Машошин Александр Валерьевич

Галактический контракт

1

Объявление на стенде в центре занятости привлекло внимание капитана Кузнецова оригинальной рамкой в форме гербового щита, качественной бумагой и знакомым заголовком.

Участники боевых действий!

Работа для вас!

Ассоциация частных охранных предприятий ЛВБ проводит набор на должности охранников, операторов систем безопасности, начальников дежурных смен. Требования: дисциплинированность, ответственность, стрессоустойчивость, коммуникабельность, опыт обращения с огнестрельным оружием в реальной обстановке. Состояние здоровья не критично. Условия работы: сменная 12 или 24 часа, отдалённые районы, сопровождение грузов, возможны длительные загранкомандировки. Оплата: от трёх средних по стране, премиальные, паёк, страховка. Дополнительно: медицинское обеспечение – на высочайшем уровне, комфортабельное общежитие, обмундирование.

Запись на собеседование по телефонам…

Да. Именно этот текст от буквы до буквы он уже видел пару раз – в газете бесплатных объявлений и такой же бесплатной "районке", что издавалась муниципалитетом и лежала стопкой в каждом подъезде у почтовых ящиков. Предложение, надо сказать, было довольно заманчивым. Три средних – приличные деньги, особенно для человека, перебивающегося случайными заработками и вынужденного время от времени принимать помощь от отца, который на заводе получает отнюдь не миллион. В столичных охранных предприятиях, конечно, и побольше можно иметь, да без рекомендаций ни в одно не примут. А сослуживцы, кто мог бы дать рекомендацию, либо не в столице, либо сами пристроены по знакомству в банки и торговые сети. Один, правда, обещает, что скоро у них откроются вакансии… четвёртый месяц подряд обещает, и всё никак. Кузнецов пробовал устроиться в коммунальное хозяйство, там, вроде бы, всегда нужны люди, но и оттуда его завернули, сказали – не знает таджикского языка. Оставалось только вот это объявление, заманчиво-хорошее всем, кроме строчки об отдалённых районах и загранкомандировках. Она отчётливо попахивала…

— Триста пятьдесят девятая в чистом виде, — озвучил его мысли другой мужчина у стенда, с короткой стрижкой и такой же заметной под потёртой турецкой курткой военной выправкой, как у самого Кузнецова. Капитан пожал плечами: статья 359 уголовного кодекса называлась "Наёмничество". Может, и так.

— Слышал я, они специально подбирают одиноких, — продолжал мужчина в потёртом кожане. — К гадалке не ходи, на войну вербуют.

— А что делать? — сказал Кузнецов. — Жить на что-то надо.

— Будешь звонить?

— Попробую.

Кузнецов вытащил замызганную "Моторолу" с треснутым стеклом, подумал и убрал обратно: сотовая связь постепенно дешевела, но для него оставалась накладной, лучше поберечь деньги на экстренный случай. Тем более, сразу за биржей труда на углу дома он видел таксофон. Так вдвоём они и вышли на улицу, под мелкий моросящий дождик. Вместе забрались под козырёк телефонного автомата, заменяющий будку. Последние закрытые будки исчезли с улиц в середине девяностых, в них слишком часто спасались от непогоды бомжи, и из-за запаха нормальный человек всё равно не мог туда войти. "Запись" оказалась формальностью, девушка-оператор на другом конце провода бодро предложила Кузнецову подъехать через полчаса. Мужчине в кожаной куртке – тоже. Пока ехали, познакомились, разговорились. Товарища по несчастью звали Василием Полторацким, он без малого десять лет прослужил прапорщиком, назначен на офицерскую должность, получил звание… а в прошлом году после очередной "командировки" ему не продлили контракт. Несоответствие должности, нет высшего образования. В действительности, должность потребовалась для генеральского отпрыска, окончившего военное училище. Ну, в самом деле, не ехать же "дорогому сыночку" служить на Крайний Север или, храни бог, в Ростов, где под боком огнеопасный Северный Кавказ? Подмосковный гарнизон гораздо предпочтительнее.

— А ты как на гражданке оказался? — спросил Полторацкий Кузнецова.

— Комиссовали после ранения. Левая рука плохо действовала. Сейчас почти прошло, но всё равно не берут, ограниченно годен.

— Вот и посмотришь, насколько правда, что состояние здоровья им "не критично".

Контора охранной ассоциации находилась у чёрта на куличках, в Очаковской промзоне, но, кажется, пользовалась популярностью. Перед Кузнецовым и Полторацким в дверь рядом с вывеской ЛВБ вошли один за другим ещё три человека. Внутри офиса строгая дама в очках записала данные военных билетов, попросила подождать, и уже через двадцать минут Кузнецова направили на собеседование в кабинет номер девятнадцать на втором этаже. Отыскав нужную дверь, капитан привычно, словно китель, одёрнул пиджак, пригладил усы, чтобы не топорщились, и вошёл. Мужчина за столом тоже носил очки и небольшую бородку и, очевидно, был опытным психологом, потому что Кузнецов сам не заметил, как выложил ему о себе всё, начиная с раннего детства и заканчивая разговором с Полторацким.

— Что ж, дорогой Вячеслав Иванович, — сказал психолог в заключение. — Моё мнение – вы подходите для этой работы. Вот текст контракта, изучите и в случае положительного решения сообщите нам не позднее трёх суток.

— И всё? — удивился Кузнецов. — Медосмотра не будет?

— Будет, конечно, — с улыбкой сказал психолог. — Но уже на месте. При необходимости там же и подлечитесь, параллельно с обучением. И должен предупредить. Откажетесь единожды – больше рассчитывать на работу в компании уже не сможете. Руководство категорически не одобряет кандидатов, меняющих своё мнение.

— Да, если военный говорит "может быть", это не военный, — усмехнулся в ответ Кузнецов.

Весь вечер и следующий день он думал, прикидывал. В контракте было много плюсов: абсолютно бесплатная медицина "в полном объёме", крупная страховка на случай гибели и почти такая же – при "невосполнимом ущербе здоровью". Крупный минус состоял в том, что проводить отпуск по месту жительства компания обещала лишь "при наличии возможности", то есть, скорее всего, ни разу за все пять лет. Хотя, и это не так уж страшно. Жены у Кузнецова не было – уже не было, ушла она от "лузера", хорошо хоть детей завести не успели. Он съездил посоветоваться с отцом. Тот решительно поддержал: хорошая работа и нормальная зарплата на дороге не валяются, а тайга или, скажем, тропические джунгли – тоже неплохо, мир посмотреть. Мать, конечно, возражала: как же это, на целых пять лет неизвестно куда. Но она по жизни всегда переживала, куда бы Кузнецова ни переводили, не важно, был то близкий к Кавказу Ставрополь, спокойный Оренбург или Белгород. Не колеблясь больше, Кузнецов поставил под контрактом подпись, а утром позвонил в ЛВБ и сообщил о своём согласии.

— Хорошо, — ответила женщина на том конце провода. — Вношу вас в список. Запишите дату и время. Вам надлежит прибыть с подписанным контрактом, паспортом, военным билетом и личными вещами в кабинет номер пять нашей конторы для оформления и выезда на аэродром.

Оставшиеся девять дней Кузнецов решил отдохнуть. Съездил на экскурсию во Владимир и Рязань, ходил за грибами, привёл в идеальный порядок комнату в коммуналке, где жил после увольнения, сначала с женой, потом один. И в восемь вечера указанного дня приехал в Очаково к знакомой двери. Здесь уже стояли два небольших автобуса. В пятом кабинете трое сотрудников компании собрали у приходящих новичков экземпляры контрактов и документы, назвали каждому порядковый номер автобуса: мол, располагайтесь в салонах и ждите. — Всё, счас прилетим в Саудовскую Аравию и в бордель, — пошутил один из офицеров, под его расстёгнутой курткой виднелась светлая десантная тельняшка.

— Какой бордель? — не понял юмора другой.

— Ну как: паспорта же отобрали! — пояснил весельчак. — Значит, сексуальное рабство.

Он ошибся. Вошедший в салон человек в военной форме без знаков различия начал раздавать обратно документы, автобус, тем временем, тронулся с места.

Поездка оказалась совсем короткой, не больше получаса. Место, куда их привезли, не очень напоминало аэродром, как понимало его большинство завербованных. Не было открытого пространства, лишь небольшая освещённая фонарями площадка и уходящий в полутьму ряд больших ангаров. Дальше освещения не было, и понять, сколько здесь этих строений, было сложно, может, пять, а может, и несколько десятков. За время оформления и поездки все сидевшие в автобусах успели немного познакомиться друг с другом, тем не менее, Кузнецов искренне обрадовался, когда в числе других мужчин из второго автобуса спустился Полторацкий.

— Василий! И ты здесь?

— Здесь.

— Товарищи офицеры и прапорщики! — произнёс в мегафон вербовщик. — Сейчас проходим на посадку. В колонну по два ста-ановись!

Ворота ближайшего ангара имели совсем небольшой размер и предназначались, скорее всего, для автомобилей. Те огромные раздвижные створки, через которые проезжает самолёт, очевидно, находились с противоположной стороны. Но разглядеть, на чём им придётся лететь, завербованные не смогли: за воротами тянулся своеобразный коридор из фанерных щитов, закрытый с обеих сторон и сверху. До самого трапа. А ведь это не транспортный самолёт, отметил про себя Кузнецов, рампа совсем узкая, меньше полутора метров шириной. Какая-то "Цессна" или что там у них бывает частное? Ещё больше удивила его колонна, в которую почти упиралась рампа. Зачем она здесь, и что это в ней – двери? Лифт? Ну, и конструкция! Вербовщик стоял перед этими закрытыми дверями и делал знаки руками: обходить с двух сторон. Ещё двери, на этот раз, открытые, затем вторые, короткий широкий коридор, и, наконец, они оказались в салоне с рядами сидений. Не самолётных, а, скорее, как в небольшом кинотеатре. Да и расстановка была похожая: четыре кресла с одной стороны прохода, четыре с другой, а вдоль стен, лишённых каких-либо окон или иллюминаторов, дополнительные проходы. Там, где в приличном кинотеатре располагается экран, находилась ещё одна раздвижная дверь, точно такая же, как та, через которую они проходили после трубы лифта.

— Складывайте вещи у стен, рассаживайтесь, — несколько раз повторил второй вербовщик. — Перелёт не займёт много времени и не доставит неудобств. Сейчас вам принесут ужин.

— Сервис, — покачал головой Полторацкий, они с Кузнецовым сели рядом. А тот офицер в десантном тельнике, что хохмил про бордель, сказал:

— Любопытно, какие у них стюардессы?

— Счастливого пути! — убедившись, что все уселись на места, произнёс вербовщик и вышел. За ним задвинулись широкие и высокие, во всю ширину прохода, прозрачные створки. Кузнецов всё не мог решить, движется самолёт или пока нет, только готовится выруливать. В салон не долетало практически никаких механических звуков, кроме мерного, на грани слышимости, шуршания вентиляции. Только когда раздался негромкий металлический стук, капитан удивился: неужели уже взлетели, а это убралось шасси? Да, наверное. Ухо капитана различило звук, похожий на жужжащий свист авиационных турбин. Ничего себе звукоизоляция! В обычных самолётах этот назойливый гул преследует весь полёт, а тут не прислушаешься – не заметишь. Вскоре снова раздвинулись створки позади кресел. Ха, со стюардессами весёлый десантник обломался так же, как и с арабским борделем. Четырёхколёсную тележку толкал высокий худощавый человек в светло-коричневом комбинезоне и коротких сапогах. Полки тележки были заставлены пластиковыми коробками, похожими на те, в которых, судя по японским мультикам, носят свои обеды жители Страны Восходящего Солнца.

— Получите ваши рационы, — сказал человек в комбинезоне. — Передавайте.

Защёлкали открываемые коробки. Еда в них оказалась простой, но довольно приятной на вкус. Часть места в рационе занимала прямоугольная то ли котлета, то ли мясное суфле, остальное пространство – гарнир, слегка желтоватые зёрна риса. Плоские пластиковые вилка и нож скрывались в углублении крышки, там же лежали два тюбика с соусами, горчица и томат.

— Кормёжка приличная, — одобрил весельчак-десантник. — На таких харчах можно некоторое время и без стюардесс обойтись.

— Анекдот про петуха помнишь? — сказал мужчина с крупным носом картошкой, сидевший по другую сторону прохода. — Вот ты счас как он. "Не приведи господь так оголодать!"

Пассажиры засмеялись и продолжили ужин. Через некоторое время, когда коробки рационов большинства присутствующих показали дно, человек с тележкой возвратился и собрал пустые контейнеры. Едва он ушёл, с тихим шипением раздвинулись передние двери салона. Прямо за ними располагалась лестница, ведущая куда-то вверх. И по ней спускалась женщина в деловом костюме, похожем отчасти и на военную униформу, так как ворот её жакета был выполнен в виде стойки и отделан тонким золотым шитьём, как и рукава. Женщина вошла в зал, ступила на возвышение напротив прохода, отсюда её было видно всем, до последнего ряда. Все и смотрели, потому что выглядела она, скажем так, не совсем обычно. Кожа её имела светло-синий цвет, волосы, уложенные в замысловатую причёску, были бледно-розовыми, большие внимательные глаза – золотистыми, словно у хищной птицы. Пятьдесят шесть человек глядели на неё в немом изумлении. Многие из присутствующих повидали и арабов, и индусов, и африканцев, и уроженцев Юго-Восточной Азии, и даже полинезийцев. До бывалых вояк постепенно доходил тот факт, что ничего похожего на Земле просто не существует. Затем весёлый десантник произнёс:

— Мужики, только у меня что-то с цветовым восприятием, или все это видят?

Фраза будто прорвала плотину безмолвия, по залу пронёсся удивлённый гул.

— Тише, пожалуйста, — произнесла женщина, и голос её, словно усиленный невидимым микрофоном, разнёсся над головами. — С восприятием у всех всё в порядке. Согласно отчётам психологов, все вы имеете высокий коэффициент умственного развития. И хорошую стрессоустойчивость. Поэтому, полагаю, реакции вроде "чур меня", "свят-свят-свят" и "караул, пришельцы" – не будет.

По-русски она говорила уверенно и совершенно чисто, с характерным "столичным" прононсом, и осознание этого простого факта заставило гомон в салоне постепенно утихнуть.

— Перейду сразу к сути и кратко введу вас в курс дела, — продолжала она. — Некоторые из вас уже догадались, остальные на пороге догадки. Да. Вас наняли для службы в дальнем космосе, гораздо более отдалённом, чем когда-либо достигали зонды земной цивилизации. Объекты нашего акционерного общества расположены по всей Галактике. Вам предстоит встретиться с самыми разными разумными существами. Одни из них – такие же люди, как вы или я, другие похожи на людей, третьи напоминают нас только внешне, а по своей сути совершенно чужие. Не говорю уже о негуманоидах. Вам нужно будет освоить основы нашей техники и выучить язык, используемый в Галактике. Опыт показывает, что для специалистов с вашим опытом задача вполне посильная.

— Боевые действия предполагаются? — спросил тот, что помянул анекдот про петуха.

— Скорее, отдельные боестолкновения.

— Понятно, — с усмешкой сказал мужчина. — Конфликт низкой интенсивности. Плавали, знаем…

— Да, то, что творится в данный момент во внешних районах Галактики, можно так назвать, — кивнула женщина. — Война, почти незаметная на фоне других событий, потери, мизерные в сравнении с населением развитой планеты, не говоря уже обо всей Империи. Однако, мы в ней, как раз, не участвуем. Защищаем своё, не более того. Иногда приходится, например, освобождать пленников или зачищать станцию от мафиозной группировки, но это редко. Последний штурм пиратской базы был, чтобы не соврать, больше полугода назад. С пиратами чаще поступаем радикально – ракетный удар, и кончено.

— Нравится мне такой подход, — пробормотал Полторацкий. — Во всяком случае, повышает шансы дожить до окончания контракта. Хотя тоже может по-всякому обернуться.

— Позвольте ещё вопрос? — поднял руку десантник.

— Да, пожалуйста, — взгляд женщины обратился на него.

— Нам будут вживлять искусственные устройства, повышающие силу, скорость реакции, память? Или компьютерные интерфейсы?

— Не читайте на ночь плохую фантастику, — женщина улыбнулась. — Вам всё это не требуется. Мы восстановим вам здоровье, устраним накопившиеся заболевания, в том числе, возрастные. Дальше для поддержания физической формы будет достаточно традиционных тренировок, примерно одинаковых и на Земле, и в Галактике.

— Вот что обозначало "медицинское обеспечение – на высочайшем уровне". Всё ясно.

— Перелёт продлится ещё больше получаса, — женщина спустилась с возвышения и уселась на его край, как на высокий стул. — Готова ответить на другие ваши вопросы.

Упрашивать никого было не нужно, вопросы посыпались, как из рога изобилия. Сперва по делу: где и что придётся охранять, насколько пригодятся прежние военные специальности, сколько займёт обучение. Мужчина с носом картошкой – фамилия его была Ермошкин, а величали его Сергеем Владиленовичем – поинтересовался, нельзя ли будет освоить другую профессию, пилота, например. Женщина сказала, что возможно и это. Потом народ явно расслабился, и пошли побочные темы.

— Девушек у вас в компании много? — спросил десантник.

— Достаточно много. В некоторых профессиях они лучше мужчин.

— И все такие же красивые, как Вы?

— Лучше, намного, — улыбнулась она. — Причём, всех цветов радуги. Но, имейте в виду, короткие ни к чему не обязывающие связи у нас не в моде.

— А если? Уволят?

— Хуже. Устроят бойкот всем женским населением. Пробовать, что это такое, не советую, крайне неприятно.

Самолёт – или, всё-таки, космический корабль? – слегка тряхнуло.

— Скоро посадка в учебном центре, — сказала женщина. — Сегодня вас определят на временный ночлег, завтра пройдёте медосмотр, и дальше по результатам. У кого есть желание обучаться новым профессиям, предупредите врачей, они учтут при обследовании. Всего вам доброго.

Она удалилась тем же путём, что пришла. Короткий стук вышедших стоек шасси, затем металлический лязг. И приятный женский голос из динамиков:

— Перелёт завершён, пассажиров просьба выходить с багажом на построение.

Когда Кузнецов оказался снаружи и, наконец, получил возможность разглядеть, на чём их везли, он только головой покачал. Сильно вытянутый гранёный металлический клин, заострённый в носовой части и широкий в корме, целая батарея разнокалиберных сопел в кормовом срезе, наклонённые вниз небольшие крылышки, а на концах – не иначе, солнечные батареи, почему-то в форме буквы U остриями вперёд. И это нечто явно было вооружено. Трудно не узнать подвешенные под крыльями связки ракетных контейнеров, выглядели они почти так же, как на пилонах Ми-24, только крупнее размером. В вырезах солнечных батарей грозно торчали вперёд пушечные стволы. Имелось и оборонительное вооружение: прямо за люком для трапа располагалось выступающее кольцо вроде колодца, а дальше – двуствольная поворотная турель, похоже, с дистанционным управлением. Космический корабль – теперь в этом отпали всякие сомнения – стоял на трёх телескопических шасси-опорах без колёс посреди гигантского помещения, в несколько раз больше главной арены спорткомплекса "Олимпийский", правда, не такого высокого. Кроме него, здесь находилось ещё с десяток кораблей, не менее причудливых форм. Но более всего Кузнецова поразило то, что одной из стен у ангара просто не было, вместо неё – чёрнота космоса с немигающими огоньками звёзд. При этом воздух в помещении как-то держался, не улетучиваясь наружу. Интересная технология.

В ангаре прибывших встретили трое. Двое военных, одетые в синевато-серые мундиры и нечто вроде кепи без козырька, и женщина в белой куртке и бирюзовых брюках, до боли напомнивших Кузнецову одежду госпитального персонала. Старший из офицеров, можно сказать, почти пожилой, внешне ничем не отличался от обычного европейца, молодой напоминал перса или афганца. А вот кожа женщины имела интенсивно-розовый цвет, пышные волнистые волосы были не чёрными, а, скорее, тёмно-тёмно-синими.

— Я подполковник Лустер, начальник учебного центра, — внятно, но с сильным акцентом представился пожилой офицер. — Это – руководитель Карантинной службы нашей компании, доктор… — он произнёс фамилию, звучащую похоже на "Эрвлуси".

— Среди вас есть стукач, — правильно и чисто произнесла женщина. — Интересно, кто.

И медленно пошла вдоль строя, заглядывая в глаза каждому из прибывших. Взгляд её не выражал ничего, кроме спокойного интереса, да и скрывать Кузнецову было нечего, и, всё же, когда она миновала его, капитан вздохнул с облегчением.

— Надо же, уже четверо засланцев, — сказала она, пройдя весь строй и развернувшись обратно. — Наша популярность достигла небывалых высот. Скоро придётся закрывать лавочку, будут привозить сплошных агентов, — акцент у неё, всё-таки был, это чувствовалось на длинных фразах. — Ну что, будете мужиками и выйдете сами? Или обязательно пальцем ткнуть? Да, агент, мне тоже жаль твою семью, но ты знал, на что идёшь. На деньги ведь позарился, верно?

— Верно, гори они синим пламенем, — весельчак-десантник вышел из строя. — Мне куда, в шлюз без скафандра?

— С этим пока подождём. Вначале побеседуем. Ну, граждане шпионы, предатели, диверсанты, — ого, доктор явно была знакома с отечественными кинокомедиями, — кто еще готов сотрудничать по доброй воле? Неужели нет таких? Глупо, взрослые же люди… Для вашего сведения, — добавила она, глядя куда-то поверх строя, — невосприимчивость к гипнозу здесь не поможет. Как и ваша спецподготовка.

Строй молча "ел" докторшу глазами. Женщина вздохнула:

— Что ж, не хотели по-плохому, по-хорошему будет хуже. Вы, вы и вы, выйти из строя.

— Я? — вскинулся последний из указанных. — А в чём, собственно, меня обвиняют?

— Здесь не следствие и не суд, — спокойно сказала доктор. — Вам известно отличие разведчика от лазутчика? Именно. На лазутчика обычаи войны не распространяются.

— Тридцать седьмой год какой-то! — проворчал второй вызванный. — Я честный человек…

— Который не является тем, за кого себя выдаёт, — оборвала его женщина. — И ваши награды, кстати, лишь часть легенды.

— Вот гады, — буркнул Ермошкин. — Из-за них и к нам недоверие будет.

— Насчёт этого можете не волноваться, — услышала его доктор. — Я не привыкла гадать, я знаю, кто есть кто. Шпионы – за мной, и не заставляйте меня приглашать конвой.

Выявленные агенты понуро последовали за доктором.

— Когда формальности улажены, — произнёс подполковник Лустер, — поздравляю с прибытием в наш учебный центр. Суточный режим соответствует привычному вам часовому поясу. Распорядок на завтра. Подъём в семь ноль. Завтрак – семь тридцать. В восемь ноль быть готовыми на медосмотр. Далее, в зависимости от занятости, обед в тринадцать тридцать. Лейтенант Бонья покажет спальное помещение. Командуйте, лейтенант.

"Спальное помещение", похоже, носило временный характер и напоминало больше спортзал, а, может, им и являлось. Лейтенант показал, где располагаются умывальники и туалеты, ещё раз напомнил про завтрашний подъём и убавил свет до минимума, точь-в-точь как в казарме после отбоя. Да, были времена… Кузнецов служил срочную на самом закате Союза, тогда их гоняли так, что сил хватало только доползти до койки. Сейчас спать не мог никто. Все обсуждали увиденное. Капитан поразился своей невнимательности, хотя раньше, вроде, на наблюдательность не жаловался. Другие заметили в ангаре каких-то роботов, летающие платформы, обсуждали детали конструкции здешних космических кораблей, надо же! От Кузнецова всё это как-то ускользнуло. Один из наиболее любопытных предложил прогуляться по базе, более благоразумные товарищи остудили его пыл: глупо нарушать распорядок в первые же часы после прилёта, успеем ещё посмотреть. Кто-то уже всерьёз прикидывал, какие здесь могут быть законы об иммиграции. Кузнецов беззвучно хмыкнул: ещё ни шиша не знают, а уже планы строят. Незаметно для себя капитан задремал.

Сигнал побудки зазвучал во временной казарме через минуту после того, как Кузнецов открыл глаза. Чувство времени у него по-прежнему было на высоте. Проснулись и некоторые другие. Нарастающие аккорды, сплетённые с тонким непрерывным звоном, быстро подняли на ноги всех остальных. Умыться-побриться, завтрак из мясного суфле, немного отличающегося по вкусу от вчерашнего, и гарнира, точь-в-точь как земная домашняя лапша, горячее питьё на выбор. Кузнецов выбрал по запаху светлый напиток и не пожалел. Правда, вкус, в отличие от аромата, зелёный чай не напоминал, скорее, был сладковатым, но вполне приятным. В общем, час, отведённый на утренние нужды, пролетел незаметно. Тот же лейтенант Бонья построил прибывших и привёл в сверкающий белизной медицинский центр. Здесь хозяйничали три женщины-медика и добрый десяток металлических роботов. Как выяснилось, в Галактике обязанности врачей, в основном, выполняют механизмы.

— Не волнуйтесь, они очень качественно запрограммированы и всё умеют. Мы используем таких дройдов многие сотни лет, — успокаивала рыжеволосая докторша, маленькая, говорливая и очень шустрая. Её можно было бы принять за уроженку Полтавщины или Черниговщины, если бы не "англосаксонские" звуки, проскакивающие в речи. Вторая девушка была не такой шумной, но привлекала гораздо больше внимания мужчин, прежде всего, потому, что кожа её имела лимонно-жёлтый цвет. Вдобавок, она была очень хороша собой и двигалась с тем отточенным изяществом, какое на Земле свойственно лишь негритянкам, знойным уроженкам Латинской Америки да профессиональным танцовщицам. Голову докторши покрывала косынка а-ля сестра милосердия, из-под которой на спину спускались длинные волосы, увязанные золотистой лентой так плотно, что даже нельзя было их разглядеть между витками. На вопрос, как её зовут, девушка ответила, что можно называть её Татьяной, рыженькую – Мариной, а третью, высокую ничем не примечательную медичку – Инной.

— А говорят, у французов имена трудные, — съехидничал Полторацкий. Цитата вызвала улыбки, этот известный фильм помнили многие. Здесь он был очень к месту: речь "Татьяны" со своеобразным "э", мягким "л" и слегка грассирующим "р" была и впрямь похожа на французский акцент.

Разобрав новичков на три группы, докторши быстро опросили каждого насчёт известных ему болячек, занося данные в пухлые компьютерные планшеты. В комнате оставили первых шестерых, остальным предложили подождать в зале в конце коридора, мол, вызовут. Народ потянулся в указанном направлении, продолжая те же разговоры, что накануне вечером, однако, входя в зал, как-то быстро замолкали. Было отчего. Дальняя стена зала от уровня пояса и почти до потолка оказалась прозрачной! А за ней… Кузнецов, в принципе, ожидал увидеть лунный или, скажем, марсианский ландшафт, но за окном-витриной открывался вид на каменную площадку шириной от силы метров двести, за ней, видимо, обрыв, а дальше только звёзды и сияющий солнечный диск среди них.

— Астероид, что ли? — удивлённо сказал Ермошкин. — Занесло же нас!

— Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, — заметил Кузнецов, — мы не в поясе астероидов, а где-то гораздо ближе. Размер Солнца такой же, как виден с Земли.

— Вообще-то, это не Солнце, — сообщила незаметно подошедшая "Татьяна". — Это Толиман-Б, она же Ригиль Центаврус. А ваша Сотая Кассиопеи – вон она, видите, слева, у самой рамы.

— Ёпэрэсэтэ… Выходит, мы пролетели целых четыре световых года?

— Всего четыре, — с лучезарной улыбкой поправила желтокожая. — Для галактической цивилизации это не расстояние, что-то вроде собственного заднего двора. Товарищ Кузнецов – вы? Пойдёмте со мной.

Медосмотр при помощи местных технологий проходил следующим образом. Сначала робот взял у Кузнецова кровь и слюну. Потом другой механизм поднёс к телу испытуемого два устройства, напоминающие "блины" УВЧ-аппарата и долго, медленно двигал ими вдоль костей скелета. Затем другим прибором снова прошёлся вдоль шеи, плеч, конечностей. Снова смена зонда – понятно, теперь внутренние органы. Устройством для исследования головного мозга инопланетная "Татьяна" управляла сама.

— Ну что, доктор? — спросил он. — Как долго ждать результата?

— Результат уже есть. Два заболевания существенных, несколько по мелочи. Будем лечить.

В это время в помещение вошла давешняя женщина с розовой кожей. Что-то спросила у рыжей "Марины" на непонятном, но вполне "по-европейски" звучащем языке. Та ответила, подняв палец свободной руки.

— А у тебя, Тиана? — обратилась начальница к "Татьяне".

— В стационар пока двоих, — та показала ей планшет.

— Да, здесь нагрузку давать нельзя, может быть инсульт. А здесь рука…

— Этот хочет летать, дополнительные тесты сделать?

— Там сделаем, когда сосуды придут в норму. Рука, как я понимаю, у вас? — начальница посмотрела на Кузнецова. — Получайте форму, вечером будьте готовы к отлёту.

По окончании осмотра женщина с розовой кожей собрала всех в том же "зале ожидания". Обвела внимательным взглядом серых глаз, сказала:

— Ну что, мои хорошие, посмотрела я ваши результаты. Нуждающихся в срочной реанимации не выявлено, остальное вылечим. Правда, пятерым придётся неделю-полторы провести в стационаре, иначе не выдержите тренировок. И… что ж вы все так печень-то не бережёте, товарищи??

— Так это… — ответил кто-то сзади. — Лечимся от стресса. Только иногда увлекаемся.

— Некоторые увлечения заслуживают периодического отвлечения.

— А как же тогда расслабляться?

— А вы лучше не напрягайтесь, — с улыбкой посоветовала она. — Не то, смотрите, буду оформлять как самострел с удержанием из зарплаты.

Обмундирование выдавали сразу после обеда. Комплект состоял из зелёной короткой куртки и брюк, соединяемых хитрой застёжкой в подобие комбинезона, при этом брючный ремень и всё, что на него можно повесить, оставалось снаружи. Погон не было, вместо них в верхней части обоих рукавов, у самого шва, располагалась пятиугольная нашивка с красной звездой, под которой вертикально размещались просветы и звёздочки сообразно званию каждого. А на груди эти обозначения дублировались – Кузнецов сначала не поверил – довоенными кубиками и шпалами, только изготовлены они были из сплошного металла, без эмали. Синекожий служащий, выдававший комплекты, на ломаном русском пояснил, что знаки хорошо соответствуют панторанской системе обозначений, наносимой на фуражку. Там круг – здесь треугольник, там короткая полоса – здесь кубик, там длинная – здесь шпала.

— А ваш знак что обозначает? — спросил Кузнецов, указывая глазами на "птичку" и кружок на головном уборе каптёра.

— Старший техник, как у вас старший прапорщик, — сообщил тот.

Техник объяснил, как пользоваться станком для подгонки обуви: без прокатки специальными вальками она безбожно болталась на ноге, зато после станка сидела идеально. С одеждой было несколько сложнее, регулировка производилась в каждом шве отдельно, потребовалось с полчаса, чтобы разобраться с "механической открывалкой", при помощи которой производились эти манипуляции. Зато к ужину все были не только обуты, но и одеты, как полагается бывалым воякам. В девять вечера Кузнецов, Ермошкин и ещё трое бедолаг, кому требовалось серьёзное лечение, прибыли, как и было предписано, в ангар. Обстановка в нём заметно изменилась, одни аппараты исчезли, появились другие. Знакомый клиновидный корабль обнаружился на совсем другой стоянке, видно, тоже успел куда-то слетать. Возле трапа, прямо под турелью, пышноволосая начальница карантинной службы разговаривала о чём-то с человеком, с ног до головы облачённым в странные белые доспехи, раскрашенные зелёными полосами. Четверо других в таких же костюмах стояли рядом в шеренгу.

— Что за рыцари пластмассовые? — удивился Сергей Владиленович. В самом деле, элементы доспехов выглядели как банальный пластик. Неужели они способны остановить пулю? С другой стороны, кто знает, насколько прочные у них тут пластмассы. Белый цвет тоже мог иметь практическое значение, если, кажем, в Галактике используется лучевое оружие. Тогда и применение пластика, с его низкой теплопроводностью, вполне оправдано. И шлем интересный. Судя по этим округлым приливам в районе челюсти, в нём может быть встроенный противогаз. Наверняка есть и тепловизор, и связь, и информационные примочки с прицелом, как у земных лётчиков. Тем временем, старший команды "рыцарей" – да, вон и жёлтый кружок младшего сержанта над очками шлема виден – откозырял, подал беззвучную команду подчинённым, они повернулись и слаженно зашагали прочь.

— По вашему приказанию прибыли, — доложил Кузнецов.

— Вольно, вольно. Поднимайтесь на борт, — докторша приглашающе махнула рукой. Капитан всё никак не мог решить, какого она возраста. Выглядела женщина превосходно, и временами казалось, что ей чуть за тридцать, особенно когда улыбалась, а посмотрит серьёзно, задумчиво – и, вроде, значительно старше.

Колонна внутри корабля, и в самом деле, оказалась лифтом. Количество кнопок на его пульте подсказывало, что палуб тут три. Кнопки были обозначены странными символами, а рядом виднелись нанесённые прямо на стену вполне понятные буквы В, Ц, Н. Верхняя, центральная и нижняя, очевидно. На центральной палубе был примерно такой же небольшой зал, может быть, чуть подлиннее, чем внизу. Здесь их встретили двое мужчин в коричневых комбинезонах – одного из них они видели накануне, с тележкой и рационами – "Татьяна"-Тиана, "Марина" и женщина с синей кожей, что отвечала вчера на вопросы.

— Она летает на этом корабле? — тихо спросил Тиану Кузнецов, когда все расселись на диванах у стен.

— Летает, да. В определённом смысле, — девушка беззвучно захихикала. — Вообще, это Рийо Чучи, Генеральный директор всего нашего концерна "Индесел". А корабль используется как мобильный штаб.

— Демократичная, однако, у вас начальница. Возить простых наёмников на штабном корабле…

— Она нормальная, да. Но, вообще, дело не в этом. Не всякий корабль проскользнёт незамеченным сквозь ваши противоракетные системы. Этот – может.

— Мы уже летим?

— Да. Я бы попросила экипаж включить экраны, но не хочу мешать им, — она кивнула на Чучи и карантинную начальницу, обсуждающих что-то на краешке другого дивана. — Вы же видели, выявлены подосланные агенты, придётся с ними разбираться.

— В обязанности Карантинной службы входит и контрразведка?

— Все виды угроз. На терминале, где мы работали ранее, создать отдельную службу безопасности было невозможно, вот мы всем подряд и занимались. Теперь привыкли.

Между тем, Ермошкин разговорился с "Мариной".

— Как, всё-таки, вас зовут на самом деле? — поинтересовался он. — А то затеяли какие-то игры в земные имена, даже странно. Мы ведь не пацаны уже.

— Почти так и зовут. Маррен Беренко, — улыбнулась рыженькая. Положила руку на запястье коллеги: — Это – Тиана Вао.

— А начальницу вашу?

— Дэя. Дэя Р'Валуси. Пишется вот так, — Маррен начертила фамилию на экране планшета сначала латинскими буквами, потом кириллицей.

— Смотрю, у вас русский язык распространён.

— Относительно, — подтвердила Тиана. — Один из учредителей компании – землянин, сначала его семья, а потом и мы научились.

— Во-вторых, у нас много народа с планеты Брег, — добавила Маррен. — Вот ребята, механики, например. Их язык довольно похож на ваш и на српски. Знаешь один, считай, знаешь все три. Удобно. Жаль, на нашей планете этот язык исчез, мне также пришлось с нуля учить.

— Маррен – набуанка, это одна этническая группа с бреганцами, — объяснила Тиана. — Хоть и на другом конце Галактики.

— Сколько же всего в Галактике обитаемых планет? — спросил Сергей Владиленович.

— Много, порядка миллиона. Правда, большинство или дикие, на доиндустриальном уровне, или малонаселённые, сеттлеры.

Они успели обсудить ещё пару интересных вопросов, а потом на пороге зала появился один из механиков и сообщил, что станция просит подождать восемь минут, пока отправится транспорт. Речь его звучала немного странно, как у болгарина или югослава, но, в самом деле, вполне понятно.

— Что за вопрос, подождём, — пожала плечами Чучи.

— Иан, изволи включити обзор, — попросила Тиана.

— Легко! — механик скрылся за дверью, и тотчас же засветились панели над диванами, а на молочно-белом потолке появилось изображение, в первую секунду мутное, затем прояснившееся. Стены и потолок казались теперь панорамной крышей с тонкими рамками переплётов и цельным прозрачным куполом, за которым открывалась панорама космического пространства. Справа ярким светом сияло центральное светило, впереди и выше плыла в пустоте космическая станция, похожая на вазу на высокой ножке. Её чаша была обращена вогнутой стороной к звезде, очевидно, собирая лучистую энергию для дальнейшего преобразования, "ножка" казалась резной из-за различного диаметра составляющих её отсеков. Возле нижней части ножки, прилепившись боком, чужеродным предметом висела ещё более странная конструкция, отчасти напоминающая футуристический пистолет. Эллиптический "казённик", тонкий, как спица, "ствол" с огромным набалдашником, "ручка", набранная из разнокалиберных цилиндров, "брусков" и "сосисок". Судя по жерлам реактивных двигателей на срезе "набалдашника", это была разновидность космического корабля.

— Фрегат "Хелси", — подтвердила Тиана предположения Кузнецова. — На нём, как раз, находится наш основной госпиталь.

Размер сооружения и фрегата земляне смогли оценить лишь несколько минут спустя, когда корабль приблизился к одной из толстых квадратных "шайб", ближняя стена которой открывалась прямо в космос, как и на предыдущей базе. Длина стороны квадрата на глаз была примерно сто – сто пятьдесят метров, диаметр чаши – больше раз в пять. Значит, фрегат длиной метров триста, не меньше. Разрешилась и загадка с воздухом. В момент, когда корабль пересекал границу ангара, Кузнецов успел разглядеть слабое свечение, будто плёнка мыльного пузыря. Вот что удерживает атмосферу! Плавный разворот, едва слышный стук вышедших стоек шасси, корабль мягко просел вниз и замер. На этой палубе звука касания нельзя было расслышать вовсе.

— Поздравляю с прибытием, — улыбнулась Генеральный директор. — Тиана проводит вас до госпиталя.

— Да-да, идёмте, — вскочила та.

Впрочем, далеко они уйти не успели. Буквально возле крыла Тиану окликнула другая девушка, точь-в-точь такая же розовая, как доктор Дэя, но с каштановыми волосами, заколотыми на затылке. Тиана жестом извинения приложила к груди руку и заговорила с ней. Офицеры переглянулись снисходительно: женщины, что поделаешь, поболтать для них одно из важнейших занятий.

Сзади раздалось какое-то жужжание, шаги. Кузнецов не сразу обратил на него внимание, разглядывая соотечественницу Дэи, но следом послышался стук и возглас:

— Кефл, гайз!

Капитан оглянулся и оторопел. Двое служащих под присмотром Маррен Беренко выкатывали из корабля продолговатый цилиндрический контейнер. Ещё несколько таких же цилиндров лежали в ряд – вернее, висели невысоко над полом – возле кормы. Верхняя половина каждого контейнера просвечивала насквозь, и Кузнецов разглядел, что внутри лежат люди. У ближайшего человека не было обеих ног.

2

— Парни, посмотрите, — сказал Кузнецов.

Из трюма, тем временем, продолжали появляться всё новые контейнеры. Теперь на них в молчании смотрели все, читая про себя. Десять, пятнадцать, двадцать…

— Ваши коллеги, получившие увечья в земных войнах и конфликтах, — пояснила подошедшая Р'Валуси. — Жаль оставлять их жить на пособие и спиваться.

— У вас научились отращивать утраченные конечности? — спросил Ермошкин.

— Как вам сказать… Это могут сделать клонеры. Правда, и просят за такую услугу галактически дорого, и времени на выращивание требуется больше стандартного года. Обычно мы ставим механические протезы. Хороший протез не дороже спидера, а восстановление функции полное, хоть танцуй, хоть летай.

— Братцы, это же Ильяс Закиров! — воскликнул Ермошкин, наклоняясь над одним из контейнеров. — Я с ним вместе в Первую воевал.

— Травма минно-взрывная? — осведомилась Маррен.

— Да, прыгающая мина. Ещё в спине шарики сидят, насколько я знаю. Не все извлекли.

— Извлечём, не трагедия. А ноги штопали, как придётся, — страдальчески поморщилась Дэя. — Несколько часов возиться, пока разрежешь, заживишь…

— Ходить, надеюсь, сможет?

— Ходить? Через месяц в строй и учиться, учиться, учиться! — фыркнула Маррен. — Я поставлю его завтра последним, чтобы график не сбивать?

Дэя покосилась на Ермошкина, покачала головой:

— Лучше прямо сейчас, хирурги свободны.

— Может, не стоит, на ночь глядя? — сказал Сергей Владиленович. — Рука дрогнет…

— У механического хирурга не может дрогнуть рука, — улыбнулась розовокожая. — Там установлены самоцентрирующиеся шарниры и прецизионные приводы. Не волнуйтесь, к утру ваш друг будет в сознании и с ногами, поможете ему учиться ходить. Всё, всё, идите, не мешайте. Тиана!

Пока ожидали лифта, молодой парень, старший лейтенант Валера с пункта управления Военно-Космических сил, комиссованный, по его словам, из-за болезни почек, поинтересовался у сопровождающей:

— Скажите, Тиана, корабли того типа, на котором мы летели, очень распространены? Я имею в виду, в вашей компании их много?

— Нет, всего два, — ответила та. — Корабль военный, и достать его очень непросто.

— Тогда, вы, может быть, знаете, как зовут девушку из экипажа? Чёрные волосы, карие глаза и… — парень потянулся левой рукой к щеке. Тиана остановила его руку, вздохнула сочувственно:

— Я поняла. Ужасно не хочется вас огорчать, но придётся. Та, кого вы видели, всего лишь виртуальный компаньон. Своеобразный посредник между корабельной кибертроникой и окружающими разумными. У неё есть собственное мнение, есть характер, но она – не живой человек. Настоящая сенатор Падме Наберри Амидала умерла четырнадцать лет назад. В её честь назван этот корабль.

— Так "Амидала" это имя, — Валера оглянулся в сторону ангара, и в глазах его была тоска. Вздохнул: —  Если бы не она, меня бы здесь не было.

Электронные хирурги местных оказались подлинными кудесниками. Сделанные из тускло блестящего металла искусственные конечности начинали действовать с первой же минуты пробуждения пациентов. Слушались они не у всех одинаково хорошо, врачи объяснили, что это из-за давности ампутации, нужно два-три дня на привыкание. Но пальцы механических рук чувствовали, как настоящие. Прооперированный на другое утро солдат, которому в девяносто шестом оторвало по локоть правую руку, с закрытыми глазами уверенно называл палец и фалангу, которую трогали товарищи. Кузнецов и Ермошкин помогали осваивать механические ноги сержанту Ильясу Закирову. В первый день Ильяс только переставлял их, повиснув на руках офицеров, на второй, держась за стену, сам дошёл до туалета, а на третий смог, хоть и медленно, идти без опоры.

На следующее утро после того, как последние из бедолаг, спавших в медицинских капсулах, получили свои протезы, землян собрали в конференц-зале станции, и началась учёба. Язык, теория ведения боевых действий, язык, матчасть пехотного оружия и снова язык. Теоретический курс оказался интересным, но чего-то кардинально нового не содержал. Большинство вооружений на поле боя стали энергетическими, появились дефлекторные поля, защищающие как отдельные единицы, так и целые подразделения, реактивные ранцы, лёгкая индивидуальная броня типа боевого скафандра. В то же время, маскировке на поле боя стали уделять меньше внимания, должно быть, из-за того, что средства обнаружения усовершенствовали настолько, что, как ни прячься, засекут всё равно. Армии часто сходились лоб в лоб в полный рост, как во времена наполеоновских войн. Впрочем, применялись и засады с использованием сложнейших электронных средств обмана сканеров противника. Ну, а уличные бои в населённых пунктах почти не отличались от знакомых всем присутствующим по Афгану, Молдавии или Чечне. Местный язык "межнационального общения" – он назывался базик – довольно сильно напоминал английский, который с разным успехом учили все собравшиеся, к тому же, он был упрощён до безобразия. Стандарт базика содержал всего 850 общеупотребительных слов, а более сложные понятия образовывались сложением корней, наподобие "караван-сарай" и "секир-башка". Правда, сверх того профессионал должен был знать около тысячи слов "по специальности", но военно-технические термины, как раз, очень напоминали терминологию "вероятного противника", и с ними особых проблем не возникало. Через десять дней интенсивной зубрёжки на местном языке начали понемногу общаться даже самые неспособные.

Шли дни за днями. В программу обучения добавлялись новые курсы, уже на базик, практические стрельбы и понемногу, под контролем врача – физическая подготовка, чтобы восстановить былую форму. Стрелять из галактического оружия новичкам нравилось. Бластеры почти не давали отдачи: плазменный "болт" летит в несколько раз медленнее пули, к тому же, он легче, а отдача, как известно, и зависит от начальной скорости и массы, причём, в квадрате. После земного пулевого оружия это воспринималось как лёгкое подрагивание. В мишень попадали на отлично все, в том числе, "наземный космонавт" Валера Маслов, который искренне признался, что по стрельбе всю жизнь был двоечником. На физподготовку тоже ходили с удовольствием. Кому не хочется вновь ощутить себя здоровым?

Понемногу земляне привыкли к жизни на станции. Им уже не резал глаз синий оттенок кожи местного людского персонала. Начали они постепенно привыкать и к виду инопланетных видов. Забраков, на голове которых рядами росли небольшие костяные рожки – разное число в зависимости от племени. Разноцветных твилеков, сплошь красивых, как участницы "Мисс Вселенная". Именно к этому виду принадлежала жёлтая Тиана Вао. То, что земляне по наивности приняли за обмотанные лентой волосы, оказалось парой растущих на голове над ушами гибких подвижных щупалец. В обычной жизни твилеки их не прятали, наоборот, часто можно было видеть, как женщины жестикулируют ими во время разговора, а у кого подлиннее – пользуются как дополнительными пальцами. Эти "живые косички" кое у кого из землян вызвали неприятные ассоциации, но большинство были с ними не согласны. Подумаешь, хвостики! На станции встречались существа куда более причудливой, если не сказать отталкивающей наружности. Кузнецов, глядя на некоторые виды, невольно думал: как хорошо, что большинство населения станции составляют, всё-таки, люди и им подобные! С другой стороны, судить о ком-то по внешности, как минимум, опрометчиво. Одну такую ошибку они уже допустили в самом начале. Впервые увидев существ с ярко раскрашенными лицами и в странных платках, полосатых, как головной убор египетских фараонов, Ермошкин удивился:

— Это ещё что за публика?

— Папуасы Космоса! — съязвил кто-то из землян. — Небось, аборигены из этой солнечной системы.

Оказалось, что нет. Тогруты, так назывался вид, происходили с планеты по ту сторону галактического ядра и были весьма культурной и образованной расой. Один из них занимал пост производственного директора, то есть, отвечал за все заводы корпорации. С другой, дамой лет примерно сорока, земляне познакомились две недели спустя, когда начались лекции "по международному положению". Несмотря на то, что языком вновь прибывшие владели ещё неуверенно, речь тогруты была понятна почти полностью: простые слова, внятное, чёткое произношение и пояснения именно там, где это требовалось. С другими преподавателями не сравнить. Бегло пройдясь по древней истории заселения Галактики, преподавательница более подробно остановилась на событиях давностью в двадцать-тридцать лет. Без них трудно было объяснить современное положение дел. А затем начала рассказывать о ситуации в разных регионах, от Ядра к периферии и с условного "юга" на "север", перечисляла основные действующие силы. Слушали тогруту со всем вниманием: надо же знать общую обстановку там, где придётся работать. Выходя из конференц-зала после одной из таких лекций, Кузнецов сказал Ермошкину:

— Это их Внешнее Кольцо сильно напоминает Дикий Запад, не находишь? Грызня с аборигенами, уголовщина как норма жизни, право сильного…

— Очень похоже, — согласился Сергей Владиленович. — Мне что непонятно-то: по её словам, этот регион люди осваивают много тысяч лет, и до сих пор в таком режиме.

— Вы не учитываете масштаб территорий, — сказала за их спинами преподавательница. — И их заселённость. Во внешнем Кольце уйма необитаемых систем, где можно спрятаться и оттуда наносить удары. Представьте себе огромный лес. По нему легко передвигаться, залезть на дерево тоже легко, но крона не просматривается ни снизу, ни сверху. И королевская дружина не знает, на каком из удобных деревьев прячутся разбойники. Вырубить эти деревья… ну нет у короля такой технологии. Понимаете?

— Да, так, действительно, можно играть в прятки до бесконечности, — кивнул Ермошкин. — Всё, что нужно для существования – отбирать грабежом. Засады и караваны-ловушки дадут результат, но частичный, ведь можно нападать и на поселения.

— Что они и делают, — подтвердила тогрута.

Кузнецов слушал их диалог и никак не мог понять, что же кажется ему странным. Наконец, сообразил.

— Вы изумительно говорите по-русски, профессор, — сказал он.

— Да, у меня была возможность научиться, — улыбнулась она.

Сергей Владиленович хмыкнул, похоже, до него тоже только дошло. Сказал:

— Я, конечно, извиняюсь, но не удобнее ли было бы ваш курс читать на русском?

— Намного, — согласилась она. — В том числе, для меня самой. Стандарт сильно ограничивает возможности лектора, а академической лексикой вы ещё не владеете. Но… вам нужна языковая практика, всеми возможными способами. Думаете, из ваших преподавателей одна я знаю русский язык?

— Слышал я, во Иностранном легионе для быстрейшего усвоения языка принято говорить только по-французски, — заметил Кузнецов. Ермошкин толкнул его локтем: молчи, мол, а то, не ровен час, и здесь введут. А тогрута засмеялась:

— У нас до такого точно не дойдёт. Что же, мы, сами не всегда используем базик, а вас будем заставлять? Нечестно.

Первая боевая работа для новичков нарисовалась неожиданно, ровно за два дня до первого зачёта по курсу первоначального обучения. Рано утром на пороге каюты, где жили теперь Кузнецов и Ермошкин, возник боевой робот, похожий на воина в металлических доспехах. К слову, в Галактике все кибернетические машины почему-то называли дройдами, и лишь иногда использовали слово "андроид", когда дело касалось таких вот человекоподобных механизмов.

— Капитан Кузнецов, — ровным женским голосом произнесла металлическая статуя, на груди которой возле левого плеча красовалась греческая буква "бета". — Вам необходимо прибыть на совещание, начало через восемнадцать минут. Я провожу.

В рубке штабного корабля, кроме госпожи Рийо Чучи, розовой Дэи Р'Валуси и старшего полковника Вантезо, должность которого звучала "начальник штаба пограничных сил", находились ещё трое. Высокий грузноватый майор-землянин был командиром "Амидалы". На Земле он, вроде бы, служил в космических войсках, как и Валера Маслов, а здесь работал уже несколько лет и, как говорили, стал неплохим пилотом. Какое положение в компании занимает решительная молодая женщина тогрутской национальности, беседующая с Чучи, Кузнецов за месяц так и не уяснил. Во всяком случае, не просто дочка профессорши-международницы, и уж точно не просто супруга майора. Большинство местных относились к ней с неким опасливым почтением, называли "леди" или "мастер" – на последнее она, как правило, неодобрительно морщилась. Другие, наоборот, общались запросто, по имени. Имя у тогруты было занятное, словно прямиком из Древней Руси. Осока. Вряд ли простое совпадение звуков, с учётом того, что мать-профессоршу звали Ирис. Вот и удивляйся, откуда в Воронеже наши африканские названия. Ещё одну женщину Кузнецов узнал не сразу. Секундочку, да это та самая виртуальная компаньонка, "хозяйка" корабля! До этого капитан видел её всего один раз мельком и теперь разглядывал, поражаясь качеству голографического изображения. Прямо как в фильмах-постановках, что смотрели здесь вместо кино и телевидения. От реального человека не отличишь. Она сидела на одном из диванов, наблюдая, как полковник Вантезо и майор просматривают какую-то схему на главном проекторе. Гляди-ка, а с майором они, и вправду, похожи. Когда вместе, это заметно: овал лица, брови и особенно глаза. Тиана Вао, с которой Кузнецов за это время довольно близко подружился, пересказывала историю, будто бы мать Падме Амидалы в детстве кто-то – или что-то – похитил с Земли. Оставшиеся дома родственники так и не узнали бы, что она жива, что у неё есть муж, дети и внуки, если бы через многие годы майора не занесло сюда такой же "оказией", и он случайно не столкнулся с собственной троюродной сестрой. Кузнецов тогда не поверил в такую мексиканскую мелодраму… и, похоже, зря.

Кузнецов не заметил, как вошёл ещё один участник совещания, специалист по сапёрному делу Юра Куракин. На Кавказе ему перебило осколком позвоночник, и целых пять лет он передвигался в инвалидной коляске, пока галактические медики не восстановили нервные волокна с помощью искусственных проводников. Госпожа Генеральный директор покосилась на цифры времени на стене, одобрительно кивнула и сказала:

— Раз все в сборе, начнём чуть раньше. Прошу садиться. Товарищи офицеры, я пригласила вас вот в связи с чем. Пришло сообщение из системы Панторы, где родились мы с полковником Вантезо. Там сложилась щекотливая ситуация, и нужна помощь сторонней силы. Корабль с представителям планеты на подходе к станции, они всё объяснят более подробно.

Встреча произошла без оркестра и почётного караула. "Амидала" и панторанский корвет состыковались в открытом космосе в нескольких тысячах километров от станции, и гости по горизонтальной галерее сразу прошли в гостиную – зал, расположенный позади рубки. Генеральный Директор, полковник и Дэя ждали их у дверей, остальная компания наблюдала за происходящим из рубки, с помощью видеостен. Смотреть было не очень удобно: диваны в рубке находились по периметру стен и были обращены внутрь. Поэтому Кузнецов притулился боком у двери, Куракин – в угловой части дивана, майор и "хозяйка" корабля расположились так же по другую сторону входа. Тогрута села чуть дальше, закинув локти на спинку дивана, и прикрыла глаза. Со стороны можно было подумать, что она вообще задремала, но кто их знает, этих инопланетянок… Видеостены давали изумительное изображение, ни тебе "зерна", ни падения чёткости, хоть носом уткнись, и казалось, встреча происходит за тонким стеклом, а не за двойной герметичной переборкой толщиной в ладонь. А вот для того, чтобы следить за беседой, Кузнецову и Куракину потребовалось напрячься: она, в отличие от разговоров в рубке, велась на базик.

Гостей, как и встречающих, было трое, и главной среди них, видимо, тоже являлась женщина – симпатичная толстушка лет примерно сорока с большими глазами и полными губами.

— Премьер-министр, — приветствовала её кивком Рийо.

— Генеральный директор.

Один из спутников высокопоставленной дамы также был панторанцем. Второй – ботан, словно сошедший со страниц земных сказок о животных.

— Личный посланник Атингит, Старший спецкомиссар Хмут, — отрекомендовала их женщина. — И, прошу, Рийо, давай без церемоний.

— Хорошо, Че, — улыбнулась Генеральный директор. — С полковником Вантезо ты, помнится, знакома, а доктор Р'Валуси начальник нашего Карантинного департамента.

Пока гости рассаживались за сборным столом, Кузнецов успел припомнить названия местных должностей и разобраться в рангах прибывших. С премьер-министром понятно. Личный посланник – это заместитель Председателя законодательной Ассамблеи планеты, иначе говоря, второе лицо в президиуме парламента. А специальными комиссарами в Галактике назывались высокие чины полиции безопасности, то есть, разведки-контрразведки. Представительная делегация, ничего не скажешь. Говорила, в основном, премьер-министр Че – интересно, имя это или фамилия? Она посетовала, что с того дня, как Рийо Чучи оставила пост директора звёздного терминала, забрав с собой весь вменяемый персонал, станция постепенно превратилась в форменный притон. Мало того, что её облюбовали местные преступники, слетелись и мафиози из других систем. Твилеки с Рилота открыто торгуют "дурью", устроили невольничий рынок, где пасутся перекупщики с Каразака…

— Думаю, не это главная беда, — мягко остановила гостью Рийо. — Ты же знаешь, рилотских мы в два счёта поганой метлой…

— Что? — переспросила Че. Тогрута со своего места тихонько фыркнула, и Кузнецов запоздало сообразил, что слова о метле были произнесены по-русски.

— Ох, прости, — смутилась Рийо. — Как бы точнее выразиться… Выпроводим без труда и с позором. Им несколько раз уже напоминали, что здесь территория кланов Тариса.

— Понимаю. Очень благодарна. Но твилеки, действительно, не основная проблема станции. Есть другие…

По словам Че, "другие" представляли собой форменный сброд с разных концов Галактики, а заправляли у них фоллины – раса, внешне очень похожая на людей, но произошедшая прямиком от динозавров своей планеты. Кузнецов встречал нескольких из них на станции – умные, вежливые, педантичные и очень спокойные существа. К этой расе, кстати, относилась и секретарь самой Чучи, Натуа. Не приходилось сомневаться, что интеллект и невозмутимость делали их отличными руководителями, противостоять таким ох как непросто. При грамотном руководстве и в "сборной" банде можно добиться почти такой же железной дисциплины, какая обычно свойственна этническим группировкам… А сейчас, по словам представителей планеты, на станции ожидали прибытия партии сырья, из которой лаборатории начнут гнать сильнодействующую синтетическую "дурь". И пойдёт эта отрава на планету и в соседние системы. Ботан-безопасник утверждал, что времени остаётся совсем немного, трое или четверо суток. Он вставил в гнездо проектора накопитель и показал жутковатые кадры, чем заканчивается для разумных существ пристрастие к этому синтетику. А вслед за этим – часть информации, добытой на станции полицейскими осведомителями. Он кратко пояснял, какую роль играет тот или иной бандитский начальник, после чего копировал в компьютер корабля подробные данные о нём и его ближайших подручных.

— Нам удалось собрать обширные, но далеко не полные досье, — сказал он со вздохом. — За них и так заплатили жизнью многие достойные существа. Чем дальше, тем работать труднее и труднее. Есть серьёзные основания полагать, что нам гонят дезинформацию, и в живых на станции, увы, остались только двойные агенты.

— Текущую обстановку мы уточним сами, — отозвалась Р'Валуси. — Всё равно, предварительные данные очень важны, будем знать, в каком направлении смотреть.

— А что имперский наместник? — поинтересовалась Рийо. — С ним эти вопросы поднимались?

— На станции наместника нет, — сказала Че. — Как только предыдущий получил свои коммодорские камни и отбыл к новому месту службы, должность снова понизили. Нынешний представитель ведёт гибкую политику, то есть, в дела мафии не вмешивается, а с некоторыми боссами "дружит семьями".

— А планетарный?

— Планетарный наместник – в общем, неплохой офицер, — произнёс Атингит. — Я довольно часто с ним контактирую. И он бы рад помочь, но в его распоряжении лишь комендантский батальон. Мы пробовали вызывать патрульную группу с Алзока, но пришёл отказ, под предлогом отсутствия свободных крейсеров.

— Возможно, удастся использовать его для придания легитимности нашей затее? — предложил Вантезо.

— Гарантий дать не могу, нужно обсудить с ним. Завтра же сделаю и сообщу результат.

Совещание закончилось "в духе полного взаимопонимания", как выражаются дипломаты. Стороны договорились, что "Индесел" берёт на себя зачистку станции, а панторанское правительство закупает для компании необходимые ей производственные комплексы, приобретение которых лимитируется имперскими законами.

— Рийо… — помявшись немного, тихо сказала Че. — У меня к тебе личная просьба. Дело в том, что на станции работает мой сын Мич…

— Ему же всего пятнадцать? — удивилась Рийо.

— В этом и проблема. В прошлом году сбежал из дома, заявил, что намерен начать новую жизнь. Заберите его оттуда, прошу тебя. Хотя бы, на время, чтобы мы с мужем могли с ним обстоятельно побеседовать.

— Голография есть?

— Да-да, — Че суетливо полезла в сумочку, достала кристалл: —  Вот.

На проекторе высветилось изображение симпатичного большеглазого мальчика.

— Ей года два-три, — покачала головой Рийо. — Посвежее бы.

Че тяжело вздохнула и молча открыла другой снимок. Куракин в рубке присвистнул, и было отчего. Свежая голография изображала того же мальчика с длинными волосами и… в платье официантки. Честно говоря, предположить, что он не девочка, не зная заранее, было бы невозможно.

— Это тоже наша большая проблема, — печально сказала премьер-министр.

— М-да-а… — произнёс и майор.

— Ой, кто бы говорил! — шёпотом заметила его сестра.

— Но-но, это был твой сон, — возмутился он.

— Наш совместный, — поправила она. — Одной мне такого вовек бы не придумать.

— Я пропустила что-то важное? — поинтересовалась Осока, наклоняясь к ним.

— Нет, нет, ничего, — поспешно, как герои "Кавказской пленницы", ответили оба. А Кузнецов озадаченно подумал про себя: может ли компьютер видеть сны, да ещё совместно с человеком?

— Как дети, — покачала головой тогрута. — Ты шёл бы лучше к пульту и проследил за расстыковкой.

Пока майор занимался стыковочными операциями, официальная троица вернулась в рубку. Рийо села на прежнее место на диване, расстегнула ворот сюртука.

— Вот такая, в целом, обстановка, — подытожила она, вновь переходя на русский. — Нам нужно провести доразведку, а затем нанести молниеносный удар, парализовать все эти уголовные структуры и зачистить верхушку. Проблема в том, что большинство своих оперативников и спецназ мы на предварительном этапе задействовать не можем. Они работали на станции, сразу возникнут вопросы.

— Нельзя активно использовать и сэск'обирри, — добавила Дэя. — Работорговцы-твилеки не глупцы, если на станции разом появится десяток их соплеменниц, обязательно поднимут… как это у уголовников, кипёж, да? Максимум можем отправить двух-трёх девушек, на разных кораблях.

— В принципе, с мафиозными донами я могла бы справиться одна, — сказала Осока. — Но это будет бойня. Не хочется класть лишние жизни из-за того, что местные недоглядели и упустили ситуацию.

Кузнецов и Куракин переглянулись. Одна? Бойня? Кем, интересно, возомнила себя эта инопланетная красавица? Суперменшей какой-то? Однако, остальными слова Осоки были восприняты как должное, и офицеры промолчали. До того момента, как Генеральный директор спросила, что думают они.

— Для самостоятельной разведки мы пока не годимся, — твёрдо произнёс Кузнецов. — Только в паре с вашими людьми.

— Это понятно. Сколько человек, по вашему мнению, психологически готовы к подобному заданию?

— Офицеры – все. Насчёт сержантов и рядовых – надо внимательно смотреть каждого. Бойцы они хорошие, а работать под прикрытием их никто не учил.

— Нет необходимости, — сказал Вантезо. — Двенадцати человек на первом этапе более чем достаточно. Остальные, по желанию, примут участие в активной фазе операции.

Желающих оказалось более чем достаточно – все, кроме двоих "афганцев", у них за давностью ампутации протезы действовали хуже остальных, и оба прямо заявили, что не хотят быть обузой. Дэя с их решением согласилась. По данным кибернетических эскулапов, на восстановление физической формы им требовались дополнительные десять дней. У остальных времени на раскачку не оставалось. Теперь бывшую "инвалидную команду" тренировали старожилы станции "Румелия", заставляя заучивать планы уровней, расположение лифтов, аварийных шахт, технических каналов, ориентироваться в системе обозначений.

Новоиспечённым разведчикам не досталось и этих уроков, со схемами станции они знакомились уже в полёте. Впрочем, землянам отводилась вспомогательная роль, остальные члены разведгрупп из местных жителей на "Румелии" бывали неоднократно. Легенды использовались самые разные. Трое искали на станции работу – двое мужчин и прилетевшая отдельно девушка. Другие изображали туристов или проезжих бизнесменов на пересадке, нескольких человек включили в экипажи грузовиков, отношение которых к концерну "Индесел" не раскопали бы, пожалуй, и имперские спецслужбы, не то что домашние контрразведки мафиозных боссов. Ермошкину, как раз, досталась роль главы путешествующего семейства с тремя детьми. В роли супруги выступала хорошенькая тогрута по имени Кассия. Двое младших детей были её собственными – тринадцатилетний Паван и двенадцатилетняя девочка Киран, а вот старшую дочь Ермошкина от первого брака изображала оперативница, худенькая и гибкая Лисава Лешко с планеты Брег. Выглядела она лет на шестнадцать, хотя на самом деле год назад окончила университет и имела опыт работы в нелегальной антиимперской организации. Кузнецов вместе с зеленокожим мириаланином Аруэном Ретфи и молодым парнем с планеты Шарлиссия Денном Эрижуром изображал охранников заезжего бизнесмена, по легенде они прилетели со Свиврена и ожидали попутного корабля на Дрексел.

Станция Кузнецову, в целом, понравилась. Просторные помещения, светлая, пусть и изрядно замызганная, отделка стен, крупные хорошо различимые указатели секторов и направлений. Если бы ещё не вездесущие ларьки в коридорах! Ретфи говорил, что раньше в центральных объёмах транзитных секторов размещались многоярусные сады. После смены руководства большую часть растений убрали, а на их месте расставили торговые ряды и игорные столы. Криминальная "крыша" здесь не скрывалась абсолютно: то тут, то там чуть в стороне от толпы можно было видеть пары или небольшие группы существ разных видов, но чем-то неуловимо похожих. Не одеждой и не оружием на поясах – здесь оно имелось у многих – а, пожалуй, осанкой и взглядом, одновременно по-хозяйски надменным и профессионально-цепким. Накачанных спортсменов среди них не было, зато попадались женщины, такие же высокие, атлетично сложенные, с короткими, но броскими стрижками. Другие субъекты, гораздо менее заметные, подходили к ларькам и столам, получали от торговцев и крупье продолговатые свёртки и шли дальше. Вряд ли они являлись инкассаторами официальных владельцев точек. Фальшивый бизнесмен – его роль играл опытный космический волк Джарви Эксойн, среднего роста, с усами ещё более пышными, чем у самого Кузнецова, прямо как у моржа – вёл себя так, как подобает космическому торговцу средней руки. Прошёлся по торговым рядам, потолковал с оптовиками на предмет товара, который можно было бы выгодно перепродать на Дрекселе, понаблюдал за карточными столами. Играли на "Румелии", как и везде в Галактике, преимущественно в сабакк. По сути – то же "очко", но по сильно усложнённым правилам: карты с минусовым значением, случайная смена номиналов прямо на руках у игрока. В данном случае не использовались голографические электронные колоды, и "перемена" осуществлялась упрощённо. Крупье бросал кубик, и при "красном" его значении игроки сбрасывали все карты, кроме лежащих "на хранении", и получали новые из колоды. В общем, для выигрыша, требовалось много везения, умение "читать" настроение других игроков и минимум тактики. То ли дело старый добрый преферанс!

Проведя в общении и прогулках по станции целый день, Эксойн громко заявил, что отправляется отдыхать, оставил охранять себя шарлиссианца, а Кузнецова и Ретфи отпустил "развеяться", тоже в духе местных обычаев. Они посидели сначала в одной кантине, потом в другой, слегка выпили и почти объелись, чтобы не хмелеть, попутно подслушав интересный разговор между двумя каргомастерами, иначе говоря – надсмотрщиками за погрузочными дройдами. Они обсуждали сложности размещения грузов по номенклатуре из-за того, что склад номер шесть "теперь закрыт". Из таких мелочей и складываются обычно разведданные. Теперь следовало приглядеться внимательнее к этому складу и понять, не тут ли обосновалась наркотическая лаборатория. Другие группы, как видно, тоже времени зря не теряли. Проходя по балкону, Кузнецов увидел на противоположной стороне семейство "туристов". Ермошкин оживлённо беседовал с мужчиной, соседом по столику, а Лисава поодаль у балюстрады любезничала с каким-то юношей. По вырезу на спине рубахи, в котором виднелись характерные шипы позвонков, Кузнецов безошибочно признал фоллина. Молодцы, курортники, так держать!

Загадка шестого склада разрешилась на следующий день. Агент-нелегал пробрался туда по воздуховоду и выяснил, что к наркодельцам он отношения не имеет. Здесь содержали свой "товар" другие, с позволения сказать, негоцианты – работорговцы. Поскольку для тяжёлых неквалифицированных работ в Галактике достаточно дешёвых дройдов, а невольники-техники требуются, преимущественно, на крупных стройках, на складе содержались, в основном, красивые женщины – на них всегда хороший спрос. Когда Кузнецов увидел кадры, переданные агентом, ему стало до соплей жалко этих девчонок, сидящих и лежащих вповалку на покрытом жёстким пластиком противоскольжения полу в ожидании своей участи. Захотелось той же ночью взломать ворота и выпустить всех на волю. Но эмоции эмоциями, а дисциплина дисциплиной. И разведка продолжала наблюдать, слушать, анализировать крохи информации, в этот день, и в следующий, и в третий, вернее, уже четвёртый их пребывания на "Румелии". А на пятый прибыл груз. Тихо и незаметно, на большом пассажирском лайнере. Двухсотлитровый контейнер, похожий на обыкновенную бочку для пищевых продуктов, провезли по нижнему, техническому уровню двухъярусной переходной галереи, погрузили в лифт и переправили подальше от пассажирского сектора. Если бы сразу после стыковки мрачные типы не вытолкали из зала-накопителя весь обслуживающий персонал, никто вообще не обратил бы внимания. Охраняли груз два гуманоида, одетые в костюмы из грубого некрашеного полотна. Их руки до локтя и ноги до колен были обмотаны холщовыми же лентами чёрного цвета, лица скрывали зловещего вида маски-черепа. Босые ноги походили на лапы рептилии или птицы, как и кисти рук, имевшие четыре пальца, из них первый и четвёртый – противолежащие.

— Калишские наёмники, — прокомментировал картинку Эксойн, пощипывая ус. — Хорошую прибыль приносит предприятие, если наняли их.

— Похоже, нам потребуются мандалорцы, — сказал Ретфи. — А они, насколько я знаю, сейчас где-то у хата в заднице.

— В Центре решат, что и как.

Проследить путь контейнера разведчикам удалось не до конца – на нижних палубах некогда благоустроенной станции не работало большинство камер наблюдения. Однако, самое главное было сделано: определили сектор. Когда лаборатория начнёт работать, по росту потребления энергии и следам химикатов в вентиляции можно будет точно вычислить её расположение. На это уйдёт ещё сутки, может, двое, а затем настанет черёд второй фазы. Зачистка.

3

Начало операции по зачистке станции "Румелия" от криминального элемента назначили на "чёрный час" – три часа ночи по местному времени. Прибывший за час с небольшим до сигнала к атаке транспорт "Погонщик комет" выгрузил почту и затих, вроде бы, ожидая фрахта. Никто из редких техников, работавших во вторую смену, и имперских таможенников не увидел, как небольшая лебёдка, закреплённая на конструкциях выше светильников, подняла с крыши корпуса несколько небольших контейнеров, а затем с помощью горизонтального фала их втянули на служебные мостки, проходящие вдоль внутренней стены ангара. В ящиках было тяжёлое вооружение, необходимое для прорыва позиций бандитской "службы безопасности": несколько выявленных дислокаций были довольно сильно укреплены, с ручными бластерами пистолетного типа их не возьмёшь. Разведывательные группы, получив ружья и гранатомёты превращались в группы диверсионные и с соблюдением предосторожностей расходились по исходным позициям согласно плану. Детей Кассии поручили Эксойну, который должен был вернуться на "Погонщик", там от него, как от командира, было больше проку. Группа Кузнецова-Ермошкина, обойдя узкими техническими коридорами зону атриумов, где любое перемещение заметно издалека, оказалась в районе "креста". Здесь от основного тела станции отходили четыре выступа. В нижнем относительно искусственной гравитации находились системы связи, в верхнем – Десятый, служебный ангар и помещения нескольких служб, включая диспетчерскую. В горизонтальных крыльях располагались в три яруса апартаменты класса "люкс", где было решительно всё, от бассейнов и спасательных капсул в каждой "квартире" до банкетных и игровых залов на каждом этаже. Теоретически, проживание в каждом номере стоило бешеных денег, но мафиозные боссы, обосновавшиеся здесь, платили далеко не всегда, некоторые просто жили, игнорируя администрацию, а вместо работников станции им прислуживала собственная челядь.

Ровно в три часа четыре минуты тихонько тренькнул, раскрывая двери, один из лифтов, за ним – второй. Группа разделилась. Отсюда Кассия и Лисава должны были подняться в башню и занять места диспетчеров, остальные – начать работу в апартаментах. На площадке их ждали шестеро десантников, командир "Амидалы" и Осока. Мужчины все были одеты так же, как разведчики, в комбинезоны с бронежилетами и шлемы, и только тогрута выглядела так же, как обычно, будто приехала поиграть в казино и выпить чашку кофе с пирожными.

— Капитан Кузнецов, сержант Закиров и ваши люди, за мной, — распорядился майор.

— Остальные – за мной, — добавила Осока. — Товарищ Ермошкин, вы прикрываете.

Несколько десятков метров пути двух команд совпадали. Негромко треснул первый выстрел, и охранник, подпиравший стену в коридоре апартаментов, повалился на пол. Бежавшая впереди Осока внезапно сделала рывок вперёд, одновременно сигнализируя рукой вниз и влево. Майор понял её с одного знака, он пригнулся – очередь из бластерного ружья просвистела над его шлемом – и дважды выстрелил в служебный проход с левой стороны. Звук падения, и из прохода показалась уродливая голова трандошанина. Бандит был мёртв. Осока резко остановилась напротив одной из дверей, резко толкнула руками воздух перед собой, и Кузнецов не поверил глазам. Толстая металлическая плита просто вылетела внутрь помещения, будто по ней саданули тараном. Вслед за ней устремились тогрута и десантники.

— Мы вас побеспокоим немного, господин шулер, — донёсся в коридор её голос, а вслед за этим что-то тяжёлое, металлическое глухо упало с большой высоты.

— Не зевать, вперёд! — поторопил майор. И в это мгновение прямо перед ними сомкнулись выскочившие из стены створки аварийного гермозатвора.

— Ильяс, заряды, — скомандовал Кузнецов.

— Отставить, — отменил его решение майор. — Побережём станцию, здесь ещё жить. Василий, тащи ломик с пожарного щита.

Он снял с пояса металлический цилиндр, нечто вроде щегольского тактического фонаря в подарочном хромированном исполнении, и вдруг из раструба цилиндра вылетела спица синего пламени, как из плазматрона, только длиной почти в метр. Этим огненным лезвием майор чиркнул по плите створки вдоль стены раз вверху, второй внизу, оставляя прожжённые полосы.

— В потолке по центру дальше двадцать – дистанционная турель, — сказал он. — Я и Ильяс толкаем дверь, Слава и Василий – огонь по турели, остальные броском вперёд. Охрана, вероятно, дальше, в нишах.

Паля из двух стволов по потолку через щель между створками, им не удалось попасть в саму турель, зато повредили крепление. Погон перекосило, и наводчик на несколько секунд растерялся, приноравливаясь к наклонному положению. Этого хватило двоим бойцам, рванувшимся вперёд. Один в прыжке прилепил к колпаку турели термобарический заряд, другой уже вступил в перестрелку с охраной, и тут их догнал Ильяс. В падении, как гандболист, он точно метнул в боковой коридорчик гранату. Два взрыва грохнули с интервалом в секунду. Последний охранник продолжал стрелять, но пятеро штурмующих уже распластались по стене, а Василий из-за гермозатвора не позволял бандюку высунуться настолько, чтобы достать до них. Долго так продолжаться не могло. Кузнецов, сняв предохранитель ещё одной гранаты, подкрался ближе и катнул металлический шар с красным огоньком под ноги стрелку.

— Чисто! — доложил он, как только отсвистели осколки и ошмётки панелей.

— Вот теперь – заряды, — приказал майор. — Вторая дверь за проходом по той стороне.

Дверь апартаментов, хоть и герметичная, была намного менее прочна и слетела с комингса внутрь прихожей. И тут группа встретилась с противником, которого не ожидала. Гибкий, подвижный человек с султанчиком чёрных волос на лысой голове возник словно бы из ниоткуда. Стрелять он не стал, а нанёс два молниеносных удара странным холодным оружием вроде короткой дубинки: одному из солдат – тычок между шлемом и воротом костюма, Ильясу – с размаху в грудь. Кузнецов не сразу увидел разряды, пробегающие по наконечникам "дубинки", и только тогда сообразил, отчего так корчится на полу попавший под удар десантник. Сержанта спас от разряда нагрудник бронежилета.

— Назад!

— Противошоковое! — одновременно выкрикнули майор и Кузнецов. Василий дёрнул товарища за плечи, оттаскивая в сторону, и потянулся за шприц-тюбиком. А майор вновь зажёг своё огненное оружие. Противник оскалился и зашипел, кожа его вдруг потемнела. Чёрт, это же фоллин!

— Ты умрёшь, жетии! — выдохнул он.

— Как знать, — ответил майор и добавил по-русски: —  Оттесню – прорывайтесь и бейте всех.

Как бы не так! В просторной – примерно четыре на пять метров – прихожей было достаточно места для дуэли, но просочиться мимо поединщиков к дверям во внутренние помещения не оставалось никакой возможности. Противники постоянно перемещались, и время от времени их оружие касалось стен, оставляя следы: закопчённые подпалины от пики фоллина и остывающие обугленные надрезы от огненного меча. Фоллин атаковал, стараясь ужалить разрядами наконечников майора так же как вывел из строя солдата. Майор блокировал удары, но перерубить ручку по какой-то причине не мог. Если не знать, что лезвия нет, и оно целиком состоит из пламени, могло показаться, что меч твёрдый, просто окутан огнём. Раз за разом майор пытался скользнуть лезвием по штоку пики и отсечь противнику руку, но ему мешали конические гарды, а фоллин всякий раз быстро уходил от клинча, не раскрываясь, впрочем, ни на мгновение и отбивая меч при попытке контратаки. Хуже всего, что пика раздвигалась в середине древка, и человек-ящер едва не достал майора, удлинив её в первый раз. Однако, и майор два раза на одну уловку не попадался.

— Да что ж вы стоите, остолопы!! — ахнула, выскакивая из-за гермозатвора, Осока. — Подвинься, дорогой, дай мне посмотреть…

В ту же секунду в её руках появились сразу два зелёных огненных клинка – изумрудный и с золотистым отливом. Ими она обрушила на фоллина целый шквал ударов.

— Телескоп! — предупредил муж, отступая назад с поднятым перед собой мечом.

— Вижу!

Фоллин, отбиваясь от быстрой, как молния, новой противницы, раздвинул оружие на максимум, увеличивая дистанцию, и тогрута не замедлила этим воспользоваться. Нырок вперёд – и середина ручки разрублена росчерком огня. Разнонаправленная инерция половинок заставила фоллина на секунду раскрыться, и тогрута моментально воспользовалась этим. Золотистое лезвие вошло ему в грудь до половины.

— Прыткий змей, — покачала головой Осока, глядя на валяющееся у её ног тело. — Нет, а что вы глазели, а?

— Так стрелять – командира можно зацепить, — пожал плечами Ильяс.

— Дымовую надо было, дымовую!

Чёрт, выругался про себя Кузнецов, точно! Визор шлема позволяет видеть и в дыму, а вот человек-рептилия оказался бы в затруднительном положении.

— Господа рептилии! — обратилась, между тем, в пространство тогрута. — Предлагаю выползать без оружия и сдаваться. С сопротивляющихся спущу шкуру. Отсидеться не пытайтесь, я чую всех троих.

Фоллины, видимо, осознав, что шутки кончились, решили последовать совету.

— Руки им за спину, и обязательно вяжите локти, иначе освободятся, — наставляла Осока. — Да, правильно. Всё, ведите их на "Погонщик". Станция наша.

Подоспел санитар с репульсорными носилками и вместе с Кузнецовым и майором бережно уложил на них стонущего в полубеспамятстве раненого, снял с него шлем. На шее и щеке солдата расплывалось багровое пятно от удара разрядником пики.

— Насколько серьёзно он ранен? — спросил Кузнецов.

— Не опасно, — сказала Осока. — Но боли несколько часов будут очень сильными, потом можно снять препаратами.

— Я ему всё равно вколол.

— Правильно. Хоть немного облегчить.

Станция к этому моменту пробудилась окончательно. Коридоры заполнились любопытствующими жителями и гостями, они обменивались новостями и сплетнями, и их, разумеется, никто не трогал, за исключением случаев, когда надо было провести задержанных уголовников. Внезапно майор насторожился и воскликнул, указывая рукой:

— Эй, любезный! Вы, вы. Постойте-ка…

Просьба вызвала прямо противоположную реакцию. Толстенький мордатый мужчина в широкополой шляпе и стеганом жилете попытался нырнуть в лифт, а потерпев неудачу, припустил прочь по коридору.

— Держи его! — крикнул майор. Осока бросилась вдогонку, проявляя чудеса ловкости и умудрившись ни разу не задеть ни одного из зевак. Две-три секунды – и она держит мужчину за шиворот.

— Этот?

— Да.

— Знакомый?

— Сейчас посмотрим.

Глаза пленника буквально прыгали, метались, взгляд перескакивал с одного существа на другое и третье, как бы ища заступника. Не доходя нескольких шагов до майора, мужичок споткнулся о стык плит пола, повис на воротнике, головной убор слетел и шлёпнулся прямо майору под ноги. Тот грустно посмотрел на задержанного, вздохнул:

— Нет, это не он. У того глаза были карие и нос… знаешь, приличный такой нос. Да и шляпа не та…

Подняв шляпу, он нахлобучил её на голову пленника, спросил на базик:

— Чем занимаетесь, любезный?

— Всем понемногу… сэр, — проблеял пленник.

— Контрабандист… — понимающе кивнул майор. — Ладно, ступайте. Обознался я.

— С кем ты его спутал? — поинтересовалась Осока.

— Да, понимаешь, приснился однажды. Ну, помнишь, когда… — он дотронулся до левой руки жены, перчатка на которой почему-то была не в тон костюму, а чёрного цвета.

— Ещё бы мне не помнить!

— Ну вот, и тогда мне почему-то показалось, что именно он причина всей этой катавасии. Не Палпатин, не Вейдер, а он. Сидит где-нибудь на Корусанте, как Яковлев в Кремле, и дёргает за ниточки.

— Галерею высших чиновников смотрел?

— Смотрел, никого похожего.

— Интересно. Ну ладно, со временем выяснится. Вот что, спускайтесь вон туда, на второй балкон ниже, а я разыщу Рийо и тоже приду. Там сейчас предстоит разборка с рилотскими, как ты понимаешь, без твоего присутствия – никак.

— Да понимаю, — тяжело вздохнул майор.

Когда Кузнецов и майор спустились на нужный балкон, действо, как раз, начиналось. Лиц твилекской национальности рассадили на полукруглом диване. Взрослых мужчин этого вида Кузнецов ещё не встречал и поразился, насколько же уродливы большинство из них – маленькие глазки, отвисшие щёки, двойные подбородки, пара шишек на лбу. Только мясистые отростки на голове свидетельствовали, что они и гибкие прекрасные женщины, всё же, принадлежат к одной расе. За спинами задержанных встали конвоиры в полных бронекостюмах с закрытыми шлемами, а с боков – две фигуры в одежде наёмников и коротких куртках с капюшонами, в тени которых тускло поблёскивали компьютерные очки-визоры. В правой руке каждая из фигур держала шоковую плеть. Как только мизансцена была готова, из-за уцелевших растений бывшего сада вышла молодая твилека. Кузнецов прекрасно знал эту девочку с бирюзовой кожей. Она часто заходила в госпиталь к работающим там соплеменницам, общалась и с землянами. Сейчас вместо простенькой блузки и короткой юбки или брючек она была одета в длинное, до пят, вышитое платье. Головной убор, который женщины этого вида по традиции почти не снимали, был расшит золотом, а в центре, надо лбом, располагалась узкая металлическая полоса, похожая на клинок ритуального кинжала, по бокам её сверкали драгоценные камни. А походка… Ничего похожего на обычное "вприпрыжку". Твилеке могла бы позавидовать и покойная принцесса Диана, девушка не шла, она словно плыла над полом, держа увитые прозрачным шарфом локти чуть наотлёт и сцепив пальцы на талии. Рядом с ней шёл командир "Амидалы", за ними катился розово-белый дройд-тумбочка. Приблизившись к соплеменникам, девушка села в центре второго дивана, обращённого к первому. Майор устроился немного в стороне, так сказать, на подобающем расстоянии. Только тогда юная красавица изволила обратить внимание на своих визави.

— Я Нолаа, Наследница Крови Секура и Наследница Крови Дару, в присутствии своего доверенного лица, прошу и требую ответа: кто дал вам право нарушать соглашение о сферах влияния, принятых правящими домами Рилота и Семи Колоний? — произнесла она тягучим, как ледяной водопад, голосом. — Клан с Тариса, дом Вао, заявил о желании вести дела в этой системе одиннадцать лет назад, и заявка была утверждена. Ни вы, ни вы, — небрежный жест в адрес двоих из сидящих, — не подали голоса против ни тогда, ни позже. Какие оправдания я могла бы найти вашим действиям сейчас?

Один из твилеков произнёс какую-то фразу.

— Мои сожаления, что напоминаю вам о нормах вежливости, барон, — оборвала девушка, — но вопрос задан на общегалактическом.

Барон лязгнул заострёнными зубами, однако, повторил на базик:

— Уважаемой Наследнице должно быть известно, что Вао уже длительное время не ведут дел на этой станции. А природа, как известно, не терпит пустоты, как и бизнес. Встречный вопрос: какое дело дому Секура до дома Вао? Я, конечно, не допускаю предположения, что Наследница всего лишь желает расчистить поле для собственных деловых интересов… — он сделал театральную паузу.

— Мне расценить это как прямое оскорбление дому? — как-то даже ласково поинтересовалась Нола.

— Повторяю, я не допускаю такого предположения. К тому же, — барон усмехнулся, — оскорбить одного твилека не значит оскорбить весь дом. В особенности, дочь того, кто ни разу не поднимался на баронский пьедестал.

— Почтенному барону следовало бы подумать не о том, кто был мой отец, а о том, кто моя мать, — нахмурилась Нола.

— Отсечённое звено! Дочь замужней баронессы – самый сомнительный из вариантов, — фыркнул барон.

— Когда у меня появится младший брат или кузен, я без колебаний признаю его законным главой дома. Но и после этого дом Дару будет защищать мою жизнь и честь. У вас в резиденции давно не было несчастных случаев? Такое удивительное везение не может продолжаться долго.

Синяя кожа барона приобрела сероватый оттенок, он явно испугался.

— Итак, я требую ответа, барон Шал, барон Клууб, — продолжала девушка. — Если же его нет, прошу и требую в течение часа покинуть станцию с теми вещами, что унесёте на себе. Остальное имущество отойдёт в пользу пострадавшего дома.

— Мы… покинем, — скривился барон.

— Вот и прекрасно. Не смею больше отнимать время.

— Какая изящная форма "пошли вон", не правда ли? — засмеялась рядом незаметно подошедшая тогрута. Рядом с ней стояла и Генеральный директор.

— Что она про несчастные случаи говорила, я не понял? — спросил Кузнецов, наблюдая, как конвой уводит твилеков.

— Дело в том, что её семья – большие специалисты по организации этих самых случаев, — объяснила Осока. — Сэск'обирри, воины-тени. Этому барану повезло, что Нола не злопамятна, а то он бы до Рилота долетел уже мёртвым. От какой-нибудь естественной причины.

— Мы выше этого, правда, котёныш? — улыбнулся майор, подходя к ним вместе с девушкой. — Если на тебя гавкает пёс, ты же не лаешь в ответ, верно?

— Политика – грязное дело, — вздохнула Нола, от недавних чопорных манер не осталось и следа.

— Что поделаешь, надо, — одна из женщин с плетью откинула капюшон, и стало видно, что это тоже твилека, только салатово-зелёная и с серыми глазами.

— Я понимаю, мам. Но очень уж противно. Он нас не любит, мы это знаем, а приходится расшаркиваться, — последнее слово девушка произнесла по-русски.

— Увы, по этим правилам играют все, — сказала Рийо. — А ты просто рождена для публичных выступлений.

— Спасибо, но не думай, что мне это нравится! — сказала Наследница. — Я бы согласилась заниматься чем угодно, хоть… хоть даже журналистикой, только бы не видеть этих знатных баронских рож.

— Ваша милость, госпожа баронесса… — обратилась к зеленокожей рослая розовая твилека в комбинезоне.

— О, зачем так официально? — улыбнулась та. — Чем могу помочь?

— Видите ли, мы с мужем работали у барона Шала, занимались его оранжереей. Теперь не знаю, что и делать.

— М-м, а ваш муж из какого дома?

— Он не из дома, он бывший солдат. Клон.

— В таком случае, всё гораздо проще. Отойдёмте, не будем мешать, — добавила она, заметив, что у Осоки на рукаве мерцает сигнал вызова комлинка.

— Да? — ответила тогрута, трогая сенсор.

— Леди Тано, для вас сообщение по Голонету, помечено флажком "весьма срочно", — долетел голос собеседника, должно быть, связиста.

— Секунду. Дай деку, пожалуйста, — попросила она Рийо. — Подключаю. Можно пересылать… Спасибо.

На экране несколько раз провернулся значок в виде спиральной галактики, открылся файл. Тогрута принялась читать, прокручивая длинный текст пальцем, и выделенные белой краской брови её хмурились всё сильнее, а потом она начала комментировать. Кузнецов не поверил своим ушам. Он узнал один из вариантов Малого Боцманского Загиба, только самые сальные слова заменялись выразительными паузами.

— …и в мать, и в отца, и в центр мирового равновесия! — закончила она.

— Что у нас плохого? — меланхолично поинтересовался майор.

— Эта компашка, всё-таки, ломанулась вытаскивать Кейнана с нар! Говорила же им, накройтесь ветошью и сидите тихо, так нет же! Кои, Кои!

— Да? Что-то случилось? — зеленокожая баронесса сделала собеседнице знак, подождите, мол, секундочку, и повернулась к ним.

— Если цензурно – без комментариев, — буркнула Осока. — Будь добра, подёргай за свои ниточки, срочно нужен контакт с Т'рандаком.

— Сделаем. Что передать?

— Операции – стоп. Пусть затихнут, изображают элементы декора, только бы не попались. И возьми у него всю свежую информацию по теме.

— Хорошо. Суу, идёмте со мной, представлю вас администратору.

— Товарищ майор, а нам какие распоряжения? — спросил Кузнецов.

— Все наши возвращаются в систему Карес, — сказал тот.

— Подожди, Алекс, — остановила его тогрута. — Нам будет нужна группа, четыре человека.

— Ну тогда вот что. Придём в ангар – найди ребят Закирова. Возьмём их, и ты – четвёртый.

— Есть, — сказал Кузнецов и двинулся вслед за остальными.

— А зачем тебе, кстати, группа? — поинтересовался майор у жены. — Собираешься штурмовать дворец Императора?

— Нет, но мало ли, вдруг Таркина конвоировать придётся? — пожала плечами она. — Мне-то нельзя, меня он знает.

— Шутки у тебя временами… На угрозы похожи.

— Не обращай внимания, это, видимо, нервное.

— Ты так за них переживаешь?

— За них – не настолько. Меня больше беспокоит то, что своим провалом они могут засыпать ещё кучу народа. И активных, и просто сочувствующих. А те, между прочим, не виноваты, что у этих ума нет. Господи, ну, что за недотёпы! Такой побег готовился, такие силы задействованы, а теперь всё насмарку. Главное, Службе я в любом случае останусь должна!

— Ты, вроде, говорила, что Синдулла вменяема, — припомнил майор.

— Она-то да. Но очень трудно держать ситуацию под контролем, когда остальные совсем без мозгов. Включая шкодливого дройда-воришку. Рийо, не возражаешь, если я возьму все три наши "сотки" и "Апайлану"?

Панторанка вздохнула:

— Ладно, бери, раз надо. "Радуги" сейчас в районе Эриаду…

— Да-да, знаю. А с "Апайланой" пересечёмся… на Тритоне, что ли, чтобы они меня забрали.

— Стоп-стоп, а наша тебе чем нехороша? — вмешался майор.

— Пункт назначения – Мустафар. Пояснений, думаю, не нужно?

Майор кивнул, вроде бы, соглашаясь, но сказал другое:

— Я бы всё же спросил её мнение.

Тогрута вздохнула:

— Да, разумеется, спросим. Но, чур, не уговаривать, знаю я тебя. Пусть сама решит.

Искать Ильяса и двух его бойцов капитану не пришлось: они сидели вместе с остальными на пустых контейнерах у кормы "Погонщика" и мусолили сухпай, запивая водой из пластиковых ёмкостей.

— …забросил на плечо, — рассказывал Закиров, — а вторая – на него с кулаками. Ну, Тонноса вы знаете, он её одной рукой отодвигает и спокойно так: "Девушка, вы что-то хотели?" А та кричит: "Отпусти её немедленно, она – мой парень!!"

Солдаты заржали. Один спросил:

— И что с ними теперь?

— Да что, доставили обеих на "Пилигрим". То есть, обоих, — поправился Ильяс под весёлый гомон остальных. — Пусть дома мамаша-премьер разбирается.

— Так, орлы, кончай кочумать, летим на задание! — распорядился Кузнецов.

— Есть на задание! Товарищ капитан, а столовка на корабле имеется? Замучили эти "подошвы".

— Столовка вряд ли, но накормить, думаю, накормят. Как там Синицын?

— На "Пилигриме", в медотсеке, пока без сознания, но прогноз благоприятный.

Приведя бойцов на "Амидалу", Кузнецов сунулся в рубку, доложить. И застал сцену, повергшую его в состояние, близкое к разрыву шаблона. Командир спрашивает свой корабль, согласна ли она лететь в систему Мустафар. А "хозяйка" на это отвечает: конечно, согласна, не переживайте, что было – быльём поросло. Не укрылся от Кузнецова и напряжённый взгляд тогруты, и её облегчённый вздох. Нет, определённо с этой голограммой всё не так просто, как кажется с первого взгляда.

Пока оружейники меняли подвешенное под крыльями "Амидалы" вооружение на набор, более подходящий для возможной схватки в системе Мустафара, и грузили в трюм три исполинские сигары противокорабельных ракет, возвратилась баронесса Дару. Она принесла ещё один планшетный компьютер с информацией от резидента.

— М-да-а, — протянула Осока, листая страницы доклада. — Знаешь, Алекс, пожалуй, насчёт "вменяема" я поторопилась. Она не только не пыталась их остановить, а приняла активнейшее участие в авантюре.

— Теперь понимаешь, за что на Рилоте недолюбливают их семейство? — невесело усмехнулась Кои. — Но это ещё семечки. Дальше читай.

Тогрута последовала совету и через несколько секунд возмущённо хмыкнула.

— Знаете, что отколол мелкий? — сказала она. — Договорился с нелегальным оружейным маклером и дал слово джедая, что в обмен на информацию выполнит любую просьбу.

— Ёлки-моталки, так он, оказывается, уже джедай? — лицемерно изумился майор. — А я и не подозревал. Такой молодой…

Тогрута пихнула его в бок:

— Не ёрничай! Не смешно! Парень козыряет тем, на что не имеет права. А окружающие будут думать, что джедаи такие и есть.

— Ну, а что вы хотите от ученика человека, возомнившего себя мастером? — сказала Генеральный директор. — По-моему, вполне ожидаемо.

— Мы и об этом поговорим при встрече, — пообещала Осока. — Падме, к взлёту готова?

— Да, — кивнула "хозяйка". — Диспетчеры держат коридор зелёным.

— Летите, — Рийо поднялась с дивана. — Мы на связи, если что. И да пребудет с вами Сила.

Перелёт занял чуть больше восемнадцати часов, примерно столько же, сколько от базы Карес до Панторы. За это время десантники успели нормально поесть, выспаться, ещё раз поесть и поиграть в голографические стрелялки на резервных постах управления носовыми спарками. Когда корабль вынырнул в нормальное пространство, Осока попросила "хозяйку":

— Падме, будь добра, подготовь анонимный интерфейс. Они где-то в этой системе, попробуем связаться.

— А противник нас не запеленгует? — шёпотом спросил у майора Кузнецов.

— Нет. Псевдошумовой сигнал. Мощность "размазана" вот на таком диапазоне, — для наглядности тот показал ширину ладонями, будто рыбак улов. — И оказывается ниже уровня шумов. Без правильно закодированного коррелятора его не выделить. А комбинаций там миллионы.

Тогрута, тем временем, подошла к проектору, и на нём возникло изображение фигуры в хламиде и капюшоне, похожей на средневекового монаха. Женщина подняла руку, поправляя кожистый хвостик на плече, и фигура повторила её жест.

— Вызывай! — распорядилась Осока.

— Есть ответ, — сообщила Падме.

— Это Фалкрэм, — произнесла тогрута на базик. — Кто у аппарата?

Изображение на противоположной стороне проекционного поля замельтешило, и из точек и штрихов сконденсировалась фигурка абонента. Кажется, это не было живое существо. Дройд? Да, это был именно местный робот, видимо, того класса, что называли здесь "астромехами". Во всяком случае, выглядел он примерно так же, как розовый "приятель" Наследницы Нолы и другие, которых земляне в изобилии видели на базе Карес. Правда, в сравнении с ними этот был какой-то… кургузый, словно его копировали китайцы по некачественному фото оригинала. Приплюснутый конус головного модуля, другие пропорции цилиндрического корпуса и слишком крупные по сравнению с ним ноги-подпорки. Дройд издал серию гудящих, бибикающих и хрюкающих звуков.

— Вертолёт? — Осока была немного озадачена. — Почему на связь выходишь ты? Где твой капитан?

Дройд со странной кличкой – впрочем, слово "чоппер" на базик и английском могло означать "прерыватель" или "мясорубка", в зависимости от контекста – выдал длинную серию звуков. Осока слушала и явно понимала эту какофонию. Кузнецов сразу вспомнил байки о том, что во времена "больших" компьютеров опытные программисты будто бы контролировали вычисления по звукам из динамика, подключённого к системной шине.

— Понятно, — сказала она. — Где находится ваш корабль?

Снова гудки и ворчание.

— Готовь переходник, мы идём к тебе. Конец связи, — она отступила из фокуса передающей камеры и пояснила по-русски: —  Они упёрли имперский сторожевик, подкрались к "Душеприказчице" и пристыковались к аварийному люку. Вот скажите мне после этого, для чего у них голова? Каску носить?

— А ты поступила бы иначе? — с невинным видом осведомился майор.

— Я? — кажется, женщина слегка смутилась, но только на миг. — Ну, я это я, и у нас "Амидала", мы невидимы полностью. Соваться прямо во вражеский ордер на корабле с одним собранным на коленке противофазником… Даже при наличии "сюрприза" в ангаре…

— Какого сюрприза?

— Эти хохмачи подкинули импам истребитель с электромагнитной бомбой.

— Вот почему у концевого разрушителя такой слабый побочный фон! — сообразила "хозяйка". — Они его оглушили.

— На отходе это не поможет, рядом ещё три дурынды, целые и невредимые, — покачал головой майор.

— "Некромант", "Стряпчий" и "Берейтор", — подсказала Падме.

— Я и говорю, что без нас они не выберутся, — развела руками Осока.

— "Сотки" финишировали в астропаузе, — сообщила Падме через несколько минут.

— Принято, — тогрута подтянула к себе клавиатуру и набрала несколько чисел. — Передай "Искре" микропрыжком перейти в точку вот с этими координатами. Пусть подберут кореллианскую лоханку типа "Векрекс-100", посадят призовую команду и ждут указаний.

— А я-то гадала, где же их "Призрак", — усмехнулась Падме, — неужели на платной стоянке оставили?

— Погодите-ка… — внезапно насторожилась тогрута. — Возмущение в Силе. Э, да там дуэль на полную катушку! Ну нет, не на тех напал, жонглёр желтоглазый, они тебя сейчас знатно погоняют. Жаль, я к самому веселью не поспеваю.

Кузнецову очень хотелось знать, о чём говорит Осока, но спросить, увы, было некого: майор сидел за управлением на возвышении под прозрачным рубочным колпаком, а у самой тогруты спрашивать было как-то неловко. Может быть, это какие-то общеизвестные и очевидные для местных жителей вещи? А Осока, пройдясь по рубке из конца в конец и обратно, неожиданно уселась на диван, выдвинула из стены зеркальную панель и, вооружившись тонкой кистью, дорисовывать на раскрашенном лице белые линии – сначала на щеках, затем от бровей вниз вдоль наружных уголков глаз и вдоль носа.

— По-моему, Инквизиторша с розовыми глазами и то выглядела… менее угрожающе, — с сомнением произнёс майор, косясь на подругу через плечо.

— Я знаю что я делаю, — не отрываясь от своего занятия, сказала Осока.

— Ну да, лицо пострашнее, чтоб мальчонка не влюбился, — прокомментировала Падме.

Осока покосилась на неё недокрашенным глазом:

— Злые вы. Уйду я от вас.

— Просто мы не понимаем смысла, — сказал майор. — Ты рассчитываешь, что потом, встретив без этих дорисовок, они тебя не узнают?

— Лосат – возможно, для них все хуманы на одно лицо. Остальные… не знаю.

— Тогда к чему разводить этот театр кабуки?

— Театр… Я им счас не театр, я им цирк покажу. С дикими зверями. Совсем наглость потеряли. Сколько можно за ними подтирать? Наши летали, агенты прикрывали, клан сколько раз впрягался – за голое "спасибо", между прочим. А теперь и Служба…

— То есть, раскраска, всё же, боевая? — усмехнулась Падме. — Тогда погоди-ка…

Она ненадолго вышла и возвратилась, неся в руке сложной формы конструкцию из металлопластовых полос. Кузнецов вспомнил, что такими приспособлениям тогруты и твилеки пользуются, когда нужно закрепить на голове видеокамеру, увеличитель или, скажем, фонарик. Обычные оголовья в виде обруча им ведь не подходят.

— Снимай свою корону из золочёных зубов, — сказала Падме, — и надень это. Оно зрительно уменьшит лоб.

— О, действительно, так лучше! — Осока хищно улыбнулась своему отражению, показав зубы. И, перехватив ошарашенный взгляд Кузнецова, спросила: —  Что такое, Слава?

— Не знал, что голограммы у вас могут взаимодействовать с предметами.

— А они и не… Падме! Блин…

"Хозяйка" развела руками:

— Ну, спалилась, с кем не бывает. Совсем забыла, что нужно добавлять чуть зерна в изображение и не носить вам кофе.

— Всегда говорил, не носи, сами встанем и возьмём, не развалимся, — сказал майор, разворачиваясь к ним вместе с креслом.

Видя, что Кузнецов по-прежнему находится в замешательстве, Падме пояснила:

— Видите ли, Слава… С одной стороны, я – образ, записанный в кристаллах памяти. Но запись сделана не техническим, а оккультным способом, отсюда мои нестандартные возможности. Сведущие лица, — она положила руку поверх запястья Осоки, — утверждают, что одновременно я как бы призрак самой себя.

— То-то, что сведущие, не я, — поправила тогрута. — Я разобралась только тогда, когда Магистр нам растолковал.

— Ты об этом особо не распространяйся, — добавил майор, обращаясь к Кузнецову. — Прошу не как старший по званию, просто по-человечески.

— Ну, ясное дело. Но есть нюанс: ребята в кают-компании, наверно, тоже видели украшение у вас в руках, Падме.

— Не думаю, — улыбнулась та. — Они там пулю расписывают, и, как раз, решали вопрос, без одной сидит играющий или, всё же, без двух.

Однако, причалить к разрушителю "Душеприказчица", системы которого были повреждены взрывом электромагнитного боеприпаса, "Амидала" не успела. Оптический телескоп уверенно держал в поле зрения участок корпуса с висящим на нём боком сторожевиком типа "Гоцанти", как вдруг продолговатый кораблик отделился от гигантской туши разрушителя и на полной тяге начал удаляться перпендикулярно плоскости эклиптики.

— Что делает этот электронный пакостник? — удивился майор.

— Уводит за собой истребители, — объяснила Осока. — За ним отрядят, по меньшей мере, звено с каждого корабля эскорта. Нет, глядите, его решили загонять тремя эскадрильями. То-то почувствует себя важной птицей.

— А своих он бросил? Не на спасательной же капсуле рассчитывают удрать эти растяпы?

— Нет, конечно. Кейнан жив, с его помощью они прорвутся к челноку или истребителям.

— Думаешь, стартовый конвейер работает? — с сомнением прищурился майор.

— В малом ангаре всегда стоит дежурное звено, просто так, не на подвесках. А вот и наши горемыки. Странно… Ни Кейнана, ни мелкого на борту нет. Неужели угнали ещё один?

— Мамонтом больше, мамонтом меньше, как говорили пещерные люди. Что делаем, подруга?

— Заходи в тыл резерву со "Стряпчего", иначе наших могут взять в клещи. Падме, вызывай корветы. "Двойник" пусть выставят на цэ-эр-девяносто.

Чтобы понять последнюю фразу Кузнецову хватило информации, полученной на "краткосрочных курсах". CR-90 это тоже корвет, но другой конструкции – "сотка", как раз, должна была прийти на смену этой серии, да не срослось, власть поменялась. А система "Двойник", видимо, искажает сигнатуры кораблей. Имперцы получат знатный нежданчик, когда вместо шести мощных, но неуклюжих турболазерных точек их с каждого корабля встретят по восемнадцать спарок, подвижных настолько, что с лёгкостью выцеливают и разносят даже ракету, не то что истребитель.

Уследить за перипетиями боя Кузнецову толком не удавалось, несмотря на то, что и потолок рубки, и голопроектор отображали детальную картину с обозначениями, причём, не аурбешем, а нормальной кириллицей. Слишком уж много вражеских синих меток мельтешило вокруг. Своих, красных, было только семь: корветы, сторожевик, коррелианский грузовик и два истребителя, на которых спасалась с "Душеприказчицы" безбашенная команда реблов. Когда с крыльевых подвесок "Амидалы" стартовали двенадцать универсальных ракет, таких же, как используются в переносном комплексе "Нетопырь", на экране одна за другой погасли сразу девять отметок, но сильно меньше их не стало и после этого.

— Смотри, имп подранил своего! — хохотнул майор.

— Не совсем имп, — подмигнула Осока.

— Однорукий?

— Он. И, смотри, как обставил: первый столкнулся с ведомым, оба живы, но выбыли. А спишут всё на суматоху. Всё, сторожевик подобрал этих орлов, отстреливай вторую партию ракет, и дёру. "Призрак", на связь!

— Слушаю, леди, — на блистере открылось окно, и в нём возникло изображение губастого салластанина.

— Миэл, прими координаты рандеву, перейду к вам на борт, и ждём остальных.

В нескольких десятках миллиардов километров от центрального светила, далеко за фронтом "солнечного ветра", где обнаружить их было чрезвычайно трудно, встретились два корабля. Сначала на голопроекторе "Амидалы" высветилось изображение небольшого звездолёта. Если многие галактические корабли напоминали очертаниями блюдца, то этот – скорее, пузатую электронную скороварку с ручками. Там, где у скороварок расположен пульт управления, торчал сдвоенный блистер кабины с передней турелью, там, где бывает розетка питания – двигательный отсек, роль ручек корпуса играли горизонтальные переходники, а ручки крышки – вторая турель.

— Да, бывают здесь корабли – не красавцы, но этот какой-то особенно страшненький, — покачал головой Кузнецов.

— У него есть один плюс – автономный посадочный модуль, — сказала Падме. — Моими капсулами так не попользуешься, чтобы их достать, надо отстреливать куски брони.

— Зато у тебя фигура, — улыбнулся майор. — В смысле, аэродинамика. А это – комод. Вот зачем, скажи на милость, они сделали эти выступы на днище?

— Контейнеры вешать. Он же, по идее, грузовик, в отличие от меня.

Повернувшись в кресле перпендикулярно оси корабля, майор выдвинул стыковочную галерею – не полностью, только чтобы концы вилки ионизатора на крыле не мешали приблизиться "Призраку".

— Ты смотри, не зашиби там кого по ходу беседы, — напутствовал он жену.

— Бить буду аккуратно, но сильно, — пообещала та, в который раз удивив Кузнецова. Неужели здесь смотрят земные фильмы?? Хотя, после Малого Боцманского от этой инопланетной особы можно ожидать чего угодно.

Внутри "Призрака", сразу от переходника, вёл вверх крутой наклонный пандус. Да что за кривая конструкция? Неужели нельзя было расположить стыкари выше, как сделано на "Амидале"?

— Вот что, ребята, — сказала Осока, когда закрылся люк и лязгнули замки узла, отпуская галерею штабного корабля. — Архаровцы уже вышли на досвет, идут к нам. Встречать их будем здесь же. Изобразите, пожалуйста, почётный караул. Посолиднее, сможете?

— Запросто, — кивнул Кузнецов. — Встречать всяких шишек в армии любимое занятие.

— Некоторые вещи вечны, как Космос, — усмехнулась тогрута. Включила комлинк: —  Падме, приём!

— Слышу.

— Нужна твоя помощь. Сделай для детишек голограмму доброго дядюшки Бэйла. Скажешь пару значительных фраз, для важности.

— Могу даже побеседовать немного, — в голосе Падме даже через эфир слышалась улыбка. — Надеюсь, на этот раз ещё и Фалкрэма в капюшоне за тебя изображать не придётся?

— Нет, теперь уж я сама. Устрою им явление Христа народу. Что я, зря красилась, что ли? — тогрута переключила канал: —  Чоппер! Что "би-би", соединись с "Амидалой", поработаешь голопроектором.

Из динамика донеслось возмущённое хрюканье, но Осока сдвинула брови и произнесла только одно слово: "Так!" И дройд замолк. Тогрута подмигнула землянам, снова передвинула настройку комлинка и поднялась по выкрашенной в ярко-жёлтый цвет вертикальной лестнице на самый верхний ярус.

"Приготовились", — донёсся её голос в наушниках шлемов.

— Ильяс, ты рядом со мной, — распорядился Кузнецов, приглаживая усы, — вы двое на той стороне. Щитки шлемов – опустить. Равняйсь. Смирно.

Снова залязгали замки, с шипением открылась переходная дверь. На пороге стояла разношёрстная компания повстанцев. Зеленокожая твилека, видимо, та самая, по фамилии Синдулла, красивая, как все они, но одетая в лишённый всякой элегантности оранжевый костюм пилота-истребителя. Девица, на земной вкус, этакого "поволжского" типа в размалёванной, словно комбинезон девушки с "Формулы 1", мандалорианской броне – Кузнецов обратил внимание, что глаза у неё точь-в-точь такого же редкого оттенка, как у Наследницы Нолы. Чернявый горбоносый подросток, похожий на араба или перса, на поясе у него почему-то висел строительный степлер. Высокий квадратный громила-нечеловек с лицом рано облысевшего питекантропа. Как там тогрута назвала этих существ? Лосаты, кажется. И, наконец, спасённый "джедай" Кейнан, что бы ни означало это слово: худой мужчина лет тридцати с короткой стрижкой, зелёными глазами и небольшой "канадской" бородкой, явно отпущенной ради солидности. Ах, да, ещё дройд, который путался под ногами владельцев. Впрочем, он-то, как раз, сориентировался первым. Пока остальные глазели на Кузнецова и десантников, он продефилировал между землянами вверх по пандусу, словно принимающий парад генерал. Капитан не мог не отметить, какой он низенький. Если бы не сомнения, что машинам вообще присущи эмоции, Кузнецов бы, ей-богу, подумал, что у железного ведра комплекс Наполеона из-за невеликого роста.

— Нале-напра…во! — шёпотом скомандовал Кузнецов.

Остановившись на верхней площадке галереи, дройд включил свой проектор, и возникло изображение солидного не старого ещё мужчины, вызвавшего у Кузнецова живую ассоциацию с испанскими грандами. Его уверенный и подчёркнуто-добродушный вид сразу выдавал в нём профессионального политика.

— Здравствуйте, друзья мои! — произнёс мужчина глубоким прекрасно поставленным голосом человека, привыкшего выступать с высоких трибун и обращаться к населению в ходе предвыборных кампаний. — Приятно видеть вас снова.

— Не понимаю, — пробормотал зеленоглазый Кейнан. — Я встречал вас всего однажды, и даже не знаю вашего имени. Почему…

Твилека опустила руку ему на плечо, поверх металлического наплечника, призывая к молчанию. Произнесла торжественно и с каким-то благоговейным трепетом в голосе, словно представляла святого:

— Его имя – сенатор Бэйл Органа.

— А экипаж, а корветы прикрытия?

Твилека подошла к голограмме, встала рядом. Она явно была знакома с этим сенатором, но подмены не замечала. Ну конечно, припомнил Кузнецов, Тиана ведь говорила, что Падме тоже работала в Сенате, уж она-то может воспроизвести поведение коллеги достоверно.

— Из других отрядов Сопротивления, — ответил на вопрос Кейнана фальшивый Бэйл.

— Есть и другие? — ахнула мандалорианка.

— Мы – отряд Сопротивления? — подросток повернул голову и, прикрыв рот рукой, тихо спросил громилу: —  Секундочку, ты в курсе, что мы отряд?

— Хм-м. Нет, — отозвался тот.

— Мы не должны были пересекаться, — принялась объяснять твилека. — Попав в руки имперцев, мы не смогли бы рассказать ничего об остальных. Это называется Протокол.

Конспирация это называется, подумал про себя Кузнецов. До чего же бедный у них в галактике язык, элементарных терминов нет!

— Протокол пора менять! — послышалось сверху. Ага, шоу продолжается. Тогрута неторопливо спустилась по лестнице на площадку галереи.

— Фалкрэм?? — ахнула твилека.

— Осока. Меня зовут Осока Тано.

— Но почему вы прилетели? — спросил Кейнан, он, похоже, всё не мог допереть, отчего кто-то посторонний вдруг вздумал прийти ему на помощь.

— Из-за тебя и твоего ученика, — тогрута присела рядом с дройдом, коснулась сенсора, и голографическое изображение Сенатора погасло. — Вы, скажем так, сумели заявить о себе. Чего стоит одна ваша пиратская трансляция через имперскую вышку. Её слышали в трёх соседних секторах. Такую бы энергию, да в нужное русло! Не хотелось бы, чтобы вы банально свернули себе шею.

— Что же теперь? — поинтересовался подросток.

— А теперь… — Осока нахмурилась и, уперев руки в бёдра так, что было ясно – ей до фонаря, на какой брови у кого кепка, продолжала: —  Теперь вас ждёт очень крупный разговор за все остальные ваши художества. Может, вы полагаете, что я не в курсе? Заодно обсудим тему, насколько опасны мороки, обитающие в заброшенных часовнях. Поднимайтесь-ка на верхнюю палубу, да поживее! Не хочу делать это при подчинённых.

Горе-герои один за другим стали подниматься по лестнице. Последней с тогрутой поравнялась девица в разрисованной броне.

— А ты так до сих пор и продолжаешь портить стены, — негромко произнесла Осока.

Мандалорианка застыла, как вкопанная.

— Х…хонс?? — пискнула она.

— Помалкивай. И не рассчитывай, что по старой памяти тебе будут поблажки.

— Да я и…

— А вот за удачную конструкцию генератора интерференций – может быть, и будут, — улыбнулась тогрута. Обернулась к землянам, добавила по-русски: —  Спасибо, ребята, отдыхайте, пока я этой джизз-банде мозги вправлю.

Воспитательный процесс продолжался с полчаса. Бойцы, сидя прямо на полу помещения, где сходились коридоры нижней палубы, травили анекдоты, хрустели галетами и сладостями из полевого рациона – то есть, тем, что в этих наборах можно было есть не через силу, обсуждали местных девиц. Для ребят оказалось полной неожиданностью, что нежные и хрупкие создания, знакомые им по станции Карес, оказывается, могут быть умелыми и хладнокровными солдатами. Кузнецов был отчасти с ними солидарен. Правда, он-то бывал в тире с Тианой и её сестрой Алемой и давно знал, что обе карантинные медички отлично стреляют и с места, и в движении, но одно дело тир, а другое – реальная обстановка, когда пули… простите, плазма, так и свистит вокруг.

— Эта Кои – просто чума, — говорил Ильяс. — Твилеки, конечно, все гимнастки, но она… В такую щель, казалось бы, и кошка не пролезет, а она как-то пробралась. И прижгла наводчику обе руки, не положила, заметьте, а живым взяла! И по-русски шпарит, как родная. Вернёмся – обязательно приглашу её на свидание.

— Для сведения, — заметил Кузнецов, — у неё дочь года на два моложе тебя.

— Шутите, товарищ капитан? Эх, я-то думал, ей, максимум, тридцатник… Вот засада.

— А ты к дочке подкатись, — подмигнул Василий.

— Тебе, Вась, лишь бы юбка! "Подкатись!" Надо, чтоб нравилась.

Сверху спустилась сперва Осока, за ней – твилека Синдулла и джедай Кейнан. Вид у обоих был пришибленный.

— Вот в таком вот плане, — заканчивая разговор, говорила тогрута. — И больше предупреждений делать не буду. Ещё один фортель – я тебя вместе с падаваном отдам на перевоспитание.

— А есть кому? — оживился Кейнан.

— Ну я ж не ты, я-то найду.

— То есть, это только теоретически… — разочарованно протянул парень.

— Конечно. Надо ведь будет уговорить одного из них вами заниматься! Учитывая вашу репутацию, может не хватить даже моего бесконечного обаяния.

— Одного из? Значит…

Тогрута покачала головой, и Кейнан умолк.

— Любопытной Бастиле… — произнесла она.

— …в кантине нос открутили, — закончил он. Понимаю, Протокол. Осока… Насчёт часовни… Ты точно уверена, что это был не Великий Магистр?

— Я не уверена, я знаю. Тебе там не только он, мама с папой и дедушка с бабушкой явиться могли. Хатт побери, ну, неужели высохшие скелеты тебя не насторожили?? Орден часто устраивал опасные испытания новичкам, но смертельные – никогда! Эти двое попались так же, как ты, только твой подопечный сумел выбраться. Второй раз может так не подфартить, учти.

— Я буду за ними приглядывать, — пообещала Синдулла.

— Что мешало делать это раньше? — с неудовольствием покосилась на неё Осока. — Могли бы избежать кучи неприятностей.

— Я понимаю, я тоже виновата.

— Так сделай выводы.

— Постараюсь.

— Делай. Или нет. Нельзя изначально закладывать в себя мысль, что может не получиться, это путь к неудаче. Неужели Кейнан никогда тебе не объяснял?

— Да я сам только сейчас начинаю понимать эту мудрость, — буркнул тот.

На борту "Амидалы" их встречали всем экипажем: майор, Падме и оба механика. Осока пересказала им произошедшее.

— Напомни, кстати, — добавила она, обращаясь к Падме, — нам с тобой и Чучи в ближайшее время нужно засесть и продумать мне героическую легенду. Чтобы можно было рассказывать детишкам. Дух демократии, несгибаемая свобода и всякое такое.

— Обязательно, — кивнула голограмма. — А ещё надо связаться с Органой и предупредить, что сегодня он встречался с этими в системе Мустафар. Иначе потом могут выйти накладки.

— Может, сама объявишься? — предложила Осока. — Думаю, он будет рад.

— Ну да, а через час позвонит Мотма, слёзы в три ручья, и начнёт: "Ах, бедняжечка, да кто же сотворил с тобой такое! Послушай, а ведь твоё нынешнее состояние мы можем использовать во благо нашей общей борьбы…"

— Точно, — засмеялась тогрута. — Лучше не надо. О, знаю. Мы ему Чучи подсунем. Она его раз уже посылала, так что, общение будет строго протокольным.

— Тебе не кажется, голубушка, что ты бессовестно используешь нашего Генерального директора в узко личных интересах? — лукаво улыбнулась Падме.

— Не в личных, а в семейных, — строго подняла палец Осока.

— Да, это, конечно, совсем другое дело. Тут я, как член той же самой семьи, ничего возразить не имею.

— Товарищ майор, — тихонько поинтересовался Кузнецов, — а кто такие джедаи? В последнее время часто слышу это слово.

— А вот тебе живой пример с рожками, — кивнул майор на супругу. — Они изучают так называемую Силу, это что-то вроде гравитации, но "живой", что ли. Возможности у них… Фильм "Боевые искусства Шаолиня" видел? Умножай на десять.

— Да, как она сегодня дверь-то… И фоллина завалила играючи. А на вид и не скажешь.

— Мудрость, что не стоит судить по внешнему виду, тоже принадлежит им. Величайший адепт Ордена – ростом со сквиба, а перед ним сама смерть отступает. А ещё они прекрасные дипломаты… но не очень хорошие политики. Поэтому и проиграли, и в Галактике теперь Империя.

— Империя тоже не вечна, — заметила Осока, она как раз удаляла с лица лишние линии. — Раз уж такие маргиналы начинают требовать политических перемен, скоро начнётся крупная заваруха.

— Надеюсь, мы достаточно основательно подготовились, — вздохнул майор.

— Основательно – да, а "достаточно" в таких вопросах не бывает. Всегда есть что-то, что можно улучшить. Или то, чего недоучли.

— Жаль, от нас в этом деле почти ничего не зависит.

— Что поделаешь. Не экономисты мы. Рийо и так взяла к себе лучших. Больше, чем смогут они, не сделает никто.

Корабль мчался в гиперпространстве во много раз быстрее света. Тридцать шесть часов до базы Карес, почти пол-Галактики. Отличный показатель по здешним меркам, остальные будут добираться гораздо дольше. Бойцы снова бездельничали – кто знает, скоро ли представится такая шикарная возможность отдохнуть от зубрёжки и тренировок. А Кузнецов размышлял о превратностях судьбы. Так сомневался, лететь ли сюда, а теперь… Контракт только начинается, а уже продлить хочется. Не потому, что на Земле скучно и пресно, хотя, возможно, и это тоже. Просто такую работу там не найти днём с огнём. Здесь понятно, кому и за что надо дать по ушам, и кого ты защищаешь. Ну, и Тиана, конечно, немаловажный фактор. Нет, Кузнецов прекрасно понимал, что для обычных человеческих мужчин каждая твилека так же убийственна. На сочетание ангельской внешности и лёгкого характера повёлся бы абсолютно любой, у кого нормальная ориентация. И, всё-таки, выделяет же его Тиана среди остальных, общается охотно, и когда однажды Кузнецов не сдержался и полез целоваться, тоже не возражала. Не сделать ли ей предложение? Подумаешь, разные виды! Вон, у майора с тогрутой всё отлично, и другие "межрасовые" пары на станции есть, в том числе, с детьми. Надо выяснить у местных, как долго здесь принято ухаживать, в частности, у твилеков. Не хватало ещё попасть впросак из-за банального незнания обычаев.

Но поговорить ни с кем Кузнецов не успел. Тиана встречала их прямо в ангаре. И он, внезапно вспомнив Осокино "делай или нет", прямо с трапа брякнул:

— Привет. Слушай, выходи за меня замуж!

— Как, вот так сразу? — приподняла брови твилека. — Дай хоть подумать… для приличия.

— Долго?

— Ха-ха, ты так смешно шевелишь усами, когда волнуешься! Я же сказала: для приличия. Конечно, я согласна.

И они вместе двинулись в направлении жилых секторов, обсуждая детали предстоящей помолвки.

Content

Машошин Александр Валерьевич Галактический контракт

1

2

3