сказал виконт, — она слишком влюбленно смотрит на герцога.

— Почему вас это волнует? Вам нравится герцог? — выдал Робеспьер идиотскую шутку.

В ответ на сию реплику аристократ промолчал, и студент почувствовал себя болваном.

— Нет, — все же ответил виконт, который не понял юмора, — герцог — подонок!

— С этим я согласен, — сказал учитель, — но Луиза не любит герцога.

Виконт пожал плечами и через минуту сказал:

— Поймите, я просто не хочу, чтобы графиня страдала! Она же любит д’Омона.

— Позвольте узнать, из–за чего это я должна страдать!? — раздался голос де Сен — Роман. — Что вы болтаете?

— Понимаете, — попытался спасти положение Макс, — виконт изволит считать, что замужество счастья не приносит, не так ли?

— Да! — выпалил виконт.

Реакция графини превзошла все ожидания, она расхохоталась.

— Мсье Карне, — спросила она, — по какой причине вы смеете такое утверждать?! Вы изволили быть замужем?

Сен — Роман явно издевалась над несчастным.

— Да, — испуганно ответил виконт, — я хотел сказать нет!

Бедный парень покрылся пунцовыми пятнами.

— Вы не были замужем, а смеете утверждать, что замужество счастья не приносит! Как нехорошо с вашей стороны.

Графиня укоризненно покачала головой.

Аристократ закивал. Максу стало жаль беднягу.

Дама, окинув собравшихся гневным взглядом, произнесла:

— Буду вам очень признательна, если вы не будете вмешиваться в мою личную жизнь. Вас это особенно касается, мсье сыщик.

С этими словами графиня гордо покинула их.

Виконт де Карне кинулся за ней:

— Анна, подождите, я люблю вас!!! — кричал он.

— Что вы сказали? — раздался возмущенный голос герцога.

— Сейчас будет цирк, — сказал учитель.

— Защищайтесь! — крикнул виконт, выхватывая шпагу.

На его крик сбежались слуги.

Герцог усмехнулся.

Все плотным кольцом окружили соперников, с интересом ожидая развязки.

— Чувствую, сейчас будет первый труп, — сказал Макс мрачно. — А, если повезет, и второй.

— Ага, — подтвердила прибежавшая Мадлен, — герцог один из лучших фехтовальщиков Франции и всей Европы!

— О боже! — Луиза схватилась за голову. — Они убьют друг друга!

— Хоть какое–то развлечение, — шепнул дворецкий экономке. — Доктор, отойдите, прошу вас! Вы загораживаете Розе всю видимость.

Шпаги дворян скрестились, и опасения Робеспьера могли оправдаться, если бы не тетушка.

— Опять драки, безобразие! — возмутилась она. — За это, негодные мальчишки, останетесь без сладкого!

— Тетя, какое еще сладкое? — возмутился д’Омон, убирая шпагу в ножны.

— Торт со взбитыми сливками, — пояснила Офелия.

— Ух, ты! — обрадовалась Мадлен. — Тогда эти порции мои!

— Можете съесть и мою, — сказала де Сен — Роман.

— Спасибо.

— Возьмите и мою, дорогая, — предложил Макс.

— Нет, вашу я не съем, вы и так худенький. Вам поправляться надо, а я на диете. Так что… раз, два, три, четыре порции для меня в самый раз.

— По–моему, милая, вам этого будет мало, — улыбнулся Робеспьер.

— Нет, в самый раз, я же замуж выхожу!

— Ну, почему вы не можете обойтись без драки! — отчитывала тетушка молодых людей. — Любой спор можно решить словами. Марш в угол, оба!

— Тетя, мы не маленькие! — возмутился герцог.

— Ох, тогда ведите себя как взрослые!

— Тетушка, дорогая, — вмешалась Мадлен, — давайте ужинать. Я так проголодалась!

Это предложение было встречено с энтузиазмом.

После ужина Максимильен решил побеседовать с прислугой. Первой жертвой его допроса стал дворецкий Робер. Он, ничего не подозревая, направлялся на кухню, там Макс его и перехватил.

— Что вам угодно, сударь? — вежливо спросил дворецкий. — Чай? Кофе?

— Спасибо, нет. Мне бы хотелось узнать, где вы были, когда стреляли в Луизу?

— Гм, трудно вспомнить. Кажется, следил за лакеями, чтобы они все убрали со стола, если за ними не проследить они ничего не сделают. А у Розы разболелась голова, и она легла спать. И я выполнил ее работу.

— Понятно, а как вы относитесь к Луизе?

— Вы как Роза! Она тоже этот вопрос задает! Не нужна она мне! Я про Луизу.

— Гм, спасибо.

— Пожалуйста, еще будут вопросы?

— Пока нет.

Следующей жертвой стала экономка, которая сидела у себя в комнате и вышивала. Приход молодого человека ее несколько удивил, она приветливо улыбнулась ему и сразу же отложила вышивание.

— Чем могу помочь? — сладким голоском пропела она.

— Мадам, как вы знаете, мне велели найти преступника…

— Да, я знаю.

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

— Я вас слушаю.

— А-а, вот вы где! — раздался голосок Мадлен. — Я вас по всему замку ищу! Что делаете? Опять допрашиваете?

— Мадам, — начал Макс допрос, стараясь не обращать на Мадлен внимания, — где вы были, когда стреляли в Луизу?

— Этот вопрос он задает всем! — весело сказала красотка. — Не пугайтесь.

— Спала, у меня так болела голова! За меня даже Роберу пришлось работать, мне так стыдно!

— Ничего страшного, — успокоила Мадлен. — Он не обиделся.

— А как вы относитесь к Луизе?

— Гм, честно говоря, терпеть ее не могу, — честно призналась экономка.

— Почему? — удивилась Мадлен.

— А потому, мадемуазель, что этой приживалке слишком много поблажек! Такое чувство, что ее скоро удочерят.

— А вы хотите, чтобы вас тоже удочерили? — спросила Мадлен. — Я скажу тете.

— Мадлен, любимая, я бы попросил вас не вмешиваться! — строго сказал Робеспьер.

— Я не вмешиваюсь, я просто хочу, чтобы мадам Дюпон не обижалась.

— Спасибо, сударыня, — улыбнулась экономка, — поймите, мне просто не нравится эта девка–нищенка! Только вы мадам об этом не говорите, прошу вас!

— Хорошо, — пообещала Мадлен, — мы будем молчать. Если мы нарушим эту клятву, пусть у нас вырастут хвосты и копыта.

— Да, да, да, — подтвердил студент, — извините, мы зайдем в другой раз.

— Как вам будет угодно, господа.

Экономка проводила их удивленным взглядом и, пожав плечами, продолжила вышивание.

Глава 12. Призраки! Призраки!

Наконец тяжелый день в замке завершился. Пришла ночь. Ничего не нарушало тишину… Но вдруг во мраке коридора появилась белая фигура, которая медленно, медленно шла вперед. В этот самый момент из другого конца коридора показалась другая белая фигура. Она тоже двигалась, издавая жуткий вой. Два белых привидения, завывая каждое на свой лад, натолкнулись друг на друга и замерли. Через несколько секунд одно из них издало громкий визг, от которого другой привидение взвыло и чуть не упало в обморок. С этим страшным визгом привидение пробежало по коридору, сбило с ног дворецкого и ворвалось в комнату студента.

— Совсем призраки распоясались, — проворчал дворецкий, глядя вслед удирающему привидению. — А какие жуткие вопли!

Затем он собрал в поднос осколки разбитых чашек и, вздохнув, удалился. Только спустившись на кухню, дворецкий перестал слышать вопли призрака. Робер вытер пот со лба, взял целую чашку и налил в нее чаю. Затем, водрузив ее на поднос, направился к выходу из кухни.

— Вы выдели! Вы видели! — раздался вопль Стервози.

Дворецкий вздрогнул и опять выронил поднос.

— Чувствую, герцог сегодня останется без чая, — мрачно произнес он. — Хотя, не понимаю, зачем пить на ночь столько чаю?

— Вы видели!? Видели!? — не унимался Стервози.

— Что? — спросил дворецкий.

— Белый призрак?

— А-а, вы про это! Их тут много бродит! Надоели! — буркнул дворецкий, наливая очередную порцию чая, — совсем совесть потеряли! Думают, что если они призраки, то им все дозволено, безобразие!

— Я совершенно с вами согласен, — сказал полицейский. — Всех бы пересажал!

— Ну, зачем так сурово!? — вдруг смягчился Робер.

— А что? — удивился страж закона.

— Родные все–таки призраки, привыкли мы к ним, — вздохнул дворецкий.

Стервози задумался, что позволило Роберу выскользнуть из кухни вместе с драгоценным подносом.

А в это время призрак, оставивший герцога без чая и разбудивший студента, с визгом ворвался в комнату Робеспьера и прыгнул к нему на кровать. Он дрожал крупной дрожью, сжимая в руках огромную белую простыню. У этого призрака были светлые волосы, большие серые глаза и ангельское выражение личика.

— Макс, мне страшно, — сказало привидение и заплакало.

— Успокойтесь, милая, — ласково сказал Робеспьер. — Что случилось?

— Макс, я решила поймать привидение, а для этого сама нарядилась привидением. Оно ко мне подошло, за своего приняло, а я перепугалась и убежала! Мне так страшно.

— Какое из себя это привидение, дорогая?

— Ну, белое такое, — Мадлен указала на простыню в своих руках. — Вот такое.

В комнату постучал дворецкий.

— Чайку вам не угодно? — спросил он. — А то, пока я донес, герцог заснул. Эти призраки и полицейские обнаглели!

— Вы тоже видели призрак!? — оживилась Мадлен.

— Да, глаза мои б на него не смотрели … Простите… Так вы чай будете?

— Нет, спасибо, — отказалась Мадлен.

— Как хотите, я сам выпью. Кстати, вы не изволите подсказать, который час?

— Одиннадцать часов, — ответил Робеспьер.

— Гм, что–то призраки сегодня приранились, — удивился Робер, — еще немного и днем будут выходить.

— Ага, — пробормотала Мадлен.

Дворецкий поклонился и покинул господ.

— Ах, Макс! — воскликнула Мадлен, обнимая студента.

— Дорогая, вы же замуж выходите! — удивился Робеспьер.

— Но еще не вышла, — хитро улыбнулась красотка, распуская шнуровку пеньюара.

— Я люблю вас, — прошептал он.

Другая часть ночи прошла неспокойно. Макс, в отличие от Мадлен, которая уснула сном младенца, долго не мог заснуть. Наконец, Робеспьер задремал. Сквозь сон он услышал какие–то странные звуки, напоминающие вопли осла. Студент открыл глаза.

— Привидения запели, — пробормотала Мадлен, поворачиваясь на другой бок.

— Я так не думаю, — пробормотал Робеспьер.

Макс подошел к окну, из которого доносились вопли, и остолбенел: из окна на него смотрела ослиная морда с вытаращенными глазами. Студент зажмурился:

— Только бы с ума не сойти, только бы с ума не сойти, — шептал он, — сейчас я открою глаза и все пройдет…

Он открыл глаза и, к великой радости, увидел только ночную мглу.

— Уф, слава богу, — вздохнул он.

Глава 13. Химера

Рано утром герцог д’Омон подошел к окну, распахнул его, чтобы подышать свежим утренним воздухом…

Ему тут же пришлось закрыть нос, а затем окно. Со двора струей ворвалась такая вонь, что аристократу стало плохо.

Он быстро оделся (как всегда с помощью лакеев) и вышел посмотреть, что случилось.

Ответ был прост. У стены замка лежала огромная навозная куча, рядом валялась перевернутая телега, у которой стоял осел.

— Безобразие! — закричал герцог. — Совсем эти крестьяне распустились, навоз у замка скинули!

— Не ругайтесь, сударь, — раздался за его спиной женский голос. — У моего мужа ночью телега поломалась, а осел заупрямился. Поэтому ему пришлось все оставить и идти домой. Ну не ночевать же на улице! Но сегодня же он все уберет.

Герцог обернулся. Перед ним предстала женщина с лопатой, рядом с ней стоял ее муж. Это был детина на две головы выше герцога, который сжимал в руках огромную лопату. Рядом суетилось несколько ребятишек с маленькими лопатками. Герцог смерил их суровым взглядом.

— Что это такое? — прошипел он.

— Навоз, — коротко ответили ему. — Но вы не волнуйтесь, мы все уберем.

— Только побыстрее убирайте и …

— Осторожно! — вдруг закричала женщина.

Герцог вздрогнул и отскочил в сторону. Увы, он поскользнулся и угодил прямо в навозную кучу. Рядом с герцогом упала статуя химеры. Дети рассмеялись.

— Как вам не стыдно, — прикрикнула на них мать, помогая д’Омону подняться. — Еще бы немного, мсье, и это чудище упало бы вам на голову. Ремонт в замке вам надо делать.

Герцог что–то пробормотал.

— Мы все уберем! — хором сказали дети.

— Нет, — перебил герцог. — Ничего не трогайте, это улика.

— Что он сказал? — удивилась женщина.

Ее муж пожал огромными плечами.

— Может, на их аристократическом языке так навоз называется, — пояснил он жене.

Крестьянка понимающе закивала.

— А когда нам можно будет убрать навоз, мсье? — спросила она.

Герцог отмахнулся:

— Завтра приходите.

Д’Омон побежал в замок переодеться и принять горячую ванну.

— Что с вами? — удивленно спросил Робеспьер, когда герцог вбежал в гостиную. — Новая мода?

— На меня упала статуя химеры.

— Гм, видно сильно она вас придавила, мсье, — сочувственно произнес студент.

— За такие шуточки, студентишка недокормленный, я на дуэль вызываю! Я отскочил и упал в навозную кучу! А деревенский сброд это видел и смеялся!

— Гм, интересное зрелище. Хоть какое–то развлечение в серой жизни крестьян, — усмехнулся Макс.

— Да, сама эта статуя упасть не могла, — рассуждал герцог. — Кто–то ее на меня скинул! Это, наверняка, кто–то подстроил! Что ты встал, студент, пойди осмотри место происшествия.

— Какое место?

— Навозную кучу у замка!

— А волшебное слово?

— Пошел ты к черту?

— Только после вас, мсье. Кстати, вы назвали меня «недокормленным», неужели вы решили меня накормить?

— Не испытывай мое терпение! — герцог был зол как сто чертей.

— Я не испытываю. Что ж, пойду погляжу на навоз. Зачем я обещал Мадлен разобраться в этом деле? Кстати, будьте любезны, мою порцию за завтраком не съедайте.

Робеспьер сдерживая смех, вышел из гостиной.

— Я когда–нибудь этого студентика прихлопну, — буркнул герцог. — Зачем Мадлен с собой притащила этого урода?

В комнату вошла Мадлен.

— Фу! — воскликнула она, зажимая носик. — Мсье, что это!?

— Я упал в навоз, — мрачно ответил герцог.

— По–настоящему?

— Нет, понарошку, — саркастически пробурчал аристократ.

— Это как? — не поняла девушка. — Вы прыгали в него с разбегу?

— Ну, и фантазия, — пробурчал тот, — всю жизнь мечтал поваляться в навозе.

— Гм, странные у вас какие–то мечты, мсье! — поразилась красотка. — Вы, наверное, редко в деревне бываете! А тетушка знает, что в навоз с разбегу прыгаете?

— Мадлен! — герцога охватило отчаянье. — Я пошутил! Я не прыгал туда с разбегу.

— Вы прыгали без разбега?

— Да, тьфу, нет, я вообще туда не прыгал!

— А почему вы тогда навозом пахнете? Вы в него упали?

— Нет, я сам туда залез!

— Да? А зачем?

— Нет, я упал.

— Как это у вас получилось?

— О боже! Мадлен, на меня упала химера!

— Ой! Она вас больно ударила?

— Она меня не ударила, я отпрыгнул и упал в навоз!

— Бедняжка, — вздохнула девушка. — Извините, не могу выносить этот запах!

Мадлен скрылась за дверью.

— Завтрак готов! — провозгласил дворецкий. — Гм, странный какой–то запах… О-о! Сударь, это ваши новые духи! Простите, что я не слежу за модой.

— Это не духи, кретин! Это я упал в навоз!

— Понимаю, — сказал Робер, — опять эти дворянские забавы. Мне их, к счастью, не понять.

— Идиот! — пробурчал д’Омон.

— Кто? — поинтересовалась вошедшая тетя. — Кого это ты так обозвал? Ой, чем тут пахнет?

— Навоз, мадам, — ответил дворецкий беспечно, — разрешите удалиться?

— Удаляйся! — прикрикнул герцог. — Завтрак пока не подавай!

— Да, сударь.

— Кри–кри, дорогой, что это значит? Как ты умудрился упасть в навоз?

— На меня падала химера, я отскочил и упал в навоз.

— Батюшки, бедный мальчик. Ох, жуткий запах, сейчас же иди в ванную.

— Я уже полчаса пытаюсь туда попасть, но все мне задают дурацкие вопросы! — проворчал аристократ.

— Ох, прости…

В гостиную вошла Луиза.

— Вам не кажется, — сказала она, глядя на герцога, — что тут какой–то странный запах?

— Кажется! — завопил он. — Еще как кажется! Я попал в навоз, когда на меня упала химера, понятно!? А теперь дайте мне принять ванну!

— Извините, — пролепетала девушка, освобождая проход д’Омону, — я не знала.

Глава 14. Сюрпризы

Макс Робеспьер читал очередную заумную книгу, удобно устроившись в кресле библиотеки.

— Макс, — услышал он знакомый нежный голосок, — я решила вам сделать сурприз!

— Что–что? — не понял тот.

— Ну, сурприз!

— Сюрприз, милочка.

— Во–первых, не милочка, я же замуж выхожу, а, во–вторых, сурприз, вот!

Мадлен протянула Максу букетик цветов.

— Я сама их собирала!

— Господи! — пробормотал он. — Я схожу с ума, откуда цветы в январе? Где вы их собирали?

— У тетушки в гостиной. В горшках у нее их много.

— Спасибо, — поблагодарил студент, — но мне кажется, ваша тетя будет расстроена пропажей цветочков.

— Гм, вы правы. Пойду–ка я посажу их на место, а вам принесу другой сюрприз.

— Может, не надо!

— Надо. Кстати, вы навозную кучу обследовали, как вам велел герцог?

— Да.

— Что нашли?

— Мадлен, милая, ну что можно найти в навозной куче?

— Вот вредина, я же серьезно спросила, — обиделась Мадлен. — Опять вы со своими тайнами! Что вы обнаружили?

— Легендарную химеру, следы копыт и сапог. Одни явно принадлежат герцогу…

— Копыта?

— Сапоги!.. Вернее, следы сапог… Другие следы принадлежат крестьянину, а кому третьи, я не знаю.

— Наверное, преступнику! — оживилась Мадлен.

— Гм, а, может, просто кто–то, простите, вляпался, — прозаично предположил Робеспьер.

— Но кто же на герцога скинул химеру!? — недоумевала красотка. — Наверное, герцога и Луизу хотел убить один и тот же. Только зачем?

— Молодец, дорогая! — похвалил Макс. — Но, действительно, зачем?

— Вот и подумайте, — сказала Мадлен. — Ох, в этом замке такая скука!

— Дорогая, вам следует найти себе интересное занятие, — предложил Робеспьер.

Красотка окинула его удивленным взглядом.

— Какое? — поинтересовалась она.

— Не знаю.

— Ну, придумайте мне развлечение! Умоляю! Только оно должно сочетаться с дворянской честью такой благородной дамы, как я!

— Почитайте книги, — робко предложил студент.

— Все интересные книжки я уже прочла! — вздохнула красотка.

— Порисуйте.

— Надоело.

— Поиграйте на рояле.

— Это вообще чушь! Не могу же я несколько часов играть на рояле!

— Вам можно чему–нибудь поучиться…

— Чему? Я все уже выучила: этикет, танцы, язык веера…

— Я не про это, дорогая, — ласково перебил Робеспьер. — Конечно, химия, физика, математика явно не для вас, но почему бы вам не поучить историю, географию…

— Терпеть не могу эти глупые предметы! — надулась красотка.

— Э-э, выучите английский.

— Вы с ума сошли! Эти ужасные английские слова невозможно выговорить! К тому же, кто меня в этой глуши английскому научит? Этот рыжий деревенский учитель?

Мадлен захихикала.

— Ну, не знаю, как насчет английского… я мог бы поучить вас истории и географии, — предложил Макс.

— Хорошо, я подумаю. Но что мне сейчас делать? — Мадлен окинула его умоляющим взглядом.

— Почитайте и поучите стихи!

— Фу, надоели мне эти стихи, а учить их я ненавижу!

— Дорогая, вы пробовали заняться вышиванием? — не выдержал Макс.

— Нет… А это идея! Хорошо, вы тут читайте, а я пойду вышивать, и еще сюрприз для вас приготовлю!

— Спасибо, дорогая.

После завтрака Мадлен подошла к Максу и кокетливо сказала.

— А я вам сюрприз приготовила, целых два!

— Мадлен, милая, в чем я перед вами провинился? — пошутил он.

— А вот и мой сюрприз номер один! — гордо сказала красотка. — Я на вашем костюме вышила цветочек, я так старалась!

Мадлен протянула Максу его относительно новый пиджак, на спине которого был действительно вышит ярко–розовый цветок.

— О боже! Мадлен, дорогая, почему вы не спросили об этом меня? — простонал Робеспьер.

— О чем?

— О том, что вы хотите сделать с моим костюмом! Это же мой самый новый пиджак!

— Я хотела, чтобы это был сюрприз! — невинно пролепетала Мадлен.

— Вам это удалось.

— Я рада! Как вы меня отблагодарите?

— Я вас отшлепаю, — проворчал студент.

— Вы с ума сошли, я же замуж выхожу!

Робеспьеру было дурно.

— Ох, вышла бы она поскорее замуж и уехала бы куда подальше, — пробормотал он. — Боже, что я говорю.

— Ой, Макс, а где мой второй сюрприз? — заволновалась Мадлен. — Куда я его подевала? Не помню…

— Ура! — обрадовался Робеспьер.

— Гм, какой вы вредный!

Их разговор прервал душераздирающий крик.

— Ой! Макс, я боюсь! Неужели кого–то убили?! — Мадлен прижалась к студенту.

— Посмотрим, — спокойно ответил он.

Они спустились в гостиную, откуда доносился вопль. Кричал герцог.

— Что случилось? — спросила Мадлен. — Вас убили?

— Нет, — ответил за него Макс, — если бы его убили, он бы так не орал.

— Это радует, а почему вы так кричите, мсье? — полюбопытствовала Мадлен.

— Я сел на кактус.

Услышав такой ответ, Макс расхохотался. Ему пришлось сесть на диван, чтобы не упасть.

— Вы практикуетесь в индийской йоге? — спросил он, давясь от смеха.

— Идиот, кто–то подложил под меня кактус! — возмущенно завопил герцог.

— Это я, — сказала Мадлен. — Я приготовила этот кактус для Макса. Когда нас позвали завтракать, я забыла его на стуле, а вы на него сели! Теперь из–за вас Макс остался без сюрприза.

— Спасибо, герцог, — Робеспьер встал и поклонился, затем снова плюхнулся на диван, корчась от смеха. — Мадлен, вы под меня хотели подложить этот кактус, хороший сюрприз!

— Нет, я хотела подарить его вам, как цветок, положив под подушку!

— Спасибо, вот это сюрприз.

— Да, чтобы вы на меня не обижались и знали, что я люблю вас как друга, мой милый Макс! — пропела Мадлен.

— Я вам очень признателен, дорогая, но я бы долго не уснул.

Наконец в гостиную боязливо заглянули другие домочадцы.

— Что случилось? — спросила тетя. — Кто кричал?

— Ничего страшного, — весело ответила Мадлен. — Просто Кри — Кри сел на кактус.

— Доктор, помогите мне, — приказал герцог.

— Да, месье, — засуетился тот.

Д’Омон, как больной радикулитом, последовал наверх, поддерживаемый доктором.

— А извинения? — закричала Мадлен. — Мсье, из–за вас Макс такого сюрприза лишился!

— Ничего, — рассмеялся студент. — Я прощаю его!

— О! Макс, вы такой добрый! — Мадлен поцеловала его в щеку. — Иногда я даже жалею, что выхожу замуж.

— Не выходите, — радостно предложил Робеспьер.

— Как вы можете так говорить! Мой жених такой красавчик. А про вас этого не скажешь. Хотя, вы умный.

— Спасибо, дорогая.

— Но что значит сейчас ум по сравнению с красотой? Красота в наше время — все! А ум, так, всего лишь маленькое достоинство! — печально произнесла Мадлен.

— Ох, дитя, зачем же так! — всплеснула руками тетя. — Кстати, вы Луизу не видели?

— Нет, сударыня, — ответила экономка. — Она пропала с самого утра.

— Только этого не хватало! — забеспокоился Макс.

Казалось, тетя упадет в обморок.

— Найдите Луизу, — прошептала она.

Глава 15. Поиски уборщицы

— Куда же она подевалась? — недоумевал Макс, когда они прочесали весь замок.

— А моя покойная мама говорила, что всегда надо искать в самом неожиданном месте, — вдруг вспомнила Мадлен, — однажды она потеряла веер и нашла его в духовке на кухне. Матушка всегда что–то теряла.

— В этом вы вся в мать, дорогая, — сказал Макс. — Не нравится мне это исчезновение… Вы говорите, искать в самом неожиданном месте? Может, в фамильном склепе…

Мадлен пожала плечами.

— Вам виднее.

Вошел герцог.

— Ваше сиятельство, — вежливо обратился студент. — Вы знаете, что Луиза пропала?

— Да, — ответил тот, присаживаясь в кресло и снова вскакивая.

Следы от кактусов быстро не проходят.

— Может, она ушла погулять, — предположила Мадлен.

— Исключено, она всегда об этом извещает тетушку.

— Макс, — сказала Мадлен. — Вы предложили поискать в склепе, может, она там.

— Идиотизм, — буркнул аристократ.

Робеспьер пожал плечами и сказал:

— Это единственное место в замке, где мы не искали. Где тут у вас склеп?

Герцог хмыкнул и произнес:

— Идем, я вас провожу.

Они подошли к двери склепа, она была заперта.

— Заперто, — сказала Мадлен.

— Значит, ее там нет, — сказал аристократ, — идем отсюда.

— Мсье, будьте любезны, откройте эту дверь, — настойчиво попросил Робеспьер.

— Черт знает что! — воскликнул д’Омон, доставая ключ.

— Вы носите ключи от склепа с собой? — удивилась Мадлен.

— Я все ключи ношу с собой!

— А-а, чтобы не потерять, — поняла красотка.

Когда дверь склепа открылась, компания боязливо заглянула внутрь. Кругом была непроглядная тьма. И тут из–за какого–то саркофага вышла хрупкая фигурка. Это была Луиза.

— Господи! — вскричал Макс. — Я схожу с ума!

— Спасибо, что выручили меня, — сказала девушка герцогу. — Я думала, что уже никогда не выберусь. Кто–то запер меня в склепе!

— Это мы заметили, — сказал Робеспьер.

— Макса благодарить надо, — сказала Мадлен. — Он догадался, что ты в склепе.

— Спасибо, сударь. Извините.

Девушка поклонилась и ретировалась.

Тут воспитанный Макс не выдержал.

— Какого черта, простите, Мадлен, ее в склеп понесло!?

— Да, — сказал герцог. — Дура баба!

— Может, она там убирала, — предположила Мадлен.

— Мсье, — обратился Макс к герцогу. — Склеп был заперт?

— Не понял.

— Ну, обычно склеп запирают или нет?

— Гм, не помню. Кажется, да. Да, он всегда заперт.

— Как же она тогда туда попала?

— Действительно, как!? — недоумевал герцог.

— Сейчас я об этом узнаю, — сказал Макс.

Он сорвался с места так неожиданно, что Мадлен испугалась, а герцог покрутил пальцем у виска.

Робеспьер догнал девушку в коридоре.

— Мадмуазель, простите мою навязчивость, но… э… зачем вы пошли в склеп? — спросил он.

— Я получила записку, что должна придти туда сразу после завтрака, — ответила девушка.

— И вы пошли!? — ахнул студент.

Такой глупости он не ожидал.

— Да, меня заверили, что это важно, — пояснила наивная девица.

— Записка сохранилась?

— Да, вот она.

Девушка достала из кармана клочок бумаги. Робеспьер внимательно осмотрел ее. Бумага была хорошая, на ней ровным почерком было написано:

«Приходите в склеп сразу после завтрака, это очень важно для вас, доброжелатель.

P. S. Об этом никто не должен знать».

«Бред, действительно, дура баба, — подумал он. — Похоже, преступник знает о фантастической глупости этой девицы»

— Мадмуазель, можно эта бумажка побудет у меня? — попросил Робеспьер.

— Да, мсье.

— И еще, если вы еще раз получите подобную почту, прошу вас, дайте мне знать.

— Да, мсье. Простите мою глупость.

Луиза чуть ли не плакала.

— Ничего, это может случиться с каждым, — вежливо ответил Робеспьер, — Герцог сказал, что склеп запирают…

— Неужели, я об этом не знала! — удивилась служанка. — Когда я пришла, он был открыт.

— Естественно, как бы вы тогда туда попали, — улыбнулся Макс.

Девушка рассмеялась.

— А как вы догадались, что я в склепе?

— По закону матушки Мадлен: ищи в самом неожиданном месте.

— Ой! Чуть не забыла! Я нашла то письмо.

Луиза достала из кармана передника конверт и протянула его студенту.

— А теперь разрешите удалиться?

— Да, да, мадмуазель…

Робеспьер достал письмо. В нем красивым почерком было написано:

«Убирайся, вон из замка!»

Макс сравнил почерк в записке и в письме, он был один и тот же.

— Что узнали? — спросила подбежавшая Мадлен.

Макс протянул ей записку и письмо.

— Я не понимаю, как можно идти в склеп по велению автора какой–то бумажки! — возмущался Робеспьер. — Это же надо быть такой дурочкой!

— Что тут такого!? — возразила Мадлен.

Герцог усмехнулся. Макс вздохнул.

— Лично я, — сказал аристократ, глядя на Мадлен, — делю женщин на умных и красивых.

— Что тут такого, если девушка пошла в склеп? Я бы тоже пошла! Если, конечно, не испугалась бы, — рассуждала Мадлен вслух.

— Мадлен, какая вы все–таки… красивая! — сказал Макс.

— Может, мне в склепе хотели сказать что–то важное! — продолжала красотка.

— Ну, вы о-очень красивая! — добавил студент.

— Я знаю! — гордо сказала она. — А что вы еще узнали?

— Еще, как я понимаю, автор этого письма имеет ключ или умудрился его украсть.

— Явно не у меня, — сказал герцог, — я их прикреплял, прошу прощения, к нижнему белью. И вообще, в замке никто не жаловался на пропажу.

— Гм, сделать копию с ключа пара пустяков, — сказал Макс. — Любой деревенский кузнец изготовит любой ключик за час. Кто–нибудь терял ключи?

— Тетушка… она их нашла в тот же день!

— В этот день были гости?

— Да, виконт, графиня, учитель, священник. Кстати, в этот день тетя приглашала их два раза, на завтрак и ужин.

— И все они были?

— Да.

— Понятно. А у кого имеется такая же связка ключей, как у вас, сударь.

— У всех жителей замка, тетя нам доверяет.

— Это усложняет задачу.

Робеспьер задумался.

— Это не я запер Луизу, — сказал герцог. — Вы же знаете, что я сел на кактус, а доктор потом вынимал из меня иголки…

— Не выйдет! — перебила Мадлен. — Вы могли запереть Луизу до того, как сели на кактус… И вообще могли сесть на кактус специально, чтобы вас никто не подозревал! Правильно, Макс?

— Безусловно, вы умница, Мадлен! — похвалил Макс.

— Спасибо! — кокетливо поблагодарила красотка.

— Гм, не знал, что она умеет краснеть, — пробормотал Робеспьер, глядя на Мадлен. — Кстати, господин герцог, вы не могли бы одолжить мне ключик от склепа?

— Ради бога. А ключи от саркофагов вам нужны? — иронично спросил аристократ.

— Если понадобятся, попрошу, — отшутился студент.

Глава 16. Первый снег

Рано утром в комнату Макса ворвалась счастливая Мадлен.

— Макс! Макс! — закричала она с порога.

— Что? — спокойно спросил тот, отрываясь от работы.

— Снег выпал!

— Да?

Студент встал и подошел к окну.

— Действительно, — сказал он безразлично, а затем снова уселся за письменный стол.

— Вот бесчувственный пенек! — возмутилась девушка. — Неужели вас это не радует! Ведь снег у нас бывает так редко!

— Я рад, просто не имею привычки прыгать от счастья.

— А я имею. Знаете что, одевайтесь и пойдем на санках покатаемся. Да, да, никаких возражений!

— Мадлен, милая, я занят! — взмолился Робеспьер.

— Ах, так!

Мадлен принялась выдергивать из–под него стул.

— Прошу вас, перестаньте, дорогая, — строго сказал он.

— Вредина! Ах так, тогда, если вы со мной не пойдете, я порву эту вашу книгу! — пригрозила Мадлен. — Я не шучу!

— Ох, шантажистка смазливая, — вздохнул Макс.

— Так вы идете со мной?

Робеспьеру оставалось только согласиться.

Мадлен захлопала в ладоши и радостно поцеловала студента прямо в губы.

— Вот и умница!

— Мадлен, — удивился он. — Вы же замуж выходите.

— Ах, да. Напоминайте мне об этом почаще. Интересно, в замке есть санки?

— Мадлен, — попытался еще раз возразить Макс. — Там этого снегу кот наплакал.

— Ну и что?

— Про коньки с лыжами не забудьте, — пошутил студент.

— А это идейка! — обрадовалась красотка.

А в это время герцог д’Омон собирался на охоту и снег его, отнюдь, не радовал.

— Ну, почему, когда я собираюсь на охоту, обязательно портиться погода! — ворчал он.

— Это потому что, зверушек убивать нельзя, — сказала тетушка. — Если бы тут была мадам де Лемус, то она бы сделала тебе замечание.

Речь шла о бабушке Светланы, которая обожала животных.

— Плевать, — ответил герцог. — Я с друзьями договорился.

— Как ты со мной разговариваешь, — обиделась тетя. — Ты так и не перевоспитался!

— Тетушка, год только начался! — хохотнул племянничек.

— Ты всегда так говоришь, — вздохнула та и вышла.

Герцог не обратил на обиду тети внимания и продолжил сборы.

— Так–с–с, где мои сапоги, вроде бы были в шкафу… нет, куда же мой камердинер их засунул.

— Ваши сапоги, сударь, — услышал он робкий голос Луизы. — Я их почистила.

— Спасибо, — сухо ответил тот.

— Хотите, я помогу вам их надеть? — вежливо предложила она.

— О да! И еще помогите мне переодеться, а? Может, мне на охоту не ехать? — томно пропел он.

Герцог подошел к девушке и обнял ее.

— Пустите, — прошептала она.

— Не-а, не пущу, — ответил герцог, целуя ее.

У Луизы закружилась голова. После некоторых неловких попыток вырваться она прильнула к нему…

— Мсье! — прервал их голос дворецкого. — Ваше ружье.

— Черт! — выругался герцог, выпуская перепуганную девушку, которая тут же убежала. — Давайте его сюда.

— Что–то не так? — спросил дворецкий. — Что–то случилось, мсье?

— Ничего, — пробурчало его сиятельство, — совершенно ничего.

Слуга пожал плечами и вышел.

А во дворе Мадлен уже каталась с горки. Неподалеку стоял Макс и, скрестив руки на груди, наблюдал за ней.

— Макс, не хотите прокатиться? — спросила Мадлен, ловко взбираясь на горку.

— Нет, спасибо.

— А зря!

Девушка со смехом съехала вниз. К ней подошел герцог.

— Горка сильно заледенела? — спросил он.

— Еще как! — весело ответила она. — Вы хотите прокатиться?

— Нет, просто конюшня на пригорке, а я на охоту собрался.

— А тетя?

— Ш-шш, — герцог приложил палец к губам.

Мадлен закивала, что не выдаст.

Герцог сделал первую попытку взобраться наверх, но тут же сполз вниз.

— Что с вами? — удивилась Мадлен. — Вы пьяны?

— Нет, просто Луиза сапоги мне начистила с подошвой включительно, скользят как… — д’Омон не договорил и опять соскользнул.

Мадлен пожала плечами и продолжила свое катание на санках. А герцог все никак не мог забраться на горку. Он скользил и ругался, скользил и ругался, не обращая внимания на, проезжавшую мимо, Мадлен. И вот, наконец, д’Омон дополз по середины горки и…

— Берегитесь!!! — услышал он крик.

Мадлен со всего разгона неслась на него. От ужаса его сиятельство окаменело. Мадлен, переехав его, понеслась дальше, ничего не заметив. Герцог слабым голосом испустил несколько ругательств, затем нашарил ружье и нечаянно спустил курок.

А в это время Стервози на четвереньках, вооружившись микроскопом, обследовал сей участок в поисках улик. Пуля попала стражу закона чуть пониже спины. Полицейский завопил.

— Ну вот, — проворчал доктор, который только что подошел с санками. — Опять работа, только хотел с горки прокатиться.

— Нет, нет, — завопил какой–то маленький человечек, — это моя работа!

Он подбежал к полицейскому, достал складную линейку, и принялся измерять его со всех сторон.

— Доктор, он жить будет? — спросил напарник Стервози.

— Я не доктор, — ответил человечек. — Я гробовщик!

Стервози, секунду назад вопивший, что он всех пересажает за покушение на стража закона, стих от ужаса.

— А-а, понятно, — радостно сказал напарник Стервози, — вам помочь измерить его?

— Убирайтесь, — раздался голос доктора. — Он еще живой.

— Так не честно, — обиделся гробовщик. — Герцог, может, вы умерли?

— Нет!!! — завопил герцог, который так и не смог мог встать, после того, как по нему проехали санки.

— Ну, хоть немножечко?

— НЕТ!!!

— Ох, понятно.

— Сударь, — сказала Мадлен, — решили отдохнуть?

Герцог что–то пробурчал в ответ.

— Только не простудитесь.

Тут еще подошел дворецкий со словами:

— Мсье, вы забыли шарф. Ах, вы отдыхаете…

— Я не отдыхаю!!! — возмутился герцог, поднимаясь.

— Простите, — смутился дворецкий. — Я не знал, что вы работаете.

А Мадлен уже накаталась на санках и подкралась к Максу. Студент, не отрываясь, наблюдал за сценой у пригорка. Воспользовавшись моментом, красотка запихнула Робеспьеру за шиворот солидную охапку снега.

— Вы скучаете? — заливаясь, спросила она.

— Уже нет, — ответил Макс, вытряхивая снег.

Робеспьер молча, насвистывая, принялся лепить снежок. Мадлен тоже принялась готовить снежное оружие. Через несколько секунд они швыряли друг в друга белые комья снега. Мадлен хотела опять запихнуть Максу за шиворот порцию снега, но он увернулся. Робеспьер схватил Мадлен, привлек ее к себе и поцеловал. Поцелуй был долгим и только через минуту студент почувствовал, что по спине пробирается жуткий холод. Мадлен вероломно запихнула ему за шиворот весь снег, что был у нее в руках.

— Макс, я замуж выхожу, — сказала она, хохоча.

— Вы всегда вспоминаете об этом в самый неподходящий момент, — сказал Робеспьер, вытряхивая снег.

Мадлен залилась звонким смехом.

— Пойдем покатаемся на коньках, — предложила она.

— У меня нет коньков! — нашелся Макс.

— Найдем. Вон, кто–то у озера коньки сбросил, пойду попрошу.

— Кто коньки отбросил? — обрадовался гробовщик.

— Никто, — ответил Макс. — Но скоро это сделаю я. Вы далеко не уходите.

— Хорошо, только по быстрее, — взмолился гробовщик.

— Ничего обещать не могу.

— Вот и коньки! — подбежала Мадлен. — Надевайте. И на каток.

— Какой каток?

— Озеро застыло!

— Мадлен, я не умею кататься на коньках …

— А я вас научу!

Она поволокла бедного студента к застывшему озеру.

— Озеро застыло, — вздохнула Мадлен. — И все гуси тетушки остались без воды, и я их спасла.

— Как?

— Велела лакеем поймать их всех и отпустить плавать в ванну. Тете идея понравилась.

Робеспьер поверил.

— Я сначала велела им жаб еще спасти, но мне сказали, что это невозможно, так как они подо льдом.

— Повезло, — пробормотал Макс.

— Кому? Лакеям или жабам?

— Всем. Кстати, не знал, что вы жаб любите.

— Вы что! Я их терпеть не могу, просто жалко стало. Не отвлекаемся, становитесь на лед, начинаем наш первый урок.

Макс вздохнул. Рядом маячил довольный гробовщик. Студенту стало нехорошо. Удержать на льду равновесие Максу не удалось, он почувствовал, что сейчас грохнется, и это чувство не обмануло его… Он растянулся на льду. При падении Робеспьер задел Мадлен, которая приземлилась прямо на него, звонко хохоча. Гробовщик приготовил линейку.

— Эй вы, — к катку подошел герцог. — Как катание?

— Макс кататься не умеет, — сказала Мадлен, поднимаясь. — А вы умеете?

— Конечно! Дайте мне коньки!

Герцог легко выехал на лед, они с Мадлен, обнявшись, понеслись по застывшему озеру. Максу поведение герцога, мягко говоря, не нравилось. Аристократ то кружил вокруг Мадлен, то прижимал ее к себе, то лез к ней целоваться. А Мадлен только весело смеялась, явно позабыв о предстоящем замужестве.

— Сволочь, — ворчал Макс. — Чтобы ты грохнулся! Вот и поворот, чтобы тебя занесло! Чтобы ты с коньков слетел… Черт, удержался, подонок. А я так мечтал о твоем падении! Чтоб лед под тобой треснул! Чтоб тебя этот грободелец измерил вдоль и поперек!

Но герцог не падал, даже ни разу не поскользнулся, и лед треснуть не хотел. Наконец д’Омон решил окончательно поразить девушку своим мастерством: он выехал на середину пруда и принялся крутить фуэте… И тут сбылась заветная мечта студента: лед треснул… и герцог с воплем провалился в прорубь.

— Ура!!! Наконец–то! — закричал гробовщик.

— Что, герцог, довыделывался, — сказал Макс. — Сбываются иногда и мои мечты!

— Эй! Мсье! — закричала Мадлен. — Если уж вы там, достаньте парочку жаб!

Герцог, чертыхаясь, выбрался из проруби и поспешил в замок.

Мадлен грустно глядела ему вслед.

— Как он катался! Ах! Кстати, Макс, давайте, снеговика слепим.

— Э-э, последний раз я лепил из снега десять лет назад с младшей сестрой…

— О! — обрадовалась красотка. — Постарайтесь вспомнить былые навыки!

Герцог вбежал в замок и споткнулся обо что–то… это был гусь.

— Что за безобразие!? — закричал он. — Почему по замку гуляют гуси?

— Так надо, — ответила тетя. — Вода в пруду замерзла, и они плавают в ваннах. Этот, наверное, решил погулять.

— Черт знает что! — выругался аристократ, пнув гуся.

— Как тебе не стыдно!? А почему ты весь мокрый, ты купался в пруду? Как ты умудрился? Простудишься!

— Я провалился в прорубь! — коротко ответил аристократ и поспешил к себе.

В коридоре его атаковала вереница гусей. Герцог распинал их в разные стороны (на нем были охотничьи сапоги) и спокойно добрался до своей комнаты.

— В духовку вас всех! — крикнул он обиженно шипящим птицам.

В комнате герцог переоделся в сухой костюм, а вместо сапог надел домашние легкие туфли. Тут уж аристократу пришлось не сладко. Когда он вышел из комнаты, злопамятные гуси вновь напали на него. Перепуганный герцог пустился в бегство, а за ним, яростно гогоча, неслось стадо гусей.

Глава 17. Как гуси Мадлен спасли

Эту ночь Мадлен спала плохо. Ей снились малоприятные сны, она ворочалась и несколько раз просыпалась.

Проснувшись после очередного кошмара, она лежала, боясь пошевелиться. Ей казалось, что по комнате бродят страшные чудовища, которые, то появляются, то сливаются с темнотой. Вдруг девушке показалось, что дверь ее комнаты распахнулась. Она начала всматриваться в темно–серую мглу. Дверь действительно была открыта. Мадлен задрожала еще сильнее. Девушке хотелось крикнуть, но голос ей не повиновался. Встать и закрыть эту дверь Мадлен даже думать боялась.

В двери показалось какое–то черное пятно, оно медленно приближалось к ней. Этого Мадлен вынести не смогла. Безуспешно попытавшись крикнуть, она спряталась под одеяло. Но через минуту Мадлен почувствовала холод, и с ужасом заметила, что это черное и страшное нагнулось над ней.

— Господи, — прошептала Мадлен. — Прими мою душу, прости мои грехи… Я так жалею, что не слушалась дядю…

Холодные руки схватили ее за плечи. Мадлен зажмурилась, читая молитву и… В этот момент раздался громкий вопль, напоминающий гусиный гогот. Страшные руки отпустили Мадлен. В комнату вбежал Макс. В темноте Мадлен увидела короткую схватку. Потом Макс упал, а чудище скрылось. Что–то белое продолжало громко кричать. Мадлен присмотрелась… Это же гусь! Как он сюда попал!? Через минуту почти все жители замка сбежались на вопль. Вспыхнул свет. Робеспьер поднялся, потирая ушибленную голову.

— Как вы себя чувствуете? — спросила девушка.

— Нормально, после удара тупым предметом по макушке.

— Я рада! — весело сказала красотка.

Робеспьер потирал голову.

— Кстати, сколько в комнате было канделябров? — начал соображать он.

— Три штуки, — сказала тетя, — так в каждой комнате, на каждую комнату свои канделябры.

— А теперь два.

— Вредный призрак, — сказала Мадлен, — канделябр стащил.

— В чем дело? — в комнату вбежал Стервози с пистолетом. — Где призрак, я его арестую.

— Скрылся, — сказала Мадлен. — Испугался чего–то. Наверное, гуся.

В комнате действительно был гусь, который сидел под стулом и угрожающе шипел.

— Этот гусь меня спас! — воскликнула она. — Гусь закричал, и пришел Макс и спугнул призрака. Я спасла гуся от холода, а гусь спас меня! Макс, помните, вы мне сказку рассказывали. Там гуси Рим спасли!?

— Вы уверены, что это был призрак? — спросил Макс, потирая шишак на голове, — не думаю, что призраки могут так врезать.

— Могут! — уверенно сказала красотка.

На следующее утро Макс встал в восемь утра, события прошлой ночи очень тревожили его.

— Кто же мог напасть на Мадлен? — размышлял он.

Студент подошел к окну и долго невидящим взглядом смотрел на землю, на которой пестрели белые пятна снега. Вдалеке темным силуэтом вырисовывался лесок.

— А снег, кажется, растаял! — наконец сделал Макимильен вывод.

Как в подтверждение его слов за дверью раздался хохот и радостные крики:

— Снег растаял! Снег растаял!

Студенту решил, что это ему послышалось, но вопли становились громче и на галлюцинацию уже не походили. Он выглянул в коридор и увидел герцога, который носился по коридору, вприпрыжку, в одной пижаме, радостно крича о том, что снег растаял. Закончилось тем, что из какой–то комнаты вышли вчерашние гуси, которых еще не успели отправить обратно, и атаковали аристократа.

Макс закрыл дверь.

— Совсем этот придворный чокнулся! — сказал он.

Тут в комнату влетела заплаканная Мадлен.

— Вы так рано встали? — удивился студент.

— Меня д’Омон разбудил, — сказала она, всхлипывая, — он раскричался, что снег растаял, я и проснулась. А снега правда нет, а я думала, он пошутил… А это правда. Бедный снег! Бедный!

Мадлен прижалась к Робеспьеру и громко заревела.

— Успокойтесь, — сказал он, поглаживая ее по светлым шелковистым волосам, — благородным дамам не пристало так рыдать. Им, как я знаю, разрешается элегантно уронить не больше четырех слезинок, и следить, чтобы не испортился цвет лица. Но у вас цвет лица хорош даже, когда вы плачете.

— Спасибо, — всхлипнула она, — но снег жалко!

— Там еще осталось чуть–чуть…

— Мало! Даже на санках не прокатиться! Ой! А наш снеговик!

Мадлен подбежала к окну.

— Он еще не совсем растаял, его надо спасать!

— Как?

— Велю поставитьего в погреб, там же холодно!

— Хорошая идея, — одобрил Макс.

Мадлен улыбнулась и выбежала из комнаты.

Так как герцог своими радостными криками перебудил весь замок в восемь утра, завтракать сели довольно рано. Тетушка, расхвалив блюда на столе и описав, что из чего приготовлено, спросила студента:

— Как продвигается ваше расследование? Вы что–то нашли?

— Пока дела обстоят не важно, — ответил Робеспьер, — я вас предупреждал, что за результат я не отвечаю.

— А я письмо от капитана получила, — вспомнила тетя, — вот, что он советует: «Уважаемая мадам д’Омон, вы правильно сделали, что поручили расследовнаие Робеспьеру, лучшей кандидатуры вам не найти. На Стервози не обращайте внимания, расследовать он все равно что–то будет, но лучше ему не мешать!» — прочитала она. — Вот, молодой человек, о вас хорошо отзываются, так что не скромничайте.

— Да, — сказала Мадлен, — он у меня такой скромный. Смотрите, покраснел!

— И все же я считаю его глупым! — сказал герцог.

— По крайней мере, я не бегаю в пижаме ни свет ни заря по замку с дикими воплями, — съязвил студент

— Ой! Смотрите! Герцог тоже покраснел! — воскликнула Мадлен.

А в это время полицейский Стервози с напарником старательно изучали погреб.

— Тут должны быть привидения! — сказал полицейский. — Понял?

— Не очень, — ответил молодой человек, — я не знал, что призраки пьяницы.

— Гм, я тоже. Но выпить они, все же любят. Ведь когда–то все привидения были живыми.

Стервози заглянул за гирлянду бочек и остолбенел: в углу стояло что–то белое. Он вскрикнул и пулей вылетел из погреба. Напарник пожал плечами и спокойно вышел за ним. Запыхавшийся полицейский влетел в столовую.

— Призрак! Там призрак! — кричал он.

— Где?

— В винном погребе!

— Пить надо меньше, — пробурчал Макс.

— Сколько вы выпили? — спросил доктор Стервози.

— Я не пил! — ответил тот. — Я трезвый, клянусь.

В доказательство тот дыхнул на доктора.

— Трезвый, — согласился Буасси, — но зубы чистить надо.

— Как он выглядел тот призрак? — поинтересовалась Мадлен.

— Ну, белый такой, стоял в углу погреба за бочками.

— В углу за бочками? А-а, так то не призрак, а мой снеговичок! Я его велела в холод поставить, чтобы спасти. Он и так сильно подтаял! Ой, вы тоже покраснели, господин полицейский, что–то все у нас такие скромные.

— Извините, простите, — пробурчал Стервози.

— Ничего страшного, — улыбнулся студент. — Такое может случиться с каждым.

Полицейский злобно посмотрел на него и вышел.

— Привидения я все равно поймаю! — проворчал он.

Глава 18. Чья–то ошибка

После хорошего сытного завтрака Макс решился на довольно рискованный шаг.

— Гм, единственным, кто не прибежал на вопли гуся, был герцог. Странно. Может, он отдыхал после пьянки… Надо бы заглянуть в его комнату, — размышлял Робеспьер, прохаживаясь по коридору. — Когда же он выйдет?

— Доброе утро, мсье, — поздоровался дворецкий, — его сиятельство у себя?

Макс пожал плечами. Робер постучался и только после слов «войдите» заглянул в комнату.

— Сударь, вас зовет тетушка.

— Хорошо, иду, иду, — последовал ответ.

Дворецкий поклонился и вышел.

Как только герцог спустился на зов тети, Макс проник в его комнату. Он осмотрел письменный стол, шкаф, комод — ничего подозрительного.

— Под кровать что ли заглянуть? Бред, но, как говорит Мадлен, ищи в самом неожиданном месте. Гм, ничего кроме пыли.

Макс подошел к висевшей на стене картине и осторожно снял ее, за ней был сейф.

— Старая планировка, — усмехнулся он. — Любой догадается.

Студент булавкой для галстука открыл сейф. Там были деньги, акции, документы и серебряный канделябр. Макс присвистнул.

— М-да, по–моему, точно такой же стоит в комнате Мадлен… вернее, стоял, и им я получил по черепу. Интересно, как этот канделябр попал к герцогу? Я помню, хозяйка говорила, что в каждой комнате свой вид канделябров. Значит, сударь, стащил его. Скорее всего, когда зашел к Мадлен и врезал мне. М-да, на место вещь вернуть забыл.

Макс взял канделябр и направился к выходу, но, опомнившись, поставил не место.

— Пусть этот дворянский пижон ни о чем не догадывается, — сказал он, запирая сейф и вешая картину на место. — Надо бы с Мадлен поговорить.

После обыска, Робеспьер зашел к Мадлен. Увиденное испугало и поразило его: Мадлен неподвижно лежала на кровати, раскинув руки. Лицо ее было бледным и застывшим. Широко раскрытые глаза, которые как бы остекленели, глядели в пустоту.

— О боже, — прошептал Макс. — Что с ней? Она не дышит… есть слабый пульс… она жива! Господи!

Робеспьер расстегнул корсаж, которым была стянута и без того узкая талия девушки. Он заметил, что две верхних застежки были расстегнуты.

— Она начала задыхаться, — решил он.

— Что вы делаете? — услышал он за спиной крик герцога.

Макс обернулся, на лице дворянина было такое выражение, которое Робеспьер не смог бы описать при всем своем красноречии.

— Расстегиваю ей платье, — сухо ответил студент.

— Зачем!? Зачем вы ее целуете?

— Вы что пьяны!? Я делаю ей искусственное дыхание! Вы не видите, что ей плохо!? Она же задыхается! — вскричал Макс. — Где там ваш доктор?

— А-а, простите, — казалось, герцог потеряет сознание. — Я сейчас приведу врача, сейчас.

Герцог выбежал в коридор, где наткнулся на доктора.

— Вы меня звали? — спросил ошарашенный врач, заходя в комнату.

— Да, сделайте же что–нибудь! — Робеспьер сорвался на крик.

— Конечно, господа, только выйдите. Заберите с собой эту чашку, она тут мешает.

Тут взгляд Макса упал на чашку кофе возле кровати.

— Что это? — спросил студент, когда они вышли из комнаты.

— Чашка кофе, — ответил герцог.

— Вижу, что не бутылка водки! Кто ее принес Мадлен!?

— Я, а что?

— Вы? Удивительно! С каких пор вы выполняете обязанности лакея? — язвительно поинтересовался Робеспьер.

Д’Омон занервничал.

— Все было так. Тетя позвала меня, я спустился… ну, мы тогда с вами столкнулись в коридоре! Я увидел Луизу, которая несла кофе Мадлен, и решил отнести его сам…

— Зачем?

— Ну… что бы сделать приятное Мадлен.

— Она замуж выходит, сударь! А как же тетя?

— Забыл. Отнес кофе Мадлен, потом вспомнил об этом…

— Сами? — тон Робеспьера был зловещим.

Аристократу стало страшно.

— Нет, Робер напомнил, вот вы дотошный педант! — пролепетал он.

— Что дальше? — резкий голос Макса звучал еще более угрожающе.

— Я оставил кофе Мадлен и пошел к тете.

— Ясно. Кто готовил кофе?

— Луиза.

— Но это не входит в ее обязанности, не так ли?

— Да, она готовит кофе только для себя, — закивал д’Омон, — просто Мадлен очень хотелось кофе, а кухарка готовила обед.

— Луиза отлучалась куда–то, пока готовила его?

— Понятия не имею. Вы ее спросите, — нашелся герцог, — эй, Луиза, поди–ка сюда, солнышко.

Луиза послушно подошла к ним.

— Да, господа, — поклонилась девушка.

— Послушайте, — сказал Макс. — Когда вы готовили кофе для Мадлен, вы выходили из кухни?

— Хм, кажется… Да, меня позвала Мадам.

— Окна кухни были открыты?

— Да, сударь, я открыла, чтобы проветрить, на кухне так душно!

— И что теперь? — спросил герцог.

— Возможно, — начал Макс. — Ваш враг, мадмуазель Дюваль, видя, что вы готовите кофе, решил, что вы готовите для себя. Вы же говорили, мадмуазель, что кофе и чай готовите себе сами, да?

— Да, сударь, кивнула девушка. — Об этом знает вся округа. Все так удивились доброте мадам, когда узнали, что она разрешает мне делать для себя кофе.

— М-да, понятно. Подсыпавший, яд не знал, что это кофе для Мадлен. Наверное, этот яд предназначался для вас, мадмуазель Дюваль.

— Какой яд, я не пойму о чем вы? — удивилась Луиза.

— Мадлен выпила этот кофе и отравилась, — сказал студент.

— О боже, — девушка схватилась за голову.

— Слава богу, она жива, — успокоил он.

— Кто это мог быть? — недоумевала девушка.

— Или кто–то из замка или кто–то из соседей, — коротко пояснил Робеспьер.

— С чего вы взяли, что Мадлен отравилась? — спросил герцог.

— Нет, она лежала и отдыхала! — зло сказал студент. — Сударь! Вы разве не видели, в каком она была состоянии!? Такое бывает только с теми, кто примет сильно действующие наркотические вещества! В малых количествах они вызывают галлюцинации, а в больших — смертельны. Вы называете это «одурманивающим зельем», на самом же деле они имеют другое название.

— Вам лучше? — спросил Макс, входя в комнату Мадлен.

— Да, спасибо, — Мадлен улыбнулась. — Вы, говорят, испугались.

— Еще бы.

«Испугались» было слишком мягко сказано.

— Вы не могли бы рассказать, как это было? — попросил Робеспьер.

— Что? — не поняла красотка.

— Расскажите мне все с того момента, когда герцог принес вам кофе, — подсказал Робеспьер.

— Хорошо, — согласилась Мадлен. — Значит, он принес мне кофе, я поблагодарила его и сделала несколько глотков. Потом у меня закружилась голова, мне стало трудно дышать. Я села на кровать и… дальше ничего не помню… хотя, у меня перед глазами плыли какие–то ведения, какие–то картины.

— Какие?

— Я не помню, я испытала какое–то такое чувство полета! Все было как во сне.

— Понятно… интересно где был герцог?

— Не помню. Наверное, он вышел до того, как я упала в обморок, — предположила Мадлен, — если это можно назвать обмороком. Макс, вы не знаете, что со мной произошло?

— У меня есть предположения, но я не уверен…

Мадлен улыбнулась и взяла его за руку.

— Выкладывайте все.

Макс рассказал Мадлен про канделябры.

— Странно, — удивилась она, — почему он его не выкинул.

— Выбросить серебряный канделябр шестнадцатого века у него рука не поднималась, — предположил Робеспьер. — Возможно, он захочет вернуть его на место, подождем.

— Зачем? — не поняла красотка.

— Гм, чтобы все поверили, что это призрак.

— Значит, он пытался убить меня, но зачем? — недоумевала Мадлен.

— Не обязательно убить, может, только напугать, — ответил Макс.

— Ладно, спрошу–ка я у него сама.

— Мадлен, никому об этом ни слова, — взмолился студент. — Особенно герцогу. Поймите, каждый может оказаться преступником! Никто не должен знать о моих догадках.

— А-а, как тогда в Эрменонвилле?

— Да, прошу вас, Мадлен, никому ничего не говорите.

Красотка пообещала молчать.

Глава 19. Отдых в склепе

На следующее утро Максимильен Робеспьер, захватив с собой канделябр, скамеечку и книгу, направился в склеп.

— Это единственное место, где никто меня не будет доставать, — сказал он себе.

В коридоре он столкнулся с толстой негритянкой кухаркой.

— Здравствуйте, сударь, — сказала она. — Я только что получила посылку из Африки. Хотите банан?

— Нет, спасибо, — вежливо поблагодарил Макс любезную женщину.

Однако особа оказалось настойчивой, и Робеспьеру пришлось уступить.

Пробравшись в склеп, Робеспьер уселся на скамеечку, зажег свечи. Он раскрыл книгу и попытался читать, но странные события в замке не давали сосредоточиться. Студент достал банан, и едва не начал его есть с кожурой.

— Переработал, — сказал он себе, — надо бы передохнуть.

Он поднялся на ноги, чтобы размяться. На плите, около которой он сидел, Робеспьер заметил светлые пятна. Макс нагнулся и провел по ним рукой.

— Это же воск!

Он поднес свечу.

— Гм, свежим его назвать нельзя… но он и не старый. Наверняка кто–то недавно тут лазил. Только «кто» и «зачем»?

Макс с канделябром обошел склеп, обшаривая каждый уголок. Между стеной и одним из надгробий что–то белело, Макс протянул руку, чтобы достать странный предмет. Это был огарок свечи.

— Гм, свечка свежая. Похоже, мои догадки подтвердились. Надо бы покараулить странного гостя или гостью. Только об этом никто не должен знать, даже Мадлен. Она сразу всем разболтает. А я подозреваю всех жителей замка и всех их близких друзей. Правда, мотив еще не ясен, но поживем, увидим.

Пока Макс старательно обшаривал склеп, Мадлен искала его по всему замку и начала сильно волноваться.

— Макс, Макс, — всхлипывала она, — куда же вы пропали? Найдитесь, прошу вас!

Она обшарила все комнаты, но студента нигде не было. Наконец, она решилась заглянуть в комнату доктора. Она посмотрела под кроватью, за занавесками, под столом, заглянула в шкаф и закричала… В шкафу стоял скелет.

— Макс, бедненький, — заплакала она, стоя на коленях перед скелетом, — что с вами произошло? Во что вы превратились?

— Мадлен, — услышала она чей–то голос, — вас тетя зовет.

— Не мешайте, — сказала Мадлен, — ведь Макс… Макс! Вы живы! Вы не превратились в это чудище!

Робеспьер замер.

— Во–первых, — сказал он обретя дар речи, — я ни во что не превращался, во–вторых, это не чудище, а скелет.

— Да? А, по–моему, это смерть, только косы не хватает. Страшная до жути!

— Такой скелет есть и в вас! — заметил Робеспьер.

— Что? Мама! Спасите! — закричала Мадлен. — Пусть он вылезает!

— Если он вылезет, вы и шагу ступить не сможете! — заметил Макс. — Даже на ногах не устоите!

Он еле сдерживался чтобы не расхохотаться. Мадлен так забавна!

— Правда? Тогда пусть он во мне живет, раз такой важный и полезный! — смилостивилась красотка. — Но это страшилище доктора очень на смерть похоже! Только косы нет.

— Ничего, косу мы ей купим, — пообещал Робеспьер.

— А зачем доктор у себя этого ске…, как его?

— Скелет.

— Зачем доктор этого скелета держит? — недоумевала Мадлен.

— Не знаю, может, это его первый пациент! — пошутил Макс.

Когда они вышли из комнаты, к ним подошел дворецкий. Оглядевшись по сторонам, он прошептал.

— Сударь, вы должны это знать.

— Что?

— Призрак живет в склепе.

— С чего вы взяли? — удивился Макс.

— Я видел, что минуту назад! — прошептал Робер. — Дверь в склеп была открыта, а внутри вспыхивали какие–то огоньки.

Робеспьер вздрогнул.

— Черт, чуть не засекли! Надо было дверь за собой закрывать! Идиот я этакий, — обругал себя Макс.

— Странно, — удивилась Мадлен, — сейчас же утро! Наверное, призраки там живут весь день, а ночью выходят погулять.

Предположение красотки понравилось Робеспьеру, и он одобрительно кивнул. Роберу эта версия показалась правдоподобной.

— И еще, привидение чихало! — сказал дворецкий.

— Странно, — пробормотал Макс.

— Может, оно вышло погулять без савана и простудилось, — предположила Мадлен.

— Да, — кивнул Макс, — зима все–таки.

Версии красотки были великолепны.

— Вы не знаете, что это значит? — спросил дворецкий студента.

— Нет, нет, что вы!

— И это продолжается не первый раз, — продолжал дворецкий.

— Разве? — глаза студента округлились. — Давно?

— Да, где–то больше месяца.

Дело принимало новый оборот.

— М-да, с этим я разберусь, — пообещал Робеспьер.

— Нет, я разберусь!

Перед ними появился Стервози.

— Не мешайте профессионалам, я все сделаю сам. Дайте мне ключи от склепа!

Приказ возражений не терпел.

— Вот, месье полицейский, — залепетал Робер.

— Сейчас я быстро во всем разберусь.

Полицейский побежал в склеп. За ним шли дворецкий, Макс и Мадлен, которая мертвой хваткой вцепилась в руку студента и твердила «я боюсь».

Стервози вошел в склеп первым и достал пистолет.

— Призраки, вы арестованы, выходите с поднятыми руками. Учтите, то, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право хранить молчание и отвечать только в присутствии своего адвоката!

— Что он несет? — удивился Робер.

— Не мешайте, — предупредил Макс.

Не получив ответа, Стервози принялся за поиски со словами.

— От меня не спрячетесь!

Он заглядывал за каждое надгробие, обшарил каждый угол, но привидений нигде не было.

— Может, они стали невидимыми, — предположила Мадлен. — Призраки это умеют.

— Гады! — выругался Стервози. — Я их все равно поймаю…

И тут он поскользнулся на банановой кожуре, которую Макс обронил, полчаса назад.

— Это призраки! — вырвалось у студента.

— Сам вижу! — отмахнулся Стервози.

Он внимательно осмотрел кожуру.

— Гм, скорее всего они прибыли из Африки, — сделал умный вывод страж закона.

— Почему? — удивилась Мадлен.

— Бананы же в Африке растут, — пояснил умный полицейский, размахивая кожурой.

Макс чуть не расхохотался.

— Еще и в Индии! — напомнил он.

— На чем они прилетели сюда? — спросила Мадлен.

— На слоне, — предположил Робеспьер.

— Заткнись, — перебил Стервози, — не мешай!

— Стервози, вас интересует навозная куча у замка, не так ли? — вежливо спросил Макс.

— Да, меня интересует, откуда взялась навозная куча у замка, — важно сказал полицейский.

— Вспомните мою версию со слоном.

Студент еле сдерживал смех.

— Это моя версия! — возмутился страж закона. — И не лезь не в свое дело! Ладно, на сегодня все, господа. Выходим из склепа по одному без паники.

Они вышли из склепа. Выходя, Стервози крикнул на прощание.

— Призраки, я вас поймаю! Надо бы написать начальству о моих достижениях.

— Бедное начальство, — вздохнул Макс.

— Сударь, можно кожуру от банана выкинуть? — спросил Робер.

— Дурак, — возмутился Стервози. — Это же улика!

Дворецкий пожал плечами и сконфуженно пробормотал:

— А я думал кожура.

Глава 20. Прогулка верхом

На следующий день, герцог решил устроить прогулку верхом. Его идея была встречена без особого энтузиазма.

— Я ужа стара для таких поездок, — сказала тетя.

— А я не люблю лошадей, — объявила Мадлен.

— Почему?

— Э-э… Меня на них сильно укачивает! — соврала девушка, которая за свою жизнь ни разу не села на лошадь из–за самого обычного страха.

— А вы ездите верхом? — спросил герцог Макса.

— Нет, — честно ответил тот, — правда, несколько раз мне приходилось. Увы, эти поездки не привели меня в восторг, особенно когда я падал.

Д’Омон презрительно усмехнулся.

— Похоже, никто не хочет составить мне компанию, жаль.

— Извините, сударь, — робко вмешалась Луиза, — я, не умею, ездить верхом, но хотела бы научиться… Я могу попробовать…

Герцог посмотрел на нее оценивающим взглядом.

— Хорошо, крошка, я тебя научу.

Девушка опустила глаза и покраснела.

— Чему? — спросила любопытная Мадлен.

— Всему! — усмехнулся аристократ. — Переоденься, Луиза. Только во что–то более приличное, ведь нам будут встречаться люди.

— Зачем? — удивилась Мадлен. — Сейчас же зима и под плащом его никто не увидит.

— Но мало ли что! — важно заметил герцог.

— Я боюсь, что все мои платья слишком старые…

— Ничего страшного, — вмешалась Мадлен, — я тебе одолжу. Правда, для верховой езды они вряд ли подойдут, но попробую подобрать что–то подходящее.

Она взяла уборщицу за руку и потащила за собой. В комнате Мадлен распахнула все шкафы и гордо произнесла:

— Выбирай!

Глаза девушки расширились при виде такого количества одежды. Мадлен, видя, что у той просто перехватило дух, довольно произнесла.

— Это лишь малая часть моего гардероба!

— Что мне можно взять? — робко спросила Луиза.

— Что хочешь! — расщедрилась Мадлен.

После некоторых раздумий девушка выбрала черное платье и темно–синий плащ.

— Нет! — твердо сказала Мадлен. — Это я не отдам! Еще запачкаешь!

— Ну, может, это…

— Нет! — решительно возразила Мадлен. — Это тоже не надо… Э-э… Лучше я тебе помогу выбрать.

Бедной девушке оставалось только кивнуть.

Мадлен извлекла розовое платье с глубоким декольте и пышной юбкой. Потом достала белое меховое манто.

— Но… — начала было Луиза.

— Нет, — решила Мадлен, — мне это платьишко жалко и манто тоже. Еще потеряешь…

— Оно будет все время на мне, я не смогу его потерять! — оправдывалась Луиза.

— Ты едешь с моим кузеном, а от него можно ожидать всего! — изрекла Мадлен. — Может, это… Нет, это тетин подарок… Это… нет, жалко… или это… А! Вот это серое платье и этот плащ!

Мадлен достала элегантное серое бархатное платье и серый плащ с черным меховым воротником.

— Тебе нравится?

Луиза заулыбалась.

— Да, да, конечно!

— Хорошо, бери, я не жадная, — смилостивилась аристократка. — К тому же эти вещи поизносились им уже больше месяца. Хотя, этот плащ я так ни разу и не надела… Платье надевала всего раз… Бери, дарю! Еще выберем белье…

— Но его никто не увидит…

— Еще раз повторяю, ты едешь на прогулку с моим кузеном, а от него можно всего ожидать! — строго напомнила Мадлен. — Раз уж он велел выбрать платье, то, наверняка, подразумевал еще и белье… Вот, возьми это.

— Большое спасибо, госпожа, не знаю, как вас благодарить, — залепетала девушка.

В дверь постучали.

— Войдите! — велела Мадлен.

В комнату вошел смеющийся Макс.

— Луиза, возьми еще эту обувь, — сказала Мадлен.

Она протянула служанке новые туфли из темной кожи, украшенные пряжкой в форме сердечка.

— Меня поражает ваша щедрость, мадмуазель, — сказал Макс. — Вы все так выбираете и отбираете…

— Да, я такая! А-а! Вы подслушивали, нахал!

Мадлен возмущенно сжала губки.

— Бессовестный!

Луиза быстро исчезла из комнаты, прижимая к груди драгоценные подарки щедрой Мадлен.

Во дворе замка герцог уже поджидал девушку.

— Неплохо выглядите, — произнес он надменно.

— Благодарю вас, сударь, — скромно улыбнулась девушка.

Герцог подошел к ней и, подхватив как пушинку, усадил на белую лошадь. Потом уселся на рыжую. Во двор вышли Макс и Мадлен.

— Решили прогуляться пешком? — смеясь, спросил их герцог.

— Да, — ответила Мадлен. — Вы так красиво смотритесь на лошади, ах!

Девушка всплеснула руками и одарила герцога пламенным взглядом. Луиза сжала губы и отвернулась. Довольный герцог решил поразить Мадлен окончательно, он сделал круг по двору, затем поставил лошадь на дыбы. Потом при помощи хлыста заставил лошадь выполнять какой–то танец.

— Кри — Кри! — раздался возмущенный голос тети из окна. — Хватит мучить животное, вот если тебя так ремнем!

Герцог ничего не ответил, только сильнее стегнул лошадку. И тут случилось страшное. Д’Омон, явно, не рассчитал силенки. Бедная лошадь резко рванула вперед. Аристократ еле удержался. Он попытался ее остановить, но безуспешно.

— Сейчас он сделает круг почета вокруг замка, — усмехнулся Макс.

Подпруга, которая удерживала седло на лошади, лопнула. Д’Омон, изрыгая проклятья на все лошадиное племя, приземлился в навозную кучу.

Подбежали Мадлен и Робеспьер.

— Здорово у вас получилось! — захлопала девушка. — Это вы специально придумали такой прыжок?

— Что я больной что ли? — возмутился герцог, выбираясь из навоза.

— А вы не больной? — поинтересовалась красотка.

— Нет! — твердо ответил аристократ.

— Хорошо! А сюда вы так красиво с лошади прыгнули! — восхищалась Мадлен. — Это все ради меня?

— С чего вы взяли? — буркнул герцог.

— Макс сказал, что вы сюда прыгнули, чтобы меня поразить! — весело ответила Мадлен.

— И поразили, — хохоча кивнул Робеспьер.

— Студентишка, сейчас я тебя туда кину! — гРозно прошипел герцог, засучивая рукава.

— Я это сказал, чтобы Мадлен не волновалась, — пояснил Робеспьер.

Но герцог уже вылез из кучи и направился к студенту, который не двинулся с места.

— Макс, бегите, — заволновалась Мадлен, — он и правда вас туда кинет!

— Дорогая, зачем бежать, я могу спокойно уйти, — ответил Макс красотке.

Робеспьер развернулся и зашагал по тропинке, ведущей во двор. Герцог при виде такого спокойствия, граничащего с наглостью, только рот разинул.

Помня о своем внешнем виде, герцог не решился бежать за Робеспьером, опасаясь за свою дворянскую честь и достоинство.

Бедная Луиза все еще сидела во дворе на лошади.

— Не волнуйтесь, — сказал студент хохоча, — сейчас герцог спустит вас на землю. Только пахнуть его сиятельство будет не очень хорошо. Хм, прогулку, скорее всего, отменит.

Действительно показался герцог. Весь с ног до головы в навозе.

— Помогите даме! — напомнил Макс.

— Заткнись, дохляк! Мадмуазель, пожалуй, прогулку лучше перенести на завтра…

— Сегодня день не подходящий, — ехидно добавил Робеспьер.

— Я помогу вам, Луиза, — галантно произнес д’Омон.

Он протянул ей руки в перчатках, вымазанных в навозе.

— Благодарю, — пробормотала она, — я сама…

Луиза ловко спрыгнула с лошади на землю не хуже любой наездницы.

Герцог взглянул на свои перчатки и, что–то пробормотав, быстро их снял.

Глава 21. О змеях всяких разных

Макс сидел в библиотеке замка и сосредоточенно изучал какой–то пыльный том. Мадлен пристроилась рядом, важно листая какую–то книжку с картинками.

— Макс, вы боитесь змей? — спросила она студента.

— Что–то, дорогая? — переспросил он, отрываясь от чтения.

— Я спросила, вы боитесь змей?

— Смотря каких. К чему вы это? — удивился Макс.

— Я рассматривала книжку со змеями, там есть такие страшные. А вы знаете, что такое змея? Это такое животное, для которого укус человека смертелен, ну… вернее наоборот.

— Есть неядовитые змеи, дорогая, — заметил Робеспьер.

— Да, такие тут тоже нарисованы, — согласилась Мадлен. — А вы видели живую змею?

— Да, в детстве.

— А я не видела и не хочу! Я их боюсь. А эта змея вас не укусила?

— Нет.

— А когда это было? — заинтересовалась любопытная красотка.

— Ее принес нам в подарок один тип, которого жена дядюшки пригласила к себе погостить, — вспомнил Робеспьер, — дядюшки в это время не было дома. Он был каким–то ненормальным колдуном.

— Дядюшка?

— Нет, тот тип со змей! Как он всех замучил! Особенно досталось моей кузине Анаис, которая жила в доме у дяди. Этот тип замучил ее своим шарлатанским колдовством.

— Ой! А какой породы была та змея? — не унималась Мадлен.

— По–моему, обычная гадюка.

— Ужас! А что стало с этой змеей? — интерес к змеям у Мадлен рос на глазах.

— Моя сестра Шарлотта перепугалась и сказала, что этот дядя… дурак. А младшая сестренка Генриетта и брат Огюстен обрадовались змее и даже захотели взять ее в руки. А я наговорил им, что змея хочет на волю, отнес корзину со змеей в лес, где выпустил. Хорошо, что дедушка наш эту гадюку не видел.

— Повезло старичку.

— Что–то вспомнилось, как мы с кузиной хотели выжить этого типа из дома нашего дяди, — погрузился Робеспьер в воспоминания. — Нам тогда было примерно по десять лет. Мы решили запустить змею магу в башмаки или подложить ему на любимое кресло.

— И кто из вас выдумал такое? — полюбопытствовала красотка.

— Это я, — признался Робеспьер.

— Так и думала! Вы же такой выдумщик! Но как осуществить такой план, чтобы змея вас не укусила?

— Я прочитал, что от холода змеи засыпают, — пояснил Макс, — мы хотели усыпить змею в погребе, где холодно. А потом положить колдуну в башмак или в кресло, сюрприз готов.

— Ого! И положили!?

— Увы, нет.

— Почему? — разочарованно спросила Мадлен.

— Во–первых, этот гад змей обожал. Во–вторых, найти в Аррасе подходящую по размеру змею, чтобы поместилась в бошмак, нам не удалось. К тому же в погребе змею могли обнаружить и перепугаться до смерти. А положить змею на кресло мы побоялись, ведь мог сесть кто–то другой.

— М-да, тогда бы змея его укусила за то место, которым он сел, — сказала Мадлен. — Я еще прочитала, что если змея укусит, то нужно высасывать яд. Но не забывать его выплюнуть. Иначе ничего уже не поможет!.. Все же зря вы ту гадюку отпустили, надо было ее магу в туфлю положить!

— Мадлен, она бы в башмак не влезла. Великовата была.

Мадлен принялась измерять гадюку, нарисованную в учебнике.

— По–моему, бы вместилась. Если, конечно, нога мага не как у золушки. Уж эта змея его бы за пятку больно укусила! Расскажите еще, как вы мага выгоняли.

— Этим моя кузина занималась. Что она вытворяла! Однажды решила его отравить, и вылила ему в стакан с водою лучшие духи тетушки.

— Ну?

— На магов это не действует. Помню, он такое пил и курил, что всем соседям страшно становилось. Когда вернулся дядя, маг уехал из города. И мы устроили большой праздник.

— Весело вы жили! — с завистью сказала Мадлен.

— Да, уж, — довольно кивнул Робеспьер.

Глава 22. Герцог и уборщица

Луиза Дюваль, завершив уборку, отдыхала за вышиванием в своей комнате. В дверь кто–то постучал.

— Войдите, — ответила она.

В комнату заглянул герцог.

— Вы заняты? — спросил он.

— Да, — коротко ответила Луиза, склоняясь над пяльцами.

Д’Омон взял стул и уселся рядом, пристально разглядывая девушку. Луиза подняла свои зеленые глаза. Ее робкий взгляд был пойман довольным герцогом.

— Луиза, нам надо поговорить! — сказал он пылко.

— Я знаю тему нашего разговора, — ответила она, опуская глаза. — Вы будете лгать, что любите меня. Но на самом деле вы хотите меня обесчестить! Я вам не нужна, у вас же есть невеста…

Аристократ упал перед Луизой на колени и страстно поцеловал край ее платья.

— Я не люблю Анну, мы оба решили пожениться по расчету…

— Может, вы так и решили, но не она! — твердо сказала Луиза.

— Какая разница, Луиза, я люблю вас!

Герцог вскочил, выхватил пяльцы из рук девушки, отшвырнул их в сторону. Он схватил Луизу за руку и привлек к себе…

— Господи, — прошептала она, — вы хотите поиграть со мной… Но я почему–то хочу участвовать в этой игре, хоть моя роль такая незавидная…

Луиза обвила его шею руками.

— Пусть будет, как вы хотите! — решила она. — Я люблю вас, но на взаимность не надеюсь! Вы выиграли!

— Я тоже люблю вас! — закричал д’Омон.

— Вы лжете, но мне так хочется поверить! — прошептала Луиза.

Они поцеловались.

Весь ужин тетушка, как ни странно молчала, искоса поглядывая то на племянника, то на Луизу.

— Кри — Кри, — строго спросила она. — Ты нечего сказать не хочешь?

— Нет, тетя, — ответил тот, уплетая свою порцию за обе щеки.

— Что ж, придется мне! Мадам Дюпон мне рассказала, чем вы сегодня занимались с Луизой…

Д’Омон поперхнулся.

— Откуда она знает?

— А вы дверь закрыть не забыли? — иронично спросил студент.

— Господи, — прошептал герцог, — дверь…

— Что ты собираешься делать? — строго спросила тетя.

— Ничего, — ответил тот, продолжая свою трапезу, — а что?

— Ты должен жениться на Луизе! — строго сказала тетя.

— Тетушка, я женюсь на Сен — Роман, — ответил герцог не отрываясь от еды. — С Луизой у нас роман. Да, детка?

Луиза кивнула.

— Она сейчас заплачет, — шепнула Мадлен Максу, — бедненькая.

— Я с самого начала знала, что герцог не женится на мне, — печально сказала Дюваль. — Просто я люблю его.

Тетушка покачала головой.

— Бедняжка Луиза. Кри–кри, у тебя нет ни стыда, ни совести, — сердито сказала она, поднимаясь из–за стола.

— Луиза, — сказал герцог, — наш роман продолжается! Не обращай на тетю внимания, она слишком старомодна. Приходи сегодня вечером ко мне в комнату.

Девушка улыбнулась.

— Хорошо, — ответила она, краснея.

— А если Анна узнает? — спросила тетя взволновано.

Племянничек только отмахнулся.

Глава 23. Опять змеи

Мадлен вошла в комнату Луизы и похолодела от ужаса: на полу неподвижно лежала хозяйка комнаты. Змея, которою уже раздавил герцог, лежала возле неподвижного тела Луизы. В комнате были тетушка и врач.

Макс зажал Мадлен рот.

— Тише, тише, дорогая, тут и так всем страшно!

К счастью, доктор быстро среагировал и принялся выдавливать яд из ранки на ступне Луизы.

— У меня есть противоядие, — сказал он спокойно. — Попытаюсь что–то сделать.

Макс взял в руки дохлую змею.

— Макс не надо! Она вас укусит! — заверещала Мадлен.

— Она мертвая, дорогая! — заверил её Робеспьер. — Хотите проверьте. Возьмите в руки, не бойтесь.

— Фу, — поморщилась Мадлен. — Мне дурно! Уберите это.

— Хорошо, — ответил студент, — заворачивая змею в платок. — Мадлен, дадите мне посмотреть вашу книгу со змеями?

— Так уж и быть, — согласилась красотка и добавила, — только аккуратно.

Наконец, благодаря усилиям доктора, Луиза открыла глаза.

— Змея как–то заползла ко мне в башмак, — начала она рассказ, — и ужалила меня за ногу. На мой крик вошел герцог и убил ее. Больше я ничего не помню.

— Как это вы не заметили змею? — удивился студент.

— Не знаю, я заметила, но поздно… Как она заползла…

— Я считаю, — сказал Робеспьер, — что змея сама не могла заползти на второй этаж замка. К тому же зимой…

— Может, она замерзла! — предположила Мадлен.

— Не важно. Скорее всего, ее кто–то запустил. Мадлен, милая, помните мой вчерашний рассказ.

— Да, да, но я никому не рассказывала.

— Мадлен вспомните про акустику и эхо.

— Гм, вы думаете, они могли кому–то рассказать? — удивилась красотка.

Робеспьер промолчал.

Герцог опустился рядом с Луизой.

— Прости меня, — сказал он, беря ее за руку, — я виноват.

— Сударь, я…

— Будьте моей женой, Луиза, я люблю вас! — пылко произнес герцог.

— И давно это у вас? — спросил Макс. — Доктор, вот еще больной!

— Замолчи, студент! — огрызнулся аристократ. — Луиза, не слушайте его! Я понял только сейчас, как люблю вас.

— Начинается мелодрама, — проворчал Робеспьер, — но мое дело выяснить, кто подложил змею.

Глава 24. Твердое решение о свадьбе

Герцог д’Омон и Луиза Дюваль стояли на коленях перед тетушкой. Рядом расположились Мадлен, доктор, дворецкий, экономка и Макс. У всех, кроме последнего, в руках были платки, которыми они утирали слезы умиления. Макс же смотрел на это скептически. Его бледное лицо ничего не выражало, только в глазах зеленым огнем горела усмешка.

— Я благословляю вас, дети мой, — громко высморкавшись в кружевной платок, произнесла тетя. — Как я за вас рада! Особенно за тебя Луиза, ангел ты наш! Как хорошо, что ты нашла свое счастье.

— Я боялась, что вы не позволите, — сказала девушка, опустив зеленые глаза. — Я ведь никто.

— И напрасно! — вмешалась Мадлен. — Тетя у нас добрая! Будь ты самой ужасной нищенкой с улицы, она бы возражать не стала. Тетушка, как мне кажется, бедных больше богатых любит.

— Это правда, простые и бедные люди добрее и искреннее! — заметила тетя Офелия.

— Когда венчаться будете? — спросила Мадлен.

— Завтра! — ответил герцог.

— О! Как романтично!

— Скорее глупо, — пробормотал Макс. — Зачем такая спешка?

— Вы, наверное, не любили некогда! — сказал, вытирающий слезы лакей. — Какая пара!

Макс промолчал.

— Отпразднуем в этом замке, — сказал герцог. — Никого приглашать не будем.

— Сударь, — сказал доктор. — Я могу похлопотать за составление брачного контракта.

— Хорошо, — согласился герцог. — Я вам верю. Составьте, пожалуйста, брачный контракт.

— Ох, это как в моих любимых романах! — воскликнула Мадлен.

— Что верно, то верно! Так же все глупо и непродуманно, — проворчал Макс. — Кстати, сударь, что вы скажете своей бывшей невесте графине де Сен — Роман?

— Анне? — герцог изменился в лице и прошептал. — Какой же я подлец!

— Нет, — сказала Луиза. — Это я виновата! Лучше бы мне не появляться в этом доме! Я должна уехать! Забудьте меня, герцог!

— Глупости! — перебила ее тетушка. — Графиня молода, красива, а главное богата, и фамилия у нее громкая. У Анны будут женихи и получше. А тебе, дитя, с твоим происхождением такого шанса упускать нельзя!

В этот момент графиня де Сен — Роман вошла в гостиную замка. Она окинула удивленным взглядом собравшихся, которые молча и виновато смотрели на нее.

— Что случилась? — спросила она. — Что с вами?

— Анна, — начал герцог. — Мне надо сказать вам… Я изменился, понимаете… Я стал другим человеком, сударыня… А помогла мне в этом Луиза, простая невинная чистая девушка, которая так непохожа на других.

Графиня испугано посмотрела на герцога.

— Я не понимаю, — сказала она. — Вы хорошо себя чувствуете?

— И да и нет! — залепетал герцог. — Понимаете, мне стыдно перед вами, Анна! Но я счастлив, что обрел любовь, найти которую потерял надежду.

— Господи! Ничего не пойму! — Сен — Роман всплеснула красивыми руками.

— Сударыня, простите за грубость, — вмешался Робеспьер. — Но ваш жених, решил жениться на Луизе Дюваль. Он просит у вас прощения и раскаивается.

— Что!? — вскричала Анна. — Жениться на этой уборщице, на этой нищенке, приживалке!

— Сударыня, — перебила ее тетушка. — Не говорите так об этой милой девушке, она будет хорошей женой моему племяннику. Назовите хотя бы один ее недостаток. Только, попрошу вас учесть, бедность — не порок!

Графиня удивленно уставилась на тетю. Она пыталась найти какие–то доводы возражения, но язык ей не повиновался.

— Она… эта девка… она… У нее вульгарные манеры! — выпалила графиня.

— Манерам я ее научу, — пообещала Офелия. — Я вас понимаю, вам тяжело пережить это. Однако оскорблять девушку вы не имеете права! К тому же у них такая любовь.

Карие глаза графини гневно сверкнули.

— Как я вас ненавижу! — прошипела она, глядя на Луизу. — Вас двоих. Любовь у них, как в дешевом любовном романе, ха–ха–ха.

Графиня истерически расхохоталась и выбежала из гостиной, Макс последовал за ней.

— Мадам! — окрикнул он ее в прихожей.

Графиня обернулась, в ее глазах блестели слезы.

— Я больше не могу сдерживаться, — произнесла она, доставая платок. — Именно этого я и боялась!

— Я бы посоветовал вам успокоиться, — сказал студент, — не стоит расстраиваться из–за этого подлеца. И еще, поговорите с виконтом де Карне, он вас утешит.

Женщина улыбнулась сквозь слезы.

— Хоть кто–то мне сочувствует… а когда у них свадьба?

— Завтра, мадам.

— О боже, я готова их убить. До свидания, господин де… Я не помню вашей фамилии, извините.

— Мне не привыкать. До свидания, мадам де Сен — Роман.

Робеспьер проводил графиню до ворот. Он долго глядел вслед удаляющейся фигурке всадницы.

Когда Робеспьер вернулся в гостиную, все оживленно обсуждали предстоящую свадьбу.

— Самое главное, — сказала Мадлен, — это свадебное платье для невесты.

— Вы правы, — согласился герцог, — едем в город выбирать свадебное платье сегодня же!

— Я помогу вам, — предложила Мадлен, — уж в этом я разбираюсь. Макс, поехали с нами!

— Я не разбираюсь в свадебных нарядах, — проворчал студент.

— Ничего, езжайте просто за компанию! — весело ответила красотка.

Студент согласился.

Хозяйка лучшего салона одежды встретила их, как и следовало ожидать, приветливо.

— Вообще–то свадебные платья лучше всего заказывать заранее, — сказала она. — Я с радостью приму ваш заказ.

— Но мы хотели пожениться завтра, — сказала Луиза.

— Да, — подтвердила Мадлен, — им не терпится пожениться. Что у вас есть из готового?

— Понимаю, — кивнула хозяйка. — Вы, наверное, захотите шикарное дорогое платье, не так ли?

— Ну, не совсем… — начала невеста.

— Да, самое шикарное! — перебил жених.

— Могу предложить вам это. Оно стоит две тысячи луидоров.

Хозяйка достала белое платье с кружевной отделкой, вышивкой жемчугом и пышными ажурными рукавами.

— Вам нравиться?

— Да, но дорогое, — заволновалась Луиза.

— Берем! — твердо сказал герцог.

— А вы слышали, что вчера у нас в городе одного банкира ограбили, — сказала хозяйка, укладывая платье в коробку.

— Нет, — ответил Робеспьер, который за все время не проронил ни слова.

— Украли абсолютно все! — продолжала она. — Говорят, какие–то люди в черных масках. До сих пор их поймать не могут. А бедный банкир застрелился у себя на даче. Полиция утверждает, что постарается схватить бандитов, когда они начнут продавать краденые драгоценности. Хотя, я уверена, никого они не поймают! Вот ваше платье, мадемуазель.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила девушка.

Глава 25. Свадьба и брачная ночь четы Д’Омон

Свадьбу, как и предполагали, отметили довольно скромно. Началось все в три часа дня, сразу после прихода священника. Молодые обменялись кольцами, выслушали напутственную проповедь, подписали брачный контракт. Все шло мирно и спокойно.

Тихое застолье продолжалось до позднего вечера. На нем присутствовали: тетушка, доктор Буасси, священник, Макс, Мадлен, два приятеля герцога и, естественно, жених с невестой. Доктор покинул свадебный ужин довольно рано, сославшись на приготовление какого–то лекарства. Робеспьер, которому эта свадьба быстро надоела, тоже хотел сбежать, но Мадлен удержала его.

Молодые даже не замечали, что творилось вокруг них. Казалось, они готовы вечно любоваться друг другом. Луиза выглядела очаровательно в новом белом платье, но чувствовалось, что оно ей не удобно.

— Просто ты не привыкла к такой одежде, — сказала ей Мадлен. — Ничего, все у тебя впереди.

— Да, — подтвердил герцог. — Я представлю тебя ко двору, моя дорогая жена.

Луиза покраснела.

— Извините, — попросила молодая герцогиня, — можно мне пойти переодеться, мне что–то стало душно. Вы не возражаете?

Никто возражать не стал.

— Тебе помочь? — спросил герцог.

— Нет, спасибо, дорогой.

Невеста поднялась из–за стола и поспешила наверх. Только через несколько минут Мадлен спохватилась.

— Ведь с этим платьем справиться самой очень трудно, пойду помогу ей.

Мадлен поднялась по лестнице замка и, весело напевая, побежала к комнате Луизы. Вдруг она резко остановилась и испустила душераздирающий крик… Перед ней на каменном полу лежала молодая герцогиня с ножом в спине, ее красивое белое шелковое платье было в крови. Мадлен села на пол, голова у нее кружилась, перед глазами поплыли кровавые пятна. Через несколько секунд, которые показались Мадлен вечностью, прибежали перепуганные домочадцы.

— Луиза, любовь моя! — вскричал герцог. — За что!?

Он хотел подойти к ней, но доктор остановил его.

— Не прикасайтесь, вы можете повредить ей.

Пока все в панике охали вокруг девушки, Максимильен, надев очки, внимательно осматривал каменный пол. Затем прошелся вдоль коридора. Вдруг в углу что–то блеснуло, это была изумрудная сережка.

— Может, Мадлен потеряла, — предположил он, — надо будет спросить.

Дойдя до конца коридора, он повернул обратно. Вздохи и плач не прекращались.

— Доктор! — услышал он мольбу хозяйки. — Прошу вас, спасите это ангельское создание. Она еще так молода, чтобы умирать, особенно в этот день!

— Я попытаюсь, но ничего не обещаю, — сухо ответил врач. — Я не колдун, а доктор! Идите спать, господа, завтра утром все будет ясно.

— Я не усну! — сказал герцог. — Я буду молиться за нее.

— Я тоже, — сказала тетушка.

— И я, — прошептала Мадлен слабым голосом.

— Вам помочь встать? — спросил он красотку.

— Да, да, пожалуй, мои ноги как бы одеревенели, — простонала она.

Студент поднял девушку на руки и отнес в комнату.

— Разрешите мне остаться, — попросил герцог доктора. — Я…

— Ну, как хотите, сударь. Жаль мне вас. Вот вам и брачная ночь!

Глава 26. Макс в растерянности

На следующее утро все поднялись рано. Они столпились у двери комнаты девушки, никто не решался постучать. Казалось, всех взволновала судьба молодой герцогини. На лицах мирных жителей замка была скорбь.

Только бледное лицо студента ничего не выражало, его голубые глаза смотрели куда–то вдаль.

— Я в тупике, — говорил себе Робеспьер, — до сих пор не разобрался в этом деле! Скоро себя уважать перестану. У всех жителей замка алиби. Никто не выходил из гостиной, и я сам это видел. Хотя, доктор выходил… но он уже третий раз спасает Луизе жизнь! Разве он стал это делать, если бы хотел убить ее? Скорее всего, тут виновен кто–то посторонний.

Из комнаты вышел герцог.

— Что–то вы слабо справляетесь с работой? — спросил он студента с усмешкой.

— Я взялся за нее не по своей воле, — парировал Макс.

— Не ругайтесь, — вмешалась тетя, — Кри — Кри, как Луиза?

— Все хорошо, слава богу, — сказал он, — спасибо доктору. Она еще, конечно, слаба. Но жить будет.

— Ох, вы дежурили у ее постели всю ночь! — воскликнула Мадлен.

— Нет, доктор дал мне успокоительного, и я заснул. Только сейчас проснулся. Я подумал, что все это мне приснилось, а оказалось, что нет…

— Тебе надо опять лечь поспать, — сказала тетушка.

Герцог кивнул и побрел в свою комнату.

Макс вдруг очнулся от оцепенения.

— Робер, — обратился он к лакею, — где мой плащ?

— Зачем? — спросила Мадлен.

— Хочу прогуляться вокруг замка.

— Я тоже хочу! — оживилась красотка.

— Там грязно, туфельки испачкаете.

— Тогда ладно, идите без меня, но возвращайтесь скорее, — важно велела красотка.

— Хорошо. Кстати, это не вы потеряли изумрудную сережку?

— Покажите! — заволновалась Мадлен. — Нет, таких сережек у меня нет.

— А я уже давно украшений не ношу, — сказала тетя. — Может, Луиза… Нет, это не ее.

Робеспьер пожал плечами и удалился.

Студент обошел замок, уделяя большее внимание левому крылу.

— Под утро сегодня ударили замоРозки, а вчера погода была промозглой и слякотной, — рассуждал он, — может, незваный гость оставил следы?

Робеспьер обнаружил их у одного из окон. Он надел очки, чтобы получше их разглядеть. Это были следы женских туфелек, на высоком каблуке. Максимильен старательно зарисовал следы в блокнот, измерил их, сделав в блокноте соответствующие записи. Следы спускались с пригорка вниз к дорожке, на которой отчетливо выделялись следы лошадиных копыт.

— Гм, может, герцогиня совершила ночную прогулку, — пробормотал он. — Навещу–ка я ее сегодня. Не хорошо приходить без приглашения, но придется.

Макс поднялся обратно к замку и подошел к окну. Это была квадратная дыра в стене замка. На подоконнике Робеспьер увидел свежие следы грязи. Студент влез в окно, следы вели вглубь коридора. Они вскоре закончились, и Максимильен вернулся обратно.

— Ага, — услышал Робеспьер голос Стервози, когда вылезал из окна — что нашел?

— Ничего, — ответил студент, с отвращением вытирая испачкавшиеся руки платком.

— Ну и дурак, — проворчал полицейский, доставая микроскоп, — уйди! Не мешай работать.

— Хорошо.

— Нет, стой! Что это ты тут лазишь? А-а, это ты пытался убить эту девушку!

— Стервози, у меня алиби! — заметил Робеспьер.

— Никакое алиби тебе не поможет, мерзкий студентик. Я тебя засажу, ты еще увидишь небо в крупную клетку.

Макс пожал плечами.

Спустившись вниз, Робеспьер направился по следам, которые четко вырисовывались на мерзлой земле. Идти пришлось не долго. Через несколько минут, недалеко от деревенского кладбища лошадиный след оборвался. Тут же возник другой: след тех самых туфелек, что Максимильен обнаружил у замка. След вел к дыре в кладбищенской ограде. Дальше следить за ним стало труднее, ведь на территории кладбища он смешался с другими следами. Макс начал жалеть, что не завел собаку. Однако внимательному студенту удалось отыскать нужный след, который вел к часовне.

Макс внимательно осмотрел часовню, потом обошел ее несколько раз. Больше следов любительницы странных прогулок не было.

— Вы что–то ищите? — раздался чей–то голос.

Макс обернулся. Перед ним стоял низкорослый старичок.

— Я сторож, — пояснил он, — что вы ищите?

— Гуляю, — выпалил Макс.

— М-да! — удивленно произнёс сторож.

— Извините, вчера ночью тут никого не было? — спросил Робеспьер.

Старичок как–то странно посмотрел на студента.

— Вы это… хорошо себя чувствуете после вчерашнего на свадьбе… вам до дому дойти не помочь? — участливо спросил он.

— Со мной все нормально! — уверенно ответил студент.

Сторож принюхался и кивнул.

— Вроде бы… А почему такие вопросы странные задаете?

— Следы… — начал было Макс.

— Ну и что? Сюда часто любят заходят, не ночью, конечно. Вчера, например, похороны были… Банкир, которого на днях обворовали, застрелился на даче. Это недалеко отсюда, во–о–н его могила… там сидит собака.

— Собака?

— Да, собака. Это собака банкира, она тут со вчерашнего дня сидит. По хозяину, видно, тоскует.

Макс подошел к собаке и погладил по серой лохматой шерсти.

— Не знаю, зачем банкир завел себе эту дворнягу? — пожал плечами сторож.

— А вы не знаете, как зовут собаку? — поинтересовался Робеспьер.

— Гм… барон… маркиз… граф… нет, не то…

— Может, Герцог? — предположил студент.

— Да, да, Герцог.

— Бедный Герцог, — вздохнул Макс, поглаживая лохматую псину, — горюешь по хозяину, бедняга.

Пес, словно понял сочувствие незнакомца, и лизнул его руку.

— Извини, герцог, — сказал Робеспьер, — мне пора идти. Жаль, угостить тебя нечем… Может, завтра к тебе приду…

Макс поднялся на ноги и только сейчас заметил, что сторож как–то испуганно смотрит на него.

— Вы с собакой говорили? — спросил он удивленно. — Вам точно хорошо?

— Да, да, — рассеянно пробормотал студент.

Он поклонился и направился прочь. Сторож пожал плечами. Не успел студент выйти за ограду, как к нему подбежал светло–серый лохматый пес, который приветливо махал пушистым хвостом–колечком.

— Герцог, ты решил пойти со мной? — спросил Робеспьер псину.

Пес в ответ принялся лизать ему руки.

— Думаю, тебе разрешат пожить во дворе замка, — решил Макс. — Ты же не очень большой, хотя маленькой собакой тебя назвать нельзя… А потом я заберу тебя к себе, ты мне тоже понравился.

Робеспьер шел по дороге, ведущей к замку Сен — Роман. Пес крутился вокруг него, то, забегая вперед, то, отставая шагов на шесть. Однако терять из виду своего нового хозяина Герцог не хотел. Если тот отставал, пес поджидал его, если уходил вперед, догонял его за миг.

В замке Сен — Роман студент не ожидал радостного приема. Дверь ему открыла пожилая женщина.

— Здравствуйте. Что вам угодно? — спросила она.

— Здравствуйте, — ответил студент. — Я бы хотел увидеть графиню де Сен — Роман.

— Она никого не принимает.

— Это очень важно для нее, — сказал Макс.

Женщина, подумав, поинтересовалась:

— Как ей доложить о вас?

— Моя фамилия Робеспьер. Хотя, ей это ничего не скажет. Она наверняка забыла мое имя… Скажите, что пришел студент, гость мадам Д’Омон. Повторяю, это очень важно для нее!

— Хорошо, я спрошу мадам, согласиться ли она вас принять.

Ждать Робеспьеру пришлось не долго, через минуту служанка открыла дверь и вежливо произнесла:

— Можете войти. Только собаку придется оставить во дворе.

Макс хотел было ответить: «Это не моя собака!», но, посмотрев на довольную морду Герцога, сказал.

— Хорошо, как скажете. Подожди, меня Герцог, я сейчас.

— Вашу собаку зовут Герцог? — удивилась женщина.

— Да.

— Давно он у вас живет?

— С сегодняшнего дня.

Служанка улыбнулась и не смогла удержаться, чтобы не погладить собаку.

— Ступайте за мной, — сказала она студенту.

Женщина проводила его в роскошный кабинет графини. Хозяйка встретила студента, как он и ожидал, холодно.

— Что вам угодно!? — сурово спросила она, отбросив все правила этикета.

— Сегодня кто–то пытался убить герцогиню д’Омон, — сразу же перешел к делу Робеспьер.

— Опять? Ха, и какая она герцогиня!?

— Это не смешно, мадам. Вспомните вашу последнюю сцену ревности и подумайте, на кого падают все подозрения.

— На меня? — удивленно произнесла дама, прижимая холеную руку к груди.

— Именно, — печально заметил Макс. — Кстати, где вы были сегодня ночью?

— Как вы смеете задавать такие вопросы? — возмутилась дама.

— Простите, мадам, но когда вас навестит полиция, этот вопрос точно зададут! — заметил Робеспьер.

Графиня опустила глаза.

— Вы были дома? Это может кто–то подтвердить? — спросил студент.

— Да, конечно! — возмущенно воскликнула она.

— Допустим, — спокойно произнес студент, — сегодня утром у замка я обнаружил следы копыт…

— Ну и что?

— А также следы женских туфелек. А, как известно, во всей округе только одна дама любит прогулки верхом. Или это был переодетый виконт?

— Я не знаю, кто это был! — прошипела графиня.

— Вы знаете, но молчите. Ваше право, но вся полиция провинции будет поднята. Ведь пытались убить не простую девушку, а герцогиню д’Омон!

Графиня побледнела и слабым голосом произнесла.

— Сударь, вы… вы… мне поможете?

— Как? — удивился Макс.

— Ну, скажите, что это не я! Вам поверят, прошу вас!

Робеспьер с удивлением смотрел на неё. Эта гордая дама просит помощи у него — простого студента!

— Нет, — вздохнула графиня, вы мне не поможете! Я знаю, вы мне не верите, это видно по вашему лицу!

— Вы под подозрением, и «гости» могут придти за вами в любой момент. Стервози вы можете выгнать, он, извините, идиот. А вот с капитаном полиции будьте осторожнее, он умный человек.

— Месье… Робе…э-э… ну, вы мне верите? — спросила дама.

— Не знаю, — ответил студент. — Расскажите, где вы были ночью.

— В замке…

— Ну, как хотите… Я все равно доберусь до истины.

— Прошу вас, ничего не говорите полиции о том, что узнали или узнаете! — взмолилась графиня.

— Нет, я не имею права скрывать факты.

— Я вам хорошо заплачу!

— Сударыня, не надо. Раз уж я взялся за это дело, то доведу его до конца. И не обижайтесь, если результат будет не в вашу пользу. Разрешите удалиться.

— Мсье, — окликнула его графиня, когда Макс направился к двери, — я не виновата!

— Ох, это я и хочу выяснить. Не волнуйтесь, мадам, — Максимильен поклонился и вышел.

Во дворе его поджидал Герцог, который бросился к студенту с радостным лаем. Макс потрепал его по холке.

— Пойдем, посмотришь на свою новую квартиру, — сказал он.

Глава 27. Про собаку

Во дворе замка студенту встретилась тетушка, которая решила прогуляться и подышать свежим воздухом.

— О! Какая миленькая собачка! — восхитилась она. — Это ваша?

— Теперь да, — ответил Макс, — разрешите ей пожить во дворе, пока я тут. А потом я заберу ее с собой…

— Во дворе!? — возмутилась тетя.

— Вы против? Но ведь… — бедный студент не находил слов.

— Во дворе!? Пусть живет в замке! — твердо произнесла старушка.

— Вы очень добры, мадам, спасибо! — горячо поблагодарил он хозяйку.

— Не за что, внучек, не за что.

Тетушка, улыбнувшись Максу, как родственнику поспешила по своим делам.

— Повезло тебе, Герцог, — сказал студент, — ох как повезло.

Он сел на корточки перед собакой.

— А ты хоть что–то умеешь? За мной, Герцог, идем! — сказал Макс, видя, что на дороге уже начали собираться люди, наблюдающие за ним и собакой.

Студент отошел в ту часть двора, где еще оставался каменный забор, некогда окружавший замок. Эта стена скрывала их от глаз зевак. В это время герцог д’Омон проходил мимо данного забора с другой стороны.

— Герцог, сидеть! — услышал он резкий голос.

Такая выходка не понравилась аристократу. Кто осмелился так шутить?

Обойдя стену, он увидел, как студент гладит какого–то лохматого пса, приговаривая:

— Хороший Герцог, молодец! Ты, оказывается, все умеешь!

Псина в ответ облизал Максу все лицо. Тут уж герцог (человек, не собака) так разразился отборной руганью, что Герцог (пес) громко залаял и зарычал на аристократа.

— Вы чего? — удивился Макс.

— Сначала уйми свою шавку! Чего разгавкался!?

— Вы первый нас облаяли, — спокойно ответил студент.

— Это же надо выдумать, назвать пса Герцогом!

— Да, слишком уж некрасиво по отношению к собаке, — согласился Макс, — вот, если бы герцога назвали псом, это был бы комплимент!

— Иди ты к черту! Я не собака!

— А чего вы лаете, на нас, сударь?

— Я вызову тебя на дуэль!

— За что? Собаку Герцогом назвал не я.

— А кто?

— Ох, на дуэли он с вами драться не сможет, он умер.

Герцог выругался, сунул шпагу в ножны и ушел, изрыгая проклятья.

— Чего это он? — Макс пожал плечами. — А теперь Герцог, испробуем твои собачьи навыки.

Макс достал белый платок — подарок Мадлен и дал понюхать собаке.

— Посмотрим, как ты найдешь хозяйку платка?

Затем Максимильен привел пса в замок.

— Ищи! Ищи! — велел он.

Герцог быстро сориентировался и рванул вверх по лестнице. Он подбежал к комнате Маден, вбежал в приоткрытую дверь (хорошо хозяйки комнаты не было) и уткнулся мордой во флакон с фиалковыми духами. Студент рассмеялся.

— А у тебя отличный нюх! Ты чудо–собака!

Счастливый Робеспьер взял тарелку с печеньем, которая стояла на столике, и скормил ее содержимое псу.

— Ладно, друг, идем отсюда, пока Мадлен не вернулась. За мной, за мной! Во двор! Может, ты мне поможешь выследить бандита.

Как только они вышли во двор, пошел мокрый снег с дождем. Робеспьер вздохнул:

— Вот и пропали следы! Не успел Герцог их обнюхать. Ох, не везет, так не везет!

Мадлен спокойно шла по коридору, как вдруг услышала из–за стены голос Макса, который приговаривал:

— Ах, ты мой хороший, пушистый, умный! Мы же с тобой подружились. Хороший, хороший, красивый.

Мадлен замерла и нерешительно постучала в дверь.

— Макс, вы там с кем?

— С Герцогом.

— Ой! Что вы там делаете?

— Ничего, — ответил он.

Мадлен нерешительно заглянула в комнату и увидела студента, который сидел в кресле и гладил собаку, лежащую у его ног.

— Это Герцог, — представил Макс друга.

— О Боже! Вы завели собаку! — ахнула красотка.

Тут Герцог сорвался с места и подбежал к перепуганной Мадлен. Пес принялся старательно обнюхивать край ее платья. Девушка замерла от испуга.

— Он кусается? — шепотом спросила она.

— Не знаю, — ответил Робеспьер, — за сегодня еще никого не укусил.

Мадлен испустила слабый стон. Тут пес залаял. Он схватил зубами подол шикарного платья Мадлен и потащил её к креслу, в котором сидел студент. Девушка захныкала.

— Уберите! Уберите это!

Макс встал и освободил Мадлен от собаки.

— Это он вас нашел по платку! — пояснил он. — Я ему дал ваш платок понюхать… сначала он нашел ваши духи, а теперь вас…

— Я не для того вам платок дарила, чтобы вы его давали нюхать всяким собакам! — обиделась Мадлен.

— Простите, а как вам Герцог?

— Ну, он симпатичный… А вы про собаку… страшный и лохматый. Кстати, Макс, вы не знаете, кто съел все мое любимое печенье?

— Какое?

— Ну, то, что лежало на тарелке в моей комнате!

— Его съел Герцог.

— Что!?

В комнату заглянул д’Омон.

— Мадлен, как вам нравиться эта шавка, которою приволок ваш приятель?

— Никак она мне не нравиться! Страшный и зубы у него жуткие! Он мне все платье обслюнявил! — высказалась Мадлен.

— И я того же мнения, — согласился герцог. — Но тетя не возражала. Значит, придется нам потерпеть…

— Я могу уйти, — сказал студент, — ищите сами того, кто мечтает о гибели вашей жены!

— Макс, не обижайтесь! — сказала Мадлен. — Ой! Ой! Уберите собаку!

— Герцог, ко мне!

Д’Омон вздрогнул и тихонько ругнулся.

— Мсье, почему вы мое любимое печенье съели? — спросила девушка аристократа.

— Ничего я не ел! — удивленно пробормотал герцог.

— А Макс сказал, что ели. Он так и сказал: «Это съел Герцог!»

— Он имел в виду эту блохастую шавку! — пояснил аристократ.

— Сам вы блохастый! — возмутился Макс. — Слышал я, у вас при дворе принято вшами обмениваться.

— Я не обменивался! — возмутился герцог. — Я вас вызываю на дуэль!

— Только этого мне не хватало, — пробормотал Макс.

Тут Герцог (пес) выскочил вперед и встал между Максом и герцогом (придворным). На морде собаки было написано выражение: «Сейчас я тебя укушу!»

Герцог сделал шал назад. Мадлен завизжала:

— Макс, успокой Герцога, прошу тебя!

— Герцог, успокойтесь! — приказал Робеспьер.

— Я про собаку! — пояснила красотка.

Макс потрепал пса по холке. Он умерил свой гнев, но на герцога (придворного) смотрел недоверчиво, готовясь укусить его в любой момент.

— Дуэль! — повторил д’Омон.

— Нет, нет! — вскричала Мадлен. — Не надо ссориться, прошу вас! Тетя опять расстроится.

— Хорошо, — прошипел герцог (придворный). — Живи, студент!

Глава 28. Опять призраки

Студент спокойно направлялся к себе. Вдруг из комнаты Мадлен раздался крик. Потом в темном коридоре показался силуэт обнаженной женской фигуры.

— Призраки расшалились, — сказал Макс, видя, как Мадлен выскочила в коридор.

Он быстро подошел к ней и затащил к себе в комнату.

— Что случилось? — спросил Робеспьер.

— А что? — спросила Мадлен. — Ой, как холодно!

— Еще бы гуляете по коридору в таком виде.

— В каком? — спросила Мадлен.

Макс молча подвел ее к зеркалу.

— Ой, — сказала она. — Дайте мне что–то одеть. Мне нельзя разгуливать в таком виде, я же замуж выхожу.

— А если бы не выходили? — поинтересовался Робеспьер.

— Гм, тогда не знаю. Ой, х-холодно то как!

Макс обнял ее и привлек к себе.

— Так теплее?

— Нет, и не надо меня соблазнять, я замуж выхожу!

— Кто кого соблазняет, — проворчал Макс, глядя на Мадлен в костюме Евы. — На вас же из одежды только серьги с бриллиантами.

— Хватит говорить глупости, — перебила Мадлен. — Дайте мне одежду! А серьги — не одежда!

Макс протянул ей свой халат.

— Это не мой размер, и я такой фасон не ношу.

— Это мой халат.

— Зачем мне ваш халат? Дайте мой.

— Дорогая, откуда взяться вашему халату в моей комнате?

— Это ваша комната?

— Да!

— Действительно, — прошептала она, увидев, спящего у камина Герцога (пса), — Так, идите в мою комнату и принесите мой халат. И быстрее, пока ваш страшный пес не проснулся.

Мадлен забралась под одеяло.

Макс пошел выполнять приказ. Выбирая халат, он заметил маленькое ярко–красное пятнышко на кружевном рукаве шелкового белого платья Мадлен.

— Художница, — усмехнулся он. — Теперь выкинет это красивое платье. — Кажется, она в нем была на свадьбе.

Макс с халатом в руках вернулся в свою комнату, где Мадлен, удобно устроившись под одеялом, ждала его.

— Ваш халатик мадемуазель! — произнес он.

— Спасибо, — поблагодарила она, вылезая из–под одеяла. — Отвернитесь, я же замуж скоро выхожу!

Макс пожал плечами и отвернулся.

— Мадлен, дорогая, а вы одевали еще хотя бы раз то белое платье, в котором были свадьбе герцога? — спросил он.

— Я не была на его свадьбе, я вообще не знала, что ваш Герцог женат! Он такой зубастый…

— Я имею в виду д’Омона, а не моего пса, — пояснил Робеспьер.

— А-а, нет, больше я то платье не надевала. Я вообще парадные платья одеваю только один раз! Это мое правило. Этого правила придерживается каждая благородная дама! Я также считаю, что порядочная дама должна переменить в сутки, по крайней мере семь нарядов: утренний, для завтрака, для прогулки, обеденный, послеобеденный, вечерний и ночной! К этим семи костюмам полагается семь различных корсетов, семь смен белья и семь перемен обуви!

— Я это заметил, Мадлен.

— Спасибо, мне нравится ваша наблюдательность. Так что, парадное платье сюда никак не входит, ни одна благородная дама его каждый день не носит. Ох, что–то спать хочется, оставьте меня и собаку уберите, она облизывается жутко, еще съест меня…

— Я бы вас тоже съел, дорогая, — сказал Макс, обнимая ее, — вы такая…

Он не удержался и поцеловал ее.

— Не надо меня так есть, я замуж выхожу… Поэтому, выходите из моей комнаты!

— Мадлен, милая, вы в моей комнате!

— Да ну! Хотя… Ладно, останусь я у вас, можно мне сегодня спать с вами. Я имею в виду только спать! Я же замуж выхожу. Принесите мою ночную рубашку.

Макс опять вернулся в ее комнату. Он выбрал нежно–розовый пеньюар, который, как он помнил, красотка еще ни разу не одевала.

— Вы с ума сошли! — возмутилась она. — Что вы принесли!? Неужели вы не знаете, что я надеваю пеньюары розоватых тонов по утрам, а ночью белые шелковые или черные! Все порядочные мужчины это знают. И вообще, вы собираетесь работать адвокатом и совершенно не разбираетесь в моде! От вас же все клиентки убегут! Чему вас там в университете только учат!?

— Простите, дорогая, но у нас нет предмета по женскому белью, — усмехнулся он.

Мадлен обиженно выхватила у него из рук пеньюар.

Глава 29. Герцог почти убит

Герцог тихо, чтобы не увидела тетя, решил отправиться на охоту. Не успел он даже дойти до ворот замка, как споткнулся о камень и выронил ружье. Аристократ выругался. Но именно в тот момент, когда он начал терять равновесие, раздался выстрел.

Благодаря тому, что герцог чуть не упал, стрелявший только ранил его. Однако от этого настроение аристократа не улучшилось. Истекающий, кровью д’Омон заковылял к замку, выражаясь такими фразами, что ему позавидовал бы любой сапожник.

У входа в замок он столкнулся с экономкой, которая при виде крови вскрикнула.

— Что с вами, сударь? — пролепетала она.

— В меня стреляли!

— Как?

— Черт его знает.

— Господи, сударь! Вам плохо?

— Нет, мне хорошо! — съязвил он.

— Странно…

— Дура старая! — пробурчал он.

Затем вышел дворецкий и удивленно уставился на них.

— Что это такое? — спросил он.

— Робер, в месье стреляли! — сказала экономка.

— Правда? — переспросил тот, глядя на герцога.

— Правда, черт вас всех побери!

— А кто?

— Я откуда знаю!

— Ну, вам же виднее, — пожал плечами дворецкий.

— Кретин!

Подошла кухарка.

— Что произошло? — задала она вопрос.

— В месье стреляли, — сказали экономка с дворецким.

— Когда?

— Только что.

— Это правда? — спросила кухарка герцога.

— Да!!!

— Что тут твориться? — спросила подошедшая тетушка.

— В месье стреляли.

— Господи, правда?

— ДА!

— Попали?

— Тетя, если бы не попали, я бы не истекал кровью! Где доктор, черт побери!

— Не ругайся, — одернула его тетя.

Бедный герцог плюхнулся на крыльцо замка. Тут подошли Мадлен с Максом.

— Что случилось? — беспечно спросила Мадлен. — Почему у вас все плечо красное? Вы вымазались соусом?

— В месье стреляли! — закричали все хором.

— Это правда?

— Да! Почему все задают одинаковые вопросы!!? — простонал герцог.

— Неужели попали?

— Нет, промазали! — иронично ответил тот.

— А почему вы…

— Да, попали в меня! Попали! Не видите что ли! — огрызнулся герцог.

— Вам больно? — задала Мадлен очередной вопрос.

— Нет, мне щекотно!

— А вы боитесь щекотки?

— Мадлен, оставьте герцога в покое, — сказал Макс.

— Дорогой, господи, на тебя напали? — раздался перепуганный голосок Луизы.

— Нет, в него только выстрелили, — успокоила Мадлен.

— Господа, — вмешался Макс. — Надо позвать доктора!

— Да, Робер сходи за доктором, скажи, пусть придет, — велела хозяйка.

— А то я не догадаюсь, — пробубнил слуга себе под нос, — можно подумать, я решу просто передать доктору привет.

— Ох, ох, — заохала кухарка, — доктора! Священника!

— Какой к черту священник, я живой! — возмутился аристократ.

— Ну, — сказал Макс. — Пока доктор придет…

— Ничего, — сказал подбежавший гробовщик, — я за него.

— Проваливай, я живой!

— Ничего, я подожду.

Наглый гробовщик, поигрывая складной линейкой, уселся рядом с герцогом. От этого аристократ чуть не потерял сознание. Однако доктор прибежал быстро и принялся перевязывать рану д’Омону.

— Ух, конкурент! — процедил гробовщик сквозь зубы.

— Иди ты, — огрызнулся врач, — обалдел ты уже среди своих гробов.

— Это не мои гробы, а моих клиентов.

— Твои клиенты мертвецы!

— Хватит, — перебил Макс, — надоела уже эта гробо–мертвечинская тематика.

— Я знаю, кто стрелял! Я знаю, кто стрелял! — раздались вопли Стервози. Это этот студентишка, это он, я знаю!

— Стервози, — спокойно сказал Макс, — не волнуйтесь.

— Ты арестован, я тебя посажу!

Полицейский кинулся на Макса с наручниками.

— Стервози, уймитесь! — раздался чей–то властный голос.

Полицейский обернулся.

— Капитан, это вы? — пролепетал он. — Тут такое происходит, этого студента надо посадить, это он убийца, я знаю.

— Стервози, — грозно сказал капитан.

— Вы… — пробормотал Стервози и замолчал.

— Здравствуйте, господа, — поздоровался капитан с толпою на крыльце.

— Здравствуйте, капитан, — улыбнулась тетушка, — я получила ваше письмо. Господи, что тут у нас твориться!

Капитан полиции остановился в дачном домике возле замка д’Омон, он сразу же попросил Максимильена зайти к нему, чтобы поговорить о событиях в замке. Капитан был родом из Арраса, так же как и Макс. Он хорошо знал смышленого студента и относился к нему с уважением. Студент подробно описал ему все происшествия и рассказал, что ему удалось обнаружить.

— Вы считаете, что графиня невиновна? — спросил капитан.

— Я не знаю, — ответил Макс.

— Вы говорили, что это видели ее следы у замка в ту ночь, не так ли?

— Да, но… Сударь, разрешите мне во всем этом разобраться, дайте время.

— Хорошо, но, если вы за неделю не выявите следующего подозреваемого, я буду вынужден арестовать графиню.

— Я понимаю. Сегодня, когда на герцога было покушение, кто–то видел графиню возле замка. Еще один факт не в ее пользу.

— М-да, это все ревность, — вздохнул капитан.

— Может быть, но, я думаю, тут что–то другое. Значит, вы мне разрешаете заниматься этим делом?

— Да, Макс, но обо всем информируйте меня. И учтите, ваше время ограничено.

— Хорошо. Я слышал, что недавно произошло третье ограбление в провинции, это так?

— Да, но полиция пока разводит руками.

— И еще, — студент достал конверт, — тут письмо и записка к потерпевшей…

Капитан внимательно изучил эти бумаги, потом достал какое–то письмо и сделал вывод:

— Макс, это почерк графини де Сен — Роман.

Глава 30. Топорик

В коридоре сельской школы было пусто. Макс с Мадлен пришлось ждать конца урока, чтобы поговорить с молодым учителем. Тут к ним подошли двое ребятишек.

— Вы … ждете, а мы ему сюрприз приготовили, только вы ничего ему не говорите, ладно?

Один мальчик повернулся к ним спиной, из которой торчал окровавленный топорик. Мадлен взвизгнула.

— Не бойтесь, сударыня, это шутка. Мы топорик клеем прикрепили к тонкой досточке, которую одели под куртку с дыркой. А в эту дырку просунули топор и краской раскрасили.

Макс рассмеялся.

— Сами придумали! — похвастались дети.

— Ребята, сначала мы с этой дамой с вашим учителем поговорим, а потом вы пошутите, — строго сказал Робеспьер.

— Ладно, только вы не долго. А это ваша собака?

— Да. Можете его погладить, он не кусается.

Дети не заставили себя долго уговаривать, они сразу сели на корточки и принялись трепать довольного Герцога.

Урок закончился. Дверь класса распахнулась, и из нее выбежали счастливые дети. Макс подождал, пока поток не схлынул, и вошел в класс.

— Месье Шваль?

— Да, что вы хотели?

— Мне бы хотелось узнать, как давно вы знаете мадмуазель Дю… прошу прощения, мадам д’Омон?

При упоминании о ней щеки учителя покраснели, а руки принялись нервно теребить перо.

— Луизу… э-э… С момента появления ее в наших краях, — ответил он. — А это правда, что герцога чуть не убили?

— Да, это так.

— Как он?

— Уже лучше, а откуда вы узнали об этом?

— Вся деревня говорит.

— М-да. Скажите честно, как вы отнеслись к замужеству Луизы Дюваль?

— Он ей не пара! Думаю, она не будет счастлива в браке с таким человеком! Она…, — он замолчал.

— Понятно. И еще вопрос: где вы были позапрошлой ночью?

— В ночь ее свадьбы?

— Именно.

— Дома. А что?

— Так, любопытство.

На этом разговор завершился.

— Гм, интересно, — сказал Робеспьер, глядя на входящих в кабинет детей. — Этот топорик натолкнул меня на одну мысль.

Глава 31. Просьба виконта

Когда студент, ничего не подозревая, изучал очередной том какого–то заумного произведения, вошел дворецкий и произнес.

— Сударь, вас хочет видеть виконт де Карне.

— Ага, — ответил студент, не отрываясь от книги.

Вошел виконт.

— Извините, — начал он, — я…

— Да, да, конечно, — ответил Макс, перелистывая страницу, — я согласен.

— Сударь, я пришел, чтобы поговорить о графине де Сен — Роман.

— Угу…

— Вы меня не слушаете!

— Что? — Макс наконец оставил книгу. — Виконт, простите, я не заметил, как вы вошли…

— Ничего. Я хочу поговорить с вами о…

— Графине, я знаю. Вы будете доказывать мне, что она не виновна.

— Да, буду! — твердо сказал виконт.

— Тем не менее все против нее, — развел руками Робеспьер.

— Я знаю, но это случайности!

— Ага, она просто оказывалась в неудачном месте в неудачное время, не так ли? — спросил Макс.

— Именно! Прошу вас, не допустите, чтобы графиню арестовали, это будет такой удар и унижение для нее!

— Как я смогу это сделать? — спросил Макс.

— Ну, придумайте что–то! — взмолился виконт.

Макс улыбнулся.

— Уважаемый, вы знаете, какие формы наказания существуют за дачу ложных показаний?

— Я возьму все на себя! — горячо воскликнул Карне.

— Гм, вы же говорили, что она не виновна, тогда зачем что–то придумывать.

— Но вы ведь сказали, что все против нее!

— Да, это так. А вы хоть сами уверены в ее невиновности?

— Если честно, мне все равно, виновна она или нет! Какая разница, ведь ничего же не произошло! — не унимался виконт.

— А если бы произошло?

— Все равно!

— Сударь, — не выдержал Макс, — что вы от меня хотите!? Чтобы я что–то сочинил и сел в тюрьму вместе с вами?

— Нет, я хочу, чтобы вы встали на сторону этой бедной женщины и попытались помочь ей.

— И как я должен помочь?

— Ну, вам виднее, — Карне пожал плечами.

— Мне вас жаль, сударь, это все у вас из–за любви.

— Да, да! — закивал виконт. — Кстати, мы с вами чем–то похожи.

— Чего? — удивился Макс. — Какие могут быть сходства между знатным богатым виконтом и бедным студентом?

— Мой кузен учится в Париже, и он писал мне об убийстве в Сорбонне, которое вы расследовали. Еще он рассказал, что ваша девушка променяла вас на другого. Он ее не любит, а вы продолжаете ее любить. Это так?

— Да, — нехотя согласился Робеспьер.

— У меня с графиней точно так же…

— Я это давно заметил. Хорошо, я попытаюсь что–то сделать. Учтите, если я найду еще что–то против нее, скрывать не буду.

— Опять вы за свое! Какая разница, виновна она или нет!?

— Для меня большая, — твердо сказал Макс. — Я будущий юрист и не намерен нарушать закон! Закон — это святое!

— Ха, а представьте, что ваша Мадлен вдруг попала в такую историю. Вы бы спасли ее, хотя бы она и нарушила этот чертов святой закон! — заметил Карне. — А такое может произойти. Мадлен очень легкомысленная и впечатлительная девица!

Макс с изумлением посмотрел на виконта.

— Вы правы, сударь. Ради Мадлен я готов на все!

— Наконец вы меня поняли!

— Ох, ладно, — вздохнул студент после раздумья, — я попробую что–то сделать. Но, учтите, я ничего не обещаю!

— Спасибо! — виконт был готов бросится студенту на шею.

— Только, — продолжал Макс, — графиня что–то скрывает, а мне нужно знать все. Например, как она встречала Новый год?

Виконт, запинаясь, заговорил после некоторого раздумья.

— У нее сломалась карета, я, кстати, ехал за ней… тайно, у меня было какое–то предчувствие… я пытался ей помочь, но увы… Для нее эта оказия была таким унижением. Мимо нас еще проехали трое каких–то людей и даже не остановились, они уехали куда–то в сторону кладбища.

— Ох, виконт! Почему вы мне раньше это не рассказали!?

— Вы мне верите?.. Поехали к графине! Я попытаюсь ее уговорить рассказать все, я скажу, что вы на нашей стороне!

— Уймитесь, сударь! — прикрикнул на него Робеспьер.

— Я вас отблагодарю, я отдам вам половину моего состояния! Нет, все мое состояние!

— Вам отец не позволит, — сухо заметил Макс. — Навестим графиню?

Графиня приняла их в гостиной, обставленной модной по тем временам дорогой мебелью. На стенах высели картины и произведения оружейного искусства. Внимание Макса привлек портрет какой–то дамы, профиль которой как две капли воды походило на герцогиню. Все мельчайшие детали украшений и костюма были выписаны с такой тщательностью, что казалось, будто бриллианты, жемчуг и золото переливаются в тусклом свете. Макс с интересом изучил изумрудные украшения дамы на портрете: серьги, колье, диадему.

— Это моя бабушка, — пояснила герцогиня. — Красивая? Я на нее похожа. Кстати, все свои украшения она завещала мне.

— Понятно, — сказал Макс, — вы догадываетесь, зачем я сюда пришел?

— Да, вы хотите узнать правду… Да, я была в замке той ночью!

— Вот, другое дело, можно поподробнее?

— Хорошо. Просто мне так тяжело об этом говорить. Когда он женился на этой… Я почувствовала, что схожу с ума. Я отважилась на самоубийство и решила совершить это в замке д’Омон.

— Восхищаюсь вашей фантазией, — мрачно похвалил студент.

— Я проникла внутрь через окно, но…

— Что?

— Когда я проходила мимо склепа, дверь была открыта… Мне стыдно говорить, я так испугалась, что забыла, зачем пришла сюда… Я выбежала из страшного замка и поехала к себе. От страха заблудилась и приехала только к трем часам утра.

— М-да, — пробормотал Макс, — ни за что бы не принял вас за самоубийцу.

— Я сама себе удивляюсь, я бы никогда не…

Вдруг дверь распахнулась и в комнату вошел капитан с двумя вооруженными людьми.

— Мне очень жаль, — начал он, — но я получил распоряжение… Сударыня, я вынужден вас арестовать, таков приказ… Извините, ничего не могу сделать.

— Но вы же дали мне неделю, — попытался вмешаться Макс.

— Увы, приказ есть приказ!

— Я никуда не пойду! — вскричала дама. — Я никого убивать не хотела! Вы не смеете!

— Сударыня, успокойтесь, — сказал Макс, — слушайте, что вам говорят эти люди…

— Нет, я не стерплю такого унижения! Я графиня де Сен — Роман, вы не имеете права!

— Если вы нас ослушаетесь, мы будем вынуждены применить силу! — предупредил капитан.

— Что!?

Женщина сорвалась с места и схватила висевший на стене пистолет.

— Я пристрелю любого, кто приблизится ко мне хоть на шаг!

— Мадам, вы понимаете, что делаете? — воскликнул Макс. — Это же вооруженное сопротивление!

— Вас это тоже касается!

— Виконт, — сказал студент, — уймите свою даму, она своевольно шагает к эшафоту!

— Анна! Не надо! — вскричал виконт. — Вы не виноваты, я знаю! Это я, я хотел убить Дюваль и герцога, меня арестовывайте!

— Вы? — герцогиня опустила оружие.

— Да, я. Я хотел это сделать ради вас!

— Не слушайте его! — перебила де Сен — Роман. — Он просто хочет спасти меня!

— Виконт, — обратился капитан, — вы думаете, что говорите? Это правда?

— Да! Я признаю свою вину! — сказал Карне твердо.

— В таком случае, следуйте за нами, — велел капитан.

— Да, сударь.

Виконт под конвоем вышел из замка, на прощение он помахал герцогине. Гордая Сен — Роман заплакала.

— О ля–ля–ля! — пробормотал Макс.

— Это не он, — прошептала герцогиня.

— Вы говорили, что когда бродили по замку, дверь в склеп была открыта. Это правда?

— Да. Но внутрь я побоялась заглянуть.

— Вы сразу же вернулись, как только это увидели?

— Да.

— Ох, мадам, опять вы обманываете! Если вам угодно, пусть виконт сидит в тюрьме по вашей милости, а если повезет, его и казнить могут.

— Не надо!

— Такие законы, мадам. Придется мне во всем самому разбираться.

Макс поклонился.

— Куда вы теперь? — слабым голосом спросила она.

— В деревню.

Глава 32. Поиск продолжается

Деревенский кузнец удивленно рассматривал студента, который благодаря своему опрятному костюму, производил впечатление уважаемого человека.

— Что вы хотите, сударь? — наконец спросил он.

— Извините, у вас никто не заказывал копию с подобного ключа? — поинтересовался Максимильен.

— Гм, мне много ключей пришлось сделать, я уже не помню.

— Ну, за последние два месяца.

— Не помню, честно! Вы кого–то ищите?

— Да. Например, графиня де Сен — Роман, виконт де Карне?

— Нет, такие важные господа вообще тут не появляются. Если им надо что–то сделать, они обращаются в Париж. Нас они, если честно, за людей не считают.

— Понятно… а г-жа Дюран, г-н Робер?

— Нет, их точно не было последние два месяца.

— Э-э, а доктор Буасси?

— Гм, доктор Буасси, — задумался мастер.

— Да.

— Вспомнил! Да он приходил ко мне по поводу какого–то ключа, может быть и этого.

— Он часто бывает в деревне, не так ли?

— Да, довольно часто. Он лечит простых людей, за что ему спасибо. Еще он ходит в гости к какому–то иностранцу, который снимает дачный домик на окраине.

— Вы знаете его?

— Доктора? Конечно!

— Иностранца! — пояснил Робеспьер.

— А-а, плохо. Это какой–то ученый, книгу пишет.

— Понятно…

— Только вы к нему в гости не собирайтесь, его вечно дома нет. Сегодня, например, опять куда–то уехал.

— А как же доктор его навещает?

— Не знаю, они договариваются, наверно. А теперь, сударь, извините, мне надо работать.

— Да, да, — рассеянно пробормотал Макс, — спасибо.

Вернувшись домой, Макс вбежал в комнату Мадлен, которая что–то рисовала.

— Мадлен, мне нужна ваша помощь! — сказал он.

Девушка вздрогнула и уставилась на него.

— Все что угодно! — пообещала она. — Только запомните — ничего, что могло бы повредить моей чести, я же замуж выхожу!

— Хорошо, хорошо, Мадлен, я прошу вас постоять у дверей комнаты доктора и предупредить меня, когда он будет идти.

— А-а, понятно.

Максимильен схватил ее за руку и потащил за собой.

— Пожалуйста, стойте тут, — попросил Робеспьер.

— Ага, а вы обыск производить будете?

— Именно.

Макс вошел в комнату. Первым, что ему бросилось в глаза, это чемоданчик доктора.

— С этим багажом он ходит всегда, — сказал себе студент, — нехорошо, конечно, рыться в чужих вещах, но придется.

Максимильен открыл чемоданчик и принялся осторожно вынимать пузырьки с лекарствами, внимательно оглядывая каждый. Так вынув все, он не нашел ничего подозрительного.

— Макс, — окликнула его Мадлен, — что нашли?

— Ничего… хотя…Тут двойное дно!

— Понятно, а мне что делать?

— Когда будет идти доктор, подайте сигнал, — пояснил Робеспьер, складывая пузырьки обратно.

— Какой?

— Ну, прокашляйтесь.

— Кхе–кхе… Правильно?

— Да.

— Кхе–кхе, кхе–кхе. Так?

— Да, да.

— Кхе–кхе–кхе…

— Хорошо, хорошо…

— Что хорошего? Доктор идет!

В это мгновение Макс, удержавшись от комментариев в адрес девушки, быстро соображал, что делать. Раздумывать времени не было. Он схватил ножик из чемоданчика и полоснул себя по руке, потом мгновенно вытер его и положил на место. Это произошло в считанные секунды, и вошел доктор.

— Что вы тут роетесь? — возмутился он. — Вы…

Тут он увидел окровавленную руку молодого человека и замолчал.

— Извините за нахальство, — начал Макс, — но я порезался перочинным ножом. Пришел, а вас нет… Я решил, не теряя времени достать у вас бинты и перевязать руку. Поймите, разыскивать вас по замку, истекая кровью, было бы трудновато…

— Понимаю. Только бинты у меня в шкафу, тут только лекарства. Бинты я кладу сюда для поездок, это мой дорожный чемодан.

Врач достал бинты и перевязал рану.

— Осторожнее надо, молодой человек.

— Ага, — подтвердила Мадлен. — Когда он успел порезаться, ума не приложу…

Макс умоляюще глядел на нее, чтобы она не выдала его какой–нибудь своей глупостью и помолчала. Мадлен поняла мольбу в его голубых глазах и замолчала.

— Мадмуазель, вы не простудились? — спросил доктор. — Я слышал, вы кашляли.

— Да, — ответил Макс за нее, — она простудилась.

— Я? — удивилась Мадлен. — Да, да. может, и простудилась, не помню, — быстро спохватилась она.

В библиотеке Максимильен изучал старые тома, в которых были собранны летописи о представителях славного рода д’Омонов.

— Что интересного? — спросила его Мадлен. — Почитайте вслух.

— Хорошо, — ответил студент, листая пожелтевшие страницы, — я сейчас читаю о графе д’Омоне и графине де Сен — Роман, которые жили в конце четырнадцатого века. Они так любили друг друга, что когда еще не были женаты, велели соединить их замки подземным ходом.

— Как романтично!

— Но пожениться им не удалось. Молодой граф погиб.

— Грустная история, — всплакнула Мадлен. — Что там еще?

— Тут еще про одну английскую девушку, которая покорила своей красотой очередного представителя этого рода и уехала с ним во Францию. Завещала похоронить себя на Родине. Гм, не понимаю, какая разница, где тебя закопают… Только через десять лет ее предсмертная просьба была выполнена. Не понимаю, почему некоторых людей волнует, где их закопают.

— А зачем вам эти легенды? — удивилась Мадлен.

— Мне показалось, что…

— Что?

— Меня заинтересовал этот подземный ход между замками, сохранился ли он?

— Да, интересно, надо его найти!

— Мадлен, не утруждайте себя, давайте навестим графиню, она нам все про этот ход и расскажет.

— Вы думаете, она знает?

— Уверен, она трепетно относиться к древним летописям.

Графиня встретила их радостно.

— Виконта выпустят!? — задала она вопрос, когда студент только вошел в ее кабинет.

— Зависит от вас, сударыня.

— От меня?

— Да, — подтвердила Мадлен, — расскажите нам про подземный ход из вашего замка в замок д’Омон!

— Какой ход? — удивилась дама. — Я не знаю.

— Не скромничайте, — улыбнулся Максимильен, — все вы знаете, но поделиться своими знаниями не хотите.

— Нехорошо! — сказала Мадлен.

— Да, у нас есть тут подземный ход, но им давно не пользовались. Он соединяет подвалы замков.

— Хорошо, — похвалил Макс, — а дальше?

— Что?

— Вы больше ничего рассказать не хотите?

— Мне больше нечего рассказывать!

— Как хотите, я сам догадаюсь.

— Макс, когда догадаетесь, мне расскажете, — сказала Мадлен.

— Да, конечно, до свидания, мадам графиня.

— Уже уходите? — удивилась аристократка.

— Да, все равно из вас слова не вытянешь, неужели вам виконта не жалко?

Дама побледнела и усталым голосом произнесла.

— Я не могу ничего сделать, я боюсь.

— Что ж, придется мне самому. Даже подземный ход не покажете?

— Я не знаю!

— В таком случае, до свидания, мадам.

— До свидания, — обиженно сказала Мадлен, — какая вы жадная! Мы так хотели посмотреть на подземный ход.

Глава 33. Торговец

Максимильен Робеспьер и Мадлен Таверне спокойным прогулочным шагом брели по узкой дороге, вокруг них скакал Герцог. Мадлен всячески старалась быть от него как можно дальше. А если пес вдруг пробегал мимо Мадлен, она взвизгивала и пряталась за Макса. Иногда пес умудрялся лизнуть ей руку. Тогда она начинала рыдать, приговаривая, что гадкая псина укусила ее и показывала студенту свою, как она говорила, «бедную ручку».

— Эй, господа! — кто–то окликнул молодых людей.

Макс удивленно обернулся. Их догнал какой–то человек на крытой телеге, запряженной пони.

— Что вам угодно? — вежливо спросил студент.

— Я представитель компании «Все для всех» у нас сегодня…

— У нас все есть! — перебил его Макс. — Мы спешим.

Студент схватил Мадлен за руку и ускорил шаг.

— Макс, может, он чего–то от нас хочет, — сказала Мадлен.

— Вы правы, Мадлен, он от нас чего–то хочет.

— А чего он от нас хочет?

— Делайте вид, что его не замечаете! — сурово прошептал Робеспьер.

— Но вы хотя бы взгляните на мой товар! — уговаривал торговец.

— Нет!

— Ну, хоть чуть–чуть!

Человек ехал около Макса, продолжая канючить:

— Посмотрите, что у меня есть, все не дорого!

Видя, что студент игнорирует его просьбы, продавец выехал вперед и поставил повозку посреди дороги, перегородив им путь.

— Только взгляните! — умолял он.

— Хорошо, — сдался Макс, — иначе от вас не отделаться!

— Вот товары нашей компании, полюбуйтесь! Щетка для чистки кошек! Всего за шестьдесят ливров! Но у нас сегодня праздник и я отдаю ее вам за сорок ливров!

— У меня нет кошки!

— Ерунда, заведете! С вас сорок ливров.

— Не нужна мне ваша щетка.

— Неужели ваша кошка будет ходить грязной, какой вы живодер.

— Да, — согласилась Мадлен, — живодер, бедная кошка!

— Я сказал, у меня нет кошки!

— Я имею в виду, когда заведете. Девушка, а вам щетка для кошек не нужна?

— Я не знаю. Макс, у меня есть кошка? — спросила красотка.

— Нет! — ответил Макс.

— Тогда не нужна, — сделала вывод красотка.

— Все, Мадлен, идем.

— О! У вас собака! Хотите ошейник?

— Нет!

— Хотя бы посмотрите!

— Нет!

— Взгляните на эту сковородку! Отдаю ее вам за семьдесят ливров.

— Не надо!

— Макс, а почему вы не хотите купить сковородку? — спросила Мадлен.

— Я готовить не умею! — коротко ответил студент.

— Я тоже, — сказала Мадлен, — значит, сковородка нам не нужна.

— А веник?

— Макс, вам нужен веник?

— Нет, нет!

— Вот вредные покупатели, — обиделся торговец.

— Мы вам не покупатели! — отрезал Макс.

Человек достал старое потертое кресло.

— На этом троне восседал сам Карл Великий после битвы при Фермопил, после своей свадьбы на Изабелле Кастильской, когда у них родился сын Ричард Львиное Сердце. Отдаю всего за тысячу ливров!

— Спасибо не надо!

— А вы, мадмуазель.

— Нет, зачем мне чужое кресло! — возмутилась Мадлен.

— Как хотите. Посмотрите на эту вазу, ее изготовил сам Микеланджело. Она стоит всего пятьсот ливров. А не хотите ли новомодные духи?

— Спасибо, не хочу!

— Что за духи? — поинтересовалась Мадлен.

— Заграничные из Шампани.

— Дайте посмотреть.

— А что на них смотреть, вы бы их еще понюхать попросили! — хохотнул торговец. — Духи есть духи и этим все сказано! Вам большую или маленькую бутылку.

— Бутылку? — удивился Макс.

— Конечно большую! — ответила Мадлен.

Торговец достал из фургона огромную бутылку из–под вина.

— Вот ваши духи. С вас шестьдесят пять ливров.

— Хорошо, — ответила Мадлен, отсчитывая деньги. — Это я кузену в подарок беру. Макс, не злитесь.

— Я не злюсь, это ваши деньги, дорогая, можете покупать на них, что хотите! И кузен, чувствую, рад будет.

— Вот–вот!

— Интересные духи, почему–то на них написано «Портвейн»? — усмехнулся Максимильен.

— Макс, какой вы глупый! — удивилась девушка. — Потому что эти духи из Шампани, а там делают Портвейн.

— Какая вы умная, дорогая! — восхитился Робеспьер.

— Я знаю.

— Если вам эта надпись не нравиться могу предложить другую, — сказал торговец.

Торговец извлек пачку разноцветных бумажек.

— Какую вам, мадмуазель, только за это еще пять ливров.

— Хорошо, вот эту красненькую.

— Будет сделано, — заверил торговец, доставая клей.

— Спасибо, — поблагодарила Мадлен.

Тут любопытный Герцог сунул морду в повозку и извлек кожаную туфельку.

— Туфельки для вашей девушки купить не хотите, может, подойдут? — спросил торговец студента, доставая вторую. — Отдай, животное! Отдай!

Однако Герцог отдал туфельку студенту. Торговец тут же выхватил туфлю их рук Робеспьера.

— Сначала заплатите!

Макс открыл было рот, чтобы ответить, но тут его взгляд пал на туфельки. Это были туфельки из темной кожи на высоком каблуке, украшенные пряжкой в виде сердечка.

— Можно, взглянуть?

— Конечно!

Студент внимательно осмотрел туфельку, особое внимание уделил изучению подошвы.

— Мадлен, вам эти туфли ничего не напоминают?

— Гм, напоминают. Только что именно не могу вспомнить.

— Где вы это нашли? — спросил Макс торговца.

— Пятьдесят ливров, — ответил продавец, хитро сощурив маленькие глазки.

— Не понял.

— Пятьдесят ливров, и я скажу, где это нашел.

Такой наглости Робеспьер не ожидал.

— Нет уж! — возмутился он. — Вы скажете мне бесплатно, или вам придется иметь дело с полицией!

— Полиция? Зачем полиция? Не надо полицию? Я же пошутил! Шуток не понимаете?

— Извините, у меня чувство юмора хромает, — сказал Макс мрачно. — Значит, где вы нашли эти туфли?

— Где точно, я не помню… Я как–то шел через лес. Вижу, какой–то человек что–то закапывает в землю. Я, значит, последил пока он ушел, и решил посмотреть, что же он зарыл… Оказывается, такие красивые туфли! Он ненормальный, наверное. Я их помыл, почистил, они аж блестят…

— Вы знаете того человека? — спросил студент.

— Нет, первый раз видел.

— Вы сможете опознать его, если увидите?

— Сто ливров, и я опознаю кого угодно!

— А если просто?

— Ну, не знаю, я лица не видел.

— Понятно.

— Макс, дайте туфли померить! — вмешалась Мадлен.

— Мадлен, я покупаю их для себя.

— Вы носите женские туфли?

— Нет, я носить их не буду!

— Так, кому вы их берете, признавайтесь, какой тетке! — обиделась красотка.

— Во–первых, вы замуж выходите, и вас это уже не волнует, во–вторых, эти туфли… — Макс что–то шепнут ей на ухо.

— Ах! — Мадлен всплеснула руками.

— Так вы туфли берете? — спросил торговец.

— Сколько они стоят?

— Сущая безделица, вам я сделаю скидку, всего тысяча. Ведь они дороже стоят, посмотрите какая работа!

— Да, да, — закивала Мадлен.

— Вижу, — вздохнул Макс, — э-э… а вы не могли бы одолжить эти туфли на один вечер.

— Мог бы, сто ливров в сутки.

— Хорошо. И еще приходите сегодня в одиннадцать вечера в замок д’Омон.

— Конечно, приду! Может, удастся что–то продать. Только вы предупредите герцога и лакея, что пригласили меня, а то выгонят. Почему нас, торговцев, никто не любит? Эй! Куда вы, а платить!?

— Вечером…

— Нет, так дело не пойдет! Отдайте сюда туфли!

— Я отдам, — сказал Макс, — но придет полиция и заберет их у вас навсегда.

Предупреждение подействовало.

— Понял, понял, берите!

— Макс, может, я лучше заплачу? — вмешалась Мадлен. — Ведь у вас, я знаю, денег мало.

— Нет, — решительно ответил он, — я сам как–нибудь выкручусь.

Глава 34. Развязка

— Макс, а как герцог найдет подземный ход? — удивилась девушка. — Как я помню, решили ничего ему не говорить!

— Я имею в виду моего пса!

— Макс, вы точно уверены, что ваша лохматая собака найдет этот ход?

— Не очень, — ответил Робеспьер, — но попытаться можно. Начнем отсюда.

— Почему?

— Тут я нашел этот предмет.

Он достал изумрудную сережку и дал ее понюхать Герцогу. Мадлен с широко раскрытыми глазами смотрела на это. Пес принялся обнюхивать каменный пол. Что–то учуяв, он начал спускаться по лестнице в подвал, молодые люди шли за собакой. Мадлен прижалась к Максу и прошептала:

— Ваш пес привел нас в подвал. Ой! Как тут страшно!

Герцог принялся обнюхивать одну из стен, потом сел рядом с ней, выразительно глядя в глаза хозяину.

— Тут след закончился, — сказал Макс.

— И что теперь? — спросила Мадлен. — Где ход? Где потайная дверь? Ваша собака нас обманула! Смотрите, она еще язык нам показывает.

— Подождите…

— Что ждать? — захныкала девушка. — Что?

Макс поднес свечу к стене, внимательно оглядывая каждый камень.

— Что вы делаете?

— Ищу потайную дверь.

— На стенке? Где тут дверь?

— Она же пота…

Он не договорил, так в этот момент раздался крик Мадлен

— Ой! Караул! Паук! Спасите!

Девушка с визгом бросилась к Робеспьеру на шею. Студент не ожидал такого нападения и выронил свечу, которая тут же погасла. Двоих в подвале, и их собаку, окутала мгла.

— Ой, так еще страшнее, — захныкала Мадлен.

— Дайте руку! — сказал он строго.

— Что с нами теперь будет? — хныкала девушка. — Тут так темно, я своих рук не вижу. А ваших рук тем более.

— Тогда стойте и у стены и некуда не отходите.

— Я боюсь, там паук!

Макс промолчал и, опустившись на колени, принялся искать упавшую свечку. Вдруг он почувствовал, что морда собаки уткнулась в его руку.

— Герцог, ты чего? Ой, ты нашел свечу, умница.

Робеспьер зажег свет.

— Ох, слава богу! — вздохнула Мадлен.

Он взял ее за руку и повел прочь из подвала.

— А потайная дверь? — спросила она.

— Хватит, — отрезал Макс. — Достаточно с меня приключений в подвале! Этот ход где–то здесь, и герцогиня по нему проходила, это ясно! Теперь мне все понятно, почему она не рассказала мне сама!

— А дверь? — повторила Мадлен.

— Эта дверь не главное.

— А что главное?

— Склеп.

— Господи, опять эти ужасы, но я с вами!

Из подземелья они выбрались быстро, поиск склепа тоже не вызвал проблем.

— Почему вас так заинтересовал склеп? — спросила Мадлен, когда они вошли туда.

— Мне показались странными капельки воска на одной из плит.

— Чем они могут быть странные?

— Мне показалось странным, откуда они взялись.

— А на какой плите?

— О боже! Действительно, на какой!? Какой я идиот!

Макс уже готов был обругать себя последними словами, как вдруг пес подбежал к одной из плит, обнюхал ее и принялся скрести по плите когтями, жалобно скулить, подзывая нового хозяина. Макс подошел.

— Может, эта… И смотрите, плита чуть–чуть сдвинута.

Студент попытался сдвинуть плиту. Она легко поддалась.

— Ой! Что вы делаете!? — испугалась Мадлен. — Вы же оскверняете могилу!

Она закрыла лицо руками.

— Не волнуйтесь, откройте глаза и взгляните сюда.

Мадлен открыла глаза и ахнула. В гробу лежали горки драгоценностей и золотых монет. Герцог уткнулся мордой в это богатство и принялся обнюхивать его, потом сел на задние лапы и взвыл.

— Что это!? — спросил Мадлен, указывая на клад.

— Скорее всего, украденные деньги и бриллианты для контрабанды. Наверняка, судя по реакции Герцога, что–то принадлежало его покойному хозяину.

Мадлен протянула руку, чтобы взять алмазный браслет, но студент одернул ее.

— Мадлен, это все когда–то принадлежало другим людям, но у них украли.

— Да! Ой, Макс это все надо вернуть! Сделайте это, умоляю вас!

— Э-э… этим пусть займется полиция.

— Хорошо, но вы проследите, чтобы все всем вернули. Знаю я этих полицейских.

— Конечно, конечно! Мадлен, только никому ни слова!

— Ага. Вы сегодня вечером сами об этом расскажете. Ох, глазам не верю, золото бриллианты, как в сказке!

— М-да, сегодня я сам буду рассказывать сказки.

Часы пробили одиннадцать.

— Попрошу внимания, — сказал Максимильен.

Торговец, который расписывал тетушке достоинства новой скороварки своей компании, важно произнес.

— Двадцать ливров.

— За что?

— За внимание!

— Месье, — обратился к нему капитан полиции, — лучше бы вам помолчать.

Торговец боязливо кивнул.

— Сегодня я вам расскажу сказку про Золушку, — начал Макс.

— Вы что спятили!? — возмутился герцог. — И для этого нас собрали в одиннадцать часов ночи?

— Успокойтесь, — сказала Мадлен, — Макс знает, что говорит. А чтобы рассказывать «сказку» ближе к ночи, я настояла, так как днем все эти истории не звучат.

— Ладно, рассказывайте!

— Однажды в один старый замок один человек привел девушку. Она была одета в лохмотья и, как она сказала, неделю не ела. Добрая хозяйка сжалилась над ней и приютила. О себе девушка рассказала, что она сирота и ее злые родственники выгнали из дому. Девушка была услужливой, вежливой и скромной. Она делала все, что ни повелела бы хозяйка. Но другие слуги не любили ее, завидовали ей и взваливали все новую и новую работу.

— И правильно делали, — фыркнула мадам Дюпон.

— Девушка безропотно выполняла все приказания. Вот вам и золушка, не так ли? Но хозяйка была очень доброй женщиной и решила из бедной служанки сделать благородную даму. Вот вам и добрая фея! И золушка вышла замуж за знатного господина, который полюбил ее. Вот вам и принц!

— Это все? — спросил герцог. — Можно идти спать?

— Это только самое начало, потерпите, продолжение вас заинтересует! — заверил его Робеспьер. — Я хочу поподробнее рассказать о золушке, которая была не так проста, как казалось. Человек, который привел Золушку в этот дом, был ее сообщником. Он стал ее посредником, помогая ей отправлять контрабанду и сбывать краденое, пока она спокойно работала в замке, не вызывая никаких подозрений. А когда нашей Золушке надо было встретиться лично со своими сообщниками, она ночью уходила из замка. Однако Золушка боялась, что ее отсутствие обнаружат и, чтобы обеспечить себе алиби, инсценировала покушение на себя. Еще, надо отметить, что у принца, за которого Золушка решила выйти замуж, как только вошла в этот дом, была невеста. Золушка, желая от соперницы избавиться, навлекала на нее подозрения. Эта красавица даже умудрилась сделать фальшивые письма, подделав ее почерк. Ведь все знали, что невеста у принца ревнива, а сам принц всегда рад приударить за хорошенькими девушками. А нашу Золушку красотой Бог не обделил. Так три раза она покидала ночью замок. И человек, приведший ее, подтверждал, что покушения были настоящими. Два раза она это сделала до замужества, третий раз в свою брачную ночь. И, как ни странно, перед этими ночами где–то случались ограбления. Нет, сама она в них не участвовала, это делали ее люди, которые потом передавали ей свою добычу. Драгоценности переправлялись контрабандой за границу, а деньги шли на счет в банке. Она как–то велела своим людям убить своего мужа, но попытка оказалось неудачной, и на сей раз настоящее убийство было перенесено…

— Довольно! Хватит! — вскочил герцог. — Вы не смеете!

— Я бы попросила вас, молодой человек, объяснить ваш рассказ, — сказала тетя, — а то мы уже запутались. Я не понимаю, кто эта Золушка?

— Сейчас мы ее легко найдем. Золушку нашли по туфельке, вот и мы так же сделаем.

Макс достал кожаную туфельку с отделкой и пряжкой в форме сердца.

— Мадлен, вам эта туфелька ничего не напоминает?

— Напоминает, я эти туфли подарила Луизе! — вспомнила красотка.

— Ага, мадам д’Омон, — обратился Макс к герцогине, — именно след этой вашей туфельки я обнаружил у замка в ту ночь, когда вас якобы чуть не зарезали.

— Я ничего не понимаю! — залепетала Луиза.

— Вы все понимаете. Знаете откуда она у меня?

Дамочка пожала плечами, устремив на студента наивный взор своих зеленых глаз.

— Вы опасались, что кто–то на следующий день обнаружил ваши туфли в грязи. Это вызовет подозрения и вы велели вашему сообщнику закопать их где–то подальше. Но торговец увидел это и нашел ваши туфли, а я их взял у него…

— Я не понимаю, как она могла инсценировать самоубийство, если доктор осматривал ее, — удивилась де Сен — Роман.

— Доктор и был тем сообщником, по своей воле или нет, я точно не знаю. Он и подтверждал ее алиби. Он и ездил в деревню не только, чтобы лечить бедных людей, но еще и для того, чтобы передавать украденные драгоценности, которые, наверняка, уходили контрабандой за границу. Вот почему полиция не могла найти грабителей, и нигде в стране эти украденные бриллианты не продавались. Все было хорошо спланировано.

— Это все ложь! — вскричал герцог. — В ту ночь, когда ее нашли с ножом в спине, я был у Луизы в комнате!

— Вы же сами говорили, сударь, что вам дали успокоительное, и вы проспали до утра. Вас и тут обвели вокруг пальца! Она три раза вас надула. Первый раз она сделала так, чтобы все поверили, что в нее выстрелили. А сама в эту ночь убежала на встречу с сообщниками, которые недавно кого–то ограбили. Второй раз ее ужалила змея, только она была не ядовитая, однако шуму было много. В эту ночь Золушка опять покинула замок ради встречи. Инсценировать третье покушение не составило труда, надо было забрызгать платье красной краской, прикрепить к спине рукоятку ножа и лечь на пол. Впечатляющее зрелище готово, так дети развлекаются. Никто не мог подумать, что это покушение фальшивое, и доктор выглядел таким напуганным. Я и сам не сразу догадался.

— Как вы догадались? — спросила Мадлен.

— По ярко–красному пятну на вашем платье, Мадлен. Вы говорили, что надевали его только раз на свадьбу. Следовательно, испачкать его в краске вы могли только на свадьбе, а точнее, когда увидели эту даму в крови… Вернее, то была не кровь. Если бы на платье Мадлен была бы капля крови, она бы к тому времени потеряла свой ярко–красный цвет.

— А что было потом? — поинтересовалась красотка.

— Как только все разошлись спать, Луиза, судя по следам, выскользнула из замка через окно в левом крыле, затем спустилась к дороге, где ее ждал человек, который посадил ее к себе на лошадь. Они доехали до кладбища. Там следы туфелек вели к часовне. Как я понял, именно там была ее встреча со своей бандой. Хорошее место и время, полная гарантия, что никто не догадается! Кому придет в голову, что такая милая скромная девушка командует бандой воров и контрабандистов.

— Как вам это понравится! — воскликнула экономка. — Я сразу эту девицу невзлюбила, а на меня все как на чудовище смотрели! Я, как видите, права!

— Господи, — прошептала старушка, — этого не может быть! Луиза мы так все тебе верили! Неужели это правда?

Луиза сидела молча, ее красивое лицо ничего не выражало, только стало бледным как полотно.

— Заткнись, старая дурная вешалка! Я терпела ваши маразмы два месяца! — вдруг огрызнулась она на тетушку, которая схватилась за сердце.

В зеленых глазах герцогини светилась злоба, которая исказила черты ее лица. Детски наивное выражение личика куда–то пропало.

— У вас нет доказательств! — усмехнулась она. — Да, эти туфли мои, но следы уже давно стерты! Вы напрасно потрудились, студент. И с чего вы взяли, что доктор — мой посредник?

— На эту мысль меня натолкнуло двойное дно в его чемоданчике…

— Ха, тоже мне доказательство!

Герцогиня истерически расхохоталась.

— У меня есть и другие доказательства, — спокойно продолжал Робеспьер, — рана на вашей спине после удара ножом за это время не успела бы зажить до конца и…

— Ха, можете меня не раздевать, я сама скажу! Да, у меня на спине нет ни ран, ни рубца. Это была шутка, а за шутки в тюрьму не сажают!

Луиза разразилась еще более громким хохотом, от которого все присутствующим стало не по себе. Только сейчас студент осознал мизерность своих догадок и доказательств.

— Я верю твоим выводам, — шепнул капитан Максу, — но доказательства…

— Я знаю… Еще, мадам, мы вас как–то освобождали из склепа, но вас там никто не запирал…

— Что из того!? Может, мне нравится сидеть в склепах! Ха–ха–ха! Что? Что?

— А то, что драгоценности и деньги вы прятали в один из гробов склепа. Они там, кстати, до сих пор.

— И где доказательства, что это моя работа? — усмехнулась дама. — Может, это, древний клад! Хилые у вас какие–то доводы. Надоели вы мне, пойду–ка я спать.

— Нет, вы останетесь! — твердо сказал студент. — Весь мой рассказ всего лишь гипотеза, но…

— Что но!?

— А то, что мой труд даром не пропадет.

— Неужели?

— Во–первых, вы не сможете так легко продолжать свою деятельность, так как за вами будет следить полиция. Во–вторых, деньги, которые вы не успели перевести на счет в банке и бриллианты, которые еще не сбыли и находятся в склепе, конфискуются. Счета ваши заморозят. В-третьих, вы уже не останетесь в этом доме.

— Конечно, я поеду в Версаль, я же теперь герцогиня. Кое–чего я все же добилась! Уж я то повеселюсь там!

— У вас нет денег…

— Такой женщине, как я, их достать не трудно! Ваша версия, Максимильен Роберспер, как вас там, яичной скорлупы не стоит.

— Вы ошибаетесь, герцогиня! — раздался голос доктора. — Я могу подтвердить гипотезу Робеспьера…

— Вы? — все удивленно уставились на него.

— Хотите сделать чистосердечное признание? — спросил капитан. — Это пойдет вам на пользу! Вам смягчат приговор.

— Учтите, доктор, если вы что–то скажете, вы не только посадите себя в тюрьму, но и ваша репутация, как врача, сильно пострадает! — предупредила Луиза. — Я не шучу!

— Выходит, вы шантажировали его! — вскричал студент. — Он выполнял ваши приказания не по своей воле! Значит, его вина не так велика, как я полагал.

— Он слишком честным стал, — хмыкнула она, — а раньше был другим, и деньги любил больше.

— Доктор, прошу вас, скажите правду, — взмолился студент, — от вас зависит, восстановится ли справедливость. Неужели вы допустите, чтобы эта женщина, испортившая вам жизнь, осталась безнаказанной. Вы не виноваты, для вас еще не все потеряно. Это не так ужасно, как вы думаете. Я знаю о вашей работе в ночь, когда в Париже загорелся пороховой склад…

Доктор испуганно посмотрел на студента.

— Откуда?

— Не важно, но я никому не расскажу, даже если вы откажетесь сказать правду. Просто этот случай так же останется на вашей совести, и вам станет еще труднее.

— Учтите, — сказал капитан, — если вы нам все расскажете, вы сможете избежать наказания. А если найдутся еще улики против вас, то берегитесь, мы церемониться не будем.

— Не надо на него давить, прошу вас! — сказал студент. — Пусть сам решает!

Герцогиня рассмеялась:

— Решайте, доктор, советую вам подумать о карьере!

— Я все уже решил. Господин Робеспьер, ваш рассказ верен, — спокойно сказал доктор. — Эта особа действительно меня шантажировала и использовала. Она занималась контрабандой и ей подчинялась шайка бандитов, а я был ее сообщником. Я еще раз подтверждаю вашу гипотезу и готов повторить это под присягой.

— Спасибо.

— Вы об этом пожалеете! Я с вами расквитаюсь, подлец! И ты, студентишка, берегись! — кричала герцогиня, извиваясь в руках полицейских.

Ее крик и проклятия были слышны, пока тюремная карета не уехала. Все присутствующие какое–то время сидели молча. Тишину прервал торговец.

— Где туфли? — спросил он.

— Полиция забрала, как улику.

— Как!? Вот ворье, а еще форму надели!

Торговец сорвался с места и выбежал из гостиной.

— Вот и верь после этого людям, — вздохнула тетушка, — такая милая девушка, кто бы мог подумать.

— Скоро и за мной придут, — вздохнул доктор.

— Не волнуйтесь, — сказал Макс, — вам надо нанять хорошего адвоката. Вы же сами выдали преступника и действовали тогда не по доброй воле. Вы, скорее пострадавший, чем преступник. Извините меня, что я вам жизнь испортил.

— Нет, вы правильно сделали, я бы больше не смог так жить. Мне надоело все время испытывать страх пред этой девицей и выполнять ее приказы. А признаться я уже боялся, но вы убедили меня. Жаль, что вы еще пока не адвокат.

— Ох, — зевнула Мадлен, — давайте спать!

— Правильно, согласилась тетя, а ты как считаешь, Кри — Кри?

Племянничек не ответил на тетушкин вопрос, он на коленях подполз к графине и, поцеловав край ее платья, произнес:

— Анна, простите меня за все, это был такой урок для меня.

— Встаньте, сударь. Мы все получили урок, — вздохнула де Сен — Роман, — я теперь многое поняла.

— Вам повезло, господа, что вы отделались всего лишь уроком, — сказал Макс.

— Ага, — вмешалась Мадлен, — все могло быть хуже! Если бы не Макс, вас бы, герцог, убила бы жена, а вас, графиня, посадили бы в тюрьму!

— Герцога благодарить надо, — сказал Макс, — он мне помог.

— Спасибо, кузен! — сказала девушка.

— Мадлен, я имею в виду собаку, когда же вы перестанете их путать!?

— Никогда! — ответила Мадлен.

— Я постараюсь измениться, — сказала графиня, — я была просто надменной дурой!

Герцог вздохнул.

— Я был козлом.

— Еще каким! — сказал Макс. — Вам даже мой пес не понравился.

— Мне он тоже не нравится! — сказала Мадлен. — Он страшный, как вы!

— Благодарю за комплимент! — проворчал Робеспьер.

Тут д’Омон обнял пса за холку и, всхлипывая, сказал:

— Прости меня, друг, что не любил тебя!

— Ох, — сказала тетя, — все же эта история пошла тебе на пользу, наконец–то ты перевоспитался!

— А, по–моему, он с ума сходит, — сказал Макс, глядя, как герцог (аристократ) обнимает и целует Герцога (пса).

— А, по–моему, вы свою собаку ревнуете, — сказала Мадлен.

— Только вам такое могло в голову придти! — буркнул студент.

Псу Герцогу быстро надоело поведение аристократа, и он убежал.

— Макс, почему ваш Герцог ушел от меня, — возмутился Д’Омон, — я же с ним говорю.

— Он с вами говорить не хочет, — отмахнулся студент.

— Обиделся, что ли?

— Может, ему лицо ваше не нравится, — предположила Мадлен.

— Я один из самых красивых мужчин Франции!

— Это для людей, — сказала девушка, — а для собак вы, наверное, самый страшный мужчина Франции, раз он с вами говорить не хочет.

Все захихикали.

— Кстати, чуть не забыла вас спросить, Максимильен, вы выяснили, кто мне гадость в кофе подсыпал и в комнату ко мне ночью приходил? — спросила Мадлен.

— А-а, это д’Омон, не так ли, сударь? Вы подсыпали Мадлен в кофе наркотические вещества, чтобы, когда бедняжка будет в бессознательном состоянии, овладеть ею. То же самое вы хотели сделать, когда проникли к ней в спальню, но вас спугнул гусь, а потом я. Вы мне тогда хорошо канделябром ударили. Кстати, я его у вас в сейфе обнаружил. Мадлен тогда действительно гуси спасли, которых она спасла от снега и льда. Вам снег, как я помню, тоже не нравился. Никогда не забуду, как вы на следующий день носились по коридору в пижаме в восемь утра с радостным воплем: «Снег растаял!» и истерично хохотали.

— А я, когда снег растаял, плакала, — сказала Мадлен, — снеговичок наш тоже погиб. Я его велела в погреб унести, там же холодно, но не помогло.

— Его Стервози увидел и за привидение принял, — сказал Макс. — Перепугался до смерти.

— Но все же, это были вы, герцог? — спросила Мадлен. — Макс прав?

— Мне остается только покаяться, — произнес герцог, — я и так за свои грехи предостаточно наказан. Со мной даже собаки говорить не хотят, так я запятнал свой род!

— Господи, — Мадлен всплеснула руками, — зачем вы это выдумали мне сыпать что–то в кофе или пугать ночью? Почему вы не рассказали прямо о ваших желаниях? Я бы подумала…

— Вы замуж выходите! — сказал Макс.

— Ну, может, я бы сделала исключение, д’Омон такой милый. Графиня, не ревнуйте.

— Я не ревную, теперь я люблю другого, — сказала графиня.

— Ну и славно!

— Единственное, что мне не понятно, — сказал Макс, — это химера, упавшая на герцога и следы на навозной кучи от полицейских сапог.

— А я знаю, — кокетливо сказала Мадлен, — мне напарник Стервози рассказал. Приятный такой молодой человек, тоже студент, как и вы. Значит, ночью, Стервози, усевшись на химеру с крыши, охранял замок. Рядом на крыше сидел его напарник. Вдруг химера упала, вместе со Стервози в навозную кучу. Стервози решил водрузить химеру не место, привязать ее веревкой и поднять на крышу обратно. На крыше остался его напарник, который спустил веревку. Стервози, то ли после падения, то ли не выспался, привязал не химеру, а стоящего рядом осла…

— Значит, ослиная морда, которую я увидел в окне, мне не показалась! — пробормотал Робеспьер.

— Выходит, что нет. Конечно, они потом поняли свою ошибку и подняли настоящую химеру, но утром она опять упала.

— Мадлен, почему вы мне об этом не рассказали раньше?

— А вы не спрашивали!

И тут герцог так заревел, что все с изумлением уставились на него.

— О боже я так верил ей! — всхлипывал он. — Я так ее любил! Как она могла меня так унизить!?

— Успокойся, родненький, — сказала тетя, доставая платок и утирая племяннику слезинки, — все будет хорошо, найдешь себе другую девушку.

— Что толку, я уже женат! Позор на весь наш род! Ни одна женщина уже не станет моей женой! Я не хочу жить!

С этими словами он сорвался с места и выбежал из гостиной, перепуганные люди побежали за ним. Бедная тетя чуть не потеряла сознание, когда поняла, что ее племянничек влез на крышу замка.

— Не надо! — закричали все.

Но было поздно. Герцог спрыгнул вниз. Все боязливо подошли к краю крыши.

— Я этого не перенесу! — зарыдала Мадлен на плече студента.

— Кажется, он жив! — сказал Макс. — Или мое слабое зрение опять обманывает маня… Он упал в навозную кучу.

— Слава богу! — воскликнула тетя.

Все высыпали во двор. Герцог сидел в навозной куче, около когда–то упавшей химеры. Рядом стоял перепуганный крестьянин с лопатой, который тайком решил все же убрать навоз.

— Господи! Почему ты мне не даешь умереть!? — всхлипывал аристократ. — За что я должен жить с таким позором!? Почему меня тогда не убила эта химера!?

Тут герцог вскочил, выхватил у перепуганного крестьянина лопату и принялся колотить ею по химере, приговаривая:

— Почему ты меня не убила!? Почему!? Почему!? Химера несчастная!

Бедный крестьянин дал стрекача. Только доктор осмелился подойти к герцогу.

— Все хорошо, все хорошо, — сказал он, похлопав его по плечу, — вам надо отдохнуть, и все пройдет.

— Нет! Нет! Почему бог не дал мне умереть!? Почему он меня к себе не пускает?

— Зачем ты ему нужен с таким дефектом, — пробурчал Макс,

— Он хочет, чтобы ты жил на земле, — заверил придворного врач, осторожно забирая у него лопату. — У вас все хорошо. Вам просто надо поспать.

Как ни странно д’Омон перестал буянить и послушался врача. Все вздохнули с облегчением.

— Анна, — сказала тетя. — Переночуйте–ка у нас, уже так поздно возвращаться.

— Спасибо за приглашение, но я, наверное, долго не засну.

Когда графиня уже ложилась спать, в комнату постучали.

— Войдите, — велела она.

На пороге стояли Макс с Мадлен.

— Все время забываю вам вернуть, — сказал он, протягивая изумрудную сережку.

— Почему вы вдруг решили, что она моя?

— На вашей прабабушки, портрет которой висит у вас в гостиной, была точно такая же, а вы сами сказали, что все ее драгоценности перешли к вам по наследству.

— А вы внимательны.

— Почему вы не рассказали мне, что проникли в замок через подземный ход и удрали, когда увидели Луизу с ножом в спине.

— Я боялась, что это вызовет подозрения. Вы сначала так уверенно говорили, что я выезжала из замка, и я решила не отрицать, а потом сказать правду стало еще труднее.

— А зря, — сказала Мадлен, — Макс только с виду такой серьезный, бесчувственный, вредный, холодный, сухой, своенравный, обидчивый…

— Мадлен, может достаточно? — попросил студент.

— А на самом деле, — продолжала Мадлен, — он другой! Уж я то знаю.

— Спасибо, Мадлен. Спокойной ночи, мадам, — сказал Макс, беря Мадлен за руку.

— И вам того же.

— А как проникнуть в этот подземный ход? — спросила Мадлен. — Герцог–пес нас только до какой–то стены довел и все, там на ней был страшный паук!

Графиня улыбнулась.

— Один камень в стене надо было повернуть, и тогда бы часть стены отъехала бы.

— А я дурак не догадался, — обругал себя студент.

Финал

Был вечер, уже давно стемнело. Экипаж несся по темной дороге, освещаемой тусклой луной и фонарями кареты. За ней ехало еще два экипажа с багажом девушки. Мадлен, положив головку на плечо Робеспьера, задремала под стук колес. На полу мирно спал Герцог. Макс знал, что они с Мадлен скоро расстанутся, знал, что она выйдет замуж, но знал и то, что они все равно увидятся. Что–то подсказывало ему, что разлука долго не продлится. Мадлен открыла глаза и спросила:

— Макс, вы будете на моей свадьбе?

— Как скажете, — ответил он устало.

— Гм, значит, будете!

Мадлен улыбнулась ему, снова погружаясь в сон.

Content

Руденко Елена Алексеевна «После рождества»

Елена РУДЕНКО Пародия на готические романы «После рождества» 1778 — 1779

Глава 1. Письмо

Глава 2. Ожидание и встреча

Глава 3. Замок и его жители

Глава 4. Тихая жизнь

Глава 5. Невеста Герцога Д’Омона

Глава 6. Вечерние рассказы

Глава 7. Утро в замке

Глава 8. Новый год

Глава 9. Расследует Робеспьер

Глава 10. Изгнание призрака

Глава 11. Макс беседует с гостями

Глава 12. Призраки! Призраки!

Глава 13. Химера

Глава 14. Сюрпризы

Глава 15. Поиски уборщицы

Глава 16. Первый снег

Глава 17. Как гуси Мадлен спасли

Глава 18. Чья–то ошибка

Глава 19. Отдых в склепе

Глава 20. Прогулка верхом

Глава 21. О змеях всяких разных

Глава 22. Герцог и уборщица

Глава 23. Опять змеи

Глава 24. Твердое решение о свадьбе

Глава 25. Свадьба и брачная ночь четы Д’Омон

Глава 26. Макс в растерянности

Глава 27. Про собаку

Глава 28. Опять призраки

Глава 29. Герцог почти убит

Глава 30. Топорик

Глава 31. Просьба виконта

Глава 32. Поиск продолжается

Глава 33. Торговец

Глава 34. Развязка