Мороз Ярослав

В погоне за мечтой

Глава первая

Настоящего сталкера вызывали?

Розовые губы, румянец на щеках, карие глаза и длинные русые волосы… Когда-то я влюбился в эту милую девушку. И сколько было сделано, пока я завоевал ее сердце. Прошло время – много или мало, не так уж важно, – и близился день нашей свадьбы. И вот я снова вижу ее перед собой. Ее ослепительная улыбка и светящееся от счастья глаза так и молвят: «Привет. А я тебя уже заждалась. Пойдем, я соскучилась. Пойдем… Пойдем…» И я рад бы все бросить, все забыть и пойти, побежать, полететь за ней!

Но не в этот раз. Если дать слабину, если пойти за ней прямо сейчас, это равнозначно признанию в том, что я сделал ошибку, когда ушел и оставил ее одну. Без объяснений, без прощения. Да и большим признанием будет то, что я снова все сделал зря: имея все, чего душа может пожелать, я оставил это там, далеко за собой. И ради чего? Ответ прост: ради другой жизни.

И вот я снова вижу ее перед собой. Как это невыносимо, иной раз мне просто не хочется засыпать, чтобы не видеть ее.

«Пойдем со мной, пойдем…» – читается в ее взгляде.

– Нет, – отвечаю я.

Улыбка исчезает, глаза тускнеют, она отворачивается и вскоре исчезает, как утренний туман на рассвете. Юля…

– Стук-стук! – Сквозь сон послышалось мне, и я стал возвращаться в реальность.

« Я, конечно, незваным гостям не рад, – подумал я, – но они как нельзя кстати».

Я открыл глаза, не спеша встал с постели (А куда торопиться? Незваные гости всегда могут подождать), заправил постель, оделся и, наконец, побрел к двери.

И открыл дверь как раз в тот момент, когда ее собирались уже вынести «кулачищем», а следовательно, я чуть не лишился своей драгоценной головы.

– Че так долго? Сколько тебя можно ждать?! – Вместо приветствия «наехал» на меня визитер. Позвольте представить этого самого незваного гостя: Алексей Пчелов, личный помощник и, по совместительству, телохранитель Карася, владельца бара и гостиницы для сталкеров. Эту личность пока отложим в сторону, и я немного расскажу о своем госте.

Для простоты Алексея, по батюшке Михайловича, все зовут Пчела, правда, не из-за фамилии, а потому что одноименное насекомое укусило в одно из его «полушарий», оттого он всегда такой заведенный. Ну а я его зову Пчелкой Майей или просто Майей, что, естественно, Алексея очень раздражает. Так раздражает, что он ночами не спит, придумывая для меня убийство поизощреннее. Но убивать меня нельзя, шеф запрещает: нужен я ему, всякие поручения в Зоне выполняю. Видно, не судьба, Пчелка, не судьба.

– Во-первых, доброе утро, Майя, – произнес я как можно более нейтральным и наполненным металлом голосом, а сам в это время любовался, как у моего визитера раздуваются ноздри при каждом выдохе, а глаза наполняются кровью, в которой течет концентрированная ярость.

– Во-вторых, – продолжил я, – не че, а что. В-третьих, раз уж ты явился без приглашения, то будь добр, жди ответа. И, наконец, зачем явился?

– Тебя, Айс, – давясь слюной и гневом ко мне, проскрежетал сквозь зубы Пчела. Страшно стало, боюсь, боюсь, боюсь, – босс хочет видеть.

– Ага, передай ему, что через часок-другой зайду. – Ответил я и закрыл перед телохранителем дверь, который хотел что-то возразить, но не успел. Несколько секунд спустя Пчелка ушел, громыхая своими берцами – или что там у него? – по коридору.

Конечно, я не собирался прозябывать время и дальше в своем номере, но и не спешил бежать за поручением к Карасю. Ничего, дело не столь важное, раз Пчела так спокойно ушел, так что может подождать. А я пока не торопясь умоюсь, спущусь в бар, позавтракаю, тогда можно будет приступать к своим обязанностям.

– Айс. Айс! Слышишь, что я тебе говорю? – В который раз пытался «достучаться» до меня бармен. Отвлекшись от своих мыслей, я посмотрел на него и ответил:

– Я прекрасно тебя слышу, Джо. Заказ готов, могу забирать. – Услышав это, бармен вернулся к своим делам, которые пришлось отложить из-за меня на целых тридцать секунд. Вполне вероятно, так подумал Джо, но мне плевать. Забрав заказ, я пересел за свободный столик у стены.

И снова она перед глазами, как будто сон так до сих пор и не заканчивался. Еще когда я спускался в бар, подумал о Юлии. Присев за барную стойку, заказ сделал наугад, поглощенный целиком и полностью мыслями о ней, но я здесь уже так давно, что заказать яичницу с беконом, черный чай с бергамотом и пару сладостей могу на автомате. Наколов бекон на вилку, я снова погрузился в свои мысли.

В какой же раз ты снова приходишь ко мне во сне, Юля? В сотый? В тысячный? Сколько я здесь уже? Год-два, может больше, я не считаю, – на протяжении всего этого времени мне снится один только сон, как ты зовешь меня за собой, туда, обратно. И в сотый, тысячный раз я отвечаю: «Нет». Как это невыносимо! В порыве злости я отбросил вилку на тарелку. Сколько можно мучить себя мыслями о ней?! Эх, наверное, вечность.

Опомнившись, я бросаю взгляд вокруг себя. Барная стойка пуста – Джо куда-то ушел, – а официантки выходят на работу только глубоким вечером, когда бар полон. А сейчас время обеда, посетителей не так уж много и все, как и я, заняты своими проблемами, нет им дела до меня. Ну да, кому я здесь нужен?

Я посмотрел в свою тарелку: оказывается, в тот самый момент, когда бросил вилку, я уже справился со своим завтраком. Начинаю бояться за себя – такими темпами скоро в Зону буду ходить на автомате. Теперь прочь все лишние мысли, пора отправляться к Карасю.

Допив чай, я встал со своего места и прошагал к двери справа от барной стойки, которая вела в кабинет Карася. Постучавшись, мне тут же открыл дверь Пчела со словами:

– Давай быстрее, босс уже заждался. – Он сказал это так, будто буквально час назад между нами не было никакой ссоры. Хм, что же, отходчивость – это одна из тех черт характера, которая мне нравится в людях.

Как только я зашел в коридор – своеобразную «кишку», соединяющую бар и кабинет его хозяина, – за мной тут же захлопнул дверь Пчела и остался стоять возле нее. Это значит, что дальше я пойду один.

Прошагав до следующей двери, я без стука вошел.

– А, это ты, Айс. – Прорычал Карась, как давно избитый «Харли Дэвидсон», когда я вошел в его кабинет. Отвлекшись от бумаг, он посмотрел в мою сторону. – Что стоишь? Вот стул, присаживайся. – Воспользовавшись предложением, я прошел к столу и сел напротив него. Вот он, тот самый Карась, хозяин местного бара «Сытый кровосос», скупщик артефактов и ворошила темных делишек в Зоне. А еще мой работодатель. Хоть ему пошел только пятый десяток, такое ощущение, что ему уже под сотню, а, может, перевалило за нее. Седые волосы, обвисшая и при этом морщинистая кожа, впалые глаза, под которыми жуткие черные круги. Кажется, как будто он много лет не выходил из своего кабинета. И этот образ еще больше несовместим с окружающим кабинетом. Мягкий кожаный диван, несколько небольших телевизоров с одной стороны кабинета и одна большая плазма с другой, стулья и стол выполнены из настоящего дуба, под заказ, дальше – больше, но самая главная несуразность – компьютер, точнее, моноблок. Но даже это может шокировать того посетителя, который очутился здесь в первый раз.

Пока я проворачивал все эти мысли в голове, мы с Карасем играли во всем известную игру «гляделки». Он глядел на меня, как через щель, пытаясь что-то найти или понять, а я сидел с равнодушной миной на лице и продолжал смотреть ему в глаза. Наконец, Карасю это надоело, и он произнес:

– Приступим к делу.

– Слушаю внимательно, – ответил я, немного расслабившись. Знаете, не люблю я его эти игры, как будто ты у следователя на дознании: на тебя смотрят, прям давят, сверлят взглядом, чтобы ты, наконец, раскололся и написал чистосердечное признание, чтобы посадить лет эдак… Да что уж мелочиться – пожизненно.

– Появилась одна работенка для тебя, – прорычал босс, – как раз в твоем духе, не сильно хлопотная. Но есть пара нюансов.

«Ага, как же, обрадовался я, что Карась, наконец, решил дать мне работу полегче, поспокойнее. Всегда у него найдутся какие-нибудь нюансы», – пробурчал я про себя.

– Что на это раз?

– Во-первых, завтра утром ты должен быть у Переходника.

– И в чем проблема? – Недоумевая, перебил я босса. – Если потороплюсь, то сегодня вечером, на крайний случай, ближе к ночи буду уже в Погаре.

– Повторяю: завтра утром ты должен быть У Переходника, а не В Переходнике. – Вполне холодно отреагировал Карась на то, что его перебили – обычно, босс этого терпеть не может. Как будто он знал, что я задам этот вопрос. – В определенное время тебе на ПДА упадет сообщение с информацией, в какой точке и в какое время ты должен находиться.

– А для чего такая конспирация? – Полюбопытствовал я.

– Это второй нюанс. Нужно сопроводить влиятельных, то есть очень богатых людей от Переходника до бара, а еще лучше, если прямиком до меня. Они большой шорох навели на Периметре, так что вояки теперь на взводе. А ты знаешь, как они относятся к нашему брату-сталкеру, когда нервные. – Я кивнул в подтверждение. Тут босс не лгал: к нам и так не особо дружелюбно относят военные, при любом удобном случае стараются поставить нам палки в колеса. Карась тем временем продолжал: – Поэтому, чтобы не рисковать своими людьми, я решил, что клиентов встретят уже на нашей стороне. – Еще бы он рисковал. Тогда бы все сталкеры от него сбежали. А когда радушный начальник, то к нему все больше и больше тянутся людей работать, так сказать, сотрудничать, хех. – С тобой пойдут Шустрый и Боб. Ты за главного.

– А зачем мне два ведомых? – Удивленно спросил я. – Ты же знаешь, я сам хожу и остальных вожу один.

– Проводника они уже наняли. Ваша задача всего лишь сопроводить их. Не будет же группа сопровождения состоять из одного человека. – Улыбнулся босс.

– Если у них есть свой проводник, то зачем им мы? – Еще больше удивился я. – Дорога до бара займет чуть меньше четверти суток, да и не слишком она опасна: мутантов мало, аномалии за версту различимы. Это же только Предзонье.

– А мне почем знать? Возможно, не доверяют проводнику.

– То есть нам они больше доверяют? – Ехидно спросил я.

– Клиенты изъявили желание, чтобы их проводили настоящие сталкеры. Мол, они как рыцари на белых конях. Ну ты понял, – повел рукой в воздухе босс.

«Я-то понял, только другое. Это проверка на то, с кем можно в дальнейшем вести дела – кто пройдет тест, тому предложат более прибыльную работу. И кто кого пытается обмануть: клиенты Карася или он меня?» – Я не стал делиться своими умозаключениями с боссом и вместо этого сказал:

– Какая оплата?

– Двойной тариф за поход в глубину Зоны. – Ну верно, чистой воды проверка, только идиотом нужно быть, чтобы этого не понять. Или как раз на это сделан акцент?

– И еще один вопрос: где мои ведомые?

– Они уже получили все указания и пошли готовиться к выходу. Думаю, ты сам их найдешь.

– Тогда и мне пора собираться, – ответил я, поднимаясь со стула. Таким образом, наш с Карасем разговор подошел к концу.

Уже в дверях я получил в спину напутствие от босса:

– Удачи, сталкер.

Надеюсь, в этот раз это мифическое существо не отвернется от меня.

Пройдя по коридору, я вновь оказался в баре. Нигде не задерживаясь, прошагал к лестнице, ведущей к номерам, и мимоходом заметил Боба с Шустрым. Они сидели за столом прямо возле выхода и о чем-то напряженно перешептывались так, что я остался для них незамеченным. Воспользовавшись этим, я поскорее поднялся наверх.

Зайдя в свой номер, тут же закрыл за собой дверь на ключ. Прежде, чем что-либо сделать, проверил все свои вещи – замок хоть и оказался целым, но это ничего не значит. Я немного расслабился – ничего не пропало и не добавилось нового. Значит, Боб и Шустрый не вламывались в мой номер. Хм, есть, над чем подумать.

Теперь можно заняться подготовкой. Раздевшись и отправив вещи в стиральную машину, я отправился в душ.

Пока еще есть время, нужно обдумать пару деталей. Например, что взять с собой из вещей, сколько еды, сколько патронов. Но это так, мелочи. Самая главная деталь: кто из моей будущей группы решит ограбить клиентов. Проводник или же мои ведомые? Более вероятно, что проводник, ведь его наняли на той стороне. Но и Шустрый с Бобом ко мне не явились с предложением ограбить туристов – возможно, когда они шептались в баре, то обдумывали план действий. То есть, если это они решатся, то меня пустят в расход, однозначно. Мне, в принципе, без разницы, кто из этих троих окажется самым недальновидным – если начнется стрельба, мало всем не покажется, – так что нужно быть готовым ко всему.

За то время, пока счищал с себя радиоактивную грязь, я успел все для себя решить. Даже когда я пытаюсь расслабиться, мой мозг работает. Вот такой я вот трудоголик, хех.

Через полчаса я спустился в бар весь при параде. Шустрый и Боб продолжали сидеть там же, но теперь уже не шептались. Завидев меня, они приветственно взмахнули руками. Я ответил тем же жестом и направился… к барной стойке – нужно решить еще одну деталь.

– Привет еще раз, Джо, – поприветствовал я снова бармена. – Наполнишь мне фляги, как обычно?

– За ваши деньги – любой каприз, – улыбнулся Джо.

– Тогда вот еще что, – ответил на это я, протягивая фляги. – Можешь мне рассказать кое-что так, чтобы этот разговор остался только между нами? – Вместе с флягами бармену в руки перекочевали сто американских долларов.

– Что или кто тебя интересует, Айс? – Спросил Джо, взяв деньги и две фляги.

– Шустрый и Боб. Что у тебя спрашивали, заказывали, где сегодня были, какие вещи принесли, давно ли в баре сидят. Как-то так.

Поняв, о чем идет речь, Джо начал наполнять первую флягу, а вместе с этим незаметно рассказывать интересующую меня информацию.

– После того, как вышли от шефа, сначала удалились в свои номера на час, после этого куда-то убежали. Вернулись через два часа, пока ты сидел у Карася, с двумя полными рюкзаками. По всей видимости, ходили к торговцу. Когда Боб ставил рюкзак под стол, из него случайно выпал конец веревки, но сталкер быстро спрятал его обратно. После того, как ты ускакал наверх, через пару минут оба сделали в точности такой же заказ, что и ты сейчас. Потом забрали фляги, вернулись за стол и с тех пор сидят тихо, мирно, перекидываясь парой фраз время от времени. – Закончив рассказ, бармен поставил на стойку две фляги, но не убрал с них рук. Я выразительно посмотрел на него, мол, что случилось? Джо немного придвинулся ко мне и очень быстро, на пределе слышимости произнес: – Так как ты мне более симпатичен, Айс, чем эти двое, то слушай очень внимательно. Они интересовались тобой так же, как и ты сейчас ими. И бегали они так, чтобы ты их не заметил. Но самое главное: они попросили меня добавить в твои фляги один порошок, который мне сами дали. По всей видимости, снотворное. Шустрый тоже в одну из своих фляг высыпал его. – Бармен резко замолчал и тут же отодвинулся от меня, оставив фляги стоять на стойке.

– Привет, дружище. Как настрой? – Громко поприветствовал меня Боб, сев справа от меня. – Когда выдвигаемся? А то мы с Шустрым уже заскучали.

– Привет, Боб. – Улыбнувшись компаньону, поприветствовал в свою очередь я. – Да вот, сейчас с барменом расплачусь за питье, и выдвигаемся. Сколько с меня, Джо?

– Нисколько. Это от меня, чтоб удача тебе сопутствовала, сталкер.

– Спасибо, Джо. Я это запомню и обязательно отплачу взаимно. – Кивнул я бармену. – Теперь выдвигаемся, Боб, – сказал я своему «компаньону», вставая со стула и направляясь к выходу из бара. Что же, работенка и правда не хлопотная, но как всегда пара нюансов найдется.

Через пару километров, как мы отдалились от бара и вошли в лесную чащу, первым подал голос Шустрый.

– Босс, а, босс. – В его голосе отчетливого слышались нотки сарказма. Ну что же, смейся, парень, сколько хочешь, только смеешься ты не надо мной, а над нашим общим боссом – ведь именно Карась назначил меня главным в группе, сам я не напрашивался. – Каков план действий?

Сегодня светило солнце, аномалий попадалось мало, при этом все они располагались в стороне от нашего пути, и мутанты не помышляли нами. И этот лес – одно удовольствие идти по нему. Свежий воздух все-таки, и плевать, что радиоактивный, уже давно стал привычным. И все бы ничего, да только портило мое утопическое настроение два идущих позади меня сталкера. Эх, Карась, удружил, так удружил.

– Не знаю, как вы, – ответил, наконец, я, – но я направляюсь на базу к Егорову.

– Что?! – В один голос воскликнули мои ведомые. Что же их так удивило? Неужели мой ровный и холодный тон? – Карась же приказал нам ждать группу туристов возле Переходника, а не в нем самом. – Ах, вот в чем дело! Ну да, я иду против приказа, как тут не удивиться? А я даже не догадался.

– Ну приказал, и что дальше? – Так же холодно ответил я, как и в прошлый раз.

– Так ты что, хочешь, чтобы нас расстреляли на подходе к Периметру? – В диалог вступил Боб. – Ладно, ты о себе не думаешь, о нас хотя бы подумай!

– Подождете меня в Погаре, что вы так переживаете.

– А если с тобой что-то случиться? Ведь координаты и время встречи должны к тебе на ПДА прийти.

Мое терпение не выдержало, и я, резко остановившись, повернулся к этим паникерам.

– Слушайте меня сюда, объясняю один раз. Мы идем в Погар, после этого, если не хотите идти на базу к военным вместе со мной, останетесь там и будете ждать от меня сообщения. Я же пойду на базу к полковнику Егорову и лично встречу там нашу группу – уверен, именно через его блокпост она пойдет. В любом случае, я вам отпишусь. И еще одно. Я, конечно, тронут, что вы за меня так переживаете, но поверьте, это лишнее. Вопросы, жалобы, пожелания есть? – Я посмотрел в глаза этим двоим и, ничего не найдя, закончил: – Вот и отлично. Тогда продолжаем движение. – Я развернулся и направился к Переходнику, пока один, но вскоре снова услышал позади себя ритмичный топот двух пар берцев.

Вот поэтому я люблю ходить один, только в отдельных случаях вожу кого-нибудь – например, когда работаю проводником или следопытом, и то если нормальные ребята попались. Не люблю отвечать за кого-то, по сути, работать нянькой – хлопот не оберешься. Но самое неприятное, это когда позади тебя кто-то идет. Нож в спину или пуля в затылок – и песенка спета. Поэтому после Погара я пойду один – так спокойней.

Пару часов спустя вдалеке показался давно покинутый Стародуб. Наш путь пролегал мимо города – чем больше бывшие населенные пункты, тем больше мутантов и аномалий они к себе привлекают, независимо от того, в какой части Зоны ты находишься, – но даже с порядочного расстояния можно было рассмотреть чудом сохранившееся строения. Самое интересное, что в Стародубе сохранилось больше кирпичных и бетонных строений, нежели деревянных. Не знаю, с чем это связанно, возможно, с проливными дождями или чудовищными ветрами, которые, бывает, случаются здесь, в Предзонье. Например, в Климово, наоборот, одни только избушки, да хижины. Но не важно, какой город, поселок или деревня – в Предзонье все сохранено в целости и сохранности. Вот такое интересное замечание. Если бы не мутанты, то отстроил бы себе какой-нибудь домик и зажил, в ус не дуя. Да, мечтать – не вредно…

– Айс, солнце почти зашло – не пора ли нам искать ночлег? – Спросил Шустрый. – По ночи как-то не охота шагать – в сумерках собственных рук даже не видно.

Я посмотрел на небо – да верно, солнце почти склонилось к горизонту, еще час и совсем стемнеет. Но не стоит переживать, ведь я не надеялся засветло добраться до Погара.

– Если поторопимся, то через три часа будем в Погаре. – Мы набрали нужный темп, и я не собирался его терять.

За спиной послышалось что-то вроде «Вот черт!» и «Конченый псих!», но никто противиться не стал, и мы отправились дальше.

Когда стало невыносимо идти в темноте, я приказал группе остановиться, а сам полез в рюкзак за ПНВ – специальный заказ, делался исключительно под меня и мои предпочтения. Рассмотрев, что я достал из своих вещей, Шустрый с Бобом тоже принялись рыться в своих сундуках.

Пока длился привал, я решил проверить ПНВ. Активировав прибор, тут же вокруг стало очень светло, аж зарябило в глазах. Пришлось перенастроить чувствительность прибора – совсем забыл, что в прошлый раз мне пришлось спускаться в норы мутантов. Как только я смог четко разглядеть окружающее пространство, неподалеку заметил стаю собак. Я дал знак своим, чтобы замерли – хорошо, что у них при себе оказались приборы ночного виденья, иначе было бы трудно. Мы затаились и приготовили оружие на случай атаки. Собаки в свою очередь что-то почувствовали и насторожились. Облизнув палец, я проверил направление ветра – в бок бьет, но есть шанс, что нас могли учуять. Принюхавшись к каждому из нас, я тут же опустил Боба в грязь по самое темечко, потом намазался сам, а Шустрый решил, что он справится лучше меня. Примерно через десять минут стая ушла, и мы смогли немного перевести дух.

– Зачем ты меня извалял в грязи?! – Тут же «накинулся» на меня Боб. Какой же он все-таки нервный.

– От тебя разило, – вполне спокойно ответил я.

– Чем же?!

– Тобой.

– Мной?! А от него что, им же не пахло? – Боб указал на Шустрого.

– Не так сильно.

– Черт! Вот же умудрился связаться с ненормальным. – На этом, слава богу, сталкер замолчал и шел так до самого Погара, никак мне не докучая.

На самом деле, Боб издавал запахи страха, агрессии, злобы и всем оставшимся букетом негатива, который остро ощущают все мутанты Зоны. Естественно, человек не может пахнуть эмоциями – они выделяются вместе с потовыми железами. У меня не оказалось при себе нужного парфюма, чтобы скрыть этот запах и остаться незамеченным, так что пришлось прибегнуть к помощи матушки-природы. И раз уж мы живы, значит, я правильно поступил.

Дальше шли спокойно, не торопясь. Темп был уже потерян, сумерки сгустились, поэтому пришлось идти, во-первых, медленнее, во-вторых, более осмотрительнее, что, конечно, заставляло нас двигаться, как черепах.

Уже в десятом, а, может, одиннадцатом часу мы попали в Погар. Так как времени оказалось очень мало, самый мизер, пришлось завалиться в первый попавшийся дом, естественно, не забыв его проверить. Отправляться дальше – для меня это только небольшой привал, а мои ведомые будут пережидать здесь ночь – я решил чуть погодя. Нужно немного отдохнуть, перекусить, привести себя в порядок, а только потом выдвигаться.

– Ребят, давайте, что ли, приготовим по-быстрому ужин, чай заварим? – Предложил я, когда мы немного отдышались. – Перекусим, и я отправлюсь дальше.

– Айс, ну ты и конченый псих. Никогда больше не соглашусь идти в рейд в одной группе с тобой. – Уже открыто сказал Боб, а Шустрый, кивая, согласился с ним. Но парни не отказались от моего предложения и, сняв свои рюкзаки, первым делом достали котелок.

– Тогда разбирайтесь здесь, а я за хворостом. – Сказал я, направляясь на выход.

Вернулся я на удивление быстро – и десяти минут не прошло, – да к тому же с полной охапкой хвороста. Ребят это тоже очень удивило, поэтому встречали меня два направленных мне в грудь автомата.

– Это всего лишь я, – невозмутимо сказал я ребятам. – Стволы можете убрать.

– Мы и не надеялись, что ты вернешься. – Произнес Боб, убирая оружие. – Торопишься к Переходнику, рюкзак не оставил. – Намекнул он на мое недоверие к группе.

– Это с непривычки, ведь вы сами прекрасно знаете, что я хожу один. – Отвертелся я, как мог. Поверили эти двое или нет, сейчас не столь важно.

Компания мне попалась не очень приятная, поэтому ужин получился скомканным, быстрым, и я его не особо запомнил. Покончив со своей порцией бычков в томатном соусе – кстати, неплохая вещь, – я заварил себе чай и, понемногу причмокивая им, заново объяснил план действий своим компаньонам.

– Как мы уже договорились, раз вы не идете со мной на военную базу к полковнику Егорову, значит, останетесь в этом домике. Здесь вы переночуете, а на утро, когда я получу хоть какие-нибудь известия, свяжусь с вами. И еще, надеюсь, вам не нужно рассказывать, как правильно ночевать в Зоне? – Увидев в глазах ведомых презрение к моему вопросу и, в частности, ко мне, закончил свое выступление: – Тогда не буду никого задерживать. До связи, – и, встав, направился к выходу. Выйдя из дома, первым делом я вдохнул запах Зоны, а только после этого отправился к Периметру.

Как хорошо шагается – сейчас наступило мое любимое время суток, и за спиной никого нет. А тишина, тишина какая! У меня прямо второе дыхание открылось. Но поводов для радости не было.

Метров через двести я достал ПДА и, включив сканер устройств, удостоверился, что на экране нет ни одной точки, кроме моей. То есть из моего поля зрения выпали Шустрый с Бобом, следовательно, и я для них – в большинстве сталкерских машинках вшиты идентичные сканеры с одинаковым радиусом обнаружения. Я отключил компьютер, став незаметным для чужих сканеров, при этом сам превратившись в «слепого», и направился обратно к домику, где остались мои компаньоны.

Приблизившись к дому метров на пятьдесят, в этот раз я включил уже другую умную машинку – «сканер сюрпризов и нежелательных вещей» как я его называю. А еще это их подавитель – а вот это спецзаказ. Вот же быстрые ребята – пока я туда-сюда ходил, они успели расставить вокруг дома датчики движения, а если верить моему прибору, то эти датчики синхронизированы с минами. Мины, по правде говоря, оказались не опаснее гранаты, но если сработают, мало никому не покажется.

Подкравшись к окну, я незаметно заглянул в него. В этот момент у двух сталкеров разгорелся очень интересный разговор. Я прислушался.

– Что думаешь, Боб? Доставит нам хлопот этот придурок? – Это вот Шустрый сидит у костра с одной стороны и пытается размышлять, хотя его так и ломит со сна.

– Не знаю, Шустрый, не знаю. Не нравится мне, что он среди ночи поперся к Егорову, не менее шизанутому, чем этот Айс. Но знаешь, что мне еще больше не нравится? – Спросил своего друга Боб. Он сидел по другую сторону от Шустрого, прислонившись к стене так, что я его плохо видел.

– И что же? – Заинтересовано спросил в ответ Шустрый.

– Что он с самого начала планировал ночью идти.

– Да, странно. Но и идти за ним нельзя было.

– Ну уж нет! Лучше я за кровососом пойду, чем за ним! – Нервно воскликнул Боб. – Мне хватило того, что мы чуть на стаю чернобыльцев не наткнулись из-за его решения идти в сумерках. Да и грязевые ванные мне очень «понравились».

– Зато, заметь, это сработало – псы вскоре ушли, хотя, кажется, учуяли нас тогда, – встал на мою сторону Шустрый.

– Ты что, его защищаешь? – Возмутился Боб. – Если бы ты на моем месте тогда оказался, сейчас бы так не говорил.

– Ладно тебе, успокойся, никого я не защищаю. Лучше скажи, что будем делать?

– Да что, что. Валить его надо и все дела. Как встретим группу туристов, по пуле ему и проводнику, а после посмотри. А-а-а-а, кхм, – зевнул Боб, – а теперь давай, что ли, спать ложиться?

– А как же вахта? – Удивился Шустрый. – Ты же знаешь, когда ночуешь в Зоне, всегда нужно выставлять дежурных.

– Да что может случиться? Сканеры расставили? Расставили. Мины есть? Есть. Что тебе еще нужно? Если кто появиться, компьютер тебе свиснет, если раньше мины не сработают. А если хочешь дежурить, всегда пожалуйста, но только ты сам будешь дежурить, за нас двоих, а я намерен неплохо выспаться. – И отвернулся к стене.

Шустрый немного подумал и, плюнув, тоже решил, что сон важнее. Затушив костер, он закутался в спальном мешке, и в доме наступила тишина, изредка нарушаемая мерным посапыванием двух сталкеров.

К счастью, я записал этот разговор на диктофон, который успел вовремя включить. Качество и звук оставляют желать лучшего, но этого достаточно, чтобы Шустрый и Боб не смогли отвертеться. Теперь пора отправляться к Переходнику. Нечего здесь более задерживаться – вся нужная мне информация получена.

Не спеша, я выбрался из кустов, в которых подслушивал за разговором Боба с Шустрым. Хорошо, что мною был приобретен такой хороший прибор, который может не только определять любые электронные игрушки, но и подавлять их – особенно опасные для жизни, – иначе меня бы давно обнаружили. Убрав его в рюкзак, я развернулся спиной к дому и, не оборачиваясь, направился, наконец, к своей цели. Вроде бы не так давно было настроение, но всего лишь один подслушанный разговор вернул мне привычную хмурость.

На полпути к Периметру пришлось сделать привал: дорогу преградила блуждающая аномалия. Хорошо, что она не заметила меня, иначе мой путь на этом закончился бы. Это оказался Кисель – аномалия с простейшими зачатками рефлексов. Да, это новый вид, открыт относительно недавно, но яйцеголовые ему сразу присудили восемь баллов из десяти по классификации «Уровень опасности объектов на закрытой аномальной территории» – кажется, она так звучит. Или проще: насколько опасно то или иное существо или образование в Зоне для человека. Не знаю, для чего эта классификация была разработана – раз убивает что-то, то это что-то уже опасно, зачем какие-то баллы придумывать? Но то, что научники обозначили Кисель как очень опасная аномалия, это они правильно сделали. А как же иначе? Аномалия, которая от человека и следа не оставляет, при этом имеет рефлексы – например, мгновенно реагирует на опасность и на малейшее изменение в окружающей среде, – и активно ими пользуется, не просто опасна, от нее еще сложно спастись. Но для настоящих сталкеров это мелочи жизни.

Но самой главной причиной стало письмо Егорову. Да, тому самому полковнику, который руководит одним из блокпостов Периметра. Не написать ему нельзя было, потому что, выйдя к Периметру, меня бы точно расстреляли – никто не ходит ночью, кроме мутантов, даже в Предзонье. К тому же нужно, так сказать, записать к нему на прием, а то как-то некультурно врываться среди ночи со своими проблемами, хоть и к хорошо знакомому человеку. И да, верно, с полковником мы неплохо знакомы, так что он не должен мне отказать, но все-таки. Достав ПДА, я нашел контакт под именем «Егор» и начал набирать текст:

«Доброй ночи, полковник. Извини, что побеспокоил, но дело не требует отлагательств. Через полтора час буду у Переходника. Сможешь принять?»

«Вроде бы неплохо», – подумал я, отправляя сообщение.

Ждать ответа пришлось долго, но я и не надеялся, что Егоров ответит так быстро – ночью люди обычно все спят, а не идут через все Предзонье к Периметру. К тому же нужно еще время, пока аномалия не уберется с моего пути.

Минут через двадцать завибрировал ПДА. Достав его, я прочитал сообщение:

«Тебе тоже приятного отдыха, Айс. Какое у тебя ко мне срочное дело? И, может, перенесем его на утро? А лучше, если на обед».

«Ты же знаешь, я бы не стал тебя тревожить по пустякам даже в свободное от работы время».

Через пару минут пришел короткий ответ:

«Через полтора часа лично буду ждать тебя на блокпосте».

Убрав ПДА, я посмотрел на Кисель. Пока я переписывался с полковником Егоровым, аномалия успела отползти от меня на достаточное расстояние. Если не шуметь и делать все аккуратно и не торопясь, можно будет незаметно проскочить. Выйдя из своего укромного места, я чуть ли не на четвереньках дал крюк вокруг Киселя, зато вскоре смог нарастить темп и ровно через один час и двадцать минут выйти к Переходнику. Теперь меня от блокпоста отделяло только пятьсот метров открытого пространства, которое открыто не просто всем ветрам, но и всем снайперам и скрытым мутантам Зоны. За вторых я не переживал, а вот первые… У меня не было причин не доверять полковнику, поэтому я уверенно вышел из леса и напрямик направился к воротам блокпоста.

На подходе створки ворот начали открываться, но когда они раскрылись на столько, что через них можно было выстрелить зарядом из РПГ, никто ничего не предпринял. Я был как на ладони и ожидал выстрел, но ничего не произошло. Наверное, сегодня мне благоволит Зона.

Зайдя на базу, я никак не мог найти полковника. За мной уже закрылись ворота, а я продолжал стоять на бетонке, не зная, что делать и куда идти. Пытаясь найти рядом с собой хоть кого-то, я неожиданно заметил человека, стоявшего в тени какого-то ангара. Поняв, что в такую рань, кроме полковника, стоять там никто не может, я направился к нему.

– Здравствуй, полковник, – произнес я, подойдя к человеку.

– И тебе не хворать, Айс. – Ответил он голосом Егорова. После чего мы обменялись рукопожатиями.

– Раз у тебя срочное дело ко мне, тогда пойдем в мой кабинет, там и поговорим. – Сказал полковник, и мы отправились прочь от блокпоста.

Часы показывали начало шестого утра, вскоре должно начать светать, но на военной базе пока царил сумрак, поэтому какие-то отдельные строения или технику рассмотреть удавалось с трудом. Но после моего предыдущего визита на базу ничего кардинального не изменилось, а остальные мелочи я смогу увидеть чуть позже.

Пройдя примерно двести метров, полковник привел меня к знакомому зданию. Это был штаб, где обосновался Егоров. Зайдя в здание, он прошел мимо пропускника, даже не заметив, как вскочил при виде него караульный – молодой лейтенант, которого, возможно, отправили сюда только-только из училища. Чисто из вежливости я кивнул ему и поспешил за здешним боссом.

Поднявшись на второй этаж и пройдя немного по коридору, мы сначала попали в приемную, проскочив мимо секретаря, а только потом оказались в кабинете.

– Располагайся, а я пока распоряжусь по поводу завтрака. – Произнес Егоров и направился в сторону приемной.

– Забудь про завтрак, у нас не так уж много времени. – Остановил я его.

Развернувшись, он сказал:

– Тогда хотя бы немного взбодримся. По крайней мере, я, а то не успел выспаться. – И вышел в приемную.

Минут десять я находился в кабинете один. Делать было нечего, поэтому я, почувствовав себя как дома – на самом деле это второе место в Зоне, где я могу по-настоящему расслабиться, – снял с себя рюкзак и пару вещей и расположился на диване, стоявший возле стены.

Наконец, вернулся полковник. Он лично нес поднос, на котором стояло два небольших чайника, сахарница, нарезанный на дольки лимон и пара сладостей. Вот ты жук, Егоров! Знаешь же, что я не смогу отказаться от сладкого и обязательно крепкого чая с лимоном. Посмотрев на него с иронией, я сказал:

– Я не так часто у тебя гощу, но ты понял мою главную слабость.

Он поставил поднос на журнальный столик, подкатил его к дивану и, взяв стул, сел напротив меня. Посмотрев на меня с улыбкой, он произнес:

– Я еще тогда, в первый раз это понял. И запомнил.

Я улыбнулся уже искренне. Ведь правда, это моя слабость: я никогда не откажусь от такого завтрака. Но что важнее, это не главная моя слабость, иначе меня можно было легко убить. Но в какой-то степени это не касалось вот этого человека, который сидел сейчас напротив меня. В Зоне я доверял ему больше, чем кому-либо. Возможно, вы спросите: что же такого сталкера, как я, может связывать с этим военным? А ведь и верно, что же. Сталкеры не любят военных, а военные ненавидят сталкеров, так всегда было, есть и, наверное, будет, пока две стороны не решат пойти на мир друг с другом. Но вот сейчас сидят за одним столом представители этих двух сторон, один пьет чай, второй – кофе, и друг другу искренне улыбаются. Ответ лежит в нашем общем прошлом.

Почти два года назад, когда я только попал в Зону, мне, как и всем новичкам, пришлось учиться выживать в этом мире, где каждый желает тебя убить. Честно сказать, тогда мне было тяжело, ведь я жил по очень странным принципам. Как в книжке про благородных, честных и храбрых рыцарях, во мне жила идея: мы должны защищать слабых, обманутых и оскорбленных, помогать всем и каждому. И я старался держаться таких принципов еще до того, как попал в Зону, и держусь до сих пор. И вот однажды, когда отрабатывал умение идти по следу, так необходимое следопытам, в Предзонье я наткнулся на странные следы: отпечатки трех пар берцев и какого-то четвероного мутанта. Так и не поняв, что там произошло, я решил проверить, что да как. Пройдя по следам значительное расстояние, через полчаса я услышал одиночные пистолетные выстрелы, которые стреляли с некоторой задержкой. Стало еще интересней, и вскоре я услышал собачий скулеж, и мне уже было не до веселья.

Прибежав к поляне, моему взгляду предстала такая картина: трое солдат стреляют в псевдопса, который, уворачиваясь от пуль, бегает между аномалиями Поля Чудес. «Идиоты», – подумал я тогда. Я хотел подойти к солдатам и объяснить хоть на языке кулаков, хоть на языке оружия, что и кто они такие, но вдруг все резко изменилось.

Вскоре парням это веселье надоело, и они решили, что пора избавится от пса. Один прицелился и, выстрелив, попал точно в лапу мутанта. Тот завизжал и, когда обегал очередную аномалию, угодил в нее. Это оказалась Жадина, не такая уж опасная аномалия – попавший в зону действия человек или мутант не погибают, но выбраться самостоятельно не может. Пришлось действовать как можно скорее. Достав из-за спины автомат и сняв его с предохранителя, я упер приклад в плечо и открыл неприцельный огонь. Возможно, я тогда кого-то зацепил или ранил, но у меня не стояло задачи убивать, нужно было всего лишь напугать этих солдат, чтобы они сбежали. Они пытались отстреливаться, но, поняв, что лучше поберечь свою шкуру, ретировались. Увидев трех убегающих солдат, я спрятал автомат за спину и побежал к псу.

Пока я разбирался с весельчаками, пес пытался отгрызть себе лапу, но, увидев меня, зарычал и попытался отползти. Но не тут-то было – Жадина так просто не отпускает свою добычу. Конечно, тогда я еще мало умел разряжать аномалии, точнее, вообще не умел, но кое-что уже успел узнать. В частности то, что Жадина не может удержать слишком большую массу. Пришлось обыскать всю поляну и свалить найденное в аномалию. Мои старания не пропали зря, и через час Жадина разрядилась с характерным хлопком. Пес, почувствовав свободу, тут же попытался сбежать, но раненная и искусанная лапа не давала перемещаться ему достаточно быстро. Догнав пса, я повалил его. Он извивался, всячески старался меня укусить и убежать, так что пришлось достать снотворное и вколоть ему две дозы.

Через полчаса я тащил пса на себе до одной деревеньки, которая находилась недалеко от Стародуба. Что сейчас, что и тогда я не знал, как называется та деревня, ведь на карте так и не смог найти ее, а поднимать записи как-то не охота было. Правда, через какое-то время она исчезла – просто взяла и растворилась в воздухе, как будто на том месте никогда не существовала, – даже не отставив после себя ничего. И вскоре я про нее забыл.

Придя в деревню, нашел дом, в котором оказался подвал. Оставив там пса, а вместе с ним открытую банку тушенки, я закрыл подвал и отправился в Климово – нужно было купить продукты и медикаменты, чтобы выходить пса, да и самому чем-то придется питаться все это время.

Сам я тогда обитал в северо-восточной части Зоны, и сюда попал чисто случайно, так что не особенно знал здешней обстановки. Хорошо, что быстро связался со своими контактами и узнал от них про Климово. Поэтому вскоре оказался в месте, где можно было неплохо отдохнуть, выпить, продать пару вещей и купить новых, и все это в полной безопасности.

Так как там я был впервые, меня никто не знал, постовые, соответственно, меня по полной обыскали, проверили документы – сделали запрос по сталкерской сети и проверили ПДА, – а только потом пропустили. Мне интересно стало узнать еще об одном поселении в Зоне, но на это не было времени, поэтому прямиком отправился в бар.

Зайдя в бар, который по совместительству являлся гостиницей, я прошел к барной стойке. На дворе стояло время, как его называют англичане, ланча, так что посетителей оказалось не так уж много. На меня никто не обращал внимания, поэтому я преспокойно купил у бармена – тогда-то я и познакомился с Джо, правда, знакомство это было шапочным – все, что мне было нужным, и ушел. Во второй мой визит все сложилось иначе, не так прозаично, но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.

Вернулся в деревню к псу я уже вечером, чуть ли не ночью. Заранее найдя горючее для костра, я зашел в нужный дом и включил налобный фонарь. Мутант должен был очухаться к тому времени, так что вполне ожидаемым оказалось то, что он кинулся на меня, когда я открыл подвал.

– Ах ты скотина! – Произнес я, уклонившись от атаки. Пес попытался атаковать меня во второй раз, метя клыками мне в бедро, но его нога не давала четко действовать, так что я и во второй раз легко уклонился и контратаковал, ударив кулаком ему по башке. Мутант откатился в сторону и завалился на бок. Направив луч фонаря, я посмотрел на него. Через пару секунд он пришел в себя и, повертев головой, посмотрел на меня странными глазами.

– Ну что, успокоился? – Спросил я его. В ответ я услышал рычание.

Сложив дрова в сторонке, я закрыл дверь в подвал и принялся разгружать вещи. Пока я этим всем занимался, пес внимательно за мной наблюдал. Заметив это, я между делом спросил:

– Чего смотришь? Интересно, что ли? – Пес как-то странно, вполне по-человечески фыркнул и отвернулся от меня. Я улыбнулся.

Разобрав вещи, я занялся костром. Чтобы хоть как-то выходил дым из подвала, пришлось сделать основательную дыру в потолке, то есть в полу дома, а только потом я развел костер. Зато теперь можно было не бояться, что мы с мутантом задохнемся от гари.

Заметив пустую банку из-под тушенки, я предложил еще одну псу:

– Есть будешь, животное? – В ответ – фыр. Но не ожидая ничего другого, я просто поставил банку возле него.

Пришло время лечиться. Достав медикаменты, я подошел к псу и сказал:

– Давай лапу, нужно ее обработать. – Ноль внимания. Тогда я просто взял лапу и подтянул к себе. Пес резко вырвался, вскочил и с оскаленной пастью посмотрел на меня. Пришлось еще раз дать ему по башке, только в этот раз посильнее. Как и в первый раз, его подкосило, и он завалился на бок. Когда он вновь пришел в себя, то со злобой в глазах посмотрел на меня.

– Дурья твоя башка, если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал. – Сказал я ему. – Я не для того тебя спасал, чтобы здесь убить. – В ответ на мои слова он снова отвернулся от меня.

Так мы еще долго припирались друг с другом – я пытался обработать рану на лапе, а мутант огрызался и всячески пытался меня укусить. Наконец, мне это надоело, и я вколол ему еще одну порцию снотворного.

Уже спокойно, без сопротивлений, я обработал лапу этого горделивого мутанта, а после занялся ужином.

– Вижу, ты пришел в себя. – Произнес я, когда заметил, как мутант задвигался. Я преспокойно соскребал тушеное мясо со дна банки, расположившись возле костра, и наблюдал за псом. Он поднялся, осмотрел свою лапу, обнюхал ее, а потом посмотрел на меня глазами, в которых читалось: «Я не понял, это что такое?»

– Можешь не благодарить, – ответил я на незаданный вопрос. Мутант снова фыркнул и отвернулся к стене. Ничего другого я и не ожидал.

Покончив с ужином, я затушил костер, расстелил спальный мешок и, укутавшись в него с головой, уснул. Как это ни странно, это произошло мгновенно, ведь обычно я могу крутить мысли в голове по два часа, прежде чем провалюсь в мир сновидений.

Кто-то скажет, из ума выжил этот сталкер, решив ночевать в одном помещении с мутантом, хоть и раненном. Но именно в этом мутанте я не чувствовал угрозы, поэтому доверился ему, как бы это глупо не звучало.

Среди ночи я проснулся от того, что кто-то скребся в дверь подвала. Вскочив, я включил фонарик и направил его в сторону двери.

– А, это ты. – Произнес я, успокоившись, когда увидел источник шума. Оказывается, это пес пытался выбраться на свободу, но у него это никак не получалось. – Ложись спать, тебе еще рано куда-то отправляться, – посоветовал я мутанту. Но этот упрямится не то, чтобы не послушал меня, он еще активнее начал скрестись. Плюнув на него, я снова уснул.

Проснувшись утром, я заметил, что пес спит в углу. А еще заметил, что дверь в подвал вся испещрена его когтями, а недалеко от потухшего костра стоит пустая банка из-под тушенки. Гордость гордостью, но кушать хочется всем.

Не став беспокоить мутанта, я собрал вещи и ушел по делам. Проверю аномалии на предмет артефактов, возможно, узнаю что-нибудь о здешней местности – в этот раз я случайно сюда попал, но мне повезло более-менее обустроиться здесь, но в следующий раз может так не повезти. Естественно, я не забыл запереть подвал.

Позже я вернулся, разобрал вещи и намеревался вновь осмотреть лапу пса. Как и в первый раз, он рычал и не давал мне свою лапу.

– Если ты так и дальше будешь продолжать, – сказал я ему, – то я вколю тебе еще раз ту дрань, что вчера отключила тебя. И тогда я все равно смотрю тебя. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. – Видно было, что мутант запомнил снотворное, поэтому снова лег и оставил свою лапу наедине со мной. Правда, изредка рычал, когда я притрагивался к ране, но не более.

Так шло из-за дня в день. Я вставал, уходил по делам, возвращался, осматривал рану у пса, кормил и себя, и его, все ложились спать, я вставал… и так по кругу. Я понимал, что через пару-тройку дней пес придет в себя, и мне придется его отпустить, с этим ничего не поделаешь. Поэтому я был готов, когда пришел этот день.

Осмотрев рану, я сказал:

– Ну что же, вижу, твоя рана зажила, дружище, теперь тебя можно отпускать, – и улыбнулся мутанту. Он так странно посмотрел на меня, как будто его дурачат, но я уверенно подошел к двери, открыл ее и поманил за собой пса. Воля к свободе победила его, и он пошел за мной. Выйдя из дома, я покосился на мутанта, который сидел на пороге и чего-то или кого-то ждал.

– И что же ты сидишь? – Спросил я пса. – Видишь, я не держу тебя больше в подвале круглые сутки, ты волен идти туда, куда тебе захочется. Скоро и я уйду – моя миссия здесь закончена. – И, встав, пес ушел, уверенным шагом, не оборачиваясь в мою сторону, но и не убегая, как будто хоть немного, но стал мне доверять. Да я и не просил его доверять мне или быть благодарным, ведь я всем и каждому помогаю бескорыстно. В такие моменты вспоминаю один мультик, который рассказывает о том, как переодетая в черный плащ, маску и шляпу утка борется с преступностью, защищая жителей его родного города и сажая преступников в тюрьму. Иногда я сравниваю себя с этим отъявленным борцом с преступностью, который делает это, не требуя что-то взамен.

Пришло и мне время отправляться дальше, так что через пару часов я собрал свои вещи и направился на север, в свои уже знакомые места.

Меня поймал патруль военных практически в тоже месте, где я спас мутанта. Наверное, им поступила команда взять меня живым, иначе, зачем меня связали и отправили на восточный блокпост, а не пристрелили на месте. Только не понятно одно: для чего все это было нужно? Пуля в лоб – и нет проблем. Я надеялся, что в скоро времени все встанет на свои места.

Я долго сидел в карцере, пока за мной не явились. Под конвоем меня проводили в какой-то кабинет, посадили на стул и оставили одного. Минут через десять явился мужчина в форме военного, на погонах которого значилось три звезды – полковник, надо полагать, – и сел напротив меня. Он очень внимательно разглядывал меня, в свою очередь я разглядывал его. Особенно меня заинтересовали его глаза: такие же холодные, тусклые и уставшие, как у меня. Мы были людьми, не сделанными из одного теста, но жили с одинаковыми взглядами на жизнь. Это понял и он, поэтому, решив что-то для себя, этот мужчина начал говорить.

Рассказывал он про то, что несколько дней назад на трех солдат, его подчиненных, напали. Те бежали, но успели заметить, как какой-то сталкер поймал чернобыльского пса и потащил его на себе в неизвестном направлении. Солдаты вернулись и доложили о том, что на них напали. Когда их допрашивали по поводу того, что они делали в таком-таком квадрате, им пришлось рассказать о том, что они развлекались, заставляя мутанта бегать в Поле Чудес, а после его спас сталкер, который и напал на них. Когда эта информация дошла до этого мужчины, который сидел передо мной, он приказал поймать меня живым. Обязательно живым, иначе всем голов несдобровать.

Увидев в моих глазах заинтересованность, он спросил:

– Тебе интересно, зачем ты здесь оказался? – Я кивнул. – Тогда… – Он достал ключ из кармана пиджака и отомкнул наручники. – Тогда пойдем со мной, – сказал он, направляясь к двери. А я, ничего не понимая, продолжал сидеть на стуле.

Мужчина, увидев мое замешательство, вернулся и, сев за стул, произнес:

– Ты рискнул жизнью ради мутанта, хотя он тебе, я так думаю, ничем не обязан. Позволю себе предположить, этот мутант сейчас здоров и в относительной безопасности, не так ли? – Мое удивление не осталось скрытым от него. Он улыбнулся и снова повторил: – Пойдем со мной, нам есть о чем с тобой поговорить. – И я пошел, еще ничего не понимая.

И в который раз, глядя в глаза этому человеку, я задаюсь вопросом: что же нас связывает? И в который раз я отвечаю себе: жажда справедливости и помощь нуждающимся, пусть то будет человек или мутант.

Кстати, в тот самый, первый наш разговор, я узнал, что солдаты получили от полковника помилование только за то, что они привели меня к нему. И если не я, с них бы спустили семь шкур только за то, что развлекались с мутантом. А еще то, что это был бы десятый случай за время его службы на Периметре.

– Снова вспомнил былое время? – Заметив мой взгляд в пустоту, спросил Егоров. Получив от меня подтверждение, он сказал: – Что-то ты стареешь, Айс, раз в каждый свой визит ко мне вспоминаешь ту историю.

– Да я уже давно старик, Юра, забыл что ли? – Я улыбнулся полковнику.

– Тоже мне старик. Вот я другое дело. Так зови меня по имени-отчеству: Юрий Алексеевич. – Секунд десять мы молчали, а потом залились в звонком смехе.

Через пару минут мы успокоились, и наши лица снова окаменели.

– Знаю, что в какой раз тебя спрашиваю, но все-таки: ты так и не видел того мутанта?

– Нет, не видел, – вздохнул я. А после приступил к завтраку, чтобы отвлечь себя от мыслей о прошлом.

– Так какое у тебя ко мне дело, Айс? Чем я обязан твоему визиту?

Пока мы ели сладости и пили горячие напитки – я чай, а полковник кофе, – я рассказал, зачем явился в столь ранний час к своему давнему другу. Пришлось упомянуть, что Шустрого и Боба нанял Карась, как и меня, и поделиться своими мыслями по поводу задания.

– Так ты все-таки уверен, что это уловка, вроде теста, чтобы выявить добросовестного исполнителя? – Спросил Юра после моего рассказа.

– Сам посуди: за сопровождение туристов в Предзонье берут половину тарифа за рейд в глубину, с богачей требуют тариф, а самые жадные и наглые просят накинуть еще четверть. А тут целых два, да еще и каждому!

– Хм, убедил. Но тогда как эти стратеги будут спасаться, если их решат ограбить сразу четверо: и проводник, и три сопровождающих? – Задал вполне логичный вопрос полковник. – Не уж то заплатили Карасю, чтобы он организовал охрану или группу спасателей.

Подумав, я ответил:

– Мне кажется, босс не в теме, или у него только половина данных. Эти туристы ведут свою собственную игру, а значит, у них есть козырь. И не один.

– И что ты предлагаешь?

– Как мне думается, проводник на самом деле не очень прост. Возможно, когда наша группа будет проходить через такое место, в котором лучше всего устроить засаду, в нужный момент выскочит целая банда и сразу всех перестреляет, либо чуть позже. Предлагаю одно: группа поддержки. Они будут следовать за нами и, когда я замечу что-то странное, включу маячок, и они тут же примчаться.

– Идея дельная, но рисковая.

– А другой больше нет.

– Ну хорошо, с проводником и гостями мы разобрались. А что насчет твоих компаньонов? Минут пять назад я прослушал аудиозапись их разговор о том, что тебя прикончат, покажись ты с туристами и проводником. Что с ними будем делать?

– Придется сыграть роль грабителя, – подмигнул я Юре.

– Ох, как я не люблю эти твои интриги. – Скривился он так, как будто пол-лимона съел.

– Зато они всегда срабатывают.

– Ладно, ладно, я все понял. Как и договорились, я тебе помогу. Это все?

– Чуть не забыл. Тебе что-нибудь известно об этих богатых туристах? Ведь они, как теперь точно известно, пересекут Периметр именно через твои ворота.

– Ворота ада, хех, – усмехнулся полковник и на мгновение о чем-то задумался. Перебрав в голове какие-то свои мысли, он продолжил: – По сути, ничего интересного. Чуть меньше недели назад сверху пришел приказ о полном содействии гостям, которые должны прибыть на мою базу в ближайшее время. На вопрос, что за гости, начальство ответило вполне лаконично: важные персоны. Кто такие, каковы цели в Зоне, что ищут – пусто. Кто в составе группы – тоже. Через пару дней я узнал, что в предбанник прибыла группа туристов. Разбрасываются деньгами – ищут лучшего проводника, который безопасно проведет их в Зону. Больше таких групп не оказалось, так что я решил, что это наши клиенты. А после они нашли проводника и скоро окажутся на базе.

– Все интересней и интересней. Ладно, Юра, спасибо тебе еще раз огромное за помощь, никогда не забуду. А сейчас не буду тебя задерживать, тем более пора самому устраивать спектакль.

– Если что понадобиться, смело обращайся к моему секретарю. – Сказал Егоров и ушел. А я достал ПДА и, открыв список контактов, нашел Боба.

***

Дверь в кабинет открылась, и я мгновенно открыл глаза.

– Вот так дела: оказывается, пока я работаю, ты тут спишь.

– Даже мне, Юра, тяжело без сна почти сутки. – Ответил я Юре, поднимаясь с дивана. – Да и потом, не ты один работал.

– И как? Приняли тебя в ряды грабителей Шустрый и Боб? – Спросил он, проходя к своему месту.

– Пришлось немного приподнять занавес тайны – рассказал о том, что проводник замышляет об ограблении туристов.

– Проглотили наживку? – Юра спрашивал так, между делом, чтобы поддержать разговор, потому что в это время был занят другим делом: перебирал бумаги на письменном столе.

– Я, как всегда, был более чем убедительным. Рассказал, что узнал о том, что проводник является наводчиком целей грабежа – и, возможно, я не далек от истины. Узнал от своего информатора, естественно, не назвав его имя. Думаю, они поверили мне, ведь в последнее время из разных частей Предзонья приходит информация об ограблениях, схожих с предстоящим. Мне кажется, если получится хоть кого-нибудь поймать, он тебе многое сможет рассказать. Юра, ты чем занят? Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? – Спросил я полковника, заметив, что он не особо отреагировал на мой небольшой рассказ.

– Пока ты спал, – начал он, – поступила информация, что вскоре должны прибыть гости, поэтому нужно подготовиться к встрече.

– А почему меня не разбудил? – Спросил я.

– Какой в этом смысл? Они все равно еще не прибыли. Ага, нашел. – Воскликнул он, найдя какой-то листок, по всей видимости, так нужный ему в данную минуту. – К тому же, – сказал полковник, повернувшись ко мне, – ты сам попросил меня о помощи, вот теперь я занят организацией группы поддержки.

– Ладно, я понял. Занимайся своими делами, а я буду ждать тебя и новости здесь.

Вскоре Юра снова ушел и не появлялся до самого обеда. За это время я успел еще немного вздремнуть, перекусить, залезть в сталкерскую сеть, почитать свежую сводку новостей, посмотреть активность мутантов по всей Зоне и расписание Выбросов.

Я уже начал скучать, как появился Юра.

– Времени нет. Идем за мной. – Без предисловий сказал он. Я тут же собрался, надел куртку и, оставив рюкзак и оружие в комнате отдыха, проследовал за ним.

Выйдя из штаба, Юра повел меня тайными тропами, о которых я ничего не знал до сегодняшнего дня. Солнце стояло почти в зените, маскироваться было бесполезно, но на нас мало кто обращал внимание, что, возможно, играло нам на руку. Наконец, прошагав от штаба почти полкилометра (расстояние, конечно, было меньше, но только если напрямик), мы оказались в небольшом доме, находящимся возле северной стены базы.

– Отряд, смирно! – Воскликнул голос, как только мы вошли в дом. Там находилось примерно двадцать солдат, которые, по велению того самого голоса, стояли по стойке смирно. – Товарищ полковник, по вашему указанию были отобраны и ознакомлены с указаниями…

– Отставить, капитан. – Полковник прервал его изречения. – Это не официальная операция, так что доклада и рапорта я от вас не требую.

Пройдя вслед за полковником внутрь дома, я присмотрелся к капитану. Ничего особенного: парень лет двадцати пяти-тридцати, среднего роста, жилистый, форма лежит на нем ровно, все четко и аккуратно, рюкзак компактно собран, висит, как будто, это его вторая спина. Ничего особенного, но это все говорило о том, что он не первый и даже не второй год служит на Периметре, и время от времени его отправляют в Зону, в рейд. Удивительно, ведь не каждый солдат или офицер, может прожить в Переходнике живым и относительно здоровым такой срок, а этот парень умудряется ходить дальше Предзонья. Впечатляет. Отличный кадр выбрал для предстоящего задания Егоров.

– Отряд, слушай вводную, – произнес полковник, и на него обратило внимание двадцать пар глаз. – Как вам должно быть известно, с минуту на минуту на базу прибудут гости. Здесь они надолго не задержатся – передохнут и отправятся дальше. Но была получена информация вот от этого сталкера, – Егоров указал на меня, – что на группу будет совершено нападение с целью ограбления. – По отряду пробежал небольшой слушок, во время которого каждый из солдат обратил на меня свое внимание. Но вскоре все замолчали, чтобы выслушать следующую часть вводной. – Поэтому по моему приказу капитан Ситченко собрал всех вас здесь. Ваша задача состоит в следующем. Вы должны сопровождать группу гостей на почтительном расстоянии, чтобы никто не знал о существовании вашего отряда. Как только поступит сигнал о помощи, немедленно прибудете на выручку. Разрешаю любые методы и действия, главное обезвредить налетчиков. Если сможете захватить всех живыми, каждый получит премию, очень неплохую – я договорюсь с начальством о распоряжении. – Все тут же заголосили: такие деньги за такое простое задание. – Но есть условие, самое главное: никто из туристов не должен пострадать. Вопросы есть?

Все молчали. Когда стало понятно, что вопросов ни у кого нет, неожиданно подал голос один из солдат.

– Товарищ полковник, если честно, в чем подвох? Я, наверное, выражу общее мне отряда, если скажу: это задание дурно пахнет.

Резкий парень, раз солдат такими мыслями делится с самим начальством и в такой форме.

– Что тебя смущает, солдат? – Спросил полковник.

– Источник данных. Кто это сталкер? Откуда он получил данную информацию?

– Этот сталкер, – начал Егоров, – один из сопровождающих наших гостей. Смысла нет, ему не доверять, ведь если нападут на наших гостей, то ему тоже достанется. А во-вторых…

– А во-вторых, я лично слышал разговор оставшихся членов сопровождения об организации ограбления. – Закончил я фразу Егорова. – К тому же, есть основания полагать, что гости наняли черного проводника, который на самом деле является наводчиком, а исполнителей ограбления будет не меньше десятка. Так как я один не справлюсь с таким количеством противника, было решено отобрать солдат, полностью подходящих для данной операции, то есть вас.

Юра посмотрел на меня таким взглядом, мол, зачем ты стал раскладывать этим солдатам все по полочкам? Тебя же будут считать слишком заносчивым. Я многое хотел ответить ему, но не стал, ибо понимал, что он абсолютно прав.

Повернувшись снова к солдатам, он закончил вводную.

– К словам сталкера мне нечего добавить – он рассказал всю нужную вам информацию. Если ни у кого больше нет вопросов, тогда пройдемте к дальнейшему инструктажу. – Сказав это, полковник направился в другую комнату. Там нашему вниманию предстал большой стол, на котором лежала карта. Подойдя к столу, я обнаружил, что на ней нанесена восточная часть Зоны и отмечены Периметр, блокпост, Погар и Стародуб. И это малая часть того, что я успел заметить, пока водил взглядом по карте.

– Теперь немного о маршруте. – Обратился ко всем Егоров, когда стол окружили чуть больше двадцати человек. – Чтобы снова не возникло вопросов, думаю, о нем стоит рассказать нашему сталкеру. Ведь кто еще, кроме него, сможет более детально и содержательно поделиться своими мыслями, идеями и пожеланиями.

Я немного потупился. О чем рассказывать? О каком маршруте? Я же ничего не знаю. Посмотрев на Егорова ошалелыми глазами, я прочитал в его взгляде: «И что ты молчишь? Говори уже что-нибудь». Собравшись с мыслями, я начал рассказывать.

– Если честно, конкретного маршрута я не знаю, ведь еще не встречался с проводником гостей. Но кое-какие мысли, и правда, есть. Например, то, что после Переходника проводник, более вероятно, поведет группу на северо-запад, к Баклани. Там протекает небольшая речка, но достаточно широкая. Оказавшись возле нее, проводник предложит сделать нам привал, и мы, конечно, не сможем отказаться. Вот тогда на нас и нападут: перекрыв берег и отход по нашему маршруту, они легко зажмут нас в клещи. Единственный путь для отступления – это река, но мало кому известно, что скрывается под толщей воды, аномалии тоже нельзя исключать. А если все-таки кто-нибудь попытается переплыть, в воде он будет легкой мишенью. – Все это время, пока я водил пальцем по карте и объяснял маршрут и мысли грабителей, капитан Ситченко делал записи в своей маленькой книжке. А я продолжал свой рассказ: – На данный случай предлагаю вам зайти противнику в спину тем же способом, что и они – к нам. А дальше по обстоятельствам. Есть еще один маршрут – югом. – Я провел пальцем по карте вниз от Баклани. – Если мы пойдем этой дорогой, то схема будет такая же. На юге протекает уже не речка, а ручеек, но переправа проходит в лесу, поэтому там возможно замаскировать целый танковый батальон. – Не став вводить солдат в заблуждение дальше, я сменил тему: – Если бы я составлял план, то разделил бы группу на два отряда: маленький и большой. В таком случае, первый перекроет переправу с одной стороны, а второй – выйдет навстречу к нашим гостям. Решение предлагаю одно: открыть массированный огонь по противнику, пока мы не будем отсвечивать на линии огня, где-нибудь спрятавшись.

– А можно вопрос? – Спросили откуда-то сбоку. Посмотрев на солдата, стоявшего на другой стороне стола, я ответил:

– Спрашивай.

– А есть какой-нибудь план на случай тихой ликвидации противника? – Тут все солдаты посмотрели на своего товарища с явным недовольством, но в их глазах читалось, что они очень рады, что этот вопрос был задан вслух. Все, кроме полковника и капитана. «Если сможете захватить всех живыми, каждый получит премию, очень неплохую» – вспомнились слова Юрия Алексеевича. Хм, жадные нынче солдаты пошли, даже деньги превыше всего на свете ставят. Теперь понятно, почему полковник был недоволен. А вот капитан, как видно, плевал на премию – он всего лишь выполняет приказ.

– Что я могу вам ответить, – произнес я. – Как и в первом случае, зайти тихо в спину к противнику и обезвредить его. Если есть много патронов со снотворным, можете их использовать. Как сказал полковник Егоров, методы неважны, главное сохраните гостей. Вопросы еще есть? – Спросил я напоследок. – Если нету, тогда у меня все. – Закончил я инструктаж и ознакомление с маршрутом, обращаясь больше к Юре, чем к его солдатам.

– Вы все слышали сталкера. – Обратился полковник к солдатам. – Еще раз повторю вашу задачу. Об отряде никто не должен знать, идите тихо, не привлекая внимания, но когда понадобитесь, вы должны тут же примчаться на помощь. Как заметил сталкер, ни один гость не должен пострадать, иначе никто из вас может не возвращаться на базу. Этот сталкер тоже не должен пострадать: он поведет группу дальше взамен проводника. На этом все. Сейчас отправляйтесь собираться – как только гости выдвинутся в Зону, вы отправитесь следом за ними. С этого момента вы подчиняетесь капитану Ситченко и только ему. Отряд, равняйся! Смирно! Разойтись. Капитан, а с вами я еще немного хотел переговорить.

Все ушли. Егоров с Ситченко удалился в первую часть дома, в предбанник, где группу поддержки ознакомили с вводной информацией. Солдаты, по приказу полковника, отправились собираться. А я остался возле стола, решив получше изучить карту. Мало ли, вдруг, пригодится.

– Ну что, Айс, моя задача выполнена, теперь все зависит от капитана и его группы, – сказал полковник, вернувшись к столу.

– Я все понимаю, не переживай. И спасибо за помощь, как всегда, я у тебя в долгу. – Я улыбнулся Юре.

– Я помню, помню, – улыбнулся он в ответ. – Нет смысла здесь задерживаться. Пошли лучше в мой кабинет. Пока не прибыли гости, можем успеть выпить пару кружек… – Точно услышав слова полковника, не успел он закончить фразу, как раздался звонок его мобильного аппарата. Достав телефон из кармана, Юра нажал на кнопку и, прислонив его к уху, ответил: – Полковник Егоров слушает... Здравия желаю, товарищ генерал-майор!.. Так точно… Я все понял, товарищ генерал… Все будет сделано. – По окончанию разговора он убрал телефон обратно в карман и посмотрел на меня ничем не выражающим взглядом. С минуту Юра молчал, а потом, вздохнув, сказал: – Время кончилось, друг мой, не успели мы с тобой попить чай и отведать парочку пирожных. Пойдем, нам пора – гости уже прибыли. – И, развернувшись, он направился к выходу из дома, а я следом за ним.

Юре еще несколько раз звонили, но уже не начальство, а подчиненные. В большинстве случаев это были доклады и отчеты, касающихся гостей. Поэтому, пока мы шли, после каждого такого звонка нам приходилось менять курс. Сначала гости прибыли на базу и находились на пропускной линии, где проверяли их документы и вещи. Потом они решили, что им нечего там задерживаться, и направились к блокпосту, чтобы как можно скорее отправиться в Зону. Юре в конец надоело метаться за такими шустрыми гостями, поэтому, когда они уже намеревались переступить ворота блокпоста, он приказал доставить их к нему в кабинет. Куда мы теперь и спешили.

– Что за произвол, полковник? Почему вместо того, чтобы сразу пропустить меня и моих товарищей в Зону Отчуждения, нас задерживают на вашей базе? Вам что, не звонили сверху и не просили о содействии нашей группе? Может быть, мне сейчас позвонить и вам все расскажут? – Как только мы вошли в кабинет, на Юру сразу накинулась слишком злая, а может, просто нервная девчонка. Захотелось усмирить ее, но как я вошел, так и замер на месте.

– Госпожа… – Произнес Юра.

– Чернюк. Юлия Михайловна Чернюк. – Поправила его девчонка.

– Успокойтесь, госпожа Чернюк. Информацию я получил, повторять мне еще раз не нужно. Если вас задержали, то на это есть причина.

– Надеюсь, это очень веская причина, иначе нам придется с вами проститься. – Сказала она, скрещивая руки на груди.

– Эта причина – вот этот сталкер, – сказал Юра, показывая на меня. – Он прибыл сюда, чтобы встретится с вашей группой.

– Слушаю очень внимательно, – произнесла она, переведя свой высокомерный взгляд на меня.

Пока длился их разговор, я так и продолжал стоять столбом. И это еще мне повезло, иначе давно бы упал на пол. Конечно, то, что в группе оказалась девушка, было весьма странным – женщины и Зона несовместимы в принципе, – но не это удивило меня. А то, что этой девушкой оказалась моя невеста, Юля! Почувствовав во всей сложившейся ситуации подвох, я не поддался на эту провокацию и сохранил свое лицо бесстрастным. Но это все равно выбило меня из колеи, поэтому, когда меня звал Юра, я находился в прострации и не мог ничего ответить.

– И ради этого вы нас задержали? – Спросила в своей высокомерной манере Юлия.

Настроение еще больше ухудшилось. Эта девчонка как две капли воды похожа на мою Юлю, даже фамилия такая же, но она не знает меня. Ведь если бы она меня хоть как-то знала, я бы заметил это в ее взгляде, но ничего такого не было. Однозначно здесь есть подвох.

Я, наконец, пришел в себя и гневно посмотрел на Юлю. Так гневно, что, будь моя воля, мог бы взглядом испепелить ее на месте. Я представил, как вытаскиваю нож из ножен и легко отправляю его ей прямо в глаз. Почувствовав мой взгляд, она ненароком сделала шаг назад, так и замерев с полными страха глазами. Да, со мной такое бывает, когда мною играют или я ничего не понимаю.

– Я из группы сопровождения. Прибыл на военную базу чуть раньше вас, чтобы вместе отправиться до места назначения. – Сказал я это настолько холодно, что почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

– Ясно. – Промямлила Юля в ответ, и в кабинете повисла гнетущая тишина. Истинный лидер группы гостей не выдержал и решил взять ситуацию в свои руки.

– Как я понимаю, вы Айс, верно? – Произнес коротко стриженный парень, вставая с дивана, на котором я сегодня утром немного вздремнул.

– Верно. – Ответил я.

– Не буду спрашивать, как вы узнали, через какой блокпост мы попадем в Зону. Вместо этого позвольте представить. Вот это наш проводник – Чуб, – он указала на мужчину, сидевшего на столе. Тот улыбнулся и помахал рукой, но как только я посмотрел на него, улыбка сползла с его лица, а рука быстро спряталась за спину. Да, точно, похож на сталкера: рюкзак, стоящий под ним, камуфляж, броник – все сталкерское. Но только это вещи тех сталкеров, которые дальше Предзонья редко заходят – слишком все легкое, мало спасающее от радиации и мутантов, а в берцах и двух километров не пройдешь. Все понятно с ним, как всегда, я оказался прав. В это время парень продолжал:

– Это Роман Шестаков, Тимур Корнеев и Георгий Королев. – Он указал на трех парней, которые сидели рядом с ним на диване. Каждый из них, услышав свое имя, поочередно кивнул мне в ответ. Я не стал что-то отвечать в ответ, а просто пометил для себя, кто есть кто. – С Юлией вы уже познакомились. А я – Алексей Рыжов. Прошу прощения, полковник, – обратилась он уже к Юре, – за мою подругу. Она, как и я, хочет как можно скорее добраться до цели нашего прибытия, поэтому немного нервничает. И еще, хочу поблагодарить вас за то, что представили нашей группе Айса – теперь мы еще уверенней будем двигаться дальше. Если на этом все, думаю, мы можем выдвигаться. – Сказал Рыжов, посмотрев на нас. Как только его услышали остальные члены группы, то тут же поднялись и приготовились отправляться.

– Но вы только с дороги. Может быть, будет лучше, если вы немного передохнете, соберетесь, а только потом выдвинетесь? – Попытался еще немного задержать их Юра. Только зачем?

– Спасибо за заботу, полковник, но мы и так очень сильно задержались. – Стоял на своем Рыжов.

– Прошу вас. Тем более мне нужно заполнить кое-какие документы относительно вашего прибытия, доложить начальству – возможно, я получу новые инструкции. И еще нужно проинформировать господина Айс о ситуации в Предзонье, чтобы он как можно безопасней провел вас. – Сделал еще одну попытку Юра.

– Раз вы так настаиваете, то мы, пожалуй, воспользуемся вашим предложением, – сдался Рыжов и снова сел на диван, а следом за ним остальные.

– Сержант! – Позвал Юра своего секретаря и, когда тот пришел, сказал ему: – Сержант, вот наши гости, принеси им, пожалуйста, все, что они пожелают.

– Так точно, товарищ полковник! – Отрапортовал парнишка, готовый исполнить любую просьбу гостей.

– Господин Рыжов, вот этот парень в вашем распоряжении, а мы пока со сталкером ненадолго удалимся. – Улыбнувшись, Юра вышел из кабинета, ухватив меня за руку.

– Что произошло в кабинете, Айс? Что на тебя нашло? Увидев эту девчонку, ты мгновенно переменился в настроении. – Как только мы вышли из кабинета, Юра сразу «накинулся» на меня с вопросами. Так вот какова истинная причина его разговора со мной.

– Извини меня, просто кое-что вспомнилось. – Объяснил я ему.

– А можешь поконкретней? Что тебе вспомнилось?

– То, что я потерял, оказавшись здесь, – ответил я, отвернувшись.

Пару минут мы молчали. Юра не знал, что сказать, а мне просто хотелось помолчать, привести мысли в порядок. Тут из кабинета выбежал секретарь и умчался восвояси. Это отвлекло нас от лишних мыслей, и мы вернулись к насущным проблемам.

– Как я понимаю, – произнес Юра, – минимум через час ты выдвинешься с этой группой в путь, так что, пока есть время, можешь отдохнуть, привести себя в порядок, перекусить там, ну ты понял меня. А я пока схожу до Ситченко и его группы – нужно донести до них кое-какие данные и рассказать последние новости.

– Стой, пока ты не ушел, – тут я вспомнил очень важную вещь. – Ты упомянул о новостях и мне вот что в голову пришло. Передай Ситченко дословно. – И уже шепотом сказал: – Чтобы я и мои как бы компаньоны не творили над гостями, пусть его группа не вмешивается. Она должна прийти на помощь только тогда, когда я об этом сообщу.

– Кстати, насчет подмоги. – Так же тихо произнес Юра. – Пока мы встречались с группой поддержки, тебе в рюкзак положили маячок. На нем есть одна кнопка – нажмешь ее, и Ситченко приступит к операции. Теперь все. Я пошел. – И он ушел на очередную встречу с группой, а я остался стоять в коридоре.

Неожиданно появился сержант. Он катил тележку, по всей видимости, с заказанными гостями вкусностями. Конечно, парень справлялся, но было видно, как он запыхался.

– Давай я тебе, что ли, помогу. – Сказал я ему, когда он подкатил тележку к входу в приемную.

– Не стоит, господин Айс. Я сам справлюсь. – Отказался он от моей помощи, тяжело дыша.

– Слушай, только не начинай. – Пробурчал я в ответ. – Иди дверь лучше открой, пока я буду катить этот аппарат. – Сказал я, забирая у него тележку. Поняв, что со мной бесполезно спорить – еще бы он поспорил, сразу бы люлей от меня получил, – он побежал выполнять мою просьбу.

***

– Ну что же, теперь можно выдвигаться. – Произнес Рыжов, стоя на пропускной ленте.

Как и предвидел Юра, через час я стоял с группой гостей возле ворот блокпоста и был готов сопроводить их до бара «Сытый кровосос». Но прежде, чем отправится, нужно было назначить Бобу с Шустрым место встречи. Когда гости сидели в кабинете Юры, а он сам бегал к капитану, я успел написать своим компаньонам, мол, туристов встретил, скоро будем выдвигаться, тогда и напишу место встречи, а пока готовьтесь. Но до сего момента я так и не узнал, в какую сторону поведет меня и гостей Чуб. Так что это время пришло.

– Постойте, господин Рыжов. – Остановил я его. – Пока мы не перешагнули ворота, вам всем нужно проверить снаряжение, затянуть везде лямки, подогнать рюкзак, чтобы не бил по спине, перешнуровать ботинки, осмотреть оружие. В дороге нам будет не до этого, ведь верно, Чуб? – Улыбнулся я проводнику.

– Хочу заметить, господин Рыжов, сталкер прав. – Ответил он Алексею, посмотрев на меня.

– И снова нас задерживаю на пути к нашей цели, – вздохнул в который раз Рыжов. – Но раз даже вы, Чуб, говорите, что это так важно, то не буду спорить. Ребята, – обратился он к своим товарищам, – давайте проверим свои вещи, чтобы нас больше ничего не останавливало, – и первым принялся выполнять свой приказ.

– Чуб, слушай, тут такое дело. – Обратился я к проводнику, когда мы остались наедине. – Наняли для сопровождения гостей трех сталкеров, а здесь, как ты видишь, только я один. Оставшиеся два члена группы сейчас находятся в Погаре и ждут от меня информации, где им нас ждать. Поэтому можешь мне сказать, где лучше назначить место встречи?

– Минутку, – ответил он, доставая свой коммуникатор. Взглянув, по всей видимости, на карту, через пару минуты он ответил: – Кривой Рог. Твои друзья обязательно должны знать это место.

– Естественно, – улыбнулся я ему.

– Я сейчас вернусь, – сказал он, отойдя в сторону. Как я заметил, он не убрал свой ПДА, а только активнее начал щелкать пальцами по экрану. Не знаю, что он там делал, да и мне не хотелось гадать, поэтому я занялся своими делами.

Я не соврал, что мне нужно сообщить место встречи Бобу и Шустрому, но также нужно сообщить дельнейший маршрут капитану Ситченко. Поэтому первым делом я написал Юре вот такое сообщение:

«Передай капитану, что мы движемся по северному маршруту. Дополнительная информации: встреча с Шустрым и Бобом произойдет у Кривого Рога».

Возможно, было лишним упомянуть про Кривой Рог, но, как я считаю, лишней информация не бывает – может быть, она пригодится капитану. А после я отчеканил Бобу, в каком месте нас ждать и убрал ПДА.

– Господин Айс. – Услышал я весьма знакомый голос за спиной. Повернувшись, я увидел, как и ожидалось, Юлию.

– Что вам угодно, госпожа Чернюк? – Спросил я у нее, попытавшись сохранить холодный и ровный тон. Я до сих пор не мог прийти в себя после встречи с этой девушкой, поэтому ждал отовсюду подвоха.

– Я случайно услышала, – произнесла она, снова испугавшись меня, но в этот раз не отступив, – как вы говорили с Чубом об остальных членах группы сопровождения и о том, где мы с ними встретимся.

– Все верно. Что-то не так?

– Когда вы сказали в кабинете полковника Егорова, что вы из группы сопровождения, я удивилась. Ведь перед тем, как оказаться здесь, мы собирались нанять пятерых сталкеров, но нас заверили в том, что в Предзонье для сопровождения хватит и трех сталкеров, а тут прибыл всего лишь один. Я уж было подумала, что, без нашего ведома, решили сократить группу до одного человека. – Засмеялась Юлия. Горазд же она болтать. – А тут вы говорите, что нас будут ждать еще два человека дальше на нашем маршруте. Мне вот интересно стало: а почему они не пошли с вами? Почему остались в Предзонье?

– Понимаете, госпожа Чернюк, – как же непривычно обращаться к ней на вы, – военные не особо любят сталкеров и мало нам доверяют. Конечно, это не просто так, мы много ошибок совершили, честно признаться, но и они не такие уж ангелы. Отношение между нами и военными очень натянутые, поэтому сталкеры всячески избегают мест, где могут встретить, так называемого, врага.

– Но, как я заметила, вы совсем по-другому относитесь к этим самым врагам. – Заметила Юлия.

– Один случай изменил мое отношение к ним, – ответил я.

– Это случайно не связано с полковником Егоровым? – Спросила она с хитрым блеском в глазах.

– Именно с ним.

– А можете рассказать?

– Как-нибудь в следующий раз – нам пора выдвигаться. – Не обнадежил я ее желания услышать рассказ о моем знакомстве с Юрой. По ее виду было понятно, что она огорчена или даже зла за то, что не получила желаемого. Пока рано открываться ей, ведь я еще не решил для себя, кто она: только похожая на мою невесту девчонка или же это ее точная копия.

Вернулся Чуб, и в это же время дали о себе знать гости – мол, уважаемые, мы готовы, давайте выдвигаться.

– В путь, – коротко ответил проводник и направился к воротам, а следом за ним все остальные. Я показал солдатам на вышке, чтобы открывали ворота, и пристроился в хвосте группы. Ну что же, матушка-Зона, принимай нас родимых.

В принципе, до самого Кривого Рога, то есть до встречи с Бобом и Шустрым, ничего интересного не произошло. Чуб, бросая перед собой гайки и болты, прощупывал дорогу впереди, ища безопасную. Гости шли и вертели головами по сторонам, рассматривая окружающий нас пейзаж. Хоть это и Предзонье и для настоящего сталкера здесь ничего интересного нет, для туристов это было вполне занимательное зрелище. Но если провести их еще дальше, в глубь Зоны, например, к Песчаному Водопаду или Золотому Куполу… В общем, это путешествие осталось бы в памяти у них навсегда.

Ну а я просто шел в хвосте отряда, поглядывая по сторонам. Неумолимо сокращалось расстояние до ответственной точки, так сказать, самый пик, после которого события пойдут на спад, как лавина в горах. В этот момент, кажется, я должен сказать что-то приободряющее, воинственное, например, «Мы со всеми трудностями справимся, ведь мы же команда!» или «Не расстраивайтесь – я с вами, а значит, мы победим». Но дело в том, что мне не хотелось что-то такого говорить. Нет, я не волновался и даже не боялся. Ведь тот, кто не может победить свои страхи, не сможет каждый раз выходить в рейд в Зону. В конце концов, такие люди «перегорают» – с одной стороны они одержимы страхом, а с другой не могут жить без Зоны. В Предзонье можно встретить много таких сталкеров, но редко – они скрываются от всех, ведут одиночный образ жизни и умирают, хоть в этой части Зоны относительно безопасно.

А настроение у меня было паршивым потому, что в который раз в моей жизни люди готовы убивать друг друга ради наживы. Наверное, поэтому я согласился сопровождать эту странную группу – в этот раз я могу предотвратить все это безумие, свершить правосудие и спасти пятерых ни в чем неповинных ребят, а возможно, намного больше. Хм, смешно получилось: я все-таки сказал эту воинственную речь, хотя с самого начала этого не хотел.

Мы приближались к Кривому Рогу. Всего-то пара часов и я вновь встречусь со своими компаньонами, а после группа в полном сборе отправится до следующей ключевой точки – ограбление туристов. Но до этого пока далеко, так что можно расслабиться.

Когда мы ступили на относительно чистую от аномалий тропу, я достал ПДА и, открыв карту, нашел место рандеву. Да, вот он самый Рог, не узнать его не возможно. Нет, ничего необычного или запоминающегося там нет – никакой рог на карте не изображен и из земли кривого не произрастает. Это всего лишь часть леса, где вкопаны и просто поставлены на землю большие валуны, стоящие друг от друга в метре, а то и два. Таким образом, они образовывали круглую поляну с большим радиусом. Благодаря этому, Кривой Рог являлся стратегическим объектом – если нападут, то за валунами удобно отстреливаться. Но даже здесь был существенный минус: попади противник гранатой точно в центр поляны, и от сопротивления не останется и следа, всех посечет осколками. Как говорится, у каждого есть свои недостатки. В остальном Кривой Рог ничем не отличается от других мест в Зоне, кроме, конечно же, своей истории.

У каждого сталкера, новичка и даже туриста, кто впервые попал в это место, возникает вопрос: а если здесь ничего необычного нет, то откуда появилось такое название? И вот тогда, более опытные товарищи, чтобы набить себе цену или напугать незнающих, рассказывают всякие слухи, байки, небылицы. Но в каждой истории есть своя доля правды, ведь дыма без огня не бывает. Когда я впервые услышал о Кривом Роге и тоже спросил, откуда появилось название, мне рассказали одну занимательную вещь, которая тогда меня очень впечатлила. Ходит легенда, что, когда только-только образовалась Зона, здесь творились такие чудеса, по сравнению с которыми нынешние аномалии кажутся парком развлечения. Одним из таких чудес оказался Кривой Рог и ему похожие. Когда в Зону полилась первая волна сталкеров, и был обнаружен Рог, то люди познакомились с карманами в измерении. Это сейчас ученые смогли описать данный феномен, а тогда все думали, что вступивший в такое место человек, отправляется в ад или еще куда похуже. Не религиозные люди считали же, что это простая телепортация, правда, без последующего возвращения. Поэтому все обходили такие места десятой дорогой, стоило их только обнаружить.

Так как в Кривом Роге впервые пропал человек, то, естественно, из него впервые вернулся человек. И, как установили ученые, вернулся именно тот, кто пропал, а не его копия или монстр, принявший обличие человека. Потом начали появляться и другие, но на одну сотню вошедших приходилось пять вышедших. Этих людей подвергли изучениям, всевозможным пыткам, и все ради того, чтобы получить всю доступную информацию и даже больше. Конечно, это было жестоко, эти методы подверглись критике, но все успокоились, когда ученые получили первые результаты.

Оказывается, когда человек проваливается в яму мироздания, то есть в карман измерения, то он попадает в такое место, где царят совсем другие законы: и физики, и биологии, и астрономии. На самом деле, не так важно, как устроены такие места. Важнее то, что увидели люди, побывавшие там. По правде говоря, всех этих людей можно разделить на группы, количество которых равно найденным карманам. И разделить их можно очень точно, не ошибившись, где кто побывал. А всю потому, что люди из одного кармана рассказывают одинаковые вещи, а из разных – разные. В общем, когда опрашивали побывавших в кармане Кривого Рога, то все, как один, рассказывали о растущих из земли деревьях и кустах, наклоненных к земле, о горах и холмах, сдвинутых в разные стороны, равнинах, стоящих неровно. Даже то, что можно было принять за солнце, казалось каким-то… кривым. Вот отсюда появилось название: Кривой Рок. Но со временем «к» заменилось на «г» и Рок стал Рогом.

Если честно, расскажи все это гостям, слово в слово, то не пройдет и пять минут, как они уснут. Естественно, ведь такая история интересна только сведущим людям, например, мне, как несостоявшемуся ученому.

Неожиданно со стороны Кривого Рога раздались выстрелы. Чуб остановил отряд и жестами приказал всем залечь. Точнее, это мне было понятно, чего он хочет, но туристов это не касалось. Нет, конечно, некоторые залегли: девчонка и парень, который шел чуть позади проводника, – но остальные стояли, как вкопанные, и пытались рассмотреть, что там за активность вдалеке. Слава богу, они стояли на месте, иначе раненными оказались те, кто не участвовал в военных действиях. Я быстро подскочил к этим любознательным и заставил залечь в ближайшие кусты, дав как бы невзначай каждому подзатыльник. В этот момент они меня очень порадовали, не став орать на весь лес, почему это с ними так некультурно обращаются.

Успокоившись за судьбу гостей, я на корточках подбежал к Чубу и спросил у него:

– Что происходит?

– Да шут его знает! Шли, шли, как вдруг со стороны Рога раздались выстрелы. – Ответил он.

– Ты успел что-нибудь заметить?

– Увидеть я ничего не увидел, но вот по звуку бьют два автомата и… – Вдруг Чуб замолчала и прислушался. – Ты слышишь? – Я обратился в слух. Автоматы все реже и реже захлебывались, отдавая предпочтения одиночным выстрелам.

– Бой подходит к концу? – Поделился я своей догадкой с проводником.

– Ты что, не слышишь? – Удивился он. – Собаки!

И верно! Прислушавшись получше, между выстрелами я различил собачий лай. Неужто на каких-то бродяг напала стая чернобыльцев? Стоп, а почему каких-то? Там же должен быть Боб с Шустрым.

– Мы срочно должны выдвигаться! – Сказал я Чубу, вставая.

– С ума сошел?! – возмутился он. – А если мы наткнемся на мутантов? Или это бандиты сейчас отстреливаются? И то если бандиты, а не кто-нибудь похуже.

Я хотел сказать, мол, куда еще хуже, но вместо этого произнес:

– Да какие мутанты? Стрельба уже затихает, а если кто-то попробует напасть, мы что, в семь стволов не справимся? А насчет врагов – я уверен, там сейчас находится только Боб с Шустрым.

– Я категорически отказываюсь идти в Кривой Рог! – Заупрямился Чуб. Что это на него нашло?

В этот момент к нашей с проводником компании присоединился господин Рыжов.

– Чуб, выдвигаемся к Рогу. Вы ведете. И как бы вам не хотелось идти туда, но это приказ. – Сказал он это так, что стало понятно, отказ не принимается.

– Но господин Рыжов, я несу ответственность за вашу безопасность, а если мы пойдем… – Попытался возразить Чуб, но его перебил Алексей:

– Вам платят за то, чтобы вы безопасно провели нас в Зоне, но как это сделать, если вы один на всю группу? Для этого была нанята группа сопровождения, с которой мы должны встретиться в Кривом Роге – Айс не в счет, он по своей инициативе встретил нас раньше. Не в обиду, – произнес он, уже обращаясь ко мне.

– Все нормально, – ответил я.

– Так что ведите и никаких но.

– Хорошо. Выдвигаемся. – Равнодушно сказал Чуб, как будто пару минут назад не отказывался идти дальше. Повернувшись к нам спиной, он снова углубился в свой коммуникатор, активно перебирая пальцами по экрану.

– Спасибо, – сказал я Алексею. Он, улыбнувшись, кивнул, мол, рад был помочь.

Выстроившись в цепочку, мы направились к Кривому Рогу.

Пока мы шли, я пытался связаться с Бобом или Шустрым, но без толку. Уже отчаявшись, что нам более не суждено встретиться, я вздохнул с облегчением, когда на экране ПДА появились две зеленые точки. Согласен, точки – это всего лишь отображения устройств, но время от времени или одна, или вторая незаметно «вздрагивала». Возможно, мне просто казалось, но я отгонял от себя такие мысли.

Впереди показались первые валуны, а через мгновение и первые мертвые тела. Как и говорил Чуб, это были собаки, точнее, мутанты вида «чернобыльские псы». Да, животными их назвать нельзя, ведь вся Зона – это отдельный мир, живущий по своим правилам, и все в нем живое и неживое не относиться к нашему привычному миру. Правда, и здесь научились выживать и даже жить люди.

– Приготовить оружие. – Сказал я так, чтобы меня услышали гости. Группа не заставила себя ждать.

Стрельба длилась долго и закончилась относительно недавно, поэтому вокруг круга из валунов валялось примерно два десятка мертвых тел. Но с учетом того, что внутри круга еще виднелись тела, то здесь полегло не меньше трех десятков чернобыльских псов. Не слабо досталось Бобу с Шустрым, если точки принадлежат их коммуникаторам.

Мы, не торопясь, продвигались к проходу между валунами. Все было тихо и спокойно, даже точки на экране ПДА замерли. Когда Чуб оказался внутри круга, ему в висок уткнулся ствол автомата. Оглядевшись, я заметил второй, выглядывающий из-за недалеко стоявшего валуна и направленный в нашу сторону. Все замерли без движения.

– Вы кто такие и что вам здесь надо? – Спросил хозяин автомата.

– Боб, убери ствол от проводника. – Ответил я ему, как можно громче.

– Айс, это опять ты? – Картинно изобразил удивление Боб, убирая оружие и показываясь на глаза. Второй ствол тоже исчез, но Шустрый не показался.

– Не опять, а снова. – Сказал я Бобу. Он двинул к центру поляны, где был разведен костре, и наша группа последовала за ним.

Шустрый с Бобом хозяйничали здесь во всю, так что они сели возле костра и стали нас дожидаться. Мы же, точнее, проводник с гостями, начали разбирать свои вещи. А я прошагал к парням и сел напротив них, положив рюкзак и калаш возле себя.

– Что у вас тут произошло? – Спросил я у Боба с Шустрым, увидев их перебинтованные руки и ноги.

Боб пихнул своего напарника в бок, мол, расскажи, а сам достал ПДА и начал на нем что-то набирать.

– Как ты уже понял, на нас напали чернобыльцы. – Произнес Шустрый. Он говорил спокойно, уверенно и достаточно громко, так чтобы его услышали гости, при этом постоянно косился на Чуба. – Как ты знаешь, для нас это не помеха, но не когда их в таком количестве. Полсотни! Ты понимаешь, полсотни этих гнусных шавок! Я в первые в своей жизни столкнулся с такой большой стаей и, если честно, очканул. – По его виду становилось понятно, что в момент атаки он очень сильно испугался. Его до сих пор трясло. А кто не испугался бы? Я бы точно посидел – или их двое было, или я один.

Пока Шустрый делился своими эмоциями, я заметил, как Боб убрал ПДА и внимательно посмотрел на меня. В этот момент дал о себе знать мой коммуникатор. Достав его, я прочитал такое сообщение:

«Стаю на нас натравили – я в этом полностью уверен. Кто-то хотел от нас избавиться, но ничего не вышло. Думаю, ты сам знаешь, кто за всем этим стоит».

«Да, верно, я знаю. Точнее, догадываюсь, но слишком уж много этих догадок», – подумал я.

Я не спеша убрал обратно свой ПДА и продолжил слушать рассказ Шустрого, а вместе со мной гости и проводник. Они как раз разобрали свои вещи, сложив их в стороне, и расположились вокруг костра.

– В общем, сидим мы возле костра, вас дожидаемся, как слышим собачий вой. Сначала одна собака выла, потом ее поддержала вторая, третья, пока нам не стало ясно, что в воздухе витает запах керосина. Мы выглядываем из валунов и видим, что к нам приближается стая. Ну такая небольшая, голов десять-пятнадцать. Мы задумались: слышали примерно тридцать собак, а бежит от силы пятнадцать. Где же остальные? И ответ пришел незамедлительно, еще как пришел… – Шустрый на мгновение замолчала, о чем-то задумавшись. Вздрогнув, он вновь продолжил: – Эта стая оказалась приманкой – отвлекшись на нее, мы проморгали атаку со спины. Три десятка голов клюнули, как петух в мягкие ткани. Это взбодрило нас так, что мы, покусанные, исцарапанные и ослабевшие смогли все-таки забраться на валуны, где мы одиночными расстреливали стаю. А все потому, что половину боезапаса истратили на то, чтобы отразить атаку со спины, а потом еще и с боков. Пришлось экономить, ведь нам еще сколько топать и топать. Жаль, когда нас атаковали, рюкзаки и разгрузки были не на нас, так бы мы их гранатами в два счета сделали. – Вздохнул Шустрый.

– Я думаю, оно и к лучшему, иначе нас могло осколками тоже посечь. – Подал голос Боб. Мы больше не пересекались взглядами, а глядели по сторонам, да на гостей с проводником. Хотя это Боб смотрел на всех, оценивал каждого, размышлял, кто на что способен. А я поглядывал только на Чуба. Тот сидел смирно, внимательно слушая рассказ Шустрого, как и гости.

– В общем, когда от стаи осталось от силы полтора десятка голов, мы спрыгнули с валунов и наделали шума, чтобы прогнать стаю. Как видно, это сработало. Кстати, Айс, у тебя есть мазь? – Спросил Шустрый, сделав акцент на слово «мазь». Поняв, на что он намекает, я достал из рюкзака аптечку, открыл ее и, найдя определенный тюбик, передал его Шустрому.

– Много только не трать, а то не хочу через всю Зону тащиться еще за одним таким тюбиком. – Посоветовал я ему.

Шустрый взял мазь и, отойдя к своему рюкзаку, закатил штаны и начал разбинтовывать ноги. Все-таки неслабо им досталось. Их месть будет страшна, если стаю на самом деле натравили на них.

– А что это за мазь? – Поинтересовалась Юлия. Сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего. Никто из парней группы туристов не решился что-либо сказать, даже на ушко кому-нибудь шепнуть, а она решительно задала вопрос, причем вопрос касался сталкерских хитростей. Наверное, так думали и остальные, ну может кроме Шустрого, который в этот момент был занят совсем другими делами.

В воздухе повисла немая пауза, настолько длинная, что становилась неприличной. Наконец, я ответил:

– Эта мазь предназначена для ускорения заживления открытых ран на теле, будь то укус, царапина, колотая рана, либо огнестрельное ранение. Правда, с последним сложнее, это и понятно. Сделана мазь на основе крови ведьмы – это такой мутант, очень редкий в Зоне, при этом считается самым опасным. Ну а раз так, то и мазь очень редкая – умельцев, которые могут сделать такое чудо, раз, два и обчелся.

На самом деле, я не давал Шустрому никакую мазь, сделанную на основе крови какого-то там мутанта. Эта мазь сейчас лежала у меня в рюкзаке в специальном кармашке, и просто так я бы ее не достал. Еще чего не хватало – я что, идиот, чтобы раздавать такое средство направо и налево. Помимо того, что эта мазь очень редкая и в Зоне мало тех, кто может сделать ее, оно еще и баснословных денег стоит. Хотя мало кто об этом знает, иначе Шустрый мне бы не вернул тюбик. Мазь я берегу на особый случай, когда ничего, кроме нее, не сможет помочь, а тут и обычный биоклей справится, что я и дал Шустрому. Точнее, не обычный, а выстоянный на настое из зонных растений, поэтому тоже эффективен.

– Как же все-таки у вас в Зоне интересно, господин Айс. – Протянула Юлия. Я улыбнулся ей, мол, рад был вам угодить.

После потекли все новые и новые рассказы и занимательные истории. И я, и Боб разговаривали без умолку, даже Шустрый, занятый лечением своих ран, вставлял время от времени свои реплики. Пару раз гости пытались попросить Чуба что-нибудь свое рассказать, но он отнекивался и сидел в стороне от всех нас, но все равно продолжал внимательно слушать меня и моих компаньонов.

– Каков дальнейший план действий? Группа сопровождения теперь полностью в сборе, можно безопасно отправляться дальше. – Предложил Чуб в перерыве между нашими рассказами. Он больше обращался ко мне, чем к кому-либо, но ответил ему Боб:

– Давай мы немного передохнем, а после выдвинемся. Я, конечно, не против отправится и сейчас, но наша скорость будет существенно ниже.

– Я все понял, – ответил он и, поднявшись, подошел к своим вещам. Подняв свой рюкзак и оружие, он отошел к валунам, где и устроился. Никому из нас было не понятно, отчего же Чуб решил расположиться в стороне от нас, поэтому я спросил у Алексея:

– Господин Рыжов, а что это с нашим проводником?

– Если честно, я и сам не знаю. До того, как мы пересекли Периметр, такое с ним не случалось.

Получив не совсем удовлетворяющий меня ответ, я заметил, что на меня посмотрел Боб и что-то пытался сказать. Я понял его с одного взгляда.

– Выдвигаемся, – сказал я, и наш относительно небольшой отряд покинул Кривой Рог.

День клонился к вечеру: солнце решило, что пора возвращаться в свою постель, поэтому все ближе и ближе опускалось к горизонту. Еще пару-тройку часов и совсем стемнеет… будь мы на Большой земле. Кто, как ни мы, сталкеры, понимаем, что раз в Зоне появляются первые сумерки, то пора искать место для ночевки. Это понимал и я, и Боб, и Шустрый, и, как это ни странно, Чуб. Поэтому никто не стал задерживать весь отряд, и мы уже через полчаса шагали к нашей следующей точке, а именно, к Баклани.

Проводник в этот раз шел с равнодушным лицом, но всем было понятно, что лучше его сейчас не беспокоить. Из-за этого все шли более-менее тихо, только туристы изредка переговаривались между собой. И мне спокойней было идти, потому что, во-первых, я не люблю лишних разговоров в дороге – на привале хоть хором запивайте, но, пока мы идем, говорить только по делу. А во-вторых, в сумерках звук распространяется намного быстрее, да к тому же дальше. Ночные охотники совсем скоро отправятся на поиски добычи, и любой шум, исходящий от нас, легко может их заинтересовать, чего мне сейчас очень не хотелось бы.

Вдалеке раздавались вой, рычание, какое-то ели заметное хихиканье и еще куча всевозможных звуков. Было страшно: иной раз казалось, что сзади меня кто-то шел и дышал… нет, не в спину, а в само ухо. Так надсадно, жадно и взахлеб, как будто этот кто-то боролся с желанием прямо сейчас броситься мне на спину и растерзать на части, на кусочки, и насладиться моей теплой кровью. Но сколько бы ни оборачивался, сколько бы ни всматривался в стелящеюся сзади меня темноту, я ничего не находил. Ни ПНВ, ни датчик движения, ничего не могло меня успокоить. В очередной раз обернувшись, я задержался на столько, что чуть не упустил отряд. Тогда я понял, что это всего лишь плод воображения моей расстроенной психики и что, если не прекращу останавливаться, то окончательно потеряю из виду свой отряд и останусь здесь навсегда. Больше я не останавливался и даже не оборачивался, а звуки вскоре растаяли в темноте. А может просто в моей голове.

Дальше шли спокойно и размерено и вскоре должны были выйти к Баклани. Хотя нет, о ней еще рано говорить, ведь мы еще не пересекли реку, а в такое время суток мне казалось не лучшей идеей перебираться на другой берег, пусть и по достаточно надежному мосту.

«Стоп! Что я говорю! Это же отлично! Ведь если мы останемся ночевать на берегу, Чуб и его банда воспользуются этим и нападут. Или нет. Тогда придется заставить их напасть, а в этом мне помогут Боб и Шустрый, которые тоже хотят провести ограбление. Как уже не однократно повторил Боб, зря он со мной связался». – Шестеренки неукоснительно продолжали каждую минуту проворачиваться, не давая мне и минуты тишины даже в моей собственной голове. Иной раз это приводит к безумным, невыносимым бессонным ночам. Но сейчас я был только рад этому.

В общем, сам собой родился план действий: именно здесь и именно этой ночью решить все раз и навсегда с этим чертовым двойным ограблением. Нет, конечно же, я не бегал вокруг каждого и не орал: «А давайте остановимся на берегу на ночь! А давайте, а давайте…» Я ждал, пока это предложит кто-нибудь из этих горе-грабителей. И они не заставили себя долго ждать.

Мы еще не вышел к реке, как в сумерках можно было расслышать журчание воды. Чуб направил отряд на звук, и не прошло пяти минут, как нашему взору предстал берег, а вот речки что-то не оказалось. Нет, она была – стоило нам пройти чуть вперед, как мы ее увидели, – просто берег, к которому мы вышли, оказался крутым.

– А где же мост? – Спросил Боб.

– Вот и я бы хотел это знать. – Ответил я, посматривая из стороны в сторону, в надежде отыскать хоть какое-нибудь средство, чтобы перебраться на другой берег.

– Сейчас найдем, – сказал равнодушно проводник и направился вдоль берега. Все остальные, включая меня, последовали за ним.

Проводник оказался прав – вскоре мы обнаружили мост. Правда, он оказался совсем хлипким, по нему страшно перебираться даже одному, я уж не говорю о целом отряде.

– Стойте здесь, – приказал Чуб, остановив нас в метрах десяти от моста, а сам направился к нему. Подходя, он проверил подход к деревянному настилу, а потом и сам мост на наличие аномалий. Удостоверившись, что все чисто, он сделал первый шаг, второй, третий, но вскоре сдал назад и вернулся к нам.

– Если кто хочет идти, прошу, но я не поведу. – Сказал он, сев на землю.

– Это еще почему? – Спросил Рыжов.

– Простите, но в этот раз вы меня не заставите встать и пойти. Мост хлипкий, но по нему можно с относительной безопасностью перебраться на другой берег. Но только днем, а сейчас я не представляю себе это возможным. Малейшее покачивание моста, небольшой ветерок или сдавшие нервы, и вы окажитесь в воде. Спасти вас мы, может, и спасем, но шансов очень мало – вы видели, насколько темна вода? Луны нет, чтобы увидеть кого-нибудь из нас, а пока достанем фонари, включим их и начнем искать, упавший в воду уже утонет. Нет, в этот раз я точно не шелохнусь с места.

– Хочу заметить, – подал голос Боб, – что он прав. В такую темень не стоит перебираться по такому хлипкому сооружению.

– Эх, что же делать… – Вздохнул Алексей. – А вы что скажите, Айс?

– Мне без разницы, где и когда идти. Я беспокоюсь только о вашей безопасности. Но если говорят, что сейчас перебираться через мост опасно, думаю, лучше обождать.

– Хорошо, давайте подождем утра и с первыми лучами солнца отправимся дальше. Но ведь не будем же мы ночевать под открытым небом. – Сделал замечание Алексей, с чем я был полностью согласен.

– Не беспокойтесь – считайте, я уже решил эту проблему. – Чуб встал, отряхнулся, подобрал свои вещи и направился в неизвестном мне направлении, поманив отряд за собой. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Не далеко от моста оказался рыбацкий хутор. Рыбацким он мне показался потому, что рядом была расположена река, где местные жители до катастрофы могли ловить рыбу. Дома неплохо сохранились, так что, зайдя в первый попавшийся, мы тут же остановились. Было видно, что туристы очень устали после такого перехода, поэтому они тут же повалились с ног, успев только подложить себе под голову что-нибудь мягкое: кто рюкзак, кто завернутую куртку, а кто-то улегся на своего товарища. Это произошло настолько быстро, что я не успел ни об ужине заговорить, ни график дежурств составить. Хотя и так было понятно, что гости отдыхают, а все остальные – работают. Но кто будет жаловаться, ведь нам за это деньги и платят.

– Кто будет дежурить первую половину ночи? – Спросил я, когда «работяги» немного расположились в доме.

– Давай, что ли, я, – вызвался Чуб, что было предсказуемо.

– Черт с вами! – Плюнул Боб. – Я тоже не сплю полночи.

– Тогда на боковую. На восходе выходим – начальство велело. – Сказал я и, подобрав свои вещи, направился в угол дома, где и устроился. Шустрый тоже где-то лег, и через пару минут я услышал его посапывание. Но для меня время отдыха еще не наступило – я всего лишь сделал вид, что уснул. Как Шустрый с Бобом мне не доверяли – они до сих пор не обмолвились о снотворном в моих флягах, – так и я им. Особенно сейчас, когда меня могли убрать за ненадобностью.

Когда первая половина ночи подходила к концу, и скоро мы с Шустрым должны были заступить на дежурство, я подумал, что в этот раз моя паранойя слишком сильно разыгралась. Шустрый где-то в стороне посапывал, Боб с Чубом время от времени перекидывались парой фраз, но ничего более. От этой тишины и размеренности я начал проваливаться в сон – хотя бы пять-десять минут посплю, мне хватит, – но вдруг в доме раздался небольшой шум. Звуки борьбы, вздохи, кряхтение. Сон как рукой сняло, но я продолжал изображать вид, что сплю. Через пару минут все закончилось.

– Шустрый, вставай. Шустрый, твою мать! – Услышал я, как Боб пытался разбудить своего напарника.

– А? Что? Сейчас, сейчас. Давай ложись, а я дальше буду дежурить. – Произнес он спросонья.

– Да какое дежурство? Ты что, про наш план забыл?

– Так ты что, с проводником разобрался?

– Да. Иди Айса буди – будем вместе думать.

– Не нужно, я и сам проснулся, – сказал я, вставая.

– Вот и отлично, – произнес Боб, посмотрев на меня.

– Что теперь будем делать? – Спросил я у этих двоих.

– Вообще-то я это хотел у тебя спросить. – Ответил Боб. – Ведь ты сам в письме написал, что проводник захочет ограбить туристов, заодно и нас всех убрать.

– Нужно найти у него передающее устройство.

– Зачем?

– Чтобы подмогу не вызвал.

– Так давай его свяжем, и он никого не вызовет.

– А у тебя что, веревка есть? – Театрально удивился я.

– Конечно, – произнес Боб. В подтверждении своих слов он сходил за рюкзаком и достал из него бухту веревки.

– Да вы, я смотрю, основательно подготовились, – похвалил я Боба с Шустрым. Но вот замечание все равно пришлось сделать: – Но что вы будете делать с туристами? Этой веревки хватит связать максимум четверых, да и то не слишком крепко.

– Ты как всегда прав, Айс, – произнес Боб, бросая веревку обратно в рюкзак. В этот момент в рюкзаке что-то звякнуло и, когда сталкер посмотрел на источник шума, его осенило: – Есть идея. Шустрый, дай свою флягу. Айс, ты тоже.

– Зачем это? – Недоумевая, спросил я.

– У тебя во флягах снотворное. – Я посмотрел на него укоризненно. – Да ладно тебе, мы же не знали, что так все обернется. Лучше благодари судьбу, что тебя не замучила жажда.

– Если бы ты раньше сказал, мне не пришлось бы никого благодарить. – Пробурчал я, но только для проформы, чтобы не выдать себя.

– Давайте делом займемся, – произнес Шустрый.

Я передал Бобу свою флягу без лишних слов и спросил:

– А что ты намерен с ней делать?

– Увидишь. А вы пока свяжите проводника. – Сказал он и, подхватив две фляги, направился к туристам.

Мы же с Шустрым, не став тратить время дальше, взяли веревку и пошли к Чубу. Он лежал недалеко от потухшего костра возле стены и пребывал без сознания, поэтому мы спокойно связали его, а потом наблюдали, как Боб выполняет свою часть плана. Оказывается, его идея была банальна, как кровосос, увидевший жертву: просто усыпить гостей. Он подходил к каждому, будил, давал выпить из фляги и переходил к следующему. Естественно, нашлись те, кто не хотел пить, поэтому Боб принуждал их к этому, силой поднося флягу ко рту. Через минуту каждый засыпал, так и не поняв, что произошло.

– Готово. – Сказал Боб, подойдя ко мне с Шустрым. – Что делаем дальше?

– Предлагаю привести в чувство проводника и узнать у него, где сейчас находится его товарищи. – Предложил я. – А еще будет лучше, если мы узнаем, во сколько он планировал начать ограбление.

– Я ничего не могу понять! Зачем все эти комбинации? Зачем нам эта информация? – Не выдержав, Боб взорвался.

– Да успокойся ты. – Сказал я ему. – Сейчас все объясню. Во-первых, как мы будем отсюда выбираться, если не знаем, где сейчас находится противник?

– Переберемся по мосту на другой берег, пройдем Баклань, а дальше напрямую к бару.

– А если нас как раз в Баклани будут ждать? – Задал я ему встречный вопрос.

– Нууу, – протянул он, глядя в потолок, – тогда пойдем вдоль берега по течению или против, найдем еще один мост, переберемся, и отправимся дальше.

– А вдруг с одной или с другой стороны враг подойдет к нам? Что тогда? – Если честно, его упрямство или же тупость начало меня раздражать.

– Тогда мы… Хотя нет, это уже глупо. Ну хорошо, твоя взяла. – Сдался, наконец, Боб. – Тогда что «во-вторых»?

– Простой пример: вдруг Чиб должен был полчаса назад дать сигнал к началу операции, но, как вы понимаете, он ничего не делал. То есть его товарищи ничего не получили, а значит, сделали самый что ни наесть логичный, по-моему мнению, вывод: что-то пошло не так. Возможно, прямо сейчас нас окружают со всех сторон, а мы об этом ни сном, ни духом. Понимаешь, о чем я говорю? – Спросил я Боба, глядя прямо ему в глаза.

– Ладно, ладно, ты снова прав. – Окончательно сдался он. – И что тогда нам делать? Как мы у него узнаем, где его дружки и когда он должен был подать сигнал?

– Давай сначала приведем его в чувство, а там дальше будет видно.

– Парни, походу этого не потребуется, – неожиданно произнес Шустрый. Мы посмотрели сначала на него, а потом туда, куда был направлен его взгляд.

Оказывается, пока мы, по-русски говоря, кумекали, что да как, нам решил немного упростить задачу наш ненаглядный проводник. Мы втроем: я, Боб и Шустрый, – подошли к нему и, окружив, посмотрели на него. Подняв его, я вытащил у Чиба изо рта какую-то грязную тряпку, наподобие кляпа, – не знаю, откуда она взялась, наверное, Шустрый постарался, – и спросил:

– Уважаемый Чуб, будьте так любезны, поделитесь с нами кое-какое информацией. – Пришлось тут же вернуть кляп на место, иначе этот сквернослов меня бы заплевал.

– Итак, господа, что мы будем делать с этим невежей? – Спросил я у Боба с Шустрым, сохранив образ вежливого джентльмена. Я не стал отводить парней в сторону от уже бывшего проводника, чтобы пошептаться. Таким образом, я хотел его напугать, ведь у меня храниться в голове столько идей относительно пыток.

– А что тут думать? – Произнес Боб, доставая пистолет. – Я ему сейчас ногу прострелю, и он тут же соловьем запоет.

– Уважаемый, видите, насколько вспыльчив мой компаньон? – Обратился я к Чубу. – Так может, вы все-таки расскажете, пока он не натворил дел. – Я снова вытащил у него изо рта тряпку и надеялся услышать хоть что-нибудь, кроме плевков и матов. Но мои надежды не оправдались, поэтому ему вновь пришлось попробовать на вкус тряпку.

– Короче, хватит с меня его шуток! – Произнес Боб, поднимаясь и нацеливая на Чуба пистолет.

– Прострели ему бедро, только смотри, чтобы артерию не зацепил, иначе он подохнет меньше, чем через пять минут. – Посоветовал я ему.

Прозвучал выстрел, настолько оглушительный в царившей вокруг нашей четверки темноте, что я чуть не оглох. В это же мгновение на полу растянулся Чуб, завывая. Когда он успокоился, я поднял его и вытащил кляп у него изо рта. Тряпка оказалась влажной, отчего мне было противно держать ее в руках, да и вновь заталкивать Чубу в рот, так что она улетела в дальний угол дома – дальше допрос проходил без нее.

– Суки… – Протянул Чуб, тяжело дыша. – Что вам нужно от меня?

– Мы хотим услышать ответы на пару вопросов, – ответил я. – Во-первых, где сейчас находятся твои дружки, с которыми ты собирался ограбить туристов?

– Что? Какие дружки? Какое ограбление? Я ничего об этом не знаю. – Сказал он, попытавшись сделать простодушное лицо.

– Лучше с нами не играй. Я уверен, что ты тоже хотел ограбить туристов, поэтому договорился со знакомой бандой. Так что лучше будет, если ты нам все расскажешь, а за это Боб не прострелит тебе вторую ногу. – В подтверждении моих слов, Боб снова направил на проводника пистолет, взяв на прицел пока еще здоровую ногу.

– Стой, не нужно, я все расскажу. – Остановил его Чуб. В ответ на это, я показал сталкеру, чтобы убрал ствол.

– Ну так что, где сейчас находятся твои товарищи?

– Да, признаю, я хотел ограбить этих туристов, для этого связался с одной бандой, но они передо мной не отчитываются, где идут и что делают. Наша договоренность заключалась в то, что они следуют за нашим отрядом, а я корректирую их маршрут, отправляя сообщения, а когда найду подходящие место и время для ограбления, должен буду подать сигнал. На этом все, дальше работает банда.

– А вот с этого место поподробнее, – произнес я. – Когда ты собирался подать сигнал?

Услышав этот вопрос, он улыбнулся, а потом засмеялся. Смеялся он долго, на грани истерики, завалившись на пол и катаясь по нему из стороны в сторону. Когда мне это надоело, я схватил его за голову и от всего сердца врезал в челюсть, да так, что этот шут ударился головой об пол.

Придя в себя, Чуб откашлялся, сплюнув кровь изо рта, и остался лежать в горизонтальном положении, приводя дыхание в порядок. Мне было не до этого, поэтому я вновь его поднял и спросил:

– Ну что, успокоился? Мы можем продолжать дальше наш разговор?

– Чертов ублюдок, кажется, ты сломал мне челюсть. Ты ответишь за это. – Пригрозил он, криво улыбнувшись разбитыми губами.

– Когда ты собирался подать сигнал? – Спросил я у него во второй раз, пропустив мимо ушей его слова.

– Важно не то, когда я собирался подать сигнал, а то, что он уже подан. – Ответил он.

– Что ты имеешь в виду? – Недоумевая, спросил я.

– Не притворяйся, что не понял. – Произнес Чуб, глядя мне в глаза.

– Парни, у нас проблемы. И очень большие. – Сказал я уже Бобу и Шустрому.

Бросив несостоявшегося грабителя обратно на пол, я подскочил к своим вещам, взял автомат и разгрузку и встал возле окна, находящегося в самой темной части дома. Без лишних слов, Боб с Шустрым сделали тоже самое, сев возле других окон, а только потом спросили:

– Что происходит, Айс?

– Выстрел из пистолета – считай, это и есть сигнал, который должен был подать проводник. – Ответил я и тут же услышал чертыхание.

– И что будем делать? – Нервно спросил Шустрый.

– Ничего не остается, как встречать гостей. – «Обрадовал» я своих компаньонов. Подтверждая мои слова, недалеко от дома, в лесу, раздались выстрелы. Перестрелкой назвать это нельзя, но стреляли без перерыва.

– Зря вы полезли в это дело, сталкеры. Если раньше вы могли подохнуть быстрой и безболезненной смертью, то сейчас вам такой радости никто не предоставит. Уж поверьте, я за этим обязательно прослежу. – Подлил Чуб масло в огонь – настроение и так скверное, а он еще над нами смеется.

– Заткнись, тварь! – Крикнул ему Боб. Но тот, поняв, что задел за живое, начал отрываться на нас больше прежнего.

Стрельба продолжалась, но не приближалась и не отдалялась. Я, Боб и Шустрый сидели под окнами и держали автоматы под руками, готовые воспользоваться ими сию секунду. А Чуб продолжал играть на наших нервах. Ему было плевать на все, лишь бы позлорадствовать над нами. Несколько раз Боб не выдерживал и приподнимался, чтобы подойти к этому болтуну и заткнуть ему рот, но его каждый раз останавливал Шустрый.

Прошло примерно пятнадцать минут, а ситуация оставалась прежней. По всему лесу разносились звуки выстрелов, но к нам они никого отношения не имели.

Неожиданно стрельба прекратилась. Мы, ничего не понимая, продолжали сидеть под окнами, готовые встретить любого врага.

– Теперь настал ваш черед, сталкеры, – снова подал голос Чуб. В этот раз терпение лопнуло даже у Шустрого, поэтому он вместе с Бобом отправился к лежащему там же, где мы и оставили, проводнику, и они вдвоем его отколошматили. Это заставило его замолчать минут на тридцать, но после он снова открыл свой рот. Хотя для Боба и Шустрого этого времени хватило, чтобы прийти в себя.

Шло время – прошел час, подходил к концу второй, – но нас никто так и не побеспокоил. Мои компаньоны уснули, оставив меня дежурить, но я был не против. Даже горе-грабитель что-то притих. На первый взгляд могло показаться, что ему надоело болтать, поняв ничтожность своих действий, но все обстояло совсем наоборот. Я слышал, как он причитал, мол, где Косой и его банда, почему они так долго идут и так далее. Он боялся, что банду разгромили, а его самого скоро пустят в расход. Что же, его страхи не были необоснованными.

«Капитан, что-то ты задерживаешься», – подумал я. Уверен, это банда Косого перестреливалась с группой Ситченко, и она потерпела поражение, не выстояв натиск военных. Но почему от капитана нет вестей?

Услышав мои мысли, на моем предплечье завибрировал ПДА. Включив его, я открыл пришедшее письмо и прочитал:

«С бандой разобрались. Жди, скоро будем у тебя».

Я перевел дух – это был капитан Ситченко. Сделав одну любезность, я отправил ему ответ:

«Идите тихо – у меня тут три нужные вам спящие красавицы».

Убрав обратно ПДА, я подошел к Чубу и вставил ему в рот новый кляп – мой носок, который я достал из своего рюкзака. Тот, ничего не понимая, лежал на полу и смотрел на меня. Не дай бог, он еще кого-нибудь разбудит, хлопот потом не оберешься.

Вернувшись к окну, я приготовился ждать группу поддержки.

– Какой я идиот, что не догадался, кого на самом деле нужно было убрать. – Сказал Боб, когда его, Шустрого и Чуба уводили люди Ситченко.

– Спасибо за помощь, Айс, – произнес капитан, протягивая руку.

– Всегда рад помочь, – ответил я, пожимая ему руку.

Все закончилось: преступники наказаны, предателей ждет правосудие, невинные спасены, а герои получат славу и почет. Конечно, меня можно считать героем, но таковым я не являюсь, ведь ничего значимого не сделал, кроме того, что сообщил о грядущем ограблении. Но это ничто по сравнению с тем, что сделали люди Ситченко – вот они настоящие герои. Нет, я не скромняга, просто не люблю привлекать внимание, оставаясь в тени.

– А можно один вопрос напоследок? – Спросил капитан.

– Да, конечно, – ответил я.

– Как вы догадались, что проводник и ваши компаньоны планируют ограбление?

– Как тебя зовут, капитан? – Поинтересовался я у него.

– Михаил.

– Все дело в опыте, Михаил, – улыбнулся я Ситченко, но, увидев у него на лице недоверие, сказал: – А если серьезно, то это с самого начала было понятно. Наш босс, то есть мой, Боба и Шустрого, когда давал задание, сказал, что оплата по двойному тарифу за поход вглубь Зоны.

Михаил смотрел на меня с ничего непонимающим лицом, поэтому я попытался объяснить ему все на пальцах.

– Смотри. Ты примерно знаешь, сколько сейчас получают генералы, курирующие Периметр?

– Есть такое. – Ответил он.

– Вот представь, что тебе предложили работенку, оплата которой равняется двойной зарплате генерала. А тебе и твоим людям нужно всего лишь сопроводить мешки с деньгами от блокпоста до Погара. Представил?

– Да.

– А теперь представь, что у тебя в группе есть прапорщик, жадный, что та лиса из-за русских сказок. И он всех остальных подговорил об ограблении. А ты знал, что она на такое способен, ведь со многими работал, многих повидал и узнал. Вот так и здесь. В Зону попадают авантюристы, те, кто желает заработать легкие деньги, отчего народ здесь встречается жадный. Поэтому не трудно догадаться, что при удобном случае они попытаются извлечь для себя как можно больше выгоды. Что и случилось с пойманными сталкерами.

– Тогда почему вы поступили иначе, не так, как они? – Поинтересовался капитан.

– Потому что в Зону я попал не из-за денег. Да, Михаил, здесь находятся и такие, правда, их на порядок меньше, чем авантюристов, но все же.

– Мне вот интересно стало: из-за чего еще люди могут оказаться здесь? Вот вы, Айс, почему решили пересечь Периметр? Вы что-то или кого-то здесь ищете?

– Если ты хочешь об этом узнать, попробуй спросить у полковника Егорова – возможно, у него ты получишь ответ на интересующий тебя вопрос.

– Спасибо, приму к сведению.

После мы с Михаилом попрощались, и он со своей группой отправился обратно на базу. Помимо моих бывших компаньонов и проводника, с ним отправилась еще большая часть банды того самого Косого, которого упоминал Чуб. Чтобы переправить на военную базу такое количество людей, Ситченко пришлось вызвать два грузовика, поэтому от него так долго не было весточки – пока приехали машины, пока погрузили бандитов, в общем, изрядно времени прошло. После половина группы поддержки отправилась на грузовиках на базу, а остальные – за оставшимися грабителями.

А я остался в доме вместе с еще спящими туристами дожидаться, когда они придут в себя, чтобы позже отправится в бар к Карасю.

Глава вторая

Жертва для удачи

– Через два часа проснулись гости. Пока мы вместе завтракали, мне пришлось с ними объясниться, начав рассказ с самого начала. Абсолютно все я не стал им рассказывать, только то, что посчитал нужным: как догадался о будущем ограблении, как подслушал разговор Боба с Шустрым, поговорил с Егоровым о группе поддержки и как военные, разобравшись с грабителями, забрали их на базу. После мы собрались, и я проводил их до бара, прямиком к тебе. Как видишь, все живы, здоровы. На этом моя работа выполнена. – Закончил я свой рассказ, поудобнее устроившись в кресле.

Я сидел у Карася в кабинете уже как час, и все это время рассказывал историю о своих похождениях. В принципе, я бы закончил и раньше, если босс не захотел подробностей. А я так хотел поскорее закончить с этим делом, забрать деньги и отправится в свой номер, чтобы принять душ, смыв радиоактивную пыль, закутаться в постель и проспать целую вечность. Хотя нет, вечность слишком много, мне хватит и суток.

– Давно я не видел такого честного, благородного, живущего по кодексу рыцарей сталкера. – Прогудел Карась так, что было не понятно, он надо мной надсмехается или открыто хвалит. – Но такого идиота, упустившего нехилый куш, предавшего братьев-сталкеров ради каких-то незнакомцев, возможно, обычных проходимцев. И все из-за чего? Из-за своих принципов? Морали? – Вот теперь все стало на свои места. Ни разу я не слышал от Карася стоящей похвалы, а тут расщедрился… Ага, как же, быстрее контролера в красную книгу занесут, чем Карась станет кого-то хвалить.

– Все удивляешь и удивляешь ты меня, Айс, – продолжал босс. – За деньги редко работаешь, только когда очень прижмет, да и работенку берешь… специфическую. Лишнего не просишь, друзей не имеешь, соответственно, напарников тоже. Но в то же время ни в чем не нуждаешься, свободно ходишь по всей Зоне, не сказать, что живуч, но раненным тебя сюда ни разу не доставляли. Никто от тебя не ограждается, никто не гонит, все тебе рады, все с тобой общаются. Ты даже умудрился обзавестись связями почти во всех структурах Зоны: начиная от сталкеров и заканчивая учеными и военными. Поделись, в чем твой секрет?

Не знаю, что сегодня нашло на Карася, но он как-то активно интересуется моей персоной. За то время, сколько я работаю на него, это первый случай, и я, если честно, удивлен. Нет, не так, я в шоке. Ведь между боссом и работающими на него сталкерами сложилось принципиальное правило: первый не интересуется жизнью и прошлым вторых, а те не лезут со всем, что ни попадя, к первому. И я считаю это правило обоснованным. Но сегодня Карась решил нарушить его, ни я, ни кто-либо другой, а именно он.

Сделав равнодушное лицо, я сказал:

– У меня нет секрета, просто я живу так, как хочу. Если на этом все, то отдавай мне мои деньги, и я, наконец, пойду отдохнуть.

Карась смотрел на меня очень внимательно, оценивающе, стараясь понять, что творится в моей голове. Поживав губы и состроив недовольное лицо, он достал из стола пачку денег и бросил их на стол.

– Забирай и уходи. Нет у меня больше желания с тобой говорить. – Сказал он, отворачиваясь. Я взял деньги и, пока шел по коридору, положил их в рюкзак, чтобы не светить ими в баре. Оказывается, пачка была чуть толще, чем положено ей быть – возможно, какая-то премия или что-то еще, – но я не стал возвращаться обратно в кабинет, чтобы узнать у босса, в чем загвоздка. Дал больше денег, значит, так и нужно. «А может так случиться, что деньги – это причина скверного настроения Карася? С него станется», – подумал я, открывая дверь в бар.

– Теперь мы можем с тобой нормально пообщаться, Джо, – сказал я бармену, пойдя барной к стойке.

– Так я только за, – ответил он, встав напротив меня. – Как поход? Удался?

– Благодаря тебе я не уснул мертвым сном, так что… – Открыв рюкзак, я отсчитал примерно четверть полученных денег и положил их за стойку.

– Это лишнее, Айс. – Джо протянул руку к деньгам, чтобы вернуть мне, но я перехватил ее и сказал:

– Считай, ты ходил вместе со мной в Зону, а это оплата за твое участие.

– Все равно это лишнее. Мне бы хватило твоего рассказа, как прошел поход. – Улыбнулся бармен. Я убрал свою руку с его, и в этот раз он, забрав деньги, положил их себе во внутренний карман жилета.

– При любом удобном случае я тебе обязательно все расскажу. А сейчас, я хочу немного подкрепиться, принять душ и отоспаться. Начнем с первого.

– Один момент, Айс, – произнес Джо и удалился на кухню.

На часах было далеко за полдень. В бар потихоньку начали стекаться сталкеры: кто-то просыпался после ночного веселья, а кто-то возвращался из очередного рейда. Но сколько я не искал глазами, здесь не оказалось тех, кого я двумя часами ранее привел от самого Периметра.

Когда мы вместе с туристами перешагнули вход в бар, я сразу попросил Джо, чтобы он сообщил Карасю о прибытии гостей. Босс не заставил себя долго ждать, и через пять минут у него в кабинете находилось четыре парня и одна девушка, так сильно похожая на одного дорого мне человека… Не знаю, о чем они разговаривали, но примерно через полчаса дверь, ведущая в кабинет Карася, открылась, и из нее вышел улыбающийся Пчела, а за ним следовал Алексей Рыжов вместе со своими товарищами.

– Следуйте за мной, дорогие гости, – произнес Алексей, который Пчела. Алексей попросил Алексея… Если честно, в тот момент это показалось мне смешным, а почему – шут его знает.

Они прошли мимо барной стойки, не заметив меня, и направились к лестнице, ведущей к номерам.

– Иди, Айс, шеф тебя ждет. – Произнес Джо. Кивнув ему, я встал из-за стола, стоящего недалеко от барной стойки, и направился к Карасю рассказать о своих приключениях и забрать деньги.

Перекусив, я расплатился с Джо и направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, я заметил, что в конце коридора возле одной двери стоит Пчела, охраняющий или же сторожащий ее. Пройдя к своему номеру, я достал ключи, кивнул Алексею и, открыв дверь, зашел вовнутрь.

«Фууух… Наконец-то! Наконец-то я могу расслабиться и отдохнуть», – подумал я, чуть ли не сваливаясь с ног от усталости.

Раздевшись, я положил рюкзак и все остальные вещи где-то в стороне и направился в самое желанное для меня сейчас место – в ванную комнату. Зайдя, бросил в стиральную машинку грязное белье, включил воду и начал первый этап своего отдыха.

«Что же делать? Чем теперь заняться?» – Думал я, стоя под душем. Вода текла по моему телу и приятно грела сердце и разум. Это единственное, что согревало меня в этом холодном мире, где у меня никого нет. Хорошо, что есть хотя бы это, иначе я сошел бы с ума. – «Может быть, постараться разузнать побольше информации о туристах? Ведь неизвестно, зачем они прибыли в Зону. Нет, пожалуй, это будет лишним. Себя не обманешь – на самом деле, я хочу узнать как можно больше об этой девчонке. Нужно забыть про этих туристов, тогда, надеюсь, и мысли об этой Юлии пропадут. Во-вторых, зачем загадывать? У планов есть очень коварное свойство рушиться: продумай ты все до мелочей, но найдется какой-нибудь нюанс, из-за чего все полетит в тартарары».

Закончив мыться, я выключил воду, вытерся и отправился в постель, чтобы очутиться в мире сновидений, где меня не было почти сутки.

«Но зная себя, я все равно что-нибудь, да узнаю об этих туристах и, в частности, о Юлии. Надеюсь, этим и ограничусь, и меня не занесет дальше», – с этой мыслью я закрыл глаза и провалился во всеобъемлющую темноту.

***

Проснулся я только утром следующего дня. Точнее, узнал я об этом чуть позже, когда, наконец, смог открыть глаза.

Итак, началось все с того, что ко мне вернулся разум, а вместе с ним и способность мыслить. Как это обычно бывает, когда ложусь спать, сначала я проваливаюсь в темноту, а потом вижу видение или сон. Правда, первое я вижу чаще, но сны тоже забегают ко мне на чай. Но в этот раз случился сбой: как я провалился в темноту, так из нее и не выплыл, пока не проснулся. Это случилось впервые спустя два года, как я отказался от своего привычного мира и сбежал сюда, в Зону, в поисках себя настоящего. Было над чем подумать, но я постарался забыть об этом – главное выспался, остальное не важно.

Поискав ПДА вокруг себя, я нашел его на тумбочке. Приблизив устройство к лицу, аккуратно приоткрыл левый глаз, но тут же закрыл – слишком ярко светил экран. Отдалив ПДА на полметра от лица, я снова попробовал приоткрыть глаз. Когда у меня это получилось, открыл его полностью и взглянул на экран устройства. Не хило я проспал – больше двенадцати часов. Давно мне не удавалось столько проваляться в постели. Убрав ПДА обратно на тумбочку, я немного повертелся, покрутился в кровати и встал. Ну как встал… Сначала свесил ноги с кровати, помассировал лицо, потянулся, а только потом встал. В такие моменты я шучу так: кто-то вчера лишнего перепил, а я – переспал.

Умывшись, я почувствовал себя новым человеком – свежесть и бодрость вернулись ко мне. Но чтобы закрепить результат, мне нужно было выпить кружечку черного, крепкого, индийского чая. Ну или просто черного и крепкого. Поэтому собравшись, я отправился в бар.

Спустившись по лестнице, я понял, что чай придется отложить на неопределенный срок, так как мне предстала картина, которая отбила всякое желание завтракать.

Представьте, что на планете наступил апокалипсис: смертоносный вирус, чудом попавший в атмосферу Земли, превратил большую часть населения в зомби. Но нашлись счастливчики, сумевшие выжить и дать отпор напасти. И вот в одном месте, в небольшом городишке, пытается отбиться от толпы нечисти один такой бедолага. Я много разных фильмов видел про зомби-апокалипсис, но вот увидеть его своими глазами – это совсем другие ощущения. Но как всегда найдется то, что испортит такой чудный момент.

– Воды… Бармен, воды… – Прозвучали стоны. Приглядевшись, я увидел, что бедолагой оказался Джо, а зомби – сталкеры. «Тьфу ты! Испортили момент!» – Пробурчал я про себя.

Но на самом деле, причина того, из-за чего мне расхотелось завтракать, заключалась в другом. Апокалипсис, зомби, спасение – это то, что я называю «нужно искать во всем свои плюсы». «Минус» заключался в сталкерах.

Как это обычно бывает на утро после грандиозной, просто умопомрачительной пьянки – а я не сомневаюсь, чтобы была именно она, – где алкоголь льется рекой, а вместо того, чтобы закусывать, занюхивают головой собутыльника, сталкеры просыпались угрюмыми и подавленными. Головы их были квадратными, чугунными, изо рта не воняло, а разило кошачьей мочой и грязными носками, рожи помяты, как не глаженная неделю рубашка. Ко всему прочему, их амплуа можно смело назвать а-ля «Мы бомжуем третий год». Если бы я был на Большой земле, заказал бы неплохой завтрак и непременно отдалился от такой компании, переместившись за одиноко стоящий столик в темном углу, где меня никто не побеспокоит. Но я находился в Зоне, где после таких празднеств каждый раз приходится менять интерьер. Ни одного стола, ни одного стула в зале не оказалось: по всей видимости, после всего творившегося здесь веселья, мебель превратилась в обломки, которые уже отправлены на свалку.

– Утра доброго, Джо, – поприветствовал я бармена, встав сбоку от барной стойки.

– Если ты решил надо мной посмеяться, то иди туда, откуда пришел, – бросил он мимоходом. Посмотрев на сталкеров, я понял, что сказал ерунду.

– Мой косяк, Джо. Не в обиду. – Извинился я.

– Проехали.

– Как вчера погуляли? – Поинтересовался я.

– Мебель видишь? – Задал встречный вопрос Джо.

– Нет.

– Тогда глупых вопросов не задавай.

– Снова драка? Из-за кого на этот раз?

– Маша, – произнес бармен, и все стало на свои места. Маша, Мария… Как же я сразу не догадался? «Кто такая Маша?» – спросите вы. А я отвечу. Маша – это такая девушка, которая попала сюда только из-за денег. Наверное, думала, что у сталкеров денег куры не клюют – контракты, артефакты, исполнители желаний и так далее – поэтому решила тоже подзаработать, правда, в другой роли.

Маша работает в «Кровососе» официанткой и, по совместительству, проституткой, как и многие работающие здесь девушки. Извиняюсь, не многие, а абсолютно все. Да, этот бар является одним из немногих мест в Зоне, где за деньги можно не только вкусно поесть, выпить и выспаться в номере с отдельной ванной комнатой, но также провести незабываемую ночь с какой-нибудь понравившейся куколкой. Естественно, эти дополнительные услуги приносили Карасю немало денег – конечно, не золотая жила, но тоже неплохо. Но, имея милое личико и притягивающие взгляд выпуклости, Маша является местной звездой, я бы сказал, вспышкой, ведь она – местная заводила всех драк и ссор.

Для меня эта девушка не казалась особенной, я бы сказал, она была мне не симпатична, если не отвратительна. Внешность внешностью, но ее тяжелый, агрессивный характер: лицемерие, цинизм, высокомерие, алчность – убивал все ее плюсы и достоинства. Но общественное мнение шло в разрез с моим, так как за месяц это был уже пятый инцидент с участием Маши. В принципе, за материальный ущерб со сталкеров потом снимают баснословные деньги, за которые можно сделать ремонт во всем здании, а не только в баре, но они не возмущались, а «официантки» еще больше получали. Мне было откровенно наплевать на разборки сталкеров, но эти манипуляции… Я всегда ненавидел, когда кто-то кем-то манипулирует, поэтому в Зоне больше всего ненавижу контролеров.

В ответ на мою просьбу рассказать о сегодняшней ночи, Джо поведал историю, часто перебиваемую сталкерами – оживились «зомби», даже головы выздоровели, – но все равно занимательную.

На этот раз большинство столов было разгромлено, как и обычно, по «веской» причине: парни не поделили девушку, то есть Машу. На ее удочку попались два уже опытных сталкера: Серега Кроль, прозванный так за свою шустрость, и Витя Железный кулак или просто Кулак (тут я думаю, не стоит объяснять, откуда появилось прозвище). Сначала глаз на Машу положил романтичный Кроль. Он за ней ухаживал, делал комплименты, говорил, какая Мария красивая и все в таком же духе. Всем, стало понятно, что Серега получит сегодня свою порцию ухаживания от слабого пола, но тут в бар ввалился Витя Кулак со своей шайкой. Шагая в сторону барной стойки, он успел мимоходом поздороваться с несколькими сталкерами, отвесить пару бородатых шуток и опустошить литровый стакан из-под пива. Но когда Витя столкнулся с нашей героиней, отвесил ей увесистый шлепок ниже поясницы и, подмигнув, сказал что-то в духе: «Крошка, этой ночью я весь твой». Это происходило на глазах Кроля, поэтому в баре мгновенно разразился такой грохот, что думаю, кровососы во всей Зоне попрятались по норам. А все потому, что дрались не только Кроль и Кулак, но и все остальные. Наверное, дело в том, что ни один уважающий себя сталкер не может пропустить драку. Дурачье, что с них взять.

Когда все затихло, в баре представилась интересная и немного забавная картина: примерно половина столов и стульев валялись обломками на полу, там же находились без сознания несколько сталкеров, а посреди этого бардака, сидя и стоя, пели дружно сталкеры. Не забывая, конечно, употреблять крепкие напитки. Они окружили двух своих коллег: Серегу Кроля и Витю Кулака, – которые сидели в обнимку за одним столом и, дружно напевая какую-то песню, распивали бутылку водки.

Вспомнив про туристов, я спросил:

– А что туристы, которых я вчера привел? Были в баре?

– Да, сидела вчера эта пятерка. Пришли ближе к вечеру, заняли стол возле стены и все проведенное время напряженно что-то обсуждали, правда, в перерывах кто-нибудь из их компании приходил ко мне, заказывал пиво, забирал и возвращался за стол. Но Маша еще отшивала Кроля, когда они ушли.

– Не знаешь, о чем они болтали?

– Ничего не знаю, ничего не слышал. Некоторые ребята пытались к ним подсесть, выпить вместе, познакомиться, но они никого не подпускали к себе.

– Хм, ясно, – произнес я. – Спасибо за информацию. – В ответ Джо кивнул. На этом разговор был закончен.

Ближе к обеду привезли новую мебель взамен старой. Не знаю, каким образом ее доставили прямиком в Климово, но в какой-то момент открылась дверь, и в зале появились первые стулья, а потом и столы. Носили их от самих ворот отдыхающие после ночного дежурства или снятые с точек члены охраны поселка, так что я снова не смог узнать, на чем доставляют такие габаритные заказы в Зону. На самом деле, после того, как привезли столы и стулья, это отодвинулось на второй план, потому что появилась возможность спокойно позавтракать.

Пока ел, я планировал, как проведу сегодняшний день. Я бы мог отправиться в свой номер и, завалившись в постель, снова проспать больше двенадцати часов до следующего утра, а лучше до обеда. Но как можно уснуть, если ты проснулся всего пару часов назад? Тогда чем же заняться? Сидеть, сложа руки? Нет, такому я не обучен. Поэтому вскоре отправился навестить несколько своих знакомых, с которыми у меня остались незаконченные дела.

– Рад был снова повидаться, Айс! Если что, заходи, поговорим по душам, заодно чай попьем с вареньем. А может не чай и не с вареньем.

– Спасибо за приглашение, Ракета. Как-нибудь воспользуюсь твоим предложением. Счастливо.

– И тебе, сталкер.

Было скучно. Вечер только вступал в свою силу, а все те, кого я собирался сегодня навестить, уже начали забывать про нашу встречу. Даже Ракета, от которого я только что ушел, наверное, думает: «А кто это сейчас был у меня?» В бар идти не хотелось: в это время просыпались гуляки, посвежевшие и отдохнувшие, спускались вниз и готовы были продолжить веселье, а их поддерживали все остальные. Возможно, чуть позже я там появлюсь, выпью пару рюмок горячительного и отправлюсь на боковую. От нечего делать я продолжал бродить по поселку.

На самом деле здесь нет никакого поселка, это обыкновенная перевалочная база, каких в Зоне десятки. Но таких безопасных, как эта, единицы. Зона не любит стабильности, поэтому если появилась новая перевалочная база, с виду похожая на неприступную крепость, то это не значит, что через месяц она до сих пор будет существовать. Мутанты, аномалии, Выброс – мало ли что.

Бару «Сытый кровосос» повезло – скоро три года со дня его открытия. Денег в него вложили, конечно, немало, но они давно окупились. Бар был построен в бывшем поселке Климово в ДК «Первомайский» – залатали, обшили, покрасили, и здание Дома культуры стало выглядеть как живое. Хоть в поселке жить безопасно, есть где пережить Выброс, но о мутантах, бандитах и военных никто не забыл, поэтому вокруг Климово возвели забор высотой метра два с половиной, а в нескольких местах – еще и вышки. Не знаю, спасают они или нет, но проверять это на своей шкуре не хочу.

Проходя мимо домов и ангаров, я замечал разведенные костры, вокруг которых сидели сталкеры: тут тебе и ветераны, под градусом рассказывавшие байки, и слушавшие с открытыми ртами их новички. К одному такому костру я решил подсесть погреться и послушать рассказы бывалых бродяг.

– Послушайте старого сталкера, ребята. Если вы пошли в рейд, одни или с напарником, не важно, всегда, слышите, всегда осматривайтесь, прежде чем вступить куда-нибудь! Не так лежит трава, не в ту сторону повернута тень или просто почувствовали себя неуютно – сделайте крюк. Лучше потратить лишние пять часов, зато живым остаться. – Это был Самогон, самый что ни на есть ветеран Зоны, повидавший, если не все, то большую часть. Прозвали его так за то, что очень любит употреблять одноименную жидкость, а еще все то, что можно сделать собственными руками. Коньяк, виски, ром, вино, текила – ничего не пьет, мол, это не натуральный продукт. Вот и сейчас, разгорячившись своим любимым напитком, он давал советы новичкам.

– Вот, вспомнился случай. Был такой сталкер Грам – на конце одна «м». Как-то раз он возвращался с напарником из очередного рейда, и вроде бы ничего не предвещало беды, как она случилась. Продираясь через бурелом, сталкеры вышли к окраине поселка Северовка. Они хотели уже пойти через поселок, но тут вдруг напарник Грама что-то почувствовал и встал, как вкопанный. Сколько не всматривался, сколько не принюхивался, ничего не смог найти, что его остановило. Как бы ни уговаривал Грам своего напарника, но тот наотрез отказался идти дальше. Грам ему говорит, мол, смотри, уже смеркается, скоро совсем темно станет, а нам всего лишь пять-десять километров осталось до базы «Воли», а если сейчас крюк сделаем, то вообще во тьме будем идти. В общем, согласился напарник идти, но пока они шли, его не покидало ощущение чужого взгляда, как будто кто-то смотрит в затылок. Сколько он не оглядывался, никого не увидел. Когда они вышли с другой стороны поселка, Грам начал бахвалиться, мол, вот же, я же говорил, ничего страшного не произошло, но его напарник еще пуще прежнего похмурел. И тут как ударит по мозгам! Грам сразу отключился, а напарник только немного покачнулся на ногах. Он все крутился, крутился, но врага нигде не было видно. Он уже собирался взять в охапку Грама и дать деру оттуда, но тут показался контролер: весь такой сморщенный, голова большая, сам небольшого роста, щуплый. Сталкер понял, что ему пришел конец – мутант за мозги возьмет и станет в Зоне на одного зомби больше. Поэтому он сделал самое простое, а в деле с таким мутантом, правильное: прыгнул за ближайший дом. Враг, вроде бы, есть, контролер его чувствует, но видеть не видит. В таком случае мутант может только на мозги давить, но пси-устойчивым людям это не страшно. Мотайте на ус, ребята. – Подмигнул новичкам Самогон и приложился к фляге.

– Так вот, – продолжил ветеран, – прыгнул сталкер за дом и стал решать, что же делать, как выбираться из передряги. Грам лежал буквально в паре метров от него, но спасти его не мог – попытайся он вытащить своего напарника, остался лежать бы вместе с ним. В одиночку контролера не каждый опытный сталкер победит, а уж он-то подавно. Единственное, чем он мог помочь Граму, это не дать ему стать зомби, поэтому достал из кармана разгрузки «лимонку». Вытащив чеку, сталкер бросил гранату за угол дома и, когда она рванула, выбежал из укрытия и побежал так, что пятки сверкали. Единственное, что он успел заметить – посеченное осколками тело Грама, а рядом с ним – шатающегося контролера. Наутро, получив от этого сталкера информацию о контролере в поселки Северовка, бойцы клан «Воля» провели там зачистку и покончили с опасным мутантом. А звали того сталкера…

– Гайка, – подсказал я.

Самогон обернулся на меня, сверил оценивающим взглядом, а после продолжил:

– Да, так его и звали. Кстати, именно он мне и рассказал эту историю. Так что запомните: всегда нужно доверять своей чуйке, всегда, а еще быть внимательным и осмотрительным. И если я, сидя снова за костром с любимым самогоном, буду икать, значит, мой совет помог. А теперь давайте выпьем за Грама. Пусть ему земля будет пухом, но не жгучим.

Не чокаясь, выпили. Новички начали делиться впечатлениями от услышанного, а Самогон погрузился в свои мысли. Когда вроде бы все притихли, один из новичков спросил ветерана:

– А почему вы сказали «Лишние пять часов», а не «Лишние пять километров»?

Вынырнув из своих раздумий и сфокусировав взгляд на спросившего, Самогон ответил:

– В Зоне все исчисляется временем, но никак не расстоянием. Это все потому, что в одной части Зоны можно пройти километр за пять минут, а в другой – за час. Спросите вот у этого сталкера, он не даст мне соврать.

На этих словах Самогон указал в мою сторону, и все присутствующие посмотрели на меня.

– Да, это так, ветеран Зоны не врет, – немного удивленно произнес я.

– А как же иначе! Я никогда не вру! – Воинственно заявил Самогон. Но рассказанная им байка – это всего лишь приукрашенная версия произошедших событий. На самом деле, Гайка тогда просто убежал, когда дело запахло керосином. А что стало с Грамом и контролером, рассказали сталкеры клана «Воля», когда провели зачистку Северовки. Тело сталкера было частично обглодано в нескольких местах, а мутанта застрелили, хотя после зачистки двое «вольных» месяц отлеживались – прилетело им, чуть овощами не стали. Когда случилась эта история, я как раз находился на той базе «Воли» и первоначальную версию событий узнал из первых рук. Это потом Гайка начал трепать всем языком, что он такой-сякой, а на деле – трус, который бросил товарища в беде, тьфу.

Но, естественно, вслух я ничего не сказал – зачем понижать авторитет ветерана Зоны? Тем более он ценнейший совет дал новичкам. Надеюсь, получив теоретический материал, они не забудут вспомнить его на практике.

Новички все и дальше докучали Самогону, просили его рассказать еще какие-нибудь истории, поделиться опытом, а он и рад бы, да только выпил уже столько, что язык заплетался. А я сидел в сторонке возле костра и думал о своем: о жизни до Зоны, о родителях, о Юле, о наших с ней планах. Но потом я попал сюда, в Чернобыльскую зону отчуждение, в Зону, и стал сталкером. Да, возможно я эгоист, раз бросил любимую ради другой жизни. Но не будет у меня там жизни никогда, сколько бы я ни старался.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как подсел ко мне Самогон. Не знаю, как его отпустили новички, но меня больше волновало, что ему понадобилось от меня.

Мы сидели уже минут десять и разглядывали костер. Я уже было хотел спросить, что ему понадобилось от меня, как вдруг он, абсолютно трезвым голосом, спросил:

– Что тебя тревожит, сталкер Айс? Вижу, ты недоверчив и скрыт, но расскажи хотя бы мне. Поверь, легче станет.

– Ты же сам только что сказал, что я недоверчив и скрыт, – в тон ответил ему я. Меня не удивило то, что он не был пьян, и даже то, что он знал мое имя.

– Знаешь, есть такая поговорка: если хочешь узнать, можно ли доверять человеку, доверься ему раз, а потом решай. Я не уговариваю тебя и даже не заставляю, но видно же, что тебя что-то гнетет. Может я не тот человек, которому ты должен открыться, но вдруг?

Сначала я не хотел рассказывать вообще ничего, просто сказать что-то вроде «Не твое дело» или «Не важно». Но неожиданно для себя все рассказал: про Юлю, про то, как обменял ее на жизнь в Зоне, про группу туристов, которых я недавно привел сюда, и самое главное, что среди них оказалась девушка, полностью похожая на мою невесту. На мои словоизлияния Самогон ответил так:

– Это твоя совесть проснулась, поэтому тебе и кажется, что та девушка похожа на твою невесту. Может, они схоже внешне, но не внутренне – не существует точной копии другого человека, потому что каждый человек уникален. Это только в фантастических фильмах можно создать своего клона, – усмехнулся Самогон.

Да, когда-то и этот мир был для меня фантастикой, а сейчас – реальность. Конечно, ветеран прав, да только не все он обо мне знает.

А Самогон продолжил:

– Не мне судить тебя, но то, что ты бросил любимую девушку, на которой собирался жениться, и отправился сюда, это неправильно, не нужно было доходить до таких крайностей. Всегда есть выход из любой ситуации. Но что поделаешь? Поздно уже.

Сталкер замолчал и, отвернувшись от меня, снова уставился в костер. А в голове крутились его слова. Совесть, говоришь, проснулась? Что же, сделаем ей приятное, чтобы она от меня отстала. Поблагодарив Самогона, я отправился в бар.

Солнце спряталось за горизонт, и ночь вступила в свои законные права. Наступила пора развлекаться, поэтому неудивительно, что в баре не оказалось свободных мест. Сталкеры перебегали от одного стола к другому, а официантки разносили заказы – пройти и даже проползти было невозможно. Кое-как оказавшись возле барной стойки, я еще некоторое время прождал бармена – он разрывался от заказов. Слава Богу, освободился табурет, и мне не пришлось ждать стоя. Когда все более-менее утихло, я подозвал Джо к себе и заказал виски – не водку же пить, да и компании нет для употребления оной. Выпив первую порцию, я заказ еще одну и спросил у бармена:

– Слушай, Джо, а где сейчас туристы?

– Откуда появился такой интерес к ним? – Улыбнулся бармен. – Неужели до тебя дошли слухи, что они ищут проводника?

«Проводника? Они что, уже собрались отправляться в Зону?» – подумал я, но вместо этого, посмотрев в свой стакан с виски, неуверенно ответил Джо:

– Да вот, думаю, попробовать набиться к ним, все равно заказов пока нет.

– Ну попробуй, почему нет? Ты будешь тридцать вторым кандидатом на эту роль и, возможно, тебя на нее утвердят. Хотя нет, уже тридцать третьим, – произнес бармен, посмотрев куда-то мне за спину. Обернувшись, я посмотрел туда же, куда и он, и увидел стол, за которым сидели туристы и один сталкер.

– Тридцать третьим?

– Ага. Не удивляйся ты так, некоторые сами отказались идти с ними.

– Почему? – Недоумевал я. Поманив меня к себе, шепотом Джо ответил:

– Они собираются идти в Припять.

– Вот так новости. – Протянул я. – А что остальные? Чем они не понравились им?

– Разные причины: один жадный, другой глупый, а третий просто плохой проводник. Но самое смешное в том, что это их баба всех отсеивает, а парни сидят и помалкивают. Но ты все равно сходи, попробуй, думаю, у тебя больше шансов, чем у остальных: ведь ты их привел, значит, они с тобой уже знакомы.

– Хм, тоже верно. Ладно, я пошел. Пожелай мне удачи, Джо.

– Удачи, Айс.

Я встал со своего стула и направился к столу туристов, где как раз освободился одно место. Что же, тридцать третий, две тройки – сама судьба подкладывает мне знаки.

– Добрый вечер, господа. – Поприветствовал я ребят, но, посмотрев на Юлю, добавил: – И дама. Можно присесть?

– Добрый вечер, Айс. Конечно, присаживайтесь. – Ответил Алексей, жестом показав мне на свободный стул. Воспользовавшись предложением, я удобно устроился, чтобы с радостью продолжит диалог.

– Как вы поживаете? Привыкли к местным реалиям?

– Спасибо, Айс, вполне неплохо. Уважаемый Пчела нам все показал и рассказал, так что теперь мы спокойно можем отдыхать.

– Рад это слышать. – Улыбнулся я Алексею.

Чтобы ни говорил Джо, но в этот раз Юля демонстративно молчала. Нет, она не затаила на кого-то обиду и не пыталась сдержать себя, чтобы не заорать. Она вела себя так, как будто я сейчас не сидел за столом, меня вообще здесь не было, а Алексей разговаривал с пустым местом. Хм, что же со мной не так?

– До меня дошел слух, что вы ищите проводника – уже собрались покинуть это чудное место?

– Рано или поздно, всему приходит конец. Спасибо за гостеприимство, но нам пора отправляться в путь.

– И когда вы выдвигаетесь? Скажите, Алексей, я хоть выйду, платочком в след вам помашу. – Сыронизировал я.

– Вот проводника найдем и тут же выдвинемся.

– И как поиски?

– Признаться честно, такого проводника, как вы, мы пока не смогли найти.

– А я что же, теперь для вас эталон?

– Эталон не эталон, но вы, Айс, еще до того, как с нами познакомились, решили нам помочь и, в конце концов, спасли от слишком жадных сталкеров. А после этого безопасно, с комфортом, если так можно сказать, привели нас сюда. Мне сейчас даже интересно стало: что движет вашими поступками?

– Польщен, Алексей, польщен. А дело все в том, что… – Не успел я закончить свою фразу, как меня перебила Юля:

– Мы что, сюда пришли языками чесать? – Она немного придвинулась к столу и выразительно посмотрела на Алексея, который сидел справа от нее. Тот немного растерялся и, не найдя, что ответить, замолчал. Девчонка в это время обратилась ко мне: – Айс, не поймите меня неправильно, но мы очень заняты: нам нужно в короткие сроки найти проводника, но до сих пор этого не сделали. Так что, если у вас более ничего нет, прошу покинуть наш стол.

– Раз прелюдия закончена, то можно переходить к делу. В проводники к себе в группу возьмете? – После моего вопроса, ребята сначала осмыслили сказанное, посмотрели друг другу в глаза, ища поддержку у остальных, и только потом внимательно посмотрели на меня.

– Снова решили нам помочь, Айс? – Улыбнулась Юля.

– И еще денег подзаработать. – В ответ улыбнулся я ей.

– А справитесь? В этот раз вам придется провести нас вглубь Зоны – это вам не Предзонье, где вы можете попросить военных о помощи в расправе с нечистыми на руку сталкерами. К тому же, как я посмотрю, вы один: неужели решили вести нас в одиночку?

– Поэтому и решил: в этот раз не придется отвлекаться на подобные проблемы.

– Хорошо, в деле мы вас видели – вы нам подходите. Теперь давайте обговорим условия контракта. Леш, покажи ему. – Обратилась Юля к своему товарищу. Алексей мгновенно пришел в себя, достал из нагрудного кармана ПДА и, нажав пару раз на экран, передал его мне.

– Узнаете эти места? – Спросил он у меня. Посмотрев на экран устройства, я увидел карту Зоны, на которой были четко отмечены три точки. С такой картой было трудно понять, что это за места, но, присмотревшись получше, я узнал их.

– Конечно. Это Гомель, Любеч и… Припять. – Вернув ПДА, удивленно ответил я и посмотрел сначала на Алексея, а потом на Юлю. – Так это правда, что вы направляетесь в мертвый город?

– А вы что же, испугались? – Ехидно спросила девчонка.

– Это не самое страшное и опасное место, где мне случилось бывать.

– Тогда вы уверены, что сможете безопасно провести нас в эти места?

– Отчего же нет? Конечно, проведу, но при условии, что вы все будете выполнять мои приказы. Любые, какие бы они не были: абсурдные, глупые, смешные или непростительные. И от того, насколько быстро и четко вы выполните их, будет зависеть ваша жизнь.

– Да, мы знаем о сталкерской субординации, можете не переживать. – Уверила меня Юля.

– И еще одно, – произнес я, приблизившись к столу еще ближе, – мне плевать, что вы ищите в тех местах, но надеюсь, что вскоре вы со мной об этом поделитесь. Так сказать, взаимное доверие.

– Посмотрим, – уклончиво ответила Юля.

– Если на этом все, то… – Произнес я, поднимаясь со своего стула.

– Подождите, а как же оплата? Разве не вы только что сказали, что хотите подзаработать? – Перебив меня, спросил Алексей.

– Ну раз для вас это так важно… – Произнес я, устраиваясь обратно на свое место. – Сколько заплатите? – Алексей что-то напечатал на своем коммуникаторе и снова передал его мне. Увидев шесть цифр, из которых пять были нулями, я сказал: – Половина мне, остальное – пойдет в оплату за все, что мы купим завтра и в дальнейшем. Деньги отдадите по возвращению.

– Договорились, – произнес Алексей.

– Так вот, если на этом все, то я отправляюсь спать. Встречаемся завтра в шесть утра здесь, в баре, поэтому советую вам не задерживаться – мне не нужны зевающие и ничего не соображающие спутники. Доброй ночи. – Освободив стул, я направился к барной стойке. Хоть я и сказал, что отправляюсь спать, но прежде мне следовало принять снотворное – так сказать, чтобы лучше спалось. Да и просто хотелось выпить.

Подойдя к стойке, я сел на свободный стул и, подозвав бармена, сказал ему:

– Джо, капни мне «Грязного Гари».

– «Гари»? – Удивленно спросил тот. – А тебе плохо не будет?

– Сегодня можно. – Улыбнулся ему я. Когда он налил сто грамм заказанного мной спиртного, я опрокинул рюмку, и внутри меня все запылало так, что дух перехватило.

– Еще? – Спросил бармен.

– Пожалуй, с меня хватит… – Просипел я. «Грязный Гари» тяжелая штука, кабана с копыт валит, зато отличный заменитель снотворного и голова на утро не болит.

– А с чего ты решил принять на грудь? Неужели в проводники нанялся? – Поинтересовался Джо.

– Конечно, как же меня можно было не нанять. – Ответил я. Дыхание приходило в норму, но все равно в легких царил пожар.

– Да ты что? Тогда прими мои поздравления. – Произнес бармен, наливая еще одну порцию «Гари». В ответ на мои округлившиеся глаза он ответил: – Не смотри ты на меня так. Это за счет заведения.

– Да я не об этом. Ты что, хочешь моей смерти?

– Не будь капризным ребенком. Давай выпьем… за удачу! Во, точно, выпьем за удачу! Ты же не откажешься от такого тоста, верно? – Спросил искуситель. Жаль не хватает ему раздвоенного языка, как у змеи, чтобы шипеть возле моего уха. Все-таки надавил на мою слабость, змей, ведь я никогда не отказываюсь от подобных тостов.

Как только вторая порция огненной жидкости достигла моего желудка, я тут же проклял всех на свете: начиная с Джо и заканчивая теми ребятами, кто придумал этот напиток. Господи, лучше бы я не пил!

– Теперь другое дело. – Произнес бармен, глядя на меня с улыбкой. – Теперь, когда ты отправишься в путь, удача не забудет, какую жертву ты принес ради нее. И кстати, когда это произойдет?

– Завт… кхе-кхе… завт… акхх-акх-кхэ, – я все пытался сказать, что я выдвигаюсь завтра, но кашель был сильнее.

– Завтра что ли? – Понял, наконец, Джо после моих многочисленных попыток. – Тогда зря я налил тебе вторую рюмку. Зато как придешь в свой номер, завалишься на кровать и сразу вырубишься до самого утра. – Попытался он найти хоть один плюс в своем поступке.

– Спас… ибо, – прохрипел я. – Я… кх-кх… пойду.

– Доброй ночи, Айс. – Пожелал уже мне в спину бармен. Я не стал оборачиваться, чтобы его поблагодарить, а продолжал направляться к лестнице. Черт, как же кружится голова! Только бы не упасть. По пути я взглянул на стол, за которым ранее сидели туристы: их там уже не оказалось. Получается, пока меня накачивал спиртным Джо, они отправились по своим номерам. Остается только мне послушаться своего же совета и подняться в номер, чтобы как следует выспаться перед выходом.

Уже поднимаясь по последнему пролету лестницы, я столкнулся со сталкером, который спускался в бар. Зацепив друг друга плечом, каждый из нас извинился перед другим, и мы отправились в разные стороны: я в свой номер, он – в бар. Случай из рядовых, да и сталкер ничем не примечателен, но почему я обратил на это внимание? Алкоголь хоть и ударил мне в голову, но соображать я еще мог. В Зоне стоял глубокий вечер: солнце давным-давно опустилась за горизонт, а ночные хищники отправились на поиски добычи, которая не успела найти вовремя ночлег. А это значит, что в любом баре Зоны ни одни сталкер не спал, предпочтя сну выпивку. Нет, конечно, есть исключения, например, я или мои клиенты, с которыми я не так давно заключил контракт. То есть те, кто завтра отправляется в Зону. Но что здесь делал это сталкер? Недавно проснулся и теперь отправился в бар? Что-то или кого-то здесь искал? Подумав об этом, мне захотелось вернуться вниз по лестнице и найти этого сталкера, но я отмел от себя эту мысль. Во-первых, вряд ли в толпе я его обнаружу, а во-вторых, если моя паранойя права, то таким образом я создам подозрение. Поэтому я направился к своему номеру, изображая из себя полностью пьяного, с чем мне помогли две рюмки «Грязного Гари». Оказавшись возле уже ставшей мне родной двери, я специально искал долго ключи, а после никак не мог попасть ими в замочную скважину, чтобы как можно лучше осмотреть окружающее пространство. Ничего подозрительного я не обнаружил, и замок был в целости и сохранности. Возможно, я ошибся.

Аккуратно открыв дверь, я зашел внутрь, готовый отразить любую атаку, но ее не последовало. Тогда я закрыл за собой дверь и, не включая свет, зашторил везде окна и приступил к обыску.

«Черт, пусто!» – подумал я, присаживаясь на край дивана. Да, обыск не дал своих результатов: никто в моем номере не копался, жучков не оставил, и все вещи лежат на своих местах. Если бы сейчас кто-то сказал мне, мол, приятель, так это же отлично, я бы с ним согласился, но радости от этого не прибавилось. Иной раз моя паранойя меня спасает – и уже не один раз, – но в большинстве случаев сигналы оказываются ложными. И с каждым разом их становится все больше и больше. Хотя, если подумать, лучше быть параноиком, чем трупом. Как я это называют, нужно искать во всем свои плюсы.

Что же, паранойя паранойей, но пора спать. Разувшись и раздевшись, я лег в постель, и не прошло и пяти минут, как уснул с мыслью о странном сталкере. На утро, как и полагается, я обо всем забыл.

Глава третья

Приключения начинаются

В пять утра меня разбудил будильник на ПДА. Прежде, чем встать, я немного повалялся в постели, а после собрался и отправился в бар. Как и ожидалось, все еще спали, поэтому пришлось зайти в подсобку и разбудить бармена, чтобы он приготовил завтрак.

– Чего тебе не спиться в такую рань, Айс? – Недовольно спросил Джо. Зевая, он вышел на свет и встал за барную стойку, на свое законное место – наверное, это уже рефлекс.

– Да представляешь, мне приснились две такие мулатки, ммм, закачаешься. Поэтому решил тебя разбудить и рассказать о своих «подвигах». – Ответил я с серьезным лицом.

– Очень смешно. – Не оценил он юмора.

– Джо, ну зачем я еще мог тебя разбудить? Яичница и кружка кофе – в рейд буду собираться. Да и мои клиенты скоро проснуться, тоже будут завтракать.

– Ах да, ты же вчера говорил про выход, – вспомнил он мои слова, протирая глаза. – Кстати говоря, как гости умудрились взять тебя в проводники? Обрадуй меня, скажи, что я был прав: тебя наняли только потому, что вы знакомы.

– Да, Джо, да. Ты поесть сготовишь уже или мне тут с голоду помирать?

– Сейчас, сейчас, – бросил он и, полный радости и гордости за себя, направился на кухню.

Мой завтрак был готов через десять минут, за которые я успел залезть в сталкерскую сеть, узнать свежие новости и проложить примерный маршрут.

«Вот же блин! Как я мог забыть про нее!» – Когда очередь дошла до Припяти, я вспомнил, что город находится под контролем группировки фанатиков. Окраины города патрулируются, за ними ведется постоянное наблюдение и днем, и ночью, на каждую улочку смотрит минимум три снайпера, к тому же в городе постоянно располагается не менее двухсот бойцов. Нет, мне не случалось бывать в Припяти, это всего лишь непроверенные слухи. А из проверенного только то, что соваться туда категорически не стоит. Об этом я не стал рассказывать туристам – зачем их расстраивать раньше времени. Придется что-нибудь придумать, чтобы попасть в мертвый город. Пока что написал Че сообщение с просьбой сбросить всю информацию о фанатиках, обосновавшихся в Припяти. В Че я не сомневался: он пришлет всю информацию, которую сможет найти, то есть абсолютно все. Ведь это был сам хозяин сталкерской сети, если его так можно назвать.

Без десяти шесть в бар спустились теперь не просто гости Зоны, туристы, но и мои клиенты. Все вместе. Что же, чем раньше они позавтракают, тем быстрее мы окажемся у торговца. Можно было, назначить время встречи на пять и сделать все дела, не торопясь, но тогда в дороге мы бы были не выспавшимися, а от этого невнимательными, что в Зоне недопустимо. Особенно мне, как проводнику.

– Доброго утра, дамы и господа, – поприветствовал я ребят. – Заказывайте себе завтрак и присаживайтесь вот за тем столиком. – Я указал на стол в стороне и добавил: – Буду вас там ждать. – Ничего не говоря, они подошли к стойке и каждый по отдельности заказал себе завтрак. А я направился к указанному столу с кружкой кофе.

Через пятнадцать минут, когда кофе в моей кружке закончилось, ко мне присоединились клиенты. После завтрака следовало навестить торговца, но, чтобы не купить у него лишнего, нужно было узнать у ребят, с чем они пожаловала в Зону. Чем я и занялся.

– Пока есть минутка свободного времени, расскажите, какое снаряжение вы привезли с собой.

На этих словах Алексей выразительно посмотрел на парня, которого звали, кажется, Роман. Тот понял, что от него требуется, и ответил:

– Из оружия у каждого по пистолету, пропитание немного, всего на три-четыре дня. В остальном: спальные мешки, две палатки, некоторая одежда.

– Это все? – Удивился я. – И как вы собрались отправиться в Зону, не имея из снаряжения даже достаточного минимума? Нет, я, конечно, собирался в любом случае идти к торговцу, но хоть с чем-нибудь.

– Мы знали, что у вас есть здесь торговцы, поэтому не стали зря тратить время и деньги, покупая то, что потом придется выбросить. Пусть лучше знающий человек подберет все, что понадобиться, а мы за это заплатим. – Ответил Роман.

– Вы что, все заранее спланировали? – Спросил я, посмотрев каждому из ребят в глаза. – Ладно, доедайте, и мы отправимся за покупками. И поторапливайтесь, я уже сегодня хочу быть на полпути к Гомелю.

Десять минут спустя, расплатившись с барменом, мы вышли из бара. Торговца, к которому мы направились, звали дед Михей. Обосновался он на другом краю поселка в обыкновенном старом, маленьком домике. Дом состоял из двух частей: надземной и подземной. Надземная часть – это сам дом, в котором дед Михей жил и вел дела с клиентами. Подземная же часть являлась подвалом, увеличенным раза в четыре-пять, в котором хранился весь товар. Получились своеобразные катакомбы, в которых проще простого заблудиться.

Дед Михей был очень недоверчивым, поэтому редко кого пускал в подземную часть своего дома и то в качестве исключения. Торговаться напрочь отказывался, но и цены не заламывал. Также у него можно было купить практически все, естественно, порядочно заплатив. Но это касается только торговли. В остальном Михей очень приятный мужик, с которым и поговорить по душам можно, и посидеть за бутылкой-другой. Когда он немного лишнего выпьет, то рассказывает, что тоже был сталкером и звали его Медведь. На вопрос, почему стал торговцем, чаще отвечает: «Сталкерская удача закончилась», но редко: «Старый уже».

Направляясь к окраине поселка, я заметил, что из трубы дома деда Михея шел дым – значит, торговец уже не спал. Оказавшись на пороге, я постучался в дверь. Немного подождав, она отворилась, и нам предстало морщинистое, бородатое лицо Михея.

– Здравствуй, Айс. Чего в такую рань пришел? – поприветствовал он меня, но, посмотрев мне за спину, добавил: – Понял. Проходите. – Как хорошо, когда человек понимает тебя без лишних слов.

Зайдя в дом, мы оказались в сенях, а после – в гостиной, где торговец общался с покупателями, принимал у них заказы, а те в ответ оплачивали свои покупки. Но это для пришлых. Сталкеры же закупались в другой комнате, которая являлась прямым ходом на склад. Туда и направился Михей, поманив меня за собой.

Как я понял, Роман являлся ответственным за обеспечение, поэтому сказал ему:

– Роман, пойдем, поможешь мне.

– Хорошо, только я Тимур, а Роман это он. – Указал он на одного из своих товарищей.

– Извини, совсем запутался с вашими именами. Нужно будет как-нибудь дать каждому из вас прозвище, чтобы впредь не ошибаться. – Улыбнулся я ребятам. – А теперь пойдем, Тимур, поможешь мне с заказом. А все остальные оставайтесь здесь, только не шумите и ничего не трогайте.

Мы с Тимуром, который до этого был Романом, направились в следующую комнату дома, где нас уже ждал Михей, сидя за столом.

– Слушаю вас, – обратился к нам торговец, когда мы сели на свободные стулья.

Так как Тимур ничего и не должен был говорить, начал я:

– Во-первых, снаряжение. Нужны «Хитины», респираторы и фильтры к ним, фляги для воды и берцы, с металлической подошвой и высоким голенищем. Все по пять штук. Тимур, какой размер одежды и обуви у каждого из вас? – Обратился я к своему спутнику, и он назвал по порядку пять пар чисел.

– Вот с такими размерами. И две семиметровые альпинистские веревки. Во-вторых, оружие и боеприпасы. Одну МП-5 с тремя снаряженными магазинами и сотней патронов россыпью. Потом, четыре «ксюхи»…

– Лучше три, а четвертым пусть будет что-нибудь погабаритнее. – Перебил меня Тимур.

– Почему так? – Не понял я.

– Гоше «ксюха» будет малость… коротковата.

– Хм, ну раз ты так настаиваешь. – Ответил я ему и обратился к Михею: – три «ксюхи» и один «семьдесят четвертый». Плюс к каждому по четыре снаряженных магазина и двести патронов россыпью, – Вспомнив про пистолеты, я спросил у Тимура: – Что за пукалки вы с собой взяли? ПМ, Глок, ТТ?

– Глок, – ответил он.

– И десять магазинов к Глоку: пять снаряженных, пять – россыпью. – В это время Тимур как-то странно на меня посмотрел, мол, мы в Зону отправляемся или собрались небольшую страну захватить? Верно, со стороны могло показаться, что я собрался в лоб идти на Припять и всех там рвать, метать и калечить. Но нет, на подходе к городу останется, примерно, половина боеприпасов, если не меньше, так что даже с таким количеством придется экономить, стараясь по пути ни в какие серьезные передряги не ввязываться. А я тем временем продолжил.

– Еще пять снаряженных магазинов и двести патронов россыпью для «сотки-два». – Это было уже мне, ведь как я мог забыть про себя? – В-третьих, пропитание. Штук десять банок тушенки, столько же простых армейских сухпайков, обеззараживающие таблетки, пачку риса, котелок, сухое горючее, пачку охотничьих спичек, средство для разжигания костра. В-четвертых, пять рюкзаков. И еще, Михей, помнишь, ты мне как-то продал утепленный коврик, на котором спать можно, не боясь что-то застудить? Есть еще?

– Тоже пять? – отвлекшись от записи заказа, спросил торговец.

– Да, – ответил я.

– Спальные мешки нужны?

– Нет, у нас свои есть.

– Это все?

– Да.

Дед Михей достал из тумбочки стола калькулятор и, быстро подсчитав общую сумму заказа, озвучил ее нам. Я оглянулся на спутника, тот кивнул мне, а я в свою очередь торговцу.

– Идите в гостиную и ждите меня там – я скоро принесу ваш заказ. И деньги не забудьте приготовить, – сказал Михей, встав со своего стула.

Мы с Тимуром встали и направились к остальным, а Михей отошел в сторонку от стола, открыл ход в подвал и спустился. Уже в пороге я услышал, как щелкнул засов – торговец, как всегда, недоверчив, но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Пока мы ждали деда Михея с нашим заказом, мои спутники успели немного вздремнуть, а я частично ознакомился с информацией, которую прислал Че.

Как говорилось в сообщении, фанатики являлись бойцами группировки «Монолит», штаб-квартира которой находится в Припяти, в ДК «Энергетик». Примыкающие к ЧАЭС территории являются подконтрольными группировке. Этот мизер информации известен всем опытным сталкерам, но вот дальше пошло то, чего я до этого момента не знал. По предварительным данным, численность группировки составляет от пятисот человек и более, точных данных нет. Вооружены современным оружием, укомплектованы всеми классами брони. Пробегая глазами по списку видов брони и оружия, я выхватывал такие названия, как «Муха», «Пламя», «Поднос», «Клеймор», ОЗМ-72, РПК, СВД, ОСВ-96 и так далее. Читая это все, мне становилось не по себе – пожалуй, с такой силой сможет потягаться либо «Долг», либо «Дикие гуси».

Окраины города круглые сутки под снайперским огнем, и еще нужно не забыть, что эти самые окраины круглосуточно патрулируются. Я подумал: «Все, попадос, хрена с два мы попадем в город. Теперь либо отказываться от заказа, либо можно сразу ложиться в гроб». Но попалось одно уточнение: под Припятью располагается город. Точнее, туннели, которые предназначались для перевозки оборудования и людей в секретные лаборатории, построенные в далеком СССР. Во второй половине прошлого века в лабораториях исследовали так называемую ноосферу и ее влияние на людей и на Землю в целом, а также создание универсального солдата. В наше время люди продолжили дело предков, а чтобы облегчить исследования, под свои нужды использовали уже построенные туннели. Два раза они функционировали и два раза их закрывали: после Первой и Второй катастроф. Что сейчас там творится – неизвестно, возможно, их обжили фанатики, но есть шанс проскользнуть мимо них. Единственное, что точно известно, в этот город ведут три дороги: от ЧАЭС, «Юпитера» и Мертвого Леса. Первые две сразу отпадают, потому что это подконтрольные территории «Монолита». К тому же, у фанатиков ЧАЭС – это тоже самое, что Храмовая гора у иудеев, только охраняется, как военная база американцев. По слухам, в четвертом реакторе стоит святыня клана, на которой они молятся. Некоторые говорят, что это Исполнитель желаний, другие – инопланетный объект. Много слухов и бреда рассказывают люди, а я придерживаюсь такой теории: у фанатиков потекли мозги от радиации, которой там тьма-тьмущая, вот они и молятся на кусок бетона или металла. Но то, что подходы к этим объектам закрыты, не чьи-то бредни или слухи, это суровая правда. Мертвый лес тоже не лучшее место для прогулок, но он мне больше нравится, нежели «Юпитер» или ЧАЭС. К тому же, Лес находится западнее Любеча, в суточном переходе от него, что как раз нам на руку.

В общем, я изучил информацию, определил начальный маршрут, почитал сводку «погоды» – ориентировочное время Выбросов на ближайшую неделю, – и просмотрел сталкерскую сеть на наличие полезных новостей, а по прошествии получаса появился торговец с маленькой тележкой, в которой лежал наш заказ.

– Так, молодежь, просыпаемся и достаем деньги, – сказал я клиентам.

После того, как все немного приободрились, Тимур подошел к Алексею и сообщил сумму нашего заказа. По лицу было видно, что он недоволен размером растрат, но деньги достал. Получив деньги, торговец их пересчитал и, кивнув мне, отдал тележку с нашими покупками. Я сразу же достал «Хитины» и берцы и вручил клиентам, сказав, чтобы примерили. Пока они переодевались, я проверил все остальное. Убедившись в качестве товара (особенно оружие!), я обернулся к своим спутникам. Слава богу, всем все подошло, и ничего не нужно было менять. Сложив свои покупки, мы поблагодарили деда Михея и отправились обратно в бар.

Оказавшись в одном из двух номеров клиентов, я начал объяснять ребятам, что им еще нужно сделать.

– Так, вещи перебрать, самое необходимое – положить, остальное – вон, включая палатки. Не переживайте, все, что не возьмете с собой, можно оставить в камере хранения у бармена – это будет надежнее, чем просто оставить вещи в номере. В новые рюкзаки сложите купленное и то, что возьмете с собой. Но помните, вам это потом нести, так что сто раз подумайте, прежде чем что-то положить. В общем, я пошел, а вы собирайтесь. Кому нужно помыться – мойтесь, поесть – ешьте. Через час буду ждать вас внизу. Время пошло. – На самом деле, мне уже начинает нравиться иметь дело с этими ребятами – не задают глупых вопросов, говорят, когда спрашивают, и только по делу. Одно удовольствие от такой работы.

Я вышел из номера клиентов и отправился к себе. Оказавшись в своей комнате, сходил в душ, потом собрал рюкзак, почистил свой «калаш» и снарядил магазины к нему. В конце оделся, обулся и, закинув оружие и рюкзак за спину, отправился в бар.

Так как я собрался быстро – за какие-то сорок минут, – то заказал у бармена кофе и попросил наполнить водой фляги моих спутников, которые взял с собой по пути. Заодно попросил наполнить мои две: одну тоже водой, а другую – коньяком. Это от нервов, которые, бывает, барахлят во время рейда. Еще через полчаса я и мои клиенты отправились в путь.

***

– Ну что, ребят, как вам Зона? Нравится? – Спросил я у идущих позади меня спутников.

Время было далеко за полдень. Мы уже второй час шли по лесной тропинке, и нам пока ничего опасного на пути не попалось. Да, аномалии преграждали нам дорогу, но, благодаря мне, мы обходили их очень своевременно, я бы сказал, очень-очень своевременно. К тому же мутантов или их следы я не замечал. Спутники в самом начале нашего путешествия еще были собранные, оружие держали под рукой, но все больше и больше отвлекались на созерцания окружающей нас природы, что становилось понятно, если их не привести в чувство, либо кто-нибудь в аномалию угодит, либо не заметит мутанта, подкравшегося с тыла. – А хотите, я вам покажу, что вы не туда смотрите?

– Да, конечно, – согласились ребята.

На нашем пути как раз расположились Печь и Электра. Притормозив, я достал гайку и бросил ее в самый центр первой аномалии, и в тот же миг из земли вверх взвился столб пламени. Увидев такое зрелище, мои спутники дружно ахнули. Не дав им опомниться, я тут же кинул вторую гайку в Электру – аномалия разрядилась, но прежде из нее выскочили тысячи молний – это будет посильнее той молнии, на Большой земле. В воздухе отчетливо запахло гарью и озоном. Развернувшись к ребятам, я начал объяснять:

– Слушайте и запоминайте, друзья. Если будете невнимательными или отвлечётесь на какую-нибудь мелочь, то с высокой долей вероятности влетите в одну из таких аномалий. Это еще в лучшем случае – от подобных аномалий вы сразу умрете, но попадаются еще хуже экземпляры. Я никоим образом вас не пугаю, но поверьте, таких случаев очень много, даже опытные сталкеры попадаются, а уж новички… А мы же все хотим вернуться домой целыми и невредимыми, верно? И для справки: пламя – это аномалия Печь, температура у основания пламени свыше одной тысячи градусов, а молнии – Электра, как вы уже поняли, попадете в него, молнии разрядятся в вас. А теперь закрываем раскрытые рты от удивления, берем руки в ноги и вперед.

Прочитав лекцию на одном дыхании, я повел отряд дальше, а мои спутники стали более собранными и внимательно наблюдали за дорогой и моей работой. Время от времени, когда я определял очередную аномалию, они спрашивали интересующие их вопросы. Например: что это за аномалия? а как она называется? насколько опасна? и так далее. Я был не против ответить на их вопросы, ведь это могло спасти им жизнь. К тому же хоть и дотошные мне попались спутники, но из таких могут получиться настоящие сталкеры.

Через час закончилась лесная тропинка, а вместе с ней и сам лес, и пошло поле настолько широкое, что тянулось от одного края горизонта до другого. Обходить его займет уйму времени, поэтому пришлось идти напрямик. Не очень люблю открытые пространства, для снайпера мы как на ладони – целься и стреляй, не промахнешься. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Плюс аномалии трудно определить. Возьмем, к примеру, Вихрь, гравитационную аномалию. Когда кругом трава, маленькая такая, по колено, и стоит безветренная погода, то аномалию легко обнаружить, а вот если все наоборот… В общем, очень повезет, если не попадешь в нее. Приходилось ползти с черепашьей скоростью и все время прощупывать дорогу впереди, тратя на это гайки и время больше, чем обычно. Нам с этим полем немного повезло: стояла безветренная погода, – но мне все равно не нравилось здесь идти.

На середине поля, я почувствовал на себе чей-то взгляд, точно направленный на седьмой позвонок. Как дети жгут лупой муравьев в солнечный день, так и этот взгляд жег мне спину. Я показал спутникам знак остановиться и присесть, скрывшись в траве. Они ничего не поняли, но выполнили приказ. В это время я развернулся и посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли. Сначала мне показалось, что я увидел солнечный блик, как будто от бинокля… или от снайперского прицела. Но буквально через мгновение все пропало и, как бы я не всматривался, ничего и никого не смог отсюда разглядеть. Хотелось достать бинокль и рассмотреть край поля получше, но невидимым врагам, есть они или нет, станет понятно, что их заметили. Приказав спутникам подняться, я направил отряд к краю поля. Но чувство, что за нами следят, не пропадало еще долгое время.

Наконец, поле закончилось, и мы снова ступили под прикрытие деревьев. В этот раз тропинки не оказалось, и дорогу пришлось прокладывать самим. Под ноги то и дело попадались узловатые корни деревьев, кусты цеплялись за одежду и норовили шлепнуть ветками по лицу. Я уже привык к таким путешествиям с переходами из одной местности в другую и мог долго так идти, но мои спутники были не обучены этому, поэтому они то и дело запинались и замедлялись, а потом и вовсе останавливались. Скорость нашего отряда упала и это притом, что мы вступили в лес, где я мог более уверенно прокладывать нашу дальнейшую дорогу. Нужно было что-то решать.

Отдав приказ остановиться на короткий привал, я достал карту и осмотрел окрестности. В нескольких километрах от нас обнаружилась заброшенная деревня, но придется сойти с нашего пути на два километра, чтобы до нее добраться. Нужно топать туда – скоро начнет смеркаться, а это ближайшее убежище в округе.

– Ребят, – обратился я к спутникам, – недалеко отсюда есть заброшенная деревня, где, если повезет, можно остановиться на ночь. Так что давайте поспешим туда. Привал окончен, продолжаем движение в прежнем порядке.

Через два часа мы свернули с нашего пути, и я грязно выругался – путь к деревне преградило скопление аномалий. Придется искать проход. Достав гайку и сверившись с датчиком, я начал определять границы аномалий.

Прошло десять минут, и я нашел проход между аномалиями. Он оказался слишком узким – всего лишь метр, – но его по праву можно считать самым широким. На этом неприятности не закончились. Слева от прохода поджидала, как назло, Комариная плешь – чтобы ее обойти, нужно пространство, которого самый мизер, – а справа Печь. Пришлось проверять этот путь. Я положил рюкзак на землю, отдал оружие шедшему сзади меня Тимуру и, приказав спутникам занять оборону, отправился наперевес с гайкой вперед.

Не торопясь, я боком продвигался вперед. С каждой брошенной гайкой я приближался на метр к выходу из этой «кишки». Расстояния между аномалиями, того самого одного метра, было достаточно, чтобы с относительной безопасностью преодолеть этот проход, но, чувствуя исходящее от плеши притяжение, мне так не казалось. И чтобы не чудилось – тянет тебя аномалия к себе или нет, – дальше метра от нее отдаляться нельзя – рядом притаилась Печь. Потратив «лишний» миллион нервных клеток, я все-таки преодолел проход, но это был только первый этап. Осмотревшись, я понял, что оказался посреди небольшого пяточка, окруженного аномалиями, но на этом мои беды заканчивались. Кинув пару гаек вперед, я сразу же нашел достаточно широкий проход между Кислотой и Электрой, которыми заканчивалось скопление. Решено было переправлять моих спутников, а вместе с ними вещи.

Развернувшись к ребятам, я сказал им:

– Сейчас вы, точно копирую всем мои действия, переберетесь ко мне. По одному, без спешки и суеты. Оружие оставьте на той стороне, а рюкзаки будете толкать впереди себя. Не дай бог, у кого-то рюкзак будет тянуться к плеши. Это вон та аномалия, слева от вас, – указал я ребятам на нужную аномалию. – Поэтому держите его немного дальше от нее: пусть лучше немного обгорят рюкзаки в Печи, чем мы полностью их потеряем. С оружием пусть останется кто-нибудь один – как только все переберутся на мою сторону, я вернусь, и мы вместе переправим остальное. Если вопросов нет, первый пошел.

Не буду подробно рассказывать, как ребята преодолели скопление аномалий. Каждый пропихнул свои рюкзаки впереди себя – Гоша умудрился даже свой «семьдесят четвертый». Прошли по одному, без происшествий, а после я каждого проводил через следующий проход, более широкий. В общем, скучно и неинтересно. Когда предпоследний член отряда оказался вне скопления аномалий, я вернулся обратно и сказал последнему, Роману:

– Смотри, я сейчас переправлю часть оставшихся вещей, потом вернусь к тебе, и мы вместе с оставшейся частью отправимся к твоим товарищам. Understand?

– Yes, I do! – Ответил он, подыграв моей шутке.

– Go, – улыбнувшись, сказал я парню.

Когда наш отряд воссоединился, мы разобрали свои вещи и отправились дальше. Небо уже начало темнеть, но мы будем под крышей одного из домов, когда сумерки окончательно опустятся на землю. По крайней мере, я надеялся на это.

Дальнейший наш путь больше ничем не был омрачен, и мы спокойно добрались до деревни. Как и многие бывшие поселения в Зоне, она была заброшена еще с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, когда взорвался четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС. Тогда люди не знали, что это только начало череды событий, и думали, что смогут вернуться и продолжить здесь жить, но мечтам не суждено было свершиться.

Проходя между домами, я замечал, что некоторые из них стали непригодны для жилья на столько, что даже остановиться на одну ночь нельзя: у многих прогнила и обвалилась крыша, у других не было одной из стен. Но в конце деревни нашелся неплохо сохранившейся двухэтажный дом, похожий на усадьбу или имение – наверное, здесь жил глава поселения. К нему мы и направились.

Оказавшись возле главного входа, я попросил своих спутников подождать меня здесь, а сам отправился проверять здание. Бросив гайку вовнутрь, я зашел. Хоть здесь и царили запустение и разруха, пол местами прогнил, а стены стояли голыми, дом неплохо сохранился, по сравнению с другими. Да что придираться, нам всего лишь ночь переждать под крышей, и мы продолжим свой путь. На входе ничего интересного не оказалось, поэтому я отправился дальше.

Заглянув в каждый угол, я быстро, насколько это возможно, осмотрел весь этаж. Следовало отправляться на второй, потом на чердак, но нужно прикрытие. Выглянув из дома, я поманил вовнутрь своих спутников. Когда они оказались рядом со мной, начал им объяснять:

– Так, ребят, я проверил весь первый этаж, остался второй и чердак, так что трое на входе дежурят, остальные меня прикрывают. И в который раз повторяю: осматривайтесь, не дай бог, кого-нибудь проморгаете. А теперь вперед. – Без лишних слов, спутники заняли свои места, а я отправился по лестнице на второй этаж.

Подниматься вверх меня начинало раздражать – любая ступень, как бы я на нее не наступал, так протяжно скрипела, что мне казалось, этот скрип разносился по всей Зоне. К тому же большая часть ступеней сгнила, и, если не так наступишь на одну из них, можно провалиться под лестницу. Оказавшись на втором этаже, я увидел только две комнаты и еще одну лестницу, ведущую на чердак, который тоже нужно проверить. Хм, сейчас что-то мне не нравится эта затея, проверить в одиночку каждый уголок дома. Лучше перестраховаться.

– Ребят, – подойдя к балкончику, я негромко, но так, чтобы внизу меня услышали, сказал, – пусть кто-нибудь поднимется ко мне. Я один тут не справлюсь.

Пока они решали, кого отправить ко мне, я направился в ближайшую к лестнице комнату, которая, как потом выяснилось, являлась кабинетом главы деревни. Зайдя вовнутрь, мне предстала удивительная картина. На фоне запустения, которое творилось не только здесь, но и во всем здании, стоял большой дубовый стол, а над ним висел портрет, по-видимому, хозяина дома. Это был тучный мужчина лет пятидесяти с очень суровым лицом, из-под кустистых бровей выглядывали мрачные и злые глаза, а взгляд был настолько сверлящим, проникающим в суму глубь души, что увидь такого человека во сне, заикой на всю оставшеюся жизнь останешься. Смотря на картину, мне показалось, что лицо живое и как будто шевелиться. Стало не по себе, ведь я, как-никак, суеверный. Поняв, в чем проблема, я обратился к портрету:

– Хозяин этого чудесного дома, прошу прощения, что я и мои спутники вторглись в ваши владения без ведома. Но смилостивитесь над нами, на улице начинает темнеть, а мы уже давно в пути, не ели и не пили несколько часов, нужно где-нибудь переждать ночь, а в округе ваш дом единственный, где можно переночевать с комфортом. Еще раз прошу у вас прощения, господин.

Со стороны могло показаться, что все, моя крыша съехала от меня, но после того, как я сказал все это, лицо на портрете немного посветлело, появилась малозаметная улыбка, и взгляд стал не таким жутким. Поблагодарив «хозяина» дома, я быстро вышел из кабинета и столкнулся нос к носу с девчонкой.

– С кем вы разговаривали? – Спросила она.

– Тебе показалось, – соврал я. – Что ты тут делаешь?

– Так вы же сами попросили, чтобы кто-нибудь поднялся к вам.

«Так я же не тебя имел в виду, а кого-нибудь из парней!» – хотел я ей сказать, но на эту фразу она бы сильно обиделась, поэтому сказал другое:

– Ладно, идем, только будь ниже травы, тише воды.

Пройдя мимо второй комнаты, мы оказались возле лестницы, ведущей на чердак. Повернувшись к моей временной напарнице, я сказал:

– Сейчас я полезу наверх, а ты будешь следить за мной. Что-то покажется странным в моем поведении или, не дай бог, меня утащат, не разворачиваясь, ты с оружием наперевес тихо и аккуратно вернешься к друзьям и расскажешь им, что случилось. Если я не появлюсь через десять минут, возвращайтесь по следам обратно в бар. Думаю, вы справитесь. Главное про аномалии не забывайте. Поняла?

– Угу, – кивнула она.

– Тогда вперед. – Положив рюкзак на пол, я начал подниматься по лестнице. Немного приоткрыв дверь, посмотрел в образовавшуюся щель. Ничего опасного я не заметил, поэтому сделал щель еще больше, а потом и во все полностью открыл дверь и залез на чердак.

Осмотр чердака ни к чему не привел – каждую вещь окутала пыль, как какое-то одеяло, по стенам расползлись плесень и гниль, и больше ничего интересного глазу не попалось. Подойдя к лестнице, я высунул голову в проход и сказал девчонке:

– Все нормально, сейчас спущусь.

Чтобы ночью быть спокойным за тылы, я обошел весь чердак в поисках того, что сможет перекрыть путь сюда. Но не найдя ничего путного, я решил поставить хотя бы «сигналку». Поэтому, спустившись по лестнице по пояс, я подтянул к себе найденную железяку и, прежде чем закрыть проход на чердак, вставил ее между потолком и дверью. Таким образом, если кто-нибудь попытается подняться на чердак или спуститься оттуда, то железяка упадет и нам сразу станет понятно, что пожаловали гости.

Спустившись на второй этаж, я подобрал рюкзак и потащил девчонку вниз, где спросил парней:

– Как обстановка? Что-нибудь интересное заметили?

– Нет, все в порядке. – Ответили они.

– Отлично. Давайте в другую комнату переберемся, там и устроимся на ночлег.

Пока я осматривал первый этаж, я заметил одну комнату, в которой был только один проход и одно окно. Не знаю, какую раньше функцию выполняла эта комната, но мне она, в плане практичности, понравилась. Туда мы и перебрались.

– Теперь разберемся с ужином. – Сказал я, когда все оказались в комнате. – Предлагаю в этот раз неплохо наесться: сварим котелок риса с тушенкой. Следующий такой случай нескоро подвернется, так что давайте им воспользуемся. Вы как, согласны?

– Тогда, чур, готовить буду я, – вызвалась девчонка.

– Договорились. Вот тебе котелок, – я снял со своего рюкзака небольшой котелок и вручил его Юле, – почисти его слегка, только воды много не трать. Теперь костер – кто пойдет со мной за хворостом?

– Я пойду, – тут же вызвался Гоша.

– Хорошо. Остальные следите за обстановкой в доме и в округе. Будет что-нибудь странное, одиночный в окно, и мы как можно скорее вернемся. Теперь можете располагаться. А ты, – обратился я к Гоше, – снимай рюкзак и пошли за мной.

Через час рис с тушенкой был готов. Котелок я взял с собой небольшой, и воду пришлось экономить, поэтому порции у каждого из нас получились маленькие. Но все равно ребята остались довольны ужином, который готовила Юля. После того, как мы поели, ребята заварили чай – они прихватили с собой немного пакетиков. Пустая моя голова, а я даже не подумал купить хотя бы маленькую пачку. Бестолочь.

Пока пили чай, я решил немного разговорить спутников.

– Мне вот интересно стало. Зачем вы отправились в Зону? Что вы здесь ищете? Припять не самое безопасное место для прогулок, но вам зачем-то туда нужно попасть.

До этого момента клиенты еще как-то обменивались парой-тройкой фраз, но вмиг умолкли и уставились в свои кружки с чаем.

– Мне не нужны ваши тайны, можете не рассказывать, ради бога, – давил я на них, – только в нужной вам точке, если произойдет незапланированное событие, я ничем не смогу помочь ни вам, ни даже себе.

Думали они минут десять. Я уже успел вторую кружку чая выпить и подумал, что они ничего не расскажут, но тут Алексей произнес:

– Юля, расскажи ему. Рано или поздно он все равно узнает.

Минуту девчонка молчала и, в конце концов, сдалась.

Если в двух словах, то моим клиентам в Припяти нужно попасть в какую-то секретную лабораторию, то ли нашего государства, то ли чьего-то еще, но они точно не знают, где эта самая лаборатория находится. Но есть сведения, где можно найти ее координаты. В одном из трех домов, отмеченных на карте, хранится нужная им информация. Дома, как уже стало понятно, находятся в Гомеле, Любече и Припяти, вот их и нужно проверить, а потом отправиться в лабораторию.

На вопросы, откуда они узнали о лаборатории, и что им там понадобилось, спутники ответили уклончиво. Мол, узнали чисто случайно, из давно забытых документов, которые хранятся сейчас в государственных организациях, где родители этой пятерки работают. И ничего они не ищут, просто появился повод отправиться в Зону, вокруг которой на Большой земле ходит много слухов и россказней. «Так сказать, решили устроить грандиозное путешествие, увидеть ирреальный мир во всей его красе и почувствовать себя настоящими сталкерами, которые отправятся куда угодно ради достижения собственной цели» – вот так мне сказала Юля в конце. Я не особо поверил в эту историю – точнее, вообще не поверил, – но ничего не сказал, а только смерил каждого из ребят скептическим взглядом и произнес: «Плохое место вы выбрали для путешествия». Возможно, им и правда нужно проверить три дома в Припяти, но узнать наверняка, так оно или нет, я смогу не раньше, чем мы окажемся в городе.

Вскоре, забыв про все, мы немного разговорились с ребятами.

– Кстати, я же вам так и не дал зоновские имена, – вспомнил я.

– А с помощью наших обычных, незоновских имен нельзя общаться? – Спросил Алексей.

– Можно, но так я буду путаться, кто есть кто, – улыбнулся я ему. – К тому же нужно соблюдать традицию.

– Какую традицию? – Спросил парень.

– Опытные сталкеры рассказывают, что, услышав твое имя, Зона сможет тебя везде найти: и на ее территории, и на Большой земле. Поэтому каждому новичку дают новое имя: вдруг он передумает становиться сталкером и вернется на Большую землю. Конечно, это все байки, которые рассказывают только для того, чтобы припугнуть желторотиков, но нарушать традиции не стоит.

– Ну ладно, ладно. Тогда какие бы вы дали нам имена? – Поинтересовался Алексей.

– Не знаю, нужно подумать. – Ответил я.

На самом деле не так уж сложно дать человеку прозвище. Достаточно иметь богатую фантазию и замечать за человеком любую мелочь. С фантазий у меня что-то не задалось, поэтому я обратился к мелочам. И начал с внешности. Спустя двое суток нашего первого знакомства, я впервые посмотрел на ребят оценивающе, как какой-нибудь богатей выбирает в автосалоне спорткар. А может иначе: как снайпер, глядящий в оптику своей винтовки. На всех, кроме Юли – что я там не видел?

Парни были примерно моего возраста, лет двадцати-двадцати пяти. Все хоть и не являлись качками, но тощими их назвать нельзя. Возможно, каждый из них занимается боксом или каким-нибудь единоборством, не знаю. Гоша так вообще в тренажерном зале живет. Благодаря мне, парни оделись в одинаковые комбинезоны «Хитин», но каждый из них надел поверх что-нибудь свое – кто кепку, кто шарф, кто свою любимую кобуру. Помимо этой отличительной черты, они имели разные прически. У Гоши светлые волосы – натуральный блондин, – заплетенные в конский хвост, у Леши с Тимуром русые волосы, но у первого они чуть длиннее, а второй время от времени надевает кепку. Что же до Романа, так у него немного вьющиеся волосы средней длины и цвета вороного пера. Если учесть, что у него смуглая кожа и раскосые глаза, то он очень похож на цыган. Так появилось первое имя: Цыган. По этой же причине появилось второе имя: Викинг или коротко Вик. Так я назвал Гошу, потому что он мне напоминал скандинавского воина своим телосложением, лицом и волосами. Оставались Алексей и Тимур, но из одежды осталась только обувь, а на всех, снова благодаря мне, были одинаковые ботинки. Поэтому я перешел на «внутреннее содержание».

Не прошло и пары минут, как и Леше с Тимуром нашлись имена: Скороспел и Чип соответственно. Первое ударило мне голову, когда я вспомнил встречу с ребятами. Тогда полковник Егоров предложил Алексею и его друзьям ненадолго остаться на базе, а тот спешил отправиться в Зону. А Чип… Просто Чип, ничего трудного.

– Ну так что, какие вы дали бы нам имена? – Снова спросил Алексей.

– Тебя бы я назвал Скороспел. – Услышав это имя вслух, я поморщился и сказал: – Хотя нет, лучше… Торопыга. Да, точно, это имя тебе больше всего подходит, – улыбнулся я Алексею. Его товарищи усмехнулись, а он сам обиделся. – Да не обижайся ты так, у нас многие новички получают такие имена – либо за промах, либо за характерную черту характера. – Успокоил я его.

– А меня как назовете? – Заинтересовался Гоша.

– Вот тебя Викинг, или сокращенно – Вик.

И понеслось. Все захотели узнать от меня имя и причину, по которой получили это имя. Все общались, улыбались друг другу, благодаря чему, командный настрой возрос. Вот так появились вместо Алексея, Гоши, Романа и Тимура – Торопыга, Викинг, Цыган и Чип. Юлю я сначала назвал Мелкой, но она меня чуть не убила за это, поэтому появился Еж – она такая же мелкая и колючая. Объяснять, почему именно Еж, я не стал – а то точно обидится.

В приподнятом настроении мы начали готовиться ко сну. Я же пошел расставить «сигналки», а, вернувшись, попросил парней помочь мне перетащить шкаф, чтобы заблокировать проход в нашу комнату. Хоть я и принял все меры безопасности, но все равно выставил ночное дежурство: сначала Торопыга, через два часа его сменяет Викинг, а через такое же время – я. Они начали ворчать по поводу того, почему именно они дежурят, а не другие. За это я их пожурил, сказав, что они филонят и им должно быть стыдно – мало того, что такие лбы своих друзей заставляют дежурить, так еще и девчонку приписали туда же. Они, пристыженные, для вида еще немного поворчали, но дежурить не отказались.

Глава четвертая

Рано или поздно

– Рота, подъем! Война! – Это кричал я, ваш покорный слуга, гид и экскурсовод по миру Зоны, сталкер Айс.

В армии я никогда не служил, но поднять кого-нибудь таким способом всегда мечтал. Ожидалось, что все живо выскочат из своих спальных мешков, похватают оружия и будут выцеливать несуществующего врага, но то, что на самом деле произошло, ни в какие рамки не шло. Нет, все произошло так, как я и планировал, но с одним уточнением: проснулось только четверо. А пятый, Алексей или, как я вчера его назвал, Торопыга, как спал, так и дальше умиротворенно сопел в две дырки, на меня – ноль внимания. Ладно, его я могу понять, часть ночи отдежурил, поэтому не выспался. Но когда я сказал: «Вольно, все свободны», Викинг развернулся и бросился на меня. Честное слово, в этот момент я чуть в штаны не наделал. Вы представьте, пошутил над людьми, а они, вместо того, чтобы посмеяться или наорать на меня, решили убить. Замечательно. Хорошо, что парень оружие выпустил из рук, а то еще ненароком пристрелил бы меня. Жаль, проход перекрыт шкафом – так бы выбежал из комнаты и вернулся только тогда, когда он успокоится. Пришлось ввязаться в драку.

Резко сократив между нами расстояние, Вик нанес мне несколько коротких, но болезненных ударов. Я попытался уклониться и контратаковать его, но он легко отразил или просто блокировал мои удары. Чувствовались годы тренировок, а вместе с ними мастерство парня. Не справляясь, я все дальше и дальше отходил от Вика. И вот, когда он зажал меня возле стены, пошла серия особенно тяжких ударов. Силы были на исходе, но я еще стоял на ногах, продолжая сопротивляться. Юля, Рома и Тимур… Извиняюсь, Еж, Цыган и Чип что-то кричали Вику – наверное, поняли, кого он дубасил все это время, – но продолжали стоять в стороне. Возможно, они знали, что в таком состоянии своего товарища не остановить, или боялись попасться под горячую руку. Придется выбираться самому.

Минут через пять нашей борьбы Вик начал уставать: удары становились слабее, паузы длиннее. Но и я не мог дальше продолжать бой: тело дрожало, а ноги подкашивались. Хотелось плюнуть на все и упасть, возможно, замертво, но вот это «возможно» не давало мне сдаться. Сил оставалось на последний удар, поэтому, когда наступила очередная пауза, я собрал волю в кулак и врезал Вику в челюсть настолько сильно, что он вырубился. На самом деле ничего бы не получилось, если в этот момент Вик не отвлекся на своих друзей: устав работать кулаками, он смог их услышать.

Вместе с Викингом (все-таки я попал в самую точку, назвав Гошу именно так) отрубился и я, правда, ненадолго. Только я закрыл глаза, как меня тут же начали трясти и что-то причитать над ухом. Поняв, что мне не дадут отдохнуть, я открыл глаза и увидел Чипа.

– Он пришел в себя! – Крикнул он остальным. – Как ваше самочувствие, Айс? Ничего не сломано? – Поинтересовался он, проведя поверхностный осмотр.

– Дурачье! – Глухо произнес я. – Со мной все в порядке! Лучше за обстановкой смотрите.

– Не переживайте, Рома сейчас дежурит.

– Тогда оставь меня в покое и помоги Вику.

– Да что вы так нервничаете? – Недоумевая, спросил Чип. – Есть еще Юля и Леша, вот они и присматривают сейчас за Гошей. А я отправился к вам.

– Вот иди и помоги им, а я тут сам справлюсь. – Парень не шелохнулся с места, но остановился и посмотрел на меня как на сумасшедшего, поэтому я добавил: – Иди, иди, не переживай за меня, через полчаса на ногах буду стоять. – Вздохнув, Чип поднялся и ушел, оставив меня одного. Наконец, закрыв глаза, я провалился в сон, небольшой, но его хватило, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Провалившись в темноту, я долго плавал в ней, пока не увидел звезду. Направив курс на нее, я долго плыл, но она все не приближалась, а только увеличивалась в размерах. И с каждым метром становилось теплее, как будто я направлялся к солнцу, такому яркому и испускающему тепло. Когда яркий свет заполонил окружающее меня пространство, я подумал: «Вот это да, я добрался до самой звезды. Хоть и во сне, но все же». Но вдруг пространство вокруг меня приобрело черты небольшой комнаты, и я оказался уже не возле звезды, а… Черт его знает, где я оказался. Что-нибудь сказать о пустой комнате, полностью окрашенной в белый цвет, я ничего не мог. Осматриваясь вокруг себя, почему-то вспомнилась моя с Юлей квартира. Не та Юля, которая сейчас находилась в паре метров от меня и лечила Викинга, а моя. Не прошло и минуты, как стены потемнели, став синего цвета, появилась картина, следом люстра, шкаф, кровать – все подряд. И вот, я стою уже не в пустой белой комнате, а в своей спальне. «Сон» – подумал я и завалился на кровать.

Вроде бы я уже спал – не знаю, как можно спать во сне, но это было так, – как почувствовал на себе взгляд. Вскочив, посмотрел на дверь и подумал: «Сегодня мне точно никто не даст отдохнуть». В проеме стояла Юля и смотрела на меня глазами, из которых чуть ли не текли слезы. Пришлось проснуться, иначе я бы не выдержал ее вида.

Открыв глаза, я встал и осмотрелся вокруг. После моей отключки мало что изменилось: Цыган дремал в одной стороне комнаты, а в другой – Торопыга, хотя мне хотелось назвать его Тормоз, потому что теперь он никуда не спешил. Юля сидела возле Вика, который до сих пор не пришел в себя, и клевала носом. Единственный, кто в этот момент не спал, был Чип. Он сидел возле стены так, чтобы в прямой видимости находились шкаф, перекрывший проход, и окно. Заметив меня, Чип захотел что-то сказать мне, но я показал ему жест, чтобы он молчал. Взяв рядом лежащий спальный мешок, я подошел к Юле и аккуратно уложил ее на мягкое.

– Раз такая ситуация, может, и ты пойдешь и поспишь немного? – Предложил я Чипу, сев рядом с ним.

– Что-то не хочется спать, Айс. Лучше вы ложитесь, а я подежурю.

– Нет уж, я так не могу. Давай, что ли, костер разведем, завтрак приготовим и нам, и ребятам, а они пусть пока поспят. Пойдем. – Встав, мы взяли свои рюкзаки, передвинули шкаф и отправились в другую комнату.

– Айс! Тимур! Вы где? – Это кричал Торопыга, выглянув из комнаты, в которой мы с Чипом оставили его и всех остальных. Неудивительно, что ребята дали о себе знать, ведь по всему дому разошелся такой запах грядущего завтрака, что только мертвые останутся равнодушными. Хотя в Зоне всякое возможно.

– А, вот вы где, а то мы вас уже потеряли. – Произнес парень, увидев нас, и вышел на свет, а за ним Вик, Цыган и Юля.

– Идите завтракать: мы тут с вашим другом на всех приготовили. – Сказал я в ответ.

Четверка моих клиентов прошагала к костру, села вокруг него и, разобрав свои порции, приступила к завтраку. Я не стал в это время никого отчитывать – а конкретно Торопыгу и Вика, – дав все спокойно поесть, но, когда с завтраком было покончено, сделал угрюмое лицо и спросил у Вика:

– Какая муха тебя укусила? Зачем на меня набросился? Знал бы я, чем закончиться моя невинная шутка, и в жизни не стал бы над вами шутить.

– Это случайно получилось, – произнес Вик, опустив глаза. – Я сплю и вдруг сквозь сон слышу, как кто-то кричит. Встал, осматриваюсь – никого нет. И тут вы. Подумал враг, спросонья не узнал по голосу. Извините, рефлексы.

– Да, хорошие у тебя рефлексы. Конечно, здесь, в Зоне, это только плюс, но будь аккуратнее – не на всех мутантов стоит лезть с кулаками. – Вик кивнул, но взгляда так и не поднял. Расстроился парень, но ничего, на ошибках учатся.

– Ну а ты, суслик, почему не проснулся, когда я звал? – Спросил я уже у Торопыги.

– Господин Айс, прошу прощения, я всю ночь не мог уснуть, только под утро получилось, поэтому не выспался и не смог проснуться.

– Во-первых, не господин Айс, а просто Айс – ребят, давайте уже перейдем на «ты». – Обратился я ко всем и продолжил: – Во-вторых, почему не мог уснуть?

– Да так, мысли дурные в голову лезли.

– В следующий раз обязательно скажи мне об этом. Даже если я сплю, разбуди и скажи. Ясно?

– Да, гос… То есть, да, Айс. – Осекся Торопыга. Как и Вик, он поник головой и не проронил ни слова до самого выхода.

– Почему вы отчитываете ребят? – Обратилась ко мне Юля. – Шутка вы сказали? Да как раз из-за вашей шутки все и произошло, а значит, только вы во всем этом виноваты. – Девчонка, разгорячившись, покраснела и оскалилась, готовая разорвать меня на кусочки.

– Да, ты права, но каждый из нас вынес из этого свой урок, – произнес я, вставая со своего места, и направился в комнату, где мы оставили все свои вещи. Девчонка была шокирована такое наглостью, поэтому, молча, с открытым ртом смотрела мне в спину. Уже в проходе я обернулся и сказал: – И да, прошу прощения за свою шутку. А сейчас собирайтесь – мы выдвигаемся.

Когда мы с Чипом отодвинули шкаф, я первым вышел из комнаты и, попросив парня остаться со своими товарищами, отправился осмотреть дом. Как ни странно, дом оказался чист – не обнаружилось ни одного следа, что кто-то здесь побывал, даже железяка под чердаком оказалась на месте. Поэтому я мог преспокойно оставить ребят одних в центральной комнате и отправиться собираться в путь. Но, когда я вышел на улицу собрать «сигналки», тут-то меня и поджидал сюрприз. Клочки шерсти, засохшая слюна, экскременты, многочисленные отпечатки лап: всего этого было полно вокруг дома. Последнее я решил рассмотреть более детально.

Отпечатков оказалось очень много и каждый друг на друга не похож – прошло минимум полсотни особей различных видов, – но все истоптанные и «испачканные» на столько, что разобрать, какие мутанты здесь проходили, у меня не получилось. Хотя возможно, я просто бездарный следопыт. Не знаю, чудо нас хранит, аура у дома такая или это все благодаря «хозяину», но, как я уже сказал, в дом никто не зашел.

Вернувшись к ребятам, я попросил их подождать меня буквально пять минут, а сам отправился на второй этаж, в кабинет, в котором висел портрет хозяина дома. Поклонившись в пояс, я поблагодарил неизвестного господина за кров, темпо и уют. Посмотрев на портрет, получил что-то вроде кивка – не знаю, как такое возможно, но узнавать не хотелось. Попрощавшись с хозяином дома, я вернулся к ребятам, и мы отправились к первой нашей цели – в Гомель.

Сверившись с картой, я определил направление. Как говорится в Зоне, нельзя возвращаться пройденной дорогой, поэтому я не стал идти к вчерашним аномалиям, а пошел по центральной улице в противоположную сторону. Как только мы вышли из деревни, я сразу же повернул направо и, проверив гайкой путь, вступил в лес, а следом – мой отряд. Чуть пройдя вперед, нам снова преградили путь – еще одно скопление аномалий. Хоть состояло оно из аномалий, которые легко обнаружить, их было больше, чем в предыдущем скоплении. Пришлось снова разведывать дорогу.

Оказавшись на другой стороне, я объяснил отряду, как и куда наступать, и, передернув затвор, обратился к ним задом, а к лесу – передом. В этот раз я позволил себе допустить ошибку, дав ребятам возможность перебираться через скопление аномалий самим. Торопыга, до сих пор не проснувшись, шел максимум с одним открытым глазом, поэтому подпалил брови в Печи. Хорошо, что сзади него шел Чип: увидев, что товарищ идет прямо в аномалию, он схватил его за рюкзак и дернул на себя, когда тот уже был в зоне действия аномалии. Теперь не поставишь Торопыгу на дежурство, не дай бог еще уснет, тогда не только его, но и нас сожрут или пристрелят. Но после этого случая, пошел он бодрее, с широко открытыми глазами. Правда, вместо того, чтобы следил за дорогой, Торопыга то и дело трогал свои опаленные брови.

Вспомнилось поле, на котором мне кто-то «жег» спину. Пойдя таким путем, мы надолго отделались от потенциальных преследователей, а, возможно, навсегда. Теперь нас найдут, только если у них отличный следопыт или же у нас в отряде предатель, так что не будем расслабляться.

Через час мы вышли из леса и оказались в окрестностях города Добруш. Пройдя немного вперед, обнаружились река Ипуть, если судить по карте, и мост, по которому можно ее пересечь. Все на блюдечке с голубой каемочкой… Вспомнив «подсказки», оставленные мутантами, я решил не рисковать понапрасну и повел отряд в обход города искать другой способ пересечения реки.

Отдалившись от моста на значительное расстояние, я пожалел о своем решение: ни одной переправы мне на глаза не попалось. Когда мы шли вдоль берега, я подумал о том, чтобы пересечь реку вброд – в одном месте ее ширина составляла не более десяти метров, а глубина была ниже колен. И только хотел поделиться этими мыслями с отрядом, как вдруг Цыган заметил вдалеке небольшой мост. Достав бинокль, я посмотрел в ту сторону, в какую указал парень, и, приглядевшись, увидел его. Вот же команда собралась – у одного рефлексы как у мангуста, у другого зрение как у орла, – супермены одни.

Через десять минут мы разглядывали этот самый мост, хотя на деле он оказался максимум мостиком. Сразу вспомнилась одна вещь. На Большой земле, когда пройдет особенно сильный дождь, на улицах появляются огромные, просто гигантские лужи, и чтобы их преодолеть, люди кладут поверх них доски или какой-нибудь настил. Вот такой же настил мы могли наблюдать прямо перед собой, но с одним отличием: наш «настил» был еще и дырявый.

Что же, раз Цыган заметил этот путь, пусть он его и проверяет. Дав ему горсть гаек из своего запаса, я отправил его вперед. Видели бы вы его лицо. Нет, он не испугался, не упал в обморок, не начал причитать, что я проводник, вот я и должен проверять дорогу. Ничего такого не было. Сделав серьезное, сосредоточенное лицо, он без разговоров шагнул на мост. Конечно, я не настолько циничен, чтобы за место себя отправить туриста одного разведывать путь в Зоне, поэтому подсказывал, куда лучше ступить, как и куда нужно кинуть гайку. В общем, через пять-десять минут он перебрался через мост и там занял оборону, получив соответствующий приказ от меня. Этот тренинг, если можно так сказать, я сделал только для того, чтобы научить ребят «ходить» в Зоне – вдруг что-нибудь случится, и я не смогу вести группу? Или мы разделимся? Не дай бог, конечно, но как тогда они будут выбираться из Зоны? В общем, каждый в команде должен уметь «ходить», поэтому пусть сейчас учатся, когда есть возможность.

Настал черед остальных членов команды. Сначала они с ошалевшими глазами озирались то на меня, то на мост, и не могли больше двух шагов сделать, но потом втянулись в суть дела и пошли более уверенно. Мне же пришлось совмещать три вещи: следить за очередным идущим по мосту, указывать ему путь и поглядывать за окрестностями. А с уменьшением людей на моей стороне становилось сложнее совмещать эти действия. Но, когда все перебрались через мост, я решил, что пора и мне перебираться. Пройдя половину пути, со мной ничего странного или необычного не произошло, шел вполне спокойно, не торопясь, но как только оказался на середине моста, в тот же момент опоры треснули, мост развалился, и я упал в воду.

Кроме того, что под мостом река была очень глубокой, и появился шанс простудиться или отравиться, на самом деле ничего страшного не произошло. Ошибочное мнение, что все реки в Зоне радиоактивны – они всего лишь загрязнены на столько, что воду из них нельзя пить. К тому же аномалий на воде я не заметил, течение у реки отсутствовало, а я отлично плавал. Так я думал, когда снял рюкзак и, толкая его впереди себя, начал всплывать. Когда оставалось пару метров до поверхности воды, меня неожиданно схватили за ногу и потащили на дно. В этот момент меня охватил страх, цепкий, не дающий трезво размышлять. Я брыкался, крутился, пытался освободиться от захвата, но ничего не помогало – невидимый враг крепко держал мою ногу. Единственное, что мне сейчас поможет – это мои клиенты. Надеюсь, если они увидят всплывший без своего хозяина рюкзак, то кто-нибудь из бросится на выручку. Но нужно выбираться самому, не надеясь ни на кого.

Вернув способность трезво размышлять, я прекратил попытки вырваться из захвата и, выхватив нож из ножен, изогнулся и наотмашь ударил по конечности врага. В тот же момент хватка ослабла, и меня перестало тянуть на дно. Настал момент, когда следовало всплывать на поверхность, но до этого еще далеко. Сгруппировавшись, я приготовился к атаке, и враг не заставил себя ждать.

Ожидая врага снизу, я совсем забыл про тыл, откуда и последовал удар в спину. Не дав мне опомниться, враг нанес мне удар в живот, отчего я чуть не потерял весь воздух в легких. Продолжая держать нож в руке, я попытался резануть врага хоть куда-нибудь, но он ловко ушел от моей атаки и нанес несколько ударов в бок и руку. Нужно срочно что-нибудь предпринять, потому что с каждым ударом воздуха в моих легких становилось все меньше и меньше. Вода была мутная, и я не мог следить за водяным, поэтому, когда он снова попытался меня ударить, схватил его за конечность и, подтянув к себе, вогнал нож по самую рукоять. Нанеся первый удар, я продолжил, по сути, резать врага. Почувствовав, как легкие загорелись, я оставил уже мертвое тело водяного и начал всплывать.

– А мы уже почтили вашу память, – подплыв к берегу, я увидел Торопыгу, который подавал мне руку.

– Не дождетесь, – ответил я, хватаясь. Выбравшись на берег, я свалился от усталости. Да, вот так приключение, никогда бы не подумал, что в водах Зоны тоже водятся мутанты. Остался воздух и все, пиши – пропало, людям в Зоне места не останется.

Придя в себя, пора было разжечь костер и согреться после экстремального купания, но мне этого не дали сделать.

– А кто это плавает на середине реки? – Спросила Юля. Поднявшись, я посмотрел в ту сторону, куда она указывала, и увидел плавающее спиной вверх тело.

– Так, – произнес я трясущимися губами, – сейчас кто-нибудь из вас достанете это тело из воды, а я пока схожу за хворостом – без костра я очень скоро превращусь в сосульку.

– Не вы один, – добавил Вик. Посмотрев на него, я увидел, как он пританцовывал под звук стучащихся друг об друга зубов, заменяющие ему кастаньеты. Не став вдаваться в подробности, я ответил:

– Позже разберемся, что с тобой случилось, а сейчас: Вик за мной, а все остальные – за телом.

Тяжело было передвигаться в таком состоянии, то и дело хотелось завалиться где-нибудь в кустах, свернуться калачиком и остаться там навсегда. Но лучше уж собирать хворост, чем вытаскивать труп из воды – онемевшая нога или озноб, и вот я снова в воде. Вику сейчас тоже не позавидуешь, но от этой прогулки и он, и я разогреем мышцы и заставим интенсивнее циркулировать кровь по телу, что хоть немного нас согреет.

Через пять-десять минут мы вернулись с небольшой охапкой сухих веток к берегу, где нас уже ждали ребята, а меня еще и мертвое тело водяного. Остановившись в нескольких метрах от трупа, я скинул хворост на землю и начал снимать рюкзак. Не найдя лямок, я вспомнил, что потерял рюкзак в реке, когда всплывал. С надеждой в глазах, спросил у спутников:

– Вы мой рюкзак не находили?

– Вот он, Айс. Держите, – сказал Чип, принеся мой отсыревший и грязный рюкзак.

– Спасибо, ребят, спасибо, – поблагодарил я, получив свои вещь обратно.

К счастью, вещи в рюкзаке несильно промокли, поэтому я вытащил из него сухое горючее и жидкость для разжигания костра и быстро развел огонь. Раздевшись, я разложил вещи близко к костру, чтобы они быстрее высохли, и устроился возле него так, чтобы получать как можно больше тепла. Увидев это, Вик сделал то же самое и сел рядом со мной.

Надежда на то, что мы с Виком быстро согреемся, растаяла, когда запас хвороста догорал свое, а одежда еще оставалась сырой. Пришлось сходить во второй раз за дровами, правда, принести основательную кучу. Бросив весь хворост в горящий костер и подлив еще немного жидкости, через пять минут мы с Виком сохли и получали от этого удовольствие. Вся одежда хоть и высохла мгновенно, мы не решились ее надеть, иначе умерли бы от духоты. Поэтому остальные держались чуть в стороне от костра и присоединились к нам только тогда, когда пламя немного ослабло.

В то время, пока я грелся, мне почему-то дико захотелось есть, но прежде стоило принять пару таблеток, чтобы не заработать инфекцию. Не став препятствовать своему организму, я достал банку тушенки, пачку галет и сухпаек, а еще заварил чай, вскипятив воду. В общем, заморил червячка по полной, аж объелся. Увидев это, ребята тоже немного перекусили, заодно рассказали, что произошло, когда я упал в воду.

За началом моего заплыва весь отряд внимательно наблюдал: рушатся опоры моста, я падаю в воду и, немного побарахтавшись, погружаюсь на дно. В этот момент спасателем себя почувствовал Вик: он снял с себя все лишнее и прыгнул в воду – поэтому и ему пришлось принять мои таблетки. Как я уже говорил, вода была мутная и что-то там разобрать оказалось невозможно, поэтому, не найдя меня, через минуту он выплыл и обнаружил мой рюкзак, с которым и поплыл обратно на берег. Остальные с трепетом ожидали Вика, но, когда он вернулся только с моим рюкзаком, они испугались – как же теперь добраться до цели, как выбраться из Зоны? И, конечно, они обрадовались, когда на поверхности воды появился я.

Когда мои вещи высохли, а с обедом было покончено, я, свежий и отдохнувший, оделся и подошел к трупу водяного. Если честно, в зоологии я не силен, все, что у меня есть, это школьный курс биологии – и то его достаточно только чтобы отличить ботанику от генетики, – поэтому, даже осмотрев тело, не смог бы ответить на вопрос: «Что это за мутант и откуда он появился?» Похож водяной на тритона, но голова круглая, больше похожая на человеческую, с гребнем на макушке и большими черными глазами. Рот усеян десятками, если не сотнями, маленьких и очень острых клыков. В остальном полностью похож на тритона: черная кожа, перепончатые лапы и вытянутый, плоский с боков хвост. Запечатлев этого речного монстра на камеру ПДА, я отправил снимок Че вместе с описанием мутанта и местом, где его встретил. А после этого отрубил мутанту голову и положил ее в специальный мешок – как раз на такие случаи он всегда лежит у меня в рюкзаке. Увидев, что я сделал с трупом, у девчонки, Цыгана и Торопыги не выдержали нервы, и они согнулись пополам.

Придя в себя, Юля спросила:

– Зачем вы это сделали?

Убрав мешок в рюкзак, я начал объяснять:

– Во-первых, предупредить всех тех, кто живет в Зоне. Как говорится, предупрежден, значит вооружен. Знаешь, сколько раз сталкеров спасала информация о новых аномалия или мутантов? Десятки и сотни раз!

– Так вы же его сфотографировали! – Не унималась она.

– Этого мало потому, что, во-вторых, нужно исследовать мутанта. В этом плане исследователям в лице ученых не повезло: я предоставлю им только голову. Но не тащить же нам весь труп. И, в-третьих, деньги. Рискуя своей жизнью, я не хочу делать это даром. А ученые за риск очень хорошие деньги платят.

После этого я удостоился от девчонки таким презрительным взглядом, что стало понятно, каким ничтожным человеком она меня считает.

Разобравшись со всеми делами, мы продолжили свой путь.

Маршрут я проложил так, чтобы мы шли по лесу, но в прямой видимости реки – зачем от нее отдаляться, если она прямиком ведет к Гомелю. На полпути к городу нам встретилась стая слепачей – родственники обычных собак. Их было не меньше тридцати, поэтому пришлось отбиваться.       Тактика у этих мутантов проста: победить количеством, – поэтому одиночке сильно повезет, если он хотя бы сможет убежать от них, а не то, чтобы всех перебить. Я тоже одиночка, но сегодня мне повезло. Еще одна из их тактик такова: окружить врага, сколько бы его не оказалось, и всем разом напасть, – поэтому я тут же скомандовал:

– В кольцо! Оружие к бою! Без команды не стрелять!

Команда тут же выполнила приказ и стала ждать моего сигнала. Когда слепачи подошли на расстояние неприцельного выстрела, я крикнул «Огонь!», и мои спутники не заставили себя ждать. Как только ранили первого мутанта, его сородичи тут же бросились на нас. Мутанты атаковали яростно, со всей присущей им злостью, так что ребятам приходилось не сладко. Через пару минут боя вскрикнул Цыган – обернувшись, я увидел, что его за ногу укусил один из слепачей. Чтобы как-то помочь брюнету, я вытащить нож из ножен и бросить его в мутанта. Убить пса я не убил, но ранил настолько, что это помогло Цыгану освободить ногу от клыков и полностью добить мутанта. Сам же, отвлекшись на мгновение, я чуть не прозевал атаку двух еще молодых самцов. Один метил мне в горло, другой – в правое бедро. В последний момент, когда первый уже прыгнул, я развернулся и врезал ему по морде, убрал ногу из-под прицела второго и отвесил тому такой увесистый пинок по ребрам, что услышал, как у щенка кости сломались.

Слепачи все напирали, и спасу от них не было. Цыган уже ели сдерживал натиск мутантов – рана давала свое, – поэтому, почувствовав слабость нашего отряда, слепачи перегруппировались и атаковали в новом направлении: Цыган и ближайшие к нему ребята. Разумеется, с обратной стороны, где как раз находился я, натиск мутантов в разы уменьшился, поэтому, сказав Вику и Чипу, чтобы немного сместились ко мне, отправился помогать Цыгану.

Когда начало казаться, что мутантам не будет конца, они отступили. Судя по количеству нападавших и тех, кто полег в бою с нами, стаю можно считать уничтоженной – пять-шесть сбежавших псов это не стая. У нас же потерь не оказалось, только двое раненных. Хоть Цыгана и укусили за ногу, но не прокусили – спасибо берцам, – осталась только царапина. Вторым раненным оказалась девчонка – ее поцарапали когтями по руке. Пришлось продезинфицировать их раны, наскоро забинтовать и отправляться в путь, пока не вернулись слепачи с подмогой. Что же нам сегодня так везет с мутантами?

***

– А теперь, ребят, рассказывайте, куда идти?

– Юго-западная часть Гомеля, дом номер двадцать девять «а» по улице Сосновая.

Открыв карту ПДА, я нашел нужный дом. И как там могут лежать секретные документы – недоумеваю. Обычная пятиэтажка, ни офисов, ни магазинов, ни каких-либо других объектов в здании нет. Да и, в общем-то, плевать, что за дом и где он находиться, вопрос меня сейчас занимает только один: почему нельзя было раньше рассказать о местонахождении цели?! Просматривая маршрут до Сосновой двадцать девять «а», я узнал, что можно было сократить дорогу, если бы мы обошли Добруш не с правой стороны, а с левой. И, возможно, мне не пришлось бы искупаться в реке в компании водяного, и слепачей миновали бы. Но один плюс в нашем маршруте все равно есть: добыли голову неизвестного мутанта.

– Айс, о чем вы задумались? – Отвлек меня от рассуждений Торопыга.

– Да так, о насущном.

Да, жалко, что мы так пошли – нужно снова пересекать мост, а потом еще один. На первом проходит улица Луначарского, на втором – Фрунзе. Пройдем по ним, окажемся на Гомельской, а там по проспекту до Сосновой. Маршрут легкий и небольшой, да только осталось его пройти.

В этот раз я пересек мост первым. Проходя по нему, отметил, что он неплохо сохранился: дыр в покрытии нет, нигде не раскрошился. Этот мост прямо-таки монолитный, не то, что металлические или деревянные. В ПДА несказанно о нем ни слово, но раз он пережил как минимум одну Катастрофу, то уверен, каменюга еще долго простоит.

И вот мы шагаем по центру Гомеля. Знаете, никогда бы не подумал, что в Зоне сохранились места, где после Катастрофы все так же красиво. Когда мы шли по Фрунзе, я увидел реку Сож. Конечно, после моих ныряний у меня появились плохие ассоциации с реками, но Сож их «разгладил». Если Ипуть помутнел, берега покрылись илом и на поверхности то и дело проплывал какой-нибудь мусор, то эта река оказалась, по меркам Зоны, одной из чистейших. Виднелись пляжи, хотя мало найдется тех, кто по своей воле решит позагорать, сменив комбинезон и бронежилет на плавки. Дополняли эту картину аномалии. Их было немного, но среди них нашлись воздушные и огненные, которые устраивали замечательные представления с водой. Но если природа набрала силу, то город пришел в упадок. Исчез человек из этих мест, и некому стало следить за ними. Некоторые здания полностью обрушились, некоторые – частично. Из земли, разрушая асфальт и бетон, проросли натуральные джунгли и оплели весь город. С одной стороны, это завораживает, глаз нельзя оторвать от такой красоты, но с другой – ходить по дорогам или тропинкам невозможно, и тут и там траншеи, ямы, овраги, пока пройдешь сто метров, раз десять ногу свернешь. Надеюсь, здесь только флора черпает свои силы, иначе от фауны мы не отобьемся.

На Речицком проспекте возникли первые трудности. Фестивальный парк после Второй катастрофы расширил свою территорию, и теперь часть проспекта принадлежит ему. Вроде бы, и что нам с этого парка? Расширил территорию и бог с ним. Но одно обстоятельство в корне меняло дело. Наверное, многие видели, какие на экваторе джунгли – без проводника, без снаряжения и без пропитания их не пересечь. Хоть здесь и не экватор, но джунгли получились не хуже, поэтому появились три проблемы, из-за которых я не повел клиентов через парк. Нет, проводник в моем лице и пропитание присутствуют, но со снаряжением вышла накладка – отбиваясь от слепачей, мы потратили почти половину боеприпаса. И теперь, чтобы пополнить припасы, нужно возвращаться в бар, либо искать ближайшего к нам торговца, но на это нет времени. Итак, первая проблема – снаряжение. Во-вторых, мутанты. На самом деле, в Зоне очень много мутантов, которые и в чистом поле смогут спрятаться, а потом незаметно напасть на одного из членов отряда под носом у остальных. К примеру, кровосос – мастер маскировки, мимикрирует на любой поверхности, заметить его возможно, только когда он нападет, но будет уже поздно. В парке же, таким мутантам вообще не нужно будет прикладывать силы, чтобы стать незаметным. Третья и, надеюсь, последняя, проблема – Фестивальный парк. Он так сильно разросся, что будет очень сложно его пересечь без специального снаряжения. Вспомнился фильм, в котором проводник, такой здоровый и накаченный парень, прорубает путь мачете через густые заросли и все время говорит что-то героическое, вдохновляющее на подвиг – полная противоположность мне, потому что я лучше лишний раз обойду препятствие, чем приложу силы для его преодоления. Как говорится, бешеной собаке сто верст не крюк, вот так и я.

Не став рисковать, я повел ребят в обход «джунглей». Надеюсь, в этот раз нам не попадутся мутанты.

Пока обходили парк, нашему продвижению ничего не мешало, а «шедшие» рядом с нами заросли ни разу не выкинули хоть какую-нибудь подлость. И я уже подумывал рассказать отряду бородатый анекдот или какую-нибудь интересную историю, чтобы поднять всем настроение, но меня опередил Цыган со своей находкой.

– Айс, тут что-то есть.

Остановив отряд, я спросил у него:

– Что там?

– Лучше сам посмотри.

– Так, всем следить за местностью. Кто увидит что-то подозрительное, срочно доложите мне об этом – кричать строго запрещено. Цыган, показывай.

Подойдя к парню, я посмотрел на то, что он обнаружил. В нескольких метрах от нашей дороги лежали останки какого-то мутанта. Я был в недоумении, почему я, сталкер с опытом, со стажем прошел мимо них и не заметил, а Цыган, даже не новичок, а обычный турист, разглядел останки. Или я чего-то о своих клиентах не знаю? Хм…

Нужно что-то делать с еще одним появившимся нюансом. Чтобы не показать, что мои спутники обязаны не думать головой и тупо следовать моим приказам, я решил дать им право выбора.

– Какие будут предложения? – Спросил я в первую очередь у Цыгана. Молчит. А что скажут остальные?

– Забыть про находку и идти дальше, – тут же высказал свою идею Торопыга.

– Дорогой мой друг Торопыгин, а ты не исключаешь возможность, что как раз тот, кто оставил эту находку, может начать преследовать нас? Конечно, голову лишними мыслями нельзя забивать, но не подумать о тыле – верх глупости. – Осознав свой прокол, парень углубился в свои мысли.

Все остальные промолчали, поэтому, чтобы не стоять вечно возле останков, я сам принял решение:

– Двигаемся дальше. При первой возможности, изменим маршрут.

Что же, осталось совсем немного до дома двадцать девять «а», но чую, ничего мы там не обнаружим.

Пройдя еще немного вперед, мы свернули на развилке на Сосновую и начали искать нужный дом. В большинстве своем таблички с номерами домов отсутствовали – одни раскрошились ржавой трухой, других поглотила зелень, – так что приходится ориентироваться по Юлиной карте – ПДА я не стал включать, чтобы не тратить заряд. Точнее, не я ориентировался по чужой карте, а чужие ориентировались по своей карте – клиенты мне так и не доверяли.

– Идем до перекрестка – рядом с ним цель, – лаконично определила дальнейший путь единственная девушка в нашем отряде. Как я ненавижу, когда вместо меня командуют женщины. Не показывая, насколько сильно задела меня реплика девчонки, мы двинули дальше.

Прямо перед перекрестком моя гордость все-таки взяла свое, и я отклонился от маршрута влево, чуть не угробив всех. Путь нам преградила Зыбь – аномалия, которая засасывает в себя все, что окажется в опасной от нее близости. На самом деле, это наполовину стационарная аномалия: в неактивном состоянии Зыбь представляет собой неровный круг диаметром метра три, но стоит кому-нибудь живому подойти слишком близко, она разрастается до пяти-шести метров. Ходят слухи, что кто-то из сталкеров видел, как одна Зыбь расползлась до десяти метров, и от мысли, что нам могла преградить путь такая аномалия, мне стало не по себе. Если ли ты попал в Зыбь, то можешь прощаться с белым светом. Это не Комариная плешь, из которой можно выбраться, «перегрузив» аномалию. Чтобы выбраться из Зыби, нужно отрезать конечности, попавшие в нее, но если ты не умрешь от шока, то тебя съедят мутанты. А если ты не отрежешь конечности, то тебя все равно съедят: как только аномалия вберет в себя достаточно массы, она переходит в «спящий режим» и становиться неопасной. И активируется Зыбь только вовремя Выброса. В общем, перспективы спасения не самые радужные.

Сами понимаете, если один активирует аномалию, то и он, и остальные отправятся на тот свет. Честно говоря, Зыбь напоминают мне кровососа: стоит себе на одном месте, стоит, если кто-то пройдет, поползет за ним, а в конце сожрет. Как и кровососы, Зыбь коварна в обнаружение – ее можно разглядеть, только если осветить направленным светом. Либо самому сунуться в нее.

По привычки, прежде чем сделать шаг, я бросил гайку впереди себя. Сначала гайка летела как обычно, без каких-либо изменений, но когда начала приближаться к земле, блеснула, а ей «ответил» участок передо мной. Фух, повезло, спасибо тебе, Зона.

Наконец, мы оказались возле Сосновой двадцать девять «а». Как я и предполагал, дом наполовину разрушен, вокруг него из земли растут трава и деревья гигантских размеров. Соваться в дом не было желания, поэтому я сказал спутникам:

– Раз вам нужно обследовать дом – вперед, я здесь подожду. – Все равно им лучше знать, где и что искать. – Надеюсь, сами справитесь? – Ответом мне послужило молчание.

Оставив меня наедине с собой, клиенты отправились в дом. Мне же было абсолютно все равно, что они там найдут и есть ли там что-нибудь вообще, поэтому я просто отправился искать место, где можно упасть на пятую точку и немного, пока есть время, отдохнуть.

Не знаю, сколько прошло время, но меня начало клонить в сон. Привалившись спиной к дереву, я устроился так, чтобы все вокруг предстало моему взору, но я выпадал из поля зрения этого «все». Тихо-мирно ожидая спутников, я отдыхал, но как говорится, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Неожиданно из дома раздался крик, а через несколько секунд началась стрельба. Стреляли долго, кричали не меньше. Не став гадать, сколько еще это будет продолжаться, я быстро встал, подобрал свои вещи и побежал к дому.

Забежав вовнутрь, я осмотрелся. Снаружи дом хоть и выглядел старым и давным-давно заброшенными, а, подвергшись атаке аномальной природы, оказался на стадии разрушения, то внутренне убранство говорило об обратном. Конечно, я бы не стал утверждать, что здесь не хуже, чем в баре, и что так же неплохо можно отдохнуть и провести ночь, но, если взять за внимание то, что мы находимся в небезопасном районе, этот дом сойдет на семь баллов из десяти. Вымощенный растрескавшимся кафелем пол, окрашенные в цвет голубой волны вздувшийся стены, пошедший трещинами желтый потолок, в большинстве своем выбитые окна – это не самое худшее в Зоне. Также в доме оказалась лифтовая шахта – наличие здесь лифта меня немного удивило, но желание прокатиться на нем у меня не появилось.

Как и ожидалось, первый этаж оказался пуст. Снова раздалась стрельба. Прислушавшись, определил примерный этаж – четвертый. Взбежав на третий, я снял автомат с предохранителя и аккуратно продолжил подниматься. Оказавшись на нужном этаже, высунул голову в проход и оглядел коридор. Справа я увидел своих ребят, пытающихся удержать дверь. Но что-то не так – видно только четверых. Где пятый? Более не таясь, я быстро подбежал к ним.

– Что происходит? – Спросил я, подперев дверь.

– Мутант, – запыхаясь, ответил Цыган.

– Да я уже понял, что не аномалия. – Осмотрев присутствующую четверку, я понял, кого нет, и… ужаснулся. – Стоп, а где девчонка?!

Цыган головой показал куда-то вбок. Посмотрев туда, я увидел Юлю. Она лежала возле стены без чувств, а над ней склонился Чип и пытался привести ее в сознание. Такая маленькая и беззащитная, хочется взять и защитить ее от всех бед и напастей. Эх, Юля, Юля…

– Что с ней?

– Мутант… напал на нас… ей прилетело… – Смахнув с себя капли пота, ответил Цыган.

– Так а что за мутант?

– Не знаю. Но такой маленький… карлик… в рваной одежде. Пытались в него стрелять… пули отскакивают… и предметы вокруг него… летают…

Что же, давно я бюреров не встречал, особенно в домах, ведь эти карлики либо в руинах обитают, либо в канализациях.

Отойдя от двери, я положил все свое снаряжение в стороне, взял в руки нож и сказал парням:

– По моей команде, отпускаете дверь, я вбегаю вовнутрь, и вы тут же закрываете. Запомнили? – Ребята кивнули.

– Если не выйду через полчаса, то сваливайте отсюда, кто как может. Готовы? На счет три.

Парни приготовились. Все были напряжены, ждали моей команды. Не став проверять их нервы, я крикнул «Три!» и быстро вбежал в комнату. Как будто ожидая моего визита, в воздухе уже парили несколько увесистых предметов. Есть у сталкеров байка, что бюреры умеют предсказывать будущее, поэтому очень сложно застать его врасплох. Как я понимаю, дыма без огня не бывает, ибо мутант был уже готов к нашей встрече. Что же, придется как-то выкручиваться.

Но проще сказать, чем сделать. Только я собрался шагнуть к мутанту на встречу, как в меня полетело все то, что ранее находилось в воздухе. Пришлось маневрировать и уклоняться от этой летающей «артиллерии». На десятой минуте беготни я хоть и был помят, но становилось понятно, что что-то не так. Проблема в том, что если бы бюрер захотел, он бы меня уже убил – зажать жертву в клещи и с двух сторон забросать ее вещами опытному мутанту проще простого, – но почему-то до сих пор этого не сделал. Хочет меня вымотать? Но какой в этом смысл? Сам же тоже устает, вон, вещей за мной меньше стало летать. Не став в этом разбираться, я решил применить другую тактику: подойти к мутанту как можно ближе, прыгнуть и всадить в него нож. И вроде бы план был предельно прост, но, как всегда, находится нюанс, который может все испортить.

В лобовую атаку идти, как танк, смысла не было, поэтому пришлось продвигаться спиралью – с каждым кругом все ближе и ближе. И вот наступил момент, когда нас разделял всего один прыжок. Сейчас должно все решиться, предвидит он мой трюк или нет, но нужно рискнуть. Когда я прыгнул, в меня в тот же момент полетела деревянная тумбочка – эффект внезапности потерян. Но вспомнив молодость, я сделал сальто и приземлился на ноги возле бюрера. Такой резвости он точно не ожидал, поэтому, воспользовавшись заминкой, я всадил нож в плоть мутанта по самую рукоятку. Из последних сил он отбросил меня импульсом к стене, где я неплохо приложился головой.

Все было кончено. Мутант осел на пол и стал неопасен. Я аккуратно поднялся с пола и, потрогав шишку возле темечка, прошагал к бюреру. По виду, он был мертв, поэтому я присел, собираясь забрать свой нож, но в этот момент мутант схватил меня за руку и, глядя глазами, полными разума, одними губами произнес:

– То, что пришло из другого мира, рано или поздно вернется обратно. Рано или поздно…

В голове так и крутилась последняя фраза мутанта: «Рано или поздно». Я был настолько шокирован, что не заметил, как мутант издох, а его рука опала на пол.

Не помню, как я вышел из комнаты и отдал команду выдвигаться, как ребята подобрали девчонку, и мы спустились на первый этаж. Не помню, как и куда шли. Мозг не работал, работало только мое тело и его рефлексы. Оно и привело меня и моих спутников, как потом оказалось, в западную часть Гомеля, а конкретно – в Новую Мильчу. В Зоне уже практически наступила ночь, поэтому, наверное, сработал инстинкт самосохранения – нужно было переждать где-то ночь, а это можно было сделать только в более-менее безопасном месте. Не знаю, почему именно Мильче выпала эта участь, но моему телу виднее, поэтому я не стал с ним спорить. Да и как мне было спорить, если я был в прострации. До меня пытались «достучаться» мои спутники, но я до самого утра не проронил ни слова.

Глава пятая

Не каждый друг, кто улыбается в лицо

– Доброе утро, Айс. – С этих слов начался новый день моего путешествия с клиентами.

Это был Торопыга. Все еще спали, а он проснулся, не спеша вылез из спального мешка, сделал зарядку и зачем-то полез в рюкзак.

– И тебе не болеть. – Ответил я. – Заканчивай копаться в своем бауле и вставай дежурить – я пошел за топливом для костра. И смотри, если приду и увижу, что ты хотя бы один глаз сомкнул, разбужу тебя пинком под зад. – Услышав мой голос, Торопыга развернулся и уставился на меня удивленными глазами. Он хотел что-то спросить или сказать, но я уже собрался и вышел из квартиры.

Вчера, когда я искал место для ночлега, особо не задумывался по поводу безопасности, удобств и всего того, на что мне тогда было абсолютно наплевать. Но, изредка вспоминая своих спутников, приходилось вписываться в рамки. Отойдя немного от пережитого, я увидел, что свои обычные условия для ночлега не выполнил даже на треть. От квартиры осталось одно слово: из мебели была жутко убитая кровать, на которой сейчас отдыхала Юля – не понимаю, как я мог допустить этого, – сгнивший шкаф и стол, за надежность которого не ручаюсь. Обои пожелтели от времени, в некоторых местах покрылись плесенью и начали отклеиваться, штукатурка опала настолько, что на потолке виделись целые «проплешины», а пол оказался непокрытым. Выйдя на лестничную площадку, я еще больше расстроился. Внутри подъезд был испещрен настолько глубокими трещинами, как будто в него залили до самой крыши воды, а через несколько лет, когда вода полностью впиталась и разъела стены, пронесся ураган, и стены, не выдержав, треснули. Но это не удивительно, если вспомнить две Катастрофы. В общем, с нашими Выбросами этот дом долго не простоит и, рано или поздно, рухнет. Рано или поздно… Снова эта фраза.

Снаружи дом был в не лучшем состоянии. По всему строению виднелись следы разрушительных явлений Зоны, не только Выбросов. Мне и моим спутникам повезло, что в подъезде, где мы остановились, не оказалось аномалий. Нет, может быть, выше нас еще жили и поджидали аномалии – как-никак мы только до четвертого этажа добрались, – но я не стал проверять. Остальным подъездам не повезло: на кого-то обрушилась Плешь, на кого-то Печь, заметил даже Вихрь, поэтому посередине дома появилась большая трещина, протянувшаяся почти до самого основания дома – теперь он как тот Титаник, разломленный напополам. Сильно же «ударил» бюрер, потому что в трезвом уме и твердой памяти я не стал бы здесь останавливаться.

Побродив в окрестностях дома, я собрал немного дров и вернулся обратно к своим спутникам. Торопыга либо меня испугался, либо выспался, потому что, когда я пришел, он честно дежурил. Пока я искал хворост, никто так и не проснулся, поэтому мы вдвоем развели костер, разогрели две банки тушенки, которыми позавтракали, и сделали чай. Пока пили, Торопыга все не сводил с меня глаз, и по его виду было видно, что он хочет о чем-то спросить, но стесняется этого сделать.

Когда мне надоели эти гляделки, я спросил у него:

– Слушай, ты как подросток, который не может заговорить с понравившейся девушкой. Давай уже, спрашивай, а то надоел.

С минуту он молчал и морщил лоб – наверное, что-то важное хотел спросить. Наконец, он прекратил заниматься ерундой и на одном дыхании выпалил:

– Что вчера произошло? Вы убили бюрера? Почему, когда вышли, ничего не объяснили? Почему потом всю дорогу молчали? И что такого сегодня произошло, из-за чего вы снова заговорили?

Тю, а я уже подумал, что у Торопыги родился план по захвату Зоны – с таким лицом, какое у него было, только о таком можно думать. Естественно, я утрирую, ибо был совсем не удивлен этим вопросам.

– И вот из-за этого ты уже столько времени ломаешь себе голову? – В глазах моего собеседника появилось непонимание. – Я имел в виду, что не стоило мучиться из-за такой мелочи, просто задал бы свои вопросы, а я на них ответил. Ясно? – Торопыга кивнул, и я продолжил. – С чего бы начать? Когда я сражался с мутантом, он как-то на меня воздействовал, поэтому я, скажем так, оказался в другой реальности. – Пусть лучше никто не знает о моем разговоре с карликом, а то говорящие мутанты любого шокируют не хуже, чем меня такая неожиданная встреча.

– Второй твой вопрос смешон до коликов в животе. – Я улыбнулся Торопыге. – Дорогой мой друг, если бы я не убил бюрера, то сейчас ты бы не смотрел на меня. Это очень опасный мутант, с ним шутки плохи, а я, заметь, практически без оружия на него пошел. Но, если честно, это была уловка, хех. Ну а почему я начал снова говорить, так это потому, что в другой реальности за мной корабль прилетел. Представь, прилетают такие зеленые человечки и говорят мне: «Айс, дружище, пора лететь!». Вот так я здесь и оказался.

Когда я сидел с серьезным лицом, Торопыга все никак не мог понять, то ли я шучу над ним, то ли говорю всерьез. Хорошо, что я не заржал в полный голос, иначе разбудил бы всех подряд.

Поняв, что я пошутил, Торопыга со сморщенным лицом сказал:

– Вижу, у вас хорошее настроение, Айс.

– Да ладно тебе, мне что, теперь пошутить нельзя, – улыбнулся я.

– Давайте закроем эту тему. Лучше расскажите, про какую уловку вы говорили?

– На самом деле, про самую обыкновенную. – Начал я объяснять. – Смотри, бюреры обладают телекинезом, то есть силой мысли поднимают предметы в воздух, а также могут создавать в любой момент вокруг себя защитное поле, сквозь которое практически ничего не проходит. Если хорошенько подумать, то можно понять, что с помощью огнестрельного оружия таких мутантов в большинстве случаев нельзя убить. Хотя зачем я тебе это объясняю, вы и так вчера прекрасно в этом убедились. – Торопыга кивнул. – Исходя из этого, можно сделать вывод, что все наше оружие бюреру, как слону укус комара. Но оружие и все лишнее я снял не только из-за бесполезности, а еще для того, чтобы увеличить маневренность – это очень важно в ближнем бою, так как бой на дистанции, как я уже сказал, бесполезен. С ножом тоже опасно было идти на карлика – если он может поднять в воздух любой предмет, то мутанту не составит труда отобрать у меня нож. Но сколько бы ни сталкивался с бюрерами, в ближнем бою я их побеждал. Одно замечание, специально для тебя: если ты оказался возле карлика на расстоянии вытянутой руки, то немедля убей его, либо он успеет поставить поле или отбросит тебя в сторону.

– Круто, – протянул Торопыга. Все это время, пока я рассказывал, что делать при встрече с бюрером, он слушал меня с открытым ртом, а его глаза разгорались от возбуждения все больше и больше. По-моему, в моем рассказе ничего крутого, как сказал парень, не было, просто я пересказал то, что однажды понял сам.

Как сейчас помню, это произошло, примерно, год назад, как раз когда я перешел из разряда новичка в полноценного сталкера. Хоть я и люблю ходить по Зоне в одиночку, но уроки сталкерства приходилось у кого-то брать. Когда ты новичок и хочешь научиться ремеслу сталкера, есть два пути решения твоей проблемы: стать подмастерьем у какого-нибудь сталкера или набиваться случайным попутчиком или к отрядам, или к одиночкам. Первый вариант, конечно, был не для меня – каждому новичку вешают лапшу на уши про их, так называемые, права, но на деле получается, что он выполняет не только свои обязанности, но и «учителя». Большое везение, если ты постигаешь искусство сталкерства у хорошего и порядочного человека, который и добычей по-честному поделится, и какую-то ответственность за тебя имеет. И совсем другое дело, если тебя ставят только в роли отмычки, а определишь ты аномалию или нет, это уже только твои проблемы. А второй вариант как раз подходил мне потому, что ложь от истины я кое-как умел отличать – когда учился в институте, у нас была дисциплина под названием «Психология современного общества», вот там я научился за два с лишним года определять, когда человек врет, а когда говорит правду. Поэтому при разговоре со сталкером можно было определить, с кем стоит отправляться в рейд, а с кем нет. В этом была доля риска, но, как видите, Зона мне благоволила.

Так вот, немного отвлекся от того, что начал рассказывать. Примерно, год назад я набился в напарники к сталкеру Психу. Звали его так за то, что имел некоторые странности в деле с Зоной и ее аномальными проявлениями. В самом начале нашего сотрудничества Псих понравился мне как сталкер: он был приятен в общении, рассказывал интересные и поучительные вещи. Но только мы с ним переходили границу между безопасными и не очень землями, как я начинал от каждого его слова недоумевать – в большинстве это было связано с отношением к Зоне. А как отнестись по-другому к тому, что в самом опасном месте на планете, где каждый человек и нечеловек готов тебя убить, нужно ходить без оружия. Но как бы странно не звучали его слова, большинство рейдов проходило относительно «без шума и пыли», да еще и с хабаром возвращались. С ним было интересно и спокойно, поэтому через некоторое время я привык к его странностям и даже некоторые перенял. И вот однажды мы отправились аж до самого Славутича. Шли неделю, зачем – Псих не объяснял, я до сих пор не узнал, что он там искал. Когда оказались в черте города, появились первые признаки Выброса: потемнело небо, как перед бурей, поднялся ветер и воздух по ощущениям стал похож на кисель. Что же оставалось делать – пришлось срочно искать убежище. Уже не помню как, но мы оказались в канализационной системе города, а когда переждали Выброс – слава богу, ничего более серьезного, чем предобморочного состояния не случилось, – отправились разведать путь впереди, потому что по сталкерским традициям путь назад ведет к смерти. Но преградившее нам путь поселение бюреров оказалось не безопаснее бабы с косой.

Как я уже говорил, карлики обитают либо в руинах, либо в канализациях, и нам достался второй вариант. Хорошо, что они мутанты пугливые, никогда не атакуют сами, поэтому, когда мы вышли к ним, на нас не кинулась толпа мутантов, а выступили только стражи – бюреры, в обязанности которых входит охрана племени. Если говорить на понятном языке, то это таможенная служба, армия и полиция в одном лице. Их было четверо, хотя какое бы ни было поселение, стражей должно быть минимум десять, непонятно. Двоих мы относительно легко сняли, а с остальными пришлось помучиться. Разделившись, каждый себе в пару взял карлика и начал с ним сражаться. Разумеется, я сразу же открыл огонь, что не принесло результата. Жаль, что тогда не мог отвлечься и посмотреть, как Псих закончил свой бой за пару минут. После, мой напарник встал в стороне и, охраняя проход к поселению, ждал меня. Лучше бы он помог мне, ибо без оружия, которое к тому же бесполезно, я не знал, как можно победить своего мутанта.

Прошло пять минут, мой боезапас неуловимо подходил к нулю, и, если бы Псих не вмешался, то я на себе узнал бы, насколько остро заточена коса у смерти.

Не знаю, прочитал ли напарник мои мысли или увидел в моих действиях безысходность, но вдруг он крикнул:

– Нож! Возьми нож и в ближнем с ним сражайся!

«Ты дурак что ли?» – подумал я. Но спорить не стал – дала о себе знать привычка, без разговоров выполнять приказ, особенно если приказ отдал напарник, и не важно, кто из вас ведомый, а кто ведущий. Поэтому я повесил оружие за спину – как раз предпоследний магазин закончился, – достал из ножен совсем не кухонный нож и пошел на карлика.

Бой закончился меньше, чем за пять минут, я даже в раж не успел войти.

– Разговоры потом, – заранее пресекая мои действия, сказал Псих. – Сейчас следуй строго за мной. – И мы отправились через поселение – он впереди, а я следовал за ним.

Проходя мимо своеобразных домов, мы видели испуганных бюреров, которые где угодно пытались скрыться с наших глаз. Здесь же обнаружились стражи – наверное, на другом подходе стояли, вот мы с ними и не сражались. Стоят в сторонке, поглядывают за нами, но ничего более не предпринимают.

– Не бойся, они не нападут на нас – мы вдвоем убили четверых карликов, теперь они нас боятся и спокойно пропустят через все поселение. Во второй раз навряд ли такое случиться, так что наслаждайся. Но оружие не доставай. – Псих снова дал верный и логичный совет, так что не последовать ему было бессмысленно.

Пока пересекали поселение бюреров, на нас так никто и не напал, поэтому вскоре мы, целыми и невредимыми, выбрались на поверхность и продолжили свой путь.

После этого случая, наше с Психом сотрудничество продлилось недолго, примерно, месяц-два, но полученные знания въелись в мою голову навсегда.

– О чем задумались, Айс? – Голос Торопыги вывел меня из раздумий.

– Да так, вспомнилось кое-что. – Посмотрев на парня, ответил я. – Что же, давай будить остальных, а то нужно уже выдвигаться. Ты займись парнями, а я осмотрю Юлю.

Поднявшись на ноги, я прошел к единственной в этой квартире кровати. Юля спала, лежа спиной ко мне, так что осмотреть, даже поверхностно, не получилось. Нужно ее разбудить, но как? А что, если попробовать тот же прием, что я использовал с другой Юлей? Подойдя вплотную к девчонке, я наклонился к самому ее уху и произнес нежно и ласково, так, чтобы выпущенный из легких горячий воздух передал всю мою заботу о ней:

– Солнце, вставай.

И это сработало. Она перевернулась на спину и с улыбкой на лице потянулась. Наши лица разделяло расстояние в двадцать сантиметров, поэтому, когда Юля открыла глаза, улыбка с ее лица спала и, отодвинувшись немного от меня, она робко произнесла:

– Доброе утро.

– Доброе. – Ответил я. – Как самочувствие? Что-нибудь болит?

– Вроде бы нет. Ой, – схватилась она за голову, когда попыталась приподняться с кровати.

– Ну-ка, иди сюда, дай осмотрю голову. Не бойся, я не кусаюсь. – Произнес я, увидев, как она боязливо на меня взглянула.

Немного поколебавшись, в конце концов, она медленно и аккуратно села на край кровати, свесила босые ноги и, немного пододвинувшись ко мне, нагнула голову, дав ее осмотреть.

Оправдались мои лучшие надежды – гематом я не обнаружил, – зато теперь на затылке у Юли красовалась приличных размеров шишка. В остальном, хоть ей и неслабо прилетело, синяков, ушибов или ссадин у нее не оказалось, что меня очень порадовало.

– Так, теперь встань, немного пройдись. Голова не кружиться?

– Нет, только болит немного.

– Вот, держи, – достав из рюкзака тот самый, особый тюбик, я вручил его Юле. – Это особая мазь. Пальцем немного зачерпываешь и втираешь в районе шишки. Через сутки должна сойти.

– Фу, что за вонь?! – Открыв и понюхав содержимое тюбика, произнесла она. – И мне что, прямо поверх волос ее втирать?

– Ну если хочешь и дальше с такой шишкой ходить, то отдавай мазь, и мы забудем про нее. – Как я и думал, мазь Юля не отдала. Наверное, сильно болела голова, раз она променяла гигиену на выздоровление.

Торопыга уже разбудил парней, так что, подойдя к сложенным в куче рюкзакам, я сказал всем присутствующим:

– Сейчас завтракаем, собираемся и отправляемся дальше в путь. Времени в обрез, так что поторапливаемся.

Завтракали в быстром темпе, собирались еще быстрее. Точнее, это я собирался, а все остальные завтракали, даже Торопыга, хотя он совсем недавно поел. Такая спешка была обусловлена тем, что впереди нас ждал Любеч, но по пути к нему нужно попасть к научникам, чтобы пополнить боезапас и снаряжение, заодно продать голову мутанта, иначе через трое суток она жуть, как смердеть будет. К тому же, наступило утро, ночные мутанты прячутся по своим норам, а дневные еще не активизировались – самое время, чтобы спокойно отправляться в путь. Но ни одни мы такие умные: кроме обычных сталкеров, есть еще бандиты, грабители, да и просто больные на голову, и всех их нужно остерегаться. В общем, как я уже сказал, нужно поторапливаться.

Когда мы выбрались из города, нас встретила пасмурная погода. Небо заслонили большие черные тучи, и поднялся сильный ветер. Стало зябко, противно, хотелось оказаться где-нибудь в теплых странах, где круглый год припекает солнце, но, увы, этому не суждено сбыться, пока не суждено. Часы показывали двенадцать – как ни старались, все равно поздно вышли, – а мы не намного продвинулись. Да еще дождь скоро пойдет, а к вечеру нужно быть у научников. На самом деле, идти к ним мне не особо хотелось, но у них мы сможем продать голову речного мутанта, а на вырученные деньги пополнить припасы. Хочешь, не хочешь, но пришлось отправляться на научную базу. Но прежде, чем продолжить путь, нужно определиться с маршрутом.

Выбрав тихое местечко, я произнес:

– Стоп, машина. Привал пять минут.

Сняв рюкзаки, ребята устроились под прикрытием деревьев, подальше от моросящего дождя, и каждый из них занялся своим делом. Я тоже встал под одни деревом, правда, чтобы не намочить экран ПДА, на котором пытался определить наше местоположение. Все, если вернусь из этого рейда, получу деньги и куплю себе новый компьютер, с функцией три-дэ экрана, потому что с помощью моей техники очень сложно управлять картой, к тому же ничего не разобрать на таком маленьком экране.

С горем пополам, вскоре я определил, что мы находимся в трех километрах западнее Гомеля и почти в тридцати от научной базы. Теперь нужно поворачивать на юго-восток, а после двигаться на юг, вдоль реки Сож, а там и до базы рукой подать.

– Так, все отдохнули? – Обратился я к своим спутникам. – Если нет, то можете забыть про отдых до самой ночи – сегодня мы должны оказаться на научной базе, но путь неблизкий и идти придется без перерывов. Так что, кто хочет есть, пить, сходить в туалет – ешьте, пейте, идите в туалет, и мы отправляемся. – Знаю, знаю, умею я людей обрадовать, но что поделать. Вскоре мы продолжили свой путь.

Патронов у нас, конечно, достаточно, чтобы идти по Зоне, не боясь мутантов, но зря разбрасываться ими не стоит, поэтому я проложил маршрут так, чтобы по большей части он проходил через леса – в чистом поле нас за минуту засекут, а так есть шанс пройти незамеченными. Но как бы я не был хорош в составлении маршрутов, одну «голую» местность, нам все равно предстояло пересечь.

Еще не дойдя до края леса, после которого стелилась небольшая равнина, почувствовалось дежавю, как будто я здесь уже бывал. Приглядевшись к окружающей обстановке, вспомнилось, как отряд пересекал поле и вдруг я почувствовал взгляд на своей спине. Я остановился и, сделав вид, что определяю путь через аномалии, незаметно раскидал вместе с гайками и болтами пару датчиков – уже во второй раз «лучше перебдеть, чем недобдеть». Разумеется, я специально раскидал датчики так, чтобы мои спутники ничего не заподозрили – если они не шпионы, то незачем им волноваться лишний раз, а если наоборот, то так они ничего не сообщат своим сообщникам. Дальше пришлось водить весь мой отряд за нос – делать вид, что вокруг очень «грязное» место. Не выходя из этого образа на протяжении всего перехода через равнину, я раз двести пожалел, что решился на такой обман, и уже хотел плюнуть на все это и пойти спокойным и уверенным шагом, как ПДА на предплечье завибрировал – дали о себе знать датчики. Все-таки я был прав, нас кто-то преследует.

Чтобы не показаться подозрительным, я закончил свое «представление» только тогда, когда мы снова оказались под защитой деревьев. Так, что же теперь делать? Если уловка с деревней не сработала, запутать свои следы, сбить с толку преследователей или попытаться оторваться от них, смысла нет – либо у нас в отряде «крот», либо у потенциальных врагов отличный следопыт. Какой из вариантов верный, я не знаю, но поставил бы на второй – вчера мы неплохо «пошумели», так что даже средний следопыт нас бы обнаружил. Но если у меня под боком крутиться «крот», то нужно обязательно его вычислить, иначе я не смогу продолжать вести отряд – неизвестно, что он и его сообщники замышляют.

– Вы меня слышите, Айс? Айс! – Я настолько сильно углубился в свои размышления, что не сразу заметил, как до меня кто-то хотел «достучаться». Отвлекшись от своих мыслей, я понял, что это Торопыга снова хотел о чем-то спросить.

– Ась? Ты что-то хотел? – Повернувшись, спросил я у него.

– Да я вас уже пару минут пытаюсь попросить рассказать об упомянутой научной базе.

– Слушай, Торопыга, нужно было назвать тебя Знайкой. Смотрел когда-нибудь в детстве мультфильм «Незнайка»? Нет? А жаль, я как-то смотрел, хороший мультик. Так вот, там был такой герой, Знайка, он все время старался быть умнее всех, знать больше всех остальных. Вот так и ты.

Увидев, что парень обиделся, я смягчился:

– Ладно, не обижайся, шучу я. Что ты там спросил? Что за база? Конкретно, ничего не могу сказать, был там от силы пару-тройку раз, и то по особым случаям. Пускают на базу, только если ты принес такую находку, которая заинтересует ученых. Хотя возможно, что кто-то получил неограниченный допуск на базу – либо те, кто заключил контракт с учеными, либо «постоянные клиенты». Как бы то ни было, те, кто его получил, об этом молчат. Но, думаю, наша находка в ценности не меньше, чем какой-нибудь артефакт, плюс информация, так что допуск на базу мы получим. Надеюсь на это.

– А это наша база? В смысле, она русская? – На этот раз задал вопрос Чип.

– Ребят, говорю же, я там не так уж много раз бывал, так что ничего не знаю о ее принадлежности. Да и зачем вам это? Нам там всего лишь одну ночь провести, а на следующий день отправимся дальше.

В тот же миг спутники сделали безучастные лица, как будто последняя моя фраза пролетела мимо их ушей – им что, теперь и туда нужно попасть?! Нет уж, как попадем на базу, договорюсь с охраной, чтобы она их проверила и абсолютно все подозрительное изъяла, а мне обо всем рассказала. Все же мутные клиенты, зачем я согласился на эту авантюру? Увидел девчонку, похожую на Юлю, и все, я весь ваш? Да даже если это и двойник ее, не стоило связываться с ними. Но, как говорится, хорошая мысль приходит поздно.

***

Мы шагали восьмой час. Солнце уже начало клониться к горизонту, и постепенно должен был наступить вечер, а на небе появиться Луна. Но не здесь, в Зоне. Как только солнце скрылось за прилегающими к нам деревьями, стало темнее, чем в ухе негра. По карте оставалось пройти километров семь-восемь, но это напрямик, а сталкеры никогда так не ходят.

Мои спутники очень устали от такого перехода, поэтому сильно начали нервничать. Любой непонятный звук, и парни хватаются за оружия, кого-то выцеливают во тьме лестной и снова забрасывают оружие за спину. А Юля пыталась прижаться к кому-нибудь из парней, почувствовать себя в безопасности, но из-за того, что они сами испытывали страх, в конце концов, она вцепилась мне в спину чуть ли не мертвой хваткой. Это мешало идти, да еще парни последовали ее примеру, и в какой-то момент мне это надоело, я остановился, развернулся и сказал: «Что вы как бабы! А ну, собрались! И хватит меня обнимать!». Естественно, «бабы» не были адресованы Юле, но остальное касалось всех без исключения.

Пройдя очередной куст, лес расступился, и нашему взгляду предстала научная база, стоящая посреди огромной, очищенной от деревьев и кустов равнины. Огромное сооружение, неизвестно как построенное здесь, посреди Зоны, а от того кажущееся ирреальным: обманом, миражом, наваждением, галлюцинацией. Я не наврал, сказав, что бывал здесь не так уж много, но кое-что мне известно. На базе числиться до семисот человек, большинство которых является охраной. Такое количество человек дает возможность охранять базу круглосуточно и контролировать каждые ее кусок. Можно решить, что она принадлежит Европе или Америке – такие финансы, такие масштабы! – но это не так, точнее не совсем так. Да, научный состав состоит из людей, являющиеся гражданами Америки, Франции, Германии и прочих государств, но не так уж мало оказалось в их числе русских. К тому же охрана на половину состоит из русских ребят, а остальные – зарубежные. Не знаю, мое мнение, это было ошибкой, свести на таком стратегическом объекте столько людей из разных стран – одно дело, когда нужно, чтобы большое количество людей сработалось, и совсем другое, когда половина на одном языке говорит, а вторая – на другом. Никакой сплоченности, взаимопонимания, слаженность действий – в общем, бардак. Хотя возможно, что я не прав, ибо, по моим сведениям, база стоит почти два года и в ус не дует.

Но на меня производило впечатление не количество человек, а сама база. Каждый, кто впервые увидит это сооружение, а лучше сказать, комплекс, заметит окружающую его стену, которая, на самом деле, сделана из очень прочного сплава на случай массированной атаки мутантов. По периметру установлены вышки, внутри которых сидят снайпера и в оптический прицел осматривают окрестности. Но человек не идеален – не все он может усмотреть, – поэтому дополнительно на стенах были установлены камеры, сканеры, датчики и турели с огромными пушками, которые вращаются на сервоприводах, выцеливая любого врага. Но и это еще не все. Если внимательно присмотреться, впереди можно заметить маленькие таблички, установленные на некотором расстоянии вокруг базы. Отсюда не разобрать, что на них написано, но я и без этого точно знаю, что на них нанесено предупреждение «Мины!» на четырех языках – русский, украинский, белорусский и английский. И это не шутка, и не муляж: вокруг базы в радиусе ста метров установлены мины, которые нельзя ни обнаружить, ни подавить. Землей на базу нельзя попасть, так может воздух поможет? Но и тут неудача: в случае атаки с воздуха включается «Всевидящее око» – система противовоздушной обороны, действующая по типу «купол». В общем, неприступная крепость – нельзя ни выйти, ни зайти без разрешения.

«Как же попасть на базу?» – возникает вопрос. А легко и просто: когда поступает команда охране, она отключает некоторые мины, с базы выходит проводник, который знает безопасный проход, и ведет тебя на базу. Тогда возникает второй вопрос: «Как связаться с персоналом базы?». На этот случай в некоторых местах вокруг базы установлены коммуникаторы, замаскированные под телефонные будки, с помощью которых можно связаться с базой. К одной такой будке я и направил свой отряд.

– Да где же она… Я точно помню, что она где-то здесь находится… – Бурчал я под нос. Как всегда будки были замаскированы так, чтобы скрыть их от любопытных глаз, тем самым усложнить поиск любому, кто захочет попасть на научную базу. Конечно, один раз найдя будку, можно запомнить ее местонахождение и пользоваться этим в дальнейшем, чем все и пытались воспользоваться. Но, чтобы избежать этого, время от времени персонал базы меняет местами будки, поэтому запоминать предыдущее место становиться бессмысленно. В общем, люди любят осложнять жизнь другим, но я понимаю ученых: конспирация, секретность, все дела.

– А что вы там ищите, Айс? Может быть, вы нам скажете, и мы поможем с поиском? – Спросил Вик.

– Не нужно, – ответил я, – сейчас вы сами все увидите. Ага, вот она! – Но осложнять жизнь или нет, персонал базы меняет будки местами таким образом, чтобы следующее место находилось недалеко от предыдущего. Спасибо и на этом, иначе на базу так бы никто никогда не попал, только если по чистой случайности наткнуться на будку.

Пошелестев в кустах, я обнаружил то, что так долго пытался найти в ночной темноте. Достав трубку, я объяснил ребятам:

– С помощью этого можно связаться с охраной базы, чтобы они прислали нам проводника, который безопасно проведет по минному полю. Так что сейчас всем молчать – от этого зависит наша дальнейшая судьба. – Услышав, что вскоре наш отряд будет пересекать минное поле, мои спутники посмотрели на меня широко раскрытыми глазами, но ничего не сказали – ну и хорошо, а то мне так не хочется ничего более объяснять.

Нажав на кнопку вызова, через несколько секунд мне ответили:

– Назовите себя.

– Сталкер Айс. ИН: ноль-два-четыре-семь-дробь-альфа-четыре-восемь-четыре.

– Ожидайте. – Сказали на той стороне, и коммуникатор отключился.

Это была обычная процедура идентификации личности, которую приходится проходить всем тем, кто хочет попасть на научную базу. После того, как назвал имя и идентифицирующий номер, или кратко ИН, нужно ожидать ответа от охраны, и пока ты ждешь, эта самая охрана ищите соответствие названной информации в базе данных научной базы и сталкерской сети. Не знаю, как им это удается проделывать, ведь сетью заведует Че, поэтому, чтобы проверить мои данные, нужен либо сам Че, либо еще головастее человек. Но меня волновало только одно: пустят нас или нет.

– Какова цель вашего визита, сталкер Айс? – Вновь ожил коммуникатор.

– Торговля.

– Сталкер Айс, в соответствии со вторым пунктом первой части приказа «О посещения научно-исследовательского комплекса лицами, не относящимися к таковому», должен вас предупредить, что, если вы не заинтересуете научный состав комплекса экземпляром, предназначенным для продажи, вас попросят удалиться. Вы согласны?

– Да я десять минут как согласен на все ваши условия. Давайте быстрее, уже ночь на дворе. – Черт, как же они любят соблюдать свои правила. Прям не научная база – точнее, как мне только что сказали, научно-исследовательский комплекс, – а секретный полигон, например, как зона пятьдесят один в Неваде.

– Хорошо, тогда мы отправляем к вам проводника. Ожидайте и никуда не отходите от переговорной будки.

За то время, пока мы ждали проводника, мои спутники чуть не умерли от сердечного приступа – так сильно напугала их ночная Зона. Один раз, неожиданно для меня, Вик даже собрался идти к базе без проводника. Хорошо, что я вовремя заметил это, иначе наш отряд сократился бы на одного человека.

Наконец, появился проводник. Уверенный в себе он шел не торопясь, вымеряя каждый шаг. Это казалось странно для человека, не превышающего роста метр семьдесят-восемьдесят и имеющий комплектацию легкоатлета. Одет проводник был в незнакомый мне бронежилет темной окраски – в такое время суток очень трудно отличить, к примеру, черный цвет от синего. За спиной виднелся ствол, по виду напоминающий… глушитель? Наверное, это «Вал» или же «Винторез», но не суть. Подойдя к нам, он сказал:

– Я ваш проводник на ближайшее время. Звать меня никак, потому что обращаться ко мне не положено – пойдете за мной без разговоров, тихо и смирно. – И, развернувшись, направился обратно на базу. Не сговариваясь, я и мои спутники последовали за ним. Мне начало казаться, что на базе совсем не рады гостям, вон как разговаривают, в прошлые разы моего пребывания такого не было. Наверное, за время моего отсутствия многое поменялось, но ничего, разберемся.

Пройдя через минное поле, мы перешагнули ворота и оказались на территории научной базы. Не задерживаясь, проводник направился дальше, а наш отряд за ним. Шагая по базе, мои спутники вертели головами и оглядывали достопримечательности удивленным взглядом, в котором читалось: «Как же так? Научная база, должны стоять большие здания, в которых ученые в лабораториях проводят свои опыты, загоны полные мутантов, склады с артефактами и всякими занимательными вещами. Но где же это все? Где?» Конечно, было чему удивиться, ведь мы могли наблюдать только казармы, ангары, из которых выглядывала техника, вышки, всякие оборонительные сооружения, но ни одного здания, хоть отдалено похожего на исследовательский отдел. Попади ты в нормальном мире на научную базу, сразу бы стало все понятно – вот один институт, вот второй, а там вдалеке, наверное, испытательный полигон. Но в том-то и дело, что мы находились не в нормальном мире, а в Зоне, поэтому здесь здания комплекса росли не ввысь, а под землю. Да, это снова не шутка: всякие лаборатории, склады и все остальное находились глубоко под землей, чуть ли не в пятидесяти метрах под нами. Хотя на самом деле я не знал, насколько глубоко ученые провели свою базу, но уверен, я не намного ошибся.

Спрашивается: «Зачем нужна научная база под землей?» Смех смехом, но в этом случае ученые оказались прагматиками, предвидя все на несколько шагов вперед. Во-первых, по такой базе очень удобно перемещаться. Не нужно выбегать на улицу, чтобы оказаться в другом корпусе, достаточно прошагать десять метров и ты там, где тебе нужно. Во-вторых, безопасно. Какая бы атака не была совершена на базу, пусть даже враг проникнет на территорию, ученым достаточно запереться под землей и вызвать подмогу, а там на запасах, при экономном расходовании, можно прожить целый год. Есть еще несколько причин за такое расположение базы: охрана отдельно от ученых, намного больше пространства, чем на поверхности, – но это самые важные. Для меня.

Проведя нас к какому-то приземистому зданию, проводник сказал нам спуститься по лестнице и, ничего более не говоря, ушел. Переглянувшись, мы зашли в здание и, найдя лестницу, начали спускаться.

Через минуту внизу нас встречала охрана первого этапа – первая проходная, где происходит первичный досмотр и изъятие оружия. После на руку надевается браслет, по которому определяется местоположение «окольцованного» и который нельзя снимать, пока пребываешь на базе, и дается пропуск на второй этап проверки. Дальше начинается самое интересное.

Шагая на вторую проходную, я, как и мои спутники, вертел головой, осматривая коридор. С какого бы я входа не попал на базу, для меня всегда все остается однообразным, но в этот раз я точно уверен, что шагаю здесь в первый раз. По крайней мере, в прошлые разы я спускался до проходной на лифте, а в этот раз пришлось топать на своих двоих.

Оказавшись на второй проходной, где происходит последний этап проверки, меня попросили предъявить товар, который я собираюсь продать, чтобы получить пропуск на базу. Товар должны осмотреть охрана на предмет безопасности и специалист из научного отдела, чтобы заключить его ценность – на основе этого и будет решено, выдать мне и моим спутникам пропуск на базу или нет. Меня, как продавца, попросили пройти в отдельную комнату, а вместе со мной проследовали трое: двое охранников и специалист. Мои же спутники остались в коридоре под присмотром оставшихся охранников.

Положив рюкзак на металлический стол, который стоял посередине комнаты, я вытащил мешок, но прежде, чем вытащить из него голову водяного, произнес:

– Должен вас предупредить, экземпляр получен два дня назад, а для его транспортировки не были предусмотрены специальные условия – я не каждый день такое ношу в своем рюкзаке. Поэтому он находится уже не в том состоянии, в котором был получен. Но, думаю, своей ценности он все равно не потерял.

– Чё?! – Ошарашено глядел на меня один из охранников.

– Степа, не тупи. – Обратился к нему второй охранник. – Он говорит, что даже если эта хрень, – он указал на мой мешок, – протухла, он за нее все равно не малые шиши получит.

– Ааа, теперь понял.

– Так, молодые люди, если будете мешать, я попрошу вас удалиться, – строго сказал четвертый член нашей компании – тот самый специалист из научного отдела. Это был мужчина в возрасте, голову которого уже затронула седина. На протяжении всей нашей встрече от беспрерывного хода мыслей его лоб оставался постоянно сморщенным, из-за чего брови очень сильно надвинулись на глаза.

– Извините, док. – Произнес второй охранник.

– Здравствуйте, Айс. – Поприветствовал меня специалист, Василий Степанович Мельников, который встречает меня в проходной уже не в первый раз. – С чем вы пожаловали к нам на этот раз?

– Здравствуйте, Василий Степанович. Да вот, кое-что нашел. – Открыв мешок, я достал голову мутанта и показал ее всем присутствующим.

Пару минут все молчали: охранники широко раскрытыми глазами рассматривали мою находку, а специалист просто смотрел на стол и вдумчиво о чем-то размышлял. Отвлекшись от своих мыслей, он обратился ко мне:

– Прошу прощения, но что-то это такое?

– Это голова мутанта.

– Не нужно передергивать. Вы поняли, что я имел в виду, Айс. Чья это голова? Какого мутанта вы убили?

– Василий Степанович, по сложившимся обстоятельствам, мне позавчера пришлось искупаться в реке, в которой обитало как минимум одно существо, голову которого вы сейчас можете наблюдать. Сами понимаете, мутанты Зоны не слишком благосклонны к нам, людям, поэтому, не убей я одного из них, такого экземпляра вы бы сегодня точно не получили.

Пару минут Степаныч обдумывал сказанное мной, а после этого он переменился в лице и в срочном порядке убежал в неизвестном мне направлении.

Пожав плечами, один из охранников, Степа, тоже куда-то делся, и только его коллега, имени которого я не знал, сел на свободный стул и начал «плевать в потолок». Убрав голову мутанта в мешок, а его в свою очередь в рюкзак, я последовал его примеру и, сев на свободный стул, решил немного отдохнуть.

Прошло полчаса. Никто так и не появился: ни Василий Степанович, ни Степан. Я уже клевал носом, когда в коридоре начал нарастать какой-то гул. Вместе со мной его услышал охранник, но он поступил не как я – сделать вид, как будто это тебя не касается, – а живо поднялся из-за стола, поправил форму и встал по струнке смирно возле двери. Долго гадать не пришлось, кто или что являлось источником такого шума. Появился Василий Степанович с несколькими своими коллегами, судя по таким же белым халатам, что и у него. Зайдя в кабинет, Степаныч, указывая на меня, обратился, как я понял, к самому главного из их компании:

– Аркадий Григорьевич, вот этот сталкер утверждает, что отрубил голову мутанта, обитающего в одной из рек Зоны. В доказательство своих слов он принес ее с собой. – Как только он это сказал, ученые, кроме Аркадия Григорьевича, заголосили наперебой друг другу.

– Коллеги! Попрошу тишины! – Обратился главный к голосящим. Посмотрев со снисхождением, он обратился ко мне: – Сталкер, не могли бы вы показать голову мутанта, про которую говорит мой коллега.

Встав со стула, я в который раз расстегнул рюкзак, достал мешок и показал голову мутанта. В тот же момент несколько пар глаз уставились на нее, а после того, как Григорьевич получил от меня разрешение на осмотр, в кабинете поднялся такой шум, что у меня мгновенно разболелась голова. Собираясь выйти из кабинета в проходную, я встал возле двери, схватился за ручку и увидел своих спутников. Так как никто им не предложил куда-либо пройти, поэтому они расположились прямо на полу в проходной. По моим подсчетам, было уже начало второго часа ночи, поэтому не удивительно, что ребята спали – после такого-то перехода. Но не это меня больше беспокоило в ребятах.

Степан так и не появился, зато его коллега так и стоял в кабинете, поэтому, развернувшись, я прошагал к нему. Познакомившись с охранником – его звали Игорь, – мы немного пообщались, а после я перешел к делу. Вкратце рассказав о трех днях приключений нашего отряда, не забыв сделать акцент на преследование и недоверия к клиентам, я попросил его проверить их.

– Игорь, – говорю я, – сам понимаешь, лучше быть уверенным сейчас на сто процентов, чем потом идти непонятно с кем – или с людьми, которым можно доверять, или с теми, кто при удобном случае воткнет нож в спину. Ну так что, поможешь?

– Ничего обещать не буду, но постараюсь что-нибудь придумать.

– И на этом спасибо.

В этот момент Аркадий Григорьевич попросил меня присоединиться к проходящему консилиуму, вовремя которого незаметно для меня исчез Игорь. Буду надеяться, что он все-таки поможет.

– Посовещавшись с коллегами, – начал Аркадий Григорьевич, – мы пришли к выводу, что будет опрометчиво не получить у вас данный экземпляр, заодно всю имеющуюся информацию, касающуюся убитого вами мутанта.

– Это, конечно, очень хорошо, но что я буду иметь с этого?

Посмотрев на своих коллег, Аркадий Григорьевич ответил:

– Вы – только вы, ваших спутников мы не включаем, – получите доступ на нашу базу уровня внештатного сотрудника, например, как лаборант. Вас это устраивает?

– Почти. Давайте так, помимо допуска я и мои спутники пополнят снаряжение на вашем складе, а то ждет нас дорога дальняя, а боеприпасов самый мизер, и тогда я предоставлю еще фотографии мутанта в целом виде и расскажу абсолютно все, что помню о встрече с ним.

Аркадий Григорьевич развернулся к своим коллегам, и они начали обсуждать мое предложение. Да, люблю я торговаться, но, в связи со сложившейся ситуацией, сейчас это просто необходимо.

– Хорошо, мы согласны на ваше предложение. – Вскоре ответил Григорьевич.

– Тогда по рукам.

– Что же, раз мы пришли к общему решению, наше маленькое собрание можно считать закрытым, – подвел итог Василий Степанович. – Так, что у нас со временем… Ого! – Посмотрев на часы, воскликнул он. – Аркадий, уже начало четвертого утра.

– Однако, как же быстро летит время. – Заметил главный.

– Думаю, нужно выделить сталкеру и его спутникам комнаты, где они расположатся и, наконец, нормально выспятся – уверен, ребятам спать на полу совсем неудобно. – Предложил Василий Степанович. Обернувшись в направлении проходной, я увидел, что мои спутники уже полностью расположились на полу. Ничего, ребят, потерпите, скоро мы отдохнем в комфорте и уюте.

– Согласен. – Поддержал своего коллегу Аркадий Григорьевич, а после обратился ко мне: – А вы, господин сталкер…

– Просто, Айс.

– А вы, Айс, как проснетесь и приведете себя в порядок, зайдите ко мне – у охранников или работников комплекса узнаете, как меня найти, – мы с вами со всем остальным разберемся. А пока что, отправляйтесь в гостевые комнаты. Василий Степанович, будьте добры, проводите гостей.

– Следуйте за мной, Айс – сказал мне экскурсовод на ближайшие десять-двадцать минут, и мы направились к выходу.

Напоследок Аркадий Григорьевич сказал мне:

– Спасибо за голову мутанта, Айс. Этот экземпляр теперь поможет мне и всему комплексу продвинуться в исследованиях. А теперь идите отдыхать, встретимся позже.

Выйдя в проходную, я разбудил ребят, и мы вместе отправились вслед за Василием Степановичем в наши апартаменты.

Долго петлять по базе в поисках гостевых комнат не пришлось. Через несколько минут, повернув налево и направо раз десять, мы оказались в просторном холле. На противоположной от нас стороне виднелось десятка полтора дверей – однозначно, это те самые гостевые комнаты. Сам же холл оказался ничем не примечательным глазу – четкие, правильные формы, потолок белый, стены бежевые, такого же цвета на полу выложен кафель. Из мебели возле стен стояло несколько диванчиков, а чуть правее нас – стойка на подобии ресепшена, и снова все бежевого цвета. Слава богу, в прошлые визиты на базу я не ночевал здесь – приходил утром, уходил в обед или вечером, – иначе с ума сошел бы от такого «веселья».

Разумеется, в такое время никто не стоял за ресепшеном, поэтому Василий Степанович сам зашел за стойку, покопался в ее недрах и достал три ключа. Собираясь выйти к нам, он посмотрел сначала на меня, потом на спящую на ходу Юлю, и снова отправился что-то искать – оказалось, что четвертый ключ. Выйдя из-за стойки, он раздал ключи: мне и Юле по одному, остальные два – парням. Поманив за собой, Василий Степанович направился к комнатам, на ходу объясняя.

– Как вы можете видеть, на брелках ключей есть номера, – каждый из нас, кроме меня и Юли, осмотрели свои ключи. – Они так же обозначены и на дверях комнат – дальше, думаю, объяснять, кому какая комната досталась, не требуется. Теперь по поводу комнат. Они не большие, но места развернуться хватит. Внутри стоят две одноместные кровати, стол, стулья, шкаф. В каждой комнате предусмотрен санузел и ванная комната. Что же еще? Ах да. Если хотите есть, то придется подождать до утра, часов в девять-десять откроется столовая. Где она находиться, спросите у администратора за стойкой ресепшена утром, когда она появится. Теперь можете располагаться. Добрых снов. – И, развернувшись, Василий Степанович удалился, предоставив нам самим себе.

Все начали расходиться по своим комнатам. Ну как все, Юля, откровенно говоря, уже спала на руках у Вика, поэтому он же пытался отнести ее в отдельно предоставленную комнату.

– Давай ее мне, а сам отправляйся отдыхать. – Обратился я к нему. – Давай, давай, я же вижу, что ты устал. А за девчонку не бойся – я не кусаюсь. – Сначала Вик буравил меня взглядом и не хотел отдавать девчонку, но усталость дала свое, и он передал ее мне.

Парни уже разошлись по комнатам, а я нес Юлю на руках – да, такую тяжесть, еще и с рюкзаком за спиной – в комнату, которая находилась немного дальше моей и парней – что же тебе, Степаныч, так захотелось отделить от нас девчонку? Подойдя к комнате, я не стал даже пытаться что-то сделать с занятыми руками, поэтому опустил Юлю на пол, достал ключ и, немного повозившись с замком, открыл дверь. Снова взяв девчонку на руки, аккуратно вошел в комнату. Не став включать свет, я прошагал к одной из кроватей, положил на нее Юлю и, сняв рюкзак, оружие и обувь, укрыл ее одеялом. Так-с, вроде бы все, дело сделано, можно идти и самому отдыхать. Развернувшись, я вернулся к двери и, находясь одной ногой за порогом, услышал за спиной голос:

– Айс, не уходите, останьтесь со мной.

И что теперь делать? Проигнорировать и уйти? Разум говорит, что так будет правильнее – вдруг она враг, вдруг она что-то замышляет против меня, да и мало что еще, – но душой и сердцем я не мог так поступить. И дело даже не в том, что она похожа на мою Юлю. Все потому, что не умею я людям отказывать.

Выйдя в коридор, я посмотрел в сторону комнат парней. Никого не обнаружив, вернулся обратно в комнату и закрыл за собой дверь на ключ. Сняв рюкзак, я положил его на пол, разулся, снял куртку и прошагал вглубь комнаты в поисках стула – не на полу же мне сидеть и ждать, пока девчонка уснет.

– Айс, ложись ко мне. – О как, уже на «ты».

Плюнув на стул, я подошел к кровати. Находясь возле нее, я все никак не мог решиться лечь к Юле. Но тут я заметил, что она сама подползла ко мне, и не успел я одернуть руку, как она потянула меня к себе. Кровать хоть и была одноместная, но мы вдвоем вполне поместились на ней. В тот же миг, как я лег на кровать, девчонка нежно и ласково обняла меня – хорошо, что она была в одежде, иначе я бы не знал, что делать. Уткнувшись в мою грудь, она мгновенно уснула, и ничего не смогло бы нарушить ее сон. Незаметно для себя через какое-то время я тоже провалился в мир сновидений.

***

Во сне ко мне явилась Юля, но только не из этого мира, а из моего, родного. Мы с ней так же, как и с ее копией, лежали на кровати, она нежно обнимала меня, целовала и рассказывала, как сильно меня любит. Она говорила словами, полностью пропитанными ее чувствами, ее эмоциями, и в каждых была спрятана маленькая частичка ее души, что нельзя было усомниться в правдивости этих слов. Отвечал я ей не менее искренними словами, всячески показывая, что люблю ее не меньше. Мы даже устроили спор, кто кого и насколько больше любит – победила ничья. В какой-то момент, ослабив свои объятия, она немного отодвинулась и, взглянув прямо мне в глаза, спросила:

– Почему?

– Что почему? – Не понял я.

– Почему ты ушел? Почему оставил меня одну?

Я смотрел в эти глаза, полные боли и страданий, и видел, сколько слез из них было пролито с тех пор, как я оказался в другом мире. В мире, где есть Зона, в которой жизнь и смерть сражаются день и ночь, не чувствуя усталости и боли от полученных ран. Их клинки остры, а взгляды тверды, в один день сильна жизнь, в другой – смерть, но настанет тот самый, единственный день, когда останется только один победитель, а проигравшего примет бренная земля Зоны.

В этих глазах, цвета ясного, голубого неба, горела ярким пламенем надежда, что я вернусь домой, к одной единственной и любимой девушке, мы поженимся, как и планировали, и все станет как прежде. Поэтому язык мой отсох, а челюсть онемела – я не знал, как сказать, что не вернусь, потому что вернувшись, снова стану мертвым, душа исчезнет, оставив наедине друг с другом разум и тело. Нет, даже не тело, а обыкновенную оболочку. И что я есть рядом с ней, и что меня нет – ничего от этого не измениться. Но как ей это объяснить?

– Любимая, – начал я, – пойми, я не могу жить в нашем с тобой мире, я чувствую себя мертвым. Я не живу, а всего лишь проживаю в том мире, существую. Через несколько лет совместной жизни, уверен, ты бы стала замечать ели заметный запах гниения, потому что на самом деле с тобой жил бы не человек, а ходячий труп. Может быть, я что-то сильно преувеличиваю, но не намного. Да, в этом мире мне не хватает тебя, и день ото дня я жалею, что совершил такой поступок. Конечно, ты можешь спросить, почему я не взял тебя с собой, но я рад, что не сделал этого. Здесь настолько опасно, что ты легко можешь погибнуть, а если это произойдет, то мне станет еще хуже, чем если бы я остался с тобой.

Она поднялась, села спиной ко мне на краю кровати и, спрятав лицо в ладонях, тихо заплакала. В груди закололо, и на душе стало очень больно. Приблизившись к ней, я обхватил ее лицо двумя руками и развернул к себе. Вытерев слезы с ее лица, я посмотрел в упор и сказал:

– Прошу тебя, не плачь, мое сердце кровью обливается, когда я вижу тебя такой.

Взяв себя в руки, она успокоилась и больше не плакала.

Разговор зашел в тупик. Хотелось сказать: «Юля, жди меня, я вернусь, обязательно вернусь», но врать самому дорогому и любимому мне человеку совсем не хотелось. Но вот краски начали тускнеть, все вокруг куда-то исчезало, и я понял, что сну пришел конец.

– Юля, я тебя любил, люблю и буду любить больше всех на свете, мне никто, кроме тебя, не нужен, знай это. – Напоследок сказал я и поцеловал ее.

Оторвавшись от моих губ, Юля улыбнулась и, сказав: «Я тебя тоже люблю», растаяла, как дым.

***

Проснувшись, я обнаружил, что мы с Юлей всю ночь проспали в обнимку. Аккуратно освободившись от объятий, я поднялся с кровати и начал собираться. Быстро одевшись и обувшись, прошагал к своему рюкзаку, который лежал возле двери, и напоследок обернулся в сторону Юли. Когда я вылез из кровати, она лишилась обогревателя, который согревал ее всю ночь, поэтому неудивительно, что от холода девчонка свернулась калачиком. Вернувшись к ней, я накрыл ее одеялом, и она плотно укуталась в него. «Что же, вынужден вас покинуть, госпожа Чернюк», – мысленно попрощался я с ней и направился к двери.

Тихонько выйдя из Юлиной комнаты, я так же аккуратно закрыл за собой дверь. Не став запирать Юлю, я оставил ключи на тумбочке возле кровати, чтобы она могла спокойно выйти, когда проснется. Поэтому пришлось прибегнуть к одной маленькой хитрости, чтобы никто ее не потревожил. Знаете, когда пересекаешь в Зоне какую-нибудь деревню или городишко, может понадобиться попасть в дом или квартиру, но не всегда это удается. Например, хозяева бежали и закрыли дверь или замок заклинило. Поэтому на такой случай у меня имеется набор взломщика: отмычки, зажимы, отвертки и еще много чего. Достав несколько инструментов, я приступил к делу, а пока был занят, удивлялся тому, что у меня есть такой набор. Хотя ничего удивительного в этом нет, ведь он появился у меня не просто так, а после одного случая.

Как-то раз бежал я от бандитов. Поссорился тогда с ними знатно, видите ли, превысил лимит по бесплатным проходам, поэтому нужно было заплатить, чтобы пройти дальше. Послав их, я окончательно проклял себя на смерть, поэтому нечего было терять, дал очередь от бедра и, пока бандиты приходили в себя от такой наглости, взял ноги в руки и дал деру. Тогда я точно ранил двоих, возможно, один из них оказался мертв, но остальные-то живы и здоровы. И вот их пятеро, я один, и мне некуда деваться, поэтому при любой возможности нужно было отрываться или прятаться.

Когда бежал, вдалеке заметил какой-то поселок, поэтому направился в ту сторону. Прибежав, подумал: «Ну, сейчас в какую-нибудь хату заберусь, запрусь и буду ждать, пока бандиты не уйдут». Все бы хорошо, да только дома, в которых можно было спокойно переждать, оказались заперты, а у меня ни ключей, ни инструментов. В общем, не помню, как я тогда выбрался, но после того случая купил себе набор взломщика, и жизнь хоть немного, но наладилась.

Справившись с задачей, я убрал набор, закинул за спину рюкзак и отправился в свою комнату – перед встречей с Аркадием Григорьевичем было бы неплохо сходить в душ, да и вещи где-то нужно оставить, не пойду же я в полном обмундировании на обычный разговор. Но, не пройдя и десяток шагов, я почувствовал, как за мной кто-то наблюдает. Оказывается, ресепшен не пустовал – за ним сидела одна миловидная девушка. Заметив, что я гляжу на нее, девушка резко отвернулась и начала копаться в каких-то вещах. Изменив свой курс, я направился в сторону этой особы. Увидев меня, девушка подняла взгляд и, когда я подошел к стойке, мило улыбнулась и спросила:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Достав сотню «зеленых», я положил их на стойку и сказал девушке:

– Вы что-нибудь видели?

Забрав деньги, она с такой же улыбкой на лице сказала:

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Вижу, что мы друг друга поняли, – улыбнулся я в ответ и, развернувшись, направился в свою комнату.

Подойдя к своим апартаментам, я достал ключ из кармана и, открыв дверь, вошел вовнутрь. Моя комната практически ничем не отличалась от Юлиной, только мебель была по-другому расставлена, и постель оказалась другого цвета. Закрыв дверь, я положил рюкзак возле кровати, разулся, разделся и отправился в ванную.

«Странная ночка все-таки выдалась. Хоть я и знаю, что мне приснился всего лишь сон, чувство, как будто все происходило на самом деле, меня не покидает. Кажется, что моя Юля нашла способ, как можно связаться со мной, и вот она решила «позвонить», узнать как дела. – Такие мысли крутились в моей голове, пока я был в душе. Вроде бы всегда помогал этот способ – вода льется, смывает всю грязь с тела, а вместе с ней и все тревожные мысль, – но случился еще один сбой.

Помывшись, я вытерся, сменил белье и выбрался из ванны. Пора было собираться на встречу с Аркадием Григорьевичем, но меня все не покидали мысли о сне и Юле. Пришлось поднапрячься и с помощью силы воли выбросить из головы все лишнее, что может мне помешать. Удивительно, но это сработало! Столько времени сила воли не могла мне помочь, что и в голову не приходило, что это может сработать именно сейчас.

Выйдя из комнаты, я закрыл дверь и отправился искать Аркадия Григорьевича. Прошел мимо девушки, стоящей за ресепшеном, и по памяти вернулся ко второй проходной.

Как это неудивительно, но комплекс работал полным ходом и, судя по тому, скольких человек я встретил, утро здесь началось практически в то же самое время, когда я и мои спутники только легли спать. Большие массы людей, которые куда-то стремятся, торопятся, заденешь плечом или перегородишь им путь, а они не заметят и продолжат свой путь. Вот от этого я бежал из своего мира, но, как видно, этот мир очень похож на мой, поэтому что-то здесь мне все равно будет напоминать о причине моего бегства.

– Слушай, дружище, не подскажешь, как найти Аркадия Григорьевича? – Спросил я у охранника, стоявшего на проходной.

Он не торопясь развернулся, посмотрел на меня равнодушным взглядом и, наконец, ответил:

– Сейчас прямо по коридору идешь и ищешь слева лестницу, по которой потом спустишься на этаж ниже, после повернешь налево и до конца коридора.

– Спасибо, – поблагодарил я охранника, но слова улетели в пустоту.

Найдя нужную лестницу, я столкнулся с еще одним потоком людей, но здесь он оказался не таким плотным, как в коридоре, иначе пришлось бы пробираться по головам людей на такой маленькой лестнице. Толкая всех подряд, я спустился на этаж ниже и повернул налево, как и сказал охранник. В конце коридора обнаружились широкие двери с прикрепленной на них вывеской, на которой значилось:

Глава отдела по изучению аномальных видов существ

профессор Аркадий Григорьевич Корневский

О как, целый профессор! Значит, моя находка очень важна в изучениях, раз вчера Аркадий Григорьевич Корневский не только присутствовал на проверке экземпляра, но и лично его осмотрел. И теперь по его просьбе я пришел сюда и намеревался поговорить с ним. На самом деле, хоть я и был впечатлен от того, что с таким человеком мне придется иметь дело, но не настолько, чтобы падать в ноги и молиться на него. Ну профессор, ну глава какого-то там отдела, и что с того?

Постучавшись, я приоткрыл дверь и спросил:

– Можно войти?

Не дождавшись ответа, я зашел вовнутрь и впал в ступор. Признаться честно, стоит выразить уважение Аркадию Григорьевичу – не каждый день меня так сильно удивляют. Весь кабинет был заставлен всевозможными установками, приборами, аппаратурами, тут и там виднелись какие-то инструменты, графики, чертежи. Сразу видно, что человек с головой погружен в свою работу, и нужно очень сильно постараться, чтобы оторвать его от нее – как же вам удалось это, Василий Степанович?

– Одну минуту. – Наконец ответили с другого конца кабинета голосом профессора. И как это ни удивительно, ровно через минуту в поле моего зрения появился он сам.

– Так это вы, – радостно сказал Аркадий Григорьевич. – Рад вас снова видеть. Как отдохнули? Выспались? Вы проходите, присаживайтесь, – указав на стул, стоявший возле свободного от приборов и бумаг стола, сказал он.

– Благодарю вас, Аркадий Григорьевич, все хорошо, – улыбнулся я ему и, пройдя к столу, сел на предоставленный мне стул. Не тратя времени, я перешел к делу. – Вы просили зайти к вам.

– Да, да, конечно. Во-первых, по поводу допуска на базу. Официально вы будете числиться, как работающий вне комплекса лаборант – один, с кем-то из наших сотрудников или со сталкерами, не важно. Никто из, – Аркадий Григорьевич указал пальцами в потолок, – не будет проверять, так ли это на самом деле – все боятся Зоны, поэтому лишний раз сюда не суются. Но нас готовы пачками отправлять, лишь бы самим избежать этой участи, – ухмыльнулся он. – И да, хоть вы и будете «работать» лаборантом, зарплаты у вас, как вы понимаете, никакой не будет, только если окажите содействие комплексу. К примеру, принесете не менее занятный экземпляр, чем голова речного мутанта. И если вы окажите достаточно услуг в интересах нашего комплекса, то мы, думаю, сможем оформить вас уже как штатного сотрудника. Но не будем заходить так далеко, лучше перейдем к насущным проблемам.

«Конечно, лучше к ним перейти, а то не хватало еще, чтобы вы меня в научники записали», – подумалось мне.

– Во-вторых, хотелось бы узнать, где вы столкнулись с речным мутантом? Вы сможете указать точное место на карте?

– Если бы я даже постарался забыть такое, то не смог бы.

– Тогда пройдемте за мной. – Встав со своего стула, профессор направился в одну из частей своего кабинета, а я следом за ним.

Пройдя мимо большого множества приборов, графиков, карт с какими-то пометками, мне захотелось попросить Аркадия Григорьевича устроить небольшую экскурсию по его кабинету – когда еще я смогу увидеть столько интересного и познавательного в одном месте. Это же целая лаборатория доктора Франкенштейна! Даже учась в университете, это не сравниться с тем, что я вижу здесь и сейчас.

Оказавшись возле еще одного стола, Аркадий Григорьевич спросил:

– В каком районе произошла встреча?

– Близ Добруша.

– Так, посмотрим, – произнес он и начал копошиться в бумагах. Наконец, найдя то, что он искал, продолжил: – Айс, вот названный вами район. Теперь очередь за вами.

Пододвинув к себе карту, я нашел Добруш и его пересечение с рекой Ипуть, а потом, проведя пальцем вдоль реки, предположительно то место, где искупался.

– Это произошло здесь, – указав пальцем на карте нужную точку, сказал я. – В этом месте наш отряд хотел перебраться через реку по деревянному мосту, но он оказался слишком хлипким, поэтому, когда я шагал по нему последним, мне «посчастливилось» узнать, что такое воды Зоны. Думаю, часть моста там до сих пор и стоит, так что не составит труда найти это место.

– Очень интересно. Теперь позвольте задать вам несколько вопросов относительно вашей встречи с мутантом.

– Разумеется, – ответил я.

И тут понеслось. Вопросов Аркадий Григорьевич задавал не просто много, а очень много, и если ему было что-то непонятно или он хотел уточнить какой-то момент, то он спрашивал еще больше, выжимал из меня любую крупицу информации, а узнав все, что требовалось, мы переходили к следующей части моего рассказа, где все повторялось по кругу.

Через два с лишним часа я, наконец, закончил свой рассказ – притом, что это мог сделать самый максимум за десять минут. Я был морально и психически опустошен, мне пришлось вспомнить такие мелочи, которые даже при самой большой свой концентрации не замечал. К примеру, давление воды на глубине, на которой мы сражались с мутантом, температура его тела, мои ощущения после всплытия, какая оказалась реакция моего организма после контакта с кровью мутанта и так далее. Спасибо фотографиям мутанта, иначе наш разговор мог затянуться еще на пару часов. Не знаю, зачем Аркадию Григорьевичу понадобилось знать столько мелочей из моего рассказа, но он остался доволен. Странные они все-таки эти ученые, не каждый сталкер их поймет. Но на то они и ученые, а мы сталкеры, чтобы первые работали головой, а вторые – всем телом.

После того, как я закончил свой рассказ, мы перебрались в ту часть кабинета, где начался наш разговор, и теперь, сидя за столом, общались на разнообразные темы, не касающиеся работы. Но как бы мы не хотели, специалисты всегда возвращаются к своей знакомой тематике.

– Как же так получилось, что при такой хорошей беседе мы сидим за пустым столом? – Запоздало спохватился Аркадий Григорьевич. – Не хотите ли выпить чаю, Айс? Или вы употребляете более крепкие напитки?

– Прошу меня простить, Аркадий Григорьевич, но я вынужден отказаться от вашего предложения – дела не требуют отлагательств. – На самом деле, я не врал, моему отряду нужно выдвигаться к следующей цели, а мы до сих пор находимся на этой базе.

– Очень вас понимаю, сам вечно в работе, – вздохнул профессор.

– И вот одно из моих дел: сходить на склад за припасами.

– Ах да, я совсем забыл. – Спохватился он. – Подождите минутку, Айс, я сейчас со всем договорюсь.

Аркадий Григорьевич поднялся со стула и отправился в уже третью часть своего кабинета – настолько кабинет был большой. Через минуту донесся голос профессора:

– Дмитрий Сергеевич? Здравствуй, дорогой. Как поживаешь? Это правильно, это нужно. Да у меня-то что? Все по-старому. Вот только один сталкер одну очень интересную находку принес – голову речного мутанта. Да, да, ты не ослышался. Я, кстати говоря, поэтому поводу тебе и звоню. Что? Ахах, нет, с этим я сам справлюсь. Мне всего лишь нужно, чтобы ты выдал ему все, что он попросит, когда придет к тебе. Нет, это в качестве оплаты. У его отряда почти закончилось снаряжение – боеприпасы, пропитание, – ну ты понимаешь. Хорошо, тогда жди его, скоро он будет у тебя.

Разговор закончился, и Аркадий Григорьевич вернулся обратно к столу. Я уже собрался, так что оставалось попрощаться с профессором, и можно будет отправляться на склад.

– Вижу, задерживать вас не стоит, – заметил мою спешку Аркадий Григорьевич. – Я позвонил начальнику склада и договорился с ним по поводу вашей оплаты. Теперь идите на вторую проходную, вас там будет ждать мой лаборант – считайте, теперь он ваш коллега. – Улыбнулся Корневский. – Он проводит вас на склад, а после того, как вы решите вопрос со снаряжением, в отдел кадров, где сейчас готовиться ваш допуск.

– Благодарю вас, Аркадий Григорьевич.

– А в знак благодарности, можете ответить на один мой вопрос?

«Что он хочет узнать? Неужели, что-то упустил из моего рассказа?» – подумал я.

– Конечно. – Ответил я.

– Куда направляетесь ваш отряд?

– В Любеч, а дальше как мои спутники решат. – Вопрос, если честно, был ошеломляющий, поэтому я не решился сказать, что наша конечная цель – Припять.

– Да, путь не близкий, а потом еще возвращаться придется, если только вы не продолжите свой путь. – В этот момент профессор как-то странно посмотрел на меня, как будто знал, что после Любеча я со своим отрядом отправлюсь дальше и, вполне возможно, в те места, куда не ступала еще ни одна нога сотрудника комплекса. Хорошо, что я умею держать язык за зубами.

– Как я уже сказал, дальнейшую цель похода укажут мои спутники.

– Что же, тогда не буду вас задерживать, Айс. Надеюсь, не так много времени пройдет перед нашей следующей встречей. – «Как только закончиться твой поход, сталкер, мы с тобой обязательно увидимся» – вот что на самом деле читалось в его глазах. Нужно искать ребят, и сваливать отсюда, как можно скорее. Черт.

– Удачи в ваших исследованиях, Аркадий Григорьевич, и спасибо за помощь, – поблагодарил я профессора и в тот же момент выбрался из кабинета. Осталось найти лаборанта, сходить на склад, где нужно пополнить снаряжение, и забрать из отдела кадров допуск на базу. Конечно, можно уйти без него, но так я вызову подозрение не только со стороны Аркадия Григорьевича, но и всех тех, кто хоть краем уха слышал о моем отряде и нашей находке. После всего этого нужно быстро покинуть базу – плохое у меня предчувствие, очень плохое.

Поднявшись к проходной, я обнаружил, что возле нее уже стоит какой-то парень в белом лабораторном халате – не иначе, как-то самый лаборант. Подойдя к нему, я спросил:

– Так это ты тот самый лаборант, который должен проводить меня на склад?

– А вы сталкер Айс? – В ответ спросил он.

– Он самый.

– Значит, и я – он самый, – улыбнулся парень. Он мне сразу понравился, по глазам видно, что передо мной стоит не удобрение для почвы.

– Как звать-то тебя, лаборант?

– Александр, Саша, Саня, но ни в коем случае не Шурик.

– Приятно познакомится. Значит так, ситуация такая: ты, Саня, забываешь все то, что тебе сказал Аркадий Григорьевич, и просто помогаешь мне. Договорились?

– Без проблем. Все равно не охота торчать в лаборатории, а так есть уважительная причина там не появляться.

– Отлично. Сегодня и ты, и я останемся в выигрыше. Теперь, прежде чем отправиться на склад, нужно узнать, чего и сколько требуется из снаряжения. Так что за мной. – Сказав это, я развернулся и отправился в гостевые комнаты, а следом за мной – Саня.

Чтобы узнать такую важную информацию, как ситуация со снаряжением, нужно, во-первых, встретиться с моими спутниками, во-вторых, осмотреть все то, что у нас есть на данный момент и, наконец в-третьих, обговорить с ними сей момент. Но моим планам, как всегда, не суждено было воплотиться в жизнь.

Когда я, а вместе со мной лаборант Александр, оказались в холле гостевой, меня повергла в ступор такая картина: возле каждой двери лицом к стене стоят мои ребята, а вокруг них снуют человек пятнадцать в форме охраны комплекса.

Через пару минут, когда я пришел в себя, меня заметил один из охранников и двинул мне навстречу.

– Привет, Айс. – Это оказался Игорь. Я не сразу его узнал – в прошлую нашу встречу он был одет в другую форму, а лицо не закрывала шапка-невидимка.

– Игорь? Что происходит? Что это за обыск?

– Ты же просил проверить твоих ребят? Вот, принимай работу.

– Подожди, столько охраны – ты что, начальника охраны попросил помочь с моим делом?

– Ну да. Как же иначе я бы потом объяснил ему, зачем единолично устроил обыск вещей и комнат пятерых гостей базы. Тем более, чтобы проверить гостевые комнаты, нужно обязательно получить разрешение от начальства, так что этого было не избежать.

– А как ты объяснил шефу, зачем нужно проводить обыск именно этих ребят?

– Просто передал ему твои слова.

– И он вот так сразу поверил тебе и отправил больше десяти человек на обыск всего лишь пятерых гостей вашей базы? – Не поверил я Игорю, да и кто бы поверил на моем месте? Только наивный человек.

– Нет, конечно, – улыбнувшись, сказал Игорь. – После того, как ты сдал Корневскому голову мутанта, был получен приказ не мешать твоему отряду. Мол, ты что-то полезное для комплекса сделал, поэтому не стоит беспокоить гостей. Охране запрещалось вас задерживать по любым мелочам, следить за вами, проводить обыски – в общем, как будто нас здесь нет. Но, когда мой шеф услышал, что ты сам попросил проверить своих спутников, сразу же дал приказ проверить всех пятерых, отрядил пятнадцать человек под это дело, а меня назначил командиром отряда. А начальству доложил, что личная инициатива сталкера Айса.

– И каков результат?

– В том-то и дело, что никакого – твои ребята абсолютно чисты. Ни одного жучка, ни одного маячка, вообще ничего.

Да, неожиданная информация. Но тогда кто нас преследует? И как они нас нашли после того, как я немного изменил маршрут? Не говорите мне, что те ребята знают маршрут, по которому движется отряд. Маршрут маршрутом, но в любой момент его может изменить Зона, и тогда тебе придется продолжить путь другой дорогой, а вот какой именно, знаешь только ты. Нет, я не отрицаю, что хороший следопыт сможет определить дальнейший твой маршрут, но такого специалиста еще нужно найти.

– Я все понял, Игорь. Буду должен, – поблагодарил я его и протянул руку. Он ответил на мой жест, но вместо того, чтобы вскоре отпустить мою руку, приблизился ко мне вплотную и сказал ели слышно:

– Это еще не все, Айс. Хоть охране и приказали вас не трогать, но руководство научной базы вместо того, чтобы поднять бучу, только поддержало нас. Не явно, но заметно. Не знаю, что такого произошло, что поменяло их решение, но знай, хоть я и командир отряда, но не начальник.

Вот это новость, так новость. У меня чуть ноги не подкосило, когда я услышал столь откровенную информацию. И что же это значит? Нас заподозрили в шпионаже или в чем-то дурном? Или же руководство думаете, что у нас есть что-то опасное, запрещенное, или, наоборот, интересующее их? А Саня молодец, когда Игорь только подошел ко мне, и мы заговорили об обыске, он отошел к стойке ресепшена, где флиртовал с той самой девушкой, которая сегодня днем наблюдала, как я закрываю дверь в Юлину комнату.

Еще раз поблагодарив Игоря, я попрощался с ним так, будто мы с ним больше не увидимся. Мы оба понимали, что в скоро времени я покину базу и, более вероятно, что больше мы с ним не пересечемся. Охрана отпустила моих ребят и начала собираться, а вместе с ними и Игорь. Когда они ушли, я оставил Саню возле стойки, а сам пошел к своим спутникам.

– Ну что, ребят, как вы?

– Да это… Что за… Какого… – Торопыга все пытался что-то сказать, объяснить, но от избытка эмоций у него это не получалось.

– Отставить эмоции. Говорите по существу.

– Да ничего ужасного не произошло, только покопались в наших вещах и осмотрели комнаты – перерыли все на свете. – У Торопыги все не получалось сформировать предложение, поэтому слово взял Цыган.

– А меня вообще всю облапали и точно с большим удовольствием! – Юля была очень раздражена. Зная оригинал, могу точно сказать, что охранники почувствовали это в полной мере. Когда я посмотрел на нее, Юля покраснела и отвела взгляд в сторону. Это произошло настолько быстро, что никто из парней этого не заметил – вот и хорошо, а то мало ли, что они подумают о нас.

– Айс, а почему нас вообще обыскивали? Ничего запрещенного мы не проносили, оружие у нас еще при входе забрали. Я видел, как вы с одним из охранников разговаривали, может он вам что-нибудь рассказал? И почему, когда вы пришли, вас не стали обыскивать, как и нас? – Логике Чипу не занимать, это точно, такие вопросы задал, прямо в воду глядел.

– Я потом вам все объясню. А сейчас каждый из вас пусть осмотрит свое снаряжение и составит список всего того, что имеется. С этими списками я схожу на склад и возьму недостающее. А в это время вы собираетесь и ждете меня – как только я вернусь, мы тут же покидаем базу. Всем все ясно?

– А к чему такая спешка? Уже вечер, скоро темнеть начнет – куда мы пойдем в такое время? – В этот раз Торопыга меня не разочаровал – любопытству нет предела.

– Потом, ребят, все потом. А сейчас быстро разбежались по своим комнатам. И чтобы через пять минут списки были у меня на руках.

***

– Здравствуйте. Мы от Аркадия Григорьевича. – Обратился я к немного полноватому мужчине в возрасте. Он сидел в небольшой коморке, огороженной от нас сеткой, а сзади него виднелась дверь, которая вела куда-то еще. На столе, за которым сидел мужчина, стоял тихо работающий телевизор и лежал на половину разгаданный сканворд. Услышав меня, он живенько поднял свои глаза и радостно запричитал:

– Так это вы, тот самый сталкер Айс, который доставил на нашу научную базу голову речного мутанта!? – Увидев мое недоумевающее лицо, он добавил: – Не удивляйтесь, о вас здесь уже каждый слышал.

– Не думал, что меньше, чем за сутки, я стану настолько известен. – Усмехнулся я.

– Да, слухи всегда разносятся быстро. Ну да ладно. Чем я могу вам помочь, господин Айс?

– Нужно все, что написано в этом списке. – Я передал мужчине вчетверо сложенный листок.

– Так, так, посмотрим. Угу… Угу… Через двадцать минут я все принесу. А пока ждете, можете присесть на те диванчики. – Мужчина указал на стоящие возле стены такие же, как и в холле гостевых комнат, диваны. В ногах правды нет, поэтому мы прошли к ним и с удобством расположились – все равно долго ждать заказ.

После того, как ребята осмотрели свое снаряжение, я быстро набросал список покупок, и мы с Саней отправились на склад. Хотя вру, быстро не получилось – некоторые пункты пришлось дописывать по пути. Но за то время, пока мы шли, я смог дважды перепроверить список – идти оказалось не близко. Но чем мне нравилась эта база, так это тем, что все связано подземными переходами – не нужно выбираться из одного здания, долго искать другое, бродить там, потом идти еще куда-то. Да и мало ли, вдруг наверху идет маленький, моросящий дождь, а я его так не люблю.

С Саней мне было не о чем говорить, поэтому, откинув голову, я прикрыл глаза.

– Айс, просыпайтесь – заказ готов. – Сквозь дремоту послышался голос лаборанта.

Открыв глаза, я повернул голову и посмотрел на Саню ничего непонимающим взглядом.

– Я что, уснул что ли? – Спросил я у него.

– Ага. Как откинули голову, так и отрубились. – Ответил он.

– И долго проспал?

– Да вот, считайте, двадцать минут. – Значит, заведующий складом не соврал – или кем он является? – он принес заказ ровно через двадцать минут. А я в это время спал. Вот так дела, никогда не замечал за собой переутомления. Наверное, это все из-за перенапряжения за последние трое суток.

Я поднялся с дивана и прошагал к каморке, где на меня сразу «набросился» заведующий складом.

– Вот все то, что вы заказывали: пропитание, боеприпасы, медикаменты и все остальное по списку. Все отделено друг от друга, поэтому, если вам понадобятся патроны, вы не найдете их в медикаментах. Заранее прошу простить, но некоторое вещи вам выдадут только на выходе из комплекса, так что если что-то не найдете, не переживайте, получите позже. – Он говорил о чем-то еще, но его тарахтение для меня являлось не чем иным, как шумовой фон. В этот момент я был занят более важным делом: осматривал полученные товары. Ведь, не сделав этого, кому я потом докажу, что это не я плохой покупатель, а меня просто обманули? В том-то и дело, что за свои ошибки сам и поплачусь.

– Благодарю вас, эм… – Осмотрев вещи, я хотел поблагодарить этого человека, но запнулся, так как не знал его имени.

– Юрий Алексеевич, заместитель начальника склада. – Улыбнувшись, поправил он меня.

– Спасибо вам, Юрий Алексеевич.

Я собрал полученные вещи и, после того, как Юрий Алексеевич кивнул мне в ответ, позвал Саню, и мы отправились дальше – в отдел кадров. Снова переходы, лестницы, кабинеты…

Оказавшись в нужном отделе, Саня провел меня по залу к одному из столов, где сидел сотрудник отдела кадров – точнее, сотрудница, – а сам удалился к еще одним диванам.

– Чем могу вам помочь? – Обратилась ко мне девушка.

Я присел на рядом стоящий стул и ответил:

– Я сталкер Айс. Пришел по указаниям Аркадия Григорьевича, по поводу допуска.

– А мы вас уже заждались, – улыбнулась девушка. – Подождите немного, я сейчас оформлю последние бумаги и объясню некоторые пункты относительно использования допуска.

– Хорошо.

В ожидании заключительных процедур оформления, я немного осмотрелся вокруг. Отдел кадров расположился в небольшом зале на минус третьем этаже еще одного корпуса базы. Зал бы просторный, можно было ходить по нему, ничего не задевая, к тому же мало что мешало передвигаться – здесь находилось всего восемь столов из двадцати, рассчитанных под такую площадь. Это помещение отличалось от холла гостевых комнат: стены окрашены в нежно-зеленый цвет, пол устелен ламинатом белого цвета, а люстры давали столько света, что белый потолок казался еще белее. Чтобы не нарушать композицию, столы, стулья и диванчики оказались тоже бело-зеленого цвета – если быть точным, первые белого, а остальные зеленого. После того уныния и однообразия, что творятся в холле гостевой, глаза не могли не нарадоваться.

– Господин Айс, все готово, – через некоторое время ко мне обратилась девушка. – Теперь, когда вы снова захотите посетить наш комплекс, вам достаточно будет назвать свои данные: позывной и идентифицирующий номер, – и вас беспрепятственно пропустят на территорию.

– Это что, все? – Удивился я такой простоте.

– Разумеется.

– А я думал, что вы должны дать мне бумажку, на которой будет черному по белому написано: «Допуск», – или же что-то другое в этом духе.

– Мы же не в двадцатом веке живем, чтобы использовать такие примитивные средства. – Улыбнулась девушка. – В наше время все довольно легко и просто: мы просто помечаем ваши данные в нашей базе особым пунктом. Поэтому, когда вы придете в следующий раз и назовете себя, вас пропустят на территорию комплекса без детального осмотра вещей, даже не спрашивая причину вашего посещения. Разумеется, оружие у вас все равно придется изъять, зато не нужно будет добывать опытный образец для научного отдела и нести его через всю Зону, чтобы попасть сюда.

– Благодарю вас за помощь. При других обстоятельствах я все непременно воспользовался бы случаем пообщаться с вами как можно дольше, но прошу меня простить – я тороплюсь. Всего вам доброго. – Я встал и, получив от девушки очаровательную улыбку, направился к Сане.

– Возвращаемся к моему отряду – здесь дела завершены.

Когда я вместе с Саней вернулся в холл, меня уже ждали собранные и готовые к приключениям спутники – Юля и Ко.

– Молодцы, приказ выполнен в срок, – похвалил я их. – Давайте сейчас зайдем в комнату – я вам награду выпишу. – Ребята не поняли юмора, но вернулись обратно в одну из своих комнат.

Как только Саня зашел, я закрыл за ним дверь на ключ и прошел на середину комнаты. Сняв с плеча сумку, которую взял на складе, так как все покупки не поместились в мой рюкзак, я достал полученное на складе снаряжение и разложил его на полу.

– Разбирайте все это добро, а то уже устал на своем горбу переть такую тяжесть. – Обратился я к своим спутникам.

Минуту спутники только разглядывали снаряжение, так и не решившись что-нибудь взять. Наконец, Торопыга спросил:

– А кому здесь что предназначено?

Сначала я посмотрел на Александра глазами, в которых отчетливо читалось: «Видишь, с кем мне приходиться иметь дело», а после повернулся к Торопыге и произнес:

– Так как у вас у всех оружие одинакового калибра, то каждый берет себе столько боеприпасов, сколько ему не хватает до комплекта. Напоминаю, что такое комплект. Для нашей дамы – это три снаряженных магазина и сто патронов россыпью, для остальных – четыре магазина и двести россыпью. С остальным, думаю, вы сами разберетесь – берите столько, сколько нужно. Но помните, каждому придется по отдельности нести свою ношу, так что не жадничайте. Ну а если что-то останется, что же, придется мне нести.

Наконец, через десять минут мои спутники окончательно собрались, и мы могли отправляться. Прежде, чем отдать ключ на ресепшен, каждый проверил свою комнату на наличие забытых вещей, и только после этого я сдал наши комнаты девушке-администратору. Где-то на середине пути между холлом гостевых комнат и второй проходной я остановился, достал из рюкзака один сверток и, вручив его Сане, сказал:

– Александр, спасибо тебе за помощь. В качестве презента, прими от меня вот этот подарок. Думаю, в твоих исследованиях эта вещь понадобиться, а если я окажусь не прав, ты в любой момент можешь выручить за это неплохие деньги. – Он хотел, было, отказаться, но я тут же перевел тему в другое русло: – И еще, Саш, забудь о том, что ты видел и слышал – пусть это останется при тебе. Будут интересоваться мимолетом или спрашивать в лоб, молчи, ничего не говори. Договорились?

– Айс, расслабьтесь, я знал, на что шел – если кому-то проболтаюсь, то меня будут рассматривать как соучастника. Так что мне нет никакого резона распускать язык.

– Отлично. Тогда последняя просьба.

***

– Тревога! Охрана, тревога! – Кричал на всю проходную наш знакомый лаборант Александр.

– Парень, ты что орешь, как резанный? – Из окна пропускной выглянула толстощекая харя.

– Вы что, не слышите?! Тревога!

– Да не ори ты, я не глухой! Говори, что случилось.

– Сталкер со своим отрядом сбежал – вот что случилось!

– Как сбежал? Быть такого не может! Мы же все время здесь находились, через нас и мышь не проскочит. – Недоумевая, смотрел охранник на Саню.

– Только если она размером со слона. Вы что, думаете, из комплекса можно выбраться только этим путем? – Александр указал на проход, ведущий к первой проходной. – Ошибаетесь, господин охранник.

– Так получается, что… Черт! Тревога, мать вашу! Тревога! Связаться с Корневским, доложить о ситуации! – Теперь уже охранник орал на всю проходную о тревоге, хотя все вокруг и без него это поняли. Когда его истерика прошла, и он смог здраво оценить ситуацию, обратился к Сане: – Через какой проход он сбежал? Куда он сейчас направляется? Неужели…

– Да, вы все правильно поняли, – сказал лаборант. – Сталкер этот, Айс, решил рискнуть своей жизнью и жизнью своих спутников и пройти через минное поле. И все только для того, чтобы тихо покинуть базу.

– Что?! Через минное поле?! – У охранника началась новая истерика.

– Шеф, профессор на связи. – Обратился к толстощекому охраннику подбежавший подчиненный и подал ему небольшой коммуникатор. Повернувшись в сторону подчиненного, охранник нервно сглотнул и трясущимися руками взял аппарат.

– Профессор, – произнес он, поднеся коммуникатор к уху, – у нас тут сталкер со своим отрядом сбежал. Прибежавший лаборант говорит, что он направляется к стене – хочет тихо покинуть… Да, именно через него, но… – Начал охранник, но, судя по тому, как он превратился из бравого охранника в ничтожную букашку, Корневский его перебили и сказали такое… Я даже не представляю, что такого страшного можно сказать человеку, что он на глазах бледнеет. Теперь понятно, чего так боялся охранник. – Да, я все понял, будет сделано. Так точно! – Отчитался он, и на этом разговор с профессором Корневским закончился.

Минуту шеф молчал. От большого количества мыслей в голове на его лбу то собиралась, то разглаживалась кучка морщин. Его нервозность выдавали нервный тик, трясущиеся сардельки, заменяющие ему пальцы, и испарина, покрывшая не только лоб, но и всю голову. Глаза метались вправо-влево, вверх-вниз, взгляд обезумел – он просто не знал, что делать.

Немного успокоившись, шеф второй проходной обратился к одному из своих подчиненных:

– Петренко, беги в диспетчерскую и передай дежурному, чтобы отключил минное поле. И передай от меня, если он не выполнит приказ, я его в бараний рог так скручу, что ни один доктор не раскрутит. Выполнять! – Когда Петренко убежал, толстомордый сказал Сане: – А сейчас ты покажешь мне и моим людям проход, через который сталкер со своим отрядом сбежал. Ясно? – Вместо ответа Саня тут же развернулся и направился в сторону, известную только ему одному.

– Парни, все за ним! – Крикнул шеф, и вся охрана второй проходной устремилась за лаборантом.

За всем этим действом я наблюдал из окна находящегося поблизости кабинета. Когда последний охранник исчез из поля зрения, я быстро вышел в коридор, подбежал к подсобке, где меня ждал Вик, и мы вдвоем вытащили оттуда тележку с какими-то отходами. Развернув ее, мы отправились к первой проходной.

– Стоять, господа хорошие. Куда направляетесь с этим добром? – Приказали властным голосом.

Когда мы почти подошли к проходной, к нам на встречу вышли два охранника. По их виду нам стало понятно, не подчинившись этим добрым и светлым людям, в дальнейшем с нами будут говорить по-другому и уже другие люди. Поэтому, не став испытывать судьбу, мы остановили тележку и внимательно посмотрели на охранников.

– Как будто вы и сами не знаете, – съязвил Вик.

– Ты давай мне не дерзи тут. – Злобно посмотрел на него один из охранников. – Отвечайте: куда направляетесь?

– Тише, тише, я все понял. – Ответил Вик, подняв руки в примирительном жесте. – Мы идем на уборку дальней проходной, а потом отправимся в утиль. Куда же нам еще идти с отходами, кроме как не туда? – Наиграно вздохнул парень.

Первый охранник посмотрел на меня, на Вика, снова на меня, и так по кругу. Второму, по всей видимости, надоела паранойя своего коллеги, поэтому он сказал нам:

– Ладно, проезжайте. Только не залезьте, куда не нужно, когда будете убираться.

Мы приняли к сведенью его совет и уже собрались двигать дальше, как первый охранник решил снова к нам пристать.

– А как же досмотр? Нужно этих двоих и их телегу проверить. – Обратился он ко второму. Тот хотел было что-то ответить, но его, неожиданно для меня, перебил Вик.

– На, проверяй, – произнес он и открыл крышку тележки. Охранник тут же кинулся к телеге, но, посмотрев на то, что находилось внутри, тут же отошел обратно с таким лицом, как будто съел лимон. Увидев реакцию своего коллеги, второй охранник усмехнулся и сказал:

– Давайте, закрывайте телегу и двигайте отсюда, а то моего друга сейчас точно стошнит.

Мы улыбнулись ему и продолжили движение. Пройдя немного вперед, я мельком посмотрел на Вика очень суровым лицом. Увидев меня, он улыбнулся и пожал плечами, мол, ну а что такого, сработало же. Честное слово, убил бы его за такое.

Остановившись возле двери, куда вчера отнесли наше оружие при досмотре, мы с Виком достали из тележки всякие щетки, тряпки, средства и зашли вовнутрь.

– Эй, вы кто такие? – Спросили нас на входе.

В тот момент в комнате за столом сидели четверо охранников и играли в покер. Как только нас заметил один охранник, остальные отвлеклись от игры и посмотрели на нас. Не дав мне опомниться, Вик решил сыграть в свою игру. Пройдя вперед, он сказал:

– Привет, ребят. Мы на уборку пришли. Эй, а что это у вас? Вы что, в покер играете?

Как только Вик спросил охранников о покере, они тут же засуетились и начали собираться.

– Стой, стой! Куда же вы? Я так-то тоже хотел сыграть. – Посмотрев на Вика, охранники остановились и вернулись на свои места.

– Хочешь сыграть? – Улыбнулся моему спутнику чернявый парень, похожий на румына. – А деньги есть?

Достав откуда-то небольшую пачку денег, Вик показал их всем присутствующим.

– Ну что же, – произнес румын, – прошу за стол. Хорхе, уступи гостю место. – Обратился он к одному из охранников. Тот встал и, отойдя в сторону, закурил. Вик сел за стол, и игра понеслась. А я, подыгрывая своему спутнику, начал убираться.

Для виду пройдясь тряпкой и щеткой по всей комнате, я вышел в коридор, сложил все в тележку и вернулся вместе с ней в комнату.

– А ты куда поперся с этой телегой? – Спросил меня румын, когда я собирался зайти в следующую комнату.

– Он дальше пошел убираться. – Ответил Вик.

– Туда нельзя – не положено. – Сказал охранник, поднимаясь со своего стула.

– Да я тебя умоляю. Что там такого важного для нас, уборщиков? – Усмехнулся Вик прямо ему в лицо. – Ты лучше за игрой следи, а то без денег останешься. Например, сейчас.

– Ага, щас, разбежался! – Ответил он, вернувшись на место.

Я вздохнул про себя и зашел в комнату. Снова достав тряпки и щетки, я приступил к уборке. Как и предполагалось, через некоторое время зашел Хорхе. Он повертелся в комнатке, посмотрел за моей работой и, кажется, оставшись удовлетворенным, ушел. И я, наконец, смог заняться оружием.

Найдя шкаф, куда сложили мое и моих спутников оружие, я по одному завернул их в мусорные мешки и аккуратно положил в тележку вместе с отходами. Тут же нашелся подарок Юрия Алексеевича – все то, что он не выдал на складе, – который тоже перекочевал в тележку. Закрыв шкаф, я вытолкал тележку обратно в комнату с охранниками и направился к выходу.

– Что, все? – Спросил Вик, увидев меня. После того, как я кивнул, он повернулся к охранникам и сказал: – Что же, ребят, вынужден вас покинуть – работа зовет. Спасибо за игру.

– И тебе спасибо. – Ответили они.

Как только Вик поднялся, на его место сел Хорхе и четверка вернулась к игре, а мы вытолкали тележку в коридор и отправились в утиль. Точнее, так думали охранники.

Найдя лифт, мы с Виком затолкали вовнутрь тележку и, нажав на кнопку, поехали вверх.

– Хорошо, что охрана здесь меняется, иначе мы бы так просто не вышли. – Произнес Вик, пока мы поднимались. Наверное, его нервировало ожидание, поэтому он решил хоть как-нибудь отвлечься, высказав свою мысль больше для себя, чем для меня. Я его понимаю, поэтому ответил:

– Согласен. – И на этом разговор закончился.

Как только лифт остановился и открылись двери, мы вытолкали тележку и осмотрелись. Находясь в каком-то помещении, похожим на техническое, я приказал Вику наблюдать за единственной находящейся здесь дверью, а сам открыл боковую дверку тележки, из которой тут же пулей вылетела Юля и закатила истерику.

– Фу! Какая вонь! Слава богу, вы наконец-то выпустили меня, а то я думала, что так и умру от удушья! Почему так долго?! Почему вы заставили бедную девушку столько времени страдать от этой вони?! У вас что, совести нет?! Я вам это припомню, обязательно припомню!

Своими криками она могла нас выдать с потрохами всей Зоне. Стоило ее оглушить, но я поступил более гуманно. Подойдя к ней, я с очень выразительным, злым лицом посмотрел ей прямо в глаза.

– Ой! – Произнесла она, увидев меня. После этого девчонка молчала, как рыба в воде, и не мешала мне, пока я вытаскивать нас, по сути говоря, из задницы.

Пока я разбирался с единственной девушкой в отряде, оставшиеся выбрались из тележки и начали обсуждать поездку, но, увидев, как я отреагировал на Юлину истерику, тут же замолчали.

– Что встали? Приводите себя и свои вещи в порядок, и выдвигаемся. – Сказал я всем присутствующим.

Пока все прихорашивались, я открыл контейнер с отходами и вытащил оттуда оружие. Сняв с них мусорные мешки, каждый из ребят нашел свое и осмотрел. Юля снова хотела закатить истерику, но стоило ей посмотреть на меня, как тут же успокоилась. Остальные, увидев это, решили тоже помолчать. Так была дважды предотвращена паника в отряде.

Когда все были готовы, я аккуратно приоткрыл дверь и выглянул наружу. На улице туда-сюда метались охранники, ища меня и мой отряд, отовсюду летели приказы и команды, а на землю прямо передо мной был направлен прожектор, да еще и не один. Как только все более-менее успокоилось, я открыл дверь и вышел на улицу. Поманив за собой спутников, зашел за угол и, прижавшись к стене, направился дальше. Пройдя немного вперед, посмотрел назад и убедился, что ребята следуют за мной.

Пока охрана прочесывала территорию базы, мы в несколько перебежек достигли последнего здания, за которым виднелась только стена. И где-то там был секретный проход, ведущий за пределы базы. Крадучись мы продвигались вдоль здания, и вскоре послышались голоса. Остановившись недалеко от угла здания, я прислушался, жестом показав отряду прижаться к стене.

– Ну и где они? Точнее, где следы отряда сталкера, доказывающие, что они ушли именно этим проходом? – Послышался голос толстомордого охранника.

– Ну вот же, видите, впереди! – Ответил ему наш знакомый лаборант.

– Да ничего я не вижу! Нет здесь ничего!

– Хорошо, тогда что вы скажете по поводу камеры?

– Это не доказательство – ее любой мог испортить, даже ради шутки.

– А разрезанные браслеты?

– Они могли оставить их здесь, а сами сейчас заперлись в своих комнатах.

– Но сталкера и его спутников нет там – они уже два часа, как сдали ключи администратору.

– Да, с этим не поспоришь. Но дальнейшие дела не в моей юрисдикции. Так что, парни, сворачиваемся и возвращаемся на пост. А ты, Еремюк, беги в диспетчерскую и скажи, чтобы включали поле.

– Подождите, господин Хорецкий. Аркадий Григорьевич дал вам четкие указания: найти сталкера вместе с его отрядом. – Возразил Саня.

– Даже если и так, то дальнейшие проблемы не моя головная боль, в Зону я не сунусь – я ее еще больше боюсь, чем нашего профессора. Пусть Корневский поднимает военсталов и отправляет их на поиски сталкера – без оружия он далеко не уйдет. – Саня еще чем-то возразил ему, да только голоса начали удаляться, поэтому я ничего разобрал из последующего разговора лаборанта и охранника.

«Чтобы включали поле… Нужно поторапливаться, иначе не проскочим вовремя» – Услышав щелчок закрывшейся двери, я отлип от стены и аккуратно выглянул из укрытия. Убедившись, что все вернулись в комплекс, я повернулся к отряду и крикнул:

– Все за мной! – И сам бросился к стене.

Я бежал впереди, за мной ели поспевали мои спутники. Саня с самого начала предупредил, что на стене установлены не только пушки и камеры, но и специальные вышки, в которых сидят и наблюдают за пространством вокруг базы караульные. «На самом деле, – сказал он мне тогда, – караульных упразднили. Практически всех перевели в другие отделы, но некоторую часть оставили, как раз на такой случай, как наш. Так что мало того, что вас могут подстрелить автоматика, еще и люди из огнестрела могут ужалить одной-двумя пулями». Но ничего не попишешь, это единственный путь.

Обнаружив проход в стене, я выбежал из него и повел отряд вдоль стены к вышке. Когда мы оказались возле нее, я остановил ребят, а сам отошел немного вперед и посмотрел вверх. Убедившись, что из вышки никто не наблюдает, я приказал отряду следовать за мной и побежал от стены настолько быстро, насколько мог в данной ситуации. Мой расчет строился на том, что вблизи вышки находится меньше орудий, чем в другой части стены, а караульный в такое время уже давно старается вставить спички в глаза. Знаю, я рисковал не только своей жизнью, но и жизнью своих клиентов – малейший просчет и от нас не останется и следа, – но придется сыграть ва-банк, если мы хотим выбраться.

Бежали мы хорошо, как олимпийские чемпионы на марафоне. А почему мы должны плохо бежать, ведь от минного поля мы временно избавились, а караульный о себе еще не дал знать. Так бы все продолжалось и дальше, но, как это обычно бывает по закону подлости, появилась другая проблема, не менее опасная.

До края поля оставалось совсем чуть-чуть, когда сзади нас взорвался первый снаряд.

– Виляйте! – Кричал я отряду.

Ребята услышали меня, и каждый побежал кто змейкой, кто зигзагом, а кто-то непонятными кренделями. У всех сначала все вроде бы получалось, но они делали это больше интуитивно, нежели с определенным умыслом, так что в скором времени все продолжили бежать по прямой, время от времени смещаясь в сторону. В какой-то момент, когда ребята сместились в одну сторону, а я направился в другую, сзади меня раздался взрыв. Меня подкинуло вверх, несколько раз развернуло вокруг разных осей, и я улетел спиной вперед метров на десять и приземлился в канаве – это все, что я успел заметить, перед тем как потерять сознание.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришел в себя. Открыв глаза, обнаружилось, что я лежу в грязи, присыпанный листвой и ветками. Поднявшись, осмотрел себя и, не найдя травм, начал выбираться отсюда. И как только я вылез из канавы, увидел ничего не замечающих вокруг себя – я имею в виду свою потерю, – удирающих спутников. Ничего не оставалось, как с больной головой догонять их.

Пока бежал, заметил, что по мне никто не ведет обстрел, да и бегущие впереди начали замедляться – возможно, заметили то же самое, но, более вероятно, что они просто устали. Наконец догнав их, я сбросил рюкзак на землю и отправился следом за ним. Было желание сказать что-то своим спутникам, но сил на это не оказалось, поэтому я просто лежал и жадно глотал воздух.

– Что-то вы медленно бегаете, Айс, – решил подколоть меня Торопыга.

Конечно, для моего самолюбия это был удар ниже пояса, поэтому я заставил себя подняться и выдать всем присутствующим такое, что не только Юля, но и парни покраснели от стыда. Нет, деепричастных оборотов было много, даже слишком, но не это заставило их покраснеть, а то, что они меня, командира отряда, проводника, да и просто товарища по оружию, бросили на поле боя. Времени, как и нервов, не было на разбирательство – однозначно, Корневский отправил за нами группу военсталов, раз уж так занервничал, узнав о нашем исчезновении. К тому же помимо этой проблемы есть и другая – по моим ощущениям, сейчас идет десятый час, сумерки давно опустились на Зону, следовательно, пришло время более страшных и голодных мутантов, чем дневные. Поэтому нужно срочно найти безопасное место, в котором можно спокойно переждать ночь, а может даже и выспаться.

Поднявшись с земли, я отряхнулся от налипшей грязи, поправил одежду и потянулся к рюкзаку.

– Давайте я понесу ваш рюкзак, – мгновенно предложил свою помощь Чип.

– Нет, лучше я! – Возразил Торопыга.

Он тут же подскочил к моему рюкзаку и схватил его за лямки, но в дальнейшем пришлось бы ему нести обычную тряпку. Оказывается, прибежал я сюда с уже обугленным и дырявым снизу рюкзаком, из которого теперь выпадало все мое добро. Даже не представляю, как он не порвался, пока догонял ребят. Но и это было не все. Забрав у Торопыги свой рюкзак, я собрал выпавшие вещи и отошел в сторонку. В этот момент за моей спиной находилась Юля, которая заметила одну странность в моих штанах.

– Айс, а у вас штаны сзади закоптились. – Произнесла она.

«Да что ж такое, еще и штаны!» – Пробурчал я про себя. Проверив на ощупь штаны, я вздохнул с облегчением: они просто подгорели. Штаны целы и ладно, но что теперь делать с рюкзаком? Куда девать свои вещи? Зашивать его времени нет – нужно выдвигаться.

– Юль, давай свой рюкзак. – Сказал я девчонке.

– Зачем? – Не поняла она.

– Не нужно лишних вопросов. Просто дай рюкзак.

– Ну ладно. – Пожала она плечами. Подойдя, Юля сняла и протянула мне рюкзак. Взяв его, я присел на корточки и разложил перед собой все свои вещи. Подумав, часть из них распихал по карманам разгрузки, остальное – аккуратно сложил обратно в свой дырявый рюкзак. Пододвинув Юлин рюкзак к себе, я открыл его и просто затолкал в него свой. Что же, проблема решена, можно двигать дальше.

Поднявшись, я подхватил заметно прибавившийся в весе Юлин рюкзак и надел на плече.

– Я пока с твоим рюкзаком похожу, а как свой починю, верну. – Объяснил я девчонке, которая смотрела на меня и ничего не понимала. – За вещи не беспокойся, с ними ничего не произойдет – со мной они в полной безопасности. Ну так что, договорились?

– Хорошо, – неуверенно произнесла она.

– Вот и чудно, – подмигнул я ей. – Если все готовы, то выдвигаемся – время не ждет.

Мы шли по лесу в пределах территории бывшего заказника. Переход давался тяжело даже мне, не говоря уже про моих спутников. В основном благодаря тому, что шли мы уже ночью, а если вспомнить, какие они в Зоне, то следует задуматься, а хватит ли тебе нервов на весь оставшийся путь. За себя я еще уверен, но мои спутники до сих пор остаются под вопросом. К тому же на психику давило окружающее пространство: смотришь вперед, вглядываешься в темноту и кажется, как будто впереди кто-то или что-то шевелится, наблюдает за тобой, поджидает, а подойдешь поближе и увидишь, что это просто ветви деревьев на ветру колышутся. Порой в голове возникали странные мысли: «Вон, впереди и слева какое-то движение, кажется, что это ветер треплет небольшой куст, а вдруг все не так? Вдруг это не ветер треплет куст, а какой-нибудь мутант прячется в нем? Или того хуже, это вовсе не куст?» И если от похожих мыслей меня охватывала паника, которую я еще мог держать под контролем, что же тогда можно сказать о ребятах? Да ничего о них нельзя сказать, потому что я старался поменьше обращать на них внимание, таким образом, не нервировать их. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я решил подумать о чем-нибудь, поразмышлять – в общем, занять голову чем-то другим. Естественно, не отвлекаясь от дороги.

«Хех, а смешно кричал Саня», – усмехнулся я про себя, вспомнив самое начало побега. Вместе с этим вспомнился и весь наш побег – от составления плана до пробежки по минному полю. Спасибо, Саша, за помощь. Если бы ты не рассказал о секретном проходе, у нас бы ничего не получилось. Надеюсь, ты отделаешься мелким наказанием за то, что помог нам бежать.

Прошло чуть больше трех часов, а мы приближались к деревне Мохов. Не представляю, как наш отряд так быстро добрался до деревни и не встретил на своем пути ни одного мутанта. Даже аномалии как будто взяли паузу, решив нас пощадить. Но как бы нам не благоволила удача – точнее, Зона, – одна проблема все-таки нашлась. К моему несчастью, это оказалось деважю – перед нами снова расположилась река. На этот раз ни какие-нибудь там Ипуть, Сож, а целый Днепр! Правда, после Чернобыльской катастрофы от его величия не осталось и следа. Но как бы то ни было, пришлось искать переправу, ибо убейте меня, но ночью пересекать реку вброд я не намерен. Спустившись вниз по течению, обнаружился деревянный мост – пришлось проверять этот путь. И с мыслью: «Надеюсь, подо мной он не развалится» – вступил на мост.

Наконец-то добравшись до деревни, мы забрались во второй или в третий дом – естественно, не забыв проверить его на наличие аномалий и мутантов. Хорошо, что сработало мое чувство безопасности, иначе мы бы ночевали под боком у Химки в первом доме. Забаррикадировав двери и окна, все расположились, где кому повезло, и вырубились от бессилия. Так мы и проспали всю ночь, не позаботившись о вахте.

Глава шестая

Любечевский архив

Утро выдалось странным. Дело в том, что когда я проснулся, мои спутники были уже на ногах, кто-то из них сходил за хворостом, развел костер, приготовил чай. И теперь, попивая этот чудный напиток, они завтракали чуть в стороне от меня – наверное, чтобы не разбудить. И вот этот запах утренней трапезы меня разбудил, так бы я, боюсь, до самого обеда проспал.

Увидев, что я проснулся, меня поприветствовали ребята:

– Доброе утро, Айс, – не слишком дружно сказали они – а как можно это сделать, когда половина пьет, а другая набивает рот? На что я и пожаловался.

– Да какое, к черту, оно доброе? – Как всегда, я «люблю» начать утро с ворчания. – Почему вместо того, чтобы меня разбудить, вы тут хомячите втихаря? Вы хотите, чтобы я умер в самом опасном месте на планете под названием Зона от такой глупой, я бы даже сказал, идиотской смерти, как захлебнуться собственными слюнями?

Ребята улыбнулись, таким образом, оценив мой юмор. Да, я люблю ворчать, но зачем попусту нервировать людей из-за таких мелочей? Достаточно просто превратить это в шутку, и тогда настроение у всех поднимется, да и день на положительной ноте пройдет.

– Так, теперь, чтобы я вас простил, налейте батьке кружку чая и дайте утолить голод.

– Вот, прошу. – За мной решила поухаживать Юля. Что же, я не против. Сначала я получил от нее свою порцию тушенки, а после того, как расправился с банкой консервированного мяса, она подала мне кружку чая.

Ребята уже позавтракали, поэтому, чтобы занять им рты, я попросил рассказать все то, что пропустил, а сам, уплетая завтрак с большим аппетитом, слушал их в оба уха.

Оказывается, когда мы пришли в дом и в бессилии провалились в мир сновидений, про вахту не забыл один только Цыган. Как парень объяснил, когда все уже уснули, он то и делал, что ворочался – сон никак не мог прийти. В конце концов, ему это надоело, поэтому он встал и решил проверить, в безопасности ли мы находимся, все ли двери и окна закрыты. Как раз в этот момент его осенило: все, кроме него спят, а вахту никто не несет! Естественно, своих друзей он не стал будить, а на вопрос, почему я стал исключением, решил пошутить Торопыга.

– Он вас испугался, – сказал он. К моему удивлению, остальные холодно улыбнулись его шутке, а Цыган бросил на него суровый взгляд, но ничего не сказал.

– Да стыдно стало, Айс. – Сказал Цыган. – Вы тут каждую минуту нас спасаете, не даете погибнуть, а мы вас бросили на том минном поле, что чуть не стоило вам жизни. Да и нам тоже, ведь без вас мы бы сами в скором времени погибли. Поэтому я решил, что отдых вам не повредит, да и ребята со мной согласны. – Посмотрев на остальных, я убедился, что Цыган не врет, и все такого же мнения, что и он.

Отдежурив свои два часа, Цыган разбудил Торопыгу, третьим вахту нес Вик, а последним – Чип. Юля тоже стала исключение, зато завтраком занялась именно она, когда Вик и Чип принесли хворост и развели костер. Их первый самостоятельный, хоть и короткий рейд, меня заинтересовал, поэтому я попросил парней рассказать более детально эту часть истории.

Когда парни проснулись, они, естественно, захотели перекусить. Тушенкой они бы не побрезговали, но холодное, склизкое мясо… Бррр. «Горячий завтрак всяко лучше холодного. – Добавил к этому Вик. – К тому же неплохо было бы к горячему завтраку добавить горячий чай. В общем, вода есть, котелок тоже, а вот костер отсутствует, поэтому решили отправиться по дрова». В добровольцы тут же записался Вик, а подумав, к нему присоединился Чип. Первый сразу назначил себя командиром, мол, в лес за хворостом с Айсом ходил, тележку с отходами катал, следовательно, опыта больше. Чипу было абсолютно фиолетово, кто будет главным, поэтому они без лишних разговоров отправились в рейд, оставив Цыгана и Торопыгу охранять меня и Юлю. Кстати говоря, когда парни вернулись, девчонка уже проснулась и успела привести себя в порядок, один только я дрых без задних ног.

Рассказывая про свой выход в Зону без меня, Вик порадовал – хоть мы с ним один раз ходили за хворостом, он в точности выполнил все то, что и я тогда. Однозначно, учатся ребята, молодцы.

Выйдя на улицу, парни сначала проверили окрестности на наличие мутантов и потенциальных врагов. Никого не обнаружив, они отправились к ближайшим домам, раскидывая перед собой гайки и болты. Осмотрев свой поясной карман, я обнаружил, что он на половину пуст. Ну да ладно, главное это помогло ребятам вернуться, а «мелочь» я восстановлю. А ребята продолжили рассказ.

Осмотрев несколько домов, они набрали несколько бревен и досок и вернулись обратно. Потом ребята развели костер, сели возле него и, пока закипала вода для чая, принялись завтракать. Меня они и в этот раз не стали будить, решив еще немного дать мне отдохнуть. Я, конечно, поворчал, но уже не ради шутки, а потому что и правда был недоволен – сталкеру не престало не высыпаться, голодать и терпеть всякие гадости жизни. В Зоне же как? С хабаром вернулся – чудо, живой вернулся – удача, патрульная пуля мимо – везенье, а всё остальное – судьба…

– Чуть не забыл! – Спохватился Вик. – Мы же еще мертвого мутанта обнаружили.

– Какого мутанта? – Не понял я.

– Если судить по описанию, то кровососа, – ответил уже Чип.

– Что?! – Я чуть не поперхнулся чаем, когда они сказали такое. – Какого к черту кровососа?! Где вы его нашли?!

– Обыкновенный кровосос. Он такой здоровенный, наверное, метра два в высоту, точно не скажу. А вместо нижней челюсти щупальца, как и в справочнике указано. – Объяснил Вик. – А обнаружили мы его почти на краю деревни, возле леса.

– Вы можете точно сказать, отчего он был убит?

– Вместо головы сплошная каша – более вероятно, очередь в голову. А зная, какова толщина лобной кости этого мутанта, бронебойных пуль не пожалели. – Сказал Чип.

С минуту я молчал, переваривая услышанное. Мне очень не нравилась эта история с трупом мутанта. И ладно бы ребята просто столкнулись с мертвым кровососом. Да что там говорить? Я бы менее был озадачен, если бы они столкнулись с живым кровососом! А тут он с кашей вместо башки. Кто такое мог сделать? Военсталы, неизвестные преследователи или обычные прохожие? Никто из ребят не упомянул, что слышал ночью выстрелы, следовательно, либо мутанта убили еще до того, как мы пришли сюда, либо стреляли из глушителя, к примеру, из Вала. У него как раз питание патронами СП-6 – эти точно пробьют череп кровососа. Я не сомневаюсь, что среди ребят нет крота, потому что, если бы он и был, они не рассказали мне о мутанте. Пришло время рассказать ребятам все на чистоту и решить, что предпримем дальше.

– Ребят, выслушайте меня очень внимательно. – Мои спутники обратили на меня свои головы и приготовились внимать каждому моему слову. Они сидели достаточно близко, так что мне не приходилось повышать тон. Теперь и я начал свой рассказ. – Как вы знаете, сейчас у нас на хвосте сидит отряд военсталов, отправленный по приказу профессора Корневского. Но это полбеды. Я уже не в первый раз убеждаюсь, что существует еще один отряд, который тоже нас преследует. Помните, как я остановился на середине большого поля и обернулся в обратную сторону, откуда мы пришли? Тогда я заметил блик от оптики, а через мгновение он пропал. Думал, что мне показалось, поэтому в скором времени забыл про это. Но когда мы шли на научную базу, мы наткнулись еще на одно поле. Подойдя к нему, я почувствовал дежавю, поэтому решил установить датчики движения на краю леса. На середине поля оказалось, что сделал я это не зря – датчики передали данные о группе людей, идущих по нашему следу. После этого решил проверить вас – вдруг среди моих клиентов завелся крот, – но, как вы и сами поняли, в этом я ошибся. Каюсь, ребят, параноик до мозга костей, но сами понимаете, на кого мне еще было думать, как не на вас.

В этот раз стыдно стало мне, поэтому, чтобы не смотреть в глаза своим клиентам, я отвернулся.

– Да мы и сами поняли, что что-то пошло не так, Айс, – вдруг произнесла Юля. Недоумевая, я посмотрел на нее. Улыбаясь, она продолжила: – Мы еще в первый раз заметили, что вас что-то встревожило. Тогда мы не придали этому значению – ну обернулся, увидел что-то там, и что с этого? Сталкеры на то и сталкеры, что интуиция у них работает гораздо лучше, чем у нас, обычных людей. Есть даже такой слух, что у вас в процессе мутации появился еще один орган, который так и называется – чуйка. – На этих словах я улыбнулся – во что люди не верят, только чтобы объяснить какой-то феномен. – А когда запищал ваш детектор, поняли, что нас преследуют. Потом, на научной базе, мы сильно испугались, когда пришли люди в форме и масках на лицах и начали нас обыскивать – думали, все, отбегались. Хорошо, что карту мы разделили между собой и спрятали, иначе конец нашей миссии.

Я считал, что после всех приключений у этой девчонки мозги уже не работают, ан нет, ошибся, как была умницей и красавицей, так ей и осталась.

– Что же, раз мы со всем разобрались, пора отправляться в путь. – Я поднялся и уже направился к своему рюкзаку, как, вспомнив, развернулся к ребятам и произнес: – Маячки!

Я совсем забыл про слова Игоря. Однозначно, когда проходил обыск ребят, им везде, куда можно, подсунули маячки, так что придется проверять и рюкзаки, и оружие, и вещи, вплоть до нижнего белья.

– Тридцать семь… Тридцать восемь… Тридцать девять… Сорок. Фух, последний! – Произнес Торопыга.

– Вот такие у нас дела, дамы и господа. Сорок маячков – однозначно, нас холят и лелеют. – Подвел я итог обыска вещей. – При этом нет гарантии, что мы все маячки нашли.

– Так что, мне уже можно одеваться? – Послышался голос Юли из другой комнаты.

– Да можно, можно. – Ответил я ей. – Чип, отнеси, пожалуйста, девушке одежду. – Парень подобрал Юлины вещи, отнес их хозяйке и вернулся. В скором времени к нам присоединилась и сама Юля.

– Раз все процедуры завершены, пора отправляться в путь. Вы пока собирайтесь, а мне тут еще нужно кое-что доделать.

Нужно было придумать, что делать с маячками. Если сигнал передается в режиме онлайн, то уже сейчас те, кто за нами следит, могут решить, что мы обнаружили маячки – ладно бы две-три группы «жучков» по отдельности «бродили», а вот если все сорок в одной группе… У меня бы сразу возник вопрос: что такого употребили эти сталкеры, что сидят, стоят в обнимку или лежат друг на друге? Пока ребята собирались, я разделил одну большую кучу на пять примерно одинаковых маленьких и разместил в разных частях дома, таким образом, «обозначив» моих спутников. Подмена должна получиться, но есть один нюанс: мы сможем обмануть наблюдателей только в том случае, если на нас маячков больше нет. Ради такого дела я сам разделся вместе с ребятами и осмотрел свои вещи. И как оказалось, мне тоже успели подсунуть пару «жучков» в рюкзак, но когда успели? Ведь мой рюкзак лежал в моей комнате, которую не обыскивала охрана. К тому же мои «жучки» отличались от найденных у ребят и лежали глубоко в потайных местах. Почему-то захотелось растоптать эти маячки, и повелению своей чуйки я сделал это.

Вот какая странная вещь получается: если нам подсунули столько маячков, зачем было отправлять за нами отряд военсталов, причем в срочном порядке и среди ночи? Или это был спектакль, разученный специально для нас? А может только для меня? Хитер Корневский, ничего не скажешь, но дальновидности ему не хватает – он и впрямь считает, что я не соображу после такого побега проверить вещи на наличие «жучков»? И только не говорите мне, что я просто так отдал кору Гниющей ивы лаборанту Александру. Ведь я очень расстроюсь, потому что это дерево растет только в самых глубоких дебрях Болот – туда сунуться будет похлеще, чем искупаться в речке в обнимку с водяным. Да и то не факт, что ты это дерево найдешь.

– Мы готовы отправляться в путь. – Произнесла Юля. Она с парнями стояла возле выхода из дома и ожидала меня. Оружие за спиной, рюкзак там же, одежда приведена в порядок, все подтянутые, пятки вместе, носки врознь – прям не спутники по рейду, а целые коммандос, одно загляденье. Один я тут чуть ли не в трусах мечусь с маячками и до сих пор не собрался.

– Так, я сейчас. Я быстро. – Мне много времени не нужно, я собираюсь еще лучше, чем срочник через полгода службы. Да и что там собирать: обуться, поправить одежду, проверить рюкзак и автомат, снова поправить одежду, попрыгать и я готов. О чем и сказал ребятам.

Я не стал просить ребят отвести меня к трупу кровососа – кто бы его не убил, он может сейчас находиться буквально в соседнем доме, – поэтому через полчаса мы тихо покинули деревню.

– Что дальше, Айс? – Спросил Торопыга. – Идем к Любечу?

– Не спеши вперед батьки в пекло. – Ответил ему я. – Сначала нужно определиться с маршрутом. Вик, Чип, так как вы уже самолично выходили в Зону, при этом вполне неплохо, то вот вам немного гаек и болтов – пока я определяю маршрут, будете вести отряд. – Парни приняли от меня две небольшие кучки железок и уже вместо меня повели отряд дальше. А я, пристроившись в хвосте, достал ПДА и открыл карту.

Уже час, как мы пересекли шоссе, и теперь двигались по лесному массиву вдоль течения Днепра. Шли относительно легко, аномалий попадалось мало, и никто нас не беспокоил, поэтому не хотелось останавливаться ради каких-то пяти минут, чтобы определиться с маршрутом, когда это можно сделать на ходу. К тому же, Вик и Чип уже кое-чему научились, так что не стоит переживать, смогут ли они провести отряд или нет.

Так, а что у нас с маршрутом? Любеч находится ниже по течению, но на другом от нас берегу. Ага, значит, при удобном случае нужно пересечь реку, а дальше двигаться на юг, и уже к вечеру мы окажемся в городе. Если, конечно, нам ничего не помешает. И как всегда, умею я держать язык за зубами.

Убирая ПДА, я чуть не наткнулся на Цыгана.

– Эй, какого черта встали? – Спросил я у него. Ответом мне послужила тишина.

«Что-то не так», – сразу понял я. Отойдя немного вбок, посмотрел в голову отряд – Чип и Вик, как и остальные, замерли на месте. Подойдя к каждому члену отряда, я посмотрел им в глаза.

«Что? Где? Как?», – в голове метались мыслишки, пока я, в свою очередь, метался вокруг своих спутников. Зачем я это делал, спросите вы. «Контролер!» – отвечу я вам. По крайней мере, так мне тогда показалось. А кто еще может за одно мгновение превратить абсолютно здорового физически и психически человека, коим являются мои спутники, в обыкновенную пустышку, марионетку, или как говорят сталкеры, в зомби? Только два порождения Зоны: контролер и психотронная аномалия. Конечно, сложно судить, какая из этих напастей случилась на этот раз, ведь я-то остался в сознании, а мои спутники нет – что контролер, что «давилка» никогда выборочно не атакуют, если они увидели или почувствовали жертву, то атакуют всех без разбору. Но первым делом я подумал на контролера потому, что есть один нюанс – если мутант недостаточно силен, то ему будет сложно взять в оборот сразу шесть человек. (Хотя тогда я не учел тот факт, что и психотронные аномалии могут быть слабые.)

«А почему меня не атакуют свои? – подумал я уже после того, как поиски не принесли результатов. – Ведь если контролер смог только пятерых под контроль взять, шестого он должен обязательно уничтожить». В общем, ситуация оказалась патовая: и контролера нет, и аномалии не чувствуется, а нужно было решать, что делать с ребятами. Щелчки, хлопки, крики и приказы – ничего из этого не помогало, они как стояли, так и продолжали стоять. Со стороны могло показаться, что кто-то смотрел фильм, а потом, в самый разгар действий, этот кто-то поставил фильм на паузу, и герои остановились, так и не закончив начатое. Хоть ситуация не располагала к веселью, очень уж было интересно посмотреть на «кадр» из фильма – все равно неизвестно, как помочь ребятам.

Вот шел Вик, пытаясь что-то объяснить Чипу. Не знаю, что конкретно, но судя по отпечатку эмоций на его лице, можно сказать, что Вик решил поумничать. Его лицо напомнило мне одну историю, как мой бывший одноклассник, окончив первый курс, пришел школу и решил блеснуть своим умом перед старшеклассниками. У него это, естественно, получилось, но его лицо до сих пор не оставляет меня в покое. Такое же лицо было и у Вика. Чип же в свою очередь сделал незаинтересованное лицо и просто прощупывал дорогу впереди отряда, не обращая внимания на Вика. Думается мне, что самый умный здесь Чип. Даже нет, не так. У него, как у сталкера, большой потенциал, уж я-то могу точно это утверждать. Если Чип решит стать сталкером, уверен, он здесь не пропадет – походит в учениках у кого-нибудь нормального сталкера, приноровится и через полгода-год будет ничуть не хуже, чем я.

Если честно, очень удивился, не обнаружив на лице Юли ни одной эмоции. Ни тебе радости, ни страха, ни печали. Она была крайне сосредоточена, серьезна, как отличник на экзамене. Глаза напоминали выглядывавшие из бойниц ДОТа стволы автоматов. Кстати, насчет автоматов, ее оружие было готово всадить все тридцать пуль в живую плоть, да и неживую тоже, стоит только Юле выдавить слабину курка.

Цыган и Торопыга меня не особенно заинтересовали – обычные лица, на которых читались усталость и отрешенность. Вроде ничего особенного, но, когда я проходил мимо Торопыги, заметил что-то необычное в его взгляде и решил посмотреть поближе. С минуту я глядел, ничего не видя, и начало казаться, что мне просто показалось, я всего лишь переволновался, но вдруг в голове возник голос: «Айс, спасите!». Я как стоял, так и впал в ступор. «Все, Айс, поехала твоя крыша, уже мерещится всякая чертовщина», – подумал я. Посмотрев снова в глаза Торопыге, ничего странного не произошло: голосов в голове не возникло, а ребята как стояли, так и продолжали стоять. «Айс!», – снова прозвучал голос. Теперь стало понятно, кому он принадлежит – это оказался голос Торопыги. Не знаю, как он смог со мной связаться, но это было, откровенно говоря, чудо. Крутившись некоторое время вокруг него, я понял, что непосредственный контакт происходит, если смотреть ему в глаза. Тем более, так кажется, что он на самом деле со мной говорит – я его спрашиваю вслух, а он «отвечает» глазами. При этом я как-то принимаю его мозговые импульсы. В общем, странная какая-то ситуация, но ничего не поделаешь, придется искать способ, как помочь ребятам, да и самому следует выбираться.

– Торопыга, что происходит? Почему ты и ребята зависли на месте? И почему один только ты смог связаться со мной? – Спросил я у единственного оставшегося здесь человека, который сохранил разум, если не считать меня. Торопыга «говорил» много и при этом быстро, поэтому я понял очень мало – хоть и удалось связаться с одним из ребят, но общаться таким образом оказалось очень сложно. Из тех кусочков и обрывков, которые мне удалось разобрать, получалось вот что. Шел отряд себе, шел, Вик и Чип неплохо справлялись с ролью проводников, но блондин все время о чем-то болтал. Ничего не предвещало беды, как вдруг накатила волна панического страха, но отряд и дальше продолжал двигаться.

– Через мгновение я вырубился, – «произнес» Торопыга. – Когда я пришел в себя, увидел, что вы внимательно смотрите на Юлю. Я хотел было сказать вам, что что-то случилось, но не смог. А когда вы уже почти прошли возле меня, я так испугался, что неожиданно вскрикнул. Тут-то вы обратили на меня внимание. – За дословность перевода не ручаюсь, но это все, что я понял.

– А почему ты остался более-менее в сознании, а твои друзья нет? – Спросил я вполне логичный вопрос.

– Не знаю.

– Ну а что ты делал, перед тем как отключиться?

– Ничего особенного: следовал за Виком и Чипом и наблюдал за дорогой.

Что-то здесь не так: хоть Торопыгу я знаю меньше недели, но чтобы он спокойно шел в отряде, ничего не спросив или никуда не наступив, быть такого не может.

– Ты давай не юли, рассказывай все, как было, – строго потребовал я.

– Только этим и больше ничем, – ответил Торопыга. Даже не понятно, врет он или говорит правду.

– Ты что, не хочешь спасти своих друзей? – Воспользовался я последним оружием из своего арсенала – дать Торопыге право выбора между друзьями и сохранением секрета.

– Хочу.

– Тогда рассказывай.

Он долго молчал, и я уж было решил, что сеанс связи окончен, но оказалось, что Торопыга просто набирался смелости.

– В общем, не наблюдал я за дорогой, а смотрел на фотографию. Потом, правда, убрал, как раз перед тем, как отключился.

– На какую фотографию? – Не понял я.

– На фотографию моей девушки. Я взял ее с собой, чтобы знать, что я обязан выжить и вернутся обратно домой, к любимой.

– Все ясно с тобой. – Ох уж эти романтики, лучше бы думали, как выжить, а не как вернутся, если говорить словами Торопыги. Хотя вероятно это и помогло сохранить ему разум. Так, стоп, вот же оно! – Торопыга, ты можешь ответить мне на один вопрос?

– Да, конечно.

– Как ты думаешь, что тебя сейчас удерживает? Почему ты не можешь пошевелиться? Какую-нибудь силу ощущаешь?

– Минутку, дайте подумать. – Ответил Торопыга, и связь с ним оборвалась.

Парень молчал минут пять, за которые я искусал себе все ногти. Подумалось, что своим вопросом я случайно попросил сделать то, что введет его в такое же состояние, что и остальных. Но мои страхи оказались напрасны.

– Айс.

– Да, слушаю тебя.

– Когда я заглянул в себя, то увидел, что мое сознание состоит сплошь из одних мыслей. Подойдя к одной из них, ракурс изменился, и оказалось, что мысль является своего рода стаканом, внутри которого что-то есть. «Стакан» был прозрачным, поэтому я смог рассмотреть, что внутри находилась какая-то конструкция. По ощущения это была очень важная вещь. Я извиняюсь, что так объясняю, просто другими словами это все описать невозможно.

– Ничего, ничего, мне все понятно. Продолжай.

– В общем, когда я попытался освободить эту конструкцию, сдвинув мысль, то у меня ничего не получилось – как будто это не мысль, а бетонная плита. С остальными у меня тоже не получилось этого проделать.

– А пытался погасить мысль силой разума, или как там называется?

– Я понял, про что вы имеете ввиду. Чтобы проделать такой фокус, нужно знать, что это за мысль, а я не знаю этого. Есть другой способ: чтобы отключить именно эту мысль, нужно отключить их всех, а для этого требуется отключить все сознание.

– И в чем проблема?

– Нужно уснуть.

– А что тебе мешает уснуть? – Не понял я.

– Чтобы уснуть, нужно попасть в подсознание. Я бы мог попасть туда, но оно, по всей видимости, тоже заперто, как и та конструкция.

Что-то слишком умные мне клиенты достались, даже мне, как физику по специальности, бывает сложно понять их.

– Так, мы чуть позже с тобой поговорим, откуда ты все это знаешь, а пока что можешь отключаться – есть у меня способ, как вас усыпить.

Что же, раз человек не может уснуть, нужно ему помочь. «Как?» – спросите вы. Да легко и просто. Самое безболезненное это, конечно, использование клофелина, но за неимения оного, можно просто оглушить человека. Но я предлагаю гуманное средство, хоть и требующее определенных знаний, которыми я, естественно, обладаю.

Подойдя к Торопыге, я оттянул немного вниз воротник его куртки и, найдя на шеи сонную артерию, надавил на нее. Через несколько секунд Торопыга вполне спокойно повалился на землю.

– Доброе утро, страна! Как спалось? – Поприветствовал я пробуждающихся.

Спустя час, как я каждого из спутников усыпил и отнес на безопасное расстояние от аномалии – она, не иначе, – они, наконец, начали просыпаться. Правда, оказалось, что не всем это давалось легко и безболезненно.

– И вам, Айс. Но пожалуйста, не кричите, а то башка раскалывается. – Попросил Вик.

– Ладно, давайте что ли к костру – погреетесь, заодно перекусите. А то пока я ждал, когда вы проснетесь, сам проголодался.

Сидели хорошо. Костер давал достаточно тепла, чтобы не замерзать в такую отвратительную погоду, какая стояла сейчас на дворе. Да, в Зоне не особо с этим везет, ведь здесь круглый год осень. Правда, есть признаки, по которым можно определить смену времен года. Например, зимой становится так холодно, что многие водоемы замерзают, а самим приходится покупать специальное утепленное снаряжение. Весной и летом повеселее, солнце, бывает, припекает голову, некоторые цветы распускаются, только щебетания птиц не хватает. Ну а осень как осень – и тебе дождь, и тебе слякоть. Но в нашем путешествии нам повезло – то ли осень задержалась, то ли у нее дела есть поважнее, чем портить погоду сталкерам. Все дело в том, что осень началась еще две недели назад, но из ее явных признаков заметно было только похолодание. В принципе, нам от этого один только плюс – погреться можно и возле костра, а вот от дождя ничего не поможет.

Сейчас мы сидели в прямой видимости Днепра и спокойно ели. Ребята что-то молчали, ничего не говорили, даже Торопыга. Что с ними такое? Ничего вроде бы страшного не случилось, все живы и здоровы. Или нет?

– Как самочувствие, ребят? – Поинтересовался я. Все прекратили жевать и посмотрели на меня так, как будто я сказал что-то не то.

– Более-менее нормально, Айс. Спасибо. – Ответил Чип и, отвернувшись, продолжил есть. Его примеру последовали остальные.

Я впал в ступор. Что такого с ребятами случилось, что они не просто сухо отвечают, они в принципе ничего не говорят? Ну а как это назвать: «Более-менее нормально, Айс. Спасибо»?

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – Спросил я. – Что произошло с вами, после того как вы попали в аномалию? – Все прекратили жевать, но вместо того, чтобы повернуться ко мне и ответить на вопрос, они тупо уставились в землю и молчали. Я ничего не понимал. Что с ними стряслось?

– Я что, со стенкой разговариваю? – Сдали у меня нервы. – Что вы все молчите? – Тут не выдержали нервы у девчонки, и она расплакалась.

От такого удара судьбы я не смог уклониться, отчего сел на пятую точку с широко открытыми глазами и отпавшей нижней челюстью. Придя в себя, я посмотрел на парней, ища ответа у них, но никто не отвечал, только смотрели таким взглядом, в котором читалось: «Айс, не до тебя сейчас». А Юля продолжала плакать. Так как рядом с ней сидел Цыган, он обнял ее и прижал к себе. Не сопротивляясь, она положила голову ему на плечо, где продолжила лить слезы.

Привал, по всей видимости, был окончен, поэтому я начал собирать вещи. Увидев это, все, кроме Юли и Цыгана, быстро доели и тоже начали собирать свои вещи, заодно и вещи Цыгана с Юлей.

Когда девчонка, наконец, успокоилась, все были готовы отправляться дальше.

– Выдвигаемся, – приказал я.

Настроение у каждого в отряде было никаким, даже у меня. Ладно, у ребят что-то случилось, о чем они не удосужились рассказать, но а я просто не понимал, что такого могло случиться с ними, из-за чего они будто сами не свои. При этом я отвлекался и никак не мог сосредоточиться на дороге. Тьфу, чертова аномалия.

По карте приблизительно оставалось не более четырех километров до Любеча, поэтому пора было искать переправу. Спустившись к реке, я направил отряд вдоль берега. Прошагав примерно с два километра, не обнаружилось ни одного моста. Показав жестами отряду остановиться, я достал ПДА и открыл карту. Так, так, так, посмотрим, где же возле нас есть мост? Впереди нет, но есть сзади – как так, мы же только что там прошли, и я не заметил ничего. Ну ладно, вдруг отвлекся, проморгал – хотя это в принципе невозможно, – давайте вернемся. Прошагав обратно два километра, и, правда, обнаружился мост. Хм, зрение что ли подводит? Странно… Что же, уже не впервой пересекать таким способом воду, так что вперед.

Оказавшись на середине моста, я вдруг почувствовал, что земля уходит из-под моих ног. Я проваливался сквозь мост, а мои спутники спокойно продолжали двигаться дальше, даже не заметив моей пропажи. Я кричал им, но никто меня не слышал. Или не хотел слышать. Вскоре я оказался в воде, где на меня снова напал водяной. Не испугавшись, я, уже наученный опытом, схватил его, развернул и начал душить. Когда мутант почти издох, мне по голове вдруг прилетело (или лучше сказать, приплыло?) что-то, и послышался голос Торопыги: «Айс, оставьте его в покое! Айс! Вы же его задушите!» Я подумал, что пропустил удар водяного по голове, отчего слышу звуковые галлюцинации, но вдруг ударили еще раз, а потом еще и еще. После пятого удара я отрубился.

***

А? Где я? Что со мной?

Как только я открыл глаза, тут же ударил нестерпимо яркий свет, отчего я решил вновь окунуться в темноту. Спустя некоторое время я смог немного приоткрыть глаза и начал подниматься. «Как же болит башка. На меня что, дерево упало?» – В голове начали появляться первые мысли. Одновременно с ними всплыли последние события, перед тем как я отключился. «Ан нет, просто кто-то решил сделать из моей головы боксерскую грушу», – подумал я.

– Айс, вы уже проснулись? Как вы? – Услышав знакомый голос, я тут же повернулся в сторону источника. От резкого движения, голова тут нестерпимо разболелась. Зашипев, как гадюка, я схватился за голову, совсем забыв про все остальное.

– Может быть, вам дать обезболивающее? – Спросил Чип. Оказывается, он подошел ко мне, пока я унимал боль. По всей видимости, он же и заметил мое пробуждение.

– Все нормально. – Ответил я. – Но можно попросить тебя об одной услуге?

– Да, конечно. Что за услуга?

– В тот раз вы просили меня не кричать, теперь я вас прошу о такой же просьбе. А то у меня башка уже раскалывается.

– Хорошо. – Как-то странно посмотрев на меня, ответил Чип.

– А теперь иди к ребятам. Я как приведу себя в порядок, присоединюсь. – И парень ушел.

Черт, как же болит голова. Что же произошло? Последнее, что помню, как я провалился сквозь мост в воду, где на меня напал водяной. Так, одежда сухая, но сколько потребовалось времени, чтобы она высохла? Сколько я здесь провалялся? И где река и мост? Меня что, перенесли куда-то? Тогда где мы находимся? И башка – кто меня так невзлюбил? Много вопросов, на которые нет ответов. Нужно искать их в другом месте. Не торопясь, я поднялся и направился к спутникам, которые сидели вокруг костра.

Как только я подсел к костру, на меня тут же уставилось пять пар глаз, в которых читался один вопрос: «Ну что, как вы?»

– Я в порядке, не беспокойтесь, – успокоил я ребят. – Лучше объясните, почему когда я провалился сквозь мост, вы прошли мимо и не заметили меня? Я даже кричал вам в след, но вы не обернулись?

Ребята переглянулись между собой и уставились на меня широко раскрытыми глазами.

– Айс, у вас сильно болит голова? Мы вам ничего там не повредили? – Указав на голову, спросил Торопыга. На меня смотрели так, как будто здесь и сейчас сидел не сталкер Айс, а какой-то псих.

– Я же говорю, все в порядке. А что вы так на меня смотрите? У меня что, с лицом что-то не так?

Ребята снова переглянулись между собой, обменявшись взглядами, в которых читалось полное непонимание ситуации, и вновь посмотрели на меня.

– Айс, а что вы помните после того, как Вик и Чип повели отряд? – Задал уже другой вопрос Торопыга. Посмотрев на каждого из ребят, я повернулся лицом к костру и начал рассказывать. В деталях, особенно заострив внимание на том, как ребята повели себя странно после того, как пришли в сознание. Рассказ занял немного времени, но после того, как я закончил, ребята смотрели на меня уже как на умалишенного.

– Что-то не так? – Спросил я.

– Хм, что я могу сказать, – произнес Чип. – Если это и правда была психотронная аномалия, то как раз вы попали под ее влияния, а не мы.

– Не понял. Как это?

– Ну, кто ему расскажет? – Спросил Чип у своих товарищей.

– Раз ты начал, ты и заканчивай, – ответил ему Торопыга.

– Нет, вон лучше пусть Вик рассказывает.

– А почему я?

– Ты сам знаешь.

– Ай, ладно, ладно.

Посмотрев на меня, Вик замялся, не зная, как начать рассказа.

– В общем, все было не совсем так, как вы рассказали. Точнее, совсем не так. – Наконец, сказал он. – Мы с Чипом вели отряд. Все было в порядке: аномалии мы легко обнаруживали, мутантов не было видно. А вы, Айс, еще не определили маршрут. Пересекая одну поляну, я вдруг почувствовал странное ощущение, как будто кто-то невидимый подбежал, заглянул в лицо и, обдав прохладным ветерком, убрался прочь. Посмотрев на Чипа, я понял, что ни одному мне показалось. Но как только мы пересекли поляну, тревожное чувство исчезло. Оглянувшись назад, я увидел, что все в непонимании крутят головами. «Вроде бы, все нормально, можно продолжать двигаться дальше», – подумал я тогда. Ну мы и двинули, правда, не прошло и пяти минут, как вдруг послышался голос Цыгана: «А где Айс?» Тут я остановился, а вместе со мной Чип. Осмотревшись, мы вас нигде не нашли, поэтому решено было возвращаться назад.

Как вы уже поняли, нашли мы вас именно на той поляне. Обрадовавшись, я собирался побежать к вам на встречу, но в этот момент меня остановил Чип, со словами…

– Не торопись, дурень, – произнес Чип. Вик тут же посмотрел на него испепеляющим взглядом, но ничего не сказал.

– Хочешь продолжить? – Не спросил, а прошипел он в ответ. На что Чип улыбнулся и поднял ладони в примирительном жесте, мол, что ты, что ты, дружище, продолжай, я молчу. Нужно будет потом спросить у Торопыги, что случилось между этими двоими.

– Вот так он и сказал, – продолжил Вик, искоса взглянув на Чипа. – «Смотри», – говорит он и показывает на вас. Взглянув в вашу сторону, я увидел то, на что он указывал. Оказывается, возле вас стоял какой-то мутант. Страшный такой, сам выше двух метров ростом, но худой как швабра. В общем, стоит он и тянет к вам свои длиннющие пальцы. Я не знал, что делать – стрелять не стоит, вдруг вас зацеплю, а добежать не успею. А этот идиот возьми, да и стрельни в вашу сторону!

– Ты кого это идиотом назвал? – Тут же подскочил Чип. – Да если бы не я, мы бы остались без проводника! Да хрен бы и с Любечом, и с Припятью, как бы мы потом из Зоны выбрались? Ты подумал об этом, придурок?!

– Да я тебя сейчас!..

– А ну заткнулись оба! – Прикрикнул я на этих двоих и тут же схватился за голову – понял, понял, кричать не стоит. Уже тише я сказал: – Вы что разбушевались тут? Что, давно не получали? Так я вам сейчас устрою. – Вик и Чип, ничего не ответив, отвернулись друг другу спиной. Так, кто теперь продолжит рассказ? О, нашел! – Так, Торопыга, давай что ли ты продолжай рассказ. – Парень посмотрел сначала на меня, потом на Вика с Чипом и начал вещать.

– Да, в общем-то, что тут рассказывать. Чип выстрелил в землю возле мутанта, тот испугался, сделался прозрачным и убежал. Мы с Цыганом тут же подбежали к вам и, подхватив, понесли к ребятам, пока они прикрывали нас. Хорошо, что в это время Вик с Чипом друг другу глотки не перегрызли, а то я не представляю, чем бы все закончилось. – На этих словах двое петухов искоса взглянули на Торопыгу, чего он не заметил. И, наверное, это к лучшему. А парень продолжил: – После этого мы отнесли вас на безопасное расстояние, где пытались привести в сознание, но у нас ничего не получалось. Чип предложил отнести вас в Любеч, раз вы говорили, что он уже близко. Но в этот момент, вы вскочили на ноги и пошли на Цыгана. Ничего не понимая, тот как стоял, так и продолжал стоять. Подойдя к нему, вы оттянули немного вниз воротник его куртки и принялись искать что-то у него на шеи. Через мгновение он повалился на землю, потеряв сознание. После этого вы начали за нами гоняться. Естественно, никого не поймали – или мы, полностью контролирующие себя, или вы. Потом принялись бродить по лесу. Страшно стало – вдруг в аномалию попадете? В общем, я и Чип бегали за вами, пока остальные приводили Цыгана в порядок. Кое-как вернув вас обратно, вы вдруг накинулись на Чипа и начали его душить. Не знаю, что на вас нашло, но душили вы его так сильно, что он посинел. Мы не могли вас оттащить от него, поэтому ничего не оставалось, как вырубить вас. Вик ударил раз, но вы не отключились, но ослабили хватку. На пятый удар вы, наконец, обмякли.

«Ничего себе! Вот это дела!» – Подумал я. – «Получается, я чуть не задушил своего клиента и члена отряда. А что это за мутант, о котором упомянул Вик? Ростом выше двух метров, с длинными пальцами, обладающий пси-способностями, к тому же имеющий способность, похожую на стелс-режим кровососа. Занятный экземпляр, жаль, убить его не получилось, можно было, сдать ученым. Хотя после последних событий, что-то не тянет меня на сотрудничество с яйцеголовыми».

– А что было потом? – Спросил я у Торопыги.

– Да ничего особенного. Как только вы отключились, мы вытащили из-под вас Чипа. Он долго кашлял, сипел и массировал горло. И еще материл Вик – оказывается, ему один удар вскользь прилетел.

– Это была чистая случайность, – добавил Вик.

– Ага, конечно, – пробурчал Чип.

– Да сколько тебе можно, а? Я же уже извинился. И не один раз. – Повернулся к нему Вик.

– Пфф, тоже мне, извинился. – Сделал презрительное лицо Чип.

– Да пошел ты тогда.

– Сам иди.

– Если вы сейчас рты свои не заткнете, я каждому язык прострелю. – Уже начав закипать, сказал я. Тут же эти двое замолчали.

– Торопыга, а ты уверен, что это не чья-то галлюцинация? Например, твоя. – Вспомнив свои ведения, задал я вполне логичный вопрос.

– Я уже думал об этом, но такое маловероятно. Мутант был слишком слаб, раз смог взять под контроль только одного. Значит, если еще кто-то попал под влияние мутанта, то остальные приведут его в сознание, как в вашем случае, Айс. А так как мы все спокойно сидим и беседуем, то логично предположить, что все из нас находятся в сознании.

– Слушай, можно тебе задать один личный вопрос? – Спросил я у парня, вспомнив один момент из своего ведения.

– Можно.

– Ты где учишься и на кого?

– Ах, вот вы о чем! – Улыбнулся парень. – Учусь я в МГУ на психолога.

– Я разговаривал с докторами психологических наук и даже профессорами, но они не говорят так, как ты.

– У меня немного другой профиль, у́же чем у остальных.

– Все с тобой ясно. – Ответил я, не став дальше развивать тему. – Так, Вик, Чип, подойдите ко мне.

– Зачем? – Спросили они.

– Расстреливать вас буду. – Сказал я. – Живо подняли свои задницы и подошли. – Нужно было их помирить, а то не хватало мне еще в отряде разборок. И у меня появился один план.

Когда они подошли, я достал флягу с коньяком, которую до сих пор даже не открыл – берег на особый случай, который, наверное, уже настал.

– Достаньте свои стаканы. – Произнес я. Парни без вопросов выполнили приказ. Наполнив каждому по половине, я сказал: – Теперь пусть каждый из вас напоит другого из своей кружки. – Парни посмотрели на меня, как на больного, но, ничего не сказав, и в этот раз выполнили приказ. – Теперь попросите у друг друга прощения и обнимитесь, крепко и по-дружески.

– Ладно бы напоить этого идиота, но просить прощения и уж тем более обниматься с ним я не буду. – Отказался Чип.

– Я тоже не буду обниматься с этим кретином.

– Эх, так я и знал, – вздохнул я. – Торопыга, скажи, пожалуйста, где мой автомат?

Прежде чем я получил ответ, Чип и Вик спросили:

– Вы что, нас застрелите? И ради чего это все?

– А зачем мне вас расстреливать? – Пожал я плечами. – Одному прострелю ноги, второму руки. Тогда один будет нести другого, а тот в свою очередь будет искать безопасную дорогу и отстреливаться, если, не дай бог, на нас нападут.

– Но вы не можете этого сделать! По контракту…

– По контракту я должен довести вас до Припяти и обратно живыми. Целыми и невредимыми – ошибочное мнение считать, что, побродив по Зоне, можно выбраться, не попав в какую-то неприятность или не получив травму. Торопыга, ну так что, где мой автомат? – Обратился я снова к парню.

Тут уж у Вика с Чипом сдали нервы, и они выполнили все то, что я приказал.

– Вот теперь другое дело. А если еще раз будете ругаться, то обязательно приведу в исполнение свои слова. Ясно? – Парни кивнули. – Отлично. А теперь пошлите, быстро перекусим и отправимся к Любечу.

***

– А вот тот самый мост, который я видел в своих галлюцинациях. – Сказал я отряду.

«Вот мы с тобой снова свиделись» – подумалось мне. Запомнив местоположение моста из своего видения, уже в реальности я сразу отыскал его на карте. Еще перед выходом сделал это, ведь не хотелось снова наматывать лишние километры, таки образом тратя драгоценное время. И лучше нам поспешить – мы еще не добрались до города, а уже скоро начнет темнеть. К тому же, нужно обыскать точку именно сегодня, а по темноте не хотелось бы этим заниматься.

– Так, сначала мост пересеку я. – В этот раз было страшно пересекать реку. Вдруг снова окажусь в воде? Вдруг нападет водяной? Или, может, это снова иллюзия? – Следом пойдет Цыган, потом Торопыга, Еж, Вик, а замкнет процессию Чип. Всем все ясно? – Как только ребята кивнули, я отдал приказ: – Тогда приготовить оружие и ждать моей команды. И смотрите по сторонам, – и двинул по мосту.

«Фух!» – Шумно выдохнул я, как только оказался на другом берегу. В этот раз я никуда не провалился, на меня никто не напал и уж тем более меня никто не избил. Осмотревшись, я проверил пространство вокруг себя на наличие аномалий и мутантов. Вроде бы чисто – пора перебираться ребятам.

– Вперед! – Крикнул я на другой берег. Получив команду, Цыган тут же двинул по мосту.

Пока я следил за пространством на берегу и краем глаза за мостом, а ребята, помимо своего берега, наблюдали за Цыганом, он в свою очередь потихоньку продвигался ко мне. Конечно, спешка до добра не доводит, особенно в Зоне, для новичка, в незнакомом для него месте, но неуверенный сталкер – это мертвый сталкер. Сколько раз промедление стоило жизни сталкерам, отрядам, да и небольшим группам? Не меньше, чем спешка.

Наконец, Цыган оказался рядом со мной.

– Следующий! – Тут же скомандовал я остальным. Дальше дело пошло веселей – первый перешел, жив-здоров, значит, ничего страшного нет, можно спокойно идти. По крайней мере, я так думал, а что в это время было у ребят на уме, мне оставалось только предполагать.

Теперь я следил только за своим берегом, а за мостом и перебирающимся по нему члену отряда – остальные. Через пару минут возле меня находился весь отряд, кроме Вика и Чипа, но эти парни меня не разочаровали. Они быстрым шагом – Чип чуть ли не бегом – перебрались, и отряд, наконец, оказался в полном сборе.

– Так, проверить оружие, снаряжение, зашнуроваться, перешнуроваться, поправить рюкзак. Если все готовы, выдвигаемся. Совсем немного осталось до Любеча. – И мы двинули в город, правда, не прошли мы и километра, как вновь столкнулись с водой. Но в этот раз с пересохшей – слава богу, а то от такого количества воды за весь наш поход уже начинает мутить.

Это оказалось озеро Острица. Что-то о нем рассказать я не смогу, ведь даже о его существовании узнал только тогда, когда увидел воочию. Следовательно, мне неизвестно, что стало с озером после его пересыхания. Единственное, что я знаю о пересохших водоемах, так это то, что на их территория селится очень много падальщиков. Да, всем известно, что они питаются падалью, но это не значит, что на нас не станут нападать. Я решил не рисковать и обойти озеро.

Прошло чуть больше часа, и вот мы шагаем по одной из улиц Любеча. Когда мы еще подходили к первым домам, мне показалось, что городок по размеру не уступает тому же Гомелю, но в действительности, он оказался небольшим, обойти его можно меньше, чем за сутки. Даже если заходить во все закоулки, какие здесь существуют. Об этом я узнал чуть позже, когда мы искали цель нашего появления здесь.

Что же касается красот города, не знаю, как у моих спутников, но у меня остались смешанные чувства. С одной стороны – старые, одноэтажные избушки, еще старее церковь со своими колоколами, а леса, поля, луга! Не то, что Гомель. Пережив вместе со всем миром прогресс (а может, регресс?), теперь он заставлен одними кирпичными и бетонными коробками. А Любеч не пошел на «уступки» и «уговоры» мира и сохранил свой величественный вид.

С другой стороны – аномалии, артефакты, сталкеры, которые добывают артефакты, бандиты которые охотятся на сталкеров, и мутанты, которые охотятся на всех. Теперь городок напоминает театр боевых действий. Хотя почему напоминает – им он и стал. Застрявшие в бревнах пули, осколки разбитых стекол, местами попадающиеся гильзы, следы от разведенных костров – это не полный список того, что я здесь заметил. Причем, это только список человеческой деятельности, но есть еще Зона-матушка, которая не потрудилась приложить свою руку к этому городку. На ровне с теми деревнями и городами, которые нам попались на пути, она затронула Любеч если не сильно, то как минимум неслабо. В принципе, ничего в этом удивительного нет. Взять, к примеру, Краснополье или Полесское – ни один из этих населенных пунктов не остался целым и невредимым. Теперь там правит Зона взамен человека – куда не сунься, аномалия, куда не пойди, мутант. А теперь подумайте, сколько таких городов, сел и деревень еще есть? Двадцать, тридцать, пятьдесят? А сто не хотите? То-то и оно.

Хотя во всех этих бедах осуждать одну только Зону я считаю неправильно. Она всего лишь результат человеческой деятельности, не более того. Я видел Чернобыль, Припять и даже саму ЧАЭС, но не в этом мире. После Чернобыльской катастрофы детей, женщин и стариков в срочном порядке эвакуировали кто куда, а большинство мужчин осталось ликвидировать последствия. Многие погибли еще тогда, многие чуть позже – лучевая болезнь не пощадила никого, – но они отдали жизнь не напрасно, остановив своими действиями еще большую катастрофу. Прошло не одно десятилетие. Зона, как здесь, не появилась. Возвели новый Саркофаг, но радиация местами так и плещет, ища новые жертвы. Люди все понимают – возвращаться нельзя, опасно для жизни, – но все равно возвращаются, потому что их дом там и только там. А что было бы, если не человеческая ошибка? Или нарушение в технике безопасности? А если просто не существовало станции? Домыслы могут быть разные, но какие из них окажутся верными, мне неизвестно. Возможно, существует мир, в котором не произошла катастрофы, и не появилось ни зоны отчуждения, ни Зоны. Было бы интересно узнать, как протекает история в нем, но мне пока достаточно путешествий. Тем более, здесь у меня есть еще незавершенное дело.

– Ребят, мы уже в Любече, так может, вы укажите мне, где находится точка? – Не оборачиваясь, спросил я на ходу. Вопрос я задал немного поздновато, ведь мы неплохо углубились в город, пройдя уже ни одну улицу.

– Центр. – Через несколько секунд ответил Торопыга.

– А улица, дом?

– Просто центр города. Так у меня написано.

– Ну хоть ориентир какой-нибудь есть?

– Дом культуры. Возле него наша точка.

– Хоть что-то. – Сориентировавшись по карте ПДА, я направил отряд по центральной улице в нужную сторону.

Наверное, город пользуется неплохой популярностью у людей, живущих под слоганом: «И день не пройден, если ни разу не выстрелил». Как я уже говорил, человек хорошо потрудился, приукрасив Любеч не одной и даже не двумя перестрелками, поэтому, пока направлялись к центру города, мы смогли увидеть, сколько нужно всадить пуль в одну обычную избушку, прежде чем она развалится.

Чуть дальше нам дорогу преградил труп, точнее, половина трупа. А если уж уточнять до невозможности, то верхняя половина туловища мужчины, предположительно, двадцатипяти-тридцати лет и погибшего от потери крови, но перед этим, как вы уже догадались, потеряв вторую, нижнюю, часть своего тела. По всей видимости, сталкер – или кто это был – кому-то не угодил, поэтому его решили убить. Завязалась перестрелка, но силы были не равны, поэтому парень попытался бежать, но тут его настигла аномалия. Жуткая картина, если честно, у меня вон, ребят аж скрутило, и они чуть не избавились от своего завтрака.

– Не сметь! – Произнес я. – Привал еще не скоро, а есть в дороге запрещено.

Конечно, мои слова всех не остановили – сойдя с дороги, Юля согнулась пополам. Но ей простительно, девушка как-никак, слабые нервы и так далее, я же не изверг, все понимаю. Не буду описывать это «удивительное» действо, просто скажу, что, придя в порядок, она мгновенно взяла себя в руки – жаль, раньше этого не сделала, теперь ей придется часа два-три ходить голодной.

Проходя мимо трупа, я заметил аномалию. По всей видимости, это Мясорубка – фарш тоже неплохо делает, и не важно, из человека или мутанта. Как раз там, где не было крови и ошметков, располагалась она, поэтому ребята смогли рассмотреть ее границы. Хотя, в принципе, никто из них не смог продержать взгляд дольше десяти секунд, не отвернувшись. После этого мои спутники четко и ясно поняли, что бегают в Зоне либо мертвецы, либо те, кто ими в скором времени станут, но имеющие веские причины, чтобы бегать. Этот пример очень хорошо иллюстрирует, что спешка до добра не доводит, поэтому я решил рассказать небольшую лекцию как раз по поводу распространенных ошибок сталкеров.

Дойдя до следующего дома, я остановил отряд и произнес:

– Привал. Пять минут.

Я не стал заходить в дом, а всего лишь сошел с дороги и устроился на небольшой поляне, привалившись спиной к попавшемуся здесь дереву.

– Ну что, понравилось вам «зрелище»? – Спросил я у ребят, когда они тоже расположились. Увидев в их глазах все то, что они думают о моем юморе, я продолжил: – Да, дорогие мои, это всего лишь зрелище, по-другому это никак не назовешь. И вот, что хочу я вам сказать. То, что вы видели, это самая наиглупейшая, по моему мнению, ошибка в работе сталкера. В Зоне строго-настрого запрещено бегать. Вот вам ярчайший пример того, к чему это может привести, – я указал взглядом в сторону трупа. – Разумеется, есть те, которые пренебрегают этим правилом, и они до сих пор живы и вполне здоровы, но таких единицы и к ним относятся ветераны, которые истоптали Зону вдоль и поперек. Ко мне это не относится, здесь я относительно недавно, поэтому стараюсь соблюдать правило, чего и вам советую.

– А как же наша пробежка по минному полю? – Спросил Вик.

– Ну, как говорится, у всякого правила есть исключения. К тому же, тогда не было другого выхода, кроме как бежать – если бы мы этого не сделали, нас бы или шальной пулей зацепило, или посекло осколками от разрывающихся снарядов. Да, я знаю, были еще мины – поле могли включить, и мы бы на них подорвались, – но риск штука такая, что без него никак не обойтись. – Я замолчал, давая моим спутникам переварить услышанное.

– И напоследок, хочу дать вам совет: прежде чем что-то сделать, подумайте раз сто, проверните разные ходы и комбинации, а потом действуйте. Если бегаете по Зоне, делайте это с умом, какой бы ни был риск. Например, перед Любечем мы пересекли мост, и некоторые сделали это достаточно резво. А позволил я это вам только потому, что до этого проверил и пересек мост. Но это не значит, что раз я иду впереди всех, проверяя каждый миллиметр пути, нужно слепо следовать за мной. Следите за дорогой, осматривайтесь и не теряйте бдительности. – На этом я закончил свой рассказ. – Привал окончен. Отправляемся дальше.

Наконец, показалось какое-то большое здание – если судить по тем зданиям, которые я видел ранее в других населенных пунктах, то очень похоже на Дом культуры. «Так и есть» – подумал я, после того, как посмотрел на карту ПДА.

– Вот ваш Дом культуры, – сказал я, обернувшись к отряду. – Куда теперь?

– Западнее него будет здание – нужно его проверить. – Ответил Торопыга.

– Хорошо.

Оказавшись возле нужного здания, я остановил отряд и спросил:

– Этот?

– Сейчас скажу, – ответил Торопыга. Достав несколько бумаг, он осмотрел их и произнес: – Да, он самый.

– Что же, давайте его обследуем. – Я направился в сторону здания, но меня остановили.

– А вы что, с нами пойдете? – В этот раз спросила Юля.

– Конечно. – Повернувшись к ней, ответил я. – А то мне хватило первого раза, когда вы столкнулись с бюрером в Гомеле. Теперь, чтобы полностью быть уверенным в вашей безопасности, я отправлюсь с вами.

– А может не стоит? – Жалостливо спросила она.

– Стоит, – твердо ответил я и, развернувшись, направился к зданию, а следом за мной остальные.

Зашли мы в небольшой двухэтажный дом, напоминающий здание администрации. Ребята сразу разделились и отправились проверять первый этаж. Подумав, я отправился на второй этаж – не буду же я ходить и наблюдать за каждым из своих спутников, таким образом, мешая каждому из них.

Найдя лестницу, я поднялся по ней на второй этаж и зашел в первую попавшеюся комнату. Обнаружив полный беспорядок: упавшие шкафы, сломанные столы и стулья, валяющиеся повсюду какие-то бумаги и разнообразный мусор, – не особо удивился. Без какой-либо цели, я прошагал в комнату и начал ее осматривать. «Украдено стадо коров», «разбой в магазине», «сожжен дом» и еще много похожих записей мною было обнаружено. По всей видимости, я наткнулся на картотеку, где хранились дела города. Не найдя ничего интересного, я отправился в другую комнату, где обнаружил записи растрат бюджета города. Обойдя еще несколько комнат, стало понятно, что каждая комната на втором этаже – это отделанная картотека каждого из отделов администрации. Смысла оставаться здесь не было, но так как ребята еще обыскивают первый этаж, а заняться мне нечем, я решил дальше осмотреть комнаты, раз уж начал.

Осмотр подходил к концу – оставалось проверить пару комнат. Ничего интересного для себя я так и не обнаружил, хотя пара занятных вещей попалось. Переходя в следующую комнату, я остановился на пороге. Причиной моего замешательства оказалось то, что в комнате я не увидел ни одного окна. На улице уже начинало темнеть, поэтому не хватало света, чтобы хоть что-то увидеть в комнате, отчего становилось не по себе. Достав из рюкзака фонарик – хорошо, что такую вещь я не забываю с собой брать, – я включил его и направил вовнутрь. Как ни странно, здесь не оказалось разрухи – шкафы стояли вдоль стен, на середине комнаты стоял небольшой стол, а вокруг него – несколько стульев. Переступив порог, я обратил внимание, что дверь хоть и стояла деревянная, но по виду она была монолитной – наверное, из дуба. Ничего страшного или ужасного в комнате я не обнаружил – единственное, темнота давила на сознание, но у меня был фонарик, – поэтому спокойно отправился к первому шкафу. Взяв одну из папок, я прошел к столу, где сел на стул и начал читать.

– Айс! Айс, вы где?!

Оторвавшись от очередной папки, я прислушался.

– Да куда же он запропастился? – Спросил Торопыга. Отложив папку, я встал из-за стола, подошел к двери и выглянул в коридор. Увидев своих спутников, я крикнул им:

– Я здесь!

Как только они меня увидели, я вернулся к столу, где продолжил читать записи.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мои спутники кинулись на мои поиски, да и это не особо важно. Нет, конечно, это очень важно, но не важнее того, что я нашел в этой комнате. А нашел я записи, которые велись с начала восьмидесятых годов прошлого века. Не удивительно, что их хранили в таком месте, закрытом со всех сторон.

Прежде чем меня нашли, я успел прочитать примерно половину того, что здесь хранилось. Одна часть оказалась уничтожена – некоторые папки мгновенно превращались в труху, стоило их взять в руки, другие просто сгнили, – в другой я не обнаружил ничего интересного, но оставшегося мне хватило. В них рассказывалось о том, что когда еще только проектировали ЧАЭС, правительство великой страны разрабатывало план по созданию военных лабораторий на территории нынешней Зоны. Таким образом, близкое расположение к станции давало этим самым лабораториям небывалый потенциал.

Началось строительство: и станции, и лабораторий. Чтобы сохранить секретность, последние решено было строить под землей – еще тогда был рассмотрен вариант о воздушной разведке. Как только ЧАЭС начала вырабатывать нужную для исследований мощность, лаборатории заработали. Сначала все шло как-то сумбурно, без конкретной цели – ученые хотели добиться успеха в своих исследованиях, доказать свои гипотезы, а власти еще решали, с чего начать. Наконец, был выбран курс, и все изменилось. Создание идеального солдата – вот что стало целью номер один. Ученые работали вроде бы неплохо, первые результаты уже появились, но властям мало, они подгоняют – исследования ускоряют, снова подгоняют – и снова ускоряют, и так по кругу. Не удивительно, что в таком темпе рождались ошибки.

Исследования не были окончены, но первые результаты уже получены. Ученые обрадовались: «Успех, успех! Теперь можно передохнуть, отложить немного эти дела и приступить к своим исследованиям!» Но не тут-то было. От властей получена новая директива: создать психо-устройство, с помощью которого можно контролировать любого человека на планете. Теперь помимо создания универсального солдата появилась новая проблема, в десять раз сложнее. Все самые лучшие умы бросились решать вторую проблему, оставив заканчивать с первой всех остальных. И снова результат: посылка узконаправленного сигнала через половину планеты. Властям доложили об этом, но снова недовольство: ускорять исследования. Ученые работали, что-то придумывали, делали все возможное, и вскоре добились того, что от них требовали – контроль человека на расстоянии. Правда, не в любой точке планеты, а на закрытой территории. Решено строить антенны для увеличения радиуса контроля.

Вскоре возвели антенны – построили их в виде РЛС, чтобы снова сохранить секретность. Подготовительные работы закончены, пробный запуск сделан, пора приступать к настройке устройства. Но тут настало двадцать шестое апреля восемьдесят шестого года – взорвался четвертый энергоблок ЧАЭС. В срочном порядке были опечатаны все лаборатории и военные институты и эвакуирован весь состав. Работы прекращены.

Прошло почти десять лет, СССР распался, но никто не забыл про исследования. Теперь уже Россия направляет людей для их возобновления. Частично отремонтировали станцию, пустили электричество в лаборатории и институты, правда, меньшей мощности, чем раньше, и работа началась: задачи остались теми же, но средства изменились.

Двухтысячный год. Результаты те же, что и в восемьдесят шестом. Не получается добиться новых результатов: из идеальных солдат получаются неконтролируемые мутанты, а антенны не могут отправить сигнал дальше территории зоны отчуждения. Высказывается предположение, что все связанно с тем, что не хватает мощности от станции. Начинается работа по созданию, так называемых, «Электр» – источники дармовой энергии.

Две тысячи третий год. Проект «Электра» переименован в «Контроль материи». Появляется возможность управлять гравитацией, создавать из ничего огонь, электричество и воду. Теперь проблем с электричеством нет.

Две тысячи четвертый год. Прогресса в антеннах нет. На основе проекта «Контроль материи» солдатам смогли вживить способность к управлению материи – в частности, невидимость, – другие подопытные стали сверхсильными. Помимо них созданы животные и растения с измененным ДНК. Ведутся работы над контролем образцов.

Две тысячи пятый год. В ходе эксперимента, ученые обнаружили и смогли подключиться к ноосфере – теперь возможен контроль над сознанием всего человечества. Проект называют «О-Сознание» – ведутся работы. На основе этого проекта создан и выращен гигантский мозг, который может контролировать любого человека, но пока что на расстоянии не дальше комплекса, в котором его содержат. Существо стабильно, полностью контролируемо. Идут работы по созданию солдат со способностью к телепатии.

Конец две тысячи пятого, начало две тысячи шестого. Все образцы находятся под контролем, стабильны. Получилось привить солдатам способность к телепатии, но некоторые взамен этого вскоре получили способность к телекинезу – ведутся исследования данного феномена. Проект «Контроль материи» можно считать завершенным: созданы все нужные образцы. Подготовительные работы проекта «О-Сознание» завершены. Переход к этапу подключения к ноосфере и ее полного контроля.

После этого записи обрываются, но нетрудно догадаться, чем все закончилось, если посмотреть на нынешнюю Зону. Позволю себе сделать предположение. У яйцеголовых не получилось подключиться к какой-то там ноосфере, произошел сбой, и вся энергия, которая им понадобилась, выплеснулась наружу. И она оказалась настолько разрушительной, что превратила обычную зону отчуждения в Зону. Источники дармовой энергии – наверное, это аномалии, а существа – мутанты. Что же, ничего удивительного, все встает на свои места, но тогда появляется вопрос: что же такое артефакты? Но на этот счет у меня нет мыслей. Как и на то, откуда здесь секретный архив. Если судить логически, то он должен храниться не здесь, в этой комнате без окон и с одной единственной дверью, которая к тому же сделана из обычного дуба. И тем более не в этом городе. Да уж, вот тебе и загадка.

– Айс, что вы делаете здесь в темноте? – Спросили меня со стороны двери. Зачитавшись, я испугался и мгновенно направил туда фонарь.

– Ай! – Тут же послышалось мне, а после – глухой стук об стену.

– Да уберите вы этот долбаный фонарь! Прям в глаза бьет! – Выкрикнул Вик, если судить по голосу. Мгновенно придя в себя, я отвел в сторону фонарь и притушил его в руке.

– Извините, ребят, испугался. – Сказал я, выглянув в коридор. – Как вы? И кто это там стукнулся?

– Да нормально. Я это был. – Пробурчал Вик, потирая лоб.

– Извини, не хотел.

– Да ладно, пройдет. – Отмахнулся парень. – Так что вы там делаете?

– Книжку интересную нашел, почитать решил. – Соврал я.

– А что за книжка? Можно посмотреть?

– Стойте здесь и охраняйте коридор. Сейчас вернусь. – Ответил я и вернулся в комнату. Я не стал рассказывать отряду, что нашел, оставив это дело до вечера. Найдем ночлег, приготовим ужин, тогда можно все им рассказать. А пока я решил собрать все то, что здесь нашел.

Папки не влезали в рюкзак, поэтому пришлось вытаскивать все листы, сворачивать, сминать, комкать их и так заталкивать в рюкзак. Все не вошло, поэтому пришлось часть распихать по боковым карманам рюкзака и разгрузки, и еще немного я положил под комбинезон, заранее затянув пояс потуже.

– Ну так что, вы что-нибудь нашли? – Спросил я у ребят, когда вышел в коридор.

– Нет. – Ответили они, тут же погрустнев.

– Смысла нет обсуждать здесь дальнейший план действий – уже темнеет, а мы еще не нашли место для ночлега. Так что пошли, за ужином поговорим. Тем более, у меня есть новости.

Выйдя из здания, я направил отряд в обратную сторону нашего маршрута, то есть на запад. Уже темнеет – это я приуменьшил нашу проблему, так как в Зоне сумерки очень быстро сгущаются.

– Парни, – произнес я, – по дороге собирайте хворост, так как потом у нас на это не будет времени. И не спешите, я вас не гоню – попросите подождать, сразу же остановлю отряд.

Далеко ходить я не стал, отошел буквально на километр от точки, и приметил подходящий домик. Когда мы подошли к нему, каждый из парней собрал столько хвороста, что хватит развести костер не только на ужин, но и на завтрак.

Попросив ребят подождать в сенях, я проверил дом, кроме чердака, и вернулся обратно.

– Всем располагаться, – сказал я, приведя отряд в одну из комнат. – Кроме Чипа – ты идешь со мной.

Спешка спешкой, но безопасность превыше всего. Вернувшись к чердаку уже не один, я объяснил парню все то же самое, что и Юле в первую ночевку отряда. Чип все-таки парень толковый, так что, осмотрев чердак и никого там не обнаружив, мы в скором времени вернулись к остальным.

Так, дом чист, осталось что-то придумать с дверью и окнами. Пока ребята располагались, я как раз приметил один шкаф в другой комнате.

– Вик, а ну-ка, помоги. – Вдвоем мы перенесли шкаф и забаррикадировали вход в комнату через единственную дверь. С окнами нечего было поделать, кроме как закрыть ставни и поставить к окнам какую-нибудь мебель, что я и сделал.

Мы успели найти ночлег прежде, чем нас настигла ночь, чему я был очень рад – мне хватило еще того раза, когда мы сбежали с научной базы, а после бродили почти всю ночь по лесу. Интересно, а что стало с отрядом военсталов, отправленных на наши поиски? Что-то о них ничего не слышно, они даже на глаза не показались. Странно. Ну да ладно, нам от этого только лучше.

Сгрудив на полу свой рюкзак, я вытряхнул из него записи, а после достал напиханные в моей одежде листы, и начал все аккуратно складывать на полу, перед этим не забывая расправлять и разглаживать «комки».

– Вы готовьте, готовьте, не отвлекайтесь, – сказал я спутникам, отвлекшимся от ужина. – Я сейчас сложу «книгу» и присоединюсь к вам. – И продолжил складывать листы. Что же теперь с ними делать? Их так много, в дороге они будут только мешаться, а в них столько важной информации. Ладно, потом решу, сейчас нужно поужинать.

Покончив с записями, я положил их возле рюкзака, а сам подсел к костру, вокруг которого сидели и уже ужинали мои спутники.

– Так что это за книга, которую вы принесли с собой? – Спросил с набитым ртом Вик.

– Кстати, да. – Поддакнул Торопыга. – Расскажите о ней.

Тут уж все прекратили есть и уставились на меня. А я, как ни в чем не бывало, молча, поедал свою порцию тушенки. Знаете, она была настолько вкусная, что не хотелось от нее отрываться. Шучу, конечно, просто не хотелось прерывать ужин, ведь если я начну рассказ, то мне придется поголодать еще полчаса, а то и больше. Ребятам-то что – слушай, да ешь, а мне как-то неудобно с набитым ртом рассказывать столь важную информацию.

– Давайте я доем, тогда и расскажу, договорились? – Сказал я чуть позже, когда понял, что от меня не отстанут, если просто промолчу. Слава богу, ребята не обиделись и тоже принялись доедать свой ужин.

Закончил я быстрее всех – хотелось немного отдохнуть, собраться с мыслями, прежде чем приступить к рассказу. Кстати, буду дежурить, нужно дочитать остальные записи, вдруг найдется еще что-нибудь полезного.

Наконец, с ужином было покончено. Отложив миски и котелок в сторонку, ребята вытерлись, сложили свои столовые приборы в рюкзак и снова устроились возле костра. Смотря на них, с моего лица так и не могла сойти улыбка: каждый из них, причмокивая, снял с пояса флягу и, открутив крышку, приложился к ней. Кто-то отпил немного, кто-то сделал несколько больших глотков, но все утолили жажду и убрали обратно фляги. Тут уж и мне захотелось пить.

– Эм, я, конечно, извиняюсь, – произнес Торопыга пока я пил, – но вы нам все-таки расскажете, что вы за книгу нашли? Может быть, в ней есть что-то, что касается нашей цели? Ведь мы так ничего конкретного и не обнаружили в Любече.

Оторвавшись от фляги, я посмотрел сначала на него, а потом на всех остальных.

– Вообще что ли ничего? Ни одной зацепки? – Спросил я удивленно.

– Кроме того, что нужно идти в Припять и переворачивать ее с ног до головы, ничего. – Ответил Торопыга, понуро склонив голову.

Жажда была утолена, и теперь мою голову заняла только одна мысль: «Что делать дальше? С чего начать?» Хорошо, попадем мы в Припять – пока не знаю, как, но, думаю, эту проблему я смогу решить, – а куда первым делом следует отправиться? Эта пятерка говорила, что им нужно попасть в какую-то лабораторию, но каждому сталкеру известно, что в Зоне им счету нет. Даже в записях, которые я нашел, упоминается о лабораториях, институтах, установках, и речь идет не о десятке-полтора объектов, а о полусотне, как минимум. Хм, а может и правда, в этих записях что-то полезное для нашего похода есть? Ну-ка, посмотрим.

Пришлось снова обратиться к записям. Взяв стопку листов, я сел возле рюкзака и, опершись о стену, начал читать.

– Что вы собираетесь делать? Читать свою книгу? А как же наша цель? Или вы что, отказываетесь вести нас дальше? – Разнервничавшись, Юля потихоньку начала «закипать» – это было видно по ее истерике. Не очень-то хотелось ей что-то объяснять, рассказывая мои какие-то предположения относительно записей. Поэтому я просто ответил, не поднимая головы:

– Не мешайте мне, я занят. – Обратился я не только к девчонке, но и к парням, чтобы и они поняли, что не следует меня отвлекать.

От такого грубого отношения Юля сначала опешила и не могла что-то сказать, но после этого она покраснела и надулась, как воздушный шар – честное слово, думал, взорвется, – но, ничего не сказав, развернулась и ушла подальше от меня, в другой конец комнаты, где, обиженная, села ко мне спиной. «Ну и пусть, зато мешать не будет», – заметив мельком ее жест, подумал я. Парни, здраво рассудив, что не стоит вмешиваться в наш с Юлей конфликт, начали заниматься своими делами. Я не заметил, чем именно, потому что уже тогда я погрузился в изучение записей.

Не знаю, сколько прошло времени до того момента, как я отвлекся от чтения. А отвлекся я из-за того, что начало не хватать света, чтобы хоть что-то прочитать. Отложив листы, я увидел, что в комнате царил сумрак – конечно, не темень, но что-то разглядеть в дальнем конце комнаты удавалось с трудом. Оказалось, что в Зоне наступила ночь – за окном было темнее, чем в ухе негра. Казалось, что та тьма за окном была настолько плотная, а оттого тяжелая, что вот-вот, еще минута, и она раздавит стекло и потечет в дом, давя все на своем пути, включая меня и ребят. Хорошо, что мне так только казалось, но от этого легче не становилось. Но почему в комнате-то было темно? Посмотрев на костер, все встало на свои места.

Оказывается, костер начал тухнуть, так как все угли прогорели, а новых дровишек никто не подкинул. Я хотел было сказать, мол, почему никто за костром не следит, но вовремя осекся. Выяснилось, что я настолько зачитался, что не заметил, как все уснули, даже Юля, правда, она все-таки вернулась поближе к костру – наверное, замерзла. Не став подбрасывать новых дров, я оставил догорать костер, а чтобы читать записи дальше, достал фонарик и включил на нем маленький диод – и читать удобно ночью, и никому не мешает.

Так я и просидел всю ночь в поисках новой информации.

Глава седьмая

Рывок под землю

Уже прошел час, как я закончил изучать записи, и полчаса, как наступил рассвет, а мои «сурки» до сих пор дрыхли без задних ног. Чтобы хоть как-то взбодриться, я разжег костер, сварил себе кружку кофе – жаль запас дефицитный, только на такие случаи берегу – и, попивая этот чудный напиток, штопал свой рюкзак. По комнате разразился такой запах, что мне подумалось, сейчас со всей Зоны сюда сбегутся все мутанты, какие есть. Но и это не принесло результата – мои спутники продолжали спать вместо того, чтобы сменить меня, таким образом, немного пожалев. Я бы мог и так их разбудить, но сам виноват, отдежурив один за всех. Пусть теперь досыпают свои заветные минуты, зато никто сонным не будет, и я смогу хотя бы на часок прикрыть глаза.

Спустя почти час проснулась первая спящая красавица – Чип. Я широко улыбнулся во все свои тридцать два, показав радость этого момента – с моим убитым видом это было очень сложно сделать, но я постарался, правда, из этого ничего не вышло, ибо Чип прям вздрогнул, увидев меня, – и прошептал:

– Доброе утро, страна!

– Судя по вашему виду, не очень оно и доброе, – так же шепотом заметил парень.

– О того, что ты такой глазастый, принимай вахту. А я пойду, вздремну за свои законные пятьдесят девять минут. – С очень серьезным видом произнес я и отправился к своему спальному мешку. По глазам было видно, что Чип хотел спросить, почему именно пятьдесят девять, но я быстро укутался в свою постель и мгновенно уснул, оставив незаданный вопрос без ответа. А нечего было напоминать мне о моем же нездоровом виде.

Нет, друзья мои, все-таки часа мало, чтобы выспаться – да ладно бы выспаться, этого времени не хватит, чтобы прийти в норму, – теперь я в этом на сто процентов уверен. Проснувшись, я почувствовал, что тело перестало меня слушаться, мол, хозяин, не гони лошадей, дай отдохнуть. Я все вертелся, крутился, но заставить себя подняться никак не мог. Наконец, тело сдалось, и я смог подняться, правда, самочувствие от этого не улучшилось. Нужно еще выпить кружечку кофе. И плевать, что за два часа это уже вторая кружка, иначе весь день буду валиться с ног.

Поднявшись, я увидел, что над костром подвешен котелок, в котором кипятилась вода, а вокруг него сидели мои спутники и, по всей видимости, завтракали.

– Приятного аппетита, товарищи сони. – Поприветствовал я отряд.

– Почему сразу сони? Сами спите, когда мы уже встали, а на нас все спираете. – Так обидчиво все вопрошали, кроме Чипа и Юли – девчонка, наверное, до сих пор обижена на меня.

– Ну-ка, Чип, скажи им, почему вы сони.

– Потому, что всю ночь дежурили только вы, Айс. – Тут же ответил парень, не поднимая головы.

– Вот, – протянул я, – даже ваш товарищ знает, что и почему.

– Не, ну мы не знали… что же вы нас не разбудили… – Начали отпираться бунтари.

– Дело в том, – начал я, пока готовил себе кофе, – что я всю ночь провел за той самой книгой, которую нашел. – Вот тут все сразу отвлеклись и, повернув голову в мою сторону, начали внимательно меня слушать. Все, кроме Юли – она не повернулась в мою сторону, но хоть прекратила есть. – Поэтому смысл мне вас будить, а самому ложиться спать, если нужно ее изучить. Так вот. На самом деле, никакая это не книга – это секретные записи, касающиеся всех разработок, исследований и экспериментов, которые проводились на территории Чернобыльской Зоны отчуждения, то есть еще до двух тысячи шестого года. В них даже описан один эксперимент, из-за которого образовалась Зона, но сейчас не об этом. Еще в начале нашего пути, вы сказали, что вам нужно попасть в Припять, поэтому я обратился к одному человеку, который подсказал, как можно попасть в город – через Мертвый Лес и еще два других места. Скажу сразу, Лес – это очень опасное место, не предназначенное для прогулок, но два других не просто опасные, они безумны до смерти и смертельны до безумия. Уже в дороге выяснилось, что на самом деле вам нужно попасть в какую-то лабораторию, но в какую именно, вы не знаете – чтобы узнать, нужно было посетить две точки, в Гомеле и Любече. Но это не принесло результатов. Уже здесь, в этом доме, я вспомнил про лабораторию и записи! Не буду рассказывать все подряд – вам это незачем, да и времени мало для рассказов, – просто поделюсь с вами тем, что нам, возможно, поможет.

Если вы говорите, что вам нужна лаборатория, то спешу вас обрадовать – в Припяти их с десяток, не меньше. Знаю, сарказм тут неуместен, но врать я вам не могу. И это еще не все – эти лаборатории не скапливаются в одном месте, они разбросаны практически по всему городу. Возможно, если вы знаете, какая конкретно нужна лаборатория, то я смогу выделить основные, и туда мы направимся. Это первое. Во-вторых, маршрут претерпел изменения. Нет, нам все равно нужно добраться до Мертвого Леса, но нам этом все. Дальше наш путь будет пролегать через подземный город – о нем я узнал еще тогда, когда связался со своим человеком. Я там никогда не был, поэтому, как туда попасть через Мертвый Лес, мне неизвестно. И даже если бы я знал, возникла бы другая проблема: как преодолеть город, не заплутав в нем. С этими записями эти две проблемы остались в прошлом. Таким образом, мы сможем миновать заставы и патрули фанатиков, которые обжили город. Осталось только добраться до Леса, а дальше надеяться, что записи правдивы. Но это наш единственный способ, добраться до Припяти. – О как, пока рассказывал, у меня даже кофе закончилось в кружке. Зато сна ни в одном глазу, что очень радует.

– А интересно, откуда в Любече взялся секретный архив? – Задал вполне логичный вопрос Цыган. – Я никогда не слышал, чтобы в этом городе проводились хоть какие-то эксперименты. Тут нет ни лабораторий, ни институтов, но Любеч на деле оказался не так прост.

– Мне кажется, – произнес Торопыга, – что вся Зона – это одно большое непростое место. Знаете, это как читать интересную книгу – чем дальше ты продвигаешься, тем больше тебя увлекает. Поэтому, в какой-то момент, тебе просто перестает хотеть отрываться от этой книги, ты хочешь только одного: узнать как можно больше, узнать, чем же все закончится. – Какие глубокие мысли. Парень своими словами меня просто ошеломил, и я не знал, что сказать. Посмотрев на остальных, я понял, что меня единственного удивили такие слова из уст Торопыги – наверное, ребята уже привыкли к неожиданным просветлениям своего товарища.

– В общем, если всем все ясно, то давайте собираться в путь. – Подвел я итог. И все тут же засобирались.

Чистилась посуда: миски, приборы, котелок, – собирались вещи, оружие чистилось и заряжалось. Я еще готовился выдвигаться, как неожиданно у меня на предплечье завибрировал ПДА. Хорошо, что я поставил его в режим вибрации – не хотелось беспокоить ребят. Достав устройство, я увидел, что мне на почту поступило письмо. Открыв его, прочитал короткое сообщение:

«Они приближаются. У вас не больше часа. Они идут с севера, так что уходите югом».

Хм, странное сообщение. Кто они? Откуда приближаются? Откуда информация? И самое главное, кто мне пишет?

– Что-то случилось? – Спросил Вик, увидев мое задумчивое лицо.

– Нет, нет, все нормально. Просто вспоминал, ничего ли я не забыл сделать. – Улыбнувшись, соврал я ему. – Ты собирайся, я тут сам со всем разберусь.

– Хорошо. – Ответил он и пошел к своим друзьям. Не стоит беспокоить ребят – меньше знают, лучше топают.

Я посмотрел снова на ПДА. Так-с, кто у нас отправитель? Хм, имя засекречено. Смысла спрашивать, кто это, нету. Что же делать? Если пишет друг, это одно – следует послушаться совета, – а если враг, то все совсем наоборот. Но враг это или друг? Можно, связаться с Че, и он проверит отправителя. Но пока он ответит, сто лет пройдет, а если это сообщение не уловка, то у нас нет столько времени ждать. Открыв карту, я начал определять новую траекторию движения. На север идти смысла нет. Не потому, что оттуда идет потенциальная опасность, а из-за того, что нам нужно идти на юго-запад. На запад не пойду, потому что снова вернемся к мосту, а там к мутанту – галлюцинаций мне хватило, спасибо, больше не нужно. Из всех оставшихся направлений остались юг и… юго-запад. Хм, есть идея.

Убрав ПДА, я продолжил собираться, и тут мне на глаза попались записи. Точно, листы! Что же теперь с ними делать?

– Ну-ка, Вик, помоги сдвинуть шкаф. – Попросил я, как всегда в данном вопросе, самого крепкого из нас.

Как только проход был освобожден, я обратился к ребятам:

– Юль, я за ночь залатал свой рюкзак, так что теперь могу вернуть твой. Он лежит возле моего – возьми его и «приберись» в нем. Остальные оставайтесь здесь и будьте начеку. Я сейчас вернусь. – И вышел из комнаты.

У меня было всего одно место, куда стоило бы спрятать столь важную вещь, как секретные записи – я отправился на чердак. Там, достав вакуумный пакет (только не спрашивайте, откуда он у меня есть – сам не знаю), который захватил из рюкзака, я сложил туда все листы и положил все это в щель в каркасе. Надеюсь, нычка хорошая – никто ее не найдет.

– Все готовы? – Вернувшись, спросил я. Все кинули. – Тогда вот что сейчас делаем. Как только покинем город, Чип, ты берешь Юлю, Цыгана и Торопыгу и вместе отправляетесь на юго-запад к месту, которое обозначено у вас на картах, как бывший заповедник. Как дойдете до границы, спрячьтесь где-нибудь. И отключите прямо сейчас все ваши устройства от сети: интернет там, джи-пи-эс, – чтобы работала одна только карта. Включите примерно через… – я посмотрел на часы, – через три часа – к этому времени вы уже должны будете добраться до заповедника. Мне не пиши, пока я сам с тобой не свяжусь. А ты, Вик, отправишься со мной, но свой коммуникатор не отключай. Вопросы есть?

– Только один, – произнес Чип. – Что происходит?

– Пока – ничего. Просто мера безопасности. Если вопросов больше нет, выдвигаемся. – Затушив костер и засыпав его землей и всяким мусором, я подобрал рюкзак и оружие и направился на выход.

Оказавшись на улице, я осмотрелся и направил отряд по улице, проходящей перпендикулярно центральным. У нас оставалось полчаса, может быть, меньше, так что стоит поторапливаться.

Направляясь к южной окраине города, меня все не покидало чувство, как будто за нами следят, везде, вокруг нас. Это чувство было похоже на то, когда я с отрядом пересекал поле – что первое, что второе, – только раз в десять сильнее. Опасность исходила от любого дома, куста, столба, даже обыкновенного камешка на дороге.

Наконец, мы добрались до окраины Любеча. Осмотревшись, я увел отряд в сторонку, где устроил небольшой привал.

– Чип, – обратился я к временному командиру малой группы, – вам сейчас следует направляться к реке, а потом двигаться вдоль нее. Как обнаружите какой-нибудь мост, перебирайтесь на другой берег, а дальше ты и сам разберешься. Вот, держи, – я отсыпал ему половину своего запаса болтов и гаек, заодно передав детектор аномалий. – Это точно лишним не будет – с прибором, надеюсь, сам разберешься. И еще, прежде чем мы разделимся, вот что хочу сказать. На тебе лежит ответственность, доведешь ты свою группу до точки или нет. Не делай это ради себя, потому что так тебе говорит гордость, и меня, потому что я тебя прошу. Сделай это ради своих друзей. Я на тебя надеюсь. А вы, – обратился я к остальным, – слушайтесь его во всем беспрекословно. Говорит, ложиться – ложитесь, говорит, окунуться головой в грязь – окунайтесь. А теперь вперед, мы с Виком вас прикроем.

Чип кивнул и, не прощаясь, отправился в путь, а следом за ним остальные. Все без лишних слов, как и должно быть.

«И пусть мутант не направит в вашу сторону нос. И пусть аномалия не встанет у вас на пути. И пусть Зона вас хранит», – прочел я про себя, своего рода, мантру сталкеров.

Через некоторое время из виду пропала последняя спина – в арьергарде шел Торопыга.

– Ну что, Вик, пора и нам отправляться в путь. – Произнес я.

– Это верно. – Ответил он.

И мы направились на самый юг, практически, к Славутичу, но немного западнее.

На небе ярко светило серое солнце. Никому неизвестно и непонятно, почему оно иногда, но оказывается серым. «Феномен», – отвечают ученые, «Аномалия», – говорят сталкеры. Красиво все-таки, но не знаешь, что от этого следует ожидать. Некоторые говорят, что это к беде, что-то плохое обязательно случится, другие – что это знак свыше, таким образом за нами наблюдают сверху и благословляют наши дальнейшие намерения. Рассмотреть это явление мешали деревья, которые возвышались на высоте не меньше пятиэтажного дома и раскинули в стороны свои громадные ветви-руки. И, в общем-то, не мог я отвлечься от дороги и, подняв голову вверх, идти и рассматривать чудеса Зоны. А все потому, что на нашем с Виком пути начало попадаться все больше и больше аномалий. Идти, конечно, становилось тяжелее, но мы шли и останавливаться не собирались.

Кстати говоря, попадались такие аномалии, которые еще не встречались отряду с начала пути, то есть от самого Климово. Поэтому не проходило и десяти минут, чтобы Вик не спросил: «А это что за аномалия?» Приходилось отвечать, рассказывая ему все в деталях: как называется аномалия, как можно ее обнаружить, какие у нее свойства, как убивает и как ее можно разредить, какие артефакты порождает, сколько живет и так далее. Но теории мало, поэтому я еще все показывал, благо было, где развернуться. Хорошо, что Вик не рвался закреплять свои знания на практике, а только восклицал «Ого!», «Круто!», «А вот это я запомню!» и все в таком же духе.

– Айс, а можно вопрос? – Неожиданно спросил Вик.

– Спрашивай. – Ответил я. Мы шагали по относительно безопасному месту, активность аномалий начала падать, так что можно было и поговорить.

– Почему вы разделили отряд на две группы? – И вот, наконец, этот вопрос был задан. Ничего не поделаешь, придется что-то ответить моему нынешнему напарнику.

Немного помолчав, я сказал:

– Поступила информация, что нас обнаружили и вновь преследуют.

А что еще я мог ответить Вику? Соврав, сказать, как тогда Чипу, что это мера безопасности, так будет лучше для всех? Чипу я мог тогда так сказать только для того, чтобы он и его группа не волновались – хотя, по правде говоря, мои слова больше предназначались группе, чем ему, так как парень, уверен, с самого начала обо всем догадался. Но сейчас врать бессмысленно, да и незачем. Не побежит же Вик наперерез своим друзьям, чтобы предупредить об опасности. Нет, я не исключаю такую возможность, но у парня же есть голова на плечах, должен соображать, что это безумие: и себя погубит, и друзьям не поможет. Зато у меня не будет тайн перед ним, пусть знает всю правду.

– Почему же вы не сказали об этом перед тем, как мы разделились? – Я шел впереди Вика и не мог разглядеть его лица, но по голосу было понятно, что парень возмущен.

– Включи мозги, – сказал я как можно более нейтральным голосом. – Если бы я сказал об этом, то тогда разразилась паника в отряде. Ну ладно, ты и Чип остались бы, так сказать, в строю, а Цыган? А Торопыга? Да в конце концов, Еж? Пока бы я вас всех успокаивал, полдня прошло. А у нас в запасе, увы, не оказалось столько времени – если судить по полученному письму, то у нас оставалось не более получаса, чтобы покинуть город.

– Какое письмо? – Заинтересовался Вик.

– Да ничего особенного, кроме сообщения, состоящего ровно из трех предложений: «Они приближаются. У вас не больше часа. Они идут с севера, так что уходите югом».

– А кто отправитель?

– Имя засекречено.

– И вы что же, поверили непонятно кому?! – Чуть ли не заорал Вик.

– Да не нервничай ты так, сейчас все мутанты Зоны сбегутся сюда, – остудил я его пыл. – Если бы я поверил, то мы сейчас не разделились и шли все вместе. Я же поэтому отправил Чипа с остальными другой дорогой, а вместе с тобой направился в том направлении, в котором нам указал неизвестный – чтобы создать видимость, что мы поверили ему. Не знаю, кто из нас сейчас идет в ловушку, мы с тобой или Чип, но лучше попасть одним, чем всем сразу. А теперь радиомолчание – я что-то заметил впереди. – Что-то заметил – это было сильно сказано. Максимум показалось, а, в действительности, я просто почувствовал чье-то присутствие впереди. Приготовив оружие, я аккуратно двинул в том направлении.

Обойдя очередной куст, стараясь не задевать ветки, я приблизился к границе растительности и затаился в листве. Вик чуть было не демаскировал нас – не понял или не увидел моих действий, поэтому почти напрямик, через куст, последовал за мной, – но, слава богу, я вовремя среагировал, иначе вскоре были бы мы трупами. А дело вот в чем.

Мы с Виком расположились в тени кустов и деревьев и, затаив дыхание, наблюдали за поляной. Она оказалась небольшой, округлой формы и окруженная по периметру деревьями и кустами. А внутри стелился сочно-зеленый ковер, какой не просто найти в Зоне. Зайдешь в это маленькое место и даже не поверишь, что вокруг раскинулись смертельно опасные земли, обжитые аномалиями и мутантами. Этой поляне следовало быть далеко-далеко отсюда, где на ней в пору проводить пикники или просто отдыхать, вдыхая полной грудью свежий воздух и запах листвы. Но эту красоту омрачали толстолобики – наверное, их-то я и почувствовал. Этот вид мутантов является потомком диких кабанов, которые водились примерно в этом районе еще до восемьдесят шестого. После кабаны претерпели изменения, но к своему нынешнему состоянию они пришли после ноль-шестого. И вот они, толстолобики. Прозвище, конечно, смешное, да только любому сталкеру, который хоть раз в жизни встречался с этими мутантами или краем уха слышал истории о встрече с ними, уже не смешно. А прозваны они так за то, что имеют очень толстую и массивную лобную кость – это их самое смертоносное оружие. А все потому, что она может выдержать очередь из магазина моего «калаша» в упор, а мутанта даже не контузит. Чтобы пробить такой череп, нужно кое-что помощнее, например, выстрел из «Мухи», ведь даже пулемет или снайперская винтовка не всегда справляются с такой задачей. И вот зная свою особенность, толстолобики пользуются этим по полной программе. Например, как таран или щит. Правда, здесь появляется минус – маневренность. Такой череп тяжелый, и, если мутант наберет достаточную скорость, останавливаться он будет очень долго и еще дольше разворачиваться, если потребуется. В купе с небольшим интеллектом, толстолобики превращаются в не такого и опасного мутанта. Но все равно, связываться с ними, я не советую. Обо всем этом я поделился с Виком на привале, как я назвал это маленькое времяпрепровождение.

Пора было отправляться дальше, а то задержались мы с этими толстолобиками. Показав жестами Вику, чтобы следовал за мной, я развернулся и аккуратно стал выбираться из зарослей.

Через пару часов наш с Виком тандем оказался вблизи Славутича. Не став задерживаться, я повернул на запад и направился в сторону бывшего заповедника. «Чтоб тебя! Снова придется пересекать воду!» – заворчал я после того, как вновь взгляну на карту. Сколько рек и речушек я и моя группа пересекла за весь поход? Три? Четыре? А вот еще один раз, при этом мы не дошли до цели, а нужно будет вернуться обратно. И не важно, что отряд разделен – просто одна часть пересекла реку раньше, а мы с Виком только собираемся преодолеть препятствие. О, господи, сколько воды…

Спустя некоторое время впереди начали проступать очертания моста, берегов и всего, что с ними связано. «Идем хорошо: аномалий на пути попадается не слишком много, мутантов не видно и не слышно. Вот же, достаточно дойти до моста, пересечь его и можно дальше продолжить путь. Но что-то здесь не так. Что же я забыл или упустил из внимания?» – Скверные, однако, мысли роились в моей голове. Мы все ближе и ближе приближались к переправе, и вот, когда оставалось пройти не более ста метров, и мы вступим на мост, меня осенило: «Засада!» Здесь самое лучше место, чтобы устроить нам ловушку – достаточно перекрыть мост с двух сторон, когда мы будем перебираться по нему, и все, дело сделано. Правда, я лучше еще раз искупаюсь в воде, чем попаду в плен.

– Вик, приготовь оружие. – Порекомендовал я своему спутнику. В тот же момент за спиной прозвучал щелчок предохранителя. За пять метров до основания моста, я остановился и осмотрел окрестности. «Вроде бы, никого» – подвел итог и направился на другой берег. Вик, естественно, последовал за мной.

Как ни странно, но на середине моста на нас никто не напал, не подорвал, и мы продолжали двигаться дальше. Еще большим удивлением оказалось то, что на другом берегу нас тоже никто не поджидал. Я был озадачен: «Что же получается, письмо прислал друг?» Пока рано делать выводы, ведь отряд еще разделен, поэтому, сверившись с картой, мы с Виком отправились к границе заповедника. Судя по времени, Чип со своей группой уже должны были добраться до заповедника и там укрыться. Естественно, их точное местоположение мне было неизвестно, ведь я специально попросил Чипа сохранять радиомолчание, пока сам с ним не свяжусь, а до этого момента еще рано. Так что придется немного пожить в неведении. Но все-таки перестраховка не помешает – еще ни один сталкер не умер от этого.

Поля, луга, леса, озера… Я только начал наслаждаться красотами Зоны, как вдруг вдалеке показались первые деревья бывшего заповедника. Пришла пора связываться с Чипом.

Достав ПДА, я набил сообщение с таким вот содержанием:

«Дятел вызывает Кукушку. Какова ситуация? Подлетаем к дуплу. Прием».

Через несколько минут пришел ответ:

«Кукушка на связи. Все в порядке. Вылетели на встречу. Прием».

Ответив:

«Принял. Конец связи»,

я убрал ПДА и направился вместе с Виком к месту встречи.

«Дупло» – это, как уже стало понятно, шифр. Я не исключаю возможность электронного шпионажа, ведь можно попросить даже того Че, и он взломает любое устройство или «ящик». А сколько еще в Зоне «темных» хакеров? Заплати побольше и тебе полностью перекодируют любой ПДА – хорошо, что еще на расстоянии не научились этого делать. В свое время я обратился к одному из таких «специалистов» с просьбой установки системы антислежения – никто не сможет определить, где ты сейчас находишься, даже по закрытым каналам связи. Жаль, но не сможет больше этот специалист устанавливать такие программы – скончался он. Да простит меня Зона, но сейчас это, наверное, к лучшему – можно идти с уверенностью, что маршрут известен только тебе. Правда, поэтому я попросил Чипа и остальных отключить от сети свои устройства – ведь у них нет анти-маяка, а это единственный способ идти невидимым, – кроме Вика. Таким образом, если за нами кто-то наблюдает, то увидит только ПДА Вика и пойдет по его следу, то есть по следу нашего дуэта, а Чип и его группа в это время тихо пройдут другой дорогой, оставшись незамеченными. Этими манипуляциями я хотел выманить на нас потенциальных преследователей, если сообщение окажется обманкой, но, как видно, это было истиной чистой воды. Но раз ставки сделаны, играем дальше.

В общем, я отправил Чипу зашифрованное сообщение. Но возникает проблема. Первым делом, прочитав письмо, парень задастся вопросом: «Что такое дупло?». Не отставая от прогресса, я тоже овладел кое-какими фокусами. Чтобы решить эту проблему, я вписал в сообщение одну хитрую программу: при получении письма на «ящик», она активируется, и получатель может ознакомиться с зашифрованной информацией. Это программа хороша тем, что, если письмо доставлено на другой ящик, шифр мгновенно самоуничтожается.

Что же касается местоположения «дупла», то вот что я скажу. На карте вы никогда не сможете найти это место, но если окажитесь достаточно близко от него, то не ошибетесь с его обнаружением. Дело все в том, что недалеко от границы Мертвого Леса, примерно на полкилометра вглубь, растет большая система деревьев, которая связана посредством общего корня. Так вот ветви этих деревьев чудесным образом сплетаются, образуя рисунок похожий на обыкновенное дупло, отсюда и название.

Прошли озеро, пересекли шоссе, и вот снова передо мной раскинулось чистое поле. Что-то в последнее время не доверяю я этим полям, плохие ассоциации приходят мне в голову с ними – например, моя спина в перекрестии оптики снайперской винтовки. Поэтому хотелось осмотреться, убедиться, что никто за полем не наблюдает, а только потом собрать волю в кулак и сделать первый шаг по этой территории. Поэтому не удивительно, что я кое-кого обнаружил.

Не решившись двигаться дальше, я затаился в кустах на холме, находящегося на краю леса, и наблюдал за окрестностями. Тут же был и Вик, которого я попросил тихо лежать рядом и не двигаться. Кое-что удавалось рассмотреть, но в большинстве своем не очень детально, либо вообще никак. Поэтому приходилось использовать бинокль. Я смотрел на северо-запад, а солнце находилось на юго-западе, так что не стоило переживать, что могу выдать себя солнечным бликом. И вот мне на глаза попался интересный объект.

– Смотри, Вик. Видишь, справа от нас затаился в кустах парень с винтовкой? – Практически в самое ухо сказал я Вику и передал ему бинокль. Он взял его, поднес глазам и посмотрел в указанную сторону.

– Нет, ничего не вижу, – прошептал он.

– Как нет? – Недоумевая, спросил я. – Видишь широкий куст, немного приплюснутый сверху?

– Да, – ответил Вик.

– Смотри на него внимательно.

Минуты две мой спутник молчал. Я уже уверовал себя в том, что парень снова никого не обнаружил, как неожиданно он сказал:

– Да, вижу. Вот же он замаскировался, ели заметил. – Кивнув Вику, я забрал у него бинокль и снова посмотрел в сторону парня с винтовкой.

«Хм, интересно, это тот самый наблюдатель или нет? Это вот он смотрел мне дважды в спину через оптику своей винтовки? И если с ним еще кто-нибудь?» – очень важные на данный момент вопросы крутились в моей голове. Но сколько бы ни оказалось преследователей – один вот этот снайпер или же группа, – они не так уж сильно догнали Чипа и остальных. Если бы я не разделил отряд на две группы, то вполне вероятно, мы оторвались бы от них – еще одно очко в пользу анонима. «Но кто же это такие? Группа военсталов, отправленных Корневским на наши поиски, или же кто-то другой? И что им от нас нужно? Тоже, что и моим клиентам – секретная лаборатория в Припяти?» Нет смысла сидеть на месте и задавать дальше вопросы. Нужно придумать, как преодолеть поле незамеченными.

И не успел я ничего сделать, как мне на ПДА пришло новое письмо. Сначала я не хотел отвлекаться от более важного дела, но интуиция подсказала, что ради этого стоит. И я ее послушался. Отложив бинокль в сторону, посмотрел, кому понадобился в такой момент, и был приятно удивлен – снова аноним. Открыв письмо, прочитал:

«Айс, ты можешь хоть раз в жизни затолкать свою паранойю поглубже и довериться незнакомцу? Если да, то беги прямо сейчас!».

Я хотел ответить этому анониму, мол, как можно довериться человеку, пишущего с засекреченного контакта, но следующая череда событий нарушила все мои планы.

После того, как я более-менее осознал прочитанное, справа за холмом прозвучала раскатистая очередь, а потом несколько взрывов. Посмотрев на парня в кустах, я увидел, как он резко подскочил и убежал вместе со своей винтовкой. Наверное, у преследователей проблемы и очень большие, но меня это не касается. Появилась возможность перебраться через поле под шумок, поэтому я тут же скомандовал Вику:

– Ноги в руки и вперед! – Не заставив себя ждать, Вик вскочил и побежал, а я следом за ним.

Вроде бы до нас никому не было дела, но пару минут спустя я понял, что ошибался. Не успели мы и половину поля пробежать, как сбоку от меня просвистела пуля, обдав макушку и всю правую часть лица горячим воздухом. Спустя мгновение справа от Вика из земли вздыбился фонтанчик из песка и грязи, а за ним пришел звук выстрела из снайперской винтовки.

– Вик, снайпер! – Крикнул я бежавшему впереди напарнику, но оказалось, что зря – он и без меня все понял.

На мгновение оглянувшись, я увидел, как с холма в нас стрелял тот самый парень в кустах. Не знаю, удача нам сегодня улыбалась или Зона смилостивилась, но снайпер так ни разу и не попал, а только выбивал фонтанчики грязи вокруг нас. Возможно, он хотел только напугать, но какой дурак будет останавливаться, когда в него стреляют? Как бы то ни было, фонтанчики начали возникать все ближе и ближе к нам – сколько же у этого снайпера патронов? Не став рисковать, я крикнул Вику:

– Давай в рассыпную! – И как только вздыбился сбоку еще один фонтанчик, сместился вправо. Увидев меня, удирающего в сторону, Вик тут же побежал налево. Я думал, что такой маневр смутит снайпера, и он задумается над тем, в кого стоит стрелять, но это была вторая моя ошибка.

Как только мы с Виком разделились, снайпер тут же начал нещадно палить по мне, как будто ждал этого самого момента. Я думал, что пуля все-таки настигнет меня, и тогда я останусь здесь навсегда, но со стороны холма прозвучал новый взрыв и стрельба прекратилась. Не став в этот раз оглядываться, я ускорился и вскоре оказался под прикрытием деревьев. Но отдыхать рано – нужно найти Вика. Не успев отдышаться, я повернул налево и направился в ту сторону, куда убежал напарник.

Вик меня не разочаровал: как только он оказался в лесу, побежал мне на встречу, поэтому мы быстро нашли друг друга.

– Как ты? – Спросил я у него. – Не ранен?

– Смеетесь что ли? Как только мы разделились, ни одна пуля рядом со мной не просвистела – чтобы это могло значить? – Озадаченно спросил Вик.

– По всей видимости, преследователям живыми нужны только ты и твои друзья, меня же в расход. Но давай не будем сейчас об этом – поспешим к ребятам.

– Угу. – Согласился со мной Вик, и мы отправились к месту встречи.

А ведь верно, зачем я преследователям? С такого сталкера, как я, ничего не поимеешь, не то, что туристы. Поймал пятерку гостей Зоны и делай с ними, что хочешь, все равно им некуда деваться: без проводника далеко не убегут. Но такое чувство, что не совсем они враги, как будто у нас с ними общая цель и им не нужна драка. Но останавливаться нельзя, осталось совсем немного и мы окажемся в Припяти, где некогда будет думать о преследователях.

Минут через пятнадцать вдалеке показалось до боли знакомое место – вот оно, то самое Дупло. Но когда мы приблизились к нему, я удивился, не обнаружив Чипа и остальных. Зная, что никто из ребят просто так не уйдет с места нашей встречи, я начал осматривать каждый закоулок в поисках любой зацепки, которая поможет найти ребят. И мои старания не пропали зря, но результат оказался не таким, каким я его ожидал. «Черт» – эта одна из тех фраз, после которой всем становиться понятно, что дело плохо. Поэтому, услышав ее от меня, Вик тут же спросил:

– Что случилось?

– Ничего хорошего, – ответил я.

Осмотрев место встречи, я обнаружил помимо четырех следов от ботинок ребят еще как минимум пять чужих следов. Напрашивался только один вывод: наших ребят похитили. Но, судя по следам, они сами пошли с похитителями – наверное, те наставили оружие и приказали идти с ними, иначе пристрелят на месте.

– Ничего хорошего, – повторил я. – Ребят, по всей видимости, похитили, так что нам придется их выручать.

– Как похитили?! – Не понял Вик. – Кто это мог сделать здесь, в этом заповеднике, почти в самом сердце Зоны?

– Ты еще скажи спасибо, что их только похитили, а не сожрали на месте.

– И что будем делать? – Уже серьезно спросил напарник. Я уж было подумал, что этот громила сейчас впадет в панику, и таким образом можно будет попрощаться с Чипом, Ежом, Цыганом и Торопыгой, но Вик меня не подвел.

– Есть идея, – сказал я ему. – Следуй за мной.

Помимо следов обнаружилось также то, в какую сторону похитители повели ребят. И теперь мы с Виком преследовали их. Мы спешили, как могли, не забывая про аномалии и мутантов. И хорошо, иначе давно бы попрощались с белым светом. Вот он, знакомый всем Мертвый Лес, который просто так не пересечешь. Дуэты аномалий, Поля чудес, горящие где-то в глубине кустов глаза, рычание возле уха, отвратный запах гнилой плоти – все это для кого-то могло показаться каким-то ужастиком, после просмотра которого можно будет перевести дух и жить дальше. Но для любого, кто оказался на территории Зоны, это жестокая реальность, от которой можно избавиться только один способом: покинуть этот мир. Возможно, кто-то решит, что можно будет сбежать отсюда, вернувшись на Большую землю, но однажды поставив свою жизнь на кон и выиграв, ты никогда не сможешь отказаться от этой игры. Беги, прячься, сколько хочешь, все равно Зона тебя найдет, достанет и заставит вернуться, чтобы сыграть в новый раунд, исход которого будет неизвестен даже самому Богу.

Я начал уставать уже через час. На меня давило окружающее пространство так, что я не мог идти дальше. Только желание спасти ребят не давало мне остановиться, и я продолжал упорно следовать по следам похитителей. Но в какой-то момент я не выдержал и свалился.

– Что с вами, Айс? – Подбежав ко мне, спросил Вик.

– Это все дрянное чувство, не дающее идти вперед. – Ответил я ему с придыханием, упершись спиной о дерево.

– Какое чувство? – Не понял Вик.

– Чувство, что на тебя давит плита весом в несколько тонн. Ты разве ничего не чувствуешь?

– Единственное, что я чувствую, это горячее желание найти своих друзей и закончить то, что мы начали. – Ответил парень. Посмотрев на него, я увидел горящие не хуже солнца глаза. Вот оно, то самое чувство, которое сильнее желания жить. Смотря на него, я чувствовал, как плита исчезала, давая мне вздохнуть полной грудью и продолжить идти вперед.

– Вот теперь и я его чувствую, – ответил я, поднимаясь.

– Вперед? – Спросил Вик, горящими глазами.

– Вперед. – Ответил ему я. И два огонька отправились в путь.

– Смотри, Айс! Вон они!

– Не кричит. Не дай бог, спугнешь еще.

Вик был прав. Наконец, спустя почти два час мы обнаружили отряд сталкеров, в числе которых шагали наши ребята. Их не связали, не вели под конвоем, направив в спину оружие, они спокойно могли сойти с дороги и, если повезет, убежать, но они этого не сделали – боялись, что подстрелят, или чего-то другого? Но как бы то ни было, автоматы у Чипа и остальных забрали, оставив только их рюкзаки.

– Ну что мы сидим без дела? Нужно спасать ребят! – Рвался в бой Вик.

– Не спеши, нужно все по уму сделать. – Я понимал его стремление спасти своих друзей, но иначе никак.

Немного обдумав план действий, через пару минут я сказал:

– Смотри, как мы сделаем. Сейчас я обойду их спереди, а ты пойдешь в арьергарде. Как только отряд остановиться, ты тут же тихо и незаметно атакуешь его сзади и освободишь своих друзей, пока я буду отвлекать похитителей. Как ты понимаешь, меня могут взять в кольцо и допрашивать прямо там, на месте, так что торопись – как ребята будут свободны, вместе с ними поможете мне. План действий понятен? – Под конец спросил я у Вика.

– Понятен, – ответил он.

– Тогда действуем. – Сказал я, и мы разделились: я пошел в обход отряда, а Вик следовал за ним по пятам.

Как только все было готово, я набрался уверенности и вышел навстречу к отряду.

– Эй, братцы, подожди! Мне нужна помощь. – Произнес я, поднимая руки в мирном жесте. Тут же незнакомцы остановились, направив на меня стволы своих оружий.

– Ты кто такой и что здесь забыл? – Спросил мужчина в возрасте, выйдя вперед наперевес со своим карабином.

Наконец, я мог рассмотреть этих ребят спереди, а не сзади, где виднелись одни только рюкзаки. Каждый из незнакомцев был в возрасте, в их суровых взглядах виднелось, сколько каждого помотала жизнь на своих просторах. Если бы один из них зашел в «Сытый кровосос», уверен, в баре стояла бы такая тишина, что кладбища в Зоне позавидуют. К таким угрюмым парням не решился бы подойти никто, кроме, конечно, тех, кто не дружит со своей головой – весь вид незнакомцев говорил о том, что в случае чего они могут за себя постоять. Одежда не в пример оказалась самой обычной, но только не для такого места, как Мертвый Лес. Легкий комбез, такой же броник, а поверх них небольшая разгрузка. Не знаю, что незнакомцы скрывали, но на каждом был надет капюшон из такой прорезиненной ткани, что мог защитить от кислотного дождя, пламени и, возможно, от электрического удара. Не понимаю, зачем по лесу ходить в капюшоне, ведь половина обзора из-за этого скрыта, но на этом странности не заканчивались. Из оружия у кого-то виднелся карабин, у кого-то охотничье оружие, были даже пистолеты-пулеметы. Но ни тебе автомата, винтовки или всего того, что намного лучше поможет выжить в этом адском месте.

– Парни, помощь ваша нужна! – Снова повторил я. – Я с отрядом следовал по маршруту мимо леса, как неожиданно на нас напали – возможно, вы слышали, как на границе, – я показал в ту сторону, откуда мы с Виком пришли, – разразилась стрельба. Черт, всех ребят положили, не поймешь, кто и из-за чего на нас напал. Один только я смог сбежать – повезло. Как теперь выбраться из этой задницы… Помогите ребят: выведите из леса. Я заплачу, если нужно. Правда, совсем немного денег осталось, но все же.

Пока я заговаривал незнакомцам зубы, Вик в это время тихо орудовал в тылу. А те в свою очередь, ослабив бдительности, опустили оружие, поэтому, когда настала их очередь, напарник без труда всех вырубил, а я ему в этом помог.

– Это все? – Спросил я у Вика, когда он подошел.

– Да.

– Что там с ребятами?

– Фигня какая-то. – Пожал плечами Вик. – После того, как закончил с тылом, подошел к ребятам и говорю: «Ребят, это я, Гоша, мы с Айс пришли к вам на выручку». Ноль внимания – как стояли столбом, так и стоят. Ну я давай приводить их в сознание, но толку-то. Тут как раз вас услышал, решил, что вместе будем думать, а пока вам помочь нужно.

– Хм, ладно, пойдем, посмотрим, что с ними. – Задумчиво произнес я, направляясь к ребятам.

Вик не соврал – Чип и остальные стояли на месте, не обращая на нас никого внимания. Любые попытки привести их в чувство не увенчались успехом. Единственный способ узнать, что же произошло с ребятами, это спросить у незнакомцев. Поэтому, оставив Вика со своими друзьями, я направился к похитителям.

– Эй, мужик, слышишь меня? – Спросил я того самого сурового незнакомца с карабином, когда он более-менее пришел в сознание. Но толку от этого оказалось никакого – придя в себя, он что-то невнятное промычал-прохрипел и в тот же момент снова вырубился. Зато, обыскав карманы и вещи незнакомца, обнаружился странного вида ключ и ПДА, который, естественно, был заблокирован.

Спустя минут пять мне повезло: уже другой незнакомец пришел в сознание и мог внятно говорить. Похлопав ему по щекам, я спросил:

– Чудик, ты помнишь, какой сегодня день недели? – Он на мгновение задумался, но, не дождавшись от него ответа, я продолжил диалог: – Кто вы такие? Зачем похитили моих ребят? И что вы с ними сделали, что они стоят, как столбы?

– А? Ты кто такой? – Парень еще прибывал в туманном состоянии, поэтому туго соображал. Да, мне попался самый молодой из группы незнакомцев – приблизившись к парню почти вплотную, я смог рассмотреть, что ему от силы двадцать пять лет. Еще моложе, чем я. Да и осмотрев остальных, стало понятно, что это был обман зрения – или, возможно, все дело в капюшонах, под которыми они прятали свои головы, – самому старшему я бы дал максимум пятьдесят.

– Излом в пальто. – Ответил я. – Я еще раз спрашиваю. Кто вы такие? Зачем похитили моих ребят? И что вы с ними сделали?

– Я не имею права разглашать такую информацию, – уже более уверенно ответил парень.

– Слушай, не выеживайся и рассказывай все по порядку. Иначе я устрою тебе намного большую боль, чем головная.

Парень думал. Долго думал. А у меня терпения становилось все меньше и меньше. И вот настал тот самый момент, когда я решил перейти от слов к действию.

– ААА!!! Не надо, хватит, прошу тебя!! – Заорал парень благим ором на весь лес после того, как я сломал ему указательный и средний пальцы на правой руке. Но как только я прикоснулся к безымянному, он запричитал: – Не надо, не надо, я все расскажу, только оставь мои пальцы в покое!

– Слушаю, – спокойно ответил я и, оставив парня и его пальцы в покое, приготовился выслушать его.

Успокоившись, что его пальцы оставили в покое, парень баюкал правую руку, раскачиваясь из стороны в сторону. Мне он начал уже надоедать, поэтому я произнес:

– Ну и?

Испугавшись, пленник вздрогнул и немного отодвинулся от меня, но, поняв, что ему пока ничего не угрожает, оставил руку и произнес:

– Кто мы и зачем похитили твоих друзей, естественно, я тебе не расскажу. – Увидев, что я неудовлетворен ответом и собираюсь продолжить ломать его пальцы, парень нервно помахал здоровой рукой и добавил: – Но я расскажу, как привести их в сознание.

– И как же? – Сложив руки на груди, спросил я.

– Найди в рюкзаке нашего командира артефакт, похожий на свисток. Потом подойди к своим друзьям и подуй в него.

– Ага, хорошо. А кто из твоего отряда командир? Как он выглядит? – Спросил я, поднимаясь.

– Зачем ты спрашиваешь лишние вопросы? Ты и без меня понял, кто есть кто. – А ведь верно, и так все понятно.

Напоследок я подозвал Вика и, когда он подошел, сказал ему так, чтобы услышал не только он, но и наш новый знакомый:

– Если что-то пойдет не так, разрешаю тебе пристрелить это мясо. – И направился к командиру отряда похитителей.

Жаль, я не осмотрел вещи незнакомцев более детально: если уж в рюкзаке командира обнаружилось столько ценных вещей, то и у остальных должно что-нибудь заваляться. Но пока я не помогу Чипу и остальным, про наживу следует забыть. Поэтому, найдя артефакт, похожий на свисток, я подошел к своим ребятам. Набрав воздух в легкие, я собирался дунуть в свисток, как неожиданно внутри у меня что-то кольнуло, предупреждая об опасности. Доверившись своему чутью, я вернулся к пленному.

– Как работает артефакт? – Спросил я у парня.

– Я уже все сказал: дунешь в свисток, и твои друзья придут в сознание.

– Вик, только мне кажется, что он врет? – Обратился я к напарнику.

– Вам не кажется, Айс. – Ответил он, посмотрев на пленного.

– Тогда, может, прострелить ему ногу? Как думаешь?

– Я бы не только ногу прострелил.

Мы смотрели на парня и ждали, когда же он расколется, но тот молчал. Тогда Вик присел на корточки перед пленным и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

– Слушай, парень, хватит ломаться. Мой командир не шутит: если ты не расскажешь то, что ему нужно, он в ту же секунду выстрелит, а я его даже не остановлю. – В подтверждении слов Вика, я вытащил из кармана разгрузки пистолет и снял его с предохранителя.

– Ладно, ладно. Хватит угроз. Я все расскажу. – Переведя дух, парень шумно выдохнул и произнес: – Дуть нужно с другой стороны артефакта, но прежде, чем это сделать, каждому из вас следует заткнуть уши так, чтобы ни малейшего звука не было слышно, иначе тоже попадете под воздействие.

– Смотри, если ты нас и в этот раз обманул, плохо будет не только нам. – Пригрозил я парню, убирая пистолет.

Найдя с Виком затычки для ушей, я уверенно вернулся к ребятам.

– Готов? – Спросил я напоследок у Вика.

– Готов. – Ответил он, вставляя затычки в уши и плотно сжимая их ладонями.

Напоследок взглянув на пленника, я заметил, как его губы дрогнули, а на лице появилось удивление. Наверное, он спросил: «А как же я?» – но было уже поздно. Обезопасив слух от свиста, я развернул свисток другой стороной и подул в него.

В тот же момент пленник вырубился, но на этом чудеса заканчивались: ребята остались стоять на месте. Расстроившись, я вытащил из ушей затычки и отошел в сторону, где сел на землю и оперся спиной о первое попавшейся дерево. Вик пребывал точно в таком же состоянии, что и я, но продолжал стоять на месте. Приложив ладони к лицу, я просто провалился в себя, не зная, что делать.

– Вижу, вы нас наконец-то догнали, Айс. – Произнес Чип.

– Делов-то. – Отмахнулся я. И тут до меня пришло понимание. Убрав ладони с лица, я поднял взгляд и увидел Чипа, а посмотрев по сторонам – Юлю, Цыгана и Торопыгу. Тут же пришел в себя Вик и, улыбаясь, принялся обнимать своих друзей. Не забыв, конечно, вытащить затычки из ушей.

Поднявшись, я спросил у Чипа:

– Как вы? Все в порядке?

– Не знаю, как остальные, но со мной все нормально. Только ноги немного устали.

– Ну да, столько же ходить и стоять, – улыбнулся я.

– Это верно. Кстати, а как у вас получилось нас вызволить?

– Видишь вон того парня возле дерева? – Спросил я, указав на пленного.

– Вижу. – Произнес Чип, посмотрев в указанную сторону.

– Вот он обо всем нам с Виком рассказал.

– Правда что ли? – Удивленно спросил Чип, посмотрев на меня.

– Чему ты так удивился? Тому, что он с нами заговорил или что раскрыл секрет своего отряда, а может, группировки? – Недоумевая, спросил я.

– И тому, и тому. – Улыбнулся он.

– Поговорим на следующем привале. Сейчас собираемся и двигаем отсюда. – Произнес я, а сам в это время принялся обыскивать вещи незнакомцев.

Как и ожидалось, в вещах подручных командира отряда нашлось много интересного. Среди прочего обнаружились артефакты, которые, по всей видимости, были не простыми. Если они обладали возможностями не меньше, чем у свистка, тогда становилось понятно, как незнакомцы выживали в Мертвом Лесу, поэтому каждый из них облачился в легкую броню и взял с собой не самое убойное оружие. Не раздумывая, я взял все то, что, по моему мнению, могло пригодиться – то есть практически все. А когда ребята разобрали и проверили оружие, мы выдвинулись в путь.

Шли хорошо – и это неудивительно после столько пережитого. Вик был счастлив, что, наконец, воссоединился со своими друзьями. Настолько счастлив, что я не решился поставить его в арьергард, поэтому там сейчас шагал Чип. Теперь я знаю, на этого парня всегда можно положиться – отряд незнакомцев не в счет, никто о них не предполагал. Остальные же просто были утомлены переходом, и я их понимаю. Но потерпите, ребят, скоро будет привал. А, судя по карте, это скоро не за горами: вход в секретный туннель, пролегающий под землей Леса, располагался двумя километрами севернее.

Но как бы близко не располагалась наша промежуточная цель, нужно поторапливаться, так как за этой беготней, стрельбой и всем прочим я не заметил, как на Зону снова начали опускаться сумерки. Снова опускаться… Мы уже шестой день в дороге, а сколько еще осталось пройти. Кажется, как будто мы не приблизились к цели нашего рейда. И ладно бы я, цель которого довести клиентов до нужной точки и вернуть их обратно целыми и невредимыми, но ребята, наверное, уже не один раз пожалели, что решились отправиться в такое путешествие. Хотя по их виду об этом не скажешь: в каждом их движение не было усталости, обреченности, они шли с высоко поднятой головой и четким взглядом, как будто знали, что мы идем в правильном направлении. Но от этого мне становилось только страшно: а вдруг мы придем в Припять и ничего там не обнаружим? Вдруг мы не найдем никаких бумаг или указаний, как попасть в нужную лабораторию? Или что хуже, вдруг нет той самой лаборатории, которая нужна ребятам? В Мертвом городе полным-полно лабораторий, но вот именно этой нет. Что тогда? Мы уйдем, я верну своих клиентов, которые стали мне настоящими товарищами по оружию, обратно в «Сытый кровосос», к Карасю, но с каким чувством? С чувством, что все было зря. Мне страшно. Страшно за этих ребят. Я не хочу, чтобы они узнали, каково это идти к цели, а в конце получить кукиш с маслом. От меня мало что зависит здесь – как Зона решит, так и будет, – но я приложу все усилия, чтобы помочь им.

Прошел почти час, и вот мы достигли заветной точки, но радости от этого ни капельки не прибавилось. Как оказалось, точка на карте – это всего лишь примерное местоположение объекта, а чтобы узнать точное, нужно найти сам объект. И вот здесь состояла сама «прелесть» сего момента: в Зоне, в сумерках намного велика вероятность того, что ты наткнешься на аномалию, чем на вход в секретный туннель, например. Но у нас не было другого выбора, поэтому мы приступили к поиску. И я не думал, что он закончиться так быстро.

Находясь посреди леса, мне не представлялось возможным найти хоть какую-нибудь зацепку или намек на вход в туннель. Ни тебе холмов, ни огромных деревьев – ничего того, что могло показаться странным или необычным в этом месте. Но, как говорится, если хочешь что-то спрятать, положи это на видном месте. Поэтому, когда все начали осматривать каждую травинку, я решил начать с дерева, стоящего на месте точки, обозначенной на карте. Естественно, я сразу ничего не обнаружил, но, когда осматривал другие деревья вокруг, моя нога провалилась в небольшую яму. «Черт!» – мысленно выругался я, чуть не подвернув ногу. Минутой позже, когда я немного успокоился, ко мне пришло понимание, вот же она, зацепка.

Подойдя к яме, я вычистил ее от всякого мусора и обнаружил на дне… обыкновенную замочную скважину. Сказать, что я был в недоумении, значит, ничего не сказать.

– Ребят, а ну заканчивайте свои поиски и идите ко мне, – позвал я отряд в надеже, что вместе мы что-нибудь придумаем. И вот, когда все ко мне подошли, показал на ямку и замочную скважину на дне и спросил: – У кого какие идеи, товарищи?

– Может быть, взорвем? – Предложил Торопыга. – Если это замок, значит, за ним скрывается дверь – взорвем замок, откроем дверь. – Я хотел, было, ответить ему, но меня перебил Чип:

– Нельзя взрывать. – На парня все посмотрели, а он с безучастным видом подошел к яме и снова взглянул на замочную скважину. – Нет, нельзя. – Снова повторил он, подняв взгляд. – Если за скважиной и правда скрывается дверь, то уж точно не деревянная. К тому же есть вероятность повредить замок, тогда мы никогда не откроем дверь. У нас два варианта на выбор: либо найти ключ, подходящий к этому замку, либо с помощью специальных инструментов взломать дверь. Но, как я понимаю, ни того, ни другого у нас нет. – Подвел итог Чип.

– Ошибаешься, мой дорогой друг. – Улыбнулся я ему и, снимая со спины рюкзак, подошел к яме. Положив рюкзак на землю, я достал из него комплект взломщика и, взяв пару инструментом, приступил к открытию замка.

– Если кто-то хочет попытать удачу и открыть этот замок, то вот инструменты, – произнес я, собирая комплект. Как это не прискорбно признать, но, потратив полчаса и перепробовав все инструменты, замок мне так и не получилось вскрыть. И дело было даже не в том, что я неумелый взломщик, а механизм замка устроен совсем иначе, чем тот, который обычно используется.

Все понимали, что раз у меня не получилось обуздать замок, то ни у кого из ребят это тоже не получиться, поэтому отряд стоял, понуро опустив голову, и ждал дальнейших действий.

– И что теперь? Как мы попадем в Припять? Что дальше будем делать? – Неожиданно спросила Юля.

– Пока что предлагаю поставить лагерь, разжечь костер, поужинать и ложиться на боковую, а завтра будем думать, что делать дальше.

– Вы вот так просто сдадитесь? Возьмете и бросите любые попытки найти хоть какую-то зацепку, как пробраться в секретный туннель? Я вас совсем не понимаю.

– Дело не в том, что я сдался. Просто сейчас это бессмысленно. Я понимаю твое стремление как можно скорее оказаться у цели, но посмотри вокруг – что ты сможешь найти в этой темноте, уставшая и голодная? Вы как хотите, а я ушел. – И подтверждая свои намерения, я поднялся, закинул за спину рюкзак, поправил ремень автомата и пошел искать место для лагеря.

Как и ожидалось, никто возле ямы не остался. И правильное решение, потому что сейчас ничего придумать было нельзя. Лучше отдохнуть, выспаться, набраться сил, а утром затылок чесать и лоб морщить, как и что делать.

Ужинали молча – ребята были уставшими, подавленными, расстроенными и не настроенными для разговора. Да и я не особо хотел разговаривать. В таком угнетенном состоянии все легли спать, а я остался дежурить, смотря в огонь и надеясь найти ответ, как попасть в Припять.

Наутро, проснувшись самым первым – за исключением Вика, который дежурил на «собачьей» вахте, – я тут же отправился за хворостом, чтобы разжечь новый костер. Как ни странно, но за все время нашего появления здесь, Лес оставался мрачным, пугающим и не произносящим ни единого звука, как будто он по-настоящему мертв. Стремясь хоть куда-нибудь деться от этого чувства, я немного заплутал и вскоре вышел к яме. Приходя мимо нее, мне почему-то захотелось остановиться рядом и осмотреть ее снова. Поддавшись этому желанию, я подошел к яме и сбросил хворост на землю, но одна из веток зацепила карман, и из него посыпалось все, что в нем лежало. Чертыхнувшись, я принялся собирать вещи и тут наткнулся на странного вида ключ, который забрал вместе с ПДА у сурового незнакомца с карабином. Посмотрев на ключ, я заметил, что он примерно подходил к замочной скважине, но проверять, так это или нет, сейчас мне не хотелось. Лучше вернуться сюда вместе с ребятами, тогда и узнаем. Поэтому, убрав ключ в карман, я собрал хворост и отправился в лагерь.

Разведя костер, я приготовил завтрак на шестерых – и не важно, что не спало только два человека. Хотя вру, только повар в виде меня не спал: как только я вернулся и начал заниматься костром, Вик тут же отрубился, стоило ему один раз прикрыть глаза. Но ничего, осталось полчаса, пусть ребята досыпают отведенное им время.

А мне ничего не оставалось, как самого себя тешить. Покончив с бычками в томатном соусе – этих я специально взял на научной базе взамен тушенки, больно они уж вкусные, – я достал ПДА и залез в сталкерскую сеть. Свой обзор новостей я начал с самого главного: расписание Выбросов. Самое время было найти секретный туннель: судя по графику, сегодня вечером будет разрядка Зоны, но если очень сильно не повезет, то в обед. Сейчас нужно падать на колени и молиться, чтобы ключ подошел, иначе нам крышка: в Мертвом Лесу только два места, где относительно безопасно можно переждать Выброс. Первое место это станция экологов, которые в прошлом следили за заповедником и изучали его флору и фауну, а второе – кое-какие склады, оставшееся после СССР. Но самое печальное было в том, что находились они на другом краю Леса, и, чтобы добраться до них до обеда, нужно очень постараться.

По истечению получаса никто из ребят так и не проснулся, поэтому хочешь, не хочешь, но пришлось будить отряд. Взяв котелок и пустую банку из-под бычков, я подошел к ребятам и начал стучать, при этом приговаривая:

– Вставайте! Время не ждет!

Никого долго упрашивать не пришлось, и через пять минут все, хоть и в сонном состоянии, поднялись и направились к костру.

Завтрак начался не с самой лучшей ноты – ребята до сих пор были расстроены. Кроме Вика, который спал с ложкой во рту – парень еще не отошел после дежурства.

– Ну и чего грустим? – Вполне серьезно спросил я.

– Как будто вы не знаете. – Угрюмо ответила за всех Юля.

– Я-то знаю, просто не понимаю, почему вы опустили голову из-за такого пустяка.

– Пустяка?! Вы хотя бы понимаете, что только что сказали? – Девчонка не на шутку рассердилась: она бросила свой завтрак и, поднявшись, подошла ко мне, готовая уничтожить сию секунду. – Мы уже шесть дней в Зоне. Шесть долбанных дней! Мы столько прошли, столько пережили: водяной, Гомель, научный комплекс, Любеч, а теперь и Мертвый Лес ваш! И, в конце концов, это оказалось зря, потому что у нас нет ключа, чтобы попасть в секретные туннели!

– Успокойся, – перебил я ее, – у нас нет времени на выяснение отношений: скоро должен грянуть Выброс.

– Замечательно! Теперь еще и Выброс! – Фыркнула она и ушла в сторону, где села на землю и обхватила себя руками.

Услышав про Выброс, парни занервничали и посмотрели на меня, надеясь получить ответ на один вопрос: «Что будем делать?». Я знал, что делать, но прежде, чем что-нибудь предпринять, стоило успокоить Юлю.

Подойдя к девчонке, я сел рядом с ней и произнес:

– Посмотри на меня.

– Что вам нужно? – Спросила она, равнодушно посмотрев на меня.

Достав из кармана ключ, я спросил:

– Знаешь, что это?

– Снова издеваетесь?

– Ничуть. Так что же это такое по твоему мнению?

– Ключ. – Угрюмо ответила Юля, посмотрев на меня как на идиота.

– Нет, это не просто ключ. Это – Ключ.

Минуту девчонка смотрела на вещь в моей руке, а потом у нее загорелись глаза, и с улыбкой на лице она бросилась меня обнимать так, что мы вместе завалились на землю.

– Ну все, хватит, хватит, – сказал я, улыбаясь такой счастливой реакции Юли. – Нам еще в дорогу собираться нужно.

– Простите, Айс, – смущенно произнесла девчонка, поднимаясь. Поднявшись, я посмотрел на ничего непонимающих парней и сказал:

– Собирайтесь – мы выдвигаемся в Припять. – После этих слов парни впали в еще больший ступор, но, когда я показал им ключ, они радостно начали собираться.

Про завтрак, сон и отдых все мгновенно забыли, воодушевленные мыслью о скором появлении в Припяти. Но радоваться было рано: помимо того, что мы еще не попали в секретные туннели, мы даже не узнали, открывает найденный мною ключ тот самый замок или нет. Но почему-то мне казалось, что все у нас получиться, достаточно просто верить и не сдаваться.

– Ну так что, познаем неизведанное? – Спросил я, держа ключ в руке. И не дождавшись ответа, вставил ключ в скважину и, не почувствовав препятствия, провернул его до упора. Тут же исчезла под землей скважина, заодно вместе с ключом, а взамен нее выехал на поверхность небольшой монитор, на дисплее которого значилось:

«Введите код»

– Без паники, – заранее предупредил я отряд, вспомнив про ПДА незнакомца.

Достав из кармана портативный компьютер, я нажал на кнопку разблокировки и экран загорелся. Если честно, я на мгновение впал в ступор, не ожидая такой простоты. Незнакомец был идиотом или просто не верил, что у него могут украсть компьютер? Нда уж…

Просмотрев некоторые записки в памяти ПДА, я нашел пару числе, которые ввел на дисплее и тут же получил ответ:

«Код принят. Ожидайте».

И монитор уехал обратно под землю. Не успел я удивиться, как пласт земли немного приподнялся и отъехал в сторону, обнажив лестницу, ведущую куда-то далеко вниз. Посмотрев на ребят, я подошел к первой ступени и, достав из подсумка гайку, бросил ее вниз. Прислушавшись, различил звук проскакавшей по нескольким ступеням гайки и остановившейся на двадцатой – неуверен, что именно на двадцатой, так как звуки из глубокого подвала трудно было различить.

– Чип, Вик, приготовьте оружие, – произнес я, ступив на лестницу.

Включив фонарь, я прошагал на полсотни ступеней вниз, но конца лестницы так и не увидел, поэтому пришлось возвращаться к отряду.

– Ну что там? – Окружили меня ребята, как только я вернулся.

– А ничего, – ответил я, повергнув всех в недоумение. – Прошел полсотни ступеней, но ни тупика, ни поворота не обнаружил. Так что, ступайте все на лестницу, и мы вместе пойдем. – Ребята оглянулись и по одному начали свое продвижение в темноту. – Только далеко не уходите, – напутствовал я им, – я сейчас дверь закрою и догоню вас.

Осмотрев отъехавший в сторону пласт земли, я забрал найденный ключ и вернулся на лестницу, а через пару секунд пласт вернулся на свое место, и в подвале наступила кромешная темнота.

– Постойте! – Крикнул я ребятам, снова включая фонарь. – Меня подождите!

Догнав отряд, я снова пошел во главе, освещая и проверяя путь впереди. Хотя проверять ничего и не требовалось: ни аномалий, ни растяжек, ни каких-либо других ловушек нам не встретилось, – но привычка штука такая, что включается автоматически. Кстати, об аномалиях. Я очень сильно удивился, пройдя ни один десяток ступеней и не встретив ни одной, даже жалкой аномалии. Помниться, кто-то из ученых выдвигал теорию, что Зона властвует не только на поверхности и в воздухе, но еще и под землей. Но теория так и осталась теорией, хоть ее уже давно доказали обычные сталкеры. Дело в том, что помимо секретных лабораторий и туннелей, существует превеликое множество подземелий, ущелий, нор мутантов и многое еще чего, которые, бывает, уходят не на одну сотню метров вглубь земли. Естественно, в некоторые места сталкеры сами совались, многих вынудили эти сделать, но факт остается фактом: люди бывали под землей. И рассказывали эти люди, что это абсолютно другой мир. Но даже подземелья не оставили в покое аномалии. Да, это совсем другие, непривычные образования, но приходится с ними мириться. Сколько прошло времени, когда под землей обнаружили первую аномалию – тогда еще научное общество не могло поверить, что в воздухе есть аномалии, что уж говорить про подземелья, – сколько с тех пор погибло сталкеров, обнаружив и другие, а ученые так и не поверят нашим словам, пока сами не гробануться под землей.

Лестница все уходила вниз, а ни одного поворота или ответвления мы не обнаружили. Но, когда я перестал удивляться отсутствию аномалий, впереди что-то моргнуло. Пройдя еще немного вперед, нам преградила путь здоровенная дверь. Пока ребята отдыхали на ступенях после длительного спуска, я осмотрел ее – хм, высокопрочная сталь, по звуку толщиной не меньше двадцати миллиметров, покрыта, по всей видимости, свинцом – и обнаружил уже знакомую замочную скважину. Поэтому неудивительно, что когда я вставил ключ и повернул его, дверь отворилась, пропуская гостей. Только вопрос: незваных или нас уже ждут?

Заглянув в небольшую щель, я увидел, что по ту сторону двери находиться огромное освещенное пространство, которое срочно требуется осмотреть. Выйдя, я тут же принял боевую стойку с оружием наперевес. Никого не обнаружив, жестами показал отряду выбираться ко мне, а сам не переставал следить за окружающем пространством. Когда ребята покинули недавний подвал, тут-то они пооткрывали рты, увидев, где мы находимся. А не открыть рот было нельзя: отряд находился в одной из частей огромного туннеля, диаметр которого составлял десять метров, а может, и того больше. Естественно, у такого огромного туннеля была огромная протяженность: посмотрев направо и налево, я увидел, как несколькими километрами далее туннель поворачивает, превращаясь в спагетти. В этот момент каждый из нас понял, что вот он, тот самый секретный туннель, с помощью которого можно попасть в Припять. А посмотрев на ПДА, еще я понял, что придется идти наобум, так как связь отсутствовала.

Но все-таки, в какую сторону следует идти? Хорошо, что я запомнил, как мы зашли в подвал, и знал, в какой стороне находиться Припять, поэтому скомандовал:

– Все за мной, – и уверенно повернул направо, кинув перед собой гайку.

Глава восьмая

Приключения продолжаются

Делая очередной шаг, я все никак не мог перестать удивляться этому огромному туннелю: то, что было построено в прошлом веке, до сих пор стояло и не шелохнулось. Даже лампы на потолке горели. Хотя этот фокус с электричеством всем давно знаком: что-то питает каждый прибор, каждую лампочку в Зоне. Но объяснить природу этого явления никто толком так и не смог. Да, снова ученые выдвигают какие-то свои теории, мол, энергия Зоны, Выбросы, остаточная энергия ЧАЭС, но им снова не верят, так как никто не доказал ни одну из теорий.

Туннель протянулись от самого Леса до ЧАЭС, под «Юпитером» и Припятью, а это только то, что известно нам из записей. Если так подумать, попади кто-нибудь в эти туннели, он смог бы перемешаться по всей Зоне, не боясь ничего: ни бандитов, ни мутантов, ни аномалий. Но самое главное, был бы не опасен Выброс. Единственное, все равно бы пришлось подниматься наверх, чтобы пополнить припасы, а для этого нужно находить артефакты, за которые можно выручить деньги, и бывает неплохие. Но сам факт того, что эти туннели давали такие возможности, приводил в трепет и заставлял думать ни о чем другом. Поэтому нужно все сделать, чтобы никто о них не прознал, иначе в Зоне разразиться небывалых размеров война, которая затронет каждого, кто находиться на богом забытой территории.

Шагая по огромному туннелю и удивляясь, я снова вспомнил про аномалии. Да, они не давали мне покоя, но снова оставалось только радоваться, а может, и грустить: дорога была чиста от любых порождений Зоны. С одной стороны, не нужно было бояться, что кто-то из отряда по нелепой случайности, неопытности или просто по прихоти судьбы попадет в аномалию. Но с другой мало-помалу я отвлекался от дороги и больше рассматривал туннель, поэтому, если активируется аномалия, которую вовремя не замечу, или не прислушаюсь к интуиции, то это может закончиться трагически для всего отряда. Но, в конце концов, мы спокойно продвигались вперед, и занимало наши головы, помимо самого туннеля, рельсы, проложенные в четыре ряда. По ширине просвета становилось понятно, что по ним ходили, а возможно, ходят до сих пор грузовые и пассажирские составы, но что-то мне подсказывает, что последние здесь отродясь не пускали. По всем законам жанра, попадались на глаза одиночные вагоны, огромные, старые тепловозы и даже целые составы. Изредка наш отряд проходил мимо небольших железнодорожных станций и депо. Желания осмотреть эти постройки, ровно как и остановиться на минуту, другую, отсутствовало напрочь. Но как бы мы не хотели, пару раз нам пришлось пойти против себя, иначе можно было возвращаться в Мертвый Лес и искать другой путь в Припять.

В какой-то момент нам на пути попалась первая развилка. Не раздумывая, я двинул вперед, не посмотрев даже на поворот. Пройдя от развилки не больше ста метров, чуть дальше впереди заметил отсутствие рельсов. Остановившись, я пригляделся и обнаружил вот какую странность. Практически на одном уровне были спилены или разрублены – с такого расстояния сложно судить, – все четыре ряда рельсов и просто исчезли в неизвестности, так как нигде я их здесь не видел. И как рельсы кончались, так дальше тянулся голый пол туннеля, без шпал и без основания. Это было слишком странно, поэтому я развернул отряд и со словами «Возвращаемся» двинул к развилке.

Остановившись возле поворота, я посмотрел на отряд и произнес:

– Давайте, задавайте вопросы, пока есть время. – Я слишком хорошо узнал этих ребят, поэтому мог отличить, когда в воздухе начинают витать незаданные вопросы. Лучше сейчас разобраться во всем, чем если будем делать это, когда попадет в пекло.

– Вас смутили рельсы? – Спросил Чип. Если честно, я немного удивился, ведь обычно парень тихо идет и молчит, а тут задал вопрос.

– Верно, – через какое-то мгновение ответил я.

– Аномалия или что-то другое?

– Трудно сказать – я не стал подходить к рельсам и осматривать их. Но одно знаю точно: туда нам не следует идти. Так что придется повернуть и продолжить свой путь по другой ветке. Пойдем. – Поманив за собой ребят, я направился в новую неизвестность.

Когда начало казаться, что мы свернули не туда и сейчас направляемся не в Припять, а, например, к «Юпитеру», впереди проступили очертания то ли вагонов, то ли приземистых строений – в общем, чего-то такого, что не выше первого этажа. Пройдя еще немного, мы очутились возле открытых нараспашку ворот, но самое интересное заключалось в том, что ворота эти точно подходили под размер туннеля – точнее, туннель подходил под размер ворот. Я имею в виду, что наш отряд попал из круглого и огромного туннеля в средний и прямоугольный. Интересно, очень интересно.

После того, как мы пересекли ворота, нашему взгляду предстало большое депо, где до сих пор стояли вагоны и тепловозы, ожидая своей очереди обслуживания. Естественно, проходя мимо них, никто не решил задержаться, залезть в кабину тепловоза и «порулить» – все, наверное, мечтали в детстве посидеть в такой кабине, но не каждому это было дано. Но детство давно закончилось, а нам пора идти дальше.

Это депо было самое, что ни на есть обычное, где кроме вагонов, рельсов и технических построек ничего не оказалось. Но отличало его от других только то, что этих вагонов, рельсов и технических построек находилось здесь слишком, я бы сказал, чрезмерно много. А оно и понятно: такой большой системе туннелей должно соответствовать большое депо. Не удивлюсь, если окажется, что есть еще, такие же по размерам. Но все-таки становилось скучно, как тогда, в подвале: куда-то долго идешь, а вокруг ничего интересного. И не зря я вспомнил про подвал, потому что в конце депо, когда я понял принцип работы почти любого вагоноремонтного завода, появилась та самая «замочная скважина», только в этот раз ключом ее не откроешь.

Пройдя по депо почти километр – да, такой уж он был большой, – мы пришли к еще одним воротам, которые уже в этот раз перекрыли нам путь. Подойдя к ним, я потряс их в попытке открыть, но в ответ услышал только лязг цепей с той стороны. «О! – подумал я. – Оказывается, кто-то повесил замок на ворота. С каждым шагом все интереснее и интереснее». Осмотрев ворота, я обнаружил у самого потолка небольшую щель. Покачав одну из створок ворот из стороны в сторону, я заметил, как щель то расширяется, то сужается. Появился план.

– Вик, подойди сюда. Видишь, створки качаются? – Спросил я у парня, снова покачав воротами.

– Вижу.

– По моей команде возьмешь обе створки снизу и потянешь на себя, понял?

– Угу. – Ответил Вик, сев на корточки возле ворот.

Теперь оставался вопрос, кто же меня подсадит: Цыган или Чип? Плюнув, решил, что пусть будет Цыган. Подозвав его, я объяснил, что от него требуется:

– В общем, как-то только я скомандую, Вик потянет на себя створки ворот, а ты быстро меня подсадишь, понял?

– Понять-то я понял, только как я вас так высоко подсажу? Тут же не меньше четырех метров. – У Цыгана были основания для опасения, но я его заверил:

– Не бойся. Все пройдет чисто и гладко.

В общем, не растрачивая время на пустые разговоры и на всякие лишние детали, каждый приготовился выполнять свою часть плана.

Отойдя метра на три от ворот, я сказал Цыгану:

– Смотри, вот так руки сложи. – И для наглядности показал сложенные крест-накрест ладони. – И присядь немного – как только подбегу к тебе и наступлю на ладони, подбросишь меня.

Сняв автомат, рюкзак и разгрузку, я оставил вещи с остальными ребятами, а сам приготовился к бегу с последующим прыжком. Хоть я и облегчился, помимо ключа взял еще набор взломщика – в последнее время что-то уж слишком часто его достаю, – и пистолет, заткнув их за пояс.

– Готовы? – спросил я у Вика с Цыганов и, не получив ответа, скомандовал: – Поехали!

Даже не успев как следует разбежаться, я наступил Цыгану на ладони и оттолкнулся от них, получив дополнительное ускорение. «Зря Цыган переживал: пулей проскочил щель, ни за что не зацепившись» – думал я, приземляясь на ноги уже с другой стороны ворот.

Как только у меня под ногами оказалась твердая земля, я мгновенно перекатился и тут же поднялся в полный рост. Достав из-за пояса пистолет и ощутив его приятную тяжесть в руках, уверенно направил оружие в другой конец туннеля и осмотрелся. Поводив стволом пистолета из стороны в сторону, я ничего опасного не обнаружил. Облегченно вздохнув, я опустил пистолет.

Переведя дух, я вернул пистолет на место и достал из кармана ключ. Развернувшись к воротам, сразу обнаружил и замок, и цепь, намотанная на ворота не по одному кругу. Пройдя к воротам, я попытался открыть замок «универсальным» ключом, но, как и ожидалось, в этот раз все так просто не решилось – ключ не хотел даже вставать в замок. Пришлось убрать его и достать набор. Взяв несколько инструментов, я почувствовал себя настоящим взломщиком и на протяжении десяти-пятнадцати минут ковырялся в замке, пока все-таки не открыл его. Практика помогает совершенствоваться, так как раньше я бы на такой замок потратил не меньше часа. Поэтому хоть немного, но был счастлив такой мелочи – как говорится, даже из одной капли рождается моря.

Убрав инструменты, я снял замок и цепь и открыл ворота.

– Скучали по мне? – Улыбнулся я ребятам. Те стояли готовые, с оружием в руках и серьезными лицами.

– А как же иначе? – Ответил Вик.

Подойдя к своим вещам, я начал собираться.

Когда разгрузка, с проклеенными липучками и завязанными узелками, была на мне, лямки рюкзака давили на плечи, а за спиной висел мой верный «калаш», мы отправились дальше бродить по туннелю в поисках выхода в Припять.

Конечно, выйдя с депо, я навесил на ворота замок, и снова путь был перекрыт. Свой поступок я объяснил ребятам тем, что, во-первых, так о нас никто как можно дольше не узнает, а во-вторых, раз уж кто-то навесил на ворота замок, значит, сделано это было не зря. Но если быть честным самим с собой, это я сделал только из-за подстраховки, и буду надеяться, что не зря.

Выйдя из депо, мы снова попали в огромный круглый туннель. И знаете, как-то легче дышаться стало. Да, туннель огромен, тут несложно устроить ловушку, но большое пространство давало место для маневра. К тому же есть свет, и туннель стал нам привычнее. У меня нет клаустрофобии или боязни темноты, просто этот переход из огромного и пустого пространства в меньшее и заполненное оставил чувство, как будто тебя сжали, а потом вернули в первоначальное состояние. В общем, какие-то странные ощущения появились. По крайней мере, у меня – не знаю, как у моих спутников.

Пройдя не больше километра, мы вернулись к основной ветке туннеля. Во мне заиграло любопытство: захотелось вернуться по ветке назад и посмотреть, что стряслось с рельсами с этой стороны. Не став перечить своему любопытству, я вернулся с ребятами по рельсам обратно, но, не пройдя из сотни метров, снова почувствовал странное чувство, которое не пускало меня дальше. Между любопытством и интуицией началось «сражение», но тут сказало свое веское слово желание жить, поэтому я развернул отряд, и мы отправились дальше. Но перед тем, как уйти, я заметил издалека, что с рельсами на этой стороне случилась та же самая беда, что и с другой. Это замечание еще больше укрепило во мне желание убраться отсюда подальше.

И снова мы идем по огромному туннелю, наблюдая однообразную картину на протяжении всего перехода. Но вскоре ответвления стали встречаться все чаще и чаще, а мы продолжали идти прямо, не думая о том, чтобы проверить очередной поворот. Нет, мне, конечно, было интересно узнать, какие секреты хранит это место, но не хотелось попасть в еще одно депо, где я буду чувствовать себя не в своей тарелке, или, свернув не туда, вернуться в самое начало нашего похода по туннелю, если не дальше. Поэтому я продолжал вести отряд прямо по направлению к Припяти.

Шагая не меньше часа, вдруг я услышал сверху приглушенный топот, и с каждой минутой он усиливался, как будто над нашими головами сначала пробежала одна лошадь, потом две, три, а после – огромный табун.

– Что это? – Спросил Торопыга.

– Это третий признак надвигающегося Выброса. – Ответил я, посмотрев на часы – обед подходил к концу, а значит, сбылись мои наихудшие опасения.

– Третий? Тогда какие два первых?

– Сначала наступает полное безмолвие, как будто тебе в уши пробки вставили, а потом критически меняется погода: поднимается сильный ветер, начинает лить, как из ведра, а в небе бьют фиолетовые молнии. Причем все это буйство происходит в абсолютной тишине.

– А после?

– А после все мутанты, которые умеют перебирать конечностями, спешат к краю Зоны, надеясь вырваться за Периметр, либо ищут нору поглубже, где можно переждать Выброс. Ты только представь, что сейчас твориться в Климово.

– Нда, не позавидуешь бару.

– Зато в Предбаннике легче переждать Выброс, чем здесь. – Заметил я.

– Что вы имеете в виду? – Насторожено подала голос Юля.

– Чем дальше от станции, тем меньше на мозги давит. Разве ты не чувствуешь, как тебе с каждым шагом все сильнее и сильнее сдавливает голову? – Обернувшись, спросил я у девчонки.

– Чувствуя, но я думала, что это головная боль после пережитого или давление поднялось.

– Ну то, что давление, это ты правильно подумала, но только не внутреннее. – Произнес я, продолжая двигаться вперед. – Четвертый и пятые этапы, которые мы сейчас будем переживать, это покраснение неба, означающее переизбыток энергии, и сама разрядка. Поэтому предлагаю где-нибудь присесть, иначе от наплыва энергии можем потерять сознание.

Наткнувшись на очередное ответвление в туннеле, я направил отряд туда, но зашел совсем неглубоко, на сотню метров максимум. Остановившись, я сбросил вещи и устроился вместе с ними на полу. Увидев это, ребята последовали моему примеру. Кто-то, воодушевленный очередным привалом, решил немного перекусить, но я отбил это желание:

– Никакого обеда. Ни в коем случае! Выброс закончиться, тогда все вместе поедим. – И мне никто не стал перечить.

С каждой минутой катаклизм набирал обороты, приближаясь к критической точке. Не прошло и минуты, как перед глазами все поплыло, а в ушах защемило. Дальше стало настолько хуже, что хотелось вывернуться наизнанку, но от этой невозможности становилось только больнее. Ребята поплыли: упали лицом на пол и, катаясь по нему, пускали слюни. Если их это обрадует, то мне было не намного лучше. За то время, что я нахожусь в Зоне, ко многому привык, но Выброс все равно оставлял не самые лучше воспоминания.

Я еще помню свой самый первый пережитый Выброс. Да, мне тогда повезло, я успел спрятаться в безопасном месте, что позволило спокойно отсидеться, прийти в себя, а потом отправиться в дальнейший путь. Но тогда я весь мир проклял и не один раз, что решился отправиться в Зону, что залез в нору, как крыса, и жду, когда кот уже уйдет. Лучше умереть, чем терпеть такую боль. Но я справился, выдержал и в награду получил почти сутки отдыха, за которое успел многое для себя осознать – что только не приходит на ум после осознания, что ты выжил, а те, кто не успел спрятаться, погибли.

По ощущения нас мариновали не меньше двух часов, но так только казалось – плюс опыта и знаний в том, что можно без часов определить, сколько ты пребывал в море боли и страданий. Придя в себя, я посмотрел на ребят и обнаружил, что те пытались пошевелиться, встать, что-то сказать, но вместо этого они только мычали и, не контролируя свои движения, перебирали конечностями. Но мгновение спустя и вот все смирно лежат на полу и спят. Немного подумав – мы в туннеле одни, никто о нас пока не узнал, – я решил тоже вздремнуть, благо у нас есть время.

***

– Как самочувствие? Голова не болит? – Спросил я после того, как ребята начали просыпаться.

– Не думал, что после такого еще можно жить, а главное – думать. – Поделился своими ощущениями Вик.

– То ли еще будет. Мы попали не в самый сильный Выброс: примерно год назад прошелся такой чудовищный катаклизм, что некоторые сталкеры глубоко под землей, в безопасном месте, умерли от разрыва сердца, или мозг от сильного перенапряжения отключался. А теперь поднимаемся, собираемся и в путь. – Сказал я, как всегда готовый к подвигам, да только мои спутники не были готовы даже подняться на ноги.

Когда ребята попробовали принять вертикальное положение, некоторые все-таки не сдержались, и их вывернуло. Я все понимал, поэтому никого не торопил, дав каждому привести себя в порядок. Поэтому пришлось продлить привал, который и так растянулся на два часа, если не считать Выброса. Утешал тот факт, что после разрядки никто морду из норы не высунет, а останется ждать внутри, когда в Зоне наступит относительный порядок: энергия разрядки утихнет, радиация перестанет жечь и аномалии встанут на свои места, породив артефакты. К тому же мы находились под Мертвым Лесом, в секретном туннеле, о котором немногие в Зоне знали.

Напомнив мне же мое обещание, ребята устроили перекус. Я не стал отказываться от своих слов, ведь у самого живот урчал, что та химера во сне. Поэтому наш перекус перерос в небольшой обед, который мы пропустили с переходом по депо и Выбросом. Так как костер не было возможности развести – мы же не в лесу, где под каждым кустом валяется хворост, – поэтому в ход пошли армейские, саморазогревающиеся консервы с натуральным обедом внутри: у кого гречка с мясом, у кого рис с рыбой. В общем, консервы обещали вкусно нас накормить, в чем я хотел как можно скорее убедиться.

Достав из рюкзака шесть разных банок, я поставил их на пол и, сняв специальные кольца, оставил на пять минут, пока они разогреются. Услышав шипение, я сказал ребятам:

– Разбирайте консервы. Только смотрите аккуратнее: банки очень горячие. – Предупредил их и первым взял обед.

Как только я открыл крышку, у меня тут же потекли слюни: мне повезло, попалось мясо с картофельным пюре. Почувствовав этот соблазнительный запах горячей еды, ребята, не смотря на мои предупреждения, похватали банки и, обжигая себе руки, накинулись на еду.

Конечно, я преувеличил: все аккуратно, не торопясь, ели, наслаждаясь горячим обедом, – но как бы мы руки не защищали, банки все равно были слишком горячими. Спустя столько времени и съеденных тушенки и бычков в томате, отведать что-нибудь новое казалось райским наслаждением. Я бы не отказался от кружечки кофе или, на худой конец, чая, но пришлось довольствоваться обычной питьевой водой. Но даже это не испортило мне настроение.

Когда голод был утолен, силы восстановились и каждый из нас пришел в форму, мы выдвинулись в путь. Вернувшись обратно по ветке к основному туннелю, мы продолжили его освоение. И снова этот переход с петлянием, кажущийся бесконечным. Когда я насчитал уже не один десяток поворотов, ответвлений и некоторых технических помещений, поймал себя на мысли, что не прочь оказаться на поверхности. Вдохнуть полной грудью воздух, наполненный радиацией. Увидеть солнце, хоть серое, хоть белое. Ощутить прохладный ветерок, напоминающий дыхание Зоны. Не то дыхание, которое означает страдание, смерть и горе. А то ласковое, нежное чувство, как тогда, в детстве, когда тебя глади по голове мама и поет колыбельную, а когда ты засыпаешь, целует в лоб, говорит, что любит и, выключая свет, уходит. Но ты знаешь, что она всегда рядом, что мама всегда поможет, что бы ни случилось. Да, Зона страшна, свирепа, она не прощает ошибок, но, как и любая любящая мать, следит за своими детьми, то есть за нами, сталкерами, направляет и оберегает, если так можно сказать. Конечно, это не ко всем относиться, а только к тем, кто уважительно относиться к Зоне. Оно и понятно: кто захочет помогать человеку, который никого и ничего ни во что не ставит? Верно, таких не найдется. То же самое и с Зоной, поэтому кто-то живет с ней в гармонии и полном взаимопонимании, а кто-то просто не живет.

Неплохо было бы очутиться наверху, всяко веселей, чем тут, в окружении огромных круглых стен и множества ламп, которые давали не так уж много света. «Вот бы сейчас наткнуться на аномалию! Подойти к ней, осмотреть, «пощупать», классифицировать. Ведь мы столько шагаем по этому туннелю, а еще ни разу не встретили подземных аномалий. Честное слово, уже скучно становиться» – так думал я, проходя очередной поворот. Вскоре после того, как я об этом подумал, получил то, о чем пожелал, только не в том виде, в каком хотелось.

– Это что за фигня? – Спросил Вик, идущий сзади меня.

– Не знаю, – ответил я, а про себя подумал: «Фигня – это еще мягко сказано».

В этот раз мы оказались не просто возле поворота или ответвления, а возле огромной развилки, после которой огромный туннель делился на таких же два, уходящих в разные стороны. Попытавшись определить, в каком направлении уходит каждый из них, я понял, что в этот раз мы легко можем повернуть мимо Припяти, достаточно неправильно сделать выбор. К удивлению, мое чутье молчало, как бы ни пытался до него достучаться, поэтому я впал в ступор. Не люблю ходить налево, поэтому направился в правый туннель – хоть своим принципам не поступлюсь.

– Стойте! – Неожиданно закричала Юля. Мгновенно остановившись, я повернулся и вопрошающе посмотрел на девчонку.

– Нам нужно идти налево. – Сказала она.

– Почему? – Недоумевая, спросил я.

– Мне так интуиция подсказывает. – Ответила она, твердо смотря на меня, и добавила: – Женская интуиция.

– Ну раз женская… – Я попытался отшутиться, но понял, что нужно послушать девчонку и сделать так, как она говорит. Возможно, это и было чутье, но оно почему-то продолжало молчать, в какую сторону следует пойти. Как будто в этот раз оно реагировало на чужие слова, но только не на мои.

Послушавшись Юлю, я направил отряд по левому туннелю. К счастью или горю, вскоре он начал уходить вниз, не круто, не под наклоном, но ощутимо. После того, как это заметили остальные, парни тихо, чтобы я не услышал, ругали Юлю и ее женскую интуицию. Но как только я обернулся и гневно на них посмотрел, парни тут же замолчали. Нет, девчонка не виновата, ведь она всего лишь посоветовала, в какую сторону следует идти. Виноват именно я, ведь мне пришлось сделать выбор. Но кто бы из нас не оказался виноватым, мне все равно кажется, что мы правильно пошли.

Примерно через километр туннель начал выравниваться. Облегченно вздохнув, мы направились вперед, надеясь, что вот сейчас, совсем чуть-чуть и наш отряд окажется в Припяти. Но как только потолок ушел на положенную десятиметровую высоту, нашему взгляду открылась картина, разрушавшая надежду на скорый выход и давшая понять, что не следует радоваться раньше времени. А картина была такая: впереди, метров через сто, туннель заканчивался. Не поверив своим глазам, я побежал вперед, но в очередной раз убедился, что зрение у меня если не идеальное, то однозначно отличное.

Спустя столько времени, преодолев ни один километр, здесь наш путь оканчивался. Оканчивался возле поистине огромной створки, перекрывшей эту часть туннеля от остальной. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, такую «дверь» нам не взломать: тут танк-то не справиться, что уж говорить про одного сталкера и пятерку туристов. Сбросив рюкзак, я сел на пол и оперся спиной о створку. Хоть я и расстроился, но, подняв взгляд вверх, удивился этому сооружению в который раз. Огромный по размерам туннель, заполонивший половину Зоны, огромное депо, много рельсов, вагонов, станций, а также не одна сотня ответвлений и поворотов. А теперь в коллекцию огромного и множественного добавилась эта железная створка, перекрывшая весь туннель. Сейчас в моих мыслях будет крутиться только она, и я забуду про все на свете, даже про то, что делать дальше. Но этому не суждено было сбыться.

Отвлекшись на мгновение от своих мыслей, я услышал шум. Опустив голову, я увидел хрупкую, маленькую девушку, перед которой стояли четверо парней, больше похожих на борцов, и каждая из сторон пыталась что-то доказать другой, и эти дебаты все больше и больше переходили на крик. Мне было абсолютно наплевать, по какому поводу эта пятерка орет, я просто хотел тишины, поэтому сказал:

– Эй, чего орем? – Но меня никто не услышал. Тогда я тоже перешел на крик: – А ну, прекратили галдеть! – Ребята ненадолго отвлеклись, но вскоре продолжили, но гораздо сильнее и громче. Тогда я достал пистолет и выстрелил воздух. Я надеялся таким образом только привлечь к себе внимание ребят, но не ожидал того, что произойдет дальше. Как только пуля вылетела из ствола пистолета и коснулась потолка, она тут же отскочила и полетела в другую сторону. Кто-то из ребят вскрикнул, и все тут же бросились в разные стороны и распластались на полу, ожидая, когда пуля, наконец, успокоиться. Но она продолжала скакать по всему туннелю, что было очень странно. Хоть туннель и круглый, но он бетонный, а это означает, что сколь твердыми не являлись стены, пуля рано или поздно должна была застрять в них, а этого не происходило. Я не пытался уследить за ней, потому что она очень быстро перелетала от стены к стене, хотя все чаще и чаще стал ее замечать – она замедлялась. Но неожиданно, она пропала, перестала скакать в туннеле, но через мгновение я услышал щелчок и на этом все успокоилось. Очень странное явление, очень…

Запомнив, из какого положения стрелял, я убрал пистолет обратно в карман разгрузки и обратился к ребятам:

– Ну что, успокоились? Чего разорались так? – Я продолжал сидеть и наблюдать, как медленно, не спеша, поднимаются ребята на ноги, ожидая возвращения пули. – Поднимайтесь – вам ничего не угрожает.

Когда они поднялись уже более уверенно, я снова повторил:

– Что произошло? Чего орали?

Когда пятерка испуганных детишек подошла ко мне, слово взял Торопыга. Что-то уж часто берет он слово, не давая остальным выразиться. Ну да ладно, пусть вещает.

– Да все из-за Юли – она же указала, в какую сторону следует идти, значит, она и виновата. – Шепотом произнес парень.

– Ну указала и указала, что с этого? – Ответила она, чуть выше тоном. – Можем сейчас вернуться к развилке и пойти по другому туннелю.

– Нельзя возвращаться по своим следам – плохая примета. – Добавил Вик.

– Тогда что ты предлагаешь? – Спросила у него девчонка. И тут понеслось все с самого начала: один орал на другого, другой на третьего, и так по кругу. Не прошло и минуты, как у меня разболелась голова. Снова достав пистолет, я снял его с предохранителя, но этого было достаточно: как только ребята услышали щелчок, они успокоились и в страхе посмотрели на меня. А я спокойно смотрел на них, ожидая, когда же они успокоятся.

– Никто не виноват. – Произнес я, убирая пистолет. – А если и виноват, то только я. Так что давайте не будем ссориться, а подумаем, что нам делать дальше. Что стоите – присаживайтесь, мы еще не скоро выдвинемся. – Ребята послушались меня и уже спокойно, не ссорясь друг с другом, сели напротив меня.

На самом деле, именно в этот момент я не хотел ничего придумывать, никуда собираться, искать дальнейшую дорогу, отправляться в путь. Я просто хотел тишины и покоя, хоть на десять минут, хоть на пять – мне этого будет достаточно. Что-то я подустал от этого путешествия – старею что ли? Все больше и больше хотелось где-нибудь присесть, отдохнуть, подумать о жизни. Поэтому на протяжении первых десяти минут или, возможно, пятнадцати я сидел, опершись спиной о створку, и куда-то смотрел, даже сам не знаю, куда. Заметив мое застывшее состояние, тихонько, так, чтобы меня не спугнуть, Юля спросила:

– Айс, с вами все в порядке?

Медленно повернув голову, я посмотрел на нее и через секунду ответил:

– Конечно. – Попытавшись сконцентрироваться, мне показалось, что я нахожусь в тумане: перед глазами все расплывается, что-нибудь увидеть дальше пяти метров не удается, а ребята казались какими-то мрачными существами. Похожее состояние у меня было, когда я случайно вдохнул пары Мухобоя: одного вредного растения-мутанта. Но здесь, в огромном туннеле, на глубине практически полукилометра под землей, откуда взяться растениям-мутантам? Встряхнув головой, я поднял взгляд вверх. Безраздумно осматривая туннель несколько минут, я ничего не мог придумать, но неожиданно в моей голове что-то щелкнуло, и возникла идея.

– А ну всем лечь на пол! – Заорал я и, быстро вытащив пистолет, выстрелил в воздух, как и в прошлый раз, но только в этот раз четко следил за пулей. Точнее, старался за ней следить, так как перед глазами все равно продолжал стоять туман.

Как и ожидалось, через некоторое время, отскочив от стен не меньше полусотни раз, пуля исчезла из виду, послышался характерный щелчок и все прекратилось. Проследив за примерным местом, где исчезла пуля, я еще раз встряхнул головой, более-менее сбросив оцепенение, и поднялся на ноги.

– Отправляемся в путь, друзья. – Произнес я и, схватив рюкзак, направился к месту исчезновения пули.

Пока мои спутники пытались справиться со своими страхами и подняться на ноги, я подошел к стене и начал просматривать и прощупывать каждую щель, которая мне попадалась на глаза.

– Зачем вы во второй раз стреляли? Хотите, чтобы пуля отскочила на один градус больше или меньше и прикончила кого-нибудь из нас? – Нервно спросила Юля, подойдя ко мне. Она, как и остальные, поднялись и подошли ко мне, но держали дистанцию в пару метров, стоя в тишине и стараясь не делать резких движений, а то мало ли, вдруг я еще раз захочу выстрелить, только в этот раз уже не в воздух.

«Вот оно» – обрадовался я, обнаружив провал в щели. Произведя необходимые махинации, вскоре толстая бетонная плита отъехала в сторону, открыв нашему отряду новый путь.

– Вот для чего я стрелял, – ответил я, посмотрев на спутников. – Добро пожаловать в вентиляцию. – Пошутив, указал на проход в стене. Удивленные ребята сначала не могли поверить тому, что мы вновь продолжаем наше путешествие в Припять, но еще больше они не могли поверить в наличие вентиляции в этом огромном туннеле. Очень жаль, что я догадался об этом так поздно.

Как только ребята зашли вовнутрь, я проследовал за ним и обратными манипуляциями вернул плиту на место, закрыв выход в туннель. Пройдя немного вперед, мне под ноги попались две пули, чем я и поделился со спутниками.

– А вот мои две пули. – Подобрав их с пола, я подошел к отряду и каждому показал немного смятые, но в общем-то целые пули.

– А как вы догадались, что в туннеле есть вентиляция? – Спросили ребята.

– Пойдемте – я по пути все вам расскажу. – Ответил я, убирая пули в карман и направляясь на место проводника.

«Но здесь, в огромном туннеле, на глубине практически полукилометра под землей, откуда взяться растениям-мутантам?» – вся начало с этой мысли. Даже если где-то в туннеле взросли Мухобои, то как их пары распространились по туннелю? Тут всего один вариант: вентиляция. Но раз мы, пройдя не один километр, ни разу не почувствовали ветерок или сквозняк, значит, ни о каком «продувании» речь не может идти. А еще это означает, что здесь нет прямого выхода на поверхность: туннель полностью находиться под землей. Но мы ведь до сих пор не задохнулись, я даже больше скажу: каждый из нас дышал полной грудью, причем свежего воздуха. Оставался только один вариант: параллельная вентиляция, которая тянется вдоль всего туннеля, но снаружи, за ним. Эту теорию подтверждала первая пропавшая пуля, вторая уж тем более, поэтому начался поиск входа в вентиляцию. И теперь, шагая по ней, могу смело утверждать, что поиск удался.

– А почему мы ничего не почувствовали, Айс? – Спросил Торопыга, как только я закончил свой рассказ. – Ни Мухобоев, ни их пары, ни туман перед глазами – ничего.

– Мне почем знать. – Пожал я плечами. – Тут много вариантов: начиная с моего чуткого обоняния и заканчивая вашим страхом схлопотать пулю. Выбирайте, какой вам по душе.

– А мне вот интересно стало: а почему именно Мухобой? Неужели эти растения-мутанты прозвали за то, что своими парами способны сразить мух? – Воодушевленная своей догадкой, спросила Юля. Был тот самый момент, когда стоило ей ответить, мол, все верно, ты умничка, сама догадалась, но я все-таки решил опустить ее на землю.

– В Зоне не водятся мухи. – Произнес я, не повернув головы. – Если ты вдохнешь пары Мухобоя, которые он постоянно выделяет, то это все равно, что съесть мухомор. Только не те, что за Периметром растут, а наши, чернобыльские. Лет пять назад они здесь еще были, но исчезли из-за двух вещей: мутанты и клан «Воля». И если первые их просто сожрали в целях пропитания, то вторые готовили из них наркотики. Сам не пробовал, но говорят, знатную дурь они делали. Об этом прознали большие люди с Большой земли, и так начался бизнес у вольных: здесь в Зоне готовили товар, переправляли его за Периметр, а там через посредников или на прямую продавали покупателям. В общем, все как и везде. Деньги, естественно, уходили в казну клана, поэтому никто не был против. Тем более что эти средства помогали по борьбе с анти-вольными – «Долгом»: клан бывших вояк и всех тех, кто помешан на военщине. Но это уже другая история. В конце концов, мухоморы исчезли, а когда появилось новое растение-мутант и сталкеры вдохнули его пары, то мои коллеги окрестили его Мухобоем, потому что эффект у него такой же, что у мухоморов, а возможно, сильнее. А теперь идем тихо – впереди что-то есть.

Пройдя по вентиляции не более полукилометра, мы снова оказались в тупике. Хотя по сравнению с тем, что было, этот тупик не заставил меня даже вздрогнуть. С первого взгляда могло показаться, что здесь ничего нет, что нет никакого рычага или кнопки, которые могут открыть нам путь дальше. Но я не стал снова искать проход с помощью пистолета, а приступил к осмотру каждой имеющийся здесь щели. Но в этот раз нашлась не одна кнопка, открывающая и закрывающая проход, а маленькая панель с пятью разноцветными кнопками, каждая из которых отвечала своей команде. Например, когда я нажал красную кнопку, где-то под потолком открылись скрытые выходы, что-то загудело и усилился поток воздуха, который циркулировал в вентиляции.

В общем-то, тыкая на каждую кнопку наугад, я чувствовал себя сапером, которому нужно выбрать между красным и синим проводами, но с тем лишь отличием, что у меня были не провода, а кнопки, причем целых пять. Но все закончилось в духе американских фильмов с их «хеппи-эндами»: я нашел нужный «провод», «бомба» не взорвалась, не хватало только криков радости моих спутников. Хотя через несколько секунд мне расхотелось радоваться такому везению.

Как только была нажата последняя, желтая кнопка, стена отъехала в сторону, открывая нам дальнейший путь. Подойдя к выходу, я разразился такой тирадой длинных и сложных оборотов, что, услышав меня сейчас светское общество, оно бы вмиг исчезло из истории, потому что каждый его член умер бы от инфаркта.

– К краю не подходить, – развернувшись, предупредил я отряд, но понял, что сболтнул лишнего.

– К краю? Что это значит? – Спросила Юля, направляясь ко мне.

– Стоять! – Заорал я так, что она, испугавшись, встала, как вкопанная. – Ко мне сейчас лучше не подходить. – Произнес уже чуть тише. Девчонка, поняв, что я не в себе, отошла и осталась стоять вместе с парнями.

Посмотрев краем глаза себе за спину, я снова ругнулся. Оказывается, вентиляция проходила под самым потолком огромного круглого помещения, на высоте не меньше пяти метров. Стоя на самом краю, мне захотелось убить тех, кто проектировал эти туннели. Хотя глупости, вентиляция и должна проходить на самом верху, но тогда спрашивается: что здесь делает эта панель вместе со своими кнопками?! Сюда кто-то поднимался, когда объект функционировал, чтобы сделать воздух в помещении прохладнее или же створки шире открыть? Чушь! «Спокойно, все в порядке. Страха нет, я не боюсь высоты, просто давно не поднимался выше второго этажа» – пытался я себя успокоить, но в душе понимал, что ничего не помогает.

Взяв себя в руки, я посмотрел на ребят и, унимая дрожь в коленях, не свои голосом пытался объяснить всю ситуацию:

– Наш отряд смог найти выход из тупика и в этот раз, но теперь нашей участи не позавидуешь: мы находимся на пятиметровой высоте, почти под самым потолком огромного помещения, и нам нужно спуститься вниз. – Заметив, что Торопыга хочет о чем-то меня спросить, я предостерег эту возможность: – Но мы снова можем все исправить, так что без лишних разговоров выполняем мои команды. Если всем все ясно, тогда ищите в ваших рюкзаках альпинистскую веревку. И живее – время не ждет.

Ребята тут же сняли свои рюкзаки, поставили на пол и начали в них копаться, но заветная веревка оказалась у Вика. Забыв про свой страх, я вытащил вторую из своего рюкзака и, подойдя к нему более собранным, сказал:

– Давай мне ее сюда, а сам вернись по вентиляции обратно и посмотри, есть ли что-нибудь, за что можно крепкого привязать веревку. – Отдав мне свою бухту, Вик ушел, а я продолжил отдавать команды. – Чип, ты тоже осмотрись, вдруг что-нибудь обнаружишь. Остальные же будут разматывать веревки – возможно, они обе нам пригодятся.

Минут через десять вернулся Вик и доложил о своих находках:

– Нашел пару мест, но вам лучше самому взглянуть на них, Айс.

– Чип, ты что-нибудь нашел? – В ответ спросил я у второго искателя.

– Нет, здесь нет ничего надежного.

– Хм, ну тогда веди, Вик. Покажешь, что там нашел.

Как только Вик показал мне находки, я понял, что сегодня есть шанс кому-то из отряда получить увечья: в лучшем случае вывих, а в худшем – перелом. По крайней мере, я надеюсь, что перелом это максимум из того, что может произойти.

– Труба и небольшая решетка? Это все, что ты смог найти? – Спросил я Вика, после осмотра.

– Да, это все. Я, конечно, вернулся еще метров на десять обратно, но там то же самое, что и здесь.

– Ну и что нам теперь делать? За что привязывать веревки? Как будем спускаться? – Хоть это и был риторический вопрос, Вик все равно ответил:

– Маленькие окошки смысла нет осматривать: в них нет ничего, кроме сплошного прохода и гладких стенок, – но можно проверить несколько ответвлений, которые здесь есть. Как вариант.

– Время не ждет, Вик, мы уже давно в Припяти должны были искать лабораторию, а не блуждать по секретному объекту, построенному в прошлом веке. К тому же, думается мне, что мы обнаружим в них то же самое, что и в тупике, где мы оставили ребят. Так что возвращаемся к ним.

Когда мы вернулись, ребята тут же накинулись с вопросами, увидев наши с Виком расстроенные лица.

– Что случилось? Почему у вас такой печальный вид? Не нашли ничего подходящего? – Вопрошали каждый по очереди.

– Печальный, не печальный, но вот кое-что случилось. В общем, врать не буду: у нас есть, за что можно привязать веревку, но эти варианты очень ненадежные. Настолько ненадежные, что и представить страшно. – Выпалил я тут же нашу общую проблему. После того, как ребята услышали мои объяснения по поводу сложившейся ситуации, они как-то странно переглянулись между собой, а потом Юля повернулась ко мне и произнесла:

– Насчет этого. Пока вы ходили, у нас появилась одна идея.

Оказывается, пока Вик мне показывал свои находки, ребята времени не теряли. Как только мы с Виком ушли, Чип решил еще раз осмотреть тупик, но в итоге все равно ничего не обнаружил. Вернувшись к остальным, он сел возле стены и приуныл – так, по крайней мере, сказала Юля. Ребята поняли, что он снова потерпел неудачу в поисках, и тут как-то самим собой зашел разговор о других вариантах. Логичные, бредовые, оригинальные, веселые – рассматривались абсолютно все. Но прозвучала мысль, которая поставила точку в обсуждении: «Почему бы не закрепить веревку за дверь? А для надежности ее еще и закрыть». Прокрутив в голове весь этот хитроумный план, я должен был признать, что идея оказалась потрясающей, да к тому же оригинальной.

– Кто озвучил эту идею вслух? – Спросил я, посмотрев на Чипа, Цыгана, Торопыгу и Юлю.

– Эм, ну как бы каждый внес свой вклад, – ответил Торопыга.

– Он прав, Айс, – подтвердил Чип. – Идею закрепить веревку за дверь предложил Рома, – указал он на Цыгана.

– Тимур предложил в дополнении закрыть дверь, – добавил Цыган, в свою очередь указав на Чипа.

– Леша рассказал о том, как сделать, чтобы края двери после закрытия не обрубили веревку. – Высказалась Юля, посмотрев на Торопыгу. А тот посмотрел на нее и, смущенно улыбнувшись, сказал:

– А Юля рассказала, как правильнее будет спускаться.

– Все с вами ясно, – улыбнувшись, ответил я. – Командная работа у вас на первом месте. Жаль только, Вик в это время находился со мной, так бы еще чего придумали.

О находках Вика решено было пока отказаться – будут как запасной вариант, который, надеюсь, не пригодиться. От второй бухты тоже пока решили отказаться – семи метров хватит и на то, чтобы прикрепить веревку, и на спуск. Крепко закрепив веревку за дверь – тут уж не остался в стороне Вик, проявив свою недюжинную силу, – воспользовались советом Торопыги, чтобы не оборвалась веревка, и каждый выслушал небольшую лекцию от Юли о том, как правильно спускаться – оказывается, девчонка увлекается альпинизмом. Когда все было готово, я спросил:

– Прежде чем я спрошу «Есть ли добровольцы испытать этот аттракцион смерти?», хочу предупредить, высота пять метров, если упадете, конечно, не умрете, но переломаете все кости точно. Я ни в коем случае не хочу вас напугать или заставить отказаться, но все-таки обязан был сказать эти слова. Так что теперь ответьте: «Есть ли добровольцы испытать этот аттракцион смерти?»

– Я первым спущусь, – тут же вышел вперед Чип.

– Куда ты? – Остановил его Вик. – Вы уже достаточный вклад внесли, теперь моя очередь.

– Какой вклад? Дополнить идею? Не смеши меня.

– Мальчики, вы что же, не джентльмены? – Спросила у спорщиков Юля. – Забыли, что дам нужно пропускать вперед?

– Юль, ну ты что, с ума сошла? Куда тебе проверять спуск? – Спросил ее Вик.

– В этот раз я должен согласиться с Гошей. Ты должна остаться здесь, наверху – мало ли, что может случиться, так мы хотя бы сможем тебя поймать, ну или смягчить приземление.

– Вот, вот, Тимур прав. Так что стой здесь, пока мы не окажемся внизу.

– Может быть, хватит за меня решать? – Разозлилась Юля, взъерошившись – ей-богу, настоящий ежик. – Я немаленькая, а вы не такие уж взрослые, чтобы мне указывать, что делать, а что нет. Айс, давайте мне веревку. – Строго сказала она, протянув мне руку.

– Айс, ну хоть вы ее образумьте, – произнесли парни, уже не надеясь остановить свою подругу.

Задумавшись, я не сразу понял, что от меня хотят. Заметив гнетущую тишину, встряхнул головой, приходя в себя, а после сказал:

– Смотрю я на вас и не могу понять: то вы показываете командный дух, то выставляете себя тщеславными людьми. Или же беспокоитесь об отряде – я еще не определился. – Ребята потупили взгляд и замолчали – наверное, поняли, как они глупо выглядели. – Подумав, я решил, что Вик останется здесь – человек богатырских способностей обязан остаться наверху. Юля, боюсь, тебя тоже придется расстроить: парни правы, единственная девушка в отряде не должна рисковать собой. А ты, Чип, можешь не радоваться, потому что я временно назначаю тебя главным в отряде, пока сам буду находиться внизу – раз уж больше нет добровольцев, то я проверю придуманный вами способ спуска. И возражения категорически не принимаются. – Добавил я, заметив, как из спорщиков рождаются бунтари.

Подойдя к краю вентиляции, я взял в руки веревку и, развернувшись к отряду, произнес:

– А теперь до встречи внизу.

Я уже был готов снова испытать страх, как меня остановили.

– Подождите, Айс. Давайте я спущусь.

Развернувшись, я увидел Цыгана, стоящего с серьезным лицом. Получается, он не просто так ждал до последнего момента, чтобы предложить себя в роли испытателя – парень готовился, собирался с мыслями и вот, наконец, для себя все решил.

Отойдя от края, я передал ему веревку и спросил:

– Ты все запомнил? Если нужно, я могу повторить.

– Спасибо, Айс, но этого не требуется.

– Тогда, как будешь готов, мы начнем.

Еще пару минут Цыган стоял на краю, смотрел вниз и думал о чем-то своем. Наверное, для него оказаться на пятиметровой высоте был такое же страх, как и для меня, поэтому неудивительно, что он решился в самый последний момент. Но вот отступать поздно: Цыган взял веревку покрепче, обмотав ее вокруг своей руки, развернулся и встал носками берцев на край. «Распробовав» веревку, он немного опустился и посмотрел на нас. Быстро показав Вику, чтобы крепко держал веревку, я подошел к Цыгану и спросил:

– Как ощущения? Все в порядке?

– Да, все прекрасно, – ответил он, но было видно, что у него паника. – Если что, я готов.

– Хорошо. Теперь сместись в сторону, – я указал ему туда, где находились петли у двери. Пока он аккуратно продвигался, Вик сделать то же самое, пододвинув веревку.

– Цыган, крайний раз спрашиваю: ты уверен? – Спросил я как можно громче, чтобы парень услышал меня из-за двери. – Как только я нажму на кнопку, ты будешь сам по себе, а мы – сами по себе. Если что, мы, конечно, тебе поможет, но сам понимаешь, на это потребуется время.

– Хватит меня соблазнять. Закрывайте уже. – Прокричал Цыган. И я не заставил его ждать.

Как только дверь закрылась, все занервничали, ожидая, когда Цыган даст о себе знать. Но минуты шли, ребята искусали все, что можно искусать, а ничего не происходило. Заметив, как сильно напрягся Вик, до упора натянув веревку, я подошел к нему и произнес:

– Смотри, сейчас оторвешь ее.

Услышав это, парень подскочил на месте и отпустил веревку. Через пару секунд, поняв, что я немного приукрасил, Вик улыбнулся и снова взялся за веревку, но уже не так сильно.

– Я внизу! – За дверью послышался приглушенный крик. Открыв дверь, я взглянул вниз, а вместе со мной и все остальные.

– Друзья, аккуратнее, а то все вместе сейчас окажемся внизу. – Обратился я к ребятам, накинувшимся на меня сзади и пытавшимся рассмотреть внизу своего товарища.

Как только меня перестали толкать в спину, я посмотрел вниз и, найдя Цыгана, крикнул ему:

– Как спуск? Понравилось?

– В целом, неплохо, но я бы все-таки снял оружие и рюкзак, чтобы они не мешались при спуске. – Крикнул он в ответ.

– Не говори ерунды: мы потом замучаемся переправлять вещи вниз. А так прям первым классом. – Усмехнулся я. – Ты лучше скажи, что там внизу? Что видишь вокруг себя?

– Да ничего особенного: много столов, сверху стоит какое-то оборудование, дальше еще что-то есть, но я отсюда не вижу. – Ответил Цыган, посмотрев по сторонам.

– Хорошо. Стой внизу, никуда не отходи. И оружие держи под рукой. Сейчас к тебе следующий спуститься.

– Жду.

– Так, Чип, теперь твоя очередь спускаться. – Сказал я, отойдя от края. Посмотрев каждому в глаза, добавил: – Цыган прав, со снаряжением очень сложно спускаться, но вы постарайтесь – уже некогда растрачивать время.

Как ни странно, никто не был против, что вторым будет спускаться Чип, хотя вздохи разочарования все равно слышались. А парень в это время с довольной миной на лице подошел к краю, уверенно взялся за веревку и, когда Вик уже без моей команды приготовился страховать его, спустился немного вниз и пододвинулся в сторону, ожидая, когда я закрою дверь. И вот спустя минуту слышится новый крик, означающий, что Чип благополучно спустился. Следом отправилась Юля, которая с не меньшой радостью подхватила веревку и, не успев Вик ее подстраховать, а я закрыть дверь, поспешила вниз. Слава богу, все обошлось, но сколько же нервов стоила выходка этой девчонки…

Следующим спускался Торопыга, без энтузиазма, но и без страха, как будто спуск с пятиметровой высоты для него был самым обычным, рутинным делом. После него на очереди оказался Вик. Я так ему и сказал: «Вик, теперь твоя очередь». Услышав это, парень возмутился, мол, сами же говорили, я нужен наверху, тем более кто будет вас страховать.

– А еще вы боитесь высоты, – добавил он.

«Все-таки заметили» – подумал я, а вслух сказал:

– С чего ты это взял? Я ничего не боюсь! Все, закончили этот бессмысленный треп. Сейчас спускаешься ты и точка.

Вздохнув, Вик подошел к краю вентиляции, ухватился за веревку и свесился вниз. Отодвинув веревку вбок, я быстро нажал на кнопку и снова принялся страховать парня. Пока он спускался, я все держал веревку, стоя спиной к проходу, поэтому не успел среагировать, когда получил удар.

Я на рефлексах продолжал держать веревку, поэтому, когда отлетел к боковой стене, она дернулась в ту же сторону, что мгновенно почувствовал Вик. Услышав его нервную ругань, я тут же отпустил веревку и перекатился в другой бок. Попытавшись встать и достать оружие, максимум, что я смог сделать, это уклониться от новой атаки и снова перекатиться. В этот раз получилось встать, достать оружие и даже пару раз нажать на курок, но оказалось, что в пустоту, потому что прилетел новый удар и я снова лежу на полу. Заметив, что рядом со мной находиться панель, я нажал на кнопку, открывающую створки и уже с пола стрелял по врагу. Как только послышались голоса ребят, я рывками прокричал:

– Вик, ты уже спустился?!

– Нет! – Услышал я между выстрелами.

– Тогда какого черта?! – Крикнул я во второй раз и уже не отвлекался от стрельбы.

Лежа на полу, мне получилось ранить монстра, из-за чего тот разорался, оглушив меня. На мгновение исчезнув из виду, он снова появился, но я уже стоял на ногах, готовый встретить его очередью-другой из калаша. Высаживая пулей за пулей в плоть этого мутанта, успел заметить, что впервые в своей жизни его вижу – мне никогда не доводилось видеть этот вид. Я понимаю, что в вентиляции плохо с освещением, но основные черты отметил: высокий рост, развитая мускулатура, непропорционально длинные руки, большие ноги, но при этом мутант быстро двигался, я ели успевал переводить ствол автомата из стороны в сторону. Когда он решал ненадолго отступить, я перезаряжался, и плевать, что рожок еще полон, другого шанса может не выпасть.

Внизу что-то прокричали. Быстро нажав нужную кнопку, я продолжил сдерживать натиск мутанта, что с каждой минутой становилось труднее, но и он начал слабеть от полученных ран и двигаться медленнее.

Наконец, открылась дверь. Привыкший к темноте и полумраку, монстр на несколько секунд отвлекся, пытаясь спрятаться от яркого света. За это время я подтянул к себе веревку, обмотал ее вокруг своего тела и подошел к краю.

– Эй, пугало! – Прокричал я, привлекая внимание мутанта, и выстрелил в него. Тот разозлился и направился ко мне. Оставалось меньше метра до его протянутых рук, когда я оттолкнулся от края и полетел вниз, а следом за мной мутант.

– Стреляйте, стреляйте в него! – Кричал я ребятам. И те стреляли, даже когда мутант упал вниз, разрушив все, что оказалось на его пути. Но издох монстр или нет, меня не волновало, потому что я сам мог узнать, каково же после такого приземления.

Пролетев чуть больше метра, меня дернуло и начало крутить в разные стороны. Не получалось схватиться одной рукой за веревку при такой раскачке, потому что во второй руке я держал своего верного боевого товарища. «Кто же будет рисковать своей жизнью ради какой-то железяки, пусть и названной товарищем, верным и боевым?» – возможно, спросят меня, узнав об этом поступке. И будут иметь на это право. А я отвечу просто и легко: «Вам не понять».

Кручение быстро прекратилось: через пару витков я снова отправился в свободный полет. Чудом успев перехватить ремень автомата, я уже двумя руками схватился за веревку, но что-то пошло не так. Как только я остановился, веревка вместе со мной опустилась на пару сантиметров, а если быть точным, на метр, и сверху с оглушительным грохотом закрылась дверь. Но на этом мои проблемы не закончились. Как только она закрылась, веревка на самом верху оборвалась, и я полетел вниз. На мое счастье, высота оказалась небольшой, всего лишь пару метров, но падать плашмя, животом вниз, на лицо… Приятного в этом мало.

– Айс… Айс… – Слышалось сквозь вату в ушах. – Как вы?

Придя в себя, я выскользнул не без помощи ребят из лямок рюкзака, отпустил ремень автомата, который до сих пор сжимал, и перевернулся на спину. Когда пелена перед глазами спала и перестали кружить звездочки, вызывающие у меня головокружение и одну только головную боль, я взглянул вверх и увидел приоткрытую дверь вентиляции и завязанный на ней кусок веревки.

– Так жить нельзя, – тихо произнес я и закрыл глаза.

– Что вы имеете в виду? – Спросили ребята, но, увидев, что я лежу с закрытыми глазами и не двигаюсь, забеспокоились: – Айс, вам нельзя умирать, мы еще не нашли лабораторию!

– Хрен вам по всей харе: я вас еще не на один год переживу. – Ответил я, все-таки открыв глаза, но только для того, чтобы сказать: – Проверьте мутанта, осмотрите снаряжение и оружие. Можете еще перекусить – я разрешаю. В общем, что-нибудь поделайте, но оставьте меня одного, пока я не отдохну. – И замолчал, снова закрыв глаза.

***

– Привет, – сказал я, увидев ее. – Давно не виделись.

– Долго ты еще будешь рисковать своей жизнью ради этой пятерки? – Спросила она, как будто не заметила моих слов.

– О чем ты?

– О том двухметровом монстре с длинными руками.

– Быть такого не может! – Не поверил я. – Как ты смогла его увидеть? Тебя же не было рядом со мной.

– Я вижу все то, что видишь ты.

– Как так?! Мы же находимся в разных местах, в разных мирах!

– Не имеет значения, где мы находимся – это действует на ментальном уровне.

– Ты что-то узнала? – Настороженно спросил я, забыв обо всем другом.

– Я провела некоторые исследования в своей лаборатории, неформально и под некоторыми предлогами – если кто-нибудь узнает, что я имею связь с тобой, то надо мной начнут проводить опыты, чтобы выяснить природу этого явления. Ко всему прочему, с помощью меня попытаются связаться с тобой, а ты сам прекрасно понимаешь…

– Они ничего не смогут сделать, – строго произнес я, перебив ее. – Это и к лучшему: больше сюда никто не должен попасть.

– Но… – Попыталась она возразить, но я не дал ей договорить.

– Ты тоже – тут слишком опасно. Я не смогу жить дальше, если с тобой что-нибудь произойдет.

– Но я так хочу увидеть тебя! Обнять, поцеловать! Не здесь, во сне, а наяву! – Задыхаясь, прокричала она и, развернувшись ко мне спиной, расплакалась.

Я стоял, смотрел на ее спину, хрупкие плечи, вздрагивающие после каждого всхлипа, голову, склоненную книзу, и не знал, что делать. Я виноват в том, что оставил ее одну. В том, что мы сейчас не вместе. В том, что сделал ей больно. И всегда будут корить себя за это.

Она сидела на большом белом диване, подобрав под себя ноги. Подойдя, я сел сзади нее и, обняв, положил себе на колени.

– Не плачь – тебе так не идут слезы. – Сказал я, улыбнувшись. – Лучше скажи: ты упомянула о сне – что это означает?

Вытерев слезы, она посмотрела мне в глаза и ответила:

– Конечно, ты понимаешь, что мы с тобой разговариваем во сне. Но он не твой и не мой – это наш общий сон.

– И как он работает?

– Психофизический анализ ничего не подтвердил, но и не опроверг: наши уровни мышления различаются, а теперь и подавно. Биохимический показал только то, что нейро-импульсы протекают с одинаковой частотой, но скорости все равно разные. Но основная проблема заключается в том, что после переброски…

– Извини, что перебиваю, – сказал я, остановив ее поток научных размышлений, – но я уже долгое время не работаю с вашей научной братией, и дальше не хочу работать – мне своих чудиков хватает, которые не дают жить спокойно. Хотя кому я рассказываю, ты и так все сама видела. Так что давай ты перестанешь разговаривать как ученый и объяснишь все простыми словами.

Увидев, как она странно посмотрела на меня, я добавил:

– Да, да, я знаю, теперь из меня никудышный ученый. А ты продолжай.

– Эгхм, если кратко, то возможно, что именно после твоей переброски образовалась эта связь. Но это означает, что со мной все в порядке, а вот с тобой… Я бы не сказала, что тебе ударили лопатой по голове, но мозги точно развернулись. Сейчас мы на одной волне и не важно, кто приемник, а кто передатчик. А работает это просто: когда мы спим, образуется канал, связывающий наши сознания, поэтому мы можем видеть друг друга, разговаривать и прикасаться. – Произнесла она, обняв меня покрепче.

– А я смотрю, ты слишком много спишь. – Заметил я, улыбнувшись.

– А ты – нет. Ты засыпаешь только тогда, когда выпутываешься из переделок.

– Не хватало мне еще заснуть в это время.

– Ты вообще меня слышишь? – Спросила она, поднявшись. – Ты только и делаешь, что попадаешь в передряги с этой пятеркой.

– В Зоне и без них есть много мест, где погибнуть, как два пальца об асфальт. – Я попытался заступиться за клиентов.

– Не ври: до них ты меньше в переделки попадал. А лучше сказать, до нее. – Строго посмотрев на меня, произнесла она.

– Так вот оно что! Ты что же, ревнуешь меня к себе? – Улыбнувшись, заметил я.

– Я не ревную, просто именно из-за нее ты все это затеял.

– По-другому и быть не могло: если бы не она, я бы не стал помогать парням. Нет, они мне нравятся: Чип с Виком головастые, налету все схватывают, Торопыга болтать горазд и много вопросов задает, но любопытство, на самом деле, хорошая черта, а Цыган тихий, скромный парень, выполняет приказы беспрекословно. Но если бы не оказалось вместе с ними девчонки, я бы не решился отвести их в Припять. Ведь она – это же ты!

– Но все равно с ними нужно как можно быстрее распрощаться.

– Как только мы найдем лабораторию, я верну их в бар и мы с ними попрощаемся. Обещаю. – Я улыбнулся и поцеловал ее.

После мы еще долго болтали. Она рассказывала о своей жизни, о том, что с ней произошло, о том, что я пропустил за эти два года.

– Анютку с Димкой помнишь? Так вот, у них родился первенец, – счастливая говорила она, радуясь за свою подругу. – Женя, наконец, сделал предложение своей девушке, свадьба была год назад, а они до сих пор из медового месяца не вернулись. – Я улыбнулся вместе с ней.

Она еще говорила, и с каждым ее произнесенным словом мне хотелось провалиться сквозь землю, вырвать себе все волосы на голове, выть до скончания веков на Луну. Ведь она все это время была одна. Когда ее близкие и родные радовались, ей приходилось прятать в себе грусть и боль, каждый раз натягивая на лице улыбку. И вот наступил момент, когда она упомянула моих родителей.

– А твои родители все так же живут в своей квартире на Тверской – не стали перебираться в домик у речки, как хотела твоя мама, где есть баня, которую так хотел отец.

– Почему? – Спросил я, хотя и так знал ответ.

– Ты помнишь, они хотели отдать нам свою квартиру после свадьбы, чтобы внуки росли в большой квартире, и место было для бабушки с дедушкой, чтобы с ними понянчится. Либо мы к ним загород приезжали, оставляли детей с родителями, а сами гуляли с утра до самого вечера по лесу, купались в речке и лежали на поляне в тени деревьев. – Произнесла она, посмотрев на меня глазами, светящимися от счастья. Но, что-то вспомнив, отвернулась и произнесла тихим, холодным голосом: – Но теперь нет ни свадьбы, ни тебя.

– Так вот же я, – попытался я пошутить, но даже это не помогло: она продолжала лежать на моих ногах, но отвернулась и уже не обнимала меня. Чтобы хоть как-то отвлечь ее от грустных мыслей, я вспомнил некоторые забавные моменты из своей жизни в Зоне. Да, многое она видела моими глазами, но пережили мы их порознь, поэтому приятно было поговорить о них. Естественно, не обошлось без осуждений, обид и страха, но это всего лишь воспоминания, не более того.

Неожиданно меня бросило в дрожь: сначала несильно, ели ощутимо, но с каждой секундой это состояние усиливалось.

– Что это? – Спросила она, вскочив с дивана.

– Меня вызывают, – расстроено проговорил я.

Через какое-то мгновение я начал раскалываться на части и исчезать. Поняв, что времени мало, я подошел к ней и сказал:

– Ты знаешь, что я люблю тебя и жить без тебя не могу, но еще раз напоминаю тебе об этом.

– Я тебя тоже люблю. – Ответила она, улыбнувшись.

– Знаю, что ты никому не рассказываешь о наших разговорах и странной связи, но твои исследования… Прежде, чем я исчезну, хочу взять с тебя слово, что ты прекратишь свои исследования о нашем сне, иначе рано или поздно об этом кто-то узнает и тогда тебе несдобровать. – Она попыталась отвернуть голову, но я повернул ее к себе исчезающими руками и, посмотрев в глаза, спросил: – Обещаешь?

– Обещаю. – Тихо ответила она.

– Я тебя люблю. И не скучай – скоро вновь увидимся, – произнес я и, поцеловав ее, исчез.

***

– Так, где мой автомат? – Строго спросил я, открыв глаза. – Сейчас будем расстреливать возбудителей покоя.

– Простите, Айс, что потревожил, но тут дело не требует отлагательств. – Тихо проговорил Вик, стоя возле меня на коленях.

– Да я уже понял, что у вас что-то случилось, иначе не стали бы будить. Рассказывай. – Потребовал я, вставая.

– Пока вы отдыхали, – начал он, поднимаясь с колен, – мы, чтобы не терять время, решили осмотреть помещение и обнаружили несколько дверей и пару ворот. Каждый из выходов осмотреть не получилось – или их заперли сотрудники объекта, или они просто заблокированы, – кроме одних ворот. Когда мы заглянули туда и немного прошли вглубь, услышали стук колес, бьющихся об рельсы, как будто приближался поезд.

– И что дальше было? – Спросил я, насторожившись.

– Да ничего. – Ответил Вик, расставив руки в разные стороны. – Через минуту, может быть, две послышался скрежет – наверное, поезд остановился, – и все затихло, но ненадолго: вскоре начали раздаваться странные звуки, похожие на громыхание, как сказал Рома.

– Кто? – Не сразу понял я.

– Ну Цыган.

– А где он сейчас? В проходе?

– Нет, наоборот, караулит ворота вместе с остальными.

– Пошли тогда к ним. – Произнес я, подобрав свои вещи.

Вик повернулся ко мне спиной и повел меня к ребятам, но пришлось еще немного задержаться здесь. Пройдя несколько метров, я вспомнил про мутанта, но, осмотревшись по сторонам, не обнаружил его труп, а только снесенные им столы и оборудования.

– Вик, а мутант мертв? Вы осмотрели его труп? – Спросил я, направляюсь к завалу.

– Чип осмотрел после того, как мы его расстреляли. – Ответил парень, продолжая шагать.

– Тогда мне понадобиться твоя помощь.

– Что вы имеете… – Остановившись, произнес Вик, но замолчал, увидев, как я переворачиваю стол.

– Ну чего ты стоишь? Иди, помогай. Чем быстрее управимся, тем быстрее отсюда свалим.

Вик, молча, мне помогал переворачивать столы и убирать оборудование, но когда дело дошло до мутанта, он не выдержал и спросил:

– Вы что, решили отрезать голову еще и этому мутанту? В такой момент?

– Нет, отрезать голову я не буду: как ты правильно заметил, нам нужно спешить. К тому же у меня нет подходящего герммешка. Я всего лишь сделаю снимок, не более.

Хоть Вик сделал недовольное лицо, выражая таким образом свое отношение к моим методам работы, но все-таки помог перевернуть труп. А после того, как я сделал снимок туннельного мутанта, мы отправились к ребятам.

– Что у вас тут? – Спросил я, подойдя к воротам.

– Поезд стоит, но слышаться непонятные звуки, похожие на громыхание. А еще показалось, как будто кто-то с кем-то разговаривает. – Ответил Цыган, который стоял ближе всех к воротам.

– Давно это продолжается?

– Если считать вместе с поездом, то почти полчаса.

Заглянув вовнутрь, я ничего не увидел, кроме темноты, но вот звуки и правда слышались. А прислушавшись, мне тоже показалось, что услышал чью-то речь.

– Вот, слышите. – Произнес Цыган. – Я уверен, там кто-то есть.

– Ну, друг мой, я не сомневаюсь, что дело не обошлось без людей. Поэтому пошли – нужно узнать, кто кроме нас путешествует в этом туннеле. – Произнес я и повел отряд через проход.

Метров через пятьдесят звуки стали нарастать, и становилось понятно, кто-то не просто решил пошуметь в туннеле, но оставалось загадкой, что же там происходит. Зато мы с Цыганом уверились в том, что у нас нет галлюцинаций: с каждым шагом разговоры людей слышались отчетливее. И вот впереди показался свет, а после мы поняли, что возвращаемся к основному туннелю через одни из боковых проходов.

Еще не выйдя на свет, я показал отряду, чтобы прижались к стене и шли буквально на цыпочках. Пройдя немного вперед, я остановился и, выглянув из-за угла, обомлел от увиденного. Впереди оказалась еще одна станция, на платформе которой стоял состав из нескольких вагонов. На платформе крутились люди, вынося из здания станции какие-то коробки и ящики и загружая ими вагоны. Они мельтешили, перемещаясь не только по станции, но и за вагонами, поэтому трудно было их сосчитать и не сбиться раз-другой. Наконец, посчитав их – примерно пятнадцать человек, – я удивился: что они здесь делают, причем в таком количестве? Наблюдая за тем, как эта компания перетаскивает ящики и коробки из станции в вагоны, я не заметил часовых, но за место них возле последнего вагона стояли двое и, дымя сигаретами, разговаривали. Прислушавшись, я узнал, о чем они говорили.

– Чебурек, зуб даю, я слышал стрельбу в одной из веток: или эта, или та, которую мы проехали. – Сказал молодой парень, указав сначала на проход, в котором мы прятались, а потом себе за спину.

– Как ты мог услышать стрельбу вовремя езды, если ты не слышишь, что говорят в паре метров от тебя? А эти ветки тянутся не на одну сотню метров. – Ответил ему мужик, старше паренька лет на десять-пятнадцать. – Ты мог расслышать только реальную заваруху, с пулеметами, гранатами, ракетницами. А еще более правдоподобно, если появились танки. А никто из нас ничего такого не слышал.

– А тебе лишь бы шутки шутить, Чебурек. – Обиделся первый.

– Что ты заладил Чебурек, да Чебурек. Я же тебя не называю Мойшей, хотя следовало бы. Кто вообще эти имена дает? Нашел бы, прибил.

– Ладно, ладно, только не начинай. Не буду я называть тебя Чебуреком, но и ты не называй меня Мойшей. Лучше скажи: ты точно ничего не слышал?

– Не, ну когда ты меня вытащил на крышу, я услышал грохот, как будто что-то очень большое упало, а под ним еще пара вещей.

– Вот! Вот! Что и требовалось доказать. – Восторженно сказал парень.

– Что вот? Что доказать? Если там что-то упало, это не значит, что сейчас по объекту шастают диверсанты. Возможно, это мутанты – сам знаешь, что они здесь водятся, вот поэтому мы таскаем с собой оружие.

– Только не напоминай мне снова об Убойщике, иначе я тебе тресну.

– Вот и ты заканчивай со своими бреднями.

– Это не…

– Эй, вы двое, что вы здесь делаете? – Перебил парня появившийся на платформе мужик, не намного старше Чебурека.

– Шеф, у нас перекур. – Ответил Чебурек.

– Какой к черту перекур? А ну бегом за работу!

– Дай хотя бы докурить, будь человеком.

– Вы у меня сейчас кротами станете и будете копать себе могилы! Звонили с базы: в лаборатории уже заждались свое оборудование, – а у нас еще одна точка осталась. Так что либо берем лопаты, либо таскаем ящики.

– Хорошо, шеф, идем. – Двое курильщиков побросали сигареты и отправились в здание станции, а следом за ними начальник. Чебурек с парнем еще о чем-то болтали, но я их уже не слышал.

«Значит, я был прав: исследования в Зоне продолжаются. Теперь понятно, зачем нужны фанатики в Припяти, на «Юпитере» и в других местах: они не дают посторонним увидеть то, что на самом деле происходит в Зоне. Но откуда идет финансирование: наши или Запад дают деньги? И кто эти люди, что раскатывают на поезде по официально законсервированному объекту?» – Думал я, наблюдая за рабочими, и ничего не мог понять. Заметив, что все заняты погрузкой вагонов и никто не следит за туннелем, вспомнил про незнакомцев в Мертвом лесу. Снова эта наивность «никто о нас не знает и даже не догадывается». Уверен, эта компания и те парни напрямую связаны. Подумав, я достал ПДА, отобранный у бородача, и принялся в нем копаться.

«Удача» – всплыла в голове радостная мысль. Не прошло и пяти минут, как я знал практически все, что мне было нужно. Оказывается, тот бородач, его отряд и эти «работники железнодорожной станции» являются членами группировки, которую они называют «Дозор», а себя, соответственно, «дозоровцами». Судя по записям бородача, они занимаются тем же, что и фанатики в Припяти, а конкретно, не дают никому пробраться на ЧАЭС, но с одним только отличием: дозоровцы охраняют туннели. Поэтому об этой группировки ничего неизвестно, ведь даже не каждый в Зоне знает о существовании секретных туннелей, прорытых почти на всей аномальной территории. Наверное, поэтому они не бояться незваных гостей, думая, что сюда и в жизни никто не попадет. Помимо своей основной задачи, они еще занимаются второстепенными делами, например, доставка оружия и припасов на заставы фанатиков, перевозка отрядов, разведка подходов к некоторым местам. Но самое главное, они перевозят оборудование и объекты исследований. Еще одно очков в пользу моей догадки.

Увидев мое озадаченное лицо, у ребят лопнуло терпение, и они шепотом спросили:

– Что случилось? Кто эти люди?

– Не знаю, как вам, но мне думается, эта ситуация пахнет хуже скунса. Давайте разговоры оставим на потом, а сейчас нужно выбираться отсюда. – У нас не было другого выхода, кроме как подождать, когда состав вместе с дозоровцами покинет станцию, поэтому мы вернулись обратно по проходу и, остановившись в тени, принялись ждать.

Не успели мы заскучать, как со станции перестали слышаться громыхание и топот пятнадцати пар обуви об платформу, что означало, дозоровцы погрузили все ящики в вагоны и готовы отправляться к следующей точке. Через пару минут послышалось скрежетание, и поезд покатил по рельсам. Мы уже мысленно приготовились отправляться дальше по туннелю, как что-то пошло не так: вместо того, чтобы звуки колес, стучащихся об рельсы, стали удаляться, они начали приближаться. Я не ожидал этого, поэтому ненадолго впал в ступор.

– Что нам делать, Айс?! – Нервно спросила Юля. Посмотрев сначала на нее, потом на парней, я увидел в их глазах панику.

– Быстро всем успокоиться! – Строго произнес я. – Сейчас снимите рюкзаки и оружие, лягте на пол и, обняв вещи, прижмитесь к стене. Бегом, чего стоим! – Сказал я и первым бросился выполнять свой приказ. Ребята не заставили себя ждать, и через полминуты они лежали калачиками на полу.

И вовремя: как только последний из отряда оказался на полу, мимо прохода проехал поезд, очень резво для такого старья. Получилось так, что когда он проезжал, состав загородил лампы в туннеле, поэтому в проход не поступало никакого света, а если учесть, что до этого мы уже находились в тени, нас вообще не должны были заметить. Но подстраховка будет не лишней: вдруг тот парень решит проверить проход и, включив фонарь, направит его вглубь. Но все обошлось: поезд умчался дальше по туннелю, а мы остались незамеченными.

Мы продолжали лежать, пока стук колес не стал удаляться и затихать. Сначала я поднял голову и, никого не обнаружив, поднялся полностью.

– Вставайте – поезд уехал. – Сказал я ребятам, продолжавшим лежать и обнимать рюкзаки и оружие.

– Что, все, можно больше не бояться? – Спросил Торопыга, посмотрев на меня.

– Не знаю, как насчет всего, но поезд уж точно можешь не бояться. – Улыбнувшись, ответил я.

Ребята поднялись, отряхнулись, закинули рюкзаки за спину и повесили оружия за спину. Когда все были готовы отправляться, я произнес:

– Давайте побыстрее отсюда сваливать, пока работники туннеля не вернулись. – И мы поспешили дальше.

Проходя мимо станции, разрываемый от любопытства Торопыга спросил:

– Интересно, а кто это был? – Я уже привык к этому парню и его особенности, поэтому спокойно достал ПДА бородача, открыл его записи и передал устройство парню.

Через пару минут ПДА вернулся ко мне, но без каких-либо комментариев Торопыги.

– Ну что, все узнал? – Спросил я, не оборачиваясь.

– Поверить не могу, что в Зоне действует еще одна группировка, которая никого не пускает к станции.

– А, то есть тебя не удивляет этот туннель, насколько он огромен, что вместе с ним работают и лаборатории, которые уже с десяток лет по официальным данным законсервировали? – Съерничал я.

– Это, так сказать, в придачу к моему удивлению идет, – ответил на мою колкость Торопыга.

– Зато мы теперь знаем, что нам ждать впереди. – Заметил Чип, идя в конце отряда. Это верно, Чип, это верно.

Не прошли мы и полкилометра, как снова пришлось остановиться, потому что предстала вторая огромная развилка, встретившаяся нам на пути. Вспомнив замечание начальника дозоровцев по поводу их базы, я решил узнать, по какой ветки проехал состав несколькими часами ранее. Как подсказывала мне интуиция, колеса поезда должны были оставить небольшие царапины на рельсах, но оказалось, что в каждой стороне на них есть царапины, причем на глаз определить, где больше, а где меньше, не удалось. Мой провал, признаю. Второй идеей было проверить рельсы на тепло, но и тут неудача: прошло достаточно времени, чтобы они успели остыть.

Я сидел на рельсах и думал, чтобы предпринять, как подошел Торопыга и спросил:

– Айс, вы чего сидите? Сами же сказали, что нужно поскорее уйти отсюда.

– Да как тут уйдешь, если я не знаю, в какой стороне база Дозора.

Торопыга подумал о чем-то своем и произнес:

– По теплу, как я понимаю, не удалось определить?

– Как видишь.

– Эй, ребят, идите сюда. – Позвал он остальных. Когда те подошли, они устроили совещание, встав напротив друг друга. Я не прислушивался к ним, занятый новой идеей.

– У нас появилась идея. – Произнес Торопыга, повернувшись ко мне.

– Какая? – Спросил я, посмотрев на него.

– Зазор между рельсов.

– Не понял.

– Здесь не такой сильный поток воздуха, поэтому пыль полностью не разносится по туннелю, скапливаясь в некоторых местах. Так вот, когда поезд едет, рельсы трясутся, заставляя забиться в зазор как можно больше пыли. А после достаточно ему надавить на одну рельсу и, проехав стык, перекатиться на другую, как из зазора вылетает пыль, потому что рельсы, возвращаясь в первоначальное состояние, немного подскакивают.

– Не понял. – Снова произнес я.

– Ну смотрите, рельсы под весом поезда… – Начал Торопыга, но я его перебил:

– Да я не об этом. Что на вас нашло? Уже вторая чудесная идея родилась у вас в этом туннеле! Снова скажете, что командная работа? – Улыбнувшись, спросил я у ребят, продолжая сидеть на рельсах.

Они немного замялись, но тут Цыган гордо сказал:

– Да! – И все его поддержали.

– Все с вами понятно. Что же, давайте опробуем эту идею. – Сказал я, поднимаясь.

Честно говоря, если уж я не соврал, то точно преувеличил, сказав, что идея чудесная. Дело все в том, что и в одной, и в другой ветках в зазорах между рельсами скопилось примерно одинаковое количество пыль. Настолько примерно одинаковое, что на глаз определить, где больше пыли, а где меньше, было невозможно – как и по маленьким царапинам. Зато я заметил другую особенность: в правой ветке зазоры оказались уже, чем в левой. Возможно, по правой ветке чаще ездят, либо поезд много стоит в этом месте, но я поверил узким зазорам – тем более интуиция по этому поводу молчала – и направил отряд по левой ветке. А ребятам сказал, что их идея оказалась отличной. Ну а чего их обижать? Зато теперь они идут счастливые, думая, что у них отличная команда. Но, прошагав какое-то время, нам снова пришлось остановиться.

Мы встретили вторую развилку, а значит, должны встретить вторую перегородку, которая перекроет весь туннель, что я и наблюдал впереди. С одной стороны радовало то, что мы не направились на базу Дозора, а с другой – придется снова искать выход из тупика. Но в этот раз удача повернулась к нам нужным местом. Посмотрев по сторонам, я обнаружил дверь и, открыв ее волшебным ключом, который до сих пор не потерял, увидел поднимающуюся вверх лестницу, похожую на ту, по которой наш отряд попал в туннель. Обрадовавшись, что скоро выйдем на поверхность, мы бегом вскочили по лестнице, но нас снова ждало разочарование: вместо поверхности мы попали в маленький туннель. На самом деле он был достаточно широк, чтобы идти вдвоем бок о бок и ничего и никого не задевать, но после огромного туннеля, в котором мы находились несколько минут назад, этот казался неуютным.

Шагая непонятно куда, мы преодолели еще несколько проходов, открыли с десяток дверей, но так и не выбрались на поверхность. Расстроено топая по грязи и дурно пахнущей жиже в еще одном проходе, я неожиданно почувствовал вибрацию ПДА. Не поверив такому событию, я резко остановился, достал устройство и, посмотрев на экран, увидел новое сообщение. И тут мне все стало понятно: большая система туннелей в верхнем уровне, грязь, жижа, наконец, сообщение – да мы же находимся в городской канализации! А какой еще город может быть? Конечно, Припять! Но радость радостью, а вот сообщение я все-таки прочитал, в котором оказалась одно короткое предложение:

«Жду в Припяти».

Адресатом снова оказался аноним. А посмотрев на дату и время отправления, я понял, что радоваться начал очень рано: сообщение было отправлено как только мы попали в огромный туннель, то есть полдня назад. Двенадцать часов назад какой-то сталкер, решивший помочь незнакомым ему людям, отправил им сообщение, в котором указал, что будет ждать в том месте, куда эти люди направлялись, причем до того, как они попали в это самое место. У меня возникает всего лишь один вопрос: «Какого черта здесь происходит?!». Кто этот человек, который мне пишет, который уже не один раз нам помог? Откуда он узнал, куда мы направляемся? Причем он знал весь мой маршрут, по которому я повел туристов. Но самое главное, есть такое ощущение, что я с ним знаком.

– Что там, Айс? Почему мы встали? – Спросили ребята сзади. Я стоял к ним спиной, поэтому они не видели моего лица, иначе пришлось бы все объяснять. Сделав невозмутимое лицо, я повернулся к ним и радостным тоном сказал:

– Связь появилась. А это что означает? Правильно: над нами Припять! – Эта новость настолько обрадовала ребят, что они даже не заметили моей фальшивой радости.

– Давайте уже, наконец, выберемся из этих туннелей. – Произнес я и повел отряд к выходу.

Как раз недалеко обнаружилась лестница, ведущая наверх. Сняв рюкзак и оружие, я отдал вещи Вику и, перебирая руками и ногами, уперся головой в канализационный люк. Аккуратно приподняв его, я выглянул наружу и не успел осмотреться, как получил такой «нокаут», что чуть не свалился обратно вниз.

– Ну наконец-то, Айс! Я думал, умру тут от скуки, пока дождусь тебя. – Произнес знакомый голос.

Глава девятая

Аномалия, патрульный и капитан

– Чего завис на ровном месте? Вылезай, здесь кроме меня никого нет. – Снова произнес голос.

Чувствуя себя находящимся на мушке, я отодвинул в сторону люк и вылез на свет. Наш отряд слишком долго пробыл под землей, поэтому солнечный свет оказался настолько ярким, что ослепил меня. Но прежде, чем вылезти и выбыть ненадолго из игры, я незаметно показал Чипу, который поднимался следом за мной, чтобы он и остальные не спешили показываться.

– Вы чего так долго добирались? Я и то позже вас вышел, но уже не меньше двух часов вас здесь дожидаюсь. Знал бы я, что вы такие медленные, так не спешил – зашел бы в гости к одним своим приятелям, чаю попили бы со свинцом… Ммм, красота! – Произнес мужчина так дружелюбно, что я подумал, что мы с ним давно знакомы. Я бы даже сказал, мы с ним друзья. Но этот голос… Он может принадлежать только простому, неотесанному мужику лет за сорок, который повидал в жизни если не все, то большую часть, но этот дружелюбный тон ему не подходит. Однозначно я знаком с этим человеком.

Вспомнив одного сталкера, с которым недавно общался, я догадался, кто со мной разговаривает. А когда глаза привыкли к солнечному свету, убедился в своей догадке.

– Самогон? Это ты?! – Все равно появление ветерана Зоны для меня оказалось неожиданностью.

– Ну да, я. А что такое? – Невозмутимо спросил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты чем слушал? Тебя и твоих клиентов дожидаюсь. Кстати, где они? Еще внизу? Зови, их – нам нужно поскорее отсюда убираться. Мне еще повезло, что пока вас ждал, не появились фанатики. – Ответил Самогон, следя за округой.

– Я понял, что ты нас здесь дожидался, но зачем? – Не отставал я от него.

– Слушай, давай все вопросы потом, но только в безопасном месте.

– Эм, ну я как бы не против, но у меня в городе встреча с одним человеком. – Ответил я, вспомнив про сообщение.

Самогон повернулся, как-то странно на меня посмотрел и таким отвратительно-заботливым голосом спросил:

– Айс, ты случаем не ударился головой, пока поднимался? Или, может, в туннеле чего случилось?

– Ну было дело, и не одно. А причем здесь это? – Не понял я.

– Со мной ты должен был встретиться в Припять, вот что.

– А я почему об этом ничего не знаю? – Снова не понял я.

– О, Айс, походу все, ты крышей поехал. Может быть, как-нибудь Доктора навестим? Он тебе подкрутит гайки, а то до тебя слишком туго доходит. Я тебе прислал сообщение «Жду в Припяти» – так понятно?

– Ты? Не может быть. – Не поверил я.

– Слушай, давай заканчивай свои шутки. Мне уже страшно за тебя становится. – И в подтверждение своих слов на лице Самогона отразился испуг.

– Допустим, это был ты. – Произнес я. – Почему тогда не написал от своего имени? К чему эта анонимность?

– А ты вот сразу бы поверил, что это я пишу, что именно я иду за тобой попятам и предупреждаю об опасности? – Задал вполне логичный вопрос Самогон.

В полной растерянности, я подошел к люку, заглянул вниз и произнес:

– Чип, скажи остальным, чтобы передавали вещи наверх, а потом сами поднимайтесь.

Минут через десять наш отряд, к которому теперь присоединился Самогон, был в сборе. Когда его увидели ребята, они тут же схватились за оружия, но я быстро объяснил, что он нам не враг. Я бы мог рассказать про сообщения, но на это нет времени – ветеран Зоны уже не просил, а требовал, чтобы мы отправлялись вместе с ним в безопасное место, где и поговорим. К тому же один человек из отряда, Вик, все-таки знал о сообщениях, но, уверен, он еще крепче сожмет в своих ладонях калаш, узнав, кто присылал их.

Коротко представив Самогона, как моего давнего знакомого, я отправился следом за ним, а вместе со мной – ребята.

Оказалось, что выбрались мы практически в самом центре города – если верить карте, то недалеко от пересечения улиц Спортивная и Леси Украинки. Прав был Самогон, сказав, что ему повезло: фанатиков здесь встретить проще простого. А теперь, прячась во дворах, мы направлялись к каким-то домам, которые находились буквально в полукилометре от нас, чуть левее Спортивной, как в двух словах объяснил ветеран Зоны. Но когда мы вышли на относительно открытое пространство, я снова почувствовал взгляд снайпера, точно направленный мне в лоб. Не успел я дотянуться до автомата и узнать у Самогона, куда мы направляемся на самом деле, он произнес:

– Доверяй своему чутью.

Я ничего не ответил, но прежде, чем что-либо сделать, прислушался к себе. И удивился, не почувствовав угрозу, исходящую от чужого взгляда. Однозначно Самогон знал намного больше, чем могло показаться. Хотелось обо всем его расспросить, но обстановка не располагала к общению. Но ничего, как окажемся в безопасном месте, там мы и поговорим.

Наконец, преодолев не один куст, мы добрались до домов. Все опустили оружие, расслабились: сейчас зайдем в подъезд, поднимемся наверх, найдем уютную квартиру и, завалившись внутрь, уснем минимум на сутки, обязательно не забыв перекусить. Все, кроме меня и Самогона: я, потому что наблюдал за ветераном, а он – потому, что не собирался заходить с парадного входа. Самогон вообще направился правее от него – к окнам, которые располагались в тени деревьев. В СССР первые этажи строили низко и не ставили никаких решеток, потому что люди не боялись воров, поэтому можно спокойно заглянуть в квартиры и даже залезь вовнутрь. Я понял, что хотел сделать ветеран: пробраться в дом через эти окна, – но он медлил.

Подойдя к конкретному окну, Самогон осмотрелся по сторонам, подождал несколько секунд, а потом нашел в створках ели заметную нить. После того, как он дернул за нее, что-то щелкнуло, и ветеран спокойно открыл окна, залез вовнутрь, снова осмотрелся, показал, чтобы мы перебирались, а сам отправился в подъезд. Как только все были в сборе, он повел нас на пятый, последний этаж. Путешествуя по туннелю, никто из отряда не замечал усталости, но когда мы выбрались на поверхность, она тут же навалилась тяжелым грузом, не дающим шагать дальше. Спасал тот факт, что, оказавшись в безопасном месте, можно будет свалиться замертво.

Открыв дверь, которая оказалась незапертой, Самогон зашел в квартиру и направился в одну из комнат, приглашая нас с собой. Нам было без разницы, где отдыхать, поэтому мы спокойно проследовали за ним. В комнате никого не находилось, поэтому я чуть не заорал, когда кто-то произнес:

– Что-то ты долго, Самогон. Я уже подумал, что ты нас кинул и свалил из города.

Я и ребята схватили автоматы и, водя стволами из стороны в сторону, искали невидимого врага.

– Обижаешь, капитан. Эта шестерка слишком долго шла. – Произнес Самогон, присев на диван, который стоял возле стены.

Не знаю, как так вышло, возможно, каждый из нас и правда слишком устал, но только когда мы пригляделись, то обнаружили в комнате еще троих людей. Мы направили на них автоматы, но они даже не шелохнулись, как будто знали, что никто из нас не причинит им вреда. Держа одного из них на мушке, я рассматривал его и понимал: это не усталость, не из-за нее мы не разглядели эту четверку. Они были одеты в странного вида одежду, их лица скрывали маски, но самое главное, их камуфляж сливался с интерьером комнаты. При себе они не имели оружия, а на спинах не весели рюкзаки, но, краем глаза осмотрев комнаты, я так же не обнаружил их вещей. Поэтому неудивительно, что мы не заметили эту троицу.

Продолжая держать на мушке одного из незнакомцев, я спросил у Самогона:

– Ты что, решил устроить нам ловушку? Кто это такие?

– Я – капитан Грецов, а это мои люди. – Ответил вместо ветерана человек, на которого был направлен ствол моего автомата.

Как только этот человек назвал себя, я услышал сзади себя щелчки. Косо глянув себе за спину, увидел, как пятерка моих клиентов поставила оружие на предохранители и убрала за спину. Ничего не понимая, я отошел к стене и, переводя ствол автомата с одного на другого, спросил:

– Что здесь происходит? Кто вы такие?

– Айс, все нормально, уберите оружие. – Произнес Торопыга, выйдя вперед.

– Нужно попасть в Припять, найти лабораторию… Я вам верил, спасал ваши задницы, а вы вот как отплатили мне? – Нервно спросил я, направив автомат на него.

– Сталкер Айс, уберите оружие. Ни господин Рыжов, ни его друзья, ни я со своими людьми вам не враги. У нас с вами общая цель. – Произнес человек, назвавший себя капитаном Грецовым. Снова переведя на него автомат, я произнес:

– И это говорит человек, лицо которого скрывает маска? – Капитан потянул руки к лицу, намереваясь снять маску, но я его остановил: – Можешь себя не утруждать. – Как только он убрал руки, я помахал автоматом из стороны в сторону и добавил: – Подвинься, будь другом. – Выход из комнаты перегородили туристы, поэтому, держа всех на мушке, я продвигался спиной к балкону, который по счастливой случайности примыкал к комнате.

– Слушай, Айс, ты как, занят завтра-послезавтра? Я просто хотел договориться с Доктором, чтобы он тебя принял, осмотрел, крышу подлатал, а то когда ты нервничаешь, слушать не можешь. Или это у тебя такой защитный механизм? – Произнес с дивана Самогон.

– Ты еще много чего не знаешь обо мне. – Ответил я.

Выйдя на балкон, я намеревался спуститься по этажам вниз, вспомнив молодость, но оставался последний шаг и можно перелазить через перила, как почувствовал что-то сзади себя. Резко присев, я схватил автомат за ствол и, развернувшись, рубанул наотмашь. Я никого не задел, но заметил человека, который ловко увернулся от моего удара. Его лицо скрывала маска, а сам он был облачен в такую же одежду с камуфляжем, что и мои новые «друзья» – однозначно, это человек капитана. Он держался за перила балкона, но, как только я замахнулся для нового удара, отпустил руки и исчез внизу. И тут, глядя на город с высоты пятого этажа, я вспомнил о тыле, но оказалось слишком поздно: как только исчез ловкий человек, мне в шею что-то кольнуло, а после кожа начала жечься. Пощупав шею, я обнаружил маленький дротик, а развернувшись, увидел Грецова с пистолетом в руке – откуда он у него взялся? Попытавшись подняться, почувствовал, как мышцы наливаются свинцом, а взгляд застилает туман, но я все-таки смог принять вертикальное положение, правда, штормило меня похлеще, чем моряка в бурю. Увидев направляющихся ко мне, как в замедленной съемке, капитана и его людей, я перехватил автомат поудобнее и направил на них, что заставило их остановиться. Понимая, что в таком состоянии не смогу вести прицельный огонь и уж тем более драться с ними, я решил придерживаться плана, а именно спуститься вниз по этажам. Но нужно поторапливаться, так как снотворное – или что мне вкололи? – начало действовать. Оставалось снова подойти к перилам и перелезь через них, но я не учел сильное онемение мышц, поэтому через секунду ударился спиной об перила и начал заваливаться на них. Оставалось совсем чуть-чуть и я отправлюсь в свободное падение, как кто-то ударил мне в спину и мое тело со скоростью пули отправилось прямиком в комнату, где меня тут же приняли люди Грецова. А дальше я все помнил рывками: вот меня несут к дивану, вот я лежу на нем, смотрю по сторонам и слышу голос Грецова:

– Поторопилась, кошка, он тебя почувствовал. – Я не понимаю, что за кошка, откуда она здесь взялась и почему капитан разговаривает с животными.

– Прошу прощения, товарищ капитан, я забеспокоилась, как бы сталкер не наделал глупостей. – Ответил женский голос – по всей видимости, та самая «кошка».

После я вставал, меня пытались уложить, но что такое спорить со сталкером, находящимся в состоянии, похожем на пьяное? Правильно, это заведомо провальная затея. Хоть мне вкололи снотворное, которое с каждой минутой все сильнее отключало мое сознание, заставляя смотреть на свои действия рывками, тело же действовало автоматически, на рефлексах. Вот я врезал первому, второму. Мгновение спустя и меня пытаются скрутить, но я вырываюсь, отправляя одного к стенке ногой в живот, второму врезаю головой в переносицу, а на третьего просто падаю, и тот не может подняться под моим весом. Еще несколько фрагментов и появляется тот самый ловкач. Дерется он неплохо, пользуясь моей слабостью и своими навыками. Но, глядя на него, я задумался: эта гибкость, я бы сказал, эластичность, подвижность, короткие, но точные удары, миниатюрность – я был невысокого роста, неширок в плечах, жилист, но этот человек оказался еще меньше меня. Все встало на свои места через пару фрагментов, в которых я еще раз надрал задницу людям Грецова. Снова сойдясь с ловкачом, он провел серию ударов, но я, как пьяный стрелок, бьющий по целям в резонанс, уклонялся от них, шатаясь из стороны в сторону. Вот ловкач совершил обманку и нанес мне нижний рубящий удар в шею, по всей видимости, целясь в сонную артерию. После такого удара, особенно если бьющий специалист, обычный человек в обычном состоянии отключается мгновенно и надолго, но я и так был в отключке и не контролировал свое тело, а значит, не чувствовал боли. Поэтому мое тело тут же контратаковало, ударив ловкачу в грудь. Не успел он отскочить, как я схватил его за шею, но человек отскочил, а в моих руках осталась маска. Посмотрев на ловкача, я успел заметить только длинную прядь волос и очертания женского лица. Вот она, та самая женщина, которая доложила капитану о своем беспокойстве за меня. Вот она, та самая «кошка», точнее, женщина с прозвищем Кошка. Интересный поворот. Мне хватило одной женщины в Зоне, а тут появилась вторая.

В следующем фрагменте я лежу на полу, схваченный двумя людьми Грецова, а он сам стоит передо мной со знакомым пистолетом в руке. Вот капитан стреляет в меня, и я окончательно проваливаюсь в темноту, перестав быть наблюдателем.

Поймали меня все-таки, черти. Эх, одно только радовало: я вновь увижусь с Юлей. Но почему-то случился очередной сбой, и я просто провалялся в темноте. Сегодня сплошной день несправедливости.

***

Не успело взойти солнце, которое может хоть как-то разбавить унылый серый пейзаж Зоны, я открыл глаза. Вспоминая последние события перед тем, как отключиться, я попытался встать, но понял, что не могу пошевелить ни одной мышцей своего тела. Напрягая все тело, через некоторое время я совладал с шеей, но так, как будто она заржавела. С неимоверным усилием приподняв голову, осмотрелся. Оказывается, я лежал на том самом диване, на который сел Самогон, когда мы попали в квартиру и встретили Грецова. Но не был связан по рукам и ногам, как подумалось в начале. Повертев головой, я не обнаружил в комнате никого и ничего. Что же получается, меня оставили здесь одного, без припасов и оружия в самом опасном месте в Зоне? Так и знал, что нельзя было доверять Самогону, теперь придется выбираться из этой задницы, в которую сам себя загнал. Хотя как выбираться, когда не могу даже пошевелиться. Приползи сейчас самый жалкий мутант в Зоне, хоть Пустоед или даже Трясун, не смогу ничего сделать.

Скрипнули половицы, и послышался звук приближающихся шагов. Я всеми силами пытался пошевелиться, и у меня почти получилось поднять руку, как произнес голос:

– Эй, ты что тут делаешь? Лежи и не шевелись. Ты и так раньше положенного срока пришел в себя. – Это оказался Самогон. Мысленно вздохнув – только так, потому что в полной мере у меня пока не получалось этого сделать, – я повернул голову и увидел, как он взял стул возле стены, поставил его возле дивана и сел.

– Есть хочешь? – Спросил ветеран.

– А ты что, станешь меня с ложки кормить? – Устало ответил я, опустив голову.

– Если хочешь, могу и покормить. – Равнодушно произнес он.

– Не стоит. Лучше я сам поем, когда смогу пошевелиться.

– Смеешься что ли? Тебе вкололи столько снотворного и обезболивающего, что я удивляюсь, как ты вообще сейчас говоришь и частично шевелишься.

– Что, так много? – Спросил я, сделав недовольное лицо.

– Слоновья доза! Две слоновьи дозы! Ты как минимум должен был суток трое проваляться без сознания! – Восклицал он.

– А я сколько проспал?

– Еще сутки не прошли.

– Хм, ясно. – Нейтрально ответил я, закрыв глаза.

– Хм, ясно? И это все?! Ты хотя бы задумался, зачем тебе вкололи столько снотворного?

– Ты чего так разнервничался, Самогон? – Спросил я, посмотрев на него. Ветеран настолько разгорячился, что вскочил со стула и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. – Сохраняй самообладание. Из нас двоих только мне сейчас следует нервничать. А по поводу твоего вопроса: да, задумался, разок. Меня долго не могли уложить, вот Грецов и решил вколоть вторую дозу.

Самогон взял себя в руки, успокоился, сел на стул и спокойно спросил:

– Ты знаешь, насколько долго тебя не могли уложить? И что ты успел за это время натворить?

– Эм, на самом деле я все помню рывками, не могу точно сказать. Возможно, минут пятнадцать…

– Два часа. – Перебил меня ветеран.

– Слушай, раз ты больше меня знаешь, может, расскажешь, что я натворил? – Предложил я вариант, который удовлетворил бы нас обоих. Ну меня точно.

– Хорошо. – Ответил он, устроившись на стуле поудобнее. – Начну рассказ с того, что я многое в жизни повидал, прошел такое, что у самых матерых и безбашенных сталкеров от одних только рассказов кровь в венах застынет. Однажды я видел, как один боец сражался одновременно с пятью, десятью и даже пятнадцатью бойцами, но он был круче профи в десятки раз. Но когда сталкер, живущий в Зоне два года, даже если он побывал во многих переделках, дерется одновременно с четырьмя элитными бойцами – это нечто.

– Извини, что перебиваю, но кого ты назвал элитными бойцами? Грецова и его людей? Я, конечно, мало что помню, но из того, что есть, могу сделать вывод, что они никакие не элитные бойцы, максимум контрактники российской армии. – Самогон замолчал и посмотрел на меня так, как будто спрашивал: «Ты меня сейчас за дурака что ли держишь?» – Что? Я что-то не то сказал?

– Ты когда-нибудь слышал о БПК: Бюро по предотвращению катастроф? – Серьезно спросил он, но, улыбнувшись, произнес: – Ах да, чего это я спрашиваю: тебе не положено даже слухи о нем слышать.

– Тогда как ты о нем узнал? – Мимолетно поинтересовался я у Самогона.

– Сейчас разговор не обо мне. – Перевел он тему.

– Только не говори, что ты хочешь поделиться со мной информацией об этом бюро. – Не поверил я.

– Думаю, тебе будет интересно узнать, чем богат этот мир. – Усмехнулся Самогон. – В общем, эта организация была создана в конце шестидесятых годов прошлого века после того, как русские ученые немного поиграли с пространством и временем, а впоследствии образовалась первая и, как оказалось, не последняя, Зона.

– Шестидесятые? Первая Зона? Что же получается, Чернобыльская Зона не была первой? – Недоумевая, спросил я.

– Далеко нет. И поверь, если бы не эта организация, человечество сейчас имело бы не пять Зон, а пятьдесят, если не больше.

– Что? Пять?!

– Да, Айс, ты не ослышался, на самом деле существует пять Зон, включая Чернобыльскую.

– И где же они находятся?

– Извини, но это не в моей компетенции об этом рассказывать. Возможно, если ты будешь работать на бюро, то узнаешь намного больше, чем местонахождение оставшихся четырех Зон. Но, как я понимаю, тебе нет до этого дело, ведь так?

– Боюсь тебя разочаровать, Самогон, но я по природе своей очень любопытный человек. Но это не значит, что я буду на кого-то работать – найду другие способы узнать нужную мне информацию.

– Хех, а мне нравится твой энтузиазм. – Улыбнулся ветеран.

– Но если ты не можешь рассказать о местонахождении других Зон, может быть, поделишься, как они смогли появиться при бюро? – Заинтересовано спросил я. Рассказ о моих подвигах может подождать, а вот возможность узнать очередной секрет – нет.

– Ну это еще могу рассказать. Как я уже сказал, первая Зона появилась после экспериментов русских ученых. Да, гадость они знатную наделали, но взамен внесли существенный вклад по предотвращению подобных ошибок в будущем. Во-первых, в своих докладах о результате работ, ученые выдвинули идею создать организацию, которая будет реагировать на подобного рода вопросы, точнее, будет делать так, чтобы этих вопросов не появилось. А во-вторых, что для меня является самым главным, ученые смогли контролировать Зону, не давая ей расширяться. Хотя нет, я немного неправильно выразился. Они научились ее контролировать, поняли ее природу, суть, поэтому начался новый проект, под названием «Колыбель». Не буду детально рассказывать, какие результаты были получены, но если в двух словах, то артефакты, только не теперешние, а первичные, первозданные, имеющие сугубо научный интерес. Естественно, правительство захотело большего, но давай на этом остановимся.

Вскоре об успехах советов прознали штаты – холодная война, двойные агенты, перебежчики, – и американские ученые начали свои исследования. Результат: новая Зона. Точнее две: Англия в своей бывшей колонии, Австралии, создала третью Зону. Когда Россия предложила некоторым странам – в числе которых были Англия и Америка – создать союз по борьбе с возможными в будущем катастрофами, они посмотрели на разрушения, которые принесли новые Зоны, и решили, что логичнее будет согласиться. Тем более возможность сотрудничать, а значит, получать прибыль, со странами-хозяевами их воодушевила. Но алчность, жадность и мания величия не давали людям покой.

Ни у Америки, ни у Англии не получалось контролировать свои Зоны, и уж тем более получать от них прибыль так, как делали это русские, поэтому вскоре штаты решили действовать в тайне от союза, и тем более от русских. Проект под названием «Эльдорадо» оказался настолько успешным, что Америка получила преимущество над Россией в войне, которую так стремилась развязать первая со второй. России ничего не оставалось, как создать новую Зону, намного превосходящую по силе существующие. Бюро возмущалось, чуть ли не кидалось на правительство, ведь оно было создано с целью предотвращения катастроф, а их хотят заставить закрыть глаза на новую. Но правительство сказало свое веское слово, добавив, что раз первая Зона находиться под контролем, значит, с новой не будет проблем. Как раз близ Припяти строили атомную электростанцию, которая могла обеспечить электричеством весь СССР – ее-то и отдали в распоряжение исследовательской группы. Лаборатории и институты решили строить под землей, чтобы Америка не прознала про работы России. И все шло хорошо, были проведены все приготовления для создания Зоны, но правительство все торопило, требовало от ученых все больше и больше. В итоге случился сбой в программе, и на севере, за АЭС появилась новая Зона, но совсем другого уровня. Если первая Зона являлась роботом: ей приказали, она сделала, – то с этой можно было только сотрудничать, так как любая попытка заставить ее заканчивалась очень серьезными проблемами. Поэтому вскоре ученые перестали работать по принципу «я говорю – ты делаешь» и между ними и Зоной образовался, своего рода, симбиоз: ученые делились знаниями и всеми своими разработками со времен Первой, а Зона подарила им новые артефакты, намного превосходящие созданные. Медицина, образования, оборона – все могло перерасти на новый уровень, но Россия так увязла в грядущую войну с Америкой, что основной целью стало только одно.

– Дальше можешь не продолжать, – перебил я Самогона. – Суперсолдаты, аномалии, ноосфера, проект «О-сознание».

– Откуда знаешь? – Не особо удивившись, спросил Самогон.

– Слышал когда-нибудь о Любечевском архиве?

– Нашел записи?

– Некоторые. Но там говорилось только о новых разработках и ни слова о Зоне.

– Верно. Перед катастрофой в архив перевезли все записи, в которых была отражена история исследований.

– Знали, что произойдет?

– Ты снова прав.

– Но что было после?

– А после людям пришлось заплатить за свое стремление обрести мировую власть. Ноосфера не пустила ученых к себе и отправила их обратно по принципу пружины: надавишь слишком сильно, отлетишь еще сильнее. Произошел взрыв, имеющий характер электромагнитного импульса, на станции начала падать мощность, а дальше ты сам все знаешь. Когда буря утихла, правительство СССР сказало Америке, что это были испытания нового оружия, поэтому не стоит развязывать новую войну. Ужаснувшись, она поверила в эту историю, и так была предотвращена третья мировая, которая могла стать сильнее ядерной.

– А что с Бюро? Чем оно стало заниматься?

– Правительство, как ни странно, извинилось перед ним и дало намного больше полномочий, чем прежде, поэтому Бюро работает по всему миру и никто ему не указ. И все потому, что мир в очередной раз увидел, к чему может привести создания новой Зоны.

– Хм, интересная история, – ответил я, посмотрев на Самогона. – Но к чему ты мне ее рассказал?

– Во-первых, чтобы ты понял, куда ты умудрился вляпаться и с чем тебе придется работать в ближайшее время – не знаю, насколько ближайшее, но будь готов к неожиданностям.

– Стоп, стоп, стоп, – запротестовал я. – У меня контракт: я нахожу с клиентами секретную лабораторию в Припяти, отвожу их в бар, забираю деньги и на этом все. Ни о чем другом я не договаривался.

– Когда ты узнаешь, что было после восемьдесят шестого, сам захочешь продолжить свой рейд. – Произнес ветеран, но, увидев, что я хочу спросить его, добавил: – Но об этом чуть позже. Сейчас же я хочу, чтобы ты понял, с кем тебе предстоит работать, а конкретно, из кого ты чуть не умудрился сделать котлету. Это во-вторых.

Посмотрев на него скептически, я цинично произнес:

– Это любители, спецназ, но никакая не элита.

– Айс, я видел их в деле, мне даже довелось почувствовать их мастерство на своей шкуре, так что поверь: это элита. Поэтому это не они слишком плохи, а ты слишком хорош.

– На этот раз настала моя очередь спросить: смеешься что ли? Ты сам описал меня: сталкер, стаж работы два года, знаю, как драться с бюрером, кровососом, контролером и много с кем еще, но в моей программе нет умений и навыков рукопашного боя со спецами.

– Поэтому мне не понятно, как ты в одиночку смог их уложить.

На мгновение задумавшись, я вспомнил про рассказ и, заинтересовавшись подробностями бойни, спросил у Самогона:

– Так что там с рассказом?

– Как я понимаю, рывки начались после того, как тебе вкололи первую дозу, верно? – Спросил ветеран и, получив от меня кивок, продолжил: – Через пару минут после этого все и началось. С тебя сняли оружие, рюкзак, разгруз, самого отнесли на диван, на котором ты сейчас лежишь, и подумали, что все, только завтра увидим нашего Айса, но ты неожиданно поднялся и, шатаясь, пошел на капитана. Он удивился, ведь тебе вкололи огромную дозу снотворного, и подумал, что препарату нужно время, чтобы растечься по прожженному радиацией организму, поэтому решил снова тебя уложить, но только он приблизился к тебе, как – БАЦ! – и ты Грецова чуть в нокаут не отправил. Капитан парень не промах, реакция отменная, соображать быстро умеет, поэтому успел увернуться и отскочить в сторону, так как от тебя полетел второй удар. Все стояли, не могли поверить, что человек под мощным снотворным способен вполне осознанно драться. Ну так казалось, что осознанно. Капитан показал своим, чтобы утихомирили тебя, но не тут-то было. Ты легко уклонялся от любого удара: не ставил блоки, а просто исчезал за секунду до такого, как тебе нанесут удар. Казалось, что ты знаешь, как, где и когда будет действовать противник. Когда ребятам это надоело, они перестали тебя щадить и начали жестко действовать, но ты как будто только этого и ждал.

Войдя в раж, ты дрался как сам демон, крутился как юла, на один удар тебе приходилось три в ответ. Но самое интересное, ни один удар не останавливал тебя, ты даже их не чувствовал, продолжая крушить все на своем пути. А твое шатание… Честное слово, вспомнил своего учителя, которого называли Пьяным мастером. Молодость, как же это было давно. Увидев сегодня, как ты дрался, он бы передал свой титул тебе. – Улыбнулся Самогон, предавшись воспоминаниям.

Вспомнив обо мне, ветеран продолжил рассказ:

– Твоих клиентов я и раньше отправил в другую квартиру, чтобы они переждали твое буйство, но как только я вернулся и попытался помочь людям Грецова, прилетел Гоша или, как ты его назвал, Вик – это мне потом ребята рассказали – и Тимур-Чип. Чип смышленый парень, сразу понял, что к чему, поэтому не стал ввязываться в драку, но останавливал Вика, который так и бросался помочь остальным. В конце концов, он этого добился, но не прошло и минуты, как вылетел из комнаты в бесчувственном состоянии. Хвала Зоне-матушке, парень отделался только ушибами и синяками. Но остальным повезло меньше, кроме меня, потому что я с Чипом тащил Вика к их друзьям. Правда, мне рассказал Грецов и его люди, что было после.

А после тебя вновь попытались скрутить – и это через час с лишним, – и у них это получилось, но ты вырвался и все понеслось по новой. Увидев, что трое бойцов не могут справиться с каким-то жалким сталкером, решил выйти на сцену четвертый боец, и пожалел, что назвал тебя жалким. Точнее, пожалела – как оказалось, в команде Грецова имеется девушка и довольно симпатичная, – вновь улыбнулся Самогон, но мне было не до этого. Правда, и ветеран вскоре похмурел и продолжил: – Дрались вы, конечно, стояще, прямо загляденье, никто даже не решился ввязываться. Так продолжалось минут двадцать, может, дольше. Девчонка поняла, что перестает справляться, поэтому попыталась тебя усыпить, ударив в сонную артерию, но тут она удивилась: ты даже не почувствовал ее удара. Я тебе больше скажу, ты даже попытался ее поймать. Лишившись маски, она вырвалась, но твой удар ногой в грудь отправил ее прямиком на балкон и чудо, что она успела зацепиться за перила, иначе тебя Грецов точно убил бы и плевать, что ты ему нужен. – Я сначала хотел спросить, что Грецову понадобилось от меня, но решил все-таки дослушать рассказ Самогона. – У капитана лопнуло терпение, и он приказал хоть как тебя схватить, а после вколол тебе вторую дозу. Но и это тебя не остановило! Ты брыкался и пытался освободиться, но парни крепко тебя держали. Хотя это единственное, на что они были способны в тот момент. На протяжении десяти минут три человека, а потом еще и Грецов, держали тебя, но ты не останавливался. Троица уже взмолилась, чтобы капитан вколол тебе третью дозу, но тут ты окончательно обмяк и остался лежать на полу. Тебя продолжали держать еще минут пять, а после, когда удостоверились, что ты затих, перенесли на диван и оставили, уйдя залечивать раны. Хорошо, что нашлись те, кто решил проведать тебя, и обнаружили многочисленные ушибы, раны, переломы и много еще чего. В итоге, у тебя: сломано пять ребер, гематома в боку и на спине, сломана челюсть, вывих практически каждого сустава, вплоть до пальцев ног и руку, а еще несколько внутренних кровотечений. Но не только поэтому ты не можешь шевелиться – в тебе пять пачек обезболивающего и много каких еще препаратов, которые не дают открыться ранам. Но все-таки команда Грецова хочет сказать тебе спасибо: у каждого из них не настолько все плохо, как у тебя, зато в сумме они побеждают. – В этот момент Самогон рассмеялся, но я не оценил его чувство юмора. Я вообще не мог улыбаться. Что же со мной произошло? Почему я вдруг начал драться во много раз сильнее, чем элитный боец, если Самогон не соврал насчет этих ребят? И это равнодушие к ударам. Я даже сейчас не чувствую боль – хоть мне и вкололи достаточно препаратов, такие раны не остаются без следа. Да, я с рождения отличался низким болевым порогом, но не настолько же. Но не это меня грызет: я покалечил Вика и Кошку. И если первый отделался малой кровью, то девчонка… Я чуть ее не убил! И вот как я теперь посмотрю ей в глаза? Да, возможно, она меня простит, приняв во внимание то, что я не контролировал себя, но осадок на душе останется. Не у нее – у меня.

– Не бери в голову, Айс. – Произнес Самогон, отсмеявшись. – Они, конечно, злы на тебя – а кто бы на их месте не злился, – но сказали, что ты обязательно должен рассказать о своих способностях.

– Мне нечего им рассказать. – Строго произнес я, смотря в потолок и думая о том, что же сказать капитану, как мне извиниться перед ним и его людьми.

– А мне расскажешь? Честное слово, я никому не расскажу.

– Самогон, ты не понял? Мне нечего рассказывать, потому что я ничего не знаю. – Повысил я тон, посмотрев на ветерана.

– Ладно, ладно, не кипятись, это всего лишь шутка. Я понял, что ты ничего не знаешь, но все равно интересно, как такое возможно. Может быть, ты чего-то не договариваешь? Или есть то, что вполне возможно повлияло на тебя, но ты об этом не задумываешься? – Самогон как-то странно посмотрел на меня, с прищуром, как будто пытался поймать меня на вранье или выпытать нужную информацию. Жаль, что я не могу пошевелиться.

– Завязывай, Самогон. Что такого может случиться с человеком, что он начинает драться, как шаолиньский монах? – Улыбнувшись, спросил я у него.

– Ну мало ли. Ты живешь уже два года в самом опасном на планете месте, где есть много аномалий и еще больше мутантов, при этом не забывай про Выбросы и артефакты. Что-то из этого списка могло повлиять на тебя, ведь ты не родился в этом мире.

– Нет, я ничего не знаю. – Устало произнес я, положив голову на диван. – Если бы что-то и случилось, то я бы уже давно заметил это.

– Тьфу ты! Вижу, с тобой нужно напрямую говорить. – Расстроено проговорил Самогон. – Давай, рассказывай, как ты попал в этот мир.

Я повернул голову и посмотрел на него. Самогон уверено сидел на стуле и ждал, когда же я отвечу. А я думал. Нет, не о том, что ему ответить, а кто он такой. Когда он рассказывал, когда мы с ним общались, в тот вечер и сейчас, я заметил некоторые странности, но если тогда я мог списать это на свою паранойю, то после его вопроса остается в который раз признать, что никому нельзя доверять. Все хранят какую-то тайну, и если ты ее раскроешь, то в лучшем случае она просто останется воспоминанием.

– Откуда знаешь? – Сохраняя невозмутимость, спросил я.

– Работа такая: знать обо всем и обо всех. А если быть точнее, обо всех случаях перемещения между мирами и о таких, как ты.

– Хм, тогда кем ты являешься?

– Тот, кто знает о таких случаях… – Улыбнувшись, начал Самогон, но я его перебил:

– Не придуривайся – это не идет к твоему лицу.

Посмотрев на меня, ветеран снова улыбнулся и с минуту очень пристально на меня смотрел.

– Скажем так, я занимаюсь такими же вопросами, как и твой.

– Если будешь и дальше юлить, то можешь забыть об этом разговоре. – Уже серьезно произнес я.

– Ты так думаешь? – Сурово спросил Самогон.

– Я знаю. – Ответил я, сев на краю дивана напротив моего собеседника.

– А ты не так прост, как я погляжу. Ты второй странник на моей памяти с такими способностями. Ты просто обязан мне рассказать, как смог попасть в этот мир.

– Только после того, как ты расскажешь свою историю.

– И что конкретно ты хочешь узнать?

– Все, – лаконично произнес я, поудобнее устроившись на диване.

– Многого хочешь, Айс, – улыбнулся Самогон.

– Тогда к чему этот вопрос? Расскажи то, что было бы мне интересно.

– Вот так значит. И с чего мне начать? – Задумчиво произнес ветеран, облокотившись на спинку стула. Сложив руке на груди, он посмотрел и сказал: – Некоторые вещи я, возможно, расскажу тебе в другом месте в другое время, поэтому ограничусь только вводной. Я занимаюсь такими, как ты, то есть странниками, которые сумели преодолеть барьер и переместиться в другой мир. Моя задача найти вас, убедить или заставить отправиться домой, проводить к Вратам и отправить в ваш родной мир, а дальше вы сами. Я такой не один: себя мы называем мировыми патрульными, а нашу организацию, соответственно, – Мировой патруль. Нас много, но не больше тысячи на один мир. Работаем мы поодиночке, редко собираемся в группы, и только для поимки особо буйных. Хотя давно такого не случалось, ведь в большинстве случаев странники случайно попадают в другой мир, поэтому есть такие, кто сразу же соглашается отправиться домой, скажи им об этой возможности. И все это для того, чтобы неявно следить за миром, к которому нас приписали, и устранять угрозы, которые могут ему навредить. А самое главное, чтобы никто о нас не знал и даже не догадывался.

– Всегда знал, что мой мир неединственный. – Произнес я, воодушевленный своей правотой.

– Поэтому ты здесь. – Подмигнул мне Самогон.

– Но зачем нас отправлять домой? Какую угрозу мы несем?

– Насчет этого намного сложнее. Возможно, ты не поймешь.

– Ты о возможности разветвления временного потока?

– Откуда такие познания? – С прищуром спросил Самогон.

– Бывший ученый. – Не моргнув и глазом, ответил я.

– Что-то ты не очень похож на бывшего ученого – слишком молод. – Не поверил он мне.

– Когда я тебе все расскажу, ты вообще со стула свалишься. Но мы отвлеклись.

– В общем, ты прав: каждый, кто находиться не на своем месте и не в свое время, может повлиять на другой мир. Естественно, у нас были провалы, не успевали даже среагировать, как появлялся новый поток, поэтому Высшие, создатели патруля, поделились с нами технологией путешествия по основному временному потоку.

– Но это невозможно! – Запротестовал я. – Каждый скачок приводит к созданию нового потока.

– Ты снова прав, Айс, но ты не учел одного: если возможно создавать потоки, значит, их можно уничтожать, при этом не создавая новые.

– Я должен познакомиться с Высшими. – Зачаровано произнес я. – Мне не нужно знать, как перемещаться во времени, не создавая потоки – я хочу знать, как уничтожать их.

– Прости, но это невозможно – регламент, тайна организации, устав и так далее.

– Понимаю, но тогда зачем ты мне все это рассказываешь?

– Некоторые вещи мне не стоило рассказывать, но это не касается тебя: ты необычный странник, поэтому заслуживаешь узнать чуть больше, чем остальные.

– Необычный? Что это значит? – Удивленно спросил я, оторвавшись от дивана.

– Да то и значит. Взять, к примеру, неожиданно появившиеся навыки рукопашного боя у бывшего ученого.

– То есть ты хочешь сказать, что ни один странник не имеет такие способности?

– Не совсем так. – Неуверенно ответил Самогон. – Послушай, таких, как ты, мы называем аномалиями или кратко аномалы. После того, как вы попадаете в другой мир, у вас открываются необычные способности, которых раньше не было.

– Подожди, но ведь мои способности проявились только тогда, когда меня накачали лошадиной дозой снотворного.

– Слоновьей. – Исправил меня Самогон.

– Да хоть китовой! – Вспылил я. – Суть в том, что раньше я за собой ничего необычного не замечал: не прыгал с пятиметровой высоты, не ломая ноги, не ловил налету пули, – ничего.

– Айс, сам посуди. Человек родился и вырос в мире, мирном и тихом, где нет масштабных войн, болезней и голода, в котором никто никогда не слышал ни о какой Зоне, мутантах, аномалий, артефактов и сталкеров. Наконец, он родился в городе, в каменных джунглях, где стал безобидным ученым. И вот этот человек смог отправиться в Зону и за два года стать первоклассным сталкером, который сражался со стаей кровососов с одним ножом в руках, победил кукловода, поставив ментальный блок – недостаточно сильный, но это его спасло, – или как он спокойно прошел через деревню карликов, а его даже не тронули? Случаем, это был не сталкер Айс? Не он ли голыми руками разобрался с водяным под водой, где его среда обитания? И не он недавно в одиночку справился с карликом, воткнув в него нож по самую рукоять?

– На самом деле, через деревню мне помог пройти Псих, тогда-то он меня и научил драться с бюрерами. – Попытался я оправдаться, а сам задумался над словами Самогона. А тот продолжил:

– Тем более! Ты способен схватывать информацию налету, мгновенно реагирую на ситуацию. Ответь, как ваш отряд смог выбраться с секретной базы, где стволов больше, чем в какой-нибудь банановой республике?

– Неплохие аналитические способности и грамотно составленный план.

– А решение бежать через минное поле?

– Я не знал, что творю, адреналин кипел в крови.

– Это называется оправданный риск.

– Безрассудство. – Начал я спорить с Самогоном, но он не сдавался:

– Тогда как ребята согласились за тобой пойти?

– Я не знаю. – Честно признался я, вздохнув.

– А я тебе отвечу: способность рискнуть своей жизнью и жизнью своих людей, чтобы спасти всех, вести за собой остальных и быть уверенным в каждом шаге – это качества прирожденного лидера.

– Какой из меня лидер? – Засмеялся я. – Ты меня вообще видел?

– Видел. Я за тобой два года наблюдаю.

– Так вот откуда ты все это знаешь. Я подумал, что это все твои Высшие, они тебе обо мне рассказали.

– Это не меняет того факта, что после твоего перехода ты полностью изменился.

– А возможно так, что в этом мире умер мой двойник, а я просто получил его способности? – Задумавшись, спросил я.

– Нет, не возможно. – Ответил Самогон и замолчал. Отвернувшись, он минуту о чем-то думал, а потом сжал кулаки и, повернувшись, сказал: – Я тебе не все рассказал. Вас называют аномалиями не из-за того, что вы обладаете необычными способностями.

– А из-за чего тогда?

– Все очень просто: миров много, а вы в единственном экземпляре.

– Не понял.

– Да блин! Что тут непонятного?! – Разнервничавшись, Самогон вскочил со стула и отошел к окну.

– Ты чего? Что случилось? – Испугавшись, спросил я.

– Ты есть в одном мире, но в других – тебя не существует. Кто-то вообще не родился, кто-то умер, а кто-то… погиб. – Ответил он, смотря в окно. Вернувшись к стулу, Самогон сокрушенно вздохнул, сел и продолжил: – До того, как стать патрульным и отправился в другой мир, я жил спокойной, размеренной жизнью, у меня была жена и дочь. Работал я в офисе в крупной компании, занимался бумагами – денег зарабатывал достаточно, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. В день, когда моей дочери, Эмми, исполнилось пятнадцать, мы с женой Анной устроили ей праздник: пригласили ее друзей со школы, заказали торт, везде шарики, ленточки. Но главное заключалось в подарке: мы подарили ей красивое платье с туфельками. Она была моей принцессой. – Улыбнулся Самогон и достал откуда-то из кармана фотографию. Посмотрев на нее, он передал ее мне. Посмотрев на нее, я увидел красивую женщину, сидящую на корточках, и обнимающую ее маленькую девочку в красивом платье – наверное, снимок сделали в тот самый день рождение этой крохи. Я передал фотографию обратно Самогону. – Ночью, когда закончился праздник, в дом залезли грабители. От шума мы с женой проснулись. Я пошел проверить, но тут меня ударили по голове чем-то тяжелым, и я упал, не в силах подняться. Прибежала жена, и началась потасовка. Анна оказалась слабее, а грабитель – или новичок, или просто неумелый, поэтому он уронил ее, а она ударилась виском об угол тумбочки. Второй грабитель начал орать на него, выяснять отношения, поэтому они не заметили, когда пришла Эмми. Увидев лежащую в луже своей крови Анну, она закричала и попыталась бежать, но пуля оказалась быстрее. – Тут Самогон заплакал и замолчал. Конечно, мне не хотелось вставлять слово, но смотреть, как он мучается, не было желания.

– Слушай, зачем ты мне все это рассказываешь? Тебе же от этих воспоминания только хуже.

– Я не закончил. – Произнес он сурово, взяв себя в руки. – Увидев, что случилось, я вскочил, побежал на стрелявшего и успел пару раз ему врезать прежде, чем снять с него маску. Хотя я и рассмотрел лицо этого парня, но не знал его, а желание убить все равно осталось. Занятый жаждой мести, я поздно услышал сзади себя шум и успел только развернуться, как получил картечь в грудь. Выстрел оказался настолько мощным, что я отскочил к стене, но не остановился, а продолжил лететь дальше, пока не упал на землю. Легкие были пробиты, тело начало холодеть, но я еще мог видеть. Видеть лужайку, небо, солнце, людей, суетящихся вокруг меня, но ни моего дома, ни грабителей. Но главное, я не видел свою жену и дочь. После я потерял сознание и очнулся на одной из баз Мирового патруля. Вот так я стал патрульным. Но, проработав ни в одном мире, ни один год, я увидел мою принцессу, живую и здоровую. Понимая, что это не моя дочь, я все равно рад был узнать, кем она могла стать.

– Сочувствую, Самогон. – Произнес я и замолчал, а вместе со мной ветеран.

– Прости, я не должен был тебе этого рассказывать. – Вскоре произнес Самогон. – Столько лет прошло, а я до сих пор чувствую вину перед своей семьей. Наверное, я не гожусь для такой работы, пора на пенсию. Но повод рассказать тебе все это был: чтобы ты понял, какую ошибку совершил, переместившись в другой мир. – Добавил он, посмотрев на меня.

– Извини, Самогон, но у меня свои причины были переместиться, поэтому я не пойду к Вратам. – Сказал я, сложив руки на груди.

– А я тебя не зову. Я могу предложить тебе стать патрульным, научиться управлять своими способностями, улучшить имеющиеся и открыть новые, узнать много полезного.

– Спасибо, но нет. – Твердо ответил я.

– Тогда ты должен остаться в Зоне.

– То есть ты меня не депортируешь?

– Нет. Если ты внимательно слушал мою историю, то должен был заметить, что в одном мире человек может умереть, но в другом он будет жить дальше, а возможно, тоже умрет. Конечно, не каждый человек аномал, вы редкость, а еще большая редкость те, кто обладает способностями.

– Попадаются и такие, кто не имеет способности?

– Представь себе. Очень давно Мировой патруль начал находить в странниках и в своих людях тех, кто владеет способностями: у них, как у тебя, открывались способности неожиданно, например, из-за возмущений, эмоций, угрозы. В общем, нужен был катализатор. Когда их начали проверять, выяснилось, что они существуют в единственном числе – эти люди стали аномалами. Годы исследований дали результаты. Во-первых, аномалы всегда умирают своей смертью, неважно, в своем мире или в чужом. Это не значит, что вы неуязвимы, но почему-то всегда выживаете там, где остальные, не аномалы, гибнут. Во-вторых, не каждый аномал, после перехода, овладевает способностями. В свое время этот факт разрушил теорию, что переместившийся аномал живет чужой жизнью. Также в опровержение включили то, что в другом мире аномал, например, знает десяток языков, но у погибшего двойника никогда не было таких знаний. Так что ты не живешь чужой жизнью. Известно еще то, что аномалом становишься случайно, то есть если во всех мирах убить одного и того же человека, то последний не окажется аномалией.

– Вы что, проверяли? – Удивился я.

– Не переживай, это было много веков назад. – Спокойно ответил Самогон. – Исследования привели к созданию временных потоков, что противоречило основному закону патруля: не вмешиваться в дела миров. Поэтому их прикрыли, а все люди остались живы и здоровы, как будто никогда не умирали.

– Как это низко проводить исследования над людьми. Что бы вы делали, если они оказались мертвы?

– А почему ты меня об этом спрашиваешь? Это было задолго до меня.

– Все равно оправдания вам нет.

– Я понимаю тебя, Айс, но и ты нас пойми: мы до сих пор так и не выяснили, как, почему, где и когда вы появляетесь. А еще хуже дела обстоят с теми, кто обладает способностями. Кстати, еще один факт: по обыкновению аномал, побывавший в нескольких мирах, может овладеть способностями только во втором, после его родного, мире, и они остаются с ним до самой смерти. Это означает, освоив способности в этом мире, ты не сможешь получить еще один комплект в третьем, а потом в четвертом и пятом, или заменить их. Но это также означает, окажись ты сейчас в своем мире, не сможешь снова стать ученым.

– Вот так радость. – Сыронизировал я.

– Просто знай, тебе нет дороги домой.

– Я потом передам тебе слова моей невесты, когда с ней поговорю.

– Какой невесты? – Удивившись, спросил Самогон. – Сколько за тобой приглядываю, никаких подружек за тобой не наблюдал.

– А это еще одна моя способность: я могу разговаривать со своей невестой из родного мира.

– Да ладно! Поди, врешь все. – Не поверил он.

– Разговариваю с ней напрямую, лицом к лицу, когда мы оба спим. – Ответил я, не удивившись, что Самогон мне не поверил.

– С тобой становиться все интереснее и интереснее. – Улыбнулся он. – Что-нибудь выяснить удалось?

– Юля провела некоторые тесты в лаборатории и узнала только одно: мы связаны на ментальном уровне. Я тебе даже больше скажу, если один из нас бодрствует, то второй, спящий, может видеть глазами первого.

– Хочешь сказать, если твоя невеста сейчас спит в своем мире, то она могла услышать весь наш разговор? – Обеспокоено спросил Самогон.

– Вполне вероятно. В последнее время она стала много спать, то есть когда я засыпаю, то вижу только ее, но не могу посмотреть на ее жизнь.

– И почему ты не рассказал мне об этом раньше? Устав нарушен, гражданский узнал о Мировом патруле. Это катастрофа.

– Слушай, Самогон, на тебя страшно смотреть: отважный патрульный, защищающий миры от посягательств со стороны, размяк. Даже я не настолько растаял после разговора с тобой.

– Это все из-за вас, аномалы. Вы так влияете на людей. – Осуждающе посмотрел Самогон, указав на меня пальцем.

– Мог бы придумать что-нибудь получше. – Расстроившись, ответил я.

– Это не шутка, Айс. Сильные аномалы странно действуют на остальных людей, и все зависит от того, с кем они разговаривают, когда, где, какие эмоции испытывают – любая мелочь может в корне изменить дело.

– Вот оно что. Знаешь, Самогон, ты совсем меня запутал. Сначала ты рассказываешь о БПК, таким образом, показывая, кто такой Грецов и его люди и что я ему нужен. Потом о Мировом патруле, чем занимаются патрульные и какой интерес представляют для вас такие, как я, то есть аномалии, при этом не заставляешь отправиться к твоим коллегам, а наоборот, оставляешь меня жить дальше в Зоне. Практически в самом начале нашего разговора ты сказал, что я должен знать, с кем мне предстоит работать, но не думаю, что Грецов знает, кто я и уж тем более ты. Может, выложишь все карты на стол? – Было интересно узнать, что еще может рассказать этот полицейский всемирного масштаба, но пора заканчивать наш разговор.

– Ты не забыл про наш уговор? – Не моргнув и глазом, спросил Самогон.

– Что ты хочешь узнать?

– Я и так все знаю. Просто хочу кое в чем убедиться.

– Ладно, хватит говорить загадками. Как я попал сюда? Да легко и просто! Изучив работы ученых по квантовой физике за последние пятьдесят лет, я пришел к выводу, что «черные дыры» – это провалы в измерении, в мире в целом. Еще перед тем, как попасть в научную группу и получить допуск к исследованиям, я занимался проблематикой перехода и еще не помышлял о разработке устройства для преодоления барьера. Когда я выдвинул гипотезу, что уже завтра мы сможем покорить другие миры, меня захотели отправить в психушку, но один профессор заинтересовался моими исследованиями и попросил коллег выслушать меня. Я не слишком сильно смог их поразить, но главное сделал: получил разрешение на разработку устройства перехода. В тот же день меня предупредили, что в случае успеха, лавры победы мне не видать, только жалкая доля от исследований. Я был глуп и еще многого не понимал, поэтому согласился – а кто бы на моем месте не согласился? В общем, работа началась. Еще на стадии разработки появились проблемы, которые в работе были исправлены, но добавились новые. В течение пары-тройки лет наша группа безустанно работала, и вот появились первые результаты: мы создали подобие «черной дыры», такое же страшной, но в то же время завораживающей. Но на этом схожесть с настоящей «дырой» заканчивалось. Что-то забросить в копию не получалось: объекты «вываливались» с другой стороны, либо их тут же выбрасывало обратно. По нашим данным, которые имелись на «черные дыры», все сходилось, кроме одного – ограничение. И дураки мы были, что решили отключить его: половина лаборатории исчезла без следа. Повезло, что «дыра» закрылась, как только исчезло устройство управления.

Уже тогда я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет, но всем на мое мнение ровным счетом было наплевать. Поэтому все, кроме меня, продолжили играть с копией «черной дыры». А я в это время получил новые данные относительно «дыр» и связанной с ними темной материей. Изучив их, я нашел решение, как все исправить, как настроить правильным образом игрушку, но проект прикрыли, сказав, что раз уж за четыре года ничего не смогли придумать, но до сих пор продолжаем тратить бюджет, то пора платить по счетам. Одно радовало, что изредка я мог появляться в лаборатории и работать в свое удовольствие. Но оно оказалось кратковременным, потому что вскоре я смог запустить «черную дыру» и даже отправить зонд для наблюдений. И знаешь, что меня поразило? Я не видел место, одолено похожее на Москву! Точнее, сначала вообще ничего не видел, потому что первые пять зондов непостижимым образом выходили из строя, не успев проехать и пятидесяти метров – аномалии постарались, как я понимаю. А после, когда я смог найти относительно безопасный маршрут, мне открылся постапокалиптический пейзаж: везде разруха, груды мусора, проржавевшие остовы техники, унылая серая погода, странные растения, особенно запомнились искореженные деревья. Когда я увидел первых мутантов, мне уже не так сильно захотелось переходить, но спустя почти две недели наблюдений мне попались люди, которые смело шли по территории, заселенной опасными образованиями и мутантами. Это поставило точку в моем решение. На тот момент мы встречались с Юлей почти три года, я даже сделал ей предложение, на которое она ответила согласием, но не понимал, зачем это сделал, ведь меня все бесило в моей тогдашней жизни. Поэтому я с каждым днем все больше и больше уходил в работу с головой, не надеясь сбежать, но хотя бы закрыться от всех.

Когда все приготовления были сделаны, а данные по переходу получены, мне оставалось уничтожить все, что могло бы послужить для возобновления создания нового устройства перехода. Тщательно заметая за собой следы, я не торопился. В конечном итоге осталось десять человек, которые знали о разработке, но только трое могли продолжить работу. Придя по моей просьбе в лабораторию, они не знали, с чем столкнуться. Я прыгнул и переместился в Зону, а троица в это время наблюдала за моими действиями. А знаешь, что я в это время делал? Я бежал, потому что стоило мне переместиться, как переход переключился в режим «черной дыры». И с этой стороны, и с той началось засасывание – каким-то образом меня это тоже коснулось, хотя я достаточно далеко отбежал. Но случилось то, что я и предсказывал: встречные потоки оказались настолько сильны, что произошел взрыв и переход закрылся. А я остался здесь, отлетев на приличное расстояние и потеряв сознание. А дальше я не буду рассказывать, что со мной было – ты и сам все знаешь.

Закончив свой рассказ, я упал на диван и посмотрел на Самогона. Тот сидел на стуле, облокотившись на спинку, и с немым лицом смотрел на меня так, как будто видел меня впервые. Пару минут он молчал, в течении которых пытался что-то сказать, но у него это не получалось. Наконец, он откашлялся и сокрушенно проговорил:

– Поверить не могу, что ты убил трех людей, чтобы остальные не смогли попасть в этот мир.

– Жаль, что ты следил за мной только в этом мире. Эти люди использовали меня на протяжении пяти лет, и мне это надоело. Надоело играть под чужую дудку.

– Не говори мне, что это была месть.

– И не скажу. Это был тонкий расчет. Что я тебе сказал в самом начале? «Уже завтра мы сможем покорить другие миры». Для меня это был всего лишь слоган, который мог уговорить людей дать мне шанс работать, но для них это оказалось намного больше. Когда появились главные результаты работы нашей группы, в научных кругах говорили только об одном: исследования нового мира, освоение его ресурсов, а потом поход дальше. И это говорили ученые, а представь, что бы творилось в головах людей повыше нас, пройдя хотя бы слушок о возможности перемещения между мирами. Я всего лишь хотел путешествовать, узнать что-то новое, изменить мой мир. Увы, этому не суждено сбыться.

– Нужно было оставить все, как есть – патрульные с этим разобрались бы.

– Да ну? Почему же тогда я смог открыть переход и попасть сюда? – Раздраженно спросил я.

– Возможно, они знали о твоем плане. – Пожал плечами Самогон.

– А разве не проще надавить на людей, заставить их отойти от дел, забыв все? Или на худой конец прочистить им мозги, раз уж убить нельзя?

– Я же тебе говорил, мы не можем вторгаться в жизни миров.

– Зато теперь будь уверен: не появятся новые странники. Даже если кто-то что-то и сделает, то патрульные это исправят. Не так ли?

– Теперь каждый патрульный следит за разработками устройства перехода в твоем мире. И если я говорю, что каждый, значит, абсолютно весь Мировой патруль.

– Что это означает? – Недоумевал я. – Разве та тысяча патрульных, что находиться сейчас в моем мире, не может справиться с этой работой?

– На самом деле мы давно этим занимаемся, и твой мир неединственный в списке наблюдений. Или ты думал, что один смог придумать способ перехода в другой мир? – Насмехаясь, спросил Самогон. – Да, если учесть, что ты самостоятельно смог придумать устройство перехода и живым и здоровым попасть в другой мир, ты становишь очень интересным аномалом со способностями. Но если забыть про твою главную особенность, ты становишься самым обычным человеком – ты не первый и не последний, кто смог придумать способ перехода. Кстати, пока мы говорим, в этом мире пытаются открыть уже во второй раз проход в другой мир. И знаешь где? Буквально в паре километров от нас.

– Так вот зачем я понадобился тебе и Грецову. – Догадавшись о плане Самогона, произнес я.

– Именно. Тебе всего лишь нужно воспользоваться своими знаниями, чтобы снова уничтожить лабораторию и устройство перехода.

– Надеюсь, Грецов не знает, что в действительности происходит в той лаборатории.

– Он думает, что горстка ученых, под финансированием нескольких европейских стран и Запада, пытается создать новую Зону или расширить имеющуюся. Так что давай не будем его расстраивать. – Попросил Самогон, подмигнув.

– Без проблем. Какой план действий? – Тут же спросил я, готовый отправляться.

– Не торопись, тебе еще нужно отдохнуть, восстановить силы.

– Я в полном порядке. Если не веришь, могу устроить новую бойню.

– Верю, верю, да только для Грецова это будет слишком странно – ну ты понимаешь, о чем я. К тому же он сам расскажет тебе и твоим клиентам о плане.

– А они здесь причем?

– Если в двух словах, то родители этой пятерки – не последние люди в бюро. А где работает Грецов? – Спросил Самогон, хоть и знал ответ.

– В бюро. – Подыграл я ему.

– Правильно. Они тоже прибыли сюда из-за лаборатории, так что это миссия наша общая. Об остальном ты узнаешь лично от капитана, а нам пора появиться на глаза нашим друзьям.

– Это еще почему? Я уж лучше здесь отлежусь, с Грецовым сам потом поговорю.

– Ты вообще за временем следишь или у тебя сбились биологические часы? Мы с тобой уже третий час болтаем. Я бы не прочь еще немного вздремнуть и перекусить, ведь ночью нам предстоит выходить. А еще за нами битый час пытается подслушивать вся эта шайка, но ты же понимаешь, я не должен допустить, чтобы о нашем разговоре узнали непосвященные. Так что идем, утолим их жажду любопытства. – Произнес Самогон, поднимаясь со стула. Я еще не до конца восстановился и плохо контролировал тело, поэтому пришлось попросить Самогона немного притормозить и подождать меня. Конечно, он оказался не тем, кем являлся в первую нашу встречу, но я продолжал смотреть на него, как на ветерана Зоны, правда, который сменил костюм.

Подойдя к двери, возле которой стоял Самогон и собирался выйти из квартиры, я остановил его и шепотом спросил:

– А что мне сказать, если спросят про мое вчерашнее поведение?

– Скажи, ты запрограммирован на убийство, если кто-то попытается тебя усыпить. – С абсолютно серьезным лицом ответил он.

– Очень смешно.

– Не знаю, придумай что-нибудь. Моей фантазии хватило только на мою легенду.

– А что ты им сказал?

– Что я из смежной структуры, работаю под прикрытием сталкера-ветерана и проверяю данные из штаба о странных явлениях в Зоне. Моя цель была найти и проверить конкретную лабораторию в Припяти, доложить начальству и ждать дальнейших указаний. Теперь помогаю группе из бюро предотвратить новую катастрофу.

– Погоди, погоди, тогда почему ты напал на них перед Мертвым лесом? – Вспомнил я один нюанс. – Да и вообще не давал им встретиться с нами.

– Нельзя было дать им перехватить вашу группу, как и тем военсталам Корневского, хотя ты сам от них избавился своим фокусом с «жучками». – Улыбнулся Самогон.

– Почему? – Не понял я.

– Сначала нужно было им рассказать, – начал объяснять ветеран по его виду становилось понятно, что я замучил его с вопросами, – что ребята не ошиблись: в одной из лабораторий под Припятью проводят эксперимент, который, возможно, расширит Зону или создаст новую. А только потом объяснять твою роль в этом деле. Если бы я все это рассказывал, когда вас бы поймали, мне бы труднее пришлось убеждать Грецова. К тому же, мы все тогда еще не оказались в Припяти. – Увидев, что я хочу задать новый вопрос, он добавил: – А потом извинился за то, что напал на них, потому что решил, что они хотят убить моего друга Айса, который сопровождает пятерку туристов как раз в ту самую лабораторию, и он может помочь с ее уничтожением.

– Как все складно у тебя получается, а мне ничего не можешь придумать. – Наиграно обиделся я. Самогон посмотрел на меня, как на ребенка, с которым не знал, что делать, и произнес:

– Пошли уже. – Не успел я сказать и слова, как он открыл дверь.

Как только мы вышли в подъезд, тут же столкнулись с Виком и человеком Грецова, который стоял без своего мешка на голове и на вид в обычной форме, но со странными знаками отличия – наверное, они означают принадлежность к бюро. Хорошо, что это оказался парень, потому что я был еще не готов к встрече с Кошкой.

– Привет, парни. Что, подслушивали за нами? – С улыбкой на лице и хитрецой в глазах спросил Самогон. Те попытались отвертеться, мол, нет, как вы могли такое о нас подумать, мы всего лишь вышли подышать свежим воздухом. Но Самогон махнул на них рукой и сказал: – Да хорош врать, знаю же, что подслушивали. Пошли к Грецову – будем вводную объяснять. Кошку сами позовете или она сама спуститься?

– Да она, небось, уже у капитана. – Произнес человек Грецова, направляясь в соседнюю квартиру.

Когда троица скрылась за дверью квартиры, я ненадолго задержался в подъезде. Стоя один глубоко в Зоне, в центре города-призрака, на пятом этаже когда-то жилого дома я задумался: «А нужно ли мне идти дальше, останавливать каких-то ученых и уничтожать новую лабораторию? Может быть, оставить все как есть, а самому отправиться в Климово в бар «Сытный кровосос», отдохнуть, выпить водки, перекусить, потом взять задание у Карася и пропасть на неделю в рейде? Или просто пойти в рейд за артефактами недели эдак на две, а потом вернуться с целым рюкзаком безделушек и не просыхать месяц? Хотя навряд ли месяц, максимум неделя, больше не выдержу лежать без дела». Но кого я обманываю? Себя что ли? Бежал от одной рутины ради другой? Ну уж нет! В этот раз увереннее открыв дверь, я зашел в квартиру и пошел к Самогону, Грецову и всем остальным. И не важно, что меня дальше ждет – так даже интереснее.

Пройдя к дальней комнате, я остановился в дверях и посмотрел на кучку разношерстных людей, но которых объединяла одна цель. Они неумело общались между собой, больше по группам, нежели друг с другом. Но речь не заходила о самом главном, как будто ждали кого-то еще. И, наверное, это был я – а кого еще они могли ждать? Вот меня заметил первый человек, сидящий возле дальней стены и обращенный ко мне лицом – Кошка. Не трудно было догадаться, что это именно она, ведь в комнате сидят всего две девушки. Прав Самогон: она и впрямь симпатичная, хоть и помята после драки со мной. Длинные русые волосы, собранные в хвост. Цепкий, видящий насквозь взгляд темно-карих глаз. Тонкие, розовые губы, сложенные в ехидную улыбку на этом милом, загоревшем под цвет сажи и грязи, лице. Она, как и ее напарники, была облачена в форму со странными нашивками, которая достаточно облегала тело, поэтому я смог мельком оценить ее фигуру. Она смотрела на меня, не отрываясь, а в ее взгляде читалось уважение, но в то же время насмешка, как будто говорила: «Я знаю, что ты силен, но у тебя есть секрет». Пытаясь разгадать этот секрет, она смотрела на меня, как на какого-то героя в маске, а я смотрел на нее невозмутимо, без единой эмоции или искры в глазах, что мне давалось с трудом. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что она заставляет разгоряченную кровь бегать по венам на опасной скорости, а потом почувствовал пощечину, пылающую щеку и недовольный взгляд Юли. Как же сложно жить, когда твоя невеста имеет полный доступ к твоим мыслям…

Мысленно сказав ей: «Не ревнуй, любимая, кроме тебя мне никто не нужен», – я продолжал стоять в проходе, сохраняя равнодушное лицо. Тут заметили мою скромную персону и нашу с Кошкой игру в гляделки, а увидев, как на меня посмотрели, я понял, что не такая уж она и скромная. А смотрели на меня, как на настоящего монстра, с чувством страха, неприязни и злобы, но видел и уважение, стремление, признание и, главное, веру.

– А вот и он! – Радостно произнес Самогон, когда неловкая пауза затянулась. – Что же, раз все в сборе, давайте начнем?

– Начнем. – Сказал Грецов, сделав невозмутимое лицо, как будто минуту назад не смотрел на меня широко раскрытыми глазами, как и все остальные, и пододвинулся, сев на краю кресла. – Все знают, что произошло в двух тысячи шестом году и как образовалась нынешняя Зона. Некоторые могут рассказать даже больше. – Добавил он, ни на кого не взглянув, но становилось понятно, о ком идет речь. – Поэтому нет смысла рассказывать вновь эту историю – перейду сразу к сути. Год назад поступил сигнал о том, что в Зоне планирую провести эксперимент, ранее проводившейся в нашей истории, благодаря которому в зоне катастрофы может оказаться половина восточного и западного полушарий. Большинство экспедиций не дали свои результаты – как говорят сталкеры, Зона крепко хранит свои тайны. Вскоре, подключив все доступные каналы, мы обнаружили нужную лабораторию. Но тут кое-кто решил поиграть в героев. – Снова намекнул Грецов, но в этот раз четко посмотрел на пятерку моих клиентов – наверное, уже бывших. Услышав нотки обвинения в голосе капитана, они поникли и сжались в свои места, на которых сидели – кто в диван, кто в кресло, а кто в пол. – О чем вы вообще думали? Пройти к центру Зоны впятером, ничего не зная о здешних реалиях?

– Но… – Приподняв голову, попыталась возразить Юля, но ее перебил Грецов:

– У вас были деньги, на которые вы могли купить достаточно приличное снаряжение и в относительной безопасности путешествовать по Зоне. Но вы поступили умнее: наняли проводника, заплатив аванс имеющимися деньгами. Но чтобы продолжить поход, вам все равно требовалось снаряжение. И по доброте душевной его купил ваш проводник, потратив свой аванс. Вам повезло, что попался такой человек, потому что в Зоне попадаются такие мрази, которые могли взять деньги, довести вас до ближайшей аномалии и песенка спета. О родителях вообще подумали, прежде чем отправляться на подвиг?

– Но… – Снова попыталась возразить Юля, но ее вновь перебил Грецов:

– Мне вот интересно, чем вы смогли его таким привлечь, что он не просто не бросил вас где-нибудь в глуши Зоны, где вас никто не нашел бы, а практически довел до цели, в саму Припять? Сталкер-то уровнем не меньше, чем ветеран, причем тайные тропы знает – мы ели за вами поспевали. Хорошо, что мы подложили пару маячков вашему проводнику в рюкзак, иначе потеряли бы вас еще в первые сутки. Но они все равно были найдены и уничтожены, что затруднило нам продвижение дальше, правда, попав под землю, они нам никак не помогли бы, потому что пропала связь. – На этих словах Грецов посмотрел на меня. Вспомнились та пара «жучков», которые я уничтожил в Мохове. А вместе с этим вспомнился вечер в баре, перед выходом в рейд. Опрокинув в себя две рюмки «Грязного Гари», я направился к себе в номер. Шатаясь по лестнице, столкнулся со странного вида сталкером, который мне не понравился. Получается, это был Грецов или кто-то из его людей? Нда уж, как же я, осматривая свои вещи, не обнаружил маячков? Мое нетрезвое состояние это не оправдание, а прокол.

– А вот это спросите у него самого. – Вставила, наконец, слово девчонка.

– А вот и спрошу. – Глядя на нее, гордо произнес капитан и, взглянув на меня, спросил: – Айс, будь так любезны, ответьте на вопрос.

– На самом деле, мне просто понравились ребята, – ответил я, – особенно после. Не хотел, чтобы погибли раньше времени.

– Повезло вам, дети, очень повезло. – Произнес Грецов, покачав головой. – Как теперь посмотрите ему в глаза, как объясните, что не заплатите ему?

В этот момент мы с ребятами столкнулись взглядами, но они тут же отвернулись и окончательно поникли. «Так и знал, что останусь без денег» – подумал я. Но что уж терять, если я не ради денег отправился с этой пятеркой в рейд.

– Капитан, ты что, не понял меня? – продолжая смотреть на ребят, спросил я. – Тогда объясню так, чтобы понял: я не ради денег повел их Припять.

– Что? – Дрогнувшим голосом спросил Грецов. Он не мог поверить моим словам, но те, с кем я прошагал по Зоне неделю, верили. Пятерка тут же вскинула голову и посмотрела на меня, как на кого-то избранного или спасителя – не знаю, как еще сказать, на меня так никогда не смотрели.

– Что ты сказал? – Снова спросил капитан.

– Я не ради денег согласился провести их Припять. – Повторил я, посмотрев на него. – Даже больше скажу: я с самого начала догадывался, что у них денег хватит только на аванс.

– И зачем тебе понадобилось забесплатно вести отряд незнакомцев в одно из самых опасных и охраняемых мест в Зоне?

– Ну когда они в Гомеле никаких записок не обнаружили, понял, что ребята просто отводят взгляд от самого главного – Припяти. – Услышав о Гомеле, Грецов, недоумевая, посмотрел на пятерку.

– Это долгая история. – Отмахнулась Юля.

– А когда узнал о лаборатории, – продолжил я, – решил отправиться с ними, потому что без меня это билет в одну сторону.

– А с тобой в две? – Нервно спросил капитан.

– По крайней мере, был бы шанс выбраться.

– Если вы все выяснили отношения, может быть, вернемся к тому, ради чего мы здесь собрались? – Неожиданно перебил нас Самогон, молчавший все это время.

– Прошу прощения, я немного увлекся. – Ответил ему капитан, опустив взгляд в извиняющемся жесте. – В общем, когда мы обнаружили пропажу данных и выяснили, кто их похитил, головы летели у всех: начиная от уборщиков и заканчивая высшим научным составом и главой охраны. Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что менее чем за сутки мою команду вытащили из самого пекла, чтобы мы завершили миссию, которую якобы себе присвоили детишки. Но что самое паршивое, это не основное наше задание – первостепенной важностью является эта пятерка. Чувствую себя нянькой, – зло добавил Грецов, посмотрев на ребят, из-за чего они чуть на месте не провалились – такой у них был вид. – Но радуйтесь, вам в третий раз повезло: миссию вы окончите вместе с нами. – Ребята и люди Грецова переглянулись и, недоумевая, посмотрели на капитана, ожидая объяснений. Он усмехнулся и, оценив всех взглядом, произнес: – Вы не ослышались: дети идут с нами. Я понимаю, что это безрассудство, но у меня нет лишнего человека, который может их вывести в безопасное место.

– Что, вообще нет? – Спросил Самогон. – Подумай сам, капитан, они будут только мешаться. – Хорошо, что в этот момент никому из ребят не взбрело в голову вмешаться в разговор, чтобы доказать свою пользу – они тихо сидели на своих местах и ждали окончания беседы.

– Вообще. – Ответил Грецов. – Мои люди отпадают сразу – они мне нужны, чтобы завершить миссию. Ты и Айс, по твоим заверениям, тоже нужны. А одних я не отпущу – если с ними что-нибудь случиться, их родители потом с меня шкуру спустят.

– Товарищ капитан, извиняюсь, что встреваю, – неожиданно произнес парень, один из людей Грецова, – но, может быть, отведем их в безопасное место, подальше от Припяти, оставим там и вернемся сюда, чтобы завершить задание?

– Одобряю предложение, сержант, – ответил капитан, посмотрев на парня, – но ближайшее безопасное место в трех-четырех километрах отсюда.

– Грецов, ну давай хотя бы их в туннеле оставим. – Предложил новую идею Самогон. – Я так полагаю, это будет наш путь отхода, ну и подберем их, когда покончим с лабораторией.

– Да нет на это времени – бюро и так потратило его слишком много! – Вспылив, бросил Грецов. Успокоившись, он откинулся на спинку кресла и опустил голову. Пару секунд спустя капитан поднял взгляд и произнес: – Если мы в течение двенадцати часов не устраним угрозу, центр вышлет сюда беспилотник, который зачистит всю Припять, что на земле, что под ней. Но проблема в том, что я неуверен, что он сможет долететь в самый эпицентр. Поэтому задание ложиться на наши плечи, и чем быстрее мы с ним покончим, тем лучше – не знаю, как вам, а мне бы не хотелось чувствовать себя тараканом, которого вот-вот раздавят.

– Я все понял. – Ответил Самогон. – Тогда какой план действий?

– Как бы это странно не звучало, но проникнуть в лабораторию, уничтожить документацию и оборудование и выбраться целыми и невредимыми.

– И как ты планируешь пробраться в лабораторию?

– А где вообще находиться лаборатория? – Решил я поинтересоваться.

– Под Припятью. – Произнес капитан, кинув на меня взгляд.

– Это и так понятно, что под городом, но где конкретно? – Снова спросил я, но, увидев, как Грецов вздохнул и облокотился на кресло, удивленно произнес: – Да ладно? Неужели…

– Да, Айс, именно под ней. – Уверил меня капитан. Посмотрев на Самогона, я получил от него подтверждение слов Грецова.

– Слушайте, я в воду не полезу – не захватил с собой плавательных трусов, – сказал я, подняв руки и замахав в протестующем жесте. – Есть другой путь?

– На самом деле, входов в лабораторию два. Как ты знаешь, большинство секретных объектов в Зоне между собой соединены, поэтому помимо главного входа, который находиться на речном вокзале, в лабораторию можно попасть через другую, тоже находящуюся в Припяти. Но сам понимаешь, туда так просто не попасть – фанатики на каждом шагу.

– И что ты предлагаешь?

– Почувствовать себя крысами в канализации. – Ответил капитан, снова сев на краю кресла. – Воспользуемся системой туннелей и тайными ходами доберемся до лаборатории.

– Капитан, – сказал Самогон, – я побывал однажды в той лаборатории и сумел выбраться оттуда живым, но знатный же мне «салют» устроили на прощанье. После этого, кстати говоря, начали патрулировать весь туннель – ездит туда-сюда поезд с отрядом дозоровцев, так сказать, хранителей подземного города. – Я вспомнил про состав, который мы увидели в туннеле. Самогон не врал, а значит, появились первые проблемы.

– А что ты знаешь про этих хранителей? Какова их численность, вооружение? – Спросил капитан. Показав Самогону ничего не говорить, я достал компьютер дозоровца и передал его Грецову. Изучив его, он через пару минут передал мне машинку обратно и спросил: – Откуда у тебя это?

– В Мертвом лесу встретили отряд дозоровцев. – Ответил я.

– Понятно. – Сокрушенно протянул капитан.

– Нет, капитан, не понятно. – «Обрадовал» его Самогон. – Это еще полбеды: проникнуть в лабораторию мы, может, и проникнем, а вот выбраться – это еще тот вопрос.

– Другого выбора нет – придется идти этим путем. – Вздохнув, ответил капитан, как будто ожидал такого развития событий.

– Хорошо, предположим, мы добрались до лаборатории. Что дальше? – Задал новый вопрос Самогон. Не успел Грецов сказать слово, как неожиданно в разговор двух людей, которых за все это время не посмел кто-либо перебить, влез третий, парень по имени Григорий, а для меня просто Вик:

– Да что, что… Взрываем все к чертям и сматываемся. – Увидев, как на него мгновенно посмотрели все присутствующие в комнате, он покраснел и робко промолвил: – Извините – вырвалось.

– В общем-то, парень прав, – вернулся к разговору Грецов, посмотрев на Самогона. – Зайдем, захватим «языка», узнаем, где храниться архив, потом заложим взрывчатку, а когда окажемся на безопасном расстоянии, взорвем.

– Нет, только не взрывчатка. – Помахав головой, ответил ветеран.

– Объясни. – Потребовал Грецов.

Оглянувшись, Самогон как-то странно посмотрел на меня, мол, расскажи ты, это по твоей части. Что уж делать? Пришлось взять слово мне.

– Во-первых, если взрыв окажется слишком мощным – будьте уверены, взорвавшееся оборудование сыграет с нами злую шутку, – он разрушит несущие опоры, и тогда не только лабораторию, но и систему туннелей мгновенно затопит. А это коснется и нас, так как в это время мы будем находиться в туннеле.

– А во-вторых? – Спросил капитан, не удивившийся нашей с Самогоном замены.

– Играть с пространством-временем это русская рулетка – никогда не знаешь, что тебе выпадет. Первая тому доказательство. – Когда Грецов понял, о чем идет речь, он бросил недовольный взгляд на Самогона, но был вынужден обратить на меня внимание, так как я продолжил объяснять: – Даже если опоры не будут разрушены, взрыв коснется оборудования, которое держит «револьвер» на предохранителе. Но один нюанс: как ни крути, выстрел все равно произойдет. Разрушение оборудования вызовет коллапс или, проще говоря, мини-«черную дыру». Естественно, через какое-то время она схлопнется, но сколько бед успеет совершить… Но еще интереснее, когда она схлопнеться? Если ничего не предпринять и оставить все, как есть, то… Не буду пугать вас числами, поэтому скажу, что очень долго придется этого ждать.

В этот раз на меня смотрели, как на какого-то диковинного зверя, пытаясь понять, перед ними стоит тот самый сталкер Айс, который только и знает, как разряжать аномалии, убивать мутантов и готовить ужин из пачки риса и пары банок тушенки? Или же это еще одно побочное действие на две дозы снотворного, и теперь это не сталкер или боец, а инженер или, возможно, ученый. В который раз почувствовав себя не в своей тарелке, я недовольно взглянул на Самогона. Тот, улыбнувшись, пожал плечами и посмотрел на меня невинными глазами, говоря таким образом, что он не знал, что так получиться. Если бы мы вышли в подъезд, я бы ему объяснил, что не за чем выставлять меня на посмешище или заставлять чувствовать себя неловко. Но пришлось плюнуть на него, потому что капитан пришел в себя, и мы продолжили разговор.

– Откуда тебе известна эта информация? – Не веря своим ушам, спросил он. – Ты что, работал в той лаборатории?

– Неважно. – Равнодушно ответил я.

– Раз так, то я просто обязан тебя спросить: а эта информация проверена? Могу ли ей доверять, а значит, и тебе тоже? – Грецов не доверял мне, это и слепому видно. Но не потому, что я ему что-то не договаривал. Дело в том, что в его голове не мог уложиться образ сталкера, который искусно владеет рукопашным боем и, как оказывается, более осведомлен, чем он.

– Капитан, – строго произнес я, посмотрев на него, – давай договоримся здесь и сейчас. Я помогаю вам с лабораторией, но в обмен на это вы не будете вытягивать из меня информацию. Правда, вопросы можете задавать – вдруг на какой-нибудь из них я все-таки отвечу.

– Позволь спросить: каким образом ты можешь нам помочь? Возможно, эта сделка не имеет смысла, и мы справимся без тебя, тогда я всю дорогу имею право задавать тебе столько вопросов, сколько посчитаю нужным.

– Да очень просто, капитан: я сделаю вашу работу во много раз качественнее. – Услышав такие громкие слова, люди Грецова зашептали, да и молодежь послышалась. Да, я не упустил возможность ответить злорадством на злорадство, но в большинстве своем был абсолютно прав: я выполню их работу лучше, чем они.

– Это шутка такая? – Спросил капитан, хотя ему было не до смеху. – Как какой-то сталкер может выполнить работу профессионалов, которые уже не один год предотвращают катастрофы разного рода, лучше, чем они сами?

– Ты уверен, что хочешь узнать именно это? Смотри, Грецов, если я отвечу на этот вопрос, то возможно, ты больше ничего интересного от меня не узнаешь. – В этот момент я почувствовал, что нахожусь в одной клетке с тигром и пытаюсь протянуть голой рукой кусок мяса. Грецов понял, что я играю и пытаюсь насладиться этим моментом, поэтому равнодушно посмотрел на меня и ответил:

– Рассказывай.

Мне было без разницы, я достаточно наигрался, так что серьезно сказал:

– С помощью оборудования, которое есть в лаборатории, я могу создать мини-«черную дыру», которая засосет в себя абсолютно все, что окажется в радиусе ста метров, бесследно. А когда будет нечего засасывать, она пропадет. Могу выставить таймер или задать условия закрытия, но думаю, фокус с объемом будет эффективнее. Архив, думаю, находиться неподалеку от лаборатории, так что вместе с ней уничтожим и его.

Минуту Грецов меня разглядывал и о чем-то размышлял, но по его каменному лицу становилось проблематично узнать, о чем конкретно. После он повернулся к Самогону и спросил:

– Так вот зачем он понадобился в лаборатории. Вижу, Самогон, ты все продумал, но знаешь, больше всего мне это и не нравиться. Откуда ты узнал об этом сталкере?

– Изучил его сталкерское дело. Плюс за два года, что он делает в Зоне, узнал о нем больше, чем написано на бумаге. – Легко, но в то же время правдиво ответил ветеран. Не знаю, удовлетворил этот ответ капитана или нет и стал он доверять нам так же, как до этого разговора, но, пожевав челюстью и взглянув на нас обоих, сказал:

– Давно у меня не было задания, когда кто-то знает больше, чем я.

Весь его вид и то, как он это сказал, говорили о том, что Грецов расстроен и недоволен тем, что на этом задании его команда будет, по сути, на подстраховке. Но в этот момент я понял, что это все ложь и он знает не меньше, чем мы с Самогоном, либо догадывается о чем-то большем. И их с Кошкой притворство, когда один играет, а другой – не доверяет. Но на то первый кошка, а второй – тигр.

– Сейчас четыре часа дня, – взглянув на часы, произнес капитан. – У всех на все про все не более шести часов, так что потратьте это время с пользой. А теперь все свободны.

Все тут же встали и направились кто куда. Кошка вышла на балкон и исчезла на крыше дома. Грецов остался в комнате и принялся собираться, начав с чистки оружия и проверки снаряжения. Его люди разбрелись по остальным комнатам квартиры – наверное, тоже собираться. Я, Самогон и ребята направились на выход, но, выйдя в подъезд, зашли в разные квартиры.

В прихожей ветеран остановил меня и шепнул на ухо:

– Будь аккуратнее с Грецовым – похоже, мы его недооценили.

– Самогон, не учи сталкера держать ухо востро. – Улыбнувшись, ответил я ему и пошел в комнату, где у нас состоялся утренний разговор. А зайдя, закрыл за собой дверь и устроился на диване.

***

От нечего делать я четвертый час валялся на диване и пытался придумать, чем бы заняться. Все потому, что за это время успел найти свои вещи, проверить снаряжение, почистить оружие, подготовить запасные магазины, пару раз одеться-раздеться, убедившись, что одежда не порвана, способна защитить от пули и идеально сидит. А так же перекусить, залезть в сталкерскую сеть, просмотрев некоторые интересные и странные новости, но даже вздремнуть пару минут не получалось. Поэтому я лежал на диване и в который раз прокручивал в голове план действий: проникновение в лабораторию, нахождение и уничтожение оборудования и поспешное бегство. Заодно вспоминал, как я создал в прошлый раз «черную дыру». Все-таки прав Самогон, после перехода моя личность изменилась, и теперь я обладаю знаниями сталкера, но никак не ученого.

Приподняв голову, я посмотрел на балкон и увидел, как на Зону опустились сумерки. На небе нельзя было увидеть появляющиеся в такое время звезд и Луну, поэтому не удивился, не обнаружив их. Хотя это не мешало насладиться видом, который сталкеры могут назвать завораживающим. Лежа на диване и смотря на небо, я вдруг заволновался. Не потому, что придется идти по такой темноте, лавируя между аномалиями, следить за мутантами и фанатиками, нет. Просто меньше, чем через два часа, начнется миссия, которую можно назвать самоубийством, ведь нам ничего неизвестно о лаборатории, сколько там охраны, какая там система защиты – в общем, ничего. А нам нужно не только проникнуть туда, запустить функцию самоуничтожения и выбраться оттуда целыми и невредимыми, но и успеть смыться до того, как дыра начнет разрастаться. И если я сделаю что-то не то или не смогу вспомнить что-то важное из своей прошлой жизни, это будет стоить жизни не только мне, но и всей команде, включая ребят.

Неожиданно на балконе появилась тень, и все мои мысли переключились на нее.

Заметив тайного посетителя, я пару секунд недоумевал и собирался узнать, кто это, но после расслабился, потому что понял, только один человек мог проникнуть в мою комнату через крышу. Положив голову обратно на диван, я сделал вид, что сплю, но в это время мельком наблюдал за Кошкой. Вот она выглянула из балкона, убедилась, что я сплю, и аккуратно прошла в комнату. Подойдя к дивану, девушка протянула руку к поясу, и послышался звук похожий на тот, когда вытаскивают нож из ножен – леденящий кровь и веющий смертью за версту, – и неподходящий к такой красоте. Мои глаза были закрыты, чтобы не выдать себя, поэтому я не мог в этом убедиться, но позже почувствовал, как Кошка приблизилась ко мне еще ближе и, нагнувшись, приставила острое лезвие небольшого ножа к горлу. Возможно, она догадалась, что за ней следили, либо просто проверяла меня, поэтому я продолжал смирно лежать на диване, ожидая развязки. Девушка оказалась не из терпеливых, поэтому на моей шеи появилась первая царапина. Дальше не было смысла ломать комедию, и я произнес:

– Убери свои когти от моего горла, иначе мы снова с тобой станцуем.

– А если я пришла ради этого? – В ответ спросила она. Ее голос был под стать ей самой: мягкий, как бархат, незабываемый, волнующий, томящий и – что уж тут врать – возбуждающий. Говорила она как настоящая кошка, на выдохе, что я чувствовал кожей этот теплый ветерок ее дыхания. Не убирая нож, она обошла диван и встала возле спинки. Открыв глаза, я увидел ее, склоненную надо мной и смотрящую прямо в глаза, и она все сокращала расстояние. Кошка собиралась меня поцеловать, и я не сопротивлялся, но, когда наши губы оказались в «опасной» близости, произнес:

– Что тебе нужно? – Она тут же отстранилась и странно на меня взглянула. Снова посмотрев мне в глаза, девушка ответила:

– За моральной компенсацией.

– Простого «извини» будет достаточно? – Равнодушно спросил я.

– А ты сам как думаешь?

– Думаю, что да.

Убрав нож, девушка поднялась и прошла к стулу, на котором сегодня сидел Самогон, только она не стала переставлять его поближе ко мне, а устроилась там же.

– Прости, Айс, но даже простым извинением ты от меня не отделаешься. – Сказала Кошка. В ее голосе уже исчезли те нотки, что звучали ранее. Теперь она говорила со мной так, как будто пару минут назад это я хотел залезть ей в штаны – по всей видимости, она была расстроена, что ей не удалось меня соблазнить. Хотя, по правде говоря, у нее это почти получилось.

– И что же тебе от меня нужно? – Спросил я, поднявшись с дивана. В комнате было темно, но я не стал разводить костер, а достал из рюкзака небольшой ночник, работающий от артефакта Заряд – работа одного умельца, за которую он потребовал неплохие деньги. Как только я включил его, комнату озарил мягкий белый свет, не такой сильный, но достаточный, чтобы разглядеть каждую деталь, а особенно Кошку, которая изучающее смотрела на меня. Проведя пальцами по шее, где девушка оставила мне порез, я произнес: – Хороший у тебя ножик. Что дальше? Прострелишь мне колено или сразу убьешь?

– Если бы я хотела этого, ты бы еще вчера получил свою пулю. – Улыбнувшись, ответила она.

– Ты в этом уверена?

– Уверена. Но ты нужен капитану живым и здоровым.

– Да ты настоящий профессионал, только один вопрос: знаешь, что мешает плохому танцору?

Теперь это была не кошка, а львица во плоти, смотрящий на меня, как на будущую жертву. Да, знаю, я настоящий самоубийца, у меня полностью отключен инстинкт самосохранения, но иной раз так и хочется поиграть, пройдясь по лезвию, которое готово тебя самого разрезать на кусочки. Чего-чего, а этого у меня никогда не отнять. А Кошка продолжала смотреть на меня, готовая прыгнуть и вцепиться в горло. Или же выстрелить.

– Айс, я не такая, как капитан, со мной эти игры плохо заканчиваются.

– Нам же нужно добавить немного экстрима в наши отношения. – Уже я, улыбнувшись, ответил ей. – Так зачем ты явилась?

– Раз не получилось совместить полезное с приятным, может быть, я получу полезное? – Спросила она, положив ногу на ногу.

– Снова слышу эти нотки… – Сказал я, заметив перемены в ее голосе. – Знаешь, что? Скажи Грецову, что он послал не того человека.

– А причем здесь он? Капитан думает, что я сейчас на крыше и наблюдаю за округой.

– Собственная инициатива? Похвально, но глупо – ты зря сюда явилась.

– Тогда, может, стоит прийти той девчонке? Как ее зовут? Юля, верно?

– А ты что же, ревнуешь? Или тебе она не нравится? Ведь она простая девчонка, чуть моложе тебя, а возможно, лучше – ну ты понимаешь. Есть чему завидовать.

– Зря пускаешь иголки, дикобраз, я же вижу, что она тебе небезразлична.

Я продолжал смотреть на нее равнодушно, с хитрой улыбкой на лице, но сам недоумевал, как она смогла это понять? Нет, мне эта Юля безразлична, просто я за нее беспокоюсь, но да не суть. Наверное, Кошка что-то заметила в моих глазах, когда упомянула девчонку, но теперь она может этим воспользоваться. Или нет?

– Даже если это так, тебе-то какая разница?

– Мне? Вообще никакой. Просто беспокоюсь за вас двоих, как бы глупостей не наделали.

– Когда понадобиться совет, будь уверена, я его у тебя не спрошу.

– Ой-ой-ой, какие мы злые. Ты не с той ноги встал или не выспался? – Все-таки воспользовалась и теперь играет в мою же игру – как это подло. Как всегда, когда меня что-то раздражает, я это заканчиваю, так и с этим разговором пора было покончить.

– Раз уж ты не от капитана, тогда тем более зря ко мне пришла.

– О нет, Айс, самое время! Давай поговорим? Например, о том, что вчера произошло, или откуда такие познания о секретных разработках. Хотя просто можешь рассказать, кто ты такой и откуда явился сюда.

– Хочешь узнать, кто я такой? Хорошо, я все тебе расскажу. – С вызовом произнес я, сев на краю дивана. – Я бывший ученый, которому надоела его скучная жизнь, поэтому бросил все, что у меня было, и отправился прямиком из Москвы сюда, в Зону. А отвечая на твой последний вопрос, скажу, что за два года пребывания в самом опасном месте на планете я многому научился, и драка с четырьмя профессионалами это ничто, по сравнению хотя бы с одним кровососом, когда у тебя в руках один только нож. – Не знаю, злость застила мне разум или Кошка что-то сделала, но я ни разу не солгал, только один раз ушел от ответа. На уровне подсознания я понимал, что не могу сказать, что обладаю какими-то чудесными способностями, которые открылись у меня после перехода из моего родного мира в этот, поэтому вспомнил слова Самогона: «И вот этот человек смог отправиться в Зону и за два года стать первоклассным сталкером, который сражался со стаей кровососов с одним ножом в руках…» – правда, про стаю не стал упоминать, иначе это показалось бы странным.

– Неплохая история. Надеюсь, правдивая? – С прищуром спросила Кошка.

– А ты поверишь мне, если я скажу, что да?

– Это только от тебя зависит. Понимаешь, есть некоторые несостыковки, например, почему на тебя не подействовало снотворное?

– Возможно, все дело в яде Болотной пиявки. Примерно год назад, когда я пересекал Великие болота, нарвался на такое чудо Зоны. Если бы я тогда не добрался до Доктора, умер бы в агонии, жуткой и страшной. В общем, откачал меня этот светлой души человек, и с тех пор на меня никакая химия не действует, даже напиться нормально не могу.

– А как насчет того, что ты не чувствуешь удары?

– С детства низкий болевой порог, а здесь он стал еще ниже. Знаешь, забавная история вышла почти в самом начале моей сталкерской карьеры. Я тогда был молод и зелен, многого не знал, и умудрился встретить парочку толстолобиков. Вот я стою, жму на курок, а они как мчались на меня, так и не останавливались. И что-то мне в голову ударило, и я остался на месте, когда магазин опустел. Знатно же они по мне проехались…

– Ты на каждый мой вопрос так отвечать будешь? – Перебила меня Кошка.

– Как так? – Не понял я.

– Рассказывать свои похождения в Зоне, чтобы сгладить острые углы.

– Простите, Ваше Величество, я так больше не буду. – Издевательски произнес я, наиграно поклонившись и проведя рукой перед собой.

– Тогда как ты объяснишь то, что не отрубился после моего удара по сонной артерии? – Задала Кошка следующий вопрос после того, как испепелила меня взглядом за мою шутку.

– А тут вопрос не ко мне. – Развел я руками в сторону. – Вы вкололи мне снотворное, вы и узнавайте побочные действия препарата.

– А что так? У тебя не найдется еще одной занимательной истории, которая может объяснить и этот нюанс? – Съехидничала она в ответ.

– Прошу прощения, что расстроил вас. – Я снова поклонился и провел рукой.

– Как у тебя все складно получается, даже не к чему прицепиться. – Произнесла Кошка, встав со стула и направившись к балкону. Остановившись в дверях, она обернулась и спросила: – Научишь меня так врать? – Но не успел я ответить, как она снова исчезла на крыше. Кошки… Делают, что хотят, и ходят, где взбредет. И я очень рад, что она зашла, иначе чувствовал себя виноватым за то, что отделал ее.

Оставшееся время я посвятил тому, чтобы выбросить эту бестию из головы. И снова взамен сна я готовлюсь к выходу.

Глава десятая

Бывшие товарищи

– Все, выходим. – Произнес Грецов, и все по одному повыпрыгивали из окна, через которое больше суток назад мой отряд вместе с Самогоном проник во временное убежище в Припяти. Начался новый этап рейда и, надеюсь, последний. Естественно, нашим новым отрядом командовал Грецов, а проводником выступил Самогон, то есть я стал бесполезен. Я бы не назвал себя тщеславным, но за ту неделю, что вожу ребят по Зоне, мне стало нравиться быть главным, и еще больше расстроило, когда у меня это отобрали. Но ничего не поделаешь: капитан встал у руля, ветеран выбрал курс и отряд двинул вперед.

Когда мы вернулись на Спортивную, я понял, куда ведет нас Самогон – к канализационному люку, через который я с ребятами попал в город. Следуя за ним, я хотел спросить об этом, но вдруг меня отвлекла одна вещь: за его спиной болтался на ремне Вал. Обычный Вал, ничего в нем такого не было, но, увидев его, в голове как будто сложилась мозаика: «жучки», военсталы, Мохов, кровосос, сообщения. Появилась куча вопросов, которые я хотел задать ветерану.

Самогон шагал первым, я за ним, а все остальные пошли так, как сказал капитан, поэтому нашему разговору никто и ничего не смогло бы помешать. Кроме одного: отряд был слишком большой, поэтому приходилось перемещаться перебежками по одному от укрытия к укрытию. Наконец, когда появился перерыв между перебежками, я спросил у Самогона:

– Это ты убил кровососа в Мохове?

– Хорошее время выбрал для вопросов. – Нервно ответил он.

– Уж какое есть.

– Да, Айс, я его убил.

– Получается, ты следовал за нами по пятам и ночевал в ту ночь буквально по соседству?

– На счет три – бежим. – Неожиданно произнес он. Посмотрев на него, я понял, что нам предстоит снова поменять укрытие, и приготовился. – Раз… Два… Три! – Оказавшись в других кустах, мы отдышались, и ветеран ответил: – Именно так: тогда я ночевал в другом доме.

– Но для чего ты прятался от нас? – Недоумевая, спросил я. – Почему не вышел к нам, не объяснился? Тогда бы мы вместе могли отправиться в Припять.

– Нашлись причины. Например, главную я сказал еще тогда, когда вы оказались в городе: ты бы мне просто не поверил, а на уговоры не было времени. Вторая: я тайно мог вам помогать. Убить того же кровососа, увести по ложному следу отряд военсталов, отправить сообщение, когда Грецов был в опасной близости от вас.

– Так ты и с военсталами нам помог? – Спросил я, все меньше и меньше удивляясь Самогону.

– Раз… Два… Три! – И еще одна перебежка.

– А как же? – Продолжил ветеран. – Иначе они бы последовали за нами в Припять, а я этого никак не мог допустить. Третья причина банальна: Выброс. Я знал, что вы не сразу найдете вход в туннели – хотел даже подбросить как-нибудь вам свой ключ, но вам повезло и вы встретили наверху дозоровцев, – поэтому нужно было, чтобы вы поскорее добрались до него, а мне – поговорить с Грецовым. И поэтому есть четвертая причина: кто бы повел капитана через туннели? Ты хотя бы имел примерное представление о туннелях, а он со своими людьми так бы и остался в Мертвом лесе, и тогда как бы мы уничтожили лабораторию? Так-то. А теперь хватит разговоров – нам нужно перебраться через улицу. – Посмотрев вперед, я увидел Спортивную и тут же замолчал. На город опустилась не самая глубокая ночь, но тьма стояла такая, что невозможно передать словами. В такое время суток очень сложно сделать шаг, чтобы не наступить в какую-нибудь гадость, но я надеялся, что Самогон знает, что делает.

Пару минут ветеран осматривался и проверял гайками и болтами дорогу впереди, а после развернулся к Грецову, который находился в нескольких метрах от нас, и жестами что-то ему объяснил. Когда они закончили свое немое общение, капитан кивнул и обернулся к остальным, а Самогон развернулся ко мне и произнес:

– Смотри и запоминай, как я прошел. – Взяв в руки болт, он отошел чуть в сторону и затаился возле края дороги.

Неожиданно впереди на дорогу полился лунный свет. Точнее, сначала я подумал, что это именно он, поэтому, ничего не понимая, поднял взгляд на ночное непроницаемое небо Зоны в надежде увидеть Луну. Но каково было мое разочарование и одновременно удивление, когда на небе не увидел не то что ночного светила, но и источника света – свет лился буквально из ниоткуда, как будто кто-то решил включить в это время невидимую лампу. Вспомнился один рассказ, мол, когда человек умирает, его душа отделяется от тела, а после его зовет на небеса белый свет. Призрачный свет – я решил называть его так, потому что лунным теперь его не назовешь – порядком напугал меня, но осмотрев себя и пару раз ущипнув, понял, что повода для беспокойства нет.

Разглядывая призрачный свет, я не мог не заметить, как тьма перед ним расступилась, а взглянув на улицу в том самом месте, где наш немаленький отряд должен был перебраться на другую сторону, впал в ступор: свет оказался настолько ярким, что вместе с улицей осветил абсолютно все аномалии, которые находились на дороге. Даже те, которые теоретически нельзя было увидеть глазами. И тут меня осенило.

Мгновенно посмотрев на Самогона, я увидел, как он бросил болт и, поднявшись, побежал за ним. Что было мощи, я вскочил и, хвала Зоне, успел схватить его за ногу и повалить на землю.

– Твою мать! Ты что творишь?! – Чуть ли не заорал он, взглянув на меня. Вместо ответа, я указал на болт. Самогон быстро перевел взгляд на него и так же быстро умолк.

– Откуда ты… – Попытался произнести ветеран, но его переполняли эмоции от увиденного. Хотя я его понимаю, ведь он бежал прямиком на верную смерть в лице Горгоны – аномалии, способной превратить все, что в нее попало, в камень. Но в этот раз нам попалась ее разновидность – металлическая Горгона, которая, как понятно из названия, превращает все в металл. Если бы не темнота, то можно было увидеть характерный блеск от «нового» болта, поэтому неудивительно, что Самогон не заметил аномалию.

– Давай лучше я пойду. – Сказал я ему и, не дожидаясь его реакции, побежал, пригнувшись, к дороге.

– Стой! Стой тебе говорят! – Уже не таясь, кричал Самогон, но я не обращал на него внимание.

Не знаю, что со мной произошло, но после того, как призрачный свет осветил улицу, я увидел все аномалии, что находились на ней. Если бы не мой спаситель, миссия бы оказалась под угрозой – как я и сказал, в такое время суток очень сложно сделать шаг, чтобы не наступить в какую-нибудь гадость. Выбрав курс, я обежал Горгону и, лавирую между остальными аномалиями, побежал вперед.

Оказавшись на другой стороне, я упал на колени и сбросил на землю рюкзак, оружие, туда же отправилась разгрузка. Я задыхался, мне нестерпимо не хватало воздуха – я настолько сильно разнервничался, что ни разу не вдохнул, пока не пересек улицу. Грудь вздымалась, сердце колотилось, по спине тек ручьем пот, но я благополучно добрался, обогнув все аномалии. Отдышавшись, я поднялся и посмотрел в обратную сторону, но прежде, чем увидеть Самогона и остальных, очень сильно удивился. Нет, весь отряд спрятался в кустах, которые растянулись вдоль дома на другой стороне, и смотрели на меня, выглядывая из-за них. Удивило меня то, что свет пропал так же неожиданно, как и появился. Взглянув наверх, где еще несколько секунд назад освещал улицу такой странный свет, я подумал: «Значит, кто-то решил вновь выключить невидимую лампу. А жаль – очень уж хороший помощник мне попался».

– Эй, ты что там рассматриваешь? – Спросил знакомый голос впереди. Опустив глаза, я увидел Самогона, который успел перебежать по моим следам через улицу. – И чего вещи разбросал? Собирайся – сейчас все переберутся, и мы отчаливаем. – Посмотрев через улицу, я увидел в кустах Грецова, который объяснял, наверное, как правильно пройти между аномалиями, кому-то из отряда – кусты и темнота не давали рассмотреть того, с кем он разговаривал. А когда этот кто-то оказался на середине улицы, я понял роль Самогона: он был ведущим и указывал оставшийся путь. Ветеран не солгал, они с капитаном нашли общий язык – более или менее.

Через десять минут я снова был в форме и весь отряд спрятался в кустах по эту сторону Спортивной. Мы снова могли продолжать путь, но, взглянув на остальных, я понял, что что-то не так. Все смотрели на меня как-то странно и не приближались ближе, чем на пару метров. Самогон оказался единственным, кто вел себя нормально, хотя возможно, он только претворялся.

– Что происходит? – Спросил я. Вместо ответа он одними губами произнес «позже», потом показал жестами отряду выдвигаться и перебежками направился в сторону люка, но остальные не последовали за ним, пока я оставался на месте.

Минут через десять люк был в прямой видимости от нас, но мы не приближались к нему, а затаились в кустах в нескольких метрах. Я оказался в еще большем недоумении, когда все в очередной раз отгородились от меня, кроме Самогона. Мы вдвоем устроились в кустах, самых ближайших к люку, и наблюдали за округой. Остальные как бы тоже этим занимались, но больше переглядывались и шептались между собой. В конце концов, нашелся человек, которому это надоело – Грецов, мягко говоря, попросил всех замолчать.

Убедившись, что путь чист, Самогон подозвал капитана и, когда тот нехотя перебрался в наши кусты, сказал ему:

– Капитан, оставайся вместе с отрядом здесь – мы с Айсом спустимся вниз и проверим туннель.

– Понял, – ответил он и как можно скорее вернулся обратно – по всей видимости, ему тоже не особенно хотелось находиться рядом со мной.

Ни слова не говоря, мы с Самогоном подобрались и, пригнувшись, побежали к люку. Сняв рюкзаки и оружие, мы вдвоем подняли крышку, отодвинули ее в сторону и ветеран спустился вниз. Быстро осмотрев путь, он доложил, что все чисто, и я принялся передавать ему наши вещи, а после сам спустился вниз. Пройдя немного по канализации, Самогон остановился, и тут началось.

– Черт бы тебя побрал, Айс! Ты что творишь?! – Нервно, на грани крика спросил ветеран, набросившись на меня.

– Ты о чем? – Не понимая, что происходит, спросил я.

– Да о твоем спринте между аномалиями!

– Я все равно ничего не понимаю.

– Довольно, Айс. – Уже более спокойно сказал Самогон. – Зачем мне солгал? Почему сразу не сказал, что ты научился владеть своими способностями?

– Господи, Самогон, ты что, снова напился? – Предположил я один из возможных вариантов, почему ветеран вдруг стал вести себя неадекватно. Это было маловероятно, ведь у нас важная миссия, но возможно, у него что-то щелкнуло в голове на нервной почве и мозги потекли. Но тогда оставался вопрос: почему все остальные тоже начали вести себя странно?

– Хорошо, ты решил немного поиграть в супергероя, показать, на что способен, – продолжил он, не заметив моих слов, – но как теперь всем объяснить случившееся? Ладно бы, если ты подох в какой-нибудь аномалии – это можно было бы объяснить тем, что у тебя поехала крыша от переизбытка эмоций или снотворное продолжило действовать. Но ты жив, тебе никто ничего не вколол и твой разум на месте. Раз ты не понял, что никто не должен даже задумываться о твоих странностях, значит, расхлебывай эту историю сам, и только посмей кому-нибудь рассказать правду. – Пригрозил напоследок Самогон и, развернувшись, пошел к лестнице.

– Самогон, не знаю, что произошло, но уверяю тебя, я просто пересек улицу, набитую аномалиями. – Бросил я ему в спину.

– В этом и дело! – Тут же ответил он, вернувшись ко мне. – Ты как взял разбег, так и не останавливался, пока не оказался на другой стороне. Как скорый поезд проскочил между аномалиями! Вот и объясни всем, как ты это сделал, не погибнув. – Самогон смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось безумие. Хотя возможно, что не оно, но весь его вид говорил об этом.

– Не знаю, просто сначала я увидел… – Подумав, я рассказал Самогону, как все произошло по моему мнению. Услышав о призрачном свете, он был готов меня задушить, а выслушав до конца, впал в полное безумие.

– Ага, я все понял, это очередная шутка! – Рассмеявшись, наконец, сказал он. – Смешно, Айс, смешно, но уверяю тебя, сейчас не время для шуток!

– Слушай, какие шутки? Я что, похож на идиота, который в такое время станет веселиться?

– Да, на шутника ты явно не похож, на идиота тем более. – Смерив меня взглядом, ответил Самогон. Помолчав пару секунд, он посмотрел мне в глаза и спросил: – Это точно не шутка?

– Самогон, при всем моем уважении, но если ты еще раз заподозришь меня в веселье, я тебе врежу. – Спокойным и серьезным голосом предупредил я.

– Теперь точно вижу, что не шутишь. Но тогда мне непонятно, причем здесь какой-то там свет. Даже если все было так, как ты сказал, почему ни я, ни кто-либо другой из отряда его не увидел?

– Что же получается, я сошел с ума?

– Нет, Айс. Мне кажется, все гораздо прозаичнее: ты неосознанно воспользовался своими способностями.

– Что? Какими еще способностями?

– К примеру, умение видеть аномалии и ускорять рефлексы, либо твои чувства обострились до нечеловеческого уровня, что дало то же самое – два в одном, короче говоря. Но давай не будем вдаваться в подробности. Сейчас главное понять, как они включились, если ты не находился под угрозой. Вчера ты устроил бойню только после того, как тебе вкололи снотворное, а какая была угроза, если ты спрятался в кустах и ждал, когда я переберусь через улицу? – Взглянув на меня, спросил Самогон, но увидев на моем лице, что я ничего не знаю, сказал: – В этом и дело, что никакой.

– И что это означает? – Спросил я, уже запутавшийся во всем.

– Спроси что полегче. Как вариант, ты испугался за чужую жизнь, то есть мою, а твой организм так остро на это отреагировал.

– Вариант, конечно, хороший, но не забывай, что свет я увидел, когда ты поднялся из-за кустов. – Заметил я.

– У тебя есть идеи получше? – Раздраженно спросил Самогон, но зная, что я ничего не придумаю, добавил: – Тогда нечего ломать голову – у нас сейчас много других забот. – Я согласился с ним, и мы, во всем разобравшиеся, вернулись к лестнице.

Самогон поднимался по лестнице, оставив меня наедине с рюкзаками и оружием. Преодолев десяток ступеней, он что-то вспомнил и остановился. Взглянув на меня, он произнес:

– Весь отряд удивлен не меньше меня или тебя, но постарайся забыть о нашем разговоре и вести себя так же, как до него. Потом что-нибудь придумаем, что сказать ребятам. – А после он продолжил подниматься.

Достигнув края лестнице, Самогон на мгновение выглянул, по всей видимости, подал сигнал капитану и немного спустился.

– Вы что так долго? – Через минуту послышался голос Грецова.

– Извини, далеко зашли. – Ответил Самогон.

Потом ветерану передали первый рюкзак, и он начал спускаться, а за ним кто-то еще с другим рюкзаком. Так по цепочке вскоре весь отряд оказался в канализации, и мы с Самогоном впереди повели всех дальше.

На самом деле повел Самогон, потому что я не знал выбранного им курса и был ведомым. Но, преодолев несколько дверей и поворотов, до меня вдруг дошло, что ветеран идет обратной дорогой, по которой я привел своих клиентов в Припять – совпадение или нет? Моя догадка подтвердилась после того, как он повернул на знакомом повороте, и мы, спустившись по той самой лестнице, оказались возле тупика. Самогона это не смутило, и он, не раздумывая, продолжил путь. Оказавшись на развилке, он не пошел прямо, а повернул налево, в ту самую сторону, куда я не повел свой отряд. Приблизившись, я схватил Самогона за руку и, развернув к себе, тихо, чтобы слышал только он, спросил:

– Ты знаешь, что в той стороне находиться база Дозора?

– Я-то знаю, но откуда ты об этом знаешь? – Задал он встречный вопрос.

– Встретили их поезд.

– Если учесть то, что ты сейчас стоишь передо мной, это очень интересно.

– Что ты имеешь в виду? – Недоумевая, спросил я.

– Эй, вы чего там встали? – Донесся сзади голос Грецова.

– Небольшое совещание. – Посмотрев на отряд, ответил Самогон и улыбнулся, а после перевел взгляд на меня и сказал: – Дозоровцы только тем и занимаются, что охраняют эти туннели от проникновения, и делают они это на совесть: каждого, кто смог сюда попасть, никогда больше не видели.

– Кроме тебя?

– Да. Но если они прознают, что я снова в туннелях, начнется такое веселье, что хохотать будем все на том свете.

– Тогда зачем ты ведешь нас прямо к ним на базу?

– А затем, что это единственный оставшийся путь в лабораторию.

– Уверен?

– Да. Поэтому не стал говорить капитану наверху, чтобы он что-нибудь свое не придумал. Я понимаю, что вариант рисковый, но иначе никак.

– Ну вы там скоро? – Снова подал голос Грецов.

– А теперь пойдем, а то все остальные начнут нервничать. – Произнес Самогон, разворачиваясь.

Стоя на рельсах, я неожиданно почувствовал дрожь и, осененный, вновь схватил ветерана за руку и произнес:

– У меня есть план!

Мгновенно остановившись, ветеран посмотрел на меня и сказал:

– Выкладывай.

– Давай отойдем от этой развилки, иначе отряд и впрямь сейчас начнет нервничать. – Кивнув, Самогон снова повел отряд по пути, обратный моему.

Пройдя несколько метров, я почувствовал, как дрожь в рельсах усилилась, а значит, пора было действовать. Найдя небольшое ответвление в туннеле, я попросил Самогона завести отряд вовнутрь. Не успели мы остановиться, как Грецов тут же выразил свое недовольство:

– Ну что опять? Вы понимаете, что у нас каждая минута на счету, а мы тут привалы устраиваем!

– Понимаем, Грецов, – ответил я взамен Самогона, не дав тому и слова вымолвить, – но у нас небольшие изменения в плане.

– Изменения? – Спросил капитан так, как будто я, на самом деле, говорил об измене, от чего он недоверчиво посмотрел на нас прищуренным взглядом. – Кто же меняет план перед ответственным моментом? Надеюсь, мы не зря сейчас остановились в каком-то маленьком ответвлении туннеля и вы все мне объясните?

– Если честно… – Самогон попытался вставить слово, но я его перебил:

– Нам нужно захватить поезд.

Наступила неловкая пауза. Услышав мои слова, все мгновенно посмотрели на меня, как на психа, недоумевая. Точнее, отряд разделился на две группы: те, кто смотрел на меня, как на психа, и те, кто недоумевал. Разница заключалась лишь в осведомленности. Как ни странно, к первой группе отнеслись мои ребята: я вместе с ними преодолел туннель и попал в Припять, а значит, они поняли, о каком поезде шла речь, и догадались, что у меня снова появился безумный план. Соответственно, ко второй группе отнеслись Грецов и его люди, ведь их провел по туннелю Самогон совсем другой дорогой. Но на самом деле была и третья группа, которая состояла из одного только ветерана, поэтому я о ней умолчал. А еще потому, как он отреагировал на мои слова: услышав меня, Самогон хлопнул себя по лбу, а после что-то пробурчал себе под нос, покачивая головой и не убирая руки от лица.

– Повтори, что ты сказал? – Спросил Грецов спустя минуту.

– Нам нужно захватить поезд. – Снова сказал я.

– Значит, мне не показалось. – Вздохнув, произнес он. – Теперь потрудись объяснить, что это значит.

– Только то, что я в ответ на план Самогона придумал свой, который, как мне кажется, менее… рисковый. – На этих словах Грецов перевел вопрошающий взгляд на ветерана, а тот в свою очередь на меня, но уже недовольный.

– Самогон сказал, что единственный путь в лабораторию лежит через базу дозоров, – продолжил я, и капитан снова посмотрел на меня. – С этим, пожалуй, нужно согласиться, но я отказываюсь идти к ним напрямую. Поэтому нам нужно захватить поезд, на котором дозоровцы разъезжают по центральному туннелю, с помощью него преодолеть базу и проникнуть в лабораторию.

– Самогон, знаешь что? – Спросил капитан у ветерана, глядя на меня. – Ты был прав: этот парень и впрямь нам пригодиться, и не только в лаборатории.

– Несказанно рад этому событию, – пробурчал Самогон и недовольно посмотрел на меня. А я всего лишь скромно пожал плечами.

– Ну что же, Айс, твой план, значит, тебе и командовать. – Добавил Грецов, таким образом, передав мне свое место командира.

– Все очень просто, – сказал я, но после того, как на меня посмотрели десять пар глаз, понял, что все совсем наоборот. Я почувствовал себя неуютно, ведь теперь мне отведена роль командира, который знает, что делать, но самое главное, который отвечает за жизнь каждого своего подчиненного. А мне хватило пятерых детишек, с которыми я путешествую по Зоне уже неделю.

Встряхнувшись, я выбросил из головы посторонние мысли и начал объяснять свой план, а заодно корректируя его вместе со всеми членами отряда.

– Все поняли? – Спросил я, спустя чуть больше десяти минут. После того, как все кивнули, даже Грецов, я добавил, выходя из ответвления: – Тогда поехали.

И вовремя, потому что поезд был уже близко.

***

– Докладывайте.

– Командир, впереди замечен сталкер.

– Что значит замечен?

– Ну он валяется сбоку от путей. Что прикажете делать?

– Останавливайте поезд, живо! Так, ребята, готовьтесь к выходу – возможно, сталкер не один. – Как мне кажется, так проходил диалог между машинистом и командиром поезда. Но даже если нет, главного я добился: поезд остановился метров за десять от моего тела, валявшегося на полу.

Облокотившись спиной о боковую стену туннеля, я мог наблюдать, как из двух вагонов повыпрыгивали десять дозоровцев-бойцов, включая командира, который тут же скомандовал:

– Вы, двое, мигом принесите это тело. Остальные – обыщите здесь все. Выполнять! – Двое бойцов тут же направились ко мне, наперебой стуча берцами, а остальные, как и приказал командир, отправились обыскивать все возможные места, где мог спрятаться невидимый враг.

Через пару секунд меня подхватили под руки вместе с рюкзаком и оружием и понесли к поезду. Я не спешил действовать и ждал сигнала от Грецова, поэтому продолжал изображать из себя спящую красавицу и заблудившегося путника в одном лице. Когда меня пронесли мимо локомотива, неожиданно впереди за вагонами послышались звуки потасовки. Мои носильщики мгновенно остановились, а после, подумав, решили узнать, что там происходит, поэтому отпустили меня на ровном месте. Но я тут же встал на ноги и, не успели они удивиться, подставил им подножку с последовательным припечатыванием мордой в пол – если честно, тяжело было передвигаться с таким весом за спиной, к тому же мне попались крепкие парни, поэтому пришлось врезать во второй раз. Убедившись, что носильщики в отключке, я побежал к ребятам на выручку, но оказалось зря – они и без меня со всем справились.

– Так, дамы и господа, давайте грузить эту компанию. Айс, чего стоишь? Помогай. – Скомандовал Грецов, как только я оказался в конце состава – совсем забыл капитан, что временно передал мне свои обязанности, или же я что-то пропустил? Тем не менее я поудобнее перебросил ремень автомата на груди, поправил лямки рюкзака и отправился за своей сладкой парочкой.

Хвала Зоне, в поезде больше никого не оказалось, кроме машинистов в локомотиве, поэтому мы спокойно погрузили в вагоны связанных по ногам и рукам дозоровцев и устроились сами. Не смотря на изменения в своем статусе, я нашел командира, забрал его коммуникатор и, связавшись с машинистом, отдал приказ, постаравшись сделать свой голос более грозным и жестким:

– Не трогаемся до особых указаний. Приказ ясен?

– Так точно, командир, стоим. – Доложили с другой стороны коммуникатора.

Кто бы мог подумать, но мы сделали это, мы захватили поезд без стрельбы и убийств, ни говоря о том, насколько мы рисковали. Ведь если бы дозоровцы заметили стекла от ламп, которые мы разбили, чтобы не демаскировать себя, поезд остановился дальше или ближе ко мне или просто дозоровцам что-то не понравилось, захват поезда мог бы обернуться кровопролитным сражением. И чудо, если бы никто не пострадал. Но даже сейчас не стоило расслабляться, потому что оставались машинисты, которые могли все-таки заметить нас и сейчас докладывали на базу о захвате поезда.

– Что дальше, Айс? – Спросил Грецов, передав мне пас лидера. – Дозоровцы выведены из строя, машинисты нас не видели – думаю, мы можем выдвигаться.

– Не спеши, Грецов. Нужно кое-что узнать. Как ваша организация относиться к допросу?

– Умеренно, но я смогу помочь тебе в этом. – Как-то странно ответил он, криво усмехнувшись.

– Тогда давай поговорим с командиром на предмет проезда к лаборатории. – Капитан кивнул, и мы направились к нужному дозоруовцу.

Подойдя к моему новому «другу», я присел перед ним и, похлопывая ему по щекам, произнес:

– Проснись моя радость. Проснись! – Эффекта это не дало, тогда я надавил ему на верхнюю губу и по бокам от носа.

– Прекратите это! – Не прошло и десяти секунд, как он вскричал от боли. – Кто вы такие?! Отпустите меня! Отпустите, иначе вам не поздоровиться! Сейчас… – Командир попытался вставить какую-то угрозу, но мне слишком сильно надоели его крики, к тому же машинисты могли услышать, поэтому я прервал словесный поток сильной пощечиной, а для закрепления результата – добавил еще одну.

– Я понимаю, что это больно, но если ты так будешь орать, будет еще больнее. – Пригрозил я ему, посмотрев в его злые глазенки.

– Кто вы такие? Что вам нужно? – Спросил он уже более сдержано.

– Вопросы здесь задаю я, но на последний все-таки отвечу. Нам нужно знать, как попасть в лабораторию, проскочив мимо вашей базы.

– Я ничего вам не скажу. – Ответил командир, оскалившись.

– Что же, мне ничего не остается, кроме как… Капитан. – Пожав плечами, сказал я и, встав, отошел в сторону, оставив работу Грецову.

Тут же появился капитан. Он подошел к командиру и, присев перед ним, схватил за руку, а дальше… Ну в общем, он сломал ему палец. Дозоровец знал, что будет тяжело, поэтому, скрепя зубами и подвывая, сдержал крик. Тогда Грецов сломал ему второй палец, и он снова сделал немую гримасу боли и гнева. Да, мужик знатно держался, но и Грецов не собирался сдаваться.

– Капитан, думаю, нашему другу пока достаточно. – Не вытерпел я, но прежде, чем Грецов выполнил мою просьбу, он сломал командиру дозоровцев всю кисть разом. Тут-то мужик не выдержал и, взорвавшись, заорал. Связанный по рукам и ногам, он был не в силах хоть что-нибудь сделать, но попытавшись взяться за руку, свалился на бок, где продолжил стонать.

Наконец, Грецов оставил дозоровца. Как только он встал, я подошел к нему и, глядя в лицо, произнес:

– Не знал, что вы можете быть настолько жестокими.

– Я бы лучше сказал, жесткими, – ответил он. – Когда столько лет предотвращаешь катастрофы, становится не до сантиментов, потому что это всегда может повернуться про тебя самого. Запомни этот урок. – Добавил он и отошел в сторону, оставив меня наедине с командиром.

Вздохнув, я подошел к дозоровцу и, аккуратно посадив его, сел рядом.

– Как рука? Болит? – Поинтересовался я только из вежливости, а он в ответ посмотрел на меня, как на урода. – Слушай, мужик, понимаю, ты обязан не выдавать секреты своей группировки, но разве это того стоит? Да и потом, даже если ты нам что-нибудь расскажешь, думаю, сможешь сделать так, чтобы спасти свою задницу, верно?

– Меня не проймет эта игра в плохого и доброго полицейского. – Фыркнув, ответил он.

– Извини, я просто люблю классику. – Пожав плечами, сказал я. – Но это не меняет того факта, что тебе не сломают вторую кисть или руку. – Эти слова его не проняли, тогда я добавил: – Или вдруг с твоими ребятами что-нибудь произойдет. – Услышав это, он посмотрел на меня полные ужаса глазами, а увидев, что я не шучу, задрожал от страха еще сильнее.

– Если мои прознают, что я хоть как-нибудь вам помог, меня и мою команду отправят на корм мутантам. – Понурив голову, произнес он.

– Давай так, мне не нужны секреты твоей группировки, просто подскажи, как лучше всего миновать вашу базу и попасть в лабораторию.

– Никак – путь в лабораторию в обязательном порядке лежит через базу. Но если вы уговорите машиниста следовать без остановки, более вероятно, что проскочите.

– Как это лучше всего сделать? – Спросил я. Он сделал кислую мину, но в итоге ответил, выбрав между командой и совестью первое:

– Скажи Иванычу, что звонили с лаборатории: нужно срочно прибыть к ним – везем нового подопытного. Больше я вам ничем не смогу помочь. И дайте обезволивающее.

– Спасибо. – Поблагодарил я его, вставав и направившись к своему рюкзаку.

– Ты что делаешь? – Спросил Грецов, увидев, как я копаюсь в своем рюкзаке.

– Он попросил обезболивающее – я дам ему обезболивающее. – Ответил я, наконец, найдя аптечку.

– Ты с ума сошел? – Сказал капитан, схватив меня за руку. – Ты понимаешь, что окажешь ему «медвежью» услугу? Если его буду проверять свои, то узнают, что ему вкололи обезболивающее чужаки.

– Я все продумал. – Ответил я, сдернув его руку со своей.

Подойдя вместе с аптечкой к командиру дозоровцев, я достал не обезболивающее, а другую «химию» – очень действенный препарат, включающий в себя помимо обезболивающего снотворное, на подобии того, что вколол мне Грецов.

– Мне сказали, что таким образом я подставляю тебя, – произнес я, вколов командиру укол, – но ты проспишь минимум два часа – этого как раз хватит, чтобы мы добрались до лаборатории, а ты до базы. Так что, думаю, тебя ни в чем подозревать не будут, если, конечно, глупостей не натворишь. Еще раз спасибо. – Сказал я напоследок, перед тем, как он уснул.

Встав, я пересекся взглядом с Грецовым, который смотрел на меня, как на какую-то размазню, и хотел плюнуть прямо в лицо, но сдержался и, сделав презрительное лицо, отвернулся.

Взяв коммуникатор, я связался с машинистом:

– Алло, Иваныч?

– Слушаю, шеф.

– Звонили с лаборатории – срочно нужно доставить подопытного. И если я говорю срочно, значит, не останавливаясь.

– Приказ понял, командир – отчаливаем. – И поезд мгновенно тронулся с места так, что мы все попадали на пол, не успев за что-либо ухватиться.

– Все целы? – Спросил я минутой позже. Никто не ответил, но этого не требовалось – найдя каждого, я убедился, что никто не пострадал. А после все, потирая бока и другие части тела, занялись своими делами, но снова никакого командного духа, сплоченности и тому подобного. Совсем недавно была та вещь, которая их объединяла, то есть мое невероятное прохождение между аномалиями, но вдруг они все про это забыли и стали вести себя, как будто этого не случилось.

– Айс, я понимаю, что сейчас не время, но мне, да и остальным тоже, интересно, как вы смогли так быстро, причем безопасно перебежать улицу, когда мы были на поверхности? – Ошибка – об этом нюансе никто еще не забыл, по крайней мере, о нем напомнил как всегда любопытный Торопыга. Черт, почему мне нужно было вспомнить о неорганизованности отряда именно сейчас?

Поезд мчался по туннелю, колеса бились об рельсы и все сидели в разных углах небольшого вагона, но каждый услышал вопрос Торопыги, или Алексея Рыжова, посему эти каждые обратили свой взгляд на меня, таким образом, намереваясь услышать ответ.

– Что я могу вам сказать? Каждодневные приключения в Зоне, море экстрима и необходимость в выживании везде и во всем дали мне богатый набор умений и навыков, а главное опыт. – Я, конечно, мог всем рассказать, что я путешественник между мирами, а после перехода в этот мир получил ряд необычных способностей, которые поставили меня на равнее с ветеранами Зоны, но во-первых, это самое бредовое объяснение случившегося, поэтому неудивительно, что мне никто не поверит, а во-вторых, я ни при каких обстоятельствах не должен раскрывать свой секрет, вообще никак. Поэтому более скромная, но менее объясняющая история показалась мне разумной.

– Не думал, что обычный человек за два года в Зоне может добиться таких результатов. – Заинтересованно произнес один из людей Грецова.

– А может быть, нам нужно изучить его поближе? – Улыбнувшись, спросила Кошка.

– Лучше пусть Айс поделиться своими приключениями, заодно расскажет о своем накопленном опыте. – Высказал еще одну идею Вик.

Честное слово, пока меня обсуждали, предлагая самые разнообразные, а порой дикие идеи, я чувствовал себя лабораторным кроликом или крысой, что мне не особо нравилось – я знаю, о чем говорю, ведь раньше работал в одном институте и видел опыты, которые ставили там над животными. Но в этой кучке юных исследователей нашлись еще двое, кому неохота было меня обсуждать: Самогон и Грецов, – но слух они все равно напрягли.

И вот, сидя возле одной из стенок вагона, я рассказывал отряду свою историю выживания в Зоне, включив туда только те приключения, которые не могли выдать моего секрета, хотя при большом желании возможно и это. Вспоминаются поездки в летний лагерь во время летних каникул в школе, когда я был еще неотесанным юнцом, ничего непонимающим и не желавшим никого и ничего слушать. Тогда мне было интересно поездить в другие города, познакомиться с новыми друзьями и узнать много нового. Но больше всего мне нравилось в летних лагерях за их атмосферу, добрую и веселую. Особенно запомнились небольшие вечерние посиделки вокруг костра нашего и других отрядов, когда все жарили сосиски, общались между собой, кадрили девчонок, но всегда внимательно слушали рассказы вожатых. Как и сейчас, когда я рассказывал занимательные истории, а меня слушало такое большое количество человек, жаль только, нет костра и сосисок – я бы не прочь чего-нибудь перекусить.

– Так вот, после того раза, как навернулся с дерева, я ночую только в безопасных местах, причем с комфортом. Замечу: с комфортом! – Закончил я очередной рассказ о том, как среди ночи свалился с дерева, неудачно перевернувшись во сне, чуть ли не под нос ночным пса. Если честно, я люблю называть их волками, ведь именно от них появились эти мутанты, к тому же они живут и охотятся стаями, поэтому нужно очень постараться, чтобы увидеть одинокого ночного пса. Но такое называние к ним прижилось за то, что в отличие от волков они охотятся только ночью.

Вдруг поезд начал замедляться – наверное, это к лучшему, потому что у меня закончились «простые» истории. Достав коммуникатор, я вызвал машиниста:

– Что происходит? Почему поезд замедляется?

– Командир, вы чего? Как всегда обычный досмотр при въезде на базу. – Ответили с той стороны.

– Это я помню, а еще то, что дал приказ без остановки следовать в лабораторию.

– Если мы не остановимся, нас подорвут.

– Ах черт! Иваныч, скажи главе охраны, чтобы связался со мной.

– Так точно, командир. – Ответил машинист и отключился, но скучать мне долго не пришлось.

– Говорит глава охраны Кочегар, – секундой спустя раздался голос из динамика коммуникатора. – Трубадур, прикажи составу остановиться!

– Кочерга, когда мы с тобой увидимся лично, я тебя пристрелю! – Злобно ответил я. – Если конечно ты не пропустишь сейчас состав – у меня срочное задание доставить в лабораторию нового подопытного.

– Да хоть ты самого Рока вези – приказываю остановиться! – Не сдавался Кочегар, не смотря на важность моего якобы задания.

Не зная, что ответить, я посмотрел на Самогона в поисках поддержки и меня мгновенно осенило.

– Кочегар, ты что, хочешь дать Самогону лишние пару минут жизни? – Спросил я в коммуникатор, постаравшись сохранить твердость в голосе. Наступила пауза.

– У тебя на борту Самогон? – Минуту спустя послышался удивленный голос Кочегара. Посмотрев на Самогона, я улыбнулся и ответил:

– Да, он у меня – поймали в туннеле его с какой-то ребятней несколько километров назад.

– Тогда тем более останавливайся – у меня перед ним должок, нужно вернуть. – Сказал Кочерга так, что мне даже с этой стороны почувствовался его оскал.

– Нет, друг, у меня идея получше: я доставлю его в лабораторию, где лично прослежу за тем, чтобы он умирал долго и мучительно. – Не менее кровожадно ответил я. – К тому же я опаздываю, а ты сам знаешь, что металл не любит понапрасну остывать.

– Что верно, то верно, Трубадур. – Произнес Кочерга, расстроенный неутоленной жаждой крови. – Раз такие дела, я просто обязан тебя пропустить, жаль только, что не могу поехать с тобой. Но прежде, чем ты уедешь, можно попросить тебя об одной вещи?

– Конечно.

– Насладись этим моментом как можно дольше.

– Обязательно. – Сказал я перед тем, как связь прервалась, и состав отправился дальше, набирая скорость.

Убрав коммуникатор, я вздохнул и взглянул на отряд, который смотрел на меня, как на чудовище. Пока я разговаривал с главой охраны дозоровцев и пытался выглядеть более грубым, решительным, а главное кровожадным, что не заметил, как вжился в роль, чего мои друзья очень испугались. Зато есть плюс: они снова сплотились.

– Что? – Недоумевая, спросил я. Все как по команде перестали на меня смотреть и занялись каждый своим делом. Я же вернулся к своему месту и, устроившись там получше, прикрыл глаза – захотелось еще немного отдохнуть перед важным делом, вздремнув пять-десять минут. Но и в этот раз меня не оставили в покое.

– Неплохо придумал, Айс, – произнес Самогон, подойдя ко мне, – подставил меня, чтобы поезд мог ехать дальше.

– Что-то вы меня так вымотали, я аж спать захотел, – открыв глаза, ответил я, намекая на то, что не прочь сейчас побыть в тишине и одиночестве.

– Не время отдыхать, друг мой. – Сказал он, присев рядом со мной. – Нужно поговорить.

– Что на этот раз? – Вздохнув, спросил я. Что же, раз самому Самогону нужно со мной поговорить, то придется мне отложить свой заветный отдых на потом.

– Лаборатория. Ты уверен, что сможешь совладать с техникой, вспомнив свое прошлое, но при этом не угробить весь отряд?

– Откуда такие панические мысли? – Удивленно спросил я, посмотрев на ветерана.

– Отчего-то меня тревожит плохое предчувствие, и я не знаю, с чем это связано. А ты ничего не чувствуешь?

– Вот пока ты не сказал, я об этом даже не задумывался. – Раздраженно ответил я, но стоит признать, глубоко в моем подсознании уже давно что-то неустанно звенит и жужжит, не давая покой.

– То есть ты тоже что-то чувствуешь? – Спросил Самогон, посмотрев на меня глазами, которые просили поддержки.

– Да, чувствую, но в отличие от тебя я не поддаюсь эмоциям и сохраняю голову трезвой. Чего и тебе советую, кстати говоря, а то иной раз думаю, что ты претворяешься патрульным – что-то уж слишком сильно и часто ты нервничаешь.

– Ну извини, Айс, что не оправдал твоих надежд, но если я нервничаю, значит, на это есть причины, причем серьезные, которые могут создать огромные проблемы, понимаешь меня? Интуиции я всегда доверяю, независимо ни от чего, а она сейчас говорит, что впереди нас ждут большие проблемы.

– Знаешь, Самогон, у меня тоже есть интуиция, а вместе с ней такая вещь, как паранойя – вот как помогает, – ответил я, показав ветерану большой палец. – Да только я всегда иду туда, куда мне нужно, но только более насторожено, если включаются «датчики».

– А вот скажи мне, до перехода ты был такой же самоуверенный и оптимистичный? – Спросил он с такой интонацией, как будто пытался меня на чем-то поймать.

– Не всегда и не везде, – честно признался я.

– Так может у тебя есть еще одна способность – сильная воля? Не думал об этом? – Вновь спросил Самогон, хитро прищурившись.

– Просто я дома. – Вздохнув, ответил я.

– Прости, я тебя не понимаю.

– Понимаешь, Самогон, – произнес я, посмотрев ему в глаза, – в том мире я был робким, несмышленым парнем, над которым любили поиздеваться, а я не понимал, где друг, а где враг. В результате я получил комплекс неполноценности, да и много еще каких проблем в семье и в личном – особенно с последним, потому что даже не понимал, кто я такой и зачем нужен. В общем, уверенности, как таковой, у меня не было. Наконец, я обрел ее тогда, когда смог доказать свою теорию о связи между мирами. Тогда-то я и начал работу по созданию установки перехода. Каждый день работы приносил мне столько счастья, столько уверенности в последующем шаге, что я не раздумывая предложил Юле выйти за меня замуж и… И так же не раздумывая ее бросил. – Сказал я, горестно вздохнув.

– Тогда зачем ты сделал ей предложение, дурень?

– На самом деле, я хотел забрать ее с собой, просто не успел – нужно было срочно уничтожить установку и всю документацию. К тому же, как ты можешь заметить вокруг себя, ей тут не место.

– То есть тебе тут есть место? – С укоризной в словах спросил Самогон.

– Как видишь. – Ответил я, посмотрев на него. – Но с тех пор, как я оказался тут, меня редко покидает уверенность во всех моих действиях. Наверное, все дело в том, что я перестал размышлять о результате и сосредоточился на цели. – Улыбнувшись, произнес я. – Зато оптимистичным я старался быть всегда, просто для того, чтобы никто не видел, как мне плохо, ведь под маской клоуна никто не замечает слез, верно?

– Я много разных людей повидал в разных мирах, поэтому со стопроцентной уверенностью могу сказать, что с этим никак не поспоришь.

– Господа сталкеры, прошу прощение, что отвлекаю вас от важной беседы, но поезд начинает замедляться. – Неожиданно произнес Грецов с другой стороны вагона. Прислушавшись к себе, мы тоже это почувствовали.

– Значит, мы подъезжаем к лаборатории, – ответил Самогон и, вставая, сказал мне: – Пойдем, Айс, подготовимся к выходу.

Вскоре поезд остановился. Как мы и обговорили план действий, роль подопытного сыграл Самогон, которого привез на поезде Трубодур, лидер отряда Дозора. Открыв дверь вагона, я первым спрыгнул на платформу, осмотрелся и дал отмашку остальным. После ко мне присоединились мои ребята: Еж, то есть Юля, Торопыга, Цыган, Вик и Чип, – которые вели Самогона, как особо опасного, направив на него оружие, а тот исполнял свою роль, изредка бросая гнусавые шутки в сторону «конвоя». Последними из вагона выпрыгнули Грецов и его люди, закрыв дверь. На платформе, как этого и следовало ожидать, находилось много дозорных, но нам повезло, что в поезде ехало десять патрульных Дозора, которые с радостью поделились своей формой. Но это не спасло нас от пристального внимания и дотошной заинтересованности народа, который узнал, что отряд Трубодура поймал известного сталкера Самогона и везет его на пытки в лабораторию, и самое прискорбное то, что об этом узнала вся группировка сразу же после того, как мы проехали заставу. Сначала я не поверил ветерану, когда он сказал, что дозоровцы до сих пор помнят его небольшую «прогулку» по туннелю, поэтому сильно удивился, увидев какое внимание они к нему проявили – а еще сильнее пожалел, что использовал Самогона, как пропуск на базу. Плакал наш план о тихом вторжении в лабораторию.

Дозоровцы старались подойти к Самогону и что-то сказать или сделать, но наш отряд всячески отгонял их со словами «Не подходить – опасен», «Это важный образец – не трогать» и так далее. Эта ситуация сохранилась даже тогда, когда мы отправились в лабораторию, но люди капитана отлично справились, прикрыв «хвост». А я же немного задержался на платформе. Во-первых, нужно было отдать приказ машинисту, чтобы он отправлялся на базу, дождаться отъезда поезда, а только потом догонять свой отряд. А во-вторых, любопытная публика жаждала рассказа о том, как мы «поймали» опасного преступника, нарушителя контроля и вообще виновного во всех преступлениях против Дозора и всей Зоны сталкера Самогона. Но не было времени что-то придумывать, рассказывать, отвечать на вопросы: нужно как можно скорее уничтожить устройство перехода между мирами, – поэтому я просто сказал:

– Народ, меня ждет «верх», с отчетом, подопытным и его пыткой, а я жажду веселья. Расскажу все и отвечу на все ваши вопросы как только, так сразу, – и побежал догонять свой отряд, оставив на платформе расстроенных дозоровцев, которые не получат удовольствие от пыток сталкера, в отличие от Трубодура.

Догнав ребят, я пристроился сбоку от Самогона и сказал:

– Оказывается, ты здесь звезда, а я тебе не поверил. – От самой платформы наш отряд продолжал делать вид, что конвоирует ветерана, который в свою очередь претворялся, что попал в самую… гущу событий. Хотя, по правде говоря, это было необязательно, потому что мы все попали в такую гущу, что слабонервные сразу застрелились бы, а сильные духом – задрожали от страха. Ну а нам, психам по жизни, зоновским коммандос это было незнакомо, поэтому мы шли, чувствуя тяжесть в штанах, и пусть каждый сам решает, его ли это стальные яйца или же что-то абсолютно другое.

– А как же иначе! Давай ручку и бумагу – автограф оставлю. – Ответил Самогон, приготовившись подписать мне какой-нибудь клочок бумаги.

– Ага, звезда, которая самая исполняет смертельные трюки, не так ли? – Подстегнул я его.

– Не без этого, друг мой, иначе зарплату не платят. – Наиграно расстроившись, ответил он.

– Куда дальше идти? – Тихо бросил за спину Вик, который шагал впереди нас. А тишину стоило сохранять, потому что куда не глянь, везде появляются дозоры, да еще бросают на нас заинтересованные взгляды и пытаются догнать конвой.

– Направо, потом на развилке налево и через сто метров направо. – Ссутулившись и так же тихо ответил ветеран.

– Где мы в конечном итоге окажемся, Самогон? – Спросил я.

– Близко к лаборатории. – Расплывчато сказал он и добавил, увидев мое задумчивое лицо: – Не волнуйся, мы будем неподалеку от оборудования и самой установки. – И мы продолжили свой путь, еще больше ускорившись.

По совету Самогона Вик направился в нужную сторону, и остальные последовали за ним. До того самого поворота все были собраны и делали вид, что конвоируют опасного преступника, но стоило нам пройти дальше, как все расслабились, опустили оружие и продолжили идти, рассматривая здешние достопримечательности. Поддавшись этой слабине, я тоже шел и крутил головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов, но увы, смотреть было не на что: мы шагали по не слишком широкому, но очень длинному коридору, оснащенный яркими лампами на потолке через каждые пять метров. Поэтому я очень быстро заскучал и вернулся к цели, а увидев, что про это помним только мы с Самогоном, тут же сделал выговор всем остальным. Гордость Грецова не дала ему спокойно проглотить мои слова, поэтому он, быстро взяв себя в руки, добавил еще пару своих комментариев, делая вид, что ни на что не отвлекался, в отличие от остальных. Я не стал ничего ему говорить – вдруг обидится и будет точить на меня зуб, – и вскоре наш отряд оказался возле входа в большое помещение. Все без команды остановились и прижались к стенам. Пройдя немного вперед, я, Самогон и Грецов осмотрелись и, быстро посовещавшись, решили отступить, чтобы разработать план действий и обговорить каждый последующий шаг.

– Ну что, Самогон, это то самое помещение? – Спросил капитан. Немного вернувшись назад, мы побросали рюкзаки на пол и наша троица встала друг напротив друга, пока остальные стояли в стороне.

– Да, но… – Ответил ветеран.

– Что значит но?

– Помещение то самое, находится там же, где я его в прошлый раз нашел, но что-то здесь не так.

– А что ты хотел. Тебя здесь сколько не было? Полгода или больше? – Спросил уже я. – Нам повезло, что мы смогли выйти сюда и найти это место, а могло все измениться и помещение сейчас было бы в другом месте.

– Согласен, но все равно что-то здесь не так. – Нервно ответил Самогон.

– Тогда что будем делать? – Спросил я, сначала посмотрев на ветерана, а потом на капитана.

– Я предлагаю найти другой путь в лабораторию. – Сказал Самогон.

– Да нет у нас на это времени! – Вспылил Грецов. – Нужно идти сейчас!

– Капитан прав, Самогон, – произнес я, – но сталкерскому чутью я доверяю больше. К тому же я не хочу рисковать никем из отряда. Поэтому вы остаетесь здесь, а я пойду на разведку, – и, не дождавшись ответа от Самогона и Грецова, быстро подхватил свой рюкзак, и, развернувшись, направился к помещению.

Помещение и впрямь оказалось большим. Посмотрев вверх, я взглянул на потолок и вспомнил о другом помещении, в которое свалился вместе с туннельным мутантом. Они были похожи размерами, архитектурой, оформлением, столько же дверей и выходов на одинаковых местах, но только не начинкой. Если то здание являлось по своей сути хранилищем списанного, да и просто старого оборудования, причем в громадных размерах, то здесь находилась средних размеров площадка в центре, вокруг которой стояло другое, или лучше сказать, другого рода оборудование.

Выбрав курс, я быстро перебежал от прохода, где прятался наш отряд, к одной из груд «железа». Пока я бежал, слышал, как кто-то из моих ребят сказал мне что-то в спину, потом еще один, после появились Самогон и Грецов и попытались что-то мне крикнуть, но вынужденная конспирация не дала им это сделать. А я никого из них не слушал, потому что было уже не до этого. Получилось так, что во всем помещении освещалась только платформа, на которой тоже что-то находилось, но я не мог рассмотреть это из-за оборудования. Во всей остальной части стоял небольшой полумрак, который играл мне на руку, но у меня снова обострился приступ паранойи. Выглянув из-за края груды «железа», я осмотрелся, но ничего опасного не обнаружил. «Хм, странно, – подумал я. – Все-таки прав Самогон, что-то здесь не так». И тут я понял, что не давало ни мне, ни Самогону покой: полумрак! Как же я сразу этого не понял, ведь кто в большом помещении оставляет включенное освещение в самом его центре, на какой-то платформе? Это же чистой воды ловушка: вынудить врага выйти в центр, а самому окружить его, выйдя из всех дверей и проходов, которых здесь немало. Озаренный этой догадкой, я побежал обратно к отряду, но не успел сделать и десяток шагов, как мое чутье снова просигналило, и я растянулся на полу – чисто на всякий случай, а то мало ли.

– С тобой все в порядке? – Спросили у меня.

– Да. – Непроизвольно ответил я и начал подниматься, но… Кто это было? Сначала я подумал, что мой отряд, не увидев опасности, направился ко мне, но посмотрев в сторону ребят, понял, что в ближайшие несколько минут никто не покинул прохода. А еще я увидел, как все смотрели на кого-то, кто находился здесь кроме меня. Медленно повернув голову, я обнаружил только темный силуэт, стоящий в паре метров от меня. Попытавшись приглядеться, увидеть хоть какую-то деталь, у меня ничего не получилось, и все из-за этого полумрака.

– Если с тобой все в порядке, тогда чего лежишь? Давай вставай. – Произнес он, и как будто прочитав мои мысли, кто-то включил свет. Дезориентированный такой неожиданностью, я на ощупь медленно и аккуратно поднялся на ноги. Понемногу зрение ко мне возвращалось, но это ничего мне не дало: я не знал этого человека. Небольшое овальное лицо, морщинистый лоб, говорящий о большой работе мысли, вместе с надвинутыми на глаза бровями. О серьезности этого человека говорили так же его серые щеки и немного сжатые губы. Он был больше похож на детектива, полицейского или агента спецслужб, но никак не на сталкера, хотя его одежда и снаряжение говорили об обратном. В первый раз вижу человека в Зоне, которому не шла наша «фирменная» одежда к лицу.

– Кто ты такой? – Спросил я.

– Какой же ты невоспитанный, – расстроено произнес незнакомец. – Ничего, мы это исправим, но сейчас давай не будем заставлять ждать твоих друзей – пусть они присоединятся к нашей беседе.

– Мне казалось, что нам и вдвоем неплохо.

– Я не против, Трубодур, или лучше сказать, Айс, но разговор не только к тебе. – «Что же, он знает, как меня зовут, это многое меняет», – подумал я про себя.

Мы обменялись взглядами, и я, развернувшись, посмотрел на отряд и прокричал:

– Оружие к бою! – И мне мгновенно ответили щелчки предохранителей. Посмотрев на незнакомца, я добавил: – Все-таки я думаю, мы можем обойтись и без них.

– Я думал, что у тебя есть голова на плечах, но ты такой же, как и остальные. – Качая головой, сказал он. Тут же краем глаза я подметил, как из всех проходов и дверей повылезали дозоровцы, но почему-то не направились ко мне или к отряду, а остались на месте, как будто ждали приказа. Даже не взглянув на них, незнакомец произнес: – Мне нужен только ты и тот, кого вы зовете Самогоном. Если вы останетесь для нашего дальнейшего разговора, то остальные могут спокойно, не боясь за свою жизнь, уйти, чтобы больше сюда не возвращаться. – Я ненадолго задумался, но мне этого хватило, чтобы понять, в какую передрягу мы попали, а возможно, только мы с Самогоном.

– Слышь, Самогон, знаешь что этот… незнакомец мне предложил? – Не оборачиваясь, прокричал я.

– Удиви. – Прокричал ветеран со стороны прохода.

– Говорит, я и ты остаемся, остальные – живые и здоровые уходят.

– Заманчивое предложение – нужно подумать.

Конечно, я тянул время, и не потому, что мне захотелось поразвлечься – все обстояло как нельзя серьезнее. К тому же я не мог распоряжаться чужой жизнью, даже если она может спасти другие десять, но не это главное. У меня нет плана, я не знаю, что предпринять. И кто этот человек? Раз ему нужен Самогон – о моей персоны мы ненадолго забудем, – значит, они знакомы, вот пусть он и ломает голову, как нам выбираться из этой передряги, раз уж залезли по самое не могу.

Не знаю, что произошло за те недолгие пару минут, в течение которых я ждал ответа от Самогона, стоя возле незнакомца, но неожиданно услышал топот приближающихся шагов. Не вытерпев, я обернулся и увидел ветерана, шагающего в мою сторону, а немного скосив голову, – уходящий отсюда отряд.

– Какого черта происходит, Самогон? – Спросил я у него, когда он оказался возле меня.

– Что же, вот они мы, теперь сдержи и ты свое слово. – Сказал Самогон незнакомцу, даже не взглянув в мою сторону.

– Конечно, Скарслей. – Ответил незнакомец.

«Скарслей? – Удивленно посмотрел я на Самогона. – Хотя ну да, Самогон это, наверное, позывной, ведь он на службе, и настоящие имена им не нужны. Чему же тогда я удивлен?»

– Забудь это имя, Вошабута, теперь меня зовут Самогон. – Сказал ветеран.

«А ветеран ли он на самом деле?» – Теперь моя голова будет занята только личностью моего напарника, если его можно так назвать.

– Нет. – Не раздумывая, ответил Вошабута, как назвал незнакомца Самогон, то есть Скарслей.

– Ах да, совсем забыл про твою философию. Забудешь имя, забудешь его прошлое – не так ли?

– Нет, мне просто не нравится имя Самогон – кажется, что тебя прозвали так за пристрастие к алкоголю. Или это на самом деле так?

– Зачем я и мой друг тебе понадобились? – Переведя разговор в другое русло, спросил Самогон-Скарслей.

Вошабута сразу не ответил ему: он как-то странно улыбнулся и, указав на него, прошел из стороны в сторону.

– Знал, что ты задашь этот вопрос, но я все равно надеялся, что ты сам догадаешься, в чем дело.

– Что, снова будешь вспоминать мой должок перед тобой? Мне казалось, что мы во всем разобрались.

– В том-то и дело, что тебе казалось. – Снова улыбнувшись, произнес Вошабута.

– Слушай, может, хватит вспоминать команду? – Устало спросил Самогон. На этих словах Вошабута яростно посмотрел на него, резко подскочил и, чуть ли не набросившись, прошипел:

– Это ты меня послушай. Мои… Твои… Парни отдали столько лет патрулю, не пожелав отправиться домой, оставили близких и любимых, а в штабе решили, что наша команда исчерпала свой срок службы – никто даже не попытался нам помочь, а их – спасти. Чудо, что мы с тобой смогли выбраться из той переделки. Но ты продолжаешь исправно служить патрулю и Высшим, забыв про то, что они сделали. Поэтому ты перестанешь быть моим должником, когда признаешь, что патруль – это сборище ничтожеств, заботящихся только о себе и о какой-то всевышней миссии, которая, по их мнению, приносит мир во всех мирах.

«Да, ничего себе – парень очень долго держал эмоции под замком. Но вот появился Скарслей, которому он может выплакаться», – подумал я про себя.

– Хорошо, я понял, что ты не оставишь меня так просто, но зачем тебе он? – Спросил Самогон, указав на меня.

– С этим мы пока повременим. А сейчас прошу следовать вас за мной. – Сказал Вошабута более спокойно и, развернувшись, отправился к платформе. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Что ты сказал Грецову? Куда они ушли? Ты уверен, что с отрядом ничего не произойдет? Этому человеку можно доверять? – Из меня струились вопросы, как кипяток из гейзера, пока мы шли за «старым знакомым» Самогона. Да, я очень сильно волновался за отряд, ведь не доверял этому человеку и не знал, на что он способен. И почему-то я волновался не только за Юлю и парней, но за весь отряд полностью. Да, мы с Грецовым сразу друг другу не понравились, но и он успел за столь непродолжительный срок засесть у меня в душе.

– Успокойся, Айс, с ними все будет в порядке – если Вошабута сказал, что отпускает, значит, он их отпускает.

– Ты так уверен в нем? – С нескрываемым скептицизмом в голосе спросил я.

– Мы работали с ним в одной команде почти десять лет – это очень большой срок если учесть, что профессия патрульного не такая уж безопасная.

– С этим не поспоришь. – Шепнул я Самогону перед подходом к платформе.

Как только мы поднялись, Вошабута направился к многочисленному оборудованию, стоявшее вокруг платформы.

– Знаешь, Скарслей, – произнес он, подойдя к одному из «железных шкафов», – когда я затевал эту кампанию, решил основательно подготовиться, чтобы меня не смогли остановить как в прошлый раз, поэтому выбрал это место, как самое охраняемое и труднодоступное. Но как ты знаешь, даже у самой защищенной крепости найдется маленькая брешь, поэтому я не удивился, узнав, что спустя столько времени появился… Как вы там зоветесь? – Не найдя нужного слова, Вошабута повернулся ко мне, ища помощи в поиске.

– Сталкеры. – Подсказал я ему.

– Верно, сталкеры. – Повторил Вошабута и вернулся к «шкафу». – Так вот, я не удивился, когда узнал, что какой-то сталкер смог проникнуть на базу моих подчиненных, потом в испытательный цех, где славно «пошалил», и выбраться отсюда целым и невредимым. Но каково же было мое удивление, когда я узнал, кем оказался этот сталкер. – Понятно, это он все про Самогона. Ну да, здорово узнать, что твой друг, знакомый или враг – а может все вместе – снова появился в твоей жизни, но Вошабута так странно это произнес.

Не отрываясь от датчиков и экранов, расположенных на «шкафу», он продолжил свой рассказ:

– Да, сначала я узнал, что это был некто сталкер Самогон, но мне не составило труда узнать, кто скрывается под этим именем. Все-таки не нравится оно мне, Скарслей лучше: гордо, звонко, сильно, – а не то, что Самогон, – снова заметил Вошабута. – Ты только задумайся. Многим мирам давно известно о Зоне, ведь именно здесь уже прошло не менее сотней путей, ведущие в другие миры, а это всего лишь за двадцать лет ее существования! И вот тебя, одного из лучших патрульных, забрасывают в Зону, и ты всенепременно попадаешь в мою лабораторию. Не правда ли, Высшие очень расчетливы? Предусмотрели все до мелочей. Жаль только, что ты не догадался, чья эта лаборатория, иначе сорвал бы мне все планы еще в зародыше. – Что-то зафиксировав на одном из датчиков, он посмотрел на два разных экрана, а потом включил пару рычагов и выкрутил все тумблера, какие были. После он перешел к следующему «шкафу», где занялся тем же самым, только быстрее. – Но у тебя оказалась уважительная причина: в Зоне появился новый странник. Конечно, мне стало интересно, кого в этот раз ты отправишь домой, и я легко это выяснил. Но прошла неделя, потом месяц, второй и, наконец, год, а парень как был в Зоне, так и остался. Тогда мне стало еще интереснее: почему ты не вернешь его в родной мир?

– К чему ты клонишь, Вошабута? – Не вытерпев, спросил Самогон. А вот я заинтересовался рассказом бывшего коллеги ветерана. Хоть он и был врагом, стоял к нам спиной, чем проявлял неуважением – так и хотелось треснуть его по голове, а лучше сразу пристрелить, тем более ствол находился под рукой, – Вошабута как-то странно рассказывал. Без эмоций, без какой-либо особой черты, да и голос у него был самый обыкновенный, но я слушал его, не отрываясь, как будто купил «серую» книжку, самую обыкновенную, а когда начал читать, не смог оторваться.

– С годами ты стал менее терпеливым, Скарслей, – отвлекшись от оборудования, сказал Вошабута. Перейдя к уже четвертому «шкафу», он принялся нажимать и крутить несколько кнопок одновременно, полагаясь только на два монитора установленных неподалеку от компьютеров – по всей видимости, предстоял важный этап. – Кстати, как поживает твой Накопитель? Все еще собирает информацию из миров?

– У нас уже новое поколение: Джейк и Джей потрудились и сделали новые Накопители. – Недоумевая, ответил Самогон.

– Ты уже не представляешь себя без него, верно?

– В какой-то мере можно сказать и так.

– Вот и я не могу представить. Теперь представь, каково мне было, когда моему Накопителю отключили поток. Но и тут я не промахнулся – возобновил его, да так, что Высшие об этом не догадаются. По крайней мере, в ближайшие несколько лет это не грозит, но мне хватит этого времени.

– И ты с помощью него… – Начал Самогон, не особо удивившись его словам.

– Узнал об этом парне много чего интересного. – Закончил фразу Вошабута, оторвавшись от последнего «шкафа», и посмотрел на меня. По всей видимости, все приготовления были сделаны: оборудование мерно загудело, а воздух уплотнился, и почувствовалось напряжение, витающее вокруг нас. Настал момент истины.

– Ты понимаешь, Скарслей? Этот парень смог создать переход, даже незнакомый с разработками Патруля! Вообще! Если о нем прознают, ты представляешь, какая охота за ним начнется?! А его способности? Я более, чем уверен, они уникальны! – Запричитал дрожащим от радости голосом Вошабута. Он смотрел на меня с такой улыбкой на лице и широко раскрытыми глазами, что я в какой-то момент подумал: «У него случаем крыша не поехала?». Видимо увидев этот вопрос в моих глазах, он взял себя в руки и уже более спокойным голосом произнес: – Но прежде, чем я поставлю миры на колени с вашей помощью, хотите вы того или нет, мне нужно закончить одно дело.

Ни слова больше не говоря, Вошабута вышел в центр платформы и как-то незаметно активировал оборудование, потому что в тот же момент в паре метров от него возникла маленькая черная точка, висящая в воздухе. С каждой секундой она понемногу увеличивалась в размере, превращаясь в плоский диск.

– У нас есть всего лишь пара минут, а после откроется переход. – Сказал я Самогону. – Есть план?

– Это оборудование похоже на твое? Сможешь в нем разобраться? – Спросил он, не сводя взгляд со спины Вошабуты.

– Я неуверен, – честно ответил я, пробежав взглядом вокруг. – Но как я понимаю, у меня нет выбора.

– Верно. Я попробую выиграть время, но тебе нужно поторапливаться. Вперед. – Наконец, произнес он и, оставив возле меня рюкзак и оружие, направился к своему бывшему другу. Мне же ничего не оставалось, как направиться к самому первому «шкафу», с которого начинал Вошабута.

Бросив рядом с вещами Самогона свои, я пытался разобраться в чужом устройстве перехода. А в это время ветеран подошел к Вошабуте и спросил:

– Что ты намерен делать?

– А разве ты не понял? Я хочу уничтожить Высших! – Ответил он, посмотрев на него.

– Ты же знаешь, что это невозможно – они бессмертны.

– Я потратил не один год на изучение их записей и архивов – уверен, у меня есть шанс их победить.

– А дальше что? Ну уничтожить ты всех Высших, приведешь к краху Патруль, а и что будешь делать? – Спросил Самогон, отойдя немного в сторону.

– Не пытайся сбить меня с пути, Скарслей. – Произнес Вошабута, бросив злой взгляд на него. – Ты же знаешь, зачем я это делаю – ребята не заслужили такой участи, да и не только они. Ведь ты не думаешь, что это был единичный случай.

– Ну погибли ребята и погибли – дальше что? – Неожиданно сказал Самогон. Это прозвучало настолько цинично, что даже я на мгновение остановился.

– Что ты сказал? – Не поверив своим ушам, шепотом спросил Вошабута.

– В каждом мире люди умирают изо дня в день, по собственной глупости или чужой. Тоже самое происходит и с патрульными: нас предают друзья, бывает, мы предаем их, или же нас всех бросают по среди поля боя, в самой гуще сражения, – но мы не должны поддаваться злобе – ее на всех не хватит. И в конечном итоге она тебя захлестнет, и тогда ты не сможешь выбраться.

– Замолчи! Замолчи! – Кричал Вошабута. Не выдержав, он бросился на Самогона и врезал ему со всей силы, да так, что ветеран отлетел в сторону, прямиком на оборудование, где упал на пол, не удержавшись на ногах.

– Замолчи. – Повторил Вошабута. – Как же ты противен, Скарслей. Глупость, предательство, злоба… Самая главная глупость – это твои слова. Ты готов в слепой вере служить Патрулю, в то время как погибают твои товарищи. Как же низко ты пал.

– Ты думаешь, мне нравиться смотреть, как у меня на руках погибают друзья и товарищи? Думаешь, я так сильно хочу служить Патрулю? Думаешь, мне нравится подчиняться Высшим? – Спрашивал Самогон, поднимаясь. – Я давал клятву сделать миры лучше, но даже в этой борьбе случаются потери – тебе ли этого не знать. Но одно дело, когда погибаешь в борьбе, и совсем другое – когда тебя бросают на произвол судьбе. Парни знали, на что идут, поэтому никто и слова не сказал, когда нас бросили, потому что мы тогда сражались за мир.

– Какие высокие слова, Скарслей. Ты упал и снова поднялся в моих глазах. Но я все равно не поменяю своего решения. Доставай свой нож – сейчас мы узнаем, кто из нас достоин идти дальше. – Произнес Вошабута и первым бросился в атаку. И если до этого момента я мог краем глаза наблюдать за бывшими товарищами, то теперь ничего не видел и даже не слышал – время слов давно закончилось, уступив место битве. Но было уже неважно, что происходило дальше и кто побеждал – маленькая черная точка превращалась в тонкий диск, по краям которого били электрические заряды, а у меня все не получалось остановить это увеличение.

Несколько переволновавшись, в моей голове что-то щелкнуло, и я вспомнил то, что могло остановить увеличение диска. Подойдя к третьему «шкафу», я нашел три тумблера с надписями: альфа-, бета- и гамма-космозаряды^1, – и повернул последний на минимум. Диск тут же прекратил увеличиваться в размере, но вокруг него по-прежнему пробегали заряды. Вздохнув, я решил перевести дух, но не тут-то было.

– Семен, Семен, – послышался осуждающий голос. Не поверив, я поднял взгляд и увидел на другой стороне платформы поднимающегося с колен Вошабуту, а возле его ног лежал еще живой Самогон и корчился от боли. Сколько прошло времени, как он атаковал? Минута? Две? Я буквально на мгновение отвернулся повернуть один тумблер, а он уже разобрался со своим бывшим товарищем – немыслимо!

Пока Самогон, превозмогая боль, пытался дотянуться до Вошабуты, чтобы остановить его, тот шагал в мою сторону и, качая головой, причитал:

– Как же ты меня разочаровал. Я думал, что хотя бы ты поймешь мои цели и станешь моим верным союзником и товарищем по оружию. Но вот как выходит: ты не остановил меня, но показал, что не пойдешь за мной. – Подойдя ко мне, он ничего не попытался сделать, а с равнодушным лицом потянулся к повернутому мной тумблеру. Не дав прикоснуться к нему, я оттолкнул Вошабуту от «шкафа», а заодно от себя. Не ожидая от меня такого решения, он на мгновение опешил. Но всего лишь на мгновение, потому что тут же направился на меня, и уже не для того, чтобы повернуть тумблер.

Мне был нанесен первый удар, и второй, и третий… И хоть я пытался их блокировать, Вошабута настолько быстро и точно их наносил, что мне просто физически не удавалось за ним поспевать. Он все наносил удары и наносил, а на моем теле все меньше оставалось места для синяков. Наконец, когда я обессилел и руки сами собой начали опускаться, в голову прилетел удар. Как и до этого, он оказался быстрым и точным, поэтому я тут же начал падать. Нет, я не потерял сознание, просто всему телу, особенно голове, захотелось принять горизонтальное положение. Мне ничего не оставалось, как довериться судьбе и плыть по течению.

Но я снова не получил этой возможности. Как только мои веки сомкнулись, кто-то в моей голове дал мне пинок и прокричал: «Айс, ты случаем не оборзел?! А ну вставай! Вставай и дерись!» И это подействовало, но не так, как предполагалось. Находясь еще в прострации и попеременно открывая то левый, то правый глаз, я легко отскочил от пола, как пружина, и без паузы пошел в ответную атаку. Мои удары были гораздо мягче и медленнее, чем у Вошабуты, но оно и понятно, ведь мне столько ударов прилетело. В конечном итоге, это сыграло со мной злую шутку.

Я наносил удар за ударом, но казалось, что Вошабута их не чувствовал, он даже с места не двигался. Но вот между моими ударами возникла пауза, совсем короткая, но достаточная, чтобы ею смог воспользоваться мой чрезвычайно быстрый противник. Я мало, что успел тогда разглядеть, тело по большей части действовало отдельно от меня, но кое-что врезалось в память. Как я потом вспоминал, Вошабута успел подскочить мне под ноги и нанести удар двумя ногами одновременно, отчего меня отбросило прямиком на оборудование, об которое я ударился спиной и свалился на пол. Хвала Зоне, моим чудесным способностям и рефлексам за то, что тело успело сгруппироваться и принять на себя только часть удара, иначе я мог бы больше не задумываться о топтании Зоны. Валяясь без сил на полу черт знает где, я увидел Самогона, который лежал на спине без малейшего движения, только мерно вздымалась при вдохе и опускалась при выдохе грудь. Единственная мысль в тот момент, которая меня согревала, это: «А я дольше тебя продержался, жаль только получил больше – один-один, что еще сказать».

Вновь ко мне подошел Вошабута и, присев, сказал:

– Ты сильный воин, Айс, у тебя есть храбрость, воля, а главное способности, которые помогают тебе идти дальше. Но прости, в отличие от меня ты пока не научился их контролировать в полной мере. – Поднявшись, он развернулся и кому-то прокричал: – Унесите этих двоих в камеру, только туда и никуда более. А их вещи – на склад. Выполнять.

Послышался приближающийся топот сапог, и про себя я подумал: «Ну вот и все, закончился мой рейд, а вмести с ним и миссия. Но мне сейчас важно знать, что Грецов, его люди и моя пятерка «детишек» не валяются рядом со мной, что они смогли выбраться и убраться отсюда подальше». Да, я такой, в последний момент могу подумать о практически незнакомых мне людях, а о Юле даже не вспомнил – прости меня, любимая. Я ни о чем не жалел, кроме одного: мы так и не выпили с Самогоном, хех. А он все лежал, даже когда к нему подошел дозоровец и схватил его. Самогона не стали нести на руках, а просто потащили по полу, поэтому голова невольно дернулась, и я увидел его лицо. Сначала мне показалось, что он впал в отчаяние, но он… считал?! Неужели у него есть план?!

– Что же, Айс, до новых встреч. – Произнес надо мной Вошабута. Резко посмотрев на него, я увидел, как он собрался уходить, а дозоровец приготовился «сопроводить» меня до камеры. Только веря и надеясь на Самогона, я собрал все силы в кулак и схватил Вошабуту за ногу.

– Что такое? – Спросил он, мгновенно остановившись и посмотрев на меня.

– Вошабута, – сиплым голосом промолвил я, – ты же понимаешь, если мы не остановим тебя, то придут другие, и твой план рухнет.

– Понимаю, Айс. – Кивнул он, как бы соглашаясь со мной. – Но пока придут по-настоящему сильные воины, которые способны меня остановить, будет уже поздно.

– Даже если это так, то как ты намерен победить Высших? Самогон, то есть Скарслей, сказал же, что их тебе не победить, тогда о каком слабом месте можно говорить?

– Ты очень любопытный человек, Айс, – улыбнувшись, произнес Вошабута и вновь присел возле меня. – Честно говоря, ты мне нравишься, поэтому я поведаю тебе эту историю. Оставь нас наедине. – Сказал он дозоровцу, посмотрев на него, и когда тот ушел, продолжил: – Знаешь, а ведь я на самом деле не соврал: я читал все те записи, которые Высшие передали служителям Патруля и которые помогли нам в разработке самого лучшего, самого уникального, самого великого устройства из когда-либо существовавших в любом из миров. Эта была Паутина. Не та, с помощью которой вы осуществляете передачу информации на удаленное расстояние. Если ты хоть раз увидишь Центр Паутины, ты навсегда изменишь свое представление о жизни, смерти, смысле, эволюции, времени и о многом другом, о чем ты и подобные тебе считаете, что знаете все. С помощью Паутины можно следить за любым миром, за любым живущим в нем, предугадывать события – она давала доступ ко всему. Но Паутина была не единственная, чем Высшие поделились с первыми служителями Патруля. Они дали знания о тех вещах, которые как бы сами имели, но почему-то не могли предоставить нам на прямую, а только шанс во всем самим разобраться. Естественно, о себе они ничего не рассказали: кто они такие, из чего «сделаны», какими способностями обладают. Попытки узнать хоть что-нибудь о них не увенчались успехом, поэтому большинство бросило это дело. Но такие, как я, продолжили искать, и, прочтя абсолютно все записи, нашли кое-что интересное: существует нулевой мир, не записанный в структуре Паутины, в который никто, кроме Высших, не может попасть. А дальше, думаю, ты и сам можешь догадаться, что я задумал.

Когда Вошабута закончил свой рассказ, я поймал себя на мысли, что мне только что рассказали короткую, но очень интересную сказку, как в детстве. Вот я лежу в кровати, тепло укутавшись в свое любимое одеяло, а на краю сидит мама и тихим ласковым голосом рассказывает очередную историю о принце на белом коне, спасающем любимую от грозного дракона. Но эту сказку рассказывать взрослые могут только взрослым, потому что детям не дано понять, что твориться вокруг них, они не отличают добро и зло, им нужно все объяснять. Поэтому до поры до времени им не понять поступки взрослых, ведь даже черный в душе человек может совершить благое дело, а тот же самый принц на белом коне окажется сущим дьяволом.

Улыбнувшись, я произнес:

– Вошабута, один вопрос: как ты думаешь, почему Высшие не стараются тебя остановить, раз ты уверен, что попав в их родной мир, уничтожишь всю их расу, весь их вид? Почему они, боясь за свою жизнь, не направят Патруль на одного лишь тебя? – Вошабута задумался, но ненадолго, потому что после он посмотрел на меня совсем другим взглядом, серьезным, или лучше сказать, угрюмым, но самое главное, теперь я не был для него болванчиком, пустышкой. Наверное, все потому, что заставил его задуматься, поколебил его уверенность, но Вошабута, как уже стало понятно, не из тех, кто будет проявлять свою слабость даже тогда, когда проиграл, поэтому он с металлом в голосе ответил мне:

– Они слишком наивны и беспечны, поэтому вскоре поплатятся за то, что недооценили меня. – Больше он ничего не сказал, а молча, встал и направился к тумблерам космозаряда. Поняв, что не смогу его более задержать, я остался лежать на полу, не в силах подняться. Прости, Самогон, я сделал все, что было в моих силах.

«А что было бы, если бы я послал к черту Пчелу? Или Карася, решив задержаться в баре чуть дольше? А если бы отказался от участия в походе пятерки героев, а заодно и от денег?» – слишком много этих «если», а еще больше вариантов развития сюжета, как бы сказал какой-нибудь умный писатель. Думать и гадать можно вечно, но тогда какой из меня сталкер, который трусит сделать первый шаг навстречу Зоне, который задумывается о правильности своего решения и его лучшем исходе? Но самое главное, который оборачивается назад, в надежде вернуться назад, в прошлое, и все исправить.

Я впал в полное отчаяние, раз углубился в философские размышления о своем выборе, поэтому неудивительно, что проигнорировал дозоровца, который пробежал мимо меня. Я подумал, что вот, наконец, меня отправят в тюрьму для сталкеров глубокого под землей Зоны, если сразу не на разделочный стол. Но прошли десять секунд, полминуты, минута, а я как лежал на полу, так и лежал, продолжая раздумать на тему «а что если…». Осознание сего момента ко мне пришло только тогда, когда вокруг площадки начал подниматься гул: либо дозоровцы были недовольным чем-то, либо кто-то решил посетить исследовательский центр секретной лаборатории под Припятью, заранее всех предупредив о своем визите. Прислушавшись, я понял, что прав и неправ одновременно: дозоровцы и впрямь гудели, наверное, чем-то возмущенные, но за этим гулом слышался еще один, то затухающий, то усиливающийся, и с каждым разом все ближе и ближе. В таком огромном пространстве звуки разносились очень сильно, поэтому расслышать, что тебе говорит рядом стоящий человек невозможно. Неудивительно, что когда я заметил Вошабуту и того самого дозоровца, который должен был утащить меня в камеру, в паре метров от себя, их не расслышал. Они стояли возле «шкафа» с тумблерами космозарада, но никто из них ничего не трогал, продолжая общаться между собой. Переведя взгляд на центр площадке, я увидел черный диск, с пробегающими по краю зарядами, не увеличенный и не уменьшенный в размере – он находился в том самом состоянии, в котором оставил его я. Но что же тогда получается? Вошабута решил повременить с отправкой в нулевой мир? Чего он ждет? А может, кого? Как всегда, я поспешил со своими вопросами, потому что стоило проявить терпение и подождать всего лишь минуту, чтобы узнать обо всем, что меня интересовало.

Не желая больше бездействовать, я решил воспользоваться неразберихой и убежать отсюда, раз представился такой случай – конечно, не забыв найти Самогона. Но стоило подняться на ноги, как раздался мощный взрыв, из-за чего все помещение дважды сотряслось, и я оглохший вновь принял горизонтальное положение.

Пол под ногами продолжал дрожать даже после взрыва, но это не помешало мне снова подняться. В звенящей голове не могло уложиться, как один взрыв дважды сотряс огромное помещение, но пришлось повременить с разгадкой этой тайны: нужно выбираться отсюда и чем быстрее, тем лучше. Осмотревшись вокруг, я не увидел Вошабуту и, решив, что это мой второй шанс, поспешил убраться с платформы. Через мгновение я спустился вниз и окончательно на все плюнул, как только мне открылась поистине невозможная, нереальная картина происходящего. Я уже говорил, что помещение, в которое забросила меня судьба, было огромным? Потолок в виде купола, от пола до его самой верхней точки больше пяти метров, а какой он в диаметре, причем свет есть везде и его хватает, чтобы осмотреть каждый закоулок. Но стоило немного повертеть головой, чтобы заметить на двухметровой высоте огромную дыру в потолке, из которой недавно вылетел танк, стоящий теперь в дальней части помещения. Да, да, самый настоящий танк! Теперь понятно, почему произошли два землетрясения: в первый раз, когда танк проделал дыру, а во второй – когда он же рухнул после кратковременного полета. Танк был русским, но его марку назвать я не смог. Приземление оказалось настолько жестким для него, что отличительные черты исчезли, и мало разбирающий в бронетехнике человек мог бы решить, что это вовсе не танк, и никто не стал бы с ним спорить.

Когда я спустился с платформы, бой уже кипел. Дозоровцы, получив команду, пытались схватить нового врага, зажав в угол, поэтому стреляли, высаживая пулю за пулей. А экипаж танка отстреливался, прячась за своим «конем». Бой казался неравным: шесть человек, которых я успел насчитать, против полусотни врагов, – но дозоровцы находились на открытом пространстве, а их выстрелы в большинстве случаев уходили в «молоко».

После произошедшего мне расхотелось куда-либо бежать, прятаться, спасаться, поэтому я плюнул на все и сел на пол, опершись спиной об какие-то ящики. Ожидая развития событий, я безучастно наблюдал за боем. Дозоровцы несли потери, у «танкистов» дела тоже шли не так уж радужно, но вот вторые оживились и начали поливать своих врагов чуть плотнее. Неожиданно танк «ухнул», потом во второй раз, в третий и, наконец, завелся. Чувствовалось, двигатель дышит на ладан, еще немного и он заглохнет навсегда. Наверное, обрадованный таким событием, из люка вылез человек, который затряс руками и принялся о чем-то докладывать обороняющимся – я его понимаю, никто другой на его месте не остался бы равнодушным после такой «победы». Но вот пролетела пуля, и он раненый – а возможно, просто испугавшийся, – свалился в танк. Не став тратить время, обороняющиеся пустили в ход гранаты и, прикрывая друг друга, принялись залазить в танк. Первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой… И седьмой? Откуда он взялся? Как я мог его не заметить? Получается, пока одни отстреливались от дозоровцев, другие в это время ремонтировали танк? Умно, что тут сказать.

Когда все обороняющиеся залезли в танк, он не спеша тронулся и, развернувшись, направился на дозоровцев. Те не ожидали такого поворота событий, поэтому в панике принялись бежать кто куда, и только малая их часть продолжала оставаться на месте и стрелять по танку.

Откуда-то с боку я услышал приближающийся топот. Повернув голову в нужную сторону, я все-таки не успел снять оружие с предохранителя, но этого не потребовалось.

– Айс! Хватит валяться! Вставай – нам нужно спешить. – Каким-то образом, откуда ни возьмись, появился Самогон. Помниться, в последнюю нашу встречу его тащил в камеру дозоровец, а сколько уже прошло времени?

– Ты чего так долго? – Спросил я, продолжая сидеть на полу. – Я уже успел увидеть результат падения танка с пятиметровой высоты.

– Вот этому танку я и помог полетать. Давай, вставая, у нас еще много дел. – Сказал он, принявшись поднимать меня на ноги.

– Ладно, ладно, сейчас встану. – Как всегда ворчал я, которого вынуждают что-то делать. Заметив порезы на его одежде, я остановился. Припомнив, что Самогон и Вошабута дрались на ножах, спросил: – Погоди, а как же твои раны?

– Ты о чем вообще? – Недоумевая спросил он, посмотрев на меня. Увидев, на что я указываю, он ответил: – Айс, я тебя умоляю: эти раны для меня ничто, – и подтверждая свои слова, показал свое тело, чистое от порезов и следов крови.

– Тогда чего ты валялся на полу и корчился от боли?

– Это одна из способностей Вошабуты: его удары вызывают непроизвольное сокращение мышц, и противник не в силах пошевелить даже пальцем. Чем-то эта способность похожа на укус Болотника, только раза в четыре слабее.

– Это верно: от его укуса легко можно заработать отек легких или разрыв сердца, а ты жив-живехонек. – Заметил я.

– А сейчас я в полном порядке, так что давай поспешим. – Все торопил меня Самогон.

– Что теперь? – Спросил я, поднявшись на ноги.

– Теперь тебе нужно вспомнить свое прошлое и сделать то, ради чего мы проникли сюда. Грецов нас прикроет, но у нас есть не более пяти минут на все про все, так что давай поторопимся. – Сказал Самогон и первым направился к платформе. Вздохнув, я последовал за ним, а мне так хотелось на все плюнуть, забыть навсегда и убраться отсюда подальше.

– Так это Грецов на танке рассекает? – Не поверив, спросил я, вступив на платформу.

– Ага, решил детишек покатать.

– А где они его здесь откопали? – Не менее удивленно вопрошал я.

– Где, где… На складе дозоровцев. – Посмотрев на меня, ответил Самогон.

– А как они туда попали? – Спросил я еще один вопрос, хоть и знал ответ на него, но с такой интонацией, как бы намекая Самогону, какого черта он творит?!

– Ну да, Айс, это я их послал туда, объяснив, как проникнуть на склад. Но ты сам понимаешь, проси Грецова или нет, он бы не ушел, не выполнив задание, даже под дулом автомата. К тому же мы бы без него не выбрались из переделки, так что он убил трех зайцев одним выстрелом: освободился сам, освободил нас и, надеюсь, поможет в уничтожение лаборатории, а значит, закончит задание. Так что нечего меня осуждать, лучше делай свое дело, и убираемся отсюда. – Закончил свою речь Самогон, остановившись как раз перед знакомым мне «шкафом». Посмотрев на тумблеры, он произнес: – Видел, ты что-то пытался сделать с этими «штуками».

– Это называется регуляторы подачи космозарядов, – я попытался объяснить ему, что это за «штуки». – Это меньшее из того, что ты можешь понять в этой установке.

– А я смотрю, ты не велик о моих умственных способностях, – проворчал он в ответ.

– А ты знаком с Паутиной? Читал записи Высших? – Косо глянув на Самогона, спросил я.

– Ого, оказывается, Вошабута поделился с тобой такой информацией, – как бы невзначай перевел он тему.

– Ты на вопрос-то не ответил. – Я уже знал ответ на свой вопрос, поэтому принялся копаться в тумблерах и датчиках, более не отвлекаясь на пустые разговоры.

– Времени, как ты видишь, на это нет. Но когда я только вступил в Патруль, бывало, почитывал.

– Вот если бы прочитал все записи Высших, да еще и с Паутиной ознакомился бы, уверен, сейчас я ни тебе, ни Грецову не понадобился бы.

– Да брось ты, Айс, на деле ты оказался ценным кадром, – Самогон попытался меня приободрить. Но пора было заканчивать эти детские игры.

– Конечно, ценный, ведь кто из нас еще заметит твоего друга.

Как только я это сказал, Самогон тут же замер, сосредоточившись на окружающем пространстве. Заметив Вошабуту, он не торопился нападать на него, а ждал, какой же следующий шаг сделает враг. А тот, поднявшись по лестнице, вступил на платформу и спокойно пошел дальше, никак не отреагировав на то, что его заметили.

– Игры в го не пропали зря, да, Скарслей? – Улыбнувшись, спросил Вошабута, остановившись на другой стороне платформы. – Раньше в наших играх ты никогда не рисковал делать божественные ходы.

– Моим «коньком» больше были тактика и стратегия. – Ответил Самогон, развернувшись в сторону Вошабуты.

– Но они не всегда помогали тебе выиграть у меня.

– Но помогали же. – Хмыкнув, ответил Самогон.

– Ямадзаки-сан хорошо тебя учил. – Сверкнув глазами, сказал Вошабута. «Так вот оно что!» – Подумал я про себя. – Оказывается, Вошабута ревновал учителя к Самогону. И вот они снова встретились, и хоть это вовсе не игра го, все-таки эта «партия» куда сложнее.

– Но самое главное, чему он научил меня, это мыслить нестандартно.

– Давай посмотрим, как ты освоил этот урок. – Иронично улыбнувшись, ответил Вошабута.

– Айс, занимайся своим делом, а я возьму его на себя. – Сказал мне Самогон, глядя на своего бывшего товарища, и направился ему навстречу. А я продолжил разбираться с оборудованием.

Первые шаги были сделаны: подача космозарядов уменьшалась, а значит, недостаточно энергии для создания коридора между этим миром и «нулевым», как его назвал Вошабута. Проще говоря, не создается ключ, который может открыть дверь в другой мир. Теперь, ища помощи у своей памяти, я пытался вспомнить, что делать дальше. Нет, конечно, я помнил, что нужно делать дальше: достаточно полностью отключить подачу космозарядов на преобразователь, то есть на диск в центре платформы, и тогда, в поисках энергии, он начнет поглощать все вокруг, что уничтожит и испытательный цех, и лабораторию Вошабуты, и всю базу Дозора. Главный вопрос: как это сделать, не погубив всю планету? Ведь если преобразователь начнет поглощать все вокруг, то я попросту создам еще одну черную дыру во Вселенной. И если размерами она будет больше Земли, то и вся Солнечная система окажется под угрозой… Ничего себя так перспектива, да?

В своей лаборатории эту проблему я решил одной установкой для преобразователя: после того, как произойдет перемещение, подача космозарядов прекратиться, и преобразователь должен будет искать энергию до тех пор, пока не достигнет источника зарядов, а после просто исчезнуть, схлопнувшись в пространстве. В тот раз источник находился в соседней лаборатории, где создавались космозаряды, но где он сейчас? Может быть, источник в соседнем помещении или, возможно, на «Юпитере»? И что тогда? Умирать вместе с половиной Зоны? Придется создавать новую установку. Придется попотеть.

Обернувшись, я посмотрел, сколько у меня оставалось времени: как долго Самогон мог еще сражаться с Вошабутой. Дела у него, конечно, шли не очень, враг теснил и наседал на ветерана, но тот пока не сдавался. Похоже, почувствовав взгляд на себе, он спросил:

– Как дела, Айс? Твоя память тебя не подводит?

– Все пучком, Самогон, мы в выигрыше. – Ответил я как можно радостнее, чуть ли не замахав руками и завопив во всю глотку.

«Если уж не передам ему скрытое послание, то хоть приободрю», – подумал я.

– Твою мать. – Сказал он, увернувшись от атаки Вошабуты. Я так и не понял, дошло до него мое послание или же он слишком был занят поединком, но какая уже разница.

Взглянув на остальное помещение, я увидел, что танк все-таки исчерпал свой ресурс и теперь люди Грецова, как и после приземления, выбрались наружу и, укрывшись за уже неподвижной техникой, отстреливались от оставшейся части дозоровцев, да только теперь к ним присоединилась вся моя пятерка, включая Ежика, то есть Юлю. Все зависело от меня: или я смогу задать новую установку для совершенно незнакомого мне преобразователя, или можно прямо сейчас сдаваться. Вернувшись к оборудованию, я начал работать, одновременно с этим вспоминая свои дни в лаборатории.

Как там говориться? Первый блин комом? Когда я обернулся после одной из первых попыток задать установку, то обнаружил у себя за спиной громадный черный шар, по которому, хвала Зоне, все еще пробегали заряды – рано ему еще увеличиваться в размере. Проблема обстояла не в моей памяти – большая часть моих воспоминаний ко мне вернулась, – просто мне попалось чужое оборудование, хоть и построенное по такому же принципу, что и мое. Возможно, окажись я сейчас в своей лаборатории, у меня бы все сразу получилось, но кто видел, чтобы все было так просто? Вспотев, я пытался проглотить образовавшийся в горле ком, а еще поскорее закончить с этим дело. С первым я плохо справлялся, а вот второе начало сдвигаться с мертвой точки.

И дело было сделано: я задал новую установку. Теперь после того, как я отключу подачу космозарядов, преобразователь будет искать энергию до купола этого помещения, а после схлопнется и исчезнет вместе со всем этим местом. По крайней мере, так должно произойти, поэтому я буду молить Зону, чтобы так и произошло.

– Самогон, все готово. – Сказал я, держась за тумблеры подачи космозарядов.

– Уверен? – Прокряхтел он ели слышно, пытаясь отодвинуть от своего горло клинок Вошабуты. Последний на мгновение отвлекся от ветерана и посмотрел на меня сначала удивленно, а потом его глаза сверкнули полные гнева и злобы ко мне. Но этого мгновения хватило, чтобы изменился ход сражения.

Воспользовавшись замешательством Вошабуты, Самогон легко отбросил клинок в сторону, а после что-то быстро извлек из кармана на своем запястье и хлопнул ладонью по шее врага. Вошабута тут же завалился на бок, схватившись за шею, и после нескольких попыток подняться затих.

Что-то сказав перед этим своему бывшему товарищу, Самогон не спеша поднялся и направился ко мне.

– Ты его убил? – Спросил я.

– Нет, просто вколол транквилизатор, – ответил он, показав раскрытую ладонь, на которой лежал небольшой тюбик цилиндрической формы с иглой на одной из сторон. – Разработка Патруля: это доза мощнее той, которой усыпил тебя Грецов. – Объяснил он.

– Ясно. Теперь забирай своего друга и беги к капитану – сейчас здесь будет опасно. – Показав на тумблер, сказал я.

– Без тебя не пойду: я один с ним не прорвусь через дозоровцев. К тому же недалеко от лестницы остался мой рюкзак и оружие.

– Ну значит неси его без меня, а как уйдешь на безопасное расстояние, я догоню тебя и помогу. А сейчас мне нужно испортить установку. – Видя, что Самогон хочет возразить мне, добавил: – Самогон, не спорь со мной: как только я опущу тумблер, устройство начнет поглощать все вокруг себя. Или либо нас втроем начнет затягивать, или я один смогу вырваться из опасной зоны.

Помявшись немного, Самогон ответил:

– Черт с тобой! Но только не задерживайся, – и побежал к Вошабуте. Схватив его, он закинул тело на плечо и как можно быстро побежал вниз по лестнице. А я стоял возле «шкафа», держась за тумблер, отвечающий за передачу космозарядов, и в который раз припоминал, все ли я сделал правильно. Вернулась вновь моя неуверенность, а вместе с ней и прежний я, ведь только в своем родном мире я мог перепроверить все раз сто, прежде чем что-нибудь сделать. Единственное радовало: после таких проверок большая часть моих планов срабатывала. Надеюсь, и сейчас сработает.

Опустив последний тумблер, отвечающий за подачу слабых космозарядов – альфа, я дождался появления маленькой черной точки и побежал. Бежал с мыслью о том, что миссия выполнена и скоро я смогу передохнуть. Но что-то пошло не так. Я продолжал бежать, но не мог спуститься с лестницы, как будто завис на самом краю платформы. Посмотрев краем глаза через плечо, обнаружил у себя за спиной уже не маленькую черную точку, а шар, размером не меньше баскетбольного мяча. Накладка, мать ее… Оттолкнувшись как можно сильнее, я схватился за край лестницы и пополз, моля этот чертов шар расти горазда медленнее.

Сработала сирена, оповещающая о том, что устройство перехода вышло из-под контроля и начинается эвакуация. Тут же прекратили стрелять дозоровцы и, после некоторых раздумий, побежали кто куда – хорошие помощники оказались у Вошабуты, просто высший класс. Команда Грецова и пятерка туристов тоже не заставили себя ждать. Найдя Самогона, они побежали к нему, но после почему-то остались стоять на месте. А через некоторое время я понял, почему.

– Стой! Стой! Не подходи ближе! – Кричал я Самогону, который на всех порах бежал ко мне. Но сирена и то, с каким шумом преобразователь начал втягивать в себя оборудование, не давали ему услышать меня. Тогда я закричал еще громче, пытаясь сорвать себе глотку, и непроизвольно выставил руку вперед, чем чуть себя не погубил: еще бы немного и я сорвался, отправившись прямиком в небытие – в буквальном смысле.

Не знаю, мои вопли подействовали на Самогона или то, что я чуть не «сорвался» с лестницы, находясь у ее подножья, но он остановился. Я увидел страх на его лице. Нет, Самогон не боялся черного шара в центре платформы и тотчас бросился бы мне на выручку, но чем бы он смог помочь? Наверное, он сам это понимал, и бессилие пугало его.

– Уходи пока не поздно! – Кричал я. И, наконец, Самогон послушал меня и убежал к остальным. Поблагодарив его за это, я продолжил толкать себя вперед, прикладывая с каждым разом все больше и больше усилий, чтобы продвинуться вперед.

– Хватайся! – Неожиданно услышал я. Посмотрев вперед, я увидел сначала конец веревки, а потом Самогона, Грецова и остальных с другой стороны.

«Что за упрямый народ пошел…» – подумал я про себя, как можно сильнее отталкиваясь от лестницы и хватаясь за веревку. Дело пошло и вскоре я оказался возле ребят.

Поднявшись, мне хотелось высказать каждому, что я о нем думаю, но решил повременить с этим: последнюю пару метров меня протащили уже свободного от притяжения преобразователя, но это значит, что еще немного и его сила доберется до нас всех. Вместо этого я закричал:

– Бежим! – И для примера побежал первым, слушая, как за моей спиной топает десяти пар берцев.

Каким-то чудом нам повезло выбежать из сети проходов прямиком к перрону, на который часом ранее прибыл поезд команды Трубодура, «сопровождающая опасного преступника сталкера Самогона». Все работники лаборатории и охрана, состоящая из дозоровцев, тоже были здесь и загружались в скором темпе в три небольших поезда. Так как на нас все еще была надета форма дозоров, я решил рискнуть пробраться на один из них. Нас выручало то, что даже если мы будем выглядеть подозрительно, в этой неразберихе на нас не обратят внимание. Единственное, оставался Самогон, но он прикрывался Вошабутой, так что ему будет отведена особая роль.

– За мной! – Скомандовал я и направился к дальнему поезду.

Все три вагона оказались полностью забиты. Конечно, при желании мы могли потеснить народ, но лишнее внимание не стоит привлекать. Но мне они и не нужны были – я направился прямиком к локомотиву.

Как только я постучал в дверь кабины локомотива, через несколько секунд ее открыл машинист и ворчливым голосом сообщил:

– Если мест в вагонах нет, отправляетесь к следующему поезду, либо пешком тащитесь до базы, – и закрыл кабину.

Не ожидая такой реакции от машиниста, я сначала впал сутпор, но потом набрался храбрости и, взяв у кого-то, кто стоял ко мне ближе всех, калаш, стукнул прикладом в дверь несколько раз.

– Чего еще? – снова показался ворчливый машинист.

– Слушай меня сюда: я командир второго патрульного отряда Трубодур – да, да, тот самый Трубодур, – я сделал акцент на свое липовое имя, припомнив, что Трубодур привез Самогона в лабораторию на пытки, – и у меня чрезвычайное положение: я сопровождаю раненного начальника лаборатории. – Для подкрепления своих слов я крикнул, посмотрев на Самогона: – Сержант! – Как только он подошел, я показал машинисту лицо Вошабуты, отчего тот чуть в обморок не упал – видимо узнал начальника. Поняв, что дело сделано, я надавил на него еще чуть-чуть: – Если ты меня и мою команду сейчас не пустишь себе в кабину, я имею полное право расстрелять тебя на месте, и мне потом на базе за это еще медаль выпишут. Ты все понял? – Под конец спросил я, передернув затвор на калаше.

Машинист, бледный как смерть, что-то запричитал, засуетился, пытаясь выказать мне и моим людям всяческую помощь. Сначала мне хотелось дать ему пару раз по голове, чтобы не мешался под руками, но, увидев, как он помог затащить в кабину Вошабуту и уложить на свободном месте, решил, что пусть он будет занят своим начальником, а не мной. Подойдя к его помощнику, я сказал:

– Как звать?

– Второй машинист поезда номер… – начал он, встав по стойке смирно – наверное, услышал, как я разговариваю с его старшим коллегой, – но я не дал ему продолжить:

– Короче.

– Юра, но все зовут меня Гудок.

– Слушай внимательно, Юра-Гудок. Сейчас свяжешься с остальными поездами и скажешь, что Трубодур приказывает всем отчаливать и как можно скорее: есть угроза разрушения туннеля. А как только сделаешь это, набирай и ты обороты: кажется, больше некого ждать. И соедини меня с базой: мне надо срочно доложиться. Все понял?

– Так точно, командир! – Попытался откозырять Юра-Гудок, но получилось у него так себе.

– Выполнять. – Приказал я, и парень отправился к пульту управления локомотивом.

Отойдя в сторону, я пересекся с Самогоном.

– Командир второго патрульного отряда Трубодур? – Спросил он с иронией.

– А что я еще мог придумать? – Раздраженно ответил я.

– Ты понимаешь, что когда машинисты успокоятся, они догадаются, что ты не Трубодур? – Спросил он, серьезно посмотрев на меня.

– А пока я для всех Трубодур. – Ответил я и добавил, чтобы слышали все в кабине:

– Сержант, докладывайте.

– Командир, Алексей Степанович без сознания – кажется, ему чем-то прилетело по голове, – но ушибов выявлено не было. Синяков, ссадин, травм и ран тоже не обнаружено. – Увидев мой недоумевающий вид, он незаметно шепнул мне на ухо: – Его здесь все знают под этим именем.

Кивнув ему, я обратился к машинисту:

– Машинист, как там тебя?

– Ворчун. – Ответил он, отвлекшись от «Алексея Степановича».

«Кто бы сомневался», – подумал я про себя.

– Ворчун, вы подтверждаете слова Сержанта?

– Так точно, командир! Все так, как он и сказал. – Ответил он, посмотрев на Самогона. В этот момент взгляд машиниста задержался на ветеране, и он о чем-то задумался, как будто пытался что-то вспомнить.

– Вы готовы выразить помощь по уходу за Алексеем Степановичем? – Спросил я его чуть мягче, заставив отвлечься от ветерана. – Конечно, если вы не против, ведь вы не медбрат, а главный машинист поезда.

– Нет, нет, конечно, я готов вам помочь. – Посмотрев на меня, Ворчун тут же запричитал, готовый сделать все что угодно для «Алексея Степановича».

– Хорошо. Благодарю вас, Ворчун. Как только мы прибудем на базу, я тут же доложу, что вы оказали неоценимую услугу для Алексея Степановича. – Цинично и лживо, зато результативно – этот машинист теперь не оторвется от Вошабуты, а значит, не будет следить за Самогоном.

Тут же тронулся наш поезд и начал набирать скорость. Посмотрев в окно, я увидел, как тронулись остальные поезда и перрон остался стоять совсем пустой. Но ненадолго: потолок и боковые стены туннеля начали трескаться, а через некоторые трещины – поступать вода.

– Юра, чего так долго? – Спросил я второго машиниста.

– Прибежало еще пару человек, а потом решил для уверенности подождать хотя бы минуту. – Стушевавшись, ответил он.

– Ты все правильно сделал. – Похвалил я его – все-таки парня не за что ругать, он и впрямь все правильно сделал.

– Правда? – Спросил он, посмотрев на меня.

– Правда. – Ответил я, улыбнувшись. – Я всегда считал и считаю до сих пор, что раз спасаешь людей, то нужно спать всех до единого. – Парень радостно улыбнулся и принялся дальше копаться в управлении поезда – наверное, пытался соединить меня с базой. Но как только он отвернулся, я прошептал: – Я буду надеяться, что мы спасли всех, кого смогли, или хотя бы большую часть. – Но наблюдая, как перрон, а вместе с ним туннель, наполняется водой, я не заметил на нем больше никого.

– Командир, база на связи. – Позвал Юра-Гудок через несколько секунд. Подойдя к нему, он указал на небольшой селектор на панели. Нажав на имеющуюся под ним кнопку, я произнес:

– Говорит Трубодур. Соедините меня с главой охраны Кочегаром – у меня чрезвычайное положение. Срочно! – Через пару секунд я услышал знакомый голос:

– Это что за шутки? Какой, к черту, Трубодур?!

– Эй, Кочегар, ты чего, не узнал меня? Мы же с тобой всего час с лишним назад разговаривали, когда я вез Самогона.

– Это я помню, да только несколько минут назад мне доставили еще одного Трубодура с целой его командой, которых якобы связала группа диверсантов, не забыв забрать их одежду, и отправила катать по туннелю на их же поезде. Правда, сам Трубодур находиться без создания и его никак не могут привести в чувство. Но это не меняет сути проблемы: кто же из вас настоящий Трубодур? – Как-то спокойно спросил Кочегар.

Я сделал ошибку, забыв про настоящего Трубодура. В полной растерянности я спросил:

– И как мне доказать, что я настоящий Трубодур?

– Это твои проблемы – если твой поезд приблизиться к базе, я прикажу его подорвать. – Так же спокойно ответил Кочегар.

– А если их будет три? – Мгновенно спросил я. На той стороне на пару секунд замолчали, и я понял, что попал в точку.

– Как это три? – Наконец, отозвался Кочегар.

– Так я поэтому и звоню. Или подожди, к тебе не поступал сигнал тревоги с лаборатории? – Искренне удивившись, уточнил я.

– Что случилось? – Быстро перескочил на новую тему Кочегар. Я не стал играть с ним в кошки-мышки и доложил:

– Начнем с того, что если и была группа диверсантов, она все-таки проникла в лабораторию: устройство уничтожено вместе с лабораторией. Но это половина проблемы: не знаю, как врагу удалось, но туннель трещит по швам, и воды прибываем все больше и больше: есть угроза затопления.

– Врешь! – Не поверив, возразил глава охраны.

– Слушай, Кочегар, мне что, дать машинистов, которые сейчас могут посмотреть в окно и увидеть, как за поездами мчится поток воды? – С той стороны послышалось, как что-то упало. – Кочегар, надеюсь это ты так сел, потому что дальше – больше.

– Выкладывай. – Все так же живо потребовал он.

– Я сейчас сопровождаю Алексея Степановича. Он находиться без сознания, но ничего серьезного: где-то стукнулся. Поэтому прошу принять этот поезд без задержки. Сейчас машинист продиктует номер.

– Тебя проведут до самого моего здания. – Твердо ответил он.

– А вообще я вот зачем с тобой связался. Пусть на базе все готовятся перекрыть туннель: как только три состава окажутся на базе, нужно сразу же его перекрывать.

– Да, я понял. Надеюсь, это все? – Погрустневшим голосом спросил Кочегар.

– Так точно. – Отчитался я.

– Тогда вот что я тебе скажу напоследок: я буду ждать тебя, Трубодур, у себя, чтобы вручить медаль за заслуги.

– Благодарю.

– Конец связи.

Да, медаль это хорошо, но меня там ждут, не чтобы вручить побрякушку, а чтобы удостовериться, что я – Трубодур. Опасно будет туда возвращаться.

Глава одиннадцатая

Обещание

Казалось, вот, все, миссия закончилась, мы победили всех врагов, и должны были если не сразу оказаться в безопасности, то приближаться к ней. Но так бывает только в кино, а у нас тут жизнь: спас мир, а теперь тебе нужно выбраться из… места, куда тебя занесла твоя миссия. Вот теперь мне и моей команде нужно было выбираться с базы Дозора, куда мы самолично ехали со всем комфортом на поезде. Даже Грецов чего-то притих: наверное, понимал, что сейчас от него ничего не зависит. Но как бы не так – скоро он понадобиться всем: и мне, и Самогону, и туристам. Особенно последним.

– Командир, подъезжаем. – Доложил Юра-Гудок спустя полчаса нашей езды по туннелю – достаточно быстро мы добрались до базы, даже от потока воды оторвались.

– Я понял, Юра. Спасибо. – Ответил я, похлопав парня по плечу.

Подойдя к Вошабуте, я присел, посмотрел на него, а потом спросил у Ворчуна, который сидел возле моего врага все это время:

– Как он?

– Все нормально, командир. Часок-другой поспит, наберется сил и будет здоров, как бык.

– Принято. Благодарю. – Ответил я ему так же, как и Юре.

И снова мы проскочили пост дозоровцев без проверки, а вместе с нами еще два поезда. Посмотрев в окно, я увидел, что еще бы чуть-чуть и вода нас догнала, но этому не дано было случиться: как только последний из трех поездов проскочил пост, многотонная дверь закрылась, перекрыв воде путь в оставшуюся часть туннеля, а вместе с ней на базу Дозора.

Поезд начал замедляться, и незаметно для машинистов я подошел к каждому из отряда и сказал:

– Как только поезд остановиться, выпрыгивайте наружу и прячьтесь под поездом.

К каждому, кроме Самогона – с ним у меня был отдельный разговор.

– Что будем делать с Вошабутой? – Спросил я его, отойдя в тень кабины локомотива.

– Честно, не знаю. – Подавленно ответил он.

– Тогда ты поможешь мне.

– Что ты снова придумал? – Нахмурив брови, спросил Самогон.

– Некогда объяснять. Как только поезд остановиться, бросай Вошабуту себе на плечо и, под предлогом, что начальник начал что-то бурчать про Самогона и группы диверсантов, быстро выпрыгивай наружу и прячься под поездом. Дальше все объясню там.

– Ладно, черт с тобой. Только потом мне все объяснишь. Все! – Пригрозив мне пальцем, сказал Самогон.

– Договорились. А теперь пошли – кажется, мы приехали.

Я был прав: не прошло и минуты, как поезд встал, и Юра доложил, что мы вернулись домой, на базу. Ребята тут же открыли дверь и начали спрыгивать, а Самогон подскочил к Вошабуте и, положив того на плечо, тоже направился к двери, но неожиданно остановился и произнес:

– Командир! Алексей Степанович, кажется, приходит в себя: что-то бормочет про Самогона и группу диверсантов! Что делать? – Растерянно спросил он.

– Так, Сержант, без паники. Неси его к Кочегару. Или нет, стой! Лучше в лазарет – рано ему еще к начальнику охраны. Выполнять. – И Самогон вслед за остальными выпрыгнул наружу.

– Господа, вынужден с вами попрощаться. Благодарю вас за то, что помогли мне и всему Дозору, я так и передам и Алексею Степановичу, когда он проснется, и Кочегару, когда буду получать от него похвалу. – Обратился я к Юре-Гудку и Ворчуну, которые растерянно стояли и смотрели сначала на открытую дверь, а потом на меня. – Но прежде мне тоже нужно заглянуть в лазарет: с этой работой совсем себя загнал, умудрился приболеть. – Для вида я немного шмыгнул и покашлял. – Только никому, хорошо? А то еще больничный мне выпишут, а я так этого не хочу. Прощайте. – Сказал я напоследок и, не успели они слова промолвить, выпрыгнул вслед за отрядом.

А потом отправился под поезд. Все уже были тут и ждали от меня дальнейших указаний.

– Времени мало, так что быстро переодевайтесь в свою одежду, а эту отдайте мне. – Первым делом сказал я, оказавшись под поездом.

– Но зачем? С этой одеждой мы легко проскочим мимо дозоров на этой базе, чего не скажешь про нашу. – Тут же возмутился Грецов – наконец-то в нем проснулся командир.

– Слушай, капитан, ты доверился мне в Припяти, в туннеле, доверился даже тогда, когда мы спасались бегством из лаборатории. Доверься мне и в этот раз, хорошо? – Немного поиграв со мной в гляделки, Грецов, наконец, сдался и начал переодеваться, а вместе с ним остальные. Кроме Самогона, у которого не было одежды Дозора с самого начала.

Слышалось недовольное бурчание каждого из отряда. Кто-то жаловался на неудобства, кто-то на усталость, а кто-то на все сразу, отмечая тот факт, что она единственная находиться в мужской компании, конечно, кроме Кошки, и все прочее. Это продолжалось пару минут, за которое большинство успело хотя бы раздеться – под поездом и правда было чертовски неудобно переодеваться, особенно такой кучей с целым ворохом вещей. Это была Юля. Ее бурчание прекратилось в тот самый момент, когда она ударилась головой об какую-то железяку, и его сменили ругательства. Дабы не выдать отряд, я растолкал всех и прополз к ней.

– Больно? – Спросил я, оказавшись рядом с ней. Спросил я, посмотрев на шишку, которая тотчас образовалась на ее голове.

– Конечно! – Зло бросила она, но, увидев меня, ахнула и принялась прикрываться одеждой.

– Успокойся. – Произнес я, выставив перед собой руки в мирном жесте. – Мне не важно, какого цвета твой лифчик. Давай осмотрю шишку.

– Не надо – все в порядке. – Уже более мягко ответила она.

– Тогда если ты не против, я помогу тебе переодеться. – Конечно, Юля не сразу согласилась. Да и кто бы на ее месте согласился добровольно раздеться перед малознакомым человеком? Хотя если учесть тот факт, что я ее и четверых ее друзей вожу по Зоне неделю, пройдя сквозь реки, грязь, аномалии, пули, мины и много чего прочего… Но самое главное, я собирался ее переодеть, а не просто раздеть – в общем, можно было меня и не стесняться.

Сказав, что в таком месте без помощи не получиться переодеться, она с неохотой согласилась. В ответ на это я не преминул ее подколоть:

– Прикольные сердечки. – Улыбнулся я, когда помог ей снять штаны и заметил рисунок на нижнем белье. Юля надулась, но почему-то не отстранила меня.

Когда все были готовы, я оценил количество одежды дозоровцев и понял, что в один рюкзак все не поместиться, поэтому попросил рюкзаки у Торопыги и Юли, у которых они оказались самыми пустыми, и у Самогона с Виком. Переложив вещи одних в рюкзаки других, я собрал одежду дозоровцев в уже два пустых рюкзака, один из которых достался мне, а другой – Самогону. Оставшиеся два отдал Вику и Торопыге, сказав им, чтобы они присмотрели за нашими с ветераном вещами. А Юлю обрадовал тем, что она отправиться дальше без рюкзака – нечего ей носить такую тяжесть, да и унесет она, но я ей об этом не сказал.

– Я понимаю, что все устали и хотите домой. – Обратился я ко всем. – Обещаю, осталось совсем чуть-чуть, только наберитесь сил и терпения. Капитан, – обратился я уже к Грецову, – сейчас тебе Самогон объяснит, как добраться до поста дозоровцев. Сможешь с таким большим отрядом добраться до него незамеченным?

– Конечно. – Уверенно ответил он.

– Тогда прямо сейчас отправляйтесь туда, но ничего не предпринимайте, а спрячьтесь неподалеку и ждите нас. – Видя, что не только капитан, но и все остальные хотят знать, куда мы с Самогоном направляемся, добавил: – Обо всем мы расскажем потом – сейчас нет времени. Самогон, – сказал я ветерану, и он принялся объяснять в деталях Грецову, как добраться отсюда до поста – теперь уже единственного.

Вскоре мы попрощались и все отправились своей дорогой: капитан, его люди и туристы отправились к посту, а мы с Самогоном дальше на базу Дозора, чтобы вытащить Трубодура из тюрьмы, которого я подставил уже дважды.

Кто-то назовет меня глупцом, чокнутым или теми же самыми словами, но в более… грубой форме. И возможно, они будут правы. Но я дал Трубодуру обещание, что его люди не пострадают. А что получается? Я подставил его во второй раз, что всенепременно отразиться не только на нем, но и на всей его команде. Нужно было затеряться среди беженцев с лаборатории? Тогда бы мы не спрятались от потока. Просто взять и сбежать с отрядом через второй пост? Но Трубодур уже связался с Кочегаром, да и с Вошабутой нужно что-то решать. Нет, я не уйду отсюда, пока не выполню обещание.

Незаметно выбравшись из-под поезда, мы с Самогоном и бесчувственным телом Вошабуты на его плечах направились вдоль вагонов прочь от перрона, на котором до сих пор находилось слишком много дозоровцев, как будто всем тем, кто прибыл, не разрешалось отправиться на остальную часть базы. Мне было интересно, как они все здесь поместились, ведь даже такой широкий туннель не мог уместить столько человек вместе с тремя поездами, стоящими на одной из двух линий. Остановившись возле последнего вагона, мы ждали, пока все дозоровцы пройдут мимо, чтобы также незаметно проскочить до ближайшего ответвления. А пока ждали, я смог удовлетворить свое любопытство.

Выглядывая из-под поезда, я смотрел и не мог поверить тому, что вижу. Это был настоящий перрон. Такого я не видел вместе с отрядом на заброшенных станциях туннеля или когда мы прибыли в лабораторию. Этот перрон оказался шире, длиннее, наконец, больше остальных, правда, похож он на перрон в метро, нежели на вокзале, но только из-за того, что находиться под землей. Но было также существенное отличие и от метро: пути находились с одной стороны, поэтому к перрону прилегали только одни пути. Эта нелогичность меня удивила, ведь дозоровцы здесь давно обосновались, они занимаются охраной этого туннеля, но помимо этого развозят всякое оборудование с заброшенных станций, отвозя либо сюда, либо куда-нибудь еще, например, в лабораторию. Еще доставка продовольствия, снаряжения, оружия, в конце концов, людей. И каждый раз, чтобы попасть на вторую линию, приходится пересекать первую, а вдруг поезд стоит или скоро прибудет? К тому же с каждой стороны туннеля есть ответвления, поэтому как дозоровцы попадают туда? Не прыгают же они через рельсы и поезда как олени какие-то.

«Стоп, а может быть…», – в голове возникла идея, и под ее порывом я поднял взгляд вверх и увидел проведенные вдоль туннеля стальные балки и механизм, который соединял их. «Кран», – подумал я про себя. Как раз в этот момент он поднялся над вагоном и поехал на другую сторону, прихватив что-то с собой – отсюда было не разобрать. Когда он достиг крайней точки, казалось, что вот, все, он должен остановиться, но он поехал дальше, как будто внутрь стен. И только тогда я понял, перрон был не только с одной стороны, но и с другой, а не заметил я вторую часть потому, что… А правда, почему? Приглядевшись к тому месту, куда пополз кран, мне показалось, что другую сторону завесили занавесом или поставили ширму, но что бы там ни было, оно четко копировало форму туннеля. Но самое главное, оно не пропускало свет – более чем уверен, свет на той стороне есть, но я его не вижу. Не найдя ничего лучше, я решил узнать об этом у Самогона.

– Самогон, а ты… – Попытался я спросить у него.

– Да, да, я знаю. Давай помогай – у нас небольшой промежуток. – Перебил он меня и, подхватив Вошабуту, начал перебираться на перрон. Плюнув на новую загадку, я принялся помогать Самогону.

Перебежав к ответвлению, я немного расслабился. Самогон был на базе дозоровцев, знал здесь что да как, поэтому можно было не переживать, что мы доберемся до лазарета без шума и пыли.

Прячась в тени и избегая больших групп людей, мы блуждали по многочисленным туннелям и ярусам, перескакивая с одного на другой, пока не обошли половину базы, оказавшись возле нужного места.

– Это здесь? – Спросил я.

– А ты чего ожидал? Высококвалифицированную клинику на подобии тех, что в Швейцарии? – Улыбнулся Самогон, взглянув на меня.

– Точно не этого. – Ответил я, показав на обветшалую дверь. Но дело было даже не в ней. Мы стояли на середине прохода возле единственной здесь двери с наклеенным на ней листком бумаги и подписью: «Больница».

– Ну точно не этого. – Повторил я.

– Я думал, Зона заставляет забыть о комфорте. – Иронично заметил Самогон. – Ладно, хватит тормозить – пошли уже.

– Погоди. – Остановив его, я достал из рюкзака маску дозоровцев и вручил ему ее. Поняв, на что я намекаю, он надел ее, и мы, открыв дверь, зашли вовнутрь, где нас тут же остановила пара охранников.

– Так, стоять! Вы кто такие? – «Накинулся» на меня один из охранников.

– Ты как разговариваешь, щенок! – «Накинулся» я на него в ответ. – Я Трубодур и сопровождаю начальника лаборатории Алексея Степановича.

– Самого Алексея Степановича?! – Не поверив, спросил второй охранник.

– Сам Трубодур?! – В том ему спросил первый.

– Сержант. – Приказал я Самогону и после того, как охранники убедились, что у нас тот самый Алексей Степанович, предложил им: – Может быть, теперь вы нас проведете до палаты: Алексей Степанович сейчас находиться без сознания, и ему нужен, по крайней мере, отдых.

– Да, да, конечно, пройдемте. – Робко ответили они и, развернувшись, вдвоем направились по коридору, а мы – за ними.

– Я так думаю, ты решил не убивать его, верно? – Тихо спросил я у Самогона о Вошабуте, продолжая шагать за охраной.

– Конечно, нет. Как я его могу убить. – Вздохнув, ответил он.

– И Патрулю решил не сдавать?

– Думаешь, стоит? – Ища помощи в решении, посмотрел на меня Самогон.

– Решать тебе – у меня нет полномочий в таких делах. Особенно в твоих делах. – Развел я руками.

– Тогда я оставлю его здесь вместе с этим. – Сказал он, достав из кармана письмо.

– Когда ты успел его написать? – Удивился я.

– Прошу сюда. – Прервал наш разговор тот самый охранник, который «накинулся» на меня. Он остановился возле палаты и держал дверь открытой.

– Благодарю. – Произнес я, входя вовнутрь.

Как и ожидалось, второй охранник ждал нас внутри, стоя возле кровати. Нужно было оставить Самогона наедине с Вошабутой, но мешались охранники. Заметив, что кровати пустуют без пациентов, я спросил у охранника, уводя его наружу:

– А что так пациентов мало?

– Да нет, пациентов как раз таки хватает, – улыбнувшись, ответил он. – Кто-то простыл, кто-то что-то сломал, кто-то инфекцию подхватил, кого-то мутант цапнул. – Начал он перечислять, совсем забыв про Алексея Степановича и моего сержанта.

– А много таких? – Спросил я.

– Каких таких?

– С инфекцией и после мутантов.

– Да не особо, но с десяток-полтора наберется. А если выписать всех тех халтурщиков и лентяев, которые здесь лежат, примерно столько народу и останется. – Улыбнулся охранник, выходя из палаты.

– Тогда понятно, а то я думаю, почему вы решили положить Алексея Степановича в пустую палату.

– Не совсем. – Ответил первый охранник. – Алексей Степанович все-таки не абы кто, поэтому ему нужно все самое лучшее, как эта чистая, аккуратная и тихая палата. Здесь он не только на ноги, но и на руки встанет.

– Не сомневаюсь. – Ответил я, улыбнувшись.

– Командир Трубодур, а можно спросить? – Робко произнес второй охранник.

– Спрашивай.

– А почему на вашем подчиненном такая странная форма? Он же ваш подчиненный?

– Да подчиненный-то мой, просто видишь какая ситуация случилась, – помявшись для вида, сказал я, – мы же из самого пекла только что прибыли – возможно, вы слышали. Так вот не повезло ему: одежду в клочья порвало, аж до трусов. Нашел какую-то одежду на складе и быстро переоделся, а потом в этом сюда отправился. Что с ним случилось, не говорит – стесняется. Я поэтому у него не спрашиваю, да и вам не советую – мало ли чего. Единственное, не представляю, как он на нашем складе будет выпрашивать новую форму.

– Товарищ Трубодур, так мы можем вам в этом помочь. – Улыбнулся первый охранник.

– У нас от некоторых пациентов осталось кое-что – сейчас подберем что-нибудь вашему подчиненному. – Ответил второй.

– Слушайте, а у вас еще от горла что-нибудь есть? А то першит что-то вторые сутки. – Пожаловался я, немного посипев.

– Все есть. – Улыбнувшись, ответили охранники.

– Сержант. – Не выходя из роли, просипел я на всю палату. – Ты чего там так долго? Бегом сюда – у мужиков тут к тебе сюрприз есть.

После того, как Сивый и Ерема – так звали охранников – подобрали для Самогона подходящую одежду, он не стал тратить время на переодевание, а я на принятие лекарства, и мы поспешили дальше, взяв вещи и сказав, что спешим к Кочегару на ковер.

– Куда теперь? – Спросил Самогон, когда мы удалились от лазарета.

– В тюрьму. – Ответил я.

– Куда? – Недоумевая, переспросил он.

– В тюрьму, за Трубодуром.

– Погоди, погоди. – Сказал Самогон и увел меня прочь.

Стоя в каком-то темном тупике совсем недалеко от «больницы», мы вновь выясняли отношения, как тогда, на Спортивной: он убеждал меня в том, что я не знаю, что творю, а я просто его не понимал.

– Какого черта я снова тебя послушал? – Взмолился в потолок Самогон.

– Слушай, только не начинай. – Плюнул я в сердцах. – Разве хоть один из моих планов оказался неудачным?

– Нет, но предыдущие планы имели хотя бы долю логики.

– А сейчас что, нет?

– А ты сам не знаешь? Даю подсказку: ты собираешься освободить командира одного из отрядов Дозора вместе со всей его командой. Да когда мы их освободим, они сразу же нас сдадут Року! – Вспылил не на шутку Самогон.

– Тише ты! – Шыкнул на него.

«Стоп. Рок? Где-то я слышал это имя…» – подумал я про себя и вспомнил, как Кочегар упоминал какого-то Рока, когда мы ехали в лабораторию мимо базы.

– Кто такой Рок? – Спросил я Самогона.

– Лидер Дозора. Я видел его только пару раз и мало что знаю о нем, но даже этого хватило, чтобы понять: он мерзкий и страшный человек, а потому очень опасный. Попади мы сейчас к нему, ты через пять минут стал бы молить, чтобы тебя пристрелили как последнюю, вонючую, облезлую слепую псину. – Теперь Самогон был не раздражен, а очень обеспокоен. По всей видимости, он находился в плену у Рока или видел все его злодеяния, поэтому и не хотел рисковать своей свободой ради меня – что уж говорить про какого-то там Трубодура.

– Тогда ты должен понимать, почему его нужно вытащить. – Ответил я, не изменив своего решения даже после того, что услышал. – Слышал когда-нибудь такую фразу: волков бояться – в лес не ходить? – Спросил я Самогона и, развернувшись, направился в тюрьму, за Трубодуром.

– Как и ту, что за деревьями бывает леса не видно. – Бросил он мне в спину. Я остановился, а Самогон прошел мимо меня и, встав напротив, сказал: – Послушай, Айс, проблема не в том, кто такой Рок, а в том, что он находиться на другой стороне туннеля. – Я припомнил занавес, который разделял туннель и другую сторону. Наверное, Самогон заметил это в моем взгляде, поэтому и сказал: – Ты уже видел его, верно? Это черное покрывало, длиной как тот перрон, если не больше. Ты, наверное, думаешь, а почему оно не пропускает свет. Это не так. Покрывало нужно лишь для того, чтобы за него никто не совался, потому что там в помине нет света.

– Хорошо, хорошо, я испугался, ты умеешь наводить страх, доволен? – Вспылил уже я, потому что рассказ Самогон по-настоящему оказался жутким. Но я стоял на своем: – Но я все равно не убегу, поджав хвост.

– Раз тебе не понятно так, объясню напрямую, – не унимался Самогон. – Помимо тюрьмы и Рока там есть лаборатории со всевозможным оборудованием, где ставят эксперименты над всеми, кого дозоровцы ловят, будь то человек или мутант. И уверен, твой Трубодур принимает в этом непосредственное участие: и подопытных привозил, и оборудование доставлял.

– Хорошо, раз тебе так страшно, можешь со мной не идти. – Произнес я и, обойдя Самогона, отправился дальше.

Десять шагов… Пятнадцать… Двадцать… Послышались приближающиеся шаги, а потом Самогон поравнялся со мной и сказал:

– Черт с тобой, манипулятор хренов – пойдем и спасем твоего Трубодура.

– Что, не выдержал угрызений совести? – Улыбнулся я.

– Просто я буду единственный, кто всадит тебе пулю в лоб, если нас поймают.

– Ты не забыл, что оружие только у меня есть? – Спросил я Самогона, помахав ему калашом Торопыги. В ответ на это он достал из кобуры пистолет и помахал им перед моим лицом. Мы засмеялись.

Вернувшись к перрону, мы быстро его пересекли вместе с линиями путей и вскоре оказались за черным «покрывалом» в кромешной темноте. Не знаю, как мой дозоровский проводник ориентировался в темноте, но вскоре мы вышли к тюрьме, и мне пришлось признать: паршивое здесь место.

– Где держат заключенных и как их охраняют? – Спросил я Самогона, пока мы прятались в темных закоулках.

– Сейчас сам все увидишь. – Ответил он, и мы отправились дальше.

Бродя по этому месту, глаза вскоре привыкли к темноте и смогли рассмотреть истину, в буквальном смысле. Наверное, не нашлось тех, кто добровольно сунулся бы в это место, кроме нас, а те, кто здесь очутился, так здесь и остались, поэтому тюрьму и не охраняли – заходи, кто хочешь, мы всем рады, – и мы спокойно проникли вовнутрь. И понял я, что это тюрьма, без подсказок: еще не оказавшись внутри, мы повернули в проход и нас встретили полные боли и отчаяния «Помогите» и «Спасите». Этот лучик надежды был очень мал, потому что я понял, что пленных много и большая их часть смирилась со своей судьбой. Пришлось признать, что Самогон был прав, а когда я увидел все своими глазами, признал и свое психическое расстройство, самое глубокое.

Оценить размеры помещения, в котором мы оказались после прохода, не удалось: его всего заставили клетками, в которых томились заключенные. А когда взглянул вверх, то чуть не проглотил язык вместе с тягучей слюной, не увидев края клеток, а только темноту, в которой они скрывались. Единственное, что радовало, помещение оказалось круглым, как и все те, что я видел ранее – хоть что-то знакомое есть. В центре стоял огромный металлический стол – надо полагать, разделочный, – с несколькими тумбочками вокруг, на которых лежали инструменты и стояло всевозможное оборудование.

Пока мы крались возле клеток, мне приходилось слушать эти жалобные, просящие «Помогите», «Спасите» и по немного сходил с ума. Не выдержав, я сказал Самогону:

– Слушай, а может…

– Айс, заткнись. – Тут же перебил он меня.

– Но ты даже не выслушал меня.

Остановившись, Самогон развернулся и прошептал:

– Ты хочешь освободить пленных. Мой ответ: нет. Я подписался только на Трубодура и его команду. И точка. – А после не спеша отправился дальше.

– Я понимаю, что им нужно помочь. И я согласен с тобой. – Негромко продолжил Самогон впереди меня. – Но ты что предпочитаешь: выполнить обещание, спася Трубодура и его людей, а потом самому выбраться вместе с остальными или спасти здесь всех, подняв шум на всей базе, и тогда подвергнуть опасности тоже всех? – В который раз признав правоту Самогона, я сжал кулаки и отправился дальше за ним.

Каково же было мое удивление, когда мы прошли еще один проход и оказались в настоящей тюрьме дозоровцев с камерами и заключенными в них. Тогда что находилось в том огромном помещении? Даже думать об этом не хочу. А если мы, наконец, попали в тюрьму, значит, здесь должны быть охранники или, лучше сказать, надзиратели. И они не преминули появиться.

Стоя на пороге тюрьмы, мы услышали шаги откуда-то впереди, поэтому пришлось срочно прятаться.

– Давай за мной. – Прошептал Самогон и направился по коридору навстречу шагам. Я не знал, что он задумал, но пришлось довериться.

Пройдя пару шагов, дальше по коридору я увидел дверь и понял, что задумал Самогон. Или нет? Потому что он прошел мимо нее и отправился дальше. Когда разочарование прошло, а мы продвинулись еще дальше, я увидел вторую дверь и вот к ней направился ветеран. Открыв ее, Самогон пропустил меня, а потом зашел сам, аккуратно закрыв за собой дверь. И вовремя, потому что через несколько секунд мимо двери прошли, но мы не двигались и даже не дышали, пока не послышалось, как закрылась первая дверь, пустив внутрь охранника.

– Черт, почему ты направился именно сюда? Чем эта дверь лучше той? – Спросил я Самогона на ухо.

– Там пост охраны, а здесь – подсобка: швабры, ведра, тряпки. – Объяснил он. Я поверил ему, потому что пахло тут и правда как в подсобке. А еще я, кажется, на тряпке успел поваляться.

– И сколько их там?

– Должно быть пять.

– Должно быть? – Не понял я.

– У них дежурство: кто-то работает, кто-то отдыхает – у них есть отдельная комната с кроватями и прочими удобствами, где можно неплохо отдохнуть.

– Хорошо, я понял. Какой план действий? Как незаметно всех вырубить?

– Есть идея. Пойдем. – Сказал Самогон и вышел из подсобки.

Показав мне проверить остальной коридор, он отправился к первой двери. Со своей задачей я справился в считанные секунды, никого не обнаружив, поэтому отправился к Самогону. А пока шел, видел, как он разглядывал что-то в маленькой щели. Но как только я оказался возле него, Самогон закрыл дверь и, показав мне два пальца, погнал меня обратно в подсобку.

– Короче, там два охранника, играют в карты. – Сказал он внутри. При полной темноте общаться было не с руки, поэтому он достал зажигалку и подсвечивал ею. – Ты никого не нашел?

– Нет.

– Тогда остальные в комнате отдыха. Но так как я не знаю, когда они очнуться, нужно поспешить. Поэтому оставайся здесь и не шуми. – Приказал Самогон и вышел из подсобки.

Потом я на протяжении пяти минут слушал, как ветеран бегал из одного конца коридора в другой, выманивая с поста двух охранников, пока не остались те, кто находился в комнате отдыха. Но подождав еще немного, он вернулся.

– Пошли, нужно их всех спрятать. – Сказал Самогон, открыв дверь подсобки. Я не особо хотел узнавать, что творилось за то время, пока я сидел в темной, маленькой комнатке, поэтому, ничего не сказав, пошел за ним.

Один охранник валялся на полу в конце коридора, за углом, другой – возле поста, остальное трое – лежали на своих кроватях в комнате отдыха. Всех их мы связали и закрыли в комнате отдыха, а сами взяли ключи от камер и отправились за Трубодуром и его командой.

Найдя ребят Трубодура, я отдал свой рюкзак Самогону, забрав у него ключи, и сказал:

– Отдай им одежду и скажи, чтобы одевались. А я пока найду их командира. – Он кивнул, и я вставил ключ в замочную скважину, но прежде чем открыть камеру, снял маску с Самогона, чуть про нее не забыв.

Трубодур нашелся в дальней камере, где кроме него никого не оказалось. Когда я открыл камеру и вошел внутрь, он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и, не поверив тому, что увидел, спросил:

– Ты?! – Для меня же неожиданностью оказалось то, что он не накинулся на меня, на того, из-за кого он оказался в тюрьме, а обалдело таращился.

Неожиданно в коридоре послышался шум – наверное, заключенные сбунтовались против своего спасителя Самогона, – поэтому, ответив:

– Да, да, это я, а теперь пошли, – я подхватил его под руки и повел в коридор.

Подойдя к камере, в которой находились парни Трубодура, я, точнее, мы с моим другом наблюдали, как Самогон сцепился с почти десятком заключенных-дозоровцев.

– Послушайте. Послушайте! – Кричал я, но на меня никто не обращал внимание. Увидев мои бессмысленные потуги, Трубодур снял с себя мои руки и, зайдя в камеру, рявкнул:

– Отряд, смирно! – Это подействовало и понемногу драка начала затихать.

– Командир. – Не поверив, произнес один, а потом более уверенно: – Командир! – И он, а потом и все остальные накинулись на Трубодура, обрадованные долгожданной встречей со своим командиром. А я стоял на пороге и ждал, пока они насладятся этим моментом.

Но так не могло долго продолжаться, поэтому я прокричал:

– Дозор! – И когда на меня обратили внимание, сказал: – У нас мало времени. Берите свои вещи и одевайтесь, а я пока расскажу вводную. – Никто не двинулся с места, все стояли и смотрели меня, наверное, придумывая, как бы меня половчее прикончить. Тогда я применил свой козырь: – Вы хотите отсюда выбраться или нет? – Эта фраза их оживила, и они бросились к рюкзакам, которые принес Самогон. Сам же он незаметно просочился мимо меня и, выйдя из камеры, переводил дух после непродолжительной драки.

– А как же обувь? – Кто-то прокричал из толпы.

– Сейчас будет. – Ответил я и, выйдя из камеры, подошел к Самогону, который сидел на корточках, облокотившись о стену, и все еще отходил от драки.

– Слушай, а у охранников есть запасная обувь? – Спросил я его.

– Должна быть. – Ответил он, подняв на меня взгляд.

– Тогда можешь снять обувь с охранников и принести ее вместе с запасной?

Вместо ответа он вздохнул и, поднявшись, пошел на пост охраны. Пока он носил обувь, я снял и передал Трубодуру его же одежду, которую забрал тогда в поезде – пусть вся одежда вернется к своим законным владельцам, – а сам оделся в ту, которую подобрали Самогону пара охранников в местной больнице – повезло, что мы с ветераном имели одинаковое телосложение. Обуваясь, я заставил Трубодура и его команду сесть и выслушать то, что должно было помочь им выбраться из тюрьмы и в дальнейшем остаться живыми на своей базе.

Конечно, первым делом я рассказал дозоравцам, для чего моя команда прибыла на их базу, потом в лабораторию. Мол, тот, кого они называют Алексеем Степановичем, хотел устроить глобальную катастрофу, что уничтожило бы не только Зону. Возможно, стоило им рассказать про другие миры и путешествия между ними, но времени на это нет, да и Самогон, уверен, был бы против этого. А потом я добавил, что мы никак не могли допустить этого в будущем, поэтому лабораторию пришлось уничтожить. Правда, увидев шокированные лица, я заверил их, что большая часть дозоровцев спасена, так же, как и Алексей Степанович. От этих слов дозоровцы успокоились и стали слушать меня внимательнее.

После я объяснил им, зачем появился здесь, в тюрьме, и зачем мне спасать их. Как и ожидалось, все засмеялись. Один только Трубодур смотрел на меня без улыбки на лице, но со злостью и неприязнью во взгляде и… с толикой уважения. Но как только все осознали, что я говорю серьезно, замолчали и посмотрели на меня как на сумасшедшего – если честно, это начинает уже надоедать.

Когда вводная подошла к концу, я в окружение уже обутых и одетых дозоровцев принялся рассказывать, что же случилось после того, как моя команда захватила поезд. Самогон хотел на этом куда-то слинять, но я не дал ему этой возможности, потому что он должен был рассказать, что произошло на складе, ведь именно его плану следовал Грецов. На самом деле, этот рассказ предназначался именно Трубодуру, но чтобы не оказалось расхождений в истории каждого, все остальные тоже должны были послушать. А закончив рассказ на том, как мы с Самогоном оказались тут, я перешел к вариантам, что же доложить Кочегару. Трубодур, как командир своего отряда, задал несколько вопросов, сделал предложения, что лучше сказать главе охраны, и на этом моя роль заканчивалась. Напоследок я сказал ему:

– Как видишь, я выполнил свое обещание: твои люди живы, здоровы, да и ты не жалуешься на жизнь, – так что надеюсь, между нами не останется обид. Но еще хочу попросить тебя: уходи из Дозора, нечего тебе здесь делать, да и не ровен час прознает кто-то настоящую историю. – А потом обратился ко всем остальным: – Уходите все вы. Если хотите, я могу взять вас всех с собой и провести до сталкерских мест, где вы начнете новую жизнь. Денег на первое время я вам дам, чтобы хоть с чего-то начать, а дальше, глядишь, жизнь будет налаживаться. Я никого уговаривать и уж тем более заставлять не буду, так что решать вам, но решать нужно сейчас. – Посмотрев на каждого, я остановил свой взгляд на Трубодуре.

Немного подумав, он обратился к своей команде:

– Парни, я не вправе принимать за вас решение, так дайте ответ сами.

Пошептавшись немного между собой, один из дозоровцев ответил Трубодуру:

– Командир, мы один отряд, одна команда, так что без нас вы никуда не пойдете – это наше общее мнение.

– Вы уверены? – Спросил Трубодур. – Этот сталкер прав: сейчас будет опасно находиться на базе, одно неверное слово и всех нас тут же отправят не сюда, – сказал он, показав на камеру, в которой сидел, а после показал куда-то в сторону и добавил: – а туда, в камеры. – Наверное, он имел в виду те камеры, которые находились в предыдущем помещении.

– Уверены. – Не отступив, ответил парень.

– Ясно. – Расстроено, а может, облегченно, ответил Трубодур. – Что же, Айс, теперь и я скажу свое мнение: пока я не собираюсь уходить, нужно подготовить все для своего ухода и ухода парней. Но я благодарю тебя за твое предложение и признателен за помощь, которую ты оказал не только мне, но всей моей команде. Теперь я вижу, что вы, сталкеры, еще не прогнили до конца, и среди вас находятся честные и справедливые люди. Я обязательно выполню твою просьбу, будь уверен.

– Хорошо, Трубодур, я тебя понял. – Кивнув, произнес я. – Тогда нам пора.

И вот мы покидаем тюрьму, а Самогон вновь ведет по этим темным туннелям закрытой от постороннего взгляда части базы Дозора, куда даже сами дозоровцы бояться заходить. Да только теперь за нашими спинами бежало десять тех же самых дозоровцев, которых мы спасли из-за данного мной обещания. И я считаю, что не зря, потому что мы показали, что не у всех сталкеров прогнила душа, и они способны на благие поступки, просто так, из-за веления все той же души, а не ради наживы.

При побеге не обошлось без сюрпризов, например, небольшой патруль или стоящие перед выходом с «темной» территории дозоровцы, да еще такой большой отряд разбредался кто куда, норовя повернуть не туда. Но нам повезло, и вскоре мы все вышли к перрону, где я и Самогон попрощались с Трубодуром и его отрядом как какие-то давние друзья: так же тепло и душевно. А после мы с Самогоном поспешили на пост, где нас, наверное, уже заждался Грецов.

– Как думаешь, где они спрятались?

– А я откуда знаю?

– Ну так ты же объяснял Грецову, как попасть на пост, а заодно подсказал, где большому отряду, как наш, можно затаиться до нашего возвращения.

– Все места, о которых я упомянул, мы уже проверили.

– Вот поэтому я и спрашиваю: где они спрятались?

– Не паникуй – сейчас найдем их.

Увидь меня сейчас кто-нибудь из моих коллег, засмеяли бы, ведь пережить столько всего за один только день, не поддаться ни на одну провокацию и паниковать из-за мелочи – смешно, да и только. Но смех смехом, а пропавший отряд не шутки, потому что если что-то случилось с ребятами, мы с Самогоном снова полезем по самые не могу.

«А если у них не хватило терпения, и они покинули базу без нас?» – вдруг пришла мысль. – «Да нет, быть такого не может. Без нас с Самогоном они и шага ступить не смогут, особенно здесь, в туннеле. Или смогут?» – Я так долго метался от мысли к мысли, что захотелось спросить об этом Самогона, но сдержался.

– Айс. – Позвал меня Самогон после еще нескольких минут блуждания вблизи поста, рискуя быть замеченными.

– Чего? – Отозвался я сзади него.

– Остается только один вариант, где они могли спрятаться. – Сказал ветеран, глядя на пост. Я ничего не стал говорить, и мы тихо отправились туда.

Зайдя сбоку от ворот в «башню», мы поднялись по лестницы на второй этаж и, выглядывая из-за края ступенек, наблюдали за четверкой дозоровцев, которые сидели за пультом управления ворот и бездельничали, как и на любой другой постовой службе. Зашуршала рация и на всю «башню» разлетелся знакомый голос Кочегара:

– База вызывает пост! Пост, ответьте!

– Пост слушает. – Подхватив рацию со стола, ответил один из дозоровцев.

– Говорит Кочегар. Приказываю срочно перекрыть ворота – с базы никого не выпускать! И смотрите за путями – что в одну сторону, что в другую. Будете лично отвечать перед Роком! Выполнять! – Прокричал Кочегар и шуршание прекратилось.

Дозоровцы засуетились, но вместо того, чтобы что-то делать – не знаю, на пульте управления нажимать кнопки или бегать по «башне», – они сгрудились и принялись о чем-то шептаться.

Сбоку от меня Самогон начал копошиться, что-то ища у себя. Взглянув на него, я увидел, как он достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Увидев мой взгляд, он прошептал мне на ухо:

– На базе обнаружили побег. Нужно выбираться – скоро сюда прибудет подмога, для усиления поста.

– А как же ребята? – Возмутился я.

– Маловероятно, что они до сих пор не сбежали. – Спокойно ответил Самогон. Наконец, эта версия была озвучена. Я так ее ждал, но все равно она «упала» мне на голову, как мешок с цементом. Не дал мне впасть ступор Самогон, который поднялся сам, а заодно поднял меня и потащил к дозоравцам, направив на них пистолет.

Когда его увидели, дозоровцы мгновенно подпрыгнули с мест, не ожидавшие такой визит. Но они снова удивили меня: они не стали строить из себя пленных или пытаться дотянуться до оружия, в надежде схватить его и выстрелить раньше врага, а шумно выдохнули и сели на свои места обратно.

– Самогон, ну ты и горазд пугать. – Произнес один из дозоровцев. Голос показался мне до боли знакомым.

– Грецов? – Произнес Самогон, как будто прочитав мои мысли.

– Ага. – Ответил он, сняв маску, а вместе с ним и остальные.

– Вам же было велено ждать возле поста – какого черта вы здесь делаете? – Я был возмущен да такой степени, что если бы автомат не стоял на предохранителе, то застрелил бы Грецова на месте.

– Если хочешь что-то спрятать, положи это на видное место. – Вместо ответа произнес капитан.

– Если бы мы знали, что вы проникли на пост, то не стали бы тратить время на ваши поиски вблизи него. – Сделал я замечание.

– А еще бы убрались отсюда давным-давно. – Добавил ветеран.

– И то верно.

– Это я к тому, что следует оставить выяснения отношений на потом – скоро здесь будет очень много дозоровцев.

– Да, верно. Но прежде чем мы уйдем, хочу узнать, где туристы? Кроме твоих людей, капитан, я никого не вижу. – Я понимал, что Самогон прав, и нужно уходить как можно скорее, но в тот момент я был так взбешен на Грецова, что хотелось, чтобы мои способности снова проснулись и накостыляли ему.

– Они за воротами ждут нас. – Ответил капитан. Я хотел высказать ему пару ласковых или, наконец, треснуть прикладом, но меня опередил Самогон:

– Так, все, хватит. Грецов, открывай ворота, и сматываемся отсюда, пока не поздно.

Как только капитан нажал пару кнопок, почувствовалась небольшая вибрация под ногами. «Ворота» – подумал я, и мы побежали. Сначала на первый этаж, потом к воротам, а после в туннель, напоследок увидев, как кто-то из дозоровцев нас заметил. Была ли эта группа, которую отправили на пост, или нет, мне уже не суждено узнать.

После всего пережитого мы, наконец, бежали с базы Дозора, прочь от приключений и от этого рейда, чтобы выбраться из туннеля и отправиться домой – кому-то на Большой земле, а кому-то здесь, в Зоне. Поэтому никто не оглядывался назад, боясь увидеть дозоровский поезд. И мы бежали, пока Самогон не сказал, что дальше поведет по неосновному туннелю, а там можно будет сделать полноценный привал. Понять, что значит неосновной туннель, не представлялось возможным, ведь до этого рейда никто не бывал в этих туннелях. Но никто даже не задумывался об этом, потому что все сосредоточились на привале. Все без исключений.

Привал получился коротким, буквально поесть, попить, немного отдохнуть и отправиться дальше. А все потому, что каждый чувствовал себя неуютно в туннеле, где все однообразно, но в тоже время так незнакомо. Но больше всего в отряде хотели увидеть солнце, пусть даже и зоновское – серое, тусклое, но все-таки солнце. Поэтому, когда мы обнаружили одну из лестниц, которая вела наверх, все выразили твердое желание покинуть туннель. И выбрались мы аккурат в том самом месте, где пару дней назад проникли под землю – наверное, Самогон специально вел нас именно к этому выходу, – то есть в Мертвом лесу. Не знаю, заметил ли кто-то еще, кроме меня с ветераном, эту вещь, но я не стал никого спрашивать об этом, потому что все радовались наконец-то оказаться наверху. Правда, посоветовал всем сохранять бдительность, чему последовал каждый – чувствуется, что уроки выживания в Зоне не пропали даром.

По пути назад я попросил Самогона заглянуть в Любеч, где «у меня осталось незавершенное дело». Убедил я его изменить маршрут тем, что в бывшем городишке можно было безопасно переночевать. А еще я сказал ему, что там оставил те самые записи из архива. Под напором таких аргументов ветеран сдался и повел весь наш отряд в Любеч. Там мы переночевали, я незаметно от всех забрал листы, оставленные в тайнике – очень хороший тайник я сделал, никто его не нашел, – и переложил в свой рюкзак, точнее, в Юлин, который забрал и не вернул ей вместе с ее вещами. А Самогон забрал свой рюкзак, отдав Торопыге его. Наутро, позавтракав и собравшись, мы отправились дальше, но уже нигде не останавливаясь по пустякам.

Прошло еще три дня, и мы вернулись в Климово, в бар «Сытый кровосос», уставшие и измученные рейдом. Почти две недели мы блуждали по Зоне, и я был удивлен, что никто из наших с Самогоном ведомых не свалился замертво по дороге в деревню. Теперь каждый из них может гордиться собой и даже похвастаться на Большой земле, что, мол, вот, теперь я настоящий сталкер, могу ходить наравне с ветеранами. Хотя, конечно, лучше не распространяться об этом, а то мало ли что.

А после мы отмечали наше возвращение. Пил весь в бар, даже Карася вытащили из его норы. Но счастье, как это известно, не бывает долгим. Через пару дней, когда Грецов уладил свои дела, он и его ребята повели туристов на Кордон, где их всех забрал вертолет и улетел в Москву, а может и еще куда. Нет, я не пошел с ними, мне там делать было нечего – об этом мне рассказал полковник Егоров позже, когда я его навестил. Поэтому попрощались мы еще в баре. Алексей Рыжов, Роман Шестаков, Тимур Корнеев, Георгий Королев и, конечно, Юлия Чернюк – наверное, я не запомню эти имена и фамилии, разве что кроме Юли. Но сталкеров Торопыгу, Чипа, Цыгана, Викинга и Ежа я никогда не забуду. И буду надеяться, что и они меня не забудут. С ними мне было грустно расставаться – очень уж привык к ребятам, – но вот с Грецовым я чуть ли не с радостью прощался, как и он со мной. На какие бы не были у нас разногласия я, посовещавшись с Самогоном, вручил ему те самые записи из любеческого архива перед их отъездом. Капитан оказался очень удивлен моей щедрости, и это было видно до самого отлета вертолета – это мне тоже Юра потом рассказал. И вот какое дело: через пару дней после того, как туристы покинули Климово, меня вызвал к себе Карась и скинул на мой сталкерский счет деньги, сказав, что «это от того вояки, с которым ты бухал после своего возвращения». Посмотрев на сумму, которую капитан передал, я понял, что хоть он и засранец редкостный, но по счетам платит.

А Самогон… С Самогоном мы не прощались, потому что после рейда что он, что я приводили себя в порядок. Но вот, когда настал день и мне нужно было решать, что предпринять дальше, мы снова встретились с ним в баре и, попивая горячительное возле барной стойки, он спросил:

– Ну и куда ты теперь? Что будешь делать?

– Не знаю, наверное, возьму заказ у Карася и отправлюсь дальше покорять Зону. – Глядя на дно стакана, ответил я.

– То есть ты решил остаться здесь. А как же Юля? – Развернувшись ко мне, задал он главный вопрос.

– А что она? Я ушел и не собираюсь возвращаться – для сталкера нет дороги назад. – Ответил я, залпом допив свой виски и налив еще – Джо куда-то ушел, оставив нам на пару бутылку. – К тому же, как оказалось, у нас с ней есть ментальная связь: когда мы оба спим, мы можем видеть, слышать и даже чувствовать друг друга.

– Вот оно как. Тогда тебе и впрямь незачем возвращаться. – Произнес Самогон, допив и свою порцию.

– А со мной на Патруль не хочешь поработать, как внештатный сотрудник? – Неожиданно предложил ветеран.

– А работа сильно хлопотная? – Спросил я.

– Находить странников и возвращать их обратно в родные миры – ничего сложного. Возможно, придется выбираться из Зоны и еще пару нюансов.

– Как всегда находиться пару нюансов? – Спросил я, усмехнувшись.

– Знаешь, а почему бы и нет? – Так же неожиданно для себя согласил я. – Хотя бы взгляну на этот мир, ибо из Зоны ни разу не выбирался.

– Тогда пойдем. – Сказал Самогон и встал из-за стула, не забыв захватить с собой бутылку виски.

– И куда идем? – Спросил я, оставив под пустым стаканом деньги за унесенную бутылку.

– Первым делом подготовим тебя: Вошабута тогда был прав, сказав, что ты еще не в полной мере владеешь своими способностями.

И вот два сталкера вновь уходят в Зону, повесив на спины рюкзаки, а на шеи – ремни от оружия. Уходят, потому что когда-то давно потеряли самих себя. Уходят, в надежде обрести потерянное счастье. Но одна только Зона ведает, куда приведет их дорога.

Эпилог

За столом, стоявший в огромном кабинете, сидел худой, высокий мужчина лет пятидесяти со свойственной ему сединой. Он не первый час просматривал отчеты от своих подчиненных, что-то записывая в своем ежедневнике. Бумаги, которые были просмотрены, он оставлял на полу, освобождая место на столе для следующих. Но отчетов оказалось настолько много, что ими заполнился весь кабинет.

В дверь кабинета постучали, и послышался голос:

– Аркадий Григорьевич, можно?

– Да, да, конечно, заходите. – Ответил Аркадий Григорьевич.

Открыв дверь, в кабинет зашел мужчина в сером халате, который когда-то давно сиял белизной, а к его карману был прикреплен бэйджик с надписью:

Заместитель главы отдела прикладных технологий

профессор Юрий Николаевич Попов

Юрий Николаевич был нижи и моложе Аркадия Григорьевича, но такой же худой, как будто они вдвоем поддерживали одну и ту же диету. В его руках находилась еще одна стопка бумаг, о чем он и сообщил своему начальнику.

– Аркадий Григорьевич, я принес информацию, которую вы просили меня отыскать. – Произнес Юрий Николаевич, стоя возле двери и боясь пройти дальше.

Аркадий Григорьевич оставил бумаги, которые окружили его и нависали над головой, и вышел к своему подчиненному в таком же халате, но все-таки с характерной белизной.

– Юрий Николаевич, что вы стоите возле двери? Проходите. – Сказал он, увидев гостя. А когда Юрий Николаевич подошел к нему, спросил: – Что вы узнали?

– Прошу прощения, что расстраиваю, но объект большую часть документации уничтожил. Даже не так – он уничтожил главную документацию по проекту.

– Как и трех моих лучших сотрудников. – Вздохнув, произнес Аркадий Григорьевич. – Из не главной документации есть что-нибудь существенное?

– Есть несколько набросков преобразователя. – Ответил Юрий Николаевич, передав Аркадию Григорьевичу по одному несколько листов.

– Так это же замечательно! – Обрадовался хозяин кабинета. – Осталось разобраться в них и можно приступить к созданию собственного преобразователя.

– Все обстоит гораздо хуже, Аркадий Григорьевич. Во-первых, преобразователь не самая важная часть устройства – без космозарядов ничего не получиться, а объект уничтожил генератор вместе со всей лабораторией. Во-вторых, даже если мы воссоздадим преобразователь, нет, скажем так, инструкции по его эксплуатации. В ходе начальных опытов было доказано, что с помощью преобразователя можно создать черную дыру, и я промолчу каких размеров. Отсюда вытекает третья причина: никто не решиться работать с новым проектом.

– Ну удружил, Семен, так удружил. – Разочаровано проговорил Аркадий Григорьевич, присев на край стола. – Что еще у тебя есть?

– Вы так же просили разузнать, мог ли объект оставить что-нибудь у родных, друзей или знакомых, но боюсь снова вас разочаровать – не мог. Друзей он почти не имел, с родными не особо общался, но самое главное, он никому не доверял.

– А как же его невеста? – Удивленно спросил Аркадий Григорьевич. – Как я знаю, он ее любил больше всего на свете, собирался даже на ней жениться. Как же ее там звали?

– Юлия Михайловна Чернюк. – Подсказал Юрий Николаевич. – Любил, с этим не поспоришь, как и с тем, что он ее бросил.

– Возможно, у него были другие планы. Например, забрать ее с собой. – Высказал гипотезу Аркадий Григорьевич.

– Даже если так, то эти данные, – сказал Юрий Николаевич, передав своему начальнику оставшиеся бумаги, – доказывают, что он ничего ей не оставлял.

– Значит, я прав: он собирался ее забрать с собой, поэтому ничего не оставил ей – зачем, если бы они ушли. – Радостный такой малой победе произнес хозяин кабинета, просматривая новые бумаги. – А если это так, то она должна была знать о грядущих планах своего жениха. – Положив бумаги на стол, Аркадий Григорьевич подошел к своему подчиненному и сказал ему: – В общем, Юрий Николаевич, приведи эту девушку сюда и узнай у нее все, что она знает про работу своего жениха. Любыми способами узнай! Ты все понял?

– Я понял вас, Аркадий Григорьевич. Будет сделано. – Живо ответил Юрий Николаевич.

– Как что-нибудь станет известно, мигом ко мне. Но с этим делом не затягивай – время идет. Теперь ступай.

После этого Аркадий Григорьевич вновь углубился в стоявшие на его столе горой бумаги, а Юрий Николаевич вышел из кабинета и, закрыв дверь с прикрепленной на ней табличкой с надписью:

Глава отдела прикладных технологий

профессор Аркадий Григорьевич Корневский

отправился выполнять приказ своего начальника.

Заметки

[

←1

]

Космос (др.-греч. Κόσμος) – мир.

Content

Мороз Ярослав В погоне за мечтой