Коркунов Владимир Иванович

Кимрский край

Покровительница Кимр

6 мая 1901 года в день рождения государя императора Николая Александровича в селе Кимры свершилось историческое событие — прибытие со Святой горы Афон иконы Иверской Божией Матери. Святая икона была передана в дар кимрскому Покровскому собору настоятелем Свято-Афонского Андреевского скита архимандритом Иосифом с братией.

Несколько слов о месте, откуда Святая икона попала в Кимры. Святая гора Афон (узкий гористый полуостров в Греции на берегу Эгейского моря) издавна считалась одним из самых святых мест православного мира. На Святой горе Афон среди храмов многих государств нашел себе приют и русский Андреевский общежительский скит. Строгость в повседневной жизни, воздержание, подвижничество, молитвы, работа, бдения — вот отличительные особенности жизни на Афоне. Отметим кстати, что среди иноков Андреевского скита числился Августин, в миру А.И. Мошкин, выходец из села Кимры.

Святую икону Иверской Божией Матери перед отправкой из Москвы в село Кимры благословил митрополит Московский Владимир. Прибыла святыня на станцию Савелово в три часа дня в специальном купе — вагоне первого класса. В Кимрах еще задолго до прибытия поезда собралось огромное число людей. За час до прихода поезда на станцию раздался благовест с колокольни Покровского собора. По прибытии Святой иконы тут же, на станции, состоялся молебен, после чего торжественная процессия отправилась в село Кимры. Весь берег реки Волги был усеян людьми. Под праздничный перезвон колоколов всех кимрских церквей крестный ход отправился к Покровскому собору.

Внутри храма для святыни был подготовлен специальный помост. Сама икона была украшена гирляндами из цветов, поверх же иконы, также из цветов, была сооружена большая корона. В шесть часов вечера при полном пасхальном освещении и при огромном стечении прихожан (обширный храм не смог вместить всех верующих, многие из них находились вне его стен) состоялось всенощное бдение при прекрасном пении специально выписанного по этому случаю церковного хора московского Чудовского монастыря. Во время молебствия иереем собора И. Никольским было прочитано сказание об иконе Иверской Божией Матери. После полиелея был прочитан акафист Божией Матери. Во все это время верующие держали в руках горящие свечи из красного воска. Присутствующие на торжестве долго прикладывались к Святой иконе, священнослужители помазывали их освященным елеем. Богослужение затянулось до поздней ночи.

Вот как отмечено в одном из литературных источников, посвященных этому событию: “Такие минуты высокого религиозного молитвенного подъема огромной массы народа редко приходилось наблюдать не только в селах, но и в больших городах”.

На другой день (7 мая 1901 г.) празднования в честь Святой иконы продолжались. Была совершена Божественная литургия в соборе при одновременном пении двух хоров: чудовского и местного. В конце литургии настоятелем собора протоиереем М. Комаровым произнесено было поучение, в котором отмечалось, что жители Кимр в принесении Святой иконы Иверской Божией Матери должны усматривать особую милость Царицы Небесной. После окончания Божественной литургии состоялся крестный ход вокруг собора. Тысячи верующих спешили поклониться святыне. В скором времени усердием благочестивых кимрян Святая икона была украшена серебряной позлащенной ризой с жемчугом и ценными камнями, помещена в величественный киот с двенадцатью неугасимыми лампадами. По желанию прихожан соборным духовенством в воскресные дни совершались молебствия с акафистом и поминовением о здравии всех добровольных жертвователей перед Святой иконой.

С памятного дня прибытия в Кимры Святой иконы образ Владычицы Мира стал служить охраной и опорой верующим кимрянам во всех их житейских бедах и несчастьях.

Много событий, в том числе и трагических, пронеслось со времени прибытия в Кимры Святой иконы и до настоящего времени. Давно стали достоянием прошлого первая мировая война, революции 1917 года, изменившие государственный строй в России, гражданская война... С установлением советской власти для церкви настали, мягко говоря, трудные времена. Храмы закрывались, некоторые из них разрушались, служители церкви подвергались гонениям, многие из них преждевременно закончили свою жизнь в тюрьмах и лагерях.

В 1925 году состоялось одно из последних празднеств в Покровском соборе — торжества по случаю его столетнего юбилея. В Кимры прибыл тверской владыка Серафим; прошли торжественные богослужения, вокруг собора под колокольный звон с хоругвями и иконами прошествовал крестный ход. Через 5 лет был закрыт Покровский храм (летний), а через некоторое время и стоящий по соседству Троицкий храм (зимний). В 1936 году собор был взорван и разобран на кирпич. На его месте в спешном порядке возводится здание клуба промкооперации (ныне драмтеатр).

Памятью о жемчужинах кимрской архитектуры — Покровском и Троицком соборных храмах — в настоящее время является Троицкая улица, которая с давних времен называлась так в честь храма Святой Живоначальной Троицы, от которого она и брала свое начало.

Ну а как же сложилась судьба Святой иконы Иверской Божией Матери?

В советский период о ней было мало известно, что совсем не удивительно в свете антирелигиозной пропаганды. После закрытия храмов церковное имущество по большей части уничтожалось, расхищалось и лишь незначительная часть его сохранилась, попав в музеи, театры. Вероятно, промысл Божий не дал погибнуть кимрской святыне. По словам бывшего настоятеля Спасо-Преображенского собора, протоиерея Иоанна Басюка (1940-1995) Святую икону после закрытия Покровского собора спасла от уничтожения и хранила многие годы семья прихожан. В 1947 году вновь распахнул свои врата для верующих Спасо-Преображенский храм (напомним читателям, что в 1929 году по решению властей он был закрыт). Тогда-то и была принесена в собор кимрская святыня. Кто уберег Святую икону и передал ее в храм? Хорошо бы узнать о тех, кто совершил этот подвижнический поступок.

Всякий, кто посетит Спасо-Преображенский собор, невольно обратит внимание на кимрскую святыню, находящуюся с правой стороны придела Святого Пророка Илии. Удивительно то, что в какой бы точке храма прихожанин ни находился, он, взглянув на Святую икону, замечает, что Божественный лик Царицы Небесной, Иверской Божией Матери, покровительницы Кимр, смотрит на него внимательным и заботливым взглядом.

Детский дом в Малышкове

Детского дома этого, да и самого здания, уже давно не существует. А между тем когда-то в этом здании, стоявшем на берегу Волги, жили владельцы сельца Малышково помещики Костомаровы. Помимо прекрасной живописной местности здесь имелись ухоженный сад, пруд, православный храм.

После 1917 года барский дом новыми властями был экспроприирован. О судьбе Костомаровых с тех пор почти ничего не известно.

Первая мировая, гражданская война — трагические страницы нашей истории. От войн в первую очередь страдали самые незащищенные — дети. Не счесть, сколько их стало беспризорными, сиротами. Одновременно возникало большое число детских домов; к примеру в Кимрах их было несколько, в г. Корчеве (до 1918 г. Кимры входили в состав Корчевского уезда) таких домов насчитывалось полдюжины. К концу 1920-х годов в Кимрском уезде остался только один из них — Малышковский.

Дошедшие до настоящего времени сведения об этом детском учреждении крайне скудны. В начале 1930-х годов на страницах районной газеты сообщалось о том, что воспитанники детского дома полураздеты, одеяла ветхи, белье с насекомыми, воспитатель Дзюба дерет детей за уши, кричит... Учились дети в начальной школе (позднее — семилетке). К слову сказать, в Малышковской школе начинал свою педагогическую деятельность Константин Николаевич Гришин (1908-1973), поднявшийся по своей служебной лестнице до значительных высот. Он занимал должности заведующего Кимрского гороно, секретаря Кимрского горкома партии, первого секретаря Владимирского и Рязанского обкомов партии, первого заместителя председателя народного контроля при ЦК КПСС.

Уже в начале 1930-х годов возник вопрос о переводе детского дома из Малышкова в другое, более приспособленное помещение. По всей вероятности, он был переведен в Зверево Кимрского района, что на речке Хотче, также в бывший помещичий дом. Условия проживания в нем мало чем отличались от Малышкова, поэтому в 1937 году детский дом перевели в Ромашкино, близ села Ильинское, в бывший женский монастырь (ныне психоинтернат). Малышково опустело, но ненадолго. В 1941 году с началом Великой Отечественной войны на наш народ вновь выпали тяжелые испытания и, как следствие войны — снова появилось большое число детей, потерявших родителей. В августе 1944 года в Малышкове вновь открывается детский дом под номером три (детский дом № 1 находился в Ромашкино, № 2 - в Кимрах). Детский дом в Малышкове считался сравнительно небольшим, в нем воспитывалось 80 детей. Посмотрим, что же представлял он из себя.

Здание детского дома было деревянное, двухэтажное, с одноэтажной пристройкой. Центральный вход был обрамлен колоннами. На верхнем этаже располагались две спальни для девочек и три — для мальчиков, изолятор и комната медсестры. На нижнем этаже — комната для малышей (позднее дошкольники были переведены в другие детские дома), игровая комната, две учебные комнаты, столовая, умывальник, раздевалка, туалет, кладовая, квартира директора. В непосредственной близости от основного здания находился флигель, включающий в себя кухню и общежитие для обслуживающего персонала. Кроме того, имелись скотный двор, два овощехранилища, баня, сараи.

В первые годы остро чувствовался недостаток в одежде, обуви, посуде, мебели. За неимением кроватей дети спали на топчанах, установленных на табуретках. Питание также было недостаточным. После войны условия проживания в детдоме заметно улучшились. Все воспитанники его ходили в школу, расположенную поблизости от детдома. Старожилы рассказывали, что школа была переоборудована из бывшей барской конюшни. По окончании школы-семилетки подростки поступали в РУ, ФЗУ и другие учебные заведения, где, получив специальность, вступали в самостоятельную трудовую жизнь.

В детском доме работало несколько кружков, устраивались праздничные вечера, на которых выступали самодеятельные артисты. Большое внимание уделялось трудовому воспитанию — как, впрочем, и в других подобных детских учреждениях. В подсобном хозяйстве имелись лошадь, вол, две коровы, два поросенка, пять гектаров пахотной земли. Результаты труда ребят были более чем заметны. Так, в 1946 году ими было собрано 10 тонн картофеля, 6 тонн овощей. Это было неплохим подспорьем в питании детей. Шефы: Белогородский судоремонтный завод и Башаринский колхоз — оказывали детдому необходимую помощь.

Первым директором детдома был К. В. Козлов, затем более продолжительное время — О. Н. Ганьковская. В 1949 году некоторое время эту должность занимал В. И. Федюнин, последним директором работал И. А. Белов. Почти с самого основания детдома и до его ликвидации здесь трудилась воспитателем Анна Трофимовна Степанова. Всю свою трудовую жизнь, все свое заботливое щедрое сердце она отдавала детям. После закрытия Малышковского детдома она перешла работать в Кимрский детский дом, затем до ухода на заслуженный отдых трудилась в детском саду станкозавода. В Малышковском, позднее в Кимрском детском доме работал и ее супруг, Михаил Емельянович. После закрытия Кимрского детдома М. Е. Степанов многие годы трудился на фабрике “Красная звезда” старшим экономистом отдела сбыта. Внешне это скромный и даже застенчивый человек, по отзывам сослуживцев трудолюбивый, исключительно добросовестный работник. Анна Трофимовна и Михаил Емельянович обрели свое семейное счастье, работая еще в Малышкове. Они живут среди нас, в Кимрах, у них четверо детей, шестеро внуков и уже один правнук.

В Кимрах живут и бывший завуч школы детдома Екатерина Ивановна Архипова, бывшая медсестра Анна Васильевна Акимова, а в поселке Белый Городок — бывший завхоз И. М. Чусов. Щедрость души по отношению к детям проявляли не только перечисленные выше сотрудники детдома, но и многие другие. Благодаря им дети познали и любовь, и ласку, и заботу, на всю жизнь сохранив чувство признательности к своим воспитателям.

Питомцами детдома были в основном выходцы из западных районов нашей области, подвергшихся гитлеровской оккупации; но были среди них и дети из других регионов, в том числе из г. Кимры. Почти у каждого поступавшего в детдом маленького гражданина страны позади было трагическое прошлое. Так, Волков Вова, 1940 года рождения, был найден на передовой в траншее в Невельском районе. Никаких сведений о нем не имелось. У Зайцевой Риты, 1938 года рождения, отец был на фронте, мать — в тюрьме. Неизвестный Валерий был подобран на улице, место рождения его было неизвестно, родных не имелось. Соловьев Петя из Кимрского района — мать умерла, отец погиб. При просмотре списка детей бросалось в глаза то, что многие из родителей (чаще кто-то один из них) находились в заключении. Это можно было объяснить не столько допущенными с их стороны правонарушениями (среди них были и таковые), сколько следствием проводившихся в то время (особенно в предвоенное) массовых репрессий населения сталинским режимом. Кроме того, суровые годы войны также диктовали свои законы.

Как правило, дети поступали в детдом через приемники-распределители. Вот одна из записей в журнале этого учреждения: “Мною, дежурной по Кимрскому детскому приемнику-распределителю Алчеевой составлен настоящий акт о том, что 21 мая 1944 года в детский приемник доставлен ребенок, сказавшийся Мединой Любовью 1933 года рождения. Одета: кофта, юбка, рубашка нижняя, ботинки рваные, из вещей ничего нет”.

После войны некоторых детей забирали родители: демобилизованные воины, считавшиеся пропавшими без вести. Это были счастливые минуты для сирот, обретших своих близких. Количество воспитанников в детском доме постепенно сокращалось. В 1949 году их насчитывалось уже немногим более 50 человек.

Неизвестно, сколько бы еще просуществовал детский дом, если бы не трагический случай. Меры противопожарной безопасности принимались здесь всегда. К последним можно отнести и приказ директора детдома от 1 декабря 1949 года где, в частности, говорилось о запрещении привлекать детей к топке печей, заправке керосином ламп; о распределении обязанностей среди сотрудников на случай этого бедствия и т. п. Несколько раньше было принято решение об устройстве дополнительной наружной лестницы на случай эвакуации со второго этажа, так как внутренняя лестница была единственной и к тому же узкой. И все же, несмотря на предпринятые противопожарные меры, в ночь с 10 на 11 января 1950 года произошло возгорание Малышковского детдома. Считается, что это случилось на чердаке из-за трещины борова печи. Когда прибыли кимрские пожарные, большой деревянный дом горел, как факел. Сохранить здание не удалось. Сумели вынести лишь продукты. Дети, хотя и были напуганы, от огня не пострадали; они были выведены из загоревшегося здания и размещены во флигеле и в школе. Детский дом перестал существовать. С 12 января началась отправка детей в другие детские дома: Кимрский № 2, Кашинский № 1 и № 2, Нерльский. Кимрский № 1 (Ромашкинский), Овинищенский, Молоковский.

В настоящее время на территории, где когда-то находился Малышковский детский дом, расположены корпуса бывшего пионерского лагеря “Бригантина”, в котором в скором времени после реконструкции откроется областная школа-интернат для детей, оставшихся без попечения родителей. Так уж случилось, что уже в третий раз на этом месте будет открыто учреждение для детей-сирот. В книге “Дальние экскурсии по Тверской губернии”, вышедшей в 1928 году есть такие строки: “В 2,5 км от Белого Городка... усадьба Малышково с домом, напоминающим картину Поленова “Бабушкин сад”...”.

Память о детском доме осталась в сердцах его бывших воспитанников и их наставников, да еще в немногих старых фотографиях.

Путь театра

25 мая 1942 года считается днем рождения Кимрского театра. Это было время наивысшего напряжения всех сил нашего народа в борьбе против немецко-фашистских захватчиков. Основателем театра, его директором, художественным руководителем стал А. М. Гиацинтов. Первоначально труппа новоявленного театра состояла всего из 9 актеров, включая его основателя: А. М. Гиацинтова, В. А. Вишневской, Н. А. Накашидзе, Е. А. Чижовой, П. А. Огурцова, Е. А. Тарасова, И. М. Ошанина, И. К. Лагздынь, Н. С. Соколовой. Первый спектакль “Профессор Полежаев” Рахманова был показан зрителям в летнем театре горсада 11 июля. Главную роль — профессора Полежаева — играл А. М. Гиацинтов. Вскоре зрители увидели и другие спектакли: “Поздняя любовь”, “Без вины виноватые” Островского, “Парень из нашего города” Симонова.

Позже труппа театра пополнилась новыми актерами: А. М. Зайцевой, Н. П. Советовым, М. Я. Вепринским, А. И. Жемчужниковой и другими. В годы войны были показаны спектакли: “Жди меня” Симонова, “Машенька” Афиногенова, “Нашествие” Леонова и другие, на которые в районной газете печатались рецензии и отклики. В частности, в начале 1943 года была помещена большая статья журналиста П. П. Дудочкина о спектакле “Русские люди” Симонова, повествующем о героизме рядовых советских людей, их борьбе против фашистского нашествия (П. П. Дудочкин — известный писатель, автор десятков романов, повестей, сборников рассказов — ныне проживает в г. Твери).

Коллектив театра стойко переносил все тяготы военного времени. Бесконечные поездки, спектакли и концерты — нередко по несколько раз в день — в воинских частях, госпиталях, на открытых площадках; сбор денежных средств в фонд обороны — вот далеко не полный перечень вклада коллектива театра в общенародную борьбу против врага.

В первые годы после окончания войны труппа театра пополнилась целым рядом одаренных актеров: Ф. С. Новским, А. И. Лавровым, С. М. Русинюком, М. М. Русинюк, В. Г. Штейном, М. М. Чарухиной. В театре установилась традиция отмечать творческие юбилеи актеров. Так, в 1946 году было отмечено 35-летие сценической деятельности М. Я. Вепринского. Местная газета отвела юбиляру целую полосу. 13 мая 1952 года общественность города торжественно отметила 10-летие театра. Зрителям был показан спектакль “Любовь Яровая” Тренева.

В начале 1950-х годов коллектив театра пополнился рядом артистов, оставивших заметный след в его истории: Т. Т. Иноземцевой, В. П. Барковым, А. С. Павловским, М. Н. Горчаковой, Н. В. Силкиным. В первой половине 50-х годов зрители увидели спектакли: “Бешеные деньги” Островского, “За вторым фронтом” Собко, “Ревизор” Гоголя, “Свадьба Кречинского” Сухово-Кобылина и другие. В репертуаре театра всегда имели место спектакли для детей, которые ставились для маленьких зрителей преимущественно в новогодние праздники и в дни школьных каникул.

1950-е годы оказались наиболее плодотворными в работе коллектива театра. Этот период можно назвать временем его наивысшего творческого расцвета. Заслуга в этом, в первую очередь, принадлежала А. М. Гиацинтову. В 1956 году Александр Михайлович был удостоен высокого звания заслуженного деятеля искусств РСФСР.

1956 год в истории театра отмечен гастролями в Москве. В августе месяце искушенному столичному зрителю были показаны три спектакля: “Испанцы” Лермонтова, “Мораль пани Дульской” Запольской, “Василий Иванович” Болотова. Гастроли завершились успешно. На страницах популярного журнала “Огонек” было подробно рассказано о гастролях провинциального театра, его творческой деятельности, актерском составе.

В 1957 году коллектив театра понес невосполнимую утрату: ушел из жизни его руководитель А. М. Гиацинтов. Главным режиссером театра, достойным преемником Александра Михайловича стал Ф. С. Новский. Директором был назначен А. С. Шокин.

В 1957 году театр наконец-то обрел собственное помещение — здание бывшего клуба промкооперации, часть которого он до того времени арендовал. Многолетнее вынужденное соседство под одной крышей клуба и театра имело не только минусы, но и свои плюсы. Наиболее одаренные члены драмкружка клуба принимали участие в спектаклях театра; некоторые из них позднее вливались в труппу. Музыкальное оформление некоторых спектаклей осуществляли самодеятельные музыканты симфонического оркестра под руководством И. Д. Зубова.

Со второй половины 1950-х годов труппу театра пополнили одаренные актеры: А. В. Танаевская, Б. С. Грачев, И. С. Смагин, В. К. Дубова, несколько позднее — О. В. Грязнов, А. И. Грязнова, Ю. И. Девяшин.

В 1960 году было отмечено 25-летие сценической деятельности А. В. Танаевской; в 1962-м такой же юбилей был у А. М. Зайцевой. В 1964 году коллектив театра поздравил с 40-летием творческой деятельности своего главного режиссера Ф. С. Новского.

Среди поставленных в те годы спектаклей укажем на такие как: “Укрощение строптивой” Шекспира, “Иркутская история” Арбузова, “Леди Макбет Мценского уезда” Лескова, “Доктор Вера” Полевого. В 1967 году коллектив театра участвовал во всероссийском конкурсе, посвященном 50-летию Октября. За спектакль “Смерть Неверова” Захарова жюри присудило кимрскому театру диплом I степени. Были удостоены дипломов отдельные режиссеры и актеры. В 1969 году ведущему актеру театра Б. С. Грачеву было присвоено почетное звание заслуженного артиста РСФСР.

В 1970 году главным режиссером театра становится Г. В. Акулов. В летнее время кимрский театр по традиции выезжал на гастроли по области и в другие регионы страны. Во время гастролей по Украине в 1977 году внезапно скончался один из лучших его актеров А. С. Павловский.

После ухода Г. В. Акулова в работе театра наступил некоторый спад. Причиной тому явилась частая смена руководства; а также, возможно, недостаточная компетентность некоторых из них.

Успех спектакля зависит не только от таланта и профессионализма актеров и режиссеров, но и от вклада в его постановки других работников театра: художников, парикмахеров, костюмеров, осветителей, музыкантов... В разные годы художниками в кимрском театре трудились Г. Ф. Коллонтай — на рубеже 40-50-х годов; Л. Э. Гамбургер — в 50-60-х годах, позднее — В. А. Козин. Пример верности своему театру показали столяр В. А. Березин, зав. костюмерным цехом С. А. Савина, которые посвятили ему всю свою трудовую жизнь.

Здание театра с течением времени все больше и больше ветшало, требовало основательного ремонта (оно было поспешно построено в 1938 году на месте разрушенного Покровского собора). Еще в 1950-х годах в нем внезапно обрушился потолок, что, к счастью, не повлекло за собой человеческих жертв ввиду гастролей труппы. Планируемый капитальный ремонт, как оказалось на деле, затянулся на многие годы. Здание театра надолго вообще оказалось бесхозным. Дорогостоящий объект не финансировался со стороны государства. Помощь в выделении денежных средств на реконструкцию театра в конце 1970-х годов оказал наш земляк Сергей Васильевич Башилов, работавший в то время начальником отдела строительства Госплана СССР (позднее он занимал должность министра строительства предприятий тяжелой индустрии СССР). В 1980-х годах началась реконструкция театра с пристройкой сцены, бытовых помещений, артистических уборных.

Все эти годы коллектив ютился в неприспособленных помещениях бывшего гостиного двора (Дома Советов), в старом здании бывшей средней школы №11 (ныне медучилище). Несмотря на объективные трудности труппа театра не прекращала своей творческой деятельности: шли репетиции, ставились новые спектакли, среди которых были: “Деньги для Марии” Распутина, “Порог” Дударева, “Помните” Лагутина...

По-прежнему много времени отдавалось гастролям.

В 1979 году состоялась церемония ухода со сцены на заслуженный отдых старейшей актрисы В. А. Вишневской, работавшей в театре с дня его открытия в 1942 году.

В те годы в коллективе наблюдалась частая смена главных режиссеров: А. С. Чубисов, П. И. Пружанский, А. А. Хабичев, В. В. Петрашевич, Н. А. Рябов.

26 октября 1991 года состоялось долгожданное открытие театра после его реконструкции. Это было целое событие в культурной жизни города. В этот день у здания театра играл духовой оркестр; строители вручили символический ключ от храма искусства; мэр города В. Л. Ушаков разрезал ленточку при входе в здание. Были оглашены приветственные письма и телеграммы, в том числе от народного артиста СССР Михаила Ульянова. Кимрские ценители сценического искусства в этот день увидели спектакль “Хитроумная влюбленная” Лопе де Вега. Незадолго до этого события вновь произошла смена руководства театра. Новым главным режиссером стал Олег Алексеевич Лавров, сумевший в короткий срок сплотить актеров в коллектив единомышленников, способный успешно решать творческие задумки своего руководителя.

В 1994 году ушел из жизни старейший актер театра Н. В. Силкин, не покидавший сцену до последнего дня своей жизни. Двумя годами раньше культурная общественность города, коллеги отметили два его юбилея: 80-летие со дня его рождения и 40-летие сценической деятельности. Н. В. Силкин работал в театре с 1952 года.

В мае 1996 года художественный руководитель театра О. А. Лавров и ведущая актриса Р. М. Абрамова были удостоены почетного звания заслуженных артистов России. В последние годы зрителям были подарены спектакли: “Три сестры” Чехова, “Мольер” Булгакова, “Бесприданница” Островского, “Ромео и Джульетта” Шекспира, “А зори здесь тихие” Васильева, “Страсти под вязами” Ю. О' Нила, “Вишневый сад” Чехова, “Блоха” Замятина, “Век живи, век люби” Константинова и другие. В репертуаре театра постоянно присутствуют и спектакли-сказки для юных зрителей; среди них: “Золотая рыбка”, “Золушка”, “Щелкунчик”.

В настоящее время в коллективе трудится целая плеяда мастеров сценического искусства: заслуженная артистка Казахстана М. Ю. Тройнина, заслуженные артисты Башкирии Г. В. Должанская и В. К. Пастаногов, упомянутые выше заслуженные артисты России Р. М. Абрамова и О. А. Лавров, артисты Г. И. Поклонский, И. Г. Орел, Е. Э. Сикачева, Е. В. Сикачев, А. Е. Чекмазова, Р. В. Шишков, Л. Г. Вердин, Г. Д. Егорова и другие.

Назовем еще несколько имен людей, без труда которых невозможно достичь подлинного волшебства, происходящего на сцене. Это главный художник Г. В. Зубарев, художник-постановщик Г. Н. Хлебородова, зав. музыкальной частью И. Г. Пичхадзе, зав. костюмерным цехом Н. Ф. Веткина, зав. художественно-постановочной частью В. А.Треков, зав. парикмахерским цехом В. И. Хозяйненок, зав. хозяйством Т. Г. Толмачева, зав. радиоцехом Р. М. Брагин и другие.

Как мы уже отмечали, жизнь театра не замыкается стенами своего здания; коллектив охотно и часто дарит свое искусство зрителям других городов и районов области, выезжает в другие регионы страны.

В 1997 году в Москве, в Музее декоративного искусства, состоялся творческий вечер известной художницы по костюмам К. Шимановской, которая оформила для кимрского театра спектакли: “Вишневый сад” и “Блоха”. Труппа театра была приглашена на этот вечер, где показала зрителям отрывки из этих спектаклей, которые были засняты рядом телеканалов Центрального телевидения. Тверское телевидение в том же году полностью сняло спектакль “Блоха”. Весной 1998 года состоялись гастроли театра в Санкт-Петербург, где за 4 дня было показано 7 спектаклей, прошедших с большим успехом. Летом того же года коллектив выезжал на гастроли по нашей области.

В театре традиционно проходят чествования юбиляров. В 1998 году состоялся вечер, посвященный 70-летию со дня рождения и 50-летию творческой деятельности актера Г. И. Поклонского; широко было отмечено 50-летие со дня рождения художественного руководителя театра, заслуженного артиста России О. А. Лаврова.

Руководство театра часто безвозмездно предоставляет свое помещение для проведения различных мероприятий, особенно для детей и школьников. С 1998 года впервые в истории театра получили возможность бесплатно посещать спектакли инвалиды.

В стенах кимрского театра набирались сценического опыта народная артистка РСФСР В. А. Литвинова, заслуженные артисты РСФСР Е. А. Тарасов, Т. Т. Иноземцева, И. С. Смагин, И. К. Лагздынь, Е. Ю. Бычкова и другие.

Коллектив Кимрского театра драмы и комедии полон творческих сил и замыслов, уверенно смотрит в будущее и нет сомнения в том, что еще немало замечательных актеров найдут здесь свое призвание, подарив зрителям много прекрасных спектаклей.

Возникновение и становление пожарного дела в Кимрах

Пожары — страшный бич России. В прошлом, когда жилые дома были, как правило, деревянными, ни один населенный пункт не мог избежать этого бедствия. С возникновением и развитием каменного градостроительства, а главное, с появлением организованных методов пожаротушения, огненная стихия в определенной степени стала подвластной человеку.

О возникновении и становлении пожарного дела в Кимрах источников сохранилось немного. Дополнив их различными исследовательскими материалами, можно составить более или менее полную картину о пожарах и борьбе с ними. О самом первом крупном пожаре в Кимрах — в 1787 году мы можем узнать только по кратким записям местного купца М. В. Малюгина — автора рукописи об истории села Кимры, и из записок дмитровского купца И. А. Толченова. Первый сообщает о том, что выгорело все село; второй пишет, что в Кимрах сгорело более двухсот домов и погибло несколько человек. Свидетельство последнего купца заслуживает особого доверия, т. к. он жил в упомянутое время и являлся непосредственным свидетелем постигшего Кимры бедствия: “Июня на 2-ночи выгорело село Кимры, более 200 дворов и несколько людей пожерто пламенем” (Журнал или записки жизни и приключений И. А. Толченова).

Более подробные сведения мы имеем о пожаре, случившемся 17 августа 1807 г., после которого в селе уцелело всего несколько дворов. Пожар начался с того, что одна калашница-торговка переусердствовала при топке печи... Вследствии этого из трубы “выкинуло”, соломенная крыша загорелась; огонь быстро перекинулся на соседние строения. Тогда в огне погибло шесть человек. Пострадали и храмы. Наглядным памятником этому служит большой серебряный крест с надписью о пожаре, хранящийся в Кимрском краеведческом музее.

Более всего сведений мы имеем о пожаре, приключившемся в Кимрах 15 июля 1859 г. Огонь возник в сарае на Вознесенской стороне (за рекой Кимркой). Ветер был сильный, южный. Пламя перекинулось на Троицкую сторону (центральную часть села). Вскоре большая часть Кимр была охвачена огнем. Жители даже и не помышляли бороться с ним — спасали лишь себя да свои пожитки. По словам очевидцев, ветром поднимало листы железа с крыш, которые, как птицы, летали в воздухе и падали в Волгу. В разгар пожара громадная черная туча заслонила все небо, полил дождь, засверкали молнии, загремели раскаты грома. В довершении ужаса, охватившего жителей села, с соборной колокольни со страшным грохотом упал главный тысячепудовый колокол, подняв ввысь громадный столб дыма. Отчаявшиеся кимряне думали, что настал конец света. Чтобы уберечься от огня и сильного жара, они находили спасение в Волге под защитой высокого берега. Во время пожара погибла одна старушка, вытаскивавшая из горевшего дома свои нехитрые пожитки, да на другой день, когда пожар утих, обрушившимся сводом погреба задавило одного купца.

Убыток от пожара составил 1,5 миллиона рублей. В помощь жителям села царь приказал выделить из казны 18 тысяч рублей безвозмездно; еще 14 тысяч было дано взаймы, да 27 тысяч составили страховые выплаты. Вскоре, как по мановению волшебной палочки, село было отстроено вновь. Случившееся бедствие заставило кимрян глубоко задуматься и принять более действенные меры по борьбе с огнем. Тверской статист-краевед В. И. Покровский (ставший впоследствии известным российским статистом), побывав в Кимрах во второй половине 19 века, написал большой очерк, являющийся и доныне важным источником познания прошлого Кимр. Из его очерка мы узнаем, что в 1871 г. в селе имелся пожарный сарай с 7 трубами, до 5 бочек, несколько щитов, багры, ухваты, лестницы. В пожарный сарай в зимнее время помещались до опознания трупы обмороженных и умерших среди дороги людей. Инструменты на место пожара свозились на особых дрогах. Всеми действиями во время пожара руководил специально обученный брандмейстер из числа местных крестьян. Пожарной команды как таковой не было. При ударе набатного колокола, являющимся сигналом о начавшемся пожаре, к нему спешно устремлялись на своих лошадях добровольцы-крестьяне из жителей села. На воротах домов, в которых проживали эти люди, прибивались специальные дощечки с изображением лошади, заливной трубы и т. д., указывавшие на то, с чем домовладелец должен явиться на место пожара. Эти таблички, по свидетельству А. С. Лужина, активного пожарного, автора небольшой книги, вышедшей в начале нашего века, можно было увидеть еще и в 1920-х годах.

Но меры, принимаемые кимряками по борьбе с пожарами, были малоэффективными. Огонь продолжал наносить ощутимый урон жителям села. Одной из главных причин этого было слишком позднее прибытие к месту пожара, т. к. стойка лошадей в те времена находилась у богатого крестьянина Лобачева.

Тогда практичные и предприимчивые кимряне прибегли к более радикальным мерам. Была построена каланча, где в ночное время дежурили сторожа; стойка лошадей, всегда готовая к выезду, была переведена от Лобачева в пожарный сарай, по Безымянному ручью стали устраивать запруды (плотины) для накопления воды. Тогда же в Кимрах появились и первое страховые общества (таблички обществ и до сего дня можно увидеть в городе на некоторых старых домах). Одним из действенных средств борьбы с огнем в Кимрах стало образование вольного (добровольного) пожарного общества с пожарной дружиной в составе энтузиастов этого дела С. В. Лужина, братьев Адама и Германа Шульцев, Я. А. Столярова, В. И. Бугринова.

В 1890 году в Кимрах было образовано пожарное общество с вольной пожарной дружиной (“вольное” соответствует нынешнему термину добровольное). Устав пожарного общества был утвержден вышестоящими властями 4 мая того же года. Праздник общества начал ежегодно отмечаться в Николов день — 9 мая (старого стиля). Зажиточные крестьяне, купцы считали своим долгом и честью вносить денежные средства по подписным листам общества, за что некоторые из них — наиболее отличившиеся в благотворительности — были удостоены чести быть пожизненными почетными членами Кимрского вольного пожарного общества.

Всего в дружине было четыре отряда: спасательный, трубный, водоснабжения и охранный. Члены каждого отряда имели свою отличительную форму, в которой дружинники важно расхаживали по селу. Петербургский купец Семенов (вероятно выходец из Кимр) подарил дружине 20 металлических касок с высоким гребнем и большую раздвижную лестницу до 18 аршин высотой. Была куплена новая труба “Густав Лист” и другое пожарное оборудование. Начальником дружины был избран богатый крестьянин В. И. Бугринов, известный в Кимрах своими пожертвованиями. Так, в частности, на его средства была построена земская больница; некоторые корпуса ее сохранились до нашего времени.

Первыми старостами отрядов были: И. А. Сорокин (спасательного), Н. С. Совалин (трубного), М. И. Мошкин (водоснабжающего), А.Л. Столяров (охранного).

Большой эффект при пожаротушении сыграли специально построенные, отопляемые в зимнее время, пожарные колодцы с объемными баками. В 1894 году были построены три первые таких колодца в разных частях Кимр. Позднее их появилось еще несколько. Местный купец В. О. Потапенко после ликвидации своего крупного кожзавода, находившегося на берегу Волги между Кимрами и с. Абрамовом, подарил пожарное оборудование завода Кимрскому пожарному обществу.

После образования в Кимрах вольного пожарного общества с многочисленной дружиной — одной из самых крупных сельских дружин в России — огонь в значительной степени был укрощен и более таких опустошительных пожаров, как в прошлом, в Кимрах уже не наблюдалось. По примеру Кимр и в окрестных деревнях и селах стали появляться вольные пожарные общества с дружинами, конечно же, более скромными по сравнению со “столицей сапожного царства”. По мере необходимости они оказывали друг другу помощь при тушении пожаров. Позднее практически в каждом населенном пункте появились свои пожарные дружины.

В 1891 году Кимры посетил тверской губернатор П. Д. Ахлестышев, который ознакомился с состоянием пожарного дела. Наблюдая за показательными действиями пожарных, губернатор был приятно удивлен увиденным. В 1892 г. к приезду в Кимры Великого князя Владимира Александровича пожарные украсили село, возвели на Соборной площади у спуска к пароходу специальную арку с вензелем Великого князя. Эта арка, как и собор, гостиный двор и каланча, долгие годы являлась одной из главных достопримечательностей, украшением Кимр.

В 1899 г. Кимрское пожарное общество становится членом Императорского Российского пожарного общества. В те же годы были произведены работы по расширению пожарного депо; к нему был приделан крытый двор, приобретено новое оборудование.

В 1893 г. приключился большой пожар в доме Губенкова на Конной улице (ныне ул. Кирова). Огонь был ликвидирован и не распространился на соседние строения благодаря своевременной доставке воды, получаемой с Волги, где находился третник с насосом, откуда вода подавалась посредством рукавов (шлангов) по желобу на Набережную улицу.

В 1903 г. началось строительство насосной станции и водопровода. Ввиду большого объема работ, дефицита средств, а главное, в результате начавшейся в 1914 г. мировой войны, строительство это не было доведено до конца. Водопровод вместе с насосной станцией, водонапорной башней начал функционировать много позднее, в конце 1920-х годов, с постройкой горбани.

В местную историю вписаны имена и первых доблестных пожарных: В. И. Бугринова, И. А. Сорокина, С. В. Лужина, С. И. Девятова, В. К. Тетерина, П. Д. Абанина, Н. Н. Шкварина, Н. Д. Орлова, В. А. Рачкова, А. В. Брусницына, С. И. Столярова, П. А. Фирсова, Н. Д. Чихалина, А. С. Лужина, Н. В. Орешкина, А. К. Тунцова, Ф. О. Потапенко и многих других. Многолетним активным членом пожарной дружины являлся диакон Покровского собора В. А. Богословский, который в свободное от службы в храме время при возникновении пожара лихо мчал на водовозке к месту возгорания.

Ранее уже говорилось о том, что лицам, внесшим особый вклад в Кимрское вольное пожарное общество, присваивалось пожизненное почетное членство в нем. Среди почетных членов были такие учреждения и организации, как Кимрский уисполком, Кимрский сельпромхоз. Почетным членом общества был избран и Председатель ВЦИК М. И. Калинин, который не раз останавливался в Кимрах, проезжая здесь к себе на родину в д. Верхняя Троица (В. Троица в 1920-х годах входила в состав Кимрского уезда, ныне она расположена на территории Кашинского района).

Кимрская пожарная дружина была одной из самых крупных сельских дружин в России. Авторитет ее был высок, известность и слава разносились далеко вокруг. В 1912 г. в Петербурге на Международном пожарном конгрессе присутствовали и кимрские представители. В 1914 г. кимрские пожарные приняли участие в работе пожарного конгресса в Твери.

Юбилеи пожарного общества выливались в большие праздники села. Пожарное депо, находившееся напротив Покровского собора (ныне драмтеатр), украшалось флагами и гирляндами. Пожарные демонстрировали перед односельчанами свое профессиональное мастерство; но не только эти, а также и другие празднества в селе неизменно проходили с участием пожарных. Умершим членам общества устраивались торжественные похороны при участии всего личного состава дружины.

Кимрские дружинники выполняли не только свою непосредственную задачу —тушение пожаров, но и ряд других: украшали Кимры к праздникам, развозили воду на водовозках в больницу, в организации, частным лицам, выполняли функции спасателей при несчастных случаях на воде, льду и т. п.

Некоторый спад в деятельности пожарного общества наступил в период первой мировой войны. Это было связано с возникновением финансовых трудностей, уходом ряда активных членов общества на фронт.

После октября 1917 г. Добровольное пожарное общество было муниципализировано и вошло в ведение общего отдела уисполкома. Разладившаяся было деятельность общества мало-помалу вновь ожила. Число его членов было доведено до 200 чел. В пожарном депо, колодцах, был проведен ремонт, обновлен конный обоз. Вместо прежней, довольно щегольской, формы введена новая — парусиновые куртки. Для оперативности в работе был организован велосипедный отряд (для выезда в деревни).

В 1932 г. случился крупный пожар на фаянсовой фабрике им. Калинина в п. Кузнецово (ныне г. Конаково). 35 человек из Кимр на пароходе выезжали для его тушения. В тот же год Кимрский уисполком за успехи вручил кимрской дружине Красное знамя с надписью “За преданность делу”.

В связи с начавшимся быстрым ростом города, численности его населения предпринимаются меры к оснащению кимрских пожарных более современными эффективными средствами пожаротушения. В 1927 г. в Кимрах появился первый пожарный автомобиль из Франции фирмы “Рено”. Прибытие заграничной диковинки стало событием в жизни города.

В 1925 г. состоялся очередной юбилей — 35-летие пожарного общества, широко отмеченный в городе. В память об этом событии был выпущен специальный серебряный знак для награждения, ставший ныне большой редкостью.

Жизнь в добровольном пожарном обществе била, что называется, ключом. Ее члены помимо работы на производстве (в случае возникновения пожара их отпускали с работы), тушения пожаров в качестве добровольных дисциплинированных дружинников, жили многогранной общественной жизнью. При пожарном обществе был свой клуб, в котором работали кружки художественной самодеятельности, имелся и свой духовой оркестр. Многие годы сильнейшей футбольной командой города была команда кимрских добровольных пожарных. При обществе функционировал и санитарный отряд, группа юных пожарных. Первые оказывали медицинскую помощь, вторые проводили профилактическую работу, охраняли имущество погорельцев во время пожаров. Занималась с детьми-подростками С. Э. Черниговская, активный многолетний работник пожарного общества, до сего дня живущая в нашем городе.

В 1930 г. в Кимрах была организована профессиональная пожарная команда, укомплектованная частично из членов ВДПО. Добровольное пожарное общество передало в ведение своим преемникам здание с пожарным депо; само же оно перебазировалось с Октябрьской площади в одноэтажное деревянное здание по ул. Урицкого, 61. С того времени основная тяжесть борьбы с огненной стихией легла на плечи пожарных профессиональной пожарной команды. Но еще многие годы энтузиасты пожарного дела, члены добровольного пожарного общества активно участвовали в тушении пожаров.

Жизнь ДПО бурлила еще многие годы. При обществе действовал многочисленный отряд добровольных пожарных, по-прежнему существовал и санитарный отряд, отряд юных пожарных, имелись средства пожаротушения. Многие годы председателями добровольного общества являлись А. С. Лужин (1882-1949), А. В. Столяров (1903-1953).

Но со временем деятельность добровольного пожарного общества стала ослабевать, уменьшилось число ее активных членов. В годы войны 1941-45 гг. общество временно прекратило свою деятельность. После Победы деятельность его возобновилась, но уже не в прежних масштабах. Добровольные пожарные помогали профессионалам в борьбе с пожарами. Для этого при ДПО имелась пожарная машина. Но со временем ДПО прекратило вести борьбу с огнем, ограничившись лишь профилактической работой среди населения, осмотром и чисткой дымоходов в домах с печным отоплением, кладкой печей, зарядкой огнетушителей. Деревянное здание ДПО постепенно ветшало, требовало ремонта. В одно раннее летнее утро 1996 г. оно сгорело. В официальных источниках указано, что причина пожара не установлена, но, вероятнее всего, это был поджог. Сейчас от здания остались лишь обгорелые останки.

Добровольное пожарное общество прекратило свое существование, но хочется надеяться, что минует экономический кризис и с возрождением России возродится и Кимрское добровольное пожарное общество. В наши дни продолжателями славных традиций добровольных пожарных являются профессиональные укротители огненной стихии.

Никольский храм села Каюрово

Церковь во имя Николая Чудотворца в с. Каюрово известна с 16 века. Тогда это был небольшой деревянный храм — вотчина Тверского Христорождественского женского монастыря.

В 1667 г. была построена новая деревянная церковь. Спустя полтора века она пришла в ветхость. В 1820 г. прихожане храма обратились к архиепископу Тверскому и Кашинскому Филарету с прошением выстроить взамен старого деревянного новый каменный храм. В сентябре 1821 г. тверской владыка прислал в Каюрово храмоздательную грамоту. Вскоре началось строительство каменного храма. В разгар строительных работ богатые крестьяне с. Кимры Яков и Михаил Малюгины (прославившие свои имена пожертвованиями на строительство Покровского собора в Кимрах) испросили разрешение на постройку при храме на свои средства придела во имя святого апостола Иакова, брата Божия. Братья также обязались закупить кирпич, покрыть храм железом, возвести колокольню, оштукатурить его снаружи и внутри. Владыка благословил верных чад церкви за их начинание.

Новый каменный храм во имя св. Николая Чудотворца с приделами во имя св. апостола Иакова и св. пророка Илии (Ильи Пророка) был освящен иеромонахом Тверского кафедрального собора Иоанном Ловягиным в 1828 г. Длина храма равнялась 21, ширина 15, высота 25 аршинам. Две главы и крыша были покрыты железом, окрашенным в зеленый цвет. В храм можно было войти с западной, северной и южной сторон. С двухъярусной колокольни звонило пять колоколов. Самый большой из них имел надпись: “Сей колокол слит Тверской губернии Корчевского уезда с. Каюрово собственным радением священника Иоанна Петрова, старосты церкви Николая Симеонова, усердствующих и трудающихся прихожан”.

В прошлом храм имел три главы. Первая глава на основном храме (летнем), две другие — на трапезной, где располагались два придела.

В 1870 г. взамен деревянной ограды территория храма была обнесена каменной с тремя угловыми башнями. С западной стороны в ограде имелись массивные ворота с калитками по бокам, калитка имелась и с восточной стороны. В 1873 г. на колокольне был надстроен третий ярус, отчего она стала значительно выше. В 1895 г. церковь была распространена. Прежняя, мало вместительная трапезная с приделами была разобрана и возведена новая, более вместительная. Реконструкция была осуществлена по проекту инженера А. Перница на добровольные пожертвования прихожан, преимущественно на средства кимрского купца Василия Шокина. Освящение двух приделов новой трапезной совершено 13 ноября 1895 г. протоиереем кимрской Вознесенской церкви Петром Ершовым.

В главном храме (Николая Чудотворца) находился трехъярусный иконостас, в придельных храмах (с престолами апп. Иакова и Илии) — двухъярусные.

Немало для благолепия и украшения храма сделали прихожане и особенно верующие из состоятельного слоя общества в виде добровольных пожертвований. Выше мы упомянули некоторых из них. Укажем еще нескольких. В 1833 г. богатый крестьянин с. Кимры Башилов покрыл храм листовым железом, трехъярусный иконостас был вызолочен на средства купца Саввы Мартынова, двухъярусные иконостасы соорудили за свой счет в 1895 г. столичный купец Илья Тунцов (выходец из с. Губин-Угол, что неподалеку от Кимр) и кимрский купец Василий Иванович Шокин. Последний особенно отличался своей благотворительной деятельностью. Так, он подарил свой каменный 2-этажный дом под женскую гимназию — ныне это филиал средней школы № 13 по ул. Володарского (Большой), № 26. Василий Губенков, состоятельный кимрянин, в 1912 г. пожертвовал в храм с. Каюрово напрестольный серебряный крест, кадило, облачения для священника и диакона. Василий Сергеевич Губенков переоборудовал свой дом под храм — подворье Ильинского Свято-Троицкого женского монастыря (ныне в здании размещается спортзал обувной фабрики “Красная Звезда”).

Храм был построен в стиле позднего классицизма; архитектура — традиционная для сельских храмов начала 19 века. Церковь состояла из храмовой части, трапезной и колокольни. Храм — типа ротонда на четверике — перекрыт сферическим сводом с барабанчиком и луковичной главкой. Апсида (алтарь) в плане полуциркулярная, перекрыта конхой, соединяется с храмом широким арочным проемом. Трапезная шире четверика храма, включает в свой объем нижний ярус колокольни. С храмовой частью соединена нешироким арочным проемом. Колокольня трехъярусная, увенчана высоким шпилем с крестом. Два нижних яруса квадратные, третий, надстроенный во второй половине 19 века, круглый. Первый ярус служил притвором входа в трапезную, последующие два яруса, обрамленные фронтонами, прорезаны по сторонам света арочными проемами.

В начале 1900-х годов прихожанами храма являлись жители села Каюрово и деревень: Мельгуново, Плешково, Глазово, Тихоново, Часовня, Харитоново, Осифьево, Хмелево, Бортниково, Агафониха, Фролиха (некоторые из перечисленных деревень ныне не существуют). Из священноцерковнослужителей укажем на следующих. В 1641 г. службу совершал иерей Василий; в 18 веке священниками здесь были Иоанн Петров, Иоанн Кондратьев, Димитрий Докучаев. В 19 веке священниками в храме служили Иоанн Павлов, Иоанн Димитриев, Сергей Ивлев...

В 1825 г. настоятелем храма был священник Иоанн Пухлимский. При нем в 1828 г. вместо деревянной церкви был возведен новый каменный храм. Этот священник прослужил несколько десятилетий. После него служили в храме священник Михаил Тихомиров, А. Чекалов, Павел Колтыпин; псаломщиком полвека пробыл Аристарх Новоселов (имел сан диакона). В нынешнем столетии в храме служили священники: И. Василевский, Владимир Рассудовский, Димитрий Постников.

Во второй половине 19 века при храме была открыта церковно-приходская школа, дававшая детям начальное образование. Заведующим школой и законоучителями были священники, учителя имели как богословское, так и светское образование. К примеру, педагогами в 1901 г. здесь работали Григорий Голиков, Клавдия Тихомирова, Николай Фруктов (ставший позднее священником церкви села Абрамово). Учителем в церковно-приходской школе некоторое время был выпускник Тверской духовной семинарии Владимир Рассудовский, ставший затем священником Никольского храма. Позднее он был переведен священником в Воскресенский храм села Понизовье, став преемником своего отца Петра Рассудовского, бывшего здесь многие годы настоятелем храма. В советское время церковно-приходская школа стала начальной. Живущая ныне в Кимрах Клавдия Павловна Богданова работала учителем в этой школе в 1930-х годах.

В Никольской церкви с. Каюрово последние десятилетия до закрытия ее служил протоиерей Димитрий Постников. Этому служителю церкви пришлось испытать и перенести все тяготы, выпавшие на него, его помощников Ивана Журавлева, Василия Барабанова, на прихожан со стороны безбожной власти. В архиве сохранились некоторые документы, рассказывающие об этом времени.

В 1930 г. Д. Постников был подвергнут аресту и заключен в тюрьму. Какова его судьба, автору этих строк неизвестно. Скорее всего, он разделил судьбу тогдашних священнослужителей — погиб в сталинских застенках. По слухам, в Кимрах живет его дочь, которая могла бы прояснить судьбу своего отца.

По некоторым данным в Никольском храме недолгое время обязанности священника выполнял Павел Дворяшин.

В первой половине 1930-х годов Никольский храм был закрыт. Точной даты его закрытия автор этих строк пока не установил. Увы, на практике найти документальные данные 1930-х годов подчас намного труднее, чем сведения, скажем, сто-стопятидесятилетней давности. Парадоксально, но факт! Никольский храм десятилетия простоял закрытым. В 1961 г. из храма были вывезены иконы и церковные ценности, его помещения были приспособлены под зерносклад.

В последние годы храм стал пусть медленно, но возрождаться. Зачинателем этого возрождения стал местный житель Борис Николаевич Петров. Образована религиозная община. В 1991 г. у стен тогда еще закрытого храма священник Александр Крюков совершил первое богослужение. Еще два года с лишним ушло на переоформление документов, прежде чем храм властями был передан верующим. В Никольской церкви в храмовые и некоторые другие христианские праздники совершаются богослужения, которые вначале проводили священнослужители храмов кимрского благочиния, а с 1997 г. священник Александр Мальцев. В зимнее время из-за отсутствия отопления службы приостанавливаются. В храме ведутся восстановительные работы, но недостаток средств сдерживает их. Помощь оказывают некоторые предприятия, учреждения, частные лица. Обустройством храма неустанно продолжает заниматься председатель церковного совета Б. Н. Петров со своими помощниками.

Стоит на столбах у храма большой щит с надписью: “Проезжий, прохожий, остановись! Перед тобой разрушенный храм, который реставрируется. Пожертвуй на реставрацию — и наградит тебя Господь. Касса для сдачи пожертвований находится в магазине с. Каюрово. Совет прихожан”.

Время и судьбы

Если оглянуться в прошлое, можно узнать немало интересного и поучительного из биографии города и его жителей.

Династия Столяровых — одна из самых известных и многочисленных в Кимрах. Среди ее представителей были люди богатые материально, были и иные, кого можно назвать духовно богатыми. К числу этого, без преувеличения сказать знаменитого кимрского рода относится Александр Николаевич Столяров, построивший в 1907 году в Кимрах фабрику механического пошива обуви “Якорь” (ныне обувная фабрика “Красная звезда”). Его родственником, правда уже весьма скромных достатков, являлся Алексей Степанович Столяров, один из первых кимрских краеведов-бытописателей, оставивший после себя несколько ценнейших книжек по истории местного края.

Учитывая, что род этот оставил большой след в истории Кимр, а также повышенный интерес современников к нашему прошлому, расскажем об одной из ветвей рода Столяровых, пережившей нелегкую, если не сказать трагическую, судьбу.

Михаил Алексеевич Столяров родился в 1867 году в с. Кимры. Его предком был Андрей Федорович, один из родоначальников последующих ветвей этой династии. Михаил Алексеевич Столяров, будучи человеком довольно состоятельным, значительно приумножил свой капитал, женившись на богатой невесте, Любови Ивановне Лаптевой. У супругов родилось семеро детей: Татьяна, Надежда, Николай, Софья, Алексей, Вера, Константин. Одна из дочерей — Надежда — в 17 лет умерла. Сказывают, что ее хоронили едва ли не всем селом, а жених был безутешен. Любовь Ивановна, женщина далеко не мягкого нрава, также преждевременно ушла из жизни; ей было тогда всего 42 года. Михаил Алексеевич через некоторое время обзавелся второй супругой. Ею стала Любовь Семеновна Гуржиева — вдова богатого кимрского купца. Это была еще довольно молодая, интересная внешне, энергичная женщина, очень хорошо относившаяся к детям своего нового мужа. И сейчас в Кимрах можно встретить людей, которые помнят Любовь Семеновну и Михаила Алексеевича. Так, Антонина Михайловна Соколова, наверное, более других знает о Столяровых, поскольку училась в одном классе с Верой Михайловной (дочерью главы семьи), затем всю жизнь была ее подругой. Другая кимрячка, Софья Эдуардовна Черниговская, пополнила сведения о Столяровых, в частности, указав на то, что Любовь Семеновна являлась попечительницей (т. е. содержательницей) Лобачевского начального училища (в советское время начальная школа № 2, что на пересечении улиц Ленина и Вагжанова).

2-этажный каменный дом Столяровых (ныне ул. Троицкая 46/18, что на пересечении улиц Троицкой и Шевченко) был построен в 1908 году. Семья занимала весь второй этаж. Отзывы старожилов о Михаиле Алексеевиче всегда были только положительными. Для полноты его характеристики сошлемся на выдержки из письма автору этих строк его внучки из Кишинева (Молдова) И. К. Орловой: “Михаил Алексеевич Столяров был удивительно мягкий и добрый человек... Он был владельцем обувной фабрики. В доме слуги ели и пили за одним столом с хозяином. Рабочие его очень уважали за доброту, отзывчивость, умение проникнуть в их заботы и нужды. Во время революции к нам в дом ворвались большевики, утащили все, что только было можно. Один из ворвавшихся в маму, 11-летнюю девочку, испуганную, заплаканную, бросил подушку. М. А. Столярова хотели расстрелять; но рабочие города Кимры вышли на улицу, скандируя: “Михаила Алексеевича Столярова не отдадим!”. Так была оставлена ему жизнь”...

Еще перед 1917 годом в доме Столяровых была образована мастерская, а затем и фабрика по пошиву обуви. В 1918 году семья лишилась своего состояния. Михаил Алексеевич с младшими детьми (старшие уже успели обзавестись семьями) некоторое время жил в доме своей второй супруги (дом этот стоит на ул. Ленина, 18, где до недавнего времени более полувека размещался Дом пионеров), а когда власти изъяли и его, ютился по частным квартирам. Ныне здравствующий старожил города, столяр-краснодеревщик, удостоенный за свой труд высшей награды СССР — ордена Ленина, неравнодушный человек, активный общественник Михаил Васильевич Леонов, (я сознательно привожу все эти характеристики и при этом нисколько не преувеличиваю, потому что считаю, что надо знать своих лучших сограждан и не стесняться сказать о них доброе слово) помнит, как в их доме по ул. Калинина, 42 некоторое время квартировал с семьей М. А. Столяров.

Чтобы прокормить семью, Михаил Алексеевич пробует шить пинетки, а его жена продает на базаре оставшиеся в доме вещи. В довершение всех несчастий у главы семейства в 1927 году умирает от рака горла сын Николай, а через год и сам он уходит из жизни, пораженный этой же болезнью. Оба были похоронены на Скорбященском кладбище недалеко от церкви (ныне горпарк).

Не имевшая собственных детей его вдова Любовь Семеновна уехала на свою родину на юг, где жил ее племянник и, как сказывают, купила там мазанку. Умерла она в бедности.

Дети Михаила Алексеевича также разъехались по белу свету. Татьяна Михайловна обосновалась в Калязине; Софья Михайловна — в Подмосковье (она прожила долгую жизнь и умерла последней из детей М. А. Столярова на 96-м году жизни в 1994 году). Константин Михайлович и Екатерина (жена Алексея Михайловича, с которым они развелись) с детьми уехали в Нижний Новгород.

Первенец Михаила Алексеевича — Николай Михайлович (умерший от рака горла) прожил всего 33 года. Женился он по любви в 1914 году. Являлся правой рукой отца на обувной фабрике. Когда фабрика и все имущество были отобраны властями, на руках у Николая Михайловича находились дочь и беременная жена. Семья снимала квартиру в доме С. П. Шокина. Время было голодное. Глава семьи поочередно работал в Добровольном пожарном обществе, обществе “Охотник”, кооперативном товариществе “Кожевник”. В 1923 г. в семье появился уже третий ребенок — сын Вячеслав. До него родились Людмила и Анна. Мальчик долгое время страдал от болей в животике (от грыжи) и криком своим изводил окружающих. Только в полуторагодовалом возрасте ему была сделана операция.

В годы нэпа Н. М. Столяров открыл мелочную торговлю, но вскоре тяжелая болезнь свела его в могилу. Жена осталась с тремя детьми. К прочим бедам этой семьи прибавилась еще одна — вдову лишили избирательных прав (как бывшего члена состоятельной семьи ее подвергли наиболее массовой в то время репрессии).

В 1931 году она с детьми уезжает в Москву. Но в конце концов все нормализовалось. Мать восстановили в избирательных правах, дети выросли и выучились. Людмила вышла замуж за военного; Вячеслав окончил военное училище, был на фронте, после войны окончил авиационный институт и достиг значительных высот по служебной лестнице; Анна окончила педагогический институт.

Последняя из дочерей Михаила Алексеевича — Вера Михайловна — выросла в Кимрах. Здесь она создала свою семью. Ее муж — Константин Федорович Орлов — погиб в Отечественную войну (отметим кстати, что его сестрой была известный в городе педагог Мария Федоровна Зломанова). Во время Великой Отечественной войны Вера Михайловна с дочерьми-близнецами, Ириной и Ниной (сын Владимир остался у тети), эвакуировалась в Сибирь, затем короткое время жила у сестры Софьи Михайловны, после чего окончательно обосновалась в Молдавии. Там Ирина и Нина выросли, окончили вузы, обзавелись семьями. Сейчас у них самих есть внуки.

Все эти годы Вера Михайловна поддерживала связь с Кимрами, со своими родными и подругой детства А. М. Соколовой. Последний раз она приезжала в Кимры в 1982 году. Скончалась Вера Михайловна в 1990 году.

С распадом СССР Молдавия стала независимым государством. Многие люди, семьи оказались оторванными друг от друга. Дочь Веры Михайловны (она же и внучка Михаила Алексеевича) Ирина Константиновна Орлова с мужем и семьей дочери вознамерились вернуться на родину своих предков в Кимры. Они устали от дискриминации, косых взглядов, клейма оккупантов. В конце 1994 года Ирина Константиновна вместе с двоюродной сестрой Татьяной Владимировной Дементьевой (также внучкой Михаила Алексеевича) приезжали в Кимры, знакомились с городом, осматривали дом Гуржиевых, свой родовой дом (ул. Троицкая, 46/18). Какую гамму чувств они испытали, глядя на дом своих предков, украдкой заходя в его подъезды?

P.S. Двухэтажный каменный дом, владельцем которого был Михаил Алексеевич Столяров и в котором он организовал обувную фабрику, в 1918 г. был национализирован. В первые годы советской власти здесь располагалась обувная фабрика Кимрского совнархоза, затем она стала филиалом обувной фабрики “Красная звезда”. В середине 1930-х годов, после перевода цехов на расширившееся головное предприятие, здание было переоборудовано под жилье. После последнего капитального ремонта оно, к счастью, не утратило своего первоначального облика, за исключением угловой башенки.

Из истории Кимрского медицинского училища

С середины 1920-х годов в Кимрах началось восстановление разрушенного в годы гражданской войны народного хозяйства. Наряду с этим стало увеличиваться и население города, в связи с чем возник недостаток в медицинских кадрах, особенно его среднего звена. В начале 1930-х годов были предприняты попытки выйти из затруднительного положения путем организации курсов медсестер по уходу за взрослыми больными, за детьми в яслях и деточагах, а также курсов по повышению квалификации медицинских сестер. Подобные курсы были, как правило, непродолжительными: от трех месяцев до года; выпускники их, естественно, не имели достаточной квалификации, да и само число их не могло удовлетворить все возрастающие потребности в медицинских кадрах.

Тогда и решено было открыть в городе областную (межрайонную) школу медицинских сестер (позднее она имела названия: сестринско-акушерская школа, фельдшерско-акушерская школа, с середины 1950-х годов — медицинское училище).

Приказ Калининского (ныне Тверского) облздравотдела об образовании в Кимрах школы медсестер датируется 15 июля 1935 года. Директором школы по совместительству был назначен главный врач местной больницы Григорий Ноевич Лившиц. Первыми ее учащимися стали выпускники семилетних школ Кимрского и ряда других районов области.

Приемные испытания проводились по русскому языку, математике, естествознанию. В октябре эти испытания успешно выдержали 57 человек, из их числа и были составлены две группы медсестринского отделения с двухгодичным сроком обучения. Занятия начались 20 октября 1935 года в двух классных комнатах в здании совпартшколы (ныне поликлиника ЦРБ).

Первое время новоявленному учебному заведению пришлось испытать немало трудностей. Не было собственного помещения, ощущался острый дефицит наглядных пособий, недоставало штатных преподавателей. Но все трудности становления в скором времени были преодолены благодаря настойчивости и энтузиазму как педагогического коллектива, так и самих учащихся.

Среди первых преподавателей назовем таких как В. П. Арсеньев, Н. М. Русин, С. Н. Галацер, Е. М. Кириллович, К. Н. Хохлов, И. Н. Синев, В. А. Епанечников, В. П. Иустинов, И. П. Подгорнев, Н. А. Ромейкова, Ф. Н. Алексеев.

Иногородние учащиеся до наступления холодов проживали в отапливаемом деревянном здании бывшего клуба промартели “Стандартстрой”. В ноябре они перебрались в обустроенное общежитие по ул. К. Маркса, 4 (сейчас этого 2-этажного здания не существует). Через год медшкола получила второе общежитие: каменное 2-этажное здание по ул. Кирова (ныне часть местного краеведческого музея).

В 1936 году помимо группы медицинских сестер здесь была набрана группа акушерок, а еще через два года появилось фельдшерское отделение.

В 1937 году состоялся первый выпуск молодых специалистов. Среди выпускников отделения медсестер числилось и пятеро юношей: Н. А. Барашков, И. П. Меркулов, А. К. Смирнов, К. Д. Кольцов, А. Макаров, которые продолжили учебу в Вышневолоцкой медшколе, где через год получили дипломы фельдшеров. Базой для практических занятий учащихся являлись медицинские учреждения города, государственную практику они проходили в кимрской и других больницах области.

В конце 1937 года аудитории медшколы перебазировались в новое помещение по ул. Володарского, 9 (3 этаж), а в конце 1941 года школа переехала уже в отдельное каменное 2-этажное здание по ул. Урицкого, 22, занятия в котором продолжались в течение полувека.

В июле 1941 года, сразу после окончания медшколы, все юноши-фельдшера ушли на фронт. Их примеру последовало немало девушек — недавних выпускниц, которые самоотверженно спасали жизни защитников Отечества. Ушли на фронт преподаватели и врачи: В. П. Арсеньев, И. П. Подгорнев, Н. М. Русин, В. А. Епанечников и другие.

Не все вернулись после войны домой. Сложили свои молодые головы на поле брани братья Егоровы, Мозгинов, Седов, Мамаев. Руководитель практики медицинского училища Мария Николаевна Тюрина, попав в плен к немцам за связь с партизанами, была зверски растерзана гитлеровцами. Именем этой бесстрашной медицинской сестры названа одна из улиц нашего города.

Некоторые выпускники медшколы получили тяжелые ранения. Так А. К. Смирнов (из первого выпуска) лишился ноги, Н. Л. Тверской полностью потерял зрение. Николай Лукьянович Тверской совершил после войны еще и своего рода гражданский подвиг, равный, пожалуй, подвигу А. Маресьева — он сумел закончить юридический факультет одного из вузов и многие годы работал адвокатом. Назовем еще несколько имен кимрских медиков, спасавших в годы войны жизни раненых воинов: Е. И. Богомолова, С. И. Кучеренко, В. И. Гагарина, Е. А. Мерзлова, Д. И. Копылов. Список этот можно продолжать и продолжать.

В тяжелое для всей страны время жизнь в медшколе не замирала. Учащиеся также внесли свой вклад в общее дело победы над ненавистным врагом. Помимо учебы они трудились на сельхозработах в колхозах и в своем подсобном хозяйстве, заготавливали топливо (дрова и торф), сено, шефствовали над палатой раненых бойцов в госпитале, безвозмездно сдавали донорскую кровь.

В 1950-е годы в медицинском училище кроме дневного отделения появилось и вечернее — медсестер и фельдшеров. В начале 1961 года учащиеся Кимрского медучилища явились инициаторами по безвозмездной сдаче донорской крови. Их почин был подхвачен в городе.

Студенты активно участвовали в общественной жизни своего учебного заведения, занимались в различных кружках художественной самодеятельности, немало времени уделяли спорту, помогали труженикам села в уборке урожая.

Периодически в медицинском училище готовили медсестер для работы в детских яслях и других дошкольных учреждениях.

Освещая историю Кимрского медицинского училища, следовало бы назвать еще много имен, но ограниченные рамки очерка не позволяют этого сделать. Укажем лишь некоторых из них. Большим уважением и популярностью среди населения пользовались и пользуются бывшие выпускники: 3. А. Бурова, К. А. Арсеньева, Т. Ф. Сокова, Г. В. Хрущева, И. М. Лапина, К. А. Барашкова, С. А. Натопкин, А. В. Белкин, Л. В. Раева, Н. И. Кольчугина и многие другие. Немало выпускников Кимрского медучилища окончили вузы и стали врачами. Среди них: кандидат медицинских наук Л. И. Арефьева, И. П. Меркулов, Т. М. Коптева, Г. И. Ципорков, С. С. Зайцев, А. В. Живов, Л. Г. Смирнова, Л. И. Жукова, В. В. Лабутин, В. М. Багров, В. А. Гончукова, Г. А. Лапшина, Г. В. Туранин, В. М. Белоусова, И. Б. Ястребцев, Е. К. Буйдинов, С. А. Алексеев, И. Б. Новиков, А. В. Орлов, В. И. Зерцалов, В. А. Зломанов, А. Н. Лялин, Г. Э. Искрина, А. Н. Часовских, Н. С. Соколов, О. В. Смирнова, В. В. Рудаков, В. П. Туманова, И. К. Выборнов, Т. В. Парфенова, В. А. Абаляев, А. В. Белов, О. В. Смирнова, Е. Б. Кузнецова и многие другие. Целая плеяда бывших выпускников медучилища окончила биофак Тверского университета и получила право работать врачами-лаборантами. Среди них: В. Е. Самойлова, В. С. Гусева, В. В. Гатилова, А. Д. Лядова, В. А. Соловьева, И. Н. Белова и другие. Самых добрых слов в свой адрес заслуживают А. М. Семенова, Е. Л. Бурматова, Р. К. Маркачева, И. В. Аристова, П. Г. Барабанов, Т. Ф. Алексеева, Н. С. Кудинов, Ю. А. Друваскалн, В. И. Курицын, Т. П. Михайловская, И. П. Гаврилова, В. М. Шарий, Ю. А. Дмитриев, О. Д. Артамонов, В. Н. Баранова, Р. И. Козлова, В. Т. Голубев, В. К. Породина, Т. В. Ершова, С. В. Каткова, А. Е. Зайченко, М. Г. Кузьмина, Г. А. Друваскалн, Ю. В. Попов, Л. 3. Сазонова, В. М. Шатров, Н. С. Жукова, М. М. Кондратьева и другие, много лет отдавшие подготовке квалифицированных средних медицинских кадров в стенах медицинского училища.

Нельзя не упомянуть о тех, без чьего вклада невозможно было бы обеспечить плодотворный учебный процесс. Это В. Н. Антонова, С. В. Белугин, Е. Д. Ситникова, Т. И. Теплова, Л. Н. Тимошина, Н. И. Макарова, А. В. Жданова, работавшие ранее либо продолжающие работать в училище и поныне.

В заключение назовем тех, на чьи плечи лег самый большой груз ответственности за судьбу училища и его учащихся — его директоров.

Первые два года директором медучилища был Г. Н. Лившиц (впоследствии зав. терапевтическим отделением областной больницы, главный терапевт области). Затем во главе училища стояли: А. К. Белоусов, В. А. Епанечников, Н. А. Завьялов, П. И. Хлебников. Первые два года военного лихолетья директором был Т. И. Буравченков, его сменили Е. X. Айдинова, Л. А. Карпухина. С 1958 по 1976 г. училище возглавлял Б. М. Крельштейн. За ним следуют Ф. С. Федотов, Т. М. Литвина, Е. К. Буйдинов. С 1992 года и до настоящего времени директором Кимрского медучилища является Н. Б. Шокин.

В конце 1960-х годов для учащихся было построено 4-этажное благоустроенное общежитие.

1 сентября 1995 года медицинское училище справило новоселье, перебазировавшись в здание бывшей средней школы по ул. Московской, 18 (Вознесенская сторона города). Теперь студенты и преподаватели имеют в своем распоряжении просторные, светлые аудитории и другие помещения для плодотворных занятий, практики, культурно-спортивных мероприятий.

Намечено создание компьютерного класса, организация музея здравоохранения.

В настоящее время в училища имеются два отделения: сестринского дела, лечебного дела (фельдшерское). Кроме того, уже несколько лет действует отделение по повышению квалификации средних медицинских работников с отрывом от производства.

В 1995 году был отмечен полувековой юбилей Кимрского медицинского училища. В местном драмтеатре состоялось торжественное заседание, посвященное этой дате. На встречу были приглашены руководители города, области, бывшие выпускники разных лет.

За более чем полувековую деятельность старейшего в городе учебного заведения из его стен вышло свыше шести тысяч квалифицированных медицинских сестер, акушерок, фельдшеров, которые с честью стояли и стоят на страже здоровья нашего народа, приумножая добрую славу своего родного училища.

Бессмертие

Имя Алексея Семеновича Титова, овеянное легендарной славой, занимает особое место в истории Великой Отечественной войны. О его боевом пути, его подвиге рассказано во многих печатных изданиях. Именем А. С. Титова назван населенный пункт на Украине. У нас же, на его родине — кимрской земле — об этом легендарном человеке практически ничего не известно. Исправляя эту историческую несправедливость, попытаемся хотя бы вкратце обрисовать жизненный и боевой путь нашего земляка.

Стоит в глубинке Кимрского района, недалеко от села Торицы, небольшая полузаглохшая деревушка Татищево. Здесь, в феврале 1895 г. и появился на свет Божий будущий российский военачальник.

Семья Титовых являлась одной из самых бедных и, как водилось в прежние времена, многодетной. Фамилия “Титов” произошла от прадеда Алексея Семеновича по имени Тит, известного в округе силача.

Отец будущего генерала, Семен Яковлевич, был трудолюбив и детей своих приучил к труду. Умер он вскоре после победы над фашистской Германией. Мать, Анастасия Трофимовна, страстно любила своих детей, особенно первенца — Алексея. После смерти свекрови на ее плечи легла основная работа по хозяйству в семье, которая в общей сложности насчитывала 10 человек. Изматывающий труд подорвал ее здоровье, она долго болела и в 1937 г. умерла.

Начальное образование Алексей Титов получил в церковно-приходской школе, находившейся при церкви соседнего села Ново-Никитское. Мальчик рос смышленым, помогал старшим по хозяйству, присматривал за младшими членами семьи. Ближайшим другом детства Алексея был его родной дядя Иван Яковлевич Титов, бывший всего на 3 года старше племянника.

Веяния времени не обошли стороной эту сельскую глубинку. Революционная деятельность местного уроженца, столичного студента Антона Большакова (в конце 1920-х годов написавшего книгу о горицком крае “Деревня”, а в 30-е годы репрессированного властями) оставила свой след в восприимчивой душе юного Алексея. Между его дедом Яковом — приверженцем старого уклада жизни — и дядей Максимом, который больше склонялся к большевикам, происходили жаркие словесные баталии.

В 1913 году отец определил Алексея в Москву, “мальчиком” в небольшой магазин. Вскоре юноша ушел оттуда и устроился на работу по упаковке и отправке посылок на фронт: тогда вовсю разгоралась первая мировая война. Пришел черед идти в армию, а точнее на фронт, и Алексею Титову. В 1915 г. он был направлен в г. Оковец, в артиллерийскую часть, откуда в скором времени был определен в Брест-Литовск на курсы младших фейерверков. Вместе с ним попал на курсы и его земляк, друг детства Дмитрий Орлов, с которым он не расставался все годы войны. Ввиду наступления немцев программа курсов была ускорена; по завершении их А. Титов вместе с Д. Орловым направляются в одну из батарей в район Брест-Литовска. Вскоре Алексей получил свое первое боевое крещение.

Вместе со своими боевыми товарищами ему пришлось вести артиллерийские дуэли с противником, поддерживать огнем русскую пехоту, отступать под натиском врага, словом, переносить все тяготы войны. Военные дороги заносили А. Титова и Д. Орлова в Ревель, Кронштадт, Двинск. У начальства Алексей Степанович считался политически неблагонадежным.

В начале 1917 г. свершилась Февральская революция; царь отрекся от трона, было образовано Временное правительство. В армии начались брожения: создавались солдатские комитеты, происходили стычки солдат с офицерами, падала дисциплина, нарастала волна дезертирства. Все это отрицательно сказывалось на ее боеспособности. После октября 1917 г., когда к власти пришли большевики, значительная часть офицеров гаубичного дивизиона отказалась служить новой власти. В феврале 1918 г. хрупкое перемирие воюющих сторон было нарушено, немцы начали наступление. Силы были слишком неравны. Батарея А. Титова понесла большие потери. После заключения мира с Германией батарея была расформирована, личный состав распущен по домам. А. Титов уехал в родную деревню.

Но недолго длилась спокойная деревенская жизнь. Вскоре нашему земляку пришло приглашение на учебу на курсы командного состава тяжелой артиллерии. В феврале 1919 г. он становится курсантом. Заниматься Алексею Семеновичу приходилось очень много; одновременно с изучением спецдисциплин нужно было повышать и свой общеобразовательный уровень: за его плечами имелась всего-навсего церковно-приходская школа. Самым памятным для него событием во время обучения стало посещение курсов В. И. Лениным и М. И. Калининым. А. Титов имел тогда краткий разговор с вождем.

Когда над Петроградом нависла опасность со стороны белой армии генерала Юденича, А. Титов вызвался на фронт добровольцем.

В 1920 г., после окончания курсов, став командиром батареи, он участвует в боях против белых и дашнаков в Закавказье. Затем последовала служба в береговой артиллерии г. Батуми, командование артполком в Николаеве... В 1939 г. А. С. Титов был назначен начальником артиллерии Харьковского военного округа; за год до войны ему присваивается звание генерал-майора.

Наш земляк постоянно повышал свой профессиональный уровень. В 1925 г. он учился в Ленинграде на курсах усовершенствования командного состава. Там он нашел и свое личное счастье — повстречался с Диной Ивановной Пальмовой, которая стала его женой. В 1928 г. у молодой семьи родился сын Владимир, ставший впоследствии командиром боевого корабля.

В 1926 г. А. С. Титов оканчивает совпартшколу в г. Батуми. Позднее учится в вечерней военной академии им. Фрунзе, которую оканчивает в 1935 г. Дипломная работа его называлась “Самоходная артиллерия”. К этому времени он уже имел значительные теоретические знания, богатый практический опыт. Алексей Семенович прекрасно сознавал огромную значимость артиллерии — особенно самоходной — в будущей войне и все, что мог, делал для более широкого внедрения этого рода войск в армии. Жизнь показала, насколько он был прав. В годы Великой Отечественной войны наши самоходные орудия показали свою эффективность, мобильность и мощь, громя фашистов. В ее успехах есть заслуга и нашего земляка.

Начало войны Алексей Титов встретил на юго-западной границе западнее г. Каменец-Подольского. Советские войска с боями отступали перед превосходящими силами врага. 18 армия, где командующим артиллерией являлся генерал-майор А. С. Титов, оказывала упорное сопротивление немецко-фашистским захватчикам.

Жена генерала с сыном были эвакуированы в Среднюю Азию, в г. Чимкент. Там Дина Ивановна и получила известие о гибели своего мужа. Сын Владимир, получив среднее образование, поступил в военно-морскую школу. Вдова генерала осталась одна, живя на частной квартире. В 1950 г. по ходатайству боевого сослуживца ее мужа, главного маршала артиллерии М. И. Неделина, она получила комнату в Ленинграде. Дина Ивановна к тому времени была еще сравнительно молодой женщиной. Ей не раз делали предложения о создании новой семьи, в том числе даже один военачальник, но она осталась верна памяти мужа. Мучительно переживала женщина тот факт, что не знает места, где покоятся его останки, что не может приехать на могилу мужа, поскорбеть возле нее, принести цветы.

Приехав однажды в Москву, Дина Ивановна посетила Новодевичье кладбище. Несмотря на то, что была она довольно сдержанной во внешних проявлениях чувств, увидев могилы павших генералов, вдруг разрыдалась, повторяя: “А я даже не знаю, где лежат косточки моего генерала!”.

Она умерла в начале 1960-х годов, так и не узнав места гибели своего мужа и считая его, согласно извещению, пропавшим без вести. Уже во время ее болезни власти сообщили родным А. Титова о месте и обстоятельствах гибели генерала; последние, боясь усугубить состояние больной, не сказали ей этого.

Для того, чтобы больше узнать о последнем героическом бое генерала, его гибели понадобилось и много времени, и много усилий. Главная заслуга в конечном результате этого исследования принадлежит родному брату Алексея Семеновича — Александру Семеновичу Титову, а также военному корреспонденту И. М. Дейгину.

Несколько слов об Александре Титове. Родился в 1912 г., т. е. на 17 лет позднее своего брата, все в той же глухой деревушке Татищево. С 1939 по 1950 гг. работал в Китае, из них последние два года Генеральным консулом СССР в г. Тяньцзине. Затем А. Титов в составе советской делегации неоднократно выезжал в Нью-Йорк на генеральные ассамблеи ООН (сессии ООН). В 1966-84 гг. работал в должности старшего научного сотрудника Института Дальнего Востока Академии наук СССР. Наш земляк — автор свыше 50 научных трудов, опубликованных в различных печатных изданиях, в частности он — один из авторов книги “Китай. История в лицах и событиях”. Умер А. С. Титов в Москве в 1997 г.

Александру Семеновичу в результате многолетней кропотливой поисковой работы удалось узнать точное место гибели брата и воссоздать последний героический бой и гибель генерала 8 октября 1941 г. Давайте же проследим за ходом его поисков.

Во время очередного приезда из Китая на родину в 1942 г. Александр Семенович обратился в архив Министерства обороны СССР, где ему подтвердили, что его брат числится пропавшим без вести. Сообщили также, что часть войск и штаб 18 армии с боями прорвались из окружения.

Александр Семенович по собственной инициативе начал вести поиски, встречаться с людьми, могущими пролить свет на обстоятельства гибели брата. Главный маршал артиллерии М. И. Неделин (бывший в 1941 г. командиром артбригады 18 армии, т. е. подчиненным А. С. Титова) прислал обстоятельное письмо, в котором описал все, что знал. Он расстался с генералом А. С. Титовым 8 октября, совсем незадолго до его гибели. Личной встрече для более обстоятельного разговора помешала внезапная смерть маршала.

С генерал-полковником В. Я. Колпакчи, бывшим начальником штаба 18 армии, А. С. Титов также общался только письменно; когда же они договорились о дате встречи, В. Я. Колпакчи неожиданно погиб в авиакатастрофе.

Генерал-полковник С. К. Горюнов, бывший командующий авиацией 18 армии, прислал из Киева подробное письмо о последнем бое своего боевого товарища, генерала А. С. Титова.

Александр Семенович встречался и переписывался с бывшим членом военного совета 18 армии И. М. Жуковым, бывшим адъютантом павшего генерала майором И. П. Ивановым, капитаном Л. С. Ярошевичем и многими другими людьми. Были неоднократные поездки Александра Титова на место гибели брат в село Водяно Куйбышевского района Запорожской области, где он встречался с местными жителями, принимавшими участие в захоронении погибших советских воинов; знакомился со многими документами, относящимися к гибели брата. В результате, на основании собранных данных, удалось выяснить следующее.

Подвиг генерала

Октябрь 1941 года. Некоторые части и штаб 18 армии попали в окружение. Рано утром 8 октября была предпринята попытка прорвать кольцо вражеских войск. Командующий артиллерией армии генерал-майор А. С. Титов приказал артбригаде М. И. Неделина подавлять огневые точки противника. Но силы были слишком неравны. Тогда было принято решение идти на прорыв. Во время прорыва часть войск армии вместе со штабом вырвались из окружения. Но многие наши воины остались здесь навсегда, в т. ч. и командующий армией генерал-лейтенант А. К. Смирнов.

В критический момент боя генерал А. С. Титов сам принял на себя командование батареей, чтобы отразить танковый удар врага. Вот как описывает этот бой И. М. Дейгин в газете “Красная Звезда” (И. М. Дейгин, военный корреспондент, также занимался исследованием подвига генерала Титова): “Несколько машин немцев горят. Танки перенесли огонь на батарею. Титова отбросило и засыпало. Кто-то крикнул: “Генерала убило”. Но он поднялся. Не стало офицеров, мало стало и бойцов. За наводчика встал генерал... Лишь после залпа тяжелых немецких орудий замолчало последнее орудие батареи. Возле него остался лежать герой-генерал”...

После боя колхозниками с. Водяно погибшие воины были похоронены в братской могиле в трех километрах от села. Житель села И. П. Цыбулько во время оккупации хранил документы генерала у себя; после освобождения он передал их в райком партии.

Память

В 1958 г. останки воинов, погибших у села Водяно 8 октября 1941 г., в т. ч. генерала Титова, были перенесены и захоронены в братской могиле в центре села. В 1961 г. Александр Титов на свои средства изготовил новую надгробную мемориальную плиту, которая была установлена на месте захоронения. На плите выгравирована надпись: “Здесь, в братской могиле, вместе с 82 бойцами лежит генерал-майор Титов Алексей Семенович (12.II.1895 — 8.Х.1941 гг.). Вечная память и слава погибшим за Родину”.

Вскоре после этого, по инициативе жителей села, Верховный Совет УССР принял решение об увековечении подвига генерала. Село Водяно было переименовано в село Титово.

В 1990 г. в с. Титово был открыт мемориал славы. На мемориале были установлены скульптурные портреты генерала А. С. Титова и двух Героев Советского Союза — местных уроженцев, павших во время войны.

На открытии мемориала был приглашен сын генерала, капитан 2 ранга Владимир Титов. В письме к своему родному дяде, Александру Семеновичу Титову, Владимир Алексеевич отметил радушие жителей села, их внимание к памяти отца, но в то же время заметил и симптомы национализма, в том числе попытки некоторых лиц возродить старое название села. Через четыре года В. А. Титов скончался в г. Севастополе. Две его замужние дочери (внучки генерала Титова) живут в Санкт-Петербурге.

Много лет поиску материалов о генерале Титове отдал и журналист И. М. Дейгин. В 1960-х годах в газете “Красная Звезда” им был опубликован очерк “Герой не может остаться безвестным”, получивший большой резонанс в стране. В ряде откликов автору высказывалось пожелание написать документальную повесть о генерале Титове. Идею эту активно поддерживал и Александр Титов. После недолгого колебания Дейгин принял это предложение. Вскоре он пишет книгу: “Предание из сорок первого: повесть о судьбе генерала Титова”. Позднее он переработал повесть, дав ей другое название “Вся жизнь и последний час. Документальная повесть о начарте Титове”.

В 1981 г. Дейгин направил рукопись книги директору Калининского отделения издательства “Московский рабочий” В. И. Захарову для издания. Но Захаров отказался сделать это, мотивировав свой отказ рядом надуманных причин. В частности он утверждал, что тверской период в биографии нашего земляка в повести отражен мало, и даже подверг сомнению официальные характеристики генерала Титова, полученные из архива Министерства обороны. Когда Дейгин показал письмо Захарова Александру Титову, тот был до глубины души возмущен. После этого в адрес первого секретаря Калининского обкома партии П. А. Леонова было послано письмо. Ответ с отказом помочь в издании книги пришел от зав. отделом пропаганды и агитации обкома КПСС Калашникова. После этого А. Титов обратился за помощью к редактору областной газеты “Калининская правда” (ныне “Тверская жизнь”); но вместо помощи в издании книги в газете была лишь опубликована статья о подвиге генерала.

Так книга и не увидела свет. Тогда Александр Семенович в свою очередь сам попытался увековечить память своего брата. На основе собранных материалов он написал небольшую книгу: “Подвиг генерала, считавшегося пропавшим без вести”, изданную в 1996 г. В книге рассказывается о жизненном пути и подвиге его брата генерала А. С. Титова.

Не угасла память об именитом земляке и на кимрской земле. В свое время краеведы П. Н. Орешкин и Н. И. Гулин с целью сбора сведений об А. С. Титове ездили в д. Татищево, где встречались с родственниками генерала. Преподаватель кимрской средней школы № 5 Л. А. Черниговская с той же целью много лет назад со своими учениками также посетила д. Татищево. В Горицкой средней школе имеются материалы, посвященные А. С. Титову.

В Запорожской области стоят по соседству два села: Смирново и Титово. Возле них 8 октября 1941 г. погибли два генерала: командующий 18 армией А. К. Смирнов и командующий артиллерией этой армии, наш земляк А. С. Титов.

Вечная слава героям!

Набережная Фадеева

Набережная Фадеева является одной из самых старых улиц нашего города. В прошлом она называлась Набережной, т. к. пролегала по берегу Волги; вскоре после 1917 г. была переименована в Пролетарскую, а с 1960-х годов стала набережной Фадеева в честь местного уроженца, известного советского писателя Александра Фадеева.

Давайте пройдемся по улице и попытаемся кратко изложить ее историю.

Дом под номером один — это всем известная гостиница “Чайка”. По данным Кимрского БТИ, здание построено в 1858 г. В прошлом было оно двухэтажным, с мезонином. В начале 1930-х годов был надстроен третий этаж.

Принадлежал дом династии Черниговских. В самом начале нынешнего столетия его владелец А. Ф. Черниговский умирает, ему унаследовала жена Ольга Михайловна, у которой при советской власти дом был отобран. Род Черниговских был хорошо известен в Кимрах и округе. Сын владельцев гостиницы Александр Александрович и его жена Софья Эдуардовна (которая и поныне живет в нашем городе) оставили след в истории города как большие энтузиасты пожарного дела. Их дочь Людмила Александровна (безвременно ушедшая из жизни) была учителем физкультуры средней школы № 5, плодотворно занималась с ребятами изучением родного края. В нашем городе живут ее потомки: замужняя дочь, внуки.

Как в дореволюционное, так и в советское время в здании размещалась гостиница. Вначале это была соответственно частная гостиница Черниговских, затем — государственная гостиница. С начала 1990-х годов здание арендует АО закрытого типа “Тандем”, используя его по тому же назначению.

За гостиницей в прошлом стоял двухэтажный деревянный дом Пономаревых. Жили в нем торговец мучным товаром Михаил Иванович, частнопрактикующий врач Иван Иванович и их сестра Ольга Ивановна. Все трое не имели своих семей, поэтому с их смертью род прекратил свое существование.

Особой популярностью в Кимрах пользовался Иван Иванович Пономарев. Автору этих строк встречались люди, которых он вылечивал от тяжелых недугов. Среди них Анастасия Ивановна Лаврентьева (урожденная Губенкова, еще в детстве удочеренная Рыбкиными). Анастасия Ивановна при своей жизни немало рассказывала о старых Кимрах и его жителях.

Как пишет в своих воспоминаниях В. И. Сушков, Иван Иванович Пономарев всю жизнь проводил в стенах своего дома, никуда не выходил. Больных принимал тоже дома, что никак не отражалось на результатах его врачебной деятельности. Но суровый Э. X. Звиргздынь, никогда не расстающийся с револьвером, заставил нарушить многолетнее “затворничество” врача, принудив последнего прийти к нему в военный комиссариат.

В доме Пономаревых в 1920-х годах снимала квартиру Анна Николаевна Собцова (бывшая прежде руководителем Кимрской частной женской гимназии).

При советской власти дом у Пономаревых отобран не был; он был старым и не слишком большим. К концу 1920-х годов братья Пономаревы умерли, а сестра доживала свой век в доме-интернате для престарелых. Дом перешел в государственную собственность. В нем были устроены три коммунальные квартиры в полуподвальном этаже и три — на втором. Некоторые жильцы прожили здесь десятки лет, например, Щеглины — с 1937 по 1967 год. В 1970-х годах несколько лет здание простояло бесхозным, затем было разобрано.

Следующий двухэтажный деревянный дом под № 3 был построен в 1900 г., сломан же совсем недавно, в 1994 г. Владельцами его до 1917 г. были Пенины. Хозяева жили вверху, нижний этаж сдавали квартирантам.

Возле дома находилось несколько амбаров-складов.

Под номером 4 стоит трехэтажный кирпичный дом, построенный в 1880 г. До революции он принадлежал богатым торговцам Шквариным. В. И. Сушков в своих воспоминаниях указывает, что братья Шкварины имели свой буксирный пароход с баржами, тройку выездных лошадей. По некоторым данным, судьба братьев Шквариных трагична: они пострадали от жестокостей советской власти.

После первой мировой войны в здании некоторое время размещался госпиталь, к середине 1920-х годов после капитального ремонта в нем разместился отдел резерва милиции, во дворе были устроены конюшни для содержания лошадей. (В 20-30-е годы в Кимрах был большой отряд конной милиции).

В 1930-е годы в доме после его переоборудования были устроены квартиры сначала для сотрудников милиции, позднее — для горожан.

От дома с набережной к реке Волге вела деревянная лестница. В прошлом в начале ее имелась веранда (площадка), где по воскресеньям играл духовой оркестр.

За бывшим домом Шквариных некогда стоял двухэтажный деревянный дом Лукичевых. Сушков пишет, что до 1917 г. низ дома сдавался в ночлег приезжим шарманщикам, бродячим артистам, музыкантам и иным искателям приключений. Состоял он из одной большой комнаты без перегородок, кроватей, стульев. По сторонам стояли широкие лавки, посередине — большой стол с деревянной, в русском стиле, солонкой. Второй этаж дома сдавался хозяевами под ночлег мелким торговцам. Позади дома находился небольшой домик, в котором жили сами Лукичевы. В 1930-е годы двухэтажный дом сгорел. На месте дома и огорода в 1960 г. появился тоже двухэтажный каменный дом, имеющий сейчас номер 4а.

Следующим был большой двухэтажный деревянный дом под номером 6. В прошлом он принадлежал купцу Федору Аникеевичу Рыбкину. Надо сказать, что род Рыбкиных, был большим, уважаемым. Его представители оставили заметный след в истории города. После октября 1917 г. многие Рыбкины, как люди довольно состоятельные, подверглись в той или иной степени преследованиям со стороны властей.

Внизу дома жили его владельцы, верх снимал для проживания агент пароходной компании “Самолет”, пристань которой (плавучий дебаркадер) стояла на Волге напротив гостиницы. По словам старейшего члена клуба краеведов Варвары Михайловны Гладиловой, в этом доме бывал писатель-сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин, который даже танцевал с ее бабушкой в пору ее молодости. (Напомним читателям, что Салтыков-Щедрин родился в с. Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии — ныне Талдомский район Московской области — в 45 км от Кимр и в начале 1860-х годов являлся тверским вице-губернатором). В своих произведениях писатель неоднократно упоминает Кимры, мимо которых не раз проезжал, а вот останавливался ли он здесь, не известно. Свидетельство Варвары Михайловны, полученное ею от бабушки, первое, говорящее о пребывании С.-Щедрина в Кимрах. К сожалению, В. М. Гладилова не знает, когда и по какому поводу писатель приезжал сюда.

В 1980 г. дом № 6 сгорел.

Два деревянных двухэтажных дома № 7 и № 8 — были угловыми (здесь брала свое начало улица Ленина). Дом под № 7 принадлежал в начале века Горшковым, под № 8 — Дудкиным. В Кимрах проживало несколько семей Дудкиных, которые в прошлом, вероятно, происходили от одного корня. Отметим тот факт, что один из Дудкиных имел свой трактир, арендуя для него сначала помещение в гостинице Черниговской, а затем по ул. Урицкого, 10, где ныне расположен выставочный зал Дома народного творчества (в прошлом Дом крестьянина, клуб ф-ки “Красная звезда”).

Другой Дудкин был владельцем чайной, размещавшейся в его доме по ул. Конной. Сейчас в этом здании по ул. Кирова находится центральная аптека.

В 1930 году Дудкиных (живущих на набережной Волги) власти изгнали из родного гнезда; в доме были устроены коммунальные квартиры. В 1975 г. дом, в связи со строительством моста через р. Волгу, был перенесен на ул. Кирова, 64.

Одноэтажный каменный с деревянным мезонином, ставший ныне угловым (за мостом через Волгу), дом № 9 в прошлом принадлежал местному кожзаводчику В. М. Крюкову. При советской власти в нем также разместили коммунальные квартиры. В доме долгое время жил добрейший человек Иван Егорович Волков страстный и азартный игрок в шашки. Стоило ему увидеть проходящего мимо дома знакомого, как тот сразу был зван сыграть в “партейку”. Когда проигрывал, очень горячился.

Жена владельца дома Крюкова Анна Алексеевна доводилась двоюродной сестрой братьям Сорокиным. Иван Алексеевич Сорокин был одним из самых просвещенных людей в Кимрах; он помог организовать здесь библиотеку-читальню, многие годы был начальником Кимрской вольной пожарной дружины.

Следующий дом под номером 10 (один из кимрских теремков) построен в 1913 г., принадлежал состоятельному кимрянину Ивану Васильевичу Рыбкину. Жена его Мария Георгиевна на многие десятилетия пережила своего супруга. Сейчас дом принадлежит другим владельцам.

Дом № 11 — двухэтажный деревянный, перевезен был сюда с ул. Радищева в 1948 г. На втором этаже многие годы жила одна из самых любимых актрис Кимрского театра А. М. Зайцева (1913—1994). На первом этаже живет семья Фальчевских. Глава семьи (не так давно ушедший из жизни) Григорий Семенович в 1991 г. написал небольшую книгу “Годы войны вспоминая...”; Галина Станиславовна в прошлом являлась директором ГПТТУ-26.

Когда-то на месте этого дома стояли целых два: одноэтажный деревянный и почти вплотную к нему — с кирпичной стеной (брандмауэром) от пожара — двухэтажный, тоже деревянный. Первый дом принадлежал Ивану Егоровичу Рыбкину (позднее — семье Гентылло), второй К. В. Соболеву. В 1938 г. оба дома сгорели. Пожар закончился трагически: во время борьбы с огнем погиб пожарный Иван Васильевич Белов. Ему было всего 27 лет, но на его счету значилось уже немало героических дел: спасение строений, имущества, людей от огненной стихии. Особенно отличился И. В. Белов при тушении Гадовского спиртзавода (ныне Приволжский биохимзавод); во многом благодаря его действиям огонь был укрощен, угроза взрыва баков предотвращена.

Каменный двухэтажный дом (№ 11а) до Октябрьской революции принадлежал Абраму Егоровичу Рыбкину. После экспроприации дома у владельцев последний был приспособлен под коммунальные квартиры.

Двухэтажный деревянный дом № 12, построенный в 1904 г., используется под квартиры горожан. По некоторым сведениям, в прошлом дом принадлежал владельцам обувной фабрики “Якорь” (ныне “Красная звезда”) Столяровым, но документальных данных об этом нет.

Далее участок набережной до пересечения ее с ул. Радищева занимает территория обувной фабрики “Красная звезда”. В прошлом здесь стояли три дома. Первый (№ 14) — небольшой, деревянный, в котором когда-то жила с семьей главный инженер обувной фабрики Р. Ф. Федорова. Второй — каменный одноэтажный дом — ныне стал составной частью непроизводственного здания (с проходной) фабрики. До революции 1917 г. дом принадлежал Быковым, позднее в нем жила семья директора фабрики Н. К. Ершова. Его жена, известный в Кимрах педагог Л. С. Ершова, до сих пор живет в нашем городе.

Рядом стоял двухэтажный деревянный дом. Вероятно, в прошлом он принадлежал Камчаткиным. В советское время дом был приспособлен под коммунальные квартиры и соединен с предшествующим зданием.

В доме среди прочих жила семья Шкаликовых. В. В. Шкаликов много лет назад долгое время работал главным механиком фабрики “Красная звезда”. В связи с расширением фабрики дом в 1960-е годы был разобран. Был засыпан и овраг, спускавшийся с ул. Радищева к Волге.

Следующий квартал набережной Фадеева от ул. Радищева до ул. Некрасова занимают современное пятиэтажное общежитие и котельная городских бань. В прошлом на их месте стояли одно- и двухэтажные деревянные дома; в первые годы советской власти здесь была предпринята неудачная попытка построить внушительных размеров деревянный клуб им. Ленина.

Первым под № 17 стоял двухэтажный деревянный дом Простухиных, построенный, со слов Михаила Николаевича Простухина (нынешнего директора механико-технологического техникума), в 1860-х годах. Дом сгорел в 1973 году.

Следом за ним стоял одноэтажный дом с глубоким каменным подвалом. По-видимому, в прошлом это была мастерская или склад, приспособленный позднее под жилье. Старожил города А. А. Пенкин помнит, что в 1920-е годы в здании было организовано колбасное производство.

Дом № 18. Двухэтажный деревянный дом, построенный в 1905 г. Владельцем его был Д. Н. Зайцев. В 1925 г. дом с торгов приобрело Кимрское многолавковое потребительское общество. С начала 1930-х годов здесь организуется детский сад имени Буденного Савеловского механического завода. Когда завод построил на правобережье для садика новое здание, в старом помещении разместился детский сад № 5 гороно, который функционировал до 1973 г. С 1938 г. и до его закрытия заведующей детсадом № 5 была Кира Андреевна Прохорова, которая всю себя отдавала воспитанию маленьких граждан нашего города. Многие годы в детском саду проработала Александра Владимировна Арефьева.

После закрытия детсада в доме жили несколько семей. В 1989 г. дом был снесен. За ним стоял одноэтажный деревянный дом № 19. В 1922 г. дом был перестроен заново. В 1930-х владельцами его были Кирилловы, позднее — Назаренко. В 1989 г. дом попал под снос.

В том же году снесен был и следующий дом — № 19а — одноэтажный, деревянный, построенный в 1910 г. (на фотографии до 1910 г. на этом месте стоит двухэтажный дом). Владельцем его был Иван Ионович Александров. Об этом доме и его владельцах поведала автору этих строк его бывшая обитательница и педагог Лариса Александровна Девятова.

Двухэтажный деревянный дом под № 20 был построен в 1895 г. Владельцем его были Бочаровы, Попковы, Антипины.

Последним в этом квартале, несколько отступив вглубь от дороги, стоял одноэтажный деревянный дом. На его месте сейчас находится котельная городских бань.

Затем набережная Фадеева пересекается с улицей Некрасова. В прошлом здесь также был овраг, спускавшийся к Волге. Квартал от ул. Некрасова до ул. Свободы в прошлом насчитывал 10 деревянных домов. До настоящего времени уцелело 3 дома, остальные либо были снесены, либо сгорели.

Первым стоит (когда-то он значился третьим от начала квартала) маленький, довольно ветхий домишко № 24а, построенный в 1910 г. В прошлом он назывался как дом Рябиковых. В конце квартала два дома: Совалиных и угловой, бывший дом Копенкина.

Несколько отступя вглубь, стоит современный пятиэтажный дом № 24, построенный в 1967 г.

Квартал набережной Фадеева от ул. Свободы до Черниговского переулка застроен деревянными домами; за ними прямо над огородами возвышается пятиэтажка под № 26, построенная в 1970 г., с двумя продовольственными магазинами.

Одноэтажный дом № 30/1 (угол наб. Фадеева и ул. Свободы) построен в 1904 г. До 1940-х годов был владением Ф. М. Курникова. Затем здесь поселились Алексеевы.

Дом под № 31, построенный в 1900 г., в прошлом был двухэтажным. Владельцем его до своей смерти в 1960 г. был Федор Николаевич Чашин (1/3 дома владела К. И. Лакомкина). В 1963 г. дом горел. После ремонта он стал одноэтажным. Позднее владельцем дома стала Кочерыгина. Впоследствии дом еще раз подвергся пожару.

В течение нескольких лет он был заброшен, затем разобран.

Интересно отметить тот факт, что одна из дочерей Ф. Н. Чашина, Мария Федоровна, была замужем за одним из организаторов советской власти в Кимрах Вацлавом Константиновичем Хабовским. Впоследствии В. К. Хабовский занимал видные посты в железнодорожном транспорте СССР. В память о революционере одна из улиц г. Кимры (на правобережной стороне города) названа именем Хабовского.

Следующий дом № 32 — одноэтажный, деревянный. Его построил в 1924 г. Семен Иванович Столяров. Это яркая личность в истории Кимр. Он находился в родственных связях со Столяровыми — владельцами обувной фабрики “Якорь” и автором широко известной книги “Село Кимры и его обитатели” Алексеем Степановичем Столяровым. Семен Иванович был выходцем из зажиточных кимрян, много доброго сделал для Кимр и его жителей. Для примера укажем, что он был активным членом Кимрской вольной пожарной дружины и даже некоторое время ее начальником; опубликовал краткую историю Кимрской пожарной дружины, издал целую серию почтовых открыток с видами села Кимры, разошедшимися по всей России, — бесценным и объективным памятником начала столетия.

В 1930-х гг. власти отобрали у Столярова и этот небольшой дом, а самого хозяина выслали на север, где тот и умер в заключении. (В начале 1920-х годов он был изгнан из своего родового дома по ул. Володарского). Ныне в этом доме живут другие люди.

Деревянный двухэтажный дом под № 33 возведен в 1900 г. В прошлом он принадлежал Денисовым. Сейчас в доме несколько владельцев.

Далее стоят два одноэтажных дома, за которыми до не столь давнего времени стоял двухэтажный деревянный дом, снесенный в связи со строительством пятиэтажного жилого, т. н. “болгарского”, дома по Черниговскому переулку.

От Черниговского переулка до стадиона фабрики “Красная звезда” проходит завершающий отрезок набережной Фадеева, расположенный уже на два посада. По левой, четной стороне улицы 6 домов. Из них нельзя не указать на дом под № 38. В нем живут мама и брат Владимира Александровича Лоткова, летчика-испытателя, погибшего при исполнения задания. Одна из улиц микрорайона им. М. И. Калинина названа его именем.

По соседству с ним стоит старенький домик (№ 40), построенный в 1926 г. В нем живет, под стать домику, старенькая женщина, Анна Ивановна Пирогова. Ее дочь, Наталья Николаевна Пирогова, талантливая поэтесса, автор трех стихотворных сборников: “Колыбель” “Вешница”, “Крылечко”. Н. Н. Пирогова родилась в Кимрах, жила в этом домике, являлась членом литературной группы при редакции районной газеты. Ныне живет в С.-Петербурге, работает в школе.

Последний по этому посаду — двухэтажный деревянный дом, перенесенный сюда в 1958 г из Ромашкинского детского дома, что под Ильинским. В доме тогда разместились учебные мастерские Кимрского детского дома № 2 (здание детдома стояло напротив, ныне ГПТУ № 26). Позднее дом был приспособлен под жилье.

Противоположный посад состоит всего из четырех домов. Три из них одноэтажные, жилые.

Завершает улицу большое двухэтажное деревянное здание ГПТУ № 26, построенное, по данным Кимрского БТИ, в 1910 г. В нем размещалось Высшее начальное училище. После октября 1917 г. училище было реорганизовано в школу 2-й ступени, т. е. среднюю школу; позднее — средняя школа № 9 (несколько лет была неполной средней школой). С 1942 и до начала 1960-х годов в здании находился детский дом, затем филиал средней школы № 16, временно — кимрский родильный дом, а с 1973 г. сюда перебазировалось ГПТУ № 26 фабрики “Красная звезда”, которое находится в стенах этого здания до сего дня.

Загадки природы

В мае 1920 года произошло событие, взбудоражившее население целой округи и привлекшее к себе внимание местной и центральной печати.

В одном километре от деревни Морщихино Ильинской волости Кимрского уезда, на месте болотистого мелколесья, внезапно образовалось озеро, получившее вскорости название Новое.

У местных жителей возникла едва ли не паника, многие из них опасались, как бы и их деревня, и они сами не исчезли в пучине.

На месте происшествия побывало несколько научных экспедиций, обследовавших озеро и развеявших необоснованные страхи крестьян. Обратимся же к некоторым печатным источникам, освещавшим это событие.

Губернская газета “Тверская правда” дважды писала по этому поводу. В первой заметке “Провал почвы в Кимрском уезде” от 28 мая сообщалось об образовании озера почти в три версты в окружности, в котором бурлила вода неприятного запаха и темного цвета.

Во второй заметке от 10 сентября того же года корреспондент газеты, после беседы с научным сотрудником института Росгидрологии, уже более объективно и обстоятельно информировал своих читателей о случившемся. Образовавшееся озеро имело в диаметре около 120 саженей (1 сажень = 2 м 13 см). Вода в озере была уже прозрачной, но в то же время продолжала бурлить и выделять болотный газ. Старожилы рассказывали корреспонденту, что образовавшееся озеро возникло на болоте с несколькими водяными “окнами” диаметром около трех саженей. По их словам, в древности здесь уже было озеро и из Морщихино в деревню Деревнище добирались на колодах, т. е. долбленных лодках. Поэтому-то эта местность в знак существовавшего здесь некогда озера именуется “Озерко”. Постепенно озеро заросло, превратилось в болото, и вот внезапно оно образовалось вновь.

Еще один литературный источник, рассказывавший об этом событии, был обнаружен автором этой статьи совсем недавно. Это журнал “Вокруг света” за 1929 год. Событие это оказалось не таким уж и заурядным, если спустя почти десятилетие о нем вспомнили на страницах центрального печатного органа. Автор очерка “Новое озеро” Н. Гуров побывал на месте происшествия и познакомился со всеми фактами, связанными с образованием озера. Н. Гуров, в частности, писал, что за девять лет на озере побывало несколько научных экспедиций, а последняя из них два года назад провела контрольное бурение. Ученые пришли к выводу, что на месте Нового некогда существовало другое озеро, только более крупное. Со временем озеро все больше заболачивалось, покрывалось мхом, торфяником, зарастало кустарником. Постепенно все зеркало воды было затянуто, за исключением 3-4 “окон”, о которых и упоминали раньше старожилы. Так было до мая 1920 года, когда внезапно, вследствие резкого изменения уровня подпочвенных вод, покров торфяника опустился, торф, будучи тяжелее воды, разорвался: частично ушел на дно, частично повис в воде образовавшегося озера.

Провальные озера, писал автор очерка, образуются, по мнению ученых, в силу так называемых карстовых явлений, связанных с выщелачиванием (растворением) пород на глубине, выносом частиц водой и образованием на глубине подземных пещер, своды которых часто не выдерживают давления и обваливаются.

Автор очерка измерил Новое озеро. Спустя девять лет со дня образования размеры его составляли 225x200 метров, наибольшая глубина равнялась 14-15 метрам.

Озеро, по свидетельству местных жителей, со времени своего образования значительно уменьшилось за счет заболачивания с берегов.

Н. Гуров в своем очерке привел любопытное свидетельство местного охотника Е. А. Чугунова, первым увидевшим образовавшееся озеро в 1920 году. По словам Чугунова тот всю ночь, предшествующую провалу почвы, просидел в шалаше, охотясь на тетеревов. Рано утром он вернулся домой, а к вечеру вновь отправился на охоту. Трудно описать чувства охотника, когда перед ним на месте знакомых деревьев, кустов, устроенного им шалаша вдруг предстало большое озеро с темной бурлящей водой.

Сейчас Нового озера уже нет. По словам местного старожила, жителя села Ильинское В. А. Ельникова, озеро заросло травянистым покровом с редкими низкорослыми сосенками. Кое-где остались небольшие “окна” с темноватой водой.

Так называемое Василевское озеро, что по соседству с д. Василево, можно увидеть с автодороги в нескольких километрах от села Ильинское по пути к д. Неклюдово.

Оно также, по словам старожилов, образовалось в результате провала почвы. По свидетельству жителей д. Б. Огрызково (селение находится в непосредственной близости от озера) в озеро в не столь давнем прошлом провалились лошадь и корова (вероятно, не выдержал их тяжести травянисто-моховой слой, покрывающий кромку озера). Одному животному удалось самостоятельно выбраться на поверхность, другому помогли веревками мужики.

Другое озеро — Ченцовское — названное так по имени находившейся там до недавнего времени деревни Ченцы, тоже образовано, по свидетельству старожилов, в результате провала почвы. Будучи несколько лет тому назад в лесу, куда поехал за грибами, автор этих строк воочию познакомился с озером. Им была предпринята попытка дойти от твердого берега по пружинящему под ногами травянистому ковру до кромки воды, протяженностью приблизительно 60-70 метров. “Ковер” под тяжестью шагов раскачивался все больше и больше и, из-за опасения провалиться в воду, с середины пути пришлось повернуть назад.

Вторая попытка достичь воды уже со стороны бывшей деревни была более успешной. Еще не совсем исчезнувшая тропинка привела к озеру. Путь к воде по колеблющемуся почвенному покрову здесь был более коротким (вероятно, жители приходили сюда за водой или полоскать белье). За несколько метров до кромки воды зияли промоины и лежали жерди. Осторожно подобрался к воде — она была довольно чистая, с хорошо видным дном приблизительно метровой глубины. Взяв длинную корягу, я пытался поточнее ее измерить. Коряга, достигнув дна, подняла муть и неожиданно легко стала уходить все глубже и глубже, так и не достигнув твердого дна. Вероятно, мой “измерительный инструмент” проходил сквозь толстый, рыхлый слой наподобие ила. Стало как-то жутковато. Я с большими, чем раньше, предосторожностями, опасаясь свалиться в промоины, перебрался с жердин на колышашийся под ногами травянисто-моховой слой. И оттуда с чувством облегчения ступил на твердую почву. Испытывать судьбу, да еще в полном одиночестве, больше не хотелось.

Интересно, что все три озера, о которых шла речь, находятся в относительной близости друг от друга; расстояние между последними из них где-то всего 4-5 километров.

Примеры образования озер в Кимрском районе далеко не единственные. Существующее в с. Губин-Угол озеро также образовалось несколько веков назад в результате провала почвы. В 1960-х годах его происхождением заинтересовались юные следопыты местной школы. Результат их исследования был напечатан в районной газете “За коммунистический труд” (ныне “Кимрский вестник”), где в частности приводилось свидетельство старейшего жителя округи М. Груздева, о том, что 90 лет тому назад (статья в газете датировалась 1963-м годом) произошел еще один обвал берегов озера.

Еще одно озеро образовалось не столь давно неподалеку от села Покровское, расположенного на берегу одноименного озера. Старожил этого села А. П. Плавкин 13 лет тому назад передал автору этих строк рассказ своей тетки Матрены, прожившей 90 лет. Это небольшое озеро, по ее словам, появилось, когда ей было лет 16-17. Возникновению его предшествовал сильный шум ночью, перепугавший жителей села. Озеро существует и по сей день.

По свидетельству некоторых старожилов, обитающих между селениями Красное и Русилово, явствует, что в этой местности в прошлом также наблюдались провалы почвы и появление небольших озер. А один из рассказчиков даже утверждал, ссылаясь на сведения, полученные от своих предков, что когда-то там провалилась без остатка деревянная церковь. Сейчас у нас нет доказательств последнего; не исключено, что оно уже из области легенд. Как бы то ни было, даже легенда не возникает на пустом месте, а имеет под собой какое-то основание, тем более, что провалы почвы, как мы в том убедились, факт действительный.

ЛИТЕРАТУРА

1. Светлое торжество в селе Кимрах, 1901 г. Одесса, 1909 г.

2. И. Добровольский “Тверской епархиальный статистический сборник”. Тверь, 1901 г.

3. Дальние экскурсии по Тверской губернии. Тверь, 1928 г.

4. А. Столяров “Село Кимры и его обитатели”. Москва, 1899 г.

5. На светлый праздник (очерк А. Столярова “Село Кимры”). СПБ, 1895 г.

6. Записки купца Малюгина. Рукопись, 2 половина 19 века. (Кимрский краеведческий музей).

7. Вокруг света. Журнал. 1929 г. (очерк Н. Гурова “Новое озеро”).

8. В. Покровский. “Протоколы заседания Тверского губернского собрания”. Декабрь 1871 г. Тверь, 1872 г.

9. Материалы Кимрского БТИ.

10. Памятная книжка Тверской губернии, 1865 г. (очерк Н. Лебедева “Статико-энтографическое описание села Кимры”).

11. С. Столяров. “Пожарное дело в Кимрах”. Кимры, 1921 г.

12. А. Лужин. “Кимрское городское добровольное пожарное общество (35 лет жизни и деятельности)”. Кимры, 1925 г.

13. Отчет Кимрского вольного пожарного общества за 1915 г. Кимры, 1916 г.

14. В. Коркунов. Из истории пожарного дела (к 100-летию Кимрской пожарной команды)”. Кимры, 1995 г.

15. Документы Кимрского архива.

16. Материалы Кимрского краеведческого музея.

17. А. С. Титов. “Подвиг генерала, считавшегося пропавшим без вести”. Москва, 1996 г.

18. В. Коркунов. “Путь театра” (к 50-летию Кимрского театра). Кимры, 1992 г.

19. В. Покровский. Историко-статистическое описание Тверской губернии. Том 1. Тверь, 1882 г.

20. Тверские епархиальные ведомости. Журнал. 2 половина 19 — начало 20 в.

Content

Коркунов Владимир Иванович
Кимрский край

Покровительница Кимр

Детский дом в Малышкове

Путь театра

Возникновение и становление пожарного дела в Кимрах

Никольский храм села Каюрово

Время и судьбы

Из истории Кимрского медицинского училища

Бессмертие

Набережная Фадеева

Загадки природы

ЛИТЕРАТУРА