Александр Конторович

МУЗЕЙНЫЙ ЭКСПОНАТ

— Прошу обратить внимание! — поднял вверх руку Никитин. — Над вашей головой не просто железобетон! Там еще и песчаная подушка двухметровой толщины, потом асфальтобетон, чуть менее метра толщиной. И снова железобетон! Три метра и более! А уж поверх него шестиметровый слой земли. Подушка что надо! Никаким снарядом не пробить!

— И зачем все это сейчас? — пожал плечами один из визитеров — толстый неопрятный дядька лет пятидесяти. В подземелье он заметно приободрился, удушливая жара здесь совсем не ощущалась. Вот он и ожил, вопросы стал задавать…

— Прошу учесть, что вы все сейчас находитесь на действующей артиллерийской батарее! — назидательно ответил капитан. — Так что любые меры безопасности оправданы уже самим назначением данного объекта.

— Так не стреляют более по берегу из пушек… — не унимался толстый. — Давно уже весь мир на ракеты перешел! Это же прогрессивно, да и эффективнее намного. Сколько весит ваш снаряд?

— Около пятисот килограммов.

— Вот! А ракета почти полторы тонны, даже и больше есть!

— Хм! — усмехнулся Никитин. — Пусть так! И сколько взрывчатки в этой вашей ракете? Около двухсот кило? Так сюда во время войны и поболее бомбы падали. И ничего сделать не смогли.

— Ну вы и сравнили! — не унимался надоедливый визитер. — Это когда было-то? Сейчас за триста километров в форточку попасть можно! Вот!

Капитан огляделся.

— Что-то я тут форточки не вижу… куда ракета залетать-то будет? Да и потом… Сколько стоит одна ракета?

Надо было долбать болтуна самым веским для него аргументом — деньгами. И эффект оказался разительным!

— Ну… — смутился толстяк. — Много она стоит…

— А наши снаряды изготовлены еще в СССР! Соответственно, и цена у них… сами понимаете! И обслуживать их не надобно! Стало быть, и платить за это уже не нужно!

«Господи, какую чушь я сейчас несу? — подумал Никитин. — Перед кем выпендриваюсь? Очередной „важный“ гость, зачем-то очень нужный мэру города. Надобно его развлечь и потрясти — вот и отправили всю эту шоблу сюда. Как же! Единственная в мире действующая башенная артиллерийская батарея! Нигде и ни у кого такой больше нет! Уникальный объект! Только этим гаврикам все по барабану… Вот если бы им тут кучка девок канкан сплясала — оживились бы ненадолго».

Но, как ни странно, последний аргумент гостей удовлетворил. Они, что-то посчитав в уме, с уважением глянули на командира батареи — оценили! И дальнейшая экскурсия по подземельям протекала уже в привычном русле, без каверзных вопросов и ехидных подколок. Сфотографировавшись около башен, пожав на прощание руку капитану, высокие гости спешно забрались в кондиционированное нутро своих «Мерседесов» и благополучно отбыли восвояси.

Проводив их взглядом, Никитин сплюнул на песок и повернулся к своему кабинету. Кабинет, если таким словом можно называть единственную крохотную комнату в маленькой пристройке около входа на батарею, несмотря на свои размеры, был уютным и аккуратным.

Повесив фуражку на крючок, он сел за стол и раскрыл ноутбук. Сегодняшний визит удался, так что есть возможность напомнить командованию о своем существовании. Доклад все равно необходимо подавать, как-никак за гостей просило управление по работе с личным составом, а, стало быть, отчет требовался подробный.

Трудно сказать, сколько человек теперь поставят галочку в очередном отчете, но ведь и батарея может с этого поиметь кое-какие блага! Два электродвигателя требовали срочной замены, той же краски, как всегда, не хватало… да и много еще чего требовалось в столь обширном хозяйстве. Хоть и не любил капитан такие визиты, но польза от них порою была немалой! Обычным путем что-то вытрясти из прижимистых тыловиков, как правило, не удавалось, но когда в дело включалось управление по работе с личным составом или (что намного лучше) кадровики… у королей складских запасов внезапно прорезалась память (не сказать, что совесть), и они начинали вычислять сроки присвоения очередного звания. Вздохнув, они подписывали накладные, и обрадованный прапорщик Сокольников тащил в свои закрома очередную добычу. «Закрома»… если бы!

Помнил этот склад когда-то лучшие времена, а уж теперь… туда постеснялась бы зайти и церковная мышь!

А ведь знавала когда-то батарея и лучшие времена! Всей страной строили и восстанавливали после войны. За честь считалось попасть сюда служить! Боевой счет выглядел очень солидно, вызывая невольное уважение.

А ныне?

Полтора десятка бойцов — вот и весь гарнизон! Раньше-то тут без малого батальон стоял! Ну, с частями пехотного прикрытия, разумеется… А сейчас — чуть менее двух десятков человек, это если вместе с офицерами считать. И будь любезен обеспечить охрану объекта, текущий и планово-предупредительный ремонт, а также поддерживать батарею в условно-боевом состоянии.

Условно — это потому, что весь некогда солидный боезапас был давно вывезен отсюда на склады. В объемистых артпогребах остались лишь учебные муляжи полузарядов и учебные же болванки. И на проводившихся время от времени тренировках солдаты кидали на лотки бесполезные муляжи.

Гудел подъемник, подавая вверх учебные заряды. Шипел досылатель, загружая в казенную часть пушки болванки и картузы с условным порохом.

«Выстрел!»

И вхолостую щелкает ударник запальной трубки. Сами же трубки, так сказать, во избежание, давно уже убраны в личный оружейный шкаф капитана. Мало ли… а вдруг бабахнет и учебный полузаряд? Да там только одного пороха несколько десятков килограмм!

Последний раз боевым зарядом пушка (точнее, одна из них) стреляла в незапамятные времена. И то во время киносъемки. Пробивной режиссер, имевший на самом верху мощных покровителей, организовал тогда это мероприятие, сумев убедить самое высокое руководство в его необходимости… и в близлежащих поселках пришлось повсеместно вставлять стекла. За счет Министерства обороны, разумеется. Представляя себе масштаб возможных в настоящее время финансовых потерь, финуправление флота в ужасе трижды крестилось. И поэтому ни грамма пороха, ни одного снаряда — вообще ничего на батарее не имелось уже лет пятнадцать. И даже к оставшимся зениткам не было не то что боезапаса — замки поснимали перестраховщики! Хоть на склады не вывезли — и то хлеб…

Лампочек нет!

Обычные лампочки на 127 вольт давным-давно испарились из продажи, став дефицитом. И только у прижимистых складских гномов удавалось (да и то по большому блату) выцыганить десяток-другой. Где они сами их брали — так и оставалось их вечной тайной. Но брали где-то. Как и не производящиеся в настоящее время электродвигатели и топливные насосы для старой дизельной электростанции. А что поделать, если оные движки сняты с производства еще сорок лет назад? И дизели такой марки сейчас можно увидеть лишь в музее? Имелась у капитана грешная мысля тихо такой вот экспонат спереть, подсунув вместо него какую-нибудь относительно современную рухлядь. Экскурсантам все едино по барабану, они такой подмены и не заметят вовсе. А тут — источник запчастей!

Никитин даже и музей такой присмотрел — краеведческий. Неведомо какими путями туда занесло подобный дизель. Здание даже постоянной охраны не имело! Да что там охраны — сигнализации, и той не было. Одинокая красная лампочка над крыльцом — и все дела.

И только совесть офицера, не желавшего превращаться в обычного воришку, удерживала его от подобного деяния. Хотя Сокольников и делал некие намеки на свои знакомства с определенной частью местного населения… не слишком законопослушного, но весьма падкого на халявную выпивку…

Ибо спирт на батарее водился — и в приличных количествах! Прапорщик костьми лег, но директиву тысяча бородатого года «О проведении еженедельных регламентных работ на дальномерном оборудовании» заставил тыловиков вызубрить наизусть! А по данному документу два восьмиметровых дальномера (находившихся ныне в полузаброшенном командном пункте) требовали для этой цели не менее литра чистейшего спирта еженедельно! А ведь на объекте присутствовала и иная оптика… Плюнув, тыловики предпочли откупиться малой кровью, все равно ведь весь спирт они единолично выпить не смогли бы и при самом благоприятном стечении обстоятельств. «Да подавитесь вы своим ведром!» — примерно так можно было истолковать их резолюцию на очередном, …дцатом по счету рапорте капитана.

И эта вечная валюта сильно выручала.

Точились токарями на морзаводе нужные части, перематывались сгоревшие электромоторы и трансформаторы, откуда-то появлялись водопроводные трубы и столбы ограждения. Хитер русский человек! Особенно когда его ставят в безвыходное положение. Ну, это оно для какого-нибудь «цивилизованного европейца» безвыходное, а уж для нашего-то прапорщика… так, на один зуб!

— Петрович! — В дверях нарисовался силуэт Сокольникова. — Ты там как? Спровадил визитеров?

— Свалили… — отмахнулся капитан. — У меня и без них забот хватает!

— А я тебе новые притащил! — хохотнул неунывающий прапор.

— Вот вылезут тебе твои шуточки когда-нибудь! — пригрозил командир батареи. — Опять людей куда-то выделять надобно? Так у меня, к сожалению, не стройбат и не учебка — лишних солдат нет!

— Да нет… — не принял шутки гость. — Телефонограмма — всем командирам батарей прибыть на совещание в Особый отдел.

— Господи, а уж им-то от нас чего потребовалось? — искренне изумился Никитин. — Где мы — и где те особисты?! Что уж у нас-то здесь секретного нашлось? Сам знаешь, когда что-то здесь выяснить надобно — так проще в Интернете посмотреть, быстрее будет однозначно! Ну, ракетчики — это еще понимаю, но я-то там за каким рожном понадобился?

— А я знаю? — пожал плечами Сокольников. — Сказано — прибыть к шестнадцати ноль-ноль!

— Бред какой-то! — покачал головой капитан. — Ладно… с нас не убудет. Заодно, если вся эта бодяга ненадолго, авось и зампотыла отловлю… есть у меня к нему вопросы!

Но с надеждой «отловить» подполковника пришлось распрощаться почти сразу. Судя по тому, что совещание проводилось не просто в кабинете, а в классе оперативного управления, помещении, которое было неплохо защищено от всех видов прослушки, на быстрое его окончание рассчитывать не приходилось. При входе всем предложили сдать дежурному офицеру мобильные телефоны и прочую электронику. Таких мер предосторожности капитан не помнил уже давно.

Совещание проводил заместитель главного «молчи-молчи» подполковник Ларионов. И прислушиваясь к его уже порядком охрипшему и уставшему голосу, Никитин сделал вывод о том, что они сегодня уже не первые посетители данного помещения. А были здесь почти все командиры береговых батарей, как ракетных, так и подвижных артиллерийских. Видел он эти жутковатые самоходки шестидюймового калибра — впечатлило!

— Буду краток, товарищи офицеры, — обвел он всех собравшихся внимательным взглядом. — В Средиземном море потоплен американский ракетный крейсер «Геттисберг».

Фигасе…

Капитан помнил фотографии этого сундукообразного корабля. Ни разу, между прочим, не прогулочная яхта!

— Потоплен? — переспросил кто-то из ракетчиков. — Не авария, не пожар?

— Нет, — мотнул головой особист. — Если, конечно, радиограмма «Обстрелян, веду бой» не является признаком нападения… можно, конечно, считать это и аварией.

В классе наступила тишина. Утопить современный ракетный крейсер? И сама по себе задачка непростая, так ведь и последствия будут — к бабке не ходи! Ясен пень, что Штаты этого просто так не оставят. Ответка будет скорой и весьма суровой. Но у кого же это крыша съехала до такой степени?

— Мы не знаем, — предвосхищая общий вопрос, ответил Ларионов. — Никаких заявлений никто пока не делал, а американцы хранят молчание. Обстоятельства боя толком неизвестны. Знаем только одно — крейсер пошел на дно за семь минут.

Семь минут?

Современный ракетный крейсер?

Да ну… сказки…

Впрочем, кто-кто, а подполковник на сказочника походил менее всего.

— В свете этих событий, товарищи, командование приняло меры к максимально возможному усилению бдительности. Мы не можем исключать никаких провокаций! Сами понимаете, не дети небось, — любой выстрел с берега по чужому кораблю…

Есть пресловутый «казус белли», то есть повод к войне.

Дураков тут не имелось, и лишние вопросы никто не задавал.

— Поэтому, товарищи офицеры, прошу вас прямо здесь и сейчас изложить свои соображения по усилению охраны ваших батарей. Если есть потребность в дополнительных силах и средствах — они будут вам выделены сегодня же. Любое проникновение посторонних на объекты — под любым видом и предлогом — запрещается категорически! Только по прямому приказу командования в каждом конкретном случае! Указанные меры безопасности введены по всем объектам армии и флота впредь до особого распоряжения! А сейчас офицеры особого отдела готовы выслушать ваши соображения.

В дверях появилась группа особистов.

Никитину достался молодой старший лейтенант.

— Кононенко Петр Вадимович — закреплен за вашим районом, товарищ капитан, — протянул руку в приветствии особист.

— За нашим? Ну, тогда, кроме узла связи, у вас ничего больше и не будет.

— Я тут человек новый, — смущенно улыбнулся собеседник. — Только вчера прибыл, даже дела принять не успел — и вот… А вы разве с узла связи, товарищ капитан? Связистов же не вызывали еще…

— Нет, я с башенной батареи, видели небось фото у входа? Так это мои пушки и есть…

— Вот как? Серьезное, должно быть, сооружение…

— В иные времена там целый батальон стоял, — усмехнулся Никитин.

— А сейчас?

— Восемнадцать человек, включая офицеров.

— Так все автоматизировано? — удивился Кононенко.

— Угу… — печально улыбнулся капитан. — Аппаратура еще с семидесятых годов стоит! Как новенькая!

Старший лейтенант озадаченно повертел в руках авторучку.

— Э-м-м… ну… У вас ведь есть какие-то потребности?

— Проще сказать — чего у меня нет!

— Но ведь вы слышали приказ! Один выстрел…

— И я до конца жизни буду работать стекольщиком — вставлять стекла по всей округе, — невесело пошутил Никитин. — Да не волнуйтесь вы так! На батарее из всего стреляющего только табельное оружие солдат и офицеров. Снаряды давно сданы на склады, зенитные орудия приведены в нерабочее состояние — сняты замки… Не из чего стрелять!

— А охрана?

— Сами и караулим — один часовой днем и один ночью. Все ведь под землей, только входы и охраняем. Ну и в казарме дневальный сидит, как и положено. Со штыком — согласно уставу.

— Как так? — удивился особист. — У вас же там три пушки охренительного калибра!

— Шесть. Это на фото одна башня, а вообще-то их две. И калибр, да, немаленький — 305 мм!

— Обождите, товарищ капитан! — приподнялся с места собеседник. — Я генералу доложу!

— Да хоть маршалу, — пожал плечами командир батареи. — Если тут собрать только те рапорта, что я за последний год писал, — стены можно будет оклеить в два слоя! Докладывайте, конечно, у вас служба такая…

Особист куда-то унесся, а Никитин вышел во двор и присел на лавочку. Жарко…

Однако же, кто это отыскался в Средиземноморье такой безбашенный?

Переть буром на не самый слабый корабль крайне обидчивой страны? Да еще и в такое время? Это ж надо совсем головы не иметь! Американцы и так крайне болезненно воспринимали в последнее время любой щелчок по носу, а уж во всем, что касалось их флота, — так и вовсе! За меньший фокус развязали войну с Вьетнамом! Правда, там они и сами не слишком красиво в этом инциденте выглядели… но официальный-то повод был преподнесен именно таким образом!

— Товарищ капитан! — на крыльце показался давешний особист. — Вот вы где! А я уж вас ищу, ищу… пойдемте скорее, вас генерал видеть хочет!

Генерал-особист? Да что тут такое происходит, наконец?!

— Генерал-лейтенант Коробов вас ждет! — встал с места худощавый лейтенант. — Товарищи, вам придется немного обождать!

Сидевшие вдоль стен офицеры проводили Никитина удивленными взглядами. Что такое вдруг стряслось, если приехавший из самой Москвы генерал вдруг срочно затребовал к себе именно этого капитана?

Обычный кабинет, Т-образный стол для совещаний, во главе которого сейчас сидел хмурый дядька с погонами генерал-лейтенанта. Никитину никогда раньше не приходилось здесь бывать, в кабинет к главному «молчи-молчи» повода попадать как-то вот не случилось.

— Товарищ генерал-лейтенант, капитан Никитин по вашему… — вскинув руку к козырьку, начал командир батареи.

— Садитесь, капитан! — оборвал его столичный гость. — Это правда?

— Простите, товарищ генерал-лейтенант, что именно?

— То, что батарея находится в небоеспособном состоянии?

— В условно-боевом…

— Прекратите! — отмахнулся генерал. — Стрелять ваши пушки могут или нет?

— Могут.

— Так в чем тогда дело? — сурово взглянул на особиста столичный гость. — Что вы мне тогда тут голову морочите?!

— Простите, товарищ генерал-лейтенант, но это возможно лишь при наличии боезапаса — а его на батарее не имеется, — вступился за Кононенко капитан. Чем-то этот парень был ему симпатичен…

— А где он?

— Сдан на склад.

— Когда это?! Кто приказал?!

— Да уж лет пятнадцать как сдан, товарищ генерал-лейтенант… — развел руками Никитин. — Еще при хохлах… Тогда другой командир батареи был, тот давно в запасе уже.

— Ага… — остывая, пробормотал генерал. — Ну, раз так… и где этот боезапас сейчас?

— Там и лежит — на складе. Частью в Сухарной балке, частью еще где-то… нам не докладывали.

Столичный гость что-то записал в блокноте. Слегка повеселел.

— Ладно, этот вопрос мы решим… что еще?

— В смысле, товарищ генерал-лейтенант?

— Ну, что там у вас еще полагается? Личный состав, оборудование… я не артиллерист, так что не стесняйтесь, излагайте все подробно.

Командир батареи поправил внезапно ставший тесным воротник форменной рубашки.

— Ну… стрелять мы, в принципе, можем, конечно… но…

— Что?!

— Гарнизон одной башни, товарищ генерал-лейтенант, составляет… должен составлять более семидесяти человек. Это при условии работы на электродействии. А в наличии всего восемнадцать человек, включая меня. Надорвемся! Из одной бы пушки пальнуть…

— То есть?

— Наш снаряд, товарищ генерал-лейтенант, весит около полутонны. А есть еще и пороховые заряды! И все это добро необходимо извлечь со стеллажей, скомплектовать, подготовить, загрузить в зарядники и поднять на высоту почти пятиэтажного дома! Мы, разумеется, можем это и без электричества сделать, но тогда нужны люди у подъемников, чтобы вращать механизмы подачи вручную.

— Так, — столичный гость вышел из-за начальственного стола и уселся напротив артиллериста. Положил на стол блокнот.

— Вы, капитан, когда что-то поясняете, будьте любезны мне это и нарисовать заодно, если попрошу, хорошо?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, нарисую.

На листе блокнота Никитин быстро изобразил башню и подбашенное отделение. Нарисовал и схему подачи снарядов.

— Ну, вот, так гораздо понятнее… — вгляделся в рисунок Коробов. — А электродействие почему не работает?

— Первая причина — нет в достаточном количестве электромоторов. На каждую башню их требуется по семнадцать штук, в наличии же всего одиннадцать на одной и четырнадцать на второй. Новых нам не отгружают уже третий год… Вторая причина — не вписываемся в лимит энергопотребления, слишком большая нагрузка на сеть. Нам столько не дают…

— Кто не дает?

— Город, кто ж еще? — пожал плечами капитан. — Лимит…

— Так! — побагровел генерал. — Ладно! Но у вас ведь, насколько мне не изменяет память, есть и своя электростанция? Дизель-генератор?

— Даже два, товарищ генерал-лейтенант! Выпуска аж 1953 года! И с той поры у них был всего один капремонт! Двадцать лет назад. Часа три-четыре, они, разумеется, проработают, а вот дальше… я бы загадывать не стал.

— И вы хотите сказать, что запчастей на них тоже нет? — устало спросил столичный гость.

— На наших складах? Точно нет!

— А где есть? — ухватился за интонацию Коробов.

— Да рядом… в краеведческом музее, там такой же стоит — даже и работает, по слухам!

Взгляд из-под генеральских бровей в сторону старшего лейтенанта — тот тотчас же кивнул. Так, похоже, что не придется Сокольникову спирт из закромов доставать! И совесть чиста, что тоже немаловажно!

— Вы мне вот что скажите, капитан… — постучал по столу авторучкой Коробов. — Ваши пушки ведь могут стрелять прямой наводкой, даже и без радиолокаторов, так?

— Разумеется. У нас свои дальномеры имеются. Даже и без центрального поста можем, в каждой башне есть свой прицел, но это, сами понимаете, существенно снижает точность ведения огня.

— И как быстро?

— Два выстрела в минуту — при условии работы электрооборудования.

— А пушек у вас шесть… — о чем-то задумался генерал. — Угу… Пробные стрельбы когда в последний раз проводились?

— Штатным снарядом, товарищ генерал-лейтенант? Я еще в детский сад, наверное, тогда ходил…

— Не понял?! — насторожился тот.

— Если в этом помещении, товарищ генерал-лейтенант, пальнуть… ну, скажем, из двустволки — даже из одного ствола, пусть и холостым зарядом, то стекла повылетают на хр… в общем, не будет их. Так, в патроне двенадцатого калибра всего два с половиной грамма пороха! А у меня в одном только полузаряде шестьдесят шесть килограммов! И таких полузарядов — два на один выстрел. Это сколько же стекол нам вставлять придется? Ближайшая дача — так и вовсе в двух сотнях метров от башен расположена! Только из 45-миллиметрового вкладного стволика, да и то после долгих согласований…

Коробов только зубами скрипнул. Но промолчал, ничего на этот раз не сказав. Задумался, что-то подсчитывая в уме.

— Вот что, капитан… Прямо сейчас, никуда не отходя, составите список всех необходимых мероприятий, потребных для приведения батареи в полную боевую готовность. Старший лейтенант Кононенко вам поможет. После чего вы с ним отправляетесь на батарею. Все увольнения и отпуска личному составу отменить! Приказом по гарнизону вы переводитесь на казарменное положение. Впредь до особого распоряжения! К вам прибудет капитан первого ранга Михайлов — он будет направлять и координировать все ваши дальнейшие действия. Вопросы?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант! — встал из-за стола капитан.

— Вот и хорошо. Товарищ Кононенко временно прикрепляется к вашей батарее. Для решения вопросов, проходящих по линии Особого отдела. Можете быть свободны, товарищи офицеры!

Прибыв на батарею, капитан встретил прямо у ворот Сокольникова. Тот, помахивая в воздухе сумкой, как раз собирался домой — на часах было уже больше половины восьмого вечера.

— Петрович! Ну, ты, блин, даешь! На пару часов уехать собирался…

— Вернулся, как видишь… А вот ты куда намылился?

— Домой. Куда ж еще? А что? Есть предложения?

— Да еще какие! Приказом по гарнизону мы все переведены на казарменное положение!

— Опа… — поперхнулся прапорщик. — Что, прям сейчас? А я тут, понимаешь… Слушай, а с завтрашнего дня — никак?

— Я вас познакомить забыл, — усмехнулся капитан. — Прошу любить и жаловать — старший лейтенант Кононенко! Особый отдел! Прикомандирован к нам. Как надолго — бог весть… Так что озаботься для него койкой и кормежкой!

— Вот даже так сразу? Здрасьте, мы из Питера, так сказать? М-м-да… нет в жизни счастья! Пойдемте, товарищ старший лейтенант, покажу вам наши «хоромы»…

Если капитан полагал события сегодняшнего дня завершенными, то его и здесь ожидал немалый облом! Стоило только засесть в кабинете для того, чтобы не торопясь обдумать сложившуюся ситуацию, как зазвонил телефон дежурного.

— Да?

— Товарищ капитан! Тут к нам приехали…

И верно — отворяй ворота!

Занимая всю площадку перед воротами, рычали моторами грузовики. А внизу, невидимые пока за домами, чем-то лязгали еще какие-то агрегаты.

А у ворот стояло несколько человек в полном боевом облачении. Даже и с оружием!

— Капитан Никитин? — осведомился самый медведеобразный из них. — Будем знакомы, майор Снежный, спецназ внутренних войск. Прибыл сюда для организации охраны объекта. Вот приказ.

Разорвав конверт, капитан пробежал глазами текст. Все так, но…

— Это распоряжение командующего, — возник рядом с ним особист. — Все правильно, мне уже тоже позвонили. Здравия желаю, товарищ майор!

— А вы, как я понимаю, старший лейтенант Кононенко? Особый отдел? — поинтересовался вэвэшник.

— Так точно!

— Для вас тоже кое-что есть, — вытащил из своей полевой сумки еще один конверт майор. — Вот, прошу! На конверте распишитесь, укажите дату и время. А то потом ваши же коллеги меня с сапогами сожрут…

Спокойно посидеть и подумать Никитину так и не удалось. Всех прибывших надо было где-то разместить, устроить, палатки поставить наконец — это ж почти две сотни человек! Благополучно спихнув большую часть забот на Сокольникова, пришлось-таки идти показывать майору и особисту весь сложный комплекс подземных сооружений.

Итогом этого стало то, что, едва поднявшись наверх, майор тотчас же затребовал себе в подкрепление целую роту.

— У меня тут всего двести человек! И шесть единиц брони! А охранять и оборонять приказано объект с периметром около двух километров! В сложных условиях местности. Да здесь только часовых зараз выставлять по полтора десятка надобно! — рычал он в трубку телефона.

Впрочем, прекратив разговор, он вполне дружелюбно усмехнулся и продолжил уже совершенно нормальным голосом:

— Иначе там никого не проймешь! Проси десять — дадут два! И, говоришь, все это хозяйство у тебя охранял один часовой, так, что ли, капитан?

Никитин теперь и сам с трудом в это верил…

Улучив момент, он поймал за рукав пробегавшего мимо прапорщика.

— Слышь, Михаил, тут такое дело… Словом, доставай свой спиртозапас — и чтобы к утру оба дальномера блестели, как причиндалы у нашего гарнизонного кота!

Сокольников только рот открыл…

— Так это… ночь впереди! Чего я там разгляжу?

— А утром, уж поверь, некогда будет разглядывать! Словом, бери свою гвардию — и топайте на КП! Майора я предупрежу, а то его головорезы уже и туда намылились.

Утро началось с того, что у ворот нарисовался еще один персонаж. Этого капитан знал — лейтенант Фадеев из службы тыла. Ведал боепитанием батареи.

— Доброго утра труженикам невиданного фронта! — поприветствовал его Никитин, подходя к воротам.

За ночь вэвэшники соорудили там вполне серьезные укрепления, из амбразур которых хмуро смотрели на дорогу стволы пулеметов. Прогуливавшийся около ворот тыловик с удивлением их теперь разглядывал.

— Здравия желаю! — откликнулся он. Парень был вообще-то неплохой, все положенное всегда выдавал вовремя. И причин смотреть на него косо батарейцы не имели.

— Какими судьбами к нам? — поинтересовался капитан, делая знак охране пропустить гостя.

— Так я не один, вон, со мною там и железнодорожник еще прибыл! — махнул рукой тыловик, подзывая от машины еще одного гостя. — Вам приказано боезапас подвезти, ему ветку проверить необходимо. Сто лет по ней никто не ездил… А охрана не пускает!

— А телефон зачем? — удивился командир батареи. — Впрочем, у них приказ такой… все правильно. Без меня и не пропустят никого. Пойдемте…

Осмотр много времени не отнял. Все пути были в исправности, проблем не имелось никаких.

Кроме одной — вплотную к путям, чуть не касаясь шпал, возвышался капитальный кирпичный забор. Никакой вагон, да что там — даже дрезина, пройти здесь не могла.

— Э-э-э… — почесал в затылке железнодорожник. — Здесь ничего не пройдет!

— Это что за писопень?! — без экивоков вопросил Снежный, который тоже сопровождал гостей по территории.

— Это, с вашего позволения, не писопень, как вы изволите выражаться, а забор! — веско ответствовал Никитин.

— Вижу, что не Пизанская башня! И какой умник тут его построил?

— Сие сооружение ограждает от нескромных взглядов участок господина Халецкого.

— Кто это? — не понял юмора вэвэшник.

— При президенте Ющенко сей выдающийся деятель был депутатом Верховной рады. Вот и оттяпал себе немалый кусок земли, тотчас же огородив его фортификационными сооружениями.

— Так где теперь тот президент! — махнул рукой майор. — И страна-то, прости господи, в жопе полной, а уж эта самая Рада…

— Но на данном заборе, как видите, это никак не сказалось. На моей памяти идет уже девятый суд… и все по данному вопросу.

— Ладно! — успокоившись, сказал Снежный. — Так вам, говорите, этот забор мешает? — И он вопросительно уставился на обоих утренних гостей.

— Ну… не вручную же здесь вагоны разгружать? — пожал плечами железнодорожник. — Место для этого совершенно неприспособленное!

— А где такое место имеется? — поинтересовался майор.

— Так вон оно! На батарее! — махнул рукой лейтенант-тыловик.

— Понял! — кивнул вэвэшник. — Имеем налицо препятствие нормальному функционированию объекта. Что и требовалось доказать…

Он снял с пояса радиостанцию и сказал туда несколько слов. Прошло некоторое время, и где-то в стороне взревел двигатель. Еще пара минут, и из-за пригорка показался танк!

— Это ночью подогнали! — самодовольно сказал майор. — Ценят тебя, капитан! Вон какой агрегат прислали!

Подбежав к танку, который остановился неподалеку, майор что-то пояснил механику-водителю, который выглядывал из открытого люка.

Тот кивнул, нырнул под броню, и крышка люка, повернувшись на оси, встала на место. Взвыл электромотор, развернулась назад башня.

Рев движка стал громче, и стальная машина, неожиданно легко тронувшись с места, поперла прямо на забор.

Возможно, тот мог устоять и перед еще несколькими судебными решениями, никто и не спорит. Но вот против танка… тут никаких шансов даже в принципе не имелось!

Надо отдать должное мастерству механика-водителя — машиной он управлял виртуозно! Разогнавшись, танк перед самым углом забора притормозил так, что огромная стальная махина почти нежно «клюнула» стену своим носом.

Тем не менее силы этого «нежного» клевка оказалось вполне достаточно для того, чтобы по всей поверхности забора в месте удара зазмеились трещины. С грохотом обвалилась первая секция, начали выпадать кирпичи из остальных. Танк чуть дернулся вбок — и бортом толкнул забор, выходящий в сторону путей. Затрещав, начали обваливаться кирпичи, забор начал расползаться на глазах.

Доворот, новый толчок — посыпалась секция справа. Стальная громадина двигалась совсем по чуть-чуть, но каждое ее продвижение сопровождалось грохотом и стуком осыпающихся кирпичей.

Это строить чего-нибудь долго, а вот крушить…

Не прошло и двадцати минут, как на месте основательного сооружения громоздились груды кирпича — и никакого следа от солидной постройки.

— Хм, а ведь грозился — танком не свернуть! — усмехнулся капитан. — Не рассчитал, видать…

От видневшегося в глубине участка белого дома несся во весь опор всадник. Красивый вороной конь, подчиняясь воле хозяина, сделал «свечку», замолотив в воздухе копытами так, что комья земли полетели на стоявших офицеров. Все, кроме майора, попятились назад, а тот оценивающе прищелкнул языком, выражая свое восхищение мастерством всадника. На землю ловко, не касаясь ногами стремян, спрыгнул человек в костюме для верховой езды.

— Ты совсем рехнулся, капитан! — заорал всадник во все горло. — Ты что себе позволяешь?! Совсем охренел?!!!

— Это кто таков? — не оборачиваясь к Никитину, поинтересовался вэвэшник.

— Господин бывший депутат собственной персоной!

— Ага! — Снежный смерил всадника взглядом.

Впрочем, на хозяина участка это никак не повлияло — орать он не перестал.

— Да ты у меня до конца своей вонючей жизни из судов теперь не вылезешь! Каждый кирпичик собственноручно зубной щеткой от пыли станешь очищать! Чтоб прямо щас все восстановили! Я до вашего командующего дойду! Иначе завтра же ты отсель вылетишь!

Сплюнув под ноги офицерам, всадник повернулся и схватил коня за повод.

— Стоять… — негромко произнес майор, да так, что по коже у Никитина аж мурашки пошли. Умеют же некоторые! Капитан такими талантами не обладал и всю жизнь искренне завидовал тем, кто мог выражаться столь убедительно.

Подействовало это и на Халецкого, он замер.

Впрочем, ненадолго — привычное чувство вседозволенности и безнаказанности взяло верх.

— Это ты мне?! — вспыхнул он. — Да ты что за фрукт такой тут выискался? Охота этому раздолбаю помочь?!

— Вы телевизор-то смотрите? — поинтересовался в ответ вэвэшник.

— Чего?!

— Еще одна жертва Интернета… — сокрушенно покачал головой Снежный. — Про радио в таком разе и не спрашиваю…

— Да ты оху… — осекся Халецкий, натолкнувшись взором на холодный взгляд собеседника.

— Интернет, чтоб вы знали, не только для просматривания биржевых сводок придуман! И по телевизору смотрят не только идиотские ток-шоу и интервью с пидорасами, выдающими себя за серьезных экспертов во всех областях человеческого знания! — назидательно поднял палец вверх майор.

— И что? — не понимал ничего бывший депутат. — Ну, есть у меня телевизор — и при чем тут это?

— Если бы вы использовали данный аппарат по прямому назначению — для получения информации, а не для разглядывания сисек очередной порномодели, то знали бы, что с ноля часов сегодняшнего дня в городе и окрестностях объявлено военное положение! — любезно проинформировал собеседника вэвэшник.

— Ну и хрен с ним, с этим положением, забор-то здесь при чем?! — кипятился дальше Халецкий.

— А то, друг мой ситный, что в данном случае несколько ограничены некоторые права отдельных граждан! А вот права и возможности некоторых, особо оговоренных организаций, напротив, существенно расширены. Иными словами, за препятствование деятельности военного объекта можно нехило огрести прямо щас!

Майор обернулся к офицерам, с интересом прислушивавшимся к диалогу.

— Что скажет наш железнодорожный бог? Где тут проходит граница полосы отчуждения?

— А вон, прямо по краю бассейна и проходит! — ткнул рукой упомянутый специалист.

— Угу! А граница объекта где у нас заканчивается? — обратился Снежный к командиру батареи.

— Конюшню видите? Так вот, она стоит уже на нашей земле. Вон там, где дальний угол, граница раньше и проходила.

— Ясненько! — кивнул майор. — Эй, ущербный! Не просек еще?

— Да вы как смеете ко мне обращаться подобным образом?!! — вскипел бывший депутат. — Потрудитесь встать как положено!

— Это перед тобой, ушлепок, я тянуться должен, что ли? — зловещим тоном поинтересовался вэвэшник.

И Халецкий резко осекся — в голосе собеседника явственно лязгнул металл…

— Лейтенант, когда ждать поезд?

— Через два часа закончат погрузку, товарищ майор! — ответствовал тыловик.

— Так вот, господин бывший… — Серые глаза Снежного ощупали фигуру всадника. — Через два часа весь этот мусор должен лежать в пятидесяти метрах от путей! Вон там!

Халецкий только рот раскрыл.

— А через два с половиной часа, если тут будет лежать хоть маленький камушек, я подгоню бульдозер, и весь мусор сброшу прямо в бассейн!

Майор ухватил собеседника за пуговицу.

— И вот что я тебе еще скажу… Если хоть один мой сержант-пулеметчик пожалуется на то, что конюшня закрывает ему сектор обстрела, танк придет еще раз! Понял? — Снежный был абсолютно спокоен и невозмутим, чего нельзя было сказать о его собеседнике — того колотило совершенно не по-детски.

— Да… я… но как мы все тут уберем?!

— Ручками, родной! Лопаты тоже очень хорошо этому способствуют… А вот таджико-узбеков нанять не выйдет — по причине их временного отсутствия в городе! Да и вообще… не фиг тут делать посторонним! Еще сопрут чего… лучше уж свои шаромыжники… проверенные! Такие, как ты и твое семейство! Заодно и похудеете, с фитнесом в ближайшее время ожидается некоторый напряг…

На обратном пути капитан тронул медведеобразного майора за рукав.

— Слушай, а с этим… с военным положением… Ты серьезно?

— Куда ж серьезнее-то? Нам так еще пару дней назад на это толсто эдак намекнули! А как приказ пришел, так и готовить, в общем-то, ничего не пришлось. В смысле — нам не пришлось, а так-то по городу повсюду дым коромыслом стоит! Это мы народ своеобразный… и в обычное-то время чудим — мама не горюй!

— А что ж тогда нам ничего не сообщили?

— Ну, так у вас, надо думать, и свои штатные юмористы имеются, у них тоже свои резоны могут быть. Не переживай, на моей памяти еще ни один серьезный кирпич своего адресата не миновал!

Нечего сказать, обнадежил!

Вернувшись на батарею, Никитин собрал личный состав и в кратких, но весьма энергичных выражениях его «обрадовал». Не сказать, чтобы это вызвало немыслимый энтузиазм, но и упадка настроения не последовало. Надо — значит, надо. Вот придет приказ, тогда и будем посмотреть…

А пока, в ожидании подвоза боеприпасов, еще раз проверили подпотолочные тележки, смонтировали на своем месте недостающую часть рельса, которая выходила наружу, — и стали ждать.

Все, кроме Сокольникова с его командой. Эти забежали на батарею только перекусить, матерно помянув неведомое начальство и всевозможных умников. И быстро ускакали назад — к дальномерам. Разумеется, там ничего паутиной не заросло — прапорщик не был настолько непредусмотрительным. Но одно дело — наводить косметический лоск, и совсем другое — готовить это хозяйство к боевому использованию. А вот тут проблем хватало! Проверить и прозвонить все связные и управленческие цепи, произвести калибровку… да мало ли еще забот? Вот и выглядел обычно жизнерадостный прапорщик мрачно и на шутки и подколки не отвечал — не до того!

Впрочем, народ его не особо и напрягал, хватало и своих забот. Пришлось поставить в общий строй и солдат Снежного, против чего он, кстати, и не возражал. Разбив солдат на десятки, капитан назначил в каждый кого-то из своих бойцов. И те сразу же приступили к инструктажу — чего хватать, куда цеплять и как перемещать. Слава богу, система подачи боеприпасов, разработанная еще в незапамятные времена, особой сложностью не отличалась и тогда. А уж современные солдаты схватывали все тонкости достаточно быстро. Погоняв по подпотолочным рельсам тележку с учебным снарядом, народ воодушевился и стал ждать прибытия поезда.

За всеми заботами и хлопотами командир батареи и не заметил, как пролетело время. И только гудок прибывшего тепловоза оторвал его от очередного инструктажа.

— Восемьдесят два снаряда и двести сорок полузарядов — примите и распишитесь! — спрыгнул на бетон погрузочной площадки Фадеев. — Остальное готовят к погрузке. Как эти вагоны вернем, так и грузить начнут. Но раньше вечера не ждите, процесс это не быстрый…

И закипело…

Поскольку Сокольников так и не возвратился еще с командного пункта, Никитин запряг и последнего своего офицера, лейтенанта Иконникова. Здраво рассудив, что тренировка расчета (увы, пока только одного, да и то неполного) — это хорошо, но если нечем будет стрелять, то толку-то с нее?

Влез в общую работу и особист. Понаблюдав за его попытками присутствовать сразу и везде, капитан в приказном порядке загнал Кононенко в артпогреб.

— И не спорьте, товарищ старший лейтенант! По инструкции, руководить погрузкой снарядов на стеллажи должен офицер! Ну и что такого, что вы не артиллерист? Вы прикомандированы к батарее, стало быть, входите в число ее офицеров. И кому, как не представителю особого отдела, контролировать столь важный для боеспособности объекта процесс?

Вот и прописался особист около стеллажей. Впрочем, быстро освоившись на этом посту, он ухитрялся не сидеть на месте и там.

Сначала Никитин распорядился загрузить артпогреба башни номер один — по двадцать снарядов в каждый. Потом снарядохранилища башни номер два. А уж после этого приступать к загрузке полузарядов — они весили меньше. Ведь, перетаскав почти вручную сорок тонн, народ, естественно, устанет. Так что пусть потом ворочают уже менее тяжелые картузы, это все-таки полегче.

И опять вызов к воротам, кого-то там еще черти принесли.

Принесли сии деятели целого капитана первого ранга — и как только не надорвались? Мужик был весь из себя крепкий и немаленький.

Мысленно посочувствовав чертям, Никитин поинтересовался у гостя целью его прибытия.

— Капитан первого ранга Михайлов! Вас должны были предупредить о моем прибытии. Вот и предписание… — протянул гость пакет.

Все верно, документ подтверждал полномочия визитера. С немалым облегчением капитан воспринял появление каперанга — теперь-то все встанет на свои места!

— Где мы можем переговорить, капитан? — поинтересовался гость.

— Можно на батарее… только там сейчас суматоха — снаряды грузим. А коридоры у нас там не дюже широкие… да и шумно внизу сейчас. Можно у меня в кабинете. Только там места немного.

— Ничего, мне лекцию не читать, большая аудитория не требуется.

* * *

Осмотрев кабинет капитана, каперанг только плечами пожал — небогато! Ну, что есть — то есть.

Заняв место командира батареи за столом, гость вытащил из опечатанного портфеля (!) ноутбук. Хороший такой — в тактическом исполнении! Хоть молотком его лупи.

— Итак, капитан, тебя, кстати, как звать-величать?

— Андрей Петрович.

— Ну, тогда — будем знакомы! — протянул руку моряк. — Олег Васильевич я. А фамилию ты знаешь.

Подмигнул экран ноутбука, Михайлов что-то быстро отстучал на клавиатуре. Наверное, вводил пароль.

— Итак, капитан, в течение ближайшего времени сюда прибудет подкрепление. Десятка полтора офицеров и около ста человек личного состава. Артиллеристы! Что немаловажно — с боевым опытом.

— И на каких системах, товарищ капитан первого ранга? — поинтересовался Никитин.

— В основном «Гиацинт».

Тоже вполне достойная машинка. Но…

— Но это ведь не наши пушки, товарищ капитан первого ранга! Понятно, что теоретически они все на один лад — так то чисто теоретически…

— Удалось уговорить Хамраева и Тяжельникова — они прибудут завтра.

Последние два офицера, которые стреляли еще боевыми снарядами. Так им и лет-то уже…

— Хамраева? Ох, и тяжелый же он мужик… неуживчивый! Был у нас тут на празднике в прошлом году, так столько всего командованию наговорил… м-м-да…

— За дело хоть наговорил?

— А то ж! Сами же, поди, все знаете…

— Ну, Хамраев в первую очередь все-таки офицер, а не просто неуживчивый мужик. И просьбу воспринял правильно, ведь призвать-то его уже нельзя! Возраст. Да и Тяжельников тоже уже в годах…

— В годах?! Да им обоим уже за семьдесят!

— Все ваши заявки на оборудование удовлетворены — получите требуемое уже сегодня. Группа мастеров с морзавода прибудет через час — монтаж оборудования начнем немедленно, по мере поступления запчастей. Таким образом, к концу недели мы рассчитываем довести численность личного состава батареи до штатной и закончить необходимый ремонт. На складах имеется четыреста восемьдесят один снаряд — они все будут сюда доставлены.

Здорово, конечно… но зачем?

— У вас вопросы еще есть?

— Есть, товарищ капитан первого ранга. Зачем все это? Что случилось, почему введено военное положение? Мы с кем-то собираемся воевать? И отчего именно наша батарея? Мы ведь не самое современное оружие флота!

Каперанг щелкнул клавишами ноутбука.

— Смотри…

На экране появился темно-серый угловатый силуэт. Немаленьких размеров хреновина, нечего сказать! Метров пятьсот… Тяжелый даже на вид агрегат неторопливо перемещался по поверхности воды… Воды? А кильватерный след где?

— Ну и утюг!

— Почти в точку попал! — усмехнулся Михайлов. — У нас он проходит как объект «Наковальня».

— Что это такое, товарищ капитан первого ранга?

— А мы не знаем…

Интересный у них подход, однако!

А на экране разворачивалось некое действие. Приглядевшись, Никитин рассмотрел в углу знакомый по картинкам и Интернету силуэт — тот самый «Геттисберг». Ну да, за перемещениями таких вот, с позволения сказать, «корабликов» наша разведка всегда следила очень внимательно. Вот, значит, откуда дровишки… смотрели за одним, а поймали еще и другого.

А вот дальше… капитан так стиснул подлокотники кресла, что они аж скрипнули!

— Да-да… — не глядя на него, произнес каперанг. — На меня это тоже подействовало аналогичным образом…

Крейсер отнюдь не напоминал прогулочный катер! Но, наблюдая за происходящим, можно было прийти именно к такому выводу.

— Капитаном «Геттисберга» был неплохой моряк, специалист своего дела. И уж кто-кто, а он-то к паркетным хлюпикам не относился точно! Крейсер выпустил восемь ракет, задействовал все РБУ, открыл огонь из всего, что только могло стрелять. Результаты вы и сами видеть можете.

Угу…

Никитин их видел. Точнее, наблюдал полное отсутствие таковых. Никакого вреда противнику крейсер нанести не сумел.

— Некоторые ракеты пропали бесследно. Две взорвались в воздухе, едва сойдя с направляющих. А одна ушла за полтораста километров и долбанула какой-то греческий сухогруз. Все, что было выпущено из РБУ, взорвалось, не дойдя до цели. «Вулкан-Фаланкс» вообще отработал безрезультатно. Единственное, что хоть как-то смогло дойти до цели, — так это снаряды сто двадцать семь миллиметров. Но и то… эффект оказался непонятным.

— Как он это делает?

— А черт его знает! Увести от цели ракеты… ну, положим, мы тоже так можем. Вот, правда, закинуть ее с такой точностью… — Михайлов с сомнением покачал головой. — Это вряд ли. Но как он ухитряется подрывать НУРСы?!

— Да и снаряды его не берут…

— А вот это не совсем так! Берут! Только не все. На этой фиговине есть какая-то защита, которая останавливает снаряды менее определенного веса и скорости. При проходе Босфора по нему открыли огонь береговые батареи сто пятьдесят пять миллиметров. И это злодею пришлось сильно не по вкусу — он даже скорость сбавил.

— Зачем? — удивился капитан. — Наоборот, надо было быстрее выходить из зоны обстрела!

— Для того чтобы перепахать землю на огневых на метр в глубину. Наш друг сильно злопамятен и обидчив.

— Чем он стреляет?

— Снаряды калибра двести миллиметров. Конической формы, похожие на наши. Пока мы знаем, что они у него есть двух видов. Обычные болванки весом около ста пятидесяти килограммов и разрывные. Тут не все пока ясно. Наши ученые говорят, что они изготовлены из предварительно напряженного металла и при попадании в цель раскалываются. На куски весом до нескольких кило и прочую мелочь. Но разносят все вокруг ничуть не хуже наших фугасов.

— Такое возможно? — с сомнением посмотрел на гостя капитан.

— Черт его знает… Теоретически — да. А вот на практике такой фокус сотворить никто пока не может.

— Снаряды… У него есть пушки?

— Ну, не из рогатки же их запускают. Есть. Нарезные, со скоростью вылета снаряда около тысячи двухсот метров в секунду. Предвосхищая ваш вопрос, скажу — мы не знаем, как они работают.

— Жидкое метательное ВВ?

— Не исключено. Но ответа у нас нет. Достоверно можно сказать одно — он не любит, когда по нему стреляют большие пушки…

Командир батареи усмехнулся.

— Было бы странно, если бы кто-то это полюбил. А другое оружие его не берет?

— Пробовали торпеды, его трижды атаковали подводные лодки. Безрезультатно, он движется над поверхностью воды. Нечто вроде экраноплана — но на очень небольших скоростях. Он вообще не очень-то скоростной.

— Воздушная подушка?

— Вы себе представляете, какой мощности тогда должны бы быть у него вентиляторы-нагнетатели? — наклонил голову набок каперанг.

— С трудом, откровенно говоря.

— Не только вы, мало кто себе это может представить. Короче, торпеды против него неэффективны, просто не достают. По той же причине бесполезны и минные заграждения. Ровно так же, как и любое ракетное оружие. Его атакуют практически непрерывно всеми доступными видами вооружения — толку мало. Пробовали даже бомбить — с аналогичным успехом. Более того, эта штука еще и учится!

— То есть как?

— Последние два «Гарпуна» он не просто отбросил или сбил — забрал! Как-то ухитрился заглушить двигатели, после чего опустил ракеты на поверхность воды. Прошел над ними — и все исчезло. Кстати говоря, это произошло удивительно вовремя — некоторые горячие головы уже предложили лупануть по объекту тактическим ядерным боеприпасом. Так что дарить ему еще и ядерную боеголовку посчитали излишней роскошью.

Капитан сидел совершенно ошеломленный. Нет, фантастику он время от времени почитывал, даже и сейчас у него на столе лежала очередная книжка в яркой обложке. Так что некоторые относительно фантастические вещи он воспринять мог — в разумных, разумеется, пределах. Но встретить такую штуку здесь? И сейчас?

Чушь… но вот же, на экране компьютера происходят абсолютно невероятные события! Здравый смысл, флегматично пожав плечами, стал собирать чемоданы.

— Да уж… раздразнили гостюшку!

— Никто его не дразнил, — откликнулся каперанг. — Объект открыл огонь первым, без всякого повода с чьей-либо стороны. Он уничтожает любой корабль в радиусе досягаемости своих орудий.

— И как далеко он стреляет?

— Подтвержденная дистанция — двадцать километров. Дальше он пока не стрелял. С ним вообще трудно работать. Он виден только в оптическом диапазоне, да и то не слишком четко. Радиолокаторы его не замечают вообще, лазерный луч искажается и уходит куда-то в сторону. Так что, капитан, про лазерные дальномеры и радиолокационное наведение можете забыть. Только старая добрая оптика.

— И вы полагаете, что это может выйти?

— Вчера объект разгромил порт Поти. Он вообще последовательно уничтожает все, что имеет отношение к флоту. Доки, верфи, эллинги — в куски расшибается все! Так вот, пока он там увлеченно разносил в пыль портовую инфраструктуру, две батареи «Гиацинтов» заняли свои позиции.

— Откуда они у грузин? — удивился Никитин.

— А кто сказал, что это были грузины? — в свою очередь, изумленно поднял бровь каперанг.

— Но не наши же?!

— Наши, — наклонил голову в утверждающем жесте Михайлов.

— Но… ведь там же Грузия!

— И что?

— Ну да… — ошеломленно пробормотал капитан.

— Более того, развертывание орудий прикрывали американские морские пехотинцы.

— Зачем еще и они-то там понадобились?

— В двух случаях артбатареи были атакованы еще и наземными силами.

Никитин растерянно промолчал.

— Так вот, — продолжил каперанг. — Четыре орудия успели сделать двенадцать выстрелов и добились трех попаданий. Корректировка огня велась передовыми постами, информацию передавали флажным семафором — радиосвязь «Наковальня» глушит любую. А с запасной позиции отстрелялись еще и американские 155-миллиметровые самоходные пушки. У них темп стрельбы немного повыше, хотя с точностью попадания… они ведь били с закрытых позиций, без радиолокационного наведения… Подняли беспилотник, но он вполне, кстати, ожидаемо отрубился почти сразу. В общем, они тоже попали пару раз.

— И?!

— И ничего. Нет, какие-то повреждения объект получил, это точно. Каждый раз, когда в него серьезно прилетает, он останавливается, бросает все и начинает долбить противника до полного уничтожения. И раз он остановился в этом случае, значит, кто-то ему хорошенько влупил. Вот и сейчас он стал методично перепахивать своими болванками окрестные холмы…

Так!

Что-то он такое сказал… секундочку!

— Товарищ капитан первого ранга! Подождите-подождите… что вы сейчас сказали?! Он стал перепахивать окрестные холмы?

— Да.

— Зачем? Он что, не засек, откуда в него прилетело?

А вот тут уже запнулся и Михайлов.

— Нет, батареи-то он в итоге накрыл… хотя личный состав успели уже эвакуировать… Стоп! Обожди-ка, капитан…

Каперанг полез в свой ноутбук и минут пять от него не отрывался. Озадаченно почесал подбородок и поднял взгляд на Никитина.

— Ну, капитан, ты даешь! А ведь и верно получается — нет у него никаких средств пеленгации! Он всегда в ответ бьет! По вспышкам или еще как, но по невидимой цели стреляет плохо. Вот по видимой — прямо снайпер! Как он американца-то тогда разобрал! За семь минут!

— А в Поти как дальше было?

— Он разбил две пушки на наших позициях. Потом перенес огонь на американцев — у тех хватило ума вылезти на прямую наводку. Два залпа — и местные сборщики металлолома радостно потирали руки. После первого же выстрела со стороны объекта расчеты дали деру, но убежать успели не все.

Так вот откуда у пополнения боевой опыт…

А дальше Никитину пришлось сидеть за каперанговским ноутом. Изучать материалы про пресловутый объект, рассматривать фотографии и видеозаписи. И — думать. Анализировать и представлять свои действия, когда на горизонте нарисуется зловещий силуэт. А в том, что это вскорости произойдет, сомнений никаких не имелось. Зловещий «утюг» целенаправленно уничтожал все, что хоть как-то было связано с флотом. Хоть коммерческим, хоть военным. Помимо самих кораблей он сносил с лица Земли все постройки и сооружения, которые имели отношение к флоту и кораблестроению. Просматривалась за этим какая-то цель… только какая?

В Босфоре эта штука порезвилась от души, Поти, Батуми и много еще где отметился этот незваный гость.

Нашлись в компе и материалы о наземных нападениях — таковые действительно имели место. Причем участие в них принимали не какие-то там неведомые гости, а вполне себе реальные местные (или не совсем…) негодяи. Напрашивались серьезные сомнения в том, что все эти нападения явились простым совпадением. Причем нападавшие не делали никакой разницы, кого валить. В одном случае подорвали турецкую береговую батарею, а в другом обстреляли из гранатометов колонну американских самоходных орудий. Результат в обоих случаях был одинаковым — пушки не стреляли вообще. А уж по какой именно причине…

И в том и в другом случае — артиллерия!

Не ракеты, не авиация — пушки. Значит ли это, что именно подобное оружие представляло непосредственную угрозу для «Наковальни»? Другого вывода как-то вот не имелось…

Теперь капитан понимал причину появления Снежного с его бойцами — она была более чем серьезной. Неделю назад батарею можно было взять отделением солдат! Несколько килограммов ВВ под установки — и хорош! Другое дело — сейчас! Солдаты Снежного врылись в землю, ощетинившись разнокалиберным оружием, и…

И что?

Этого достаточно?

Да фиг там!

Один выстрел ПТУР по стволу — и пушка выведена из строя. А если нашлись те, кто обстрелял колонну самоходок на марше из гранатометов, то и ПТУР такие деятели отыщут без труда.

— Товарищ капитан первого ранга! Тут вот какие соображения имеются…

Артиллеристом Михайлов не был, но свою работу особиста знал на пять! Явившийся пред очи руководства вэвэшный майор тотчас же был озадачен соответствующим образом и убыл исполнять приказание. А каперанг затребовал ему в поддержку целый полк!

— Отселить местное население в радиусе как минимум километра! — рычал он в телефонную трубку. — Как зачем? А возможные потери от ответного огня уже не являются тому причиной? Что значит не станет стрелять? Сильно он в Поти изворачивался? Два квартала, под ноль снесенные, — не довод для вас?! Исполнять!!!

Капраз бросил трубку.

— Вот ведь бараны безмозглые!

— Это вы о ком, товарищ капитан первого ранга? — дипломатично поинтересовался Никитин.

— Да власти ваши местные… дебилы конченые! У них война во весь рост на пороге стоит, а они беспокоятся о том, как воспримут потенциальные избиратели столь вопиющее ущемление своих имущественных прав! У них, видите ли, местные выборы на носу! А вот пороховую бочку под собственной задницей они в упор не видят! Зла на них нет!

Судя по нескольким последующим звонкам, полномочия Михайлов имел нешуточные. Чем и пользовался, нимало не смущаясь рангом собеседника. Уже через час на батарею прибыли маскировщики и сразу же, не откладывая в долгий ящик, начали закутывать орудийные башни маскировочными сетями. И прочими хитрыми штуками, которые должны были воспрепятствовать ведению по батарее прицельного огня. На склонах холма появились какие-то непонятные фиговины. Со слов капитана, который командовал этими спецами, радиолокационная картинка местности теперь сильно изменилась. Что, в свою очередь, должно было мешать вероятному противнику вести по батарее прицельную стрельбу.

Улучив момент, Никитин со своего компа вылез в Интернет. И сразу же был просто ошарашен обилием теорий и предположений, связанных с последними событиями. Уж кто только не высказывал своего мнения…

Разумеется, нашлись и желающие установить контакт с «Наковальней». Уже звучали призывы покаяться, признать свои ошибки и принести извинения перед руководством объекта. Мол, мы все тут белые и пушистые, вреда никому не хотим… и так далее, в том же духе и тому подобное.

С нескрываемым злорадством прочел капитан описание того, как разнесло в мелкую пыль катер таких вот благоглупых дураков, которые «взяли на себя благородную миссию прекратить бессмысленное кровопролитие» (а проще говоря, первыми успеть лизнуть карающую длань) — их расстреляли еще на дальней дистанции. Неведомый корабль (а как еще прикажете его называть?) не стал изменять своему правилу — топить всех подряд. И никаких угрызений совести, насколько это было видно из его поведения, не испытывал.

— Товарищ капитан! Личный состав построен! Докладывает майор Максаков!

Худощавый армеец резко опустил руку от пилотки.

— Здравствуйте, товарищи!

— Здраст! — выдохнул строй.

— Вольно! Товарищ лейтенант! — повернулся Никитин к Иконникову. — Займитесь прибывшим пополнением, определите места расквартирования и все остальное.

— Есть! — козырнул лейтенант.

— А вас, товарищи, попрошу пройти со мной. — Капитан указал рукой на свой кабинет.

Он чувствовал себя несколько не в своей тарелке — большинство офицеров пополнения были старше его по званию. Но многоопытный каперанг ухитрился сгладить и эти неровности — увидев ранг встречающего, никто более никаких вопросов не задавал.

— Попрошу всех садиться! Места тут не так уж и много, но пока это самое удобное для совещаний помещение. Внизу спешно переоборудуют помещения музея, скоро там будет организован полноценный командный пункт. Тогда и переместимся под броню. Там, кстати, и попросторнее будет, — Михайлов проследил за тем, как усаживается последний из присутствующих, и удовлетворенно кивнул. — Итак, буду краток…

Он действительно не стал разводить политесы. Обстановкой каперанг владел в полном объеме, информация к нему поступала постоянно.

Но ничем приятным он пока порадовать не мог.

Зловещий «утюг» медленно продвигался к Севастополю. Периодически он отвлекался на то, чтобы обстрелять очередную береговую цель, но общего направления движения не менял. На пути к городу у противника еще имелись несколько важных объектов, которые представляли для него интерес. Можно было предположить, что «Наковальня» мимо них не пройдет. Это давало еще некоторую фору для подготовки.

— Хочу отметить, что разведданные у него достаточно точные! — поднял палец вверх контрразведчик. — Он обстрелял артбатарею, которая заняла свои позиции лишь позавчера.

Фигово… значит, у них есть корректировщики на суше.

В воздухе почти непрерывно висела авиация, поэтому маршрут продвижения «Наковальни» был известен в деталях. Не прекращались и попытки обстрела — с небес валилось все, что только можно было запихнуть в бомболюки или прицепить на подвеску. Но особого эффекта это пока не приносило.

— Защита объекта успешно противостоит любым снарядам весом менее пятидесяти килограммов и движущимся со скоростями менее семисот метров в секунду. Более массивные и высокоскоростные снаряды могут наносить противнику повреждения, это доказанный факт. Это не обычная броня, скорее, какое-то поле неизвестной нам пока природы. Любой реактивный снаряд или ракета, да и вообще любое управляемое средство, имеющее собственный двигатель, выводится им из строя на дистанции до десяти километров. Поэтому, кстати, и авиация не опускается слишком низко — на трех километрах «Наковальня» их тоже достает. Есть предположение, что защита объекта имеет форму приплюснутой тарелки. Вокруг корабля она простирается до десяти километров, вверх — до трех-четырех. Во всяком случае, именно на этой высоте ракеты выходят из строя. Теряют управление, перестают работать двигатели и так далее. Корректируемые авиабомбы отклоняются от курса, это проверено несколько раз.

— Свободно падающие бомбы? — задал вопрос какой-то майор.

— Применялись и они. Первый опыт оказался относительно успешным — взрыв произошел на дистанции около двухсот метров. Это при бомбометании с пятикилометровой высоты! После этого объект начинает маневрирование сразу, как только видит бомбардировщики. По-видимому, он располагает данными о том, какую нагрузку способны нести те или иные типы самолетов. На истребители и штурмовики «Наковальня» так не реагирует.

А майор-то дело говорит! Авиабомба солидного веса, да с пары километров летящая… тоже тот еще подарочек! Тут надобно мозгами хорошенько пораскинуть! Никитин взял себе на заметку этого офицера, с ним надо будет потом посидеть часок-другой. Одна голова — хорошо, а две, тем более, когда одна из них имела возможность оценить будущего противника вблизи, — куда как лучше!

— На основании наблюдений и по результатам боестолкновений удалось установить следующее, — продолжал тем временем Михайлов.

А вот это уже была конкретика!

Была определена максимальная скорость объекта; она оказалась ожидаемо небольшой, стандартный эсминец делал его как бог черепаху.

Выяснили и маневренность; учитывая немалую массу «Наковальни», можно было только снять шляпу перед неведомыми кораблестроителями — они постарались! До того же эсминца было куда как далеко, но и на беспомощный утюг противник был не похож.

— Бронирование и вооружение… — продолжал каперанг.

Так, а вот с этого момента поподробнее!

Не менее шестнадцати стволов главного калибра — точнее разглядеть не удалось, а свыше шестнадцати снарядов за один залп противник ни разу не выпускал. Что любопытно, калибра менее двухсот миллиметров у него, похоже, не имелось. Даже по небольшим катерам лупили теми же снарядами, что и по крупному противнику.

Скорострельность. Тут тоже имелась почти полная ясность. Обычно орудия противника вели огонь с темпом стрельбы не менее одного выстрела в две минуты. Хотя однажды (в Поти) его пушки развивали и более высокий темп стрельбы. Как и на каком принципе устроена артиллерия «Наковальни», пока выяснить не удалось. Были ли это унитарные выстрелы или противник использовал раздельное заряжание, оставалось только гадать. Хотя сам Никитин склонялся ко второму варианту.

Точность ведения огня — показатель немаловажный! Здесь капитан просто обратился в слух.

Орудия противника весьма успешно поражали даже малоразмерные, относительно скоростные и маневренные цели. Неудивительно, в принципе, ведь объект снарядов не жалел (что выглядело весьма странно, не бездонные же у него артпогреба?) и садил залпами по четыре-шесть снарядов одновременно. Кстати, количество снарядов в залпе намекало и на количество стволов в башне, не так ли? Хотя кто его там знает, где и каким образом расположены орудия у гостюшки?

Снаряды менее 152 мм объект презрительно игнорировал. Хотя были неоднократно отмечены попадания снарядов 122 мм и 127 мм. По-видимому, они все же проникали через его защиту, но вот степень наносимых ими повреждений была не настолько велика, чтобы объект как-то на это отреагировал. Нет, ответный-то огонь он вел, но вот ход для немедленной кары неразумного в этом случае не снижал. Скорее всего, он это делал только в тех случаях, когда противник представлял для него серьезную опасность.

Вообще, эта его странная привычка заставила капитана серьезно призадуматься… Почему «Наковальня» так поступает? Что-то тут такое было… непонятное.

— Средства обнаружения и разведки… — перешел к новому разделу контрразведчик.

Противник радиолокацию не применял. И, судя по наблюдениям, радиосвязью не пользовался вообще. Хотя здесь каперанг как-то очень быстро съехал на прочие вопросы, что тотчас же было отмечено некоторыми из присутствующих. Не так тут все просто, не так…

— По вспышкам огонь ведется с вполне достаточной точностью и эффективностью. А вот стрельба по ненаблюдаемой цели у противника оставляет желать лучшего! Он вообще подобного ведения боя старается не допускать. И это единственный случай, объект не останавливается при обстреле. Раз не видит цели, так и скорости хода не снижает. Во всех остальных — замедляет ход, вплоть до полной остановки, и ведет огонь на поражение.

То есть гаубицы солидного калибра тут смогут сыграть существенную роль!

Или не смогут, ведь подлетная скорость снаряда в этом случае будет не так велика? Масса — да, но ведь и скорость имеет немаловажное значение!

— В оптическом диапазоне, независимо от времени суток, противник может обнаруживать цели на достаточно большой дистанции. В ночное время — до пяти километров, в том числе и маломерные. В дневное — на дистанции эффективного ведения огня. Самолеты он фиксирует на дистанции до двадцати — двадцати пяти километров. Во всяком случае, маневр уклонения от бомбардировщиков он начинает применять уже с десяти километров, то есть на данной дистанции он уже различает тип летательного средства, — постукивая авторучкой по столу, продолжил контрразведчик. — Зенитной артиллерии мы у него не выявили, но его орудия могут вести огонь и по воздушным целям. По вертолетам он однажды уже стрелял. Не очень точно, сбить не сумел, но тем не менее…

Средства радиопротиводействия, как и ожидалось, оказались у «утюга» крайне серьезными. Радиосвязь он вырубал полностью и на приличной дистанции. В Поти даже проводную телефонию как-то задавить исхитрился. Поэтому и выставили артиллеристы матросов с флажным семафором — и не прогадали! До самого конца боя противник по сигнальщикам так и не выстрелил. То ли не воспринял их всерьез, то ли еще по какой-то причине — но ни один из них не пострадал, хоть и стояли на виду! А вот американцы таких мер предосторожности не приняли — и как дураки вылезли на прямую наводку! Обидно им, видишь ли, стало… такой бой, а они стрелять не могут!

В довершение всего объект и в оптическом диапазоне наблюдался как-то хреново. Постоянно двоящиеся очертания корпуса, какие-то радужные разводы, гуляющие туда-сюда пятна… Даже точную дистанцию до него определить было не так уж и легко. Хотя кое-какие выводы наша ученая братия, как оказалось, уже сделала, и нужные насадки на оптику будут смонтированы к завтрашнему полудню. И это обнадеживало, ибо даже лазерные дальномеры в данном случае применить было невозможно.

Словом, старая добрая оптика и СУАО прошлого века. Вот и все хитрости…

— И еще… — обвел всех внимательным взглядом контрразведчик. — Тут вот какая штука получается…

Объект однозначно мог двигаться над водой. В боевом состоянии вообще постоянно так и делал. Но, как выяснилось, и по воде он тоже передвигался вполне себе неплохо. В тех случаях, когда ему ничего не угрожало и никакой непосредственной опасности не имелось. У него, как ни странно, даже скорость при этом увеличивалась! По-видимому, режим «висения» требовал немалого расхода энергии, оттого и скорость была относительно невысокой.

Вот как раз в Поти он и «приводнился», впервые сделав это в боевом режиме. Причину тут усмотрели одну-единственную — корабль (теперь его так можно было называть со всем основанием) вел огонь на дальнюю дистанцию, и для обеспечения требуемой точности стрельбы его артиллеристам требовалось максимально устойчивое положение пушек и самого корабля в целом. Никакого другого объяснения пока не нашли.

Обрадовавшись полученным данным, моряки тотчас же лупанули по противнику торпедами, улучив для этого момент его очередного «приводнения». Фигушки! Зловещий «утюг» засек их с нескольких километров — и тотчас же «показал днище». Смертоносные «сигары» бесполезно прошли под ним…

Против «Наковальни» оказались бесполезны любые реактивные снаряды и ракеты — как управляемые, так и нет. Либо сбивались с курса, либо падали с замолкшими движками. А после случая с «Гарпунами» использовать ракеты никто больше не решался. Пример Средиземноморья, где отброшенная ракета угодила в сухогруз, был слишком уж красноречив… а тут еще и захват! Нет уж… если он может так стрелять обычными снарядами, то каковы будут у него ракеты? Незачем обучать своего врага, предоставляя ему образцы своего вооружения.

— Совокупность всех указанных факторов, товарищи, позволяет сделать весьма неприятный для нас вывод, — подвел итог Михайлов. — Этот корабль не принадлежит ни одной известной стране. Он вообще не наш… не с Земли.

Нельзя сказать, что слова контрразведчика потрясли командира батареи до глубины души. В Интернете к таким или похожим выводам приходил каждый второй самозваный «военный эксперт». И хотя подавляющее большинство таковых до того, как их с треском выперли с работы, трудились (если так можно сказать) в самых разных областях, как правило, с военным делом никак не связанных, градуса всеобщего маразма это не снижало. Некоторые верили даже таким «специалистам». Нашлись даже и «очевидцы», и «свидетели», с умным видом (и немалым апломбом) утверждавшие, что именно им и никому другому достоверно известны все замыслы командования пришельца и связанные с этим коварные планы различных правительств. Причем в доказательство собственной правоты народ не гнушался выкладывать даже иллюстрации к фантастическим романам и кадры из аналогичных кинофильмов. Некоторые шли еще дальше, заявляя о том, что этот визит был ими предсказан заранее, и вот теперь-то, когда к их мнению не прислушались, начнется самое месилово. Какой-нибудь безвестный графоман, доселе пахавший обыкновенным электриком в каком-нибудь Ставрополе, начинал всерьез уверять легковерных простачков, что подобные события были им предсказаны ранее, надо было внимательнее читать его бредовые опусы. Там-то все (правда, в сильно зашифрованном виде и удивительно косным языком) и описано! И даже методы борьбы предложены! Дочитав в свое время до места, где в качестве первоочередной и необходимейшей меры на полном серьезе предлагалось немедленно разогнать все вооруженные силы всех стран, заменив их ополчением «свободного народа», Никитин сплюнул и закрыл страничку. Даже и у бреда есть границы! Ну, во всяком случае, должны быть…

Но одно дело «диванные эксперты» и совсем другое — представитель серьезной конторы.

Тут, знаете ли, не до хихонек-хахонек, тут все сурово и конкретно. Посмотрев на прочих слушателей, внимавших словам Михайлова, капитан тоже не заметил среди них особого потрясения и чрезмерного волнения.

А какая, к свиньям, разница — с кем воевать?

Из Прибалтики эта фиговина пришла или из Сан-Франциско? Или из какой-нибудь там «центавры»?

Стреляет по нам?

Да.

Топит наши корабли?

Топит.

Значит — враг.

Лупит не только по нам — враг общий.

Раз понятны характеристики цели, значит, есть возможность выработать и тактику противодействия. Сегодня это старые пушки, завтра что-нибудь и поновее придумать можно. А пока будем воевать тем, что имеем.

Этично это или нет, подумаем после, когда, булькнув, скроются под водой исковерканные снарядами надстройки «Наковальни». Вот тогда и только тогда можно будет вспомнить о человечности. Равно как и о прочих высокодуховных материях. Даже построить специальную сцену где-нибудь на набережной. Дабы сменяющие друг друга записные ораторы непрерывно с нее каялись. В чем? Они найдут… Билеты можно на это шоу продавать. Доход неплохой будет! А желающих раздирать на себе одежды, сожалея о «безвинно погибших братьях по разуму», в любой европейской стране как грязи! Даже и сейчас находились «особо продвинутые личности», которые, ничуть не смущаясь, выкладывали в Интернет координаты и фотографии спешно устанавливаемых береговых батарей.

«Надо прекратить встречать каждого гостя с оружием в руках!»

Их что, так до фига уже было?

«Тупая военщина только и ищет повода пострелять!»

«Геттисберг» открыл огонь только после второго попадания вообще-то… И после того, как еще не менее полудюжины снарядов подняли водяные столбы около борта.

Но крикунов это нимало не смущало. Они, и только они имели привилегию на правду!

Складывалось впечатление, что правительства многих государств впали в какой-то ступор. Ехидно злорадствовала пресса стран, не имевших выхода к морю, не переставая мешать с грязью соседей, которым в этом плане повезло меньше. Те отбивались, но как-то грустно и неуверенно. На общем фоне выступили солидарно некоторые крупные СМИ. Их пространные речи сводились в целом к следующему.

«Где этот корабль?»

«Ушел в Черное море».

«Вот и пускай с ним там воюют Россия и Турция! Или еще кто-нибудь, ведь есть же там какие-то страны, кроме этих?»

«Ну… есть какие-то…»

«Вот пускай у них голова и болит! А вы, господа министры, не отвиливайте под этим предлогом от решения повседневных вопросов с очередными беженцами… очередным крахом очередного „серьезного“ банка… Да и мало ли у нас своих проблем?»

Принцип хатаскрайности работал вовсю!

Читая в свободное время статьи в Интернете, командир батареи только диву давался — ну, нельзя же быть настолько тупыми!

Выяснилось — можно. Где-то даже и выгодно оказывалось. Кое-кто ухитрился себе на таких вот высказываниях даже имя заработать! В придачу к деньгам — ну, это уж само собою разумелось… все ведь люди деловые и умные…

И сойдя с трибуны после пламенных призывов к всеобщей любви и братству, доставал такой вот «товарищ» из кармана смартфон и проверял биржевые котировки акций военных заводов: спрос на их продукцию возрастает, не пора ли продавать?

Бизнес — деньги не могут долго оставаться без движения…

На этом фоне несколько странно выглядела отечественная пресса. Нет, здесь тоже хватало «всяких», но вот общая тональность высказываний резко изменилась за последние день-два. Если вначале через строку выражалось недоумение странной политикой некоторых стран, то в последние дни об этом писалось глухо. Да, проскальзывали нотки удивления тем, что фактически всю борьбу с неведомым «гостем» предложено было вести исключительно России. Отстрелявшись по «Наковальне» в порту Поти, американцы развели руками — «далее находится суверенная территория других государств, куда входить без приглашения — моветон». Странно, что парой дней раньше они как-то обошлись и без согласия Грузии… Подобное заявление Госдепартамента получило благодарность от абхазского правительства: «Благодарим за долгожданное признание нашего суверенитета!»

Грузины привычно ударились в истерику, требуя немедленного дезавуирования подобного высказывания США, но на этот раз не последовало даже ответа дежурного клерка из этого «почтенного» заведения. Госдеп попросту проигнорировал грузинскую риторику, вообще никак на эти вопли не отреагировав. Дезавуировать слова серьезных людей из-за невоспитанности какого-то там президента банановой республики? Вы точно ничем за ланчем не объелись?

На кону стояло неизмеримо больше, нежели интересы каких-то туземцев.

Правительство России и Министерство иностранных дел промолчали, никак не отреагировав на подобные действия и высказывания других стран. Но вот ее Министерство обороны тонко намекнуло всем соседям, что полет в сторону российской территории любого самолета или ракеты в сложившейся ситуации может быть воспринят совсем не так, как это хотелось бы авторам данной идеи… Мол, пока наши солдаты воевали вместе, мы могли бы еще закрывать глаза на некоторые ваши поступки и статьи в «свободной» прессе, но уж коли наши совместные действия завершены, то играйте в мячики в своем садике — у нашего забор высокий…

* * *

Выйдя на улицу, Никитин вдохнул воздух полной грудью. Спать хотелось просто отчаянно! Но ночью еще предстояло встречать спецпоезд с боеприпасами, снова его разгружать… Требовался отдых — и незамедлительно! Кабинет командира батареи был плотно оккупирован каперангом, в половине прочих помещений шли работы по переоборудованию, в казарме царила суматоха — размещали прибывшее пополнение… Санчасть? Там еще не развернулись прибывшие совсем недавно медики — только медикаменты завезли и кое-какое оборудование. После чего тотчас же отчалили за следующей партией полезных штучек. Сообщив дежурному свое местонахождение и приказав разбудить немедленно по прибытии спецпоезда, капитан, не раздеваясь, завалился на узкую койку.

— …ищ капитан!

— Что?! — спросонья толком не разбирая слов, попытался вскочить на ноги командир батареи.

— Вас срочно требует товарищ Михайлов!

«Господи, и пары часов поспать не удалось! — бросил взгляд на часы капитан. — Нет, парочку-то как раз и удалось… да толку-то с того?»

— Что там стряслось? — застегивая на ходу китель, спросил он.

— Стреляли… бабахнуло что-то…

— Что?! — Сон как рукой сняло. — По батарее стреляли?!

— Нет! — покачал головой помдеж. — Там где-то…

И он махнул рукой в сторону командного пункта.

«Штурм КП? — мелькнула в голове мысль. — Да ну… бред — там и входов-то внутрь нет, только через батарею…»

Взорвать столь солидное сооружение тоже была задачка непростая, протащить на руках такое количество взрывчатки мимо «вованов» — проще уж сразу на ней и подорваться самому. По крайней мере, будет не так болезненно и неприятно.

И что же там такое можно было учудить?

Дальномер!

Да, повредить близким взрывом оптику вполне реально!

— Что с дальномерами? — схватил за рукав помдежа Никитин.

— Сокольников прибегал полчаса назад весь синий от усталости. Взял с собой пять человек из пополнения и ушел.

— Куда ушел?!

— На КП… куда ж еще-то? Спустились вниз и потопали по тоннелю, я сам видел.

Так… значит, не КП (если бы что там произошло, так уже сто раз доложили бы).

Из-за поворота коридора выскочил офицер Снежного, молодой лейтенант, чьей фамилии Никитин еще не запомнил.

— Товарищ капитан! А я за вами, майор просил вас срочно прибыть! Товарищ капитан первого ранга послал меня за вами, требуется ваше присутствие!

— И так уже бегу! Что там стряслось-то?

— Попытка подрыва спецпоезда…

У капитана аж волосы по всему телу вздыбились! Полтораста снарядов и пороховые заряды! Да, там присутствует три десятка подкалиберных, болванки не взрываются, но ведь в поезде одного пороха тонн двадцать!

— Подошли, как им казалось, скрытно, да и наладились пальнуть по вагону из гранатомета. Да, хрен там ночевал! — топая перед командиром батареи по коридору, продолжал рассказывать лейтенант.

— А рвануло что?

— Гранату один умник бросил… да не рассчитал, самого в первую очередь и накрыло. Взяли их… кто уцелел.

Нападавших оказалось четверо. Лежавшие лицом в землю камуфлированные фигуры Никитин заметил не сразу, сначала ему бросился в глаза невозмутимый майор, удобно усевшийся на каком-то обрубке дерева. Снежный вертел в руках пистолет, должно быть, отобранный у кого-то из лежащих.

— Утро, капитан! Не говорю, что доброе, ибо оно таковым, по-моему, вообще никогда не бывает.

— Утро?

Ну да, вообще-то уже половина четвертого… можно сказать, что и так.

— Что это за гаврики?

— Вот, я и попросил тебя отыскать — авось какую морду знакомую да разглядишь! Чужих-то в округе никого почти и не осталось, а вот местные еще рогом упираются, съезжать не хотят. Вот я и подумал… — Жестом майор велел приподнять на ноги пленных. — Подсветите капитану, ребята, видно пока не особо хорошо.

Яркий свет фонаря лег на лица боевиков.

Этот… нет, рыло незнакомое.

Этот — тоже нет.

Ба!

— Так это сын Халецкого! Виктор, по-моему. Тот еще обалдуй! На мой взгляд, так по нему давно тюрьма плачет в три ручья.

— Ну, по нонешним временам — так уже и не тюрьма… дело вообще-то расстрельное. А ну-ка, давайте его сюда, ребята!

Депутатского отпрыска подтащили поближе, поставили перед офицерами. При задержании с ним, по-видимому, особо не церемонились, большую часть холеной морды украшал солидный синяк. Нет, даже не синяк — синячище!

— Ну, милок, что полезного споешь? — наклонил набок голову Снежный.

Виктор, как ему казалось, высокомерно посмотрел на собеседника. С такой-то харей… выходило это не очень.

— Москали… — сплюнул он на песок. — Не стану я с вами розмовлять!

— Ага! — кивнул майор. — Сталбыть, свидомые мы по самую маковку? И с оккупантами говорить не будем? Так?

Молодой Халецкий отвечать не пожелал.

— Ясненько! — Снежный повернулся к своим бойцам. — Грачев, Панченко! Принимайте клиента! Отвести его подальше… ну, хоть вон к тем кустам — и в расход!

Двое солдат подошли к депутатскому сынку и бесцеремонно пихнули его в указанную сторону.

— Пошел!

— Эй! — на чистом русском языке вдруг заговорил Виктор. — Я адвоката требую! Вы права не имеете!

— Ты глянь, что пинок животворящий делает?! — изумился майор. — А еще разок дать, так и по-французски заговоришь? Шагай, милок! Ни к чему теперь тебе адвокат! Ты б еще парикмахера персонального попросил! Военное положение, дорогуша! Законы читать надобно! И чтить! Давайте, парни, в темпе, тут еще трое таких же обалдуев — упаритесь ходить!

Вопящего Халецкого уволокли в предрассветный сумрак. Некоторое время еще были слышны его возмущенные крики, потом он внезапно замолк… сухо треснула автоматная очередь.

— Кто следующий? — посмотрел на оставшихся боевиков вэвэшник. — Лебедев, Корнилов, этот уже на вас будет.

Никитин увидел, что бледные в свете фонарей лица задержанных, казалось, побелели еще больше.

— Что, нет желающих по душам поговорить? — приподнял бровь майор. — Лады… тогда сами выберем. Капитан, тебе который из них более неприятен?

— Тот, что слева стоит, — совершенно автоматически ответил командир батареи. — Рожа у него… ночью не дай бог на узкой дорожке увидать!

— И не увидишь более, — кивнул Снежный. — Забирайте его, ребята.

И снова сухо щелкнули вдали выстрелы.

Капитану казалось, что он еще не до конца проснулся. Все казалось какой-то фантасмагорией. Предрассветный сумрак, яркие лучи фонарей, невозмутимый, чисто выбритый майор-вэвэшник… и негромкий треск автоматных очередей где-то неподалеку. С разгрузочной площадки доносились голоса, там уже началась выгрузка боезапаса.

— Ну? — Снежный снова наклонил голову набок, всматриваясь в лица боевиков. — А возьмем-ка мы вот этого… для разнообразия!

— Пан офицер! — рухнул на колени тот, на кого указала рука майора. — Нэ можно!

— А по-русски?

— Я скажу! Все скажу!

— Гнида! — выкрикнул оставшийся на ногах боевик. Попытался пнуть подельника ногой, но тотчас же заработал прикладом между лопаток и рухнул на землю — конвой свое дело знал хорошо.

— Утащите его куда-нибудь! — отмахнулся вэвэшник. — А ты, друже, давай колись — аж до самой задницы, а то я и осерчать могу!

Уже первые слова задержанного заставили обоих офицеров насторожиться…

— Ну, майор, ты и даешь… — Никитин шел следом за вэвэшником, пытаясь переварить в голове услышанные только что новости. — Нет, я понимаю, конечно, военное положение и все такое…

— Меня, вообще-то, Виталием зовут, — откликнулся его спутник.

— Андрей.

— Это я знаю, что ж думаешь, когда нас сюда посылали, не сказали, куда едем да к кому? А что до этих обалдуев, так мои парни в воздух стреляли. Прикладом в поддых, чтоб не орал, и пара выстрелов в небеса. А уж как это действует на оставшихся, ты и сам видал. Некогда мне тут турурусы на колесах разводить, времени не осталось совсем!

— Во как? — удивился капитан. — Надо же!

— А ты думал! Столько лет таких вот злодеюк ловим да потрошим — научились уже. Но не переживай, они, один хрен, только до беседы с особистами живут. Конец все одно един — пуля в лоб! Рассусоливать с такими типами нам недосуг, да и бесполезно это. Они уже вконец без мозгов, тут ничего уже не вылечить. Ты ж сам слыхал, сколько тонн пороха зараз они рвануть собирались. Много тут народу опосля таких фокусов уцелело бы?

— Да какое тут…

— Вот! — поднял палец вверх майор. — И что, адвоката им предоставить надобно?

— Ага, и прокурора заодно!

— А раз так, то и не чеши зазря репу! У тебя вскорости своя работенка будет — и никто, окромя вас, ее не сделает! Так что ежели еще какой дурной деятель поперек вашей дорожки сунется, там и ляжет! Это я тебе со всей ответственностью могу обещать!

Поднявшись наверх, Никитин встретил там каперанга, который тотчас же утащил с собой Снежного. Ну и бог с ними, вообще-то у командира батареи и своих дел предостаточно…

Еще день.

Время непостижимым образом спрессовалось и летело какими-то клоками. Капитан с удивлением наблюдал за тем, как быстро совершенно невозможными темпами переоборудовалась батарея. По коридорам сновали совершенно незнакомые люди, часто так и вообще в гражданском. К Кононенко, который и вовсе уже с ног валился, добавилось еще несколько человек из его ведомства. Они и занимались сопровождением этих новых гостей. Как уже знал командир батареи, все эти специалисты — гражданские и военные — занимались сейчас одним: чтобы батарея смогла штатно выполнить свои функции.

Спешно модернизировались прицелы — на них монтировали какие-то хитроумные насадки. Особая группа спецов, плотоядно облизываясь, уволокла в тоннель Сокольникова. Тот только собрался было вздремнуть. Ага… щас…

Тщательно проверялись (надо полагать, не по первому разу) все полузаряды — несколько штук подняли наверх и увезли обратно.

Рыча дизелями, копошились в округе канавокопатели — к батарее спешно тянули связь. Несколько параллельных линий бронированного кабеля, капитан такого раньше и не видел никогда. В помещениях батареи монтировалась дублирующая аппаратура связи. Спецпоезд приходил ежедневно, сгружая со своих платформ и вовсе непонятные штуки. Часть из них тотчас же зацепили бульдозеры и куда-то уволокли. Этим процессом рулил вэвэшный майор, и, судя по его довольному виду, дела там шли неплохо.

И ежедневные тренировки…

— Погреб номер два — подать полузаряды!

И проворачивается на осях, тускло поблескивая медью, лоток подачи.

— Хранилище номер два, третий стеллаж, вторая полка — один снаряд!

Лязгнув, опускается на транспортер чушка практического снаряда, взвыв мотором, приходит в движение конвейер.

— Готов!

Поворотная тележка подает тяжелую болванку к заряднику.

Щелчок толкателя.

— Полузаряды загрузить!

И ложатся в свои гнезда шелковые коконы полузарядов.

— Зарядник готов!

И ползет вверх по шахте полутораметровая конструкция.

— Замковый!

Почти бесшумно открывается блещущий латунью затвор. Шипит сжатый воздух, продувая громадный ствол.

Щелчок — замирает напротив него зарядник. Блестящая штанга толкателя досылает в ствол снаряд. Еще щелчок — становятся напротив зияющего жерла казенника полузаряды. Снова мелькает подаватель.

— Закрыть затвор!

Присев у казенника, вставляет запальную трубку очередной номер расчета. Выпрямляется, подхватывает сачок и замирает в готовности.

Воют электромоторы, доворачивая башню, ползут вверх толстые хоботы стволов.

— Орудие номер два — координаты цели! — бегут по проводам в центральный пост сообщения с командного пункта.

— Принято!

— Выстрел!

Но вхолостую щелкает ударник, заряжены в орудия безопасные муляжи. Не выхлестнет в небо громадное огненное полотнище, не скользнут в воздухе тяжелые чушки фугасных снарядов. Идут учения…

— Товарищ подполковник! Командир батареи капитан Никитин!

— Вольно, капитан. Не тянись так, я уже пенсионер давно… — Худощавый Хамраев, одетый в простенький темный костюм с орденской колодкой на пиджаке, по обыкновению был всем недоволен. В противоположность ему полноватый Тяжельников выглядел вполне жизнерадостно и даже подмигнул капитану.

— Давай, командир, показывай свое хозяйство, — буркнул Хамраев. — А ты, Степаныч, валидол сразу готовь…

— Да ладно тебе! — отмахнулся его товарищ. — Так уж сразу и валидол! Глянь на капитана, на нем лица нет! Или, полагаешь, это от беспробудного пьянства?

— И так вполне быть может, — согласился ворчливый подполковник. — Или уже и ты склерозом страдать начал?

— Им не страдают — наслаждаются! Ничего не болит, и каждый день что-то новое!

— Балабол! — отмахнулся Хамраев. — Пошли, капитан…

Проходя по коридорам и помещениям батареи, он ничего не говорил, только иногда кивал, наблюдая за суетой техников и гражданских инженеров. Одобрительно высказался, только увидев в центре управления современный дисплей. Там как раз отображалась видеокартинка бухты, на которую спроецировали точки вероятного падения снарядов — шел процесс калибровки системы управления.

— Наворотили, однако…

— Это еще не все, Дмитрий Булатович! — откликнулся капитан. — Нам еще и современную систему связи устанавливают! Помехозащищенную и вообще самую новейшую.

— Ну-ну… — слегка подобрел Хамраев. — Нам бы такие штуки в свое время, а, Степаныч?

— Какое время — такие и штуки, — не согласился старый артиллерист. — Мы вообще-то и без них неплохо управлялись! Хотя да, с такими-то наворотами поинтереснее жить станет.

Осмотр батареи занял около полутора часов, после чего все собрались в кабинете капитана. Михайлов, тоже уже порядком осунувшийся, предложил чай и бутерброды, на которые гости с удовольствием накинулись.

— Ну, что я скажу… — отставил в сторону опустевший стакан Хамраев. — Воевать можно. Личный состав, как я посмотрю, делом занят и ворон не ловит. Что, учитывая царивший тут ранее бардак, сильно удивительно!

Никитин покраснел до корней волос.

— Зря вы так, Дмитрий Булатович, — не согласился каперанг. — Капитан старался в меру своих возможностей, и то, что батарею удалось поставить в строй так быстро, — это в значительной степени его заслуга! Не стану с вами спорить, не все раньше делалось правильно и так, как следовало бы… но что есть — то есть!

— Ладно, — отмахнулся ворчливый собеседник. — Проехали… Чего делать-то надо, от нас что требуется?

— Вы оба — последние, кто стрелял из орудий боевыми снарядами. Знаете все особенности каждой пушки и различные тонкости. Ваша помощь командиру может оказаться неоценимой!

— Неоцененной… как всегда у нас бывает… Как я понимаю, назначать на батарею нового командира не станут?

— Нет.

— И это правильно! — хлопнул подполковник ладонью по столу. — Коней на переправе не меняют! Мы, само собою, впряжемся… для чего ехали-то? Надеюсь, иных штабных умников, окромя вас, на нашу шею не посадят? Мы-то выдержим, не впервой, а вот капитана перегружать не хотелось бы! Молод еще… не сдюжит!

— Никого другого на батарею не пришлют, — успокоил гостей Михайлов. — Да и моя функция здесь чисто обеспечительная. Охрана, оборона… решение иных вопросов, которые капитану только в тягость. Ну и информация — это уж сами понимаете. Допуск по высшему виду секретности: большую часть того, что узнаете вы, не слышали и не видели даже куда как более высокопоставленные персоны. Бой нас ждет нешуточный, и проиграть мы его не можем.

А противник подходил все ближе. Командиру батареи сейчас было не до Интернета, но и загляни он туда, ничего внятного выяснить не удалось бы. Новости, каким-либо образом связанные с «Наковальней», резко пропали с большинства сайтов. Что в некоторой мере было объяснимо — объект же не у порога дома комментаторов проходил? А проблема, прямо влияющая на собственный карман, всегда гораздо более актуальна, нежели жестокая война где-то на задворках планеты. Правда, Черное море с трудом можно было к таковым отнести… но при желании — получалось. Да, снаряды неведомого гостя пока еще не обрушились на румынские порты. И прочим странам тоже пока везло, объект выбрал себе цель явно вне их пределов. Именно поэтому и исчезла эта тема с первых мест. Ну, воюют там русские с кем-то… и что? Надо еще повнимательнее приглядеться — уж не сами ли они и придумали эту штуку? Подобных комментариев пока было немного, но они имелись. И это являлось весьма нехорошим признаком!

По некоторым намекам Михайлова капитан понял, что ВМС России затеяли крайне опасную игру с «Наковальней». Для этого решили воспользоваться его маниакальной мстительностью. Вылетевший на полной скорости корабль давал по объекту несколько залпов, после чего отходил, стараясь отвернуть в сторону от ответных снарядов. Иногда это удавалось, иногда нет. Были попадания и были жертвы… Но потопить противник пока никого не смог — и это радовало. Но долго терпеть такие наглые выходки не стал бы никто, и командир «Наковальни» явно к таким уникумам не относился. Противник менял курс, разворачиваясь туда, откуда приходили к нему юркие обидчики. И курс этот вел в Севастополь…

— Три дня! Больше у нас времени на подготовку нет! — кратко закончил свое выступление каперанг. — Свои задачи вы все знаете, более ничего нового я вам сообщить не могу.

Значит, на четвертый день все встанет на свои места. Будет видно, чего стоят на деле все те усилия, которые уже были сделаны армией и флотом. Смогут ли нанести снаряды пушек столетней давности непоправимые повреждения наисовременнейшему противнику? Чья техника возьмет верх?

В последний день перед ожидаемым боем Михайлов своим приказом отправил спать командира батареи и обоих отставников.

— Нам нужны ваши головы! Светлыми и отдохнувшими! А не полусонными и очумевшими от забот! Это приказ начальника гарнизона! Извольте исполнять!

Для отдыха офицеров отвели часть казармы под землей. У входа встали часовые, получившие недвусмысленный приказ посылать в задницу кого угодно, если тот решит помешать нормальному отдыху. Приказ отдыхать коснулся тех, кто непосредственно должен был вести огонь и наводить орудия, — все прочие продолжили свою работу.

— Прапору твоему, — кивнул Тяжельников на задремавшего уже Сокольникова, — при жизни можешь памятник поставить! Или бюст! Прямо на территории батареи! Сохранить в таких условиях подобное хозяйство… Я бы не смог!

Ответить капитан не успел — сон сморил его на полуслове.

* * *

— Вставай, сынок…

Продрав глаза, Никитин увидел у изголовья койки старого подполковника. Хамраев был необычно тихим. И одет в парадную форму! Скосив взгляд влево, командир батареи заметил, что и второй подполковник был одет точно так же.

— Что там?

— Передовые посты доложили о том, что противник появился на горизонте.

Вот так…

— Дежурный!

— Да, товарищ капитан? — возник откуда-то старший лейтенант из пополнения.

— Приказ по батарее — всем переодеться в чистое!

— Есть!

Хамраев одобрительно кивнул.

— Пошли, что ли…

Практически заново созданный и переоборудованный самой современной техникой командный пункт встретил командира настороженной тишиной. Нет, тут, разумеется, не было совсем уж полного спокойствия — из динамиков слышались доклады наблюдательных постов, жужжали вентиляторы многочисленной аппаратуры и так далее… Но без командира командный пункт жил словно вполсилы. И только когда в дверях появился Никитин и сопровождавшие его офицеры, все зазвучало как-то по-новому.

Выслушав доклад дежурного офицера (им оказался сегодня капитан из пополнения), командир батареи взял в руки микрофон.

— Боевая тревога! Личному составу занять места согласно боевому расписанию!

Взвыли в отсеках ревуны боевого оповещения, загрохотали по коридорам ботинки бегущих людей.

— Наблюдаю цель, — буднично произнес динамик системы оповещения. — До входа в зону поражения семь километров.

Капитан и сам видел это на мониторе наблюдения.

Громадный «утюг» медленно и солидно двигался по направлению к городу.

— Фаза два, — прозвучало из динамика. — Нанесение предварительного удара силами флота.

Стремительными тенями пронеслись в нижней части экрана силуэты скоростных катеров. С их палуб сорвались огненные стрелы — корабли вели огонь неуправляемыми реактивными снарядами. Еще залп, поворот…

На какое-то время силуэт «Наковальни» оказался закрыт всплесками воды и вспышками разрывов — некоторые снаряды взорвались еще в воздухе. Сработала ли это защита объекта, или причина их подрыва была иной?

Иной — вновь ожил динамик.

— По результатам наблюдения отмечено одно попадание. Защита противника не способна отразить множественное воздействие высокоскоростных объектов, каковыми являются осколки взорвавшихся боеприпасов.

Так!

В голове начало складываться кое-какое понимание…

— Повторная атака.

На этот раз противник ответил!

По радужному силуэту пробежали яркие пятна — и в море вздыбились фонтаны воды. Первый залп «Наковальни» лег с недолетом. Слишком высока была скорость катеров, да и трудно одновременно держать на прицеле сразу все. Объект так и поступил — сосредоточил огонь на головном. Таким образом, все, кто следовал за ним, тоже оказывались в зоне вероятного поражения.

Снова сорвались с палуб огненные стрелы.

В ответ ударили орудия противника, на этот раз они прицелились лучше.

И опять расцвели в воздухе огненные всполохи — моряки применили прежнюю тактику. Но на этот раз были использованы еще и другие боеприпасы…

— Отмечено одно попадание. Зафиксировано изменение теплового фона объекта в носовой части. Предполагаемо, пожар.

Так там есть чему гореть?

Впрочем, это все-таки корабль, пусть и не совсем обычный. Там всегда есть чему полыхнуть.

«Наковальня» снова огрызнулась огнем.

— Зафиксировано попадание в ракетный катер «Р-273».

Во все стороны полетели какие-то обломки, корпус раненого корабля окутался паром. Стремительно теряя ход, он оседал в воду.

— Есть же дымзавеса! Отчего капитан ее не использует?! — не выдержал Тяжельников.

— Нет приказа, — коротко ответил каперанг. — Мы не должны раскрывать перед противником все наши возможности раньше времени.

Новый залп «утюга» закрыл водяными всплесками раненый катер. Когда же море немного успокоилось, на его поверхности более ничего видно не было. Только головы спасшихся моряков.

Снова залп — и по тому же месту!

— Он всегда добивает уцелевших, — глухо проговорил каперанг.

Никитин и раньше это знал, но вот видеть такое своими глазами! Он сжал в руке микрофон.

— Спокойно, командир… — положил ему руку на плечо Хамраев. — На такой дистанции мы можем бить только подкалиберными — это не вариант. Напугаем только, он может и уйти. И что, таскать за ним пушки по всему миру?

Это понятно, но как сдержать свои чувства?!

А на экране снова выходили в атаку катера. Мелькали огненные стрелы, уходящие в направлении «утюга», и жарко дышали в ответ его орудия.

— Потоплен ракетный катер «Р-170»… попадание в «Р-211»… зафиксировано одно попадание в противника.

Тяжелая громада «Наковальни» продвигалась вперед, он не снизил хода и не остановился. Не считает таких «мошек» серьезными оппонентами? Похоже, что так.

— Береговые посты сигнализируют о том, что объект вошел в зону открытия огня, — сообщил динамик.

— Рано! — покачал головой Тяжельников. — На такой дистанции разброс будет слишком велик, мы не можем пока обеспечить уверенного накрытия.

Взоры всех присутствующих скрестились на командире батареи.

— Подполковник прав. Ждем…

— Израсходование боезапаса, катера отходят, — проинформировал динамик.

Так… Надо полагать, сейчас наступает…

— Фаза три, — голос невидимого оператора был совершенно спокоен.

Вокруг «утюга» встало сразу много водяных столбов — не менее полутора десятков!

— Огонь с закрытых позиций ведут орудия калибра сто пятьдесят два миллиметра.

Никитин отметил, что большая часть разрывов встала за кормой противника.

— Объект прибавил скорость, уходит из-под огня.

Ага… и приближается к нам…

— На дальномере! Дистанция до цели? — Отпущена клавиша микрофона.

— Не определена. Радиолокатор не видит цели, дальномер не может произвести совмещение.

Что же, стало быть, не сработали эти хитроумные насадки на оптику? Или как?

— Задействовать систему «Закат»! — это Тяжельников.

Прошло несколько томительных секунд.

— По дальномеру дистанция составляет двадцать восемь километров. Можно стрелять.

— Вероятность накрытия на такой дистанции? — повернулся капитан к Хамраеву.

— Процентов десять… при точном наведении, разумеется.

— Привязаться по координатной сетке! Запросить данные с береговых постов, — поднес ко рту микрофон командир батареи.

Щелчок — и легла поверх изображения на мониторе сетка. Еще секунда — и побежали внизу экрана цифры, указывающие на параметры движения цели. Всмотревшись в изображение, Тяжельников кивнул.

— Подвирает-таки дальномер… Аж на полтыщи метров! Но и то — божий дар, с таким-то красавчиком!

Снова ударил залп с «Наковальни», заплясали столбы разрывов между маневрирующими катерами. Теперь они уже не следовали в кильватерном строю, а хаотически мельтешили вокруг громадины, которая время от времени выбрасывала в их сторону тяжелые болванки снарядов.

— Изменение порядка атаки! — тотчас же оповестил динамик.

— Почему они не сделали этого сразу? — поинтересовался Никитин у особиста. — Зачем атаковать его в кильватерном строю? Ведь он пристрелялся почти сразу же!

— Я не знаю, — пожал плечами каперанг, — кто там руководит стрельбой. Но кто бы он ни был, не надо настораживать его раньше времени. Пусть считает наши действия глупыми и непоследовательными. Открыв все карты, мы просто заставим его насторожиться и отойти от города, но при этом ни на шаг не приблизимся к основной цели. Да, отсюда мы его прогоним — и что? Утопить-то не сможем! А концентрировать такие силы всюду, куда он направится, мы тоже не можем. На грузовиках прикажете ваши пушки перевозить?

— Вероятность накрытия, — перебил всех собеседников Хамраев, — составляет двенадцать процентов. Мало! Ждем, командир!

— Штаб запрашивает готовность к открытию огня, — ожил динамик.

Взоры всех присутствующих сошлись на Никитине. Да, тут есть люди старше по званию и по занимаемой должности. Более опытные и знающие. Но, как бы то ни было, решение об открытии огня принимать тебе, и никому иному. Ты командир. Дашь команду — и оживут электромоторы подъемников. Скользнут в казенники тяжелые тела снарядов… И уже через несколько минут враг ответит. Двухсотмиллиметровые болванки взроют землю, ударят во все стороны рваные осколки. И кто-то неминуемо погибнет. Выдержит ли столетняя броня башен современные снаряды? Насколько точным и эффективным окажется огонь противника?

— Ответ штабу — к стрельбе не готов. Вероятность накрытия объекта недостаточно велика.

— Принято, — откликнулся динамик.

Снова залп — снаряды «утюга» бьют уже и по берегу. Еще один…

— Имеются потери среди расчетов береговой артиллерии, противник нащупал позиции одной из батарей. Огонь ведется разрывными снарядами, — сухо проинформировал штаб.

Но пушки продолжали вести огонь. Да, они ближе к врагу и могут стрелять сейчас на подавление. Какова вероятность накрытия у них? Навряд ли она отличается в лучшую сторону… Да и снаряды у них не столь основательные. Однако батареи не замолкали.

Смотри, командир.

Смотри на то, как выполняют свой долг твои товарищи.

Каков шанс, что кто-то из них сможет нанести врагу смертельный удар?

Невелик…

Можно отвернуть с курса, поставить дымзавесу, скрыв свой корабль от глаз наводчиков «Наковальни». И они тотчас же ударят по берегу, по стреляющим оттуда пушкам. А у тех дымзавесы нет…

Но продолжали вести огонь артиллеристы, по-прежнему дразнили противника юркие катера.

Все для того, чтобы подошел «утюг» поближе, туда, где вскроют его броню тяжелые бронебойные снаряды старой батареи.

Так что смотри внимательно, командир…

— Увеличение на монитор! — Тяжельников впился руками в край стола. — Немедленно!

На экране как раз был виден еще один залп.

— В чем дело, товарищ подполковник? — удивленно повернулся к нему Михайлов.

— Запись боя ведется?

— Разумеется.

— Выведите на экран кадры объекта в момент открытия им огня.

Защелкал кнопками клавиатуры оператор.

— Есть!

Старый артиллерист внимательно всматривался в монитор.

— Ага! Товарищ каперанг, этот злодей использует для наводки оптический канал? Так ведь?!

— С вероятностью в девяносто процентов.

— Тогда смотрите! — ткнул пальцем в экран Тяжельников. — Непосредственно перед залпом интенсивность свечения этой самой «радужной оболочки» снижается. Не очень сильно, но тем не менее.

— Да, это явление было замечено пару раз…

— Но не при таком качестве аппаратуры, я думаю?

— Возможно. И что?

— Эта хрень мешает нам не только в него попадать, но и видеть толком не дает, верно?

— Верно.

— Тогда, следуя логике, она и ему как-то мешать должна, не у всех же там взгляд как у орла? Или эта штука имеет однонаправленную проницаемость? Сильно в этом сомневаюсь…

В голове у командира батареи словно лампочка вспыхнула!

— Он ослабляет поле, чтобы точнее прицелиться!

— Молоток, капитан! — хлопнул по столу ладонью подполковник. — Просек-таки?! Значит, и бить его надо в этот самый момент!

— Связист! — Михайлов сориентировался моментально. — Передать эти данные в штаб!

— Есть, товарищ капитан первого ранга!

Некоторое время никаких изменений в работе батарей не происходило.

Потом… потом пушки дали залп — значительно менее дружный и мощный, нежели до этого.

Никитин прямо-таки впился глазами в монитор!

Так и есть, радужные пятна вокруг «Наковальни» поблекли, стали менее заметными. На какую-то долю секунды изменились и очертания объекта — стали более четкими. Он целился!

Снова ударили «Гиацинты».

— Есть попадание, — буднично отметил динамик. — Три снаряда.

Сработало!

— Дистанция до цели двадцать пять километров! — пришел доклад дальномерщиков.

Быстрый взгляд на Тяжельникова — тот кивнул. Подтверждено!

— Продуть стволы! Зарядить орудия! Снаряд — бронебойный, заряд полный! — поднес микрофон ко рту командир батареи.

А «утюг», получив сразу три попадания, повел себя вполне предсказуемо — ход его замедлился. Противник разворачивался к своим обидчикам, чтобы обрушить на них всю свою немалую мощь.

И подставлял борт пушкам Никитина…

— Объект снизил скорость до двух узлов! — проинформировал связист, на секунду оторвавшись от экрана компьютера.

Да это уже и так было видно, никто не отрывал глаз от монитора.

— Вероятность накрытия? — взгляд в сторону Хамраева.

Тот посмотрел на экран, в ту область, куда были выведены цифры, характеризующие температуры порохового заряда и окружающего воздуха, скорость ветра и его направление, процент износа стволов… да и многое другое, что требовалось учесть в данном случае.

— Более двадцати процентов!

То есть один снаряд из пяти… При залпе шести пушек имелась вероятность попадания как минимум одного снаряда солидного калибра.

— Башня номер один — наводить в головную часть объекта. Башня номер два — по центру. — Капитан неожиданно для себя почувствовал ледяное спокойствие.

— Есть! — откликнулся центр управления огнем. — Координаты переданы, осуществляется сопровождение цели в автоматическом режиме.

— Запрашиваю разрешение на открытие огня! — нажал кнопку на переговорном устройстве капитан.

— Разрешаю! — откликнулся динамик.

— Башням номер один и два! Первое орудие — огонь!

На командном пункте, защищенном броней и железобетоном, не были слышны выстрелы башенных орудий. Но всем присутствующим показалось, что пол под ногами дрогнул — двести шестьдесят четыре килограмма пороха отправили в полет более тонны металла за раз.

На экране выросли два громадных столба воды. Неподалеку от борта — недолет.

Забормотал в микрофон Тяжельников — поправки диктовал.

— Принято! — откликнулся центр управления огнем.

— Башням номер один и два! Второе орудие — огонь!

— Накрытие, — подтвердил динамик.

Снаряды легли почти у бортов корабля, это было видно на экране.

— Так стрелять! Башням номер один и два! Третье орудие — огонь! — выкрикнул в микрофон командир батареи.

— Есть попадание! — наконец-то прорезались эмоции и у далекого оператора. — Один снаряд!

Радужная оболочка «Наковальни» замерцала с невероятной силой, объекту сильно не понравились такие вещи.

— Всем башням — зарядить орудия, ждать команды.

Пусть он только снимет свое поле… тут-то мы ему и врежем!

— Капитан, — тронул Хамраев за плечо командира. — Прикажи зарядить по одному стволу шрапнелью.

Шрапнель? На такой дистанции? По кому?

Но тут перед глазами встали рвущиеся в воздухе реактивные снаряды.

Кто там говорил про множественные попадания высокоскоростных осколков?

— Башня номер один — отставить бронебойные. Все орудия — шрапнель!

Удивленно кашлянул каперанг. Он пока не понимал, но не вмешивался.

Тотчас же откликнулся динамик.

— Капитан, поясните свое решение.

— Попробую сбить защиту или серьезно ее ослабить. Пусть «Гиацинты» бьют по моей команде.

Несколько секунд тишины.

— Всем орудиям — исполнять приказы командира башенной батареи. Переключаю вас, товарищ капитан, на канал управления огнем. Теперь вся ответственность на вас.

— Капитан, — поднялся на ноги старый артиллерист. — Я во вторую башню. Нам придется стрелять с минимальным интервалом, иначе он успеет восстановить защиту. А пушки ведь бьют в ручном режиме — по старинке за шнур дергаем. Пока дойдет команда, пока среагируют у орудий… Я на слух сработаю быстрее.

— Дмитрий Булатович, так полверсты же топать! Да и лет вам уже…

— Это мои пушки, капитан. Я там каждую заклепку знаю. Поверишь ли, до недавнего времени во сне их видел! Да этот изверг пока и не стреляет, спрятался. Могу успеть.

— А… — Но, поймав взгляд старого артиллериста, Никитин повернулся к дежурному по КП. — Проводить подполковника!

Бухнула, закрываясь, броневая дверь.

А «утюг» пока не стрелял.

Что там под радужной оболочкой происходило, никто не мог предположить. Но объект не остановился, продолжая неспешное смещение в сторону бухты. На экране сменялись цифры, показывающие координаты противника. Огня никто не открывал.

— Орудия заряжены, к стрельбе готовы! — пришел доклад из башен.

— Башня номер два! К вам направляется подполковник Хамраев. Доложить о прибытии подполковника немедленно и выполнять все его указания.

— Есть!

Минута… вторая…

Дрогнули ряды цифр на экране.

— Объект задействовал постановщик помех. Вся радиосвязь в радиусе более двадцати километров парализована. Не работают проводные линии связи, отмечены перебои в работе радиоэлектронных устройств.

Так, закончились игрушки, он принял решение воевать…

Но ведь не беспредельная же там моща? Рано или поздно, а защиту снимать ты, милок, будешь… таранить-то тебе некого!

Замелькали на экране разводы, по радужной пленке снова поползли какие-то пятна — «утюг» менял напряженность поля. Значит, он готов к открытию огня…

— Всем внимание! — ожил динамик. — Фаза четыре! Личному составу подвижных батарей и кораблей надеть средства защиты!

Это что еще за неведомая фигня? И почему только им? А мы что, не из того теста сделаны?

Пятна стали реже!

— Командный пункт! Подполковник Хамраев прибыл во вторую башню!

Он там что, летел?

Интенсивность свечения радужной оболочки стала снижаться на глазах…

Вспышка…

Казалось, яркая молния высветила каждый укромный уголок берега, каждую травинку и камешек.

— Это что за хрень? — крякнул Тяжельников.

— «Грач», — коротко ответил особист. — Система активной лазерной засветки оптики. Пусть теперь попробует прицельно пострелять!

И ведь верно: снаряды «Наковальни» бесполезно вспахали море и берег где-то вдали.

— Башня номер один! Первое орудие — огонь!

— Есть! — откликнулся интерком.

— Береговая артиллерия — огонь!

А вторая башня сработала самостоятельно.

— Есть множественные накрытия, — прокашлялся динамик. — Фиксирую попадания по объекту.

Ответный залп противника — снаряды ложатся где-то в районе батареи, пока недолет…

— Башня номер один! Второе орудие — огонь!

— Есть! — подтвердил лейтенант Иконников. Он сегодня был старшим в башне.

— Береговая артиллерия — огонь!

И снова почти синхронно ударило орудие башни номер два.

А по берегу продолжал плясать адский всполох. Отбрасывали странные, неестественно изломанные тени деревья и строения.

— Накрытие! — возопил динамик. — Множественные попадания! Изменение теплового фона объекта в разных местах. Предположительно множественные очаги возгорания.

Объект огрызнулся — его снаряды легли практически в тех же местах, что и предыдущие. Вести прицельный огонь не получалось.

Снова ударили пушки башенной батареи. Вторя им, рявкнули с берега и шестидюймовки.

И опять успешно.

Новых пожаров зажечь не получилось, но попадание сразу четырех снарядов удалось зафиксировать — поле в таком месте на долю секунды теряло свою непрозрачность. Человеческий глаз не всегда успевал отреагировать на это, но аппаратура подобные вещи замечала мгновенно.

— Смотрите! — Возглас оператора прозвучал в совершенной тишине — взгляды всех присутствующих и так были устремлены на экран.

Словно отдернутая занавеска, куда-то исчезло радужное покрытие — зловещий «гость» предстал во всей красе.

Он выглядел очень необычно.

Громадный, испещренный оспинами попаданий корпус корабля не напоминал ни один знакомый силуэт. Угловатые, странной формы башни. Длинные, очень длинные стволы орудий — по два в каждой. На носу и корме башни сдвоенные, линейно-возвышенные. И по две обычные — с каждого борта.

«Действительно пушки! Надо же! И расположение почти как на пресловутом „Дредноуте“. Нечего сказать, инженерная мысль — она в разных местах порою одинаково работает», — промелькнула мысль у капитана.

— Увеличение!

Изображение скачком приблизилось.

Шестнадцать пушек — теперь, впрочем, уже меньше. По крайней мере, одну башню «гостюшки» разбить-таки удалось. Вместо левого ствола оттуда торчал какой-то огрызок, а ствол второй пушки беспомощно опустился вниз. Надо полагать, туда-то и влетел один из снарядов никитинской батареи — и хорошо так влетел! Часть ствола одной из пушек оторвало, на хрен, да и второй тоже, по-видимому, неслабо досталось. Так или иначе, а эта башня более стрелять не может! На корме полыхало пламя, что-то там нехило горело! Искры так и летели в стороны, будто кто-то подбросил в огонь магния.

— Есть связь! — возбужденный связист повернулся к офицерам.

— Локатор работает! Производится корректировка наведения! — Это уже дальномерный пост.

— Молодцы! В темпе там! — откликнулся на призыв Тяжельников.

— Объект начал радиопередачу, — сухо проинформировал динамик на переборке. — Расшифровать пока не удалось.

На экране высветились цифры расстояния до «Наковальни». Эта информация одновременно была передана в центр управления огнем.

— Башня номер один — зарядить фугасные снаряды. Заряд полный. Башня номер два — бронебойные, заряд полный. — Капитан не терял времени даром. — Попробуем ударить фугасами, что-то не вижу я там такой уж сильной броневой защиты…

И впрямь все надстройки зловещего «утюга» были усеяны какими-то странными… коробками, что ли? По-видимому, эти устройства имели отношение к той самой защите, что до сей поры успешно противостояла обстрелу. И имелся неплохой шанс здорово так убавить количество этих «коробочек». Раз уж противник снял защитное поле, которое, вероятно, мешало вести радиопередачу, так надо было этим воспользоваться!

— Береговая артиллерия — огонь по готовности! Фугасными снарядами! Стрелять самостоятельно.

Ну, расчеты «Гиацинтов» только этой команды и ждали.

Там тоже были люди думающие, а общая система корректировки огня, воспользовавшись данными с радиолокатора, позволила навести орудия точнее.

И берег жахнул! Разом ударило около двух десятков стволов приличного калибра. К ранее работавшим «Гиацинтам» присоединились и прочие пушки, до сей поры молчавшие.

Надстройки корабля окутались дымом, сквозь который пробивались всполохи разрывов.

— Зафиксирована работа радиолокатора, противник пытается корректировать огонь подобным образом, — проинформировал динамик.

Ага, так у «Наковальни» есть и такие штучки? Глазками глядеть не получается, пробуем техникой? Стало быть, знает, скотина, что такое наводка по радару, оттого и глушил связь до сих пор.

— Определены частоты работы радиолокаторов противника, начинаем противодействие, — подтвердил динамик.

— Орудия заряжены! Батарея готова к стрельбе, — сообщили с центра управления огнем.

— Башни номер один и два! Стрельба залпом! Топить его! — Никитин старался говорить спокойно, хотя его внутри всего распирала жажда действия. Хотелось самому встать к орудию и влепить полутонную болванку бронебойного снаряда прямо в ненавистный борт! Насколько же сейчас проще Хамраеву!

— Готов! Готов! — откликнулись башни.

— Огонь!

Длинные стволы тяжелых пушек выбросили громадные полотнища пламени — батарея ударила залпом. Бедные стекла окрестных дачников…

— Есть накрытие! Два снаряда.

Взрыв трехсотпятимиллиметрового фугаса все же очень сильно отличается от разрыва аналогичного снаряда калибра сто пятьдесят два миллиметра. Трудно, знаете ли, перепутать…

Артиллеристы батареи положили один из снарядов прямо в надстройку «утюга» — в стороны полетели какие-то железки и лохмотья, а в месте попадания образовалась здоровенная дыра, в которую свободно мог проехать грузовик.

Бронебойный снаряд, в отличие от своего фугасного собрата, внешних эффектов производил не так уж много. Его работа, если смотреть снаружи, была не столь очевидна. Но, надо полагать, внутри покислело очень и очень многим. И результат этого попадания стал заметен почти сразу же.

— Объект остановился, — отметил динамик.

Потерял ход? Так это же здорово!

— Батарея! Так стрелять!

— Товарищ майор! — Подбежавший сбоку солдат отвлек Снежного от приятного зрелища — наблюдения за работой башенной батареи.

— Что такое, Феклистов?

— На дороге машина «Нива». На большой скорости идет прямо к нам.

— Там у кого-то крыша, часом, не поехала? — удивился вэвэшник. — А ну-ка…

В окуляры бинокля прыгнула легковушка. Не снижая скорости, водитель пер прямо на блокпост перед поворотом.

— Хм! А там баба вообще-то за рулем… Да не одна! Тормозните-ка их, пока они себе все скаты не пробили!

Майор знал, что говорил: поперек дороги были выложены в три ряда ленты «Скорпионов» — любая автомашина, даже и грузовик, имела шансы остаться без покрышек.

Дудукнул пулемет — трассы пересекли дорогу перед капотом «Нивы».

Безрезультатно: водитель скорость не сбавил.

— Ну и кто ж тебе, дурехе, доктор? — хмыкнул Снежный. — Шиномонтаж далеко — на горбу колеса тащить собирается? Или катить? На блоке! Готовность номер раз!

Ш-ш-пох! П-ш-ш!

Чуда не произошло, устройства остановки машины сработали штатно — ни одно из четырех колес герметичности не сохранило.

«Ниву» занесло, мотнуло влево-вправо, но водитель с управлением справился, выровнял курс — автомобиль продолжал двигаться на ободах.

Впрочем, далеко уехать не удалось.

На дороге имелось еще одно заграждение — противотанковые «ежи». Не очень, впрочем, большие — куда как меньше своих собратьев времен Отечественной войны. Чуток ниже пояса. Но, в отличие от них, «потомки» во всех случаях были соединены между собою стальным тросом. Бывали случаи, когда водитель БМД или БМП сгоряча направлял свою машину в промежуток между «ежами», ухитряясь сбить или оттолкнуть бортом один из них в сторону. На здоровье! Трос тотчас же подтаскивал второй, третий… Концы рельсов, из которых варились такие «ежики», заходили под гусеницы уже с бортов, влезали между катками… ну, впрочем, вы все уже поняли, да?

К остановленной таким макаром машине можно было осторожно подойти, не попадая, разумеется, в сектор обстрела, постучать тротиловой шашкой по броне и пояснить одуревшему от столь резкого торможения экипажу всю безрадостную перспективу дальнейшего существования. Как правило, срабатывало должным образом.

Но «Нива» — не БМД! Столкнуть с дороги «ежа» не удалось — масса не та… Да и тонкая жестянка корпуса слабо напоминает броню, протыкается рельсом на раз-два. Сурова реальность: машина остановилась, выпуская струи пара из пробитого радиатора. Секунда-другая — и дрогнули, открываясь, дверцы.

— Внимание всем!

Пассажиров оказалось трое — все девушки.

Одурелые лица, темная мешковатая одежда — беженцы? Откуда и куда? Прямо в зону ведения боевых действий? Странные, однако, получаются беженцы…

— Стоять на месте! — рявкнул с блокпоста мегафон. — Не двигаться! Приготовить документы для проверки!

А вот фиг, никто из пассажиров приказания не выполнил. Медленно, обходя препятствия, они все двинулись в сторону вэвэшников.

— Товарищ майор!

— Вижу… — процедил сквозь зубы командир. — А чтой-то мы одеты так странно? Не сезон вроде бы… Ляхов, очередь им под ноги!

Ду-ду-ду-дут!

Брызнула асфальтовая крошка почти прямо из-под ног — приказ стоять!

Нет, по-прежнему идут вперед.

— Повтор! Целься точнее, не задень!

Ду-ду-ду-дут!

— Идут, товарищ майор!

— Еще раз!

Нет, никто и не подумал выполнить столь недвусмысленное указание. Вот уже позади остались «ежи», до блокпоста метров тридцать!

— Громов! Аккуратнее по лапкам! Только чтобы идти не могли! Не повреди там ничего капитально!

Фух!

«Винторез».

Шедшая слева девушка запнулась и присела на дорогу, схватившись за распоротую пулей ногу. Прошло вскользь, но идти уже невозможно — больно!

Фух!

Осела на землю идущая в центре.

Не пропустят любой ценой! Приказ ясен и не имеет двойного толкования — чужим прохода нет!

— А-а-а! — бросилась вперед третья из пассажирок. — Слава…

Бу-бух!

И только окровавленные лохмотья на дороге остались… да бесформенные куски мяса, никто из пассажиров машины не уцелел.

— И у двух других взрывчатка сдетонировала… — опустил бинокль майор. — Господи, какие же идиотки! Им бы жить еще, детей растить…

— Да уж какие там детки выросли бы… — покачал головой лейтенант Григорьев, командовавший блокпостом.

— И то верно. Мозгов нет — считай, калека! А у таких девиц с мозгами сильный напряг обычно наблюдается, — согласился Снежный. — Надо бы и «Ниву» как-то осторожно расхреначить, наверняка и туда полмашины тротила напихали. Лейтенант, передай по всем постам — «Накат»!

Но так или иначе, а какую-то часть поставленной задачи смертницы все же выполнили — часть заграждений на дороге была повреждена взрывом. А бабахнувший почти тотчас же автомобиль раскидал в стороны еще и «ежи».

Григорьев только и успел сказать в микрофон несколько слов, передавая приказание на остальные посты…

Бух! Бух! Бух!

— «Василек»! — пригибаясь к мешкам с землей, гаркнул майор. — Всем в укрытие!

Откуда-то из-за построек и домов ударили АГС. Воздух наполнился визгом летящих осколков и грохотом разрывов.

У нападающих не имелось танков, протащить хотя бы один в город — задача трудновыполнимая даже теоретически и в мирное время, а уж в военное-то положение… Но у тех, кто сейчас стрелял по постам, прикрывающим батарею, имелся неплохой опыт переоборудования подручных транспортных средств в самодельные бронемашины. Их и ввозить не надо ниоткуда. Снимай гараж или ангар, загоняй туда «КамАЗ», подвози железо и сварочный аппарат… И вооружение можно на легковушке незаметно завезти, пушек ведь там не имелось, а даже и крупнокалиберный пулемет легко влезает в салон такси. Да и патроны можно хоть в карманах таскать — всех не досмотрят, даже и в случае введения военного положения. Такие «шушпанцеры» имели весьма относительную боевую ценность и не могли противостоять огню противотанковых средств. Но против пехоты даже подобные примитивные броневики могли иметь некоторые шансы на успех. Требовалось одно — устранить препятствия для их передвижения. Это и сделали незадачливые смертницы. Не совсем, правда, успешно, но… и так могло сойти.

И двинулись откуда-то из-за сараев, проламывая стенки боксов, в которых были укрыты до лучшего времени, самодельные броневики. С хрустом и скрежетом сминалась тонкая жесть, срывались створки ворот — некогда! Нет времени на то, чтобы их открывать и фиксировать, надо как можно скорее, пока не успели опомниться солдаты на блокпостах, вырваться на оперативный простор, накрыть сосредоточенным пулеметным огнем мятущихся в панике бойцов…

А гараж… не жалко — не свой!

И все, казалось, было продумано правильно, прикинуты маршруты выдвижения, определены сектора обстрела. До времени затаились на своих позициях боевики. Там хватало людей с боевым опытом: не так уж и давно закончилась неподалеку очередная войнушка. Пусть и не глобального масштаба — учиться можно и на такой. А что до требуемого количества отморозков — так подобного добра… словом, много.

Обрушились на позиции защитников батареи мины и гранаты из автоматических гранатометов, там, надо полагать, все уже смешано с землей. Не так уж и далеко требовалось пройти — менее километра. Там уже и холм с пушками во всей красе просматривается, издали-то не ударить, понатыкали проклятые москали всяких там своих штучек… ничего толком и не разглядеть! А вблизи ПТУРС по такой хорошо заметной цели — и крандец старым пушкам!

Но заскакали по кустам и траве адские сполохи лазерных вспышек — оборона батареи была организована всерьез! Запнулись и завиляли по дороге тяжелые и неповоротливые самоделки, вслепую немного-то покатаешься! По немногим снайперам нападавших сработали в автоматическом режиме комплексы «Саня», выжигая своими импульсами сетчатку глаз и не давая вести прицельную стрельбу. На рекомендации Минздрава в военное время никто и не собирался обращать внимание, в устройствах были установлены лазеры с максимально возможной в данном случае мощностью. Какое там, вы говорите, «временное ослепление» противника? Да и зачем вообще будущему покойнику глаза? На том свете ангелы проводят… это в лучшем случае. А так, по здравом разумении, им там совсем другой провожатый полагается. С вилами и хвостом.

Разбрасывая в стороны остатки маскировки, повысовывались откуда-то из-под земли башенки «Горчаков». Чем приятна эта штука — подготовительных работ самый минимум. Подвез на грузовике стальной стакан, опустил его краном в заранее выкопанную яму, выставил по уровню, земли подсыпал, где надобно, дерном прикрыл — готова огневая точка! А копать эту ямку можно и под прикрытием заборчика какого-нибудь… или сарайчика, который в нужный момент и сломать недолго. А внешне нет тут ничего, спокойно идти можно, никаких особенных подвохов не опасаясь.

Вот и высунулись стальные башенки в самых неожиданных местах. И врезали ПТУРС по атакующим «шушпанцерам». Что сразу же возымело эффект — вспыхнуло несколько «броневиков». А по оторопевшей пехоте стеганули тяжелые пулеметы.

Не задался как-то лихой прорыв… некому вдруг стало прорываться. Лежа на брюхе под безжалостным свинцовым ливнем, очень, знаете ли, непросто встать в самоотверженную безумную атаку. По относительно открытой, между прочим, местности да под обстрелом крупнокалиберных пулеметов… это совсем не весело! А тут со стороны краснопогонников ударили еще минометы, внося свою лепту в общий хор.

Мало не показалось!

Никому.

Сметлив оказался вэвэшный майор. Да и его начальство всерьез восприняло ту информацию, которую удалось вытрясти у взятых в плен ночных гранатометчиков. Вот и подготовились заранее, под покровом темноты, понапихав в землю всевозможных «сюрпризов». Не стали, получив сведения, устраивать поголовный «перетряс» жилого сектора. Кого-то, вполне возможно, и взяли бы. Однозначно накрыли бы и «шушпанцеры», но большая часть боевиков, прикинувшись мирным населением, могла бы и уйти.

А что?

Ствола в руках нет — мирный обыватель.

Нет уж, решило командование.

А вот вылазьте-ка вы все в поле да под прицел НСВ… там и посмотрим, кто мирный обыватель, а кто и не совсем… ОБСЕ тут не имеется — это не их война, да прочие «кривозащитники» вовремя не успеют остановить палец на спусковом крючке. Нет здесь этой публики… не любят они грохота тяжелых орудий. Это в тылу, на безопасном удалении от падающих снарядов, можно долго рассуждать о ценности жизни отдельно взятого «повстанца», благо нет опасности от него пулю схлопотать. Вот там и рассуждайте!

А здесь, господа хорошие, война в полный рост, ежели кто еще по скудости ума своего не сообразил.

И вариантов немного — либо мы их (тогда и дальше можете всякими благоглупостями маяться), либо они нас. И тогда посмотрим, что вы им говорить станете… если сможете.

Так что метались во все стороны расстреливаемые безжалостно точным огнем нападающие. Пытались найти и не находили укрытия. Как-то вдруг внезапно выяснилось, что на столь удобной для победной атаки местности отчего-то оказалось слишком мало укрытий, пригодных для того, чтобы переждать шквальный обстрел из всех видов оружия. Клятые москали ни единой секунды не задумывались, перенося огонь на какую-нибудь дачку, в которую только что нырнул, спасаясь от обстрела, очередной боевик. Без малейшего зазрения совести разносились в пыль снарядами скорострелок изящные домики, из окон которых пытались отстреливаться уцелевшие нападающие. То, что некоторые дома принадлежали весьма непростым людям, совершенно игнорировалось и никак не принималось в расчет. А ведь и эти факторы учитывались при планировании атаки! Не по всякому дому можно безнаказанно не то что стрелять, а даже косо поглядывать в его сторону!

— Суки! Да сделайте вы хоть чего-нибудь! — надрывался в радиостанцию командир атакующих. — Нас же тут всех повыбьют, к такой-то матери!

Нельзя сказать, что его призывы остались безответными — определенные команды были давно уже отданы, и стволы нескольких установок «Град-П» приподнялись на нужный уровень. Это по окопавшемуся противнику стрелять не всегда эффективно. А вот по другой цели — так очень даже в тему выйти может.

Тем более что задача была перед боевиками поставлена совершенно конкретная — пушки должны замолчать! Сделает ли это прорвавшаяся пехота, заложив подрывные заряды под основания проклятых башен, перевернут там все вверх дном реактивные снаряды, выпущенные издалека, — заказчика беспокоило мало. Главное — результат! Пушки не должны стрелять!

— Обстрел огневых реактивными снарядами! — доложил динамик. — Огонь открыт также и по позициям новых береговых батарей. Имеются пострадавшие, повреждено несколько орудий.

Снаряды рвались как на позициях батарей, осыпая артиллеристов осколками. Сразу в нескольких местах вспыхнули пожары, что-то где-то взорвалось. Слишком неожиданным оказался удар с тыла, огня реактивных установок в спину никто не ожидал. Пехотная атака — да, к этому были готовы, и она была успешно отражена практически повсюду. Ничуть не помогло нападающим даже наличие в их рядах самодельной бронетехники — она была вся уничтожена в самом начале боя, никак не повлияв на его развитие. Но никто не ожидал того, что самоубийственная атака боевиков на окопавшееся охранение послужит всего лишь отвлекающим маневром. Те, кто бросил в мясорубку оболваненное «мясо», именно это и планировали.

— «Двадцатка»! — прозвучало в эфире. — Вариант «Дуршлаг»!

На тот случай, если бы радиосвязь еще не работала, этот же сигнал мог быть передан и иным способом. Но связь была, и это сыграло обороняющимся на руку.

Барражировавшие в воздухе боевые вертолеты немедленно разделились, попарно скользнув над землей в разные стороны. Только непосвященный мог решить, что они рванулись по сторонам, чтобы избежать обстрела с земли. Нет, он тоже, разумеется, был кое-где… но для того, чтобы успешно ссадить с небес на землю штурмовой вертолет, требуется все же кое-что помощнее ПКМ… да и стрелять надо лучше!

Уж во всяком случае, на это требуется время, а вот его-то больше и не имелось!

Параллельно винтокрылым машинам понеслись по улицам и переулкам джипы с крупнокалиберными пулеметами и до зубов вооруженными автоматчиками — координаты батарей противника уже имелись. Служба наблюдения флота сработала «на пять», почти моментально выдав на командный пункт места старта реактивных снарядов.

На позиции «Градов-П» царила суматоха. Заряжающие, установив горизонтально трубы пусковых установок, спешно заталкивали в них очередные снаряды. Один, второй, третий — есть!

— Готово!

Звякает кувалда, осаживая в землю растопыренные лапы установки.

— Есть!

Теперь очередь наводчика.

Приложить к стволу прицел, подкрутить до нужного угла маховички наводки… проверить направление — смотрит в нужную сторону!

— Готов!

Разбегаются от установок члены расчета.

— Выстрел!

Зажат в руке пульт, указательный палец продет в пусковое кольцо.

Ш-ш-ших!

Ш-ш-ших!

Ш-ш-ших!

Срываются в небо огненные хвосты реактивных снарядов. То-то кому-то там сейчас покислеет!

Да, одиночные установки не обладают достаточной точностью попадания, не обеспечивают они и массированного огня. Нет возможности накрыть цель сразу десятком-другим эрэсов.

Все так.

Но их можно перевозить даже и на «Газели». Можно даже вручную таскать! Снаряды, правда… тяжеловаты, если так можно выразиться. Но если их можно заряжать вдвоем, то и перетащить на какое-то расстояние тоже не составит особенного труда. Вот и таскали…

— Перезарядка!

Спешат заряжающие, подхватывая с земли загодя выложенные тела реактивных снарядов. Успеть!

Во что бы то ни стало успеть сделать очередной залп! Может быть, именно этот снаряд наконец-то разнесет в клочья проклятые пушки! Зазря, что ли, погибают там хлопцы, отвлекая внимание вэвэшников и давая тем самым лишнюю минуту расчетам реактивных установок?

Надо отомстить за их смерть!

— Готов!

— Гото…

Вихрем выметнулся откуда-то сбоку вертолет! Зашлись суматошным лаем его пулеметы и пушки, свинцовой метлой сметая все и всех.

Выскочил откуда-то сбоку боевик с трубой ПЗРК, вскинул ее к плечу…

Хрясь!

И расцвел на этом месте огненный цветок — вертолет оказался не один.

Но стартовала из-за домов вторая ракета, боевик тоже не в одиночестве пребывал. Несмотря на отстреливаемые тепловые ловушки, экипаж винтокрылой машины уйти от удара не успел. Ломая лопасти, чертя по земле хвостовым винтом, недавно смертоносная машина покатилась по земле.

Но сильно легче от этого не стало — уже стартовали с направляющих второго вертолета НУРСы, превращая все внизу в прах и пепел.

— Попадание в башню номер один, — доложили с пункта управления огнем. — Имеются повреждения, вышел из строя электродвигатель поворота башни. Разбит командирский прицел.

Значит, теперь возможно вести огонь только по данным с пункта управления огнем. Не страшно, этот прицел нужен только в крайнем случае, если будет поврежден пункт управления. Но там все в порядке. Попробуй достань его под толстой железобетонной плитой! Да и раньше стреляли именно так, так что необходимости наводить орудия непосредственно командиру башни нет. Да и навряд ли уже понадобится…

— Потери? — сжал в руке микрофон Никитин.

— Двое трехсотых. Ранен подполковник Хамраев и один из номеров боевого расчета орудия номер два. Несколько человек контужено, остались на своих постах.

— Возможность ведения огня?

— Сохранена. Поворот башни осуществляется вручную, снижена только скорость. Все орудия могут вести огонь в штатном режиме. Раненые будут эвакуированы при первой же возможности.

То есть когда на батарее перестанут рваться чужие снаряды…

И когда же это, наконец, произойдет?

— Ребят Гонзы накрыли! — Сидевший у телефона боевик высунулся в окно, оповещая о печальном событии командира второй батареи реактивных установок. — Там что-то жуткое происходит вообще, в трубке только вопли и грохот…

— Последний залп — и делаем ноги! — повернулся к расчетам командир. — Швыдко, хлопцы…

Затрещал, опрокидываясь, забор — и на площадке появился новый персонаж. Приземистый, покрытый пятнами маскировочной раскраски джип. И не просто так появился — с его крыши тотчас же сердито рявкнул «Печенег».

Схватился за грудь командир батареи, кулем осел на землю наводчик. Ткнулся в землю реактивный снаряд — убиты оба подносчика.

По дерзкой машине ударило сразу несколько стволов — от бортов полетели искры. Джип оказался бронированным!

Огрызнулся с крыши машины пулемет. А из распахнувшихся дверей автомобиля ударили автоматы, сбивая прицел защитникам установок.

Не вышло залпа… всего чуть-чуть не хватило! Но чуть-чуть не считается!

А уже выскакивали из-за домов новые автомашины в пятнистой раскраске, разбрасывая во все стороны сверкающие гильзы, частили с их крыш пулеметы.

Смерть гуляла на огневых!

Если нападавшие рассчитывали таким образом отвлечь на себя внимание артиллеристов башенной батареи, то их планы, увы, успехом не увенчались — очередной залп прогремел вовремя. И еще один снаряд проломил неслабую дыру в борту противника.

Надо полагать, особенного энтузиазма экипажу (или кто там вообще был внутри) «Наковальни» это не прибавило. Тем более что из пробоины тотчас же рванулся вверх огненный язык.

А тут еще и шестидюймовки довесили — и довесили весьма неслабо!

— Зафиксировано семь попаданий, объект снизил темп огня, — тотчас же проинформировал динамик на командном пункте.

И в самом деле, теперь очередной залп следовал уже с интервалом около трех минут. А иногда и больше.

— Что-то мы там ему основательно покорежили! — отметил с удовлетворением Михайлов.

— Объект приводняется! — засекли наблюдатели.

— Все, — потер руки в возбуждении каперанг. — Ва-банк пошел!

На экране медленно оседал в воду угловатый силуэт. Да, теперь его огонь будет более точным.

Более — это, простите, по сравнению с чем? Пока что особенной точностью при ведении огня по берегу противник похвастаться не мог: ослепленные лазерными вспышками наводчики пушек противника безбожно мазали. Нет, жертвы, разумеется, были, были и разрушения. Любой снаряд, пусть и вслепую выпущенный по берегу, так или иначе, но свою жертву находил. Это же крупный город! Сколько ни говори о необходимости отселения, всегда найдутся «умники», для которых никакие указы не писаны. Были они и здесь… а вот некоторые из них «быть» уже перестали в прямом смысле этого слова.

— Старт ракет с борта объекта!

В нескольких местах из-под палубы вымахнули языки огня. В первый момент капитану показалось, что это что-то взорвалось… но, увы! На взрыв это походило мало — из скрытых доселе шахт были выпущены ракеты. Значит, у «Наковальни» есть и такое оружие!

— Зафиксирован старт восьми ракет! — сухо прокомментировал этот факт динамик. — Фаза пять — отражение ракетного нападения со стороны противника.

А вот тут внезапно оказалось, что уцелевшие до этой минуты катера имели не только реактивные снаряды — с их кормы потянулись вверх огненные трассы. Да уж, шестиствольные скорострельные установки — тот еще «подарочек».

И с берега рванулись вверх огненные стрелы — вступили в действие береговые комплексы ПВО/ПРО.

— Сбито две ракеты! Три! Четыре!

Как же наводились на цель эти «гости»? Оптический канал… маловероятно.

Радар?

При всем том, что глушили и его тоже?

Сомнительно… но что мы знаем про их радары?

— Задействованы передвижные помехопостановщики, — сообщил динамик.

Как, так еще и не все в дело пошло?!

Только сейчас до капитана начал доходить истинный масштаб операции. Выманить противника на очевидную цель — башенную батарею. Раздразнить, заставить снизить ход… и вот тогда!

Наверняка в запасе у командования есть и еще какие-то скрытые козыри. Не все положили на стол, ох не все!

Еще один огненный шар расцвел в воздухе — ухитрились сковырнуть очередную ракету противника.

Но осталось еще три! И, глядя на то, как заметались дымные следы в воздухе, Никитин понял — там тоже не лаптем щи хлебают! Ракеты «Наковальни» как-то ухитрялись маневрировать, пытаясь уйти от средств ПВО. Делали ли они это сами, подчиняясь программе, или их вели невидимые операторы с борта объекта — неизвестно. Но ракеты старались прильнуть к земле, с тем чтобы избежать судьбы своих менее удачливых собратьев.

Подрыв!

Встало над домами пыльное облако.

— Уничтожена артиллерийская батарея номер девять, — сухо прокомментировал невидимый оператор.

На какую-то секунду дрогнуло и сместилось изображение на мониторах.

— Противник обстреливает дальномерный пост.

Еще одна ракета долбанулась прямо в холм, на котором располагалась башенная батарея.

— Имеются потери среди боевого охранения. Орудия повреждений не получили, контужено пять человек из состава боевого расчета.

Но уже поданы наверх очередные снаряды. Масляно блестящая штанга досылателя запихивает в казенник коконы полузарядов.

— Башня номер один к стрельбе готова!

— Башня номер два к стрельбе готова!

— Огонь! — рубанул рукой воздух капитан.

Ответный «подарок» старой батареи оказался под стать «приветствию» «Наковальни». На этот раз пристрелявшиеся артиллеристы добились двух попаданий фугасными снарядами, что было с удовлетворением отмечено наблюдателями.

А в воздухе мелькнули быстрые силуэты — на цель заходила авиация!

Чем уж они там врезали — бог весть!

Но результат был виден воочию — палуба «утюга» окуталась дымом, сквозь который пробивались отдельные вспышки. И было их весьма приличное количество. А в дымное облако продолжали вонзаться огненные стрелы.

— Противник прекратил огонь! — торжествующе возвестил динамик.

Угловатый силуэт погружался в воду, заваливаясь на левый борт. Стволы его пушек беспомощно задрались в небо — вести огонь было уже бесполезно, не по самолетам же стрелять из двухсотмиллиметровок?

Все?!

Бой выигран?

Чьи снаряды привели к затоплению «утюга»?

А не один ли хрен, откровенно говоря? Вот он скрывается под водой, исковерканный многочисленными попаданиями в борт. А это значит, что ты и твоя батарея сделали свою работу так, как полагается. Не пропал даром труд многочисленных специалистов и их помощников. Вся та работа, которая в течение стольких лет незаметно для прочих делалась немногочисленным личным составом, — вот она! Горит, заваливаясь на борт, вражеский корабль! И есть в этом результате труд каждого члена расчета. Где-то сыграли свою роль и пресловутые лампочки, добытые неведомо каким путем оборотистым прапорщиком. И электромотор, выменянный на казенный спирт, — он тоже внес свою лепту в нужный момент. Да и много чего еще…

— Ну что, капитан… — нарушил молчание в командном пункте Михайлов. — Могу тебя поздравить! Держи краба!

И он протянул Никитину руку.

— На «ять» сработали твои парни!

Тишина, воцарившаяся на КП, после сообщения о прекращении огня «Наковальней», оказалась вмиг сломана, командира батареи хлопали по плечу, поздравляли…

— Ну… — еле нашел в себе слова капитан. — Мы старались!

Дружный хохот был ему ответом.

Лязгнула, открываясь, тяжелая дверь КП — и в лицо Никитину пахнуло дымом. Пороховым дымом и не только. Что-то горело неподалеку, внизу под холмом, трещали беспорядочные выстрелы — это рвались патроны в подбитых «шушпанцерах». А под ногами уже шуршала раздвигаемая трава, капитан бежал к бронебашням.

Вот они, серо-зеленые, покрытые камуфляжными разводами стальные громадины. В воздухе пахнуло жаром, это остывали орудийные стволы.

Башня номер один. Покатые бока покрыты оспинами осколочных попаданий. На правом боку башни виднеется черное пятно — след близкого разрыва. Задняя дверь открыта, и на улицу выводят контуженых артиллеристов.

— Хамраев где? Где подполковник?!

— Здесь он, товарищ капитан! — выворачивается откуда-то Иконников. Возбужденный, он просто не находит себе места. Первый бой… и сразу такой!

Оба раненых лежали чуть в стороне от башни, около них уже хлопотали медики.

Обойдя присевшего на корточки военврача (новый какой-то, из пополнения, даже и познакомиться не успели еще), капитан остановился около лежащего на спине подполковника.

Хамраев лежал, закрыв глаза. Его парадный китель, превратившийся в окровавленную тряпку, валялся рядом. Но, услышав шаги капитана, старый артиллерист открыл глаза.

— Как вы, товарищ подполковник?

— Ты присядь… — чуть шевельнулась правая рука лежавшего.

Никитин опустился на траву.

— Как он? — кивнул в сторону моря Хамраев.

— Прекратил огонь, тонет.

— Х-ха! — усмехнулся раненый. — Достали мы, стало быть, его!

— Достали, товарищ подполковник! В последнем залпе аж два снаряда вкатили! А уж от наших-то «поросят» дырища будет — закачаешься!

— Ну вот… — тронула улыбка губы старого артиллериста. — А то тут некоторые высказывались, понимаешь, мол, музейный экспонат ваша батарея! Ха! И где нонеча эти «умники»? В жопе!

— Самое им там место, товарищ подполковник, — согласился с ним Никитин.

Его осторожно потянули за рукав, капитан обернулся. Военврач делал страшные глаза, кивая куда-то в сторону.

— Я сейчас вернусь, Дмитрий Булатович, хорошо?

— Иди, капитан… иди… работай!

Отойдя в сторону, командир батареи повернулся к военврачу.

— В чем дело?

— Его нельзя волновать! Подполковник совсем плох!

— А что с ним?

— Ударило о станину орудия, когда рядом взорвалась ракета. Три сломанных ребра, сотрясение мозга и бог знает чего еще! А у него сердце и так не в самом лучшем состоянии. Если не успеем вовремя до госпиталя довезти… прогноз может быть самым неутешительным!

— Понял! Сейчас постараюсь решить вопрос с транспортом! — И капитан сорвался с места.

К счастью, бежать далеко не было никакой необходимости — от башен до входа в потерну было всего полсотни метров. И уже через минуту капитан кричал в телефонную трубку дежурному:

— Да! Именно вертолет, машине не пройти, тут еще постреливают поблизости!

Действительно, внизу у дороги еще трещали редкие выстрелы — рвались патроны в горящих машинах и дачных домиках. Но кто ж его знает… а вдруг и затаился где-нибудь какой-то недобиток? Нет уж, лучше не рисковать!

К чести медиков и диспетчеров, требуемый санитарный вертолет возник в воздухе уже минут через десять. Видать, наготове где-то стоял.

Описав полукруг, винтокрылая машина, повинуясь указанию с земли, зашла на посадку недалеко от башен напротив входа на батарею. Там, где поблизости возвышалась часовня, построенная когда-то в память о погибших здесь в Отечественную войну солдатах и матросах. Место для посадки было заранее подготовлено солдатами Снежного, так сказать, на всякий случай… вот и пригодилось!

Проводив взглядом идущих к вертолету санитаров, Никитин отчего-то насторожился. Что-то было тут…

— Товарищ военврач! — окликнул он проходящего мимо медика. Того самого, что оттащил его от подполковника.

— Да, товарищ капитан?

— Почему к вертолету несут только одного раненого?

— Эвакуируем раненого, — пожал плечами тот. — А что?

— Но ведь их же двое неходячих!

— А-а-а… — понимающе кивнул собеседник. — К сожалению, товарищ капитан, подполковник Хамраев скончался… пять минут назад.

— Как это?! — не понял Никитин. — Так я же с ним разговаривал только что!

— Почти сразу после вашего ухода… — сжал губы врач. — Только и сказал: «Оставьте меня здесь…»

Подбежав к башне, командир батареи увидел там второго подполковника — Тяжельников сидел прямо на земле рядом с носилками. Правая его рука сжимала кисть лежащего на них старого артиллериста.

Сбавив темп и перейдя с бега на осторожный шаг, капитан остановился рядом. Снял фуражку:

— Садись, капитан… — не поворачиваясь к нему, сказал Тяжельников. — Не говори ничего, ладно?

Командир батареи осторожно опустился на землю.

Он только сейчас заметил, как дрожат руки у его собеседника. «Они же оба в возрасте! И в каком, за семьдесят уже!» — мелькнула в голове мысль. Но вслух Никитин ничего говорить не стал.

Прошло несколько минут.

Где-то там, позади обоих артиллеристов, звякал металл, раздавались голоса — исправляли повреждения. Слышался звук шагов, кто-то пробежал совсем рядом.

— Мне бойцы сказали, что он еще стрелял после этого… как на ногах-то держался, а? — покачал головой подполковник. — Ребра же у него сломаны были! Да и…

— Очень попасть хотел, наверное…

— И попал! Не единожды! Как он стрелял! Это ж снайпер был! Бог огня! Сейчас таких уже не делают…

Зашуршала трава, капитан повернул голову.

Со стороны башни подходила группа людей. Михайлов, другие офицеры штаба… и какой-то незнакомый вице-адмирал. Никитин вскочил, поправляя китель, но вице-адмирал сделал отрицательный жест — не надо! Снял свою фуражку и остановился рядом с носилками. Чуть поодаль застыли и все сопровождающие, в свою очередь сняв фуражки и пилотки.

Услышав звук шагов, Тяжельников повернул голову. Ничуть не удивившись появлению стольких начальников сразу, он только губы сжал и горестно покивал.

— Вот…

Вице-адмирал протянул ему руку, помогая встать. По-видимому, они были знакомы и раньше, во всяком случае, подполковник, увидев его, ничуть не удивился, словно встретил старого товарища.

— Олег Степанович… — положил тот руку на плечо Тяжельникову.

— Да?

— Похороним его на батарее. Там, внизу, где памятник стоит, — кивком головы указал в сторону входных ворот вице-адмирал.

— Со слов врача, — вмешался в их разговор командир батареи, — подполковник так и сказал: «Оставьте меня здесь…»

— Вот видишь?! — Гость чуть сжал плечо артиллериста.

— Он это заслужил…

Тяжельников повернулся к носилкам, вздохнул. Плечи его внезапно поникли, он наклонил голову. Повернулся и, никого не замечая вокруг, медленно побрел к воротам.

— Проводите подполковника! — чуть повернул голову в сторону остальных офицеров вице-адмирал.

Двое из них немедленно последовали за ушедшим артиллеристом.

— Ну что, капитан? — повернулся в сторону командира батареи высокий гость. — Пошли, нам есть о чем поговорить!

* * *

В этом кабинете всегда было тихо. Его хозяин почти никогда не повышал голос, да и его посетители тоже говорили обычно негромко и кратко. Пространных речей тут никто не вел и на публику, за отсутствием таковой, не работал. Сюда, как правило, приходили с уже готовым мнением по тому или иному вопросу, и лишнего пафоса для того, чтобы его обосновать, не требовалось. Прежде чем принять решение, хозяин кабинета всегда внимательно выслушивал все мнения (сколько бы их ни было) и только потом высказывался сам. Не всегда и его решение являлось окончательным, были случаи, когда и его тоже оспаривали. Он не возражал. Президент огромной страны должен уметь сдерживать свои эмоции. И тщательно взвешивать все последствия собственных решений. Ибо от того, какие слова будут здесь сказаны, могло зависеть (и зависело!) очень и очень многое. А уж от того, на чью сторону встанет и он сам…

И президент молча, не высказывая никаких эмоций, слушал собеседников. Сопоставлял услышанное с тем, что ежедневно докладывалось ему по линии всевозможных служб. Как специальных, так и не очень. Порою так и вовсе, на первый взгляд, несерьезных организаций. Тем не менее все эти сведения находили себе нужную «полочку» в памяти хозяина кабинета. Иногда они могли лежать там годами. Иногда и дольше. На свою память президент не жаловался, она никогда его не подводила.

Он помнил многое…

Сегодня в кабинете было немноголюдно — всего три посетителя. Министр обороны, министр иностранных дел и директор ФСБ. Три человека, обладавшие максимумом информации по обсуждаемому вопросу.

— Итак, дорогие вы мои товарищи, — негромко произнес президент, — прошу вас быть краткими. Всю прелюдию можно опустить, я в курсе дела. Меня прежде всего интересует сегодняшнее положение дел. Начнем, пожалуй, с вас!

И его взгляд остановился на министре обороны.

— Мы начали работы по подъему «Наковальни». Район оцеплен, эвакуировано все гражданское население. Официальный предлог — вероятность взрыва боеприпасов корабля. После всех тех разрушений, которые объект сумел там нанести, в это верят. Здесь надо сказать спасибо МЧС, работу в данном направлении провели своевременно и в полном объеме. На корню пресечены любые попытки мародерства и хищений. Совместные патрули МВД и внутренних войск перекрыли весь район наглухо — мышь не проскочит! Все эвакуируемые смогли вывезти свое имущество. По линии МЧС им также выплачена солидная денежная компенсация — министра финансов чуть удар не хватил!

— Ничего, переживет, — кивнул хозяин кабинета. — Мы перенаправили ему средства из некоторых резервных фондов… дыру в целом закрыть удалось.

— Огромный интерес к произошедшему проявили практически все наши «коллеги» из сопредельных (и не очень) стран. Их военные атташе запросили возможность посещения Севастополя. Пока Смоленская площадь их успешно динамит…

— На эту тему не переживайте! — откликнулся министр иностранных дел. — Пару месяцев я вам точно гарантирую, а дальше… там посмотрим, что еще можно будет сделать. Со своей стороны, мы выразили некоторое недоумение, отчего их так интересует обыкновенный теракт? Ну да, большой… так не единственный же в своем роде? В две тысячи первом году, если мне не изменяет память, они к «башням-близнецам» так не рвались! Там совсем другие ведомства паслись…

— На эту тему позже, — поднял руку президент, заметив движение директора ФСБ. — У нас пока Минобороны не высказалось до конца. Теракт, вы говорите, да?

— Ну, — пожал плечами дипломат, — в Сети появилось интервью командира «Фронта объединения правоверных» шейха Мансура. Он там призывает кары небесные на головы неверных, которые «встали на пути их братьев по вере». Обещает новые удары по территории России.

— А такой «фронт» действительно есть? — прищурился президент.

— Ну, «чего не показали на CNN — того в природе не существует», — развел руками министр иностранных дел. — А это интервью было почти одновременно опубликовано не только там, мы значительно позже его перепечатали, увы…

— Плохо работают наши СМИ! — покачал головой глава государства. — Как же так? Недоработка получается, товарищи!

Дипломат и директор ФСБ почти синхронно развели руками.

— Ладно, — смягчился хозяин кабинета. — Как известно, гонца, принесшего дурные вести, обычно бьют. А наши «гонцы» принесли их последними, да еще и с чужого голоса… Полагаю, их можно и простить… да и в случае чего претензии надобно будет уже не нам предъявлять. Это несколько меняет дело!

Министр обороны прокашлялся.

— К нам поступают просьбы передать для ознакомления материалы боя с «Наковальней».

— А своих материалов у них что, не имеется?

— Откуда? — удивился генерал армии. — Объект ухитрился сбить все спутники, способные хоть что-то передать из указанного района.

— И каким же образом?

— Кинетические снаряды небольшого калибра. Зато с приличной скоростью! На спутниках-то брони и вовсе никакой нет!

— У «Наковальни» имелось противоспутниковое оружие? — приподнял бровь президент.

— Да кто ж знает, чего там у него на борту имелось? Поднимем — посмотрим…

— Прям так все спутники и сбил?

— Даже наших парочку… у них все равно уже ресурс заканчивался скоро. Мы, кстати, уже по этому поводу публично поплакались, но сочувствия так и не дождались.

— Наверное, — высказал предположение глава государства, — они по поводу своих игрушек сокрушались. Там когда теперь могут новые спутники появиться?

— Да черт его знает, господин президент… «Роскосмос», насколько я в курсе, в ближайшем году запуски иностранных спутников не планирует вовсе.

— А у наших зарубежных «друзей» возникли неожиданные проблемы с их ракетными программами! — откликнулся директор ФСБ. — С движками там какие-то сложности… кто-то что-то украл… или они изначально некомплектными оказались. Словом, дело темное. Говорят (хотя я этого подтвердить пока не могу), что и там без каких-то «борцов за что-то» не обошлось. Но в ближайшие полгода со стартами там нехилый напряг ожидается, могу подтвердить!

— Всего полгода? — наклонил голову набок хозяин кабинета. — Быстрые они, однако!

— Ну кто быстро бегает — тот чаще падает…

— Что ж, надеюсь, мы выскажем свои соболезнования вовремя…

— Как бы нам не пришлось их высказывать слишком часто! — покачал головой генерал армии. — Если верить спецам из РВСН, то в космосе над городом болтается столько всякой гадости, что есть реальная опасность аварии любого спутника, если он выйдет на определенную орбиту.

— Это точно?

— Ну, работает народ. Обещают, в самое ближайшее время все будет именно так.

— А что ученые говорят? Такое вообще, в принципе, возможно?

— Если судить с позиции известных нам фактов и явлений — нет. Но ведь и защита объекта до сего дня считалась даже теоретически невозможной! Кто ж его знает, этого неведомого шейха? Такую махину склепали, причем втайне ото всех. Защиту изобрели непрошибаемую. Пушки новой конструкции… Вполне ведь могли и еще какое-нибудь оружие придумать — специальное противоспутниковое. Работающее на неизвестных пока науке принципах.

— Что-то вроде космических мин? — поинтересовался директор ФСБ.

— Кстати, мысль! — сделал пометку в блокноте министр обороны. — Надо будет подкинуть идею…

Глава государства посмотрел на лежащие перед ним бумаги.

— А какова реакция ООН?

— В Совете Безопасности был поднят вопрос о бое в Севастополе. Прозвучало желание сформировать по этому факту специальную комиссию, — взял слово министр иностранных дел.

— И что же?

— Выступил представитель Грузии и заявил, что он крайне удивлен тем, что никто не хочет сформировать такую же комиссию по факту боя в Поти. При этом он отметил, что, учитывая размеры его страны и России, Совет Безопасности мог бы рассмотреть вопрос и о международной помощи пострадавшим. Разумеется, вспыхнул скандал, и данную тему спустили на тормозах. Никакого решения не принято, да и в ближайшее время к этому вопросу возвращаться не планируют.

— Ну что ж! Есть, оказывается, и от Тбилиси какая-то польза! — подвел итог президент.

— Есть, — кивнул главный дипломат страны. — Я даже точную цифру могу назвать — во что нам эта польза обошлась.

— Ну что ж тут поделаешь… — в свою очередь, развел руками хозяин кабинета. — Всех денег не заработать, увы! А что говорят по данному вопросу ваши коллеги из зарубежных спецслужб?

— Очень кстати оказались показания задержанных боевиков. Там есть немало интересного!

— Заказчиков назвали? — удивился президент.

— Посредников… Но там есть и хорошо знакомые фигуры! И не только нам знакомые, кстати говоря. Мы даже пошли на то, чтобы в некоторой части ознакомить с материалами допросов наших, как вы сказали, коллег.

— И как?

— Это вызвало немалый шок! Последствия, разумеется, будут, но позже, им еще самим все это переварить нужно. — Контрразведчик заглянул в свои записи.

— А сами боевики, кто они?

— В основном украинские националисты. Бывшие добробатовцы и военнослужащие ВСУ. Есть и прочие, но их мало.

— И они согласились на подобное предложение? Что, никто из них в Интернет не заглядывал? Радио не слушал или телевизор не смотрел?

— Да им-то что? «Хоть черт, хоть бис — абы яйца нис!» — пожал плечами директор ФСБ. — Главное, что не москаль! А тут еще и деньги неплохие обещаны…

— Кстати, по деньгам — вы проследили источник?

— Два турецких банка. Владельцы счетов установлены, по ним идет работа. Предполагаем, что эту информацию можно сообщить и на Запад — на подтверждение версии с неизвестными террористами должно сработать хорошо!

— Сообщайте! — прихлопнул ладонью по столу глава государства. — Теперь, когда все меры маскировки проработаны столь тщательно, необходимо приступить к главному — выяснению истинного происхождения нашего «гостя»! И тех, кто ему здесь помогает, — это в самую первую очередь!

— Все необходимые службы уже задействованы, Академия наук выделила нам опытных экспертов, — откликнулся министр обороны. — Ну и прочие меры мы тоже, разумеется, принимаем. Никто в безделье не сидит!

— Кстати… — Президент перевернул лист бумаги на столе. — Я сегодня подписал указ о присвоении звания Героя Российской Федерации подполковнику Хамраеву и капитану Никитину. Полагаю, они его вполне заслужили. Жду от вас представлений на прочих отличившихся!

Генерал армии протянул ему тонкую папку.

— Все уже готово.

— Рассмотрим! — кивнул хозяин кабинета. — Вопросы есть? Нет? Тогда за работу!

* * *

Проводив взглядом уходящих, президент откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы рук на затылке. Теперь можно и подумать… не торопясь…

Обстановка действительно складывалась непростая. Да, зловещий «утюг» пошел на дно. Победа?

Несомненно.

Хоть не пиррова, что уже само по себе неплохо. Но и не из разряда тех, которыми можно гордиться. Нет, гордиться-то, в принципе, можно, но не стоит. Ибо факт победы целой страны над одиночным противником… это, знаете ли, не очень-то почетно. И плевать, что ранее этого противника не смог утопить никто! Те же Штаты, если бы напряглись изо всех сил, вполне могли устроить «Наковальне» маленький армагеддец.

Но они этого не сделали.

Почему?

Стерпеть столь явный плевок в лицо — уничтожение их крейсера? Не в привычках США однозначно. Да, по «утюгу» отстрелялись их батареи. Да, погибло более сотни военнослужащих американской армии — личный состав батарей. В никуда шарахнули около полусотни ракет. И все?

Копейки…

Этим, однако, все и ограничилось.

Турки.

Тут все еще более запутанно.

Босфор и Дарданеллы объект прошел практически неповрежденным и без задержек. Что само по себе интересно. Лоцман был? Фарватер успели изучить? Как и когда? Кто помог?

Нет ответа…

Портовые сооружения Турции «утюг» не обстреливал, вел огонь только по батареям. Кстати, примечательно, что именно в Турции были впервые атакованы выдвигавшиеся на позиции артбатареи! Виновников, кстати говоря, так до сих пор и не нашли…

А вот чисто турецкие береговые батареи, между прочим, огня по «гостю» вообще не вели! И, разумеется, остались неповрежденными — ни один снаряд в их окрестностях так и не упал.

Огребли только американцы.

Поти.

Тут всем на орехи прилетело. У грузин вообще чуть не полгорода раскатало! И вот тут уже «помогальников» на земле не нашлось. Хотя, если учесть внезапно возросшую результативность стрельбы «Наковальни», когда двухсотмиллиметровки вели огонь по батареям на закрытой позиции… без дружеских подсказок, надо думать, не обошлось.

Севастополь.

Ну, тут-то все понятно без слов. Один только удар националистов по башенной батарее говорил сам за себя. Все тут было. Загодя отмобилизованные боевики, завезенное заранее оружие и собранные в гаражах «шушпанцеры»… все! А ведь «бронеКамАЗ» за день не сделать! И за два. Пара недель как минимум! Всех этих боевиков надо кормить-поить, расселять, добывать средства передвижения… это не один десяток тысяч долларов! И соответствующая инфраструктура тоже не на пустом месте появляется по щучьему велению. Длительная подготовка, что не каждой стране под силу. Даже если учесть, что какая-то часть этого и имелась раньше, то только для того, чтобы все это хозяйство попросту перекупить, суммы нужны и вовсе офигенные. У кого это столько свободных денег отыскалось? Собственный печатный станок соорудили?

Не смешно. Совсем не смешно.

Так напрягаться, чтобы просто плюнуть соседу в суп, — бессмысленно. Была причина! И причина серьезная, стоившая всех затраченных усилий.

А что могло стать таковой причиной? Какой кусочек сыра пахнет настолько привлекательно?

Итак.

Дано — сильный и жестокий «гость» неведомо откуда. Раз уж артиллерия «Наковальни» уничтожала всех, кто только дерзнул встать у него на пути, можно сделать вывод, что и там, откуда появился этот корабль (будем пока называть его именно так), нравы соответствующие. То есть никакой «милости к падшим» там даже в принципе не имеется. И ожидать от них милосердия и добропорядочности как-то вот не приходится.

Однако какие-то общие интересы все же обнаружились…

У кого?

В то, что те, кто договорился с «Наковальней», не понимают последствий такого договора, президент не верил ни единой минуты. Понимают и хотят именно этого. Почему?

Да потому что их эти самые последствия вполне устраивают.

Зловещий «утюг» проехался по Грузии. Не особенно сильно, Батуми он отчего-то пропустил. Отчего?

Что известно про этот порт?

Он грузовой прежде всего. Судоремонтные его возможности весьма невелики, а уж построить там чего-нибудь, кроме небольшого катера, весьма проблематично.

А «гость» тщательно уничтожал именно судостроительные объекты.

Тогда отчего он пропустил Новороссийск?

Там судостроительные мощности имеются, да и как порт…

А вот как порт он совсем не интересен! Стоянка там не слишком удобная, пресловутую «бору» пока никто не отменял! То есть как место базирования он малопривлекателен.

Крым…

Да, полуостров с этой точки зрения сулит выгод значительно больше. И Севастополь как порт куда как выгоднее и привлекательнее Новороссийска.

Но не собирался же «утюг» в одиночку захватить весь город?

Во-первых, не в одиночку, силы на берегу имелись. Да, для захвата их было недостаточно, но вот для помощи в уничтожении обороны могло хватить!

Если бы замолчала башенная батарея.

Если бы ее артиллеристы не нашли способ пробить защиту «Наковальни». «Героя» эти офицеры заслужили однозначно! А ведь Хамраев, откровенно говоря, имел все причины «послать» визитеров из Министерства обороны по известному адресу. Возраст… даже в случае войны он был непризывным. Ведь и пенсия у отставного артиллериста была, скажем так, не слишком привлекательной. Но не отказался же! Надо будет напомнить министру обороны, чтобы помогли семье подполковника. И второй его товарищ тоже оказался на своем месте в нужное время. Офицеры! Настоящие, а не паркетные шаркуны из арбатского военного округа… Да хоть тот же капитан, смог ведь он сохранить боеспособность батареи в таких, прямо скажем, свинских условиях.

Не факт, что все оставшиеся пушки смогли бы пустить зловещий «утюг» на дно.

Уж дров-то он во всех случаях там столько бы наломать сумел…

«Севастополь… почему он?

Да, порт.

Да, судостроительные заводы и удобное местоположение.

Что еще?

Есть ведь что-то еще, что я пока не разглядел!»

Глава государства открыл бутылку минеральной воды и налил себе полный стакан. Выпил, смягчая сухость во рту.

Что?!

Что еще?

Телефонная трубка отозвалась мелодичным гудком.

— Мне нужны сведения о том, кто и когда поднимал вопрос об изготовлении крупнокалиберной ствольной артиллерии. За последние два года. Нет, география может быть весьма обширной. Не обязательно в Европе.

Следующий звонок.

— Какое из государств в последнее время проявляло интерес к постройке военных кораблей со ствольной артиллерией крупного калибра? Да, в том числе и небольших. Заказ мог быть сделан и через посредников, учтите это.

Следующий абонент.

— В каком состоянии сейчас находятся оставшиеся американские линкоры? Все, в том числе и превращенные в музеи.

Вот так.

Кое-что уже начинало вырисовываться, но глава государства не спешил. Вот получим ответы на эти вопросы, тогда и посмотрим…

* * *

Мелодично пропел гудок переговорного устройства.

— Прибыл Трифонов, — сообщил динамик голосом секретарши.

— Просите его. — Министр иностранных дел оторвался от монитора и приподнялся, встречая входящего. — Присаживайтесь, Виктор Иванович!

Глава департамента по связям с прессой опустился в мягкое кресло. Он всегда садился здесь, это было его давней привилегией. И если на совещаниях чисто по незнанию кто-либо другой пытался занять это место, то ему, как правило, тактично на это указывали. Здесь всегда садился только этот человек. Старый и опытный специалист, он, казалось, обладает каким-то даром предвидения. Министр не мог припомнить ни одного случая, когда бы у его собеседника не отыскался заранее продуманный план решения. Причем по самым разным проблемам.

— Какие мнения сейчас превалируют в западной прессе?

— По поводу Севастополя? — уточнил гость.

— Совершенно верно. Мне завтра президенту докладывать…

— Общее впечатление — растерянность. Предыдущие события как-то укрепили большинство народа в убеждении, что «утюг» сможет превратить город в пепелище за пару часов. И уйдет безнаказанным. На этот вариант даже ставки делались. Причем весьма серьезные!

— Как на бегах? — пошутил главный дипломат страны.

— Куда уж тем бегам… — махнул рукой Трифонов. — Там такие деньги нарисовались!

— И что же, обломались любители легкой наживы?

— Ну… — поджал губы старый спец. — Если это любители, то я как-то даже теряюсь, кого тогда можно называть профессионалами?!

Министр вопросительно приподнял бровь.

— Вот перечень интересантов. — На стол легла тонкая папка. — И все материалы по ним.

Пробежав несколько листов, главный дипломат перестал улыбаться.

— Вот даже как…

— Угу! — кивнул, соглашаясь, собеседник… — Не мальчики в штанах с помочами — структуры! Уж эти-то знают, где новости получить! Правильные новости, а не брехню досужих писак. Не раз уже таким макаром целые состояния сколачивались. А здесь — по всей харе смачно врезали! Такое не забывается… потери там и вовсе охренительные, судя по опубликованным данным.

На стол легла еще одна тонкая папка. Старик не особо любил пользоваться современными девайсами типа планшетов и ноутбуков — все его докладные передавались исключительно в печатном виде.

— То есть ожидаемого обвала рынка не произошло, и те, кто играл на понижение, остались с носом? — просматривая папку, поинтересовался хозяин кабинета.

— Да еще с каким!

— Ну, нам оплакивать их убытки как-то не с руки… Но ведь вы же не только это хотели мне сообщить?

— Разумеется, — наклонил голову главный по прессе. — На предпоследней страничке есть список СМИ, которые активно поддержали данную группу банкиров.

— Где это… а! — Главный дипломат просмотрел список и только головой покачал. — Неслабо…

— И ведь прошу заметить! — поднял руку вверх Трифонов. — Выступали они практически единым фронтом, даже аргументы приводили похожие. То есть изначальный источник информации был, скорее всего, один. Да и началась вся кампания в прессе почти одновременно, словно команду нужную отдали. И, помимо всего, именно эти СМИ вяло отреагировали на интервью с шейхом Мансуром, а ведь новость-то козырная!

— Даже не перепечатали? — удивился министр.

— Нет, ну там же не настолько все идиоты, чтобы в стороне от общего гвалта стоять? Перепечатали, но с оговоркой, мол, по сведениям, требующим проверки!

— То есть у них есть обоснованные сомнения по поводу данного интервью?

— Есть, если не сказать больше. Вы уж поверьте моему чутью — это «жу-жу» не просто так!

* * *

В большом городе всегда можно скрыть несколько неприметных домиков. А в этих домиках рассадить некоторое количество мужчин и женщин, которые, несмотря на свою неброскую внешность, обладают весьма изощренным умом. И неплохими аналитическими способностями. А если еще и снабдить этих людей необходимой информацией и соответствующими техническими возможностями… то результат может оказаться весьма неожиданным. И очень неприятным для многих.

Уж что-что, а подобные вещи президент понимал очень хорошо — сказывался немалый опыт! И получили неприметные аналитики требуемые ими данные. Новейшие компьютеры, современные защищенные линии связи — только работайте!

И они работали…

Марки стали, потребные для выпуска артиллерийских орудий?

Милости просим — вот они.

Произведенное в прошлом году количество этой самой стали?

Не вопрос — вот цифры.

А в этом? В предыдущем?

Ага…

География поставок?

Пороемся…

Степень загруженности верфей по всему миру?

Крякнули парни в соответствующем подразделении Генштаба, но информацию выдали.

А заказчики кто?

Есть и это.

Так…

А кто вообще сказал, что тяжелые орудия надо обязательно прятать под броню? Тот же «утюг» прекрасно и без этого обходился, насколько известно. Так что есть смысл порыть и еще кое-где…

С удаленного компа одного из аналитиков пришел вопрос: «А что у нас с постройкой крупных торговых кораблей? Супертанкеры, строящиеся и существующие? Степень готовности строящихся?»

Почесали в затылке сотрудники разведки, получившие данный запрос, и, в свою очередь, озадачили кое-кого.

А уже всплывали на мониторах длинные ряды цифр — неприметная девушка тщательно анализировала движение денежных средств по ряду счетов. Например, платит некая фирма за поставленный товар. Совершенно обыкновенная операция. Ну, не пришел товар… бывает. Жуликам тоже как-то жить нужно, вот и мухлюют. Такова жизнь, знаете ли. Но вот ведь какая незадача — аналогичная сумма (и в том же самом городе, надо же!) была выдана на руки некоторым неприятным «товарищам». Которые (бывают же такие совпадения) с автоматами и гранатометами в руках внезапно возникли рядом с башенной батареей.

Понятное дело, что данные сведения означенные «товарищи» сообщили не совсем по доброй воле… большинство правозащитников тотчас же возопили бы о нарушении всех мыслимых и немыслимых прав их подзащитных. Только вот беда… не оказалось их в тот момент рядом, не успели они просветить очередных «борцов за свободу» относительно их прав… А хмурые спецназовцы из внутренних войск про таковые и отродясь не слыхивали.

Какие, говорите, «права» у террориста, захваченного с оружием в руках? Из которого он только что положил моего сослуживца? Ах, на защиту…

А что у нас лучше всего защищает от постороннего воздействия?

Метр земли.

Над головой защищаемого.

Сами же мы в окопах прячемся от артогня?

Прячемся. Тщательно в землю зарываемся. Мало ли что сверху упасть может?

А вдруг и здесь откуда-нибудь снаряд прилетит? Мы-то убежим. Успеем…

А вот террорист, после боя и задержания охреневший, может и не успеть — трудно, знаете ли, бегать в таком состоянии.

Вот и проявим к нему, так сказать, сострадание — выроем яму, чтобы его туда спрятать.

Не хочешь?

С чего бы это, ведь мы о тебе же, лопух, и заботимся?

Нет, не верит, за руки хватает. Маму чью-то вспоминать стал… и даже клянется ею…

Нет, родной, не можем мы тебя на руках нести. Устали все. За тобой же, дураком таким, и бегали.

А ногами ты не убежишь, не успеешь — снаряд-то куда быстрее летит. Ну и что, что прямо сейчас его тут нет? Сейчас нет, а через пять минут?

Говоришь, полезным можешь быть? Это в какой такой области-то?

Знаешь много?

Так и мы тут не совсем вроде бы неграмотные. Читать-писать умеем, не сомневайся! Вон Васька, видишь, табличку уже рисует. Мол, лежит тут неведомо кто, погибший неизвестно за что. Кто сказал, что про тебя? Мало ли тут других лопухов валяется?

Вот и посыпались тут из уст захваченного террориста интересные факты… цифры кое-какие названы были…

Сидит за компьютером девушка, складывает отрывистые сведения. И получается у нее интересная такая картинка…

И по другому ведомству товарищи стараются. Интересно им стало, а в каком состоянии сейчас находятся вооруженные силы некоторых государств? А конкретнее артиллерия и кое-какие части специфические? Сколь велика текучка личного состава? Кто на пенсию внезапно запросился, и из каких учебных заведений пополнение пришло? Какие изменения в программу подготовки включили и почему? Чем вдруг вызваны перемены, если таковые имели место быть?

Любопытные сведения из разных источников приходят. Кое-где военные атташе интерес обоснованный проявляют. Мол, видите, господа хорошие, каких ныне размахов достиг международный терроризм — уже военные корабли у них в ходу! Мы тут, всею страною навалившись, один такой кораблик утопили. Вот и стараемся, дабы впредь с подобными гостями увереннее разговаривать. Меры принимаем соответствующие, каковыми готовы со всеми желающими поделиться.

В иных местах и прокатывало, особенно, когда последние события на Ближнем Востоке на память приходили. А кому вовремя не приходили, тому корректно так подсказывали… Все, разумеется, в рамках дипломатического протокола с соблюдением положенных процедур и правил.

Размякали чиновники важные, снисходительно головой кивая. Ну да… помним что-то такое… по телевизору говорилось, да… Так то у вас! Известное дело — бардак на Руси спокон веков царил. Не то что у нас — страны передовой и цивилизованной! Мы-то, в отличие от вас, к таким делам завсегда готовы!

«Быть не может!» — тактично удивлялся военный атташе.

«Да, вот сами и посмотрите!» — делал барскую отмашку чиновник.

Смотрели военные атташе, на ус мотали.

И выводы соответствующие делали.

Если бы удалось некоторым, особо важным и снисходительным, прочитать те донесения, которые эти самые недалекие русские к себе домой посылали… не одна успешная карьера завершилась бы в одночасье!

Но не прочли…

И остались сидеть в мягких креслах важные господа, с усмешкой вспоминая о том, как ловко, ничего взамен особенного не дав, выведали они важные секреты русских. Ну какие особенные тайны в том, чему мы учим своих курсантов? Ведь как именно учим — про то никто ничего не сказал!

Были, правда, и иные мнения.

И появились они у тех господ, чья деятельность обычно в тиши и полумраке протекает. Широкой публике она не видна, оттого и не приглашают их представителей в кабинеты важных чиновников. Особенно тогда, когда посещает его с дружеским визитом русский военный атташе. И сведениями важными делится от всей души! Не по протоколу это… не принято контрразведку каждый раз вызывать.

Прочитав и проанализировав некоторые вопросы и ответы русских военных представителей, схватились оные господа за голову!

Ибо картинка вырисовывалась невеселая!

Кто уж там эти вопросники составлял да ответы готовил, неведомо. Да только построено все это было чрезвычайно хитро, и на первый взгляд никаких подводных камней там не таилось.

На первый…

Да и на второй… тоже вроде бы…

А на третий?

Вот тут уже совсем иная картина получалась!

Проще уж было нужные сведения сразу в Интернет выложить — меньше позора…

И прокатилась по некоторым кабинетам внезапная волна неожиданных отставок.

Но поздно.

И эти сведения тоже легли очередным кирпичиком в фундамент логических построений.

Работал народ… не сказать чтобы рук не покладал. Ели и спали вовремя, ибо всегда было кому подменить. Русские тоже кое-чему научились у своих западных «коллег». Правильно организованный быт нужных специалистов — он тоже, знаете ли, вещь немаловажная!

* * *

— Присаживайтесь, Дмитрий Петрович! — привстал в кресле директор ФСБ, приветствуя входящего. — Вижу, что у вас есть новости!

— Да, — кивнул вошедший. — Есть кое-что…

Он опустился на стул напротив директора. В кабинете более не было никого. Ничто не нарушало негромкой беседы двух человек.

— Итак?

— Первое. Удалось установить источник финансирования террористов. Деньги, как это и было известно сначала, пришли из Турции. Более того, данные банки уже были не раз замечены в финансировании подобных акций.

Директор не торопился с вопросами и замечаниями. Он хорошо знал манеру доклада гостя и понимал, что тот никогда и ничего не пропускает. Ко всякой вещи он в свое время подойдет. Просто не надо его торопить…

— На первый взгляд можно подумать, что за всеми этими событиями стоят турки. Тем более что они проявили также и интерес к перевооружению своих укреплений новыми, более мощными и качественными орудиями. Которые были ими заказаны в Швеции.

— Не ракетами?

— Именно артиллерийскими орудиями. Калибра двести три миллиметра. Упрощенный вариант гаубицы М-110. В отличие от прототипа, несамоходный. Даже не буксируемый, а стационарный, предназначенный для размещения на постоянной позиции. Система хорошо известная, выпускалась много лет. Считается устаревшей, и поэтому никакого особенного интереса этот заказ не вызвал. В силу значительного упрощения конструкции сроки изготовления существенно уменьшились.

— Так…

— Данное оружие было заказано полтора года назад.

— Заказчик? — поинтересовался хозяин кабинета.

— Формально одно из предприятий оборонного комплекса. Финансирование осуществлялось по линии внебюджетных фондов.

— Это еще почему?

— Официальная причина — парламент мог и не утвердить столь существенные расходы на оборону. Турецкая армия, как вы и сами знаете, сейчас в далеко не лучшем состоянии. Победами похвастаться не может, а вот поражения последних лет налицо. И выделять для них крупные суммы денег парламентарии не спешат. Поэтому и переговоры проходили в конфиденциальной обстановке. Шведы, понятное дело, не могли упустить такого момента — и цена на орудия выросла на полтора процента. Бизнес…

Директор ФСБ усмехнулся. Везде одно и то же…

— Казалось бы, на этом можно и остановиться… Но! — поднял к потолку палец гость. — Мы стали искать дальше…

— И как успехи?

— Турки не получили еще орудий. Более того, они вообще туда не попали!

— То есть?

— Корабль со всем оборудованием находится на внешнем рейде одного из индийских портов. По пути туда он сменил не только название и порт приписки, но даже и перекрасился. Достаточно аккуратно, надо сказать…

— Интересно! — сделал пометку в блокноте хозяин кабинета. — Что еще?

— Банки переводили не свои деньги.

— Кто б спорил!

— Не турецкие. Данные средства аккумулировались на их счетах в течение почти полугода. Источники — самые разнообразные. Однако шила в мешке не утаишь. Все в мире оставляет след. Удалось проследить настоящего хозяина этих средств.

— И кто же сей достойный господин? Откуда вынырнул?

— Он, точнее, они и сейчас на поверхности… — Дмитрий Петрович положил на директорский стол небольшую папку.

— Ну-ка, ну-ка! — раскрыл ее хозяин кабинета. — Вот даже как?! Япония? Однако! Вот уж кого мы не ожидали здесь встретить! Это не очередная прослойка между заказчиком и исполнителем?

На стол легло несколько фотографий.

— Наши коллеги с Хорошевки постарались… — прокомментировал гость.

На фото был изображен стоящий в доке корабль. На первый взгляд супертанкер. Но только на первый. От обычного танкера его отличала палуба.

— Что это за гнезда?

Очередная серия фотографий.

Теперь все было более-менее понятно — в стальной бронекоробке было установлено орудие.

— Своеобразная канонерка, — пояснил визитер. — Там вообще техническое решение достаточно оригинальное. Забронировано собственно оружие и посты управления огнем. Ну и снарядные погреба, разумеется. Наверху нет почти ничего, все управление осуществляется из-под палубы. Надстройки практически пусты, там размещен самый минимум оборудования. Степень автоматизации потрясающая! Так как это в основе своей танкер, то его живучесть должна быть очень высока. Изначально огромный запас плавучести и мощные системы пожаротушения. А сейчас туда добавляют броню и водонепроницаемые переборки. После того как будет завершен монтаж вооружения, все новое оборудование до поры до времени будет прикрыто маскировочными щитами — и перед нами снова танкер! Ну, во всяком случае, издали…

— М-м-да… — разглядывая фотоснимки, покачал головой директор ФСБ. — Канонерка… Хм! Но ведь это же не «Наковальня»!

— Нет. Это ее противник… Способный в короткое время отправить на дистанцию в тридцать километров полтора десятка увесистых «аргументов». Как уже известно, защита «утюга» пробивается тяжелыми снарядами. И с приличной дистанции! Построить или переоборудовать несколько подобных кораблей выйдет куда как дешевле и быстрее, чем один такой «утюжок»! Были бы пушки.

— И каким же образом мы прозевали подобную штуковину? — президент положил на стол фотографию переоборудованного танкера.

— Никто не прозевал, — пожал плечами директор ФСБ. — Более того, японцы и не стали делать из этого особенного секрета. Проект этот изначально вообще китайский! Так сказать, эрзац-линкор. В свое время был опубликован в прессе и наделал немало шума. Но китайцы далее идеи так и не двинулись. А вот Япония без особого шума построила три таких корабля. Мотивировка — возможная защита интересов страны в споре вокруг островов Спратли. Мол, ракет у нас немного, будем по старинке пушками воевать. Представленные фото взяты нами из официального отчета о строительстве кораблей. Естественно, отчет не предназначался для широкой публики…

— Ну, — усмехнулся президент, — я так и не думал!

— Место базирования двух кораблей нам известно. Третий ждет орудий и будет готов в течение двух месяцев после их получения. Все системы управления уже смонтированы, загруженный балластом по весу артсистем корабль уже прошел ходовые испытания. Это так и осталось бы очередным курьезом, если только не предположить, что на этих кораблях может быть установлено защитное оборудование по типу того, что стояло на «Наковальне»…

— А учитывая то, что дальность стрельбы и разрушительное действие шведских пушек существенно превосходят аналогичные показатели «гостя», — вставил реплику министр обороны, — то сюрприз получается очень даже неприятным!

— Кстати! — повернулся к нему президент. — В каком состоянии сейчас находятся оставшиеся у наших «друзей» линейные корабли?

— «Висконсин», «Нью-Джерси», «Айова» и «Миссури» — все они считаются кораблями-музеями и находятся на вечной стоянке. По имеющейся информации, снова поднят вопрос о возвращении их в строй. Но даже в самом лучшем случае это произойдет не ранее чем через год. Практически отсутствует боезапас — на все корабли насчитывается не более полутора сотен снарядов главного калибра. Требуют переборки машины, нет обученных экипажей… да много чего еще там предстоит сделать! Да и конгресс отказался финансировать эти расходы… так что песня предстоит долгая.

— Сам? Без посторонней «помощи»?

— Этот вопрос уже не ко мне! — усмехнулся генерал армии. — Тут надо в других ведомствах поспрошать…

Судя по ухмылке министра иностранных дел, спрашивать надо было у него… впрочем, и третий собеседник президента тут вполне мог руку приложить.

— Я полагаю, — сделал он глубокомысленное замечание, — что и тут без наших японских «коллег» не обошлось.

— Вы полагаете? — прищурился президент. — А что скажут по этому поводу соответствующие ведомства в США? У них вполне может быть и иное мнение!

— В данном случае, — позволил себе возразить директор ФСБ, — они тоже придут к аналогичному выводу. Есть, знаете ли, для этого все предпосылки…

— Так! — подвел итог президент. — На мой взгляд, Японии вполне достаточно и двух кораблей. Да и то, учитывая некоторые обстоятельства, пожалуй, слишком…

— Понятно, — кивнул министр обороны. — Мы уже прикинули некоторые возможные варианты развития событий.

— Ну, раз так, — поставил точку в обсуждении глава государства. — То пусть все идет своим чередом…

* * *

И пошло…

Стоящее на внешнем рейде грузовое судно ничем особенным от своих многочисленных собратьев не отличалось. Разве что свежей покраской. Так это свидетельствовало лишь о рачительности судовладельца. Поддерживает хозяин свою собственность в должном порядке — честь ему и хвала!

Иногда подходил к борту портовый катер — привозили всякую полезную мелочовку. Свежие овощи и фрукты, кое-какие интересные штучки… мало ли какие потребности могут быть у команды? Тем более что команда была весьма многочисленной — на борту, помимо матросов, присутствовало еще около двух десятков не особо разговорчивых парней. Назвать их матросами с определенной натяжкой было можно. Но именно что с натяжкой. Оружие в их руках смотрелось все же куда как более естественно, нежели швабра или гаечный ключ. Есть такое понятие «профессиональная деформация». И никуда от него не денешься. Но, к чести этих парней, им хватало такта не вмешиваться в чисто морские дела. Они почти незаметно присутствовали на борту, не слишком выделяясь среди прочих членов экипажа. Оружия на виду никто из них не держал, что вовсе не означало того, что его не имелось на борту. Просто это были профи, которые прекрасно понимали свою задачу.

Корабль ждал.

Ждал, когда, вынырнув из предрассветного сумрака, подойдет к борту давно ожидаемый гость. И тогда, воспользовавшись ночной темнотой, заработают грузовые стрелы, перемещая в трюмы подошедшего корабля содержимое трюмов корабля ожидающего. А утром уже с новым грузом, избавившись заодно и от неразговорчивых парней с их странными повадками, возьмет корабль новый курс — туда, где его разгрузят вполне официально.

Впрочем…

Имелся, так сказать, шанс, что до этого места торговец может и не дойти… Бывали, знаете ли, случаи… Как это обычно пишут в страховых документах, «от неизбежных на море случайностей». И все.

Семьи погибших моряков (у кого они есть) получат положенную страховку, название пропавшего без вести судна вычеркнут из реестра Ллойда… а через полгода никто уже и не вспомнит ни названия, ни фамилии капитана. Рядовой случайно гость пока не приходил.

Медленно тянулись дни, яркое солнце щедро дарило свое тепло членам команды, работавшим на верхней палубе.

— «Девятый» — «Коршуну».

— Здесь «Коршун».

— Держи картинку!

Скользнул над водой неприметный беспилотник — и склонились над монитором три головы.

— Вот здесь у них пост… и вот тут!

— На мостике постоянно кто-то ошивается.

— В радиорубке круглосуточное дежурство организовано, — заметил самый молодой из собравшихся. — Радисту туда даже хавчик с камбуза таскают, там и жрет. Похоже, что и спит тоже там. Во всяком случае, его ни разу наверху не видели.

— Ну и в машинном отделении кто-то постоянно должен быть… — потыкал пальцем в экран монитора старший группы.

— Человек шесть, — подвел итог третий собеседник. — Посты на носу и на корме, постоянно работающий радиолокатор… вполне достаточно!

— Резюме? — поинтересовался старший группы.

— Сработаем… задача, в принципе, стандартная. Ничего нового, обыкновенная методика вэйнгардовских ЧВК. Они так по всему миру пашут. Раз все нормально до сих пор сходило, чего тогда огород городить?

У него были все основания утверждать это столь уверенно — трое охранников были уже идентифицированы по фото. Бесстрастный анализ выдал более чем восьмидесятипроцентное совпадение. А дальше дело техники. Где ныне пребывает означенный персонаж?

В командировке… угу.

А звонки домой откуда идут?

Скайп? Тоже хорошо. Проследить место входа — это только для чайников трудно. А структуры соответствующие подобные штуки проворачивают очень даже легко.

А переводы?

Нет таких — семья с карточки деньги снимает.

Хорошо, а пополняют ее каким образом?

Банковский перевод — так, уже веселее! Кто перевел, откуда, какую сумму и за что?

Выплатил денежку вполне себе респектабельный банк. Старый и хорошо известный. До такой степени, что многие из его операций давно уже пристально мониторятся заинтересованными частными лицами. Бизнес, знаете ли! И структурами вполне себе государственными, что гораздо хуже… тут уже интересами бизнеса и не пахнет.

И вылезли на свет божий пикантные подробности.

Потянули умные люди за ушко — здравствуйте! Известная в узких кругах контора — ЧВК с ничего широкой публике не говорящим названием.

И что мы знаем про эту контору?

Да многое!

Тактика тренировок, известные операции, кадровая политика…

Ну, кадры — это к соответствующим людям, а вот тактика… это уже наше!

* * *

Ночь…

Ночь на море — она имеет свое очарование. Море никогда не спит, оно вечно в движении. Не бывает двух похожих волн, каждая особенна и неповторима. Часами можно смотреть на катящиеся валы и каждый раз находить в этом необъяснимую прелесть.

Но для человека, сидевшего у экрана радиолокатора, море всегда было одинаковым. Ровной поверхностью, на которой светились отметки от других судов и близкого берега. Вот эта — пришедший вчера сухогруз. Эта — возвращающийся в порт буксир. В самом верхнем углу экрана неторопливо перемещается отметка от катера, который куда-то на ночь глядя чапает… не спится там кому-то!

Обычная и до тошноты привычная обстановка. Все как всегда…

Быстрый взгляд на экран системы слежения — установленные на крыле мостика ноктовизоры тоже не замечают ничего подозрительного. В зеленоватом свечении монитора время от времени бликуют гребни волн, отражая далекие огни на берегу.

Рутина.

Обычное ночное дежурство, как и многие другие.

Но приподнялась над поверхностью воды, у самого борта корабля, обтянутая резиной шлема голова. Блеснули стекла маски.

Осторожно сдвинув ее на лоб, пловец отвернул вбок края шлема и прислушался.

Тихо…

Чуть слышно плещет вода о металл борта.

В море никогда не бывает тишины — всегда что-нибудь да звучит. Плеск волн, свист ветра… да мало ли еще что может о себе заявить?

Вот и остался незамеченным тихий хлопок портативного линемета — мелькнув в воздухе, скользнула вверх «кошка», тянущая за собою тонкий трос. Не промахнулся стрелок, всего полуметром выше фальшборта прошли обтянутые мягкой резиной лапы. Резина — это чтобы не лязгал металл о палубу.

Он, в принципе, и не лязгнул.

Высота надводного борта была известна, вот и длина троса подбиралась соответствующая — незачем «кошке» лететь неведомо куда. Вполне достаточно, если она через борт перемахнет.

Она и перемахнула — и тотчас же дернулась назад, остановленная натянувшимся тросом. Но не упала в воду, а беспомощно канула вниз на палубу.

И зацепилась за борт…

Подергал трос стрелок и кивнул — есть!

Двинулись вверх темные фигуры…

Глядя со стороны, можно было бы перекреститься — почти бесшумно ползли вверх по отвесному борту черные тени. Окажись тут чрезмерно впечатлительный кинозритель или слишком увлеченный мистикой читатель, возопили бы они хором о чертовщине! Но где вы видели таких зрителей на внешнем рейде индийского порта? Да еще ночью…

Постукивая подошвами ботинок по ступеням трапа, поднимался на мостик очередной сменщик. Пора уже… время пересменки!

Вот и открыл дверь дежурный, ничего дурного не заподозривший. А что тут такого? В объектив камеры хорошо было видно гостя — свой!

Да вот только в том беда, что камера смотрит именно на трап. Что, с одной стороны, вроде бы и верно — люди именно там и ходят.

Но так то команда! Моряки и охрана — они тут свои.

А вот чужаки… они ведь могут и иначе перемещаться, им правила внутреннего распорядка и уставы не писаны!

И выросли внезапно две темные фигуры за спиной сменщика.

Хлопок тазера — только и осталось забот, чтобы вовремя подхватить оседающие на пол тела обоих охранников. Впрочем, одним только тазером нападающие не ограничились. Есть, знаете ли, старое, проверенное временем и практикой средство.

«Кулак по затылку» — не приходилось слыхивать?

«Кулак по зубам» — тоже, между прочим, очень эффективное средство убеждения…

Не видно более никакой активности со стороны часовых на носу и корме. Тихо там… совсем тихо.

Незаметно для всех проскочил в эфире кодированный импульс радиосообщения. Секундное дело, а вот последствия — они иногда бывают очень даже интересными!

Снялся с места подошедший недавно сухогруз, отработал машинами, подруливая к захваченному кораблю.

И заработали грузовые стрелы, перемещая в его трюмы всевозможные интересные вещи. Не так уж и много их было, перегрузить два десятка аккуратно упакованных орудий можно всего за несколько часов. Все разобрано, заботливо укутано брезентом. Крупногабаритные детали упакованы в ящики, аккуратно промаркированные.

Сложнее с боезапасом. Но его не так уж и много, всего по полсотни снарядов на орудие. И тут можно сказать спасибо рачительным шведам, которые загружали судно в порту. Предвидели, надо полагать, портовые служители вариант перегрузки на другой корабль — вот и сделали все, чтобы облегчить данную операцию. Да и те, кто сейчас занимался строповкой, тоже не просто так в свое время учились. Вот наука-то и пригодилась! Весь груз заранее установлен на паллетах, тщательно закреплен. Цепляй крюк за подготовленное крепление — и вира!

Другое дело, что корабль оказался совсем не тот, хотя это тоже как посмотреть! С какой-то точки зрения, может быть, именно тот самый и оказался!

— Как ваше самочувствие, сэр? — присел на койку незнакомец в темном комбинезоне. Никаких знаков различия на его одежде не имелось, но капитан корабля был готов прозакладывать душу за то, что перед ним именно военный. Причем в немалом звании.

— А вы сами-то как полагаете? — проворчал капитан Хорис. При захвате судна ему основательно прилетело по башке. А нечего попусту пистолетом махать — не охранник, чай, капитан! Другие заботы и другая ответственность, между прочим!

— Приношу свои извинения, сэр! — наклонил голову визитер. Его английский был почти безупречен, хотя американизм все же чувствовался.

— Что вы собираетесь делать?

— Да, собственно говоря, мы уже все сделали. Груз благополучно переправлен на другой корабль, и у нас нет более никакой необходимости здесь находиться. Мои люди покинут борт вашего корабля через пятнадцать минут. Если не ошибаюсь, то именно такой вариант развития событий и был предусмотрен вашими нанимателями?

Хорис только подбородком повел, демонстрируя основательную шишку на голове — мол, а такой вариант тоже предусматривался?

— Понимаю ваше возмущение, сэр! Но у меня тоже есть кое-что…

— Что же?

— Вот коносаменты, — на койку легла пачка бумаг. — Контейнер № 231 «б» во втором трюме не был ведь загружен вместе со всем остальным грузом? Или нет? Из документов явствует, что его грузили отдельно, спустя три часа после завершения остальных погрузочных работ.

— Да, — кивнул Хорис. — Его перегрузили уже вне порта. При проведении работ было заранее зарезервировано место в трюме, куда его и поместили.

— И у вас это не вызвало никаких вопросов?

— С чего бы это вдруг? Груз сборный, везли с разных мест…

— Когда мы покинем борт вашего корабля, сэр, я настоятельно вам рекомендую лично проинспектировать его содержимое.

— То есть?

— Там две тонны взрывчатки. А вот это, — на стол легла темно-зеленая коробка, — исполнительный механизм. Не бойтесь, он обезврежен, мои специалисты удалили детонаторы. Но вся радиоприемная часть в полной исправности. Я так полагаю, что на борту где-то установлен еще и ретранслятор — для обеспечения уверенного прохождения сигнала. Советую вам его поискать. Так что у вас есть теперь некоторые вопросы к нанимателям…

Капитан мгновенно покрылся холодным потом.

— А-а-а… вы уверены?

— Могу вставить детонаторы и вернуть прибор на место. Сейчас он не сработает — «фриквенси джаммер» мы не выключали ни на минуту. Но когда мы отойдем от вашего борта…

— Но… — Хорис лихорадочно пытался все это осмыслить. — А охрана?

— Мы забираем ее с собой. Тоже оставить?

— Нет-нет! Они мне не подчиняются! У них свое руководство и связь своя — да и вообще…

— Хорошо! — Гость встал. — На двери вашей каюты снаружи установлен электронный радиозамок, он откроется по нашему радиосигналу. Как и на двери старшего механика, мы продублировали. Так, на всякий случай. Все ваши люди целы и сидят в кубрике, выпустите их уже сами. Ключи от ваших наручников на столе в радиорубке. У вас есть ко мне еще вопросы?

— Но… почему вы так поступаете? Какое вообще вам дело до того, что произошло бы с моим кораблем? Поймите, я ни разу не в претензии… однако такая благотворительность и в наше время?

— Какая уж тут благотворительность! — усмехнулся незнакомец. — Просто ваши… э-э-э… наниматели немного заигрались. Они полезли своими грязными лапами туда, где работают серьезные люди. Подобные вещи просто так не прощают. Пусть это послужит им предупреждением. И если у них не хватит ума полюбовно уладить с вами дело, то данный факт неизбежно всплывет в прессе — мы задокументировали все свои действия на борту корабля и сняли копии с коносаментов. И некоторые из этих документов могут попасть совсем не в те руки… Я не вижу большой беды в том, что кое-кому придется развязать свой кошелек! Всякая глупость должна быть наказана — деньгами в том числе!

В дверь осторожно постучали.

— Сэр! — появился на пороге еще один чернокомбинезонник. На его плече болтался короткий автомат.

«Немецкий „Хеклер-кох Мк.5“, оружие профессионалов», — опознал вооружение визитера капитан. Точно такие же автоматы имелись и у охранников. Но у нового посетителя капитанской каюты оружие было снабжено еще и глушителем.

— Да? — повернулся к вошедшему офицер. А в том, что это был именно офицер, сомнений не оставалось уже никаких — новый посетитель автоматически принял уставную стойку.

— Все мероприятия завершены, катер готов к отходу.

— Вот так! — развел руками капитанский гость. — Приходится, увы, завершать нашу с вами беседу на полуслове. У вас есть какие-нибудь личные просьбы, сэр?

— Выпить хочу…

— Виски? — Офицер повернулся к шкафчику. — Где-то тут у вас я видел бутылку «Джек Дэниэлс»… Дринк? Или нормальную порцию?

«Точно, американец! — промелькнуло в голове капитана. — Манера говорить, характерные обороты, привычка совать нос в чужие дела… да и виски заметил сразу. А ведь там же хорошая водка есть! И коньяк! Да и штука эта их, что помехи ставит, как он там ее называл?»

* * *

— Леди и джентльмены! Прошу вас проследовать в зал и занять свои места!

Пресс-конференция министра иностранных дел России началась вовремя. Что, однако же, не помешало изрядному количеству пишущей и снимающей братии прибыть к месту ее проведения задолго до официального начала. У всех теплилась робкая мысль — а вдруг?!

Вдруг кому-нибудь из них выпадет шанс поймать пусть не высказывание, но хотя бы робкий намек на некие обстоятельства? Мимолетный взгляд, тональность небрежного ответа… все может иметь значение!

Но министр прибыл аккурат к назначенному времени, через толпу журналистов не проходил, и поэтому задать ему вопрос не представлялось возможным. А немногочисленные сотрудники МИДа только спокойно улыбались и не давали никаких комментариев.

Не сказать чтобы это было чем-то экстраординарным, российский МИД уже давно поступал подобным образом… но уж больно причина была необычная! Россия наконец-то решила дать подробные ответы относительно недавнего происшествия с непонятным кораблем, или чем он там являлся на самом деле.

— Прошу садиться! — пресс-секретарь российского МИДа пододвинула к себе микрофон.

Министр поудобнее устроился в кресле и окинул зал внимательным взглядом. Отразился ли свет на стеклах его очков или то блеснули темные глаза?

Пресс-секретарь заглянула в список.

— Леди и джентльмены, объявляю о начале официальной пресс-конференции…

— Минуточку! — поднял руку главный дипломат России. — У меня есть предложение!

По залу пробежал шумок, журналисты переглядывались.

— Ни для кого не секрет, что все присутствующие собрались тут по одному и тому же поводу. — Министр вновь окинул взглядом зал. — Я так полагаю, господа, что у вас уже сформулированы конкретные вопросы. Более того, определена их очередность! Поэтому я предлагаю вам опустить официальное заявление нашего министерства, тем более что оно будет вам всем роздано сразу же по окончании пресс-конференции. И перейти сразу к вопросам — больше будет времени на ответы. Возражения есть? Нет? Тогда прошу!

— Майкл Остер, «Лос-Анджелес таймс»! — вскочил в первых рядах высокий черноволосый журналист. — Господин министр, что вы можете сказать о национальной принадлежности корабля?

— Ничего — он еще покоится на дне морском. Там же находится и его экипаж. Спасенных во время боя не было.

— Но ведь ваши водолазы его уже обследовали?

— Снаружи. Внутрь объекта никто пока не проникал — слишком велики разрушения. К тому же, по заключению специалистов, есть вероятность самопроизвольного подрыва оставшихся боеприпасов. Он все же очень сильно поврежден…

— И какова степень его разрушения? — не унимался репортер.

— Более семидесяти процентов. Объект практически разорван на несколько частей, — министр говорил почти без эмоций, словно отвечал на давно надоевшие вопросы.

— Джеффри Траст, «Чикаго трибьюн», — перехватил эстафету другой репортер. — Повреждения объекта явились результатом обстрела тяжелой береговой батареей?

— Совершенно верно.

— Следует ли это понимать как сознательный шаг?

— Поясните ваш вопрос.

— Корабль специально выманивали именно в это место? Ведь только там имеются орудия столь крупного калибра.

— Да, — кивнул дипломат, — все обстояло именно так. Я должен отметить самоотверженность наших моряков, ведь они рисковали жизнью, выполняя этот приказ. Мы все в неоплатном долгу перед ними!

— Иными словами, сэр, у вас не имелось другого оружия, чтобы поразить столь грозного противника?

— Мы вторгаемся в область компетенции Министерства обороны… — улыбнулся министр. — Скажем так, у нас имелись различные варианты. Они не потребовались. Старые пушки оказались не столь уж бесполезными.

— Ханс Граве, «Берлинер тагеблатт», — поднялся со своего места очередной газетчик. — Ваши артиллеристы долго готовились к этому сражению?

— Согласно штатному расписанию, гарнизон одной только башни состоит из семидесяти двух человек, не считая прочих постов. В наличии же имелось только восемнадцать, включая грех офицеров. Мы вынуждены были призвать даже пенсионеров, давно уволенных в запас. Один из них, должен отметить, посмертно представлен к званию Героя Российской Федерации. Как, кстати, и командир батареи. Все остальные артиллеристы были отобраны из числа военнослужащих других батарей. С подобными орудиями никто из них ранее не работал.

— И они освоили незнакомую технику за столь короткий срок?! Это немыслимо!

— Имея дело с Россией, начинайте понемногу отвыкать от употребления столь категоричных терминов…

На секунду в зале повеяло холодком… впрочем, министр иностранных дел России был остер на язык, и именно от него ожидали высказывания подобного рода.

— Фредерик Шоно, газета «Сан», — взял слово очередной газетчик. — Как вы считаете, господин министр, атака сил сопротивления на военные объекты Севастополя была спонтанной акцией или нет?

Зал замер. Этот вопрос интересовал очень многих, но вслух его высказали только сейчас…

Главный дипломат России с ответом не спешил. Снял очки. Протер, водрузил их на место и с интересом посмотрел на вопрошающего. За это время в зале стало совсем тихо. Казалось, пролети сейчас муха, и ее немедленно заметят все.

— Сил сопротивления? Простите, сопротивления чему? Город уже длительное время находится в составе Российской Федерации, и до сих пор никаких актов подобного рода там никто не наблюдал! Более того, за неделю до случившегося батарею можно было взять одним отделением пехоты вообще без единого выстрела! Это был всего лишь музейный экспонат, никакой боевой ценности не представлявший. Там даже снарядов не имелось! И чего тогда ожидали эти ваши «силы сопротивления»? Подхода «черного корабля»?

Министр употребил то название, которым пользовалась западная пресса, описывающая все обстоятельства, связанные с появлением неизвестного противника.

— Вы хотите сказать, — продолжил репортер, — что атака на батарею была скоординирована с подходом корабля к городу?

— Именно так, — кивнул дипломат. — Среди нападавших были опознаны лица, находящиеся в розыске, более того, в международном. В качестве хорошо известных представителей различных террористических организаций, что признано многими правоохранительными структурами европейских государств. Факт координации ими совместных действий с командиром «черного корабля» установлен и задокументирован. У кого-нибудь еще остались сомнения относительно принадлежности данного объекта?

— Простите, но последователи Степана Бандеры на Западе не относятся к террористам!

— У вас не относятся. На территории же России эти организации запрещены. Поэтому у себя вы можете нянькаться с ними и далее. В своем доме и в своей стране. А у нас на этот счет имеется собственное мнение — и именно оно является для нас определяющим.

— Но в Севастополе среди сил сопротивления присутствовали женщины! И они были безжалостно расстреляны вашими солдатами!

— Вы имеете в виду террористок-смертниц с поясами шахидов? Следует ли вас понимать в том ключе, что у вас есть свои, не известные ранее силам поддержания правопорядка способы ненасильственного обезвреживания такого рода преступников? Я буду рекомендовать нашему Министерству внутренних дел войти с вами в контакт!

В зале раздались смешки.

Место сконфуженного корреспондента уже занял новый.

— Анна Шайн, «Хьюман райтс вотч»! Почему к задержанным инсургентам не допускают правозащитников?

— К задержанным террористам, хотите вы сказать? К лицам, совершившим нападение на единственный объект, способный защитить город от атаки опаснейшего противника?

— Но преступниками их может назвать только суд! А его еще не было!

— Да, не было. Сейчас идет следствие. И именно по этой причине к указанным лицам не будет допущен никто, кроме их адвокатов, разумеется. Тайна следствия… — развел руками министр. — Таков закон! Кстати, ровно такие же законы действуют и у вас! Мы берем с вас пример, господа!

— Могут ли они пригласить западных адвокатов? Ведь это же разрешено вашим законодательством! Да и среди задержанных присутствуют граждане других государств! Они имеют право на защиту адвокатов своей страны!

— Надо же… — удивился главный российский дипломат, — а я и не помню, когда и где мы публиковали подробный список задержанных террористов? Вы не подскажете? Это может оказать неоценимую помощь следствию! Ведь даже и мы сами до сих пор не знаем настоящих имен многих задержанных, не говоря уж об их гражданстве.

Ответа не последовало. В своей обыкновенной манере представительница данной организации предпочла не отвечать на неудобный вопрос.

Место правозащитницы занял новый журналист.

— Ясаши Ходзимо, «Токийский экспресс»! Чем вы можете объяснить усиление ваших войск на спорных территориях?

— Это на каких же? — удивился министр. — На Курилах, что ли? Так у нас нет никакого спора относительно их территориальной принадлежности. Если вашему правительству так охота поднимать эту тему снова… на здоровье! Но без нашего участия. Пусть поищут себе других оппонентов. А войска на своих территориях мы можем перемещать куда угодно и в любом количестве. Это уже вопрос к министру обороны…

— Но вы проводите восстановительные работы на острове Русский! Идет ремонт башенной батареи!

— И что? Каким образом это угрожает вашей стране? А если бы аналогичная батарея в Севастополе находилась в таком же плачевном состоянии? Как бы это сказалось на обороне города от террористов? Я бы и вам посоветовал построить у себя что-нибудь подобное, ведь ваши города расположены в зоне досягаемости артиллерийского огня с моря!

— У нас нет таких возможностей… — буркнул репортер.

— Очень жаль! — пожал плечами министр. — Но мы-то тут при чем? Изыскивайте…

— Грегори Шахт, «Санди таймс»! Будут ли допущены международные наблюдатели к процедуре подъема корабля?

— Нет. Это наше внутреннее дело, и я не вижу никаких оснований для их присутствия. Да и про подъем корабля мне ничего не известно… Откуда у вас такие сведения?

— Но это же логично! Если бы такое произошло на территории Соединенного Королевства…

— То мы с пониманием отнеслись бы к любому его решению.

— Как вы можете объяснить тот факт, что большинство спутников наблюдения, способных осуществлять мониторинг акватории Черного моря, оказались сбиты? За исключением ваших собственных?

— Исключительно мастерством наводчиков «черного корабля». Нашим спутникам, кстати, тоже досталось…

— Но там теперь отсутствует международный объективный контроль!

— И что? Кому надо, тот пусть и беспокоится на эту тему. Нас пока устраивает и то положение дел, которое имеется в настоящий момент. Запланированы запуски очередных спутников, которые встанут в строй вместо потерянных. «Роскосмос» уже приступил к выполнению этой задачи. К сожалению, принимая во внимание важность и первоочередность требований Министерства обороны, мы вынуждены отложить на некоторое время запуск всех прочих космических аппаратов. В том числе и вывод на околоземную орбиту аппаратуры наших иностранных заказчиков. Увы, такова грустная реальность. Форс-мажор!

Ну да… А если учитывать тот факт, что «внезапно» начавшиеся «технологические» сбои парализовали активность ракетно-космической отрасли единственного независимого от России государства, способного осуществлять такие запуски, — Франции, то русские фактически закрыли космос для всех прочих государств. Китай никогда не выводил на орбиту ничьих спутников, кроме своих собственных. А все прочие страны в той или иной мере зависели от российских комплектующих в этой области. И вот, как по мановению волшебной палочки, поставки внезапно прекратились. И неожиданно выяснилось, что у всех не хватает каких-то сущих «мелочей». Незначительных, но… именно из-за них невозможно осуществлять запуски своих космических ракет. И главный дипломат России недвусмысленно дал понять, что так будет и далее, пока его страна не сочтет возможным возобновить поставки необходимого оборудования. А своего-то производства нет! Международная кооперация, чтоб ее!

Обстановка на пресс-конференции стремительно накалялась, острые вопросы посыпались со всех сторон. Но ехидно поблескивая стеклами очков, дипломат невозмутимо отбивал все нападки, ничуть не беспокоясь о том, как именно будут восприняты его слова западными читателями. Казалось, это его вообще никак не занимало и даже веселило.

Когда же мероприятие подошло к концу, он поднял руку, требуя внимания.

— Подведу итог, дамы и господа! Как я с сожалением увидел, западная общественность еще не до конца поняла, с чем именно мы столкнулись. Прискорбно… Ведь мы имеем дело с совершенно новым явлением — высокотехнологичным международным терроризмом. Этот вид террора имеет, к моему глубочайшему огорчению, поддержку со стороны ряда западных организаций. Финансирование террористов, напавших на военные объекты в Севастополе, шло через турецкие банки. Их обучение происходило как на территории самой Турции, так и на территории ряда государств Европы. И это доказанный факт, господа! Соответствующие документы будут вам предоставлены немедленно по завершении пресс-конференции.

Вот так сюрприз!

Понятно, почему их не обнародовали до ее начала! Это сделало бы совершенно неуместным ряд заранее заготовленных вопросов, на которые министр явно хотел ответить. Причем так, как считал нужным, выставив по итогам мероприятия своих оппонентов в самом невыгодном свете.

— Продолжу… В свете вышесказанного, леди и джентльмены, вы, как я надеюсь, понимаете, почему моя страна будет и далее вести свои дела, совершенно не принимая во внимание любые, я подчеркиваю, любые требования кого бы то ни было относительно наших действий на территории своей страны. А поскольку мы имеем дело с явлением международного масштаба, то и за ее пределами. Разумеется, мы отнесемся с пониманием и к аналогичным действиям других государств…

* * *

Совсем другой разговор происходил в некоем малопосещаемом месте в одном из европейских городов. Ничем не примечательный отель, предлагавший, однако же, своим гостям неплохой сервис. Старые, помнившие лучшие времена стены из красного кирпича, потемневшие дубовые панели… тут все напоминало о былом. Такое место располагало к воспетому классиками времяпрепровождению. После неспешной прогулки присесть с газетой за столик, набить трубку хорошим табаком. И вести неторопливый разговор с умным собеседником, балуя себя крепким кофе. Присутствовавшие здесь люди уважали и ценили такие места. Что поделать — они каждый раз были новые! Слишком много людей, не задумываясь, отдали бы правую руку за то, чтобы незримо поприсутствовать при таком разговоре. Многие непонятные широкой публике события тогда приобрели бы совсем иное звучание…

— Я рад вас видеть в добром здравии, Павел!

— Взаимно, Джеймс! Сколько же мы не виделись? Года три?

— Чуть меньше. Но вы совсем не изменились за это время.

— Правильный образ жизни… так ведь говорят ваши врачи?

— Здоровый. Хотя это не совсем врачи…

— Жаль! А я уж было им поверил…

— Ну, глядя на вас, я сильно сомневаюсь в том, что легковерие вам присуще хоть в какой-то мере.

— Кстати, о легковерии! — Павел плеснул в свою рюмку немного коньяка и вопросительно посмотрел на собеседника. Заметив утвердительный кивок, налил и ему. Не какого-нибудь легковесного бренди — настоящего напитка! Он хорошо знал вкусы собеседника и приготовился соответствующим образом. — Вас ничего не смущает в высказываниях ваших СМИ?

— Писаки… — развел руками тот. — Что вы от них хотите? Они с визгом подхватывают любую кость, которую бросает им какой-нибудь чиновник или ведомство. И превращают муху в слона.

— Особенно если это ведомство вроде вашего.

— Ну, тут все не без греха. И в ваш огород тоже можно бросить камень. Откуда у террористов, пусть и трижды международных, мог появиться такой корабль? На какой верфи его построили? Кто вооружил? Где проходил обучение его экипаж?

— Уж точно не у нас. А относительно того, кто мог построить…

На стол легло несколько фотоснимков. Некоторые из них ранее рассматривал президент России. А некоторых не видел и он. По разным причинам…

— Э-э-э… Вы хотите сказать…

— Только то, что вы знаете и сами. Да, это японцы.

— Но всего два корабля…

— Введенные в строй более двух лет назад, между прочим. Без особой огласки, хочу отметить! А где два, там и третий не за горами.

— Мы бы знали!

— Про то, что ими заказано вооружение еще на парочку таких же или еще более мощных, вы тоже в курсе? Это ведь ваш задний двор, не так ли?

— Они его не получили.

— Знаю. И отдаю должное вашему ведомству.

— Это не мы! — быстро возразил Джеймс.

— Верю, — кивнул русский. — Я тоже читал протокол допроса капитана корабля.

Его собеседник прикусил губу.

— И там было много интересного, между прочим! — Русский снова плеснул в рюмки коньяку. — В частности, он опознал одного из нападавших. И кто, как вы думаете, им оказался?

Джеймс угрюмо посмотрел на своего визави. Не чокаясь, опрокинул рюмку. Собеседник улыбнулся и неторопливо выпил свою.

— Сержант спецподразделения военно-морского флота США Мартин Родригес, вот ведь сюрприз! — продолжил Павел.

— Он уволился за месяц до этих событий, — процедил сквозь зубы американец. — По состоянию здоровья. Разорвал контракт…

— Ну да! Здоровье — это такая вещь… на его поддержание нужно много денег! А что умеет делать бывший «морской котик»? Только то, чему его учили все это время…

Теперь за бутылку взялся Джеймс.

— Ладно… — согласился он. — С этим инцидентом еще предстоит разбираться. Нас подставили!

— Допустим. Дело за малым — чтобы этому поверили все остальные, — наклонил голову русский. — Но кто осмелился так над вами подшутить?

— Кто бы он ни был, с чувством юмора у него скоро будут проблемы, — пообещал американец. — Но я немного отвлекся. У нас есть и другие вопросы!

— Я весь во внимании!

— Вы поднимаете «черный корабль».

— Нет. Водолазы проводят обследование его обломков — корабль разломился на три части, не считая более мелких фрагментов. Там были многочисленные внутренние взрывы.

— У нас нет таких данных.

— Теперь есть. И только у вас, прошу отметить.

— У моего правительства есть некоторые пожелания… Разумеется, оно готово адекватно отреагировать на понимание с вашей стороны. Мы готовы обсудить некоторые взаимные интересы наших стран. И пойти на определенные уступки в некоторых областях… В том числе в украинском вопросе. И не только в нем.

— А именно? — Павел заинтересованно приподнял бровь.

— Технология противоснарядного щита. Способ перемещения корабля над водой.

— Однако!

— Мы не верим в то, что какая-то одна страна смогла разработать такие вещи самостоятельно, без посторонней помощи. Здесь явно прослеживается сговор! И он определенно направлен против нас!

— Разве?

— Это вы — сухопутная держава. Вас с моря не достать. Откровенно говоря, не могу не отдать должное вашим адмиралам. Так грамотно спланировать операцию, подведя противника под единственную крупнокалиберную батарею — это нечто! Каюсь, у нас никто этого так и не понял до самого последнего момента. Вы ведь могли минными полями потопить «черный корабль» еще раньше, но выманили именно туда, где без помех можете его теперь обследовать. Ваши территориальные воды — и любая «международная общественность» идет лесом вместе со всеми своими требованиями! А после этого случая у вас вообще развязаны руки. Поставить минные банки у Босфора — и Черное море станет вашим внутренним! А батарея на Русском острове закрывает подход к Владивостоку! С Питером еще проще — Кронштадт! Все прочее уже не столь уязвимо… — криво усмехнулся американец… — У нас же совсем иное положение дел. Перекрыть минными полями все побережье США невозможно даже теоретически. Мы с вами не дипломаты и можем говорить открыто. Нас не устраивает существующее положение дел. С вами мы еще можем как-то сотрудничать, примеры были. Но если на арене появляется новый игрок…

— Которого никто не знает…

— Вы согласны?

— Я пока еще не президент России! — возразил Павел.

— А жаль! С вами мы бы договорились.

— Я передам ваши пожелания своему руководству. Кстати, как я понимаю, планируемое восстановление ваших линкоров тоже как-то связано с «черным кораблем»?

Джеймс мрачно посмотрел на собеседника.

— Это у вас юмор такой?

— Не понял? — искренне удивился русский.

— Я иногда вам завидую! Расстрелять из танков свой парламент! Дорого бы я дал, чтобы шарахнуть пару раз по Капитолию из «Абрамса»!

— И у вас конгрессмены столь же жадные и скупые?

— А то вы не знаете…

* * *

Водолазы ушли под воду уже на второй день. Никого не смущало, что на море в это время было темно, — так даже лучше!

И только поутру любопытный наблюдатель смог бы отметить тот факт, что часть катеров, несущих службу по охране места затопления «Наковальни», заменена на новые. Ну и что? Одни ушли, другие пришли. Что тут необычного? Отличить же водолазный катер от обычного сторожевого, да еще на такой дистанции… Опять же, а в этом что необычного? Никто и не скрывал, что работы по осмотру потопленного противника ведутся. Вот масштаб… это уже, конечно, другое дело.

А дело шло.

Под покровом ночи неподалеку от лежащего на дне объекта затопили любопытную конструкцию — подводный дом.

Некогда в прессе широко освещались все эксперименты с такими вот сооружениями. Писали подробные репортажи, даже кино снимали! Потом… потом это стало обыденностью, утратило новизну и сенсацией уже не являлось. Ну, построили русские в свое время несколько таких вот сооружений… Сенсация-то где? Где тут горячие новости? А нету…

Вот и не обратили СМИ никакого внимания на эксперименты русского ВМФ в этой области. А зря. Ибо применение такого устройства позволило существенно сэкономить время на декомпрессию водолазов при их подъеме. Они так и оставались все время на глубине. Заплывали в подводный дом, отдыхали — и снова в воду. Благо глубина позволяла работать и в легководолазном снаряжении. Да и обычные водолазные колокола рядом установили — тоже весьма к месту они тут пришлись.

Одно дело, когда под воду постоянно уходит один водолаз за другим. И совсем другое, когда туда опускают неторопливо всего по паре человек в час. Ну, ведут моряки неторопливый осмотр обломков… все как всегда. Чисто по-русски, не спеша…

Но так только казалось!

Уже на третьи сутки работы был составлен план действий, и под воду потащили шланги гидромониторов — пробивать тоннели под днищем «утюга». Под покровом ночи притащили и притопили рядом с кораблем понтоны. На них в нужное время будут заведены стропы, протянутые водолазами по пробитым гидромониторами тоннелям. Что-что, а опыт в подъеме различных судов у черноморских моряков имелся в достаточном количестве. Традиции ЭПРОНа никуда не делись.

А внешне… ну внешне все оставалось по-прежнему.

Кстати, о наблюдателях.

Увы, но спутники над районом проведения работ остались только российские. Так уж вышло… Следует ли говорить о том, что предоставлять какие-либо снимки черноморской акватории кому бы то ни было Россия отказалась наотрез? Никакие «научные» и природоохранные организации с каким угодно статусом не получили от русских ничего — даже ответов на многочисленные заявления и просьбы не последовало. Словно все эти письма испарялись еще по дороге.

А самолеты иностранных авиакомпаний в Крым и раньше не летали — санкции! Любой корабль (даже легкую лодчонку) заворачивали задолго до подхода к месту затопления «черного корабля». Безопасность — там ведь люди под водой работают! И ничего не попишешь… таковы международно признанные правила проведения водолазных работ.

Так что многочисленные иностранные журналисты могли лишь издали наблюдать за болтающимися на волнах катерами.

А прикатило пишуще-снимающей братии в Севастополь немерено! Их всех расселили в лучших гостиницах города, организовывали экскурсии на батарею и возили по городу, показывая разрушения от снарядов «Наковальни».

Командир батареи аж охрип, в который раз рассказывая очередным писакам подробности боя. Понятное дело, что не все… но тут уже постарались неприметные офицеры из соответствующего ведомства. Периодически корреспондентам «удавалось» отыскать «нового», доселе никому не известного «очевидца». На него дружно наседали, всячески обхаживали — и на свет божий появлялась очередная «новость». Она немедленно тиражировалась в прессе, принося автору репортажа заслуженную славу и заставляя мрачнеть от зависти коллег (ну, тут уж кто первый успел).

Правда, читая эти «новости», специалисты из различных ведомств в сердцах желали «удачливому» журналисту ослепнуть и оглохнуть. Ибо сложенные вместе, эти самые «новости» совершенно запутывали реальную картину произошедшего. Поди сыщи правду в таком ворохе «достоверных» данных!

— «Ладно! — решил компетентный народ. — Не выходит таким образом, есть и запасные варианты…»

И с очередного корабля, вошедшего в севастопольскую гавань, высадился «десант» всевозможных неправительственных деятелей. Был тут, разумеется, и небезызвестный «Гринпис», и некоторое количество представителей подобных «общественных» организаций. День-два они оглядывались, непрерывно советуясь по Интернету и мобильной связи с теми лицами, которые щедро профинансировали поездку. Потом приступили к действиям…

Ранним утром в сторону сторожевых катеров, несших службу в районе затопления «Наковальни», со стороны берега стартовала разномастная флотилия надувных лодчонок, раскрашенных в радужные цвета и украшенных всевозможными лозунгами. Правда, почему-то в основном написанными по-английски… Надо полагать, их рулевые считали матросов Черноморского флота завзятыми полиглотами. Или это было сделано специально для корреспондентов? Вот их-то как раз и набралось приличное количество — облепили почти все скалы в районе отплытия гринписовской «армады».

Про себя пишущая братия отпускала ехидные шуточки в адрес местного отделения ФСБ, которое, по их мнению, бездарно прозевало всю подготовку к мероприятию. Ибо допустить использование военных судов против невооруженной «мирной» акции… тут скандал получался знатный! Хоть что-то! Сколько же можно кормить читателей байками?

Многим журналистам прозрачно намекнули на грядущее снижение финансирования… да за такое дело можно и мать свою зарезать! Святой вопрос — деньги!

Как, впрочем, вскоре выяснилось, ФСБ «проспала» не только гринписовские фокусы…

Ибо навстречу надувным лодкам со стороны открытого моря появилось некоторое количество катеров с вполне себе жестким корпусом. И неплохой скоростью…

С них что-то прокричали в мегафон.

От чего-то они там предостерегали…

Бесполезно.

Рулевые «природоохранительной» флотилии и не собирались кого-то там выслушивать. Надувные скорлупки расступились, пропуская катера. Подставлять мягкий надувной борт жесткому носу скоростного катера никто не собирался.

Имелась задача, которую необходимо было выполнить. Русские должны, наконец, пойти навстречу требованиям цивилизованного мира! Вот только сами русские об этом не догадывались…

Трудно объяснить, откуда на пути лодок вдруг возникли рыболовные сети. Правда, их тут никогда ранее не ставили… но все когда-то случается в первый раз. Наверное, это были какие-то особенные сети. Ничем другим невозможно объяснить тот факт, что винты у большинства «Зодиаков» внезапно встали, намотав на себя изрядное количество тонкой капроновой нити — наверное, из тех самых сетей. Соответственно, и ход у надувной армады внезапно резко замедлился. Вплоть до полной остановки.

Очистить винты вовремя не получилось — вернулись те самые катера. Они, в отличие от гринписовских лодок, имели водометные двигатели, и никакие сети их особо не пугали. Или они попросту знали, где можно ходить, а где нет? (Ну, не сами же они сбросили эти мотки ниток на пути природоохранительной армады?)

Надо полагать, прибыли рассерженные «рыбаки». А поскольку изысканным манерам их явно никто не обучал, да и материальный ущерб был налицо, то… вернувшиеся на берег «природоохранители» старательно избегали фотографов — вследствие нефотогеничности собственных физиономий. Да и с дикцией у некоторых возникли определенные проблемы…

Впрочем, вернулись на берег они не скоро, да и в изрядно подмокшем состоянии — некоторые плавсредства «внезапно» дали течь. Да такую обильную! Отчего? Да кто ж его знает… Мало ли что может упасть (или прилететь) с борта проходящего катера.

Словом, пяток лодок спасти и не удалось, хорошо хоть их экипажи вытащили из воды рассерженные «рыбаки». И то не сразу. Вечно у русских так! То бросательный конец «внезапно» в чем-то там запутался, то багор «вдруг» сломался…

Бардак!

А немногие прорвавшиеся «Зодиаки» встретили своих собратьев из состава сил ПДСС Черноморского флота. С экипажами из военных моряков. Те и вовсе не церемонились — сразу же шли на таран, всем своим видом показывая, что отворачивать в сторону не собираются.

И не отвернули — несколько лодок гринписовцев были ими сбиты с курса весьма жестко. И на их борт немедленно высадились досмотровые группы. И ошарашенные «природоохранители» внезапно поняли, что брать суда на абордаж умеют не только они — есть люди и поопытнее.

А с ними вообще было невозможно разговаривать. По-английски (равно как и по-немецки, да и вообще на любом иностранном языке) там явно никто не говорил. Хотя, судя по некоторым моментам, русские абордажники хорошо понимали все, что было при них сказано.

Не вдаваясь в обсуждение, моряки досмотровых групп молча выворачивали руль в сторону берега. И вплоть до касания носом лодки земли его из рук не выпускали. Надо думать, еще и по этой причине некоторые плавсредства получили повреждения. Не очень большие, но ремонт все же был необходим. Что поделать, управлять именно гринписовскими «Зодиаками» русских явно никто не обучал. Надо полагать, русские лодки чем-то существенно от них отличались.

А вот на берегу иностранных гостей встретила русская полиция. Без долгих разговоров всех «гостей» упаковали в специально поданные автобусы — и прямиком в отделение.

И судья, как оказалось, с утра уже на месте присутствовал… это в воскресенье-то! Видимо, именно по этой причине, досадуя на прерванный воскресный отдых, надо полагать, он и выписал иностранным правонарушителям «от души». Мало не показалось.

Отчего-то все «гости» предпочли в свое время не вспоминать о том, что, собственно говоря, военного положения в городе так никто и не отменял… А это (в абсолютном согласии с законодательством) влекло весьма и весьма неприятные последствия. Для всех. Хоть россиян, хоть иностранцев — суду было пофиг. Находишься в России? Будь любезен исполнять ее законы! И никому не интересно, что ты только вчера прилетел из самого Парижа! Хоть из Катманду — скидок нет ни для кого! Были б наши — так еще серьезнее бы огребли!

И гринписовцы исключением не стали. То, что они все граждане других государств, суд вообще проигнорировал. Так что вышли они из суда только для того, чтобы тотчас же начать обживать неуютные камеры в местном СИЗО. Хоть не в Сибири, и то уже божий дар! Да и срок совсем небольшой — несколько месяцев исправработ. Вообще по-божески, так сказать… А их уцелевшие лодчонки суд конфисковал как орудия правонарушения.

— Попробовали бы вы совершить подобное деяние в аналогичной обстановке где-нибудь в США… — туманно намекнул судья. — Вот я бы посмотрел! Там законы — не чета нашим, суровые!

Истерика по поводу «невинно пострадавших» «природоохранителей» вышла знатная. Тем более что вся западная пресса только этого и ждала. Срочно были призваны светила мировой адвокатуры, которые стройными рядами направились в городской суд Севастополя. Все они пылали праведным, хорошо проплаченным гневом по поводу «бесчеловечного» решения, «вынесенного несомненно ангажированным правосудием».

Первый облом ожидал их в канцелярии суда.

Миловидная девушка-секретарь, пожав плечами, приняла у адвокатов их заявление, о чем и сделала соответствующую запись в журнале. Никакого скандала или замешательства при этом не произошло, никто не бросился выпихивать юристов на улицу. Не сказать чтобы они именно этого и ждали, но к чему-то похожему явно готовились, пригласив с собой целую ораву журналистов. Увы… сенсации не произошло. Вся компания собралась уже восвояси, но девушка, оторвав голову от бумаг, поинтересовалась у «светил», где и в каком государстве имеется прецедент вмешательства иностранных адвокатов в дело лиц, осужденных в другой стране во время действия там военного положения?

Сколь ни были подкованы в своей области «светила», найти подобный прецедент затруднились и они.

Тщательно спланированная операция дала первую трещину.

Тут бы им и успокоиться… подождать решения относительно их участия в планируемом процессе… и вот там-то! Но не тут-то было! Заказчики требовали — и журналисты совместно с адвокатами продолжили работу.

Внезапно, словно по заказу, в Севастополь приехал заместитель министра юстиции России. И тотчас же был отловлен прыткими газетчиками, сопровождавшими представительную делегацию адвокатов. Те, нимало не смущаясь, поинтересовались у него возможными перспективами своего участия в судебном процессе.

— Так ведь суд уже состоялся… — развел руками чиновник. — Вынесен приговор.

— Это неправомочное решение! — тотчас возразил один из юристов. — Не были учтены все права наших подзащитных! Суд однобоко подошел к рассмотрению дела! Именно поэтому мы и подали апелляцию.

— Как я понимаю, господа, у ваших подопечных есть влиятельные и состоятельные заступники? Не пожалевшие своих средств для восстановления справедливости? — вежливо поинтересовался заместитель министра.

Адвокаты пожали плечами. Естественно, их услуги были оплачены вперед. Какой смысл скрывать этот факт?

— Очень хорошо! — удовлетворенно кивнул замминистра. — В городском суде как раз находится на рассмотрении гражданский иск к вашим подзащитным… Заодно с апелляцией и его можно будет рассмотреть.

Иск был подан по всем правилам.

Некие частные лица (рыбаки, скорее всего) потребовали компенсировать им ущерб от поврежденных орудий лова. Те самые «сети», надо думать. И не сказать чтобы сумма ущерба была какой-то запредельной, вполне себе в рамках разумного. Но сам факт того, что «природоохранители» должны кому-то там платить? Да мы же боремся за светлое будущее всего человечества! Какие там могут быть иски?

Как выяснилось, представителей того самого «человечества» в городе отчего-то не нашлось. А жители Севастополя немало изумились, услышав о том, что кто-то взялся бороться за их будущее, причем без их просьб и согласия.

— А не шли бы вы с этой своей борьбой? — прозвучало на пресс-конференции, которую устроили по этому поводу «светила». — Вам что, Мексиканского залива недостаточно?

Как на грех, именно в этот момент там что-то своевременно испортилось на очередной нефтяной вышке, покрыв изрядный кусок акватории залива черным пятном. Злые языки, впрочем, и в этом усмотрели «руку Москвы». Москва, как ни странно, не очень-то и возражала…

— Когда у вас где-нибудь что-то опять бабахнет или обрушится, — пожал плечами министр иностранных дел России на очередной пресс-конференции, — вы уж там не слишком утруждайтесь в поисках виновников. Валите и это на нас — не в первый раз небось… Мы такие, от нас всего ожидать можно… Доказывать свою непричастность мы попросту не станем, смысла нет — у вас всегда виновник известен заранее. Так что не утруждайтесь установлением истинных причин! А то еще кого-нибудь не того потом отыщете, конфуз выйти может! Ведь в демократических странах ничего и никогда случайно не ломается, всегда Кремль виноват! Почитаешь ваши газеты, и сам, того и гляди, поверишь в то, что лично президент России опору у рухнувшего моста подпиливал. А снесенную наводнением плотину своими руками подкапывал министр обороны.

Хохот журналистов был ему ответом.

Но когда на космодроме мыса Канаверал кое-что и впрямь бабахнуло… да так, что оказалось проще построить новый стартовый стол, нежели ремонтировать старый… Кое-кто в затылке и почесал…

Но все это было потом, а вот именно сейчас что-то надо было делать и с «невинно пострадавшими» борцами за «всеобщее счастье».

Замминистра юстиции не поленился и выложил перед адвокатами «природоохранителей» соответствующие выписки из законов западных стран.

— У нас вообще-то свое национальное законодательство, которым мы и руководствуемся. Но, если вы усмотрите в данных документах хоть какую-нибудь зацепку, малейший повод для смягчения приговора, то суд может принять этот довод к сведению. Разумеется, менять наши законы мы не станем, но соответствующая судебная практика по таким делам представляла бы для нас определенный интерес…

Уж лучше бы он их сразу пинками под зад прогнал!

Не было в национальном законодательстве ни одной цивилизованной страны никаких поводов для смягчения приговора. Вот для ужесточения — сколько угодно! А все это военное положение, будь оно неладно! Ну, не работают в данных условиях привычные юридические крючки и уловки!

Слишком четко и недвусмысленно расписаны в этих ситуациях права и обязанности всех сторон. И ни слова о том, что какие-то заезжие клоуны имеют право безнаказанно устраивать свое дурацкое шоу вблизи опасных и охраняемых объектов. Какими бы «светлыми» мыслями они при этом ни руководствовались. Наоборот, присутствуют весьма конкретные виды наказаний, некоторые так и вовсе, мягко скажем, негуманные.

Суд, рассмотрев поданные документы, назначил новое слушание. Через три месяца. Мол, сторона обвинения должна будет тщательнее подготовить документы, заново опросить свидетелей (как раз новые откуда-то вдруг появились), заодно и имущественные претензии можно будет рассмотреть… И к следующему процессу приготовиться, если таковой будет нужен. Глядя на суровые лица судей, верилось сразу — будет процесс! И не один. А учитывая то, что срок наказания для «природоохранителей» составлял всего полгода…

Прощание с нелюбезным городом вышло невеселым.

Никто из официальных лиц встречаться со знаменитостями не пожелал, дела, мол… Кучка немногочисленных (частью тоже приезжих) единомышленников, сиротливо жавшаяся в уголке пристани, лишь подчеркивала то презрение к заезжим «светилам», которое недвусмысленно звучало со страниц местных газет и в репортажах городского телевидения. А уж что тогда говорить про Интернет…

Не такого результата ожидали заказчики! Совсем не такого…

* * *

Уважаемый Саид Мехмед-оглу никаких официальных должностей в турецком МИДе не занимал. А неофициальные… так на то они и НЕ официальные, чтобы можно было дать простор воображению. Называй себя хоть послом марсианской республики, кто не дает? Даже и визитки соответствующие можешь напечатать и всем встречным раздавать. Вот только с официальной аккредитацией проблемы могут быть… но мы же демократическая страна, неудобных вопросов не задаем… Странное дело, однако, но все, о чем в сугубо приватной обстановке разговаривал почтенный эфенди Саид, очень быстро становилось известным в самых высоких кабинетах. Совпадение? Возможно…

Вот и сегодня, несмотря на прекрасную погоду, уважаемый Мехмед-оглу нервно перебирал пальцами, пытаясь прогнать нехороший озноб, время от времени пробегавший по его спине. Казалось бы, с чего это? Тепло, на здоровье он не жаловался, простудой не болел… Может, все дело было в словах собеседника? Так и он вроде бы ничего страшного собой не представлял. Обыкновенный румянощекий господин… ну, русский, так и что с того?

— Если я правильно понял ваши слова, уважаемый Олег Павлович, то вы ставите правительство моей страны… в весьма неудобное положение.

— В которое оно само и вляпалось, между прочим.

— Такие вещи обычно не утверждают голословно.

— Вам мало того, что я уже предъявил? — приподнял бровь румянощекий.

— Я не специалист…

— Так покажите специалистам, делов-то? Впрочем, мы можем эти материалы и обнародовать… для нас это не составит никаких проблем. Пусть весь мир оценит степень их достоверности.

«Зато какие проблемы тотчас же возникнут у моего начальства!» — поежился почтенный Саид.

Вслух он, однако, сказал совсем другое.

— Если я все правильно понял, то единственным требованием вашей стороны является невоспрепятствование работе ваших… э-э-э… гидрографических судов вблизи пролива?

— Да. Вы все поняли правильно. В этом случае мое правительство обязуется не разглашать имеющиеся у нас в настоящий момент материалы.

— Следует ли вас понимать так, что если у вашего правительства впоследствии появятся иные документы…

— То мы с вами встретимся еще раз, только и всего.

Ну, это уже было кое-что! На сердце у почтенного Саида чуть потеплело.

— Но ведь наши союзники могут задать вопрос! Ваши… э-э-э… гидрографические суда очень мне напоминают, разумеется внешне, минные заградители!

— Из которых они и были в свое время переоборудованы, — пожал плечами русский. — Мало ли что на что похоже? На ряде фотографий, которые я вам передал, тоже, знаете ли, присутствуют лица, удивительно похожие на некоторых высокопоставленных чиновников. Так я же не утверждаю пока, что это именно они и есть.

— Но воздушное наблюдение… страны НАТО захотят…

— На здоровье! — усмехнулся собеседник. — Хотеть и мочь — это несколько разные вещи, вы не находите? Мы ни в коей мере не собираемся препятствовать их желаниям. Но и не собираемся расширять их возможности в ущерб своим задачам.

— Скажите уж прямо, вы собираетесь заминировать выходы из проливов?

— Если я отвечу утвердительно, вам сильно полегчает? Мы в любом случае не допустим прохода еще одного «черного корабля» через Босфор и Дарданеллы. А уж каким путем… можете выбирать сами! Гарантирую, мое правительство внимательно выслушает все ваши доводы.

Иными словами, если говорить откровенно, на Турцию возложили вину за произошедшее. Не за сам «черный корабль», естественно, но уж за последствия атаки «утюгом» города, совместно с подготовленными и профинансированными данным государством террористами, совершенно однозначно!

Козырей не нашлось — и турецкое правительство внезапно поняло, что и это-то предложение может «вдруг» показаться кому-то слишком уж щедрым… русские совершенно сознательно вели дело к обострению ситуации. Скандал был им сейчас выгоден, и даже очень!

А если русские так настойчиво ведут дело именно к этому, то у них явно что-то припрятано в загашнике. Как на грех, в печать просочились смутные слухи о том, что Россия имела какие-то там сепаратные договоренности с США. Что-то там кто-то кому-то пообещал…

Российские «гидрографические» суда вышли в море.

Под массивным корпусом «Наковальни» уже пробили гидромониторами очередной тоннель. Легли рядом с кораблем на дно понтоны. Работа шла днем и ночью, все новые и новые катера подвозили к этому месту различный груз…

* * *

Выдержка из отчета комиссии по исследованию объекта «Наковальня»:

«… Таким образом, по результатам предварительного осмотра объекта можно сделать следующие выводы.

1. Корабль подобного типа не мог быть построен ни на одной известной верфи.

2. Материалы, из которых изготовлены некоторые части корпуса и механизмы объекта, не известны современной науке и не встречались ранее ни в одной области.

3. Технические решения, использованные при постройке объекта, не встречались ранее в судостроении. И не применялись в машиностроении ни одной промышленно развитой страны.

4. Медико-антропологическое исследование найденных тел членов экипажа объекта не позволяет однозначно отнести их ни к одной из известных науке рас. Присутствующие признаки в той или иной мере характерны для некоторых подрас монголоидной расы, но в существующей совокупности на Земле не встречаются.

5. Текстовые обозначения на механизмах выполнены неизвестной системой письма на неизвестном языке.

6. Форма, в которую одеты тела членов экипажа объекта, не используется ни в одном виде вооруженных сил развитых стран. Форма и обувь изготовлены из синтетических материалов с характеристиками, не знакомыми специалистам. Ранее нигде не встречались.

Работа по исследованию объекта продолжается…»

— Не врали, стало быть, фантасты… — Президент России закрыл папку.

— Скорее, даже преуменьшали, — откликнулся новый собеседник, назовем его «академиком». Он имел отношение к науке, хотя и не являлся действительным членом Академии наук. Но так уж прилипло к нему это шутливое прозвище…

— Что, настолько все серьезно? — поинтересовался глава государства.

— Да уж, куда серьезнее… Там, например, в принципе отсутствуют линии связи. Провода электропитания — эти есть. А вот каналов передачи информации нет вовсе никаких. Но так ведь не бывает! Не посыльные же там бегали по коридорам!

Министр обороны хмыкнул — должно быть, представил себе такую беготню в боевой обстановке.

— Но ведь их орудия стреляли очень согласованно! Залп практически не растягивался по времени! — поднял он вверх палец.

— А я о чем? — кивнул «академик». — Там такая скорость передачи информации требуется!

— Какую же тогда роль играли во всем этом японцы? — вопросительно посмотрел на директора ФСБ хозяин кабинета.

— Надо полагать, они как-то установили контакт с командованием «Наковальни». Или с теми, кто за ними стоит.

— Вот это-то как раз и вероятнее всего, — согласился главный дипломат страны. — Япония крайне уязвима с моря и волей-неволей вынуждена будет договариваться с любым, кто сможет по ним ударить. Да и потом… экипаж «утюга» тоже имел какие-то восточные черты… черт их там всех знает, вполне могли и какое-то родство найти. Или совпадение взглядов… сейчас мы этого сказать не можем.

— А постройка ими этих самых «эрзац-линкоров»… — задумался президент.

— Вполне отвечает существующей ситуации, — подтвердил его невысказанную мысль генерал армии. — Договор договором, а предпринять какие-то меры безопасности необходимо. Они, кстати, как докладывает разведка, ничуть не успокоились и заказали новую партию орудий. На этот раз вполне официально и открыто. И как основной довод привели в обоснование этого как раз ситуацию с «Наковальней». Мол, береговой обороны у нас нет совсем никакой!

— А учитывая то, сколько они заказали стволов… — усмехнулся директор ФСБ. — Всем желающим теперь придется подождать пару лет! В том числе и правительствам многих прибрежных стран! Заводы-то не резиновые… нарастить подобное производство одномоментно — задача невыполнимая. К тому же, как удалось нам установить, японцы, не торгуясь, скупали все станки, которые можно было бы использовать для расширения такого производства. Спешили настолько, что часть закупленного даже не смогли вывезти.

— И где все это добро сейчас? — наклонил голову набок хозяин кабинета.

— На складах. И в сильно разукомплектованном виде. В самой же Японии попросту нет такого количества готовых производственных помещений, чтобы его там разместить, вот и оставили все это добро в Европе. Предварительно приняв меры, чтобы никто другой, изъяв эти станки, не смог бы их использовать. Нет у японцев и сырья в достаточном количестве. Отсутствуют артиллерийские пороха требуемой марки, чтобы снарядить такое количество метательных зарядов. Все, что есть, уже задействовано. Больше попросту негде взять. Они способны снабжать боезапасом только то количество орудий, которое у них сейчас имеется. Ну еще около пятидесяти стволов теоретически возможно оснастить. И то, если работать в три смены. Но сейчас этого не наблюдается.

— То есть ни вашим, ни нашим… Собака на сене? — прищурился президент.

— Все в рамках закона… Обычная коммерческая сделка.

— Иными словами, если я вас правильно понял, западная промышленность сейчас не может произвести должное количество вооружения, чтобы оснастить достаточное количество береговых батарей?

— Не может. И еще года два, пока не выполнит японский заказ, будет неспособна что-либо подобное сотворить. А ломать все графики, чтобы резко нарастить производственные мощности, никто не станет — убытки могут быть попросту гигантскими, — подтвердил контрразведчик. — Ведь никакой явной угрозы нет! Один корабль… всего-то!

— И боезапаса для крупнокалиберной артиллерии на складах почти нет. Только сто пятьдесят пять миллиметров, и все! — Глава государства постучал карандашом по столу. — Однако. А что у нас?

— В производство запущено пятьдесят орудий калибра двести три миллиметра. — Министр обороны заглянул в папку. — Расконсервировано еще около семидесяти единиц крупнокалиберной артиллерии. Устаревшие образцы, к сожалению…

— Ну, не старше же пушек севастопольской батареи, надеюсь? — усмехнулся президент.

— Нет, в основном это орудия производства середины сороковых годов прошлого века. Гаубицы «Б-4М». На складах Ржевского артиллерийского полигона обнаружены части двух орудий калибра четыреста пятьдесят семь миллиметров. Сейчас рассматривается вопрос об их восстановлении, но это требует большого времени. В производство же запущены вполне современные образцы, разработки начала двухтысячных годов.

— Надо же! — удивился хозяин кабинета. — Мы действительно разрабатывали тогда такие пушки?

Генерал армии пожал плечами.

— Для армии всегда разрабатывается различное вооружение. Не очень большими силами, понятно, иногда и без производства опытных образцов, но такая работа постоянно идет. Да и находящиеся на хранении орудия могут быть модернизированы. Волгоградский «Титан» тут большую работу в свое время проделал. Проводились соответствующие НИОКР, и с неплохими результатами! Удалось развернуть выпуск боеприпасов с улучшенными характеристиками. Ведется работа по перезарядке и переоснащению складских запасов, но работы еще очень много.

— Сколько же?

Министр заглянул в папку и назвал цифру.

Директор ФСБ только головой покачал.

— У нас там столько снарядов лежит?! Такого калибра?

— Вполне возможно, и эта цифра далеко не окончательная, еще не везде ревизию произвели. Там, как выяснилось, есть еще боезапас к ныне уже не существующим системам вооружения. В том числе и крупного калибра.

— Угу! — кивнул глава государства. — Но все это, как я понимаю, относительно устаревшее вооружение, предназначенное в основном для оборудования береговых батарей. Так? А что касается более современных артсистем?

— Триста двадцать установок «2С7» — самоходные пушки большой мощности. Находились на хранении. В настоящий момент введено в строй около ста единиц. Производится срочное комплектование экипажей, обучение и тренировки. Прошли первые стрельбы. — Генерал армии в папку на этот раз не заглядывал, перечислял по памяти. — Через полгода рассчитываем вернуть в строй все орудия.

— То есть, как я понимаю, — президент сделал пометку в блокноте, — здесь у нас пока конкурентов нет?

— Нет. И не ожидается. Во всяком случае, в ближайшее время.

— Уже поступило предложение от наших заокеанских, так сказать, партнеров… — вставил реплику министр иностранных дел. — Просят временно передать им пятьдесят таких орудий. Своего рода ленд-лиз навыворот. Обещают вернуть по миновании надобности. Ну и все расходы оплатить… и еще кое-что по мелочи… уступки там всякие…

— Что, жареный петух клюнул? — усмехнулся «академик».

— Да там такой «петух»! — в свою очередь, улыбнулся контрразведчик. — Я даже как-то затрудняюсь себе представить его размер. Видели бы вы их дебаты в соответствующих подкомитетах сената. Подобной паники и в 2001 году не было.

— А мы можем? — вопросительно посмотрел на министра обороны президент. — Не в ущерб себе, разумеется!

— Пятьдесят штук? — приподнял бровь генерал армии. — Из тех, что уже восстановлены, — нет. Они все уже расписаны по направлениям. Вот если только из тех, что ждут своей очереди на восстановление… тогда, пожалуй, что и можно… так ведь там не только пушки передавать придется! Снаряды, специалистов по обслуживанию… не один корабль получается!

— А это уже не наши проблемы! — потер ладони дипломат. — Их ведь никто за язык-то не тянул, сами пообещали все компенсировать!

— Ладно! — подвел итог глава государства. — Мы рассмотрим и этот вопрос. А что, кстати, с Турцией, какова их роль в данном случае?

— Их использовали втемную, — ответил директор ФСБ. — Зная их истинное отношение к нам, это не составило больших проблем. А тут еще и деньги, которых у Японии пока достаточно… Словом, это дымовая завеса. Что, однако же, ничуть не ограничивает нас в их отношении. По линии МИДа, насколько я в курсе, соответствующие действия уже предприняты. Американцы, кстати, дистанцировались от турок совершенно официально — Госдеп осудил их действия по поддержке террористов. Неофициально же они дали нам понять, что не станут вмешиваться. В любом случае, кроме прямой военной агрессии, — это все же страна НАТО!

— Надолго ли? — усомнился министр иностранных дел. — В Брюсселе совершенно официально выразили неудовольствие тем, что член альянса поддерживает международных террористов. Предложено рассмотреть этот вопрос на ближайшей сессии НАТО. Уже через месяц, кстати! Причем, и я это подчеркиваю, это всецело их личное мнение, мы тут и пальцем не шевельнули.

Контрразведчик только улыбнулся…

* * *

Море…

Оно бывает всяким.

Теплым и холодным, ласковым и гневным. Может приголубить игривой волной, а может ею же и об борт приложить.

И во всех случаях оно одно и то же.

Море.

Его надо знать и понимать.

Человек, сидевший на камнях с удочкой в руке, полагал, что он море знает и понимает. Много лет провел на поверхности и в глубинах. Видел робкий рассвет и угрюмую темноту бутылочно-зеленой глубины. Не раз плескала в маску рыболову игривая волна и не единожды укрывала от тех, кто хотел его найти. Не подвела волна, оставила всех преследователей с носом.

И благодарный человек теперь ежедневно гладил ее ладонью, когда поудобнее устраивался на берегу.

Он никуда не спешил. Куда может спешить пенсионер?

Иногда он куда-то исчезал, и другие рыбаки спешили занять прикормленное место. Тут было удобно, даже столик с лавочкой оборудовали в расщелине скалы заботливые руки. Но проходило немного времени, и снова поскрипывал песок под старыми резиновыми сапогами. Рыбак привычно занимал свое место, и никто не смел его потеснить. Удобно укладывался на каменную полочку рюкзак, извлекалась из расщелины потемневшая от времени и морской воды доска-сидушка. И расходились на воде круги от заброшенной наживки.

Вот так и проводил рано поседевший мужчина на берегу долгие часы, забрасывая в набегающие волны нехитрую наживку. И море платило ему благодарностью, частенько одаривая приличным уловом. К пенсионеру тут все привыкли, дружелюбно здоровались по утрам. И пограничники, обходившие берег, приветственно поднимали руки.

А то, что они часто менялись… что ж, такова жизнь!

Украинских пограничников сменили русские, но ничего не поменялось в жизни рыбака. Все так же приходил он на пустынный берег, привычно закидывая в воду наживку.

Не сильно помешал ему и недавний бой — его он пересидел дома, в глубоком подвале. Лезть наружу, чтобы с юношеским восторгом смотреть на то, как тяжелые болванки летают над головой? Увольте… он уже вышел из того возраста.

И бессмысленную выходку «природоохранителей» он наблюдал во всей красе. Видел он и то, как готовились к их появлению моряки и крепкие парни из ПДСС. Видел — и никак не отреагировал. Это не его дело… пусть надрывают свои глотки записные телевизионные крикуны, им за это деньги платят. А человек привык получать свои деньги за ту работу, которую он хорошо знал. И умел выполнять.

Была в его жизни еще одна привычка — он раз в неделю приходил на набережную около театра. Сидел там час-другой, с интересом разглядывая прохожих. Словно пытался окунуться в их жизнь. Полюбовавшись на них, он снова поднимался и неторопливо возвращался домой. В эти дни его место на берегу пустовало. Остаток дня он занимался работой по дому.

Жил мужчина один, и никакие гости его не навещали. Раз в год приезжала дочь — и тогда одинокий мужчина преображался. Преображался и дом: в его окнах допоздна горел свет и раздавались голоса. Но проходил месяц, девушка уезжала, и все возвращалось в привычную колею.

Вот и на этот раз человек уселся на привычную скамейку. Она, правда, оказалась занятой, но тот, кто на ней сидел, подвинулся, уступая место.

— Присаживайтесь!

— Спасибо! — кивнул рыбак, устраиваясь поудобнее.

— Что-то море сегодня невеселое… — заметил незнакомец. — Не иначе к шторму.

— Обойдется… Не в первый раз.

— Ну, вам, наверное, виднее. Вы же местный.

— Давно тут живу.

— А я вот только приехал, все тут впервые вижу. Но, говорят, тут ничего особенно и не поменялось с прошлых лет.

— Как сказать…

— И то правда. Говорят, раньше на поезде сюда было удобно ехать. А сейчас этот, как его тут называют… паром, вот! Фигня какая-то, на поезде — и по морю! Только и плюсов, что около вокзала в гостинице цены ниже. Снял вот себе номер двухместный, хоть и живу там один, — незнакомец показал рыбаку ключ с биркой. — Так и то выходит вполне по-божески!

— Вам повезло. Если бы не последние события, так и там цены были бы не очень щадящие.

Разговор сам собою сошел на нет, и вскоре незнакомец, вежливо откланявшись, поднялся со скамейки и исчез в толпе прохожих.

Мужчина же продолжал какое-то время сидеть на скамейке, безучастно глядя на проходящий народ.

«К шторму — обойдется, — мысленно прокручивал он в голове недавний разговор. — Первый ключ, все правильно».

Мимо, посмеиваясь, пробежала стайка молоденьких девчонок, на секунду отвлекших его от размышлений. Проводив их взглядом, рыбак продолжил свой анализ.

«Местный — только приехал, это второй ключ, здесь тоже все верно. Сегодня четное число, все пароли названы верно для этого дня. Было бы нечетное число, так и пароль пришлось бы использовать. Значит, дядя пришел оттуда, откуда нужно, тут все сходится. Ничего не поменялось, значит, способ передачи и пароль — прежние. Ячейка в камере хранения около вокзала — не просто же так упомянута гостиница? Двухместный номер — цифра два. Живу один — единица. Номер на бирке — семерка. Итого — ячейка номер двести семнадцать».

Закончив свои вычисления, он, однако, никуда не поспешил. Так же, как и всегда, сидел он на скамейке еще около часа и только после этого, наконец, приподнялся.

Никуда не торопясь, человек зашагал в сторону вокзала.

Однако же туда он попал нескоро. Сделав несколько кругов по городу и убедившись, что никто следом не топает, рыбак свернул к камерам хранения.

Вот и нужная ячейка. Камера на потолке смотрит вдоль рядов, подходящий с этой стороны человек виден будет со спины. Ничего, доставать станет, так и повернется к объективу боком — тут его и срисуют.

Однако же учителя у мужчины были небесталанными и свое дело знали хорошо. И про такие вот штуки они ему тоже много чего рассказывали…

Дату своего рождения он помнил наизусть, поэтому код набрал почти мгновенно.

Щелчок — приоткрылась дверца!

Ячейка была девственно пустой, только прямо около дверцы валялся обрывок газеты, тотчас же перекочевавший в карман мужчины. Не поворачиваясь к камере боком, рыбак продолжил движение. Около ячейки он задержался всего на несколько секунд…

Чуткие пальцы в кармане ощупали газету. Ага! Прямоугольничек сим-карты был приклеен чем-то к оборотной стороне обрывка. Выбросив ненужный клочок бумаги в урну, мужчина вскоре растворился в многолюдной толпе.

Отчего-то, беря в руки яркий кусочек пластмассы, принято рассматривать его исключительно в качестве приложения к телефону, ну, максимум небольшой записной книжки. Совершенно не учитывая тот факт, что на микросхему сим-карты можно вообще-то закатать изрядное количество информации. А обладая некоторыми специальными познаниями и техническими наворотами, еще и сделать так, что эта самая информация не будет видна никому постороннему. Разве что вставить этот кусочек пластмассы в специальный телефон… да где ж его взять-то?!

Как ни странно, но у одинокого пенсионера таковой аппарат имелся. Старенький смартфон, уступавший по многим параметрам современным устройствам. Впрочем, еще не факт, что он слишком сильно им уступал. В чем-то очень даже может быть. Зато по части некоторых, скажем так, специфических свойств превосходил многократно! Попади такая штучка в любопытные лапки соответствующих специалистов некоторых профильных ведомств, бессонные ночи некоторым уважаемым людям были бы не просто обеспечены — гарантированы! Ведь пришлось бы многое менять, разрабатывать заново… да и вообще…

Но мужчина никуда не спешил. Он не стал, прячась от любопытных взглядов в кустах, вставлять сим-карту в телефон. Да и не имелось его с собой в настоящий момент, дома лежал…

И лишь через пару часов, когда уставшие ноги уже недвусмысленно намекали на желанность отдыха, пенсионер отворил калитку своего дома.

Войдя внутрь, он тщательно запер за собой дверь, чего обычно никогда не делал. И лишь после этого на свет божий появился долгожданный смартфон. Посмотрев на экран, рыбак поставил его на зарядку и положил аппарат на стол — пусть обождет немного. А пока и поесть можно, никто же никуда не спешит.

Ужин не пестрел изобилием, но был вполне достаточным — картофельное пюре и домашние котлеты. Делал хозяин дома их сам, предпочитая лишний раз повозиться на кухне, нежели покупать в кулинарии неведомо что.

Зато вкусно! И ешь вполне понятные вещи, оттого и не набирается излишний вес, между прочим! Фигуре пенсионера могли позавидовать и более молодые мужчины, ни грамма лишнего жира, крепкие, плотно сбитые мышцы — хоть сейчас на ковер! Бороться он, кстати говоря, умел неплохо и даже пару раз принимал участие в каких-то соревнованиях. Пока не пояснил ему офицер-куратор, что подобные вещи, мягко говоря, нежелательны для некоторых видов профессий. В СССР к таким предупреждениям относились со всей серьезностью, вот и потерял спорт перспективного молодого человека. А потом… потом стало как-то не до борцовского ковра.

Развал Союза он встретил уже здесь в звании капитана третьего ранга. А поскольку происхождение вполне позволяло (да и специальность оказалась сильно дефицитной), украинский ВМФ получил нового офицера. Да и бывшая жена немало сил к тому приложила. Ну да бог ей судья… пусть теперь строит свое «счастье» с новым мужем-коммерсантом. Хоть дочь с ним осталась, уже хорошо!

Впрочем, здесь мужчина надолго не задержался. Царивший всюду бардак он воспринимал с большим трудом, но ничего поменять было невозможно — флот этой стране был не очень-то и нужен.

Нет, смотреть на яркие флаги на мачтах кораблей — это всегда пожалуйста. А вот что-то еще при этом делать… Новоявленные адмиралы сюда не за тем пришли. Ведь кроме кораблей есть еще и берег… и там так много интересных вещей! И возможностей… Вот народ и развернулся! А на то, что при таком резком развороте за борт выпадают некоторые офицеры… так это их выбор! Как там кто-то в России говорил? «Они не вписались в рынок?»

Да, эти не вписались — по разным, между прочим, причинам. Кое-кому стало попросту совестно участвовать в этом страшном бардаке, кто-то соблазнился деньгами, которые можно было заработать на гражданке. Все уходили по разным предлогам — отдел кадров не удерживал никого. Ну, уходят… так от нас же! Пусть лучше будут офицерами запаса украинских ВМФ, нежели командирами на российских кораблях!

Впрочем, новоявленный пенсионер недолго наслаждался покоем в своем домике. В один прекрасный (или серый?) день в дверь постучали. На пороге стоял старый «знакомый». Когда-то они переглядывались лишь через прицел, и только шуткой судьбы можно было сейчас объяснить этот визит.

— Пустишь в дом?

Он помедлил.

— Заходи…

Гость неторопливо проследовал в кухню. Огляделся по сторонам и присел на стул в углу.

— Удивлен?

— Да не так чтобы очень… Думал, ты на пенсии уже давно!

— Так и есть. В нашем деле важно вовремя соскочить… вот я и спрыгнул!

— И как?

Гость усмехнулся.

— На улице стоит мой автомобиль…

— «Лексус», я обратил внимание.

— Много ли надо отставному военному? Посмотреть мир…

— Не из-под воды…

— Не стану спорить. Но ты — и живешь в этом домике? Странно… Специалисты подобного уровня…

— … Никому в этой стране не нужны. А к «соседям» мне путь отныне заказан.

— Так что же теперь? Сколько гривен у тебя пенсия?

Услышав ответ, гость только головой покачал.

— Я думал, что это только мое правительство состоит из крючкотворов и мошенников! Вынужден признать, ваши обошли нас на три головы!

Они говорили еще долго. И лишь с наступлением темноты «Лексус» растворился в сумерках плохо освещенных улочек.

И у пенсионера началась совсем другая жизнь. Не сказать чтобы в ней было что-то принципиально новое. Скорее, даже привычное. Да и работать стало чуток полегче, теперь над ним не стояло множество разнообразных начальников. Его ценили, старались не дергать по пустякам. Снабжали необходимым снаряжением и нужными данными. Он стал острием копья — тем самым человеком, который ставит точку. Множество людей, сами того не подозревая, работали над тем, чтобы вывести его в нужное место и в нужное время.

А тот факт, что где-то в море «внезапно» затонуло какое-то судно или «неожиданно» выпал за борт немного надоедливый репортер… бывает! Мир несовершенен, и жизнь, вообще-то, полна непредсказуемых поворотов. И не такие еще вещи иногда происходят, да… «От неизбежных на море случайностей» — есть, кажется, такая формулировка у одной из старейших страховых компаний мира.

Но внешне это никак не отразилось на его поведении. По-прежнему жил он в старом домике, носил такую же одежду и вел привычный образ жизни.

Вот, правда, единственная дочь закончила университет. МГУ, между прочим! Да и квартиру в Москве он смог ей обеспечить. Пусть живет! Лучше, чем в свое время жил он сам. На всякий случай в трех разных банках были сделаны вклады на ее имя, мало ли как может повернуться жизнь.

Пенсионера не терзали муки совести — он «работал» преимущественно за границей, власти его страны не могли иметь к нему никаких претензий. Разве что у налоговой инспекции… так это ведомство всегда и всем недовольно! Да и против бывшей родины как-то вот не случалось до сих пор воевать, что не могло не радовать.

А судьбы тех, в чьей жизни рыбак ставил точку, так они все равно бы к этому пришли. Не он, так еще кто-нибудь…

Мир жесток.

И не ему его исправлять.

Чуть слышно пискнул смартфон — зарядка завершена.

Несколько нажатий на кнопки — открылось служебное меню.

«Сбросить все настройки?»

«Да».

«Аппарат вернется к заводским настройкам».

Нажата подтверждающая кнопка.

Мигнул экран, по нему побежала полоска выполнения перезагрузки смартфона.

«Восстановлены заводские настройки».

А вот тут пенсионер повел себя совсем нелогично, он нажал кнопку перезагрузки.

Нелогично повел себя и аппарат. Вместо того чтобы перезагрузиться, он попросту выключился, погасил экран и не подавал никаких признаков жизни.

Но его владелец ничуть этим не был обескуражен, он терпеливо ждал, бросая время от времени взгляды на часы.

«Минута и тридцать секунд — пора!»

Нажато несколько кнопок одновременно — в ответ радостно подмигнул экран смартфона. Процедура прочтения и раскодировки сообщения завершена.

«И что же там сегодня нового?»

Новое было…

Впервые за несколько лет ему предложили поработать дома, прямо здесь. Что называется, «не отходя от кассы».

А что касается кассы, то она в этот раз оказалась весьма и весьма достойной. Настолько, что, в принципе, можно было уже подумать о завершении карьеры.

Хотя само задание…

Пенсионер не строил никаких иллюзий, он вполне хорошо представлял себе уровень тех людей, с кем может столкнуться. Не слишком давно (по историческим понятиям, разумеется) они стояли вместе в одном строю. Сомнительно, чтобы эти ребята внезапно растеряли сноровку и превратились в ленивых тюленей. Эта работа вполне могла стать последней, и не только потому, что так захотел бы он сам или его наниматели. Точку могли поставить совсем другие люди.

Приветливо улыбнулся кот на заставке монитора ноутбука — рыбак был не чужд последних новинок техники. Ноут был самый современный, только недавно поступивший в продажу. Имелся дома и высокоскоростной Интернет, хозяин любил смотреть фильмы онлайн.

Поглядывая на экран смартфона, он ввел в компьютер нужную комбинацию цифр.

Заставка банка… ввод пароля и логина… готово!

«У вас есть личное сообщение».

Щелкнула кнопка мыши.

«Указанная сумма покрывает ваши расходы?»

«Нет. Предварительная смета должна быть увеличена в два раза. Вы не учитываете объективные трудности и сопутствующие технические накладки».

«Мы обсудим этот вопрос».

Прошло пять минут.

На мониторе снова высветилась иконка личного сообщения.

Щелчок мышью.

«Ваши доводы признаны обоснованными. Требуемая сумма поступит на ваш счет через полчаса».

Теперь можно и чаю попить, как раз чайник успеет вскипеть. А в буфете ждет своего часа вкусное печенье! Что может быть приятнее неторопливого чаепития?

Так что к ноутбуку пенсионер вернулся только через сорок минут. Ткнул клавишу и посмотрел на сумму в нужном окошке.

Деньги пришли.

Все, теперь обратного хода нет…

Наутро он поднялся в обычное время. Привычно поставил чайник на плиту, достал и нарезал колбасу.

Прихлебывая горячий чай, он открыл на мониторе карту. Не совсем обычную, все-таки его не зря учили много лет. Так что за вполне обыденными действиями моряков и пограничников ему удавалось разглядеть, а главное, понять очень и очень многое из того, что, как правило, скрывается от глаз постороннего человека.

«Так… вот тут у них наблюдатели сидят. Этих я еще со времен СССР помню, ничего не поменялось. А что, место удобное, да и обзор хороший. Чего попусту-то туда-сюда скакать?

Этот пост они недавно воткнули, на второй день после боя. Спешили, вот и не все скрыть вовремя удалось. Не те все-таки кадры пошли, не те! В наше-то время за эти дни тут уже бетонный бункер соорудили бы!

А вот в этом месте погранцы крюк делают, отчего? Почему они тот овражек не проверяют? Местечко-то для ухоронки удобное! Но мимо ходят, ни разу в овраг никто не залезал! И следов никаких… значит, что? С моря туда кто-то заползает, вот на суше и не следят парни… Уважаю!

Катера… (на мониторе появились их снимки).

Ну, эти три — водолазные боты, и к бабке не ходи! И сигналы на мачтах соответствующие есть. А то, что нечасто с них кого-то опускают… черт их там знает, что вообще думают в штабах? Перестраховываются? Может быть…

А вот этот катер, хоть и поднят на мачте сигнал о работе водолазов, ни разу не водолазный бот! ПДСС — и думать нечего! Сто второй ООБ, старые знакомцы… Оппоненты, так сказать. Сколько человек они за раз выпускают? Погружение идет со стороны моря, с берега-то не проследить… Но, судя по активности народа на палубе, пара пловцов рядом точно есть. Неприятно, но не смертельно, шанс все-таки есть.

Две лодки с подвесными моторами всю дорогу в движении. Патруль? Он самый. Плюс, однако, и тут есть — шумят моторчики-то! Стало быть, акустику работы добавляют, можно будет буксировщик использовать. Совсем вплотную, понятное дело, не подойти, но все же время выиграть можно будет».

Новая кружка с чаем появилась на столе, легли рядышком бутерброды.

«Этот корабль — он тут что потерял? Лебедки на палубе у него зачем? Судоподъемные работы вести собираются? Это такую-то махину поднимать? Да ну… тут не такое корыто нужно! Но что-то же они там ведь делают? Поднимают какие-то вещи со дна? Ну да, лебедками… кранов для этого уже недостаточно…

Кстати, кран тут тоже есть, только вчера пришел… Правда, ничего пока не поднимает и не опускает — просто так болтается. И кто-то станет меня уверять в том, что такую хреновину сюда притащили на всякий случай? Ага, делать людям нечего было… а у крана своей работы не хватает.

Словом, шум там есть — и это уже кое-что! Надо будет посмотреть!»

В этот раз, заняв свое привычное место, рыбак опустил в воду обыкновенную авоську, в которой явственно просматривалась парочка бутылок с пивом. Мол, пусть охлаждаются…

И действительно, через парочку часов он достал оттуда одну, откупорил пробку и неторопливо выпил прямо из горлышка. Вторая бутылка своей очереди не дождалась. Что, в принципе, было вполне оправданно, ибо пожелай кто-нибудь из нее отпить, был бы немало удивлен!

Не бутылка это была — контейнер. Вполне себе звукопроницаемый, в отличие от воды — она как раз внутрь не попадала. Много всяких полезных вещей имелось у пенсионера в загашниках… и не все они были сделаны здесь, кое-что пришлось привозить издалека. Никогда ведь заранее не знаешь, что именно потребуется тебе завтра. Но ведь умный человек всегда старается предвидеть наступающие события. И потому заранее запасается некоторыми специфическими предметами. Кому-то хватает банального автомата Калашникова, а кое-кто смотрит существенно дальше…

А запись звука пенсионер изучал уже дома, в удобном кресле.

«Я, конечно, не акустик… но шум там преизрядный стоит! Что плюс — хаотический, неповторяющийся. Значит, картинка ежедневно меняется. Это уже неплохо!»

Можно начинать планировать операцию.

* * *

Через некоторое время.

— Здравствуйте, Игорь!

— Добрый день! Как я понимаю, это вы мне вчера звонили?

— Совершенно верно. А телефон мобильный я в Интернете нашел, у вас на сайте. Вы ведь у нас известный человек!

— Скажете тоже… — молодой парень картинно смутился.

— И скажу! Я давно этой темой интересуюсь, и сам бы попробовал, но возраст… увы! — Пенсионер развел руками. — А у вас такие красочные снимки с морского дна!

— Ну, мы стараемся!

— Вы уж простите великодушно старика, но я к вам вот по какому вопросу… — Рыбак потупился. — Помощь мне очень нужна!

Парень сразу поскучнел.

— Нет-нет! — выставил перед собой раскрытые ладони собеседник. — Вы не подумайте там чего! Я человек не сильно нуждающийся! И могу заплатить! Небось решили, что я у вас денег хочу попросить?

— Да нет, я…

— И правильно! У меня тут незадачка приключилась… Я, знаете ли, рыбку половить люблю. Место у меня прикормленное есть, хорошее! Вот и, как всегда, там вчера присел утречком… И вот ведь беда какая, термос в море уронил! Жена покойная подарила, память это для меня! А он — бульк, и на дно!

— Хотите, чтобы я его там нашел? Вы хоть представляете себе, что это такое — найти такую мелочовку на дне?

Парень явно набивал себе цену. И это сразу же дало ощутимый результат.

— Ну… понятное дело, нелегко! Так я ведь и не задаром прошу! Двести долларов вот! Хватит?

— Да вы и за меньшие деньги себе купить можете любой термос!

— Память же! Дорог он мне! — не унимался рыбак. — Ну, триста…

— Ладно… Поищем мы ваш термос. Место показывайте.

— А у меня и машина рядышком — сейчас и проедем!

— Только мы сегодня под воду не пойдем. Вечереет уже, видимость ни к черту. Завтра с утра нырнем.

— Ну, как скажете. Я тогда завтра к обеду аккурат туда и подъеду. Вы уж и найдете его тогда, наверное… А деньги я вам прямо сейчас отдать могу, не сомневайтесь!

— Хорошо. Где ваш автомобиль?

На следующий день.

Радиообмен.

— «Восьмой» — «Ветру».

— На связи «Восьмой».

— Наблюдаю активность в квадрате 11–32. Надувная лодка около берега. В лодке двое, один в гидрокостюме и с аквалангом.

— Принадлежность?

— Не наши, да и заявок ни от кого не поступало. Гидрик явно импортный, красно-черный, наши такие не используют.

— Понял. Оповещу ребят, пусть присмотрят за ними.

Тихо взвыли моторы подводных буксировщиков, развернулась в сторону берега дежурная пара легководолазов. Скользнули под водой неясные тени.

«Вот и гости!

Пара, как и положено. Один страхует, второй ближе должен подойти, посмотреть. Все как учили, правильно ребятки действуют!

Что ж, все я верно рассчитал!

Не должно там сейчас никого больше быть, все тут…»

Сделанный по спецзаказу буксировщик существенно отличался от тех, которые сейчас двигались к берегу.

Он был длиннее и нес на борту дополнительные баллоны с дыхательной смесью, что позволяло его обладателю не использовать раньше времени носимый запас воздуха. Да и по дальности хода он существенно превосходил собратьев, ведь его хозяину предстояло пройти в подводном положении приличное расстояние.

Надо отдать должное тем, кто планировал операцию: не поленились изготовить и тайно доставить в Севастополь очень нестандартное оборудование! И даже крайне нестандартное!

Пенсионер знал, что именно надо потребовать, и не сомневался в том, что заказ будет исполнен в кратчайший срок и с должным качеством. Буксировщик был сделан малошумным, и имелся некоторый шанс, что на фоне прочих шумов он проскользнет незамеченным. До определенного рубежа, естественно.

А там… там все по старинке.

Ручками и ножками, гм… ластами, разумеется.

— «Восьмой» — «Двадцать девятому»!

— Здесь «Восьмой».

— Сработка датчика в квадрате семь! Цель низкоскоростная, малошумная. Идет параллельно берегу в нашу сторону.

— Принял. Продолжать наблюдение, немедленно докладывать обо всех изменениях.

Заморгали красные лампы в помещении дежурной смены, крякнул ревун.

«Тревога»!

Затопали по палубам и трапам ноги спешащих на боевые посты матросов. Булькнув, ушли под воду темные силуэты пловцов в легководолазном снаряжении.

«Буй.

Значит, в зону я уже вошел… Все, кладем буксировщик на дно — дальше ластами».

Темно-зеленая сигара подводного аппарата медленно опустилась на дно, глубины тут были относительно невелики. Скользнула в сторону лежащего на дне корабля призрачная фигура.

— Михалыч! — сдвинул наушники в сторону акустик. — Что это за щелчки такие?

— Где? — повернулся к нему пожилой мичман. — А ну-ка…

Некоторое время он вслушивался в мешанину всевозможных звуков, в обилии присутствовавших под водой.

— Хм… — почесал затылок специалист. — Даже и не знаю… стоп!

Мичман еще раз прислушался.

— Это не акваланг — нет шума от выходящих пузырьков… Дыхательный аппарат? Ребризер? Клапана у него так пощелкивать могут… Но у нас его здесь и сейчас никто не использует!

— Да, — кивнул акустик, — парни все с аквалангами работают. А уж картинку от обычного-то водолаза я с этими звуками никак не перепутаю.

— Звони! — указал мичман на телефон. — Передай парням — внизу чужой!

Свет от подводных фонарей был виден достаточно хорошо. Не сказать чтобы уж совсем издалека, но тем не менее… И ориентируясь на свечение, призрачная фигура направилась именно в эту сторону.

«Борозды на дне.

Что-то здесь тяжелое тащили… Ага, вот, значит, зачем лебедки-то нужны! Не для подъема, нет, они что-то такое по дну перетаскивали! А что тут можно таскать?»

Пенсионер… впрочем, какой, к черту, пенсионер?!

Над дном сейчас скользил матерый и опытный диверсант — обученный этому делу уже давно. И учили его хорошо — настолько, что эта наука помогла ему выжить в крайне неприятных и опасных ситуациях. Выйти победителем из схваток с такими же, как и он сам, подводными пловцами.

Но он выжил, а его противники лежат где-то на дне. Что самым наглядным образом доказывает преимущество его учителей над их западными коллегами. Нет слов, там тоже есть грамотные и серьезные специалисты! Но по-видимому, не настолько грамотные…

Диверсант чуть довернул в сторону, стараясь подплыть к интересующему его объекту с другой стороны, там освещение было не столь сильным.

«Понтоны!

Вот оно что… подъем корабля все же планируется! Иначе никто не стал бы незаметно подтаскивать сюда эти хреновины! Правда, пока я вижу всего один… но где один, там и несколько!»

Он не стал подплывать близко к лежащему на дне темно-серому цилиндру. Зачем? Чего там есть необычного? Таких штуковин за время службы он успел увидеть достаточно, поэтому они не вызывали у него больше нездорового интереса.

Что-то прошипело над ухом — диверсант повернул голову влево.

Стремительно пикируя вниз, сверху неслись темные тени. И тянулись с их стороны пузырящиеся следы — выстрелы из подводных автоматов.

«Значит, брать меня живым вы не хотите? Так, стало быть?!»

А руки уже перекидывали в боевое положение оружие. Да, не те подводные автоматы «АДС», из которых сейчас стреляли по нему. У «рыбака» имелся только револьвер системы Барра — достаточно громоздкое оружие с относительно небольшой дальностью стрельбы. Да и боезапас в нем был существенно меньше. Но его вполне хватало раньше, есть шанс обойтись им и сейчас. Не первый подводный бой в его практике. Даст бог, и не последний…

Впрочем, одним только револьвером его ресурсы не исчерпывались. Рывок термоупаковки — и заклубилось вокруг него темное облако. Чем я хуже осьминога? Тоже чернильное облако выпустить могу! Это растворялся в воде краситель, уменьшая обзор и делая невозможной прицельную стрельбу. (Цвет, правда, непривычный, но не по хрен ли на это сейчас?) Да, теперь ничего не видно и самому, но шанс все же есть! А подеремся-ка мы, братцы, вслепую, посмотрим, чему вас учили ваши преподаватели! Меня-то еще те, старые спецы натаскивали, а вас? Молоко еще на губах не обсохло — а туда же!

Прошипев, прошли мимо пули из подводных автоматов, осьминожьи штучки сыграли свою роль. Впрочем, резкий рывок в сторону тоже послужил причиной промахов. Никто из атакующих не ожидал того, что застигнутый врасплох противник вдруг шарахнется не куда-нибудь, а навстречу атакующим. Всего на секунду замешкались стрелки, а преимущество внезапной атаки оказалось утрачено почти полностью.

А вот пенсионер — тот не растерялся.

Провернулся барабан громоздкого револьвера, веером ушли в сторону цели стальные пули-иглы.

Удачно — расплылось кровяное облачко около одного из атакующих. Куда уж там ему прилетело, не столь важно. Главное — одним оппонентом стало меньше. Есть своя специфика в подводном бою. Не прокатывают тут сухопутные штучки, трудно вести бой, будучи раненным. Это на суше можно за пригорочек закатиться да оттуда иногда постреливать, врагам своим добавляя забот. А здесь — наверх, без промедлений. В противном случае может статься и так, что раненого некому будет вытаскивать. Наверху нет риска загубник выронить, там и так воздуха достаточно. Иное дело под водой… болевой шок… это такая штука неприятная! Выпустил загубник изо рта, а вот поймать вовремя уже не успел… бывает…

Нет, здесь тоже хватает ситуаций, когда крышак рвет напрочь. И идут тогда в ножи озверевшие люди. Не помнят тут больше про боль, и раны уже вроде бы не так кровоточат. Сходятся грудь в грудь, глаза в глаза — и тут уж кто первый дрогнет… Клинок против клинка — работай!

Но не наступило пока боевое безумие, не застлало никому еще глаза кровью. Можно пока выйти из боя, будучи раненным, не нанесешь ты этим товарищам тяжелой потери. Было четверо, станет трое, а противник только один.

Оттого и обрадовался старый диверсант, просчитал он подобный вариант заранее. И взыграло в душе, когда, загребая руками, потянулся наверх один из атакующих пловцов. Не убит он (ибо руками двигает) — всего лишь ранен! Но уходит…

Есть, стало быть, шанс…

А где один подранок, там, ребятки, и до второго недалеко.

Да, не обольщался старый диверсант сверх меры. Могут сей же момент сверху сыпануть за борт с полведра гранат — и амба! И своих положат, и чужих, лишь бы никто не ушел. Ситуация-то непростая! Он сам в подобном случае долго бы не раздумывал.

Стоит задача прикрыть объект. Очень даже наверняка, что есть там приписка соответствующая. «Любой ценой». И мало кого будет волновать, какая это цена…

Одного там похоронят или десяток, из далекого кабинета не видать.

Не прошел чужой? Нет, не прошел. Вот он, труп хладный, лежит на палубе.

Все, задача выполнена, получайте положенные плюшки.

Так всегда — одним плюшки, другим похоронки. Что здесь, что там — одним миром все мазаны.

И раз задействовали здесь ребяток из Константиновского равелина, то шансов отбиться и уйти по-чистому нет. Совсем нет, ни единого. Не те там парни, эти уже не выпустят.

Последний это бой, приплыл ты, родной. Далеко до берега, да и до буксировщика уже не добраться — не дадут. Что ж, тряхнем, стало быть, стариной? Помирать, так с музыкой!

И сверкнул в руках у «рыбака» нож. Старый то был клинок, еще со времен службы при СССР. Не подводил он тогда, есть шанс, что и сейчас поможет. Изогнувшись в немыслимом пируэте, вынырнул он из клубящегося облака — и атаковал!

Р-раз!

И новое облачко крови потянулось за очередным оппонентом.

Но резануло вдруг плечо болью пронзительной. То сбоку подплыл незаметно один из атакующих. Не побоялся мужик в облако непроглядное нырнуть, правильно все рассчитал и траекторию движения противника вычислил точно. Вот и достал его удар до цели.

А что ж ты думал, дорогой, все это время салажата зеленые в карты резались? А вот фиг… Выросли волчата, заматерели, вкус вражьей крови почуяли. Теперь вот и твоя на очереди… очень даже может быть, что и ее они сегодня попробовать собрались.

Отмашка — удар!

Ушел, чертяка!

Слабеет порезанная рука, выскальзывает из нее старый проверенный клинок. Но есть еще и левая! И никто еще не мог сказать, что он плохо ею орудует!

Перехват. Лег в ладонь нож — снова опасен старый боец.

А вот и цель!

Свалился как-то боком сверху еще один оппонент. Нет в его руках оружия, не опасен он в настоящий момент. А что есть? Не просто же так он в воду наладился? Не бывает этого!

Сеть!

Развернулась в воде она тонким, почти невесомым облачком. Но не стоит обольщаться — на раз-два ее ножом не перехватить… не из обычных ниточек такие сети вяжут.

Вот, стало быть, за каким фигом завис этот гаврик над головой… Научились волчата… многому, такому, что и мы в свое время не использовали.

Но есть еще шанс! Не уйти, нет, но забрать с собой еще кого-нибудь! Не скучно будет на том свете…

Снова рывок, из последних сил рвался старый диверсант к цели. Не уйти тебе, дружок, уж очень не вовремя подставился ты старику!

Ших…

Почти беззвучно скользит в воде длинная пуля-игла калибра 4,5 мм. Так и не успеешь, до самого последнего момента понять, откуда пришла к тебе смерть…

Вот и «рыбак» не успел.

* * *

На дороге достаточно далеко от берега, чтобы не привлечь к себе внимание заинтересованных лиц, стояла одинокая белая «Тойота». Поднятый капот ясно показывал причину остановки — движок забарахлил… или еще какие проблемы нарисовались. Один хрен, ехать невозможно.

Засунув туда голову и плечи, возился около автомобиля несчастный водитель. А скучающая спутница от нечего делать разглядывала окрестности. На море она тоже посматривала, приглядываясь к виднеющимся на воде катерам. Красивое зрелище, что и говорить! Настолько, что даже бинокль из бардачка вытащила. Тоже, между прочим, не какое-то там фуфло ширпотребовское — «Canon 10x30 IS», не комар чихнул! Странное, надо сказать, приобретение для водителя не самой крутой тачки. Был бы он хотя бы снайпером… тогда еще как-то можно понять его интерес к таким недешевым вещам. Бинокль с просветленной оптикой и электронной стабилизацией изображения — явно не туристический прибамбас! А уж в руках у спутницы водителя данный прибор смотрелся и вовсе странно.

— Макс!

— Да?

— Сворачиваемся!

Полетел на заднее сиденье бинокль, а девушка уже торопливо вытаскивала из сумочки мобильник. Хлопнул капот — водитель стремглав запрыгнул за руль. Чудом оживший двигатель взревел так, словно пнули ногою по педали газа. Впрочем, вполне возможно, что именно так и произошло. Поднимая клубы пыли, автомобиль стремительно удалялся от места недавней «аварии».

— Николай Петрович? Да, Люба… Я в море ярко-красное пятно видела…

Не знал «рыбак», что умелые руки в самый последний момент заменили краситель в его снаряжении. Мало ли… всякое может произойти в такой работе. Исключать неожиданности или досадную случайность никто не может, ведь так? Ушел пловец в море и не вернулся. Бывает же такое? Очень даже возможно.

И что в подобном случае прикажете делать уважаемым людям? Сидеть безучастно на берегу? Ну да…

А так замечен сигнал, что нашего человека встретили где-то там в воде русские легководолазы из ПДСС. Не с пирогами и плюшками, разумеется…

Значит, там есть что скрывать.

Раз присутствует еще и такая охрана, стало быть, какие-то серьезные работы там уже ведут. Не просто так лежит на дне потопленный корабль, не просто так…

* * *

Заглушив мотор, катер медленно подошел к борту водолазного судна. Капитан второго ранга Семченко ловко спрыгнул на ступеньки трапа и быстро взбежал по нему на палубу.

— Товарищ капитан второго ранга! — тотчас же нарисовался сбоку какой-то лейтенант. — Вам туда! Пойдемте, я провожу…

И он указал рукой направление.

На корме был расстелен брезент, на котором сейчас лежало тело погибшего подводного пловца. Рядом было разложено оборудование, которое при нем имелось.

Кавторанг присел на корточки и откинул край брезента, прикрывавший лицо погибшего.

— Надо же… Филатов… Вот уж не ожидал!

— Знаете его? — поинтересовался стоявший рядом особист, который занимался осмотром захваченного оборудования.

— А тож! Кто ж его не знает-то! Юрка Филатов, тот еще волк! Старой школы спец! Я его еще старшим лейтенантом помню. Мастер запредельный, это я со всей ответственностью сказать могу. Потери у нас есть?

— Два трехсотых, — мрачно кивнул командир тревожной группы ПДСС. — Одного он подстрелить в ногу успел, а Мишку Сазонова ножом достал.

— И все?! Ну вы, блин, даете! Или Юрка совсем под старость нюх потерял, или все-таки наши наставления наконец были усвоены личным составом! Вот и думай теперь…

— А серьезно? — не принял шутки особист.

— Куда уж серьезнее-то… Филатов служил еще при Союзе, ну, это, как я думаю, вы уже поняли. Являлся, да и сейчас, пожалуй что, может считаться, одним из самых опытных мастеров своего дела. Боец первостатейнейший, резался с нашими оппонентами за милую душу! За что и получил в свое время прозвище «Мурена». Не от нас, кстати говоря… Но в период этой самой катастройки, будь она не к ночи помянута, ушел к хохлам. Жена у него та еще стерва была, вот, говорят, она тут сильно тому поспособствовала. Она из-под Ровно, так что, сами понимаете…

Контрразведчик понимающе кивнул.

— Так вот… На новом месте он долго не задержался. Задач подобного масштаба у Украины не имелось, такие спецы им, в принципе, не особо и требовались. Увели от нас — так и хорошо! Словом, через несколько лет он в запас вышел. Жена от него к тому времени уже ушла — нашла себе какого-то там торгаша. Мы думали, запьет Юрка — ан фиг! Не запил, но в себя конкретно ушел. Мы по традиции всегда раз в год встречаемся, так он года четыре уже на встречах не появлялся. Хоть и звали его… — покачал головой кавторанг. — Теперь-то понятно отчего… Совесть, надо думать, оставалась еще, не мог он нам в глаза смотреть.

— Ну, его и к разовой акции привлечь вполне могли… — осторожно заметил особист.

— Это гаишника можно с пенсии выдрать да на перекресток поставить — никто и разницы никакой не заметит! — фыркнул Семченко. — Тут такие импровизации не катят. В форме надо быть да снарягу иметь соответствующую! А она, между прочим, на рынке не продается!

— Кстати, а по снаряжению вы что сказать можете? — вступил в разговор новый персонаж, доселе молча стоявший в сторонке капитан-лейтенант. Судя по манере поведения, коллега особиста.

— Он с ребризером шел, стало быть, понимал, что акустики тут круглосуточно пашут. Потому и акваланг не взял, подумал, чертяка, что пузырьки услышат. Да и дольше под водой с респиратором работать можно…

Кавторанг внимательно осмотрел лежащее на брезенте снаряжение.

— Буксировщик ищите, где-то он тут быть должен. Не просто же так он от берега ластами махал. Должен буксировщик быть!

— Ищем уже, — ответил кто-то из офицеров.

— Вот, — поднял с брезента Семченко овальный контейнер. — Вот зачем он шел!

— Фотоаппарат?

— Так точно. Разведка это…

Из рапорта службы наружного наблюдения.

«… Водителем данной автомашины является гр. Ломакин Максим Федорович, 1999 г.р., уроженец города Армянска. Зарегистрирован там же, ул. Веселая, дом 39. Его пассажирка — Нифонтова Альбина Валерьевна, 1998 г.р., уроженка города Тамбова. Проживает в настоящее время совместно с гр. Ломакиным, с которым сожительствует уже в течение полугода.

В указанный период времени с телефона гр-ки Нифонтовой был сделан всего один звонок. Абонент оперативно установлен, им является гр. Фарен Николай Петрович, проживающий по адресу: г. Севастополь, ул. Кулакова, дом 12, кв.

3. Его телефон поставлен на прослушивание, за ним самим установлено наблюдение…»

* * *

Несмотря на все эти действия вокруг потопленного корабля, работы на дне не прерывались ни на единый миг. Мало ли что там происходит вокруг?

Без всякой помпы и совершенно незаметно была нажата кнопка на пульте. Вздулись толстые шланги, забурлила вода в притопленных понтонах. Сначала не происходило ничего, лишь покачивались над придонным илом вынырнувшие оттуда темно-серые цилиндры. Туда заблаговременно подали воздух, чтобы уравновесить поплавки и оторвать их от дна.

Потом… потом все пошло как-то сразу.

«Зафиксирован отрыв от грунта» — прошло первое сообщение по телефону.

Подмигнул экраном монитор — сообщение отправлено.

«Есть подъем! Крен на левый борт — 5 градусов».

Захрипел динамик радиостанции, и защелкали переключатели. Соответствующая группа компрессоров увеличила подачу воздуха в понтоны левого борта.

«Дифферент на корму увеличивается!»

Снова замелькали руки оператора. Стоявший позади него руководитель подъема чертыхнулся и смял в кулаке сигарету.

«Ровный киль».

Смятая сигарета упала на палубу. Достав платок, руководитель подъема вытер пот со лба.

«Буксирам — малый вперед!»

И дрогнул, поднимаясь со дна, толстый трос.

«Наковальня» тронулась в путь…

А внешне… внешне ничего не изменилось на месте проведения работ. На море было темно, возни вокруг потопленного корабля никто не заметил. Да и некому было — доступ в этот район временно перекрыли. Рыбаков же ночью на берегу не бывает. Наверное, клев плохой…

Утром же проезжающие мимо водители могли наблюдать привычную картинку — стайку катеров на месте гибели незваного гостя. Все как обычно…

Еще с тридцатых годов прошлого века накопился кое у кого опыт всякого необычного строительства. В первый раз тогда на Каспии еще построили в море целый цех одного неприметного завода. «Дагдизель», кажется? Бог весть…

Но опыт сохранился. Знали еще тогда, как отлить из бетона массивную заготовку-основание да как вывести ее на плаву в нужную точку. А уж там и притопить так, чтобы легла железобетонная конструкция на дно, став фундаментом будущей постройки. И поплыл себе железобетонный «ящик» аж четырнадцатиметровой высоты ничуть, между прочим, не хуже иной баржи.

Запомнили это люди умные. Да и другие подобные постройки в свое время изучить постарались. Лазили любопытные «экскурсанты» и по громадине форта Драм в далеких теплых морях. Благо что не представлял тогда этот старый форт, еще перед Отечественной войной построенный, никакой особенной ценности. А уж боевое значение он задолго до того утратил. И смотрят в море ржавые 356-мм пушки. Вспоминают, должно быть, времена прежние…

Но воспоминания таких людей интересуют только тогда, когда есть в них какие-нибудь полезные подробности. Как вел себя в бою тот или иной агрегат да почему? Пробивались ли снарядами казематы? Отчего, ведь они именно на такое и были рассчитаны? И многое другое подобного же рода…

А вот как вел себя в бою тот или иной номер орудийного расчета, какие команды им офицеры отдавали, про то, извините, нам знать не обязательно. Другие люди вас о том расспросить могут — они как раз такими вопросами и занимаются…

Много в стране подобных любопытных товарищей. И конторы, в коих они работают, никакими грозными названиями отнюдь не блещут. Неприметный какой-нибудь НИИ «Хренпоймичегостройпроектмонтаж». В каком-то заштатном Урюпинске. Или вовсе в такой дыре, куда даже птицы не залетают по причине полной бесперспективности. Казалось бы, перестройка! Эффективность! Должны такие конторы давно уже загнуться и прахом пойти. Как экономически невыгодные.

И загнулись, да только не все… Кое-кто ухитрился даже эпоху гласности пережить без потерь. Даже всемогущие рейдеры отчего-то не смогли захватить их производственные помещения.

Вроде бы последнему дураку ясно, что торговый центр куда как эффективнее (и полезнее! Пусть и не для всех), чем какой-то там замшелый НИИ. Но отчего-то обламывались планы у «эффективных менеджеров», и даже традиционный «занос» конверта в нужный кабинет не всегда помогал! Все вроде бы и «за», а НИИ стоит… Они там что, стратегическую ракету по ночам напильниками шкрябают? Так сейчас не ракеты нужнее! Бизнес — вот главный двигатель всего, главная причина всех наших современных достижений!

Угу, и процветающий торговый центр спасет нас от очередного «утюга»… Нет?

Как это? Да быть не может!

Может… очень даже может. Сильно бы помогло Севастополю наличие шикарной гостиницы на месте старой башенной батареи?

Ась? Ответа не слышу!

Из первоклассных номеров, надо думать, отстреливались бы от «Наковальни»…

Чем?

Ну, мало ли… Бизнес, он важнее… денег приносит больше.

Ага.

Следует ли понимать это так, что денежными пачками мы бы отбивались от очередного супостата?

Нет ответа…

Наверное, именно поэтому народ занимался своим прямым делом, оставив всевозможные фантазии для тех, кому больше делать нечего. Или тем, кому именно за фантазии и платят.

Конкретным же инженерам и задачу поставили вполне конкретную. Опираясь на существующий опыт постройки искусственных объектов в море, в кратчайший срок подготовить проект вынесенной вдаль от береговой черты артиллерийской батареи крупного калибра. При этом широко использовались имеющиеся в наличии данные о зарубежных объектах аналогичного (или похожего) назначения. Не обошли вниманием и пресловутые острова Спратли — у китайцев тоже можно поучиться, ничего зазорного тут нет. Не аэродром же мы тут строить собрались, в конце-то концов… задача куда как более простая. Отлить железобетонную коробку, вывести ее в море и затопить в заданном квадрате. А уж потом на полученном таким образом фундаменте смонтировать артиллерийские орудия. Технически ничего особенно сложного здесь не имелось. Если уж в далеких 30-х годах прошлого века на Каспии таковую операцию провернули вполне удачно (это при тех-то технических возможностях!), то в настоящее-то время сам бог велел все сделать быстрее и качественнее. Ну, без накладок, как водится, не обошлось и тут. Традиционная рукожопость и в данном случае проявилась кое-где. Увы, никто не совершенен. И не все расчеты оказались верными — такое тоже иногда случается. Нельзя сказать, что таковые факторы никто не принимал во внимание. Учли. И постарались как-то компенсировать.

Так или иначе, уже через полгода отлитую коробку можно было спускать на воду. Не совсем быстро, если учесть тот факт, что в далеких 30-х годах на это ушло почти столько же времени.

Но здесь готовили сразу четыре такие «коробочки». И не все только на Черном море, там их было заложено только две.

Параллельно монтажу собственно коробок-фундаментов пришлось разрабатывать еще целую кучу сопутствующих вещей. И хотя часть из таких проектов была продумана достаточно давно, работы хватило всем. Только изготовление оснастки для литья будущих башен потребовало полгода, а ведь еще надо эти детали обработать, собрать… да и много чего еще надо!

Благо пушки имелись. Новенькие, только недавно изготовленные в Европе. Где их взяли? А бог весть… нашлись где-то… Рынок, господа! Все можно купить! Ну, по крайней мере, сказать, что купил. Никто же все равно не проверит. А что-либо кому-то доказывать никто в России и не собирался.

Проект строительства будущих батарей никто особо и не секретил — информационный век, господа! Все спрятать, к сожалению, не выйдет. Всех шибко любопытных отсылали… в США. Там как раз спохватились и начали восстановительные работы на фортах Лонг-Айленда. Мол, если уж американцы что-то такое делают, то и мы отставать не хотим.

По своему обыкновению, русские (как ехидно писала западная пресса) ударились в гигантоманию — собрались строить сразу несколько таких вот «коробочек» в одном месте. Не без фантазии приспособили для этой цели небольшую бухточку. Выровняли и забетонировали стены, поставили шлюзовые ворота, построили дорогу. Даже дноуглубительные работы провели! Вышло бы чего из этой затеи или нет, так никто и не узнал. Шумиха и откровенные издевки в западной прессе вынудили русских сначала ограничить доступ посторонних в район строительства. А после публикации в газетах нескольких снимков и вовсе его закрыть. От привычных воплей про свободу прессы российский МИД также привычно отмахнулся.

Но стройка все-таки прекратилась. По-видимому, кто-то там вовремя сообразил, что подобная затея ничего, кроме грандиозных убытков, не принесет. Еще пару раз промелькнули фотографии с заброшенного строительства — там уже прекратилась всякая активность. И эта тема канула в небытие…

Тем более что ход работ на остальных площадках широко освещался в русской прессе. Даже и телетрансляции были. Много кто успел отпиариться на данной теме. С самыми разными мнениями и комментариями. В основном все сходились на том, что Россия, как всегда, перестраховывается. Ну был какой-то там корабль террористов… и что? Ожидать появления нового? С какой радости-то? Это ж какие сумасшедшие деньги надо в такую затею вбухать! И зачем? Чего достигли эти «умники»? Потопили несколько кораблей и обстреляли парочку городов где-то на краю света? Ах, оставьте… Тут на носу …надцатый развод очередной «звездной» пары, а вы нам про каких-то там бородачей…

Ну, построят они (что весьма сомнительно) какое-нибудь корыто, опять кого-нибудь обстреляют… И что? Кому надо — отснимут и покажут. На этот раз, может быть, и в прямом эфире. Вот тогда и поглядим!

Тема «черного корабля» потихоньку стала исчезать со страниц газет и экранов телевидения. Тем более что Россия хранила по этому поводу стоическое молчание, никак не комментируя любые новости.

Охота вам писать всякую чушь — вэлком! Никто не возражает. Но и помогать не станем — изобретайте сами!

Военное положение в Севастополе отменили, хотя на условиях работы там западных журналистов это отразилось слабо.

В большинстве случаев народ попросту отворачивался, прессе припомнили злорадные статьи полугодовой давности. Тем более что русские СМИ непрестанно об этом напоминали. При каждом удобном случае заграничных корреспондентов невежливо тыкали мордой в их собственные перлы. Мол, как с вами вообще разговаривать, если вы такие откровенные ляпы допускаете?

Совершенно незаметно прошло и освобождение осужденных «природоохранителей» — русская пресса об этом вообще упомянула где-то на последней странице. Восторженные статьи западных газет никто не стал перепечатывать — не интересно. Освобожденные в полном одиночестве погрузились в поезд где-то в глубине страны, их никто не провожал. Ехать в такую даль ради пары строк? А смысл какой?

Приедут и сами созовут пресс-конференцию. Тогда и послушаем.

* * *

— Какие-то у вас тут мостики хилые… — Президент с сомнением оглядел конструкцию. — Человека-то выдержат?

— Не сомневайтесь! — сопровождавший его инженер притопнул ногой. — Это только с виду они слабенькие, на самом-то деле тут на совесть все сделано! На публику же работали… Они сверху смотрят — волосы дыбом по всему телу! Как по такому мостику ходить-то?! Да и надо было его построить в соответствующей пропорции, чтобы искажений и несоответствий никаких не имелось. Вот и вышел он таким хиленьким…

— Ну-ну… — Верховный главнокомандующий еще раз осмотрел мостик и прошел по нему метров двадцать.

Остановился и поглядел вниз.

Безрадостная картина, что говорить…

Любое брошенное строительство всегда выглядит как-то печально. Не было исключений и здесь. Полуразобранные леса, какие-то ящики… тоска и запустение.

— Да уж! — фыркнул он. — Умеете вы нагнать грусти!

Слова президента относились к невысокому генерал-майору, который в числе прочих сопровождающих стоял у него за спиной.

— Тут все продумано, товарищ Верховный главнокомандующий! Мы и обстановку регулярно меняем. Что-то передвигаем, ломаем иногда. Костер вон жгли неделю назад. Вроде как доски старые сжигали.

— И как? Верят?

— Нам регулярно снимки присылают. По ним и коррекцию обстановки проводим. Тепловой фон в нужных местах у нас присутствует, все по науке!

— Ну, это пока западники свои спутники еще на орбиту не вывели…

— И выведут — ничего другого они тут не увидят! — Генерал горячо отстаивал свою точку зрения.

Это был заместитель начальника инженерных войск страны. А точнее, главный маскировщик России.

Всего в нескольких метрах под мостками простиралась крыша, на которой с тщательностью и потрясающей точностью было изображено то, что когда-то находилось на дне стройплощадки. Соответствующим образом уменьшенные в пропорциях (чтобы не уловили несоответствия объективы фотокамер) детали обстановки. Небольшие кустики — самые настоящие, только вовремя подстригавшиеся. И даже небольшая собачка периодически выпускалась побегать между бутафорскими предметами.

А внизу…

Внизу, под крышей, мрачно глянули на гостей черные дыры орудийных стволов «Наковальни».

Да, именно для «утюга» и был разыгран весь этот спектакль с предполагавшейся постройкой тут оснований будущих батарей. Их действительно строили, только совсем в других местах и не в таких масштабах.

«Забросив» строительство, мастера маскировки, не торопясь, воспроизвели на панелях будущей крыши обстановку на момент окончания работ. После чего панели извлекли из-под маскировочных сетей и из ангаров, которые окружали стройплощадку, и в течение нескольких дней смонтировали на опорах. И хоть никто не мог наблюдать за этим с воздуха, меры безопасности все равно приняли самые тщательные. Подгадали даже и под непогоду, сознательно дожидаясь момента, когда всякие полеты в зоне работ станут невозможными или сильно проблематичными.

Параллельно шел монтаж мощных лебедок, которые должны были затащить тяжелую громадину объекта на место его последней стоянки.

Но почему именно здесь? Отчего не на морзаводе, ведь там все гораздо лучше подготовлено к тщательному изучению такого трофея?

Никто не мог даже предположить, сколь трудным и опасным станет процесс изучения такого корабля. Уже совершенно очевидно для многих было то, что он не был собран на какой-либо известной судоверфи. Да и вообще на Земле, если быть до конца правдивым… Слишком уж сильны были отличия от всего, что было известно специалистам до настоящего момента. Да и сама форма объекта свидетельствовала об этом.

Мог ли рвануть данный агрегат при тщательном изучении?

Исключить этого никто не брался.

Так пусть уж он жахнет там, где ущерб от этого будет минимальным…

Кстати, именно по этой причине и встало на дыбы Главное управление охраны, категорически не рекомендовав ему посещение поднятого корабля.

— За вашу жизнь, товарищ Верховный главнокомандующий, я отвечаю перед страной — не только перед вами! — рубанул генерал-майор Никодимов. — Вот дадут ученые свое заключение о безопасности такого визита — сам лично вас туда сопровожу!

Президент только руками развел… но подчинился. Он понимал опасения генерала и не собирался на него давить. Пришлось удовлетворять естественное в таком случае любопытство ежедневными сводками с места проведения работ.

Кстати, маскировка не ограничилась только созданием фальшивой крыши. Не говоря уже о том, что вокруг места проведения исследований понатыкали такое количество всевозможного защитного оборудования, что даже «полет шмеля над морем» можно было бы отследить без всяких проблем. И на месте подъема «Наковальни» тоже не все было гладко… В одну прекрасную ночь аккурат на место поднятого корабля лег другой — старый и меньшего размера. Над ним, естественно, предварительно поработали нужные специалисты по всяческой бутафории. Потом еще кое-что на дно опустили. Еще… Словом, там теперь наблюдалась совершенно апокалиптическая картина. Исковерканные взрывами надстройки, разрушенные башни, проломленные снарядами борта и прочее… Не совсем, разумеется, то, что было на самом деле. Но кое-какие похожие черты мастера-маскировщики все же постарались передать. Тем более что большинство непосвященного народа так и поверило в сказочку о том, что зловещий «утюг» разломился на несколько частей. Еще бы не поверить, ведь источник был самый убедительный — «сарафанное радио»! Эти не соврут! Поди теперь пойми, что именно лежит на дне морском. Да и не дадут тут никому нырять, еще очень долго не дадут…

А сама «Наковальня» выдерживалась пару дней в виду своей последней стоянки — ждали погоды. И наконец взвыли мощные лебедки, напряглись тросы… Предварительно «утюг» постарались максимально точно позиционировать относительно его будущей стоянки. Сил на это ушло… Так что когда громадное тело корабля медленно вползло в открытые шлюзовые ворота, руководитель операции, сняв фуражку, размашисто перекрестился.

— Слава тебе… Все, мужики, я спать пошел. Заканчивайте уже без меня, теперь все просто…

И в самом деле каперанг находился на мостике уже вторые сутки, не решаясь покинуть его хоть на несколько минут. Даже ел здесь, точнее, перекусывал наскоро. Седых волос у него явно поприбавилось.

Закрылись за кормой корабля шлюзовые ворота. Некоторое время еще бегали по стенам импровизированного дока рабочие, регулируя лебедками положение объекта.

И вот тихо взвыли насосы. Сначала не происходило ничего. Потом… потом дрогнули и натянулись тросы.

— Трави помалу! — прозвучала команда в динамиках радиостанций.

Медленно, очень медленно прокручивались барабаны лебедок. Буквально по сантиметру отдавая трос. И стоял над каждой лебедкой матрос, сжимая в потной руке рычаг аварийного торможения барабана.

И так же медленно, почти незаметно для глаз опускалась вниз тяжелая туша «утюга».

— Касание кильблоков! Насосам — снизить обороты!

Как ни старались выровнять днище дока и установить ровно кильблоки, некоторый крен все же присутствовал. Некритичный, в пределах допуска — но имелся.

— Встал!

И полетели в воздух смятые бескозырки…

Глава государства стоял на бетонном полу и разглядывал уходящий вверх борт громадного корабля. В процессе осмотра рабочие уже успели несколько облагородить его внешний вид, срезав наиболее загромождавшие проходы обломки. Но все равно закопченные пробоины явственно выделялись на фоне надстроек.

— Это, как я понимаю, башенная батарея постаралась? — указал президент на две расположенные недалеко одна от другой здоровенные дыры.

— Так точно! — кивнул контр-адмирал Нечаев, который руководил процессом изучения корабля. — Триста пять миллиметров, трудно с чем-то другим перепутать.

— Надо же! А я и не предполагал, что с такой дистанции можно снаряды столь близко положить!

— Это, товарищ Верховный главнокомандующий, скорее всего, все же случайность… Так бывает иногда, но специально чтобы так попасть… я в своей практике не встречал.

— Жаль! — покачал головой президент. — А я-то было обрадовался… ну, да ладно — показывайте!

К приезду высокого гостя центральные проходы расчистили от обломков. Провели временное освещение, заделали пробоины в полу и бортах и даже палубу отмыли от… там было от чего отмывать…

— Этот коридор ведет от центрального поста…

— Он здесь, что же, так и называется? — удивился визитер.

— Нет, товарищ Верховный главнокомандующий, это мы его сами так окрестили, чтобы проще было ориентироваться. Да и привычнее как-то получается, — ответил Нечаев.

— Понятно!

— Так вот, длина коридора — сто тринадцать метров, он, разумеется, разделен несколькими гермоперегородками, но в целом это одно сооружение. Такой же коридор, только чуть длиннее, есть и на корме. Корабль вообще сконструирован относительно симметрично. Правда, это касается не всех помещений, отличия, конечно же, есть.

— Скажите, товарищ контр-адмирал, а я вот не вижу здесь совсем никаких проводов — почему? На наших кораблях они есть! А тут только трубы какие-то под потолком протянуты. Они тут что, провода по трубам проложили?

— Нет. Тут вообще проводов как таковых немного. Вся передача информации, да и электропитания заодно, осуществляется по волноводам. Вот, извольте полюбопытствовать, метки на трубах!

Действительно, трубы были помечены разными цветами. Были красные, зеленые, желтые, даже синий и черный цвета кое-где встречались. Одно кольцо, два или более, широкие и узкие линии, цифры и буквенные обозначения — все это чередовалось самым немыслимым образом. Данные метки, как пояснил моряк, были нанесены уже в процессе изучения корабля. По мере выявления того, для чего конкретно предназначался тот или иной агрегат, конкретный трубопровод или лючок, его тотчас же маркировали определенным цветом и заносили сведения в специальную ведомость. Причем иногда рядом с записью имелась пометка — предполагаемое назначение прибора или трубопровода. И очень часто подобные предположения находили подтверждение. Лишний раз можно было убедиться в том, что некие закономерности все же неотъемлемо присущи любому кораблю независимо от места его постройки.

— Синие трубы — это как раз волноводы и есть.

— И какова же скорость передачи данных? — повернулся глава государства к консультанту из Академии наук.

Тот назвал цифру и, увидев неприкрытое изумление на лице президента, поспешил дополнить, что это всего лишь предварительные расчеты.

— Ничего себе… — покачал высокий гость головой. — Я, конечно, ваши сводки читал… но поверить во все это как-то до сих пор не мог. Это точно?

— На семьдесят процентов да.

— Так вот почему он так точно стрелял… Сколько же здесь компьютеров?

— Три, господин президент, — ответил ученый. — Два рабочих и один резервный. Один, к сожалению, поврежден, но вот два других предположительно исправны. Есть, разумеется, повреждения… их пытались уничтожить. Но хозяева корабля, по-видимому, в свое время очень сильно позаботились о том, чтобы этот процесс не был столь легок. О чем, как я полагаю, успели горько пожалеть!

«Центральный пост» встретил гостей подмигиванием редких огоньков на пультах и гораздо большим количеством горящих индикаторов всевозможной контрольной аппаратуры. Она, смонтированная в передвижные стойки, соединялась с корабельным оборудованием толстыми жгутами проводов. Сейчас стойки отодвинули к стенам, оставив посередине небольшой проход. Да и обслуживающего персонала оставили самый минимум, только чтобы за оборудованием приглядывать.

— Ну, Олег Янович, — повернулся главный визитер к представителю Академии наук, — рассказывайте!

Тот откашлялся.

— Здесь было всего восемнадцать рабочих мест. Основное управление кораблем велось именно отсюда. Мы уже сейчас можем сказать, что оно было прямо-таки сверхцентрализованным! Все системы объекта управлялись с одного места.

— Что не лучшим образом сказалось на ходе ведения боя… — буркнул контр-адмирал, покосившись на пробоину в одной из стен. — Один снаряд — и пожалуйста! Вся смена к праотцам!

Президент кивнул.

— Да, мне уже докладывали о том, что броня корабля оказалась на удивление слабой.

— Ну, это тоже как сказать! — не согласился моряк. — Толщина броневого пояса корабля действительно не превышает ста десяти миллиметров, зато эта броня практически везде. Ею прикрыты все жизненно важные места. Вот, правда, на калибр триста пять миллиметров данный броневой пояс не рассчитан, это так! Тем более на бронебойные снаряды. А менее крупные боеприпасы данная броня вполне способна задержать. Особенно в сочетании с защитным полем…

Представитель Академии наук жестом выразил согласие.

— Продолжу. Как я уже и говорил, да и в докладе это отмечено, скорость работы вычислительных систем объекта поражает. Для того чтобы дублировать один лишь пульт, мы монтируем такую вот временную конструкцию со своей аппаратурой! — указал он на отодвинутые в стороны стойки. — Да и то, бывает, что и их мощности недостаточно.

— И насколько же гости нас обогнали в данной области?

— Лет на десять-пятнадцать минимум. И не только нас — всех! Мы просто не умеем делать еще некоторые вещи, увы…

— Сколько же вся эта штукенция энергии требует? — поинтересовался президент.

— Энерговооруженность данного корабля превосходит парочку вполне современных авианосцев. Да и то это не окончательная мощность. Есть еще и форсированный режим работы генераторов, а там расходы намного выше… — ответил на вопрос Верховного главнокомандующего один из встречающих.

— Дмитрий Павлович, если не ошибаюсь? — повернулся к нему президент. — Не встречались мы с вами раньше, хотя и наслышан я премного о ваших методах проведения анализа. Что можете сказать об энергетической установке объекта?

— Это космос.

— То есть? — удивился высокий гость.

— То и есть — это космические технологии, какими мы их в свое время представляли. Управляемый термоядерный синтез, проще говоря. И, в отличие от того, над чем мы сейчас работаем, данная штука намного превосходит нас абсолютно по всем параметрам. В первую очередь по энергоотдаче и безопасности. В непосредственной близости от установки рванул фугас — и хоть бы хрен! — ученый почесал взлохмаченную бороду. — Она автоматом заглушилась, закапсюлировалась и вышла в безопасный режим — вот и все! Как именно это произошло, мы не знаем.

— То есть вы хотите сказать, что она работает? И сейчас?!

— А что вас удивляет, господин президент? Греется. Как любой ядерный реактор, там тоже после прекращения цепной реакции еще долго выделяется тепло. Нам пришлось в авральном порядке сооружать ей систему принудительного охлаждения, так, на всякий случай… Не думаю, правда, что в этом есть особенная необходимость, — тут все трижды продумано.

— А от бортовой-то сети вы ее, надеюсь, отключили?

— Ну не настолько же тут все зеленые-то… — укоризненно покачал головой бородач. — И энергоотвод сделали, все как полагается! Не школьники чай!

— А кстати, — поинтересовался глава государства, не обращая внимания на колкость ученого, который был широко известен показным непочтением к высокому руководству. — Этот самый аварийный режим…

— Безопасный.

— Пусть так. Так вот он что, не предусматривает возможность самоуничтожения установки в случае захвата противником?

Бородач впервые уважительно посмотрел на собеседника.

— Предусматривает. В одном из режимов работы магнитных ловушек реакторный отсек превращается фактически в электропечь. Тридцать секунд — и кирдык машинке. Только переключение происходит по команде с центрального поста…

— Так он, стало быть…

— Такой команды не получил. Ну, за это надо не нас благодарить… вот товарищи военные моряки постарались… обрезали ему все каналы управления… Снаряд прилетел — и три метра волноводов снес к чертям! Так что управляющий компьютер мог хоть до посинения команды слать…

Осмотр продолжился.

Глава государства вместе с сопровождающими прошелся по коридорам, заглянув в машинное отделение, полюбовался сверху на маслянисто-черные механизмы и, поднявшись наверх, остановился в нешироком коридоре.

— Каюты комсостава, — открыл ближайшую дверь один из инженеров-экспертов.

— А неплохо тут! — оценил высокий гость обстановку.

— Это здесь так. А вот в кубриках для матросов, так сказать, все куда как победнее. Чисто по-спартански… Судя по тому, что мы тут видели, офицеры своих подчиненных держали в ежовых рукавицах и особо с ними не церемонились. Да и странно было бы другого ожидать… И в нашей истории так случалось, вспомнить хотя бы и британский флот!

— Ну да, — подтвердил Нечаев. — У них на нижних палубах настоящие тюрьмы оборудованы, аж две! Общего режима, так сказать, и поменьше для штрафников, как я полагаю.

— Не пустовали? — повернулся к нему президент.

— Они даже на время боя оттуда арестантов не выпустили — так там и задохнулись, бедолаги…

— Жестко!

— Куда уж больше! Чисто от нашего огня и пожаров погибло чуть менее половины экипажа. Я так полагаю, что, предчувствуя скорое затопление корабля, командир или еще кто-то распорядился перекрыть все выходы из помещений. Команду попросту утопили. Для сохранения тайны, надо полагать. А может быть, у них уже и возможности открыть выходы не имелось, реактор-то уже вышел в аварийный режим, вот напряжение в сети и пропало.

— А офицеры?

— Те, кто еще оставался жив, покончили с собой. Думаю, что и корабль пытались взорвать, но после попадания фугасного снаряда в центральный пост там просто не оказалось живых членов экипажа — некому было выполнить команду.

— Я не специалист, конечно… — потер переносицу Верховный главнокомандующий, — но ведь могли и какую-нибудь гранату в снарядный погреб бросить… Хватило бы!

— Хоть десяток! — пожал плечами контр-адмирал. — Там взрываться нечему…

— То есть? — удивился собеседник. — А снаряды?

— Сплошные куски металла? Для этого их надо сначала разогнать до соответствующей скорости как минимум! Да и в этом случае далеко не каждый снаряд рванет, там больше половины бронебойные болванки. Так что сами по себе эти чушки до вылета из ствола относительно безопасны. А вот после выстрела…

— А сколь велики здесь снарядные погреба?

— Сорок снарядов на башню — по двадцать на ствол.

— И все?!

— Так вы вчерашнее донесение не читали? — удивился Нечаев.

— В самолете уже сидел… не успел. Думал, сегодня все сам и увижу…

— Понятно… — понимающе наклонил голову моряк. — Здесь вообще нет какого-то большого снарядного погреба. Боезапас оперативно изготовлялся по мере необходимости. Из любого металлолома. Мы обнаружили уже подготовленное к плавке сырье — металлические детали корпуса, явно взятые с подбитых и потопленных «Наковальней» кораблей.

— То есть они могли стрелять любым металлоломом, хотите сказать? — приподнял бровь глава государства.

— Надо полагать, и стреляли. Здесь внизу есть плавильный цех, туда все и поступало. А уже оттуда наверх, к орудийным погребам. Там есть специальные трубчатые транспортеры.

— Хорошо, а порох? Или чем там они снаряды из стволов выбрасывали?

— Двухкомпонентное жидкое метательное вещество. Смешение происходит непосредственно в казеннике пушки. А сам по себе каждый компонент по отдельности относительно безопасен… хоть спичкой поджигай!

Высокий гость еще долго ходил по кораблю, залезал в орудийные башни, спускался в самые недра — и расспрашивал. Сопровождающие честно старались удовлетворить его любопытство, но на некоторые вопросы ответов пока еще не имелось.

Уже в завершении экскурсии президент, осматривая генератор защитного поля, задал вопрос: «Реально ли нам создать подобный агрегат?»

— В принципе, возможно, — ответил представитель Академии наук. — Только вот затраты при этом…

— Полностью себя окупят! — отрезал глава государства. — На эту тему можете не волноваться. Работайте!

Сидя в автомобиле, он повернулся к министру обороны. Тот при осмотре корабля не присутствовал, ибо уже не раз и не два ходил по корабельным коридорам — ничего особо нового он бы в этот раз там не увидел. Поэтому и подъехал чуть позже.

— Ну?

— Заключение медиков категорично — экипаж корабля скомплектован не на Земле. Это, если хотите, пришельцы.

— М-м-да… никогда не предполагал, что когда-нибудь с этим столкнусь…

— В команде корабля присутствовали две разные расы. Комсостав — одна, и остальной экипаж — другая. По своим антропоморфическим признакам они, в принципе, не так уж и сильно отличаются друг от друга, но тем не менее…

— Ну, на фото я ни у кого из них рогов и копыт не видел! — усмехнулся президент.

— Да, они внешне похожи на азиатов, я бы даже сказал, что у них есть отдаленное сходство с японцами. Тот же разрез глаз, например… Впрочем, не станем отбирать хлеб у ученых, пусть они работают.

— Кстати о японцах, как там у них?

— Притихли. Что-то они там готовят, это очевидно. Отмечена их возросшая активность в плане поиска крупнокалиберной артиллерии. Начаты работы по воссозданию собственного производства. Но времени на это может потребоваться достаточно много. Да и мы не сидим сложа руки…

— США?

— Конгресс все еще не принял решение о введении в строй старых линкоров — слишком дорого! Мы передали их армии двенадцать орудий калибра двести три миллиметра, их оперативно восстановят и введут в строй. Предоставили образцы боеприпасов и технологию их производства — пусть делают снаряды сами. По нашим сведениям, они приступили к восстановлению береговых батарей пока в непосредственной близости к крупным городам и портам. Надо отдать должное их военным, там ни у кого розовых очков не имеется. Все предельно серьезны и собранны.

— Европа?

— Там все радужно, ни над кем не каплет пока. По нашим данным, американцы их ни о чем таком не оповещают.

— Спасайся кто может? — усмехнулся глава государства.

— А зачем им лишний балласт? Самим бы выплыть…

— Ладно, это уже работа нашего МИДа, пусть пашут…

Работа шла. Незаметные, со стороны почти никому не видные усилия отдельных людей и организаций потихоньку позволяли восстановить многое из того, что в свое время было заброшено или отставлено в сторону как ненужное более или несвоевременное. Разумеется, речь не шла о том, чтобы приступить к строительству линейных кораблей или чего-то в этом духе. Руководство страны хорошо понимало, что ранее чем через несколько лет такую штуковину не построить. Даже при максимальном напряжении сил. Да и в этом случае имелся риск, что корабль устареет еще на стадии строительства. Полученные в ходе осмотра «Наковальни» данные недвусмысленно свидетельствовали о том, что очень многое из того, что установлено на борту «утюга», намного превосходит земные аналоги. А то и вовсе их не имеет.

Не сидели без дела и военные моряки. Проанализировав все случаи боестолкновения с «Наковальней», специалисты уже успели выработать некоторые рекомендации по противодействию такому противнику. Хорошо, в данном случае он был один — а если их будет несколько? И не факт, что все они окажутся столь же габаритными и неповоротливыми, — могли быть всякие неожиданности! И это тоже учитывалось.

Были проведены командно-штабные игры, в которых разыгрывались всевозможные варианты противодействия новому противнику. Итог пока не радовал… работы было еще много.

* * *

Это здание располагалось на окраине Москвы. Вдалеке от шумных дорог и промышленных предприятий стояло старое четырехэтажное строение 60-х годов прошлого века. Здесь всегда царила тишина, редкие автомобили не особенно досаждали своим шумом обитателям дома. Еще в старые времена здание обнесли двухметровым кирпичным забором, в котором были прорезаны ворота и имелся одноэтажный домик проходной. Ничего не говорящая постороннему глазу вывеска, скучные деревья и редкие кусты вдоль ограды — ничто не привлекало внимания.

А вот внутри… Внутри все менялось достаточно часто. Служебные помещения в доме неоднократно перестраивались и модернизировались в зависимости от того, какие новые научные веяния пролетали над страной. Сюда иногда привозили тяжелые опечатанные ящики, которые сопровождали неразговорчивые охранники. Груз затаскивали внутрь, расписывались в сопровождающих документах, и охрана покидала территорию.

А из вскрытых контейнеров порою доставали самые неожиданные вещи. Иногда это был новенький компьютер, а иногда окровавленные обломки печатных плат или пробитые пулями и осколками блоки управления. Впрочем, в каком виде в очередной раз приедет на исследование новый прибор, не брался предположить никто из сотрудников.

Новые объекты, поступившие на исследование, на этот раз сопровождались совершенно беспрецедентной охраной. В отличие от всех предыдущих случаев, охранники не покинули территорию НИИ, а остались здесь. Для этого на первом этаже выделили специальное помещение, где они и разместились. Более того, один из охранников постоянно присутствовал около любого прибора, не отлучаясь от него ни на минуту. Специально выделенный младший научный сотрудник вел непрерывную видеосъемку всего процесса работы. Отснятые видеоматериалы ежедневно отправлялись курьером куда-то за пределы здания. Подобных мер предосторожности не помнили даже старожилы. Точно так же никто из них не припоминал ни одного объекта, который хоть в какой-либо мере походил на то, с чем пришлось работать сейчас.

Представленные на исследование предметы хотя и напоминали кое-чем компьютеры, все же имели ряд отличий: абсолютно непривычная клавиатура с непонятными обозначениями на неизвестном языке, совершенно незнакомая архитектура самих приборов, странные мониторы овальной формы — этим список новшеств далеко не ограничился. Прибывшие вместе с грузом сопровождающие смогли пояснить только самые общие принципы: напряжение питания, порядок коммутации оборудования с внешними устройствами, схему монтажа устройств на рабочем месте и еще кое-какие мелочи. Включать аппаратуру никто и не пробовал.

Надо отдать должное сотрудникам института, ни один из них тоже не побежал в срочном порядке запихивать вилку прибора в ближайшую розетку. Всю присланную аппаратуру самым тщательным образом описали, не пропустив ни одной, даже самой мелкой детали. И только после этого, оборудовав точно такое же рабочее место, разместили на нем один из присланных компьютеров. А в том, что это был именно компьютер, никаких сомнений к этому моменту уже не имелось. Корпус машины предварительно осмотрели и аккуратно вскрыли. Предчувствия оказались верными — внутри располагалось устройство, которое при несанкционированном вскрытии приводило все внутренности прибора в неработоспособное состояние. Поскольку это был не первый подобный фокус, с которым сотрудники института сталкивались, опыт противодействия подобным хитростям был накоплен вполне достаточный.

Так что устройство не сработало. Демонтировав его, исследователи не преминули указать в отчете на оригинальность конструкции. Работоспособности агрегата ничуть не повредило даже длительное нахождение в морской воде. В отличие от привычных аналогов, в устройстве не было никакой электроники. Изощренная механика с помощью химического запала подрывала небольшой, граммов на пятьдесят, заряд взрывчатки. Корпус такое, пожалуй, и выдержал бы, а вот думающая начинка превратилась бы в крошево металла и керамики.

Кстати, о морской воде. Вскрыв корпус компьютера, сотрудники института после недолгого изучения аккуратно демонтировали оттуда одну из плат, которая, судя по всему, отвечала за воспроизведение звука. По здравом рассуждении наличие либо отсутствие таковой платы никак не могло повлиять на работу всего аппарата в целом.

Так вот, на данной детальке и начали проводить различные эксперименты. В первую голову исследователей интересовало, как поведет себя плата после обработки обыкновенным спиртом. А то бывали, знаете ли, случаи, когда при попытке протереть некоторые детали спиртовым тампоном начиналась крайне любопытная реакция, приводящая к тому, что исследовать-то, собственно говоря, было уже и нечего. А вот не надо считать неведомых оппонентов круглыми дураками: они тоже не зазря свой хлеб едят. Никакому инженеру не хочется, чтобы его творение лапали жадные ручки конкурентов.

Так что на панельке каких только экспериментов не ставили. И спиртом ее протирали, и даже перекисью водорода пробовали. Нагревали до разных температур, наблюдая за тем, как ведет себя лак, которым она была покрыта, при какой температуре размягчается припой и так далее. Многие любопытные и полезные для дела факты удалось выяснить таким образом. Внутренности доставленного агрегата очистили от грязи и тины, которую натащила туда вездесущая морская вода. После чего продолжили изучение. И только спустя достаточно длительное время, тщательнейшим образом обследовав все внутренности привезенного компьютера, его наконец решили включить.

Как и следовало ожидать, ничего интересного не произошло. Засветился экран, побежали по нему строчки каких-то непонятных символов и высветилось окошко. Надо полагать, в нем следовало набрать какой-то текст, кодовое слово или еще что-нибудь подобное. Ничего этого, понятное дело, никто не знал. Да, собственно говоря, на то, что компьютер заработает без всяких паролей, никаких надежд и не было. Достаточно было уже того, что аппарат включился и заработал в штатном режиме. А вот дальше… Дальше была работа совсем других специалистов.

В один прекрасный день — он действительно оказался прекрасным, исходя из дальнейшего развития событий — прибывший спецкурьер доставил в институт очередную посылку. Вскрыв опечатанный контейнер, дежурный инженер обнаружил там абсолютно обыкновенный и хорошо знакомый ноутбук. Вполне понятного происхождения. Расписавшись в документах, он в сопровождении охраны потащил ноутбук в лабораторию. Ситуация с ним была приблизительно похожей: компьютер тоже побывал в воде. Правда, учитывая некоторые особенности конструкции, данный прибор значительно меньше пострадал от нее, нежели предыдущая аппаратура.

Так что уже через несколько дней ноутбук заработал. Собственно говоря, заработал не сам компьютер, а всего лишь его жесткий диск. Мало ли какие «закладки» могли присутствовать в аппаратной части этого устройства? Конструкция корпуса вполне позволяла это сделать. Так что никто не хотел рисковать.

Сначала инженеры скопировали все данные с жесткого диска. Это тоже было бы не так легко сделать, если бы здесь не собралось достаточное количество грамотных специалистов. Но те, что здесь имелись, свое дело знали хорошо — данные успешно сохранили.

Ну а все дальнейшее особенной сложности не представляло. После недолгих трудов на экране высветилась уже не какая-то заставка, а вполне конкретные и понятные символы. И отбывший в этот день курьер увез с собой не просто очередные технические данные, а достаточно интересную информацию.

* * *

— И вы хотите сказать, что данный ноутбук… — председатель комиссии по изучению «Наковальни» снял очки и внимательно посмотрел на своего собеседника.

— Использовался для связи объекта с внешним миром. Для этой цели написана специальная компьютерная программа. Посредством нее практически любой земной компьютер может быть связан с вычислительными системами «Наковальни». Мы проверили. Наша институтская ЭВМ посредством данного программного обеспечения установила соединение с одним из исследуемых компьютеров объекта. Еще многое, к сожалению, осталось непонятым, но главное сделано. Мы можем подключаться к системам управления объекта.

— Это очень и очень много! Я немедленно доложу об этом факте руководству страны. Вы даже не представляете себе, что вам удалось сделать!

— Ну, Дмитрий Иванович, если бы не этот ноутбук, сыгравший роль своеобразного «розеттского камня», мы бы еще очень долго топтались у входа. Будем уж до конца честными перед самими собой, компьютеры объекта построены на совершенно новых архитектурных принципах, нежели известные нам аналоги, и логика их работы нам до сих пор еще не до конца понятна. Пока могу сказать только одно: ни в одной стране мира никто и близко не подошел к такому уровню. Мы отстаем от них по меньшей мере на несколько лет.

— И тем не менее, Иван Сергеевич! Вы проделали огромную работу! Не стану от вас скрывать, даже если бы вы не сделали того, что вам удалось, ваши труды не пропали бы даром. Среди систем и приборов, которые вы уже исследовали, присутствуют системы управления огнем и ряд приборов управления энергетической установкой корабля. Благодаря вам удалось запустить некоторые его агрегаты.

Собеседник председателя только удивленно крякнул.

— Надо же… Честно говоря, я даже как-то растерян… Все так быстро.

— А что же вы хотите? Времени-то нет! Ни у кого из нас нет никаких гарантий, что завтра у наших берегов не появятся сотоварищи «Наковальни».

— Кстати, Дмитрий Иванович… Мы тут когда ковырялись в ноутбуке, нашли на его жестком диске несколько фотографий. Я так полагаю, что они были сделаны камерой, встроенной в монитор.

— Это для интернет-конференций, что ли?

— Ну да, — кивнул директор института. — В основном ее именно для таких целей и используют. Так вот, снимки, скорее всего, были сделаны случайно. Там не слишком много информации… Море в основном. Но на паре кадров виден какой-то корабль. Может быть, это представляет определенный интерес?

— Где эти снимки? — председатель комиссии аж с места приподнялся.

— Так вон… — кивнул директор института на лежащие на столе диски. — Вот, на конверте так и написано: «фотоснимки». Там и дата снимка имеется.

То, что произошло в последующие дни, иначе как авралом назвать было нельзя. Информация, предоставленная директором НИИ, подверглась самому тщательному анализу. Выяснилось, что фотоснимки были сделаны за день до того, как «утюг» сошелся в бою со своим первым противником — американским крейсером. А стало быть, фотография запечатлела какое-то судно, которое встретилось с «утюгом» еще до того печального момента.

Что это за судно? Где был сделан снимок?

И заработали всякие хитрые механизмы. Растиражированные фотографии мгновенно разошлись по самым разным адресатам. Порою так и вовсе неожиданным…

* * *

— Видел я это корыто… Калоша старика Мак-Ферсона. — Говоривший откинулся на спинку стула и обвел глазами полутемное помещение бара.

Собственно говоря, баром эту забегаловку можно было бы называть с большой натяжкой. Кабак — это подходило гораздо больше. Но таких слов тут никто не знал. Данное заведение находилось неподалеку от гавани порта Гемлик. Ничем особенным оно знаменито не было, сюда не водили туристов, да и местные жители избегали его посещать.

Почему?

Да… как-то вот так получилось.

Здесь не особенно жаловали незнакомцев, да и соседи, проживающие поблизости, тоже не были тут желанными гостями. Вполне хватало завсегдатаев. Да, ходили слухи, что не все из них были в ладах с законом. И что, это разве повод для того, чтобы отказать уважаемому человеку пропустить стаканчик-другой? Уважаемому? А кто его уважает, позвольте спросить? Да хоть бы и мы… а вам что, этого уже недостаточно?

Вот оттого и не нравилось данное заведение окрестным жителям. Тут, по правде сказать, и сами-то жители не были особыми праведниками… во всяком случае, не все. Некоторые так вполне себе нормально сюда заходили и сидели подолгу — свои… им можно. А очень даже возможно, что и нужно. Бизнес, ничего личного!

— А кто это? — второй собеседник явно не относился к числу завсегдатаев. Одет он был неброско, не по моде, но аккуратно. И особо ничем не выделялся среди посетителей бара. Ну, во всяком случае, он сам так полагал — и напрасно! Едва появившись на пороге, он тотчас же был замечен парочкой внимательных глаз. И если бы не его вопрос относительно того, как разыскать вполне уважаемого здесь человека, так очень даже возможно, что с ним уже кто-то проводил бы вдумчивую беседу. На предмет? Да мало ли…

— Капитан, кто ж еще? И хозяин, все в одном лице, — пожал плечами местный завсегдатай.

— Вы уверены?

Вместо ответа первый собеседник поднял со стола стакан и, словно бы удивляясь, заглянул внутрь. Ничего там не обнаружив, поставил его обратно.

Поняв невысказанный вопрос, его визави обернулся к стойке и поднял руку. Буквально через минуту около их столика нарисовалась официантка — женщина лет двадцати пяти — тридцати, со следами былой красоты на лице.

— Что угодно?

— Мэри… — Завсегдатай кивнул на стол. — Что-то пить хочется…

— Да-да! — кивнул собеседник. — И перекусить. Вы не возражаете?

И он вопросительно посмотрел на завсегдатая.

— Не помешает.

— На ваше усмотрение.

— Мэри, как обычно, — бросил взгляд на официантку «уважаемый человек».

— Да, мистер Холт. Сию минуту!

Проводив глазами уходящую девушку, гость повернулся к нему.

— Итак?

— Зачем он вам?

— Да, собственно говоря, он сам мне и не нужен… Я ищу одного человека, который служит на этом корабле.

— Кем?

— Говорят, он помощник суперкарго… но я точно не уверен.

— Ну-ка покажите мне это фото еще раз!

На стол легла фотография.

— Да, это корыто Мак-Ферсона — у него такая характерная надстройка на корме. Черт его знает, зачем потребовалось городить там такой сундук! Помощник суперкарго, вы говорите? Не слышал про такого…

— Ну, он точно имеет отношение к погрузке-разгрузке.

— Сами видели?

— Нет, — смутился посетитель, — мне так рассказал мой наниматель.

— Так он не лично вам нужен?

— Я всего лишь частное лицо… работающее по заказу клиентов.

— Детектив?

— Где уж мне… скорее, доверенное лицо.

— Так… — Холт побарабанил пальцами по столу. — Сто.

— В смысле?

— Сто евро. За каждый вопрос.

— Э-э-э… ну… пятьдесят.

— Сто. Или расходимся. Выпивка в любом случае за ваш счет.

Гость озадаченно потер лоб. Оглянулся. Около выхода как раз занимала столик шумная компания разнообразных персонажей. Уловив его взгляд, один из них широко осклабился и подмигнул.

— Ну… у меня не так уж и много денег.

— Значит, и вопросов тоже будет немного.

— Ладно! Вас ведь не зря называют самым осведомленным человеком в этих краях.

— Это вопрос?

— Констатация факта, так сказать, — улыбнулся визитер.

— Принимается. Готов дать вам пятидесятипроцентную скидку с первого вопроса.

— Хорошо! Где я могу найти Мак-Ферсона?

На стол легла бумажка в пятьдесят евро.

— В чистилище, надо полагать. Он был изрядным богохульником, — усмехнулся Холт.

— Так… — Купюра в сто евро легла рядом. — А его корабль? И как, кстати, он называется?

— Это уже два вопроса.

Еще одна купюра появилась на столе.

— «Горец». Четыре месяца назад он брал фрахт до Пирея.

Бесшумно подошедшая официантка поставила на столик бутылку виски и две сковородки с поджаренным мясом. Разложила вилки и удалилась.

Гость подумал и положил на стол еще сто евро.

— У кого?

— «Барнс и Робин», сборный груз. Их контора в районе порта, там вам всякий подскажет.

— Однако про вас не зря говорят, будто вы знаете все на свете!

— Преувеличение… Этот порт еще не весь мир. У вас все?

— Ну… вы говорите, что старик Мак-Ферсон умер. А кто же сейчас является хозяином корабля? И где можно его отыскать? Я имею в виду корабль, ведь где он, там и хозяин, не так ли?

Две одинаковые купюры появились на столе, однако Холт к ним не притронулся.

— У меня нет ответа на эти вопросы. Сюда «Горец» не возвращался, я бы знал. Кто там теперь стоит у руля, неизвестно. Мне он не представлялся, как вы понимаете.

— А жаль. Меньше пришлось бы бегать. Мне гораздо проще заплатить вам, нежели искать кого-то еще.

Знаток местных новостей пожал плечами.

— Чрезмерное любопытство вообще-то сильно сокращает продолжительность жизни… А я не стремлюсь в лучший из миров. Мне вполне достаточно хорошей выпивки и закуски в приятной компании. Не советую и вам особо напрягать здешний народ расспросами, могут не так понять. Вы получили основные ответы — чего вам еще нужно-то? Перед заказчиком уже можно отчитаться.

— А-а-а… если я…

— Нет.

Гость прикусил губу и на некоторое время замолчал.

— Хорошо! — Купюры со стола вернулись в его карман. — Пожалуй, вы правы — я действительно слишком назойлив. Прошу меня простить, я недостаточно знаю местные обычаи…

— Ваша жизнь… Еще что-нибудь?

— Благодарю, но больше у меня вопросов нет. С официанткой я, разумеется, рассчитаюсь. Позвольте за этим откланяться!

Он встал с места и надел шляпу. Коротко кивнул и повернулся ко входу.

Проводив его глазами, Холт посмотрел на шумную компанию. Медленно наклонил голову, словно отвечая на заданный беззвучно вопрос. Поднял бутылку, посмотрел ее на свет и налил себе на полпальца виски.

Выйдя из бара, гость прошел несколько метров и внезапно резко свернул в сторону, шагнув в темный проулок. Затаился, внимательно разглядывая выход. Прошла минута, другая — никто так и не появился на улице.

В его руке сам собою материализовался мобильный телефон. Тихо пискнули кнопки.

— Да! Это я… «Горец», бывший капитан и владелец некто Мак-Ферсон. Умер некоторое время назад. Настоящий хозяин неизвестен. Четыре месяца назад корабль взял фрахт на Пирей в конторе «Барнс и Робин», это здесь, в районе порта. Корабль опознан по характерной надстройке на корме. Нет. От дальнейшего разговора уклонился. Не знаю. Вполне может быть… Понял!

Прекратив разговор, он достал из телефона сим-карту и разломил ее пополам. Разбросал обломки в разные стороны. Оглядевшись, наклонился и сунул опустевший телефон в трещину асфальтового покрытия. Взамен утраченного достал новый аппарат и набрал номер уже на нем.

— Миссис Горни? Я по поводу своего заказа на вечер… да-да, подтверждаю! Адрес ваш помню и буду у вас через час! Всего вам доброго!

Повеселев, сунул мобильник в боковой карман и, еще раз осмотревшись, шагнул в сторону освещенных улиц. Но увы, дойти до относительно цивилизованных и хорошо разрекламированных мест приятного времяпрепровождения ему было не суждено.

За ним действительно никто следом не выходил. Зачем? Ни для кого не секрет, что в подобных заведениях всегда имеется запасной выход, а иногда и не один. И кому, как не завсегдатаям, лучше знать, куда и каким маршрутом пойдет человек, не столь хорошо знакомый со здешними реалиями. Не дали они промашки и на этот раз. Единственное, чего не учли, так это того, что гость окажется не совсем уж абсолютным лохом по части всевозможного мордобития… впрочем, против пистолетной пули это помогает слабо.

— Семьсот сорок евро. Паспорт. И телефон. Ключи — он остановился в пансионе Кемаля-паши.

— Это неподалеку от ресторана «Кириоглу Экмек Фирини»? Знаю… — Холт поднял телефон со стола и нажал несколько кнопок. — Кому он успел позвонить?

— Мамаше Фарли. Мы проверили, он заказал себе девочку на вечер.

— Когда?

— Еще утром.

— А этот звонок?

— Заказал билеты на завтрашний день на одиннадцать часов, рейс на Истамбул. Заказ оплачен.

— И больше ничего… — знаток местных реалий почесал подбородок. — Что еще?

— Оружия никакого не имел. Всяких хитрых штучек тоже. Драться мастак — подвесил Фархаду неплохой синячище!

— Стало быть, не коп.

— Да не похож…

— Ладно! — Холт отделил от кучки купюр на столе несколько штук и пододвинул их собеседнику. — Помянем очередного глупца…

Что можно сделать одним телефонным звонком?

Да вообще-то очень даже много. Можно начать войну, можно несколько ее отсрочить. Совсем и до основания изменить кем-то и когда-то установленный порядок. Да много чего можно наворотить — были бы возможности…

Когда звонивший в заведение мамаши Фарли клиент туда не прибыл, это мало кого обеспокоило — не в первый раз. Нашлись и иные желающие до прелестей ее девушек. А вот когда у стойки регистрации не появился пассажир, уже оплативший билет, — оба этих факта были сопоставлены какими-то неглупыми и наблюдательными людьми. Доложены куда следует.

А те, кому это положено, сделали из всего этого соответствующие выводы.

Никто, разумеется, не стал вламываться в контору «Барнс и Робин», размахивая обрезом и требуя немедленного выполнения своих условий. К чему такие страсти? Мы же все цивилизованные люди!

Где-то совсем далеко от этих мест очкастый худощавый паренек пододвинул к себе клавиатуру и щелкнул мышью.

— Так… И как у нас именуется сие почтенное заведение? Угу… и даже своя страничка в Сети есть — ну, совсем мужики продвинутые! Ну-с… поглядим…

Много времени этот процесс не занял: прозвенев мелодичным сигналом, развернулась на экране таблица.

— Вот! А ты боялась, даже юбка не помялась! Павел Степанович! — поднял паренек трубку внутреннего телефона. — Принимайте!

И щелкнул мышью.

Впрочем, в нашем несовершенном мире еще встречаются совсем нецивилизованные персонажи. Увы, действительность иногда бывает жестокой.

Когда тупой срез глушителя невежливо потыкал в щеку спящего мистера Холта, он все понял без слов.

— Спокойно, господа, я не хочу никаких проблем…

— Никто их не хочет. Но некоторые их себе сами создают, — откликнулась темнота негромким голосом.

— Раз созданное можно при взаимном согласии, разумеется, изменить.

— Ну-ну, — одобрительно откликнулась темнота. — Это уже лучше.

— У вас есть вопросы?

— «Горец».

— Хм-м-м… Я так и почуял… А что именно вас интересует?

— Где он сейчас?

— Где-то на Кикладах. Во всяком случае, у меня других данных нет.

— Кто такой Лао Ван?

— Новый хозяин? Так… ходили всякие слухи…

— А конкретнее?

— Там не совсем законный вроде бы товар, но точно никто ничего не знает.

— Контрабанда? — вопрос был задан уже другим голосом.

— Ну, я рядом не стоял…

— Угу…

Негромко хлопнул выстрел — и уважаемый мистер Холт с проклятием схватился за ногу.

— У вас есть пока еще одна и две руки в придачу!

— Будьте вы…

— Знаем-знаем, прокляты. Итак?

— У нас так дела не делаются!

— Привыкайте, правила поменялись. Я повторяю свой вопрос. — Голос незнакомца не содержал никаких эмоций, словно робот говорил.

— Он ширма. Настоящие хозяева сидят не так уж и далеко от этих мест.

— Конкретнее.

— Макао. Это действительно все, я больше ничего не знаю!

— Груз? Какой и куда?

— Нет там груза, он в балласте ходит. Все фрахты — чисто для прикрытия.

— Вы получили указания относительно этого корабля. От кого?

Знаток местных реалий промолчал, облизнул внезапно пересохшие губы.

— Эти люди… они не умеют шутить.

— Мы тоже не очень похожи на клоунов.

— Вы-то уйдете…

— А они, стало быть, останутся? То есть это местные жители?

— Хм! Жители… скажете тоже…

— И все же?

— МИТ.[1] Вы все еще настаиваете на том, чтобы я рассказал подробнее? У вас что, по две головы у каждого?

Выдержка из ежедневной сводки происшествий по г. Измиру:

«… в результате обрушения кровли произошло также и частичное обрушение стен строения. После того как пожар был потушен, аварийные службы приступили к разбору завалов. Около 17 часов из-под обломков здания было извлечено тело хозяина дома — подданного Великобритании г-на Холта Карузерса. Тело сильно обгорело, левая часть обуглилась до полного разрушения тканей. Опознан по приметам, имеющимся в центральной картотеке полиции. Около 19 часов при осмотре гаража, расположенного на первом этаже строения, было также обнаружено тело неизвестного мужчины в возрасте 25–30 лет, черноволосый, рост около 175 см. На теле имеются характерные приметы в виде прижизненных шрамов (см. прилагаемые фотографии). Не опознан.

По предварительным сведениям, пожар произошел вследствие возгорания бензина в гараже первого этажа. По-видимому, топливо вспыхнуло во время заправки автомобиля г-на Холта — обнаружено три канистры, сильно поврежденные огнем и разорванные взрывами паров топлива…»

Фрагмент из служебной записки департамента национальной полиции:

«… этот старый баран Холт все-таки доигрался! Сколько раз предупреждали, не устраивай заправку в своем гараже! Нет, если ума не дано при рождении, то никакие увертки уже не исправят положения в целом…»

Выдержка из рапорта отдела общественного порядка и безопасности:[2]

«… у нас нет пока никаких оснований для вывода о том, что смерть „Лорда“ наступила в результате чьего-либо преступного умысла. По нашим данным, у него не происходило в последнее время никаких конфликтов с заказчиками. Погибший при пожаре его охранник задохнулся от продуктов горения, и никаких следов, свидетельствующих о том, что данная смерть была насильственной, на теле не имеется. Тело „Лорда“ обгорело почти до неузнаваемости, левая нога и рука частично отсутствуют. Оставшиеся части тела также не имеют ясно выраженных признаков насильственной смерти. Смерть наступила, по заключению экспертизы, от отравления продуктами горения. Имеющиеся же на теле повреждения вполне могли быть вызваны обрушением кровли…»

* * *

Мало ли всяческих судов, лодчонок и катеров болтается по Средиземному морю. Трудно сказать… Нет, тех, что ходят по хорошо известным маршрутам, вполне возможно посчитать по экрану радара или по системам опознавания A.I.S., но это касается только относительно крупных кораблей. Есть таковые приборы и на менее серьезных судах, даже и на некоторых яхтах они установлены.

Но вот на всякой мелочовке, что болтается туда-сюда вдоль берегов, может и вовсе ничего такого не быть. За каким, простите, рожном? Денег девать некуда? Далее известных мест они не удаляются, океанскими маршрутами не ходят… А доплыть с одного островка на другой можно и без радара. Тем более что пути-дороги хорошо известны, не единожды пройдены, и поведать об их особенностях капитан такого корытца может куда более подробно, нежели это описано в лоции. Всю жизнь может такой кораблик шастать туда-сюда, ничьего особенного внимания не привлекая. К нему давно все привыкли, он уже стал частью окружающего пейзажа. Кто-то из них честно зарабатывает на кусок хлеба, кто-то иногда шалит так, чтобы не особо привлекать к себе внимание, — словом, живут своей жизнью, никому, в принципе, не мешая. Но вот видят они многое, еще о большем слышат. И благоразумно помалкивают, ибо длинный язык плохо сочетается с долголетием. Особенно на море…

И если уметь с такими людьми разговаривать… можно услышать очень много любопытного. Другой вопрос, что и говорить-то тоже станут далеко не со всяким человеком. Даже и с собратом-моряком. Мало ли… Я-то, может, человек не болтливый, а вот ты сам.

А с кем станут?

Да есть, знаете ли, и тут люди…

В свое время еще Алистер Маклин красочно и с подробностями описал такое вот суденышко — неведомо чей кораблик непонятного назначения и принадлежности. Одному только господу ведомо, отчего не пошло еще на дно данное «плавсредство». Ржавый кусок металла, по недоразумению, наверное, именовавшийся двигателем, еще как-то ухитрялся перемещать туда-сюда обшарпанный корпус. Для единственной мачты даже имелись паруса, которые, будем уж до конца честными, давно уже и не помнили, когда в них трепетал свежий ветер.

Но кораблик пока еще уверенно держался на воде и не спешил тонуть.

Под стать ему была и команда — четверо забулдыг, давно уже позабывших свои настоящие имена. Впрочем, ее состав тоже иногда менялся, а причин тому можно было легко найти целую кучу.

Неизменным оставался только капитан — старый Бранко Ковач. Нельзя сказать, что он был эталоном моряка — ром ухитрялся и не таких людей с мостика ссаживать. К чести капитана, он был стойким противником. Порою схватки затягивались надолго, Бранко мужественно переносил все атаки зеленого змия. И крепко попирал ногами пустые бутылки, отброшенные в угол капитанской каюты (была тут и такая).

Но никто не совершенен… временами ром брал свое. В этих случаях у старого капитана хватало ума вовремя отработать машинами назад — он сходил на берег, снимал где-нибудь комнатку… и вот там уже пил… Иногда так совсем подолгу — бывало, что и на пару месяцев затягивался такой поединок со спиртным.

Что заканчивалось раньше — ром или деньги в кошельке капитана, неизвестно, но итог всегда был один — старина Ковач снова появлялся на мостике «Пилигрима». Ну да, если кто не понял, суденышко носило именно это гордое имя.

Он сам, его команда и их кораблик давно уже стали своими. Не везде, но уж в данном-то районе наверняка! Бранко всегда можно было попросить выяснить некоторые щекотливые вопросы. Выступить посредником между договаривающимися сторонами независимо от их ведомственной или иной принадлежности. Старик легко находил общий язык с самыми разными людьми. Он одинаково спокойно разговаривал с начальником таможенного поста и со скороспелыми выскочками-авантюристами откуда-нибудь из Косова. Капитан никогда не повышал голос и не торговался. И ни разу от него не утекли неведомо куда интересные сведения.

Разумеется, полиция про него знала. И не раз пыталась подобрать ключик к старому пьянице. Уж слишком был велик соблазн!

Увы…

Похвастаться таковым достижением пока никому не удалось: Ковач был одинаково корректен со всеми и не оказывал предпочтения ни одному из многочисленных знакомых. Все так же молча он выслушивал предложение собеседника, прикрывал на секунду-другую глаза — и произносил несколько слов.

«Берусь, это стоит столько-то».

«Этот вопрос может решить… Моя комиссия…»

«Нет, это не моя тема. С вас за беспокойство причитается…»

«И пробовать не советую!» — Вот в этом случае он никаких денег не спрашивал.

С ним редко спорили. Все знали, старик попросту слов на ветер не бросает. Откуда и как он все узнавал? Да кто ж про то ведает.

— Кэп! — рыжий ирландец Келли высунулся из двери рубки. — Радио пришло!

— И всего-то?! — искренне удивился капитан, оторвавшись от созерцания двух девушек, проходивших мимо стоянки кораблика. — А я-то уж думал…

— Это Марта! Просит, чтобы мы позаботились о том, дабы слегка пополнить ее запасы, там не хватает кое-чего…

— А именно? — Старик слегка расслабился. Марта была хозяйкой небольшого ресторанчика, куда иногда по дружбе забредала команда «Пилигрима». Между ними давно уже установились почти дружеские отношения.

— А вот список! — Заскорузлая рука протянула капитану лист бумаги. — Я тут записал…

— Ассирийской клинописью было бы понятнее! — ехидно заметил Ковач. — Ладно… посмотрим…

Сев в кресло, он погрузился в послание. Время от времени он возводил очи горе, что-то про себя подсчитывая. Видимо, способности ирландца к чистописанию были уж слишком скромны, капитан даже в словарь зачем-то заглянул пару раз. Старость — не радость… вот уже и правописание обычных слов недостаточно хорошо запоминается. Время, время…

— Жан!

— Да, сэр? — отозвался откуда-то снизу голос машиниста.

Вот в чем преимущество небольшого кораблика — не надо долго по нему бегать, чтобы отыскать нужного человека.

— Надо взять тонну… нет, полторы топлива. Идем на «скалы».

— Когда назад, сэр?

— Там видно будет… как товар подвезут.

— Пару дней?

— И больше, может быть.

— Тогда, с вашего позволения, сэр, я залью две с половиной. Считая наши запасы, вполне достаточно.

— Пожалуй, — кивнул капитан. — Где этот негодяй Хорхе?

Упомянутый персонаж представлял собою четвертого — и последнего члена команды. Жгучий брюнет с явной примесью южной крови, он в каждом порту мог (и находил) себе очередную подружку, у которой и проводил все свободное время. Практически не пил, поясняя, что это вредно влияет на его мужскую силу. Бог с ним, капитану не был нужен собутыльник. А вот физически сильный матрос — это уже совсем иная статья! И данное предназначение брюнет вполне оправдывал.

Убедившись, что его нет на борту, Ковач достал из кармана трубку мобильного телефона. Секунда… другая…

— Да, кэп.

— Заканчивай свои амуры, — буркнул Бранко. — У нас тут одно дельце намечается.

— Есть, сэр! Через час буду там, где вы скажете!

— Через полтора. Мы будем принимать топливо, туда и подходи. И… словом, ты нужен мне в порядке и здоровым.

— Да поможет мне в том святая дева Гваделупская!

Так или иначе, а уже через три часа «Пилигрим» негромко тарахтел дизелем, огибая очередной островок. Глянуть со стороны — так на мостике собрался настоящий военный совет! Во всяком случае, четверка моряков уже не очень-то напоминала обыкновенных забулдыг — таких, какими их тут все давно привыкли видеть.

— Он должен стоять где-то здесь… — Ковач обвел пальцем кружок на карте. — Не исключаю, что название в итоге может быть совсем другим. Есть вариант, что его уже перекрасили, кто-то не так давно интересовался краской… А кому и зачем она могла понадобиться здесь?

— Ну, крышу покрасить человек решил… может же такое быть? — Келли запустил пятерню в свои взлохмаченные волосы.

— Может, — кивнул капитан. — И у кого здесь настолько здоровенная крыша, а? С футбольное поле получается! Я бы и сам с интересом посмотрел на этого извращенца…

— Отчего же обязательно извращенца? — удивился ирландец.

— А кем еще назвать человека, который в этих широтах решил выкрасить крышу в черный цвет? Он выходец с севера, что ли? Замерз по жизни?

— Хм! Да…

Уже смеркалось, когда суденышко втянулось в узкий проход между двумя островками. Некогда, еще во время последней войны, тут были немецкие укрепления. Но уже давным-давно их разоружили, пушки вывезли, и только птицы теперь обживали серые железобетонные коробки. Сюда иногда заглядывали проходящие корабли — на островке жило несколько человек, которые охотно оказывали морякам различные услуги.

В основном по хранению товаров.

Всяких.

Иногда так и не слишком законного происхождения.

Надо ли упоминать о том, что излишней доверчивостью местное население не страдало? Как и чрезмерным гостеприимством… Но старого капитана и его команду это ничуть не беспокоило — не отыскался еще в здешних краях тот, кто рискнет высказать какие-то подозрения в их адрес. И не скоро отыщется… А вот кое-какие полезные мелочи тут вполне можно было приобрести — за тем и добирался в такую даль «Пилигрим».

Сойдя на берег, Ковач в сопровождении Хорхе направился к зданию старой немецкой казармы. Несколько комнат там были вполне обжитыми и служили пристанищем супружеской паре.

— Юрген, старый черт! Ты как там? Жив пока? — пробасил Бранко, подходя к двери.

— О! Капитан! Давненько не заглядывал ты в наши края! — появился на пороге хозяин жилища. — И Хорхе тут! Ты собираешься что-то купить у старого Юргена?

— Вот список… — протянул Ковач листок бумаги. — Посмотри… А кто это тут у тебя?

Вопрос относился к высокому и явно физически крепкому светловолосому парню, который сидел у дальней стены. Несмотря на теплую погоду, он был одет в светло-серую камуфляжную куртку и такие же брюки. С пришедшими он поздоровался кивком головы, с места не встал и рук из карманов не вытащил.

— Это Эрик… Он тут ждет… своих друзей.

— Да ради бога! Пусть ждет, мне-то что!

Капитан с интересом осмотрелся.

— Я не видел света в хибаре Дитмара. Он что, уже спит в такое время?

— Э-э-э… ну… его сейчас нет. Отъехал ненадолго, — обитатель казармы чуть покосился в сторону Эрика. — Тебе что-то от него нужно? Мои услуги тебя больше не устраивают?

— Да бог с тобой! Я просто так спросил… — пожал плечами капитан. — Что с моим заказом?

— Да без проблем… Надеюсь, Хорхе, как всегда, поможет старику?

— Если б все старики были похожи на тебя… — усмехнулся Ковач. — Поможет, конечно! Сколько?

Выслушав ответ, достал из кармана робы потертый бумажник и отсчитал несколько купюр.

— Надеюсь, когда я загляну к тебе в следующий раз, у меня останется немного времени, чтобы пропустить с тобою стаканчик!

— Непременно!

Брюнет ушел куда-то в темноту, чтобы получить требуемый товар, а капитан, кивком головы попрощавшись с Эриком, направился в сторону своего корабля. Шел он достаточно быстро и вскоре уже топал по сходне, поднимаясь на борт.

— Как там? — спросила темнота голосом ирландца.

— Старый торгаш под контролем, у него в комнате сидит какой-то тип. Надо полагать, они где-то держат и Марту, иначе этот пройдоха смог бы ухитриться и кое-что мне поведать. А так…

— Где наш мачо?

— Пошел с Юргеном на склад. Давай готовиться к отходу. И это… приготовь все прочее.

— Есть… — и что-то звякнуло в темноте.

Отсутствие радара и всяческих технических ухищрений все же накладывает определенные ограничения. Так, при недостаточной видимости, когда толком невозможно рассмотреть знакомые ориентиры, плавание, в общем-то, нежелательно. Куда проще подождать рассвета, тогда и проблем не будет никаких.

Так поступил и «Пилигрим».

Отойдя от берега на пару кабельтовых, капитан бросил якорь, зажег огни и заглушил двигатель.

— Всем спать! Подъем с рассветом! — гаркнул он, распахнув дверь рубки.

— Есть, сэр! — вразнобой ответило несколько голосов.

Некоторое время на судне еще наблюдалось какое-то движение, потом все затихло. Только в иллюминаторах рубки еще горел огонек, капитан не спал.

В принципе, в поведении Ковача не было ничего необычного — он частенько именно так и поступал. Все-таки его кораблик не был скоростным современным катером… Во всяком случае, так можно было бы подумать, если смотреть с берега. Хоть в самую сильную подзорную трубу, если вам больше делать нечего. Все равно ничего нового никто не увидел бы. А вот загляни он в трюм…

Впрочем, немногие могли похвастаться тем, что когда-либо туда заглядывали. Нет, всевозможный груз оттуда на палубу поднимали часто, и это видело множество людей. Случалось иногда им бросить взгляд через открытый люк — ничего особенного, обычный трюм простого «трампа». Впрочем, на «трамп» «Пилигрим» пожалуй что и не тянул — маловат…

Но небольшие размеры ничуть не препятствовали размещению там разного интересного оборудования. Вот кто бы мог подумать, что у неказистого суденышка имеется шлюз для выпуска подводных пловцов. Никто. И правильно… А еще там имелись подводные буксировщики. Немного, всего парочка… но и это в некоторых условиях божий дар!

Как ни ругал капитан ирландца за расхлябанность, поминая всуе всю его родню, сейчас, пожалуй, он воздержался бы от таких эпитетов. Ибо те действия, которые производил над самой современной аппаратурой рыжий… хм… «лентяй», иной мастер затруднился бы выполнить и в куда более комфортных условиях!

— Двадцать три градуса к зюйду, — сдвинув на затылок наушники, проговорил Келли. — Удаление до восьми кабельтовых. Однозначно прослушивается работа каких-то механизмов.

— А что в воде?

— Винтов не слышу. Там, похоже, никакой специальной охраны не имеется. Никто оттуда к острову не подходил. За полтора часа и поблизости от нас ничего подозрительного не происходило — ни один пловец бесшумно столько не высидит.

— Значит, они контролируют только остров, — почесал подбородок капитан. — Совсем спровадить оттуда всех — это привлечь ненужное внимание к данному факту. К старикам все-таки заходят еще старые знакомцы… всем рот не заткнут. Да и лишнее это.

Бесшумные тени скользнули под водой — это отчалили от «Пилигрима» буксировщики. Теперь только капитан и радист оставались на борту. Ирландец, полностью погрузившись в работу, не замечал ничего вокруг. И поэтому Бранко, прихватив из рундука автомат, спрятал его под робу и перешел в рубку. Погасив там свет, поставил оружие в угол и приоткрыл дверь на палубу.

Тихо…

А вот под водой особой тишины не бывает — море никогда не спит. Вздохи волн, звуки, издаваемые различными подводными обитателями, — все это создает свою, совершенно неповторимую картину. И даже почти бесшумно вращающиеся винты подводных аппаратов что-то добавляют в эту симфонию.

Когда на экране прибора появилась отметка цели, пловец, который это первым заметил, сбавил скорость и поднял вверх руку. Обе темно-зеленые сигары, сбавив обороты, остановились неподалеку от искомого корабля.

Осмотрелись — ничего подозрительного никто из пловцов не увидел и не услышал. Потом один из них, положив на дно свое транспортное средство, осторожно скользнул в сторону темного силуэта. Взмах ласт… еще один… Вот он — борт! Осторожно приложив руку к корпусу, пловец почувствовал еле уловимую вибрацию — там внутри работали какие-то механизмы.

Несколько гребков — вот и нужное место.

Из плотно закрытой сумки появился какой-то предмет. Внешне он напоминал отрезок трубы, только необычно раздутой и слегка приплюснутой.

Бесшумно канула на дно заглушка.

Пловец уперся в борт коленями — надо было тщательно проконтролировать постановку прибора на место… Есть!

Предмет плотно прижался к борту, теперь его было затруднительно сорвать даже набегающим потоком воды. Уж точно не на этом корыте такие эксперименты проводить!

Когда у самого борта корабля бесшумно появилась из воды черная голова, никто не возопил от ужаса и не стал призывать всех святых — не до того… работали люди. И над водой от черного борта разносился негромкий гул. Ладонь в черной же перчатке осторожно расправила тонкий провод и аккуратно закрепила его так, чтобы над уровнем моря показывался только небольшой его хвостик. Ничего… и на полностью подводных антеннах связь поддерживать можно! И ничуть не хуже многих вообще-то…

Надо только понимать, что связь — она не только между телефонами и рациями бывает. И некоторые другие устройства, никак к вышеуказанным приборам не относящиеся, тоже могут между собою кое-чем обмениваться…

Когда на мониторе контрольной системы мигнул индикатор, это поначалу не вызвало никаких эмоций у дежурного. Ну, мигает… так там постоянно что-то такое срабатывает.

Но индикатор снова мигнул… потом еще.

Оператор пригляделся, пожал плечами и щелкнул тумблером переговорного устройства.

— Кэп! — Келли поднял трубку внутреннего телефона. — Похоже, у нас проблемы!

Капитан опустил наушники.

— И что это такое?

— Винты — скоростная моторная лодка. А до этого были звуки, сильно напоминавшие разрывы гранат.

— Плохо дело. Как ты думаешь, парни вывернулись?

— Хотел бы я это знать! Лодка идет к берегу, возможно, это с нами никак и не связано…

— Черт! И сигнала не подать… если у них есть акустик…

— Скорее всего, есть.

— Ладно, готовь аппаратуру… сам понимаешь…

Ирландец кивнул и принялся отсоединять провода. Буквально за несколько минут он, убрав соединительные жгуты и опустив маскировочные панели, превратил свое рабочее место в то, чем оно и должно было казаться любому непосвященному, — в заваленный всяким хламом уголок трюма. Придирчиво оглядев результаты работы, рыжий удовлетворенно кивнул и направился к шлюзу — надо было поработать и там. А старый капитан уселся на своем привычном месте и принялся посасывать мундштук пустой трубки.

Ждать…

Ничего другого не оставалось.

Ждать, когда из темноты высунется острый нос моторной лодки. Выслушать их вопросы, всячески оттягивая тот момент, когда незваные гости взойдут на борт. А они взойдут, ибо не просто же так пришла лодка с корабля. У них есть конкретное задание, и они не удовлетворятся словесными объяснениями. Нет, гости проверят все судно, это совершенно очевидно.

И как поступить? Встретить лодку автоматным огнем? Не вопрос, в два ствола можно очень качественно проредить ряды незваных визитеров.

Можно. А что потом? Они придут снова, уже большим числом и лучше вооруженные. И на этот раз откроют огонь издали. Бой не будет слишком долгим, «Пилигрим» судно невоенное, пусть и с непростым экипажем. Но в данном случае количество бьет качество. А самое неприятное состоит в том, что корабль уйдет… И вот этого никак нельзя допустить!

Интересно, эти гаврики выловили из воды тела ребят? Вряд ли, не узнать матросов Ковача — это слишком много надобно выпить! В этом случае пошли бы прямо к кораблю. Численность экипажа «Пилигрима» известна, много людей для штурма не потребуется.

Значит, остров… Что им там нужно? Подкрепление? За каким, простите, фигом? Моторки с подобными двигателями легко поднимают около десятка пассажиров. Стало быть, вопрос в чем-то еще. В чем? Да кто ж это знает. Но так или иначе, а стрелять первым нельзя. Из автомата, так в любом случае. При любом раскладе у капитана его попросту не должно быть. Вот Келли да, этот может… давно уже ходят слухи, что он малость того…

А оружие Ковача на эту ночь — голова. И хорошо подвешенный язык. Ну, может быть, когда уж совсем припрет… такой же старый, как и он сам, «кольт». С одним магазином — зачем мирному контрабандисту носить с собой большой боезапас?

И живым в их руки нельзя попадать. Уж что-что, а развязывать языки тут умеют многие! Да хоть и он сам…

Значит, несколько выстрелов — и придется тонуть. Келли проще, он-то может себе позволить погибнуть в перестрелке, по нему вести огонь можно и нужно. Автоматчик всегда опасен. Да и к тому же простой матрос… А вот капитана будут беречь и стрелять станут только по ногам. Живым нужен столь ценный кадр, много чего он расскажет при правильном подходе. И раз так, то упадет за борт старый моряк. Мало ли… не солдат ведь, мог допустить ошибку, когда вокруг стрельба. Смерть должна выглядеть естественной и объяснимой, не должен обычный контрабандист покончить жизнь самоубийством. Нет у него таких секретов, что стоят собственной головы. Да и не может их быть, просто по определению не владеют такими тайнами обычные моряки.

Все? Кончилась твоя работа, кавторанг? Похоже на то… Ребят жаль!

Молчит звоночек на корме, не дергает там никто веревку, требуя открытия шлюза.

Не дошли… не успели.

Чуть слышно, где-то на грани восприятия заработал мотор. Вот они, гости…

Окликнув ирландца, Бранко коротко пояснил ему суть дела. Молча кивнув в ответ, рыжий достал из тайника старый «МР-40». Проверил магазин, взвел затвор и ушел в трюм — там будет его место. А капитан занял привычное кресло и, по-прежнему посасывая пустую трубку, стал ждать.

Вот слышнее стал мотор, уже можно было разобрать, что к кораблю идут две лодки. Не особо спешат, а куда им спешить? Даже выжми старая каракатица из дизеля всю возможную мощность, все равно никуда не убежать от быстроходных моторок. Догонят…

Мягко чавкнул затвор «кольта», загоняя в ствол патрон.

Ждем…

— Эй, на «Пилигриме»! — прозвучал оклик с воды.

Бранко не спеша отложил свою трубку. Приподнялся и распахнул дверь рубки.

— Кого там принесли морские черти? Порядочные люди давно уже видят третий сон!

— Но ты-то не спишь! Это как понимать? Ты тоже непорядочный человек, так, что ли, получается? — прозвучал смешок с одной из лодок.

— Кто это там?

— Гонсалес! Не узнал? — баритон говорившего был знаком капитану.

«Что тут делает этот старый разбойник? Ходили слухи, что он уже кормит рыб… ан вот он!»

— Это ты, старый пират?

— Старый пират против старого контрабандиста — нормальное выходит дело, тебе не кажется? — снова рассмеялся обладатель баритона.

«Он знает в лицо всех моих парней… вот почему лодки шли к острову! Забрать опознавателя!»

— Да уж, неплохое… что тебе-то от меня нужно? Мы вроде бы никогда не мешали друг другу? Или я запамятовал?

— А у меня и сейчас нет к тебе никаких особенных вопросов. Пусть твои парни высунут морды над бортом — и я буду удовлетворен.

«Значит, из воды никого поднять не удалось, иначе разговор был бы совсем другим!» — промелькнула мысль у старого контрабандиста.

— Тебе приспичило увидеть их именно сейчас? — Капитан подошел к борту, стараясь разглядеть собеседника получше.

Две лодки. И с крупнокалиберными пулеметами на турелях. Уже плохо, даже если не учитывать полтора десятка головорезов с разнокалиберным вооружением, которые сидели на банках. И около пулеметов виднелись плохо различимые фигуры. Пока молча. И в разговор никто из них не вмешивался, спокойно ожидая команды. Профи — это очень плохо! Капитан не обманывался их кажущимся спокойствием. Профессионалы умеют действовать молниеносно. Успеет ли он выстрелить хотя бы пару раз?

— Зачем тебе мои парни? Если кто-то из них где-то провинился, я отвечу. Своих людей я наказываю сам — ты это знаешь!

Одна из теней около пулемета шевельнулась — вот он где, старый разбойник!

— У тебя плохо со слухом, Ковач? Я разве сказал тебе, что у меня есть какие-то претензии к кому-либо из твоей команды? Мне просто нужно их увидеть!

— Ты не ответил на мой вопрос!

Лязгнул металл, и пулеметный ствол описал полудугу, ощупывая черным зрачком ствола палубу кораблика.

— Не советую испытывать мое терпение! — прорычали с лодки.

— Наше тоже не безгранично!

Этот возглас пришел со стороны носа!

— Не нужно зажигать свет, я и так вижу вас хорошо! Пулемет — это, разумеется, серьезно, но против базуки он не пляшет!

— Это ты, Жан? — абсолютно спокойно ответствовал Гонсалес. — Я был бы очень тебе признателен, если бы ты осветил свое лицо. Это избавило бы нас всех от массы неприятных ощущений…

— А штаны снять и наклониться не надобно?

— Жан… я тебя не узнаю! Когда ты стал извращенцем?

— Сделай, что он просит, мой мальчик, — вмешался капитан. — Келли тебя подстрахует. Ведь у нас есть еще гранатомет?

— Найдется, сэр! — откликнулся из глубины трюма ирландец. — Для хороших людей ничего не жалко!

Мелькнул огонек зажигалки — Жан прикуривал. На пару секунд пламя осветило его лицо.

— Ну, что, гожусь я в фотомодели?

— Спасибо, Жан, — вполне серьезно ответила темнота. — Голос Келли подделать невозможно, такого акцента я за всю свою жизнь не слышал ни разу. Так что если мне теперь пожелает доброй ночи и Хорхе, я буду вполне доволен…

— Пожелал бы… — появился из дверей рубки любитель женщин. — Да вот только, боюсь, мои пожелания будут выглядеть несколько двусмысленно…

Дополнительного освещения не потребовалось — горевший на крыле мостика фонарь давал достаточно света для того, чтобы точно идентифицировать последнего члена экипажа. И разглядеть «АК» в его руках.

— Ну, — развел руками Гонсалес. — Приношу свои извинения, капитан! Прошу прощения за неурочный визит!

— Обойдусь… — проворчал Бранко.

— Дело ваше, но бесплатный совет дать могу. Надеюсь, это несколько компенсирует причиненное мною неудобство.

— Ну? — обернулся контрабандист.

— Я настоятельно рекомендую вам, и только вам, капитан, на некоторое время исключить эти острова из своего маршрутного листа. Тут… не совсем удобно… вы ведь меня понимаете?

— Учту, — совершенно серьезно ответствовал хозяин «Пилигрима».

— Вот и славно! Мне бы очень не хотелось наносить вам повторный визит…

Взревели моторы лодок, лег на воду двойной пенный полукруг — и оба ночных гостя растаяли в темноте.

— Черти березовые… — опустился на палубу старый контрабандист. — Загоните вы меня когда-нибудь в гроб своими выходками!

— Извини, кэп, но там все очень серьезно было!

— А именно? — уже спокойнее произнес Ковач.

— У них явно акустик на дежурстве сидел!

— На купце?

— Ну, если это корыто — купец, то я папский нунций! — фыркнул Жан.

— А ведь не похож… — критически осмотрев матроса, пришел к выводу капитан. — Стало быть, это самое корыто…

— Что угодно, но не обычный торгаш! В воде сидит по самую марку, что-то постоянно в трюме гудит, да и охрана, как у королевской яхты!

— Ты яхту-то эту видел хоть когда-нибудь? — усмехнулся Бранко.

— Где уж нам… это ты, говорят, ее за руль щупал! Мне и других кораблей в свое время хватило! Но кое-что помню, однако! — парировал матрос.

— Все так, — кивнул Хорхе. — Наверху сразу же зажгли прожекторы, а с моря подтянулись лодки. С палубы бросили несколько гранат, но к тому времени мы уже успели отплыть. Подняли один буксировщик и, заклинив управление, отправили его к острову на полном ходу.

— Ага! — сообразил Бранко. — Вот отчего лодки пошли в том направлении!

— Ну да, они погнались за буксировщиком. И их мог навести только акустик — больше некому!

— Ясно. А вы, стало быть…

— Оседлали второй — и рванули сюда. Шлюз уже был закрыт, пришлось лезть по штормтрапу, благо Келли его сбросил! И то еле успели. Пока Жан пугал гостей какой-то ржавой трубой, я хоть гидрокостюм сбросить успел. А то этот умник ухитрился напялить куртку прямо поверх своего гидрача, оттого, кстати, и не высовывался особо из-за борта. Ну а мой автомат всегда лежит под рукой…

— Отчего же ржавой?! — возмутился Жан. — Вполне нормальная труба, Келли ее даже покрасить собирался…

— Ладно, хрен с ней, с этой трубой! Маяк-то хоть поставили? — пресек разглагольствования капитан.

— Как учили… — обиженно развел руками Хорхе. — Сомневаюсь, что кто-то там вдруг полезет в воду. Да и в этом случае ему будет не так уж легко его найти…

— Ладно! Всем спать! Келли, твоя вахта первая! Хорхе, сменишь его через час! Уходим с рассветом!

У капитана хватило выдержки ничего не передавать в эфир. Он не сомневался, что уж радиообмен «Пилигрима» будут мониторить со всей возможной тщательностью. И оттого радиопередатчик судна «контрабандистов» молчал… Никакая срочная радиодепеша не сорвалась с его антенн. Хотя, надо отдать должное капитану, некоторые меры предосторожности он все-таки принял. Вся необходимая информация была записана на некое устройство, которое в случае попадания в воду автоматически активировалось и отсылало записанные в памяти данные по определенному адресу. Такие штуки используют как аварийные радиомаяки, но никто же не обещал того, что их нельзя будет применить и в ином случае. В конечном итоге чем, как не подобной ситуацией, является пулеметный обстрел с моторной лодки? Можно же приравнять такой казус к кораблекрушению? Вот и старый контрабандист мыслил похожим образом.

Но не встретились на его пути никакие рифы и мели. И неизвестные моторки не вынырнули из предрассветных сумерек, ощупывая тонкими стволами скорострельных пулеметов морской горизонт. Спокойно закончился этот рейс. Все же «Пилигрим» был достаточно известен в определенных кругах… не пропадают просто так подобные корабли. Могут и вопросы возникнуть… совсем, между прочим, многим серьезным людям ненужные.

И данное Гонсалесу обещание Бранко выполнил, его радиопередатчик молчал. Только при подходе к порту ожила УКВ-радиостанция, сообщая о своем прибытии портовым службам. Впрочем, можно было не сомневаться и в том, что и этот канал связи будут слушать чужие уши. Все же Гонсалес не был настолько легковерным, наверняка нужные сведения были им сообщены тем, для кого это представляло определенный интерес.

Эти люди могли быть вполне удовлетворены увиденным и услышанным — команда «Пилигрима» не сошла на берег. И к самому кораблю целые сутки никто не подходил. Старый контрабандист соблюдал правила игры. Неписаные, но тем не менее безукоризненно исполняемые всеми сторонами.

«Я даю вам время на то, чтобы вы уладили все свои дела».

Именно так можно было понять демонстративную самоизоляцию команды корабля. Подобное поведение не осталось незамеченным и неоцененным. Утром следующего дня капитана вызвали по УКВ — предложили опрокинуть стаканчик-другой. Мол, есть для тебя небольшой фрахт…

И никто из заинтересованных людей не мог знать того, что еще на подходе к порту, проходя в прямой видимости от небольшого прогулочного катера, чуть слышно пискнуло некое устройство, передавая на борт встречного катера нужную информацию. Зашифрованное послание, сжатое в информационный пакет, было отправлено на частоте 2,4 гигагерца. Такую передачу можно принять только в зоне прямой видимости. Не работают на подобных частотах корабельные радиостанции. И не слушают эти диапазоны чуткие ушки неизвестных слухачей. В стене молчания, которая окружала спрятанный на отдаленном острове корабль, появилась первая пробоина…

* * *

— Формально эти острова греческие, — докладчик обвел указкой группу островов на карте. — Но на практике правительство осуществляет там лишь эпизодический контроль. Там не имеется каких-либо полезных ископаемых, нет и туристических объектов — слишком мала их территория. Да и красот особых не имеется. А от ближайшего военного объекта их отделяет приличное расстояние.

— Население? — задал вопрос один из генералов.

— Есть, разумеется. Рыбаки в основном. Периодически туда заходят катера пограничной охраны, иногда полицейские… Там редко что-то происходит. Местное население совершенно не заинтересовано в том, чтобы привлекать к себе внимание. И это находит понимание и со стороны властей. Всех все устраивает. Даже когда что-то и происходит, стараются это уладить своими силами, не привлекая официальные структуры.

— Понятно. — Генерал-майор Крылов нажал кнопку на клавиатуре, вызывая на экран фотоснимок корабля. — А по нашему объекту что известно?

— Впервые он сюда зашел около пяти месяцев назад. Формальная причина — мелкий ремонт. Здешняя якорная стоянка — это далеко не порт, но кое-какие работы вполне возможно осуществить и силами экипажа. С тех пор он там так и стоит. Никаких вопросов у местных это не вызывает, соответствующие меры приняты… А с непонятливыми, надо полагать, провели должную работу. В основном просто дали денег. И это вполне компенсировало некоторые издержки от временного снижения активности привычного бизнеса. Впрочем, совсем ведь его не прекратили, это вызвало бы обоснованные вопросы со стороны слишком большого количества людей. Просто несколько снизили интенсивность товарообмена, и все. Это нормальное явление для здешних мест. Так иногда случается. Бывает, что новое начальство хочет себя проявить, или из центра приезжает какая-то комиссия…

— Охрана?

— Ежедневный патруль вдоль берега. Осматривают прибрежную полосу на предмет поиска следов высадки.

— И как? — Этот вопрос задал уже другой генерал, немолодой и с проседью на висках.

— Неважно. Следов нашей группы они не обнаружили.

— Понятно… — кивнул вопрошавший.

— Продолжу! — Докладчик откашлялся. — На вершине горы, вот здесь и здесь, расположены посты наблюдения и ПВО. У них есть ПЗРК — четыре штуки. Прочее вооружение обычное стрелковое. Две скоростные моторные лодки с пулеметами дежурят круглосуточно. Раз в день обходят остров по кругу. Преимущественно в вечернее время, чтобы не привлекать к себе внимания. Вот в этой точке находится переносной радар, который контролирует ближние подступы к острову. В целом же охрана старается не афишировать своего присутствия.

— Общая численность охранников? — снова задал вопрос Крылов.

— На суше постоянно расположено около тридцати человек. Еще около двадцати несут службу на корабле.

— Вооружение корабля?

— Открыто установленного вооружения не имеется. Но нельзя исключить того, что оно может быть очень быстро смонтировано в нужных местах. Кое-какие признаки проведения предварительных работ нами отмечены… — Указка коснулась некоторых мест на фото корабля. — Вот здесь. И вот в этих местах…

— Из рапорта можно сделать вывод о наличии на корабле гидроакустической аппаратуры. Это так?

— Да, — кивнул докладчик. — Это подтвердилось. Акустик работает круглосуточно.

— Понятно, — кивнул Крылов. — У кого есть какие-либо соображения по данному вопросу?

* * *

В большинстве малобюджетных боевиков неожиданные нападения происходят ночью — кадры ночных съемок смотрятся очень эффектно, да и не надо особо горбатиться над декорациями. Все равно ничего толком не видать… И поэтому большинство кинозрителей свято уверовало в то, что настоящие диверсанты работают именно по ночам, ведь именно так им показывают в кино! И ладно бы, если такие мысли посещали головы только обывателей! Увы, и некоторые вполне конкретные специалисты тоже не избежали пагубного влияния кинематографа. А вот не надо слишком увлекаться просмотром боевиков! Они, как бы это помягче сказать… не совсем достоверно передают информацию.

Несовершенен человек. Всегда, когда есть хоть малейшая возможность, включает он природную лень. И это плохо отражается на многих аспектах его профессиональной деятельности. А ведь еще в Библии написано, лень — это смертный грех!

Но это приятный грех… и ему подвержены очень многие.

Так вышло и здесь.

Нельзя сказать, что те, кто занимался охраной корабля и территории вокруг него, были совсем уж бесталанными людьми. Они имели солидный опыт и неплохую подготовку. А также, что немаловажно, соответствующее материально-техническое обеспечение. И сделали максимум возможного в данных условиях. Не привлекая к себе особого внимания, создать и оборудовать должным образом защищенную временную стоянку — задача далеко не тривиальная. И они ее выполнили. В указанный срок и максимально скрытно. Что уже само по себе заслуживало уважения.

Но самое тяжелое в военном деле — это не оборудовать какой-то объект. И, если уж на то пошло, даже не захватить его. А вот поддерживать на должном уровне несение службы изо дня в день, когда никто и ничто на установленный порядок и не посягает. Вот это действительно трудное дело! Были бы тут немцы… не рассуждающие и педантичные исполнители… но их-то и не оказалось! А всевозможные арабы, турки и прочие «дикие гуси» при всем своем немалом опыте к рутинной караульной службе относились весьма прохладно. Мол, это не дело настоящих мужчин! Вот ворваться в чужой город, первым взойти на борт вражеского корабля — это подвиг! А ходить, как ишак, по одной и той же караульной тропе и смотреть на опостылевшие давно скалы — в этом нет чести!

Но те люди, кто планировал операцию, учли и подобные «мелочи». Это для чрезмерно торопливых и самоуверенных «стратегов» они ничего не значат. А настоящий специалист именно потому таковым и считается, что не пропускает мимо своих глаз и ушей ничего — даже такие, малозначительные на первый взгляд, подробности.

Организация радиосвязи охраны была взломана в первый же день. Тщательно проанализирована и подвергнута всестороннему изучению. В проводные линии связи (были на острове и такие) внедрили некие неприметные устройства — и потекли данные в общую копилку. Появились на патрульных тропках и скрытые приборы наблюдения. Да и много чего понатыкали в разных местах незаметные «гости». Их, правда, сюда никто и не звал… так ведь и охранники не принадлежали к числу коренных обитателей острова. Так что квиты, господа!

Обычный день. Ничем не отличавшийся от других. Все так же, не торопясь и дымя сигаретами, двинулся привычным маршрутом патруль. Два часа хода по тропе, и можно будет прилечь на койку в комнате охраны. А на маршрут выйдет новая группа.

Рутина…

Но в этот раз, стоило только завернуть за скалу, как тихо хлопнули бесшумные пистолеты… И через пару минут патруль спокойно топал дальше. Вернее, шли люди, только внешне похожие на патрульных. В такой же одежде, с точно таким же оружием. И даже по росту примерно соответствовали. А что в балаклавах — так патрульные и раньше в них ходили…

Пользуясь тем, что наблюдать за морем было больше некому, вынырнули из воды быстрые черные фигуры, тащившие за собой прорезиненные мешки со снаряжением. Бесшумно распустились горловины транспортных контейнеров, и недобро глянули на свет черные стволы «Выхлопов».

Никто не забивал помехами радар, что, как принято считать, является первым признаком нападения. Зачем? Не надо народ попусту нервировать. Работал прибор, как и раньше, исправно выдавая на экран картинку окружающего пространства. И даже по защищенной линии передавал ее на борт корабля. Тому ведь из-за острова не все видно.

Вошли люди и в положение дежурной корабельной вахты — не стали им сообщать сведения ненужные. Пусть вахта спокойно работает и далее. Так что картинка шла привычная. Зря, что ли, ее так старательно копировали в свое время. Устраивала она всех тогда, устроит и сейчас.

Ну кого, скажите на милость, должен интересовать тот факт, что где-то вдали появилась группа малоскоростных воздушных целей? Нет, прежнюю группу операторов радара он, наверное, заинтересовал бы… да только где те операторы? Вон, в ямке лежат все сразу. Наверное, съели что-нибудь… несъедобное. Свинец, например, очень даже для пищеварения вреден! Особенно в большом количестве. В пределах половины пистолетного магазина «ПСС», там как раз пули свинцовые… А тех, кто неожиданно упокоившихся операторов заменил, этот факт не интересовал. Вообще. Ибо знали они, кто это там такой болтается над волнами под черными полотнищами парапланов. Собственно, даже не болтается. Летит. И очень целеустремленно летит, надо сказать!

А в эфире наблюдалась привычная картина радиообмена.

«Я Шестой. Прошел точку А5 — все в норме».

«Пост номер три. Зафиксировано прохождение патруля».

«Гнездо-3 — обстановка нормальная».

И даже голоса были те же самые — не зря трудились операторы, монтируя нужные записи.

— «Борей» — «Граниту»!

— Здесь «Борей».

— Удаление до цели — восемьсот! Выходим на боевой! Прошу обеспечить посадку!

— Принято, «Гранит»! Есть — на боевой! Работайте! Посадку обеспечим!

Чух-ш-ш!

Чпок!

Негромко сработали «Выхлопы». И обмякли на постах дежурные пулеметчики корабля.

Звякнуло стекло мостика — появилась перед лицом дежурного офицера некрасивая дырка. Но не смог он оценить степень ее безобразия — снесла двенадцатимиллиметровая пуля полголовы.

Сполз по стене рубки его помощник: сразу две пули пробили его грудь.

В разных местах прошлась смертоносная коса по палубе корабля, и отмечен мертвыми телами был ее путь. Не успев ничего понять, осели мешками на палубу операторы ПЗРК — на носу и на корме. Да, впрочем, это даже и к лучшему, наверное. Нет ничего более обидного для такого стрелка, чем наблюдать бесполезный уход его ракеты в небеса — не за что «зацепиться» головке самонаведения. Отсутствуют двигатели у парапланов… Вот и уберегли снайперы наводчиков от тягостного разочарования. Ну, как смогли, конечно…

Скорчился на палубе матрос у трапа, и его не миновала тяжелая пуля.

Выйдя из-за надстройки, разинул в удивлении рот часовой да так и рухнул навзничь, не успев ничего крикнуть.

А рушились уже с неба черные стремительные тени — сразу стало тесно на палубе. И отходили уже от берега надувные лодки — то спешили на помощь воздушным десантникам их морские коллеги.

Правильно умные люди говорят: не суй руку в шестеренки! А здесь во всю мощь заработал сложный механизм. И совать туда руки-ноги никому категорически не рекомендовалось — вытаскивать уже нечего будет.

Короткая пробежка по палубе — дверь. По плану за ней находилась радиорубка. Там, если верить наблюдателям, всегда присутствовало не менее двух вооруженных охранников. Вход, разумеется, постоянно заперт, и просто так первому встречному его не откроют. Ну, так здесь как бы и не первые встречные собрались… просто так с улицы в спецчасти никого не берут.

Шлепок — прилеплены около запорных устройств «ключи».[3] Еще один — и аналогичная «колбаска» ВВ появилась по центру двери.

Штурмующие прижались к надстройкам.

Взмах руки!

Бух!

И в центре стальной плиты появилось отверстие неправильной формы. Почти тотчас же улетел внутрь отверстия «факел».

Бух-бух-бух… зачастили внутри разрывы светошумовых гранат.

Рванули «ключи» около запорных устройств — жалобно задребезжав, распахнулась дверь в радиорубку.

Чпок!

Чух-ш-ш!

И рухнули замертво на пол очумевшие от разрывов гранат охранники.

А вот радисту повезло больше, его пока не застрелили. Под носом у него тотчас же возник воняющий порохом пистолетный ствол. И его обладатель тут же начал задавать конкретные вопросы. Подкрепляя их ненавязчивой демонстрацией еще теплого оружия… Вот скажите, вы сами-то в подобных условиях долго продержались бы? Когда у вас перед глазами лежат на палубе окровавленные тела охранников, а вам самому весьма непрозрачно намекают на возможность к ним присоединиться? То-то же!

Это у монитора компа можно быть бесконечно храбрым… и бессмертным в придачу. А в реальной жизни оно все как-то иначе получается.

Черная молния атакующих пронеслась по палубе, разбиваясь на отдельные ручейки. Их было немного — всего около двадцати человек. Но, казалось, черные комбинезоны штурмовиков возникают в самых разных местах и непрерывно увеличиваются в количестве. А тут еще и надувные лодки подошли к трапу — и рванулось наверх подкрепление.

И сразу стало неуютно на корабле. Численного перевеса у защитников уже не имелось. Да и не успели они… попросту не получив вовремя приказа, не заняли загодя приготовленные оборонительные точки. Понапрасну грозно смотрели в глубь коридоров установленные пулеметы — умерли, не успев добежать до своего оружия, пулеметчики. Правильная, в общем-то, идея курить только в специально отведенных местах внезапно обернулась тем неприятным фактом, что все эти места находились не совсем близко от постов. Ну, так уж вышло… что теперь поделать-то? Знали ли об этом нападавшие? Не факт. Но сумели же грамотно реализовать это внезапное преимущество? Да, сумели. И именно этим и отличается от обычного наемника грамотный, государством обученный специалист. Он не только может что-то такое сделать, но еще и соображает вовремя. И поэтому превосходит любого боевика.

Были схватки, и были жертвы среди атакующих. Пуле, в принципе, пофиг, кого именно валить. Выпущенная пусть и рукой умирающего, она еще вполне способна прихватить на тот свет и его обидчика. И прихватывала… Выроненная из слабеющей руки граната от этого ничуть менее опасной не становилась. И летел вдоль по коридору сноп смертоносных осколков. Искал и находил свою жертву.

Да не всяким осколком пробивается бронежилет.

Так не все тело им и прикрыто!

А вот и трюм…

Разбежались вдоль непонятных установок чернокомбинезонники, заняли позиции напротив входов. Взяли под контроль клапана кингстонов и клинкетные задвижки, оберегая корабль от угрозы затопления.

Невзирая ни на что, засверкали фотовспышки, защелкали затворы фотоаппаратов, фиксируя все увиденное, — тотчас же выплеснулся в эфир кодированный видеосигнал, передавая неведомо куда полученную информацию.

И взвыли на полном ходу турбины далеких (и не очень) военных кораблей. Надо помочь! Да и не только корабли пришли в движение. И не только военные. Слишком сложен и многообразен был механизм, запущенный по команде из Москвы. И не только военные были в нем задействованы. Не все в мире решается силой оружия. Кое-где негромкое слово дипломата вполне способно перевесить мощь танковой дивизии. Танк, разумеется, весомый аргумент — так то в бою!

А если у данной конкретной страны с нами мир? Более того, какие-то взаимовыгодные отношения? Тоньше надобно в таком случае работать. Аккуратнее…

Вот и работали дипломаты. Кое-что прямым текстом поведали. На иные обстоятельства только намекнули. О некоторых вещах тактично умолчали. Нигде особо серьезно никому не пригрозили, не давая тем самым никаких поводов для дипломатического скандала. А намек… его к делу не пришить! «Вы не так меня поняли!» — пожмет плечами дипломат. И все…

Итогом же всего стало то, что никто из тех, кто мог… что-либо сделать, ничего не предпринял. А те, кто хоть и не мог, но очень сильно хотел, таковой возможности внезапно лишились. По самым разным причинам.

Кому-то тонко намекнули на возможность внезапной конфискации неких капиталов. Да, в нейтральной стране. Но там, как это «вдруг» оказалось, отчего-то сильно уважают судебные решения… западных судов, надо же!

А у кого-то весьма толстым намеком нарисовался на горизонте военный корабль некой северной страны. Или ее же самолеты (в нейтральных водах, разумеется) вираж заложили. Ненавязчиво продемонстрировав подвешенное вооружение. Так… на всякий случай…

Никто не заинтересовался каким-то там «купцом». Ну стоял он там где-то… пошел куда-то… и что? «Купец» же… он может беспрепятственно туда-сюда ходить. Если, разумеется, никаких законов не нарушает. И не входит в территориальные воды стран, которые могут поиметь какие-то там к нему претензии.

«Купец» никаких законов не нарушал. Флаг нес, порту приписки соответствующий. На все запросы вовремя отвечал, правила судоходства не нарушал. А то, что параллельным курсом шло еще несколько кораблей, в том числе и военных, так и что с того? Свободу мореплавания никто пока не отменял!

Вот и исчез «купец» в море. Мало ли… «вследствие неизбежных на море случайностей», помните формулировку Ллойда?

И не такие корабли пропадали, порою даже линкоры в небытие девались. Никого это в те времена особо не интересовало, да и сейчас мало кто почесался по этому поводу.

Нет, кто-то, очень даже вероятно, что и места себе не находил. Взад-вперед по уютному кабинету бегал да ногти грыз. Бывает. Можно такому человеку посочувствовать. А можно и позлорадствовать. Тут уж кто как воспитан.

* * *

И снова в тихом кабинете главы государства собрались те же самые люди. Министр обороны, директор ФСБ и министр иностранных дел. Чуть наособицу сидел и «академик». На его лице ясно читалась та крайняя степень усталости, что тяготила его в последнее время. Впрочем, он не был исключением.

Безукоризненно выглядел только главный дипломат страны. Но с ним-то все было ясно — осунувшийся от недосыпа министр иностранных дел был бы совсем уж тревожным сигналом для очень многих. Ладно, если сонным выглядит директор ФСБ — ему просто по должности положено строить козни. В любое время дня и ночи, темнота для таких занятий даже предпочтительнее. Непроспавшийся военный тоже понятен — они там все алкаши! Днем делают вид, что работают, а ночью пьют. Россия-матушка… всегда-то у нас так! Так что с точки зрения какого-нибудь «популярного блогера» все могло быть объяснено вполне естественными причинами. Любыми, кроме истинных, — народ попросту много работал.

Но поскольку большинству писак таковое слово вообще было незнакомо (по причине отсутствия в словарном запасе), то и прийти к такому выводу было выше их сил. Как это быть министром и не дергать за сиськи фотомоделей? А зачем тогда нужен этот пост вообще? Вон, посмотрите на некоторых редакторов газет и радиостанций — люди вполне понятно себя ведут. Заказывают на свои корпоративы полуобнаженных девиц (и не полуобнаженных тоже…) и всласть там с ними оттягиваются. Так это всего лишь редакторы! А если на олигархов глянуть… так там и вовсе… Только вот писать об этом стремно, не так могут отреагировать. Не читатели, понятное дело, а те самые… ну… про кого написали…

Что ж тогда про министров-то говорить? Они так просто обязаны себя вести и вовсе… ну, словом, вообще! Вон, даже на Западе порой такое в печать проскальзывает!

Но не находилось фактов.

А робкие попытки отдельных, особо одаренных личностей таковые факты изобрести самостоятельно (ну, ведь все же не без греха!) натыкались внезапно на совершенно нецивилизованные формы реакции властей. Даже робкие намеки не прокатывали! От творческих людей требовали немыслимого — подтверждения их слов!

Это что же получается, творец не имеет более права на художественный вымысел?!

— На художественный — имеет, — цинично заявил судья на очередном процессе. — Только где в данном пасквиле вы нашли это самое художество?

И никакие доводы не прокатывали. Сказал или написал — докажи!

И закрылись некоторые «передовые» издания… не вынесли тяжести многотысячных штрафов. Оказавшись на панели, воззвали к прогрессивной общественности уволенные «журналисты». Бесполезно. Их предпочли не услышать. А в тех редких случаях, когда кто-то все же и выступал в их защиту с заграничных трибун, реакция дома была и вовсе странной аж до неприличия. «Творческим людям» попросту били морду. Ничуть не заморачиваясь какими-то там «общечеловеческими ценностями» и рассуждениями о «свободе слова». В России эту самую «свободу» всегда воспринимали как-то по-своему… Нет, говорить-то можно… только вот врать при этом нельзя. Дикая страна…

— Итак, что у нас на сегодня нового? — открыл совещание президент. — Давайте по порядку, начнем с внутренних новостей.

И он кивнул на министра обороны.

— Расконсервация орудий завершена. Большинство пушек уже направлено в места дислокации. Опережающими темпами идет строительство новых береговых батарей в ключевых точках. Запущены в производство новые орудия усовершенствованной, в том числе и с использованием трофейных технологий, конструкции. Налажен выпуск боеприпасов. Активно идут НИОКР по усовершенствованию ракет и пушек, в том числе и с использованием трофейных технологий. Проведенные учения позволили вскрыть значительное количество уязвимых мест в нашей обороне. Работаем… — Генерал армии бросил взгляд на свой планшет.

— Так! Уже хорошо! — кивнул хозяин кабинета. — А по линии спецслужб у нас какие новости есть?

— Удалось вскрыть переписку командира «Горца» с руководством. Тут есть свои плюсы, но есть и, хм-м-м… минусы, так сказать…

— Конкретнее? Тут ведь не все в курсе последних новостей.

— Если кратко, то за всем этим стоит Япония. Не отдельные лица в правительстве — тут задействовано все высшее руководство страны. Там совершенно сознательно принят курс на длительную конфронтацию.

— С нами?

— Со всеми. Япония выбрала себе союзника, который близок им не только по духу, но в некоторой степени и по крови. Если верить заключениям их ученых, мир «Наковальни» придерживается тех же основных принципов, что и древние самураи. Различия, естественно, есть, но их считают несущественными. Более того, есть определенное генетическое сходство между командирами «утюга» и древними японцами. Сильнее чем с любыми другими жителями Земли. Я не считаю себя большим специалистом в данной области, но кое-что из их аргументов все же наводит на некоторые размышления…

— Бог с ними, с древними! — отмахнулся Верховный главнокомандующий. — Настоящие-то чего хотят?

— Стремительно воссоздается армия, есть попытки реанимации военного флота. По последним данным, Япония получила ряд технологических новинок, которые уже частично внедрены. Ведется массовая пропаганда среди молодежи… впрочем, об этом я уже докладывал.

— Что говорят американцы? Они же союзники все-таки?

— Ничего конкретного. Там японцы тоже ухитрились поработать… благо было с кем. Особой опасности никто не видит, ведь в стране стоят их войска! В Пентагоне уверены, что в случае чего ВВС США успеют сровнять с землей любой остров, какой захотят. Современная ПВО на островах — это ведь американские системы, других-то нет!

— А последние данные вы им не сообщали… хорошо! — хлопнул ладонью по столу президент. — МИД?

— Против нас ведется целенаправленная, хорошо подготовленная информационная война. Да, платит Япония. Денег у них пока хватает, но непонятно одно…

— А именно?

— Там ведь тоже не вчерашние школьники сидят, так ведь? — прищурился главный дипломат страны. — И должны понимать, что всякая тайная война приносит максимальную пользу до тех пор, пока не станет явной. Этот период уже наступил — мы знаем заказчика. Выявлены основные исполнители заказа, определены источники финансирования, кое-что и перекрыть уже успели. Мы больно огрызаемся, причем порой весьма ощутимо. Пора бы уже им понять, что надо менять тактику, но этого не происходит.

— Почему? — приподнял бровь хозяин кабинета. — Там что, есть настолько недальновидные люди? Что-то я сомневаюсь…

— Нет там таких людей. Именно это и настораживает. Пора менять тактику, но все идет по-прежнему. Вперед любой ценой! Мы исчадия ада, и все должны в это уверовать! Тут может быть только две причины. Либо у руля стоят совершенно неадекватные исполнители, не замечающие очевидного…

— Либо?

— Уже поздно что-либо менять.

— Ну, у вас, однако, и выводы… — покачал головой президент. — Не могут же они в самом-то деле воевать со всем миром?

— Одни нет. А если у них будет некоторое количество союзников? Типа «Наковальни»? Тем же американцам враз станет не до смеха!

— А что по данному вопросу может нам сказать наука?

«Академик» раскрыл свой ноутбук.

— Полученный нами корабль, тот самый «Горец», — это кладезь сокровищ! Более половины его оборудования — вещи вообще запредельные по сложности! Чтобы такое сотворить здесь, надо реки пота пролить! Я даже затрудняюсь найти какое-то сравнение… все равно что летчику Первой мировой показать современный истребитель. Много ли он там поймет и что сможет использовать?

— А конкретнее? Как он связан с нашим «гостем»? — прервал ученого глава государства.

— Извольте. Это маяк. Точнее, не просто маяк, который посылает определенный сигнал. Это, если хотите, устройство, благодаря которому в наш мир могут приходить всякие гости. Аппаратура судна создает для этого необходимые условия. Открывает дверь, если так можно выразится.

— «Наковальня»?

— Да, мы обнаружили записи, из которых явственно следует одно — «утюг» пришел в наш мир с помощью «Горца». Есть соответствующее видео…

— Так! И когда же это успели выяснить?

— Сегодня утром было получено однозначное подтверждение этого факта, как раз ту самую запись и нашли. До этого твердой уверенности не имелось. Я уже к вам собирался, так что не стал пороть горячку… Пока ехал, все обдумал и систематизировал.

Хозяин кабинета задумался, машинально взял со стола бутылку минералки, плеснул воды в стакан. Но до рта так его и не донес, поставил назад.

— «Горец» у нас… Значит ли это, что новых гостей в ближайшее время не будет? Ведь его аппаратура не работает.

— Это не одномоментный процесс. Чтобы дать импульс требуемой мощности, накопители судна требуется заряжать не менее полугода! Так что даже работающая аппаратура тут мало что может сделать, пока не будут обеспечены все условия. Более того, для приема объекта такой массы и размеров, как пресловутый «утюг», одного корабля совершенно недостаточно.

— Вы хотите сказать…

— Да, во встрече «Наковальни» принимало участие два судна обеспечения.

— И где же второй корабль?! — Вопрос был обращен ко всем присутствующим сразу.

Министр обороны пожал плечами, дипломат развел руками, и только директор ФСБ остался совершенно спокоен.

— Вы что-то можете сказать по этому поводу? — наклонил голову набок хозяин кабинета.

— Неделю назад из Йокосуки вышло судно… точно такой же «Горец», как я полагаю. Если иметь в виду начинку. Есть некоторые обрывочные сведения, пока мы проверяем эту информацию.

— Вот, стало быть, где второй корабль…

— Пятый.

— Что?

— Это пятый корабль, переоборудованный по данному проекту. Где находятся остальные, мы пока не знаем. Их название, внешний вид и прочее пока установить не удалось…

* * *

— Равняйсь! Смирно! — Чеканный шаг по бетонному массиву. — Товарищ майор, личный состав второй батареи отдельного дивизиона береговой обороны построен! Докладывает командир батареи капитан Олиференко.

— Здравствуйте, товарищи!

Эхом отозвалось ответное приветствие батарейцев. Прокатилось по казематам, гулко отразилось от тяжелого металла орудийных башен и вернулось назад. Туда, где черным квадратом выстроился для встречи командира дивизиона личный состав батареи.

Да, комдив.

Да, уже майор.

А ведь не так уж много времени и прошло…

Но вот разбиваются морские волны о бетонное основание батареи. Вывели фундамент в море в срок — и лег он в нужном месте на дно. А уже подходили корабли с оборудованием, бросил якорь плавучий кран. Днем и ночью, при свете прожекторных «люстр», шла работа. Спускались по рекам баржи с разобранными башнями, грузили в вагоны длинные тела орудий.

Да, на дворе уже не тридцатые годы прошлого века, многому научились с того времени строители и механики. Нет нужды теперь искать где-то запчасти к старому дизелю — новые механизмы теперь дают свет и тепло на батарею.

И все равно — нет-нет, но сравниваешь то, что сегодня на твоих глазах растет, и те потемневшие от времени бетонные казематы старой батареи. Что лучше? И не приходит ответ сразу…

Здесь все свежее, разве что орудийные стволы изготовлены еще пятнадцать лет назад. Ну, хоть не одиннадцатый год прошлого века — и то хорошо! Модернизированы, доработаны — долго еще послужат эти пушки.

Новые люди, правда, часть из них носит на груди награды за памятный бой.

Специально для объекта разработаны и изготовлены новейшие приборы наведения и управления, с учетом всех последних событий и новшеств созданы уникальные вычислительные машины. С новыми «утюгами» теперь можно воевать гораздо успешнее. Официально, понятное дело, никто ничего не сообщал… но те, кому нужно, давно уже в курсе на этот счет. Нигде еще таких нет — у нас первых установили! Настолько секретные, что даже здесь их охраняет специальное подразделение. Вон, виднеются на левом фланге черные береты морских пехотинцев — это их хлеб. Непривычное сочетание — морская пехота и флотские артиллеристы. И все вместе — гарнизон артбатареи! Но… все когда-нибудь бывает в первый раз. Умеют ребята воевать, и дело свое они знают добре!

Тяжелые броневые башни скрывают длинноствольные орудия калибра 203 мм. Далеко улетает тяжелая стальная болванка бронебойного снаряда, не всякая броня (да и не только броня) выдержит такое попадание. Спрятаны под восьмиметровым железобетонным сводом снарядные погреба и жилые кубрики. Зорко ощупывают горизонт антенны радиолокаторов, но и надежный дальномер укрыт до поры до времени под толстой броней. Мало ли… всякие бывают на море случайности!

Мощно.

Красиво.

И современно.

Вынесенная в море новая батарея береговой обороны прикрывает одно из важных направлений. А на очереди вторая — туда только вчера орудия завезли и начали их монтаж. Скоро, уже совсем скоро предстоит принимать рапорт и у ее командира.

И когда войдут в строй все батареи отдельного артдивизиона, не всякий «утюг» рискнет бросить вызов их орудиям!

А то, что не раздолбают тяжелыми снарядами новые пушки, постараются разобрать на запчасти старые — они как раз прошли модернизацию и вполне готовы воевать еще лет двадцать.

«Музейный экспонат» — скажете тоже! Покажите мне тот музей!

— Вольно! Разойдись!

Опустил руку майор Никитин.

Повернулся к командиру батареи.

— Ну, товарищ капитан, показывайте свое хозяйство!

Конец первой книги

Примечания

1

Национальная разведывательная организация (тур. Milli Ístihbarat Teşkilati, MÍT).

2

Отдел общественного порядка и безопасности — турецкая контрразведка, отвечает в том числе за борьбу с терроризмом.

3

Заряд ВВ, предназначенный для вскрытия дверей и разрушения замков.

Content

Александр Конторович
МУЗЕЙНЫЙ ЭКСПОНАТ

Примечания