Жанна Лебедева

Гнев единорога

© Ж. Лебедева, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

Часть первая. Жертва единорога

Холодный ветер устало гнал волну по верхушкам деревьев. Где-то вдалеке, там, где теплыми огоньками светились окна домов, тоскливо залаяла собака. С другого конца деревни ей ответила еще одна, огласив заунывным кличем вечернюю тьму.

Замок возвышался над деревней, неопрятный, мрачный. Его местами порушенные, видавшие виды стены уходили ввысь, и, если стоять прямо под ними, казалось, что темная громада кренится прямо на тебя, готовая рухнуть и задавить.

Шелестя юбкой, Таша спустилась со склона по узкой натоптанной дорожке, придерживая под уздцы лошадь. Вороной жеребчик, глазастый и голенастый, прыгал за ней, как зайчик, стараясь не оступиться на крутой тропе. Сразу за спуском начиналось поле. Таша пригляделась: запоздалые овцы, словно белые облачка, поплыли в сторону замка под звонкие окрики сельской пастушки. Заметив Ташу, она остановилась и радостно замахала рукой. Таша, устало перебирая ногами в расшитых бисером кожаных сапожках, заспешила навстречу.

– Привет, принцесса! Откуда идешь так поздно? – пастушка, девушка, чуть старше Таши, светловолосая, с разметанными по плечам мелкими кудряшками и широким, как у лягушки, ртом, невозмутимо плюхнулась на траву.

– С ярмарки, – Таша гордо похлопала по шее жеребчика. – Коня купила.

– Коня? – пастушка хихикнула. – Зачем тебе конь, если в замке целая конюшня?

– А это будет мой конь, понимаешь? Только мой, – Таша довольно оглядела переминающегося с ноги на ногу конька, невысокого и черного, как уголь. – Это будет самый быстрый скакун в наших краях и не только.

– Но он же ростом с собаку! – весело выкрикнула пастушка.

– Да ну тебя! – шутливо отмахнулась Таша. – Кроме своих овец ни в чем не понимаешь!

Пастушка Таше нравилась всегда: с ней, в отличие от девушек из замка, было легко общаться. Будучи племянницей местного лорда, Таша наравне с его родной дочерью считалась принцессой. За́мковая челядь никогда не разговаривала с ней свободно, как это делала веселая пастушка Тама – простая и милая девушка, немного наивная, как все селянки, зато честная и добрая.

– Ты пешком на ярмарку ходила? – Тама разгладила платье и поправила румяной пухлой ручкой растрепавшиеся кудри.

– Пешком, тут недалеко, всего-то два часа идти, – ответила Таша.

– Знаешь, принцесса, – Тама заговорщицки приблизилась к ней, – ты слишком много ходишь! Смотри, какая худая стала и жилистая, как мальчишка! Думаю, что жениху, которого присмотрел для тебя лорд, не понравится тощая невеста!

– Умеешь испортить настроение, – Таша хмуро осмотрела свою грудь, едва выступающую над корсажем и далеко не такую внушительную, как у Тамы…

Поболтав еще немного о том о сем, принцесса поспешила домой, оставив пастушку в компании овец. Остановившись перед опущенным мостом, она заглянула в ров: темная вода была неподвижна, как зеркало. Перед воротами на принесенном откуда-то пне дремал часовой – старый солдат Геоф. Длинная ржавая кольчуга висела на гвозде, вбитом в стену, тут же стояло внушительное копье высотой в два ташиных роста.

Попытка прокрасться мимо спящего Геофа безнадежно провалилась.

– Добрый вечерок, принцесса, – часовой открыл один глаз и устало зевнул. – Лошадку привели?

– Да, – Таша гордо тряхнула копной выгоревших русых волос, – Чернышом назову.

– Добрый конь, давно таких не видал. Еще когда я был на войне, на востоке, попался мне такой: малюсенький, как собачонка, но быстрый, как ветер.

– Спасибо, Геоф, я его давно присмотрела, еще когда купец Лука свой табун через наши земли гнал, – девушка, довольная похвалой, улыбалась старому солдату, сияя, как начищенная монета.

– Бегите в замок, вас все потеряли, – махнул рукой Геоф, всем видом показывая, что болтать дальше он не настроен, а вот продолжить сон – это пожалуйста.

Таша поспешила на конюшню. Там она поставила коня в дальний денник. Утром, ловко сбежав от настырных нянек и служанок, она собственноручно вычистила его под громкие причитания помощника конюха, сокрушавшегося, что ему предстоит, если кто-нибудь про это узнает. Принцесса чистит денник! Неслыханно!

Стараясь не шуршать платьем, Таша прокралась по коридорам замка, холодным и на удивление пустым.

– Вот вы где! – цепкие как клещи пальцы тут же впились в ее руку.

– Ай! – от неожиданности девушка вздрогнула, но, повернувшись, лицом к лицу столкнулась с раскрасневшейся как помидор толстой нянькой Мирандой. – Я гуляла! – попробовала объясниться Таша, но Миранда строгим взглядом заставила ее отправиться в девичьи покои.

– Лорд вас с обеда ищет, – толстуха с обиженным видом взбивала подушку, пока Таша, скинув корсаж и юбку с испачканным землей и травой подолом, натягивала ночную сорочку, – он вам жениха нашел, а вы? Где вас носит?

Несмотря на услужливость и преданность делу, Миранда была строга со всеми – от принцесс до горничных, а порой даже грубовата. Таша, не думая обижаться, зарылась с головой в одеяло из волчьей шкуры, подбитой белым льном. Ноги гудели от усталости, но усталость эта была приятной. Конь! Ее конь, быстрый и лихой, стоял в деннике. Она сама накопила денег: продала деревенским девушкам несколько платьев и бус. Однако сладостные мысли о новом приобретении пришлось быстро оставить: в комнату просочилась рыжая, как лиса, остроносая Брунгильда – одна из служанок.

– Вот радость-то, принцесса, такая радость! Лорд нашел вам жениха! Теперь ваша судьба решена! И вам улыбнулась удача…

На фразе «и вам…» она осеклась, поймав злобный взгляд Миранды. Конечно, Таша прекрасно знала, что из двух принцесс ее двоюродную сестру, дочь лорда, все считали более серьезной и привлекательной. Ташу же, словно глупого ребенка, любили и жалели.

– Язык бы тебе укоротить, – Миранда сурово сложила руки на груди, и Брунгильда покорно потупила взор.

– А я что, я же радостью с принцессой делюсь, – продолжила тихо, – разве можно такую радость от девицы прятать? Да и жених-то какой! Какой жених!

– Да какой жених-то? – желая выяснить неизвестные ей одной подробности, Таша беспокойно села на кровати.

– Байрус Локк! Генерал армии лорда, – гордо подняв палец вверх, возвестила Брунгильда. – Он знатный, благородный, красавец!

– Мать твою! – Таша, хлопнув двумя руками себе по лбу, откинулась на подушки, тут же получив гневный шлепок по одеялу от суровой Миранды.

– Это что за выражения? Вы принцесса! – нянька встала в полный рост и нависла дородным телом над вжавшейся в угол Ташей. – Это вы от часовых набрались да от сельских девок! Принцессе так говорить не пристало! Или, может быть, вы хотите выйти замуж за крестьянина или пастуха!?

Нянька грозно посмотрела на усмехнувшуюся Брунгильду, и та поспешно скрылась за дверью.

Подувшись для солидности на Миранду, принцесса, желая разрядить обстановку, заговорила наконец о том, что давно ее терзало.

– Миранда, – начала она робко, – а я ведь замуж-то не хочу.

– Ну что ты, милая, разве можно так говорить? – толстая нянька, обычно сердитая и строгая, погладила ее по голове теплой и пухлой, как свежеиспеченная булка, рукой.

– Но ведь мужа любить надо.

– Так ведь стерпится – слюбится, – Миранда разгладила свой передник, а потом выудила из кармана осколок сахарного леденца, – вот, милая, поешь, а о всяких глупостях не думай, о хорошем думай: как муж любить будет, как детишек ему нарожаешь…

– Но мне Байрус вообще не нравится! Ну никак! Хоть ты меня убей! – раздраженно пробурчала Таша. Миранда обняла ее за плечи и хитро шепнула на ухо:

– А ты погоди! После брачной ночи, может, и передумаешь.

Мало сведущая в подобных вещах Таша, конечно, смутно догадывалась о том, что должно было произойти в первую брачную ночь, но, так как все ее познания в данном вопросе ограничивались лишь обрывками фраз хихикающих на кухне служанок и многозначительными «это, ну…» краснеющей и отводящей глаза Тамы, откровенный рассказ Миранды привел ее в панику. Бред какой! Да в ближайшие планы Таши вообще не входило замужество. Собственно, ни среди сельских ребят, ни среди приезжих лордов и принцев, а тем более среди вояк местной армии она не видела своего единственного.

По-детски наивная Таша вообще была пока что далека от этой темы. Охи и вздохи знакомых девчонок по роковым кавалерам ее мало интересовали, да и вообще, перспектива сидеть дома, рожать детей и ублажать мужа, которого выбрали тебе заботливые родители, мало прельщала девушку. Таша мечтала о другом. Совсем о другом: о том, как купит коня, наденет неприметный черный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, возьмет меч и понесется на восток, навстречу солнцу и приключениям. А можно и не на восток. Можно остаться в королевстве и стать воительницей, необязательно великой и знаменитой – скорее наоборот, никому не известной и неприметной, как тень. А замужество не вписывалось в эти планы! И уж тем более принцесса не думала, что свадьба у нее состоится раньше, чем у старшей сестры.

Радость от покупки коня испарилась окончательно, и на душе заскребли кошки. Надо же! Байрус Локк. Только не он. Таша скорчила рожу в темноту. Этот здоровый бородатый верзила ей не нравился никогда. Он жестоко обращался с солдатами и зажимал служанок по углам. Такого мужа она бы не пожелала и врагу. А тут свадьба. Первая брачная ночь, будь она неладна.

Пытаясь взвесить в уме все «за» и «против», Таша с ужасом поняла, что на подобные вещи она не согласилась бы даже с симпатичным мальчишкой с сельского праздника, что понравился ей еще весной, не то что с этим!

Миранда, решив, что убедила неразумную девицу, довольно улыбалась, а на сердце у Таши в это время чернело, как в грозу неожиданно чернеет голубое и чистое небо…

* * *

Война в Королевстве началась недавно. Однажды зимой с севера, неся ужас и разрушение, пришли войска. Слухи о них быстро расползлись по округе, наводя панику, сея перетолки и сплетни. Поговаривали о чудовищных тварях, могущественных колдунах, гоблинах, троллях и других невиданных существах. Таша всеми силами старалась по крупицам собрать хоть какие-то сведения – будущая шпионка и воительница должна быть подготовлена и информирована! Но все разговоры о войне в замке вели лорд и его военачальники, юных принцесс в них старались не посвящать, дабы не тревожить их нежную девичью психику.

Провалявшись полночи в раздумьях и поняв, что спать она уже не сможет, Таша слезла с кровати и, осторожно ступая босыми ногами по холодному каменному полу, выскользнула из покоев. Пошатавшись бесцельно по замку, девушка вдруг услышала голоса, которые доносились из тронного зала.

Она бесшумно подошла к одной из арок второго этажа, откуда можно было увидеть огромный зал, украшенный флагами, щитами и головами животных, поверженных на охоте лордами разных времен.

За круглым столом сидели лорд и леди, непривычно разодетые для столь позднего времени. Справа от них расположились два местных военачальника при полном параде, а напротив – какие-то люди, судя по цвету дорожных плащей, из королевской знати. Притаившись в арке, Таша прислушалась.

– Так вы, лорд Фаргус, говорите, что они придут сюда? – лорд Альтей, дядя Таши, жестом приказал слуге налить вина собеседникам. – Не знал, что северные подошли так близко, и в их армии кроме людей полно нечисти. Неужели это правда?

– Причем тролли и гоблины – это не самое страшное. У них есть некроманты, – высокий мужчина с лихими черными усами и большим крючковатым носом отпил из кубка, серьезно взглянув на лорда Альтея. – А это вам не второсортные, разъевшиеся на королевских харчах придворные колдуны. Это – мастера, – он задумчиво покрутил блестящий жгутообразный ус пальцами и сделал еще один глоток, – а еще у них есть мертвецы. Не просто вурдалаки или зомби. Другие. Их трое. Правда, пока мы добыли сведения только о двоих. Под одним конь, закованный в броню, огромный, как гора. Говорят, он лазает по стенам, как кошка, и разбивает копытами крепостные ворота, словно они из бумаги. Второй появляется реже. Ходят слухи, что он летает верхом на огромной птице или драконе, а третий…

– Значит, они идут сюда? – не дослушав, перебил его лорд Альтей и задумчиво опустил голову. – Чем нам это грозит?

– Похоже, независимые замки вроде вашего их не особенно интересуют, они разборчивы. Их цель – Королевство. Свободный замок Катуи они захватили и бросили, при этом два королевских города на северной границе стерты в пыль.

К сожалению, лорд Фаргус говорил очень тихо, и Таша, вся обратившись в слух, не заметила, как сзади к ней кто-то подошел.

– Подслушиваете, принцесса? – глухой низкий голос заставил девушку вздрогнуть и резко повернуться.

Освещенный слабым светом факелов, доходящим из зала через арку, перед ней стоял Байрус.

– Гуляю, – Таша, насупившись, опустила глаза и быстро зашагала мимо, однако могучая рука генерала пудовой тяжестью легла ей на плечо.

– Моя будущая жена не должна гулять ночью одна и без одежды, – он обжигающе смотрел на нее, и ей стало жутко от одной мысли, что этот громила может сделать с ней, если захочет.

– Я пока еще не ваша жена, – Таша выскользнула из-под его руки и заспешила к себе в покои, подобрав полы ночной рубахи и быстро семеня ногами.

До утра она сидела у окна, силясь не пропустить момент, когда ночные гости отправятся восвояси. Однако все же не удержалась и уснула в тревоге, свернувшись калачиком под волчьей шкурой…

* * *

Проснувшись в дурном настроении, сонная и помятая Таша нехотя натянула платье. В комнату, побарабанив пальцами по двери, прошмыгнула рыжая Брунгильда и принялась затягивать шнуровку на спине принцессы.

– Сегодня придет портниха из деревни, та самая, что шьет платья для леди, – защебетала она, распутывая затянувшийся не на месте узел, – мерки с вас снимет, а еще на этой неделе приедет мать господина Байруса. Очень знатная женщина и ужас, говорят, какая строгая!

– Ну и что? – Таша хмуро сложила руки на груди и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы потом выдохнуть, ослабив таким образом утяжку корсета.

– Глупая вы еще! – Брунгильда безнадежно покачала головой. – Вот о чем думаете-то? О чем? Вы же девица, вам о муже думать надо, хорошем, богатом. Чтобы как за каменной стеной. То-то вы ничего не поняли, что принцесса, – она вздохнула и с искренней завистью продолжила. – Вы что имеете – не цените! А для такой девушки, как я, найти жениха – великая радость. На селе одна нищета, а в замке солдатня – сегодня здесь, завтра там. А лордам – тем знатных невест подавай, стало быть, мне, простой служанке, и рассчитывать-то не на что, так что подумайте, принцесса, а то вам бы все капризничать…

– Я подумаю над твоими словами, – Таша смиренно наклонила голову.

Девушке и правда было немного стыдно перед Брунгильдой. «Уж не лучше ли было родиться служанкой?» – даже подумала она. Да нет, быть служанкой тоже не сладко…

В тревожных мыслях принцесса вышла во двор. Поздним утром на улице можно было встретить добрую половину обитателей замка: служанок, гарнизонных солдат, конюхов, поваров и горничных. Все, переговариваясь между собой, занимались делами: что-то чистили, мыли, переносили.

Умыкнув на кухне несколько булок, Таша юркнула через двор на конюшню и разделила их между лошадьми. Миновав стойла, она заскочила на скотный двор, чтобы попотчевать остатками хлеба коров и кур.

Продолжив путь к воротам замка, Таша обернулась – не хотелось попасться на глаза болтливой Брунгильде или строгой Миранде, которая наверняка поймает за руку и, отчитав, отправит в покои вышивать или учиться музыке со скучной престарелой дамой, приходящейся ей какой-то дальней родственницей или сколькотоюродной теткой.

Поскольку дама была незамужней и бездетной, в замке ее считали приживалкой и не любили. Наперекор всеобщему мнению, Таша жалела бедную даму и старалась с усердием внимать ее тоскливым урокам игры на арфе, а после утреннего разговора с Брунгильдой вдруг прониклась к ней пониманием как никогда. На секунду принцессе даже показалось, что она в старости будет такой же дамой, худой и унылой, порицаемой всеми и вся за то, что не ценила момент и отказалась от спланированного родителями замужества…

Бррр… Таша даже головой помотала. Байрус! Как ни крути, в нем не было ничего, что могло бы ее привлечь. Он вызывал только страх и недоверие. К тому же был намного старше. Подумав об этом еще раз, девушка точно поняла: нет, она не сможет не то что полюбить Байруса, но даже заставить себя относиться к нему безразлично, без опаски и неприязни. И снова с сожалением вспомнила того веселого сельского мальчишку, с которым чуть не поцеловалась на деревенском празднике. Он был молод и красив: загорелый, голубоглазый. Сначала они танцевали до упаду, а потом он увлек ее в глубь садов и, прислонив к дереву, обнял за талию. Однако, ловко вырвавшись, Таша, как испуганная косуля, стремительным прыжком скрылась в вечернем сумраке, оставив ни с чем незадачливого ухажера.

Не пожелав тогда раздаривать поцелуи, Таша прекрасно помнила, что, хотя случайный сельский кавалер и не вызывал у нее особых чувств, с ним было легко и приятно, а Байрус… нет, о нем даже думать не хотелось, он был где-то за гранью безразличия, на рубеже постоянной тревоги и недоверия…

Кивнув Геофу и жестом попросив не разглашать тайну ее отсутствия на уроке музыки, принцесса поспешила через мост. Быстро дошагав до деревни и спустившись к лугу, она легко отыскала веселую Таму. По-лягушачьи растянув в улыбке губы, та, как сумасшедшая, замахала рукой. Подбежав, Таша плюхнулась рядом с ней в траву и достала из-за пазухи слегка подтаявший кусок шоколада.

– Ух ты! – Тама восторженно всплеснула руками и деловито приняла угощение, которое незамедлительно съела. – Купцы были? Счастливая ты, принцесса! Надо же – ШОКОЛ-А-А-А-Д! – она блаженно закатила глаза, слизывая с руки остатки растекшегося лакомства. – Эх, всегда мечтала стать купчихой!

– Ты? Купчихой? – чуть не подавившись, фыркнула Таша. – Ха-ха.

– А что? – Тама шутливо подбоченилась и надула губы. – Буду толстая, вся в золоте и камнях, буду плавать на большой ладье и ругаться на базаре с торговцами! Мужа сама возьму, из бедняков, поплюгавее да потише – чтобы молчал и соглашался во всем. Он мне слово поперек, а я ему нагайкой по шее – на! Молчи да жену слушай, коли жена купчиха, богатства в дом носит да тебя, дармоеда, кормит!

Она ловко вскочила на ноги, взмахнула пастушьим хлыстом и, вальяжно вышагивая, прошлась по лугу. И правда – чистая купчиха, поразилась Таша.

– А ну, голубчик, отрежь-ка мне этого шелку да того бархату, да смотри, аккуратно, затяжек не наставь! А ты завесь мне пять пудов шоколаду! Эй, слуги, чего стоите? Грузите товар на ладью! – продолжала кривляться Тама, а ее молчаливый и тихий брат Филипп, сидящий в сторонке и с надеждой поглядывающий на остатки шоколада, испуганно отодвинулся подальше.

– Да, – согласилась Таша, – купчиха ты прирожденная!

– Да ну, – пастушка смущенно потупила взор, – мечты все это.

– А мечты, они на то и мечты, чтобы их исполнять, – Таша воодушевленно махнула рукой.

– Да как же их исполнить, принцесса? – Тама милостиво кивнула Филиппу, позволяя тоже угоститься лакомством.

– Денег заработать! Я же заработала! Лошадь себе купила!

– Пф! Да ты – принцесса, – обиженно отмахнулась пастушка, – у тебя одних платьев ворох и стоят они немало, а у меня? – она оглядела свою застиранную кружевную юбку. – Продам, так голой и останусь.

– Ну, – Таша принялась усиленно соображать, – ну, ты… а вот! – она радостно потерла руки. – Ты сделай что-нибудь!

– А что я сделаю-то? Я ничего и не умею, – отрезала Тама.

– Как же не умеешь? Овец умеешь пасти и на свирельке играть!

– И что? – пастушка хмуро ткнула носком сапожка брошенную в траве свирель.

– А вот! – Таша просияла, неожиданно придумав ловкую, как ей казалось, штуку. – Ты Лауриных овец возьмись пасти за деньги!

– Лауриных? – Тама с сомнением посмотрела вдаль, где на опушке леса белыми облачками колыхалось еще одно овечье стадо.

– Конечно! – Таша довольно сцепила пальцы. – Лаура замуж хочет выйти, а ее никто не берет.

– Еще бы, у нее же рожа красная, как помидор, и руки такие же! – со знанием дела подал голос Филипп.

– Она красная, потому что целыми днями свое стадо пасет и на солнце обгорает! Вот ты и предложи за деньги ее овец пасти. Она богатая – ей отец с каждой ярмарки бусы из камней привозит! Разве не дело говорю?

– Может, и дело, – Тама задумчиво почесала вздернутый носик. – Попробую, пожалуй…

* * *

Несмотря на войну, окрестные села и деревни дышали миром и покоем. Дети играли в лесах и на реке, не боясь зверья и душегубов, девицы ходили в соседние села, вооружившись одной лишь корзинкой и кошельком с горсткой монет, – разбойников тут не бывало никогда. Тревогу порой вызывали солдаты из замка: от их давно не ношенных доспехов, грудами сложенных под навесами в соломе, пахло кровью былых сражений, а видавшее виды оружие хранило в себе тайны прошлых убийств.

Две подруги, щебеча как птицы, шли по лесной дороге. Мягко шелестели юбки, бесшумно переступали по заваленной хвоей земле легкие ноги в кожаных туфлях. Тама волокла огромную корзину с отрезами ткани и кульками сладостей, купленными для троюродных младших братьев и сестер на ярмарке, которую девушки успешно посетили. Таша тащила на закорках седло и уздечку, расшитые красными нитями и золотом.

Яркий солнечный свет сиял над макушками стройных рыжих сосен, растворялся, проходя через зеленые кроны. Лес стоял на скалах, резкими обрывами уходящих в долину, туда, где мрачной громадой высился замок. Тропа крутилась и петляла, словно тот первый путник, что проложил ее, в долгих сомнениях бродя по лесу и пытаясь отыскать единственный верный путь.

За одним из поворотов девушки встретили деревенских ребят, которые покинули ярмарку чуть раньше и теперь остановились немного передохнуть. Подруги присоединились к этой компании, и через четверть часа двинулись дальше уже все вместе. Увидав, как принцесса надрывается, склонившись под непосильным грузом, один сельский паренек забрал у нее седло и поволок эту ношу сам. Тут Таша вдруг поняла, что забыла на привале уздечку. Крикнув остальным, что нагонит их, она налегке поспешила назад.

Вернувшись на место отдыха, Таша обнаружила уздечку на суку, где ее и позабыла. Протянув к ней руку, девушка на секунду замерла. В тишине солнечного леса отчетливо и глухо послышался конский топот. Несмотря на то, что чужаков в окрестностях замка не водилось, а местные опасности не представляли, она напряглась, вслушиваясь в мощные вздрагивания земли.

Похоже, скачущая лошадь была очень крупной и тяжелой. На ум сразу пришел закованный в доспехи рыцарский конь. Догадка тревожная. Что делать в этих краях рыцарю? По всем лесам и полям стоят дозорные: если бы кто-то приехал в эти места, в замке бы про это знали.

Закинув узду на плечо, принцесса поспешила по тропе, но грозный топот усиливался. Перспектива остаться в лесу наедине с неведомым всадником прельщала мало. К тому же, Таша чувствовала, что впадает в панику и оцепенение одновременно. Ноги налились свинцом, затрудняя каждый следующий шаг, а конь, между тем, перейдя с галопа на рысь, стучал копытами совсем рядом. Решив, что бежать глупо, девушка остановилась и в последней надежде обернулась.

Конь медленно, почти не покачиваясь, выплыл из-за поворота. Таких огромных животных Таша не видела никогда. Тело лошади казалось длинным, как у бассет-хаунда, а грудь расходилась вширь, заслоняя собой практически всю дорогу. Конь был черным как смоль, его длинную узкую голову венчал кожаный шлем, а других доспехов не было. Всадника Таша даже разглядеть не успела. Да, собственно, и разглядывать было нечего. Фигуру скрывал объемный черный плащ, а большой капюшон полностью прятал лицо.

Остановившись и для уверенности выпрямив спину, девушка посмотрела на незнакомца. Всадник замер, создав вокруг себя тишину, нарушаемую только шумом конского дыхания.

– Здравствуйте, – принцесса слегка склонила голову, все же решившись первой заговорить со странным человеком.

Конь гулко переступил копытами и страшно сверкнул глазами. Таша испуганно попятилась, но твердая рука в черной кожаной перчатке с металлическими вставками – единственное, что можно было разглядеть из-под плаща – натянула повод, и конь встал, как вкопанный.

– Вы идете в замок лаПлава? – продолжая диалог или, скорее, монолог, поинтересовалась Таша, с интересом рассматривая всадника. – Он там, – девушка махнула рукой в сторону, куда направлялась и сама.

Человек не ответил, оставаясь все таким же неподвижным.

– Или вы двигались в Воркс? – немного успокоившись, спросила принцесса. В этом районе не было других поселений. До соседствующего с замком городка Воркса оставался день пути по хорошей дороге, которая начиналась сразу за лесом. И Таша знала, что из Малакки, крошечной деревушки, стоящей на Большом торговом пути и славящейся своими ярмарками и базарами, на которых порой предлагали свои товары проезжие торговцы, по этой дороге можно было попасть либо в Воркс, либо в ее собственный замок – лаПлава. Всадник уже не вызывал такой тревоги, как вначале. Теперь он казался Таше обычным путником, отставшим от своих и заплутавшим в лесу.

Голова в черном капюшоне слегка наклонилась вперед, видимо, кивая.

– Значит, в Воркс! – Таша, обрадовавшись, указала рукой налево. – Это туда!

Мрачная фигура медленно двинулась в указанном направлении, нарушая тишину соснового леса глухими шагами.

– Ой, подождите! – вспомнив, что мост в Воркс был смыт водой в начале весны, Таша бросилась следом.

Конь остановился, и скрытое тенью лицо обернулось к ней.

– Там нет моста, вам нужно вернуться в Малакку и поехать по другой дороге, – выпалила она, а потом, сама не понимая зачем, добавила: – Если хотите, я проведу вас короткой дорогой.

Всадник вроде бы снова кивнул.

– Придется идти через лес.

Таша робко и опасливо покосилась на страшные желтые зубы, нервно грызущие удила, а потом, словно в беспамятстве, протянула руку и подхватила коня под уздцы. Тот зафыркал и захрапел, заперебирал ногами, но незнакомец вновь твердо одернул повод, и конь затих. Таша потянула увереннее. Всадник, казалось, не возражал.

Искоса поглядывая на коня и вслушиваясь в мертвую тишину за своей спиной, принцесса по памяти двинулась в чащу. Объяснить самой себе, зачем ввязалась в эту авантюру, она не могла. Что-то мимолетное, словно наваждение или колдовство, заставило ее обронить две последние фразы и лишило воли мыслить и осторожничать. «Что может случиться? Если он хочет убить или похитить меня – то зачем тянет время? Наверняка действительно заблудился. Явно не местный», – теряясь в догадках, Таша мерно шагала вперед. Внутренний голос подсказывал, что опасность не грозит ей, если она сделает все правильно. Значит, нужно отвести всадника в Воркс и вернуться. Вот только Тама, наверное, будет переживать! Чего доброго, побежит в замок и поднимет там всех на уши. Обеспокоенная этой мыслью, Таша ускорила шаг, дернув коня, отчего тот захрапел, но ходу прибавил.

Этот конь странно пах: от него не разило навозным конюшенным духом, как от остальных лошадей. Запах был слабый, едва заметный, чуть сладковатый и очень знакомый, но вспомнить, что же все-таки так пахнет, Таша не могла, как ни старалась.

Добравшись до брода, она бросила повод и указала на противоположный берег: чтобы попасть на дорогу, ведущую в Воркс, надо идти туда!

Всадник пришпорил коня и рысью двинулся в реку, подняв в воздух тучу зеленоватых брызг. Посмотрев несколько секунд ему вслед, принцесса бросилась обратно. Вылетев на свою тропинку, она чуть не сбила с ног испуганную и зареванную Таму. Пастушка, как выяснилось, уже давно в отчаянии бродила по окрестностям в поисках сгинувшей принцессы!

* * *

Всю ночь черный всадник не шел у Таши из головы. Кто он такой? Куда ехал? В памяти всплывали рассказы лордов, подслушанные в тронном зале: война, тролли, гоблины, мертвецы и некроманты. Таша, привычно обняв колени, сидела на подоконнике и наблюдала за тем, как под утро оживает двор замка: вылезают из-под крыльца сонные собаки, скидывает потертую рубаху и начинает колоть дрова огромной секирой старый Геоф, Миранда, ворча, машет на солдат, решивших умыться у колодца.

Одевшись до появления Брунгильды, Таша побрела на кухню, однако, неосмотрительно попавшись на глаза Миранде, была водворена назад в покои – причесываться и шнуровать корсет.

Подоспевшая Брунгильда, затягивая госпоже шнуровку, казалось, выместила на ней все свое недовольство ранней побудкой. Обретя наконец свободу, несчастная принцесса была затянута так туго, что не смогла и вздохнуть.

Вскоре Таше сообщили очередную «приятную» новость: через несколько дней состоится ее свадьба с Байрусом. Однако это вызвавшее всеобщую радость известие лишь еще больше омрачило юную невесту, ставя окончательный крест на всех ее радужных планах.

Леди Альтей, как и говорила Брунгильда, лично привезла из деревни лучшую портниху, которая, обмерив девушку со всех сторон, принялась шить подвенечное платье.

К обеду приехала леди Локк. Высокородная и очень чопорная дама в высокой конической шапке, с бритыми бровями и лбом, как носили раньше, в дорогом, но жутко немодном платье, расшитом огромными камнями. Ее сопровождала толпа слуг: пажи, горничные, охрана и пара каких-то страшных, похожих на ведьм женщин, оказавшихся повитухами. Пожелав взглянуть на будущую невестку, мамаша Байруса проделала долгий путь и была раздражена и недовольна.

Пока она отдыхала, служанки и няньки толпой наряжали Ташу в праздничное платье и укладывали волосы в аккуратные витые локоны. К вечеру ее повели на смотрины.

Леди Альтей, пристально оглядев племянницу, кажется, осталась довольна и, взяв Ташу под руку, вывела ее в большой зал, где в окружении свиты восседала леди Локк. Скорчив недовольную мину, она щепетильно осмотрела принцессу и жестом дала знак повитухам приступать к более детальному досмотру.

Таша сопела и белела от ярости: только строгий взгляд леди Альтей удерживал девушку от того, чтобы пнуть старых ведьм ногой, пока те бесцеремонно изучали ее зубы, волосы, кожу и, дабы убедиться в невинности юной принцессы, даже заглянули туда, куда им вообще не следовало смотреть. Спустя почти час унижений девушку наконец отпустили, и подоспевшие служанки, раскланиваясь, отвели ее в покои.

Оказавшись в своей комнате, Таша сорвала гнев, выкинув из окна миску с пирожными, чем привела в дикий восторг гуляющих во дворе собак и кур. Попинав немного мебель, она позвала Брунгильду и сдержанно попросила избавить ее от ненавистного корсета. Переодевшись в простое платье, Таша пулей вылетела из замка и направилась на конюшню.

Черныш бодро затопал копытами, обнажая ровные белые зубы и потрясывая короткой, постриженной ежиком гривой. В сравнении с остальными лошадьми он казался крошечным. Таша накинула на него недоуздок и вывела во двор. Там вовсю кипела жизнь, как, впрочем, и всегда. Никто не обратил на принцессу особого внимания, только старый Геоф приветственно махнул рукой.

– Покататься вздумали? Смотрите там, осторожнее!

Таша кивнула ему в ответ, конь звонко простучал подковами по мосту и, почувствовав свободу, затряс головой и забил копытом землю.

– Вперед, дружок! – крикнула юная всадница, пришпорив коня.

* * *

Конь летел вперед, приминая копытами луговую траву. Он был неутомим и стремителен, словно бойкий весенний ручей.

Ездить без седла и узды принцессу научил Филипп, брат пастушки Тамы. Холодный ветер рвал волосы из прически и приподнимал юбку, оголяя колени. Вытянув шею и подставив ему лицо, Таша наслаждалась своим одиночеством. Луг закончился, и дорога поднималась к скалам, в сосновый лес. Перейдя с галопа на рысь, конь двинулся туда, тревожно прижимая уши и сердито фыркая. Лошади не любят закрытых пространств: на просторе полей и лугов хищника заметить проще, чем в темной лесной чаще…

Между тем, скалы стали круче, а дорога превратилась в тропу. Сосны, корявые, рыжие, потеряв всякую стройность и грацию, судорожно цеплялись за камни узловатыми корнями. Светло-бежевые солнечные блики, игравшие на стекающей по стволам смоле, исчезли, сменившись серой дымкой теней. Проглядывающие через прогалины в густой зелени островки неба стремительно темнели. Собирался дождь.

Подумав, что доедет до следующего изгиба тропы и обязательно повернет обратно, Таша решительно устремилась вперед. Но, не успев преодолеть и нескольких метров, конь вдруг захрапел и вскинулся на дыбы. Таша едва удержалась, сжав ногами его бока и вцепившись в гриву.

Прямо на дороге лежала миниатюрная лошадь. Совладав с бьющимся в ужасе Чернышом, принцесса увидела на ее белой бархатной шее несколько колотых ран. Пытаясь понять, кому и зачем понадобилось убивать явно дорогое и породистое животное и бросать его на лесной тропе, она силой воли заставила своего коня еще на несколько шагов приблизиться к трупу.

Так как подходить вплотную Черныш отказался наотрез, Таше пришлось спешиться. Обойдя тело и наконец рассмотрев завернутую назад под невероятным углом голову несчастного животного, она присела на корточки и закрыла лицо руками. Холодное, горькое чувство разлилось по телу, а сердце сжалось от отчаяния и ужаса: перед ней лежал мертвый единорог… Мало того, негодяй, сотворивший такое зверство, бесцеремонно спилил драгоценный рог и унес его, оставив оскверненное тело посреди леса. Глаза Таши наполнились слезами, и она, склонившись перед распростертым на земле единорогом, тихо заплакала…

Девушке потребовалось много времени, чтобы переместить его дальше в лес и укрыть ветками и листьями: раскопать землю безо всякого орудия было невозможно.

Стиснув зубы и размазав по раскрасневшемуся лицу слезы и грязь, принцесса поспешила обратно в замок. Убить единорога. Совершить такое немыслимо! Единорог бережет леса от беды, очищает воду в реках, усмиряет лютых зверей, подстерегающих путника в дороге. Без единорога лес одичает, станет опасным и злым, из реки уйдет рыба, а к зиме явится в лесную чащу свирепый северный волк. Да мало ли что еще может случиться без единорога…

* * *

Таша спешила по коридорам, распугивая своим видом служанок.

– Где дядя? – затрясла она Брунгильду, поймав ее в коридоре.

– Лорд Альтей у себя, – промямлила та, пытаясь ослабить крепкую хватку юной принцессы.

Пулей влетев в кабинет, Таша действительно застала лорда там, в сопровождении одного из капралов – Френсиса Сотто.

Выслушав сбивчивый рассказ племянницы, Альтей позвал служанок и отправил ее в покои, пробормотав какую-то утешительную чепуху. Как ни странно, он остался невозмутимым, да и Сотто не особенно удивился.

Выставленная за дверь, принцесса попыталась пожаловаться на судьбу служанкам, но те отворачивались и отводили глаза. И только под особенным «разоблачительным» Ташиным взглядом (брови нахмурены, глаза по-бычьи смотрят исподлобья) одна из них сдалась.

– Война началась…

– Она уже давно началась, – Таша нахмурилась еще страшнее.

– Говорят, северная армия совсем рядом, – испуганно пролепетала служанка. – Из деревни народ в лес побежал прятаться, солдаты целый день мост чинят и ворота смазывают, чтобы закрывались хорошо.

Не дослушав, Таша ринулась к окну. Издалека донесся заунывный звук рога. С лесистого склона через луг к замку шумной, ощетиненной копьями рекой текли солдаты. Это были вовсе не те солдаты, что год за годом бездельничали в замке – разношерстные, ленивые, порядком позабывшие свою прежнюю службу и раздобревшие на казенных харчах. Эти были другими: разодетые в красно-золотые цвета воины королевской армии, все, как на подбор, в начищенных доспехах, со сверкающими отточенной сталью длинными копьями. За пехотинцами шла кавалерия: грозные, закованные в броню кони мерно покачивали головами в такт шагам…

Геоф и остальные местные вояки расступились, уступая дорогу высокому всаднику в шлеме с алыми перьями.

– Ого, это, наверное, генерал! – предположила Таша, перевешиваясь через каменный подоконник.

Всадник спешился и, встреченный лордом Альтеем, Байрусом Локком и Френсисом Сотто, прошел в замок.

Таша немного неуклюже сползла с подоконника, одернула длинную юбку, задравшуюся и открывшую ее бедра с прилипшей к коже черной лошадиной шерстью.

Как назло, из коридора, шурша длинным накрахмаленным платьем, появилась леди Локк. Заметив слезающую с окна Ташу, она с омерзением скривила гордое лицо. Ее высокий лоб, бритый и круглый, как старый глобус, стоявший раньше в за́мковой библиотеке, казался от этого еще больше. Пробормотав извинения, принцесса опрометью кинулась прочь. С каждой встречей эта женщина пугала ее все сильнее…

* * *

Королевская армия не просто так явилась в лаПлава. Хотя замок и был свободным и не подчинялся королю, существовал негласный договор о том, что во время войн или восстаний строение может быть использовано как гарнизон и, сохраняя нейтралитет, все же предоставит свои стены для королевских войск…

С их появлением стало ясно: лаПлава не избежит штурма. Однако спорить с Королем лорд Альтей не мог, и ему оставалось лишь стиснув зубы смотреть, как его воины, низвергнутые до простых рабочих, чинят ворота и мост. Опасаясь, что королевские солдаты разорят замок, лорд немного успокоился, увидев, как ловко справляется с подчиненными королевский командующий – Лестор Ллойт.

Вступать в бой Альтей не хотел, но понимал, что, скорее всего, сделать это придется. Поэтому все же приказал Сотто и Локку держать войско в полной боевой готовности.

А вот Таша встретила новость о возможном штурме с надеждой. Свадьба с Локком в тот момент пугала ее гораздо сильнее, чем клыкастые гоблины, а некроманты и мертвецы вызывали не страх, а скорее трепет и любопытство.

Леди Альтей, не разделявшая подобных восторгов, наскоро приказала спрятать принцесс в дальние покои.

Девиц укрыли в западном крыле замка. К дверям приставили охрану.

Сидеть вместе с «дурой Оливией» в одной комнате было для Таши хуже горькой редьки. Сестры редко общались. Между девушками существовала своего рода неприязнь, и они избегали друг друга. Честно сказать, Таша немного завидовала старшей кузине. Ведь Оливию все считали красавицей. Оспорить это было сложно: миниатюрная, с огромными глазами горной серны и нежным голосом нимфа, окутанная водопадом струящихся золотых локонов. Таша рядом с ней чувствовала себя дурнушкой: высокая, жилистая, как мальчишка, непослушные русые волосы выгорели на солнце и от ветра стали жесткими, как шерсть дворовых собак.

Все же, оставшись с сестрицей наедине, Таша решила пойти на мировую и поделилась с красавицей Оливией припасенным куском шоколада. Оказавшись без нянек, которые находились в других покоях с леди Альтей, девушки непроизвольно потянулись друг к другу, забыв о своих разногласиях.

Тем временем, замок, приютивший в своих стенах целую армию, стал похож на муравейник: слуги и служанки боязливо попрятались, стараясь лишний раз не выходить во двор, а в полупустой когда-то конюшне лошади стояли даже в проходах…

* * *

Вечером по опущенному мосту вихрем пролетел гонец. «Они уже рядом!» – новость быстро облетела весь замок, повергая его жителей в трепет и наводя панику. «Может, пройдут мимо?» – подумал Альтей, тут же упрекнув себя за наивность… Очевидно, что с королевской армией в замке не было никаких шансов избежать штурма.

Когда солнце село, с холма заунывно и дико зазвучал чужой рог. Солнце алым шаром стремительно катилось за горизонт, спеша укрыться за верхушками деревьев.

Наступала темнота… А кому захочется сражаться в темноте? Тем более с целой армией злобных тварей, неизвестных и беспощадных.

Как только замок окутала тьма, лес за лугом осветился огнями факелов. Стоящий на крепостной стене рядом с лордом Байрус Локк присвистнул.

– Сколько же их там?

Лорд Альтей молчал, угрюмо вглядываясь во мрак. А из леса уже медленно вытекали воины. Они не торопились и не прятались, и у хозяина замка снова промелькнула надежда: «Вдруг пройдут мимо?»

Воины двигались вперед, мерно бряцая доспехами. Даже при тусклом свете факелов, закрепленных на шлемах некоторых из них, было заметно, что это не люди. Высокие холки, длинные руки и вытянутые челюсти под тяжелыми шлемами: гоблины. Они были вооружены небольшими круглыми щитами, короткими мечами и легкими луками. Выстроившись перед замком до самого леса, солдаты замерли и погасили факелы, словно растворившись в тишине.

Альтей увидел, как лучники поспешно строятся по стенам.

– В такой темноте стрелять в них бессмысленно, – скептически заключил Локк, угадав мысли лорда.

– У королевских не только лучники, но и арбалетчики, – поспорил с генералом Сотто. – Поляна перед замком мала, а гоблины встали очень плотно друг к другу. Мощные арбалеты пробьют их щиты и доспехи.

Пожилой капрал недолюбливал Байруса и при каждом удобном случае старался подчеркнуть некомпетентность слишком молодого, по его мнению, генерала.

– Все равно их больше, – отмахнулся Локк. – Боюсь, что гоблины – это только начало.

Королевские лучники стояли на стенах в ожидании команды. На поляне в это время повисла гробовая тишина, а потом ее нарушил стук копыт. На крепостной мост из тьмы вышла лошадь. Плечи всадника, вальяжно развалившегося в седле, укрывал простой серый плащ, а лицо прятала широкополая восточная шляпа, пыльная и потрепанная. Подъехав вплотную к воротам, он остановился и приветственно поднял руку.

– Издевается, сволочь, – проворчал Локк, тут же поймав недовольный взгляд Сотто.

– Никогда не стоит отказываться от переговоров, – как бы невзначай произнес капрал, – если есть шанс сохранить жизнь себе и противнику, лучше попытаться его использовать.

Байрус только фыркнул, а Альтей, не обращая на них внимания, разглядывал парламентера: на генерала он не похож, на мага тоже. Кто же он?

Тем временем всадник обратился к замершим на стенах обитателям замка. Его голос, на удивление молодой и звонкий, нарушил уже ставшую привычной тишину.

– Приветствую вас, господа лорды и военачальники, – из-под полей шляпы блеснула белозубая улыбка, – именем короля великого севера и его волею, предлагаю вам сдать замок без боя, дабы не калечить ваших воинов нашей забавы ради…

Капрал королевской армии, Симус Керра, побагровел от ярости и отдал приказ лучникам:

– Сделать ежа из этого клоуна!

Стрелы свистнули в ночном воздухе. Всадник не двинулся и даже не дрогнул. Несколько из них воткнулись в доски моста, остальные попали в голову и грудь лошади, которая сначала тихо осела на задние ноги, потом согнула передние и со сдавленным хрипом завалилась на бок. Всадник легко спрыгнул с нее:

– Значит, мое предложение вы отклонили, – уточнил он. – Ну что ж, это ваше право, – в очередной раз улыбнулся парламентер.

Новая стая стрел взвилась в воздух. Странный человек на мосту казался стопроцентной мишенью, однако, немыслимым образом отскочил в сторону, совершив едва заметное движение рукой. За этим последовало немыслимое: павшая лошадь стремительно поднялась, словно какая-то сила оттолкнула ее от земли, и приняла стрелы на себя, став щитом для человека, который, не торопясь, отступил в темноту.

Солдаты на стенах растерянно опустили луки…

Все еще лелея надежду на мирную развязку, лорд Альтей подошел к краю стены и приказал Симусу закончить обстрел.

– Храбрые воины севера! – начал он. – Я, лорд замка лаПлава, предлагаю вашему командиру оставить нас и пройти мимо. ЛаПлава – свободный замок, мы не имеем отношения к воинам Королевства.

– Видимо, поэтому ты прячешь за стенами армию Короля, – отозвался голос из колдовского тумана, плотно окутавшего мост и поле, в котором трудно было что-то разобрать.

Лорд Альтей нахмурился. По всей видимости, призрачную завесу сотворили маги врага, пряча армию захватчиков от удара засевших на стенах стрелков.

– Пожалей своих солдат, бессмысленно губить их ради ненужного штурма, – лорд все еще пытался избежать нападения.

– Мои солдаты уже и так мертвы, им терять нечего, – голос растворялся в дымке и звучал отовсюду одновременно, а лорд растерянно крутил головой, пытаясь отыскать его источник.

Вдруг туман, густо укрывающий мост, рассеялся, открыв взгляду все ту же одинокую фигуру в сером плаще.

– Открой ворота, лорд Альтей, – улыбнулся человек из-под широких полей шляпы, – как ты там говоришь, «пожалей солдат».

– Убирайся к дьяволу! Или сам пожалеешь, – проревел со стены Байрус Локк. – Тобой я лично займусь!

Локк схватил копье и швырнул во врага. Даже когда острие поддело край шляпы и сбило ее с головы противника, тот не шевельнулся. Шляпа мягко упала на мост, открывая лицо незнакомца. Он был довольно молод, волосы, красные, как огонь, выдавали в нем северянина, хотя хищный разрез глаз и черты лица были скорее восточными.

– Как хотите! – рыжий разочарованно развел руками и, развернувшись спиной к противнику, снова скрылся в тумане.

– Что он имел в виду? Мертвые воины? – Байрус в тревоге обернулся к лорду, демонстративно игнорируя Сотто, однако тот, не мешкая, пояснил:

– Это некромант.

Альтей помрачнел и двинулся к командующему армией короля. Лорд решил еще раз предложить сдать замок, однако Лестор Ллойт наотрез отказался, тут же получив бурную поддержку Байруса.

– Они все равно нас перебьют, – рявкнул Ллойт.

– Не нас, а вас, – ехидно пробурчал капрал Сотто, однако остальные сделали вид, что не услышали этого.

– Неважно. Они не оставляют в живых никого, даже женщин и детей, – настаивал королевский генерал.

– Но они не трогают свободные замки! – протестовал Альтей.

– А вы в этом уверены, лорд? – Лестор Ллойт приблизил к нему свое обветренное, покрытое морщинами и шрамами лицо. – Может быть, это просто слухи? – он усмехнулся надменно и горько: этот человек не считал нужным проявлять уважение к кому бы то ни было, кроме Короля, а лордов свободных замков, по его мнению, уважать вообще было не за что. – За вашими… нашими, – тут же исправил себя королевский генерал, – стенами стоит армия оживших мертвецов, и вы думаете, когда они ворвутся в замок, кто-то будет за ними следить? Вы никогда не сталкивались с зомби? Это сразу заметно. Так что, поверьте на слово, лорд, зомби хотят только одного – есть! Поэтому они и пришли сюда – за едой! За вами, за мной, за вашими дочерьми… Девиц им скормят в первую очередь, вы не знали, лорд? Не знали? Говорят, кровь девы обладает необыкновенными свойствами, наделяющими силой…

От этих слов Альтей похолодел:

– Прекратите, – схватившись за голову, он прислонился к стене. – Делайте что-то, делайте, что считаете нужным, генерал, только не допустите этого…

Королевский капрал дал отмашку, и туча стрел унеслась в неизвестность, осыпавшись дождем и звучно простучав по щитам гоблинов. Тишина.

– Поджигай! – снова скомандовал Симус Керра.

Еще одна партия стрел, теперь уже огненных, накрыла пространство перед замком. Гоблины зашевелились. То там, то тут в белой дымке загорались огненные вспышки.

– Это им, похоже, не по нраву! – Байрус злорадно улыбнулся.

– Давай еще, ребята! – только Керра отдал приказ, как темным стремительным роем их настигли ответные стрелы гоблинов. Не успев спрятаться за стенами, многие из королевских лучников упали, пораженные на месте. Не дав оставшимся опомниться, гоблины вновь ответили стальным ливнем.

– В укрытие! – скомандовал Керра, но его голос был уже неразличим среди гула.

– Черт! У них таран! – закричал Сотто. – Ворота слабые!

– Выдержат! – облегченно выдохнул Альтей: за день до штурма он лично проверял состояние окованных дубовых створок и дополнительной выдвижной решетки.

– Скорее сюда! Взгляните на это! – Байрус взволнованно смотрел вниз со стены.

Четыре огромных равнинных тролля волокли стенобитную машину – исполинское бревно, висящее на цепях внутри поставленной на колеса массивной кованой рамы. В отличие от своих горных собратьев, эти тролли были существенно крупнее и сильнее, но при этом гораздо покладистее. Их серо-коричневые мускулистые туши прикрывала немногочисленная одежда и не менее скудные доспехи.

Приблизившись к воротам вплотную, тролли скинули с плеч носильные ремни и отступили под прикрытием очередной лавины гоблинских стрел. Вслед за ними, припадая к земле и волоча непослушные ноги, выползли несколько мертвяков. Ухватившись за приделанные к бревну ручки, они раскачали его в полную силу. Ворота дрожали под ударами окованного сталью наконечника, изготовленного в форме бараньей головы.

– Масло, скорее! Давайте масло! – кричали в замке. Солдаты перевернули два огромных котла, подготовленных еще перед штурмом, и таран вместе с мертвяками на несколько секунд скрылся под струей кипящей смолы. Со стен полетели факелы, превращая вражеское оружие в пылающую громаду.

Мост заволокло черным едким дымом. Пока военачальники пытались рассмотреть со стен, что же сталось с тараном и зомби, на стены полетели вражеские тросы с крючьями и надо рвом взметнулись штурмовые лестницы, на которых висели мертвяки и гоблины.

– Руби тросы! – истошно орал Ллойт. – Скорее! Не дайте им влезть на стены!

Солдаты еле успевали обрубать тросы и отталкивать алебардами лестницы. Слава богу, гоблины, побоявшись ранить своих, прекратили стрельбу. Однако новая напасть не заставила себя ждать…

* * *

Шум битвы был отчетливо слышен даже из дальних покоев. Таша ерзала на месте: неопределенность и любопытство одновременно мучили ее.

Решившись, девушка наконец приоткрыла дверь в коридор. Оба охранника, приставленные к принцессам леди Альтей, наблюдали за происходящим из окна. Таша, окинув хмурым взглядом их напряженные спины, тихонько прошмыгнула мимо, оказавшись на лестнице, ведущей в башню. Поднявшись на несколько пролетов, она припала к узкому стрельчатому окошку, завороженно смотрела, как все вокруг окутывает туман, как выходит из него одинокая серая фигура и предлагает сдать замок, как падает на землю сбитая копьем с головы рыжеволосого незнакомца широкополая шляпа, как проносится по рядам солдат пугающий шепот: «Некромант!», как взлетает над стеной туча стрел, как гулко и мощно бьет в стену таран.

Когда по лестницам полезли гоблины и мертвяки, Таша с уверенным спокойствием осмотрела внутреннюю стену, отделяющую башню от основного двора. По ней были расставлены королевские бойцы и местные солдаты. Да и вообще замок всегда казался Таше неприступным. На ее недолгом веку его штурмовали несколько раз. Среди нападавших оказывались то распоясавшиеся разбойники, то отряд дезертиров, то кочующие степняки.

Туман отступил от стен, открыв взгляду кишащих под ними гоблинов и мертвяков, на которых уже лилось из котлов кипящее масло. «Что они будут делать без тарана? Лезть на стены по одному? Или навалят гору трупов вровень со стеной?» – Таша с интересом наблюдала за происходящим.

Неожиданно гоблины, словно по команде, волной отхлынули от стен, а мертвяки, вняв жесту рыжего некроманта, расступились, освобождая дорогу продвигающейся через ряды воинов фигуре.

Гигантской темной тенью на мост вышла лошадь. Таша вздрогнула. Перед воротами стоял тот самый черный всадник. Его нельзя было не узнать: эту крупную непропорциональную лошадь с длинным телом принцесса когда-то вела под уздцы. Все тот же темный плащ укрывал фигуру, а глубокий капюшон прятал лицо.

Всадник медленно повел головой, словно принюхиваясь. На секунду прямо на Ташу из-под капюшона уставились две красные точки.

В ужасе девушка вжалась в камень подоконника, пытаясь спрятаться от жуткого горящего взгляда и надеясь на спасительную стену и высоту башни. Кто это? И не человек вовсе! В памяти всплыли обрывки разговора лордов о черных мертвецах. «Неужели… Не может быть…» – от мысли о том, как она одна вела через лес таинственного всадника, принцессу прошиб холодный пот. Таша вдруг поняла, что за сладковатый тяжелый запах от него исходил, и поежилась от своей догадки: так пахнет падаль.

Черный мертвец тронул коня, и тот, сделав несколько стремительных прыжков к воротам, поднялся на дыбы во весь свой исполинский рост. Узкая костистая голова странного зверя оказалась практически на высоте ворот. На этот раз конь был защищен мощными коваными доспехами. Ненадолго замерев на вытянутых задних ногах, а потом слегка развернувшись, этот монстр обрушился стальным плечом и необъятной грудью на ворота, и те отозвались скрипучим треском ломающегося дерева.

Гоблины ликующе взвыли, а осажденные воины под крики генерала и капралов вскинули луки, стремясь поразить живой таран. Однако почти все попавшие в цель стрелы были гулко отбиты вороненой сталью доспехов. А те немногие, что все же вошли в тело мертвеца и его лошади, не причинили им вреда: черный всадник лишь слегка пошатнулся в седле. В ответ мрачный воин снова поднял коня на дыбы, заставив его нанести по воротам новый сокрушительный удар. Из-под крушащих дерево копыт полетели щепки и обломки стальных засовов.

Вереща и улюлюкая, гоблины дали по стенам залп из луков и хлынули к воротам, стремясь доломать их и очистить проход внутрь. Пропуская воинов, всадник скрылся из вида.

Завороженная зрелищем Таша с облегчением выдохнула: за деревянной преградой гоблинов-штурмовиков ожидала прочная решетка, из-за которой по ним тут же открыли огонь арбалетчики. Тяжелые болты легко пробили не слишком прочные доспехи северных пехотинцев, заставив первый ряд атакующих отступить на тех, кто напирал сзади.

Принцесса сжала кулаки, наблюдая, как двинулись к воротам огромные тролли, будучи сами живыми стенобитными орудиями. Следом за ними стремительной черной тенью снова вылетел мертвец. «Неужели он сможет сломать решетку?» – стараясь ничего не упустить, усомнилась Таша. Однако мертвец, круто изменив траекторию, отвернул от моста.

Одним мощным рывком его конь оторвался от земли и прыгнул на стену. Зацепившись передними ногами за край и неуклюже уперевшись в камни задними, черный монстр подтянулся и перевалился через невысокий бордюр, прямо на подставленные пики.

Таша округлила глаза, дрожа от возбуждения и ужаса.

Оказавшись на стене, монстр встал, в руках всадника блеснули холодным светом лезвия сразу двух мечей. Он пришпорил своего демонического скакуна и, стаптывая и рубя наваливающихся со всех сторон воинов, понесся вперед. В воздухе смешались вой гоблинов, крики солдат, свист стрел и грохот крушащейся решетки.

Израненный стрелами, но словно не замечающий этого, всадник спрыгнул со стены вниз. Теперь он исчез из поля зрения, оказавшись во дворе замка, наполненном суетящимися солдатами. Таша не видела, что происходит сейчас перед воротами, но слышала дикие крики и грохот. Вскоре во дворе раздался звонкий лязг рухнувшей решетки. Гоблины довольно заголосили и ринулись в атаку.

Теперь замок снова напоминал кишащий муравейник. Воздух наполнился звоном доспехов и оружия. По стенам носились солдаты, во дворе разили врагов пиками и копытами боевых коней рыцари, так и не получившие возможность встретить противника на открытом пространстве.

Большая часть боя была скрыта от глаз принцессы из-за положения башни, но она уже поняла, что северные прорвались внутрь.

Черный всадник снова взлетел на стену и, раскидывая в стороны королевских солдат, двигался вперед.

Одна из стрел необычно блеснула в лунном свете белым сияющим наконечником и ударила мертвеца в корпус, сбив с коня. Скакун взвился на дыбы, а черная фигура ударилась о камни и замерла неподвижно. Таша не поверила своим глазам – неужели убит? Но мертвец вскоре пошевелился, перевалился на четвереньки, подобрал оба своих меча, поднялся на ноги и снова залез в седло.

Таша спрыгнула с подоконника, услышав гулкий треск древесины. Захватчики ломали внутренние ворота. Девушка бросилась к покоям, в которых все еще пряталась «дура Оливия».

Вылетев в коридор, Таша чуть не столкнулась с рослым мордатым гоблином, который, увидев принцессу, ринулся за ней мимо заветной двери. Несколько его товарищей, вынырнув из-за угла, понеслись следом за убегающей добычей. Им наперерез кинулись подоспевшие охранники, но гоблинов было больше, и они сразу оттеснили солдат на лестницу.

К счастью, штурмовики не заметили проход в покои: одна из секретных дверей была почти неразличима для взгляда. Воющая ватага захватчиков мчалась по замку, пытаясь изловить Ташу, которая, ловко маневрируя по извилистым коридорам, юркнула в одну из тайных галерей, построенных еще ее прабабкой, специально чтобы укрываться от злодеев.

Миновав галерею, девушка попала в большой коридор, где на полу в нелепых позах лежали несколько убитых гоблинов. Недолго думая, принцесса подхватила тяжелый кривой меч, оброненный кем-то из них. Он хоть и прибавлял немного уверенности, но обнадеживал мало. Принцесс учили основам фехтования на легких тонких саблях. Неподъемный гоблинский палаш тянул руку к земле, не позволяя даже как следует замахнуться. Волоча за собой это сомнительное оружие, Таша, озираясь, двинулась вперед, к одной из дверей, огляделась, шмыгнула внутрь…

* * *

Комната, похоже, давно пустовала. Однако девушка безошибочно определила, что это за место. Когда-то в детстве она пряталась здесь от нянек и сестры. Принцесса подошла к большому, заваленному тряпьем и шкурами сундуку. Отбросив в сторону палаш и скинув на пол хлам, она открыла крышку – дна не было, а вместо него прямо под пол уходил деревянный колодец. Наскоро прибитые перекладины служили ступенями.

«Отлично!» – Таша просияла и полезла было внутрь, но мысль о том, что «дура Оливия» осталась в своих покоях совсем одна, остановила ее. Сестру, хоть и не слишком любимую, было жалко. Поэтому, вздохнув и еще раз с сомнением взглянув на спасительный ход, Таша мужественно захлопнула крышку сундука и снова накидала на него хлам. Когда за дверью раздались тяжелые шаги, принцесса с замиранием сердца бросилась в темный угол и зарылась там в старые, поеденные молью шкуры.

В этот момент в комнату кто-то забежал. Судя по ворчанию и похрюкиванию, это были гоблины. Но, убедившись, что в комнате нет ничего ценного, они шустро развернулись к выходу. Там их уже поджидали солдаты Короля. Свист меча и тяжелый звук рухнувшего тела тут же сменился визгом и рычанием. Началась потасовка, которая постепенно переместилась в коридор, откуда слышались крики, удары и брань.

В замке полным ходом шел бой. По коридорам и галереям метались воины, кромсая друг друга, поливая своей и чужой кровью каменные плиты древних полов. Вскоре все стихло.

Таша выглянула из комнаты: по дальнему переходу, метрах в двадцати от нее пронеслись несколько солдат. Потом снова стало тихо. Бесшумно ступая по темному, покрытому полустертым орнаментом каменному полу, принцесса кралась в дальние покои, где так неосмотрительно соизволила остаться ее сестра. Оставляя битву позади, Таша ускорила шаг.

Благополучно добравшись до покоев сестры, принцесса силой выволокла оттуда упирающуюся Оливию и за руку потащила к ходу.

– Ты упрямая, как кобыла! – сквозь зубы шипела разъяренная Таша. – Надо было бросить тебя и уйти!

Попав в спасительную комнату, Оливия успокоилась и перестала сопротивляться.

– Будешь меня слушаться! – Таша показала ей кулак. – А то – во!

Оливия испуганно закивала.

– Лезь в колодец! – скомандовала принцесса, открывая сундук. – Давай, живо!

На этот раз Оливия вела себя покорно и, дрожа от страха, повиновалась – полезла в туннель.

За дверью послышался топот. Таша наскоро захлопнула сундук и в надежде остаться незамеченной мигом зарылась в шкуры. Дождавшись, когда шаги стихнут, девушка выглянула из укрытия и оцепенела от страха. Бесшумно ступая, прямо в ее сторону шел мертвяк. Его тело уже почти разложилось, обрывки истлевшей одежды смешались с кусками сгнившей плоти. Чудовище принюхалось и посмотрело Таше прямо в глаза.

Прятаться было бесполезно: принцессу заметили. Мертвяк, глухо заворчав, двинулся на нее. Путаясь в длинном платье, Таша отскочила за сундук и, к своему счастью, обнаружила там брошенный палаш. Ухватив его двумя руками, она огляделась и поняла, что врагов стало больше: еще несколько мертвяков с злобным сопением прошли в комнату, отрезав ее от спасительного выхода.

Теперь бежать было некуда. Радовало только одно – крышка сундука захлопнулась до того, как девушку заметили, и, возможно, хотя бы «дура Оливия» скроется от захватчиков. Таша подняла клинок, слишком тяжелый для неокрепшей девичьей руки.

– Ну давай! – заорала она на первого мертвяка, который, скривив гнилой рот и оскалив желтые редкие зубы, уже шел на нее. Да уж, теперь некроманты и мертвецы не казались ей такими забавными.

Зажмурившись от страха, девушка наотмашь рубанула и, видимо, попала в цель, потому что мертвяк зашипел, как рассерженная кошка, и отступил, однако ему на помощь уже спешили еще трое.

Клинок налился неподъемной тяжестью, и Таша с трудом подняла его снова. Мертвяки медленно заходили с нескольких сторон, а потом вдруг навалились все разом, не давая ей возможности замахнуться или отскочить. Таша упала, чувствуя, как цепкие пальцы впиваются в ноги и руки, как совсем рядом оскалились желтые вонючие пасти…

– Нани, брось! – вдруг скомандовал кто-то. – Брось! Нельзя!

Пальцы тут же разжались, и мертвяки, оставив добычу, отошли. Перед перепуганной насмерть принцессой стоял тот самый воин, которого она видела из башни. Серый пыльный плащ и огненные волосы. А за его спиной – еще один, его Таша тоже узнала – черный мертвец, сломавший крепостные ворота. Словно загнанный в угол зверь, она из последних сил подняла палаш, однако рыжий некромант без особого труда выхватил оружие из неумелых девичьих рук.

– Уведите ее! Потом разберемся, – кивнул он паре подоспевших гоблинов.

Таша решила сопротивляться до конца и принялась пинаться и орать. Треснув одного гоблина по носу, а второго пнув под коленку, она ринулась было в проход, но черный мертвец преградил ей путь. Не помня себя от страха, принцесса в отчаянии врезала ему кулаком под дых. К ее, и не только ее, удивлению, мертвец почему-то не смог увернуться от удара, согнулся пополам, и… его вырвало. По полу разлетелись брызги какой-то гадкой черной жижи, куски костей и пучки человечьих волос. Таша с визгом отскочила в сторону от этих извергнутых остатков жуткой трапезы.

– Что тут у вас? – из коридора выглянул высокий темноволосый воин в дорогих доспехах, покрытых вычурным узором.

– Да вот, – некромант издевательски улыбнулся, – несговорчивая леди попалась.

– Я принцесса! Не смейте меня трогать!

– Принцесса? – темноволосый удивленно оглядел ее. – Без охраны? Я смотрю, в этом замке с бойцами совсем туго, – он развернулся и, чеканя шаг, пошел по коридору, – забирайте ее с собой, Ану, потом разберемся…

– Принцесса? Похоже, слухи о твоей красоте сильно преувеличены! – в глазах некроманта мелькнуло явное разочарование. – Беднягу Фиро даже стошнило, – он легко закинул Ташу на плечо и двинулся за командиром.

– Нани, нани! За мной, – прикрикнул он на мертвяков.

Те послушно двинулись следом. И черный мертвец тоже. Он двигался медленно и с трудом – это было заметно сразу. «Похоже, его ранили. Видимо, стрелой, которой сбили с коня. Но ведь другие стрелы вреда ему не причиняли…» – с удивлением раздумывала Таша, покачиваясь на плече некроманта, которого, как оказалось, звали Ану.

– Вот придет мой жених, он вам всем головы оторвет! И тебе, и твоему мерзкому Фиро! – сердито проворчала девушка, за что Ану, недолго думая, отвесил ей неодобрительный шлепок по заднице.

– Эй! Да как ты смеешь? Я принцесса! – покрасневшая от ярости Таша снова попробовала взбрыкнуть, но встретилась взглядом с мертвецом Фиро. Жуткие желтые глаза без белков, с огромными бездонными зрачками, мутные и безразличные, смотрели на нее, не мигая. Из-под черного плаща, отороченного темной шкурой какого-то зверя, тускло поблескивала кольчуга из вороненой стали. Черные волосы почти полностью скрывали лицо – страшное, мертвое.

– Может, угомонишься? А то они тебя понесут! – с угрозой произнес Ану, оглядываясь на мертвяков. – И, знаешь ли, могут не донести… нани голодные.

– Нани голодные, – шепотом передразнила его Таша, обратив внимание, как, услышав это слово, оживились мертвяки.

Они походили на ожидающих кормежку кур, которые собрались в кучу и внимательно смотрят на лукошко с зерном в руках птичницы. «Их так зовут», – догадалась Таша и, чтобы проверить свою догадку, тихо позвала:

– Цып-цып… Кис-кис…. Нани… нани… – мертвяки снова вскинули головы. На свесившуюся с плеча Ану девушку уставились мутные желтоватые бельма, черные, растекшиеся по всему глазу зрачки и пустые глазницы.

– Я их так зову, – миролюбиво подтвердил некромант.

– Что будет с нашим замком? – робко поинтересовалась Таша, ойкнув, когда Ану попытался поудобнее перекинуть ее на плече. – Эй, поосторожнее!

– Ничего, свободные замки нас не интересуют, но какого лешего тут делают королевские войска? А?

– Я принцесса, а не генерал, откуда мне знать? – наморщила нос Таша.

– Да? А я-то подумал, что мы самого генерала поймали, – с издевкой произнес некромант. – С мечом – значит, генерал. А как дралась! – усмехнулся он.

– Что мне оставалось делать? Ой, осторожнее.

Ану обо что-то споткнулся, и Таша больно стукнулась о его плечо животом. Это что-то оказалось трупом гоблина, погибшего в потасовке. Рядом с ним лежал человек в королевской форме.

– Нани, можно, – не оглядываясь, бросил мертвякам некромант, и они тут же навалились кучей, принявшись пожирать тела убитых.

Таша в ужасе зажмурила глаза, решив больше не открывать их. Фиро уныло посмотрел на пирующих сородичей, но к общей трапезе не присоединился, проследовав за Ану.

Ташу принесли в главный зал. Туда же, как оказалось, под конвоем доставили всех генералов и капралов, а также лорда Альтея и его жену. Принцессу поставили на пол, и она, озираясь, подвинулась к дяде. Оливию, похоже, не нашли. Девушка облегченно вздохнула.

Рядом с пленниками выстроились несколько крупных гоблинов, видимо, из вражеского командования, и рыцари, которые не участвовали в штурме. Ану и Фиро подошли к высокому молодому мужчине, что стоял впереди остальных, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Это был тот самый командир в дорогих доспехах. Из-под коротких темных волос угрюмо смотрели карие, как вода торфяной реки, глаза. Всем своим видом он выражал уверенность, но в то же время и скуку, словно победа вовсе не радовала его, а была совсем обычным делом.

– Позвольте представиться, благородные господа, – начал воин, – мое имя – Алан Кадара-Риго, принц Объединенного северного королевства, генерал армии севера…

Было сложно понять, говорит он с издевкой или искренне уважает своих благородных пленников. «Странно, ведь в бой он даже не вступил, стоял со своими рыцарями в сторонке», – с удивлением подумал осунувшийся за эти несколько часов и словно постаревший на пару лет Альтей.

– Моя армия захватила ваш замок, пролив кровь ваших людей, – принц смаковал каждое слово, делая особый упор на «ваш» и «ваши», – хотя вы вполне могли этого избежать. Однако, несмотря на ваше упорство, я даю вам второй шанс. В ближайшее время мы останемся в этом замке на правах… гостей, – продолжил он, потратив несколько секунд, чтобы подобрать нужные слова, – именно гостей. Жителей замка мы постараемся не беспокоить, но господа королевские солдаты станут военнопленными. Я все сказал, если кто-то с этим не согласен – подумайте о том, на чьей стороне явное преимущество, – он осекся и закашлялся в кулак, – прежде чем спорить, подумайте об этом.

Закончив свою речь, принц кивнул некроманту Ану, и тот продолжил:

– Итак, прошу внимания, уважаемые друзья, – рыжий хищно улыбнулся. – Сообщаю сразу, что, дабы не мешать вам жить спокойно и радостно далее и не беспокоить благородных господ лорда и леди, мы временно займем западное крыло замка. Настоятельно рекомендую не заявляться туда без приглашения, поэтому еще раз прошу запомнить: тот, кто нарушит границу, рискует нарваться на большие неприятности, – он вновь издевательски мило улыбнулся, но улыбка больше походила на оскал. – А, еще, чуть не позабыл… Всех убитых перенести в западное крыло… они мне понадобятся. Покидать замок запрещается. Пока все, – напоследок развел руками некромант.

После этого пленных под конвоем увели, оставив только лорда для разъяснения обстоятельств. Ташу же вместе с леди Альтей проводили в восточные покои, туда, где к страшному разочарованию принцессы, уже коротали время плененные леди Локк и «дура Оливия».

Как и было обещано, захватчики вели себя в замке довольно сдержанно, обосновавшись в западном крыле. А в восточном, будучи пленниками, но получив некоторую условную свободу, остались обитатели замка. Королевских капралов и генерала Ллойта закрыли в темницах вместе с жалкими остатками их солдат. Принцесс леди Альтей поспешно заперла в комнатах, приставив охрану из своих слуг.

Перепуганная и нервная Таша целыми днями смотрела в окно, однако плотный белый туман, окутавший замок, не сходил. Сердце юной принцессы было не на месте: она переживала, что сталось с жителями деревни, а главное – с Тамой и Филиппом. Как же сильно она надеялась, что они целы. Даже тот факт, что семью лорда оставили в живых и не посадили в темницу, успокаивал мало: одно дело лорд и совершенно другое – простые люди. Что там происходит, в деревне, укрытой этим жутким туманом? Таша шмыгнула носом, в котором предательски защипало.

* * *

Таша просидела взаперти до следующего вечера. Время тянулось как кисель. Пришла Миранда с тарелкой еды. Пока голодная принцесса налегала на невкусный суп, оставшийся после плотного обеда северных солдат, нянька, проклиная захватчиков, рассказала, что было приказано держать господ и слуг отдельно до тех пор, пока северные негодяи обустраиваются в замке лаПлава. Вскоре девушка снова осталась одна. «Что с нами будет? А главное, что все-таки стало с деревней? Этот страшный туман сожрал все, как голодный мертвяк…»

От тревожных раздумий девушку отвлекли легкие шаги за дверью и приглушенные, едва различимые голоса. Принцесса медленно отступила от окна и прислушалась. Голоса стали отчетливее, Таша прижалась ухом к замочной скважине. Говорила леди Локк:

– Все очень плохо, дорогая. Очень плохо! Эти свиньи захватили замок, а мы должны ютиться здесь теперь, как пленники. И где же хваленая поддержка Короля? Где она? Наследная принцесса пойдет на корм мертвецам!

Таша вздрогнула от услышанного, в виски ударила кровь, сердце забилось так громко, что, казалось, вырвется из груди.

– Не нужно, госпожа Локк, – голос леди Альтей дрожал, – не говорите так. Мы всей душой надеемся, что это слухи.

– Не слухи, – сердито перебила леди Локк. – Говорят, несколько дев уже были убиты. И эта жертва им необходима. Поверьте, принцесса сильно рискует.

– Господи, перестаньте, – всхлипывания леди Альтей заставили сердце Таши сжаться. – Все это ужасно… ужасно.

– Многое было сделано моим сыном ради нашей общей победы, вы же прекрасно понимаете, – грубо оборвала леди Локк. – Мой сын поразил черного мертвеца – одного из кошмарных вражеских демонов – с помощью рога единорога, бесценного и непобедимого средства против нечисти и нежити. Жуткая тварь скоро подохнет, и это будет лучшим подарком для Короля. Наша семья, хоть и являлась свободной, всегда поддерживала королевскую власть.

– Рог единорога? Немыслимо… – зашептала изумленная леди Альтей.

– О да, рискуя многим, мой Байрус приобрел сей артефакт на черном рынке…

Таша почувствовала, как покрывается холодным потом от страшной догадки: «На черном рынке приобрел? Да как бы не так!»

Девушка припала к двери еще сильнее, ловя каждое слово, а леди Локк между тем продолжала:

– …и поразил им одно из чудовищ. Жаль, только ранил, но мы подождем. И пусть бесовское отродье, грязный некромант, шипя от злости, скармливает ему девиц, все будет бесполезно.

– Но как же, как вы можете так говорить, – шептала рыдающая леди Альтей. – Наша девочка, принцесса умрет!

– Я все продумала, дорогая! Девочка интересна им, только пока невинна! Сегодня же мой сын Байрус, будучи ее названным женихом, овладеет ей. Не спорьте, все будет законно, в моей свите есть священник, он обвенчает их при первой же возможности…

Голоса удалялись. Таша медленно сползла по стене. Все хуже и хуже! С каждым днем. С каждым часом. Предавшись отчаянию, она в панике заметалась по комнате. Убийца единорога придет за ее девственностью… Боже, как это символично.

Пытаясь успокоиться, девушка уселась в углу и обхватила голову руками. Но ничего не приходило на ум: дверь заперта, а бежать некуда. Некуда! Даже если ей удастся вырваться – попадет на обед к ожившим трупам.

Таша с сомнением глянула на окно – под ним отвесная стена и камни. Прыгнуть? Нет, на это она не решится. Несмотря ни на что в сердце юной принцессы еще теплилось что-то… отдаленно напоминающее надежду.

Шаги за дверью снова вытащили ее из водоворота мыслей. Таша замерла и прислушалась.

– Если она испугается, не напирай, дай ей время, она еще ребенок! – давала указания Байрусу леди Локк. – Будь осторожнее – девчонка должна родить тебе наследника, а не умереть от потери крови. Но, если взбрыкнет, возьми ее силой.

– Но как быть? Лишать ее невинности до свадьбы? – глухой голос Байруса привел Ташу в ужас.

– Какая разница! Все равно тебе на ней жениться! – леди Локк раздраженно повысила голос. – Если северные узнают о свадьбе, то убьют ее сразу. Для них теперь каждая дева на счету. Поэтому я попрошу разрешения венчать вас уже после того, как дело будет сделано. Будь аккуратнее, не покалечь ее. Уговори, запугай смертью – не думаю, что она захочет быть разорванной зубами полуразложившегося зомби.

Таша опустилась на край кровати. Когда Байрус вошел, перед ним сидела перепуганная и дрожащая девушка, белая как смерть.

– Я все слышала, – прошептала Таша обреченно.

– Не бойся, принцесса, – Байрус, обычно обращавшийся к ней на вы, переменил тон. Он приблизился и сел рядом, прикоснулся своей могучей рукой к крепкому когда-то, а теперь заметно исхудавшему девичьему плечу, – я не дам им сделать это с тобой, поверь, – зашептал, настойчиво сжимая трясущуюся руку принцессы, – не дам, – притянул девушку к себе и попытался коснуться губами ее губ.

Таша вырвалась и отскочила в сторону.

– Не бойся! Я буду нежен, – Байрус подхватил ее на руки, – пойми, это ради твоей безопасности, просто доверься мне!

Он с силой прижал девушку к груди и прильнул губами к трепещущему лицу. Таша, пытаясь отстраниться, уперлась в него руками и, наконец, вырвавшись, затряслась еще сильнее.

– Не надо, пожалуйста, – она посмотрела на Локка умоляюще. Ее расширенные от ужаса глаза и дрожащие губы заводили навязчивого жениха все сильнее. – Я этого не хочу, лучше умру!

– Так надо, не сопротивляйся!

Байрусу уже порядком надоела эта игра. Он не привык возиться со слабым полом. Глупая упрямая девчонка начинала раздражать. Генерал уже понял, что, напугавшись до полусмерти, невеста, чего доброго, может и из окна сигануть, поэтому решил не терять времени и, прекратив уговоры, пошел в наступление. Повалив завывшую от ужаса принцессу на кровать, он накрыл ее своим мощным телом так, чтобы она не могла двигаться, и, распалившись, поцеловал в губы жарко и плотоядно.

Таша, чувствуя, как холодеет кровь и лопаются жилы на висках, рванулась из последних сил и вдруг взмолилась. Сама не веря, что говорит такое, зашептала тихо, чтобы голос предательски не сорвался. Это был последний шанс, девушка не могла его упустить:

– Подожди! Подожди, пожалуйста. Я не могу так, я принцесса! Не деревенская девка, которая довольствуется сеновалом. Я не могу… Меня и так лишают свадьбы, лишают мечты… – под мечтой она имела в виду свое, заветное. – Дай мне пять минут! В соседней комнате Миранда вымоет меня и уложит мои волосы… там еще платье! – Байрус хотел было возразить, но она опять горячо зашептала. – Мое белое подвенечное платье! Позволь мне надеть его для тебя! Я приду… сама…

Подумав, Байрус кивнул. Лишние полчаса – это, конечно, рискованно, но, напялив свое платье, девчонка, должно быть, станет сговорчивее. Он сел на кровать, размышляя, следует ли провожать принцессу к няньке, и его замешательство придало Таше уверенности и сил. Она сразу заметила, что Локк не запер дверь.

Оставив генерала в минутном раздумье, принцесса, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, величественно и гордо прошла к двери. Но едва ее нога коснулась холодного пола коридора, молодое и все еще сильное тело девушки разжалось, как пружина, дав энергию для последнего, спасительного рывка…

Рассекая спертый воздух темного прохода, Таша без оглядки понеслась вперед. Этот бросок, безумный и отчаянный, стал для нее последней надеждой. Девушка бежала, не слышав, как разом ахнули дежурившие у двери охранники, как с ревом бросился следом облапошенный Байрус.

Отключив разум и повинуясь одному лишь инстинкту самосохранения, принцесса неслась по замку. Промедление Локка дало ей фору. Шум погони остался позади. Она ловко нырнула в коридор, который пролегал над воротами и вел в западное крыло.

Таша сбавила скорость. За такое короткое время эта часть замка существенно переменилась. На стенах не было ни одного факела, кругом царил холод.

Зябко поеживаясь, девушка шагала вперед. Помня о наложенном северными запрете заходить в западное крыло, она огляделась вокруг. Тихо. И ничего не видно, совсем. Таша вслушивалась в гнетущую тишину, пытаясь унять волнение. Из огня да в полымя. «Кроме гоблинов и рыцарей тут наверняка гуляет стая оголодавших мертвяков», – подумала принцесса. А такое вряд ли могло успокоить. «Проберусь к потайному ходу и сбегу» – промелькнула в голове единственная здравая мысль.

* * *

Таша двигалась в полной темноте, вздрагивая от каждого шороха и вслушиваясь до боли в ушах. Пройдя еще немного, принцесса поняла, что заблудилась.

С трудом ориентируясь в непроглядном мраке, Таша по памяти шла в уже выбранном направлении, пока наконец не добралась до одного из западных залов. Зал оказался пустым, лишь один тусклый факел на стене освещал его, бросая по углам жуткие тени.

Девушка подняла глаза и обомлела. В конце зала, там, куда не дотягивался слабый свет, замер черный мертвец. Не зная, что делать, Таша неуверенно попятилась назад. Светящиеся глаза адского зомби тут же полыхнули углями, ноздри раздулись.

Принцесса в страхе остановилась. Мертвец выжидал, однако его напряженная поза и пылающий огнем взор говорили о том, что в любую секунду он может напасть.

Таша похолодела. Перед глазами мелькали картины вчерашней битвы: развороченные тела, высовывающиеся из них полуразложившиеся морды мертвяков, перемазанные кровью жертв; черный мертвец, стаптывающий конем и рвущий на куски солдат.

Поняв, что убежать не сможет, Таша вдруг вспомнила слова некроманта Ану, неуклюже вытянула руки вперед и умоляющим дрожащим голосом принялась уговаривать замершего в отдалении мертвеца:

– Нани, нани, наничка, деточка, уйди! Уйди, пожалуйста!

Услышав срывающийся голосок, ее противник резко переменился в лице и расхохотался.

– Нани? Вот я сейчас тебе покажу таких нани! – он гневно сверкнул взглядом и в один миг оказался рядом с принцессой. – Голову тебе оторву… за нани! Тьфу, – мертвец злобно плюнул на пол черной жижей.

– Прости, пожалуйста, не сердись! Прошу, прости, я не знала! Ты ведь господин Фиро? – Таша смотрела на него со страхом.

На удивление, грозный мертвый воин вблизи выглядел не так внушительно: он был с нее ростом или чуть выше. Пытаясь определить его возраст, принцесса отметила, что, возможно, перед смертью он был очень молод. Сейчас же трудно было что-то сказать точно: серая, местами отдающая в синеву кожа; ровные черные волосы до плеч, в нескольких местах побитые белыми прядями седины; темные круги вокруг желтых, подернутых мертвенной поволокой глаз, внешние уголки которых были опущены вниз, что делало его и без того мутный тяжелый взгляд усталым и больным.

Он говорил тихо, почти шепотом, и от этого холодела кожа…

– Зачем пришла? Жить надоело? – черные бездонные зрачки уставились на принцессу.

– У меня… то есть я… – замямлила Таша, судорожно собирая разбегающиеся мысли. – У меня тут одна проблема… И… и еще я кое-что знаю! – выдала она наконец.

– И что же? – мертвец угрожающе наклонил голову, отчего взгляд его стал еще мрачнее и туманнее.

– Я знаю, кто тебя ранил. И еще я – девственница! – очередью выпалила принцесса.

В глазах мертвеца читалось недоумение, он даже отступил на пару шагов.

– Вообще-то, меня ранил твой дорогой женишок, а что касается твоей проблемы… Я что, как-то должен ее решить? – он вопросительно уставился на девушку. – Думаю, ты обратилась не по адресу…

– Ой, господи! – Таша, резко покраснев, села на пол и закрыла лицо руками. – Я не то… И не о том… Стрелу, которая тебя ранила, Байрус сделал из рога единорога. А еще он хочет овладеть мной силой и сделает это, стоит мне выйти отсюда… Прошу, позволь мне остаться, и я помогу тебе.

– Поможешь мне? – Фиро задумчиво смотрел перед собой, его мрачный взгляд блуждал по древнему рисунку каменных полов. – Чего же ты хочешь взамен?

– Твоей защиты, господин! – девушка смиренно опустила глаза. – Только дева может совладать с единорогом. Я вытащу стрелу из раны, – она перевела дух, понимая, что сейчас решается ее судьба. – Я вытащу стрелу, только позволь мне остаться здесь до утра, а потом, когда дядя все узнает, он не даст меня в обиду. Я прошу… прошу… – Таша подняла на мертвеца растерянный взор, полный надежды и слез.

– Не врешь вроде бы, да и подсылать принцессу в качестве убийцы ко мне было бы слишком изощренно, – Фиро смотрел в упор выжидающе.

– Я не вру, – тихо подтвердила Таша, прислушиваясь к стуку собственного сердца и шумному дыханию. – Не вру. Я только что убежала от Байруса…

– Когда Ану тащил тебя на закорках по коридору, ты кричала, что Байрус твой жених, а теперь открещиваешься от него, как от чумы. – Фиро сдвинулся с места и обошел кругом, словно акула, сужающая кольца вокруг своей жертвы.

– Я испугалась, – оправдывалась Таша, разглядывая украшенные костяной резьбой рукояти мечей, торчащих из-за широких плеч мертвеца. – Байрус ужасный человек, он единорога убил…

– Убил единорога? В собственном лесу? Да он сумасшедший, – Фиро отошел от девушки и в раздумьях присел на край стола. – Ясно. Подойди.

Таша робко шагнула навстречу. От мертвеца пахло падалью, слабый сладковатый запах пугающе щекотал ноздри, наводя на воспоминания. Если бы там, в лесу, она знала…

– Ближе, – Фиро отстегнул перевязь с мечами, стянул через голову кольчугу и лег на стол.

Встав рядом, девушка с замиранием сердца рассматривала распластанное перед ней тело: мускулистый живот, широкие выступающие ребра и торчащие из-под грубого кожаного ремня кости таза.

В животе сбоку зияла страшная рваная рана, почерневшая, с синими краями. Таша отвернулась и сглотнула слюну, сдерживая тошноту.

– Я сейчас, подожди секунду, – голос предательски дрожал.

Принцесса безнадежно пыталась унять дрожь в руках.

– Вытащи застрявший наконечник, – сказал Фиро мягче. – Чего ты боишься?

Таша сделала глубокий вдох и аккуратно накрыла ладонью рану.

– Не больно? – спросила встревоженно.

– Я уже давно не чувствую боли. Почти.

Фиро, приподнявшись на локте, протянул руку и взял девушку за запястье. По телу Таши прошла ледяная волна, когда холодные пальцы будто стальным браслетом сжали ее кисть и заставили погрузиться в мертвую плоть. – Не бойся, – голос мертвеца стал тихим и хриплым.

– Говори со мной о чем-нибудь, – попросила девушка, пытаясь нащупать засевший внутри чужого тела предмет. – Я боюсь, что сейчас упаду в обморок! – перед глазами принцессы скакали белые искорки, а сердце предательски ухало, с грохотом проваливаясь в пятки.

– Твой Байрус, что, сплавил единорожий рог с металлом?

От резкого движения Ташиной руки Фиро поморщился. Видимо, что-то он все же ощущал.

– Не знаю, – ответила принцесса, пытаясь дышать ровно.

Наконец ее пальцы уперлись в обломок стрелы. Девушка сжала его и с силой потянула, отчего тело мертвеца вдруг пошло судорогой.

– Полегче, полегче! – «пациент» задергался на столе. – Эта дрянь там здорово засела.

– Терпи, – Таша собралась с силами и, неожиданно для Фиро, закрыла ему рот свободной рукой, а потом, не дав очухаться, резко рванула обломок наружу.

Мертвец завертелся на столе, выгнул спину и, запрокинув голову, приглушенно захрипел. Когда Таша отдернула руку от его перекосившегося рта, он взвыл от боли. В ужасе отскочив в сторону, принцесса швырнула на пол окровавленный наконечник и со страхом смотрела, как Фиро в агонии катается по столу. Наконец он затих, оставшись лежать на спине.

– Ты жив? – с сомнением спросила Таша, пятясь к двери и, видимо, еще не вполне осознавая абсурдность своего вопроса.

– Нет, – еле слышно ответил мертвец. – Давно уже нет.

Он медленно поднялся и, пошатываясь, пошел вдоль стола, опираясь на стулья. Из разорванного живота ручьями струилась черная густая жижа, перемешанная с кровью, такие же черные дорожки бежали от уголков губ, растекаясь по груди и шее.

– Иди сюда! – глаза мертвеца полыхали, как раскаленные угли, и Таша в страхе повиновалась.

Пальцы Фиро мгновенно сжались на ее плече, и он рывком прижал девушку к стене.

– Прости, принцесса, но что-то я проголодался, – пугающе прошептал он.

– И это твоя благодарность? – Таша сверлила его глазами, глядя в упор, прямо в темные колодцы расширившихся еще больше зрачков. – Сожрешь меня?

– Трудно справляться с инстинктами, тем более, когда основной инстинкт всего один – есть, – мертвец наклонил голову, внимательно разглядывая обреченное и измученное лицо своей жертвы. – Ничего не могу с собой поделать.

– А мне уже все равно, – обреченно ответила девушка, глядя на него пустыми глазами. – Я знала, на что иду, и не жалею об этом. Лучше умереть сейчас, чем терпеть боль и бесчестие потом.

– Не бойся, я буду нежен, – в голосе мертвеца слышалась издевка, а эти страшные слова Таша уже слышала от Байруса…

Принцесса вздрогнула и рванулась, но стальная хватка не ослабла, наоборот – в ту же секунду ледяное тело с силой вжало девушку в стену. Свободной рукой мертвец схватил Ташу за волосы, закинул ей голову и вонзился зубами в шею.

Таша вздрогнула от боли, электрическим разрядом пронзившей все тело. Но боль быстро ушла, а кожа онемела, словно покрылась коркой льда. Стальная рука наконец отпустила ее волосы и безвольно съехала на талию. Из прокушенной шеи, согревая, на грудь под корсаж заструились ручейки крови.

Все заполнил холод, не оставив место для страха. Девушка закрыла глаза, ощущая, как проваливается в темную яму, пустую и бездонную. Тело не слушалось, и Таша держалась на ногах лишь благодаря мертвецу, который прижимал ее к стене, не давая рухнуть на пол. Кровь утекала, отдаваясь в сердце глухими толчками и забирая с собой ужас и отчаяние. Холод успокаивал, накрывал лавиной безразличия.

Чувствуя, как мертвец вытягивает из нее остатки жизни, принцесса почему-то ощутила облегчение. Странное упоение укрыло ее с головой: словно ледяные волны катились по позвоночнику вниз, смывая границы между реальностью и забытьем. Теряя силы, Таша уронила голову на плечо мертвеца и обвила его шею руками, медленно проваливаясь в вечный сон.

* * *

– Оп-па! Что у нас тут? – сквозь погасившую ощущения и звуки тьму пробился чей-то озабоченный голос. – Тихо, тихо! Ну-ка пусти. Тихонько, отпусти! Брось…

Ледяной пресс, прижимающий Ташу к стене, исчез, и она мешком рухнула на пол.

– Твою ж мать! Придавил похоже. Фиро! Какого черта ты это сделал?

По щекам грубо и сильно зашлепали чьи-то ладони, и Таша, не в силах открыть глаза, тихо застонала, узнав голос рыжего некроманта.

– Она сама пришла, – отозвался мертвец.

– Черт! А если она помрет? Что мы будем делать, а? – Ану поднял безжизненное девичье тело на руки и понес прочь. – Сама пришла! – раздраженно повторял он, ногой открывая дверь и выходя в коридор. – Подумай только! Притащилась! Сама! – его возмущению, казалось, не было предела.

– Я, правда, сама пришла. Это был мой выбор, – еле шевеля языком, прошептала Таша и с трудом открыла глаза.

– Если выбор такой, боюсь представить, какова альтернатива.

– Я сама пришла, – снова повторила девушка, – просить помощи и помочь.

– В результате тебя чуть не съели, – пройдя несколько поворотов по коридору, Ану свернул в одну из комнат и опустил принцессу на кровать. Сам сел в кресло у большого деревянного стола, из-под которого тут же вылез мертвяк и начал с интересом принюхиваться.

– Нельзя, нани! – некромант треснул его кулаком по черепу, и мертвяк, тонко взвизгнув, снова исчез во мраке под столом. – Они кровь чуют за милю. Да как тебе в голову такое пришло – заявиться к Фиро. Он ранен и зол как никогда.

– Я помогла ему, вытащила рог единорога из раны. Мне нужно было укрыться где-то до утра, спрятаться, – Таша немного пришла в себя и приподняла голову. – Байрус хотел сделать со мной что-то ужасное! Я испугалась и побежала за помощью!

– Что-то ужасное? – Ану будто бы недопонял последнюю фразу. – Убить? Разорвать глотку или снять кожу живьем? А может, сожрать? Или есть что-то еще ужаснее? Я даже не представляю, чем бы это могло быть, чтобы бежать за помощью к Фиро?! Так поступать – глупо. Глупо договариваться с мертвецами. В них нет ни чести, жалости, ни сострадания. Их единственное желание – есть. Понимаешь?

– Но я надеялась…

– О да! Надежда – славное оправдание. Фиро, хоть и кажется умнее и вменяемее обычных зомби, но, к сожалению, по сути от них не отличается. Он бы сожрал тебя, а потом сослался на то, что ты сама пришла, – Ану горько ухмыльнулся.

– Мне было все равно. Лучше смерть, чем… – Таша всхлипнула и шмыгнула носом.

– Да что такого ужасного мог тебе сделать твой Байрус? Я, конечно, догадываюсь, – Ану хитро прищурил хищный темный глаз, – но… скажи честно, неужели потерять невинность и впрямь так ужасно?

– Слава богу, познать весь ужас мне не удалось! – зло бросила Таша. – Даже слышать больше ни о чем таком не желаю, встану на ноги и уйду в монастырь! Боже, если бы я знала, что все девушки должны делать такое… Такое! То, что рассказала мне моя няня, и вообще… – ее голос предательски сорвался.

– Ну… – Ану смотрел на нее с сожалением, – может, это не так и страшно, раз все так делают?

– Да это ужасно! – Таша в гневе снова приподняла было голову, но тут же откинулась на подушку.

– Да ладно тебе! Не знаю уж, чего там понарассказывала твоя нянька, только откуда ей вообще знать? Сама наверняка вышла замуж по указу родителей, а потом всю жизнь ублажала нелюбимого мужа да рожала детей. Чего ты ждешь от обычной бабы? Но, знаешь, если тебе кто-то нравится, – на секунду глаза Ану потеряли хищный блеск, а лицо показалось совсем молодым и наивным, – если ты любишь кого-то, то все может быть совсем по-другому.

– Любишь… – задумчиво протянула Таша. – Любишь. А как это понять? Про любовь я читала в книжках, но это всего лишь сказки. Что это – любовь?

– Любовь? – Ану мечтательно прикрыл глаза, словно вспоминая что-то. – Не знаю точно, ну, в общем, это когда смотришь на нее и надеешься, что ветер задерет ее юбку, обнажая колени, а потом, в конце всего, она прошепчет твое имя…

– Да ничего ты не знаешь о любви, – разочарованно выдохнула принцесса. Ледяное оцепенение наконец отпустило ее, уступив место боли, подергивающей шею. – Что-то мне нехорошо.

Ташу колотил озноб, руки тряслись, а тупая ноющая боль расходилась по всему телу. Некромант осторожно приблизился к ней и с сомнением осмотрел рану. Поймав ее испуганный взгляд, развел руками:

– Надо промыть и перевязать. И определись уже, кого ты боишься больше, мертвецов или мужчин.

– Подлости можно ждать и от тех, и от других – это я уже поняла, – зло отозвалась девушка, но на перевязку все же согласилась.

– Лежи до утра, здесь тебя никто не тронет, – успокоил ее некромант и скрылся за дверью, оставив раненую в одиночестве.

Шея ныла под повязкой, и принцесса не могла уснуть. С трудом приподнявшись на кровати, она с любопытством осмотрелась. Видимо, после штурма эта небольшая комната стала апартаментами некроманта. На стене в углу висели шляпа и плащ, по столу и полу были раскиданы какие-то фолианты и свитки. Таша неуклюже сползла с кровати и робко заглянула в один из них. «Трактат по изначальной некромагии» – значилось на обложке. Пока принцесса с интересом разглядывала изображения препарированных лягушек и мышей, пытаясь вникнуть в непонятные слова и символы, за дверью послышались шаги. Повинуясь внезапному и необъяснимому порыву, перед тем как забраться обратно в кровать, Таша зачем-то сунула свиток в корсаж. «Это не воровство, почитаю и отдам», – оправдала она саму себя.

Посмотрев по сторонам, Ану плотно закрыл дверь и снова остался с принцессой наедине, если не считать двух мертвяков, которые шмыгнули следом и тихо замерли у входа. Увидев некроманта, Таша напряглась, натянув одеяло к подбородку.

– Ты уж не сердись на Фиро. Он просто мертвец – тварь глупая, захотел есть, – Ану придвинул к кровати табурет и смущенно вытащил из кармана кусок вишневого пирога. – Вот, держи, на кухне взял, – он аккуратно выложил угощение на резную прикроватную тумбу.

– Я не в обиде. Меня все устраивает, – честно ответила она.

– Благодаря тебе Фиро больше не блюет черной дрянью и не валится с ног, – Ану заискивающе улыбнулся, но Таша смотрела так же мрачно, и некромант продолжил, – рог единорога разрушителен для нежити, он отравляет тело зомби, запуская законсервированные некромантом механизмы разложения, понимаешь? Мне повезло, что именно ты встретилась с Фиро, но звать его, как обычных «нани»… – Ану осекся, бросив на принцессу тревожный взгляд.

– Так ты все видел? И дал мертвецу напасть на меня? – безразлично спросила Таша, рассматривая единорогов на гобелене.

– Не дал, – принялся было оправдываться Ану, но поняв, что отговорки излишни, признался. – Мне нужно было напоить его кровью, чтобы излечить наверняка. Фиро – отменный боевой зомби, за него мне платят такие деньги, что даже ты, принцесса, удивилась бы, узнав сумму.

– Ну, судя по виду твоего плаща, не так уж эта сумма и велика, – грустно отметила Таша.

– Хватает, – улыбнулся в ответ Ану, не теряя надежду на прощение. – Одного не пойму, – он испытующе посмотрел девушке прямо в глаза, – ты ведь могла убить его, всадить этот чертов рог прямо в сердце. Фиро же лежал перед тобой. Никогда раньше он этого не делал. Поднятые мертвецы не хотят укладываться назад. Лежа они уязвимы, и если «нани» еще можно заставить…

– Наверное, он мне поверил. Как и я ему, – горестно перебила его размышления Таша. – Мне незачем было его убивать, свою последнюю надежду…

– Не стоит возлагать надежды на мертвецов, – Ану скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от принцессы, – они их обычно не оправдывают.

– Даже те, которые умеют говорить?

– Они все одинаковые, пойми ты! – с сожалением глядя на Ташу, изрек Ану. – Мертвецы только едят.

– Но тебя же они слушаются! – девушка приподняла голову. – Они тебя слышат, когда ты зовешь их «нани».

– В этом и заключается мастерство некроманта – заставить зомби слышать тебя. Фокус в том, что ни одну форму жизни поднятые мертвецы не признают разумной, потому что для них это всего лишь пища, понимаешь?

Принцесса кивнула.

– Вот ты, например, – продолжал Ану, – увидев печенье, захотела бы его съесть?

– Ну, если бы была голодна, то да.

– Мертвецы ощущают то же самое, глядя на людей, а голодны они всегда. Но, скажи, если бы из груды печенья вдруг выскочил пряничный человечек и заговорил с тобой, ты бы съела его?

– Что ты! Конечно, нет! – тут же возмутилась девушка. – Он же живой!

– Вот и зомби нужно внушить, что ты живой и разумный, – Ану серьезно посмотрел на Ташу, – но, даже если они поймут это, все равно не перестанут считать тебя едой.

– Выходит, еда должна управлять голодным?

– Именно так. Зомби должны считать некроманта своим и подчиняться ему как вожаку – это важно, ведь, несмотря на вечный голод, друг друга они не едят, а из-за слабого интеллекта почти не имеют лидерских качеств.

– Да, все кажется таким понятным.

– И почти невыполнимым. Ведь главное – это отсутствие страха! А страх перед мертвыми заложен у людей на инстинктивном уровне. Лишь тот, кто преодолел этот страх, сможет отдавать им приказы.

– Как это сделать? – спросила Таша с неподдельным интересом.

– Как сделать? – Ану осторожно коснулся руки принцессы и крепко сжал ее тонкие пальцы своей ладонью. – Нани, ко мне!

Один из мертвяков подошел, шаркая непослушными ногами, и присел у ног Ану по-собачьи, опираясь на вытянутые руки. Его гнилая безглазая голова поравнялась с побледневшим лицом лежащей на кровати Таши. Некромант перехватил руку принцессы за запястье, развернул ладонью вниз и с усилием подтянул к оскаленной физиономии застывшего зомби.

– Хочешь знать, как это сделать? Тогда не сопротивляйся, – голос Ану стал жестким, а глаза сверкнули холодом. – Ты еще не поняла, что есть вещи, которыми не должны интересоваться инфантильные девицы? Тебе по-прежнему интересно?

– Да, – Таша выдохнула глубоко, напряженная девичья рука вмиг обмякла, поддаваясь движению плотно ее сжимающей кисти некроманта.

Закрыв глаза, принцесса ощутила, как он медленно положил ее ладонь на голову мертвеца. Под пальцами чувствовалась холодная плоть, неровная, покрытая корками и слизью.

– Не бойся и не вздумай отдергивать руку! – Ану наконец отпустил ее.

Таша с трудом удержалась, чтобы не отскочить от жуткой твари и не убежать прочь. Словно почувствовав это, мертвяк провалившимся носом втянул воздух, неприятно защекотав кожу на ладони девушки.

– Держи, – снова приказал Ану, и Таша покорно подчинилась.

Мертвяк будто растворился под рукой, став холодной вязкой поверхностью. Страха почти не осталось, как и неприязни и омерзения. Холод растекся по пальцам морозными нитями, отдаваясь болью в суставах. Поморщившись, Таша все же медленно отняла руку.

– Нани, прочь, – сказал Ану почти шепотом, и мертвяк вернулся к двери, а принцесса как завороженная принялась разглядывать свою ладонь.

– Если бы ты не жила в Королевстве, где некромантия запрещена под страхом смерти, у тебя был бы шанс научиться. Будь ты мужчиной, я бы, может, взял тебя в ученики. Но девы не должны заниматься ни некромантией, ни войной.

– А что еще остается девам? – Таша сжала в кулаке одеяло.

– Творить мир, – напоследок некромант задумчиво посмотрел на гобелен с единорогами. – Я узнал, что раньше лаПлава принадлежал твоему отцу, и он оставил замок тебе. Альтей – твои опекун, но прав на наследство у него нет, это так?

– Да, – прозвучало в ответ.

Девушка осталась одна и незаметно провалилась в сон. Под утро некромант явился снова и наконец послал за дворцовым доктором, вместе с которым в комнату ввалилась белая как смерть Миранда. Охая и причитая, она прильнула огромным телом к лежащей Таше.

– Девочка моя! Что они сделали с тобой? – она с ненавистью покосилась на некроманта, гладя принцессу по растрепанным волосам, ковром укрывающим подушку.

Врач осторожно осмотрел рану и наложил новую повязку. Миранда тут же распорядилась позвать несколько дюжих слуг и унести Ташу в покои прямо с кроватью.

Толстая нянька несколько дней не отходила от подопечной. Временами в комнату заглядывала Брунгильда и, получая очередное задание от толстухи, уносилась прочь.

Узнав о случившемся, пришла леди Альтей и, глотая слезы, долго сидела у кровати племянницы, с нежностью держа ее за руку и проклиная жестокость северных. О свадьбе пока никто не заикался, хотя Байрус с виноватым и скорбным видом все же навестил невесту. Открыв глаза, Таша вздрогнула – видеть жениха ей не хотелось. Миранда почувствовала это и, строго посмотрев на Локка, попросила его удалиться.

Лежа в кровати, принцесса долго думала о случившемся. Странно, но рвущий горло мертвец все равно не вызвал того ужаса, который она питала к своему названному жениху. Таша прикрыла глаза, вспоминая, как в неожиданном порыве обвила руками шею Фиро и погладила его по спине. Наверное, это была своего рода благодарность за избавление от позора. Физическая боль тогда показалась ей благословением, а покидающая тело кровь уносила с собой страх и безысходность, наполняя душу безбрежным покоем…

Девушка тяжело вздохнула, ощупав повязку на шее. Медленно встав, подошла к окну. Белый туман плотным облаком окутывал замок. «Бедная Тама. Сестренка, держись! Я приду за тобой, обещаю. Выживу и приду!» – Таша сжала кулаки. Мысли путались, являя внутреннему взору то Байруса, то плачущую Таму, то перекошенное лицо леди Локк, то хищный взгляд Ану и мутные глаза Фиро….

* * *

Жизнь в замке замерла. И хотя северные вели себя мирно, страх перед ними со временем только усилился. Ташу заперли в дальних покоях. С ней постоянно сидели служанки и няньки. Инцидент с Байрусом попыталась замять сама леди Локк. Она пришла к принцессе и долго извинялась за сына, оправдывая его поведение сугубо благими намерениями и сильным беспокойством за жизнь будущей жены.

От долгого пребывания взаперти Таша стала раздражительной и беспокойной. Радость ей приносили лишь редкие визиты дяди. Она пыталась узнать у него, что творится в деревне.

– Северные обещали не трогать мирных жителей, – утешил племянницу Альтей, но тут же и усомнился в своих словах: – Только стоит ли им верить, – Два вольных замка, лаРокка и лаБурра, были разгромлены…

Таша задумалась об этом. Странно. В их замке расправ никто не чинил. Здесь что-то не так. Но что? Про замок лаБурра она не слышала практически ничего, а лаРокка… Таше удалось вспомнить лишь то, что там жила принцесса, ее ровесница, которую вроде бы звали Лана.

Прошло несколько дней. Неопределенность мучила принцессу. Каждый день она подходила к окну и безнадежно всматривалась в белый туман. Он казался почти прозрачным, но разглядеть в нем хоть что-то было практически невозможно. Не обладая особенной силой, физической или магической, Таша находилась в полной растерянности. Последние события, чуть было не лишившие ее жизни, дали понять, что не все проблемы можно решить мирно. Слабость угнетала. Как хорошо, когда ты сильный и можешь постоять за себя…

Северные сидели в своем крыле замка и не заглядывали в его восточную часть. Немного осмелев, лорд Альтей созвал небольшой совет, чтобы решить, как им быть дальше. В тайном зале под предлогом вечернего званого ужина и обсуждения свадьбы племянницы собрались военачальники лаПлавы.

Семейство Локков также присутствовало на собрании, и это не прошло бесследно. Как уже понял Альтей, леди Локк была ярой сторонницей королевской власти и надеялась заполучить поддержку Короля. К этому же стремился и Байрус. Почуяв сговорчивость и мягкость уже немолодого лорда, они напирали на него, одновременно подначивая остальных военачальников встать в поисках защиты от севера на королевскую сторону. Однако осторожный лорд, несмотря на кажущуюся уступчивость, был не так прост. Хитрый и опытный, словно старый лис, Альтей не спешил разрушать хрупкое равновесие, возникшее между северными и обитателями замка. За пару недель враги успели выжать из лаПлава все ресурсы, но его жителей не трогали, предоставляя им относительную свободу. Замок явно стал для северных перевалочным пунктом, и лорд втайне питал надежду, что захватчики не останутся в нем надолго.

Сидя вечерами в своей комнате, Таша с замиранием сердца доставала из тайника украденный у Ану свиток, читала непонятные подписи и разглядывала жуткие рисунки расчлененных тварей. Что-то даже удалось разобрать. Например, сперва советовали научиться «поднимать» различных животных. Самыми «простыми» в обращении считались коровы и овцы, сложнее и опаснее – козы и лошади, а собаки, кошки и любые хищники были под строжайшим запретом.

Порой, сбегая из-под беспрестанного надзора толстой няньки, Таша заходила в покои к кузине, общаться с которой стало легче и приятнее. Подругами девушки так и не стали, но теперь беседовали довольно живо, пусть и не слишком искренне.

– Ты помнишь Лану? – как-то раз поинтересовалась у сестры Таша.

– Из лаРокка? Конечно! – «уже не дура Оливия» замерла перед зеркалом с расческой в руках. – Она твоя будущая родственница.

– Чего? – не поняла Таша, однако Оливия тут же пояснила:

– В прошлом году она вышла замуж за брата твоего Байруса, поэтому я и сказала, что…

– Она могла бы быть моей родственницей, – хмуро буркнула Таша, – лаРокка стерт северными с лица Земли.

– Какой ужас, – Оливия всплеснула руками и прижала их к груди. – Какие зверства они творят! – она повернулась к сестре и перешла на шепот. – Их мертвец чуть не убил тебя!

– Из-за Байруса.

– Я знаю, – Оливия понимающе кивнула. – Генерал Локк не должен был так поступать, но, пойми его, твоя жизнь была в опасности.

Не желая развивать эту тему, Таша засобиралась к себе. Новость, что принцесса лаРокка была замужем за кем-то из Локков, не выходила у нее из головы, однако понять, что из этого может следовать, она пока не могла.

Пробираясь по коридору к себе, Таша погрузилась в размышления и не заметила, как могучая фигура бесшумно вышла ей навстречу.

– Принцесса, я искал тебя, – раздался голос Байруса.

– Что тебе нужно? – Таша, занервничав, попыталась отодвинуться назад.

– Я пришел за тобой. Сегодня ночью мы бежим из замка, – его красивое, с четким геометрическим рисунком темной бороды лицо приблизилось к девушке.

– Я никуда с тобой не пойду, – Таша, нахмурившись, отступила еще на шаг и была готова ринуться прочь, но жених неотрывно следил за каждым ее движением.

– Если нам удастся добраться до моего родового поместья, мы будем в безопасности. И не думай, что я позволю тебе совершить очередную глупость, – гневно тряхнув роскошной гривой темно-каштановых вьющихся волос, он потянулся было, чтобы схватить девушку за руку, однако в ту же секунду отшатнулся назад.

Таша вздрогнула: из-за ее спины выдвинулись две руки, сжимающие короткие мечи с узкими темными лезвиями. Мельком увидев резные костяные рукоятки, принцесса их узнала. Отшатнувшись назад, она уперлась спиной в грудь внезапно оказавшегося позади нее Фиро.

– Чего тебе надо? Убирайся, – прорычал Байрус, в гневе схватившись за висящий на поясе меч.

– Все пленники являются собственностью господина принца Кадара-Риго, – невозмутимый голос прозвучал у Таши над ухом, обдав холодной волной щеку и шею.

– Какого черта! – Байрус побагровел от ярости и сжал рукоять своего меча с такой силой, что пальцы побелели. – Отпусти мою невесту!

– Господин принц и господин некромант хотят видеть госпожу принцессу немедленно, – перекрещенные перед Ташиным лицом мечи опустились и вернулись в ножны за спиной мертвеца.

Фиро развернулся и пошел прочь, кивнув девушке. Та, не заставляя себя долго упрашивать, посеменила следом, мимоходом оглянувшись на застывшего в бессильной злобе Байруса, по шее которого ходили желваки.

Казалось, что Фиро идет медленно, однако Таша едва поспевала за ним. Она изо всех сил старалась не отстать, почуяв в грозном мертвеце своего единственного защитника.

В западном крыле им встретилось несколько зомби, которые расступались перед черным мертвецом, благоговейно склоняя головы и разводя руками. Наконец они дошли до зала, где принцессу ожидали принц Кадара-Риго и Ану.

– Так значит, это и есть наследница замка? – принц оглядел Ташу без особого интереса. – Садись, – он небрежно кивнул ей на высокий резной стул, приказывая слугам: – Вина ей налейте, у девицы, похоже, с нервами не ладно, трясется как осиновый лист.

Привыкнув к чувству постоянной тревоги, последние дни принцесса уже не замечала мимолетные подрагивания, которые то и дело сотрясали ее тело. Перед девушкой поставили серебряный кубок с вином. Почувствовав вдруг, что умирает от жажды, она жадно припала к нему, ощущая, как жгучее хмельное тепло проникает внутрь, согревая и умиротворяя.

– Тихо, тихо, не наклюкайся! – подоспевший некромант отобрал у принцессы практически пустой кубок и отставил его в сторону.

Таша смерила старого знакомого хмурым взглядом:

– Что вы от меня хотите?

– Не бойся, принцесса, только поговорить, – некромант мирно развел руками, – спросить кое о чем!

– Чего еще? – от выпитого вина девушку клонило в сон, но в окружении врагов спать было нельзя.

– Мне помнится, ты обмолвилась, будто твой дорогой женишок уложил единорога.

В ответ Таша кивнула, непонимающе глядя на Ану.

– Откуда ты знаешь, что он не купил рог на черном рынке?

– Я видела труп зверя в лесу.

Некромант переглянулся с Кадара-Риго. Тот безразлично пожал плечами, переспросив:

– Единорога? Может, это была лошадь?

– Сами вы лошадь! – сердито фыркнула Таша и тут же зажала рот ладонями, с испугом косясь на северного принца. Но он все с тем же невозмутимым видом пропустил дерзость мимо ушей. – У него был спилен рог!

– Сможешь показать нам этого зверя? – Ану требовательно посмотрел девушке в глаза.

– Наверное, – Таша пожала плечами, – думаю, смогу. Только при одном условии, – хмель придал принцессе смелости, – вы отпустите меня в деревню!

– В деревню так в деревню, – равнодушно ответил принц. – Иди, передай конюхам, чтобы оседлали коней, – бросил он одному из гоблинов, неподвижно стоявших у входа в зал. – Тебе рыцари нужны? – поинтересовался Кадара-Риго у некроманта.

– Зачем? – отмахнулся тот. – Возьму Фиро и пару гоблинов…

В конюшне уже был приготовлен конь для Ану. Огромную лошадь Фиро конюхи рискнули оседлать только в его присутствии. Двум крепким гоблинам из личной охраны некроманта выдали пару королевских жеребцов. Одна Таша переминалась с ноги на ногу у Ану за спиной.

– А ей? – сердито прикрикнул он на конюха, который тут же поспешил к стойлу Черныша. – Парень, ты сдурел? Принцесса хоть и пленница, но ехать в дальний путь верхом на крысе!

От яростного окрика бедняга конюх уронил узду и затрясся мелкой дрожью.

– Эй, это мой личный конь! – Таша поспешно заступилась за работягу и своего маленького питомца. – Если я и поеду куда-либо, то только на нем!

– Ладно, седлайте крысу, – второпях отмахнулся Ану.

Выехав через главные ворота, отряд прогрохотал копытами по мосту и двинулся через поле к лесу. Туман, белый и густой, аккурат по брюхо коню, скрывал невесомым покрывалом траву. Лес чернел мутным, зыбким миражом далеко впереди.

Таша пустила коня рысью, а потом подняла в галоп. Черныш тряхнул гривой-щеткой и рванулся, мгновенно оставив позади других лошадей. То, что остальные двигаются следом, принцесса понимала лишь по гулкому стуку копыт за спиной. Даже огромная лошадь Фиро, обогнав всех, фыркала в хвост ее разгоряченному жеребчику.

У края луга Таша остановилась, ожидая отставших. Гигантский черный скакун подоспел первым и, накрыв темной тенью всадницу и ее маленького коня, обдал их волной ледяного воздуха. Черныш испуганно взвизгнул и отскочил в сторону от исполина.

Чуть позже подъехали гоблины и некромант. Конфискованный рыцарский конь под ним вываливал набок язык и пучил глаза, расплевывая вокруг себя желтоватую пену.

– Похоже, Фиро, твоя закуска нас обскакала, – хмыкнул Ану, с интересом разглядывая бодро перебирающего ногами Черныша.

– Нам туда! – демонстративно пропустив мимо ушей насмешку, Таша указала на скалы. Но тут же опустила руку, не узнав знакомого пути. Со скал белыми бородами свисал туман, светлый чистый лес потемнел, скрючился и покрылся мхом. Ровные корабельные сосны ссутулились и переплелись ветвями.

– Что это? – Таша еле сдерживала бьющегося и ворчащего Черныша.

– Твой лес без единорога, – без привычной иронии ответил Ану.

Пришлось спешиться, так как лошади словно сбесились. Даже конь Фиро, настойчиво понукаемый всадником, встал на тропу, уперся, захрапел и ударил о землю могучим копытом.

* * *

Плотный туман казался осязаемым и живым. Тело единорога все так же лежало в буреломе и, к удивлению Таши, тление не тронуло его. Гоблины вытащили несчастного за ноги из-под веток и не слишком бережно швырнули на дорогу.

Некромант присел около трупа, внимательно его разглядывая.

– Не могли же они уложить его стрелами, вот так вот, запросто, – вслух раздумывал Ану.

– Похоже на эльфийскую магию, – неуверенно подал голос один из гоблинов.

– Сдурел? Эльфы трясутся над каждым лесным кустом, завалить единорога – нереально, – отмел эту версию Ану.

– Гоблин прав, – тихо отозвался Фиро. – Многие маги теперь изучают эльфийские заклинания. Это вполне мог сделать и человек. Нижний поток силы ходит ходуном, – согнувшись, мертвец провел рукой по воздуху на уровне своих коленей. – Разве не чувствуешь?

– Да, магия очень мощная, идет от трупа волнами. Кто-то нарушил течение силы, – Ану обеспокоенно покачал головой. – Как бы чего не вышло. Наш убийца наследил сильнее, чем стадо коров у речного брода.

– Убийца – Байрус? – Таша испуганно оглядела спутников, тревожась, что Локк не только сильный воин, но еще и могучий маг.

– Заплатил твой Байрус, – фыркнул в ответ Ану. – Тут целый охотничий отряд потрудился, с магами и загонщиками. Единорог-то настоящий! Такого в наше время найти сложно.

– Настоящий? – переспросила Таша, приседая рядом с некромантом. – Что значит настоящий?

– То и значит, – Ану указал на труп. – Сейчас магических тварей днем с огнем не сыщешь. В западных лесах полно метисов – обычные рогатые клячи, – он зло плюнул в пыль, – их рогами завалены все черные рынки Королевства. Отличить легко, смотри, – некромант ткнул пальцем в мертвое тело, – единорог некрупный, маленький, – и указал на копыта: – Раздвоенные, видишь? И хвост длинный, с кисточкой на конце, – грубо ухватив вывернутую голову за обрубок рога, с хрустом развернул ее к принцессе. – Морда – острая и короткая, как у козы, и бородка, а самое главное – спина! У единорога гибкий, как у кошки, позвоночник, доставшийся от древних предков, на нем невозможно ездить верхом – это его главное отличие от коня.

– Жалко его, – вздохнула Таша, с тоской глядя на прекрасного зверя. – Он был наш, местный, родной. Я приносила ему соль и хлеб в надежде приручить, но он ко мне почему-то никогда не выходил…

– Тихо! Здесь кто-то есть, – оборвал ее воспоминания Фиро. – Тут, рядом! – мертвец тревожно вскинул голову и, принюхиваясь, закрутился по сторонам.

Гоблины тоже напряглись и выхватили из ножен палаши.

Ану оторвал взгляд от единорога и, прищурив глаза, посмотрел через плечо принцессы вдаль, где, подрагивая и уплотняясь, клубился туман. Вдруг некромант вскочил, ухватил принцессу за шкирку, как котенка, и отпрыгнул в сторону, волоча не удержавшую равновесие девушку по земле.

Туманное облако росло, заполняя собой пространство, и, разбухнув черными проблесками, разразилось столпом белесых молний прямо в некроманта, который, чертыхнувшись, тут же исчез в белой мгле. Таша завертелась на месте: из-за молочно-густого тумана ничего не было видно.

Слева звякнула сталь, кто-то заорал, к ногам принцессы медленно осел гоблин с развороченной грудной клеткой и перекошенным от боли и ужаса лицом. Затем снова стало тихо. Таша попятилась назад и взвизгнула, когда на ее запястье стальным браслетом сжалась чья-то рука:

– Фиро! – только и успела выдохнуть девушка.

– Тихо, – черный мертвец поволок ее куда-то через бурелом. – Шевели ногами.

Принцесса, послушавшись, прибавила ходу, а навстречу беглецам разразился новый удар: клубок искрящихся молний ударил Фиро прямо в грудь и осыпался сверкающими осколками.

– Как бы не так, скотина! – выругался на кого-то мертвец, толкая девушку себе за спину. – Заклинание мгновенной смерти на меня не действует, тварь! Замри и не двигайся! – прикрикнул он уже на Ташу.

Та покорно застыла, пытаясь усмирить бьющееся на весь лес сердце.

Оставив ее, Фиро исчез в белом киселе. До Таши донесся звук ударов, звон стали, сверкнули приглушенные вспышки молний. Через секунду твердая рука боевого зомби снова ухватила кисть принцессы.

– Бежим! – мертвец с нечеловеческой силой поволок ее дальше.

Пробежав через густые колючие заросли, они остановились, вслушиваясь в тишину.

– Оно отстало? – еле слышно поинтересовалась Таша, стараясь ни на шаг не отходить от Фиро.

– Вряд ли надолго, – тот раздувал ноздри, настороженно принюхивался и смотрел по сторонам. – Надо спрятаться.

– Куда? – Таша в панике огляделась.

– Под землю.

Мертвец молча принялся разгребать руками листья вперемешку с грунтом. Принцесса также не заставила себя ждать и с усердием крота приступила к раскопкам.

* * *

– Копай. Быстрее.

Повинуясь приказу мертвеца, скрюченными пальцами Таша истерично рыла землю. Фиро, отфыркиваясь, как собака, фонтаном раскидывал вокруг себя комья жирного лесного перегноя. Туман окружал их, наступая на пятки, подгоняя, зажимая в тиски. Наконец яма ушла в глубину на полтора Ташиных роста.

– Лезь. Живо!

За окриком последовал не слишком вежливый толчок в спину, и Таша кубарем скатилась вниз. Следом за ней спрыгнул Фиро.

– Как думаешь, что с остальными? – спросила девушка дрожащим голосом.

Мертвец не ответил, смерив принцессу презрительным взглядом. Та притихла и вжалась в угол, но, немного помолчав, все же продолжила разговор:

– Ты знаешь, что это? – поинтересовалась она, изучая напряженную фигуру своего союзника. Тот поднял голову и внимательно разглядывал плотный туман, закрывший яму непроницаемой белой крышей. Зрачки зомби расширились до предела, а ноздри беспрерывно раздувались, фильтруя потоки воздуха в надежде учуять запах невидимого врага.

– Не знаю, – ответил он принцессе, не поворачиваясь. – Эта тварь, похоже, чувствует силовой поток, проходящий над землей, и ко всему прочему имеет тепловое зрение – меня она не увидела. Единственный вывод, который приходит в голову: это зомби.

– Зомби? – с надеждой переспросила девушка. – Разве Ану не может упокоить его?

– Хитрая тварь специально разделила нас! Попробует перебить поодиночке, а потом сбежит от некроманта, прикрывшись туманом.

– Кто ее поднял? – в страхе прошептала Таша. – Почему мы сидим здесь? Она же нас отыщет!

– Дохлый единорог выплеснул много злой силы, запустив механизмы разрушения по всему лесу. Тварь поднялась сама, но ты не бойся, здесь она нас не найдет: поток не проникает в землю, а гадина ориентируется только с его помощью. Холодная почва погасит твое тепло. Одного только не пойму, – Фиро посмотрел Таше прямо в глаза, – кем эта пакость была до смерти – сила у нее огромная.

С края ямы посыпалась земля. Фиро принюхался и замер, рукой подав Таше знак не шуметь. Кто-то, похоже, не заметил яму и чуть не свалился туда.

– Спускайся живо! – рыкнул на незнакомца мертвец, и на дно послушно спрыгнул один из гоблинов.

– Госпожа принцесса, господин Фиро, – на его лице мелькнула неподдельная радость. – Вы живы!

– Почти, – невозмутимо отозвался мертвец, недоверчиво оглядев вновь прибывшего.

Гоблин был с головы до ног перемазан кровью и грязью. Рукав его кольчуги оказался разодранным в клочья. Темно-зеленая кожа мускулистой руки почернела и покрылась тонкой коркой льда, испещренного сеткой мелких сочащихся кровью трещин.

– Заклинание льда? – мертвец удивленно осмотрел рану.

– Зацепила, падла! – гоблин, тяжело дыша, привалился к стене и поморщился от боли. – Эта гадина ничего не слышит и не чует, зато ловит волны, идущие понизу.

– Как ты понял? – Фиро внимательно слушал гоблина, пытаясь состыковать в голове свои и его догадки. Таша в ужасе смотрела на рану. Магия? Что это за зомби такой! Поднялся сам, да еще и колдует не хуже придворного мага.

– Я сидел на валуне, чуть выше линии потока. Она вышла из тумана, полубоком ко мне, почти спиной! Жаль, далеко была! Мне пришлось спрыгнуть вниз. Как только я вошел в поток, она меня сразу заметила и тут же шмальнула заклинанием.

– Все ясно, – Фиро угрюмо уставился наверх. – Теперь понятно, зачем ей туман. Белая мгла слепит нас и усиливает поток, а ей с тепловым зрением это не мешает. Только в одном она просчиталась, – Таша вздрогнула, увидев, как возбужденно вспыхнули глаза черного мертвеца, – я видим для нее только через поток силы. Так что можно и потягаться. Сидите здесь. Охраняй ее, – приказал он раненому гоблину.

Тот послушно кивнул, проводив чуть косящим взглядом стремительную фигуру Фиро, быстрым прыжком выбравшегося из подземного укрытия.

Таша тайком рассматривала гоблина: вытянутые челюсти, заостренные уши, черная грива волос – гоблин как гоблин, только раненый. Да еще и руку потерял – драться точно теперь не сможет, так что на его защиту можно уже не рассчитывать. Глядя на окровавленную почерневшую конечность охранника, принцесса невольно пожалела беднягу и даже, преодолев брезгливость, предложила перевязать ему рану. Тот, удивившись, согласился, и девушка, оторвав кусок ткани от белого накрахмаленного подъюбника, присела рядом, занявшись перевязкой:

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Ришта, – ответил гоблин и оскалил острые клыки, изображая улыбку.

– Я думала, вы оба погибли, – закончив дело, принцесса села рядом с ним, опираясь спиной о холодную земляную стенку ямы.

– Я успел отскочить. Повезло, – Ришта снова натянуто улыбнулся и попытался сесть поудобнее. – Спасибо, что перевязали, госпожа.

– Как думаешь, Фиро и Ану справятся?

Тишина угнетала, поэтому Таша решила поговорить с гоблином.

– Я не сильно разбираюсь в магии, но в самом начале эта тварь стукнула по господину некроманту заклинанием спутанной дороги. По сути, оно плевое, просто сбивает с пути. Таким обычно разбойники балуются, так что он даже не закрылся, видимо, решив, что следом полетит что-то существенное. Однако хитрая сволочь специально влупила по господину Ану спутанной дорогой, чтобы оторвать его от остальных. Настоящее боевое заклинание поймал мой напарник, прими его Луначара…

– Мне жаль… – не нашла слов Таша.

– Мне тоже, но таков путь воина, – Ришта бросил в ее сторону уверенный взгляд. – Похоже, господин Фиро решил поиграть с гадиной в те же игры, – гоблин крепко сжал в оставшейся руке рукоять своего палаша. – Не бойтесь, принцесса, свой приказ я выполню.

Время шло, а Фиро все не появлялся. Девушка и гоблин сидели в яме, пристально вглядываясь в непроницаемую туманную белизну.

– Что будем делать, если он не придет? – Таша посмотрела на Ришту. Он тяжело дышал, полулежа на земляном полу. Похоже, ему стало хуже.

– Будем сражаться! Вернее, я буду сражаться, а вы попробуете убежать. – твердо ответил охранник.

Сколько они еще просидели, принцесса понять не могла, но вдруг, поведя носом и прислушавшись, гоблин приподнялся и сжал палаш. В яму, неуклюже перевернувшись в воздухе, плашмя шлепнулся Фиро. Отряхнувшись, тут же сел, откинувшись на стену.

– Быстрая, дрянь, очень быстрая. Я так и не смог ее поймать, – он окинул Ташу и гоблина пылающим взглядом. – У нее нереальная скорость…

Тихий голос мертвеца, обычно лишенный бурных эмоций, звучал теперь возбужденно, и это пугало. Дикий азарт, охвативший его, напоминал запал жаждущей крови охотничьей собаки, готовой биться с кабаном или медведем, не замечая, насколько противник силен и опасен.

– Магия у нее мощная, при такой скорости нам за ней не поспеть, – глухо выдохнул Ришта. – Шмальнет опять льдом, и все готовы. К себе эта тварь не подпускает. Если бы приблизиться к ней на расстояние удара…

Холодный взгляд Фиро остановился на уставшем лице гоблина.

– Ты прав. Надо подойти и врезать как следует, – он в предвкушении взглянул наверх. – Пошли, попробуем…

* * *

Вытолкав из ямы испуганную Ташу, Фиро выбрался следом и замер. На краю, присев на корточки и старательно внюхиваясь и вглядываясь в туман, их уже ждал Ришта.

– Идет, – гоблин поднялся и понадежнее перехватил палаш здоровой рукой.

– Деревья видишь? – Фиро кивнул на высокий, поросший соснами вал, темнеющий сквозь белесые космы тумана. – Они чуть выше потока, иди туда.

– Да, господин Фиро, – послушно кивнул гоблин и легким прыжком исчез в непроглядной белизне.

Оставшись один, черный мертвец осмотрелся, медленно, словно в трансе, водя головой из стороны в сторону. Потом, положив руку на плечо принцессе, не терпящим возражений тоном приказал:

– Иди к валу. Что бы ни случилось, не оглядывайся, не сворачивай и не беги. Поняла?

– Хочешь использовать меня как приманку? – догадалась Таша.

Как ни странно, от этой догадки ей стало спокойнее. Уверенность Фиро обнадеживала, и девушка решила довериться мертвецу.

– Ко мне гадина не вылезет, – прозвучал исчерпывающий ответ.

Все произошло быстро. Принцесса не успела сделать и нескольких шагов, как белый сумрак сгустился прямо перед ней, сворачиваясь в мощный исходящий молниями клубок, который тут же разразился в ее сторону яростной вспышкой. Таша зажмурилась и замерла. Девушку обдало холодной волной. Фиро заслонил ее собой, приняв на себя удар ледяного заклинания. В ту же секунду слегка потускневший клубок молний получил сокрушительный удар гоблинского палаша….

Таша с ужасом смотрела на мертвеца, который, покрывшись коркой льда и хрипло рыча, медленно двигался вперед, сжимая мечи. Она наконец-то увидела врага: темная фигура, увешанная клочьями тумана, все еще искрилась, хотя и приняла уже человеческие очертания.

Туман рассеивался. Из него, неуклюже волоча ногу, вышел Ришта. Теперь его нога, как и рука, сочилась кровью.

– Отпрыгалась, гадина, – гоблин зло швырнул к ногам Фиро отрубленную голову, окаймленную спутанной гривой светлых волос. – Я еле успел, господин Фиро. Не успел бы, если б она на вас всю силу разом не потратила, – он покосился на израненную ногу. – Прибила бы меня – такая быстрая!

– Принцесса, ты цела? – отмороженными непослушными пальцами сдирая с себя корку льда, Фиро мутным взглядом отыскал Ташу. – Спрячься за меня…

Мертвец внимательно смотрел на замершее в стороне обезглавленное тело загадочного туманного зомби. Гоблин, тяжело дыша, тоже уставился на высокую худощавую фигуру, которая все еще искрилась редкими световыми всполохами.

– Не сдохла, тварь, – глухо прорычал Фиро. Темные лезвия мечей подрагивали в его отбитых ледяным заклинанием руках.

– Спасайте принцессу, господин Фиро, я ее задержу, – Ришта выпрямился, пытаясь устойчивее поставить раненую ногу, и крепко сжал свой палаш.

Безголовая фигура развела в стороны руки, собирая на ладонях мощные искристые комки. Напряженная Таша почувствовала, как из-за спины, обдувая ледяным ветром, неожиданно прошла волна силы… Туманный зомби, не успев запустить в беглецов очередным заклинанием, полетел кувырком, всем телом приняв удар этой сокрушительной волны.

В тишине раздался звук крошащихся костей. Тело живучей твари, свернутое под невероятным углом, пропахало почву и, оставив глубокую канаву, замерло, наполовину зарывшись в черный лесной грунт.

Тяжело дыша и упираясь руками в колени, у края открывшейся из-под непроглядного тумана поляны стоял Ану.

– Все живы? – он обвел взглядом Ташу, жмущуюся за спиной черного мертвеца, и оперевшегося на рукоять воткнутого в землю палаша Ришту.

– Все, – огрызнулся Фиро, ковыляя в сторону павшего врага.

– Успокойся, она упокоена.

Некромант поднял с земли отрубленную голову и принялся ее разглядывать. Брезгливо развел рукой спутанные волосы поверженного врага и тут же переменился в лице.

– Эльфийка! – не поворачиваясь к нему, коротко бросил присевший около врытого в землю тела Фиро.

– Я говорил, а вы не верили, – довольно фыркнул Ришта.

– Ты был прав, парень, – Ану с уважением оглядел гоблина, – молодец.

– Скажи его командиру отсыпать парню золота, – присоединился к похвале Фиро. – Это он гадине башку оттяпал. Я только заклинание на себя принял, чтобы она отвлеклась.

– Ишь ты! Гадине! – ухмыльнулся Ану, вертя в руках голову эльфийки. – Надо говорить «высокой госпоже»!

– Это действительно эльфийка? – Таша в недоумении покосилась на голову, которую Ану за волосы примотал к поясу. – Разве бывают эльфы-зомби?

– Да какие из них зомби! – бросил некромант. – Специально их не поднимают: у эльфов баланс энергии не такой, как у людей. Мертвяки из них становятся неуправляемыми и ничего не соображают, громят все на рефлексах, а через какое-то время самоуничтожаются. Наша краля, похоже, наемная охотница – приманила единорога и помогла его убить…

– Только, умирая, единорог успел-таки вскрыть ей брюхо, ведь не так уж он и беззащитен, – заметил Фиро, осматривая тело эльфийки, – а потом по лесу пошли волны, поднимая нежить и сея разрушение вокруг. Таков был гнев единорога, карающий всех…

* * *

Ану, Таша и Ришта двинулись прочь от поляны, оставив Фиро наслаждаться трапезой в одиночестве…

– Он съест ее труп? – Таша попробовала было обернуться, но Ану остановил ее жестом: девицам на такое смотреть не следует.

– Зомби едят тела поверженных врагов. Так они копят силу, в особенности, если враг обладал какими-нибудь особыми способностями. Сила как бы переходит к ним. Понимаешь?

– Да, – с интересом кивнула Таша. – Он точно не отравится?

– Не отравится, – грустно усмехнулся Ану. – Фиро такой же зомби, как и остальные, а ты почему-то считаешь его человеком. Это иллюзия, принцесса.

– Но он защищал меня… и Ришта тоже, – Таша смерила взглядом прихрамывающего гоблина.

– Я ему приказал. А вот гоблин удивил, ловкий парень оказался, надо будет замолвить за него словечко.

– Знаешь, что меня беспокоит? – Таша остановилась и посмотрела в глаза некроманту. – Я ведь была уверена, что это безобразие устроил Байрус, но теперь я в этом сомневаюсь. Если даже эльфы тут замешаны.

– Ну, насчет «высоких господ» эльфов я бы пока выводов не делал, – задумчиво ответил Ану. – Убитая эльфийка – всего лишь наемница, так что пока все туманно.

– Ану, ответь, пожалуйста, только честно, – Таша решилась спросить о том, что, пожалуй, сейчас было для нее самым главным. – Почему вы разрушили свободный замок лаРокка?

– Свободный? – некромант удивленно вскинул брови. – Да он был увешан королевскими флагами, как цыганская кибитка платками. Там стояла армия королевских солдат. Мы им предлагали сдать замок, как и вам. Где там! Они даже говорить не захотели…

– Не может быть… – ошарашенно пробормотала Таша. – Как же так…

Фиро нагнал их уже на опушке. Таша испуганно покосилась на мертвеца, уступая ему дорогу. Лошади разбрелись по полю, но, учуяв людей, потянулись обратно. Черныш радостно зафыркал и забил копытцем при виде хозяйки.

По дороге к замку Таша вспомнила про обещание Ану отпустить ее в деревню. Поморщившись, некромант выполнил его и проводил принцессу в деревушку, а там, отловив кого-то из гоблинских начальников, велел сопровождать госпожу принцессу везде, куда бы та ни пожелала отправиться.

* * *

Деревня кишела гоблинами. Они были повсюду: расхаживали по улицам, сидели у домов, чистили оружие и доспехи во дворах, варили еду прямо у колодца, развесив над костром видавшие виды походные котелки. В деревенском пруду, где в былое время плавали гуси и утки, нашли спасение от духоты и насекомых несколько огромных троллей.

Гоблин-конвоир, широкомордый и надменный, нехотя трусил за Ташей, раздавая по ходу движения указания и тумаки нерадивым сородичам, которые, побросав свои дела, с интересом пялились на принцессу. Таша не обращала на них внимания. Она озабоченно спешила к домику Тамы. Открыв калитку, девушка шмыгнула на пристроенный к дому скотный двор, прошла мимо пустых стойл, где раньше стояли Тамины овцы, и, услышав голоса, прильнула к ведущей из хлева в дом двери, разглядывая в щель доступную глазу часть кухни.

Тама, заметно осунувшаяся и похудевшая, мешала что-то в огромной лохани на столе. Ее молчаливый брат Филипп, прислонившись к глиняной печке, чинил дыру на чьей-то кольчуге. В комнату, громко топая, ввалился крепкий молодой гоблин:

– Хозяйка, парни жрать хотят! Где еда? – он сунул было свою вытянутую зеленую рожу в лохань, но Тама ловко стукнула его по лбу половником. – Что это за хрень? Где мясо? – обиженно вопросил гоблин, усаживаясь у стены и потирая рукой отбитый лоб.

– Мясо? – Тама гневно повернулась к нему, уперев руки в боки. – Да вы моих овец еще на прошлой неделе доели! – она яростно сверкнула глазами. – Пусть твои парни жрут суп из чертополоха, а не то – во! – Тама ткнула в нос гоблину свой аккуратный кулачок.

– Какая женщина! Огонь! – воодушевленно протянул тот, рассматривая роскошную фигуру пастушки, размешивающей чертополоховое варево. – Если бы не война, я бы тебя в жены взял!

– Ага, сейчас, – фыркнула Тама, – десятой женой? Или по сколько там у вас принято?

– Баранов бы тебе пригнал целое стадо, – мечтательно продолжил гоблин, щуря темные раскосые глаза на затухающий в печи огонь.

– Три стада, – не оглядываясь, Тама продемонстрировала ему три пальца на поднятой руке.

– Да за тебя не баранов, коней бы отдал, иноходцев.

– Много ты в конях понимаешь, – Тама прошлась в другой конец кухни за солью и перцем. – Небось и верхом-то ездить не умеешь, а туда же! – она вытащила поварешку из лохани и ткнула гоблину в нос. – Нормально? Или еще соли положить?

В открытое окно кухоньки, глухо ворча, просунулась огромная рожа равнинного тролля.

– Мума, пупсик, на тебе пирожок. Специально припасла для тебя! – к удивлению и без того завороженной всем этим зрелищем Таши, Тама схватила что-то с полки и сунула в огромную открытую пасть гиганта.

– Подари мне Муму! – она бросила на гоблина пылкий взгляд. – Я на нем пахать буду и дрова возить. Мы с таким работником деревню за месяц поднимем без коней. И иноходцев твоих не надо.

Гоблин, смутившись, что-то промямлил в ответ, но Таша уже не слушала. Не в силах больше ждать, она вылетела из-за двери и радостно кинулась на шею удивленной подруге.

– Принцесса, милая! – Тама, роняя слезу, обняла Ташу, крепко прижавшись к ней своим исхудавшим, но все еще фигуристым телом.

– Нанга, ну-ка, иди погуляй, – рыкнул Ташин конвоир на незадачливого молодого гоблина, который от удивления дар речи потерял.

– А как же ужин? – протянул Нанга, косясь на лоханку с похлебкой из чертополоха.

– Забирай свой ужин и проваливай! – прорычал громовым голосом гоблин-начальник, и Нанга, не заставив себя ждать, тут же скрылся за дверью, прихватив похлебку. Конвоир, кивнув принцессе, вышел следом, оставляя девушек наедине.

– Как вы тут? Захватчики не обижают? Еды хватает? Ты так отощала, бедненькая! – сыпала вопросами Таша, уже обнимая растерянного Филиппа. – Меня к вам отпустили, я еще отпрошусь, еды принесу, – с волнением шептала она, крепко сжимая ладонь подруги.

– Да мы-то ничего. Еды, конечно, мало, но гоблины смирные, не трогают никого. У них командиры строгие и дисциплина. Нам даже троллей дали землю вспахать и дров навозить, – успокаивала ее Тама. – А на тебе, принцесса, совсем лица нет!

Пастушка налила Таше травяного чая и сунула в руку засохший пресный пирожок со щавелем, видимо, недоеденный троллем Мумой. Выслушав сбивчивый рассказ принцессы о ее злоключениях, Тама схватилась за сердце, охнув:

– Уж и не знаю, кто страшнее, мертвяки и зомби или этот Байрус, – качая головой, пастушка присела на лавку. – В деревне мертвяков нет, одни гоблины. Они и сами-то всю эту нежить не любят…

В дверь настойчиво постучал, а потом заглянул гоблин-начальник. Он жестом велел принцессе следовать за ним – свидание окончено. Хорошего, как говорится, понемногу. Обрадованная известием, что в деревне мало-помалу продолжается жизнь, Таша вернулась в замок.

* * *

Всеми мыслимыми и немыслимыми усилиями Таша убедила лорда Альтея разрешить ей гулять в кишащем врагами дворе замка.

Первым делом принцесса навестила Геофа. Место караульного у моста заняла личная гвардия принца Кадара-Риго, а старый солдат перебрался жить на сеновал возле скотного двора. Оголодавший Геоф – хорошей пищи рядовым пленникам доставалось меньше – с благодарностью принял от принцессы краюху хлеба и полбутыля прогорклого вина, мастерски пронесенного с кухни. Присев на солому, Таша разлила напиток в старинные глиняные чашки.

– И не побрезгуете? – поднял брови удивленный Геоф.

– Ерунда, – Таша, поморщившись, выпила мерзкое пойло. – Ох, Геоф, расскажу – не поверишь!

С этими словами она начала свой рассказ о своих приключениях в замке и в лесу.

– Угораздило же вас, принцесса, попасть в историю, – покачал головой солдат. – Не должны девицы по лесам от мертвяков бегать.

Таша задумчиво кивнула и, оставив Геофу выпивку, двинулась на конюшню. Угостив куском хлеба Черныша, девушка (спасибо алкоголю) почувствовала себя увереннее и не спеша дошла до скотного двора. Там, за самыми последними стойлами, в темном углу нескладной кучей валялся присыпанный сеном и мусором коровий скелет. О нем мало кто знал.

Однажды весной скотница запустила одну из приболевших по зиме коров, а вскоре обнаружила, что скотина издохла. Побоявшись гнева смотрительницы скотного двора, нерадивая служанка спрятала корову в соломе, полив труп едкой дрянью, с помощью которой выделывали шкуры, – чтобы отбить запах. Про корову забыли, решив, что скотина не вернулась с пастбища, за что получил по первое число бедолага-пастушок…

Таша осторожно подошла к белеющим во мраке костям. Присела, собралась с духом. В голове, выученные назубок, каруселью завертелись слова, прочитанные в некромантском свитке. Уставившись на останки коровы, Таша мысленно прочитала заклинание, а потом сделала то же самое вслух. Ничего не происходило. Промучившись часа два, горе-колдунья услышала за спиной шаги скотницы и тут же поспешила на выход.

Таша приходила к злосчастной корове еще несколько дней, но результат был все тот же. Кости угрюмо лежали в углу кучей, на контакт абсолютно не шли, и никакие уговоры типа «Наничка, деточка, иди сюда!» на них не действовали. Один раз принцесса все же попалась скотнице, но у той интерес девушки к старым костям вызвал один лишь испуг:

– Госпожа принцесса, милая! Вы только нашей главной про коровку не рассказывайте! Она меня убьет!

Пожав плечами и обещав молчать, раздосадованная Таша вернулась в покои.

В комнате ее ожидала Миранда, как всегда, обеспокоенная и рассерженная. Отчитав принцессу, она испепеляющим взглядом заставила девушку раздеться и залезть в неостывшую еще бочку с горячей, пенистой от мыла водой. Таша расслабилась в приятной горячей ванне, пахнущей мятой и еще какими-то травами, заботливо собранными нянькой. Рука непроизвольно скользнула по шее – чувствовалось, как отходит от страшной раны засохшая корка, оставляя под пальцами взрытую буграми кожу, развороченную безжалостными зубами черного мертвеца.

Помывшись, принцесса юркнула под одеяло. За окном мирно и убаюкивающе застучали капельки дождя. Миранда, сидя рядом, тихонько пела себе под нос.

Засыпая, Таша думала о том, как сидела в холодной яме в лесу. Почему-то вспомнила Ришту. Как он там? Не потерял ли обмороженную руку? Все было странно и непонятно: враги, ужасные воины севера – гоблины, некроманты, мертвецы, – защищали ее, а свои – пытаясь защитить, толкали в бездну…

* * *

Наутро Таша решительно направилась в западное крыло замка. Наткнувшись там на гвардейцев северного принца, уверенно и строго потребовала его аудиенции. Те, послушавшись, проводили принцессу к своему господину. Выслушав требование девушки опять посетить деревню и отвезти туда провизию из личных запасов госпожи принцессы, Кадара-Риго, как всегда с неохотой и напускным безразличием, разрешил.

Собрав кое-что на кухне, Таша навьючила провиант на выданного ей в конвоиры толстого гоблина, который, сердито хрюкая, потащил тюки в конюшню.

Взять коня девушке не разрешили, но позволили использовать для перевозки продуктов старого быка. Пока конюх приматывал поклажу на его костлявую спину, Таша мельком заглянула в угол, где раньше валялись кости коровы – их там не было. Солому убрали, а пол вымыли. Таша поняла: нерадивая скотница в спешке замела следы, лишив юную чернокнижницу единственного подсобного материала. Вздохнув, Таша взяла приготовленного быка за повод и двинулась из замка. Толстый гоблин колобком покатился следом.

Завидев процессию, у домика Тамы уже собрались жители. Раздав им часть провизии и попросив гоблина проследить за тем, чтобы у пленников не отнимали еду, Таша позвала Филиппа и Таму. Брат и сестра обрадованно втащили в дом мешок с угощеньями. Пастушка посадила принцессу за стол и как обычно напоила травяным чаем. Гоблин Нанга, откуда ни возьмись появившийся в кухне, сунулся было в принесенный тюк с едой, но тут же отступил под грозным взглядом Тамы.

– Ну что же ты, хозяюшка, – обиженно пробубнил он. – Уж угостила бы своего спасителя той прогорклой отравой, что вы называете вином!

– Спасителя? – шепотом переспросила Таша.

– Да слушай его больше, – Тама только отмахнулась. – Тут вчера какой-то шутник напялил коровий череп и давай ночью в окна глядеть. Страшно, аж жуть! Я на кухне допоздна хлопотала, смотрю, а на меня с улицы жуткая образина пялится! Глаза горят у нее, сама молчит – замерла в окне и смотрит, смотрит! Я в крик, ну тут Нанга прибежал, увидел рожу – и за ней, а та исчезла, как сквозь землю ушла. Так Нанга теперь из себя героя строит, говорит – то коровий мертвяк был! А я думаю, зачем господину некроманту коровий мертвяк? Это небось кто-то из Нангиных дружков-гоблинов постарался.

Нескладный Тамин рассказ привел Ташу в изумление. Неужели ее корова поднялась? Быть не может! Да нет, это точно развеселая шутка кого-то из молодых гоблинов.

– А то! – прервал неровный ход ее мыслей Нанга, который уже отрыл в мешке с провизией бутыль с вином. – Конечно, мертвяк! Может быть, две прекрасные дамы составят компанию храброму воину? – он помахал бутылкой.

– Давай, – буркнула Таша, пододвинув деревянную чашку и этим несказанно удивив пастушку и ее брата.

– Ну и ну, – Тама присела на лавку, – благородная принцесса распивает вино с гоблином… – задумчиво прокомментировала она, взяв в руки глиняную плошку и наливая из бутылки себе тоже.

– Эй, дамы, парнишке-то налейте, – Нанга, развалившись на лавке и улыбаясь во всю нахальную рожу, кивнул на Филиппа. – Парень мне кольчугу залатал так, что от гномьего оригинала не отличить.

Сердито хрюкая, в дверь заглянул позабытый принцессой гоблин-конвоир. Он с недоумением оглядел выпивающую компанию и, грозно посмотрев на разомлевшего от вина Нангу, показал ему кулак.

– Заходи, Кабан, дамы угощают, – резво ответил Нанга, а Таша улыбнулась. Наглость молодого гоблина почему-то совсем не раздражала ее, а, наоборот, забавляла и смешила.

Кабан вопросительно посмотрел на принцессу и та, пожав плечами, кивнула ему.

– Вот узнает начальство – хвоста тебе накрутит, – пропыхтел толстяк, сердито косясь на собрата.

– А ты болтай больше, – отмахнулся тот. – Откуда начальству знать-то? Сидим тихо, не шумим, с дамами светскую беседу ведем.

Таша и Тама прыснули хором. В эту же минуту дверь распахнулась снова, а на пороге, грозно разглядывая собравшихся, замер еще один гоблин.

– Упс! Кажется, попались, – исподлобья глядя на вошедшего, прокомментировал Нанга.

Кабан потупил глаза и закряхтел. А Таша, узнав пришельца, обрадовалась:

– Здравствуй, Ришта, как твои раны? – с искренней заботой поинтересовалась она. – Садись к нам! Ты ведь нас не выдашь?

Гоблин узнал принцессу, и грозный взгляд сменился добродушной улыбкой:

– Не выдам! – покачав головой, Ришта встретился глазами с Нангой. – Зная некоторых, подобного следовало ожидать, – он осторожно присел рядом с Ташей, плеснув себе в чашку из бутылки.

Время бежало быстро, принцесса с удивлением понимала, что, как ни странно, в компании подвыпивших гоблинов чувствует себя в большей безопасности, чем среди своих родственников, искренне пытающихся окружить ее заботой и оградить от зла. Ей было приятно и весело, как на том далеком деревенском празднике, где она, глотнув вина, закружилась в танце с симпатичным сельским пареньком.

Тама тоже веселилась, слушая байки разболтавшегося Нанги о его боевых подвигах и приключениях. Путаясь в мыслях, принцесса посмотрела на Ришту, который, поймав ее взгляд, отвел глаза, и тут же, наткнувшись на страшный шрам, пересекающий шею девушки, тихо спросил:

– Господин Фиро?

Таша кивнула, сразу попытавшись прикрыть его волосами.

– Вам повезло, что живы остались, госпожа принцесса, – Ришта сочувственно посмотрел на нее. – Как вас угораздило?

– Называй меня на «ты»… – попросила Таша, тут же продолжив. – Я бежала тогда, пыталась спастись…

Воспоминания хлынули в хмельную голову принцессы. Расчувствовавшись, она налила себе еще вина и рассказала гоблину все, как было: про грозящую свадьбу, домогания Байруса и панический побег.

– Принуждать женщину силой – грех, – Ришта посмотрел на девушку с пониманием. – У нас за такое бьют камнями и палками.

– Этот парень, что, такой уж неприятный? – к удивлению Таши, оказалось, что все остальные, затаив дыхание, уже слушают только ее. Даже Нанга приостановил повествование о собственных великих деяниях.

– Конечно, ужасный! – подтвердила принцесса.

– Все равно, идти на верную смерть – глупо. Потерпела бы. Подумаешь, делов-то – ноги раздвинуть…

После этого в Нангу полетели сразу две чашки – от Тамы и от Таши. Ташина не долетела, зато Тамина угодила незадачливому мыслителю прямо в лоб.

– Да ну вас! – обиделся Нанга, слизывая текущие с носа и щек винные ручейки. – Вас, баб, не поймешь. Вот у меня – пять жен, и никто не жалуется. А ты, принцесса, меня просто поражаешь! Я думал, что все женщины только и мечтают выйти замуж и поскорее избавиться от невинности. А ты? Я бы предпочел оказаться в зубах господина Зомби, только если бы мне грозило снятие шкуры живьем или…

– Да я лучше за тебя шестой женой пойду, чем за Байруса Локка! – перебила его Таша, но тут же зажала себе рот и покраснела, поняв, что сильно перебрала с алкоголем.

Услышав это страстное признание, Тама расхохоталась во весь голос, Ришта смерил соседа яростным взглядом, а Нанга расплылся в блаженной улыбке.

– Тогда ловлю на слове, – молодой гоблин посмотрел девушке прямо в глаза. В его взгляде было что-то животное, дикое и в то же время таинственное, пугающее и одновременно манящее. Смутившись, Таша отвернулась.

– Ладно тебе. Совсем засмущал принцессу, – Тама, продолжая улыбаться, на всякий случай приструнила распоясавшегося Нангу.

Разговоры и веселье продолжались. Таша украдкой разглядывала гоблинов. Теперь они вовсе не казались ей страшными или неприятными: темноволосые, широкогрудые, со странными полумордами-полулицами, в которых сквозила какая-то природная, звериная красота. Крепкие зубы с немного выпирающими из-под губ верхними клыками, скалились в улыбках. У одного только Кабана здоровые, как у матерого секача, клыки торчали кверху из-под нижней губы. Чуть косые карие, с темной, как у диких кошек, обводкой глаза гоблинов еще больше окосели от вина…

Тем временем за окном совсем стемнело. Тама зажгла фонарь. Нанга, разгулявшись, достал из заначки красивую бутылку, вырезанную из горного хрусталя.

– Вот, уважаемые. Не ваше пойло, а настоящий эльфийский ром. Здесь такого не сыщешь, – похвастался гоблин, откупоривая бутылек.

Ром оказался золотым и крепким. Почувствовав, что кружится голова, Таша незаметно выскользнула на улицу и присела на землю, привалившись к стене. Свежий ветерок трепал волосы и освежал лицо, приводя в чувство. Переведя взгляд на растущий у ограды куст сирени, девушка обмерла. Оттуда на нее в упор пялился кто-то бледный и рогатый. От неожиданности Таша вскочила и взвизгнула, спугнув призрак, и он огромной белесой тенью метнулся под дом, в раскопанную кем-то дыру у завалинки.

Первым на крик выскочил Ришта, за ним Тама и остальные.

– Тихо! – Таша прижала палец к губам. – Под домом сидит!

– Кто? – шепотом уточнила Тама.

– Мертвяк коровий, – принцесса присела, пытаясь заглянуть в дыру. Оттуда, из самой глубины в ответ сверкнули два огонька.

– Может, кошка? – недоверчиво предположил Филипп.

– Да мертвяк это, мертвяк, точно говорю, – гордо объявил Нанга. – А вы не верили.

– Он там теперь так сидеть и будет? – испуганно спросила Тама, прячась за гоблина. – Может, его выгнать? Давай, Нанга, – она подтолкнула храбреца в спину. – Ты же герой!

– Подождите, – Таша на четвереньках подползла ближе к дыре, сунула туда голову, стала звать. – Нани, нани, нани, нани… – на недоуменные взгляды окружающих тут же пояснила. – Я слышала, так господин Ану своих мертвяков подзывал!

Ответа не последовало, два горящих глаза двинулись было к принцессе, но вдруг, испугавшись чего-то, нырнули обратно во мрак.

Они караулили мертвяка еще с полчаса: тыкали под дом палкой и светили фонарем, однако бедняга, похоже, сам испугался и больше не показался. Домой Таша вернулась в темноте. Кабан отвел ее к принцу, а тот, удостоверившись, что с пленницей все в порядке, лично проводил в покои.

* * *

Наутро Таша проснулась с больной головой. Выпив несколько ковшей холодной воды прямо из ведра, которое Миранда принесла для умывания, принцесса отправилась на завтрак. Уже третий день пленники завтракали вместе, как в былые мирные времена – благо разрешали. За столом Ташу сходу огорошили новостью: по неизвестным причинам завтра на рассвете северная армия покинет замок.

Новость эта девушку совсем не обрадовала. На мысленном горизонте страшной тенью снова возник Байрус Локк.

Таша смотрела из башни во двор: там муравьями суетились солдаты: собирали провиант, отлаживали конскую сбрую и готовили доспехи и оружие к новому походу. По коридорам замка сновали рыцари и военачальники.

Днем, затмив собой и без того неяркое, затянутое непроходящим туманом солнце, в небе появилась черная тень. Таша в растерянности замерла, разглядывая ее. Бесшумно, словно гигантская ночная бабочка, на крепостную стену, как курица на насест, уселся огромный летающий монстр. Виверн – узнала Таша двулапого змеехвостого летучего ящера. Она видела его изображения на буквицах в дорогих старинных книгах и совершенно не ждала, что когда-нибудь встретится с этим чудищем воочию.

Виверн был огромен и черен как ночь. На его мощной спине в изукрашенном серебряными черепами и змеями седле восседал всадник, укрытый темным плащом с глубоким капюшоном. Такой же плащ носил Фиро. Таша вздрогнула, но все же с любопытством принялась разглядывать еще одного из трех могущественных мертвых воинов…

Вечером Таша направилась в конюшню проведать и угостить Черныша. Сердобольная Миранда, увидав, что ее подопечная захандрила, на удивление беспрекословно отпустила ее туда. Теперь принцесса, зажав в руке увесистую булку, шла по скрипучему деревянному полу, который изредка сотрясался от ударов копыт переступающих с ноги на ногу лошадей.

Среди фыркающих и ворочающихся в денниках коней Черныша не оказалось. Видимо, какой-то доброжелатель предусмотрительно перевел его в личную конюшню лорда: там под замком стояли дорогие кони, а несколько особо ответственных конюхов охраняли их.

Таша уныло прошла мимо стойл, в задумчивости отрывая куски булки и распихивая их в высовывающиеся из-за загородок лошадиные рты. Мысли кружили в голове: странное время, страшное, но все же дающее надежду, похоже, закончилось. Завтра северная армия покинет замок, и все вернется на круги своя. Леди Локк и леди Альтей уже «порадовали» ее: как только враги оставят лаПлава, свадьба с Байрусом состоится незамедлительно. Таша в раздумьях почесала затылок. Что делать? Сбежать? Бежать в неизвестность, несмотря на мечту, было страшно. Принцесса всю жизнь прожила в окружении служанок, нянек и родни. Побег казался чем-то фантастическим, и что делать дальше, Таша не знала. Теперь не было даже коня. Ощущение собственной слабости и никчемности угнетало. «Я смогу постоять за себя!» – пыталась приободрить себя девушка, но пока это звучало не слишком убедительно даже для нее самой.

В дальнем углу конюшни темной горой стоял конь черного мертвеца. Увидав Ташу, он молча поднял огромную голову и понюхал воздух. Робея, девушка подошла к огромному скакуну и протянула ему остатки хлеба. Конь, внимательно изучив предложенное, почему-то отказался от угощения.

– Ты тоже ешь людей? Как твой хозяин?

Таша бросила взгляд на висящую на крюке узду из черной кожи, украшенную заклепками в виде серебряных черепов. Рука сама потянулась к ней: в глубине души, несмотря на сомнения, Таша уже все решила.

– Хороший, хороший, – девушка осторожно погладила коня по морде.

– Его зовут Такса.

Холодный голос прозвучал из-за спины, и принцесса, подпрыгнув на месте, обернулась. В проходе, в нескольких шагах от нее, стоял Фиро.

– Я сказал, его зовут Такса, – темные мутные глаза смотрели в упор, не мигая, выжидающе. – Хотела увести моего коня, принцесса?

– Нет, – честно соврала Таша. – Просто узда красивая, – она поспешно водворила уздечку обратно на крюк, а мертвец продолжил отслеживать внимательным взглядом каждое движение девушки.

– Мы завтра уйдем. На рассвете, – продолжил он, и Таша, не понимая, к чему он клонит, кивнула, соглашаясь. – У тебя будет свадьба? – последовал очередной вопрос.

Поддерживая странный разговор, Таша кивнула снова.

– Бери коня, – Фиро подошел к принцессе вплотную. – Я же тебе, кажется, был должен? – черные зрачки смотрели в расширенные от страха и непонимания глаза принцессы. – Бери, это мой тебе свадебный подарок.

В глазах мертвеца блеснул хищный огонь, а уголки губ поползли вверх, обнажая зубы в улыбке. Он взял узду и, надев ее на голову черного скакуна со странным именем, протянул Таше повод.

Та продолжала стоять в недоумении, ощущая, как рокочущей волной подкатывает к горлу комок ликования. Ощущение свободы, безудержной и дикой, охватило ее целиком. В необъяснимом порыве Таша, не осознавая, что делает, вцепилась пальцами в густой мех на воротнике Фиро, притянула к себе и прижалась губами к его рту. Растворяясь в поцелуе, разжала пальцы, выпуская меховую опушку, и обвила шею мертвеца руками. Тот стоял молча, не двигаясь и не сопротивляясь, но его ледяные губы так и не разомкнулись в ответ на эту странную мимолетную страсть. Наконец он отстранил от себя девушку и взял руками за плечи.

– Я тебя никогда не согрею, – Фиро посмотрел Таше в глаза, и взгляд этот был полон такой щемящей звериной тоски, что сердце принцессы екнуло, пропуская удар. – Зачем ты так…

– Фиро… – не находя слов, девушка отступила на шаг, в носу предательски щипало, а все мысли разом исчезли из головы.

– А ведь мы могли подружиться, – мертвец снова улыбнулся, как-то натянуто и горестно. – Бери коня, а еще, – он скинул плащ и быстрым легким движением набросил его Таше на плечи, обдав девушку густым, застоявшимся запахом мертвечины, – это тоже тебе. В нем тебя никто не учует: проедешь прямо через главные ворота, пусть все думают, что ты – это я…

Он вдруг шагнул к Таше, решительно и бережно обнял ее за талию – аккуратно, почти не касаясь руками, словно боясь причинить вред или боль. Затем неуверенно положил голову девушке на плечо, вытягивая шею и прикрывая глаза. В этом движении было столько трогательной нежности, что из широко раскрытых глаз Таши потекли ручейком слезы.

– Ты прости меня, – едва касаясь девичьей спины, Фиро провел холодными пальцами вдоль выступающего позвоночника принцессы. – Прости… – потом резко и быстро отстранился и отошел в сторону, кивая на выход. – Давай! Уезжай отсюда!

Таша, словно в тумане, забралась на коня, неуверенно посмотрела на пол конюшни, оказавшийся непривычно далеко внизу.

– Фиро… ты… я… – слова безнадежно путались, голос дрожал.

– Убирайся к черту отсюда! Чего ты ждешь? – голос мертвеца снова стал холодным и жестоким. Он с размаху шлепнул скакуна по крупу ладонью. – Давай, Такса, пошел!

Черный жеребец, глухо всхрапнув, рванул к дверям, унося потрясенную принцессу…

* * *

Тяжелой мощной тенью конь двигался по лесу. Он с треском ломал могучей грудью кусты, перепрыгивал бревна и с ловкостью лесного зверя взбирался на завалы, круша огромным телом бурелом. На удивление легко исполин слушался узды, поддаваясь даже слабому прикосновению всадницы.

Таша правила наугад: куда угодно, лишь бы подальше от замка. Поцелуй ледяных губ так и горел на устах, сердце заходилось от ликования и страха, ощущение пьянящей, дикой свободы разливалось по телу, горяча кровь и подгоняя вперед.

Тем временем конь уже карабкался по скале, словно горный козел, цепляясь за камни копытами. Взобравшись повыше, он остановился, и Таша увидела вдалеке свой замок. Он стоял на возвышении, окруженный туманом, словно озером с белой мутной водой. Блики восходящего солнца играли на шпилях и окнах. Из тумана черной рекой текла на юг несокрушимая армия севера. В вышине над воинами черным пятном реял всадник-мертвец на ужасном виверне.

Принцесса вздохнула с грустью и облегчением. Она скакала всю ночь до утра. Ее принимали за мертвеца, поэтому не преследовали. Стражники в воротах почтительно отступили, а попавшиеся по пути мертвяки рассыпались в стороны, бросая снизу вверх заискивающие и подобострастные взгляды.

Здесь, в скалах, куда не всякий пеший смог бы пройти, не говоря уже о конных, девушка чувствовала себя в относительной безопасности. Сняв с Таксы узду, она уснула прямо на камнях.

Сколько проспала, Таша не знала. Открыв глаза и скинув служивший одеялом плащ, девушка поднялась. Такса черной тенью нависал рядом. Похоже, за все это время он даже не пошевелился.

Порыскав вокруг, принцесса обнаружила несколько кустиков с кислыми горными ягодками. То, что они съедобны, она знала от Филиппа: тот частенько приносил это невкусное угощение из окрестных лесов, где гулял с друзьями-мальчишками. Перед тем как самой приступить к скудной трапезе, девушка собрала и протянула горсть ягод коню. Такса фыркнул и отвернулся. Утолив голод, Таша погрузилась в раздумья.

Что делать дальше? Куда идти? Неизвестность пугала, а свобода пьянила. «Эх, была бы со мной Тама…» Поймав себя на этой мысли, Таша волевым решением поднялась и шагнула к коню. План был готов: вернуться в замок, забрать Черныша и позвать с собой Таму. А еще в одном из секретных ящичков в стене лежало ее приданое – сундучок с камнями и золотом. Если уж отправляться в долгий путь – так подготовленной. Черныша, купленного с таким трудом, оставлять было жалко, единственная подруга Тама тоже не простит ей внезапного отъезда, а в дальнем нелегком пути наверняка пригодятся деньги.

* * *

Лес у замка был ей знаком. Оставив Таксу, укрытого плащом Фиро, в зарослях густого ельника, подальше от тропы и лишних глаз, Таша мало кому известным окольным путем подошла к замку. Уже стемнело. На мосту тихо курил трубку Геоф. Огонек в его руке то подплывал к усатому лицу, то отдалялся снова. Таша тихо пошла навстречу.

Как только старый солдат заметил ее и удивленно вскинул брови, девушка предупреждающе прижала палец к губам. Геоф понял, кивнул.

– Где вы были, принцесса? – тихо спросил дрожащим от волнения голосом. – Вас все ищут, с ног сбились. Господин Байрус с отрядом все окрестности обшарил, решив, что вас мертвяки задрали или гоблины куда-нибудь утащили.

– Геоф, милый, не выдавай, – взмолилась Таша. – Я сама убежала. Мне господин Фиро коня отдал, но я за своим Чернышом вернулась, а еще за Тамой. Я теперь все равно убегу, хоть поймает меня Байрус, хоть нет. Убегу и все! – с жаром шептала она, а Геоф только покачивал головой.

– Эй, старик! Кто там с тобой? – твердый незнакомый голос окликнул из темноты.

У Таши от страха подкосились ноги, она умоляюще посмотрела на солдата.

– Да это внучка моя, из деревни пришла, Высокий господин, – выручил принцессу Геоф.

Таша обернулась: за спиной стоял стройный юноша, облаченный в светлые легкие доспехи. Его красивое точеное лицо обрамляли белоснежные струящиеся волосы, большие зеленые глаза смотрели с интересом и недоверием. «Эльф», – моментально мелькнула в голове догадка.

– Внученька, – снова подтвердил Геоф, нелепо поглаживая принцессу по макушке. – Вот лошадку возьмет из конюшни. Мы с конюхом договорились, вы уж не выдавайте нас лорду, Высокий господин, лошадку завтра вечером отдадим, а то у нас своей нету, вот и берем господскую, дровишек из лесу навозить. Вы уж нас, Высокий господин, простите…

– Уймись, старик, это дело не мое! – отмахнулся эльф с надменным безразличием. – Забирай хоть всю конюшню, пусть твой лорд за тобой смотрит, – он холодно кивнул принцессе, прощаясь, и бесшумно исчез в темноте.

– Откуда он? – одними губами спросила Таша.

– Пока вас не было, северные из замка ушли, – так же шепотом пояснил солдат, – оставили в деревне несколько мертвяков и маленький отряд гоблинов. Вдруг, откуда ни возьмись, королевские солдаты – тут как тут! Начался бой. Гоблины вроде потеснили их, но тут солдатам эльфы на подмогу пришли, всех северных вмиг перебили. Лорд их как дорогих гостей принял – освободителей!

– Ясно, – кивнула Таша. – Постой на страже, Геоф!

Девушка тенью прокралась через двор, где стояли чужие кони. Знакомые собаки и гуси, которых она угощала хлебом, шума не подняли, облегчив ей задачу.

Черныша, к счастью, снова поставили в старое стойло. Верный Геоф, вздохнув, окликнул конюха, отвел в сторону. Рассказывая интересные сплетни, угостил крепким табаком. А Таша в это время незаметно вывела Черныша из конюшни и поставила рядом с пришлыми лошадьми во дворе.

В тени навеса черный жеребчик был практически невидим. Обмотав лицо платком, забытым у колодца кем-то из служанок, принцесса бесшумно прокралась по переходам и галереям замка, прячась в темных нишах, за декоративными доспехами или душными портьерами. Вынув из тайника два плотных кожаных мешка, связала их и перекинула через плечо. Драгоценный груз приятно тянул вниз. В корсаже, у самого сердца, лежал некромантский свиток, его девушка всегда держала при себе, боясь, что опасную рукопись найдут в одном из тайников. Так что все самое ценное теперь было с ней.

Вернувшись к заждавшемуся коню, девушка услышала, как неподалеку нарочито громко ведет беседу с конюхом Геоф. Взяв Черныша за повод и мысленно пообещав молиться за старого солдата, она тихо пошла прочь…

* * *

Принцесса с конем пробиралась сквозь туман в сторону деревни. Никто ей, слава богу, не встретился. Похоже, отряд освободителей остался в замке.

У деревни на кольях торчали гоблинские головы. Девушка вздрогнула и, зажмурившись, прошла мимо, искренне надеясь, что среди окровавленных, с перекошенными ртами и выпученными глазами голов не найдется ее недавних знакомых.

Миновав это страшное место, Таша, озираясь, подошла к жилищу пастушки. Оставив Черныша во дворе, она сначала заглянула в окошко, а потом тихонько поскреблась в дверь.

Тама посмотрела в дырочку-глазок, увидав принцессу, тут же открыла и, схватив подругу за руку, быстро втянула в дом.

– Господи, принцесса! Как ты меня напугала, дорогая, – охала пастушка, прижимая маленькие ладони к пышной груди. – Тебя же все ищут!

– Я сбежала. Не хочу больше по-прежнему жить, и не буду!

– Так зачем же вернулась? – недоумевала Тама, расторопно задергивая занавески на окнах и запирая дверь.

– За тобой, – честно призналась Таша, заглядывая подруге в глаза.

– За мной? – непонимающе переспросила та и тут же продолжала: – Зря ты вернулась, тут такое! Как только северные ушли, по оставшимся в деревне наблюдателям ударил из леса королевский отряд с эльфами в придачу. Они всех гоблинов перебили и мертвяков.

– Я головы видела, – подтвердила Таша.

– Ужас! Одни захватчики ушли – другие явились. Эти еще хуже. Гоблины нас хоть и объедали, но никого не трогали. Ришта нам даже тролля у начальства выпросил, старого и загнанного, который для пеших походов уже не годен – но и на том спасибо! Так эти, королевские, тролля убили! Как мы ни упрашивали – все равно! Они злые, подозрительные, всех на допросы гоняют, расспрашивают, выведывают. Говорят, раз к нам северные хорошо относились, значит, мы предатели. А эльфы, что с ними пришли, красивые очень, но страшные такие. Смотрят, и могильным холодом от них веет. Они всю округу обшаривают, будто ищут что. А нам-то с Филиппом страшнее всех, – еле слышно прошептала Тама, поманив принцессу к себе, и взглядом указала за печку.

Таша заглянула туда: укрытый старым тряпьем, окровавленный и грязный, там сидел Нанга.

– Он к нам за помощью раненый приполз, вот мы его и спрятали, – оправдываясь, развела руками Тама.

Таша кивнула понимающе:

– Надо уходить, – она решительно посмотрела на подругу. – Идти можешь? – спросила уже у Нанги.

Тот кивнул и, тяжело дыша, выбрался из-за печки – вроде цел. Таша вздохнула, принимая волевое решение:

– Во дворе мой конь. Бери его, – кивнула гоблину, потом взяла Таму за руку и обратилась к ней. – Ты со мной?

– С тобой, – горько улыбнулась подруга…

Тама кинула в дорожную сумку вещи и оставила записку Филиппу. Во дворе их уже заждался нетерпеливо переступающий ногами Черныш. Нанга с трудом запрыгнул на жеребца, тот обиженно зафыркал и всхрапнул, почуяв чужака.

– Тихо, маленький, тихо, – успокоила коня Таша, грустно гладя его по черному бархатному храпу.

Неожиданно из темноты раздался крик:

– Здесь гоблин, скорее сюда!

– Задержать! Немедленно! – тут же отозвался другой.

Во двор, сжимая легкий меч из светлой сияющей стали, вбежал эльф. За ним спешили еще трое: королевский капрал и два солдата с короткими пиками наперевес.

– Именем Короля, вы арестованы, – крикнул кто-то из них, наставляя оружие на беглецов.

И тут Таша поняла, что время настало. Она заварила всю эту кашу с побегом, и значит, за это в ответе. Ждать помощи было неоткуда, но принцесса уже знала, что защищать Таму, гоблина и коня – теперь ее долг.

Развернувшись к сидящему верхом гоблину, она со всей силы шлепнула Черныша ладонью по крупу – «Пошел!» Конь, взвизгнув, рванул в темноту, унося прочь прижавшегося к его холке Нангу.

– Задержать! – яростно заорал королевский капрал. – Задержать девок! Всех задержать!

Почувствовав, как играет кровь в жилах, Таша с силой сжала кулаки. Она не отступит, не побежит и сделает все возможное! Но все же, несмотря на напускную решимость, из глубин души принцессы уносился в ночную тьму немой крик о помощи – полный надежды беззвучный зов… И зов этот был услышан.

Вдруг под домом задвигалась, заходила тьма, сгущаясь и разгораясь яркими точками чьих-то светящихся глаз. Необъяснимое внутреннее чутье подсказало принцессе, что нужно сделать. Она вытянула руку в сторону рванувшихся к ней преследователей и, что есть мочи, закричала:

– Нани, взять их! Давай!

Поначалу ничего не происходило. Эльф и люди замерли в недоумении. Но потом, поднимая волну мрака вперемешку с комьями земли и пыли, из-под дома рванулось что-то большое, огнеглазое, со светящимися фосфорическим светом белесыми рогами, и бросилось на обескураженных воинов. Перед глазами Таши мелькнул встающий на дыбы коровий скелет. Она схватила за руку Таму, и девушки побежали прочь…

Они неслись из последних сил, продираясь через кусты, ломая ветки, царапая руки и лица. Наконец, остановившись и отдышавшись, Таша предупредила подругу:

– Только не ори! У меня конь черного мертвеца.

Пастушка кивнула. Однако, увидев возвышающегося темной скалой Таксу, все же чуть слышно пискнула от испуга.

– Ты его у северных украла? – с опаской поинтересовалась она.

– Нет, выменяла, – честно ответила Таша.

– На что? – никак не унималась любопытная пастушка.

– Потом расскажу. Давай! – перекинув сумки коню через спину, принцесса запрыгнула на него сама и протянула руку подруге.

– У них собаки, они же по следам пойдут!

– Мы не оставим ни запаха, ни следов, – Таша развернула плащ Фиро, укрывая им себя и Таму. – Через скалы проходит старинная мощеная дорога, по которой раньше ходили караваны. На камнях следов не останется, а дух падали, идущий от плаща, отобьет наш собственный запах, – с этими словами она направила черного скакуна на северо-восток.

Гигантский конь бесшумной рысью двинулся в чащу леса, туда, где мрачными силуэтами на фоне синего звездного неба возвышались спасительные скалы. На нем, прижавшись друг к дружке, под черным тяжелым плащом сидели две девушки.

Таша обернулась назад, вгляделась в темноту, где за густым хвойным лесом остался ее родной замок. «Наверное, теперь все будет по-другому!» – подумала она…

Часть вторая. Храм Святого Волка

Туман стелился по лесу полосами, огибая деревья и клубясь в предрассветном сумраке. Через истертые от времени камни дороги кое-где пробивался мох. Тишина нарушалась лишь писком лесных крыс – незаметных зверьков с мизинец величиной. Тревожно шевеля длинными усами, они прислушивались к редкому в этих местах топоту копыт. Их глухой стук заполнял мерным тяжелым гулом молчащий лес – все ближе! Наконец конь мягко и плавно вышел из-за поворота. Крысы испуганно спрятались за камнями: таких гигантских лошадей они не видели никогда. Двух девушек на спине могучего скакуна почти не было заметно.

Черный конь, понукаемый всадницами, быстрее зашагал к ручью и, наклонившись к воде, стал пить.

– А я думала, что он ничего не ест и не пьет, – удивилась Тама, спрыгивая с конской высокой спины и растирая уставшие от езды ноги.

– Я сама не знала, – Таша с интересом рассматривала расширяющиеся, словно меха, бока коня.

Покинув деревню, девушки, не останавливаясь на привалы, скакали пять дней. Они по очереди спали прямо в седле, чтобы не терять время на отдых, ведь враг наверняка уже устремился по пятам. Загадочный черный конь со странным именем Такса, казалось, не уставал вообще: это был первый раз за все время в пути, когда он остановился и захотел пить.

– Как думаешь, за нами гонятся? – с тревогой спросила Тама, обходя Таксу и опускаясь на колени у воды.

– Скорее всего да, поэтому нам не следует задерживаться, – отозвалась принцесса, заглядывая в черную воду, словно в зеркало – оттуда на нее смотрело ее обеспокоенное осунувшееся лицо. – Боюсь, в покое нас не оставят.

– Да уж, – согласилась пастушка. – Надеюсь, Нанге удалось сбежать, – тут же добавила она тихо, с грустью.

– Черныш – быстрый конь, – уверила подругу Таша, – очень быстрый, он Таксу обгонял, не говоря уже о королевских жеребцах.

– Таша, ты правда не жалеешь о том, что убежала? – пастушка робко взглянула на принцессу.

– Нет, что ты! – твердо заявила та. – Ни о чем не жалею, а ты?

– И я, – пожала плечами Тама, – ни о чем…

Не желая расстраивать пастушку своими тревогами и волнениями, Таша старалась держаться уверенно и храбро. В панике убежав из замка, девушка только теперь задумалась о том, что делать дальше, но никаких дельных идей и мыслей в ее голове пока не возникло. Тама как верная подруга беспрекословно отправилась вместе с ней, и из-за этого Ташу терзали угрызения совести.

– Надо спешить, – наконец, собрав все свое мужество, решительно заключила она и погладила по шее оторвавшегося от воды коня. – Хоть мы и получили фору, думаю, погоня не заставит себя ждать.

Извилистый, мощеный камнем путь шел к скалам, и юная принцесса поверить не могла, что раньше по нему умудрялись ходить караваны. Старый скрюченный лес, уставший цепляться за неровную поверхность мощными, как щупальца осьминога, корнями иногда открывался просветами, позволяя окинуть взглядом захватывающую дух даль тянущегося под скалами ельника.

У беглянок замирало сердце, когда их исполинский скакун, аккуратно переступая могучими копытами, перебирался через ущелья. Крошечные древние мостки совсем не внушали доверия, но других путей не было. Глядя в уходящую вниз пустоту, Таша считала лошадиные шаги, в ожидании, когда они спустятся с моста на другой стороне ущелья или бурлящей горной реки.

Уставшие и грязные, в давно не стиранных перепачканных платьях, девушки так и не рискнули вымыться в ледяной воде горных рек.

Наконец лес поредел, а скалы поднялись еще выше. Тропа сузилась и стала едва различимой. Перевалив через упирающийся в самое небо хребет, дорога пошла вниз, к широкой долине, подернутой невесомой дымкой сероватого тумана.

– Похоже, мы в Заперевалье, – облегченно вздохнула принцесса, восстанавливая в памяти карту окрестностей и соседних областей, изображенную в одном из залов замка, – далеко мы забрались.

Действительно, благодаря неутомимому коню они преодолели немыслимое расстояние.

Закрывая глаза, Таша рассмотрела воображаемую карту: вот лаПлава, на севере от него, чуть выше и левее – Малакка, что стоит на Большом торговом пути. Путь этот огибает замок с севера и запада, проходя через соседний городок Воркс. На одной линии с лаПлава вдоль границ Королевства располагаются другие свободные замки: лаРокка и лаБурра. На востоке, насколько помнила Таша, находились лишь деревушки, Вилокка и Замар, а дальше карта заканчивалась.

– Не может быть! – не поверила Тама. – До Заперевалья две недели пути!

– Но мы же ехали без остановок, – убедила ее Таша, – к тому же, срезали по старой дороге, а она, наверное, короче.

– Что будем делать?

– Поедем в Вилокку, – Таша пустила коня рысью. – По крайней мере, там можно поесть и помыться.

– И выспаться нормально! – хлопнула в ладоши обрадованная Тама….

* * *

Конь ступал по рыжей траве, укрытой утренним туманом. Трава колыхалась волнами, встревоженная монотонными ветряными порывами. Волны эти укачивали, баюкали.

Таша прикрыла глаза, вспоминая на карте место, где изображенная огненным цветом степь клином входила в скалистые леса свободной земли, образовывая своеобразную травяную «бухту». Сухой воздух непривычно щекотал нос и обжигал кожу. Через это иссушенное желтое море тянулась дорога на Вилокку. По ней, видимо, почти никто не ездил: из-под камешков выбивалась все та же рыжеватая поросль.

Таша, приложив руку козырьком ко лбу, вглядывалась в даль. Едва различимые в туманной дымке, там поднимались дома.

– Туда? – спросила она у подруги.

– Конечно, – оживилась Тама. – Думаю, это и есть Вилокка, и там найдется хоть один постоялый двор с теплой постелью и вкусной едой, – пастушка, почесываясь, завозилась, чуть не столкнув Ташу с коня. – Помыться бы надо, от меня воняет падалью, как от дохлого осла.

– А я уже привыкла, – пожала плечами принцесса, сильнее натягивая на плечи черный плащ Фиро…

К полудню они добрались до Вилокки. Проехав по оживленным улицам на удивление крупного селения, достигли центральной площади, от которой лучами расходились в стороны три дороги.

К великой радости пастушки и принцессы, повсюду маячили вывески трактиров, таверн и постоялых дворов. Похоже, через поселок шел не один торговый путь. То и дело путницам попадались навьюченные товарами лошади и быки.

Заглянув в несколько гостиниц, беглянки с разочарованием обнаружили: свободных мест нет. Сердобольная тетушка в одной из забегаловок посоветовала им попытать удачу на окраине. Дескать, комнаты там обшарпанные да дорогие, а значит, есть шанс все же найти местечко. Вняв совету, девушки покинули оживленный центр поселка и, изрядно попетляв по переулкам, оказались на окраине.

Первый встреченный на пути постоялый двор назывался «Ржавый палаш». Хозяин «Палаша», бравый подтянутый мужичок, видимо, из отставных солдат, красуясь, покрутил ус, глядя снизу вверх на двух девушек верхом на коне-исполине.

– Остались только дорогие номера, – хитро прищурился он, – и место в конюшне – одно, нечищеное.

– Нам подойдет, – смиренно согласилась Таша, а Тама, будучи смелее, грозно смерила хозяина взглядом.

– Ты, милейший, поставь нашего коня, да смотри, чтобы его никакая сволочь не увела! Да напои. И не корми. Понял? И бочку воды в номер согрей.

От властного тона пышногрудой белокурой красотки, сидящей на здоровенном боевом жеребце, отставник вытянулся по стойке смирно и отчеканил:

– Конечно, госпожа! Все будет в лучшем виде!

Таша плюхнулась на землю, неуклюже поправила задравшуюся юбку. Тама, надменно сверкнув глазами, отдала повод хозяину и грозно добавила:

– Узду не потеряй!

Отставник послушно повел Таксу в денник.

– Пройдите к хозяйке, она примет плату и сообщит о вас прислуге, – обронил он напоследок.

– Ты чего? Неудобно же, – шепнула Таша подруге, удивившись ее неожиданному напору.

– А ничего! – фыркнула Тама, – Ты, принцесса, мямлишь, а надо серьезно, по-деловому. Тут, знаешь ли, тебе не замок с лордами. Каждый норовит облапошить!

– Ладно, – послушно согласилась Таша, – тогда ты говори. Я молчать буду, – она перекинула через плечо свои сумки и пастушкину поклажу.

Расфуфыренная, как деревенский гусь, Тама и замученная ездой Таша ввалились в дверь «Ржавого палаша». Первый этаж занимал трактир, заполненный разношерстным народом: в основном это были купцы с семьями, охотники, правда за дальним столиком мелькнула какая-то гнусная рожа. «Уж не разбойник ли?» – подумала принцесса с опаской.

За высокой деревянной стойкой путницы увидели красивую молодую женщину, которая оказалась хозяйкой. Взглянув на важную Таму и заморенную, увешанную тюками Ташу, она тут же все поняла:

– Милостивая госпожа ищет комнату? У нас найдется для вас уютный номерок, – хозяйка лучезарно улыбнулась пастушке и хлопнула в ладоши. – Госпоже не стоило утруждать свою служанку. Ганс, мой мальчик, помоги дамам расположиться.

«Служанку?» – Таша исподтишка ущипнула пастушку за пышный зад, но та шлепнула ее по руке: «Молчи, мол!»

– Так странно, что госпожа путешествует одна. Совсем без охраны, – принимая отсчитанные принцессой монеты, заговорщицки произнесла хозяйка. – И не боитесь?

– Мой муж решил поохотиться в горах, – вдохновенно соврала Тама, – а я уже не могу без горячей ванны.

– О! Я сейчас же распоряжусь согреть воду и принести бочку в ваш номер.

– Спасибо, – Тама кокетливо тряхнула светлыми кудрями. – Будем ждать.

Щуплый подросток Ганс проводил девушек на третий этаж. Комнатка оказалась небольшой, но уютной.

– Фу-ф, – пастушка с разбегу плюхнулась на кровать. – Наконец-то мы можем спать в постели, хотя сейчас я готова уснуть даже на голой земле.

– Ну и дела, – Таша, спрятав в углу поклажу и плащ, растянулась рядом, – я твоя служанка. Подумать только!

– Ничего-ничего, – Тама, перевернувшись на живот, принялась болтать ногами в воздухе, – привлекать лишнее внимание нам не к чему.

– Согласна, – детально вспомнив их прибытие в «Ржавый палаш», кивнула Таша. – Если нас ищут, то легенда нам совсем не помешает.

– Что будем делать дальше, принцесса? – с уже серьезным видом Тама села на край кровати. – Как поступим?

– Не знаю. Правда, не знаю, – Таша грустно взглянула на нее. – Прости, что впутала тебя во все это…

– Не падай духом, – пастушка тряхнула подругу за плечи. – Нечего теперь хныкать, дойдем до какого-нибудь города, а там разберемся!

– Ну да, – неуверенно согласилась та. – Все равно другого плана у нас нет, зато есть деньги.

Таша указала на свои тюки. Тама, до этого не вникавшая, что за ношу тащит с собой принцесса, посмотрела с недоумением.

– Вот, – пояснила Таша, водопадом высыпая на кровать золотые монеты.

– Ого! – не веря своим глазам, потрясенно воскликнула пастушка. – Да ты богата!

– Мы богаты, – уверенно поправила ее Таша, пряча содержимое обратно в сумку.

– Знаешь, что нам нужно? – тут же смекнула Тама. – Нанять охрану. В долгой дороге может прийтись несладко. Две девицы, одни, да еще и с кучей денег – лакомый кусок для негодяев.

– Ты права, – одобрила идею Таша. – Тем более, что сражаться ни я, ни ты не умеем.

Принцесса нахмурилась: у девушек не было четкого плана, что делать дальше и куда идти. Поразмыслив, беглянки решили в ближайшее время не задерживаться нигде подолгу, чтобы окончательно оторваться от вероятной погони. Потом можно будет осесть в какой-нибудь деревне и уж там придумать что-нибудь еще.

– Слушай, а тот коровий мертвяк, которого ты вызвала, чтобы прикрыть нас – что это за колдовство? – начала было выспрашивать пастушка, но принцесса не захотела говорить про это и тут же резко прервала подругу.

– Это была случайность! Я не знаю, как так вышло. Само собой. Мне кажется, что это вовсе и не я, – виновато оправдывалась она.

Конечно, Таша слукавила. Уже после побега она в тайне от Тамы заглядывала в свиток, боясь забыть выученное на зубок заклинание.

– Ладно, ладно, – недоверчиво прищурилась Тама. – Можешь отмалчиваться, но вот только свиток, торчащий из твоего корсажа…

– Тише, тише. – Таша испуганно прижала палец к губам. – Я тебе все расскажу. Это свиток некроманта.

– Ого! – Тама округлила свои и без того огромные глазищи. – Некроманта? – повторила она благоговейным шепотом. – Где ты его взяла, принцесса?

– Утащила у господина Ану, – честно призналась Таша.

– Но зачем он тебе?

– Хочу чему-нибудь научиться.

Услышав это, пастушка с опаской посмотрела на подругу:

– Дело твое, но, по-моему, мертвяки – это не лучшая компания для юной девушки….

В дверь постучала хозяйка, прервав их беседу. Два крепких молодца принесли бадью с подогретой водой и несколько ведер. Отослав мужчин, хозяйка забрала одежду девушек в стирку. К утру грязные, провонявшие потом и падалью платья должны были вернуться к владелицам.

Уставшие подруги помылись, высушились, расчесались и уснули без задних ног на огромной кровати, с чистым, пахнущим мятой постельным бельем.

Утром их разбудил стук в дверь. Хозяйка принесла выстиранные и выглаженные платья, также нежно благоухающие мятой. Одевшись, девушки спустились на завтрак. Похоже, они проспали почти до обеда: в трактире к этому времени осталась только одна толстая купчиха, окруженная выводком детей.

– Кушай, Филс, а то похудеешь и будешь таким же никчемным дохляком, как твой папаша, – приструнила она юркого синеглазого малыша, который, скривив рот и надув щеки, мастерски уворачивался от ложки с кашей.

– Ух, какая! – восхищенно шепнула Тама, усаживаясь за столик у окна и пододвигая стул Таше. – Настоящая купчиха! Ну и красавица! – продолжила она, с искренней завистью разглядывая необъятную румяную грудь, пышные руки и двойной подбородок дородной властной женщины.

* * *

Выслушав настойчивые пожелания Тамы относительно найма охраны, хозяйка кивнула, пообещав решить этот вопрос. На следующие утро, когда девушки собрались покинуть «Ржавый палаш» и отправиться из Вилокки в Замар, она сообщила им радостно:

– Хоть сейчас наемников у нас почти не бывает, милой госпоже повезло – один из бродячих воинов как раз остановился в нашей гостинице.

– И где же этот герой? – с недоверием покосилась на нее пастушка, вспоминая, что вроде бы никого подобного, кроме обладателя хитрой разбойничьей хари, здесь они пока что не видели.

– Спит на заднем дворе. Денег у него мало, даже на комнату не хватило, значит, за работу возьмется наверняка, – убедила девушек хозяйка….

Храбрый герой-наемник к огромному разочарованию Тамы и Таши оказался всего лишь гоблином. Мелкий, худой и совсем юный, он мирно спал, свернувшись калачиком на круглом щите и прикрывшись клочком соломы. Рядом с ним в сене лежали большой двуручный топор, больше подходящий коренастому гному, чем этому субтильному существу, и обычный гоблинский лук.

– Это и есть воин? – Таша и Тама переглянулись.

– Эй, ты! Работа нужна? – прикрикнула хозяйка на не слишком богатого постояльца. – Дамам нужна надежная охрана. Пойдешь?

Гоблин устало приоткрыл один глаз, такой же карий и косоватый, как и у остальных его собратьев, встреченных Ташей до этого. Смерив взглядом девиц, он кивнул.

– Тогда через час будь у ворот, – хозяйка махнула ему в сторону выхода. – Да поторопись, а то дамы найдут кого-нибудь посговорчивее, – пригрозила она на всякий случай.

Гоблин снова кивнул и, всем своим видом показывая, что все понял и дальше продолжать разговор не собирается, снова закрыл глаза и зарыл голову в сено…

В больших сомнениях подруги подошли к конюшне, откуда хозяин уже вывел Таксу.

– И это – охрана? – Тама с негодованием запихивала в свою сумку остатки завтрака. – Хозяйка издевается или и правда считает, что крошка-гоблин способен нас защитить?

– Ты видела его топор? – Таша все еще надеялась, что из этой затеи выйдет толк.

– Да ладно тебе! Эта козявка его не поднимет.

– Раз нанимается на работу, значит, наверное, что-то умеет – поживем, увидим.

– Ага, поживем – до первых разбойников, – мрачно отшутилась Тама.

– Да уж, – протянула Таша задумчиво. – А по-моему, в нашу компанию он как раз впишется. В ней уже есть госпожа-пастушка и неумеха-некромант, так что крошка-гоблин в качестве охраны вполне пойдет.

– Не смешно, – фыркнула Тама, строго посмотрев на приближающегося наемника….

* * *

Центральный рынок Вилокки изнывал от жары. Сытые щеголеватые торговцы прятались под цветастыми тентами, прикрепленными к стенам глинобитных одноэтажных домов. По их широким масляным лбам стекал пот. Толпящиеся возле прилавков местные красотки, все как одна затянутые в узкие корсеты по самой последней моде, томно обмахивались веерами. От рядов, где стояли лошади, пахло навозом и свежевыделанной кожей.

Побродив по рынку, Таша и Тама закупили продукты, большие перекидные сумки и одеяла. Ни одно из предлагаемых торговцами седел на Таксу не налезло, хорошо хоть сумки оказались с длинными ремнями. Девушки навьючили поклажу на коня и шагом двинулись по дороге в толпе покидающих Вилокку повозок и всадников. Гоблин преспокойно топал чуть позади и без особых усилий нес за спиной щит, топор и лук.

– Эй, ты! Как тебя зовут-то хоть? – властно поинтересовалась Тама, свыкшаяся с ролью госпожи.

– Айша, – невозмутимо ответил гоблин и с легкостью перекинул топор на другое плечо.

У него оказался на удивление звонкий и мелодичный голос.

– Ясно, – поддержала разговор Таша. – А почему ты согласился идти с нами?

– Платите хорошо, – честно ответил гоблин. – Да и мороки с вами особой не будет – вы не купцы и не знать – разбойников вряд ли заинтересуете. Кому вы нужны-то? А уж от охотников до женских прелестей, думаю, отобьемся.

– Чего? Да ты… – Тама даже словами подавилась от возмущения. – Да как ты смеешь так говорить с леди?!

– Так уж и леди, – фыркнул гоблин. – Вот она еще потянет на благородную, – он кивнул в сторону Таши, – а ты – деревня!

– Откуда знаешь? – Тама разочарованно захлопала кукольными ресницами. – Это что, так заметно?

– Не бойся, не заметно, – ухмыльнулся Айша, показав белый острый клык, – но меня вы не проведете.

Озадаченные прозорливостью гоблина, дальше девушки шли молча. Будучи небольшим по размеру, гоблин держался уверенно и как охранник внушал им доверие.

Вокруг снова раскинулась степь. Высокая трава рыжей гривой тянулась к горизонту. Таша устало всматривалась вперед, пытаясь различить хоть что-нибудь в ее мерном баюкающем колыхании. Тама, измучавшись долгой дорогой, залезла на коня и прильнула животом к его покачивающейся спине, свесив по бокам ноги и руки. Айша нагнал принцессу и шел рядом.

– Надо бы на ночлег остановиться, – бросил он как бы невзначай. – Госпожа совсем умучилась.

– Да уж, – Тама оторвала голову от лошадиной гривы. – Ваша госпожа очень хочет отдохнуть.

Таша не удержалась от смеха.

Когда стемнело, Айша уверенно взял лошадь за повод и повел с дороги в сторону, аккуратно разводя руками траву.

– Не мни! – сухо скомандовал он, сурово взглянув на Ташу. Поймав этот тревожный взгляд, принцесса вздрогнула, а гоблин тихо пояснил: – Похоже, за нами кто-то идет.

Выбрав место для привала, он вернулся назад и свел вместе разведенные пряди травы. Потом уверенно потянул коня за повод, заставив лечь.

– Спите.

Гоблин кивнул девушкам на землю. Те послушались. Даже возмущенная Тама не стала спорить. Вскоре подруги уснули, закутавшись в одеяла. Тама ворочалась всю ночь и то и дело будила Ташу.

Под утро принцесса еле продрала глаза. В нос ударил запах еды – ароматного жареного мяса с приправами и специями. Решив, что с голодухи у нее начались видения, Таша потерла руками лицо и помотала головой, стряхивая остатки сна.

Сонная Тама, сопя и кутаясь в одеяло, подошла к костру, у которого, зажав в руке прутики с нанизанными на них кусочками мяса, сидел гоблин.

– Доброе утро, леди, позавтракать не желаете? – в темных раскосых глазах Айши отражались блики огня, а черные пушистые волосы, собранные в высокий хвост, играли золотистыми отблесками.

– Ой, это практически завтрак в постель! – Тама выхватила из руки гоблина протянутый ей прутик и плюхнулась рядом с ним на землю. – Завидую твоим женам, интересно, сколько их у тебя?

– У меня их нет, – Айша опасливо отодвинулся подальше от восторженной Тамы.

– Странно, – пастушка оглядела его с недоумением. – Готовишь ты превосходно! Что это за мясо?

– Полевые крысы и хомяки, – невозмутимо ответил Айша.

Тама тут же поперхнулась и закашлялась.

– Гадость какая! – она схватила флягу и принялась полоскать рот водой. – Предупреждать надо!

– Не хочешь – как хочешь, – гоблин только плечами пожал. – Нам больше достанется.

И он протянул подошедшей Таше прутик с жареным хомяком. Немного поколебавшись, та с опаской откусила – мясо как мясо, и чего Таме не понравилось. Глядя, как принцесса и гоблин за обе щеки уплетают хомяков и крыс, Тама, сменив гнев на милость, тоже попросила кусочек и все же угостилась деликатесом.

Спустя некоторое время они снова тронулись в путь. Айша вел их какой-то только ему известной дорогой. На одном из привалов путники все же напоролись на разбойников, которые, как оказалось, прятались в этих глухих местах от королевской стражи. Увидев купающихся в пруду девиц и обомлев от восторга, головорезы не заметили бесшумно приблизившегося Айшу. Поединок длился недолго. К неописуемому удивлению Тамы и Таши удар гномьего топора в один миг расколол надвое ржавый щит одного нападавшего и переломил как тростинку меч второго. Перепуганные разбойники остолбенели, глядя на невысокого молодого гоблина со страхом и изумлением. Нарываться на неприятности они не стали, поспешно ретировавшись в степь.

– Ничего себе! – Тама восхищенно уставилась на Айшу, поспешно натягивая прилипающую к намокшему телу одежду. – Эй, отвернись сейчас же!

– Я же обещал защитить вас от похотливых мерзавцев, – в глазах юного гоблина плясали веселые искорки. – Ладно, ладно, уже отвернулся…

* * *

Степь все тянулась и тянулась: казалось, нет ей конца. Постепенно высокая рыжая трава сменилась редким подлеском. Местами начали появляться пожелтевшие кривые сосенки. Чем дальше продвигались путники, тем эти деревца становились все стройнее и зеленее. Айша хмурился и, похоже, нервничал.

– Что-то не так? – обеспокоенно поинтересовалась Таша.

– Степь кончается, – гоблин зоркими темными глазами всматривался вперед. – Впереди сосновый лес. Не люблю лес.

Тама и Таша переглянулись. На горизонте густой стеной поднимались деревья.

– Надо идти, деваться некуда, – Айша уверенно взял коня под уздцы и двинулся вперед.

Когда путешественники вошли под густые, практически непроницаемые кроны высоких сосен, их окутал тяжелый влажный мрак. Принцесса с испугом покосилась на серебристый губчатый мох, уходящий во тьму между деревьями большими цветными кусками. Зеленоватые пятна сменялись белыми. Выглядело это так, словно кто-то решил расчертить лесную почву под огромную шахматную доску. Таша хмуро обернулась назад: с каждым шагом коня рыжая степная трава все реже и реже мелькала в просветах между стволами.

– Чего ты так нервничаешь? – встревоженно посмотрела на гоблина Тама.

– Не хочу останавливаться здесь на ночлег, – бросил Айша.

– Почему? – спросила Таша, взволнованная неприятными догадками. – Думаешь, нас настигнут?

– Почти уверен, – гоблин прищурился, внимательно осматривая стройные сосновые стволы. – Преследователи идут за нами след в след. Они уже близко!

– Кто? – Таша вздрогнула, чуть не свалившись со спины Таксы. Хотя для нее ответ был почти очевиден. Кому, кроме Байруса, она могла понадобиться.

Мысли о двух свободных замках, уничтоженных северными, уже давно не давали принцессе покоя, словно ребус, требующий разгадки. Ответ пришел сам собой прошлой ночью. «Ну конечно, Локкам нужны замки! Женившись на ней, прямой наследнице лаПлава, Байрус станет полноправным его хозяином. Глупо предполагать, что подобный человек позволит жене командовать и что-то решать… Бррр…» – подумала тогда принцесса и поежилась, но с Айшей своими догадками не поделилась. Гоблин оставался в неведении, что охраняет беглянку из лаПлава.

– Разбойники, наверное, – пожал плечами Айша. – Кто ж еще?

Как ни торопились путники, ночь все же настигла их, не дав покинуть лес засветло. Идти дальше было невозможно. Останавливаться – страшно.

Подумав немного, гоблин смирился с необходимостью ночлега.

Костер зажигать не стали и даже не сняли сумки с коня. Закутавшись в одеяла, девушки привалились спинами к дереву. Полусидя, опираясь на жесткую, изрытую бороздами кору сосны, спать было неудобно. Но усталость взяла свое: принцесса не заметила, как провалилась в на удивление глубокий сон. В эту ночь ей снился кошмар, будто ее тащат за ноги по ступеням подземелья во тьму.

Таша так и не узнала, что ждало ее в конце темной лестницы с ледяными каменными ступенями. Кто-то беспокойно тряс девушку за плечо. Принцесса открыла глаза и увидела перед собой Айшу. Он прижал палец к губам, призывая не шуметь. Девушка кивнула. Тогда гоблин тихо, одними губами произнес:

– Они уже на подходе…

– Что будем делать? – принцесса испуганно посмотрела на Таму.

– Драться, – верхняя губа гоблина поползла вверх, обнажая белый острый клык. – Мы не можем убегать бесконечно. К тому же, следует взглянуть на наших преследователей. Прячьтесь за лошадь.

Девушки послушно забились Таксе под ноги. Таша с удивлением заметила, что ночь закончилась: наступило утро, туманное и темное. Небо светлело сиреневыми всполохами, а тонкие, словно живые пряди тумана навевали недобрые воспоминания. Принцесса огляделась: Айша пропал из виду, а в просветах между соснами что-то блеснуло. Скорее всего, это были доспехи.

Из наползающего тумана на поляну вышла фигура, озабоченно замерла, прислушиваясь к редким звукам, а потом двинулась на затихших от страха девушек. Но незнакомец не добрался и до середины поляны: с хищным свистом из тумана вылетела стрела, поразив его под коленку, за ней еще одна… Воин охнул, но от второй стрелы увернулся, закрываясь закованной в железо рукой.

– Он там! Снимай стрелка! – раздалось из темноты.

Откуда-то справа послышались возня и звон оружия.

– Один! Охранник один! – закричали из тумана.

Раненый кивнул и, прихрамывая, вновь направился в сторону подруг, жавшихся друг к другу под брюхом коня. Таша в ужасе считала шаги.

Такса замер как статуя, но стоило чужаку приблизиться к нему вплотную, взвился на дыбы, обрушив на врага могучие передние ноги с тяжелыми копытами. Таша зажмурилась, а Тама завизжала, услышав, как ломаются кости и трещит сталь доспеха.

Услышав крики, на поляну выскочил еще один нападавший, но добежать до девушек не успел: тяжелый топор снес бедолаге голову.

Все стихло. Такса снова встал как вкопанный, лишь изредка всхрапывая и шевеля ушами. Два трупа остались лежать на поляне. Вовремя подоспевший Айша тяжело дышал, опираясь на топор и бессмысленно рассматривая свой щит, брошенный на землю и расколотый надвое чужим мечом.

– Итак, леди! Какого лешего тут происходит? Как я погляжу, это вовсе не разбойники, – наконец обратился к девушкам гоблин. – Почему за парой провинциальных девок гоняются королевские охотники? – темные глаза Айши пылали гневом.

– Ну, это…. Так получилось, – начала оправдываться Таша, а Тама тут же сердито пихнула ее в бок – не мямли!

– А с чего это мы должны вам что-то объяснять, господин Айша? – пастушка гневно скривила лицо. – Ты сам к нам на работу нанялся, вот и работай! Подумаешь, охотники! Мы тебя, между прочим, для того и наняли, чтоб ты с ними разбирался.

– Ну, можно было хотя бы предупредить, – под решительным напором Тамы гоблин сдал позиции и, похоже, решил пойти на попятную. – Я от работы не отказываюсь, но чем больше буду знать о ваших врагах, тем вам же лучше.

– Да мы и сами о них толком ничего не знаем, – грустно пояснила Таша, примирительно трогая Таму за плечо.

– Так уж и не знаете? – Айша хитро прищурил карий глаз. – А если подумать? Давай, принцесса, вспоминай. А еще расскажи-ка про некромантский свиток, который ты прячешь под корсажем.

– Откуда ты знаешь? – Таша испуганно схватилась за грудь: свиток был на месте.

– Заглядывал, – Айша оскалился, глядя ей прямо в глаза, и во взгляде этом читался вызов.

– Полегче, господин гоблин, – тут же вступилась за подругу Тама. – Я смотрю, вы сунули свой зеленый нос в чужие дела! Только я про тебя, Айша, тоже кое-что разузнала.

Гоблин напрягся и отступил, в его взгляде появилось недоверие и беспокойство.

– Да-да! – Тама угрожающе нависла над ним. – Не хочешь нам ничего рассказать, Айша? Или как там тебя зовут?

– Что ты имеешь в виду? – Таша ошарашенно уставилась на подругу.

– А то! – пастушка растянула широкие губы в коварной улыбке. – Давай, Айша, колись! И не вздумай обманывать – я за тобой следила. Так что теперь не отмажешься!

– Следила? – глаза Айши округлились от удивления. – Ты за мной подглядывала?

– Подглядывала! – язвительно передразнила гоблина напористая Тама. – И если не сознаешься во всем, я сдеру с тебя одежду прямо здесь и сейчас!

Она грозно ринулась на гоблина, который, не желая попадаться под руку разгневанной пастушке, ловко спрятался за Ташу. Та, недоумевая, пыталась выяснить, о чем все-таки речь:

– В чем дело? Объясните наконец, что тут происходит?

– А в том, – Тама ткнула пальцем Айше в нос, – что этот вот… вовсе и не этот, а девчонка!

Поймав Ташин пораженный взгляд, гоблин отступил и смотрел на девушек испуганно и вопросительно.

– Это правда? – переспросила принцесса с явным восхищением. – Ты не парень?

– Нет, – в глазах гоблина сквозила обреченность.

– Почему же ты сразу не сказал… ла? – все еще хмурилась Тама.

– У нас не принято, чтобы женщины становились воинами, – гоблинша неуверенно развела руками. – Я думала, вы меня не возьмете на службу, если узнаете, что я девушка.

– Что ты! – Таша удивленно покосилась на Таму. – Ты так здорово дралась с этими охотниками! И вообще, ты мне сразу показалась хорошим воином…

– Да это отлично, что ты девчонка! – согласилась Тама. – Это просто отлично! Теперь можно спокойно купаться голышом в реке и не бояться, что кто-то будет подсматривать. И Таше в корсаж можешь пялиться сколько влезет – ты же не парень.

– Тама, прекрати! – принцесса, покраснев, ткнула пастушку в бок. – Мы очень рады, Айша, и тому, что ты с нами, и тому, что ты девушка.

Таша и вправду была рада. Оставшись в сугубо женской компании, она почувствовала себя спокойно. Видимо, засевший глубоко внутри страх перед мужчинами давал о себе знать.

«Кого ты боишься больше?» – спрашивал ее когда-то Ану. В памяти тут же всплыли хищные, раскосые глаза молодого некроманта. Ану… Сам он почему-то страха у нее не вызывал. Как он там? Она провела рукой по бугристой коже на шее… Фиро. Вздрогнула, вспоминая, как коснулась поцелуем ледяных мертвых губ. Почему? Что за необузданная, безумная благодарность двигала ею? Принцесса вздохнула с тоской, запретив себе вспоминать о том, что произошло на конюшне в лаПлава.

* * *

Дойдя до Замара, они не задержались там надолго. Оттуда знакомая с местностью Айша предложила двинуться в Ликию и тут же пояснила: знаменитый город хоть и входит в состав Королевства, но не подчиняется Королю. Тысячи путников и переселенцев из года в год бегут туда в поисках приюта.

– Не опасно ли это? – недоверчиво потерла нос Тама. – Вдруг нас схватят там?

– А вдруг вас схватят здесь? – недовольно фыркнула Айша. – В Ликии полно народу, там будет легче затеряться. Это самый большой город в округе.

– Ты там когда-нибудь была? – задумчиво спросила Таша, соображая, стоит ли принимать это не слишком заманчивое предложение.

– Нет, но говорят, что город тихий и мирный. И это единственное место в Королевстве, где разрешено жить гоблинам.

– Ладно, давайте пойдем и посмотрим, – все же решилась Таша. – Но если нас опять начнут ловить?

– Там и без вас найдется кого ловить, – Айша устало закатила глаза. – Решай уже, принцесса, не мямли!

– Я придумала! – Тама радостно хлопнула в ладоши. – Мы сделаем так, что нас просто никто не узнает! Для этого нам нужно изменить внешность. А вернее, даже не нам, а Таше. Ведь это ее ищет Байрус. А ищут как? По приметам!

– И какие у меня приметы? – безучастно выдохнула принцесса.

– Ну… – Тама многозначительно прищурилась, – в том-то и дело, что никаких! Ты уж прости, подруга, но тут и взгляду не за что зацепиться!

– Спасибо на добром слове, – обидевшись, буркнула принцесса.

Пусть Таша никогда не претендовала на писаную красавицу, но выслушивать такое – это уже слишком.

– Да ладно тебе, все свои, – невозмутимо кивнула Айша. – Пастушенция права. Нужно тебя переделать.

– И в кого же вы меня будете переделывать? – смирившись со своей горестной участью, Таша вопросительно взглянула на спутниц.

– В писаную красавицу! Будем действовать методом от противного.

Под двумя настойчивыми взглядами принцесса была вынуждена согласиться на придуманную Тамой авантюру.

Спустя пару переходов девушки остановились на окраине шумной деревни. Ташу затащили в какую-то затрапезную лачугу с гордой надписью «Салон». Там несчастную долго пытали: терли, мыли, парили… Атрибуты жуткого превращения – наклеенные смолой фарфоровые ногти и ресницы из конского волоса – вылились в круглую сумму.

– Какой кошмар! – воскликнула Таша после трех часов мучений, глядя на выбеленные волосы. – Они же испортились!

– Было бы что портить, – недовольно хмыкнула хамоватая цирюльница, увивая голову принцессы белыми кудрями.

– Ну как? – Таша повернулась к пастушке.

– Очень мило, – Тама, кажется, была довольна результатом.

– По крайней мере – это точно не ты, – одобрительно закивала Айша.

После «Салона» Тама потащила всех на рынок:

– Нам нужны красивые платья! Мы же девушки. Разве мы можем показаться в крупном городе в таком виде? – она многозначительно указала на свой измазанный передник.

– Платье не надену! – Айша грозно сверкнула глазами.

– А вот и наденешь! – Тама сурово показала ей кулак.

Через пару минут они уже стояли перед шатром пышнотелой улыбчивой купчихи, разложившей на цветных лотках дюжину пестрых нарядов. Увидав все это благолепие, Айша поморщилась, Тама пришла в восторг, а Таша задумалась.

– И какое мне выбрать? – шепнула она на ухо пастушке.

– Выбирай то, которое не надела бы ни за какие коврижки, – уверенно посоветовала Айша, и Тама с ней согласилась.

– Тогда вот это.

Недолго думая, принцесса ткнула пальцем в золотисто-бежевое платье, расшитое стеклярусом и кружевами и очень похожее на кремовый торт. Тама приглядела себе розовое с алыми сердечками платьице, по сравнению с выбором подруги смотревшееся весьма скромно.

– Теперь ты, – обе девушки строго посмотрели на гоблиншу.

Общими усилиями им все же удалось натянуть на Айшу накрахмаленную юбку и корсаж. Поразмыслив, что надевать такую красоту в дорогу жалко, они выбрали еще и по дорожному костюму, состоявшему из не слишком широкой юбки и корсажа с темной немаркой блузой. Айша, продолжая ворчать, согласилась на грубую темную куртку с большим капюшоном, полностью закрывающим лицо.

– Мы все берем, – Таша полезла за деньгами, а Тама помогла купчихе упаковать покупки в тюки.

– Надо что-то с вашей лошадью делать, – беспокойная Айша критически осмотрела Таксу. – Конь слишком заметный.

– Давайте купим карету и поедем в ней, – неожиданно пришло в голову принцессе. – Это, конечно, не лучшая маскировка, но, по крайней мере, лошадь не будет сильно бросаться в глаза.

– Голова! – Айша одобрительно кивнула. – Неплохой вариант. К тому же, беглецы вряд ли стали бы путешествовать в экипаже. А еще нужно придумать тебе легенду. Говори всем, что приехала в город за покупками, вроде как к свадьбе готовишься и все такое, но подробности никому не рассказывай – якобы боишься, что сглазят…

Карету и сбрую для Таксы нашли с трудом. Ловкий мастер, покумекав, снял с коня мерки и через полчаса кое-как отладил ремни и оглобли по нужному размеру. Карету выбрали самую большую, но не слишком вычурную, без излишеств и украшений, зато с фонарями снаружи и внутри.

Покинув деревеньку, девушки двинулись в сторону Ликии.

Вдоль мощеной булыжником дороги тянулись богатые пригороды с каменными ладными домами. Самого города все еще было не видно, однако, каждый вечер, лишь только садилось солнце, небо озарялось сиянием его далеких огней. Вскоре из-за редкого соснового перелеска показались высокие башни и купола.

На въезде беглянки смешались с толпой пеших путников, телег и карет.

Город пленял красотой и величием. Таша, привыкшая к грубым каменным замкам с рвами и неприступными стенами, была поражена широкими, переполненными каретами и повозками улицами, изящными дворцами и особняками пастельных цветов, обилием южной зелени, непривычной для обитателей северных окраин Королевства. Гранитные львы и мраморные статуи, изображающие людей божественной красоты, смотрели на путниц из фонтанов, скверов и ниш в стенах домов. Кажущиеся невесомыми мосты простирались над каналами с мутной бурой водой, по которым плыли легкие расписные лодки. Все это делало город нереальным, словно явившимся из далекого будущего.

Такса уверенно тянул карету вперед. Таша, сидящая на месте кучера, пыталась уловить логику движения других повозок и карет, чтобы ни с кем не столкнуться и вписаться в движущийся поток. Тама и Айша, прижавшись носами к окнам, восторженно пялились на проплывающие за стеклом городские виды.

Наконец Таша завернула в один из проулков, узкий и пустой. Решив, что тут можно прибавить ходу, она пустила заскучавшего Таксу рысью. Карета загрохотала колесами по мостовой. Расслабившись и залюбовавшись на дома, Таша отвлеклась от управления конем. Покорный Такса словно бы и вовсе не вникал в происходящее и, слепо повинуясь воле кучера, трусил в указанном направлении.

Странное дело, но грозный конь, поменяв хозяина, стал кротким и спокойным, как овца. Видимо, в этом была его чудесная особенность – сливаться со своим всадником в миролюбии или в ярости, угадывать его мысли и чувства, становиться ему под стать.

– Куда правишь, троллья дочь! – заорал кто-то грубым охрипшим голосом, резко оторвав принцессу от созерцания местной архитектуры.

Девушка судорожно потянула повод, но было поздно: четверка белоснежных лошадей уже пересекла дорогу… Не пожелавший остановиться сразу, Такса с маху налетел на первую пару причесанных и вычищенных белых лошадок, свалив их на бок. Лошади из второй пары с визгом поднялись на дыбы, выкрутив под невероятным углом оглобли и опасно накренив легкую светло-бежевую карету.

– Ты чего творишь, дура! – не унимался дородный бородатый кучер, потрясая нагайкой.

Таша, пулей соскочив с облучка, подхватила черного жеребца под уздцы, и, упираясь ладонями в его необъятную грудь, заставила попятиться назад.

– Извините, ради бога, простите!

Пока виновница происшествия оправдывалась, кучер, закатав рукава, уже примерялся нагайкой к ее спине. Однако выбравшаяся из кареты на шум Тама тут же вступила в перепалку:

– А ну, убери нагайку, свинья бородатая! – она грозно уперла руки в бока и смерила мужика таким пылающим взглядом, что тот послушался и отступил.

– Чего орешь, болван, – присоединилась к пастушке Айша. Покинув карету, со спокойным видом подошла к лежащим на боку лошадям и, ловко развернув перекошенные оглобли, помогла животным подняться. – Дел на три копейки.

– На корове езди, если такой нервный! – не унималась разгоряченная Тама.

– Да вы, да я… – кучер не успел ответить – нежный бархатный голос прервал его:

– Простите моего слугу, благородные дамы.

Увидев говорящую, Таша обомлела. Такой красивой девушки она не встречала никогда в жизни, и даже «дура, а теперь уже не дура Оливия» вряд ли могла сравниться с незнакомкой.

Фарфоровое лицо красавицы обрамляли длинные, до пояса, черные волосы. Подведенные угольными стрелками глаза казались кошачьими. Белое как снег платье, свободное, схваченное на дивной талии расшитым камнями ремешком, струилось водопадом, подчеркивая линии прелестной фигуры. В ушах незнакомки покачивались невесомые серьги из перьев экзотической птицы….

Тама и Айша, похоже, тоже потеряли дар речи от удивления.

Красавица нежно похлопала кучера по плечу, призывая к миру, и лучезарно улыбнулась Таше и ее спутницам:

– Добро пожаловать в город, а о карете не беспокойтесь. Позвольте представиться: меня зовут Лэйла, я хозяйка этого города, поэтому обязана заботиться о каждом из его гостей. Как ваше имя, милая госпожа? – сказочная девушка обратилась к Таше.

– Ммм… эри… – принцесса на ходу пыталась придумать имя, подходящее к ее новому образу, – сью… Мэрисью! – наконец представилась она, косясь на Айшу и Таму, – принцесса, – тут же добавила для солидности.

– Очень рада, – Лэйла протянула белую руку и погладила гриву всхрапнувшего Таксы. – Приятно видеть в ряду ваших спутниц прекрасную дочь степей, – она вежливо поклонилась оторопевшей от такого обращения Айше. – Можете открыть лицо, здесь вам нечего бояться. В моем городе гоблины – желанные гости, хотя и нечастые, – Айша послушно скинула с головы капюшон, а красавица продолжила. – Я приглашаю вас в мой дворец.

Путницы проследовали за светлым экипажем загадочной городской хозяйки по извилистым улицам прекрасного города.

Проехав через широкий проспект и парк, обе кареты остановились перед невесомым коралловым зданием на мощенной светлым камнем площади. В ее центре возвышался конный памятник суровому воину или королю. Он нарушал своей кряжистой темной фигурой хрупкую розовую гармонию дома и площади. Несколько слуг, подоспевших на шум приехавших карет, забрали обе упряжки и увели их через парк к одноэтажным зданиям, выдержанным все в той же коралловой гамме. Захватив свой скудный багаж, девушки двинулись внутрь следом за Лэйлой. Таша не могла оторвать глаз от складок ее белого платья, струящегося по плиткам кремового мрамора.

– Располагайтесь и отдыхайте сколько вам угодно, – кивнула гостьям прекрасная хозяйка. – Домик для гостей к вашим услугам. Кстати, вечером я жду вас на своей яхте на прием и бал. Центральная пристань, главный вход.

Оставив девушек на попечение молчаливых ухоженных служанок, Лэйла исчезла за парадной дверью, еле слышно прошелестев платьем по полу. Высокая черноволосая дама проводила утомившихся гостей в просторную комнату, украшенную картинами с видами местных дворцов и парков и статуями все из того же светлого мрамора.

– Ничего себе – домик для гостей! – Айша деловито обшарила все углы, залезла под кровати, внимательно изучила потолок и пол.

– Кто она такая, эта Лэйла? – не привыкшая к подобной роскоши Тама изумленно осмотрелась по сторонам. – Почему она встретила нас так радушно? Вам это не кажется подозрительным?

– Кажется, – Таша растерянно пожала плечами. – Только знаете, что я подумала? Если она как-то связана с Локками и всей этой историей с единорогом – что мешало ей схватить нас сразу и передать врагам?

– А если она не с ними? – предположила Тама.

– А кому, кроме них, мы могли понадобиться? – развела руками принцесса.

– И правда – кому вы сдались? – поддержала ее Айша. – Предлагаю принять приглашение хозяйки города и пойти на прием – по крайней мере, это будет вежливо. А еще – поесть бы.

– Может, попросить еды у слуг? – робко предложила Таша.

– Да ну их! Они такие чопорные, – начала было Тама, а Айша продолжила:

– Вдруг нас хотят отравить прямо здесь и сейчас? У них не выйдет. На приеме сделать это будет сложнее – там свидетелей много и вообще.

– Ладно, как хотите, – перебила Таша, разочарованно рассматривая себя в огромном зеркале.

Дурацкие белые кудри свалялись в паклю, накладные ресницы склеились, левый глаз покраснел и слезился, видимо, из-за сверхклейкой смолы.

– Как мы пойдем на прием в таком виде? – перевела она тему.

– Но мы же купили платья! – Тама растерянно огляделась по сторонам. – Надо попросить служанку принести вещи!

Таша позвонила в колокольчик, и строгая камеристка, выслушав просьбу гостей, кивнула служанкам. Вещи вскоре принесли. Девушки разложили смявшиеся платья на кровати. Айша заявила, что в люди подобное надевать не будет, но Тама тут же смерила ее грозным взглядом:

– Нет, наденешь!

Увидав всю троицу в мятых платьях, с расчесанными наспех волосами, камеристка тут же водворила «модниц» обратно и позвала стайку хихикающих служанок, которых явно позабавил провинциальный вид девушек. Первой парикмахерские процедуры прошла Тама, и, оставшись довольной, помогла усадить в кресло несговорчивую Айшу. Ташу наряжали дольше всех, тщетно пытаясь причесать и уложить непослушные выбеленные кудри.

Когда все было закончено, принцесса в надежде подошла к зеркалу и разочарованно вздохнула. Из глубин зазеркалья на нее смотрела все та же платиновая блондинка с намалеванными глазами и красными губами.

– Ну как? – она покосилась на Таму.

– Милашка, просто красотка, – всплеснула руками пастушка.

Зная вкусы Тамы, можно было надеяться, что та не лукавит, вот только комментарий Айши тут же разрушил и без того слабые надежды:

– Как портовая шлюха, – невозмутимо фыркнула гоблинша, пытаясь почесать серебряной вилочкой голову, увитую каскадом локонов сложной прически. – По мне, так мы все как дуры выглядим.

– А ну прекрати! – Тама приняла свою любимую позу – руки в боки. – Хочешь поесть от пуза, милостивая госпожа, – изволь потерпеть и реже высказывай свое мнение!

* * *

Байрус угрюмо вглядывался в холодное серое небо. Там, в вышине над замком лаПлава кружили две мощные темные тени. Круг за кругом, они спускались все ниже и ниже, так что Локк смог разглядеть украшенную серебром сбрую огромных вивернов и их страшных всадников, скрывающих лица в глубоких капюшонах черных плащей.

Генерал хмуро следил за траекторией полета одного из мертвецов. Поймав на себе незримый взгляд из темного провала капюшона, Байрус вздрогнул, почувствовав, как по телу прокатилась волна чужой ненависти – ледяной и беспощадной.

После того как северные без очевидных причин в спешке покинули лаПлава, туда сразу же заявились эльфы и королевские солдаты. У Байруса сложилось странное ощущение, что все передвижения враждующих армий подчиняются тайной логике какого-то негласного договора. Сторожевой отряд, что северные оставили в деревне, был разгромлен, королевские воины с союзниками-эльфами вошли в замок освободителями.

Генерал Локк был сильно обеспокоен: безмозглая принцесска, законная наследница замка, сбежала в неизвестном направлении, порушив все планы его маменьки по овладению лаПлава. Лорд Альтей изображал искреннюю печаль, но Байрус подумывал, что этот старый хитрец причастен к побегу Таши. Наверняка заботливый дядя отослал ее подальше от родных земель, желая помешать Локкам. Глупые разговоры о том, что девка сбежала сама, да еще и украла мертвецкого коня, были явно надуманы и притянуты за уши.

Хорошо, что достопочтенный лорд Фаргус пожелал помочь верным сподвижникам Короля и, не мешкая, отправил по следам беглянки отряд профессиональных охотников. Эти поймают, не упустят – сколько таких беглых дур на их счету!

В небе злобно провыл виверн, опускаясь к самой крыше замка и позволяя похолодевшему, но не показавшему страха Байрусу взглянуть в красные светящиеся глаза седока. Локк пытался победить в немом противостоянии, но чужая воля, ледяная и свирепая, оказалась сильнее, и ему пришлось отвести взгляд, ощущая морозный озноб во всем теле.

Описав еще пару кругов над замком, черные монстры умчались прочь. Что они здесь высматривали? Возможно, вернулись проведать караульный отряд и, обнаружив в лаПлава вражеское подкрепление, обозленные, поспешили с этой новостью к командиру.

Пребывая в раздумьях, молодой генерал не заметил, как на дороге, пересекающей луг, показались всадники. Две стремительные фигуры приближались к замку. Грациозные легкие лошади светлой масти несли седоков к воротам. Байрус насторожился, сразу поняв по облику незнакомцев, что в лаПлава снова пожаловали эльфы. Да не простые солдаты, а, судя по всему, кто-то из знати.

Эльфов пропустили и проводили в замок. «Что за день посещений?» – генерал прикинул расстояние ото рва до кромки леса, укрытого темной шапкой хвойных лап. Что-то подсказывало ему, что эти посетители не последние на сегодня. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Локк твердой походкой проследовал встречать нежданных гостей.

В конюшне суетились слуги, расседлывая и разнуздывая невиданных доселе коней. Главный конюх нервно покрикивал на подчиненных – не дай бог с лошадями что случится – такие ведь целого состояния стоят!

Тем временем эльфы прошли в зал, где их уже ожидали лорд Альтей, Локки и королевский посланник – благородный лорд Фаргус.

Прибывшие скинули капюшоны светлых, сияющих жемчужинами и перламутром дорожных плащей, неподобающе шикарных для рядовых гостей. Байрус невольно вздрогнул, увидев роскошную копну светло-русых волос, рассыпавшихся по плечам, как оказалось, гостьи.

Девушка, невысокая, стройная и светлоглазая, на первый взгляд сильно походила на эльфийку, но, если приглядеться внимательнее, становилось заметно – она человек. Об этом говорило и отсутствие характерных эльфийских ушей, и совсем неэльфийский разрез глаз, умело исправленный изощренным макияжем. Ее спутник, напротив, был самым настоящим эльфом, хотя и отличался излишне высоким ростом и богатырским телосложением, что редко встречается у этого народа.

– Позвольте представить вам нашу дорогую госпожу, принцессу Нарбелию, любимую дочь Короля, и ее благородного спутника, принца Тианара, верного друга и союзника, – заученно продекламировал Фаргус.

Леди Локк подобострастно поклонилась, тревожно глянув на замешкавшегося сына. Альтей также отвесил самозабвенный поклон, и, поднявшись, махнул слугам, чтобы те принесли еще два кресла для вновь прибывших.

Тианар и Нарбелия сели. Девушка мягко улыбалась, купаясь во всеобщем внимании – для нее это было естественно. Любимица Короля, наследница Королевства, к тому же писаная красавица. Не вслушиваясь в разговор мужчин, она украдкой считала мимолетные взгляды, которые кидали на нее собеседники Тианара.

– …Король готов принять помощь эльфов, – Фаргус задумчиво покрутил черный ус, – однако… – не успел он договорить, как Нарбелия, которая, казалось бы, совсем не вникала в беседу, неожиданно ловко подхватила нить разговора:

– Вы, наверное, хотели рассказать о моей сестре?

– Именно о ней, прекрасная госпожа! – учтиво закивал Фаргус.

– Простите нам с отцом это недоразумение, – девушка царственно поднялась с кресла и, красуясь, подплыла к Фаргусу. – Моя сестра, Лэйла, постоянно доставляет проблемы. Она заключила перемирие с восточными племенами степных гоблинов, и из-за этого мы едва не потеряли наших эльфийских союзников, – нежная рука чуть заметно коснулась руки Фаргуса, приводя в трепет щеголеватого лорда.

– Но она же дочь Короля? Как и вы. Неужели Король не может приказать ей? – поинтересовалась у принцессы леди Локк.

– Приказать? – Нарбелия ехидно улыбнулась. – Лэйла – моя старшая сестра, своенравная и несговорчивая. Она отказалась от престола в мою пользу, но оставила за собой полное право власти в одном единственном городе – Ликии.

– Ваша сестра очень умна, – вступил в беседу Байрус. – Ликия стоит целого Королевства, не так ли?

– Так, – недовольно кивнула Нарбелия, усаживаясь на место. – Теперь этот город независим и свободен, подобно вашему замку. Однако, как показывает опыт, один город ничто перед целым Королевством. Время покажет, стоило ли моей милой сестрице самовольничать.

– О да! – тут же подхватил Фаргус. – Королевство должно быть единым, как связка хвороста. А что мы видим кругом? Свободные замки «ломаются» северными, словно отдельные прутья – легко и быстро, – и лорд повернулся к Альтею: – Так что, прошу, мой друг, подумайте.

– Мы подумаем! – рявкнул Байрус, не давая Альтею открыть рот и поспешно переводя тему. – У нас уже все решено, – он многозначительно переглянулся с матерью.

– Вот и хорошо, – засияла улыбкой Нарбелия. – Прошу, Тианар, пригласи в зал нашего друга.

– Благородные господа, – эльф поднялся и церемонно поклонился остальным, призывая к вниманию, – позвольте мне представить вам нашего верного союзника – господина Тоги.

Все выжидающе смотрели на темный дверной проем. В коридоре что-то зашелестело, пахнуло серой и раскаленным металлом. Слуги, дежурившие у входа, в страхе попятились.

Шурша длинным хвостом, укрытым плотной мозаикой чешуи, в зал вошел дракон. Его визит оказался полной неожиданностью для большинства присутствующих. Удивленные, они молча уставились на грозного гостя.

– Не бойтесь, господа, наш друг не опасен для вас. Союз с драконами – старинная привилегия Высокого народа эльфов, – разряжая гнетущую обстановку, уверил остальных эльфийский принц.

Дракон, между тем, с глухим металлическим лязгом уселся на пол, внимательно изучая присутствующих изумрудно-зелеными глазами.

– Союз с драконами? – Байрус даже привстал, с интересом изучая диковинного зверя. – И в чем же он заключается?

– В том, что мы берем молодых драконов на службу в армию. Гильдия драконов подписала контракт с Высоким народом.

– Позвольте, Гильдия драконов? Но, насколько я знаю, в Гильдию драконов вступают не драконы, а люди с драконьей кровью, – вмешался Альтей, но эльф рассерженно прервал его:

– Это имеет какое-то значение?

– Имеет, – тихий и холодный голос с сильным южным акцентом неожиданно прозвучал из темного угла зала. – Одно дело – истинные драконы, и совсем другое – те грязные полукровки, что зовут себя Гильдией!

Вдруг от стены отодвинулась темная фигура. Эльф вздрогнул и схватился за меч, Байрус вскочил, как ошпаренный, даже холоднокровная леди Локк вскрикнула от неожиданности.

Не обратив на всеобщее волнение никакого внимания, новый гость бесшумно, как кошка, прошел в центр зала. Повеяло холодом, словно где-то во мраке темного угла приоткрылась дверь незримого склепа.

Байрус медленно сел в свое кресло, напряженно разглядывая незнакомца: «Как он оказался здесь? Когда? Как прошел?» – генерал мысленно перебирал последние события, покрываясь холодным потом от осенившей его страшной догадки.

– Разрешите представить вам еще одного нашего союзника, господа, – поспешно объяснил происходящее Фаргус, указывая на человека в плаще и, видимо, всячески пытаясь уладить недоразумение.

Дракон тем временем оскалил клыки размером с ладонь, готовясь броситься на обидчика. Нарбелия успокоила его жестом, попутно улыбнувшись незнакомцу, однако тот словно не заметил этого. Удивленная и раздосадованная принцесса, привыкшая находиться в центре внимания, смущенно села. Тианар напрягся так, что на висках забились жилки.

– Тише, Тоги, прошу тебя, не сейчас, – шепнула принцесса дракону. Тот, сердито заворчав, стукнул по полу могучим хвостом.

– Я же говорю, что это не дракон, а просто дворовая шавка. Истинный дракон не терпит над собой власти, – незнакомец ногой отодвинул от стены кресло и уселся в него, скинув с головы капюшон.

Ровные черты лица, лишь слева, по самому краю, тронутые гниением, исказились от улыбки.

«Зомби?» – Байрус сжал побелевшие от напряжения пальцы на рукоятке меча, отметив, что Тианар сделал то же самое. Таких зомби он еще не видел. Кем бы ни был этот человек при жизни, даже после смерти он не утратил завораживающей красоты, словно его посеревшее, с синими прожилками лицо миллиметр за миллиметром, безошибочно вылепил мастер-гений. Однако, при всей этой красоте, один взгляд белесых выцветших глаз, исполненных могильным холодом, повергал в трепет, заставляя сердце сжиматься от страха и отвращения.

Нарбелия задрожала и подвинулась к Тианару. Тот побагровел от ярости и сильнее сжал кулаки:

– Мертвец? Как вы могли договариваться о чем-то с мертвецом, лорд Фаргус?

– Этот союз нам необходим. Он единственный, кто способен противостоять черным всадникам севера, – оправдывался лорд, однако холодный голос бесцеремонно прервал его:

– Черные всадники севера, – жуткий мертвец обвел высокомерным взглядом всех присутствующих, остановившись на эльфийском принце. – Я вижу, мои дорогие братцы доставляют вам проблемы? Вы обратились по адресу, господа. Попали в самую точку, – мертвые бесцветные глаза полыхнули оранжевыми огоньками. – Вот только мне претит помогать слугам Короля наряду с компанией полукровок и эльфов, – на лице мертвеца мелькнула тень отвращения. – Вы же знаете, что я ненавижу эльфов так же сильно, как и их грязных метисов, которыми они наполнили все вокруг. Рогатые лошади в лесах – якобы единороги, людишки в шкурах ящеров – драконы! Безмозглые бабы, мнящие себя эльфийками…

– Уймись, Хайди! Уймись сейчас же! – Фаргус неожиданно поменял свой примиряющий деловой тон, дойдя до визга и побагровев от злости. – Если ты хочешь получить то, что просишь за свою работу, – без эльфов не обойтись!

– И что же господин зомби хочет получить за свою работу от грязных эльфов? – ехидно произнес Тианар, мастерски сдерживая гнев.

Байрус удивленно отметил про себя такую крепкую выдержку.

– Лишь самую малость, – бесцветные глаза испытующе уставились на принца и заставили гордого эльфа отвести взгляд. – Я хочу вернуться обратно.

– Обратно? – удивленно переспросил Тианар.

– Обратно, в этот мир. Со всеми его страстями и наслаждениями. Вы ведь, принц Тианар, меня понимаете?

Мертвец наклонил голову и миролюбиво сложил руки на груди, словно благочестивый священнослужитель. Альтея, молчавшего на протяжении всей беседы, передернуло от этого зрелища.

* * *

– Как можно доверять мертвецам, а тем более заключать с ними сделки? – недоумевала Нарбелия, едва успевая за Тианаром, который быстрым шагом шел в специально подготовленные для высоких гостей апартаменты.

– Лорд Фаргус никогда не ошибается. Твой отец всегда доверял ему, – эльф хмуро осмотрел увешанную гобеленами комнату и огромную кровать с балдахином. – Не забивай свою прекрасную голову догадками, просто доверься старому псу Фаргусу. Он умеет проворачивать сделки и заключать военные союзы, – принц откинулся на кровать, притягивая за руку Нарбелию. – В этой деревне комнаты обставлены, как у престарелых служанок древней прабабки!..

Спустя пару часов подали ужин, и знатные гости вернулись к столу. Нарбелия лучезарно улыбалась лордам, ехидно косясь на своего спутника, однако тот был погружен в себя. Принцесса тоже перестала улыбаться, когда в зал церемонно прошествовала леди Локк, наряженная в точно такое же, как у Нарбелии, платье – медное с жемчугом.

Леди Альтей, бледнея и спотыкаясь, юркнула к мужу и затихла, испуганно взирая на остальных. Байрус сел около матери, пробежал глазами по залу и мысленно сосчитал присутствующих: прибавились пара капралов из местных и из королевских. Дракон эльфа и имперской принцессы уселся возле входа. У дальней колонны в полумраке замерла фигура. «И он здесь!» – Байрус облегченно выдохнул. Враг был в поле зрения, и это немного успокоило Локка. Генерал попытался вникнуть в уже начавшийся разговор…

– Прискорбно, но беспорядки дошли даже до эльфийской столицы, – рассказывал Тианар. – Недавно в центре города были найдены следы страшного преступления. Кто-то совершил жертвоприношение.

– Есть жертвы? – попытался вступить в разговор Альтей, тут же поняв абсурдность своего вопроса.

– Две эльфийские девы, единорог и, – эльф выдержал гнетущую паузу, – юный дракон.

– Какой ужас, – хором выпалили леди Локк и леди Альтей, причем последняя сделала это совершенно искренне.

Байрус поморщился, глядя, как неумело и наигранно его мать пытается изобразить сочувствие.

– И какие у вас по этому поводу мысли? – Фаргус, поигрывая в руке серебряным кубком, посмотрел в глаза эльфу.

– Некромант, – коротко бросил в ответ тот, а Нарбелия сжала губы и сцепила пальцы так, что они побелели.

– Опять эти чертовы некроманты! – Байрус шарахнул кулаком по столу, золотая ваза с виноградом полетела на пол.

Из темноты зала послышались резкие хлопки в ладоши и тихий хриплый смех:

– Браво, принц! Как ловко вы определили это, – в бесцветных стеклянных глазах отражалось рыжее пламя горящего канделябра.

– А для вас, господин зомби, зверское убийство – вовсе не преступление, как я вижу? – с ехидным дипломатизмом бросил в ответ эльф.

– Что вы, мой друг, мне искренне жаль бедняжек. Нежная плоть прекрасных юных эльфиек, зазря искромсанная кинжалом, – зомби снова скривился в улыбке, приняв наигранно благочестивый вид, – могла бы пригодиться и для другого, но, милейший, с чего вы вдруг взяли, что это был некромант?

– Некромантия – темнейшая из магических наук, – уверенно заключил Тианар.

– Мой друг, я вижу, у вас во всем виноваты некроманты. Курицу собаки разодрали – некромант, баба в колодце утопилась – некромант, рожь не всходит – тоже он, – мертвец подошел к столу и бесцеремонно взял чей-то кубок с вином, – только, поверьте мне, уважаемый, некромантия – далеко не единственная темная наука, и жертвоприношений в ней я что-то не припоминаю.

– Кто же, по-вашему, виновен? – Фаргус задумчиво крутил ус, глядя на спорящих эльфа и мертвеца.

– Знаете ли вы, достопочтенный лорд Фаргус, что делает некромант? – остекленевший взгляд перешел на королевского посланника, отчего тот вздрогнул и поежился.

– Поднимает нежить.

– Верно, лорд, поднимает и упокаивает ее. Но приносить жертвы? Кому, зачем? Нет, он, конечно, мог покормить своих зомби человечинкой, но тогда вы бы вряд ли что-то отыскали.

Нарбелия вздрогнула, и мертвец, словно почувствовав ее страх, обернулся на нее:

– Тем более единорог! Для зомби он опасен. Я вот думаю, ваши девочки просто захотели экзотики и решили поразвлечься с диковинными зверушками, но только сил своих не рассчитали…

От всего услышанного Нарбелия побелела, Байрус с отвращением плюнул, а Фаргус в гневе ударил руками по столу:

– Прекрати, Хайди! Думай, что несешь! – от негодования лорд не мог подобрать слов.

Только эльфийский принц оставался спокойным. Сжимая зубы, он все же добавил упавшим голосом, в котором мешались ярость и презрение:

– Там был алтарь.

– Алтарь? Так с этого надо было начать, мой господин, – мертвец покрутил в руке кубок, взятый до этого со стола, и задумчиво понюхал вино. – Темная магия могущественна и разнообразна. Жертва… Алтарь… Быть может, старая ведьма захотела помолодеть, или богачка возжелала вечной юности и бессмертия, а может, демонопоклонники решили вызвать из чертогов тьмы какую-нибудь древнюю кровожадную богиню. Не знаю, спросите у некромантов! Это ведь они во всем обычно виноваты, – зомби оскалился и водворил нетронутый кубок на стол, – хотя, незачем возиться. При черной мессе кобыла единорога не заменит, так же как и метис дракона. Думаю, при таком раскладе, ваше жертвоприношение результатов не возымело.

– Как ты смеешь! – Нарбелия, не выдержав насмешек над погибшими, вскочила и яростно схватилась за висящий на поясе кинжал.

– Уймешься ты или нет, проклятый расист! – рявкнул Фаргус, отмечая, как поднимается на все четыре лапы и скалит клыки дракон Тоги.

– Молчу-молчу, – мертвец благоговейно опустил голову и мирно развел руками. – Извините, если оскорбил ваши чувства, – он с притворным смирением прижал ладони к груди. – Мы все нервничаем, ведь над Королевством нависла угроза, такие ужасы творятся…

– Хайди, хватит! – снова прикрикнул лорд, и мертвец затих и замер, словно окаменев.

– Возможно, он прав, – с трудом произнося слова, подытожил Тианар. – Мы выясним, что за кровавый обряд был свершен в нашей столице.

Нарбелия, потупив глаза, кивнула в знак согласия.

* * *

Знатные гости неожиданно заторопились восвояси. В долгих конных переходах не было необходимости: в чистом, без единого облачка небе темной точкой возник дракон и за минуту приблизился к замку. Огромный зверь сделал несколько кругов над замком и плавно опустился, распугав слуг и дворовую живность. Лишь один здоровенный сторожевой пес – Ташин любимец – старый и полуслепой, остался стоять на месте, грозно облаяв непрошенного гостя.

Дракон был огромен и величав, в разы крупнее Тоги. Его исполинские крылья спущенными парусами укрыли двор замка, а хвост зашуршал по земле, взметая пыль и мусор. Ало-золотая шкура переливалась на солнце, разбрасывая тысячи солнечных зайчиков по хмурым каменным стенам.

– Эльгина, ты как всегда вовремя, – Нарбелия заспешила навстречу огромному зверю.

Драконша приподнялась на задние лапы, и ее тело пошло рябью, меняя форму. Через мгновение на месте рептилии уже стояла стройная девица в расшитом золотом дорожном костюме.

– Мое почтение, дочь короля, – Эльгина учтиво склонила голову, однако в глазах ее явно читалось высокомерное превосходство.

– Как дела у Великой предводительницы драконов? – Нарбелия старательно заулыбалась, однако, общение с женщинами ей давалось гораздо хуже, чем кокетство с мужчинами, видимо поэтому улыбка получилась натянутой и неестественной. Но драконша удовлетворилась и этим двусмысленным проявлением учтивости.

– Как всегда отлично! По дороге шутки ради разгромила гнездовье горгулий в Серых скалах. Слышала бы ты, как трещали их хребты от ударов моего хвоста, – благородное лицо Эльгины на миг озарилось фанатичной улыбкой, от которой Нарбелия слегка поежилась. – Больше эти твари не сунутся на территорию Гильдии Драконов.

– Ты великая охотница и воительница, – заискивающе прошептала Нарбелия, в общем-то, искренне восхищаясь силой драконши.

– Ах, дорогая, ты не представляешь, как я мечтаю об охоте! – Эльгина мученически закатила глаза, синие и холодные как лед. – После того как мы перебили все волчьи стаи на наших землях, с охотой стало тяжело. Оставшиеся волки ушли в степи, а там, как ты знаешь, территория гоблинов.

– Там наши постарались, – Нарбелия заговорщически улыбнулась. – На границах пасутся эльфийские табуны, и Тианар принял решение очистить эти земли от хищников.

– А гоблины? Эти дикари наверняка были против? – Эльгина изумленно вскинула тонкую бровь.

– Мы обвели зеленых тупиц вокруг пальца. Табуны ходят по самой границе, и волки пришли за ними. Ты не представляешь, что было! Ни одна тварь не уцелела! Мы драли с них шкуры живьем! Теперь мой замок укрыт ими почти целиком, залетишь в гости – подарю несколько, на случай холодной зимы, – лучезарно улыбнулась принцесса….

Несколько крепких слуг тащили из замка сундуки с подарками для эльфов и Короля. Тианар поморщился и кивнул Тоги, велев нести поклажу. Сам же ловко запрыгнул на могучую спину снова обернувшейся драконом Эльгины и протянул руку Нарбелии…

* * *

– Ну вот, теперь мы готовы идти на бал! – довольно продекламировала Тама, крутясь перед зеркалом и любуясь собой.

– Мне не идет!

– Я выгляжу глупо! – практически хором выпалили Таша и Айша, но пастушка смерила их сердитым взглядом и показала кулак.

– Идем на бал, и точка!

Да уж, с вдохновленной идеями светской жизни Тамой спорить было трудно, вернее – невозможно.

У порога их ждала вымытая и вычищенная карета. От услуг местного кучера Таша отказалась, вызвав недоумение у камеристок и служанок.

– Лошадь только меня слушается, – пояснила принцесса, оправдываясь. – Спасибо большое вам за заботу.

Цокая копытами по мостовой, Такса потянул карету в сторону светящегося огнями центра Ликии.

– Такой красивый город! Я бы хотела в нем жить, – Тама мечтательно прижала руки к груди.

– А я бы нет, – хмуро буркнула Айша. – Здесь все так подозрительно. С ума можно сойти при такой жизни! Все такие добренькие, слащавые: «Здравствуйте, госпожа! Пожалуйста, госпожа!» Тьфу!

– Расслабься, Айша, – Таша примирительно похлопала гоблиншу по плечу. – Может быть, здесь просто живут гостеприимные люди?

– Хотелось бы в это верить, – хмыкнула та в ответ, продолжая мнительно осматривать проплывающие мимо особняки.

Карета въехала в высокую арку, освещенную закрепленными по стенам газовыми фонарями. Камеристка очень точно описала путь на главную набережную – туда, где девушек ждала удивительная городская хозяйка.

За аркой находилась огромная площадь, уставленная каретами, бричками и колесницами. Вокруг них толпились люди: наряженные кавалеры и дамы, подтянутые слуги и служанки, гвардейцы в начищенных шлемах с высокими плюмажами.

Таша, наученная горьким опытом, аккуратно направила коня к дальнему краю площади, где было меньше людей. Девушки вышли из кареты и остановились в раздумьях, что делать дальше.

– Добрый день, милые дамы, – высокий, одетый в строгий бархатный камзол юноша застыл перед ними в глубоком поклоне, появившись словно из ниоткуда.

– Здравствуйте, – неуверенно поприветствовала его Таша, пытаясь вспомнить, как делается реверанс.

– Ваша карета будет ожидать в парке у Центрального дворца ее высочества, – юноша поклонился и бережно забрал у Таши повод. – Прошу вас, проходите на яхту ее высочества.

Он махнул кому-то. Перед смущенными девушками тут же возник точно такой же молодой человек, в таком же камзоле и с такой же заученной доброжелательной улыбкой.

– Прошу за мной, – он коротко кивнул, и подруги поспешили следом.

Гостьи пересекли многолюдную площадь, и элегантный слуга открыл перед ними небольшую, едва заметную в стене дверцу. Айша оглядывалась по сторонам: похоже, занервничала.

– Не извольте волноваться, госпожа, – слуга тут же уловил это беспокойство. – Ее высочество просили провожать особых гостей отдельно, через покои дворца, чтобы они не толпились у входа.

Миновав несколько небольших коридоров, они вышли из здания с другой стороны. Взгляду открылся отделанный белым мрамором причал, у которого стояла огромная яхта со спущенными парусами.

– Прошу, – слуга почтительно склонил голову, – следуйте на борт.

* * *

Восторженно разглядывая окружающую их роскошь, девушки робко вошли в огромный светлый зал. Таша перевела изумленный взгляд на высокий потолок, украшенный изображениями морских тварей и русалок, вплетенных в сложный узор золотых цветов и кружев. За небольшими круглыми окошками плескалась вода. Пол двигался – яхту качало.

Айша и Тама с интересом изучали расставленные вдоль стен зала столы, которые ломились от яств и напитков.

Когда зал заполнился гостями, музыканты заиграли вальс, и нарядные дамы закружились в танце с бравыми кавалерами. Девушки забились в уголок, стараясь не привлекать особого внимания.

Пока Тама и Айша дружно опустошали серебряное блюдо с жареными фазанами, к принцессе подошел молодой офицер и пригласил на танец. Взволнованная Таша запуталась в платье и чуть не растянулась на полу, споткнувшись о крошечного мопса одной из дам. Офицер не растерялся и, протянув ей крепкую руку, увлек за собой в центр зала, шелестящего нарядными пышными юбками.

– Вы не отсюда? – доброжелательно спросил новый знакомый.

– Нет, – принцесса потупила глаза, не зная, что бы такого придумать, лишь бы избежать вопросов о себе. Никаких подозрений он не вызывал, поэтому Таша постепенно успокоилась, пытаясь вспомнить хоть какие-то танцевальные па.

Сообразив, что смутил девушку расспросами, молодой человек с удовольствием продолжил беседу сам:

– И я не отсюда. Из Блейна, это на Северной границе. Здесь на службе.

Таша кивнула. Музыка стала громче. Мило улыбнувшись, кавалер покрепче обнял ее за талию и еще быстрее закружил по залу.

Натанцевавшись вдоволь, они присели за стол. Про себя Таша не говорила, да и юношу, похоже, это уже не интересовало. Офицер налил принцессе бокал вина, увлеченно рассказывая о своем доме и семье, о том, как ездит летом на охоту в северные леса и еще о чем-то. Таша толком не слушала, пытаясь отыскать взглядом своих спутниц.

* * *

Когда стемнело, и прохладный вечер опустился на водную гладь реки густой тягучей тьмой, город и яхта осветились многочисленными огоньками. Оставив Таму и Айшу набивать животы на банкете в главном зале и скрывшись от танцующей толпы, принцесса украдкой скользнула на палубу и замерла, пораженная.

Яхта держала свой путь к огромному дворцу нежно-розового цвета. Он отражался в воде, подсвеченный фонарями и оттененный высокими вязами. От главного входа к воде спускались ступени. По бокам высились высеченные из светлого мрамора фигуры огромных сфинксов. Они лежали на своих постаментах, гордые и величественные, и сначала Таша приняла их за статуи. Однако, к удивлению и страху юной принцессы, правая «статуя» повернула голову и посмотрела на приближающийся корабль.

– Это Шакит и Вадат – личная охрана госпожи Лэйлы.

Таша, вздрогнув, обернулась. За ее спиной стоял тот самый офицер, с которым она только что танцевала и беседовала на банкете.

– Это и правда сфинксы? – Таша удивленно разглядывала могучие крылатые фигуры.

– Сфинксы, – заверил девушку офицер. – Ходят легенды, что в прошлом они были кровожадными и вероломными дочерьми одного восточного царя. Когда Шакит и Вадат задумали свергнуть отца с трона, тот прогневался и велел отрубить им головы. Наказание было приведено в исполнение, но царица, любящая дочерей больше жизни, велела пришить их головы к телам молодых львиц и оживить вновь.

– Похоже на сказку, – Таша с опаской отошла от борта.

– Может и так, только сфинксы эти служат госпоже Лэйле с ее рождения. Ее мать привезла их издалека дочери в подарок…

Кивнув офицеру, Таша поспешила вниз, к Айше и Таме. Те так и сидели за столом, уплетая виноград из бездонной мельхиоровой вазы.

– Где ты была? – Тама воодушевленно взмахнула руками. – Мы тут уже все съели, и твою порцию тоже.

– Да ну вас, – отмахнулась Таша. – Пока вы тут едите, самое интересное пропустите.

– Что может быть интереснее, чем нескончаемое количество еды? – недоуменно пожала плечами Айша.

– Там такое! Такие!.. Идите посмотрите!

Пока они выгоняли Айшу из-за стола, пока Тама, рассыпавшая конфетки из вазы, собирала их и запихивала за пазуху… Когда они поднялись наконец на палубу… смотреть уже было не на что. Перед глазами предстали лишь пустые каменные постаменты.

Яхта причалила прямо к ступеням. Гости, неторопливо беседуя, поднимались ко дворцу.

– И чего мы тут не видели? – проворчала Айша, с осуждением взирая на принцессу.

– Ой, как красиво! – Тама прижала руки к груди, в ее больших блестящих глазах отразились вспышки иллюминации. – Таша, это правда безумно красиво! – пастушка воодушевленно замахала в сторону берега. – Пойдемте скорее внутрь, чтобы ничего не пропустить.

Во дворец тянулись вереницы гостей. Нарядные дамы обмахивались веерами, на их платьях сияли и переливались всеми цветами чудесные камни, и Таша, застыдившись своих дешевых стекляшек, старалась спрятаться где-нибудь в сторонке.

Оказавшись внутри дворца, девушки открыли рты от восторга. Дорогое убранство и роскошная сервировка столов с изысканными кушаньями будоражила воображение. Таких красот Таша не видела никогда в жизни, что уж говорить об остальных. До бесконечности длинные, уходящие куда-то вглубь коридоры были увешаны зеркалами и картинами. Под потолком раскачивались украшенные цветами люстры, полные ярких свечей.

– Обалдеть можно! Вот люди-то живут! – Тама в предвкушении потерла руки, выбирая столик, за которым можно продолжить пир.

– Интересно, – Айша замерла перед одной из картин, – очень интересно, – тут же пробормотала опять.

Таша перехватила взгляд гоблинши. На холсте размером с полстены изображался праздник: дамы в старинных, давно вышедших из моды платьях, как у мамаши Байруса, мужчины в еще более странных нарядах. Но самым удивительным было то, что вместе с людьми пировали и гоблины.

– Люди и гоблины вместе, – Айша грустно взглянула на принцессу, – ведь когда-то, очень давно, такое действительно было.

Торжество продолжалось. Оркестр заиграл бодрую мелодию, и залы чудесного дворца расцвели диковинными цветами кружащихся пар.

– Что-то мне нехорошо, – Таша вдруг почувствовала тошноту и головокружение. – Пойду, пожалуй, подышу воздухом в саду.

– Потеряешься, – скептически заметила Айша. – Ищи потом твое высочество по кустам и клумбам.

– Не волнуйся, – Таша нахмурила брови, – не маленькая, не пропаду.

* * *

Когда шум бала остался далеко позади, принцесса остановилась и присела на резную деревянную скамейку. До этого она долго шла по дорожкам сада, мечтательно разглядывая статуэтки рогатых сатиров и игривых дриад. В полумраке они казались живыми, их белые мраморные глаза пялились ей в спину, а на застывших лицах мелькали хитрые ухмылки.

– Не смотрите на меня так. Я же на вас не смотрю, – девушка показала язык ближайшей статуе и изобразила пальцами неприличный жест.

– Это не очень-то вежливо с твоей стороны, – глубокий бархатный голос заставил Ташу подскочить на месте.

Обернувшись, девушка побледнела от страха и удивления. Прямо перед ней в свете луны возвышался сфинкс. Вернее, если можно так выразиться, дамасфинкс…

Вблизи она была еще больше, чем казалась издали, с корабля. Белая шерсть тускло поблескивала в полутьме, такими же светлыми, словно вытесанными из камня, были лицо и волосы, уложенные в сложную прическу, а открытая грудь, бледная и гладкая, напоминала перевернутые круглые чашки.

– Простите, госпожа, – краснея, как свекла, девушка присела в неуклюжем реверансе. – Я не хотела вас обидеть. Просто мне было страшно одной в этом парке, а дурацкие статуи так настойчиво таращились…

– Но это ведь просто статуи, – дама-сфинкс уселась на дорожке, по-кошачьи обернув лапы хвостом. – Они глупы, бездушны и бесполезны. Зачем идти в парк одной, если боишься?

– Прогуляться захотелось, – смущенно пожала плечами Таша. – Я не привыкла к таким долгим и многолюдным банкетам.

– Надеюсь, ты не будешь против, если мы составим тебе компанию? Я и моя сестрица Водат?

– Как я могу быть против? – Таша восхищенно разглядывала огромные лапы и крылья диковинного зверя. – Я буду очень рада вашей компании, госпожа Шакит.

– Где же ты есть, сестрица? – раскатистый рык нарушил тишину парка, но ответом было лишь молчание. – Ну вот, – каменное лицо сфинкса выражало явное недовольство. – Всегда она так! Уж больно сестра охотница до балов, а я вот не люблю все эти праздники и суету, и канитель, и толпы расфуфыренных гостей.

Шакит хлопнула лапой о плитку мощеной дорожки. Удар получился бесшумным, лишь только земля мягко вздрогнула, завибрировав от невероятной силы удара. Принцесса тут же представила, как легко это существо может убить человека. Такого удара, пожалуй, и на тролля бы хватило! Таша поежилась и отступила на шаг, тут же поймав на себе внимательный взгляд сфинкса.

– Не бойся, дитя, ты слишком маленькая и слабая, чтобы стать врагом нам, – идеально вычерченные губы растянулись в улыбке, показав странные зубы – отчасти человечьи, а отчасти львиные. – Может, ты думаешь, что я приму тебя за шпиона или наемного убийцу? Даже если и так, то что это поменяет, а? – Шакит расхохоталась, приблизившись к Таше на шаг. – Магии в тебе нет, а если ты прячешь оружие, то вряд ли сможешь его против меня применить, – дама-сфинкс пошатнулась и неуверенно села, вздохнув тяжело и громко.

Таша недоуменно вскинула брови, четко различив запах винного перегара. Шакит уловила этот жест:

– Да. Я люблю выпить. И что? – она с вызовом глянула на Ташу, а потом легла на брюхо и, как кошка, потянулась лапой к ближайшему кусту… – Тут вот у меня, например… – она еще раз пошарила лапой, недовольно задергав хвостом. – Да где же? А-а, вот! – она ловко выкатила откуда-то из темноты бочонок. – Я угощу тебя вином, а ты потешишь меня рассказом, договорились?

– Рассказом? – удивилась такому повороту событий Таша. – Каким?

– Да хоть о том, откуда у тебя этот шрам на шее.

– Шрам…

Принцесса вздрогнула. Ее шея была закрыта замысловатым воротничком платья. Похоже, Шакит могла видеть сквозь одежду. Не дождавшись ответа от принцессы, она продолжила беседу сама:

– Будь этот шрам чуток поаккуратнее, я бы подумала, что это вампир, – огромное существо, не договорив, приникло губами к бочонку, громко глотнуло и продолжило: – Только вампиры редко оставляют своих жертв в живых, да и укусы их не такие сильные.

– Это зомби, – хмуро бросила Таша.

– Ах, зомби. Тогда это еще страннее. Какой зомби, добравшийся до горла своей жертвы, упустил ее?

– Отпустил.

– Отпустил? Вот ведь сказки! Зомби тупы и примитивны, они рвут добычу, если та попадает им в зубы. Нежити чуждо милосердие.

– Это был не просто мертвяк, а один из боевых мертвецов.

– Черный всадник? – удивилась Шакит. – Один из черных всадников севера? Вот как? Неужели они настолько сообразительны, что вступают в переговоры со своей едой? – Шакит снова прильнула к бочонку. – Я видела их пару раз, когда они проносились над Ликией. Похоже, их не зря боятся. Зомби, умеющие думать, гораздо опаснее простых мертвяков, способных лишь есть. Хорошо, что госпожа Лэйла не воюет с северными: они не так просты, как надеются королевские сподвижники.

– Зачем вообще нужна война? – нахмурилась Таша.

– А как же без войны? Без нее не обойтись. Каждый, кто стоит у власти, сначала думает о мире, а потом – бах! – и начинает воевать. Истина в войне, как в вине!

Разморенная вином, Шакит расхохоталась и повалилась на бок, перегородив дорожку. Где-то рядом пискнула летучая мышь, хрустнула ветка. Судя по звуку, на нее наступил зверек не больше кошки или хорька. Шакит тут же повернула голову:

– Иди сюда, сестрица, – дама-сфинкс лениво зевнула, вглядываясь в сумрак парка.

– Ты ищешь истину в вине? Ее там нет!

Нежный голос, почти что шепот, прошелестел со стороны цветущих рядом акаций и материализовался, приняв очертания диковинной статуи, в один миг оказавшейся рядом.

Таша вздрогнула от неожиданности. Развалившаяся посреди дорожки Шакит повела головой и хрипло ответила:

– Не учи нас жить. Мы сами все знаем! Знаем где истина, а где ложь. Мы уже обо всем поговорили без тебя.

– Не раскрывай секретов этой пьянчуге, – вторая дама-сфинкс уселась рядом с Ташей.

Ее огромные темные глаза казались безразличными, и лишь в самой их глубине таились хитрость и печаль.

– Не наговаривай на меня, сестра. Я добродетельна и вежлива. Я не ругаюсь и не дебоширю подобно тем трактирным пьяницам, что любят пропустить пару кружек пива с ромом вечером в воскресенье, а потом с утра ползут в свои корабельные доки и торговые подвалы, чтобы грузить, таскать и проклинать нелегкую судьбу…

И Шакит выдала такую буйную и эмоциональную тираду, что Таша вообще перестала что-либо понимать. Но Водат перебила ее, продолжив диалог. Сфинксы, казалось, совсем забыли про Ташу, углубившись в беседу. Шакит периодически прикладывалась к своей бочке, морщилась и шипела на сестру, не соглашаясь. Наконец Водат вспомнила про девушку и принялась ее расспрашивать. Таша отвечала честно и доходчиво, будто под гипнозом: она понимала, что может наговорить лишнего, но ничего не могла поделать.

Она начала с воспоминаний о замке лаПлава: какая там обычно погода, какие люди живут, что носят из одежды и готовят из еды. Потом зашла речь и о войне: пришлось рассказать про штурм и про побег. Здесь Таша постаралась не вдаваться в подробности. Но от напряжения и усталости все же разнервничалась и заплакала, что заставило постоянно перебивающих ее сфинксов замолчать. Принцессе стало так жалко себя, так дико захотелось домой. Пусть это было и страшно, и опасно… Пусть…

Шмыгая носом и утирая рукавом слезы, Таша жаловалась на судьбу. Это было, конечно, некрасиво, но рассказать о своих страхах и тревогах Таме и Айше она не могла, а сдерживаться уже не было сил. Наконец выговорившись, принцесса замолчала и выжидающе взглянула на сфинксов.

– Не бывает легкой судьбы, – сладкий голос Водат прорвал тишину, вонзаясь в ночь бесшумной эльфийской стрелой. – Судьба есть дорога, есть путь. Никому он не дается легко.

– Никому… – зачарованно повторила принцесса.

– Скажи-ка, девица, а не тебя ли ночью искали в нашем городе охотники-эльфы? – темные печальные глаза уставились на Ташу.

Принцесса почувствовала, как спина покрывается холодным потом, а ноги и руки деревенеют от страха. Водат говорила так притворно ласково и настойчиво, как обычно говорят цыганки, пытаясь облапошить. «Наверное, так эти сфинксы приманивают своих жертв» – мелькнуло у Таши в голове. Нужно было держаться, не поддаваться на провокации. Но сопротивляться этому дивному голосу, журчащему водой, шелестящему ветром, было очень сложно. Таша не выдержала и все же переспросила:

– Искали?

– Искали, – хрипло рявкнула на это Шакит, – да не нашли и убрались с пустыми руками.

– Никуда они не убрались, – снова прошелестела Водат. – Они настойчивы, как темноморские терьеры, почуявшие крыс. Но если они ищут не тебя, то не о чем и беспокоиться.

Таша хотела подтвердить, что ищут, конечно же, не ее. Это даже могло быть правдой. Мало ли в Ликии беглых девиц!

– То были наемники, которые работают на заказ, – словно прочитав ее мысли, Водат хлестнула себя по бокам хвостом и хитро прищурилась, словно у них с Ташей была общая тайна. – Но они много берут за свою работу и обычно доводят ее до конца.

– Ну, наверное, они ищут какую-то беглянку, а не меня, – растерянно промямлила принцесса.

– Они ищут девушку на странном черном коне. Он очень похож на боевого коня тех, о ком не принято говорить в Королевстве. Хотя, пожалуй, все это сказки, – голос снова сладко зажурчал, баюкая и усыпляя. – Только твой запах говорит об обратном, – огромные клыки оскалились перед лицом оторопелой Таши, превращая дивный гипсовый лик сфинкса в чудовищную звериную морду.

– Полегче, Водат, будь мила, – одернула сестру Шакит, заслонив собой Ташу.

– Нам не нужны ловцы людей, рыскающие по округе. Пусть твоя знакомая уходит из Ликии! – Водат яростно сверкнула глазами, продолжая скалить зубы.

– Она уйдет, – решила за Ташу Шакит. – Ты ведь уйдешь? Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать. Ведь если тебя поймают здесь, госпожа Лэйла не сможет отнять тебя у охотников по закону, а вот прикрыть беглецов ей никто не запретит. Так что бери своего коня и скачи из города.

– Хорошо! Спасибо, добрая госпожа Шакит, – принцесса поклонилась и бегом кинулась из сада.

Увести с бала Таму и Айшу оказалось не так-то просто. Но, узнав про погоню, они быстро собрались и поспешили за Ташей.

Миновав многолюдные роскошные залы, подруги попали в длинную галерею, протянувшуюся вдоль восточной стены и выходящую одной своей стороной на сад, уже совсем темный и страшный. Девушки бежали по ней, петляя между мраморными колоннами, пока не оказались на мощенной гранитными плитами дорожке, ведущей к конюшням. Там, на укрытой гигантским расписным шатром площадке, стояли экипажи гостей, среди которых беглянки наконец нашли свою карету.

– Быстрее, быстрее, – торопила принцессу распереживавшаяся Тама.

– Прошу вас подождать, дамы. Поступил приказ никого не выпускать из замка.

Таша подпрыгнула от неожиданности, а Тама тихонько взвизгнула. Позади девушек стоял высокий слуга в светлой ливрее и с усами. Он скорее походил на военного в штатском, а, возможно, таковым и был.

– Высокие господа эльфы из Гильдии охотников выполняют заказ Короля по отлову беглецов. Госпожа Лэйла крайне недовольна срывом бала и беспокойством достойных господ гостей, но, к сожалению, у Высоких господ эльфов на руках приказ, подписанный его величеством Королем. Так что вам придется покинуть экипаж и вернуться в замок.

Собрав волю в кулак, Таша медленно кивнула, бросив многозначительный взгляд на спутниц.

– Мы оставили в экипаже пудру и расчески. Не беспокойтесь, мы скоро вернемся на бал, – растянула широкие губы Тама, улыбаясь как можно милее и безмятежнее.

– Хорошо. Но знайте, что ворота заперты, – как бы на всякий случай предупредил «штатский-военный» и с чувством выполненного долга отправился к следующему экипажу.

– Что будем делать? – поинтересовалась Тама, подрагивая то ли от ночного ветерка, то ли от страха.

– Для начала выяснить бы, кого ловят, – отозвалась Таша и тут же добавила: – Хотя, скорее всего, ловят нас. По крайней мере, так думают сфинксы. Но вот что наши преследователи эльфы – для меня новость.

– Эльфы? Сфинксы? – нахмурилась Айша.

– Почему нас? – переспросила Тама, посмотрев в глаза принцессе с такой наивностью, что Таше тут же захотелось сказать, что ничего не случилось, и ищут, конечно, не их. – Ты говорила со сфинксами? – тут же переспросила пастушка, от удивления округлив и без того огромные глаза.

– Потом объясню, – мрачно прошептала Таша. – Сейчас идеи есть?

Принцесса в надежде посмотрела на Айшу. Тама сделала то же самое. Гоблинша почесала голову и присела на землю.

– Ну… я думаю, надо бежать отсюда.

– Это понятно! Но как? – недовольно фыркнула Тама.

– Не знаю как, – рявкнула Айша, – но как-то надо.

– Ворота закрыли, – глаза бедной Тамы наполнились слезами. – Теперь нам не уехать, – она обреченно посмотрела на высокую кованую решетку, окружающую дворец и сад.

– Подождите, – прошептала Таша, прячась за колесо кареты. – Тише.

Гоблинша и пастушка шмыгнули к ней. Звякая по камням набойками сапог, мимо прошли два человека – уже знакомый им «военный-штатский» и еще один, тоже с бравыми усами, закрученными в спиральки. Они мельком оглядели опустевшие кареты и, никого не обнаружив, направились в сторону дворца.

– Ах, вот вы где! – знакомый Таше голос прозвучал так неожиданно, что девушки вздрогнули. – Госпожа Лэйла просила меня отыскать вас.

– И отдать эльфам? – обреченно продолжила Таша, глядя на выступающую из темноты Шакит.

Синеватая густая дымка клубилась вокруг фигуры сфинкса, растворяя ее в ночи. Странным было то, что стоящие рядом лошади не подавали признаков беспокойства, словно не видели гигантского зверя.

– Ну что ты, милая, никогда! – повергая в трепет спутниц принцессы, Шакит приблизилась к ним на расстояние вытянутой руки и легла на землю. – Госпожа Лэйла никогда не отдаст вас союзникам своей сестры, – она улыбнулась, по-кошачьи растянув в стороны щеки. – Возьмите своего коня и скорее за мной!

Девушки немедля распрягли Таксу и двинулись за сфинксом в глубь сада. Они не знали, правду ли говорит сфинкс, но старались не думать о плохом, полностью доверившись судьбе и милости таинственной Лэйлы, которая была так добра к ним все это время. Таша до боли сжимала пальцы в кулаке, ведь судьба подруг была на ее совести.

Тем временем сфинкс вывела их к дальнему краю парка. Здесь уже не было ухоженных дорожек и статуй. Вокруг, как в обычном лесу, росли пихты и кусты, за которыми, вместо красивой кованой решетки, возвышалась замшелая каменная стена. Шакит подошла вплотную к стене и исчезла, потом, к удивлению Айши и Тамы, появилась снова.

– Потайная дверь! – восхищенно всплеснула руками Таша, она часто пользовалась такими дверьми-невидимками у себя дома. – Спасибо вам большое, – принцесса отвесила гигантскому зверю низкий поклон.

– И вашей доброй госпоже, – благоговейно шепнула Тама, прижимаясь к принцессе и со страхом поглядывая на стену.

Айша просто кивнула в знак благодарности:

– Поспешим…

Взяв коня под уздцы, принцесса первой шагнула в проход. За ней последовали Тама и Айша. Оказавшись на свободе, путницы двинулись на восток. Конь глухо зацокал копытами по вымощенной булыжником дороге, оставляя позади прекрасный дворец и таинственный сад.

Проехав по темным аллеям и освещенным тусклыми ночными фонарями улицам, девушки свернули на торговую площадь, оживленную при свете дня и полупустую в ночи. Им попались несколько влюбленных парочек и стайка беспризорников, исчезнувших в переулке, едва лишь тень огромной лошади появилась из-за угла.

Оставив позади ремесленные кварталы, они наконец оказались на окраине Ликии. Сначала внимание беглянок привлек странный шум. Проехав до поворота по длинной улице, с которой они не сворачивали уже долгое время, девушки наткнулись на стройку.

Повсюду были груды камней, кучи песка, доски и бревна. Чуть поодаль дымила черной закопченной от времени трубой походная печь, предвещая полуночную трапезу. Угрюмая повариха, позвякивая гигантским черпаком, мешала ароматное варево, пахнущее мятой и чертополохом.

Похоже, что строители работали в две смены, видимо, очень торопились. Некоторые рабочие в залатанных робах стояли очередью, прижимая к груди деревянные миски, и тихо переговаривались между собой. Остальные суетились вокруг в свете костров и факелов: уличных фонарей, как в центре, тут не было. Черным зубчатым силуэтом на фоне неба поднималась недостроенная крепостная стена.

На огромного коня с двумя всадницами и шагающего рядом гоблина никто не обратил внимания. Миновав стройку, Такса перешел на рысь и скрылся в темноте.

* * *

Когда-то дед нынешнего Короля построил Ликию для своей жены. Та была большой поклонницей всех видов искусств, от музыки до живописания и, возглавив строительство культурной столицы, первостепенное место отвела возведению музеев, балетных школ, мастерских для скульпторов и художников. Город был провозглашен мирным и свободным для посещения представителями всех народов, независимо от того, в каких отношениях с ними находится Королевство. В подтверждение этого Королева не стала возводить вокруг Ликии стену, открыв ее для всех. И, несмотря на усмешки военачальников, ожидающих, что вот-вот столицу искусств разорят степняки или разбойники, Ликия стояла, словно заговоренная.

После смерти основательницы Ликии ее властная и амбициозная младшая внучка, принцесса Нарбелия, кусала локти. Величественный город достался ее сестре Лэйле, которая, приклонив колени у одра старой королевы, клятвенно обещала сохранить его первозданным. За верность своей венценосной бабке Лэйла впала в немилость Короля, а раздосадованная Нарбелия подлила масла в огонь, нашептав отцу, что старшая сестра непокорна и опасна.

Королевские послы и сыщики стали в городе частыми гостями. Они выискивали беглецов, которые искали защиты на этой земле. Но несмотря ни на что Ликия хранила мир. И теперь Лэйла радушно встретила посланников Королевства. То были эльфы, новые союзники, примкнувшие к Королю недавно, в основном, стараниями Нарбелии, крутившей шашни с одним из наследников эльфийского престола.

Скрепя сердце, Лэйла впустила охотников в город. Укрывать беглецов она не имела права: согласно закону распоряжения Короля относительно беглых преступников должны были выполняться всеми беспрекословно. Но в странной компании беглых девиц была гоблинша, поэтому Лэйла все же решила помочь и пошла на риск.

Мир с восточными гоблинами, обитающими по соседству, был почти не достижимой, но все же реальной целью ликийской принцессы, и она шаг за шагом пыталась наладить с ними дружеские отношения. Чтобы не навлечь на себя подозрения, Лэйла поступила просто и безопасно, отправив беглянок из дворца по тайному пути. Воспользоваться магией придворных чародеев она не могла – любой волшебный след тут же стал бы уликой.

Когда королевские посланники вошли в зал для приемов, Лэйла встретила их благодушным кивком, однако со своего высокого кресла не поднялась. Два эльфа в походных одеждах приветствовали ее сдержанными поклонами.

Один из них с неподдельным интересом разглядывал висящие на стенах зала картины, изображающие пиры и охотничьи сцены, и внимательно изучал все вокруг. Он был очень молод, невысок и длинноух. «Из лесных, – тут же отметила про себя Лэйла. – Что он забыл в компании Высокого?»

Его спутник, Высокий, был намного старше и одет гораздо богаче. Его добротная куртка поблескивала дорогими камнями, а шею увивали затейливые золотые цепи. В руке эльф сжимал поводок, пристегнутый к ошейнику черного с подпалинами темноморского терьера. Псы эти славились своей кровожадностью и силой. Губы и уши им отрезали в щенячьем возрасте, дабы придать мордам вид, схожий с головами змей. Там, на юге, в диких темноморских краях змею почитали как бога.

Терьер угрюмо взирал своими крошечными глазками на выстроившихся вдоль стен охранников Лэйлы и слегка поводил из стороны в сторону похожим на хлыст наездника хвостом, давая понять, что первым нападать не станет, но любые попытки навредить хозяину будет пресекать.

– Итак, господа, что привело вас в мой город? – спросила принцесса из глубины зала.

Во мраке ее струящееся легкое платье из леопардового шелка поблескивало в свете канделябров. Голову красавицы венчал плюмаж из павлиньих перьев, переплетенный с косами и завитыми локонами в сложную высокую прическу.

– Дела, как водится, – тут же ответил Высокий эльф.

– Ловите преступников? – голос Лэйлы прозвучал на тон выше, как будто она сдерживала пробивающийся сквозь слова смешок. – У меня великолепная охрана, прекрасно обученная городская стража. Поверьте, негодяев тут нет.

– Дело не в этом, – хладнокровно продолжил эльф. – Мы прибыли в Ликию, чтобы сопроводить группу юных эльфиек, едущих из Диорна в Нарн.

Лэйла кивнула и приподняла брови, всем своим видом показывая интерес. Нарн – крупный город Высоких эльфов, славящийся мастерами боевой магии старой закалки: преподавателями магических школ и частными учителями этого доходного ремесла. Диорн – оплот лесных эльфов, лежащий далеко к югу от Ликии и издревле известный неприступностью и несговорчивостью. Похоже, желание Высоких наладить отношения с лесными наконец возымело действие.

По словам гостя, юные диорнские девы поступили на обучение к одному из признанных нарнских магов на льготных условиях, так сказать, во имя укрепления союза между лесными и Высокими. Куда и зачем направлялись лесные эльфийки на самом деле, Лэйле предстояло выяснить. Это не составляло большого труда. Начальник охраны, поймав многозначительный взгляд госпожи, уже дал команду шпионам.

– Ну и помимо этого у нас есть еще дела, – Высокий сделал вид, что не заметил заинтересованности Лэйлы, и в нескольких словах рассказал о том, что по просьбе королевских союзников разыскивает пропавшую из замка лаПлава принцессу.

* * *

Взрослого эльфа звали Раммаль, а молодого – Артис. После аудиенции с принцессой они вышли из дворца и направились к городским воротам. Въезд в культурную столицу Королевства выглядел необычно: стены ее не окружали, а одинокие ворота были приветственно распахнуты перед путниками.

Остановившись на Приглашенной площади, куда первым делом попадали въехавшие в Ликию гости, эльфы ждали обоз с эльфийками. Раммаль накинул на голову зеленый капюшон своей дорогой, но уже заметно потертой и испачканной куртки. На плече тусклым золотом поблескивала нашивка с парящей над горами ласточкой – герб Западного Волдэя, района, принадлежащего знатным эльфийским родам, прямым потомкам властвующей семьи, где в дедах ходили двоюродные братья нынешнего Высокого Владыки.

Пока Раммаль отдыхал и затягивался пряным табаком через резную каменную трубку, молодой лесной эльф слонялся по площади, то и дело останавливаясь и подтягивая к себе темноморского терьера.

Грозный пес, заскучав, словно впал в щенячество: то вцеплялся зубами в кожаный плетеный поводок, то падал навзничь и, дрыгая задранными лапами, елозил мускулистой спиной в пыли. Артиса это забавляло: эльф смеялся от души и, носком замшевого сапога легонько пиная пса в плюшевый бок, поддразнивал:

– Давай, Беркли, изваляйся в грязи – ты и так похож на свинью!

– Фу, Барклай! – раздраженно рявкнул Рамаль.

В том было различие диалектов, на которых они с Артисом разговаривали. Там, где Высокие говорили «Волдэй» или «Морлэй», лесные бы непременно произнесли «Вэлди» или «Мэрли».

Услышав окрик, молодой эльф и пес вытянулись по стойке смирно, но спустя минуту снова принялись возиться в пыли.

Артису не нравилась компания Высокого. А еще больше его не устраивало то, что Рамаль по старшинству занимал в их команде негласное место лидера. Однако, будучи эльфом воспитанным и благородным, Артис никогда бы не позволил себе дерзость или грубость по отношению к спутнику. Хотя изредка все же демонстративно игнорировал указания и просьбы Рамаля.

– Что мы будем делать с остальными нашими делами? – вежливо поинтересовался лесной, вглядываясь в бредущий далеко за воротами обоз.

– Я сам разберусь, твоя забота – соплеменницы, – отрезал Высокий.

На том и порешили: Артис остался сопровождать обоз с эльфийками, а Раммаль направился в центр Ликии, где в одной из таверн отыскал пару ничем не примечательных наемников. Затем, оседлав коней, они втроем двинулись прочь из города. Пригнув голову к земле, перед всадниками бежал пес, внюхиваясь в совсем свежие и четкие следы огромных копыт. Поиск беглой принцесски – личная просьба принца Тианара – первое и единственное, что заботило в тот момент Рамаля. Плевое дело – хороший повод выслужиться перед двором Владыки. А лесными эльфийками пусть занимается мальчишка…

* * *

Чем дальше они удалялись от Ликии, тем больше тревожилась Айша. Ее наняли для охраны, и юная гоблинская воительница помнила про ответственность, которую несла. По дороге, ведущей из города на восток, она бежала трусцой с Таксой в поводу. На коне тряслись перепуганные и взволнованные Тама и Таша.

– Садись верхом, – Таша с тревогой посмотрела на гоблиншу.

– Лучше так, – отмахнулась Айша. – Я верхом не очень-то умею, а бегом наравне с лошадью могу, если рысью.

Пешие переходы не представляли для гоблинов больших сложностей. Суровая степная армия могла совершать многодневные перебежки на зависть людям и эльфам, пехота которых не была столь подвижна. Умение быстро и продолжительно бежать гоблины приобрели вынужденно. Их кавалерия, состоящая из наездников на волках, методично уничтожалась как во время войн, так и в мирные периоды. Соседи-эльфы под разными предлогами устраивали целые бойни, истребляя огромных степных волков – гоблинских ездовых животных. И к настоящему времени волки эти стали большой редкостью. Степняки берегли их как зеницу ока, но восстановить былую численность уникальных зверей уже не могли…

Гонимые невидимыми пока преследователями, они бежали и бежали на восток. Окружающие город поля постепенно сменились пастбищами, а затем дикими лугами, тут и там усыпанными темными блестящими валунами. Похоже, из подобных камней была построена увиденная ночью часть крепостной стены. Вскоре луг оборвался каньоном, на противоположном берегу которого виднелся лиственный подлесок. Еще до луга дорога рассыпалась веером на десяток мелких троп. Похоже, это направление было не слишком популярным у жителей и посетителей города.

Тропа, по которой двигались девушки, круто пошла вниз, к воде. Придерживая за повод коня, гоблинша вброд перешла шумный неглубокий поток, а потом принялась озабоченно разглядывать крутой скалистый берег, куда им предстояло взобраться.

– Мы встанем тут? – Айша махнула рукой Таше и Таме, приглашая осмотреть место для привала.

То была ровная небольшая площадка, словно балкон, нависающая над рекой. Оттуда можно было оглядеть окрестности на мили. Город виднелся на горизонте четким резным силуэтом. Вряд ли преследователи, если они действительно есть, смогли бы подойти сюда, оставшись незамеченными.

Не успели девушки перевести дух, как зоркая Айша вскочила на ноги и, приложив ладонь козырьком ко лбу, стала всматриваться вдаль. Со стороны Ликии к ним двигались едва заметные черные точки.

Когда-то старик Геоф говорил принцессе: «Далеко не всегда преследователь сильнее своей жертвы. Только всякий охотник зачастую думает, что его добыча слаба и беззащитна. Но если добыча вдруг прекратит свой бег и развернется к врагу лицом, чтобы дать достойный отпор – тогда черед убегать может прийти для самого охотника».

«Вот и мы бежим, даже не зная, кто за нами гонится, – раздумывала Таша. – С другой стороны, убегая с бала, мы остались без денег, вещей и оружия. Разве сможет Айша одна нас защитить?»

Принцесса тревожно оглянулась на подруг. Тама испуганно прижалась к коню, а Айша, нахмурившись, вытащила из развалившейся и спутанной прически припрятанный нож.

– Мы дадим им бой! Сколько бы их ни было и кем бы они ни были, – гоблинша яростно сверкнула глазами. – Постоянно убегать мы не станем. Да и смысла в том нет, – грустно добавила она, понизив голос и на шаг отступив от края площадки.

– Один раз у нас это уже получилось, – неуверенно поддержала ее Тама.

Таша задумалась, понимая, что бежать им некуда. Лезть вверх по скалам? Если их и правда преследуют эльфы, то в лесах они поймают девушек в два счета. Идти вдоль реки лугами? Тоже нет.

Темные точки на горизонте становились больше. Уже можно было четко разглядеть трех всадников и собаку, рыскающую в траве.

* * *

К бою девушки подготовились быстро. Выбирать оружие не пришлось: палки и камни – это все, что можно было раздобыть, порыскав вокруг. Таша с тревогой наблюдала за Айшей, которая трясущимися от напряжения руками затачивала рогатину. На гоблинше лица не было. Зеленая кожа побледнела и казалась лилово-серой. Воительница твердо решила выполнить свой долг, тем более что теперь она была для девушек не только охранницей, но и подругой.

– Вот, держите, – Айша сунула Таше и Таме в руки короткие заточенные палки. – Хоть что-то. Но сначала мы попытаемся закидать их камнями!

Пока девушки отчаянно готовились к нападению, Рамаль тоже не терял времени даром. Он отправил наемников вперед, а сам решил выждать и для начала понаблюдать за происходящим со стороны. Едва кони наемников зашли в реку, с противоположного берега в их сторону двинулся огромный черный жеребец, на котором не было ни узды, ни седла, ни всадника. Он зашел в воду почти по брюхо и остановился, угрожающе наклонив голову. Его глаза налились кровью, а ноздри с шумом раздувались.

Сначала Эльф предположил, что беглецы просто не смогли затащить животное наверх по крутому склону. Но, с другой стороны, сильного боевого коня могли специально выставить для защиты…

Между тем, лошади наемников заартачились и повернули назад. Черный конь, всхрапнув, двинулся следом. Похоже, догадка Рамаля оказалась верной, и гигант действительно был оставлен внизу для обороны.

– Полезайте за ними на склон, я пристрелю эту тварь! – раздраженно заорал эльф своим людям и, достав из-за спины лук, выпустил несколько стрел в громадного скакуна.

Могучий зверь пошатнулся, однако, к удивлению эльфа, не упал замертво, а злобно затряс огромной головой и кинулся на стрелка.

Наемники воспользовались моментом и, совладав с перепуганными лошадьми, последовали приказу командира. Преодолев реку, они спешились и полезли вверх по склону. Оттуда на них полетели камни и палки. «Значит, у них даже оружия толком нет!» – ухмыльнулся Рамаль, прицеливаясь в огромный загривок живучей твари. Несмотря на то, что из шеи черного коня торчали три стрелы, он нисколько не ослаб, словно даже и не заметил ран.

Когда исполинский жеребец оказался совсем рядом, Рамаль заглянул ему в глаза. На Высокого уставились жуткие красноватые зрачки, холодные и злые. Обладающий недюжинным магическим чутьем, эльф вздрогнул. От твари несло чужой магией, сильной и темной. Это вполне объясняло неуязвимость животного.

Рамаль не собирался отступать. Его лошадь была меньше, но зато быстрее и проворнее черного коня. Она ловко уворачивалась от ударов огромных копыт и укусов страшных желтых зубов. Пес тоже не остался в стороне. Изловчившись, он подпрыгнул и с рыком вцепился в нос могучему врагу, не позволяя ему атаковать хозяина.

В это время на склоне тоже шла жестокая борьба. Один из наемников не сумел увернуться от большого булыжника и с разбитой головой лежал у склона. Второму удалось подняться наверх, но там его уже ждали острые колья и рогатины. Хоть оружие беглецов и оставляло желать лучшего, но занятая ими высота давала неоспоримое преимущество в бою.

Эльф уже заложил стрелу на тетиву, чтобы прикрыть наемника, но его чуткий слух уловил конский топот. Удивленный Рамаль вскинул голову и увидел, что на него во весь опор несется всадник с копьем наперевес. Выругавшись, эльф выстрелил в него, почти не целясь, благо отработанный навык стрелка позволял ему поражать врагов не глядя.

Похоже, новый противник был наслышан об эльфийской меткости и, даже не пытаясь увернуться, прикрылся небольшим щитом. Эльф не успел выстрелить еще раз, потому что лошадь под ним со сдавленным хрипом завалилась, получив по крупу сокрушительный удар копытами черного коня, который, сбросив с головы рычащего пса, развернулся и лягнул врага.

Оказавшись на земле, Рамаль бросился прочь, понимая, что подоспевшая так некстати помощь спутала все планы. Пес, скуля, побежал за хозяином. Драться дальше было опасно: неизвестно, сколько еще противников подоспеет на подмогу.

Новоприбывший всадник не стал преследовать эльфа, бросившись к отбивающимся на скале девушкам. Увидав хорошо вооруженного конника, оставшийся наемник тоже кинулся наутек.

– Мы победили! Победили! – радостно закричали Айша и Тама, а Таша посмотрела со склона вниз, где их ждал таинственный всадник, так неожиданно решивший помочь.

– Интересно, кто он? – вслух подумала принцесса.

– Пойдем и выясним это, – решительно заявила Айша и первая спустилась к реке.

Тама и Таша последовали ее примеру.

Когда девушки подошли ближе, воин пригнул к земле пику и склонил голову в приветствии. Маленький, закованный в кожаную броню конь под ним суетился и фыркал, выделывая ногами замысловатые танцевальные па. Девушки так и застыли, разинув рты. Этот воин на гарцующем жеребце был не похож на обычного рыцаря и, казалось, напоминал кого-то. Таша прищурилась, пристально рассматривая отбивающего чечетку коня:

– Знаете, я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, это моя лошадь! – наконец воскликнула принцесса.

– А это мой брат! – хмуро, но не без удивления буркнула Айша.

Таинственный рыцарь скинул с головы шлем. По широким плечам рассыпались черные волосы, а темные раскосые глаза с довольной усмешкой осмотрели ошарашенных девушек.

– Нанга? – звонкий голос Тамы первым нарушил немую сцену.

– Что, не ждали меня, красавицы? …И ты, – гоблин недовольно посмотрел на Айшу. – Тебя, между прочим, дома заждались!

– Нанга твой брат? – девушки уставились на гоблиншу.

– А вы-то его откуда знаете?

– Я ему лошадь отдала, – пояснила Таша.

– А я его кормила, лечила и прятала, – тут же добавила Тама.

– Я тоже очень рад всех вас видеть, – лучезарно заулыбался Нанга.

* * *

Все несказанно обрадовались неожиданной встрече. Даже хмурая Айша не сердилась на брата.

Было решено двинуться в ближайшее селение гоблинов. С появлением Нанги их компания наполнилась шумом и весельем. К тому же с двумя сильными воинами девушкам стало намного спокойнее.

Перед тем как уйти, друзья поймали разбежавшихся лошадей наемников. Лошадь эльфа они тоже забрали. Несмотря на то, что бедолага с трудом шевелила отбитыми ногами, бросать ее на произвол судьбы было жалко. К тому же, эльфийские кони стоили баснословных денег даже в самом неухоженном состоянии.

Большой компанией они выдвинулись наконец в Гиенью Гриву – родную деревеньку Нанги и Айши. Отвернув от скал, поехали вдоль реки, прямо в уходящую за горизонт открытую степь.

Друзья весело болтали и рассказывали друг другу о своих злоключениях. Оказалось, что, ускакав из замка на Черныше, Нанга с трудом ушел от погони, однако, все же сумел обхитрить и даже ограбить своих преследователей. Так он обзавелся доспехами и оружием. Поразмыслив, молодой гоблин отправился к своим, чтобы подлечить раны и вернуться в строй. Он обошел Ликию стороной, а в степи наткнулся на наемников. Сначала думал не вмешиваться, а понаблюдать со стороны. Но когда увидел, кто защищается на скале, немедленно поспешил на помощь.

Девушки в красках описывали события последнего времени: нападения врагов, гостеприимство городской хозяйки, встречу с удивительными сфинксами… Нанга только диву давался. Но больше всего его поразил конь мертвеца, оказавшийся у беглянок.

Пересказав все новости, Таша и Тама захотели больше узнать о деревне, в которую они едут. Будут ли местные гоблины рады такому визиту? Это больше всего беспокоило Ташу, а невозмутимая пастушка наперебой расспрашивала брата и сестру.

– Просто мечтаю познакомиться с пятью твоими женами! – хитро прищурилась Тама. – Наверное, они такие милые.

Нанга поперхнулся и чуть не свалился с коня, а Айша фыркнула и расхохоталась.

– Про каких таких жен ты там напридумывал? – гоблинша скорчила насмешливую мину.

– Не твое дело! – буркнул ее брат.

– Нет у него никаких жен, – зловредная сестрица, довольно улыбаясь, подмигнула девушкам. – Он вам небось и про великие подвиги наплел?

Таша и Тама кивнули, вопросительно уставившись на пристыженного Нангу.

– Можно было и промолчать, – он обиженно посмотрел на сестру.

– Еще чего, – веселилась та. – Пусть знают, кто в нашей семье самый великий воин!

– Ну и ладно, – проворчал Нанга и, пришпорив коня, поскакал вперед.

– Зря ты так, – вздохнула Таша. – Он же нас выручил.

– Ничего, подуется и перестанет! – отмахнулась Айша.

Так, за разговорами они углубились далеко в степь, где густая рыжая трава колыхалась вокруг, словно море в ветреную погоду. В этой траве было удобно ночевать, даже несмотря на то что у девушек не было ни одеял, ни плащей, лишь легкие платья, изодранные и грязные.

Утром, позавтракав запечеными перепелиными яйцами, они продолжили путь. Не успели путники преодолеть и пары миль, как дорогу им преградил сторожевой отряд из гоблинской деревни: пятеро пеших и всадник на огромном, почти с лошадь размером, волке. Внимательно разглядев его суровое, недоверчивое лицо, принцесса всплеснула руками и восторженно вскрикнула:

– Это же Ришта!

– Принцесса? – грозный воин искренне заулыбался. – Какими судьбами вы здесь? – гоблин с недоумением оглядел прибывшую компанию.

– Не поверишь! – хором выдохнули Айша и Нанга. – Ни за что не поверишь, если расскажем…

Им и правда было что рассказать друг другу. Предвкушая интересную беседу, друзья наконец прибыли на родину гоблинов.

* * *

Гиенья Грива оказалась оазисом в бескрайней степи. На центральной площади этой крупной деревни поместился бы рынок Малакки. Подобно солнечным лучам, во все стороны от нее расходились широкие улицы. Невысокие, словно желающие укрыться в рыжей траве, дома были сложены из обожженных глиняных кирпичей или привезенных издалека бревен. Крыши гоблины крыли соломой, но на некоторых оказалось и железо – в основном трофейные щиты, сделанные гномами или людьми. Заборы вокруг домов жители не строили. У входов в жилища торчали колья, на которых висели вперемешку горшки, котелки, шлемы и черепа степных животных.

Гоблины жили своей немудреной жизнью: охотились, тренировались, растили детей, строили дома и торговали. На продажу шли военные трофеи, которые добывали в походах бойцы-наемники. Из соседней деревни, находящейся далеко в степи и не подвергавшейся набегам соседей-эльфов, в Гиенью Гриву в качестве дара местному вождю привезли волка. Риште как герою, получившему ранения в битвах, было позволено на нем ездить.

Тама поначалу здорово напугалась и почти не выходила из дома Айши и Нанги, где разместили девушек. Пастушка помогала по хозяйству, с удовольствием готовила и убиралась, но выходить на улицу одна опасалась. Таша же наоборот целыми днями гуляла по деревне в сопровождении Нанги, Айши или Ришты. Для принцессы все было здесь новым и интересным. Местные сначала относились к людям с осторожностью, но быстро привыкли.

Дни сменяли друг друга. Жизнь в степи текла столь мирно и беззаботно, что все случившееся за последнее время казалось принцессе страшным сном. И хотя в деревне не было заботливых служанок, нарядных платьев и замысловатых угощений, царящие вокруг мир и дружба заменяли все это с лихвой.

Семья Айши и Нанги оказалась многочисленной: отца у них не было, зато имелась дюжина братьев и сестер разного возраста. Старшие дочери давно вышли замуж и жили по соседству, а самый младший братишка пока еще не умел говорить. Он целыми днями возился в луже у дома и закидывал грязью прохожих. Таше и Таме все время от него доставалось, стоило только зазеваться на пороге.

Деревенская молодежь с удовольствием приняла гостей в свою компанию. В свободное время шумная толпа юношей и девушек отправлялась купаться на реку или гулять в степь – на поиски вкусных перепелиных яиц.

Вечерами жгли костры: юноши рассаживались вокруг и играли на костяных гудках, а девушки танцевали, поднимая пыль бахромой длинных, расшитых бусинами юбок.

В полнолуние девушки втайне от юношей собирались на горячем источнике далеко в степи – таков был местный обычай. Таму и Ташу тоже пригласили принять участие в таинстве. Сперва они стеснялись, но любопытство все же взяло верх.

Аккуратно обрамленный камнями источник находился в низине. В чистую родниковую воду падали листья растущей по берегам мяты, распространяя кругом терпкий дурманящий запах.

Окунувшись в приятную природную ванну, Таша закрыла глаза от наслаждения. Рядом хихикала с кем-то из девушек Тама. Вдруг все затихли. Высокая светловолосая гоблинша Майра, прижав палец к губам, многозначительно сверкнула глазами и, подхватив камень, запустила им в прибрежную траву. Там кто-то вскрикнул и разразился проклятьями.

– Ага! – девушки во главе с Майрой кинулись на возмутителя спокойствия.

Из травы послышались вопли, а потом оттуда кто-то выскочил и, сверкая пятками, понесся прочь.

– Нанга, негодяй! – возмущались Айша и маленькая пухлая Хойра, – Подглядывал!

– Ну, мы его здорово поколотили! – известила красавица Майра. – Не сунется больше!

* * *

С утра принцесса встретила на берегу Ришту. Прихрамывая, гоблин подошел к реке, чтобы зачерпнуть воды. Увидев принцессу, он почему-то смутился и чуть не выронил котелок, а потом улыбнулся девушке очень тепло и искренне:

– Ты еще промышляешь темными искусствами? – спросил он, подманив жестом волка, ожидавшего неподалеку.

– Чего? – Таша испуганно оглянулась по сторонам, но рядом не оказалось никого, кто мог бы их подслушать.

– Да ладно тебе, полдеревни уже знает про твою корову и свиток, благодаря Нанге. Не бойся, здесь на некромантов не охотятся, даже наоборот, – гоблин задумчиво оглядел степь. – Позволь кое-что показать тебе!

Таша неуверенно кивнула. В принцессе боролись страх и любопытство, но Ришта всегда вызывал у нее доверие, поэтому любопытство победило.

– Тогда за мной! – гоблин немного неуклюже запрыгнул на спину волку, и тот, добродушно вильнув хвостом, направился в противоположную от деревни сторону. – Бери свою лошадь – путь неблизкий!

* * *

Два всадника, растворяясь в мареве, плыли по степи. Таша жмурилась от света заходящего солнца, подставив лицо степному ветру, обжигающему и свободному. Ришта ехал впереди, указывая дорогу. Его волк бесшумно двигался в густой траве, повиливая пушистым хвостом в такт шагам.

– Ты уверен, что мне туда можно? – робко поинтересовалась принцесса.

– Уверен, – гоблин повернулся к ней, освещенный золотыми лучами. – Ты должна это видеть.

– Все равно, мне немного не по себе, – девушка вглядывалась в даль, но повсюду до самого горизонта простиралась лишь бесконечная трава.

– Просто доверься мне, – Ришта на ходу сорвал травинку и зажал между зубов.

Таша закрыла глаза, прислушиваясь, как стук ее сердца сливается с мягкими ударами конских копыт. Вдохнула горячий сухой воздух, наполненный медовым ароматом трав. Солнце просвечивало красным сквозь сомкнутые веки. Вокруг стрекотали цикады. Девушка снова открыла глаза. Впереди темнел четкий силуэт гоблина.

– Ну что ты так медленно? – улыбнулся Ришта, показав белые клыки. – Догоняй!

Таша невзначай залюбовалась им: черные волосы развевались на ветру, в раскосых, как у кошки, глазах плясали бурые блики. Опомнившись, она затрясла головой, отгоняя от себя неожиданные мысли.

– Ты чего? – Ришта посмотрел на нее с недоумением.

– Да так, – принцесса смущенно потупила взгляд, – задумалась…

– Догоняй, говорю! – гоблин слегка тронул волка за холку, и тот перешел с шага на рысь, пустив в стороны желтую травяную волну. Такса, бредущий следом, тоже прибавил ход.

– Что за вера у тебя? Централ? Как у большинства жителей Королевства?

– Да, Централ… – Таша робко взглянула на него. – А вы во что верите?

– Восточные степняки верят в Ханару, крылатого бога-барса, на севере почитают Солнцеликую богиню. А мы… – он задумался. – Хочешь, расскажу тебе одну легенду?

– Хочу, – ответила Таша завороженным шепотом.

– Тогда слушай. Сейчас волков и гиен здесь почти не осталось, – он похлопал своего зверя по могучей шее, – а раньше их было много. Ходили они стаями по степи, вольные и сильные. Тогда волки были больше и могущественнее. Волк моего прадеда, великого всадника, был не меньше твоего коня и мог нести оружие и доспехи весом во много пудов. И были среди всех волков Великие волки, большие, как холмы. Им подчинялись все стаи, а степные гоблины приносили дары, прося защиты от врагов. И была среди Великих волков волчица – Луначара. Могучая, как сама Степь. Могла она прыгнуть выше Луны, а от дыхания ее поднимался ветер. Мои предки почитали ее за святую, потому что она охраняла степи от драконов, что повадились нападать на гоблинские поселения.

– Волчица могла одолеть дракона? – с сомнением покосилась на гоблина Таша. – Вот уж быть не может! – вырвалось случайно, и она тут же пожалела о сказанном, боясь обидеть Ришту, но тот лишь улыбнулся в ответ.

Из книг принцесса знала, что сильнее дракона нет существа в мире. Поэтому и не поверила гоблину. Ну, василиск, ну, виверн, ну, грифон! Но чтобы волк мог одолеть дракона?!

– И такое бывало, – словно прочтя ее мысли, сказал Ришта, – а когда Луначара умерла, ей воздвигли храм.

– Волчий храм? – восторженно переспросила Таша.

– Да. Ты скоро увидишь его, – Ришта остановил волка и спрыгнул на землю. – Оставь коня здесь, дальше пешком.

– Хорошо, – Таша кивнула и спешилась.

Ришта аккуратно взял ее за руку, вопросительно посмотрел – девушка не возражала. Они двинулись через высокую траву. Горячая рука гоблина сжала ее хрупкую ладонь. По спине принцессы пробежали мурашки… не от страха…

Они спустились в низину, и Ришта показал девушке необычное сооружение исполинских размеров. Оно было похоже на лежащую на боку огромную бочку, обтянутую рогожей и поросшую мхом. Кое-где сквозь порванную ткань виднелись белые обода, поддерживающие конструкцию.

Поскольку девушка и гоблин подошли почти вплотную, рассмотреть все строение целиком было сложно. Таша не могла понять, что это вообще такое и чем тут восхищаться. Она в недоумении уставилась на Ришту:

– Это храм?

– Не поняла? – ухмыльнулся тот. – А ты приглядись повнимательнее, некромант.

Таша снова уставилась на белую, вроде бы каменную опору… вроде бы каменную. Странная догадка промелькнула в голове, но…

– Не может быть! – принцесса завороженно подняла руку и вздрогнула, коснувшись гладкой белой поверхности. – Это Она?

– Ее храм, – уточнил гоблин. – Когда Луначара пала в неравной битве с армией захватчиков, мой народ спрятал ее тело, а шаманы запутали следы к нему. Потом гоблины пришли сюда и стали молиться Ей… Ее тело стало храмом. Идем! – Ришта снова ухватил принцессу за руку и потянул за собой.

У пораженной Таши заплетались ноги. Она не верила своим глазам: белые «обода» были ничем иным, как ребрами, а рогожа и мох – шкурой гигантского мертвого зверя.

– Мне… мне… можно туда? – еле выговорила принцесса.

– Можно, ты ведь идешь к Ней с миром, – гоблин крепче сжал девичью руку. – Не бойся, ты же некромант, – он добродушно подмигнул принцессе, – не упусти свой шанс увидеть такое!

Они обошли храм вокруг. Принцесса с восторгом осматривала огромные кости: вот могучие лапы, длинные пальцы, завершающиеся гигантскими когтями. Череп волчицы был входом, верхняя челюсть служила крышей, а нижняя, видимо, оставалась под землей.

– Пойдешь внутрь? – Ришта серьезно, без прежней беззаботности, посмотрел в глаза своей спутнице.

– Да, – кивнула она. – А ты?

– Одна иди, – строго указал на вход гоблин, – ты должна войти туда сама.

Чуть дыша, принцесса робко шагнула внутрь. Пройдя через пасть с нависающими как сталактиты зубами, она оказалась внутри.

Таша прислушалась. Оказывается, храм был наполнен звуками: шелестом ветра и шуршанием длинных прядей густого рыжевато-песочного меха. Сквозь разрывы плотной шкуры вниз спускались столбики света с играющими в них пылинками. Тут и там беззвучно махали крылышками большие серые бабочки.

Принцесса зажмурилась от восторга. Сердце вырывалось из груди. Девушка принюхивалась, силясь уловить знакомый запах, но в храме пахло лишь медом и степью. Сухой горячий воздух обжигал ноздри, сек их невидимыми острыми песчинками, отчего в носу защипало.

– Апчхи, – Таша зажала нос ладонями, испугавшись, что совершила богохульство. – Простите, – вежливо сказала она пустоте, однако в ответ откуда-то прозвучал старческий, скрежещущий, словно несмазанная дверная петля, голос:

– Будь здорова, дитя, да хранит тебя Степь и все ее святые.

Таша поспешно обернулась. Позади нее, припав спиной к выходящему из земли ребру, сидел старик. Лица его видно не было, но по рукам, зеленым и узловатым, как болотное дерево, становилось ясно, что это гоблин. Длинные волосы серебрились сединой. Ветхую одежду незнакомца украшали бусы и перья, а с его посоха свисали черепа мелких животных и неведомо как попавшие сюда морские раковины.

– Хороший день, чтобы подумать, – прокряхтел старик.

– Да, очень, – согласилась Таша, не зная, как себя вести.

– В такой день самое время поболтать с мертвыми. Ты ведь это умеешь?

– Да не очень-то, – девушка задумчиво почесала голову, – я, конечно, пытаюсь…

– Вот и пытайся дальше, – не дав ей договорить, каркнул старик. – Только учиться тебе еще и учиться!

– Ага, – покорно кивнула Таша, – а у кого?

– У кого? – старик кашлянул и вынул из складок одежды трубку. – Учителя тебе надо найти.

– Как же его найти?

– Сам найдется, – щелкнуло огниво, и серые бабочки беспокойно разлетелись в стороны от едкого запаха мятного табака.

– А как я узнаю его?

– Как узнаешь? Подойди-ка поближе!

Таша послушно шагнула к старику.

– По глазам его узнаешь, – загадочный гоблин вскинул голову, и девушка вздрогнула всем телом, резко отшатнувшись назад: вместо глаз на старом сморщенном лице зияли уродливые темные дырки.

– Не пугай гостью, шаман, – сильные руки поддержали Ташу за плечи, не дав упасть, – будь так добр!

– И тебе хорошего дня, мальчик, – старый гоблин поприветствовал подоспевшего Ришту. – Смотри, кто пожаловал сюда, – он протянул руку в сторону.

В дальнем углу храма поблескивали два желтых огонька. Темным силуэтом там лежал зверь. Луч света падал на кусочек его пятнистой желтоватой шкуры. На неподвижной морде кружевом расселись серые бабочки. Но вот зверь зевнул, оскалив внушительные клыки и заложив назад оттопыренные уши, и бабочки хороводом взметнулись наверх.

– Гиена? – Ришта с восхищением смотрел на зверя, – Властелин Падали, – он благоговейно склонил голову, то же самое сделала и Таша.

– Добрый знак! – шаман пустил кольцо из своей трубки. – Давно в эти края не забредали они – Властелины Падали, повелители и хозяева всей мертвой плоти, что лежит в степи. Не зря он пришел. Будет большая битва, и многие лягут в ней, но, если вернулись гиены, – это добрый знак.

– Война? – настороженно переспросил Ришта.

– Война. Не бойся, мальчик, воин рожден для битв, и если веришь в себя, то хватит сил защитить и свою жизнь, и жизнь того, кто тебе дорог.

– Я не боюсь битв! – глаза Ришты яростно сверкнули. – Боюсь за деревню, за женщин и детей.

– Не бойся ничего, ты дома, ты в степи. Она поможет тебе…

Назад ехали молча. Ришта был как никогда мрачен и напряжен.

Они вернулись в селение под вечер. Теплый ветер разносил вкусный запах еды и мирные голоса жителей, даря ощущение уюта и покоя. Таша бросила взгляд на Ришту, он улыбнулся ей в ответ:

– Сегодня в деревне будет большой праздник – Полнолуние! Ночь всех волков, – заговорил наконец Ришта.

– Здорово! – воодушевленно отозвалась Таша.

– Можно будет наесться и напиться вдоволь, – снова попытался разрядить обстановку гоблин.

Принцесса улыбнулась для порядка, но мысленно все еще была в удивительном храме. Странные слова старого шамана про учителя не выходили у нее из головы. Неужели ее жалкие попытки овладеть некромантией не случайны и у нее может что-то получиться? Не может быть…

Принцесса, всю жизнь прожившая в тени своей прекрасной сестры Оливии и привыкшая к тому, что дядя с тетей всегда и все за нее решали, давно перестала верить в себя. Все ее мечты о свободе и славе оставались лишь мечтами. Девушка мучилась от безысходности и бессилия, понимая, что не может спасти не только себя, но и друзей. Они-то не виноваты в том, что за ней постоянно кто-то гоняется! А расхлебывают все Тама и Айша! И Ришта – там в лесу, где был убит единорог. И Фиро – хоть он и мертвец, но тогда принцессе даже за него было страшно. И Ану… И дядя с тетей – бедные, как они там, в окружении врагов. Перед глазами девушки предстали лорд и леди Альтей, усталые, измученные, печальные. Помотав головой, Таша попыталась избавиться от дурных мыслей.

* * *

Ришта проводил Ташу до дома Нанги и Айши.

– Завтра вечером жду тебя на празднике. Там все будут, – напомнил он на прощание и двинулся в сторону своего жилища.

Таша почему-то вздрогнула: в памяти всплыли картины веселых сельских гуляний под могучими стенами лаПлава. Сердце забилось в ожидании чего-то. Знать бы – чего. Таша и сама не понимала, что с ней творится. Наверное, то были переживания юной девушки, уставшей от погони и вернувшейся к обычной девичьей жизни, полной тайных мечтаний и грез.

Праздник Полнолуния обещал быть как никогда пышным и оживленным. К вечеру деревня расцвела яркими огнями костров, приплясывающих от порывов необузданного степного ветра. Жители суетились, готовили еду в огромных, расписанных сценами битв и охоты ритуальных котлах. Над домами реяли флаги с изображениями волков. Мужчины раскрасили лица углем и глиной, а женщины надели широкие юбки, украшенные костяными бусами. В такие нарядились и Таша с Тамой.

Когда солнце село и на главной площади разложили гигантский костер, жители стали стягиваться на гулянья. Важно вышагивали деревенские матроны, а вокруг них с визгом и гомоном носились целые выводки малышей. Девушки на выданье заплели волосы в хитрые косы и нарисовали белой глиной узоры на зеленых плечах. Юным девам разрешалось открывать плечи и живот и носить короткие топы. Воины и старейшины надели праздничные головные уборы из перьев и черепов. Столы ломились от угощений: были здесь и жареные степные свиньи, и вяленые перепелки, и орехи, и яблоки, и вино.

Взрослые степенно восседали за столами, развлекая друг друга беседами и застольными песнями. Молодежь же не могла усидеть на месте: юноши и девушки танцевали, пели, били в бубны и барабаны, дудели в костяные гудки.

Тама от души выплясывала вместе с первой красавицей деревни Майрой и двумя ее сестрами. «Да уж, такие девушки всегда на виду, что в лаПлава, что тут», – с белой завистью подумала Таша, глядя на подругу. Сама она устроилась в уголке, чтобы не привлекать внимания, и потихоньку таскала орехи из большой глиняной плошки.

Посидев так немного, девушка совсем заскучала. Нанга и Айша куда-то испарились, танцевать не хотелось, поэтому, набив орехами карманы, Таша не спеша побрела по опустевшей на время праздника улице, лучом уходящей от площади в темную ночную степь.

– Принцесса, подожди! – окликнул ее знакомый голос.

Таша обернулась, за ней следом спешил Ришта:

– Ты что, обиделась? – обеспокоенно спросил он.

– Да нет, просто не люблю шумные праздники, – пожала плечами принцесса.

– А я-то уж подумал, случилось что, – облегченно выдохнул Ришта, поравнявшись с ней, – я тоже не люблю весь этот шум. И все-таки негоже принцессе гулять одной.

– Пойдем вместе, – согласилась Таша, и они побрели в степь, подальше от громкой толпы.

Так они дошли до реки, присели на берегу и смотрели, как поднимаются в небо искры далекого костра.

– У нас дома тоже были веселые праздники, только я на них редко ходила, – поделилась воспоминаниями девушка, – неуютно мне среди людей, я ведь не красавица какая-нибудь, как Оливия или Тама.

– Да красивая ты, я сам видел, когда вы в источнике купались, – выпалил Ришта и тут же осекся.

– Чего? – Таша густо покраснела и уставилась на гоблина с удивлением и возмущением.

Однако неожиданный комплимент доставил принцессе несказанное удовольствие. Подобное она слышала крайне редко, да и то в основном от толстой Миранды и подлизы-Брунгильды.

– Девочки Нангу побили! А он, выходит, не один за нами подглядывал? – спросила наконец Таша.

– У Нанги репутация такая, – примирительно улыбнулся Ришта, – ему бы и так за что-нибудь досталось, он сам всех нас прикрыть вызвался.

– Всех? Да уж, это похоже на Нангу. Он же герой, – засмеялась Таша.

В словах принцессы не было насмешки. Она назвала так гоблина совершенно искренне.

– Герой, – согласился Ришта, кидая в воду камешек, рябь от которого разрушила ровную лунную дорожку и колыхнула прибрежные кувшинки. – Вы с подругой тоже молодцы, сражаетесь как львы за свою свободу.

У реки было так спокойно, что уходить совсем не хотелось. Теплый ночной ветерок приносил из степи пряные медовые запахи, гигантской бесшумной бабочкой порхала неподалеку сова. Девушка и гоблин совсем не мешали ей охотиться: стремительный бросок, и зазевавшаяся мышь истошно пискнула, испустив дух в безжалостных когтях ночного хищника. Испугавшись неожиданного звука, Таша вздрогнула и прижалась к своему собеседнику.

– Ты чего? – зубы Ришты блеснули в опасной близости от лица принцессы. – Это просто мышь, – он улыбнулся еще шире, – не знал, что некроманты такие пугливые.

– Не ожидала просто, – Таша подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Затаив дыхание, девушка почувствовала, как крепкая ладонь опустилась ей между лопаток, согревая и притягивая ближе.

– Целовала когда-нибудь парней с клыками? – глаза Ришты поблескивали в полумраке, отражая свет полной луны.

– Нет, – прошептала Таша завороженно, закрывая глаза и ощущая, как шершавые горячие губы касаются ее губ.

Из головы вмиг исчезли все мысли, а дыхание сбилось, вслед за потерявшим ритм сердцем, но…

– Уф, прости, не знаю, что на меня нашло, – Ришта бережно отстранил ее от себя и отодвинулся в сторону. – Не хочу, чтобы ты подумала, будто я воспользовался ситуацией. С моей стороны это было бы нечестно, – ответил он на немой вопрос, застывший в изумленных глазах Таши.

– Да ничего, – растерянно произнесла она, – само как-то получилось.

– Ага, – виновато согласился гоблин и, поднявшись, протянул принцессе руку, – пойдем обратно в деревню?

– Пойдем, – кивнула Таша, и они поспешили обратно.

Девушка все еще не пришла в себя от этого неожиданного поцелуя, поэтому молчала. Гоблин, видимо, чувствуя себя виноватым, вдруг уверенно произнес:

– Не волнуйся, он не обидится.

– Кто? – Таша очнулась и удивленно взглянула на Ришту.

– Тот, кому принадлежит твое сердце.

– Сердце, – задумчиво повторила девушка, догадываясь, что имеет в виду гоблин. – Ты поэтому не стал меня целовать? Это так заметно? Что сердце…

– Конечно, – улыбнулся ей Ришта, продолжая держать ее за руку, – еще как заметно! Чувствуется сразу.

Они вернулись к шумной толпе и растворились в ней до утра, словно забыв о произошедшем.

Всеобщее веселье нарушил нежданный гость. С окрашенного утренней зарей неба камнем упал черный виверн. Таша затаила дыхание, увидев всадника. Это был тот самый мертвец-альбинос, что служил некроманту Ану вместе с Фиро. Новости он принес далеко не радостные: по приказу Короля на мирную деревню выступил диверсионный отряд, состоящий из людей и эльфов.

Гиенья Грива загудела, как встревоженный муравейник. Старейшины собрали неотложный совет и обсуждали, что делать с незваными гостями. Решено было укрепить охрану границ поселения и отправить женщин с детьми в укромное убежище.

Воинов катастрофически не хватало. Большинство сильных и умелых гоблинов служили наемниками и на родине появлялись лишь раз в год по случаю отпуска. Поэтому оружие взяли все, кто был в силах его держать. Сражаться позволили и Айше, отсылать ее с остальными женщинами не стали. Сестра Нанги, которому досталась ответственная миссия охранять убежище, была не единственной женщиной, способной сражаться за Гиенью гриву. В тяжелую броню облачилась толстая Хойра, подняла охотничий лук прекрасная Майра, а плечистая и высокая северянка Галакши, одна из жен самого зажиточного старейшины, сжала в руках длинную костяную острогу.

– Возьми с собой Таксу, – Таша крепко обняла Айшу, – он поможет тебе в бою.

Гоблинша отвела глаза, коротко кивнула. Принцесса заметила, как в бесстрашных глазах воительницы блеснула чуть заметная слеза. Отстранив от себя подругу, Айша взяла под уздцы коня и двинулась прочь, так ничего и не ответив. Сердце Таши сжалось – даже невозмутимая Айша не смогла удержать слез, хоть и пыталась неумело скрыть их.

Итак, гоблины готовились к войне, толком не зная, что за враг придет к ним с запада. По слухам, это могли быть королевские рыцари и их эльфийские союзники. С трепещущими от гнева и тревоги сердцами жители Гиеньей гривы ждали…

* * *

В ЛаПлава уже несколько дней было тихо. Эльфы покинули замок, однако, в нем остались представитель Короля – бравый лорд Фаргус и его мрачный союзник – мертвец Хайди.

Лорд Альтей пребывал в тревоге. Жена совсем сдала: война стала для нее слишком большим потрясением. Она проводила дни в своих покоях, похудевшая и очень бледная. Оливия как примерная дочь не отходила от нее. Больше всего благородную леди заботила судьба пропавшей племянницы, которой она с детства заменила мать. И теперь она ощущала себя предательницей по отношению к сбежавшей Таше. Хотя сбежавшей ли? Муж рассказал ей о побеге принцессы, но ведь это было лишь предположением. Могло случиться всякое. А вдруг девочку убили северные или семейка Локков припрятала до поры до времени в укромном месте? Уверенность в том, что мать Байруса действительно радеет за жителей лаПлава, давно исчезла. Все было ясно! Локки мертвой хваткой вцепились в замок, и не погнушаются ничем.

Альтей же все больше и больше удивлялся абсурдности происходящего. Война казалась фарсом. В ней не было смысла: армии по очереди захватывали замки, бросали их и волнами расходились к окраинам своих королевств, снова схлестывались. Казалось, у северных не было цели, а у королевской армии принципов. Под прикрытием военных действий королевские вассалы самозабвенно отбирали у владельцев свободные замки, которые тут же крушили северные. Да еще и Гильдия драконов, да еще и эльфы…

Старый лорд тоскливо вздохнул и забил в трубку табак. В гостином зале, где он так любил коротать вечера, заглядываясь на пляшущий в камине огонь, обосновался самый неприятный из всех постояльцев – «союзник» Хайди. Так что теперь Альтею пришлось переместиться в библиотеку, где пахло ветхими книгами, давно никем не читанными, поеденными молью и червями. От спутанных и беспокойных мыслей лорда отвлек шум во дворе.

– Господин, мой господин, прошу вас, сюда, – кричал конюх.

Спустившись, лорд Альтей обнаружил во дворе охотника. Тот предложил хозяину замка купить невиданного зверя, который был привязан у моста. Вокруг диковинного существа уже собрался дворовый люд. Любопытство и желание выяснить причину столпотворения заставили спуститься и Леди Альтей с Оливией.

Зверь оказался осанистым и ладным жеребцом чистейшей белой масти. Его аккуратную голову венчал длинный рог. Сначала можно было спутать его с единорожьим, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что рог совершенно обычный, похожий на козий. Необыкновенный конь дружелюбно тыкался мордой в протянутые к нему детские ладошки с кусками хлеба и весело помахивал густым длинным хвостом.

Уж не об этих ли метисах говорил на совете мертвец? К приятному удивлению Альтея, его жена, беззаботно улыбаясь, гладила бархатную шею рогатого коня. Не раздумывая, лорд отсчитал охотнику назначенную сумму и передал зверя конюху. Радость жены была главной его заботой: за последнее время он ни разу не видел, как озаряется улыбкой лицо опечаленной леди.

Зверя поставили в конюшню, дабы проверить, не проявляет ли он агрессию к другим лошадям, но тот вел себя очень дружелюбно и уже через пару дней был отправлен в табун. Вскоре к Альтею явился озадаченный конюх и сообщил, что новый жеребец покрыл всех кобыл. Лорд удивленно вскинул бровь, а леди Альтей, большая любительница лошадей, обрадованно тронула мужа за плечо: скоро их табун увеличится как минимум раза в полтора. Что же, новость обнадеживала, ведь, не считая странного рога, белый жеребец был здоров, красив и явно породист. Если жеребята удадутся, их можно будет продать заезжим купцам за хорошую сумму, а породу развести.

В это же время далеко на востоке от лаПлава принцесса Лэйла с интересом разглядывала распластанные во дворе ее дворца туши белоснежных коней с нелепыми рогами посередине лбов. Хозяйка города, хоть и не показала виду, но была встревожена. Неизведанные животные, по словам окрестных охотников, пришли с юго-запада. Поначалу их видели редко, но теперь, как говорили егеря и крестьяне, эти звери плодились по округе с невероятной скоростью. Лесник на всякий случай приказал поймать пару животных для изучения, а еще несколько застрелить и отослать ко двору.

После детального обследования туш двумя придворными магами выяснилось, что проклятий и порчи на них нет, а мясо вполне пригодно для употребления в пищу. Это не могло не радовать: на ближайшее время горожане будут обеспечены дешевым и доступным мясом. Только один из придворных магов – чернокнижник Моруэл – уверенно заявил, что странные звери – метисы единорога, созданные людьми с помощью очень сильного волшебства. Зачем это было сделано, оставалось непонятным. Это и беспокоило Лэйлу. Она еще раз как следует осмотрела лже-единорогов, позвала к себе начальника охраны и объяснила ему суть задачи: немедленно подобрать хорошего сыщика и как можно скорее отправить его на юго-запад…

* * *

Фагрус, привалившись спиной к высокому подоконнику, устало потягивал надоевшее местное вино и беседовал с мертвецом. Тот недвижно сидел за столом, то поднимая, то опуская пустой кубок. Это бессмысленное движение, похоже, давно вошло у него в привычку. Разговор касался союза Короля с эльфами и недавнего визита последних сюда – на окраину Королевства в лаПлава.

– Вас, лорд, интересует, что задумали наши союзники? – сухая рука отпустила кубок, а пальцы, украшенные золотыми кольцами, забарабанили по столу. – Не сложно было догадаться… совсем просто, лорд Фаргус, что же вы, а? Сами не додумались?

– Они не объясняли… эти эльфы! Черт знает, чего они добиваются.

– Черт? Конечно, знает, но то же самое первым делом необходимо было узнать и вам, мой лорд, – губы зомби растянулись в издевательской улыбке.

– Не учи меня вести дела! – глаза Фаргуса гневно вспыхнули. – Я не умею читать мысли! Эльфы приехали и уехали! Ничего не сказали!

– Они сказали достаточно. Что же они делали, сидя с вами за обедом и завтраком, мой дорогой лорд? – длинные желтоватые ногти вонзились в дерево стола, колечками снимая стружку с его дубовой отполированной поверхности. – Вспомните, о чем они говорили? О гоблинских степях, о городе непокорной Лэйлы – все это на востоке отсюда. Думаю, они намерены устремиться именно туда – на восток.

– Что им там нужно? Война с апарцами? Зачем? Войны хватает и здесь! Не думаю, Хайди, что в этом есть логика.

– Они не дураки, чтобы делиться своими планами с вами, лорд, – пустой белесый взгляд встретился с глазами Фаргуса. – Им нужен путь. Это единственное, что я могу сказать наверняка.

– Путь? – лорд встал, медленно повернулся к двери, замешкался на секунду, завозившись с застежкой плаща.

– Путь, лорд, он самый, – мертвец откинулся в кресле, забрасывая ноги на стол и снимая с головы капюшон, отороченный дорогим мехом черного песца. – Путь – это очень важно, порой это даже важнее, чем сила и деньги, – он поднял палец кверху.

Золотом блеснуло кольцо – увесистое, тусклое. На нем, уже наполовину стертый, проступал герб одного из северных замков.

Фаргус шел по коридору, мрачный, как туча. Замок Альтея угнетал его. Привыкший к роскоши королевских апартаментов, лорд искренне мучился от дешевого провинциального убранства. В покоях, отведенных ему щедрыми хозяевами, можно было разместить роту солдат, однако уютом здесь и не пахло. Пахло плесенью и сыростью, а где-то под потолком постоянно журчала вода, не давая уснуть.

Единственное, что могло порадовать, – местная прислуга. Лорд уже присмотрел себе парочку молодых хорошеньких служанок, однако приступить к делу мешали постоянные заботы и переговоры.

Утомленный, он тяжело рухнул на кровать и погрузился в раздумья. «Путь… Что за путь? Эльфы молчат, но и проклятый зомби не говорит всего, о чем догадывается. Хотя, спасибо и за то, что сказал. Путь…»

Молоденькая пышнотелая служанка, стесняясь, протиснулась в дверь и оставила на столе вино и пироги. Краснея, вышла, покачивая округлостями, однако Фаргус даже не заметил ее. В голове, путаясь, теснились мысли. Он восстанавливал в памяти все сказанное эльфами и не находил в их словах того, о чем говорил мертвец. «Война с северными, подчинение непокорных свободных замков, союз с драконами. Да все что угодно! При чем тут восточный путь? О нем не было сказано ни слова. Чертов зомби что-то напутал. Точно напутал! Да что там пригрезится ему, с его истлевшими мозгами? Мало ли что!» Лорд гневно хлопнул кулаком по тяжелому выцветшему покрывалу.

Тем не менее, Фаргус все равно понимал, что мертвец прозорлив и не глуп. Эти странные слова про путь, возможно, догадка, но догадка обоснованная. Хотя с другой стороны… С другой стороны – это может быть ложью, попыткой сбить с толку и запутать. Лорд сжал руками виски, отхлебнул вина и помотал головой. И дернул же черт его связаться с мертвецом. Да еще и с перебежчиком из вражеского лагеря.

Ночь прошла беспокойно. Фаргус все еще прокручивал в голове разговор с мертвецом. Уснуть не получалось еще и из-за того, что над замком во мраке крутились две черные крылатые твари с всадниками на спинах. Они не нападали, но, похоже, вынюхивали что-то. Байрус приказал солдатам пострелять в них из луков горящими стрелами – глупый мальчишка. Черные гадины поднялись выше, туда, где стрелы не могли достать их, и принялись выть так истошно и дико, что к ним присоединились все окрестные собаки. Жуткий вой длился всю ночь, и только под утро черные всадники убрались восвояси.

Фаргус, поспав с полчаса перед самым рассветом, вскочил раньше петухов и поспешил в зал. Мертвец продолжал сидеть на том же месте и в той же позе, неподвижно, словно статуя.

– Не выспались, лорд? – его голос звучал тихо и равнодушно, однако в самой этой фразе чувствовалась усмешка. – Вам бы поспать до обеда в объятьях какой-нибудь милой малышки.

– А это все друзья твои! – гневно отмахнулся Фаргус. – Их монстры орали всю ночь дурными голосами – эти твари, на которых они летают, всех собак подняли!

– Фиро и Широ, – мертвец задумчиво постучал пальцами по столу. – Мои дорогие братья вам мешают?

– Нам, Хайди! Нам! А еще этот Ану. В армии негодного Кадара-Риго он – главная сила. Он и его мертвяки. Проклятый некромант, – Фаргус, тяжело передвигая ноги, подошел к окну и оглядел двор, только-только начавший пробуждаться.

Он наблюдал, как Байрус Локк легко спрыгнул с коня и, бросив повод слуге, размашистым шагом сильного и уверенного в себе человека прошел в замок. И где это его носило до рассвета?

– Неужели этот Ану так страшен?

– Не то чтобы страшен, – сбравировал Фаргус, выпрямив спину и приняв надменный вид, – от некромантов никогда не было большого проку в войне. Ну гоняли они кладбищенских мертвяков по деревням, ну еще чего-нибудь, мелкое и незначительное. А тут? Откуда взялись у него эти мертвецы? А? Сам поднял их? Почему тогда не наделал целую армию из подобных? Не пойму!

– Ах, мой лорд, много ли вы смыслите в некромантии? – тонкая губа дернулась, оголив зубы. – Черные мертвецы ведь противоречат всем законам этой хитрой науки. Мы, – Хайди закатил тусклые глаза, словно вспоминая что-то, – другие, не простые «нани».

– Нани? – Фаргус отвел взгляд от окна. – Первый раз слышу подобное слово.

– Так называет низших мертвяков наш друг Ану.

– Что за глупость? – Фаргус, поморщившись, подошел к столу и плеснул в потемневший от времени бокал вино из графина.

– Это все он, наш добрый господин Ану придумал. Когда-то давно, очень давно, как в старой сказке сказывают, жил в одной деревне милый маленький мальчик, и был он безнадежно влюблен в свою прекрасную сестру. Ее звали Нани. Но однажды злые разбойники убили сестру и бросили в лесу ее несчастное поруганное тело. Изо дня в день мальчик ходил по деревне, убитый горем и звал ее. «Нани, нани!» – причитал он, и она пришла…

– Что за детские страшилки? – Фаргус внимательно посмотрел на мертвеца. – По-твоему, так все и было? – он удивленно приподнял бровь. – Ну-ну.

– Говорят, именно так! – мертвец накинул на голову капюшон и легко и неуловимо поднялся. – Потом Ану взял в ученики один некромант, о котором мало кто знает, но вряд ли кто-то из ныне живущих мастеров этого искусства смог бы превзойти его по силе и умениям. Он-то и научил Ану создавать сверхзомби – разумных мертвецов. Самое интересное, что старый некромант, владея этим редким умением, сам почти не пользовался им. Но передал тайные знания ученику, а тот в благодарность убил учителя! – глаза мертвеца сверкнули так ярко, что Фаргус от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил бокал.

– Банальная история, – отмахнулся лорд, снова попытавшись принять невозмутимый вид, – коварные ученики, доверчивые мастера – все как всегда, скучно…

* * *

Покинув лаПлава, северная армия двинулась на юго-запад. Но не успели солдаты сделать и пары переходов, как принц Кадара-Риго повернул на юг, а потом на восток. Никто не мог сказать, что заставило его так поступить: то ли оставшиеся в тылу свободные замки, один за другим переходящие на сторону Короля, то ли известия о союзе с эльфами.

Теперь северное воинство двигалось к степям. Миновав чащобы лесных эльфов, сохраняющих нейтралитет, северные прошли рядом с Ликией, не тронув мирный город.

Они шли и шли: стройными рядами тянулись конники, дружно чеканили шаг пехотинцы, а запряженные быками повозки с провизией и обслугой плелись в хвосте. Поодаль от дороги, прячась от света, по кустам крались мертвяки. Гоблины и люди продолжали коситься на них с опаской, хотя и прошли вместе бок о бок много миль. В переходах по безлюдным лесам и дорогам мертвяки изрядно оголодали. Они раскапывали старые кости у обочин и искали в ближайших канавах останки павшего скота.

На привал воины остановились прямо на дороге, заставив редких путников отправляться в обход дальними окружными тропами. Усталые гоблины тут же принялись готовить еду, кто-то чистил оружие и доспехи, успевшие изрядно запылиться. Лагерь кипел, как каша в походном котле. Клыкастый Кабан и еще несколько гоблинов разбирали походные рюкзаки.

– Скучно без Нанги, – Кабан по-поросячьи хрюкнул и сбросил со спины три больших щита, связанных вместе.

– Зачем тебе они? – коричневый, словно глина, коренастый гоблин, ярко выраженный южанин (степняки с востока обычно были зелеными, а гоблины-северяне темно-серыми, с оттенком синевы) удивленно приподнял бровь, глядя на связку щитов.

– Это щиты королевских солдат, их делали гномы на заказ, так что металл хороший, – кряхтя, отозвался Кабан, – матери крышу перекрыть надо, а то небось прохудилась вся.

– Ты что, в отпуск собрался? – фыркнул жилистый и длиннорукий северянин.

Северные гоблины, ловкие и быстрые, слыли великолепными рыбаками. Они мастерски пользовались острогой, и это нашло свое применение в войне: за спиной северянина висело длинное копье. Его руки и грудь покрывали белые татуировки с изображением зубастых рыб, а шею увивало ожерелье из позвонков и прозрачных полудрагоценных камней.

– Кто ж меня пустит, – безобидно оскалился Кабан, – из деревни приедут гонцы и заберут подарки и письма от воинов, чтобы передать в семьи.

– Хорошо тебе, дом рядом, – грустно вздохнул северянин.

Кабан кивнул и поднял голову: почти неразличимые на солнце, по небу стрелами пронеслись две темные тени.

– Голодные они, – пробасил Кабан, – это нам вой на не в радость, а для этих битва – тот же пир!

– Вчера за лагерем кобыла подохла, так они от нее и костей не оставили, – вступил в разговор невысокий гоблин в пробитой и погнутой кирасе, взятой у кого-то из побежденных противников, – как бы за нас не взялись! Уж скорее бы в увольнение пойти! Уж скорее…

В небе тоскливым сиплым голосом завыл виверн. Раздражая слух пронзительным, скрипучим звуком, крутанулся в воздухе и резко устремился вниз, поднимая крыльями пыль. Гоблины прекратили возню и отскочили в сторону. Монстр тяжело ударил лапами о землю и замер как вкопанный, растягивая угольными боками ремни дорогой сбруи. Его всадник, укрытый черным капюшоном, сутуло восседал в седле и не шевелился. С другого конца лагеря навстречу уже двигались некромант с принцем.

– Чего там, Широ? – Ану, не торопясь, слез с коня и вплотную подошел к виверну.

– В ЛаПлава приходили эльфы и эти, – черный капюшон упал на плечи, открывая белое, как у ледяной статуи, лицо мертвеца.

Его уходящие под плащ волосы тоже были белоснежны, а глаза красны, словно агаты, и равнодушны.

– Эти? – некромант непонимающе оглядел мертвеца. – О ком ты?

– Они выглядят как драконы, но пахнут людьми, – объяснил мертвец.

– Гильдия драконов! – хищно усмехнулся Ану. – Понятно, где эльфы, там и они.

– А еще… там Хайди, – ничего не выражавшие до этого глаза мертвеца яростно сверкнули.

– С чего ты взял это, Широ? – Ану нервно сжал руку в кулак. – С чего взял, я спрашиваю?

– Запах, очень слабый, но я не мог ошибиться – он был там.

С глухим ударом на землю опустился второй виверн. Мертвец-всадник спрыгнул с его качающейся от тяжелого дыхания спины и блеснул из-под капюшона полными ненависти глазами.

– Предатель там! Чертов Хайди! Подлая трусливая падаль…

– Держи себя в руках, Фиро, – голос некроманта стал твердым, не терпящим возражений.

Оба мертвеца смотрели на него в упор. Кадара-Риго поежился от этих взглядов. Жуткие твари выглядели, как запертые в клетке свирепые львы, увидавшие добычу. Принц мысленно поразился железной воле некроманта, который держал под контролем этих монстров. Обычно безразличные и покладистые, как апарские лошади, порой мертвецы становились настолько злобными и яростными, что в подобные минуты Алан старался оказаться поближе к единственному человеку, способному их урезонить, – к Ану.

– Драконы, эльфы и Хайди, значит. Это плохо. Это очень плохо, – некромант оскалил зубы и повернулся к принцу, – мне надо поговорить с тобой, наедине…

* * *

Пока северные неспешно сворачивали лагерь, в роскошном поместье под названием Бирюзовая Поляна, принадлежащем дочери Короля Нарбелии, было тихо. Принц и принцесса изволили уединиться, поэтому все слуги ходили на цыпочках, страшась нарушить покой уставших с дороги венценосных хозяев.

После посещения лаПлава Тианар и Нарбелия на драконше Эльгине прибыли для деловых переговоров в столицу Королевства в резиденцию Драконьей гильдии. Теперь же они вернулись во владения наследной принцессы на самой границе со степью.

В дальней комнате, по размерам не уступающей небольшому танцевальному залу, принц Тианар бесшумно поднялся и подошел к дубовому столу, обтянутому позолоченной кожей. Его взгляд метнулся по карте: от свободных замков на восток в степи. За окном в утренней тиши пискнули первые птицы, тут же заворочалась спящая Нарбелия, оставленная им в огромной кровати.

Принц, порывшись в кипе бумаг на столе, отыскал письмо, которое утром доставил королевский гонец. Это было странное письмо: заклеенное сургучом, обвешанное печатями, оно несло на своем конверте секретные знаки и было отправлено явно не из Королевства.

Под водяными знаками на бумаге таилось еще два многоуровневых заклинания, которые превращали послание в невнятную тарабарщину. Но эльф не стал тратить время на ее расшифровку. Вздохнув, Тианар скомкал письмо и швырнул в печь, оставив только конверт. Эту старую уловку он знал великолепно: в письме находилась какая-нибудь чушь – несущественная или устаревшая информация. Известный обманный маневр: если такое письмо попадет в руки врагам, то не вызовет подозрения… Но о каких врагах речь? Ставя магическую защиту такого уровня, отправители письма опасались далеко не гоблинского шамана и даже не человеческого мага. И предназначалось оно особенному адресату.

Тианар скрупулезно изучил едва заметные буковки, кружевом оплетающие голову орла на гербе Королевства. Вроде бы текст был подлинным: под ним уже ничего не скрывалось. До невозможности засекреченное послание говорило лишь об отправке в отпуска части гоблинов из северной армии. К тому же Король, – а письмо все же достаточно конкретно указывало на него, – призывал атаковать восточные гоблинские селения, чтобы уничтожить армию врага по частям.

– Не понимаю, зачем? – вслух подумал Тианар, разглаживая герб на конверте и вглядываясь в сложное переплетение букв. – Бить гоблинов – зачем? Восточные селения невелики, к тому же гоблины из них – наемники, у Короля с ними был подписан договор о ненападении.

– Милый, ты не спишь? – сонно мурлыкнула Нарбелия. – Попроси служанок принести воды, – она картинно потянулась, поправляя сбившиеся волосы, и потерла глаза, – так пить хочется, жаркая ночь…

В дверь, краснея и пряча взгляд, протиснулась невысокая пухленькая горничная. Поспешно оставив кувшин на прикроватной тумбе, она кинула взгляд на голого по пояс Тианара, и, еще больше смутившись, шмыгнула прочь из покоев. Нарбелия внимательно посмотрела ей в след и прищурилась, смерив принца злобным взглядом:

– Вытаращилась, мерзавка!

– Чего? – оторванный от мыслей Тианар удивленно взглянул на принцессу.

– Чтобы больше духу этой коровы тут не было! – принцесса гневно стукнула кулачком по пуховой подушке.

– Ага… – эльф снова погрузился в изучение письма, – конечно, милая…

* * *

Привал окончился, и северная армия снова выступила в поход. Вдоль обозов с провизией, обгоняя медлительных тяжеловозов и гоблинов-пехотинцев, рысью промчался всадник. Его дорогие сверкающие доспехи говорили о благородном происхождении и высоком ранге. Свернув на обочину, он спешился и явно кого-то ждал. Но никто не появлялся, хотя последние телеги, поднимая клубы пыли, прогрохотали по дороге.

Вскоре из лесного сумрака выехал еще один всадник, который скорее походил на бродягу-простолюдина, чем на рыцаря или солдата. Шкура его тощей лошади сверкала проплешинами и шрамами. Рваный повод был надставлен куском веревки, а подседельник оказался неимоверно грязным и потертым. Сам всадник был столь же неопрятен, как и его нелепый скакун. Серый пыльный плащ да широкая шляпа конусом, сплетенная из плотной соломы. Обычно такие шляпы носили крестьяне, возделывающие рис под палящим солнцем далеко на востоке отсюда.

Приветственно кивнув, благородный подхватил за поводья коней и быстрым шагом направился по дороге, нарочно отстав от уходящего за поворот обоза.

– Ты зарабатываешь больше любого генерала моей армии, почему не купишь себе нормальную одежду? – Алан Кадара-Риго, – а это был именно он, – поморщился, глядя снизу вверх на Ану, едущего верхом рядом. – Этот драный плащ скоро развалится на куски, а шляпа прохудилась настолько, что в нее даже грибы собирать нельзя!

– Хорошая шляпа, еще послужит, – улыбнулся некромант, заботливо разглаживая серую пыльную ткань. – Зачем тратить деньги на роскошь, все это ненужный хлам.

– Эх, ты неисправим, – принц легким прыжком вскочил на своего скакуна, сразу оказавшись гораздо выше Ану.

Лоснящийся элитный жеребец мотнул расчесанной гривой и ударил копытом оземь.

– Воистину, твой конь достоин носить королей! – хищная улыбка промелькнула на лице некроманта.

Хмыкнув, принц пришпорил жеребца и рысью двинулся дальше. Лошадь его спутника недовольно затрусила следом.

– Отправь на бойню эту клячу, – Алан поправил плащ.

На кожаной перчатке принца сверкнули камни и позолота.

– Брось, хорошая лошадка, – снова отмахнулся Ану, – она уже много лет со мной, ее зовут Джакка.

– Что значит Джакка? – без особого интереса спросил Алан.

– Шакал, – с улыбкой ответил некромант, – третий слуга Ханары, младший брат Властелина Падали – гиены.

– Ханары? – переспросил принц настороженно. – Птица-барс – божество степи?

– Он самый, великий Ханара – Владыка Ветров, что носится над степью и поднимает в небесное царство погибших воинов.

– Байки все это, – усмехнулся принц, картинно скривив губы.

– Я видел его давно, в детстве, когда ехал с матерью из Апарских княжеств на север к отцу. Он мчался высоко в небе над степью, а слуги его бежали следом, оглашая округу радостным кличем.

– Послушай-ка, – Кадара-Риго резко перевел тему, – новости у меня нехорошие. Забеспокоились лесные эльфы. Не знаю пока, в чем причина, но они расставили по лесу патрули. Похоже, они чем-то здорово разозлены и обеспокоены. А еще до меня дошли странные слухи, что королевский отряд выступил походом на поселения степных гоблинов.

– На гоблинов? Зачем? – отвлеченный от воспоминаний Ану резко натянул повод, отчего кляча под ним споткнулась и остановилась.

– Черт знает, – Алан тоже притормозил коня, – говорят, под давлением святых отцов Централа Король решил бороться с иноверцами.

– Мало похоже на правду, – пробормотал Ану. Глаза его бегали, словно считывая с невидимого листа тайные строки: – Нужно выяснить это наверняка!

– Я думаю, – заключил Кадара-Риго, – что помочь союзным гоблинам в наших интересах.

– Позволь мне послать туда Широ, прямо сейчас, – Ану посмотрел в чистое безоблачное небо, где высоко в синеве чернели две едва заметные точки, – а мы с Фиро останемся, на тот случай, если лесные решат отогнать нас подальше от своих границ.

* * *

Тианар во главе небольшого отряда королевских рыцарей и в сопровождении двух драконов из Гильдии выступил в поход вечером. Решение было принято незамедлительно, сразу после получения странного письма от Короля.

Будучи неплохим магом, эльф сумел расшифровать часть секретного послания, однако, самую суть открыла Нарбелия, в своем юном возрасте сведущая в магии гораздо больше любого виданного им в жизни чародея. Девица была настолько талантлива, что с легкостью освоила основы не только человеческой, но и эльфийской магии.

В послании говорилось, что принцу следовало уничтожить наиважнейшую гоблинскую реликвию – храм богини Луначары, который королевские сыщики не так давно обнаружили в степях рядом с небольшой деревенькой под названием Гиенья Грива.

Тианар был готов отправиться в путь один, но принцесса настояла на том, чтобы его сопровождали в дороге рыцари и союзники-драконы. Раздраженный эльф не стал спорить, но поскакал с такой скоростью, что королевский отряд только и успевал нахлестывать лошадей.

От самых стен нового белокаменного дворца Нарбелии тянулся непроходимый на первый взгляд лес, но эльфы знали его назубок. Тианар вел свой отряд в темноте, по памяти, полагаясь на свое кошачье зрение, дающее возможность видеть в любой чащобе.

За пару дней они прошли владения лесных эльфов – народа, по мнению Тианара, дикого и нелюдимого. В отличие от Высоких, к которым относился принц, кланы лесных не имели имперского влияния и жили скрытно на границе Королевства, сохраняя нейтралитет по отношению к своим властвующим собратьям и людям. Дружбы Высокие с лесными не водили, и принц занервничал, проходя мимо мрачных бревенчатых усадеб, глядящих черными бойницами на нежданных прохожих. Он прекрасно знал, что за каждым темным окном сейчас замер лучник. Эльфийские лучники – лучшие стрелки в истории, но Высокие эльфы в этом мастерстве все же уступали лесным.

Миновав лес, союзники наконец вышли в кустистую лесостепь – на границу гоблинских земель. Тианар остановил коня и, приложив руку ко лбу козырьком, посмотрел вдаль. Далеко, у самого горизонта в небо тоненькими змейками поднимался серый дым – сигнальные костры. Гоблины были предупреждены о наступлении и ждали врага загодя.

Принца укрыла темная необъятная тень: рядом с ним на землю бесшумно опустилась Эльгина. Поляну укутало облаком взбитой земли и травы. На головы рыцарей посыпались крошевом обломанные ветки кустов. Исполинская драконша села, по-кошачьи обернув хвостом бронированные лапы.

Королевские лошади шумно зафыркали и отпрянули в стороны. Всадники еле сдерживали их. Они устали от долгого перехода через лес. Эльфийский принц гнал свой отряд без остановок почти неделю. Люди и животные вымотались, но Тианар и не думал сбавлять темп. Ведь королевские рыцари были скорее наблюдателями от принцессы Нарбелии, а не основными боевыми единицами. Присутствие этаких контролеров злило эльфа, и он погонял своего специально обученного и привыкшего к таким переходам коня, отыгрываясь на несчастных лошадях нежелательных спутников.

Тианар надеялся подойти к селению тихо и неплохо в этом преуспел, уничтожив все лесные патрули гоблинов, попавшиеся по пути. Однако, не получив известий от своих пограничников, гоблины все же заподозрили неладное.

Тианара это не пугало – ведь о главной цели его нападения зеленорожие вряд ли знали. Пусть думают, что намечается простой погром деревни. Эльф, явившийся к врагам в сопровождении двух драконов и нескольких рыцарей, был решителен и уверен в себе. Что с того, что гоблины неплохие бойцы? Сейчас они обременены своими семьями – детьми, женщинами, стариками, да и само селение, не имея укреплений, станет лишь помехой в бою.

– Ну что? Приступим? – Тианар многозначительно переглянулся с Эльгиной, и та сияющей стрелой рванула ввысь, снова окатив окружающих древесной трухой и комьями земли. Через секунду ее уже не было видно. – Теперь ты, – эльф кивнул стоящему в стороне Тоги.

Молодой дракон картинно взмахнул крыльями и неспешно взлетел. Принц прищурился, довольный тем, что битва обещает быть недолгой. Да какая там битва, так – возня! Все равно что на кошке блох подавить.

Но вдруг его лицо искривилось от недоумения. Навстречу дракону двигалась темная точка. Эльф сразу узнал северного мертвеца. «Откуда он здесь? Сидел в степи? Похоже, они хорошо подготовились…» – сбитый с толку Тианар огляделся по сторонам, словно рядом мог оказаться кто-то, кто знал ответы на его вопросы.

Тоги тем временем уверенно двигался вперед: похоже, он тоже увидел летучего всадника и решил атаковать его. Юный дракон вполне мог справиться с мертвецом самостоятельно, но и проигрыш Тоги принца бы тоже не расстроил: судьба дракона его мало волновала. «Пусть юнец покажет, на что способен, если он вообще что-то умеет» – подумал Тианар и стал наблюдать.

Увидав дракона, виверн под ним пронзительно завыл и затявкал. Было даже удивительно, что столь благородное и внушительное создание может издавать такие омерзительные звуки. Оторопев от этого жуткого ора, Тоги замешкался и потерял противника из виду. Черный зверь тут же налетел сбоку. По сравнению с драконом он казался совсем маленьким и хрупким, словно бабочка. Тоги зло огрызнулся, пытаясь схватить врага, но ловкая ящерица камнем метнулась ему под брюхо. Через секунду острые как пики зубы рванули мягкий драконий живот, защищенный пока еще неокрепшими, почти прозрачными чешуйками.

Тоги заревел, лягнул противника ногой и, видимо, попал: виверн дико завизжал и отстал. «Чертов мертвец не знает, с кем связался! Куда ему против меня с его-то шавкой!» От победоносных мыслей дракона оторвал звук спущенной тетивы – подоспевшие из деревни гоблины начали обстрел. Стрелы были не страшны Тоги: они не могли пробить его пусть даже и не закалившуюся еще до конца, но все-таки бронированную шкуру. Но пока он уворачивался от выстрелов, враг ушел из поля зрения. Дракон злобно закрутил головой, стараясь скрыться от гоблинов на высоте.

Черный всадник не медлил, и, появившись из ниоткуда, снова направил виверна дракону в живот, заставив того кувыркнуться в воздухе. Тоги увернулся от укуса и бросился вслед за врагом. На такой скорости дракон не мог восстановить дыхание и плюнуть в мертвеца огнем. Виверн же, сделав очередной круг, налетел на Тоги, но тот предвидел атаку и, ловко вывернув гибкую шею, ухватил летуна за крыло зубами, резко дернул на себя и наотмашь ударил когтистой лапой.

Дракон спустился так низко, что гоблины-лучники снова полили его дождем из стрел, заставив остановиться. Отдышавшись, Тоги набрал в грудь огня, победоносно зарычал и наконец выдохнул на врагов струю пламени. Пылающая лавина накрыла пространство под ним, раздались громкие крики, и несколько гоблинов тут же покатились по земле огненными шарами. Остальные спешили к виверну, который, воя и тявкая, бился в агонии. Его черный лоснящийся бок был распорот, а мощное крыло изорвано в клочья, поэтому встать он не мог. Зверь рычал и шипел, пытаясь упереться здоровым крылом в землю, но вместо этого еще больше заваливался навзничь, судорожно дергая лапами и пачкая кровью серебряные украшения дорогой сбруи. Черный всадник, придавленный тушей своего летуна, сначала не двигался, но вскоре зашевелился.

Гоблины подошли ближе, продолжая палить в воздух. «Пытаетесь прикрыть своего покровителя? – клыкастая драконья морда растянулась в ехидной улыбке. – Сейчас я с вами разделаюсь, мерзкие жабы!»

Неспешно развернувшись в воздухе, дракон стал заходить на посадку. Упавшего с небес врага необходимо было добить, к тому же, за победу над одним из черных всадников его ожидала не только похвала и награда, но и, возможно, продвижение по службе в дальнейшем.

Пока все было просто: хотя виверн и умудрился искусать дракона, но сам теперь лежал поверженный, а мертвец, спешившись, явно терял в скорости и ударной силе.

Тоги мягко опустился на землю. Гоблины ринулись на него, заулюлюкали, замахали палашами и топорами, но дракон снова пустил в них огненную струю, заставляя отступить. Сейчас его интересовал черный мертвец, который спокойно выбрался из-под затихшей туши виверна и возился с застежкой седла, снимая с него что-то – видимо, копье или меч.

Тоги хмыкнул про себя: «Вот ведь каков глупец! Неужели он настолько отчаян, что решится пойти на дракона с мечом. Хотя что ему терять – он ведь мертв!»

Порыв ветра снес капюшон с головы мертвеца, и на дракона в упор уставились два холодных красных глаза. В них не было ни страха, ни бахвальства, только густая безжизненная темнота, какая бывает в старом заброшенном колодце с затхлой водой, от которой веет только холодом… тем холодом, что суровее зимнего… холодом могильным.

Сердце молодого дракона екнуло, но отступать было поздно, и он, собравшись, ринулся вперед. Сметая на пути оставшихся гоблинов, Тоги раскрыл пасть, оглашая степь громогласным ревом. Мертвец же оставался неподвижен. Потом не спеша наклонился и поднял с земли лук. Тоги успел разглядеть его: это был эльфийский лук в виде белого сияющего крыла, легкий и прочный. В долю секунды мертвец натянул тетиву и выстелил.

Стрела с неуловимой скоростью мелькнула в воздухе, и Тоги почувствовал легкий укол в области шеи. Дракон поднялся на задние лапы, готовясь выпустить во врага струю пламени, но тут же закашлялся и задохнулся набранным воздухом. Следующая попытка тоже оказалась тщетной: стрела попала в огненную железу – тонкий канал, находящийся в гортани.

Мертвец, похоже, обладал недюжинной силой, а прочность эльфийского лука позволила натянуть тетиву так, что выпущенная стрела на стыке пробила крепкие костяные пластины драконьей чешуи. Следующие две стрелы вошли рядом. Тоги зарычал. Дикая ярость сменилась страхом. Пустые красные глаза, бессмысленные, как у кролика или крысы-альбиноса, продолжали пялиться на него.

Увидев, что враг в замешательстве, гоблины бросились к мертвецу. Несколько самых отчаянных с победным кличем ринулись на отступающего дракона. Тоги попятился назад, оскалившись и колошматя шипастым хвостом по земле. Мертвец же отложил лук и, словно забыв о битве, направился к лежащему в пыли виверну.

– Что с ним делать, господин Широ? – запыхавшимся голосом спросил один из гоблинов, семеня рядом с мертвецом, – мы сможем убить его?

– Не убивайте, – Широ остановился и, не глядя на гоблина, добавил, – это настоящий дракон.

– Настоящий? – гоблин споткнулся от удивления, – но это же дракон из Гильдии!

– Не важно, – рубиновые глаза на секунду закрылись, как будто мертвец что-то вспоминал или обдумывал, – настоящий, – снова повторил он с уверенностью, – оставьте живым.

* * *

Несмотря на то что Тоги вырос в Гильдии Драконов, он не был таким, как все остальные. Однажды зимой к порогу замка могучей и властной Эльгины пришла измученная женщина. Незнакомка была на сносях и на следующее утро в мучениях родила малыша. Женщина умерла, а ребенок…

Когда через неделю одна из нянек заглянула в колыбель крошки, то увидела не человеческое дитя, а копошащуюся в пеленках зеленую ящерку. Беременная оказалась мороком, а ребенок – настоящим драконом.

Жестокая Эльгина из любопытства оставила малыша у себя. Старейшины Гильдии как огня боялись чистокровных драконов и умоляли предводительницу убить драконенка, но их убеждения оказались напрасными. Самоуверенная Эльгина сочла, что сможет приручить детеныша и держать его при себе в качестве ручной зверушки.

Между тем дракончик рос и набирался сил. Всех успокаивало то, что он был покладистым и мирным по отношению к своим собратьям-полулюдям. С младенчества ему внушали, что он такой же полукровка, как и все остальные участники великой Гильдии…

* * *

Тоги раскинул крылья, чтобы подняться в воздух, но тут же почувствовал, что мышцы налиты свинцом и почти не слушаются его. «Яд!» – понял он. Яд от укусов виверна разошелся по телу и парализовал его. Дракон устойчив к большинству ядов и неуязвим для магии. Однако слюна виверна, ближайшего драконьего сородича, опасна для бронированного гиганта.

Под натиском гоблинов напуганный Тоги развернулся спиной к врагам и, пригибаясь, исчез в зарослях высокой травы.

– Уйдет, господин Широ, он уйдет! – высокий коричневый гоблин тревожно махнул рукой.

– Пусть уходит, – стеклянные красные глаза смотрели в степь, в которой скрылся раненый Тоги, – он отравлен, скоро упадет. Наш враг не он.

Мертвец закинул за спину лук и вскочил на поднявшегося виверна. Раскачиваясь на кривых лапах, не приспособленных для пешего передвижения, и хрипло повизгивая, раненый черный монстр шагом двинулся прочь, понося только ему самому понятными ругательствами врагов, а, может быть, и своего мертвого наездника.

* * *

Тианар давно мечтал избавиться от любимца Нарбелии, молодого дракона, и много раз пытался втолковать ей, что этот зверь хорош и мил, лишь пока молод. Теперь же, насладившись провалом Тоги, принц злобно ухмыльнулся и дал знак Эльгине, которая, сложив крылья-паруса, с высоты кинулась на деревню.

Гоблины никак не ожидали увидеть второго дракона. Они и так бросили все силы на битву с Тоги, стараясь хоть как-то помочь мертвецу-альбиносу, и с облегчением выдохнули, когда дракон пал. По сравнению с ним королевские рыцари и даже эльфы уже не казались им такими опасными врагами. Но враг был гораздо чудовищнее, чем надеялись защитники Гиеньей Гривы.

Когда загорелись первые дома и гоблины заметались в панике, уверенный в успехе Тианар дал команду своим союзникам. Победа была в кармане, а отсиживаться в кустах искушенному воину не полагалось. Отряд нападающих неспешно выдвинулся из подлеска «на подмогу» Эльгине.

Но добраться до пылающей деревни они не успели: им преградил путь черный всадник, тот самый, что так ловко расправился с Тоги. Не оставляя позиции предводителя, эльф пришпорил коня, предоставив расправу с неуемным врагом тем рыцарям, что двигались позади. Когда остатки отряда ворвались в кольцо огня, оставшиеся гоблины, – что не сгорели в потоках драконьего пламени, – самоотверженно подняли клинки…

Нанга, в это время охранявший убежище, не находил себе места. Оставить доверенный пост гоблин не мог, а вот Таша и Тама, узнав, что самый младший из Нангиных братьев остался в деревне, самовольно направились туда.

Вокруг царила неразбериха. Исполинская драконша крушила Гиенью Гриву безжалостно и жестоко. В укрытии женщины, дети и старики беспомощно молились за тех, кто сражался, отдавая жизни, чтобы спасти своих родных и соплеменников…

* * *

Гоблины и мертвец недооценили силу и выносливость молодого дракона. Несмотря на мутные круги перед глазами и болезненно ослабевшие ноги, Тоги бесшумно двигался в густой траве, прижимаясь тяжелым бронированным брюхом к земле. Гибкие сухие стебли неприятно хлестали его по морде, заставляя отплевываться и моргать. На окровавленной пасти застыла кровожадная ухмылка. Там, за его спиной, в траве остались лежать несколько растерзанных гоблинов – не слишком умелых и не слишком везучих.

Дракон приподнял голову: Гиенья Грива осталась позади, он сумел пробраться в тыл врага. Тоги нервно стегнул по земле мощным хвостом, зрачки огромной рептилии сузились, ноздри заходили ходуном, втягивая воздух. В низине за Гиеньей Гривой прятались женщины и дети, и чуткий драконий нос отчетливо уловил их запах. Возможно, тех стерегли несколько воинов-мужчин, но они не были для Тоги препятствием. Снова пригнувшись к самой земле, он двинулся к убежищу.

Первым на дракона с ревом кинулся огромный волк. Тоги огрызнулся, волк легко отскочил в сторону и замер, преградив проход. За спиной ощетинившегося зверя стояли всего два воина-гоблина. Дряхлый старик в дырявой кольчуге сжимал древний ятаган, а молодой воин – это был Нанга – с огромной палицей в руках пытался загородить собой старика. Нанга размахнулся, готовясь ударить врага, но старик остановил его, прокричав огромному зверю хриплым простуженным голосом:

– Что ты за тварь, решившая назваться гордым словом – дракон?

– Я и есть дракон, безмозглая степная жаба, – гневно взревел Тоги, – или ты совсем ослеп от старости, несчастный гоблин? Бойся меня, глупец, дрожи!

– Даже незрячий увидит, что ты не дракон, а всего лишь жалкая дворовая шавка с псарни Высокого Владыки эльфов! – усмехнулся старик. – Разве может называться драконом зверь, травящий для удовольствия волчьи стаи, сбрасывающий ради забавы со скал гнезда каменных горгулий, терзающий от скуки молодых туров и нападающий на детей и женщин? Еще ребенком я слыхал легенды о настоящем драконе – царе, владыке всех зверей, мудром и заботливом, отважном и благородном! Царе, что бережет и охраняет каждую живую тварь и убивает лишь для еды или защиты! Глядя на тебя, подлый пес, я не вижу дракона, я вижу труса!

От неожиданности Тоги оторопел, забыв, что минуту назад готов был растерзать старого гоблина. Столь горячая речь поразила его. Проживая с другими людьми-драконами в Гильдии, он привык пользоваться силой, ни перед кем за нее не отчитываясь. Сказанные честно и бесстрашно, слова старика проникли в самое сердце юного Тоги, заставив его трепетать от удивления и непонимания. Смелость старого гоблина вызывала уважение.

Тем временем действие яда усилилось и, потеряв равновесие, молодой дракон пошатнулся. Нанга, решив не упускать такой шанс, отстранил старика и пошел в атаку. Тоги увидел, что гоблин взмахнул палицей, и ринулся на отчаянного воина, но тот увернулся от клацнувших зубов-кинжалов и ударил прямо по бронированной драконьей башке…

Если бы Тоги не был отравлен виверном и изранен мертвецом, он, пожалуй, и не заметил бы подобный удар. Но слабость сделала свое дело, и гигантский хищник рухнул, закатывая глаза и захлебываясь хрипом.

– Только попробуй тронуть наших женщин! Даже не вздумай подходить к нашим детям! – срывающимся голосом заорал на него Нанга, выронив палицу из отбитых рук. Удар он не рассчитал и нанес его так сильно, что собственные мышцы и кости не выдержали, отозвавшись страшной болью во всем теле.

– Братья, сестры! Я иду! – закричал он снова и кинулся к охваченным пламенем домам.

* * *

Деревню охватил хаос. Огромная как гора драконша выжигала и рушила все, что попадалось ей на пути. Улицы наполнились дымом, сквозь который невозможно было что-то разобрать. Таша, пытаясь убежать от пожара и не задохнуться, искала Таму. В суматохе девушки потеряли друг друга. Где находятся Айша и Ришта, принцесса тоже не знала, но искренне надеялась, что друзья живы. Вокруг суетились гоблины, пытаясь потушить горящие дома и вытащить из огня тех, кто еще оставался в живых.

Наконец Таша увидела Таму, которая стояла в растерянности, прижимая к груди заплаканного и черного от сажи и копоти малыша, того самого, что обычно кидался в них грязью. Не успела обрадованная принцесса подбежать к подруге, как ей навстречу из дыма выскочили воины в королевских доспехах. Их кони испугались огня, поэтому рыцарям и эльфийскому принцу пришлось срочно спешиться.

Резко развернувшись, Таша понеслась прочь, слыша, как за спиной гулко топают сапогами преследователи. Несколько раз принцесса пыталась сделать круг, чтобы вернуться к Таме, но они тут же бросались наперерез, не оставляя пути назад. Девушка надеялась укрыться в степи. Мысли путались, а сердце бешено колотилось. Шансов пробиться к своим не было: за принцессой бежали солдаты Короля. Выпущенная драконшей огненная струя прошла совсем рядом с Ташей. Вспыхнула хижина, обдавая волной искр. Воздух кругом раскалился от пламени. Вся в ожогах, Таша, хрипло кашляя, наконец добежала до степи. Желтая трава иссохла от жара. Небо зачернелось от пепла.

Гиенья Грива представляла собой страшную картину: отовсюду слышались крики, глухо звенело оружие. Но, думая, что деревню будет легко уничтожить, Тианар здорово ошибся. Оставшиеся в живых и еще способные стоять на ногах гоблины-мужчины крепко держали оружие, готовые защищать женщин и детей любой ценой. Часть из них кинулись навстречу рыцарям, а остальные пытались атаковать Эльгину.

Тианар как разъяренный лев метался в огне, разя попадающихся на пути гоблинов. Ему повезло, что жар и огонь гигантского дракона не давали мертвецу добраться сюда, да и рыцари, оставленные в арьергарде, мешали черному всаднику преследовать эльфа. Надвинув на лицо забрало легкого сияющего шлема, принц играючи снес головы нескольким противникам. Мастерство владения мечом и природная ловкость и скорость делали свое дело. Битва была для эльфа игрой, пока навстречу ему не вышел молодой гоблин с палашом в руке. Достойных противников среди «зеленого сброда», по мнению Тианара, никогда не существовало и существовать не могло, поэтому он с усмешкой оглядел прихрамывающего воина, который из-за страшных шрамов на руке показался принцу еще уродливее, чем любой его среднестатистический собрат.

Но Тианар зря недооценил врага. Стремительный удар палаша чуть не снес ему голову, и только благодаря присущей каждому эльфу великолепной координации принц успел отскочить в сторону, краем глаза заметив, как мутное, местами сколотое лезвие проходит в миллиметрах от его шеи. Бой становился интересным, ведь это был первый гоблин, которого Тианар счел достойным противником. Дорогой эльфийский клинок из сияющего белого сплава сошелся с грубой работы палашом, неказистым, но прочным…

* * *

Нанга, оставив обезвреженного дракона, вернулся в полыхающую деревню и отыскал там Таму с рыдающим малышом на руках. На другом конце деревни отбивались от рыцарей Айша и огромный Такса.

Принцесса, к сожалению, не знала об этом. Пригнувшись, она бежала со всех ног. Глаза наполнились слезами бессилия и гнева. Таша остановилась и провела рукой по груди, нащупав спрятанный под корсажем свиток. Словно в забытьи, она перебирала в уме слова заклинания. Резкий тычок в спину привел ее в чувства. Испуганно оглянувшись, Таша обнаружила испуганного Черныша. Похоже, что во время нападения конь сумел оборвать привязь и сбежал.

Глубоко вздохнув и утерев слезы черным от копоти рукавом, Таша связала обрывки порванного повода и запрыгнула на коня. «Это все, что я могу сделать… могу попробовать сделать…» – она снова решительно коснулась рукой свитка.

– Вперед! – принцесса стукнула Черныша пятками по бокам, и тот, несмотря на усталость и испуг, вихрем рванул в степь.

Запах гари и дыма не покидал принцессу, даже когда она достигла заветного места. Казалось, вся степь была охвачена густым ревущим пламенем. Рыжая трава сама казалась огнем, а черный пепел поднимался за спиной тяжелым непроницаемым облаком.

Оставив Черныша, принцесса пешком спустилась в заветную низину. С замирающим сердцем она подошла к святыне, и, едва дыша от страха и благоговения, позвала робким голосом:

– Шаман! Шама-а-а-ан!

– Что ты кричишь, девочка, – хриплый голос вперемешку с кашлем прозвучал из-за спины, – не тревожь покой этого места.

– Но ведь война! Там война! – Таша с трудом заставила себя повернуться и взглянуть в пустые глазницы старика.

– Так ведь всегда война, девочка, – то там, то здесь. Чему удивляешься? А раз война, зачем пришла сюда? Разве может старик, никчемный и слепой, помочь тебе, молодой и сильной?!

– Молодой и сильной? – Таша хотела было поспорить и рассказать, что пришла, потому что слабая и беспомощная, но времени было так мало, что на жалобы его не хватило бы точно, поэтому она без лишних слов, напрямую попросила: – Помоги мне, шаман. Скажи, где захоронены бесстрашные воины, что смогут помочь в великой битве?

– Так тебе нужны воины? – глаза старика ничего не выражали, поэтому невозможно было понять, кашлянул он или усмехнулся. – А что ты будешь с ними делать?

– Попробую поднять. Нам так нужна помощь! – честно ответила Таша.

– Сумеешь ли? – старик оскалил желтый сколотый клык в кривой улыбке.

– Ну… я знаю одно заклинание… – неуверенно проговорила девушка, – я попробую. Я буду стараться. Это единственное, что я могу сделать для друзей! Единственное, чем могу им помочь.

– Тогда давай, – шаман кивнул головой в сторону храма, – буди Ее… Это самый сильный воин в степи, и лишь она согласится.

– Согласится? – Таша изумленно посмотрела на огромное, обтянутое кожей ребро, уходящее ввысь.

Из дырки в шкуре высунулась широкая морда гиены, за ней еще одна. Оба зверя не спеша подошли к Таше, помахивая короткими метелками хвостов и кивая головами.

– Они разрешают, – шаман сжал свой посох сухой зеленой рукой и ударил им оземь, – читай свое заклинание, некромант, открой врата силы, и я дам ее тебе столько, сколько нужно!

Принцесса вздрогнула, почувствовав, как над землей прошла волна. Нижний поток силы, о котором говорили Ану и Фиро, задвигался, как море в бурю, и даже Таша наконец смогла уловить это движение. «Открой врата», – эхом отдавались внутри нее слова старика. Значит, заклинание только открывает проход, чтобы заполнить мертвое тело энергией. А брать ее нужно из потока! Сама бы Таша никогда не справилась с этим. Странная догадка осенила ее. Коровий мертвяк. Пусть ему и не требовалось много сил, но кто-то же ему ее дал, после того как Таша прочла заклинание.

Глухой толчок отвлек ее от размышлений. Потом еще один, и еще. Нечто огромное билось и рвалось из земли, сотрясая почву под ногами гневными нетерпеливыми ударами. В ответ этой пульсирующей ярости степь откликнулась радостными криками и хохотом гиен. Гигантские звери поднимались на дыбы и, пританцовывая, крутились вокруг шамана и Таши. Старик воздел руки к храму и что-то прокричал. Поднялся штормовой ветер, который, пригибая траву и пуская ее волнами, заглушал крики старого гоблина и хохот гиен.

– А теперь беги! Уведи ее! Стань ее глазами, ее ушами, ее сердцем! Ты одна в ответе за нее теперь! Покажи ей то, ради чего был нарушен ее покой! – голос старика прошелестел над ухом Таши и унесся вдаль, подхваченный мощными порывами надвигающегося урагана.

Таша кивнула, бросилась к коню и одним махом вскочила на него. Черныш задрожал всем телом, прижимая уши и выпучивая глаза, припал на задние ноги.

Таша обернулась и, оглушенная свистом ветра, обомлела. Волчий храм дрожал и раскачивался. Изгиб огромного хребта, служивший крышей, с треском пошел вверх, выворачивая из земли колонны-ребра. Громадный череп медленно поднялся из травы, устремляясь ввысь, челюсти захлопнулись, а потом снова разомкнулись…

Забыв себя от страха, принцесса пришпорила обезумевшего коня и понеслась прочь. Ее тут же накрыла волна пыли, не давая возможности различать, что происходит вокруг. Что-то очень большое поднялось за спиной и сотрясло землю шагами. Страх и ликование охватили принцессу. Сознание словно отключилось, открывая потерявшим связь с реальностью глазам мчащуюся по полю волчицу. Ее рыжая шерсть сливалась со степной травой, бессмысленно пялились вперед пустые глазницы, ветер обдувал белые, обтесанные временем клыки в разверзнутой пасти, хрустели остатки сухожилий, натягиваясь от бешеного бега. Словно сама степь поднялась и понеслась вперед ветром, готовая обрушиться девятым валом гудящих травяных волн, смыть, разнести все, что стоит у нее на пути.

Таша крепче прижалась к коню, намотав на руки повод. Мысли вырывались и уносились прочь, и ничего не оставалось внутри, кроме осознания абсолютной и бесконечной степи, где все колышется и мчится, подчиняясь лишь дробному топоту копыт и вою ветра…

* * *

Меч Тианара стремительно рассекал воздух, словно крыло небесной ласточки с волдэйского герба. Гоблин уступал в скорости, но раз за разом умудрялся отбивать самые изощренные и подлые удары принца. Тот, потеряв всю свою надменность и высокомерное спокойствие, посерел от ярости. Сверкая глазами и рыча не хуже гоблина, гордый эльф выкрикивал грязные ругательства, тесня врага к горящему жилью. Даже оказавшись в огне, воины не прекратили рубить друг друга с прежней злостью. Рыжие искры отражались от сияющей эльфийской стали, тонули на темных иссеченных гранях гоблинского палаша…

В это же время Айша, прикрываясь могучим телом испещренного стрелами Таксы, отбивалась от врагов, решивших пройти деревню насквозь и выбраться в тыл к противнику. Несколько гоблинских лучников и свирепая воительница с топором, которую рыцари поначалу даже приняли за гнома, пресекли эту неосмотрительную попытку королевских бойцов.

Жар огня заставлял обливаться потом, раскаленные железные доспехи становились орудием пыток, черный пепел ел глаза, оружие скользило в руках. Брань, грязь, дым, пепел, смерть. То была уже не битва – скорее резня или бойня, где воины потеряли способность видеть и слышать, поэтому разили на ощупь, в полубреду, задыхаясь от разъевшего легкие смрада.

Когда плотные серые волны обрушились на деревню, никто не мог понять, что происходит. Яркое зарево пожара утонуло в густой мгле, поглотившей звуки и свет. С треском и скрежетом рухнули остатки строений. Мертвенный басовитый гул судорогами сотряс землю. В этой смертоносной круговерти сражающиеся рыцари и гоблины потеряли друг друга.

Айша, чувствуя, как затягивает, забивает дыхание мельтешение крошечных земляных частиц, из последних сил уцепилась за гриву коня, в ужасе прильнув к черному исполину. Такса прижал уши и лег на землю, укрывая собой маленькую гоблиншу. Темный вихрь пепла, песка, земли и тлена засыпал их.

Тианар бросился из этого месива, краем глаза заметив, как обвалилась обгорелая постройка, погребая под собой недобитого гоблина. Эльф сожалел о том, что не закончил поединок. Принца передернуло от мысли, что дерзкий враг так и остался непобежденным, но осторожность заставила поспешить прочь, – туда, где сквозь пепел и смог выступала исполинская фигура Эльгины…

* * *

Ненадолго оторвавшись от мельтешащих под ногами гоблинов и людей, Эльгина заметила, как с востока на деревню движется густое и непроглядное облако пыли. На мгновение из него вынырнул всадник и снова исчез.

Земля тряслась от тяжелых ударов. Сухой обжигающий ветер принес слабый, едва уловимый запах тлена. Забыв про своих союзников и их врагов, драконша, оскалив клыки и развернув гигантские крылья, выпустила перед собой струю огня. Однако бушующее яростью пламя поглотили пыльные волны, в которых нечему было гореть, питая грозный драконий огонь.

Но вот из клубящейся пыли навстречу предводительнице великой драконьей Гильдии поднялся зверь. Не успев снова дыхнуть огнем, Эльгина взревела, широкими плечами принимая удар когда-то мускулистых, а теперь высохших, но все еще сильных волчьих лап. Прямо перед драконьими глазами возникла безглазая и безухая морда, состоящая из одних лишь зубов да иссушенных мышц, на которых держались могучие челюсти. В пустых глазницах мертвого зверя не было ни ярости, ни гнева – ничего… Лишь ветер, плутая в старых костях, насвистывал жуткую мелодию, превращая череп в чудовищный музыкальный инструмент.

Два огромных зверя, поднявшись на дыбы, сцепились в смертельной схватке. Как бы ни была сильна Эльгина, но в ближнем бою она оказалась беззащитна. В том не было ее вины. Противника, не уступающего размером дракону, она прежде не встречала, привыкнув испепелять огнем целые армии и города крошечных, как мыши, людей или гоблинов. Между собой драконы сражались крайне редко и в основном использовали огонь и строгие правила поединка, напоминающего рыцарский турнир. «Собачьи драки» были им чужды. Драконы Гильдии по сути своей были всего лишь людьми, способными превращаться в гигантских рептилий. Поэтому Эльгина не могла положиться на инстинкты, которые подсказывали хищникам, как вести себя в такой схватке.

Пыль мешалась с пеплом и дымом. Из-под ног сражающихся монстров мышью выскользнул крошка-всадник, побежали во мгле какие-то твари, с гиканьем и хохотом исчезнув в горящей деревне, где обреченные гоблины все еще бились с уверенными в своей победе рыцарями.

От рева рвущих друг друга чудовищ содрогнулась земля, а небо, словно проклиная жестокую битву, прорвалось ледяным дождем. Мертвая волчица огромными клыками кромсала драконью броню. Часть их обломалась о шипы и костяные наросты, но титаническому зомби терять было нечего. Последний раз грозный призрак великой Луначары поднялся на защиту своей степи. Трещали иссушенные временем кости, ломались ребра, клочьями летела золотая шерсть-трава, пустые глазницы гудели от ветра, скрипели сухожилия…

В панике Эльгина хлестнула хвостом, обвивая им костлявые лапы волчицы, и с силой надавила, подламывая их. На миг яростная улыбка озарила драконью пасть, но ликование тут же сменилось гримасой боли. Острые клыки мертвой хваткой сомкнулись на горле предводительницы Гильдии. Разорванное горло драконши переполнилось ее собственной кровью, и, захлебываясь, она захрипела в агонии и упала…

* * *

Увидев, что великая Эльгина пала, Тианар не поверил своим глазам. Руки эльфа, обычно хладнокровного и уверенного в себе, задрожали так, что он уронил меч в хлюпающую под ногами грязь и даже не заметил этого.

Ливень ледяными струями хлестал принца по лицу и плечам, кривыми дорожками растекался по резьбе светлой, сияющей без солнца брони. Он все еще не верил, что драконша повержена чудовищным монстром – исполинским зомби, рассыпавшимся в прах возле бьющейся в предсмертной агонии жертвы.

Тианар не в силах был осознать произошедшее. Такого просто не могло быть! Кто и как сумел поднять адскую тварь?

Взяв себя в руки, эльф закружился на месте, как пес, берущий след, пытаясь немедленно отыскать признаки любого магического присутствия.

Замер, выдохнул, снова вдохнул, «закрываясь» от внешнего шума. Нижний поток силы двигался: по нему шли едва заметные круги-волны, как от камня, брошенного в воду. Стремительной тенью эльф кинулся на поиски источника. В центре волн, к его удивлению, оказалась всадница – неопрятного вида девица, которая пыталась совладать с обезумевшим от страха конем. На ней были какие-то грязные, закопченные гоблинские тряпки, а лицо покрывали ожоги и ссадины. Никакой ощутимой магической силы у замарашки не было.

Похоже, что поднявший ужасного зверя чудо-маг скрылся, используя заклинание сбрасываемой тени. Этот обманный заговор перекидывает магический след на любой живой объект, и определить, кто действительно колдовал, становится невозможно…

Озлобленный Тианар нервно зарычал и, подняв с земли камень, метко швырнул его в голову девушки, сбив ее с перепуганной лошади. Девичье тело глухо шлепнулось в грязь.

«Нарбелия разберется, что за чародей тут поработал» – думал эльф, вспоминая, как ловко королевская дочь копалась в памяти некоторых пленников, выискивая сведения, которые не могли извлечь опытные маги и даже палачи-экзекуторы. «Никакое магическое действо не проходит полностью бесследно: если на девку наложили заклятие, частицы силы чародея останутся на ней, и рано или поздно мы его найдем!» – размышлял Тианар.

Он отогнал шального коня и грубо закинул на плечо безжизненное тело девушки. Нужно было уходить. Воспользовавшись заклинанием переноса, принц открыл прямо в воздухе черный, исходящий густым непроглядным дымом проход и шагнул в него, бросая своих союзников-рыцарей на произвол судьбы. Черный мертвец, одолевший добрую половину тех, кто рискнул выйти против него в степи, тоже удалился восвояси. Королевские воины, приведенные в смятение гибелью Эльгины и отсутствием эльфа-командира, оставив убитых и раненых на милость гоблинов, пустились наутек. Их никто не преследовал.

Обрадованные отступлением врага, гоблины принялись тушить пожар и вытаскивать соплеменников из-под завалов. Женщины, не в силах более отсиживаться и бездействовать, поспешили на помощь мужьям, сыновьям и братьям.

Ужасом и болью наполнились сердца жителей Гиеньей Гривы, когда они увидели, что сталось с их домом. Словно в кошмарном сне, гоблины искали своих родных среди раненых и убитых.

Нанга метался по деревне в поисках сестры, которая, к великой радости, оказалась жива, хоть и ранена. Айша, придерживаясь за гриву шагающего рядом Таксы, спешила навстречу семье. Тама, вся в слезах, звала Ташу, но принцессы нигде не было. Голос пастушки, охрипший и тихий, был едва слышен. Спотыкаясь и увязая в потоках черной грязи, Тама заглядывала в обугленные развалины жилищ. Под одним из завалов она обнаружила Ришту. Девушка помогла гоблину выбраться и, подставив раненому слабое плечо, довела до главной площади, на которой теперь собрались все жители деревни. Все, кто еще мог стоять на ногах, принялись за работу, а ее хватало: перевязать раненых, похоронить убитых, разгрести завалы, соорудить укрытия из остатков жилищ.

Айша, Тама, Нанга и Ришта наконец встретились. Они были рады найти друг друга живыми, но сердца их омрачало то, что никто из друзей не видел и следа принцессы. Среди мертвых Ташу не нашли, но и среди живых ее не оказалось. Кто знает, что сталось с ней в минувшем побоище. Может, сгорела живьем, а может, попала на зуб дракону…

Тама плакала навзрыд, уткнувшись лицом в колени и онемевшими пальцами сжав руку Айши. Нанга корил себя за то, что отпустил принцессу в деревню из убежища, а Ришта молчал, лишь злой и горестный металлический блеск в обычно веселых глазах отражал его истинные чувства.

Весть о нападении Короля с союзниками на мирную деревню разнеслась по окрестностям, и множество гоблинских отрядов, воодушевленных и разгневанных произошедшей битвой, решили примкнуть к северной армии. В Гиеньей Гриве, несмотря на потери и разрушения, бурлила жизнь. Ежедневная тяжелая работа сплотила оставшихся жителей, заставив их на время забыть о случившейся беде. Кости волчицы Луначары рассыпались по степи, и никто больше не смог отыскать их. Вместе с исчезнувшим храмом пропал и старый шаман. Как ни пытались гоблины найти его, чтобы хоть что-то узнать о том, как поднялась мертвая волчица, все было тщетно…

* * *

Слухи о битве, грянувшей в Гиеньей Гриве, быстро долетели до лагеря северных. Озадаченный и расстроенный собственной неосведомленностью, принц Алан Кадара-Риго в спешке собрал генералов. Не обошлось и без некроманта, который был удивлен не меньше остальных.

Ожидаемая диверсионная вылазка врага обернулась бойней, которая окончилась весьма неожиданно для всех участвующих сторон. Главной тайной для принца оставалась истинная причина нападения Короля на маленькую деревню, не имеющую, казалось бы, никакого стратегического значения.

Надуманная версия с уничтожением святыни потеряла всякую убедительность. Между тем, генералы выражали крайнюю обеспокоенность присутствием в рядах противника драконов Гильдии. Ведь одно дело – номинальный военный союз с туманными обещаниями помогать друг другу в случаях нежданного форс-мажора, и совсем другое – два дракона, сражающихся плечом к плечу с рыцарями и эльфами.

Для некроманта тоже нашлась своя загадка – поднятая волчица. Кто и как смог провернуть подобное, как догадался, как решился на такое? Чтобы не уподобляться ярмарочной гадалке, а во всем разобраться, Ану с несколькими северными военачальниками направился к гоблинам.

Прибыв в деревню, они сильно удивились. Гиенья Грива была почти полностью сожжена и разгромлена. Черные от копоти остатки жилищ в большинстве своем не подлежали восстановлению. Число убитых и раненых в разы превосходило количество уцелевших. Но, как ни странно, гоблины не отчаивались. Словно разоренный детьми муравейник, деревня медленно и основательно возрождалась из пепла.

От вида убитой драконши содрогнулся даже привыкший к трупам Ану. Ужасная пасть, ощеренная в надменной улыбке, до сих пор внушала ужас. Между клыков застряли обугленные кости тех, кому не повезло попасть на зуб великой Эльгине. Страшные когти в агонии рванули землю так, что мощный пласт почвы и дерна загнулся застывшей травяной волной.

Победа мертвой волчицы все еще вызывала у северных сомнение и недоверие, но следы огромных зубов на драконьей туше подтверждали достоверность сбивчивых гоблинских рассказов.

Исполинское тело начало разлагаться, и в нем, растаскивая по кускам мясо и внутренности, копошились слуги Ханары. Бок о бок с ними, вооруженные ножами и топорами, возились гоблины. Из шкуры и костей павшей драконши они строили новые дома. Так Эльгина, сама того не желая, участвовала в возрождении жизни, дав кров тем, кого так страстно желала уничтожить.

Плененный Тоги стал для делегации приятным сюрпризом. Погрузив парализованного и связанного дракона на запряженную тяжеловозами подводу, его с конвоем отправили в лагерь северных.

* * *

Потомственный сыщик Франц Аро пребывал в состоянии тревожном и восторженном. Высочайшая честь – личное задание от госпожи Лэйлы, досталась ему, молодому и не слишком опытному, но весьма успешному и перспективному работнику городского сыска. Пять поколений чистокровного дворянского рода, к которому принадлежал молодой человек, служили верой и правдой своему городу и Королевству.

Этим утром, принимая от седовласой нянечки вычищенный, надушенный и накрахмаленный камзол, Франц трепетал, ведь ему предстояло явиться во дворец. Обрядившись, как подобает человеку благородному и скромному, он разочарованно оглядел себя в старинном, потрескавшемся в углу зеркале. Из-под бесцветных жидких волос смотрели ясные проницательные глаза. Лучше бы не смотрел. Один взгляд – и появившаяся было уверенность сменилась прежней стыдливостью и нерешительностью.

Молодой дворянин не отличался выдающейся статью: он был невысок, сутул и некрасив. Столь непрезентабельная внешность была как нельзя кстати для шпиона, однако, вспоминая про смазливых пажей и ухоженных придворных, Франс ощущал непреодолимую неловкость.

Причин для визита Аро во дворец было множество. Во-первых, алтарь, на котором в столице Королевства сложили головы эльфийские девы, юный дракон из небезызвестной Гильдии и странный псевдоединорог. Во-вторых, тревожный и нежеланный для Ликии союз Короля с эльфами. И, в-третьих, наконец, самая свежая новость – таинственное исчезновение направлявшегося в Нарн обоза с лесными эльфийками.

По прибытию во дворец зардевшегося и взволнованного Франца проводили в зал переговоров, где его уже ожидала прекрасная Лэйла. Оказавшись посреди сияющего зала, молодой человек сделал шаг и замер, не в силах преодолеть смущение. Под носком его начищенного башмака виднелись инкрустированные перламутром мраморные рыбки, составляющие узор на полу.

– Мой милый Франц, я думаю, вам понятна цель вашего пребывания здесь?

Голос нежный и ласковый, как мурлыканье кошки, привел юношу в чувства. Вспомнив, как ловки и коварны бывают эти животные, сыщик воспрянул и тут же взял себя в руки. Такая неприкрытая проверка на осведомленность не стала для него сюрпризом: к ней Франц готовился заранее. Ответ крутился в его голове с позапрошлого вечера и был вызубрен наизусть:

– Ваше высочество, я думаю, что результатом моей работы, которую, как я полагаю, вы собираетесь мне поручить, должно стать выяснение неких обстоятельств, при которых, «а» – произошло жертвоприношение в столице, «б» – бесследно пропали лесные эльфийки и «в» – произошли события не столь важные, чтобы их перечислять, но, вероятнее всего, связанные с предыдущими двумя…

– Вы делаете успехи, уважаемый Франц, – Лэйла удовлетворенно склонила голову, исподлобья взглянув сыщику в глаза, а тот, в свою очередь, нашел в себе силы и глаз не отвел, – я думаю, что не ошиблась в вас. Мне даже не пришлось озвучивать цель вашего визита, вы все знали заранее. Похвальная прозорливость. Приступайте к работе и не беспокойтесь о расходах.

Коротко кивнув, юноша покинул дивный дворец, такой же невесомый и нежный на вид, как и его прекрасная хозяйка. Оказавшись на свежем воздухе, он выдохнул с облегчением. Кажется, все прошло неплохо: в грязь лицом не ударил и расшалившиеся нервы укротил.

Лэйла действительно осталась приятно удивлена и довольна. Несмотря на волнение и робость, потомственный сыщик ей понравился, и даже его неказистая внешность, казалось, играла на руку. Несомненно, Франц Аро был хорош в своем деле: на его счету имелось немало раскрытых тайн, а юношеские амбиции были неплохим подспорьем в предстоящей работе.

Итак, готовый выяснять, разузнавать, искать и исследовать, молодой сыщик, получив вдохновляющую улыбку прекрасной Лэйлы, деньги на необходимые расходы и коня, отправился на юго-запад…

Часть третья. Белый Кролик

Мохнатые тяжеловозы, поскальзываясь на мокрой дороге и прижимая от страха уши, неслись во тьме сквозь косые линии холодного дождя. Они храпели и трусливо повизгивали, кося темные бархатные глаза на щелкающего кнутом возницу.

Огромная подвода увязала колесами в дорожной грязи, а могучие кони дружно вытягивали ее, налегая на скрипучие ремни промокшей поношенной упряжи. Летели мимо ночные косматые сосны, хмурила облачную бровь желтая пятнистая луна. В подводе, укрытый рогожей от лишних глаз, лежал чудовищный пленник. Он молчал, не подавал признаков жизни, и возможно, уже умер от яда, пропитавшего исполинское тело.

За дождевыми росчерками мелькнули огни костров, и ободренный кучер прикрикнул на лошадей, понукая их ускорить бег…

Так закованного, побежденного, еле живого дракона Тоги привезли из разрушенной гоблинской деревни в лагерь северных. Теперь он лежал в стороне от военных палаток, связанный заклинаниями и зачарованными путами. Некромант осторожно присел в паре метров от него. Таких красивых зверей он не видел давно. В отличие от здоровенных, грубо слепленных драконов Гильдии, похожих на каменных болванов, вытесанных на скорую руку, юный Тоги был аккуратен, изящен и мал. От его закованного в магические кандалы тела шло слабое сияние. Когтистые лапы подергивались, как и веки.

– Ты слышишь меня, дракон? – спросил Ану негромко.

Ответом ему послужило слабое движение чешуйчатой головы: то ли кивок, то ли вздрагивание. Ожидавшие в стороне мертвецы напряглись. Широ отступил на шаг, а Фиро глухо заворчал, окинув внимательным взглядом распростертое на земле драконье тело.

– «У меня к тебе предложение, маг, – телепатически откликнулся Тоги, – я перейду на твою сторону и буду служить тебе».

– Хорошо, дракон, – Ану заговорил громче и медленнее, – если ты перейдешь на нашу сторону и примешь командование севера, мы сохраним тебе жизнь.

– «Мне этого достаточно, – прогудел дракон и приоткрыл один глаз, – я клянусь служить тебе верой и правдой».

– К черту твои клятвы, – усмехнулся Ану, – мы заключим договор. Ну так что? По рукам?

Дракон ничего не говорил и не двигался. Некромант понимал, что зверь думает, взвешивая в затуманенной голове все «за» и «против» этого поспешного предложения. Заключение договора обязало бы Тоги на века. Магия слова – великая вещь, уловка древняя и надежная, не дающая сторонам нарушить соглашение.

– Ну так что? – не давая пленнику времени на раздумья, повторил Ану. Он собирался сказать еще что-то, но Фиро неожиданно и резко перебил его:

– Его надо убить. Он предатель.

– Это настоящий дракон, Фиро, – Ану смерил мертвеца взглядом, – ты знаешь, сколько он стоит? А знаешь, на что он способен, как союзник?

– Союзник-предатель не способен ни на что. Предательство неприемлемо, – хрипло говорил мертвец, – предатели заслуживают смерти больше, чем враги. А тот, кто заводит дела с предателями, валяется в грязи. Забудь наконец о деньгах, некромант. Подумай о чести.

– Какая еще честь! – Ану разгневанно обернулся к Фиро.

Покладистый и обычно такой послушный мертвец вдруг ни с того ни с сего взбунтовался. Это было очень странным проявлением эмоций. Глядя на его фанатично вспыхнувшие глаза, некромант почувствовал, как по позвоночнику прокатилась едва ощутимая струйка холодного пота.

В ту же секунду мертвец-альбинос, стоящий в стороне с обычным для него бессмысленным видом, раздул ноздри и злобно сверкнул рубиновыми глазами. Бунт на корабле? Зомби, словно собаки, чуют человеческий страх – Ану прекрасно знал это, поэтому тут же собрался, не давая чувству тревоги захватить себя полностью.

– Позволь мне убить его, – Фиро медленно потянул из-за спины мечи, – пусть как враг сдохнет с честью.

Чем тише звучал его голос, тем ужаснее он становился. Мертвые глаза горели углями. Глядя, как мертвец движется на него темной ледяной тенью, Ану потерял дар речи. Из оцепенения некроманта вывел свирепый рык Широ. Кому он был адресован, осталось неясным, но Ану, больше не медля, сделал едва заметное движение рукой. Губы его шевельнулись, произнося заученное назубок заклинание, от которого разбушевавшийся мертвец согнулся пополам, словно от сокрушительного удара под дых.

– Какая, к дьяволу, честь! – закричал некромант упавшему на одно колено Фиро. – Нет никакой чести! Ты просто помешался на предательстве! Что за гонор? Что за нелепые амбиции?

– Что ты знаешь о чести, – прошептал Фиро, – когда не располагаешь ни жизнью, ни смертью, остается лишь честь. Одна для всех и каждого. И живому, и мертвому равная, – бешено пылающие глаза потухли и помутнели.

Мертвец поднялся и отступил назад. Он ссутулился, низко опустил голову, его серое лицо выглядело усталым и болезненным.

Широ, внимательно наблюдавший за происходящим, склонил голову набок, словно собака, и снова зарычал. Было непонятно, что тревожило альбиноса: то ли он хотел заступиться за некроманта, то ли наоборот вздумал поддержать собрата. Ану помнил о том, что у мертвецов сильны узы стаи, и если взбунтовался один, то не исключено, что и другие выйдут из-под контроля. Поймав пустой, холодный взгляд Широ, некромант чуть двинул рукой. Мертвец тут же затих. Вроде бы все получилось, но позицию лидера надо было утвердить, а Фиро все не унимался.

– О чести говоришь? А головой ты подумал? Пораскинул своими гнилыми мозгами? – Ану стремительно приблизился к мертвецу и, ухватив его за меховой воротник, тряхнул что есть мочи. – Припомни-ка лес лаПлава! Уж не забыл ли ты о том, что дракон, как и единорог, – тварь непростая, и последствия его убийства будут непредсказуемые. Убьешь его, и земля изольет на нас всю ярость своей бесконтрольной древней силы. Убийство дракона – величайший грех. Я поднял тебя, и значит у нас с тобой одна душа на двоих, так что все твои грехи запишутся на мой счет!

Выпалив это, Ану тяжело вздохнул и выпустил воротник Фиро. Мертвец больше не перечил и покорно склонил голову, как и было положено перед некромантом.

После этого Ану всю ночь мучали кошмары. Ему снилось, что мертвецы взбунтовались и преследуют его, поджидают за каждым углом, чтобы отомстить человеку, нарушившему их покой. До последнего Ану считал, что поднять Фиро и Широ было делом успешным и прибыльным, но в один миг многолетняя иллюзия разрушилась, и мертвецы, такие верные и надежные, вдруг показали себя с другой стороны…

Высшие зомби не просто ходячие трупы: у них есть память и душа, которую дает им некромант. А ведь Учитель предупреждал его об этом. «Помни, Ану, – говорил он с тоской, – зомби и поднявший их колдун имеют общую душу. Каждая смерть, сотворенная твоими мертвыми солдатами, ляжет клеймом на твоей душе! Ты молод сейчас, и всю твою долгую жизнь тьма будет копиться в твоем сердце, так что, умирая, не рассчитывай на место в Раю…»

Некромант выдохнул, в груди защемило от тяжких воспоминаний. Он мысленно попросил Учителя о прощении и провалился в тревожный сон.

Во сне рыжая девушка, прекрасная, как весна, кричала ему что-то, а он тянул к ней руки, умоляя не уходить. Нани. Так звали его не родную сестру. В родительском доме она была подкидышем, но отец и мать Ану никогда не говорили ей об этом, не желая опечаливать хоть и приемную, но любимую дочь. А ему молчать ой как не хотелось. Совсем не братская любовь, которую он питал к сестре, угнетала юношу, заставляя изо дня в день перебарывать в себе желание рассказать девочке всю правду. Но, каким бы обреченным и запретным ни казалось это чувство, оно все же оставалось светлым и чистым. Поэтому Ану молчал и тихо вздрагивал от счастья, когда видел, как искренне Нани произносит слова «мама» и «мапа»…

Некромантия – это не просто дар, не просто навык, не просто тяжелый труд. Некромантия – это умение чувствовать, предвидеть и не поддаваться простым человеческим слабостям. Некромантия требует мыслить трезво и ясно, отрекаясь от привязанностей и страстей…

Когда погибшая Нани откликнулась на зов брата, Ану очень четко почувствовал грань между жизнью и смертью. И какой бы сильной не была его любовь к сестре, как ни шептала она его имя ледяными окровавленными губами, юный Ану точно знал, что явившийся к нему огнеглазый призрак, так похожий на дорогого человека, – это не его возлюбленная Нани. Граница, разделяющая живого и мертвого, была столь ясной и столь осязаемой, что он ни разу не потешил себя даже слабой надеждой, что перед ним живая сестра, чудом вернувшаяся из загробного мира.

«Хороший некромант должен быть слеп!» – говорил ему когда-то Учитель. Никакие узы, дружеские или родственные, ничто не должно сбивать с пути. Что бы ни видели глаза и ни слышали уши, сердце, наткнувшись на мертвенный холод, не должно ошибаться. То, что раньше было родным, после смерти становится чужим и опасным. Осторожность – еще один навык некроманта. Сила воли, сила мысли, самоконтроль.

В отличие от большинства некромантов, Учитель был набожным человеком. Поговаривали, что в молодости он даже служил священником в одной из церквей Северного Централа. Но Ану в это слабо верилось: Учитель обладал такими обширными знаниями о темной науке, для постижения которых нужно было всю жизнь заниматься только ей. Да и не тот он был человек, чтобы его приняли в святую обитель.

Конечно, Священный Централ не привечал темных магов, но и гонениям некроманты, будучи потенциальными наемными воинами, никогда не подвергались. На севере церковники относились к ним терпимо, понимая, что без них армия ослабнет. К тому же, мертвяки занимали места живых солдат, этим спасая множество людей от гибели в войнах. Видимо, поэтому церковь давно пересмотрела свои отношения с силами тьмы и их приверженцами. В оправдание этому среди северян даже ходила поговорка, что свет порой может ослепить и обжечь, а во тьме, бывает, можно спрятаться от врагов.

Однако несмотря на все это Учитель порой произносил такие богохульные вещи, о которых не рискнул бы заявить и отъявленный еретик. Но слова его всегда были настолько логичны и обоснованны, что Ану вздрагивал от страха и благоговения.

Учитель многое рассказывал Ану, но редко применял свои знания на практике. Чаще всего он упокоивал расшумевшихся зомби на поселковых погостах, изредка поднимал слабеньких мертвяков и павших животных, объясняя Ану, что и как нужно делать.

А потом Учитель оживил Хайди. Перед этим он долго думал и сомневался, но все же показал ученику этот страшный ритуал. Казалось, знание тяготило Учителя: он понимал, что не стоит его распространять, но не удержался и все же рассказал Ану о том, чего ему знать не следовало.

Темной ночью у дверей остановился катафалк. Мрачный кучер что-то шепнул Учителю и уехал, сунув тому в карман тугой кошелек с деньгами и оставив труп, с головы да ног укутанный мешковиной. Ану с Учителем поспешно унесли его в подвал. Юный некромант с удивлением рассматривал лежащего на сыром заплесневелом полу очень красивого, богато одетого человека…

Так был поднят самый первый из трех существующих ныне высших зомби. Свое имя – Хайди, мертвец назвал сам. Ану даже рот открыл от удивления, ведь этот зомби не только умел разговаривать, но и прекрасно помнил большую часть событий своей прошлой жизни.

О магии такого уровня Ану даже и не помышлял. Обычные зомби были просто телами, пустышками, накачанными энергией. О том, что падаль является прекрасным накопителем и проводником, знал каждый начинающий некромант. Для поднятия использовали природную силу, вернее, ее нижний слой, или поток: просто направляли его насквозь, через труп и этим возвращали ему способность двигаться, подчиняясь самым примитивным инстинктам.

В случае с Хайди, как объяснил Учитель, все оказалось гораздо сложнее, ведь для того, чтобы зомби мог пользоваться памятью и разумом – сложными функциями мозга, – ему была необходима душа. Воскресить умершего и вернуть ему отобранную душу мог лишь Всевышний Создатель, но Учитель сумел перехитрить даже Его. Он отдал мертвецу часть собственной души, понимая, какие у этого будут последствия.

«Мы поднимаем мертвых лишь ради греха, – сказал он тогда Ану, – ради убийств, ради войн, ради смерти. Выходит, нести кару за все эти страшные деяния должны мы сами. Запомни это, мальчик, и сто раз подумай, прежде чем повторить все, что ты увидел сегодня». Ану удивленно пожал плечами и наивно поинтересовался, зачем же тогда Учитель показал ему этот ритуал. «Ради жизни, мальчик, только лишь ради жизни. И ради спасения. Я хочу, чтобы нашелся когда-нибудь тот, кто сумеет довести мое знание до конца и научится воскрешать людей, а не поднимать мертвяков. Лишь поэтому я заговорил».

За всякое зло надо платить, но об этом многие забывают. Когда получаешь великую и запретную силу, начинает казаться, что беды и опасности обойдут тебя стороной. Но искушения порой оказываются слишком велики, и ты оправдываешь себя тем, что простой человек не может противостоять им. Но как же так получается, что великой силой человек пользоваться может, а нести за нее ответственность – нет?

Как там говорил Фиро – честь? Странный мертвец, но и его можно было понять. Чтобы хоть как-то удержаться в мире живых, нужно иметь цель. «Моя цель – прославить свое имя в битвах и вернуть честь рода», – так говорил Фиро. Сражаться во имя славы и чести он мог независимо от жизни и смерти. Пусть так. Пусть поступает, как хочет!

Ану сжал кулаки и нахмурился. Предательство. Он вздрогнул: от этого слова ему стало страшно. Табу. Запрет даже думать об этом. Но мысли о прошлом, как прорвавший плотину поток, хлынули в голову: о том, как Ану, ослушавшись запрета Учителя, сам оживил еще двух мертвецов. Он не хотел вспоминать обо всем, что было потом, и в панике обхватил голову руками.

Из мучительных воспоминаний его вырвал заунывный, тоскливый мертвячий вой. Это мертвяки почуяли тревогу своего повелителя. Услышав их, откуда-то из леса подал голос и Фиро. Он замер на большом валуне и закинул голову, наслаждаясь проходящим через горло ледяным потоком воздуха. Широ тоже не заставил себя ждать, даже бросил недоглоданную коровью кость, откопанную где-то у опушки леса.

Лагерь не спал до утра. Смелые гоблины и благородные рыцари сидели в своих палатках, боясь выглянуть наружу. Разгневанный и сонный Кадара-Риго поклялся содрать шкуру с бестолкового некроманта, позволившего устроить среди ночи этот концерт, но это утром, а сейчас сам дьявол бы не заставил его выйти из палатки.

* * *

Перед долгой дорогой потомственный сыщик Франц Аро успел ненадолго заехать в родное имение. Увитый виноградником одноэтажный дом дышал сонным покоем. Садовники подстригали газон на дворцовый манер и подвязывали розы белыми лентами.

По колючей траве, поджимая на бегу то одну, то другую жилистую лапку, навстречу молодому человеку бежала серая левретка в алом плетеном ошейнике, за ней еще одна, белая.

– Карла, Молли, – присев на корточки, Франц потрепал собак по ушам. Тут же поднялся, тщетно пытаясь разогнуть сутулую с детства спину. – Здравствуй, мама. Я ненадолго, дела.

Женщина, удивительно похожая на Франца, но чуть менее сутулая, подняла белую левретку на руки.

– Весь в работе, мой мальчик, как и отец, – дама коснулась щеки Франца холодными пальцами.

Под ее ногтями виднелись темные полоски забившейся земли.

– Мама, ты опять работала в саду? – Франц поймал ее руку и сжал в теплых ладонях. – Я видел отца при дворе, он заедет на неделе, и я обещаю, возьму отпуск, как только разберусь с делами.

Почти все драгоценное время Франц потратил на беседу с матерью. Наскоро собрав необходимые вещи, он погрузил кладь в небольшие седельные сумки и приторочил к седлу. Мать не отходила от него ни на шаг, восхищаясь статью и породой лошади, полученной сыном из личной конюшни принцессы Лэйлы.

Франц безумно жалел женщину. Госпожа Аро бредила семьей, обустраивала дом и двор, сама готовила непревзойденные кушанья, сама сажала и растила невиданные заморские цветы. Но семья редко собиралась вместе. Отец Франца был в доме скорее гостем. Да и сам Франц, поступив на службу, нечасто наведывался домой.

Расцеловав мать, молодой человек бросил прощальный взгляд на дом. Темные окна среди роз и винограда навевали грусть. В больших залах давно не устраивали приемов и балов. Для кого? Мама одиноко замерла у ворот, по привычке поправила запутавшиеся ветки роз в квадратной мраморной вазе.

За воротами, ограниченная двумя рядами кипарисов, начиналась дорога от имения к тракту, ведущему в Ликию. Вдоль тракта тянулись деревни. Но не те деревни, что были у границы или в центре Королевства, с замызганными работягами-крестьянами, разводящими грязь свиньями и курами, и деревянными неказистыми домиками. Рядом с культурной столицей даже деревенские жители носили красивую одежду, дома строили из камня, а вокруг разбивали сады и цветники. При каждом таком поселении обустраивался парк, в который на общие средства жителей приобретались подешевле во дворцах Ликии сколотые или поцарапанные статуи. Богатые горожане не терпели изъянов и избавлялись от отслуживших свое садово-парковых украшений.

Привыкший работать в городе, Франц тревожился. Слухи о том, какая дикость царит за пределами культурной столицы, его совсем не радовали. Но долг есть долг. И дело государственной важности – есть высшей меры честь, оказанная лично принцессой Лэйлой ему и его семье.

* * *

И снова этот сон… Холод и темнота. Бум. Бум. Боль во всем теле, выходящая откуда-то из головы. Бум. Бум. С каждым ударом все больнее. Глаза открыты, но ничего не видят – то ли ослеплены заклинанием, то ли просто темно… А может, их уже и нет, глаз? Таша пришла в себя. Бум. Голова девушки ударилась обо что-то холодное и жесткое, тело не слушалось. Связано? Нет, вроде бы нет… Бум. Снова…

Страшный сон стал явью. Кто-то, кого она не могла увидеть, грубо волок ее за ноги, как мешок с хламом, вниз по бесконечной лестнице. Она считала ступени. Бум. Бум. Бум. Когда кончится все это? Таша не могла ни крикнуть, ни вздохнуть. Наконец перед глазами мелькнул грязный пол и уходящие в темноту решетки вдоль стены.

– Сюда ее, – прозвучал сверху грубый и прокуренный голос, громыхнули ключи, и скрипнула дверь камеры.

Ташу бросили на холодный каменный пол, дурно пахнущий плесенью и тухлой едой.

– Покормить не забудь, в этом крыле никого больше нет. Помрет – будешь отвечать, – голос того, кто принес принцессу, звонким эхом отразился от стен, – смотри!

– Хорошо, хорошо, – буркнул в ответ подземный стражник и щелкнул огнивом. Отлетевшая искра отскочила на камни камеры, осветив ржавую миску на полу и вилку, длинной цепочкой прикованную к пруту решетки.

– Эта пленница здесь по личному приказу… – конвоир перешел на шепот, а охранник только плюнул в ответ.

– Мне по барабану, – грубо огрызнулся он, – чья она там пленница.

Принцесса медленно приходила в себя. Разбитая голова гудела, любое движение отдавалось во всем теле нестерпимой болью. Перед глазами, посеченный штрихами перекладин решетки, виднелся коридор, где на стенах, потрескивая, чадили масляные факелы.

Собрав остатки сил, Таша отползла к дальней стене. Справа и слева тоже были решетки, а за ними непроглядная темнота. Правая камера, похоже, вообще не имела выхода в коридор. Левая пустовала. На полу валялась труха от рассыпавшегося, напрочь прогнившего тюфяка.

Возле стены, к которой Таша прислонилась спиной, обнаружился укрытый рогожей невысокий настил, заменяющий пленникам кровать. Забравшись на него, девушка укуталась ветхой тряпкой. От сырого промозглого холода ее била дрожь, голова раскалывалась от боли, в глазах двоилось и плыло.

Плен. Однажды принцесса уже была в плену. Но теперь захваченный врагами лаПлава казался раем. Неизвестное подземелье, словно вышедшее из самых диких кошмаров, наводило ужас. Девушку охватило отчаяние. Она закрыла глаза, вспоминая друзей: милую Таму, хмурую Айшу, отважного Ришту и веселого Нангу. Страшная битва, разразившаяся в маленькой гоблинской деревне, унесла множество жизней. Таша не знала, чем закончилось то сражение, и сердце ее сжималось от мучительных предположений. Живы ли друзья? Остался ли в живых хоть кто-то…

– Встать! – раздавшийся из коридора окрик вырвал девушку из водоворота спутанных мыслей.

– Эй, ты, встать! – рявкнул стражник, – подойди к решетке, живо.

Таша поднялась и испуганно приблизилась. Охранник был не один. Озарив сияющим золотом одежд угрюмое подземелье, на Ташу внимательно смотрела удивительная девушка. Длинные волосы, сплетенные в толстую косу, были увиты жемчужными нитями. Посетительница посмотрела на Ташу нервно и зло.

– Эта тварь не имеет ни капли магической силы, Тианар, – обратилась незнакомка к своему спутнику.

Таша сначала его не заметила, но увидев, вздрогнула. В голове мелькали путаные воспоминания. Лицо эльфа было откуда-то ей знакомо.

– Сюда подойди! – прошипела Нарбелия.

Понимая, что спрятаться в камере негде, а непослушание чревато последствиями, Таша вплотную подошла к решетке, покорно ожидая своей участи. Нарбелия сузила подведенные «под эльфийку» глаза, отчего ее зрачки расширились и посерели.

Таша почувствовала, как чужая неукротимая воля проникает в ее мысли. Словно ледяной ветер обдул лоб, и стало невыносимо больно между глаз. Она дернулась, но тело не слушалось, боль вспыхивала то тут то там. Из носа потекли горячие кровяные ручейки.

– Пустая! – раздраженно фыркнула Нарбелия. – Нет на ней ничего, Тианар! Зачем ты эту дрянь вообще подобрал? – от гнева ее идеальные губы искривились, потеряв первозданную симметрию.

– По-твоему, это она подняла монстра из-под земли? Смотри внимательно! – рыкнул на спутницу принц.

– Хорошо, хорошо, – тут же растаяла млеющая перед эльфом красавица. Мужской пол всегда был слабостью Нарбелии. Высокородными поклонниками она никогда не брезговала. Да так, что порой доходило до скандалов. Еще бы! Наследница Короля водит сомнительную дружбу с двумя мужчинами сразу! Однако Нарбелию это не смущало. Умная, талантливая и прекрасная, она ощущала себя почти небожительницей и плевала на моральные устои. К тому же оба ее фаворита были эльфийскими принцами. Сложно выбирать из двух брильянтов! Лучше брать оба…

Тианар. Его грозная сила, угрюмое спокойствие и показная холодность пленяли ее. Холодная и расчетливая в государственных делах, в делах любовных принцесса становилась весенней кошкой. А что же сам Тианар? Нарбелию он никогда не любил, но обстоятельства располагали к тому, чтобы нелепая связь с помешанной на эльфах принцессой существовала. Ум и магические способности девчонки были принцу хорошим подспорьем в делах, как и благосклонность Короля.

Жадная до мужчин Нарбелия была патологически ревнива и ненавидела всех женщин. От этого страдали не только несчастные дамы, не угодившие королевской наследнице излишне привлекательной внешностью или эксклюзивным нарядом, но и избранники принцессы, имевшие неосторожность бросить заинтересованный взгляд на кого-либо, кроме нее самой. Под горячую руку попадали дворянки и посудомойки, молодые принцессы и престарелые няньки.

Мстительность Нарбелии не знала границ. Положение в обществе не позволяло ей опуститься до убийства, однако наследница умеючи унижала своих соперниц. Позорные падения на балах, порча одежды, перекрашивание волос – магический дар, данный ей свыше явно для других целей, наследница использовала с фантазией. Все эти мерзости она считала невинными шутками, дико смешными и остроумными.

Боль отпустила Ташу, но девушка все еще продолжала судорожно сжимать решетку. «Неужели все? Пожалуйста, пожалуйста». Она бы взмолилась, упала на колени, прося пощады, но тело не слушалось, и язык онемел.

– Сейчас посмотрю внимательнее, – Нарбелия расправила подол сияющего платья и кокетливо дотронулась пальцами до волос.

Новая волна боли заставила Ташу закинуть голову. Через секунду сознание покинуло девушку.

– Ну вот, – Нарбелия раздраженно всплеснула руками, – перестаралась.

– Умерь свою злобу наконец, – грубо оборвал ее Тианар, – нашла к кому ревновать! Если информатор умрет, мы вообще ничего не узнаем. Это не шутки, принцесса! Убит дракон Гильдии, второй в плену! Все очень серьезно.

Наследница попыталась возразить, но захлебнулась глотком воздуха и промолчала. Порой принц вел себя с ней так грубо… Но он прав. Пыл стоило поумерить.

Выйдя из катакомб, принцесса с облегчением вздохнула и с любовью посмотрела на принца. Тот ответил ей быстрым хмурым взглядом. Несмотря на то что пленница не выдержала чтения мыслей, кое-что они все-таки узнали. Шаман. В деревне гоблинов жил шаман. Возможно, загадка убийства драконши связана с ним. Хотя степные колдуны никогда не равнялись силой даже с людьми, не говоря уже об эльфах. Тианар не верил в то, что столь сильная магия была сотворена каким-то гоблином…

* * *

Гиенья Грива медленно возрождалась из пепла. Сначала жители ютились в шалашах, собранных из костей драконши и укрытых шкурами и травой. Дома отстраивались постепенно. Никто не хотел возводить новое жилье на пепелище старого, поэтому новая деревня сдвинулась далеко в глубь степи. Она стала меньше в несколько раз: после битвы уцелела лишь четверть жителей.

Оставшись без Таши, Тама загрустила по дому. Несмотря на поддержку гоблинов, она чувствовала себя одинокой и опустошенной. Дни шли, а легче не становилось. Наконец пастушка решилась на обратный путь, домой, в лаПлава. Когда-то Тама отправилась в путешествие вместе с принцессой, а теперь, без Таши, это потеряло смысл.

– Я вернусь в замок и расскажу всем о том, что случилось с его наследницей! – девушка была полна решимости, и друзья не стали с ней спорить.

– Я провожу тебя. Одна ты не доберешься, – заявила Айша и тут же прикрикнула на попытавшегося возразить брата, – нет, Нанга, я поеду. В деревне и так почти не осталось воинов-мужчин.

Гоблин нахмурился, но согласился: сестра была права. Наутро, после недолгих сборов, Тама и Айша верхом на Таксе двинулись в путь. Нанга и Ришта доехали с ними до степи. Ришта молчал, прощаться было не в обычаях степного народа. А Нанга, веселый и бодрый, как раньше, подмигнул девушке заговорщицки:

– Помнишь, что я говорил тебе в деревне у лаПлава? Не забыла?

– Припоминаю, – хитро улыбнулась Тама и поправила локон, выбившийся из-под капюшона кожаной накидки, – предлагал стать твоей десятой женой!

Ришта удивленно поднял брови, а Айша громко фыркнула и насмешливо сморщила нос.

– И совсем не десятой, а первой и единственной! – не растерялся Нанга, – и нечего насмехаться, я свое слово держу! – он поднял на дыбы Черныша и взмахнул перетянутой льняным бинтом рукой, – обещаю, что отправлюсь на подвиги, а потом, окружив свое имя славой, приеду за тобой! Будешь ждать меня, моя пастушка?

– Буду, – потупив глаза, зарделась Тама. Айша уже собиралась съязвить по поводу подвигов брата, но пересилила себя и сдержалась.

Гигантский черный конь неспешно шагнул в подлесок. Тама оглянулась. В степи исчезали две точки – Ришта и Нанга. Пастушка старалась удержать навернувшиеся на глаза слезы. Степь, как и прежде, колыхалась золотыми волнами. Ее солнечное тепло осталось в сердце девушки, согревая и даря надежду.

* * *

В лаПлава все вернулось на круги своя. Как и раньше, дремал на посту у ворот старый Геоф, а подслеповатый огромный пес хрипло брехал на скотницу, разлившую посреди двора молоко. Казалось, ничто не может выбить из привычной колеи размеренное и однообразное существование обитателей этого места. Ни война, ни враги, ни плен. Война закончится, враги уйдут, а в лаПлава все снова будет по-прежнему.

Лорду Фаргусу опротивела провинция с ее застоявшимися порядками, с ее неспешностью и непробиваемой, глухой неизменностью. Его раздражала местная еда, слишком простая и непростительно свежая. Ему надоела сдобная и румяная красота местных девиц, бесстыдно выпирающая из вырезов на поношенных платьях. Лорду безумно хотелось вернуться в столицу, посетить какой-нибудь шикарный прием или бал и приударить там за элегантной стройной красоткой.

В свои почти сорок лет Фаргус слыл при дворе ловеласом и закоренелым холостяком. В семье он не нуждался, довольствуясь одноразовыми романчиками с королевскими фрейлинами, знатными вдовами и заскучавшими женами дворян. Уйма племянников и племянниц с лихвой заменяла ему собственных наследников. Род, из которого происходил лорд, был несказанно многочислен и плодовит. Родственники жили в наследных имениях, шикарных и дорогих, куда Фаргус периодически наведывался с подарками, отдохнуть и погостить. Сам же он обосновался в скромном столичном особняке с минимумом прислуги.

Будучи истинным горожанином, лорд не мог долго находиться в деревне. Мучаясь от скуки, он искал повод поскорее выбраться оттуда поближе к Королю и двору, где неизменно гремела музыка и шелестели по полу модные юбки, где говорили о войне те, кто никогда не сражался сам, где роскошью прикрывали застой и упадок.

Того, что Королевство обеднело, если не сказать обнищало, казалось, не замечали лишь в королевском дворце. Разваливающиеся дороги, заброшенные поля, вымершие деревни находились за стенами столицы, но ведь все это и было тем самым Королевством, которое столица представляла. Хотя в упадок пришло не только Королевство: весь запад, казалось, впал в депрессию и ослабел.

Союз с Высокими эльфами, великими и могущественными соседями, вместо ожидаемой помощи и поддержки принес войну. Высокий владыка с легкостью опытного кукловода дергал за ниточки, заставляя умирающее от истощения Королевство бросаться на неприрученный север.

О севере же было известно мало. Там скрывались беглые преступники, туда уезжали, спасаясь от долгов, разорившиеся купцы. Никто не ждал, что подстрекаемая Высоким владыкой королевская армия получит там мощный отпор. Северные не просто «огрызнулись» на этот опрометчивый выпад Короля, но восприняли агрессию как повод двинуться на юг, превратившись из защитников в захватчиков. Собрав разношерстную, но мощную армию наемников, они разбили королевские войска на границах, а после ринулись в центр Королевства, минуя свободные замки. Потом они словно замешкались, встали лагерем и принялись ждать чего-то. По-другому объяснить их задержку не получалось.

Обо всем этом думал Фаргус, хмуро разглядывая из окна оживленный двор замка. А ведь все началось с Короля. С его неуместного согласия поддержать эльфов в войне. Будь они неладны, эти эльфы. Фаргус в сердцах ударил кулаком по подоконнику. Что они пообещали Королю за поддержку? Торговый путь в обход Апара? А что там, за Апаром? Дикий и неизведанный Шиммак?

Отвлеченный от раздумий служанкой, что созывала всех в обеденный зал, лорд столкнулся в коридоре с Байрусом. Молодой человек выглядел нервным и озабоченным.

– О чем тревожитесь, генерал? – поинтересовался Фаргус вежливо, но безразлично, как того требовал этикет.

– А вас, лорд, как я вижу, мало что тревожит в этой жизни, – сквозь зубы процедил Локк.

– Ну, будет вам, мой друг, – Фаргус примирительно улыбнулся, – я понимаю, что война и сорванная свадьба изрядно потрепали ваши нервы…

– Война – отрада для воина, – грубо и раздраженно перебил его Байрус, – а свадьба лишь отложена на небольшой срок!

– Так ваша невеста нашлась? – Фаргус наигранно сцепил пальцы рук и, подавшись всем телом вперед, изобразил полное внимание, – поведайте, как? Где?

– Принц Тианар лично занят ее поиском и возвращением домой. Вы ведь знаете, чего стоит слово эльфа!

– Безусловно, – лорд склонил голову и ухмыльнулся.

Раздражительность и самоуверенность Локка забавляли его, давая повод поиздеваться над молодым генералом, прикрывшись маской понимания и сочувствия. Это было вполне в духе дворца, где придворные не упускали случая посоревноваться в острословии, ехидстве и взаимных подколках. Но если дразнить злого пса слишком долго, можно оказаться покусанным. Фаргус это прекрасно понимал и решил поскорее закончить диалог, закинув последний камушек в бурную реку байрусова терпения:

– Выходит, скоро вас можно будет поздравить – вы станете полноправным хозяином лаПлава!

Байрус, не ответив, смерил лорда гневным взглядом и зашагал прочь.

Однако хитрый и пронырливый Фаргус, привыкший к дворцовым интригам, чувствовал себя слепым кутенком, когда рядом появлялся Хайди. Фигура весьма отталкивающая, если не сказать – омерзительная. Фаргус не доверял мертвецу, но тонкое чутье и проницательность последнего не позволяли лорду отказаться от неприятного союза.

Хайди во всем находил множество скрытых смыслов. Казалось, он умел смотреть сквозь толстые лбы королевских вельмож и прожигать взглядом точеные черепа Высоких эльфов. Он чуял мысли, как чует гончая след лисицы, он видел незримое за ничего не значащими на первый взгляд словами, словно орел, способный с высот оглядеть поле боя и заранее оценить исход грядущей битвы.

Фаргус вздохнул тяжело и горько. Сам он был не в силах разгадать те политические загадки, что последнее время терзали его ум. Отсиживаться в лаПлава больше не имело смысла. Здесь все было ясно: королевские приспешники делят свободные замки, прикрывшись войной. Эльфы осмотрелись на границах и поспешно убрались восвояси, оставив Короля самого разбираться с северными. Настала пора возвращаться домой, в столицу. «Придется взять с собой Хайди, но, может, оно и к лучшему» – подумал лорд, твердо решив собраться к следующему утру, а в обед отправиться в долгожданный путь…

Нередко размышлял о своих союзниках и принц Тианар. Еще несколько лет назад эльфу бы даже в голову не пришло взять в союзники мертвеца. Немыслимо, непристойно, возмутительно заключать союз с нежитью, да еще и позволять мерзкой твари насмехаться и глумиться над величайшими представителями властвующих родов.

Сейчас Тианар мог лишь сжимать кулаки и закусывать губы до крови. Нынешнее положение дел заставляло гордого, но далеко не глупого эльфа терпеть и сдерживать свой праведный гнев. Хайди был необходим союзникам. Ведь это был тот самый мертвец, что, ослушавшись некроманта северных, перешел на сторону Короля. То был слишком умный, сильный и самостоятельный мертвец… Союзник так союзник. Теперь даже господин зомби казался Тианару лучшим союзником, чем западные негодяи из Волдэя, что подмяли под себя всю власть во Владычестве Высоких эльфов.

Что-то недоброе творилось с тех пор в Эльфаноре. Чудовищный жертвенник, где погибли юные эльфийки, дракон и единорог. Конечно, превозносящая эльфийский народ Нарбелия могла поверить в то, что в столице бесчинствует некромант, но прозорливый Тианар прекрасно понимал, что это лишь нелепая выдумка. Глупая и странная выдумка, прикрывающая чью-то спину. Страшный алтарь определенно не был делом рук некроманта. Это было невозможно: стражники, воины и маги надежно патрулировали город Высокого Владыки. Принц нервно скрипнул зубами, перед мысленным взором черным росчерком промелькнула ласточка Волдэя…

* * *

У ворот Ликии было безлюдно. Ветер гонял пыль по каменным плитам, до блеска истертым тысячами башмаков, колес и копыт. Где-то в проулке играла музыка. Скрипучая однообразная мелодия перемешивалась с дымком, тянущимся от таверн.

Франц вел коня в поводу, внимательно осматривая случайных прохожих и местных завсегдатаев. Именно сюда подошел обоз с лесными девами. Здесь эльфиек ждали сопровождающие – лесной эльф и Высокий из Западного Волдэя. Отсюда девы под конвоем выдвинулись в Нарн, но до города так и не добрались.

Франц в раздумьях побродил по площади, зашел в несколько купеческих лавок, расспрашивая местных торговцев об эльфах. Те в основном были заняты своими делами и не обращали особого внимания ни на кого, кроме потенциальных покупателей или воров. Создавалось впечатление, что интересующие сыщика эльфы никогда не посещали Приглашенную площадь или же воспользовались своими легендарными плащами-невидимками.

– Господин! Эй, господин! – звонкий голос оторвал Франца от созерцания пустой дороги, ведущей из Ликии на запад.

Сыщик обернулся. Позади него стоял бездомный мальчишка-шарманщик, тощий и высокий. Его одежда запылилась и потеряла цвет, однако цепкий взгляд Франца определил, что раньше эти грязные тряпки были одеянием королевского пажа. У ног мальчика сидела ручная обезьяна. Судя по проплешинам и седине, она была очень стара. Из кармана зеленого бархатного сюртука обезьяны, гораздо более опрятного и чистого, чем одежда ее хозяина, торчал ржавый лорнет с треснутым стеклом.

– Что вам угодно? – Франц приветственно кивнул бродяге: воспитание требовало вести себя учтиво с любым собеседником независимо от его статуса и знатности.

– Я слышал, что вы ищите кое-кого, господин, – тихо произнес мальчик, а его седовласая спутница достала из кармана лорнет и строго посмотрела на сыщика, – так вот, Томми был бы рад вам помочь, господин, и мог бы рассказать кое-что.

– И что же уважаемый Томми хочет взамен? – поинтересовался Франц.

– Золотой, – уверенно заявил Томми, а его обезьяна свирепо оскалилась и яростно закивала, поддакивая.

– Я дам тебе золотой, если речь действительно пойдет о том, что меня интересует, – согласился сыщик, – я слушаю.

Томми скинул с плеча ремень шарманки и аккуратно положил инструмент на брусчатку, а сам плюхнулся рядом в пыль. Францу тоже пришлось присесть, чтобы лучше слышать неожиданного свидетеля. Устроившись, шарманщик наконец начал свой рассказ.

– Пару недель назад на площадь пришли два эльфа, Томми видел их своими глазами, как вас сейчас. Если вы не верите мне, спросите у госпожи Линды, она подтвердит, – рассказчик многозначительно переглянулся с обезьяной, и та снова жутко оскалилась, а потом закивала, – один из тех эльфов был обычный себе эльф, такой холодный и важный, как то ему, эльфу, и положено. А вот второй был такой странный, с огромными ушами и белыми волосами, и глаза его были как у дикого зверя, такие огромные и темные, – Томми сделал паузу. – Еще у тех эльфов была страшная собака, господин, такая страшная, что Томми, раз посмотрев на нее, не мог потом заснуть, а госпожа Линда стала еще седее, чем была, – тут мальчик всплеснул руками, а обезьяна скорчила очередную гримасу и тут же закрыла морду сморщенными ладошками, изображая ужас. – Сначала странный белый эльф играл с ужасным псом, словно то был котенок, а не мерзкая уродливая тварь без губ и ушей, а потом другой эльф накричал на него, и они принялись говорить о том, что им надо сделать.

– И о чем же говорили те эльфы? – Франц медленно отстегнул от ремня кошелек и вынул оттуда золотой, подбодрив рассказчика.

– О, господин, о чем только ни говорили эти злодеи! – испуганным шепотом продолжил Томми и оглянулся по сторонам.

Франц тоже тревожно осмотрел площадь.

– Злодеи? – уточнил сыщик настороженно.

– Да, господин, именно! Мы с госпожой Линдой до сих пор покрываемся холодным потом, как только вспоминаем тот разговор…

И тогда Франц весь обратился в слух, а Томми пересказал ему весь разговор. Обоз с эльфийками, как выходило, волновал их менее всего. Поэтому встречать его был отправлен лесной эльф, который, похоже, был в подчинении у Высокого. Высокий же должен был заняться отловом беглых преступников.

– И все же, уважаемый Томми, в чем заключалось то страшное злодейство, о котором ты так и не рассказал мне? – уточнил Франц.

– О, господин, Томми больно говорить об этом, так больно, что сердце разрывается, – тут мальчик абсолютно искренне всхлипнул и замолчал.

Франц хладнокровно достал из кошелька еще один золотой и показал Томми.

Недолго думая, шарманщик рассказал сыщику свою историю.

Раньше Томми служил королевским пажом, его обвинили в воровстве, и мальчику пришлось бежать из столицы в Ликию. Томми не воровал, но оправдать его было некому. По дороге в город прекрасной Лэйлы он встретил старую цирковую обезьяну – госпожу Линду (так было вышито на внутренней стороне ее сюртука). Она отстала от бродячих циркачей – потерялась в лесу во время привала. Циркачи искать старуху не стали. Томми подобрал бедолагу, и оставшийся путь они проделали вместе, вскоре добравшись до города.

Чтобы заработать на пропитание, бывший паж пел, а госпожа Линда танцевала. Вскоре денег хватило на то, чтобы купить шарманку, и дела пошли лучше. Томми и его спутница поселились в подвале дома вдовы Магдалы. Она жила одна-одинешенька и ее совершенно не заботило такое соседство. Там же, во вдовьем подвале, мальчик познакомился с юной бродяжкой Тьярой и горячо полюбил девушку.

Какое-то время Томми, Тьяра и госпожа Линда выступали на площади вместе. Но однажды богатые господа, скрывающие свои лица под капюшонами, набирали молодежь для работы на далекой ферме. Острожный Томми не купился на их обещания. Эти люди вызвали у него острую неприязнь. А бедная наивная Тьяра поверила страшным господам и отправилась с ними.

По словам Томми, с тех пор прошло года два. Тьяра работала скотницей на ферме, а раз в сезон с купеческими обозами приезжала в Ликию, навестить Томми. Его опасения по поводу странных нанимателей вроде бы не подтвердились. Девушка жила и трудилась в неком поместье Милмур, что стоит у дороги на Нарн.

Знатная дама Омелия Лон, хозяйка поместья, разводила коней редкой породы. По восторженным рассказам Тьяры, то были и не кони вовсе, а сказочные единороги, белоснежные и прекрасные, как сон. Мальчик не очень-то верил подруге, но все же радовался за нее. Самой Тьяре там нравилось: госпожа Лон не придиралась к прислуге, щедро кормила и не перегружала работой.

Поразмыслив, Томми решил тоже попытать счастья в Милмуре. Работа конюхом его не пугала, да и Тьяра была бы рядом…

Тут Томми вдруг замолчал. Франц подождал с полминуты и деликатно поинтересовался, что же произошло дальше. И тогда мальчик зарыдал, закрыв лицо руками и подрагивая. Госпожа Линда тревожно щелкнула языком и укоризненно посмотрела на сыщика. Успокоившись немного, шарманщик продолжил.

Год назад произошло нечто. Ночью в подвал к мирно спящему Томми прибежала Тьяра. Девушка истекала кровью, ее лицо и руки были покрыты ожогами. Оказалось, что ночью на ферме случилась беда – кто-то поджег конюшню с лошадьми госпожи Лон. Как назло, все конюхи, скотницы и слуги спали непробудным сном, одна лишь Тьяра бродила по двору, пытаясь отыскать золотую сережку, которую госпожа хозяйка обронила там накануне.

Увидев полыхающую в огне конюшню, девушка распахнула ворота. Спасти удалось лишь нескольких лошадей – они выскочили из клубов черного дыма, хрипя и фыркая. Остальные животные сгорели заживо. Тьяра поспешила за помощью в бараки конюхов. Она с криками неслась по коридорам, но никто не просыпался. Девушка забежала в одну из комнат – там лежали мертвые люди. Бледные лица отдавали синевой, открытые рты кривились в кошмарных гримасах, из-под полуприкрытых век виднелись белки глаз…

Тьяра бросилась прочь со всех ног. Она бежала по обочине дороги, не помня себя от страха. Встречные экипажи проносились мимо, возницы нахлестывали коней, принимая девушку за сумасшедшую. Чудом попав в купеческий обоз, она добралась до Ликии и отыскала подвал Томми. Испугавшись за жизнь подруги, Томми перевязал ее и попытался уложить спать, но Тьяра не могла успокоиться.

Казалась, она боится, что тайна имения Милмур не будет открыта. Дрожащим голосом девушка описала другу того, кто, как она думала, устроил пожар – высокий незнакомец в капюшоне и с огромной собакой. Она хорошо разглядела его, спрятавшись в кустах у дороги, перед тем как отправиться в Ликию. «Берегись его, ты узнаешь этого человека по нашивке на рукаве – там изображена ласточка, летящая над горами» – предостерегла друга Тьяра.

Утром девушка умерла. Томми был раздавлен горем, и госпожа Линда плакала вместе с ним…

– Вот так-то, господин! – горестно подытожил шарманщик, – стоило мне увидеть того эльфа с ужасной собакой и ласточкой на руке, как я сразу понял, кто передо мной.

– Ты знаешь, как проехать в Милмур? – строго спросил Франц, отсчитывая в два раза больше золотых, чем было обещано.

– Я не был там, господин. Тьяра описала мне путь, но я бы ни за что не поехал в это жуткое место.

Расплатившись с Томми, Франц двинулся в Милмур. Рассказ мальчика озадачил его. Похоже, две линии расследования переплелись. Странных рогатых лошадей и похищенных эльфиек теперь связывало одно: нашивка с ласточкой на рукаве Высокого эльфа. О том, что рогатые кони – плод чьей-то магической работы, говорили придворные колдуны Лэйлы. Однако причины создания этих странных животных пока были покрыты мраком.

Кому и зачем понадобилось создавать лошадей, способных размножаться быстрее кроликов? И тем более зачем понадобилось уничтожать их, едва сотворив? Пока было ясно одно: рогатые кони, разгуливающие в окрестностях Ликии, – потомки животных, которых несчастная Тьяра спасла из огня в ту злополучную ночь.

Покачиваясь на коне, Франц задремал, погрузившись в свои мысли. Дорога тянулась бесконечной лентой, богатые пригороды Ликии сменились бедными селениями Королевства. Привыкший к достатку и красоте родного города, сыщик не верил своим глазам.

Найти остатки поместья Милмур оказалось непросто. Чтобы обнаружить узкую, заросшую кустами тропу, почти не заметную с главной дороги, Францу пришлось расспросить не одного селянина. О поместье никто ничего толком не знал, зато кругом ходили слухи о призраках – жертвах смертоубийства на одиноко стоящей ферме, что близ озера Рыбачьего.

К разочарованию Франца, на огромном выжженном пустыре не осталось никаких следов преступления. Только черная мертвая земля, прогоревшая вглубь на несколько метров. Убийца прислуги и животных на загадочной ферме мастерски уничтожил все следы.

Похоже, бедная Тьяра стала единственным выжившим свидетелем. Правда, пробыла им не долго. Перед смертью девушка рассказала Томми о том, что погибли все конюхи и скотницы, но про смерть хозяйки фермы она не упоминала. Так таинственная госпожа Лон стала последней надеждой молодого сыщика.

* * *

В камере было холодно и сыро. Кутаясь в кусок жесткой рогожи, Таша кое-как доползла до своего настила. От всего этого копания в мозгах голова жутко болела. Девушка улеглась на облезлую шкуру и закрыла глаза. В памяти тут же возник пронзительный взгляд «эльфийки». Однако усталость дала о себе знать, и принцесса сама не заметила, как провалилась в глубокий и на удивление спокойный сон.

Проспав пару часов, она проснулась от того, что замерзла. В угол камеры с потолка капала вода. Таша села и задумчиво посмотрела в ту сторону. Подставленная ржавая миска была наполнена почти до краев. Хватит, чтобы попить и умыться.

Поднявшись на ноги, девушка добрела до перегородки с правой соседней камерой. Прильнула лбом к решетке, всматриваясь в темное пространство. Там, в углу на куче соломы что-то лежало. Принюхавшись, Таша уловила слабый сладковатый запах. Прищурила глаза, силясь понять, не показалось ли ей. Привыкнув к темноте, она сумела разглядеть только какое-то не имеющее очертаний тряпье и уходящий в стену обрывок цепи.

– Эй, – позвала Таша шепотом, – есть тут кто-нибудь?

Ответом была тишина. Приглядевшись получше, девушка вздрогнула. Из-под грязной тряпки виднелась разложившаяся, ссохшаяся рука с торчащими в стороны обломками костей. Взгляд утопал во тьме, словно та не хотела открывать девушке тайну соседней камеры. Однако тот мизерный опыт общения с мертвыми, что имелся у принцессы, помог ей понять…

Словно выжженные красным по черному, замельтешили в голове незабвенные слова, и все исчезло: холод, сумрак, смрад грязной камеры. Сердце забилось часто, надрывно. Зашептали, запричитали заклинание губы, и то был плач отчаянья, мольба о помощи, едва звучащий голос надежды. Той надежды, которой и вовсе не было. Ведь ни Ану, ни шамана нет рядом, а поток силы высоко над головой, над катакомбами. В полубреду Таша шептала заклинание. Шептала назло всем, кто находился за соседними стенами, кто остался там, наверху, кто пленил, кто запер, кто мучил. Впустую. Тщетно!

Устав плакать и причитать, принцесса отошла от решетки. Она словно выговорилась, освободилась от внутренней злобы и обиды. Внутри остались лишь усталость и страх. Страх. Она снова покосилась в сторону перечеркнутой решеткой темноты. Сколько времени пройдет, прежде чем она так же высохнет под грудой ветхого тряпья на этих пахнущих гнилью камнях? Присев на край настила, Таша посмотрела на свои трясущиеся руки. На истончившихся пальцах узловатыми шариками очертились суставы, на запястьях синими дорожками проступили вены. «Когда некромант трогает смерть руками, на них остаются следы» – вспомнилось ей из трактата по изначальной некромагии. Только так. Все правильно. Все верно.

Счет дням Таша давно потеряла. Их смену она могла отследить лишь по тому, как приносили пищу. Когда мятая грязная миска скребла по полу, проезжая под решетку по протертому в камне желобу, девушка считала. Кормили два раза в день. Конечно, заключенную не баловали, но и не жадничали. За последнее время Таша уже привыкла питаться чем придется, поэтому скудная еда не стала для нее ударом. Кормили баландой, в которой иногда попадались куриные и рыбьи кости. В лаПлава подобную похлебку зимой варили для волков и выставляли в лесу, чтобы звери не резали деревенский скот. Несколько раз за все время в камеру приносили корыто с водой, обмылок и солому вместо мочалки и полотенца.

Мертвый в соседней камере так и не поднялся. Таша и сама понимала, что ее попытки бессмысленны, но упрямо перечитывала заклинание снова и снова. Упираясь лбом в шершавые холодные прутья, девушка до боли сжимала веки и, когда от напряжения в глазах начинали плыть огненные кольца, шептала слова. Это была ее вечерняя молитва, ритуал, дающий уверенность в том, что в условном «завтра» она проснется и опять придет к решетке.

Все последние события, все воспоминания о доме и друзьях Таша упрятала в глубины памяти, запрещая себе об этом думать. Страшная «эльфийка» могла в любой момент вернуться и снова приступить к мозгокопанию. От одной мысли об этом девушка покрывалась холодным потом. Нельзя, нельзя допустить, чтобы мучительница что-то узнала. И едва лишь перед глазами начинали появляться образы прошлого, Таша безжалостно вцеплялась зубами в ладонь, пытаясь заглушить их болью.

Надежда на собственные магические способности окончательно угасла. Но однажды слабый звук, скрип, тоненький, едва слышный, нарушил ставшую привычной тишину. Услышав его, принцесса повернулась к источнику – клетке с бесполезным доселе мертвецом.

Сосед сидел в углу, выбравшись из-под трухлявой кучи. Он с трудом опирался на две пары сухих, как ветки, по-обезьяньи длинных рук. Таша наконец смогла разглядеть его и ужаснулась. Похоже, при жизни этот человек стал жертвой чудовищного недуга или проклятия, которое настолько изуродовало его тело. На свесившейся под тяжестью головы шее как гребень дракона вдоль хребта торчали неестественно острые позвонки. Шею и грудь охватывала странная конструкция, похожая на лошадиную упряжь. На застежках кожаных ремней висели резные замки, на сочленениях виднелись печати с какими-то неизвестными Таше символами. Мертвого лица было не видно из-за темной гривы волос. От загривка, начинаясь тяжелым резным карабином, прямо в стену уходила цепь.

Принцесса восхищенно смотрела на мертвеца, не веря тому, что смогла поднять человека. Но проснувшийся зомби был слаб и, похоже, мог только сидеть, не находя сил даже на то, чтобы удержать вертикально собственную голову. Таша еще раз прочитала заклинание, однако оно ровным счетом ничего не изменило: зомби никак не реагировал, продолжая все так же неподвижно сидеть в углу.

Решив его не трогать, девушка в раздумьях присела на настил. Феерическая радость от неожиданного успеха исчезла, мыльным пузырем лопнув в сыром воздухе подземелья.

– И зачем ты мне нужен? – мрачно прошептала принцесса. – Ты даже подняться не можешь. Да и что ты сделаешь один против целого эльфийского гарнизона? Доходяга.

Мертвец не ответил. Таше даже показалось, что он и не поднялся вовсе, а просто изменил свое положение под действием какой-то странной силы…

В коридоре послышались шаги, и принцесса вздрогнула, испуганно взглянув в соседнюю камеру. Однако мертвец уже не сидел, а полулежал, опираясь боком о стену и почти скрывшись за кучей хлама.

А время шло. Таша тонула в нем, как в болоте. Чем больше раз миска проезжала под решеткой, отсчитывая временные промежутки, тем сильнее становился разрыв с миром. Вынужденное, болезненное, но такое необходимое беспамятство заставляло забывать все и всех. Память стала врагом, скрытым предателем, способным выдать секреты и поставить под угрозу жизни тех, кто стал Таше дорог в этом мире.

Как дикая птица погибает в клетке от тоски, так юная девушка вянет и чахнет в неволе. Тюрьма меньше всего на свете подходит для местопребывания принцесс, пусть и не слишком избалованных, но все-таки нежных и хрупких. Таша похудела и осунулась. Слава богу, зеркал в камере не было и быть не могло. Собственный облик принцессу вряд ли обрадовал бы. Серая кожа, глубокие тени под глазами, волосы…

Волосы Таше обрезал охранник. Она сама попросила об этом. Белые крашеные лохмы давно свалялись в паклю, на макушке отрасли собственные русые волосы. В тюрьме запутанная грива приносила лишь неудобства, да и какой толк в длинных локонах, которыми можно хвастаться лишь перед плесенью на камнях.

Несмотря на весь ужас своего положения, через какое-то время девушка успокоилась. Наверное, в этом заключалось ее умение приспосабливаться к дурным обстоятельствам. Истинное, неподдельное смирение и ожидание мига, когда ослабнет внимание мучителей и приоткроется дверца клетки.

Так и сидела принцесса в глубоком неизвестном подземелье, в компании молчаливого эльфа-охранника и зомби-соседа. Однажды тишину каменного мешка нарушил голос. Таша прислушалась. Похожий на шелест листвы, он доносился из камеры с мертвецом. Принцесса замерла, пытаясь разобрать слова.

– Белый кролик, белый кролик… – шептал во мраке Ташин сосед.

Девушка вплотную подошла к решетке, разделяющей ее и зомби, чувствуя, как пульс отстукивает дробь в висках. Поднявшись в полный рост и натянув цепь, мертвец стоял посреди клетки, повторяя слова и качаясь из стороны в сторону.

– Эй, – окликнула его Таша, – ты слышишь меня, доходяга?

– Я слышу, – бездонные дыры глазниц безошибочно поймали ее взгляд и поглотили его, – я слышу тебя, ребенок, пахнущий молоком и кровью, но еще отчетливее я слышу зов Белого Кролика, что пленил нас.

– О чем ты говоришь, что за кролик? – Таша вцепилась пальцами в прутья перегородки между камерами, не в силах оторваться от пустых глаз и гипнотического свистящего голоса.

– О том, что мы пленники. Навсегда, навеки. Мы сгинем здесь, как сгинули все те, кто томился в этих катакомбах.

Принцесса почувствовала, как все внутри похолодело, а кончики пальцев превратились в льдинки. Она невольно обернулась назад, вглядываясь в соседнюю пустую камеру. Сколько таких клеток еще есть в бесконечном темном коридоре, сколько неупокоенных трупов в них томится…

Словно отвечая Ташиным страхам, тишина подземелья прорвалась утробным болезненным стоном. Он пронесся по воздуховодам и растворился, утонув в каменной холодной тишине. Таша присела и закусила губу, все еще сжимая пальцами прутья решетки и с мольбой глядя на соседа-мертвеца. Тот тревожно водил головой из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда исходит звук.

– Что это? – заикаясь, спросила девушка. Стон все еще продолжал звучать в ее голове.

– Это Белый Кролик мучает своих жертв, – мертвец, звякнув цепью, уселся по-собачьи, опираясь на обе пары рук и свесив голову на грудь, – смерть, дитя, здесь всюду смерть.

– Тебе ли бояться смерти? – Таша пришла в себя и решительно поднялась, почувствовав, как страх сменяется гневом, – ты мертвый, доходяга! Неужели забыл?

– Моя смерть не была чистой, но то, что творят в этих подземельях, заповеднее заповедного и темнее темного. Здесь Белый Кролик изливает грязь, мешая ее с кровью своей добычи. Здесь никому нет покоя. Здесь сама тьма дрожит от страха.

Доходяга, как окрестила своего загадочного соседа принцесса, горестно обхватил голову руками. Этот жест был необычен для зомби. Все мертвяки, которых Таша встречала раньше, не проявляли эмоций. Они были холодны и кровожадны, даже Фиро, на мысли о котором девушка наложила табу. Доходяга, казалось, действительно напуган. Хотя его картинная жестикуляция сильно походила на кривляние или грубую пародию на эмоции живого человека.

Через несколько минут ужасный звук раздался снова. Он прозвучал еще громче и надрывнее. Таша бросилась к отхожей яме в углу, и ее вырвало остатками скудной еды. Доходяга же резко вскочил, заметался по камере, гремя цепью и путаясь в ней, а потом зарылся в свою кучу хлама и больше оттуда не показывался.

Ташу трясло, гадкий ком застрял в горле, слезы страха и бессильной ярости душили принцессу. Смрад и грязь, о которых постоянно твердил Доходяга, представились ей очень четко. Таша все бы отдала сейчас, чтобы только больше ничего не слышать. Ни стонов жертв Белого Кролика, ни страшных слов Доходяги. Ей захотелось оглохнуть.

* * *

Небо окрасилось розовым заревом. Красная бахрома побежала по черным краям тяжелых облаков. Мелькнуло белым, четко очертив верхушки сосен за окном и узор на резных перилах балкона. Через несколько минут вдалеке ударил гром.

Нарбелия, путаясь в рассыпавшихся по подушке локонах, металась в своей постели, обливаясь холодным потом.

– Тианар! – прокричала она, срываясь на визг. – Тианар!

Принц разбирал бумаги, сидя в кресле за массивным дубовым столом. Услышав крик, он нехотя обернулся:

– Что?

– Тианар, милый, мне так плохо, – взяв себя в руки, Нарбелия через силу приняла соблазнительную позу и поправила намокшие от пота волосы, – подойди!

Принц встал, раздраженно хлопнул по столу кипой бумаг и резко отодвинул кресло. Скрип царапающих пол железных ножек неприятно полоснул по ушам.

– Ну иди же, твои бумаги подождут, – принцесса плаксиво надула губы и захлопала ресницами.

Закатив глаза, Тианар сел на кровать:

– Что случилось?

– Мне приснилось, что в подземелье кто-то кричал, – Нарбелия нежно коснулась руки возлюбленного, – или показалось…

– Тебе показалось, – отмахнулся принц, – это волки.

Словно в доказательство его слов за окном протяжно и хрипло завыл волк.

– Ненавижу их! – Нарбелия сжала кулаки и скрипнула зубами. – Если бы Эльгина была с нами, эти мерзкие твари не сновали бы по округе. О, Эльгина! Как могла она погибнуть так глупо! Что за негодяй оживил то разложившееся чудище, которое убило великую предводительницу?

– Просмотри еще разок девку, что сидит в подвале. Только прошу, милая, будь сдержанней. Если она издохнет, убийца Эльгины так и не будет найден, – смягчил тон Тианар.

– Хорошо, – принцесса поежилась, подумав о том, что снова придется спуститься в подземелье.

Нарбелия чувствовала себя неуютно. А ведь в апартаментах, предоставленных ей и Тианару, царило великолепие. Просторная комната открытым балконом выходила в изумрудное море покачивающихся еловых верхушек. Широкая мягкая кровать, устеленная пушистыми волчьими шкурами, стояла прямо под круглым потолочным зеркалом, по которому, словно по озерной глади, плавали вниз головой фарфоровые лебеди. Если смотреть на отражения, то казалось, что они и есть настоящие, а те, что перевернуты, отразились в кристальной воде. Полы в комнате имитировали озерное дно. Не морское, а именно озерное, с темно-зеленым орнаментом в виде пресноводных ракушек и витиеватых коряг.

Ночами Нарбелия не спала. И не ласки Тианара были тому причиной. Сильная волшебница, способная с помощью магии читать мысли и видеть сквозь стены, ощущала себя беспомощной. Странный дом, в который ее привез Тианар, наполняла чужая магия. Эта магия пленила королевскую наследницу, пропитала ее, опьянила. Словно сомнамбула, принцесса ходила за Тианаром и выполняла все его указания. Ей постоянно хотелось спать, потому что бодрствование отягощало постоянными тревогами и страхами.

После поражения у Гиеньей Гривы эльфийский принц в спешке забрал Нарбелию из Бирюзовой Поляны, и они отправились в путь. Уже тогда принцесса почувствовала странное недомогание. Обычно она с легкостью определяла свое местоположение, но в этот раз, раскидывая вокруг магические нити, почувствовала себя усталой и разбитой. Любая магия стала для нее непосильным напряжением. В такой ситуации следовало бы насторожиться и задуматься, но наследница полностью доверяла Тианару, всеми силами отгоняя страхи.

Неизведанная болезнь поразила Нарбелию в тот момент, когда знакомая дорога сменилась чужим лесом, диким и мрачным. Ощущение, похожее на тяжелое похмелье, охватило принцессу. Ее зоркий магический взгляд потух, глаза стали близорукими и слабыми. Чужая магия затуманила разум, не позволяя думать трезво. Но Тианар был спокоен, а Нарбелия доверяла принцу. Его уверенность придавала ей сил идти дальше, не обращая внимания на собственный недуг.

Оказавшись в странном доме без названия, принцесса и вовсе свыклась с состоянием постоянной хмельной полудремы. Порой в ее душу закрадывались сомнения в отношении Тианара, но она гнала их прочь. Он не мог! Не мог предать или обмануть ее. А в том, что эльфийский принц восхищен и поражен ее красотой, Нарбелия не сомневалась.

Принц же в тот момент думал совершенно о другом. До крови закусив губу, он вглядывался в колышущееся море деревьев. Белыми от напряжения пальцами он сжал резные перила балкона и прошептал: «Волки». Обманывать Нарбелию было гораздо проще, чем врать самому себе. Крики и стоны, что доносились из подвалов лесного дома, издавали вовсе не хищники.

Принц Тианар проклял тот день, когда Великое Высокое Владычество попало в кабалу. Западный Волдэй – название малоизвестной когда-то местности – теперь звучало проклятием для гордых представителей Высокого двора.

Символом Западного Волдэя была ласточка над золотыми горами. На нашивках не разглядишь, а вот на гербе видно, что ласточка эта несет в клюве золотую монету. Золото. Когда-то Высокие эльфы не знали нищеты. Их дворцы сияли небывалой роскошью, а столы ломились от диковинных яств. Дивный народ торговал с соседним Королевством драгоценностями и оружием. Люди восхищались эльфами и тянулись к ним. Но постепенно Королевство пришло в упадок. Неясно, что послужило этому причиной – постоянные войны, отсутствие налаженных торговых связей или чрезмерная праздность вельмож. Постепенно разруха добралась и до Владычества: эльфов больше никто не баловал щедрыми дарами, не покупал по заоблачным ценам их оружие и произведения искусства.

Тианар крепче сжал кулаки, кроша могучими пальцами деревянное кружево перил. Перед глазами эльфийского принца плыли картины его родной земли, на которых стояли в запустении прекрасные когда-то дворцы и зарастали густым непроходимым подлеском широкие дороги. Высокие эльфы не знали бедности и, столкнувшись с ней, впали в отчаяние.

Западный Волдэй – закрытый остров эльфийского государства – всегда держался особняком. Разруха обошла его стороной. Казалось, дальние родственники Владыки не только ни обеднели, а даже наоборот, зажили еще богаче прежнего. Жители Волдэя, мизерного клочка земли, ввели свои порядки и не подчинялись никому. Их уклад и привычки были чужды и Тианару, и всем остальным Высоким эльфам.

В Волдэе ценили деньги. Деньгам поклонялись как божеству, за деньги «ласточки Волдэя» были готовы на многое. Эти хитрые родственники эльфийского государя умели не только продавать, но и покупать. Так, Эльфийское Владычество стало очередной «покупкой» Волдэя. Тианар и многие другие эльфы, молодые, горячие и знатные, жестоко осудили Владыку, но дисциплина не позволяла им открыто выражать недовольство действиями старших, поэтому Тианару оставалось лишь проклинать зажиточный и процветающий Волдэй.

Дом, где они с Нарбелией теперь находились, принадлежал ненавистным «ласточкам». Именно здесь Тианар спрятал пойманную в Гиеньей Гриве пленницу. По злому стечению обстоятельств беглая принцесска, которую эльфийский принц обещал вернуть в лаПлава семейству Локков, оказалась единственной свидетельницей небывалого колдовства, произошедшего во время битвы с непокорными гоблинами. Выбить из девки правду пока что не удалось даже Нарбелии, превосходно умеющей копаться в чужих мозгах.

Тианар последний раз окинул взглядом монотонно колышущийся лес и, хмыкнув, возвратился в комнату. Ему хотелось поскорее убраться из этого места.

* * *

На поиски таинственной Омелии Лон, хозяйки фермы с рогатыми конями, сыщик Франц Аро отправился в столицу Королевства не один. Его сопровождали верные слуги Лэйлы, рыцари из знатных дворянских родов. Охранные грамоты, подписанные хозяйкой Ликии, должны были обеспечить сыщику и его спутникам беспрепятственное передвижение по земле Короля.

Они долго искали, но все поиски оказались тщетными. Знатных родов с фамилией Лон при дворе Короля не значилось. Похоже, хозяйка Милмура была фигурой подставной или даже вымышленной. Да и самого испепеленного ныне поместья не оказалось ни на одной карте. Скорее всего, у таинственной фермы было другое название и другие хозяева. Поиски зашли в тупик, и Франц решил потянуть за другую нить расследования. Его заботили лесные эльфийки, что пропали без следа.

Для начала отряд направился в Нарн – знаменитый город чародеев, возносящий свои острые башни к чистым безоблачным небесам. Франц торопился, ему не терпелось проверить свои догадки. Пропавшие девы направлялись на учебу, в городе их ждали маги-учителя. Францу сразу показался странным тот факт, что никто не отреагировал на столь долгую задержку долгожданных учениц. Следовало выяснить причину такого безразличия. Как и ожидал сыщик, причина оказалась простой: никто в Нарне эльфиек не ждал и ни о каком договоре с лесными слыхом не слыхивал.

Теперь путь отряда Франца лежал в Диорн к лесным эльфам. Предстояло узнать, кто именно позвал девушек в Нарн и почему недоверчивые и скрытные лесные так легко согласились на это сомнительное предложение.

Сыщик нервничал, желая оправдать надежды принцессы и закрыть доверенные ему дела в минимальный срок. Франц почти ничего не ел, не спал и не давал времени на отдых своим спутникам-рыцарям, изматывая их и себя постоянными, но тщетными поисками.

По дороге в Диорн темная ночь прорвалась холодным дождем. Уставшие кони спотыкались в грязи, намокшие капюшоны плащей прилипали к лицам всадников. У дороги, едва заметный между сереньких сухих осинок, торчал столб с табличкой-указателем. «На Лон» – полустертыми буквами значилось на ней.

Кивнув спутникам, скачущий впереди Франц решительно повернул туда. Пробившись сквозь невысокий осинник, отряд вышел на тропу, ведущую через укрытое туманом болото. А за ним обнаружилось поселение, которое действительно называлось Лон.

Надеясь найти связь между названием деревни и фамилией таинственной Омелии, Франц подробно расспросил каждого из местных жителей. Его поиски увенчались успехом: деревенский староста рассказал историю о том, как дочь одной бедной вдовы, живущей на окраине, отправилась на заработки в город и сказочно разбогатела. Злые языки твердили, что девица нанялась к эльфам на какую-то очень сомнительную работу. Самым печальным было то, что в конце концов дочь вдовы исчезла…

Покосившийся и замшелый дом вдовы одиноко стоял на краю деревни. Вокруг него не оказалось даже забора, чтобы привязать лошадей. На требовательный стук Франца дверь отворила тощая пучеглазая старуха. Оглядев сыщика и его богато одетых спутников, она испуганно задергала нижней челюстью и еще больше выкатила глаза.

– Что вам нужно? – сдавленным тихим голосом прошипела она.

– Мне необходимо знать, где находится сейчас ваша дочь, – Франц вежливо склонил голову в коротком приветствии.

– Моя дочь ушла на заработки и пропала, – горестно отмахнулась старуха, – да и на что таким богатым господам сдалась дочь бедной селянки?

– Ваша дочь была свидетелем страшного преступления.

Услыхав это, старуха перепугалась еще больше и отступила в темноту комнаты, попытавшись закрыть за собой дверь. Франц ловко проскользнул следом. Старая селянка пятилась от него, а поняв, что отступать некуда, зарыдала.

Женщине пришлось поверить сыщику. Преодолев страх, она рассказала историю своей дочери, как две капли воды похожую на ту, что поведал сыщику Томми. Таинственные вербовщики, ферма, мгновенное богатство. А потом… Потом дочь старухи пропала. Без следа. Но ничего в этом мире не исчезает бесследно – в этом сыщик был уверен.

Он нахмурился, оглядывая жилище. В комнате царила темнота, окна были завешаны тяжелыми пыльными покрывалами: здесь что-то прятали и прятались сами. Франца не покидало ощущение чьего-то присутствия. Как будто кто-то незримо буравил взглядом его сгорбленную спину. Спрятаться в тесном жилище было негде: печка, чердак, огромный потертый сундук в углу. Сыщик без предупреждения шагнул туда и распахнул крышку. Внутри, завернувшись в черную дырявую шаль, лежала девушка – несчастная дочь старой селянки.

Долгих расспросов не получилось – девушка почти ничего не говорила. Однако даже тех нескольких фраз, что она произнесла, Францу хватило сполна: первая красавица деревеньки Лон, дева амбициозная, отправилась на заработки в столицу Королевства. Там, всеми правдами и неправдами пытаясь разбогатеть, связалась с компанией авантюристов и выдавала себя за знатную даму, назвавшись фамилией Лон. Попавшись на воровстве во время богатого приема у одного из королевских вельмож, девица угодила в тюрьму, но ей повезло. Через неделю ее выкупил незнакомец, оказавшийся Высоким эльфом, и предложил работу – стать хозяйкой фермы, что лежит на пути из Ликии в Нарн. Лон с восторгом приняла столь щедрый подарок судьбы, не догадываясь, какие печальные последствия принесет ей этот договор.

Франц продолжал расспрос. Он искренне надеялся, что услышит от запуганной девицы имя хотя бы одного из вербовщиков, но Лон не знала имен. Ее маленькая роль ограничивалась тем, чтобы играть хозяйку фермы и следить за прислугой. Дочь селянки назвала лишь одно имя – Хапа-Тавак.

– Кто это был? – тут же переспросил Франц. – Так не могут звать жителя Королевства, а тем более Высокого эльфа.

– Я не знаю, господин, может быть, это было прозвище. Однажды я подслушала беседу эльфов, приехавших проведать, как идут дела в поместье, и забрать несколько лошадей. Один сказал другому: «Господину Хапа-Таваку больше не нужны лошади». Я насторожилась, господин, ведь если это так, то и ферма с прислугой, видимо, тоже не нужна. Доверять тем эльфам не стоило, я испугалась и сбежала. А потом ферму сожгли.

– Ясно, – Франц задумчиво потер переносицу большим и указательным пальцами. – Скажи, а для чего были нужны те лошади, что содержались на ферме?

– Не знаю, господин, – девушка зябко повела плечами и сильнее закуталась в шаль, – эльфы периодически забирали их куда-то насовсем, а иногда привозили нам новых жеребцов для разведения. Эти звери множились как кролики. Вы не поверите, господин, они давали приплод через пару недель и вырастали за пару месяцев…

…Покидая селение Лон, Франц мысленно раскладывал по полкам все, что смог узнать. Две нити расследования – та, что касалась пропажи эльфиек, и та, что была связана с рогатыми конями, уже сплелись в тугой жгут. Осталась еще одна, нетронутая, скрывающая тайну алтаря в эльфийской столице.

Слухи о том, что таинственный маг устроил жертвоприношение в Великом Эльфаноре, сразу показались Францу сомнительными. Неправдоподобно быстро известия о трагедии долетели до Королевства. Еще более неправдоподобным было то, что некий черный колдун творил беспредел под самым носом Владыки. Но, к сожалению, попасть в главный город эльфов инкогнито и лично выяснить, что же там произошло, не представлялось возможным даже для опытного сыщика из Ликии. Однако, что-то подсказывало Францу, что и эта нить вскоре будет вплетена в общую канву.

* * *

– Дай мне еды, дитя, дай же! Дай! – свистящий голос отвлек Ташу от скудной трапезы. – Принеси мне хоть кусочек плоти, хоть обломок старой кости.

Зомби сидел, почти неразличимый в темноте, качая головой из стороны в сторону и позвякивая цепью. Девушка выловила из миски рыбьи головы и хвосты – в тот вечер на ужин была уха.

– Держи, больше мне нечем тебя накормить, – оправдалась она, кидая их мертвецу.

Лишь только скудное угощение коснулось камней, зомби со скоростью кошки, увидавшей падающий со стола кусок мяса, схватил лакомство всеми четырьмя руками, поразив Ташу молниеносной реакцией. Об пол цокнули ногти, длинные, желтые и изогнутые как серпы.

– Отдаешь мне свою еду просто так? – голос Доходяги звучал жутко и таинственно.

– Мне не жалко такой еды, – честно призналась Таша, – к тому же я не хочу снова остаться одна.

– Откуда тебе известно заклинание, пробуждающее мертвых? – спросил вдруг зомби.

– У меня был свиток – «Трактат об изначальной некромагии». Стражники отняли его.

– Тот, кто дал тебе этот свиток, дитя, был либо жесток, либо глуп. Некромантия не лучшее занятие для дев и совершенно им не подходящее. Тот, кто ступил на одну тропу с мертвыми – сам обречен на погибель. Зачем ты избрала сей путь, дитя?

– От безысходности, – честно ответила Таша, – я защищала себя и друзей, другого способа не было.

– Защищала, – со свистом выдохнул мертвец, – не оправдывай себя тем, что не было других способов защиты. Путь мертвых не панацея, а лишь ее иллюзия. И если у мужчины еще есть время на раздумья, чтобы отказаться от такого вредоносного занятия, то женщина обречена!

– Почему? – испуганно спросила принцесса, чувствуя, как тревога переполняет ее все сильнее.

– Потому что некромант должен быть силен и волей, и телом. Каждая полученная рана может стать роковой. Мертвые не должны чуять кровь своего господина. У женщин слишком много лишней крови, понимаешь меня, дитя?

Таша молча кивнула, потупив глаза и чувствуя, как щеки вспыхнули огнем.

– Подумай, дитя, триста раз подумай, прежде чем еще раз прочитать то заклинание, что пробудило меня от долгого сна. Не тронь лиха. Не бери греха… – Доходяга вдруг резко выдвинулся вперед, загремев цепью, и Таша в страхе отпрянула от разделяющей их решетки. – Разве ты не боишься мертвых? Разве не зомби порвал гнилыми зубами твою кожу, оставив шрамы?

– Того зомби звали Фиро, а шрамы – это плата за помощь, которую он мне оказал.

– Фиро? – в голосе мертвеца слышалось изумление, – Черный мертвец некроманта Ану? Хорош помощник! – покрутившись на месте, насколько позволяла привязь, Доходяга уселся на пол, сложив две пары рук на груди.

– Ты знаешь Ану и его воинов? – насторожилась девушка. – Знаешь Фиро?

– Ах, Фиро… Фиро. Знакомо мне это имя – негодный слуга негодного господина.

Мертвец снова принялся качаться из стороны в сторону, то отклоняясь во мрак, то попадая в полоску света. Эти монотонные и однообразные движения действовали на Ташу завораживающе.

– Может и негодный, но я обязана ему жизнью, – девушка вступилась за Фиро, чувствуя, как в груди поднимается горячая волна. – Он защитил мою жизнь и мою честь. Пожалуйста, не говори о нем плохо. Я понимаю, что он монстр и убийца, но это не его вина, ведь он всего лишь марионетка в руках некроманта. Возможно, при жизни он был неплохим человеком…

Не дав соседке по камере договорить, жуткий собеседник рассмеялся тихим свистящим смехом.

– Не питай иллюзий по поводу Фиро, он всегда был монстром, – произнес наконец Доходяга неожиданно печально и тихо, – он не изменился.

– Что значит всегда был? – в недоумении переспросила Таша, чувствуя, как горят уши, и стук сердца болезненно отдается в барабанных перепонках.

– Ах, дитя, ведь он всегда был убийцей. То, чем стал он после смерти, мало отличается от того, чем он являлся при жизни. Хороших людей Всевышний забирает к себе, и лишь особые негодяи заслуживают страшной доли – бессмертия в мучениях вечного голода и необъятной черной зависти ко всему живому. Память, что дает таким, как Фиро, особую силу и возможности, для мертвых не дар, а орудие страшных мук, – зомби качнулся в темноте и замер, пропадая из поля зрения. – Если хочешь, я расскажу тебе о человеке по имени Фиро.

Чувствуя в словах мертвяка подвох, какую-то особую, утонченную провокацию, Таша колебалась, но любопытство пересилило, и она кивнула.

– Тогда слушай, дитя! Когда я жил у границ Королевства, в провинции, страшная беда обрушилась на наш тихий городок. В окрестностях стали пропадать люди. Их обглоданные кости находили в городских подвалах и канавах. Ужас и паника охватили всех без исключения жителей спокойного доселе края. И пока бравые охотники и перепуганные крестьяне, вооружившись вилами и факелами, искали в окрестных лесах оборотней и троллей, дружная компания молодых, богатых и знатных горожан продолжала как ни в чем не бывало убивать и есть людей.

– Компания молодых и знатных? – в ужасе повторила Таша.

– О да, дитя, порой люди бывают гораздо страшнее огров, ведьм и прочей нечисти. То были избалованные сынки местной знати, зажравшиеся скоты, возомнившие себя королями и хозяевами всего вокруг. Однажды в это вмешался Фиро. Глупый поступок с его стороны: ему пришлось заплатить за собственную гордыню. В итоге Фиро один ответил за все злодеяния этого ужасного союза. Трусливые знакомцы сдали его с потрохами, а сами забились в свои дорогие дома, как крысы в норы. Пусть Фиро и был заносчивым гордецом, но предавать он не умел, поэтому не выдал остальных.

Я хорошо запомнил день его казни. Горожане ликовали, а крестьяне съехались со всей округи, словно на торжество. Люди пели и плясали, радуясь окончанию великого террора.

Фиро надеялся умереть достойно, как дворянин, сложив голову на плахе. Узнав о том, что его даже не повесят, он проклинал и поносил грязными ругательствами всех, кто был на площади в тот день.

– Как он умер? – спросила Таша, до онемения сцепив пальцы. – Говори!

– Бесславно, – выдержав паузу, продолжил мертвец, – ему перебили хребет железными прутами, как бешеному псу. Но в этом человеке было столько ярости и ненависти, что он не умер сразу, а нашел в себе силы спуститься с эшафота и, осыпая проклятьями весь белый свет, доползти до ступеней храма Святого Централа. Ни один храбрец не рискнул добить его, и толпа расступилась в страхе, уступая дорогу… Когда убийца Фиро испустил дух, в городе не завыла ни одна собака, чтобы почтить его темную память. Потом его бедные родственники, окруженные позором, бежали прочь из города. Вот так, дитя, все и было.

Таша не ответила. Находясь в смятении, она лишь сжимала и разжимала кулаки, закусив губы до крови.

* * *

Лагерь северных спал спокойно, и лишь Ану каждую ночь мучили кошмары. События давнего прошлого являлись во снах и терзали его, терзали… Словно где-то в глубинах памяти прорвало плотину, и то сокровенное, тайное, о чем нельзя было вспоминать ни в коем случае, изливалось наружу безудержным потоком.

В своих снах теперешний Ану встречался с Ану прежним. Он видел себя то ребенком, то уже юношей, почти неузнаваемым, коротко остриженным и в знак глубокого траура по погибшей сестре сменившим цвет волос на черный, как того требовал обычай.

Детство Ану провел с матерью в Шаммуре, столице западного Апарского княжества. Ребенком он привык к гигантским белокаменным дворцам и широким проспектам, вдоль которых росли неохватные косматые деревья. По вымощенным камнем дорогам гулко стучали копытами апарские лошади, длинные и огромные, как слоны. Позднее мать Ану, забрав сына, отправилась на север к мужу. Однако там они тоже не прожили долго, и вместе с отцом и приемной сестрой Нани переселились на границу с Апаром. Королевский город, в который они переехали, задыхался в пыли торговых путей. Купцы на верблюдах и ослах прятали головы под широкими соломенными шляпами со свисающей на грудь бахромой. Родовитые рыцари-странники в шлемах с кошачьими ушами из вороненой стали позвякивали кольчугами. Груженные вином и коврами арбы с колесами не меньше мельничных скрипели, поднимая пыль. Казалось, гигантомания была свойственна апарцам во всем.

Именно в этом пограничном городке спустя время Ану повстречал Учителя, принял от него тайное знание и поднял своих собственных мертвецов. Учитель предупреждал его, что, отдавая мертвым часть души, некромант подписывает страшный договор с самим Создателем и принимает на себя все грехи того, кто разделит с ним душу. Но Ану не прислушался к нему. Порой горе превращает человека в саморазрушителя, самоубийцу, самоненавистника. Душа Ану была разорвана и искромсана на куски. С гибелью Нани его жизнь потеряла смысл, он ничего уже не боялся…

Кандидаты на роль сверхзомби нашлись быстро. Труп разбойника Широ, умственно отсталого альбиноса, снятый Ану с городской виселицы, стоил бутылки рома, отданной взамен пьянчуге-стражнику. А вот чтобы выкупить после казни убийцу Фиро, маньяка и людоеда дворянской крови, юному некроманту потребовались все сбережения.

Но мечта поднять себе в свиту отчаянных головорезов и сильных бойцов, казалось, обернулась крахом. Мертвецы были слабы, как ватные куклы. Они еле держались на ногах и с трудом передвигались, как слепые, натыкаясь на все, что попадалось на пути. Им было далеко до Хайди, от которого, несмотря на спокойный и по-живому мирный нрав, исходила смертоносная холодная сила. Даже запах его был особым, каменным что ли. Собственных мертвецов Ану считал убогими поделками. От них тащило тухлятиной, грязью и плесенью. Но глаза их вселяли надежду: в них читались внимание, сосредоточенность и любопытство. Глаза эти останавливались на каждом встреченном предмете и закрывались на минуту. Казалось, зомби ищут что-то в архивах полустертой памяти и сравнивают с увиденным.

Куда бы ни направился Ану, мертвецы всюду следовали за ним. Работы для некроманта в провинции хватало всегда. А здесь, у границ с Апаром, где королевские запреты на черную магию давно забылись, а местные крестьяне были столь же запуганы и суеверны, сколь богаты, был и вовсе рай для черных магов всех мастей и направлений. Бывало и так, что некроманты втихомолку поднимали погосты, которые потом добросовестно упокаивали. Хотя многие маги трудились честно.

Ану работал скорее из интереса, стараясь набраться опыта. Новоиспеченных мертвецов нужно было проверить в деле и натренировать. Сила Фиро и Широ увеличивалась медленно и напрямую зависела от навыков, которые они получали. Надо отдать должное зомби: все, что происходило вокруг них, они впитывали как губки. Но на тот момент Ану сам толком не знал, как использовать своих новых слуг.

Первый раз мертвецы показали себя в небольшой деревеньке, где старый погост раз в сезон «цвел» мертвяками. Заезжие некроманты постоянно проводили там обряд упокоения, всякий раз гарантируя, что мертвые больше не поднимутся. Но живущая в земле магия, гораздо более древняя и мощная, нежели все нехитрые заклятия посредственных мастеров, с завидным упорством выталкивала из недр разложившиеся человечьи останки.

Попытавшись пару раз «умилостивить» землю, Ану быстро понял тщетность подобных попыток. Мертвяки все так же упорно бродили по деревне, скреблись в жилища и нападали на зазевавшихся жителей. Объявив на закате «комендантский час», Ану со своими холодными помощниками отправился патрулировать улицы. Наткнувшись на толпу мертвяков, некромант дал команду Фиро и Широ.

Обычно зомби одного некроманта составляли сплоченную стаю, агрессивную по отношению к мертвякам других мастеров. Зомби более сильного мага всегда имели преимущество над теми, кого поднял более слабый. Воля, которой наделял своих мертвых слуг некромант, напрямую отражалась на их силе и агрессивности. Самоходы – то есть мертвяки, случайно поднявшиеся сами из-за каких-либо силовых катаклизмов, – волей вообще не обладали, поэтому считались самой слабой нежитью, но это совершенно не мешало им нападать на крестьян и резать скот.

Увидав мертвецов Ану, а скорее почуяв их, самоходы завизжали и завыли. В их утробных злых голосах слышался неподдельный ужас. В панике мертвяки разбежались в разные стороны, однако, Широ и Фиро в два прыжка догнали их, разорвали на куски и съели. Довольно кивнув, Ану отправил облизывающихся и азартно ворчащих мертвецов «чистить» поселение до конца.

К утру самоходов в деревне не осталось. А проблема с «больным» погостом решилась неожиданным способом. Фиро и Широ разрыли оставшиеся могилы и сожрали все их содержимое. Ану только руками развел: по-другому никак, а хоронить можно и в других местах.

Юный некромант продолжил свою работу, благо самых разных темных тварей в тех местах было достаточно. Чудовища, в существование которых в столице не верили даже дети, преспокойно промышляли человечиной у дальних королевских границ. Ану не терпелось проверить силу и возможности своих подопечных. Разного рода мертвяков, самоходов, а порой и хозяйских (из тех, что нечестные некроманты поднимали специально, чтобы снова упокоить и нажиться на этом) Фиро и Широ воспринимали теперь без прежнего азарта. Поэтому Ану старался подыскать им как можно более мощных и необычных противников. Мертвые бойцы молчаливо поддерживали своего господина.

Узнав, что в небольшом поместье Ниманар, которое стоит южнее по линии границы, странным образом пропадают и умирают люди, некромант сразу же двинулся в путь. Прибыв на место, он отправил на разведку мертвяков, а сам принялся выяснять подробности у жителей.

Местные гибли от неизвестного недуга: за пару дней жертва неимоверно ослабевала и умирала. Болезнь поражала целые семьи, а больные в бреду рассказывали, что ранее умершие родственники посещали их и звали с собой. Ану хмурился, перебирая неприятные догадки.

Вскоре его мертвецы объявились, и не с пустыми руками. Догадки Ану подтвердились – добыча оказалась гулем. Гулей, мертвяков-кровопийц, поднимали не люди: ими становились жертвы вампиров, существ чрезвычайно редких в этих местах. Гули не обладали силой вампиров, но унаследовали многие их привычки. В отличие от мертвяков, они убивали жертв гораздо более изощренно: сперва выманивали из дома, прикрываясь мороком, а потом кусали, порабощая ум несчастного.

Несмотря на несомненное превосходство над большей частью нежити, у гулей, как и у вампиров, были свои слабости: они боялись серебра, чеснока и солнечного света и не могли зайти в дом человека без приглашения. Поэтому, подчинив волю жертвы, добивались, чтобы их пригласили домой, и там за несколько дней допивали кровь своей добычи.

Перед юным некромантом стояла сложная задача. Обезвредить Ниманар можно было, только убив вампира. Но, обладая способностью наводить морок и туманить человеческий мозг, тот мог спрятаться очень хорошо.

Ану снова сделал ставку на своих мертвецов. Широ и Фиро начали поиски. Хитрый враг решил затаиться. Даже гули перестали нападать. Сложилось ложное впечатление, что монстры оставили поместье и ушли. Однако вскоре чуткие мертвецы разворошили чердак одного из домов. Там, накинув морок и забравшись под натасканные откуда-то доски, дневали несколько гулей.

Мертвецы взялись за работу, но солнце, бьющее в окна, испепелило врагов быстрее, чем борьба успела начаться. Запомнив запах гулей, прячущихся под мороком, мертвецы с азартом обшарили все поместье. Еще несколько дневок нашлось в бараках слуг. Рассадник, похоже, находился в хозяйском доме – центральном здании, которое всем своим видом просило ремонта.

Ану отправил мертвецов на штурм. Фиро с горящим взглядом рванулся в подвал, а Широ замер. Некромант приказал ему следовать за собратом, но Широ неуверенно попятился, а потом неожиданно прыгнул на стену и, цепляясь за кованые оконные решетки и выступы лепнины, полез на крышу.

Дом огласился рычанием и воем. Люди в ужасе смотрели на темные окна, не смея даже думать, что творится внутри. Время тянулось как кисель. Но вскоре из подвала показался Фиро. Как такса, что тащит из норы барсука, он выволок наружу мятый скулящий ком, который с диким визгом оплавился на солнце и развалился посреди двора пепельной кучей.

Это была вампирша-двухсотлетка. На вид – милая девочка лет двенадцати. Ее видели несколько раз в сумерках. Скорее всего, она выходила прогуляться и присмотреть новую жертву. Старинное необычное платье выдавало ее, однако хитрый морок сбивал с толку редких очевидцев. С гибелью вампирши морок спал, и жители поместья стали с ужасом вспоминать подробности: и то, как лично встречали странную девочку, и то, как под окнами их зазывали гули.

Расправиться с оставшимися гулями не составило труда: Фиро и Широ разорвали их или выгнали на солнце. Пока Фиро искал в подземелье логово хозяйки, Широ разломал крышу и половицы второго этажа, наполнив дом светом.

Ану не подал вида, что удивлен. Вампир – нежить высшая, что стоит на порядок выше любого зомби. Вампир сам себе хозяин, он не подвластен человеку, скорее человек, становясь жертвой, легко покоряется воле вампира. Эти размышления привели некроманта в замешательство. Знания, почерпнутые из книг, никак не вязались с реальностью: в соответствии с иерархией мертвец не должен был атаковать высшего. Почему Фиро проигнорировал это и напал? Напал бесстрашно и решительно, как на жертву, а не как на противника. Похоже, разумные мертвецы действительно обладали особыми качествами, отличающими их от обычной нежити.

Казалось, что в пограничной зоне не действовали ни законы Апара, ни законы Королевства. Здесь жили по своим правилам, суровым, но справедливым. Здесь торговали запрещенными алхимическими снадобьями, наводили порчу за деньги и проводили подпольные схватки – упырьи бои. Похоже, что руки святых отцов Централа не дотягивались до подобных мест.

В поисках легкого заработка Ану отправился в местность под названием Сиур Парма, что по-апарски значило «дорога в маках». Он шел вдоль тракта, того самого, что разрезал пополам город, ставший пристанищем его семьи. Проезжие караваны пылили колесами, погонщики хлестали кнутами по обкусанным слепнями спинам быков. Никто не обращал внимания на бредущего по обочине человека и двух его спутников, укрывающих лица черными капюшонами.

Так они дошли до места, где старый знакомый Ану, его ровесник – апарец Тхашир держал ринг для упырьих боев. Под этим расхожим названием скрывалось кровожадное действо, что регулярно проводилось на потеху почтенной и не очень публике.

Ринг представлял собой глубокую каменную яму, в которой сражались между собой разные мертвяки: редкие упыри, оборотни, гули и самые успешные представители местных гладиаторов – злобные лумбуки. Устроители развеселого зрелища не гнушались ничем и порой швыряли на ринг медведей, волков, рысей, а, бывало, и людей – воров и разбойников, которым местные жители устраивали самосуд.

Ану и Тхашир вместе росли в Апаре. Сюда, на границу, их семьи приехали одновременно. Тхашир еще мальчишкой интересовался темной магией. Примерно в одно время оба молодых человека решили заняться некромантией, но пути их разошлись.

Амбициозный Ану решил обучаться у одного из самых сильных некромантов в округе. Тхашир же пошел другим путем. Усвоив лишь азы темной науки, он нанялся в подмастерья к врачу-анатомисту и создал лумбуков. Лумбуки – зомби, чьи тела перекраивались и перешивались умелыми руками не магов, а врачей. Анатомистов в Королевстве не признавали за то, что они вскрывали трупы. Централ считал их вредителями, опасными для тела и души любого праведного человека.

Для Тхашира знания анатомистов стали бесценными. Ведь именно с их помощью слабенького мертвяка удалось превратить в лумбука, укрепив мышцы на руках и ногах, после чего тот одерживал в боях одну победу за другой. С тех пор лумбуки приносили Тхаширу деньги и славу. Он сам изучил анатомию и научился пришивать мертвякам бычьи мышцы и приживлять медвежьи челюсти, прикрепляя их стальными скобами к костям человеческого черепа.

Как ни странно, лумбуки годились лишь для драк в ринге. Эти монстры ненавидели друг друга и любую другую нежить. Людей они игнорировали, словно не замечали. Сначала это раздосадовало Тхашира, ведь он планировал использовать чудовищ в качестве наемных солдат. Но потом, оценив их бойцовские качества на ринге, некромант-анатомист успокоился.

И вот, спустя много лет, старые знакомые встретились в месте неприглядном и жутком. Апарец заметно изменился, превратившись из щуплого подростка, каким его помнил Ану, в статного мужа с орлиными глазами и не по годам окладистой черной бородой.

– Мой огненноволосый брат! – воскликнул Тхашир со свойственным истинному апарцу красноречием. – Я счастлив, что ты не забыл своего верного Тхашира!

– Здравствуй, брат, как мог я забыть такого человека, как ты, – Ану обнял товарища. – Я рад встрече, но пришел по делу. Хочу испытать здесь своих бойцов.

– Тогда мой ринг к твоим услугам, – одобрительно кивнул Тхашир, поправляя полы длинного полосатого халата.

Они прошли по коридору, впитавшему запах гнилья и крови, до большого закрытого помещения, посреди которого исходила тухлым смрадом огромная каменная яма. Настало время проверки сил.

К разочарованию Ану, Широ уперся и сражаться отказался. Под насмешливое улюлюканье толпы обозленный некромант силой столкнул мертвеца вниз, однако, тот сразу выпрыгнул с ринга и замер на краю с бессмысленным видом. Его противник гуль злобно зашипел и прижался к истоптанному ногами сотен бойцов дну ямы.

Все попытки Ану заставить Широ драться потерпели фиаско. Зрители хохотали и потешались от души. Тхашир же задумчиво теребил густую бороду.

– Хороший зомби, ловкий и прыткий, – выдал он наконец без тени насмешки, – но на ринге драться не будет.

– Издеваешься, – раздраженно огрызнулся Ану, – он сбежал от какого-то гуля! Испугался! Что с ним случилось? Раньше он не задумываясь сражался с десятком подобных!

– Ты не внимателен, огненноволосый брат, – покачал головой Тхашир, пряча руки в рукава халата, – все дело в том, что твой зомби боится ямы.

– Ямы? – переспросил Ану, начиная догадываться, что имеет в виду апарец.

Широ уже ослушался его однажды, не пожелав лезть в подвал во время штурма вампирской дневки. Выходило, что мертвец панически боялся закрытых подземных пространств. Ану все это казалось злой шуткой.

– Не печалься, из него выйдет хороший солдат на открытом поле боя, – успокоил друга Тхашир. – Мои лумбуки вообще не годятся для войны, но даже им я нашел достойное применение.

В отличие от собрата-альбиноса, Фиро вполне успешно дрался на ринге, принося немалые деньги своему хозяину. Мертвецы Ану набрали силу, но на этом их развитие остановилось. Молодому некроманту не хватало знаний, и он принял решение вернуться к Учителю.

Посмотреть в глаза Учителя Ану-прежний не успел. Нить сна оборвалась, и Ану-нынешний открыл глаза. Холодный пот тек по его лбу, превращая огненные пряди в рыжие сосульки. Трясущимися руками некромант обхватил голову, тщетно пытаясь прервать поток воспоминаний. Но Учитель с укором смотрел на него из памяти, сложив на груди руки и монотонно качая головой.

* * *

Ташу разбудил раздавшийся из соседней камеры грохот решетки. Двое конвоиров молча швырнули туда человека, перекинулись парой слов с охранником и ушли.

Пленник вел себя тихо. Подождав, пока скроются стражники, девушка прокралась к решетке проверить, жив ли он. Разглядев нового соседа, принцесса поразилась. На заплесневелом полу, склонив беловолосую голову к согнутым коленям, сидел эльф. Он разительно отличался от всех эльфов, которых Таша видела до этого, и гораздо больше них походил на дивного героя сказок и легенд. Он был изящен, как лесная лань, с такими же огромными бархатными глазами, придающими лицу нереальную кукольную красоту. Похожие на побеги остролиста уши выглядывали из волос больше чем на длину ладони. Все предыдущие встречи Таши с представителями этого народа ничем хорошим не заканчивались. Но, уставшая от одиночества, принцесса все равно обрадовалась соседу.

– Эй, – тихонько окликнула его Таша, не зная толком, как обратиться к пленнику. – Ты как? Хочешь воды? – не дожидаясь ответа, она пододвинула к решетке свою ржавую миску. – Не родниковая, но пить можно.

От воды эльф отказался. Встал, опираясь на решетку, и сделал несколько шагов к закрытой двери.

– Меня давно сюда принесли? – тихо зазвучал чистый переливчатый голос, пожираемый глухой тьмой подземелья.

– Только что, – поразившись первозданной красоте неожиданного звука, пожала плечами Таша.

– Какой сейчас день?

– Несколько месяцев прошло после битвы в Гиеньей Гриве, – нахмурилась принцесса. – Откуда ты? Как тебя зовут? – пользуясь правом старожила этого места, она решила расспросить нового соседа.

– Я Артис из Эголора, – сухо представился эльф, бросив презрительный взгляд на Ташу.

– А я Таша, принцесса лаПлава.

– Принцесса? – Артис внимательно и недоверчиво посмотрел на девушку. – Похоже, тебе здорово досталось. Скверное место.

– Да, здесь скверно, в особенности, когда приходят эльфы и пытаются вскрыть череп изнутри, – Таша грустно улыбнулась.

– Высокие? – тут же уточнил Артис. – Эти подлые предатели из Вэлди даже не скрывают своих лиц и отличительных нашивок. Словно насмехаются.

– В этом подземелье им не от кого прятаться, – предположила Таша, – я ведь даже не знаю, как оказалась здесь и где находится это место.

Новый сосед мрачно кивнул.

Артис, как и любой эльф, привыкший безошибочно ориентироваться на местности, не мог смириться с собственной беспомощностью. Его память обрывалась на том моменте, когда он встретил девушек и отправился из Ликии в Нарн.

Артис вспомнил первые часы дороги: шуршание колес крытых повозок, в которых ехали девы, неторопливые шаги лошадей, зеленые листья придорожных бересклетов, окрашивающие воздух в расслабляющий изумрудный цвет. Артис жмурился, покачиваясь на облучке рядом с сонным усталым кучером. В знакомый лесной запах вмешался тонкий пряный аромат неизвестного растения. Эльф, словно зверь, повел носом, стараясь отыскать его источник…

Дальнейших воспоминаний не было. В памяти осталось лишь мельтешение ног черной лошади в серо-зеленом мху. Эльфа куда-то везли, перекинув животом через седло. Сознание тогда вернулось к нему всего на несколько секунд, но и этого хватило, чтобы разглядеть незнакомый пугающий лес. Здесь не пахло листвой и древесиной, но витал иной запах, сырой и плесневелый. Не в силах больше ничего вспомнить, Артис устало помотал головой. Пленница из соседней камеры смотрела на него с пониманием.

Время ползло, увязая в подземной тьме. Артис и Таша томились в заточении. Казалось, катакомбы высасывали жизненные силы из соседа принцессы. Эльф, привыкший жить в зеленых лесных чащах, не мог стерпеть подземного плена. Его прекрасные ланьи глаза потускнели, волосы спутались, а светлая кожа приобрела болезненный серый оттенок. Принцесса искренне жалела его. Ей хотелось ободрить Артиса, но разговор не клеился: сосед молчал или отвечал короткими фразами.

Большую часть времени девушка проводила в раздумьях. Воспоминания украдкой просачивались сквозь удерживающие поток памяти мысленные замки. Перед глазами стоял замок лаПлава с его замшелыми древними стенами и шумным двором: вот старый Геоф рубит дрова своей неизменной секирой, вот набирает в колодце воду рыжая Брунгильда, а толстая нянька Миранда поторапливает ее, высунувшись из окна. За замком луг, на котором пасет своих овец Тама, и молчаливый Филипп выстругивает фигурку дриады из причудливого корешка.

Казалось, что пленники смирились с судьбой окончательно. Эльф совсем замкнулся в себе, последние дни Таше не удавалось вытянуть из него и пары слов. Правда, иногда Артис пел. Когда его переливчатый голос заполнял тишину, принцесса закрывала глаза и погружалась в чудесный мир, где шумят далекие дубравы, где вода ручьев чиста и холодна, где спокойно и свободно живут благородные лесные эльфы… Но песня заканчивалась, и холодный сумрак катакомб окутывал пленников с новой силой.

* * *

Гонцов из Ликии в северном лагере не ждали. Отряд состоял из семи человек. Пять военных при полном параде и пара герольдов восседали на холеных лоснящихся лошадях, укрытых праздничными попонами с гербами культурной столицы. Пока гости торжественным шагом двигались вдоль разбитых палаток к походному шатру командования, их с интересом разглядывали гоблины.

Кадара-Риго был несказанно удивлен такому визиту и уж тем более не ожидал получить личное приглашение ликийской принцессы посетить ее город. Трудно сказать, что склонило принца к этому решению – собственное любопытство или поразительная настойчивость гонцов – но приглашение он принял и, взяв с собой рыцарей и Ану, немедленно отправился в культурную столицу.

Прибыв в Ликию, северяне искренне поразились тому, насколько прекрасен и развит город. Казалось, только Ану, проведший детство в процветающем Апаре, не удивлялся роскоши улиц и домов.

Гостей приняли в летнем саду, раскинувшемся по берегам оправленных гранитом каналов, по которым сновали крытые прогулочные лодки. Под тенистыми ясенями были накрыты столы. Хозяйка города в платье цвета зеленой змеиной кожи и золотой тиаре, изображающей двух переплетающихся гадюк, восседала на высоком троне, прикрытом, как балдахином, раскидистыми ветвями. Рядом, словно восхитительные статуи, недвижно сидели огромные сфинксы, наводя на гостей трепет. Даже невозмутимый некромант невольно поежился, едва взглянув на этих величественных существ.

– Добро пожаловать в Ликию, – зажурчал весенним ручьем чарующий голос, – наш город рад принять храбрых воителей севера.

Северяне отвесили Лэйле церемонные поклоны и начали размеренную беседу – дипломатия не терпит спешки. Стоило Кадара-Риго сделать шаг вперед, как один из сфинксов нервно дернул хвостом, разрушая хрупкую иллюзию собственной монолитности. Нужно отдать должное Алану: оказавшись в опасной близости к чудовищу, он не повел и бровью, как будто вовсе не заметил грозных охранников прекрасной Лэйлы. После взаимных комплиментов – восхищения достижениями ликийцев со стороны принца Алана и восхваления силы северной армии со стороны принцессы Лэйлы, речь пошла о Королевстве и войне.

– Раскрою карты, мой друг, Ликия всеми силами пытается сохранить нейтралитет, стараясь не ввязываться в те скверные склоки, которые устраивают мои отец и сестра, – Лэйла картинно прикрыла лицо рукой, перевитой золотыми браслетами, – мой город прекрасен, здесь процветают искусство, музыка и архитектура. Почти четверть крестьян из окрестных деревень обучены грамоте. Вы не встретите такого в Королевстве.

– Ваша прогрессивность распространяется на все сферы, – Кадара-Риго высокомерно улыбнулся, – кроме военной. Ликия слаба. Негласный договор о неприкасаемости города, что сдерживал врагов во времена вашей бабки, теряет силу, не так ли?

– Вы совершенно правы, уважаемый принц, мы уязвимы. И прежде всего мы уязвимы перед Королем. Не буду скрывать, амбициозность и безрассудство моей сестры, а также ее влияние на отца накалили ситуацию. И еще эта война. Изможденное ею Королевство вскоре породит толпы беженцев, желающих укрыться на сытом и богатом востоке, за ними потянутся дезертиры и разбойники. Ликии это не нужно.

– Понимаю, – Алан кивнул, обдумывая услышанное.

Выходило, что культурная столица оказалась между молотом и наковальней. С одной стороны – северные захватчики, а с другой – свое же Королевство. И, похоже, собственных родственников прекрасная Лэйла считала гораздо более опасными, чем северян.

– Чего же вы хотите от севера? Милости? Защиты? Покровительства? – продолжил Кадара-Риго.

– Сотрудничества, – Лэйла улыбнулась столь ослепительно, что принц невольно восхитился ее необыкновенной красотой, – Ликии нужен не могущественный покровитель, а добросовестный и надежный помощник. Мое условие – совместная работа и посильная взаимопомощь.

– Вы ставите условия? – эта женщина удивляла его все сильнее. – Ваша бравада и уверенность похвальны, но не в сложившейся ситуации.

– По-вашему, мы должны пасть ниц в страхе перед врагами Королевства или Королем? Ликия неприкосновенна. Так было всегда.

– Зачем же тогда вы начали строить стену? Боитесь, что древний статус города вскоре будет забыт? – съязвил Кадара-Риго, уверенный в собственном превосходстве.

– Боюсь, – отрезала Лэйла с непривычной жесткостью, – поэтому и предлагаю вам сотрудничество. Выгодное нам обоим.

– Чем же оно так заманчиво?

Алан пристально вглядывался в спокойное лицо Лэйлы, пытаясь понять, какой козырь она может прятать в рукаве. В настойчивости хозяйки Ликии не было сомнений: она сумеет потребовать у северных то, что ей нужно. Именно потребовать. Это определяло значимость аргументов Лэйлы. В ином, сомнительном случае северная делегация не была бы приглашена на переговоры с такими почестями.

– Вы в курсе, милый принц, что в Королевстве и на окрестных территориях старательно распускаются слухи о жадных и безжалостных северных захватчиках? – Лэйла сложила ладони и сцепила точеные пальцы, – однако, я полагаю, с вашей стороны все выглядит совершенно иначе…

– Мы захватчики? – принц усмехнулся, но тут же кивнул: – Теперь – может быть. Более того, не буду отрицать, что неоправданная агрессия Короля по отношению к северу была нам на руку и дала возможность с чистой совестью двинуться на юг. Право, слабость королевской армии вдохновила нас. Однако безрассудство Короля удивляет, как можно так бросаться на сильных соседей, не рассчитывая собственные силы?

– Король зависим, если вы еще не осознали этот очевидный факт. Моя сестра Нарбелия ловко им манипулирует. Однако при всех своих талантах бедняжка безнадежна, когда дело касается родовитых мужчин. Думаю, именно поэтому Королевство идет на поводу у эльфов.

– Теперь ясно, в чем кроется причина такой искренней эльфийской заботы. Высокие господа редко поддерживают слабых соседей. Неужели ваша сестра сумела так очаровать Высокого Владыку, что он решился на союз с немощным и истощенным войной Королевством? – Алан нахмурился, пытаясь мысленно выстроить достоверную картину происходящего.

– Не совсем так, – продолжила Лэйла, с торжеством заметив замешательство северянина, – я думаю, война интересна самим эльфам, и именно они развязали ее руками моей любвеобильной сестры и подвластного ей отца.

– Вы думаете? – Алан поймал взгляд Лэйлы. – Это лишь домыслы, или у вас есть доказательства?

– У меня нет сильной армии, которой располагаете вы, но мои разведка и сыск работают безупречно. Поэтому я думаю, что вклад каждого союзника будет равноценен. Моя разведка и ваша армия взаимно усилят друг друга. Ваша сила и моя осведомленность. Новый альянс в противовес Королю и эльфам.

– Вот теперь вы меня заинтересовали, – глаза Алана горели восхищенно, – ваше предложение поистине королевское.

– Значит, вы согласны? – принцесса улыбнулась обезоруживающе, словно скрепляя нерушимой печатью еще не заключенный договор.

– Вам трудно отказать, да и незачем.

– Я не ярморочная цыганка, чтобы предлагать вам всякие побрякушки. Размышляя о сотрудничестве, я прежде всего задумалась о том, что равноценное я смогу дать вам со своей стороны.

– Я польщен и восхищен вами, принцесса, – подытожил беседу Кадара-Риго. – Думаю, что заключение нашего союза лучше сохранить в тайне.

– Безусловно, – кивнула Лэйла уже без улыбки, – эльфы не одобрят вражеского сподвижника за спиной и напоют отцу о том, что его старшая дочь – предательница. Я понимаю, на какой риск иду, но при эльфийском союзе с Королевством опасность потерять город тревожит меня непреодолимо. Скажу честно, от войны я жду одного – свободы Ликии. Суверенитета.

– Я вас понял. Развитое и богатое государство более выгодный сосед для севера, чем униженная и разоренная колония, – согласился Алан.

– Ну что ж, – прекрасная хозяйка города поднялась со своего трона, подошла к Алану Кадара-Риго и протянула ему руку, как делают правители-мужчины, – провозгласим союз?

– Несомненно, – северянин с трепетом взял хрупкую ладонь и нежно пожал ее.

Союз был заключен. Все это время в саду раздавалась лишь пара голосов. Все остальные молчали, слушали, благоговели и делали выводы, запоминая каждое слово, а после рукопожатия вступили в беседу.

Союзники долго обсуждали государственные дела: маршруты поставок продовольствия северным, расстановку военных отрядов по границам города и многое другое. Потом снова вернулись к разговору о Высоких эльфах. Главный вопрос, что заинтересовало их на севере до такой степени, что они не погнушались союзом с Королем, пока оставался без ответа.

Если бы все военные союзы заключались так – на дивных балах, в прекрасных тенистых садах. Прием, устроенный хозяйкой города, был великолепен, и Ликия предстала перед северянами во всей своей красе, уязвимой и несокрушимой одновременно.

Принц Кадара-Риго тихо беседовал с принцессой Лэйлой, восседая во главе бесконечно длинного стола. Остальные соратники пировали, расслабившись и наслаждаясь роскошью, от которой успели отвыкнуть за время похода.

Ану чувствовал себя неуютно без мертвецов, но взять их с собой не представлялось возможным из дипломатических соображений. Сейчас некромант с интересом изучал лежащего на газоне огромного сфинкса. Чудовище не двигалось и казалось каменным изваянием, но Ану видел, как через узкую щелку почти полностью опущенного века за ним внимательно наблюдает глаз.

– Любуетесь сфинксами госпожи? – Моруэл, придворный ликийский чернокнижник, присел рядом с молодым некромантом, поморщившись и придерживая рукой поясницу.

– Пытаюсь понять, живые они или мертвые, – Ану из вежливости развернулся к старику. – Как гласят легенды, царь Шиммака обезглавил своих непокорных дочерей за то, что те хотели свергнуть его с престола и захватить власть. Сердобольная царица с помощью магии вернула дев к жизни, превратив в чудовищ.

– Ваши знания заслуживают похвалы, – Моруэл одобрительно кивнул, прикрыв глаза и по-стариковски пошамкав челюстью. – К чему же вас привели размышления, уважаемый юноша? Жизнь или смерть, по-вашему, движет этими существами?

Старик явно знал ответ, а спрашивал скорее для проверки, чем из любопытства. Ану внимательно посмотрел чернокнижнику в глаза.

– Я не знаю, уважаемый, – наконец сказал он со всей вежливостью, на которую был способен, – согласно легенде царственные девы были мертвы, а эти существа живы. Значит, либо легенда лжива, либо некий некромант сумел найти секрет оживления мертвецов… Только это невозможно.

– Так что же, сдаетесь? – старик довольно прищурился. – Не по зубам вам загадка?

– Похоже на то, – без особого азарта кивнул Ану. Самодовольное превосходство старика забавляло его.

– Ах, юноша, – Моруэл чуть заметно улыбнулся, – вы ведь тот самый Ану, ученик самого мощного и знающего некроманта, что всю жизнь потратил на поиски секрета возрождения.

– Потратил, – разговаривать об Учителе Ану не хотел и тут же переменился в лице: его взгляд потемнел, а брови сошлись у переносицы. – Но рецепта воскрешения не нашел даже он, – коротко ответил он старику.

– Вы слишком узко мыслите, юноша, – старик посмотрел в глаза своему собеседнику, словно проверяя, готов ли тот услышать ошеломляющую отгадку, – вы думаете как маг, будьте проще.

– Проще? – Ану окинул старика своим пылающим взглядом, и тот снова зажмурился, как кот, взглянувший на огонь. – Кто же, по-вашему, смог оживить мертвые головы, если не маг?

– То был не некромант, но врач! – ответил Моруэл торжествующе. – Не думали о таком, мой друг?

– Анатомист? – глаза Ану блеснули восхищенно. – Я видел, как анатомисты перешивали лумбуков для упырьих боев, как штопали раны и сращивали переломанные кости людям, но чтобы оживлять!

– Ну, это, юноша, и вовсе просто. Вы ведь воин, и наверняка знаете, как на поле боя порой часами умирают искромсанные на куски солдаты или как после казни отрубленные головы вращают глазами и корчат жуткие рожи. Тот врач просто успел вовремя. Мастерски соединил головы с львиными телами, пока жизнь не успела покинуть дочерей царя. Хотя без доли магии тут конечно не обошлось: неуязвимость и размер сфинксов, несомненно, имеют чудесное происхождение…

Пока Ану беседовал с чернокнижником, прием закончился, и северным предложили остаться в столице до утра. Гостевой одноэтажный дом находился посреди городского сада, с трех сторон очерченного каналами. Важных визитеров расселили в отдельные комнаты, предоставив им все удобства и слуг. Двинуться в обратный путь планировалось утром, так что времени для отдыха было достаточно.

* * *

Погода испортилась даже в цветущей Ликии. Дождь громко стучал по листьям специально привезенных из Темноморья мохнатых пальм и монстер, растущих в саду у гостевого дома. Вода собиралась в лужи на глянцевых плитках мощеного двора. Стоящие у коновязи лошади тревожно смотрели на освещенные окна, ожидая слуг, которые отведут их в теплую сухую конюшню.

У ворот послышался цокот копыт. Всадник, укрытый коричневым тяжелым плащом с ликийским гербом, остановил коня и, спешившись, поднялся на крыльцо. Долго ждать ему не пришлось – для придворного сыщика все двери Ликии открывались незамедлительно.

Франц очень устал за последние дни, большую часть которых он провел в седле. Его одежда была истрепана и вымазана грязью, а плащ за время непогоды впитал столько воды, что не просыхал уже несколько недель. Синяки под глазами и впалые щеки придавали лицу болезненный вид. Сыщик себя не щадил.

Переговорив с седым управляющим, Франц пересек широкий, обитый деревом зал и направился к жилым комнатам. Немного замешкавшись, он постучался в одну из них.

Ану не спал. Сидя за столом, он перелистывал старинные книги, найденные в местной библиотеке. Настойчивый стук отвлек его от мыслей.

– Позвольте представиться, Франц Аро, – полуночный гость вежливо склонил голову, дожидаясь приглашения.

– Входите, – кивнул Ану, пропуская его в комнату, – чем обязан придворному сыщику?

– Мне необходима ваша помощь, господин некромант, – прямо сказал Франц, – естественно, не бесплатно.

– Дело, как я вижу, серьезное? – Ану жестом предложил Францу сесть в кресло.

– Безусловно, иначе я не стал бы беспокоить вас в столь поздний час, – откашлявшись, сыщик продолжил: – Поскольку мы стали союзниками в общей войне, речь пойдет о деле, которое, скорее всего, будет небезынтересно для вас.

– Не тяните, сыщик, – поторопил Франца некромант.

– Я думаю, вы поддержите мою мысль о том, что знание истинных причин войны крайне важно для того, чтобы заиметь в ней преимущество.

– Каких именно причин, – за пафосной речью Ану уловил волнение и неуверенность собеседника, – полагаю, вы их пока не знаете сами?

– Не знаю, но стою на пути к тому, чтобы узнать. Именно поэтому мне понадобилась ваша помощь как мага.

Дело действительно заинтересовало Ану. Он внимательно слушал рассказ Франца о поисках пропавших эльфиек, лошадиной ферме и убийстве в Эльфаноре.

– Я разузнал о таинственном поместье, где выращивали рогатых коней. Последний оставшийся в живых свидетель рассказал мне, что там заправляли Высокие эльфы. Когда я добрался до места, то обнаружил лишь пепелище. Коней пытались уничтожить, но несколько животных спаслись из огня и впоследствии размножились по округе. То же и с пропавшими лесными эльфийками, к сопровождению которых был причастен Высокий из Волдэя. Караван с девушками следовал из Диорна в Нарн. По некоему договору эльфийки поступали на обучение к одному из известных магов Королевства. Однако в Нарне ни о каких делегациях и слыхом не слыхивали. Договор оказался подделкой. И снова никаких следов.

– И снова тракт, идущий через Ликию? – уточнил Ану.

– Именно так, – кивнул Франц, – и, наконец, жертвоприношение в Эльфаноре. Трудно поверить в то, что эльфы позволили какому-то черному магу бесчинствовать в их столице.

– Выходит, жертвоприношение – выдумка? – предположил Ану.

– Сложно сказать. Но мне очевидно одно: эльфы знали про черную мессу, если таковая была. Так что варианта два – либо Высокие позволили колдуну вершить убийства, либо устроили их сами.

– Интересно знать для чего, – Ану прищурил глаза, раздумывая и сопоставляя услышанные факты. – Вы полагаете, эти странные происшествия связаны с войной? – в конце концов произнес он.

– Я этого не исключаю. На совете немало говорили о том, как Высокие манипулируют Королем. Его руками они прокладывают дорогу на северо-восток. И, расследуя три вышеописанных случая, я обнаружил, что и там отовсюду торчат эльфийские уши.

Ану усмехнулся, оценив шутку. А Франц продолжил:

– Уши торчат, но, к сожалению, все мои попытки докопаться до сути обернулись крахом. Поймать эльфов с поличным не удалось. Найти прямую связь между моими расследованиями и войной – тоже. Враги сумели замести следы.

– Как я понимаю, вы хотите, чтобы я эти следы отыскал, – догадался некромант.

– Помощь сильного практикующего мага мне сейчас необходима, – утвердительно кивнул Франц Аро.

– А как же уважаемый Моруэл? Этот старик необычайно умен и прозорлив.

– К сожалению, чернокнижник слишком стар и не перенесет поспешных конных переездов. Старик – единственный черный маг при дворе, а в поисках мне необходима помощь чародея темной стороны, – пояснил свои опасения сыщик.

– Понимаю, – согласился Ану, – и готов оказать вам посильную помощь.

– Я не останусь в долгу, – протянул руку Франц, не в силах скрыть радость.

Заскучавший в последнее время Ану счел сделку с сыщиком увлекательной и полезной. Озвученная Аро сумма была более чем приемлема. К тому же очень кстати подвернулась возможность разобраться в происходящем. Спонтанность и непредсказуемость последних событий несказанно тревожила некроманта. Он прекрасно понимал, насколько опасно воевать вслепую. Вражеский союз скрывал в себе множество тайн. Сначала Король, решивший атаковать небогатый и совершенно неплодородный север. Потом Гильдия драконов и Высокие эльфы, примкнувшие к нему с какими-то своими целями и выгодами. Ану уже много времени ломал над всем этим голову. Его беспокойство разделял и принц Кадара-Риго, вынужденный вести военные действия наощупь. Слова ликийского сыщика, показавшегося некроманту человеком неглупым и прозорливым, навели его на мысль, что истинную суть происходящего нужно искать не на поверхности, а на самом дне кипящего котла происходящих событий…

* * *

Нарбелия решила взяться за пленников с новыми силами. Работа предстояла нелегкая: стереть воспоминания лесного эльфа, преступника и предателя, как объяснил ей Тианар, и окончательно «раскопать» память девчонки-пленницы, которую Нарбелия уже успела люто возненавидеть.

Шурша платьем по растрескавшимся каменным ступеням лестницы в катакомбы, Нарбелия спускалась к своим жертвам. Золотые туфли, украшенные алыми камнями, громко цокали каблуками. Масляные факелы трещали, заставляя нечеткие искаженные тени на стенах дрожать и пульсировать.

Принцесса жадно вдыхала холодный воздух, сочащийся из редких воздуховодов, идущих вертикально вдоль стен. Тианар шел впереди, уверенный и молчаливый. Его статная фигура исчезала во мраке за каждым новым поворотом, и сердце Нарбелии сжималось, подземная тьма проникала в ее душу холодными замшелыми пальцами. В памяти тревожно всплывали обрывки страшного сна. Дикий крик или стон. Казалось, стоит принцессе остаться одной, и этот ужасный звук возникнет наяву, наполнив собой сырую темноту катакомб. Нарбелия подобрала юбки и побежала за Тианаром.

Охранник, что дежурил у камер, встретил их сдержанным поклоном. Его надменный и ленивый взгляд поразил королевскую наследницу. Неподобающее со стороны какого-то тюремщика поведение возмутило Нарбелию, и она взглянула на эльфийского принца в поисках поддержки. Он же словно не заметил пренебрежительного обращения, подходя к решетке и хмуро оглядывая пленников.

Тианар думал. В этом злополучном доме с подземельем всем заправлял Камэль – один из самых влиятельных наследников Западного Волдэя. Тианар не доверял этому эльфу. Скрытые игры, которые Волдэй вел за спиной парализованного застоем и депрессией Высокого Владыки, принц считал преступными. Тайная власть западных богачей, купивших империю Высокого народа, все крепла, а авторитет семьи истинных властителей падал.

Пленение лесного, какие бы причины оно ни имело, выглядело делом нечистым и подозрительным. Лесные эльфы – соседи осторожные и сильные. Если слухи о пленении сородича дойдут до Лесного Князя, ссоры не избежать. Именно поэтому пленник был обречен: сначала исчезнет его память, а потом и он сам.

Тианар кивнул Нарбелии, и она подошла к решетке, устало массируя пальцами виски и готовясь проникнуть в мысли пленных и, если понадобится, стереть или заменить их воспоминания.

Но вдруг подземелье огласил страшный крик. Королевская наследница сидела на полу, обхватив голову руками и рыдая в голос. Тианар бросился к ней, подхватил на руки, бешено оглядываясь по сторонам в тщетных попытках понять, что случилось.

Принц гневно оглядел пленников. Заморенная девка валялась в камере без сознания, а ее сосед лесной эльф угрюмо взирал на происходящее сквозь решетку. Тианар грозно посмотрел на охранника, но тот и сам ничего не понял и лишь пожал плечами.

– Нарбелия, милая, что с тобой? Что такое? – Тианар встряхнул обмякшее тело наследницы, но та лишь приоткрыла глаза и застонала.

Прижав девушку к груди, он бросился прочь из катакомб, мысленно проклиная ласточек за их гнусную магию, царящую в этом проклятом месте. Другого объяснения произошедшему он найти не мог…

Таша очнулась от того, что Артис брызгал ей в лицо холодной водой. Расшатав прут решетки, что их разделяла, эльф наполовину протиснулся в ее камеру и дотянулся до миски, в которую Таша собирала капающую с потолка воду.

– Эй, что с тобой? Вставай, – шепотом позвал эльф.

– Больно, – девушка с трудом села, держась руками за голову.

Перед глазами все двоилось и плыло.

– Что ты сделала с королевской ведьмой? – недоумевал Артис.

– Доходяга научил, – призналась принцесса.

Она вспомнила недавние слова зомби-соседа:

«Чтобы выгнать врага из твоей головы, мысленным взором нарисуй его самый большой страх. Представь его ясно и четко, и тогда тот, кто решил покопаться в твоих мозгах, увидит лишь свой собственный жуткий кошмар». «Невероятно, – подумала тогда Таша, удивляясь простоте способа, – неужели могущественная волшебница может испугаться чужих мыслей? Да и как узнать, чего боится самоуверенная и жестокая «эльфийка»?» «Посмотри на своего врага, дитя, – шептал Доходяга разлагающимися губами, – все его страхи несложно угадать. Чего, по-твоему, может бояться прекрасная женщина, богатая, молодая и властная, окруженная вниманием и любовью мужчин и привыкшая купаться в роскоши? Конечно, она боится старости, немощи, бедности, уродства и смерти! Представь мертвое, изуродованное тело, старое, некрасивое лицо, представь ее мужчину, насмехающегося над ней, и посмотри, захочется ли ей и дальше читать твои мысли….»

Пересказывать Артису советы Доходяги Таша не стала, но внимательный эльф, похоже, сам догадался, что дело не в колдовстве.

– Ты не маг, значит, использовала какой-то хитрый прием, – предположил он, – что ж, копания в мозгах мы избежали, но надолго ли. Негодяи из Вэлди не оставят нас живыми, в этом у меня сомнений нет.

– Значит, нам нужно бежать отсюда, – с неожиданной уверенностью заключила Таша.

Набрав в грудь побольше воздуха, она решительно шагнула к решетке. Из сумрачного угла соседней камеры навстречу ей тяжело поднялся зомби.

– Нани, ко мне, – твердо скомандовала девушка, – ко мне, Доходяга! Ко мне! – требовательно повторила она, не отрывая взгляда от мертвеца, который, покачнувшись, снова сел и оперся всеми четырьмя руками в пол.

Его хрупкий силуэт, подсвеченный тусклым пламенем факела, тенью рисовался на стене.

– Ко мне, – сжав кулак, процедила сквозь зубы принцесса.

– Эй, что ты расшумелась? – эльф устало повернул голову, оторвавшись от созерцания камней на стене камеры.

– Сюда, Доходяга, иди сюда! – Таша в упор смотрела на зомби.

Повернув пустоглазую голову на звук, мертвец с шумом вздохнул, пропуская через остатки легких воздух, и выдул через нос облако пыли и трухи. Собрав все силы, он медленно поднялся и сделал несколько шагов вперед, пока цепь, удерживающая его, не натянулась.

– Умница, Доходяга, умница! – Таша дрожащей рукой закатала рукав робы и сунула руку через решетку. – Иди сюда, иди!

– Что ты задумала? – заволновался эльф. – Что ты творишь?

– Хочу напоить его кровью, – Таша не стала скрывать правду, – хочу сбежать отсюда и его с собой забрать. Это мой зомби… – она бросила злой взгляд на оторопевшего Артиса, – и он пойдет со мной! Нани, ко мне! – снова повторила она, но зомби больше не двигался, повиснув на натянутой цепи.

– Иди сюда! – принцесса гневно сверкнула глазами.

Она подняла с пола обломок куриной кости и, сжав зубы, разрезала им руку. На потемневшей от грязи, не по-девичьи шершавой и твердой ладони появилась тонкая кровяная полоска.

– Не делай этого! – заорал Артис, но девушка уже просунула окровавленную кисть между прутьями перегородки.

– Ну же! – ее худая рука замерла в нескольких дюймах от мертвеца, который тут же глухо заворчал и неожиданно рванул цепь с такой силой, что камера наполнилась глухим гулом, идущим откуда-то из стены.

– Перестань! Глупая, перестань, – кричал эльф, но принцесса не слышала его и фанатично тянула ладонь сквозь решетку, навстречу рвущемуся с цепи зомби.

Как Таша ни старалась, дотянуться до него она не могла – длины руки не хватало, а цепь оказалась слишком короткой и все-таки крепкой.

– Он убьет тебя, прекрати! – через пульсирующий звон в ушах долетали до ее сознания обрывки фраз эльфа, но принцесса не слушала его.

Скинув сапог и задрав длинную робу, она вплотную подошла к перегородке. Мертвец, обычно тихий и слабый, словно взбесился. Под невероятным углом выкрутив голову и вцепившись всеми четырьмя руками в цепь, он яростно шипел и рвался, дергаясь так, что стена, казалось, вот-вот рухнет…

– Сейчас, подожди чуть-чуть, – словно в забытьи девушка просунула ногу в камеру с зомби, – Доходяга…

Таша вздрогнула всем телом, когда одна сухая и холодная рука схватила ее за щиколотку, а другая вплелась в пальцы ноги, сжав их до хруста. В ту же секунду острые зубы прорвали кожу на подошве и вонзились в стопу. Девушка вскрикнула от боли и сжала в руках прутья решетки, почувствовав, как зомби тянет ее к себе. Из раны текла кровь, и принцесса закинула назад голову, боясь упасть в обморок от накатившего волной страха и боли.

Эльф все еще что-то кричал, сотрясая решетку, но болезненный звон в голове заглушал все звуки. Зомби тянул с невероятной силой, и девушке показалось, что он скорее протащит ее переломанное и искореженное тело через прутья, чем решит бросить добычу.

– Пусти, Доходяга! Отпусти, милый, брось… – еле слышным шепотом взмолилась она, и через мгновение хватка ослабла.

Таша упала навзничь, не в силах наступить на окровавленную ногу.

– Ты жива? Ты как? – звуки начали возвращаться, и принцесса с трудом различила голос Артиса. Эльф выломал ржавую перекладину и протиснулся в камеру Таши.

– Нормально… Ничего…

– Что ты наделала! Он нас убьет! – обычно уверенный в себе Артис был испуган, его голос дрожал, а слова путались.

– Не убьет, – пытаясь отдышаться, помотала головой Таша, – не волнуйся, он слишком слаб.

Принцесса села, подтянув к себе разорванную ступню. Немного помедлив, оторвала клок ткани от робы и принялась бинтовать рану. Наложив пару тугих витков, потянулась за отброшенным в спешке сапогом.

Из соседней камеры на нее в упор смотрел зомби. Вернее, смотрел бы, если бы у него были глаза. Пустые глазницы не выражали ничего, но в напряженной позе мертвеца была какая-то странная сосредоточенность: как будто он чего-то ждал.

– И что ты собираешься делать? – нервно спросил Артис. – Что за глупая выходка?

Таша не ответила ему. Она смотрела прямо в черные дыры глазниц Доходяги. Что-то едва уловимое связывало принцессу с мертвецом. Казалось, Ташино дыхание, вырывающееся из груди, струей направляется в его голову и, проходя сквозь пустые глаза, вырывается наружу из открытого рта. И дыхание это питает, придает сил.

Мертвец поднял голову, уперся всеми четырьмя руками в пол и рванул цепь. С потолка посыпалось крошево, зазвенели, упав на камни, разомкнутые звенья цепи.

– Разорвал! – поразилась Таша, пятясь к Артису.

Зомби, прихрамывая, подошел к решетке, разделяющей камеры. Он двигался почти неслышно, лишь змеящаяся следом цепь клацала о камни. Тусклый свет из коридора очертил сухую четырехрукую фигуру, покачивающуюся на слабых ногах.

– Давай, Доходяга, ломай! – голос Таши дрожал, но приказ получился грозным, и мертвец поспешил его выполнить.

Он схватился за прутья решетки и налег на них. Со сводящим зубы скрежетом металлические перекладины изогнулись, и зомби неспешно протиснулся в камеру Таши через образовавшийся проход. Коснувшись ногой испачканного кровью пола, он утробно заворчал и опустился на четвереньки, принюхиваясь к следам.

Артис сжал кулаки и шагнул вперед. Он не считал принцессу другом, но бросить даму в беде не позволяли воспитание и гордость. Невзирая на то, что беда была вызвана глупостью и самонадеянностью этой самой дамы.

– Я же говорил тебе, что это глупая затея. Ты не маг и не сможешь им повелевать, – гневно прошептал эльф, оттесняя девушку к проходу в собственную камеру.

– Нет! Он мой! И он послушается! – оттолкнув Артиса, Таша упрямо шагнула к зомби, нюхающему кровавые следы.

Почуяв рану, тот поднялся и протянул в ее сторону одну из рук. В ответ принцесса крепко сжала напряженными пальцами мертвую ладонь. Девушка не испытывала ни страха, ни брезгливости. Так когда-то учил Ану: мертвецов бояться нельзя! Лишь бесстрашный сумеет приказывать им.

– Ломай, Доходяга, ломай! – скомандовала Таша уверенно и громко, за руку разворачивая зомби к решетке, разделяющей их камеру с коридором.

Тем временем чуткий слух эльфа уловил чуть слышный звук шагов. Поняв, что терять уже нечего, потому что его в любом случае обвинят в сговоре с беглой девчонкой, Артис решил воспользоваться шансом и рискнуть. Перед отчаянным побегом он коснулся рукой Ташиного сапога, скрывая тонким слоем невесомого морока ее недавнюю рану…

Когда единственный дежурящий в катакомбах охранник явился проведать расшумевшихся пленников, он увидел непроходимую дубовую чащу там, где раньше находились камеры и коридор.

Гибкие ветви, похожие на змеистые лианы, совсем не характерные для кряжистого и мощного дуба, сплетались в плотную сеть, шевелились и пульсировали. То была магия лесных, не подвластная Высоким, и эльф-охранник благоразумно отступил. Он бросился по освещенной факелами лестнице, чтобы сообщить о побеге пленников.

* * *

– Быстрее! Не отставай! – торопил Артис. Таша поспешно семенила за стремительным эльфом.

Он двигался легко и быстро и лишь изредка останавливался на поворотах, принюхиваясь, прислушиваясь, вглядываясь в непроглядную темноту отходящих в стороны туннелей и коридоров. Доходяга едва поспевал за беглецами. Его силы подходили к концу.

– Давай, Доходяга, иди! – умоляла Таша.

– Оставь его. Он уже сослужил свою службу, – хмуро бросил Артис.

– Я не могу его бросить, – девушка яростно мотнула головой, – так нельзя!

– Нас догонят, если не поторопимся.

– Ты же сделал лесную чащу там, около камер. Воспользуйся колдовством, – попросила спутника запыхавшаяся девушка.

– Я не маг. Все, что я могу сделать, – мимолетная иллюзия, но для ласточек Вэлди это проблема пяти минут, – пояснил Артис и тут же прижал палец к губам. – Слышишь? Они идут за нами…

Нужно было спешить. Артис ускорил шаг. Таша последовала за ним, непроизвольно оглянувшись на Доходягу. Зомби проковылял несколько шагов и сел, свесив голову на грудь. Поняв, что больше тот не сделает ни шага, принцесса, собрав последние силы, подхватила сухое костлявое тело на руки. Мертвец оказался на удивление легким, словно состоял из невесомой пыли. Девушка испугалась, что он рассыплется прямо в ее руках….

Казалось, что коридоры бесконечны. Таша совершенно не ориентировалась в этих страшных катакомбах, полностью полагаясь на чутье Артиса. Эльф оставлял пометки в виде дубовых листьев, которые ярко светились, пока беглецы находились рядом, и исчезали, стоило отойти подальше.

– Их видим только мы с тобой, – пояснил эльф, – если потеряем друг друга, ищи мои метки и двигайся по ним.

– Поняла, – послушно кивнула принцесса.

Тяжелый дух застоявшегося подземелья иногда сменялся пронзительными ледяными сквозняками. Слабый свет, тонкими столбиками идущий по осветительным желобам, мгновенно растворялся в тугой плотной темноте. Порой приходилось идти на ощупь или вовсе останавливаться и ждать, пока чуткий Артис решит, в какую сторону двигаться дальше.

Миновав крутой поворот, они оказались на освещенном факелами участке. Там их уже поджидали двое охранников. Таша вскрикнула от ужаса, понимая всю обреченность положения. Будучи безоружными, эльф и девушка почти не имели шансов противостоять вооруженным воинам. Но Артис был настроен решительно, желая остаться свободным даже ценой собственной жизни.

Началась потасовка, и Ташу сразу же сбили с ног. Выронив Доходягу, она едва успела отползти в сторону, чтобы не быть затоптанной тяжелыми сапогами охранников. Зажмурившись и обхватив голову руками, девушка сжалась в комок. Кто-то споткнулся об нее, больно задев по ребрам, а потом ударил по голове, и девушка потеряла сознание.

Принцесса очнулась в полной темноте. Гнетущую тишину не нарушал ни единый звук. Шаги, шум борьбы, крики – все растворилось во мраке. Девушка лежала, парализованная страхом. Она не знала, что делать дальше. Без чудесного чутья Артиса сориентироваться в подземном лабиринте было невозможно.

Таша принялась вслушиваться во тьму. Где-то вдалеке капала вода. Упираясь ладонями в шершавые камни, девушка поползла вперед, то и дело натыкаясь на протянувшуюся справа от нее стену. Пол шел под уклон, и у принцессы появилась слабая надежда на то, что коридор выведет ее из подземелья. Но он все тянулся и тянулся, и не было ему конца.

За очередным поворотом глухая тьма неожиданно прорвалась ярким светом, так похожим на дневной, что Таша решила, будто обнаружила выход, и из последних сил ринулась туда. Пройдя через арку, девушка попала в просторный зал, в который через огромные окна лился свет. Все пространство зала занимали длинные деревянные лавки. На них в одинаковых позах и с одинаковым выражением лиц восседали прекрасные лесные эльфийки. Испугавшись, что они поднимут тревогу, Таша попятилась назад. Но отступать было поздно: сзади слышались шаги нескольких человек. Сердце принцессы затрепетало. Она бросила умоляющий взгляд на эльфиек, но те словно не замечали ее, продолжая остекленевшими бессмысленными глазами созерцать находящийся перед скамьями подиум или алтарь.

Не раздумывая, Таша шагнула вперед и присела на лавку в последнем ряду в надежде затеряться среди дев. Она жадно смотрела в окно, манящее дневным светом и долгожданной свободой. Сидящие вокруг эльфийки прикрывали ее своими высокими стройными фигурами.

Таша замерла, стараясь не дышать и надеясь, что охранники пройдут мимо. В волнении принцесса даже не задумалась о том, с какой целью лесные девы собрались в этом зале и почему сидят молча и недвижно, словно ледяные статуи.

Громко бряцая окованными металлом сапогами, в зал вошли двое тюремщиков и встали у прохода по стойке смирно, пропустив внутрь двух человек. Очень странно, что Высокие эльфы, никогда не признававшие человеческого превосходства, покорно склонили перед ними головы.

Простые серые одежды и скромные плащи хоть и вводили в заблуждение, но все же не могли скрыть благородную осанку пришедших господ. А вот определить их возраст было сложно: на зрелых лицах не было следов морщин.

– Итак, господин Орон, – обратился один из них к другому, – Высокие сдержали слово и предоставили обещанный товар.

– Товар хорош, друг Иган, господа из Вэлди сильно рисковали, добывая лесных дочерей. Но не стоит тратить время на пустые разговоры. Приступим к работе.

– Да, господин Орон, – согласился Иган, и серые господа принялись обходить ряды с девами и внимательно оглядывать каждую из них…

Таша бы многое отдала, чтобы никогда не видеть или навсегда забыть то, что произошло потом. Но какая-то неведомая сила словно парализовала ее, не позволяя закрыть глаза или отвернуться.

Подойдя к одной из дев, Иган остановился, поджидая своего напарника.

– Эта еще живая, – указал он на одну из эльфиек, – видимо, не подействовало зелье.

Иган схватил деву за волосы и закинул ей голову, до хруста выворачивая шейные позвонки. Губы несчастной приоткрылись, и подоспевший Орон, достав из складок плаща флягу, влил что-то в ее перекошенный рот. Жертва не сопротивлялась, не двигалась, но спустя миг ее тело сотрясли судороги, а из горла донесся тонкий свист.

– Хорошо, очень хорошо, – удовлетворенно закачал головой Орон, – господин Хапа-Тавак не потерпит дурной работы. Товар должен быть идеальным. Смотри-ка, друг мой, – он кивнул спутнику на исходящую мелкой дрожью эльфийку, – жизнь еще теплится в ней, нужно больше зелья!

– Сейчас подохнет. Она взрослее остальных, а значит сильнее, – подытожил Иган. – Взгляните, что это там?

Перестав дышать от страха, Таша с ужасом осознала, что взгляды обоих отравителей остановились на ней.

– Что это за дрянь? – воскликнул Орон, сдвигая брови к переносице. – Наши друзья-ласточки совсем одурели от легких денег? Подсовывать нам дрянной товар! Неслыханно! Они что, думали, я не отличу лесную эльфийку от обычной сельской замарашки? Вот ведь жадные хапуги, поленились даже отмыть и перекрасить ее!

– Не растрачивайтесь на пустой гнев, господин Орон. У нас мало времени. Отправим тело девки обратно с требованием вернуть уплаченное за нее золото, а голову я передам господину Хапа-Таваку как доказательство недобросовестности Высоких. Именно так.

Иган вытянул из-за пояса длинный широкий нож. Подобное оружие не полагалось носить дворянам, обычно его использовали разбойники и бывшие каторжники. Сердце Таши разрывалось от отчаяния. Неужели долгожданная свобода станет ее последней несбыточной мечтой? Она рванулась к окну, решив выпрыгнуть наружу во что бы то ни стало, но Иган приковал девушку взглядом. Его светло-серые с металлическим блеском глаза подсветились золотыми кольцами по краям радужек, и волевая, стремительная магия моментально обездвижила руки и ноги несчастной принцессы…

Убийца приблизился к Таше вплотную, когда за его спиной раздался сдавленный хрип:

– Друг Иган, берегись…

Запоздалое предупреждение не спасло соратника Орона. Голова Игана запрыгала по полу, словно мяч, отсеченная единственным метким и беспощадным ударом. Обезглавленное туловище медленно завалилось под ноги изумленной Таше и зачарованным эльфийкам. За поверженным врагом стоял лесной эльф. В руке он сжимал блестящий меч, отнятый у одного из охранников.

– Артис, – обрадованно выдохнула Таша, – ты вернулся, Артис!

– Бежим, – оборвал он девушку, кивая на окно, – нужно выбираться…

– Как ты нашел меня? – не унималась Таша.

– Магия. Между нами – связующая нить.

Спотыкаясь, Артис пробирался вдоль ряда эльфиек. Его движения были нечеткими, смазанными, как у парализованного или слепого.

– Что с тобой, Артис? Что случилось? – Таша спешила следом, озадаченная и напуганная. – Тебя ранили?

– Это все из-за музыки, – пытался объяснить эльф, – в ней чары, ослепившие меня.

– Какая музыка, Артис? – Таша не слышала ничего, кроме хриплого дыхания эльфа.

– «Из любви восстаньте» – разве ты не слышишь? – ответил он, и принцесса увидела, что из его широко раскрытых глаз сочится кровь.

Таше вспомнились отрывки старинного эльфийского гимна, который она разучивала вместе со скучной дамой-арфисткой.

– Артис! – девушка схватила эльфа за руку. – Тут лесные эльфийки! И те негодяи, которых ты убил, они…

– Здесь нет лесных дев, – грубо перебил эльф. – Я бы за милю почувствовал присутствие своих сестер!

– Они тут! Поверь мне, они здесь! И с ними случилось что-то страшное! – воскликнула принцесса, но тут же осеклась, словно получив удар.

Резкий звук, то ли гул, то ли рев, заполнил зал. Таша выпустила руку эльфа и присела на пол, чувствуя, как темнеет в глазах, и к горлу подступает тошнотворный ком. Все вокруг поплыло, растворяясь в заполняющей окружающее пространство тьме.

– Бежим на свет, – раздался голос Артиса, снова чистый и звонкий, пробившийся через чудовищный шум, как солнечный луч свозь мглу, – не слушай песню, не слушай!

Таша рванулась следом за гибкой, светлой фигурой эльфа. Перевалившись через подоконник, она пролетела вниз пару метров и мешком шлепнулась на землю.

– Вставай! Скорее! Прочь отсюда! – кричал Артис, а потом сильная рука ухватила ее за воротник и рывком поставила на ноги.

С трудом переставляя заплетающиеся ноги, Таша заковыляла прочь так быстро, как только могла…

Они шли уже несколько часов. Принцесса окончательно пришла в себя, да и Артису, похоже, стало немного легче. К нему вернулись былая грация и уверенность в движениях, а глаза перестали кровоточить.

– Ты видишь то же, что и я? – неуверенно спросила девушка своего товарища по несчастью. – Этот лес вокруг нас.

– Вижу, – кивнул Артис, – но глазам своим не верю.

Лес, окруживший беглецов, не имел ни запахов, ни звуков. Он выступал из плотной серой дымки, толком не дающей ничего рассмотреть, да и сам был нечетким, словно отражение в рябящей воде.

– Что это за место, как думаешь? – Таша оглядывалась вокруг.

– Место, истинное нахождение которого тщательно скрывают, – тихо ответил Артис. – Все здесь лишь морок. Злые чары невероятной силы, слепящие глаза и лишающие разума. Чары, способные преодолеть даже древнюю магию моего народа. Похоже, это место спрятали именно от лесных эльфов.

– Там в зале сидели эльфийские девы. Неужели ты их не видел, Артис?

– Я словно ослеп, когда вошел туда. Разглядел охранников и тех двоих, что собрались тебя убить. Все остальное было размытыми пятнами.

– Спасибо, что пришел за мной! – Таша склонила голову, выражая эльфу свою искреннюю благодарность.

– Общая беда делает нас братьями и сестрами, таков закон правды, поэтому между нами натянута нить, – сказал Артис, и девушке показалось, что его холодный, высокомерный тон изменился, став чуть мягче и теплее. – Ты уверена, что там действительно были эльфийки? – переспросил он.

– Уверена. Они сидели на скамьях вокруг, а те негодяи в серых плащах, Орон и Иган, рассуждали, как убить их и сделать с ними что-то плохое. Они называли их товаром.

– Мерзавцы, – скрипнул зубами Артис, окончательно поверив Ташиным словам. – Подлые твари из Вэлди украли лесных сестер и заколдовали свое логово так, чтобы мы не смогли отыскать их. Мерзкие чары рассчитаны на лесных эльфов, поэтому я слышал музыку перед тем, как потерять ориентацию в пространстве. Ты видела все, потому что эта магия не действует на людей.

– Когда ты убил тех двоих, я почувствовала, что слепну и глохну, только вместо песни слышала ужасный гул, – поделилась наблюдениями принцесса.

– Тех двоих, говоришь, – повторил за ней эльф, – это были маги. После их гибели сработали защитные заклинания. Нам повезло, что успели сбежать…

– Знать бы, где мы сейчас… – угрюмо протянула Таша.

– Одно могу сказать точно, – эльф сорвал с ближайшего дерева горсть невзрачных серых листьев, растер в ладонях, внимательно обнюхал и протянул спутнице, – разве так пахнет лес?

– Плесенью пахнут, – определила Таша, втягивая носом неприятный кислый запах.

– Посмотри мне в глаза! – Артис резко остановился.

Таша послушалась и вгляделась в черные, расширенные до предела зрачки эльфа.

– У тебя тоже, – он словно прочитал мысли принцессы, – зрачки расширены. Значит, сейчас мы идем в полной темноте. Мы все там же, в подземелье, и даже не выходили из него.

– Мы можем бесконечно ходить кругами в этом мороке, – в отчаянии воскликнула Таша.

– Мы выйдем, – успокоил ее эльф. – Чувствуешь сквозняк?

Артис поднял руку. Нижний поток шел прямо над беглецами. Путь вел наверх. Через пару сотен шагов они ощутили движение силы на уровне груди, спустя еще сотню – у колена.

– Мы выйдем, – повторил Артис и закашлялся.

Таша почувствовала, как трудно стало дышать: нос и рот забило пеплом и гарью. Монотонный серый лес впереди обрывался темным пятном. Не мешкая, Артис протянул руку к этой жуткой черной дыре и зачерпнул пригоршней густой дурно пахнущий мрак. На ладони эльфа оказалась горсть земли, перемешанной с гарью и сажей.

– Выход там, – выдохнул он. – Надо оставить знак, чтобы вернуться сюда с подмогой и разворошить адское гнездо!

Он попробовал отметить ближайшее дерево, но сияющий дубовый листок мгновенно потускнел и исчез. Несколько новых попыток тоже не дали результатов.

– Проклятая магия противится лесным чарам! Без отметок мы никогда не отыщем это логово снова. Проклятье! – выругался эльф, сжимая кулаки.

– Артис, – Таша коснулась плеча отчаявшегося спутника, – если я останусь, ты сможешь найти это место? Может, наша связывающая нить сработает?

– Сработает, – кивнул эльф и тут же замотал головой, – но я не могу бросить тебя здесь!

– Я решила, Артис, – повторила Таша. – Ты не видел, что делали с девушками эти злодеи. Мы не можем оставить их, не можем потерять это место… а еще я должна найти Доходягу!

– Глупая, – проворчал эльф, но спорить не стал. – Я вернусь так быстро, как только смогу, – и он исчез в темном проходе.

Ох как нелегко далось Таше решение остаться. От досады и страха хотелось плакать. Спасение было так близко, и, поддавшись назойливому чувству самосохранения, девушка уже готова была забыть о жертвенности и морали и броситься к выходу. Но, борясь с собой, Таша убеждала себя: Доходяга помог ей сбежать, и она обязана его найти; Артис спас ее от убийцы, значит, она должна помочь его соплеменницам. Она не могла бросить на произвол судьбы тех, кто нуждался в ее помощи. Сжав кулаки и стиснув зубы, она зашагала между серых деревьев туда, откуда ей с таким трудом удалось вырваться.

* * *

Поддержка некроманта несказанно обрадовала Франца Аро, но позволить себе расслабиться даже на миг он не мог. Времени на поиски оставалось катастрофически мало. Никто не торопил молодого человека, но он сам определил себе сроки. Претенденту на звание лучшего сыщика следовало быть расторопным.

С рассветом, когда Франц с отрядом усталых и измотанных ликийских рыцарей в сопровождении некроманта отправился на поиски, небо прорвалось лавиной ледяного дождя с градом. Даже в непогоде Аро видел свою вину и проклинал себя за то, что послушался ленивого некроманта и отложил отправку на утро.

Ану дремал, покачиваясь в седле. Градины барабанили по его шляпе, отскакивали и скатывались по замызганной ткани плаща.

– Растерзай вас Ханара, господин сыщик, – зевая, обратился он к Францу, – куда вы гоните в такую рань меня и этих несчастных? – кивнул он на рыцарей.

– Планирую показать вам пепелище Милмура, – поспешно пояснил Аро, смущаясь и коря себя за излишнюю требовательность к спутникам, – это единственное место, где можно отыскать хоть какие-то следы…

– Так кого мы все-таки ищем? Вы не назвали мне ни одного имени.

– Я могу назвать вам лишь одного – некоего господина Хапа-Тавака. К сожалению, я не знаю, имя это или прозвище. Я не встречал языка с подобным звучанием.

Некромант задумчиво уставился на покачивающуюся в такт шагам холку своей лошади:

– Это диалект северных гоблинов, а Хапа-Тавак значит, – он помолчал немного, видимо, подбирая слова, – белый кролик что ли…

– Белый Кролик? – переспросил Франц, уловив в словах некроманта тревогу. – Я вижу, вы о нем что-то знаете?

– Немногое. Но далеко не самое благое. И если это тот Кролик, о котором я слыхал, то с врагом нам не повезло.

Наконец они прибыли на пепелище злополучной фермы. Сыщик и некромант спешились, а сопровождающие их рыцари предпочли остаться на лошадях, не желая касаться ногами черной земли проклятого места. Ану свистнул, и с неба камнем упал черный монстр. Напуганные лошади заржали и отпрянули в стороны, не слушаясь седоков.

– Если хотите отыскать следы, советую обратиться к тому, чей нюх более приспособлен для этого, чем мое колдовство, – пояснил Ану неожиданное появление одного из своих мертвых помощников. – Что скажешь, Фиро?

Черный мертвец, восседающий на виверне, потянул носом воздух.

– Тут и чутья не надо, – сказал он тихо, – пахнет горелой кровью.

– И где же искать? – недоверчиво уточнил Аро.

– А где, по-вашему, следует искать Кролика? – некромант одарил окружающих хищной улыбкой. – Этот хитрый зверь живет в норе под землей… Я прав, Фиро?

Мертвец спрыгнул с виверна и пригнулся, обнюхивая черный утоптанный пепел:

– Под землей ходы, и пахнет из них, как из выгребной ямы. Нижний поток силы просачивается туда, – Фиро, напряженно осматриваясь, двинулся в сторону, а потом остановился и закрутился на месте, – а выходит здесь, мутный и грязный, словно болотная вода.

– Раскопай проход, – приказал Ану.

Внимательный Франц отметил, как встревожился его спутник. Привычная расслабленность и напускное спокойствие некроманта вмиг исчезли.

– Помогите ему, – тут же дал команду Франц, но Ану остановил его:

– Не стоит, господин сыщик, спешка тут не к чему, ваших людей лучше поберечь…

Черная сухая земля томно ухнула и провалилась. Из открывшейся темной ямы, взбитые мощным движением почвы, потянулись невесомые клубы серого дыма.

– Вот и проход в логово нашего зверька, – кивнул Ану.

Франц вынул из внутреннего кармана плаща белоснежный платок и закашлялся.

Как только дым рассеялся, весь отряд двинулся внутрь. Сначала они пробирались в темноте через задымленный туннель, с потолка и стен которого сыпалась земля. Всюду витал мерзкий запах горелого тухлого мяса. Аро сглатывал слизистый ком, пропитанный едким вкусом пепла. Рядом с ним, озираясь по сторонам, шел некромант, а следом двигались рыцари. Впереди неслышными легкими шагами шел мертвец.

Наконец в темноте показались стены каменного коридора, а тухлый запах усилился. Вдруг Фиро остановился так резко, что остальные чуть не налетели на него.

– Какого черта, – выругался было Ану, но тут же закашлялся и отвернулся, зажав рот и нос.

Остальные тоже почувствовали страшную вонь, от которой выворачивало наизнанку и слезилось в глазах. В тусклом свете догорающего факела можно было различить, что впереди валялись трупы. Некромант первым шагнул к ним. Ногой грубо перевернул лежащего лицом вниз воина.

– Высокие, – констатировал он, оглядывая остальные тела, – в гвардейской форме с гербами Волдэя.

– Эльфийские воины – непревзойденные бойцы. Чтобы перебить их вот так, словно цыплят в курятнике, нужно обладать огромной силой, – недоумевал Франц. Зажав нос платком, он внимательно осмотрел каждого эльфа. – А с этим что?

– Кто-то вбил его голову в грудную клетку… единственным ударом, – один из рыцарей, рискнувший приблизиться к убитым, присел около трупа и брезгливо смотрел на кровавое месиво, – невозможно представить, с какой же силой был нанесен этот удар!

Франц вопросительно посмотрел на некроманта в надежде, что хотя бы он сможет что-нибудь объяснить.

Ану замер: «Не может быть… Этого не может быть… но ударить так, чтобы загнать человеческую голову в тело, мог только один…» Он невольно коснулся рукой собственного загривка и поморщился от неприятных воспоминаний. Под пальцами, выпирая, топорщилось несколько неровно сросшихся позвонков, оставшихся после перелома шеи… Тогда некроманту повезло. Когда-то он сам получил этот удар, правда, нанесенный в треть, а может, и в одну пятую силы.

– Я надеюсь, что это не тот, о ком я думаю, – лицо Ану, обычно веселое и беззаботное независимо от происходящего вокруг, стало мрачным и напуганным.

Раскосый хищный взгляд пересекся с горящими алым огнем глазами мертвеца, который нюхал воздух, раздувая ноздри так, что казалось, его нос вот-вот лопнет от перенапряжения. Мертвец тоже узнал. Бесшумно присев около распростертого на земле тела, он еще раз тщательно обнюхал его и тревожно уставился в темный проход.

– Ушел, похоже, – неуверенно сказал он.

– И нам надо, – некромант кивнул спутникам и направился к выходу, – здесь не стоит оставаться. Уходим, и поскорее.

Сыщик не стал спорить с Ану и вместе с отрядом поспешил обратно. Сам же некромант остался в подземелье. Еще раз осмотрев тела эльфов, он обратил внимание на два черных прохода, ведущие в неизвестность.

– Куда Он пошел, Фиро?

– Направо, – уверенно ответил мертвец, тяжело выдохнув воздух, и исчез в непроглядной темноте ближайшего хода…

Ану быстрым шагом следовал за мертвецом, который безошибочно двигался в сумраке незнакомых переходов. Лишь один раз он замер на повороте, снова внимательно принюхавшись к сырому затхлому воздуху катакомб.

– Фиро, стой, – Ану подал знак рукой, и идущий впереди мертвец тут же замер на месте.

Из темноты коридора мелькнуло что-то светлое. Вслушавшись, некромант сделал несколько шагов вперед и увидел белое тело лесной эльфийки. Подумав с минуту, он подошел и осмотрел находку. На нежной шее виднелся рваный укус, но кровь из раны не шла, застыв темной желеобразной массой на еще сияющей коже.

Фиро осторожно опустился на колено и принюхался.

– Это Он, – сказал коротко, – убил, но тут же бросил.

– Почему бросил? – нахмурился Ану. – Насытился?

– Нет, – Фиро наклонился к самому горлу эльфийки и расширенными ноздрями втянул запах, – Он бросил, как только почувствовал вкус ее крови. Она не пахнет кровью…

Не дослушав, Ану опустился на пол рядом с мертвецом и склонился над телом. Исхудавшее за последние дни лицо некроманта исказилось в оскале. Губа непроизвольно поползла вверх, обнажая зубы в злобном подобии улыбки. Задержав дыхание, Ану коснулся белой шеи, провел рукой по шелковой коже, отщипнул комок темной застывшей слизи и растер его подушечками пальцев.

– Ты прав, это не кровь, – обратился он к своему мертвому спутнику, а потом поднес руку к лицу и принюхался: запах был пряный, приторно-сладкий, от него начало щипать в носу и закружилась голова, – не кровь, – повторил отрешенно, – отрава…

– Он почуял и ушел, не притронувшись, – Фиро уперся руками в пол и пополз на четвереньках, – ушел туда, – подернутые белесой поволокой глаза уставились во тьму коридора, – и еще… Он убил эльфийку, но она уже была мертвой… она давно умерла.

– Что значит давно умерла? Как давно? – Ану не верил ушам и глазам.

– Неделю назад, может месяц, – Фиро не отрывал взгляда от сгущающейся вокруг тьмы.

Свет, идущий от тела эльфийки, затухал.

– Не похожа она на ходячего мертвеца, свежая совсем, вот только кровь из раны не течет, скорее всего из-за яда, – некромант скинул плащ, расстелил его, обмотав руки оттянутыми рукавами, осторожно завернул в него тело и резким движением закинул тюк на плечи. – Берем с собой, нужно разобраться, какую отраву залили в девку и зачем. К тому же, я полагаю, что эта эльфийка – одна из тех пропавших дев, которых так рьяно ищет наш уважаемый Франц Аро.

– Остальные тоже тут. Пахнет трупами и ядом. Здесь кругом страх и смерть, – хмуро сказал Фиро.

– Неужели страх и смерть могут тронуть твою отсутствующую душу? – усмехнулся Ану, сгибаясь под тяжестью ноши.

– Даже Он поспешил убраться из этого места, – тусклый свет в глазах мертвеца полыхнул ярче. – Смерть здесь воняет отравой и грязью, а мертвецы бегут отсюда в страхе.

– Уходим, – некромант поспешно зашагал прочь, – пошли, Фиро.

– В подземелье есть живой.

– Живой? – Ану резко остановился и развернулся к своему спутнику, – надо найти его во что бы то ни стало. Отыщи его. Отыщи любой ценой!

* * *

«Если я когда-нибудь устану, зазнаюсь, забудусь, зароюсь, зарвусь, не поднимай меня с земли. Оставь как есть. Оставь там, где лягу, где упаду. В этом суть и смысл всего. И лежа под камнями, под травой, под самой тьмой, я услышу голос твоей любви и восстану из нее. Я не могу не восстать из любви! В любви! Круг жизни должен замкнуться….» – унылая дама в Ташиной памяти пела вольно переложенный эльфийский гимн.

В пустоте коридора не было слышно ничего, и мысли казались реальными звуками. Таша вернулась в катакомбы и теперь двигалась по ним в темноте, не узнавая того, что ее окружает. Все стало другим – и стены, и тусклые столбики света, и редкие факелы на мрачных стенах. Отовсюду веяло тревогой. Идти не хотелось, но Таша пересиливала себя. Шаг за шагом, медленно-медленно, тихо-тихо…

Поворот, и скудный свет исчез. Удары сердца заставили густую тьму пульсировать. Глаза до боли, до предела всматривались в черный как смола мрак, наполнивший все вокруг. Странное ощущение дежавю не давало принцессе сосредоточиться и успокоиться.

– Доходяга! – охрипший голос превратился в шепот. – Ко мне, Доходяга, сюда!

Темнота ответила гулким эхом, тонущим в бесконечных закоулках катакомб. Издалека раздался тонкий писк, переходящий в поскрипывание, словно заскулила от обиды маленькая собака.

– Доходяга, это ты? – писк стал ближе и превращался то ли в стон, то ли во всхлипывание. – Кто там? – беззвучно, одними губами спросила Таша.

Гулкое и острое молчание, рвущее слух. Тишина – до боли в теле. И снова писк, иглой вонзающийся в голову.

Не в силах контролировать дыхание, чтобы сохранять тишину, принцесса сделала еще несколько шагов. Из темноты мелькнуло белым. Размытое пятно перекатывалось впереди. Приблизилось, подрагивая, а потом замерло, наполнив проход тонким свистом спускающегося воздуха.

Разглядев странное пятно вблизи, Таша зажала рот руками, борясь с дурнотой. На камнях судорожно подрагивало изувеченное тело лесной эльфийки. Голова была завернута к лопаткам под невероятным углом, отчего из открытого искривившегося рта шел жуткий свист. Руки и ноги, изломанные и вывернутые из суставов, переплетались узлом.

Увидев, как дрожат заломленные в разные стороны пальцы, Таша сглотнула и попятилась, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Мысли разом исчезли, уступая место панике и страху. Пока они с Артисом блуждали в поисках выхода, здесь, в подземелье, случилось что-то ужасное. Негодяи, мучавшие юных эльфиек, тюремщики, маги… мерзкая шайка изуверов, что они теперь задумали? Убивают свидетелей? Ищут беглецов? Что-то еще? Когда, простившись с Артисом, Таша заставила себя повернуть обратно в катакомбы, она думала, что повторный плен – это самое страшное, что может с ней случиться. Но она даже не подозревала, что может увидеть такое.

Пересилив ужас и отвращение, Таша двинулась дальше. Глаза привыкли к темноте, столбики света из осветительных желобов в стенах позволяли ориентироваться. «Нужно выйти из подземелья наверх, туда, где находится комната с пленницами, может быть, некоторые из них еще живы!» – девушка сжала кулаки, подбадривая себя. Поздно бояться.

План найти Доходягу и вызволить девушек-пленниц казался опасным, но логичным. Даже если ее опять поймают, Артис наверняка приведет помощь. Задача принцессы заключалась в том, чтобы оставить магический след и не потерять дорогу к этим страшным катакомбам…

Стена круто изогнулась вбок. На влажных, омытых текущей с потолка водой камнях девушка увидела зеленый дубовый лист – метку Артиса. Значит, она на правильном пути. За поворотом Таша замерла, ощущая, как гулко застучало в груди сердце. Там, на замшелых плитах лежали растерзанные тела. Белые, уже угасающие лесные эльфийки и между ними темные глыбы – охранники. Таша узнала форму местных тюремщиков – ласточки Волдэя на рукавах с вышитыми глазами-бусинками.

Таша словно приросла к стене, не в силах идти дальше, но, поборов себя, зажмурилась и двинулась вперед. Споткнувшись о труп, принцесса, сдавленно пискнув, растянулась на полу, оказавшись рядом с мертвым охранником, от тела которого остались лишь обглоданные куски. Девушка вскочила и понеслась дальше. В конце коридора затухающий масляный факел осветил темную лужу густой жижи, в которой валялись осколки белых костей и клочки ткани.

– Что здесь происходит, – прошептала Таша, скрещивая руки на груди и судорожно вцепляясь пальцами в собственную робу, – что это… что… что…

Слезы хлынули из глаз, искажая, как линза, едва освещенное пространство. Сердце выбивало бешеный ритм. Бежать! Бежать прочь! Помогать здесь, похоже, больше некому.

Смертоносная тьма вокруг была непроглядной и прочной, как стена. Резко появившаяся из мрака фигура заставила Ташу вздрогнуть от неожиданности. Пришелец подошел вплотную, и принцесса узнала его. Алые огни глаз, горящие под мутной белой поволокой, черная одежда и мечи за спиной. Сердце девушки затрепетало, она не верила своим глазам.

– Фиро, – выдохнула Таша.

Больше она не успела сказать ни слова, потому что темнота позади мертвеца разверзлась, выпуская наружу что-то огромное и стремительное. Почуяв это движение, Фиро грубо оттолкнул принцессу. Девушка отлетела к стене, поскользнувшись на влажных камнях. Сам мертвец не успел повернуться к врагу. Гигантская черная глыба навалилась на него сзади…

Таша сжалась в комок от ужаса, видя, как порожденная мраком тварь с легкостью сбила мертвеца с ног и перевернула на спину. Мускулистая рука прижала Фиро к земле, придавив его грудь. Раздался треск ребер.

Принцесса всхлипнула, и тварь тут же обернулась к ней. Глаз чудовища видно не было, лишь непроглядный свирепый мрак таился под косматой гривой волос.

Поверженный Фиро лежал тихо и даже не пытался сопротивляться. Наклонившись к нему, монстр заговорил.

– Ты чуешь запах, мальчик? – страшный рот скривился с отвращением. – Ты слишком молод и неопытен, чтобы узнать эту мерзкую вонь, а я узнаю, – пустые глазницы поглотили огонь широко раскрытых глаз Фиро, могучая рука еще сильнее придавила мертвеца к полу, – это запах Белого Кролика.

– Белого Кролика? – Фиро рванулся изо всех сил, но чудовище, усмехнувшись, удержало его.

– Лежи тихо, мальчик! Тихо! И тогда Белый Кролик до тебя не доберется. Я помню тебя, я не забыл, что ты сделал, но сейчас не лучший момент для старых дрязг. Сейчас лучшее время, чтобы бежать со всех ног – всем, кто еще остался. И живым, и мертвым…

Вдалеке послышался глухой тяжелый звук, похожий на раскат грома. Монстр тут же вскинулся и повел головой, нюхая влажный, отдающий тухлятиной воздух. Слабый свет далекого факела осветил его огромную темную фигуру, переплетенную клепаной сбруей широкую грудь, черные дыры вместо глаз и четыре руки, увитые мощными мышцами.

– Доходяга! – Таша пришла в себя, узнав в чудовище того, кого так долго и безуспешно пыталась отыскать в этом страшном подземелье. – Доходяга! Перестань, отпусти его сейчас же! – она ринулась вперед, чтобы помочь Фиро.

Не успела принцесса сделать шаг, как четырехрукий монстр сам бросил своего противника и оказался рядом с ней. Таша в страхе замерла перед могучим существом, которое когда-то было беспомощным и почти невесомым. Доходяга успел сильно измениться. Его тело обросло буграми мускулов, костяной гребень на спине заблестел матовыми отсветами, а в глубине глазниц таилась непроглядная тьма.

– Глупый ребенок! – одна из четырех уродливых рук неподъемным грузом опустилась Таше на плечо.

– Ты ведь тот самый ребенок, что разбудил меня во тьме, кормил куриными костями и собственной кровью, а потом нес на руках… – зомби приблизил свою косматую голову к самому лицу принцессы, и девушку обдало мощной волной холодного и пыльного воздуха. Гнилые ноздри мертвеца раздулись, затрепетали, обнюхивая покрытую испариной кожу принцессы. – Ты тот самый, тот самый ребенок.

– Доходяга, я искала тебя, я вернулась, чтобы забрать тебя и этих девушек-эльфиек. Доходяга, это ты убил всех? – К горлу девушки подступали слезы. – Зачем?

– Я лишь насытился плотью тех, кто держал меня на цепи в подземелье много лет, мучая голодом и жаждой. Я не смог совладать с собой. Охранники-эльфы утолили мой голод, а дев, изувеченных ядом, я лишь избавил от мук.

– Но Доходяга! Ты погубил их! А я бежала сюда, надеясь спасти несчастных! – осознавая весь ужас произошедшего, Таша захлебнулась в рыданиях.

– Твоих дев погубили давно, их тела переполнила та богомерзкая отрава, что вызывает ужас и тошноту даже у таких, как мы, – четырехрукий зомби кивнул головой на Фиро, который, поднявшись на ноги, напряженно и внимательно смотрел на страшную руку, удерживающую плечо принцессы. – Белый Кролик пощады не знает.

– Доходяга, – совладав наконец с перебитым всхлипами дыханием, принцесса робко коснулась дрожащей рукой страшного лица слепого зомби, – кто ты?

– Мое имя – Кагира. Запомни его, если хочешь стать некромантом. Я мертвец, такой же, как и все остальные мертвецы, но я знаю, что такое благодарность. И в благодарность я благословляю тебя на путь смерти. Я не знаю, есть ли в тебе хоть капля силы, есть ли способности к обучению. Меня это не волнует. Я благословляю тебя за то, что ты делила со мной еду, что несла меня на руках, спасая от врагов. А теперь уходи отсюда. Беги со всех ног, пока есть возможность убежать.

Кагира-Доходяга снял руку с плеча девушки. От этого ей сразу стало легче дышать. Развернувшись, он медленно двинулся во мрак, остановился на границе света и повернулся к Фиро.

– Забирай ее, мальчик, и уводи отсюда. Тьма сгущается – не дремлет Белый Кролик! И не вздумай сражаться с ним. Он сильнее нас всех, Он – абсолютная, безвозвратная смерть. Положись на свой нюх, отыщи дорогу и беги прочь! – последние слова поглотила густая темнота.

Таша завороженно смотрела вслед тому, кого она знала как зомби-Доходягу. Холодные пальцы Фиро сжали ее запястье. Такое уже было когда-то, и Таша почувствовала себя увереннее.

– Пошли, – тихо сказал мертвец, потянув девушку за собой.

– В коридоре отметки. Зеленые листья дуба. Их оставил эльф из леса.

– Я чую, – кивнул Фиро, его глаза как фонари пробивали толщу густого непокорного мрака, – здесь тяжелая магия, мощный полог наброшен на катакомбы и окрестности. Это место усиленно прятали. Идем.

Фиро шел очень быстро, Таша едва поспевала за ним. Время от времени девушке приходилось бежать, отчего в животе появлялась острая боль. Женская природа, не подводившая никогда раньше, решила сыграть злую шутку. После очередной пробежки принцесса резко остановилась. В глазах заплясали желтые искры, голова пошла кругом, и Таша, охнув, прислонилась спиной к стене.

По ноге девушки пробежала горячая кровавая струйка. Таша задрожала, ощущая, как холодеет кожа от осознания собственной беспомощности и уязвимости. То самое, страшное и запретное для любого некроманта, мужчины или женщины, случилось так некстати. Открытая кровь. Мертвецы не выносят открытой крови, звереют и убивают.

Ужас навалился, парализовал, оглушил, лишая возможности двигаться и думать. Некромантия, казавшаяся до этого успешной игрой, открылась другой своей стороной, мрачной и реальной. Истечь кровью в подземелье, где бродят голодные мертвецы, означало неминуемую погибель. Сквозняки уже растащили по катакомбам живой и теплый запах добычи, доступной, медленной и слабой…

Фиро замер, развернулся и подошел к девушке вплотную. Его мертвые глаза с нарастающими вокруг зрачков бельмами смотрели на нее прямо, не мигая. В их мутной глубине тускло мерцали красные угольки…

Таша затаила дыхание. Страх смешался с тревожным чувством, от которого ей стало не по себе. «Чего он ждет? – подумала она. – Почему не убьет сразу?»

Принцесса инстинктивно подняла руки, и, пытаясь оттолкнуть от себя мертвеца, уперлась ладонями в выступающие под темной кольчугой ключицы. Но непослушные пальцы вдруг сами собой сжались, напомнив принцессе, как в конюшне лаПлава она вцепилась в черный мех на капюшоне его плаща и… Таша запретила себе думать об этом, но непокорная память нахлынула лавиной воспоминаний. Поцелуй ледяных губ в неудержимых волнах вспыхнувшей страсти. И теперь. «Неправильно! Нельзя! Не должно!» – пыталась совладать с собой Таша, но все было напрасно. В мыслях сам собой зазвучал гимн «Из любви восстаньте»… Все неправильно, все не так. Почему не страх, почему такое, сокровенное и запретное? Непристойно, грязно, стыдно. Откуда взялось это чувство? Не может, не должно живое так тянуться к мертвому! Не должно…

Таша вжалась спиной в стену. Ноги не держали, и принцесса медленно осела на пол. Следом за ней опустился мертвец и принялся слизывать кровь с ее щиколотки.

– Не надо, остановись, пожалуйста, – прошептала девушка, ощущая, как сбивается дыхание, а вдохи становятся всхлипами.

Она все еще пыталась оттолкнуть припавшего к горячему кровяному ручью зомби. Но пальцы по-прежнему не слушались ее, предательски вплетаясь в черные гладкие волосы, не желая отпускать, вопреки разуму, правилам и стыду.

– Остановись, – снова взмолилась девушка, – оставь меня, не трогай…

– Зачем врешь, если думаешь по-другому? – Фиро поймал ее взгляд, поднял голову и подул на ташину руку, все еще сжимающую в кулаке прядь его волос. – Запах тела выдает все твои мысли.

На миг его глаза показались Таше необычайно ясными и чистыми, без поволоки, без мути, без мрачного алого огня.

– В моих мыслях лишь страх и стыд. Я стыжусь своей слабости, грязи, несуразности…

– Разве может живое быть некрасивым? Все, что еще живо, – прекрасно. Тебе не понять этого.

Таша вздрогнула, услышав это. Она закрыла глаза, чувствуя, как в груди распускается что-то горячее и трепещущее, как спадают, разбиваясь о камни подземелья, все мыслимые и немыслимые доселе запреты и табу, как бережно касается ее кожи холодная рука, как появляется под коленом жесткое плечо, закидывая наверх ее окоченевшую от страха и холода ногу…

Наверное, в каждом существе таится нежность – нерастраченная, неиспользованная, что однажды прорывается наружу. Есть она даже в мертвой твари, никогда не ведавшей любви и добра. Та самая нежность, предназначенная не встреченным возлюбленным, не рожденным детям, забытым родителям и не обретенным друзьям…

Темнота скрыла все: жесткую ткань откинутого подола тюремной робы, болезненный излом выгнутой мостом спины, черный шелк исполосованных сединой волос, упавших на белое бедро, и ледяную гладь языка, ласкающего пылающую кожу. Только дыхание трепетало во мраке и уносилось по коридорам подземелья, словно терзаемый ветром древесный листок.

* * *

Зрелище было жутким: в паре метров от темной ямы земля разверзлась воронкой, и оттуда показалась черная от сажи рука. То был вовсе не восставший из мертвых, а Ану. Некромант выбрался на поверхность земли, запыхавшийся и усталый, а следом вытянул сверток.

– Что вы принесли? – поспешил к нему взволнованный Франц.

– Доказательства, – хмыкнул Ану, отряхиваясь, словно пес, до тех пор, пока его волосы снова не засияли рыжим огнем.

– Где ваш мертвый спутник?

– Придет позже, – пронзительный взгляд заставил Аро отвести глаза. – Лучше побеспокойтесь о себе, господин сыщик, под землей Фиро не пропадет.

Они поспешили прочь от Милмура. Понимая, что некромант не в духе, Франц не хотел задавать лишних вопросов, но не удержался:

– То чудовище в катакомбах… Вы, похоже, с ним знакомы?

– Похоже на то, – уклончиво ответил некромант и снова полыхнул взглядом в сторону Аро, но на этот раз тот выдержал и глаз не отвел. – Эх, господин сыщик, молитесь, чтобы наши с вами догадки не оправдались.

– И все же, что вас так испугало, Ану? – настаивал Франц. – Как мой партнер по делу извольте делиться догадками, дабы не плодить еще больше тайн и проблем. Кто там, в подземелье?

– Его имя Кагира, он некромант. Вернее, был некромантом при жизни.

– Тот самый Кагира? Ваш Учитель? – прямо спросил Франц, и Ану не стал увиливать:

– Тот самый. Его тело таинственно исчезло после смерти. На этот счет ходили разные слухи: кто-то говорил, будто он воскрес из мертвых, другие шептались, что он в плену у эльфов…

– Была и другая версия, будто его убил один из учеников…

– И не такое еще говорили, – сдержанно улыбнулся Ану. – Но правда в том, что появление Кагиры в подземелье – лишь неприятная случайность. Намного хуже то, что мои догадки о Белом Кролике, скорее всего, оправдаются.

– Что вы знаете об этом Кролике?

– К сожалению, почти ничего. Орден Белого Кролика – мифическая организация, о которой упоминалось лишь в паре книг. Учитель запрещал мне расспрашивать о ней, да и у меня не было интереса до какого-то сборища травников.

– Травников?

– Так писали в книгах. Орден травников, и больше ничего… Тут я бессилен и помочь вам не могу.

– Я вам благодарен, – вежливо кивнул Франц. – По приезду обратимся к Моруэлу, возможно, его темные знания нам помогут.

– Первым делом следует показать ему это, – некромант кивнул на притороченный к седлу сверток.

* * *

Вскоре после отъезда Тамы и Айши в Гиенью Гриву прибыли всадники. Два гоблина скакали на запад и несли северным недобрые вести.

– Проклятие Степи тому, кто совершил такое, – сразу же сообщил старейшинам жилистый длинноносый чужак, спрыгнув с тощего высокого волка, – у нас в Огненных Травах еды не так много, поэтому охотники ходят в Степь далеко на восток и на север. Там нет селений, лишь дикая земля Ханары, свободная и пустая. Несколько дней назад мы отправились за перепелками и дошли почти до северной границы Апара. Мы двигались в высокой траве, а по пути нам встречались слуги Ханары. Властелины Падали брели мимо нас длинной вереницей, и мы, желая узнать, куда лежит их путь, отправились следом. Наконец мы достигли цели и нашли целую гору павших зверей. Смрад стоял жуткий, а слуги Ханары пировали на тех останках, собираясь со всей Степи. Мы осмотрели мертвых зверей, таких никто из наших воинов раньше не встречал. Звери те походили на лошадей с торчащими изо лба рогами. Они не были дикими: на некоторых виднелись остатки уздечек и ошейников. Мы не знаем, как эти существа оказались там, кто провел огромный табун незамеченным мимо нашей деревни и зачем звери были убиты. Похоже, что виной всему чья-то злая воля и злое колдовство…

Гонцы не задержались в деревне и поспешили в северный лагерь, чтобы сообщить о таинственной находке.

А Тама и Айша уже почти достигли Ликии. Они решили не заезжать в город, а обойти его стороной, через северный лагерь. Дорога оказалась на удивление оживленной. Из Степи, воодушевленные и возмущенные свершившейся недавно битвой, шли отряды гоблинов-наемников, готовые присоединиться к северной армии.

Осторожная Айша старалась держаться своих. Девушки примыкали то к одному, то к другому отряду. К путницам относились душевно и дружелюбно. На привалах Тама готовила еду, а Айша, сидя у костра, расспрашивала сородичей о последних новостях. Новостей было много: после гибели предводительницы разбушевались драконы Гильдии, Ликия вступила с северными в союз, лесные эльфы разгневались, и теперь лучше обходить подальше их владения.

– Заедем в лагерь, – обеспокоенно сообщила Айша, – столько всего творится вокруг. Путь в лаПлава может оказаться опаснее, чем мы ожидали.

– Ну, если даже ты боишься, то спорить не буду, – развела руками Тама.

* * *

Ликийские сады тянулись вдоль набережной, обрываясь протоками улиц, освещенных рядами фонарей. Из-за кованой узорной решетки на мостовую выпадали глубокие тени диковинных деревьев. Два всадника рысью пронеслись вдоль ограды и скрылись за высокими воротами, ведущими в глубь сада, где ждал их в своей укрытой ветвями серебристых елей обители старик Моруэл.

Оставив коней у входа, всадники зашли внутрь незаметной землянки. В ней оказалось на удивление просторно. Стены, украшенные мозаикой из вороньего глаза и серого мрамора, не имели окон. Свет исходил от десятка свечей, тусклый и серый.

– Господин Моруэл ожидает вас в своей мастерской, – шепотом произнес единственный слуга – слепец. – Я провожу вас, – он вежливо поклонился и жестом пригласил гостей проследовать по темному коридору.

Чернокнижник работал при полном отсутствии света. Черные трактаты, хранящие на своих сокровенных страницах великое знание, берегла сама тьма, и даже крошечная искра света могла принести гибель всем древним и таинственным фолиантам, что хранились в библиотеке старого Моруэла.

Ану и Франц шли за слепцом, ориентируясь на позвякивание колокольчика, который тот нес в руке. Франц двигался вполне уверенно: до этого он уже посещал убежище ликийского старца. Ану прислушивался к шагам сыщика и старался не отставать. Тьма никогда не мешала некроманту, но теплый, отдающий бумагой воздух и пол без ступеней, постоянно идущий под уклон то вверх, то вниз, сбивали его с толку. Создавалось ощущение небытия, отсутствия пространства и времени, абсолютной пустоты. Лишь перила, отполированные множеством рук, не позволяли идущим выпадать из реальности.

– Пришли, – пояснил слепой слуга.

– Спасибо, Ильзар, ты свободен, – раздался в отдалении хриплый голос.

Нельзя было определить, насколько мало или велико помещение, в котором оказались некромант и сыщик. Не было ни сквозняков, ни эха – ничего, что могло бы указать на размер открывшегося пространства – зал это, комната или пещера. Слуга бесшумно удалился.

– Добро пожаловать, господа, – прозвучал из темноты голос Моруэла, – рад видеть вас живыми и здоровыми.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Ану, – но не могу похвастаться тем же.

– Уж простите старика за издержки его ремесла, – прокряхтел чернокнижник, шурша страницами незримого фолианта, – все, чем я могу помочь в ваших поисках, скрыто на этих страницах.

– Мы возлагаем надежды на ваши познания, – произнес Франц. – Нам сообщили, что вы исследовали тело лесной эльфийки из катакомб и получили некие сведения о том, что творили с ней негодяи-похитители.

– Что за дрянь текла в ее венах? – поддержал сыщика Ану.

– Не все сразу, – прошептал чернокнижник, словно пытаясь придать голосу дополнительную таинственность, – вы молоды и нетерпеливы, но уж позвольте старику не спешить…

И старик начал свой рассказ. Его голос, охрипший от вездесущей книжной пыли, сочился из непроглядного мрака, рисуя картины давнего прошлого…

…Много лет назад, когда могучие эльфийские властители разделили между собой землю, люди, страшась войны, бежали далеко на северо-запад. Там они поселились, укрытые от всемогущих соседей непроходимыми холодными лесами и высокими скалами. Но амбициозным эльфам все равно было тесно, и тогда один из Высоких принцев по имени Ардан отправился с армией на поиски свободных земель.

Он шел через густые чащи, полные диких тварей и ужасных чудовищ, пока не оказался у ворот неизвестного города. Отважный воин тут же велел жителям сдаться. Тогда навстречу завоевателям вышла одна-единственная дева. Она была столь прекрасна, что Ардан потерял дар речи от восхищения. Нежно улыбнувшись незваным гостям, красавица сказала:

– Я не могу отдать тебе город, бесстрашный воитель, ведь на лугу перед его воротами пасутся мои кролики.

В траве неподалеку и правда прыгало целое стадо белых пушистых зверьков. Увидав их, Ардан побагровел от злобы:

– Ах, кролики!? – гневно воскликнул он, дав отмашку лучникам. Через секунду все животные упали замертво, пораженные меткими эльфийскими стрелами. – Нет больше твоих кроликов, дева! Неси мне ключи!

– Хорошо, – смиренно кивнула красавица, – утром я принесу их тебе, о великий!

Когда на следующий день Ардан явился к воротам, дева снова вышла к нему и заявила, что не отдаст ключи по той же причине – пастбище для кроликов. Эльф, недоумевая, посмотрел на поляну и не поверил своим глазам. Кролики, живые и невредимые, скакали по траве, как и прежде. Ардан был вне себя от гнева. Он снова приказал расстрелять кроликов, и снова дева попросила его прийти за ключами утром.

Ден за днем воитель приходил за ключами, все кролики были живы. Наконец Ардан не выдержал: когда хитрая девица в очередной раз вышла к завоевателям, он схватил лук и застрелил сначала кроликов, а потом и ее…

– Эй, жители! – завопил эльф, опьяненный гневом и кровью. – Ваша предводительница мертва! Отдайте мне ключи!

– Подожди до утра, – отвечали жители, – и отдай тело нашей владычицы, мы должны попрощаться с ней.

Уверенный в победе Ардан согласился. Наутро горожане, кроме обещанных ключей, преподнесли ему на серебряном подносе еще один дар – тушку бессмертного белого кролика:

– Отведай этого священного мяса, наш новый владыка, ты поистине достоин вкусить его.

Эльф съел мясо и почувствовал небывалую силу во всем теле. С тех пор он стал неуязвимым: ни стрелы, ни яды, ни болезни не могли сразить его. Так далеко на северо-западе появился таинственный орден Белого Кролика, якобы знающий тайну бессмертия.

Моруэл замолчал. Казалось, он вовсе исчез из темной комнаты, в которой, затаив дыхание, слушали его странный рассказ сыщик и некромант.

– По-вашему, эта байка может быть правдой? – Ану недоверчиво задал вопрос темноте. – Вы и впрямь думаете, что кто-то когда-то открыл секрет бессмертия? Невозможно. Мой Учитель изучил этот вопрос досконально. Я слышал от него про Белого Кролика, но эта тема всегда была запретной. Учитель не позволял мне расспрашивать об этом. Ответьте честно, Моруэл, что вы от нас утаили?

– Вы правы, юноша, – проскрипел старик в ответ, – хоть и снова смотрите на ситуацию лишь с одной точки зрения.

– Простите, Моруэл, но в вопросах бессмертия я полагаюсь на мнение своего Учителя более всего, – резко и, может быть, даже невежливо заявил некромант. Однако чернокнижник не обиделся.

– И все же дослушайте меня, – сказал он тихо. – История о принце Ардане из Волдэя еще не окончена.

– Волдэй, – восторженно повторил за ним Франц. – Продолжайте, Моруэл, мы слушаем вас внимательно.

– Я рассказал вам, господа, ту часть истории, которая, хоть и не слишком известна в широких кругах, но все же доступна тем, кто хотел бы ее знать. Однако мое темное ремесло не было бы столь полезным, если бы я не мог отыскать в своих книгах того, что было сокрыто в веках и искажено до неузнаваемости, и о чем забыли давно и безвозвратно.

Старик продолжил рассказ, который, на первый взгляд, был уже закончен. Но оказалось, что неуязвимость и сила Ардана стали для него страданием. Получив бессмертие, эльф потерял свою душу. Ничто не радовало его – ни власть, ни деньги, ни любовь. Обретя желаемое величие, он потерял все, ибо ничего не осталось внутри его могучего тела. Лишь холод, лишь пустота. От него отвернулись живые, и даже мертвые уходили с пути, не признавая в нем своего. Тогда Ардан бросился в лесные чащи к таинственному кроличьему городу, готовый отдать его жителям все, только бы те отменили свое колдовство. Он метался по лесу, как раненый зверь, но и не смог отыскать этот чудесный город. Ардан так и сгинул в лесах, покинутый и отвергнутый целым миром…

– Видимо, поэтому ваш мудрый Учитель, мой недоверчивый Ану, и не позволил вам узнать тайну Белого Кролика. Ведь бессмертие, дарованное им, оборачивалось не чудом воскрешения, а непоправимой и страшной бедой, – подытожил Моруэл.

– Простите мне мое нетерпение, господин чернокнижник, – честно извинился некромант, раздумывая над услышанным, – теперь я понимаю, что имел в виду Учитель, когда говорил о неприкасаемости Белого Кролика.

– Именно так. Тайна бессмертия оказалась подделкой и обернулась трагедией. В истории уже были случаи, когда амбициозные колдунки, нахватавшись по верхам, пытались испробовать на себе это великое таинство. Все они закончили, как несчастный Ардан.

– Поведайте, в чем суть таинства, Моруэл, вы ведь наверняка знаете секрет, – вмешался Франц. – Я не маг, но смею предположить, что причина бессмертия кроликов не совсем магическая.

– Безусловно, как пишут в своих трудах путешественники Расмус и Ознуэл, бессмертные животные попадались им не раз на севере и западе Королевства, а также на востоке и юге. Там, где произрастает некое растение, именуемое в Черных трактатах Цветком Забвения.

– С помощью него исцеляются раненые животные, но вряд ли можно обойтись одной лишь травкой, чтобы отбирать душу или оживлять мертвецов, – скептически хмыкнул Ану.

– Именно поэтому, нетерпеливый господин некромант, я и поведал вам легенду. Оставьте ваш скепсис и на время забудьте то, чему вас учили. Оживление, воскрешение, поднятие мертвых – все это принадлежит вам, некромантам, по праву. То, что случилось с Арданом, не связано ни с одним из этих действ. Его помешательство скорее походило на опьянение хмелем или дурманным куревом. Цветок Забвения – яд для человека. Вся чудесная сила, полученная Арданом, была лишь бредом его смертельно отравленного разума.

Повисшую в воздухе паузу неожиданно нарушил взволнованный голос сыщика.

– Скажите, Моруэл, ту часть легенды, где жители просят отдать им тело девы, вы цитировали дословно?

– Так, как написано в трактате.

– То есть, – Францу не терпелось подтвердить какую-то важную догадку, – горожане называли предводительницу – именно владычицей? Подобное обращение к правителям в ходу у эльфов, выходит – непокорная дева была эльфийкой.

– Молодец, сыщик! – не удержался от эмоций Ану.

– Вы правы, – согласился Моруэл, – скорее всего, так и было.

– Все детали вроде бы на месте, – озадаченно проговорил Франц. – Белый Кролик, эльфийка, Волдэй. Но ясная картина все равно пока не складывается. Кролик съедает колдовскую траву, жестокий завоеватель из Волдэя съедает кролика, убив эльфийку. В нашем случае эльфийки также гибнут…

– Идемте за мной, – прервал его размышления чернокнижник, – хватит загадок, я покажу вам что-то, что поможет разобраться в случившемся окончательно…

Они прошли по темному переходу в освещенное помещение, а оттуда в зал, дальнюю стену которого скрывал бархатный занавес. Верный Ильзар, проскользнувший следом за гостями, потянул золотые пыльные шнуры и открыл заинтересованным взорам пришедших картину.

– Все письменные оригиналы, хранящие легенду Белого Кролика, – пояснил Моруэл, – далеко не первые. В основном это списки и переводы более древних, уже утерянных книг. Эту картину я переписывал в течение многих лет из источника, который не содержал текста. Перед вами самое древнее дошедшее до нас упоминание о злосчастной легенде. Думаю, вы понимаете, что трактовка изображения – вещь трудная, отсюда множество ложных истолкований. Текст, что я процитировал вам, не исключение. Похоже, его автор додумывал легенду сам, вдохновляясь старинными рисунками наподобие этого. Взгляните внимательно, что вы видите?

Перед Ану и Францем во всей красе предстал знаменитый Ардан. Принц был в парадном одеянии, его великолепный конь носил по-королевски роскошную сбрую. Из ворот города навстречу эльфу спешили жители. Несмотря на далекий от реализма художественный стиль, нельзя было усомниться в том, что жители были людьми. Один из них держал в руках поднос с кроликом. Другие животные в изобилии скакали вокруг Ардана и горожан. Жертвенный кролик на подносе разительно отличался от остальных.

Франц тут же отметил это и задал вопрос чернокнижнику, но старик не успел ответить, его опередил некромант:

– Это не кролик! – сделал вывод Ану. – Разве бывают кролики с человеческими лицами? На подносе – голова лесной эльфийки.

Действительно, в этом не было больше сомнений. Длинные уши, белые волосы, огромные глаза. Казалось, художник попытался изобразить все как можно схематичнее и неразборчивее.

– Совершенно верно, господин некромант, – довольно прищурился Моруэл.

– Тогда все встает на свои места! – просиял Франц. – Смею предположить, что, попав в тело владычицы города и смешавшись с ее плотью и кровью, таинственный Цветок Забвения приобрел неизвестные доселе качества, как способность к оживлению… мнимому оживлению, – осекся он, поймав гневный взгляд Ану.

– Тогда все яснее ясного, – продолжил некромант, – наши эльфийки – всего лишь сосуды для легендарной отравы, которую накачивали в их тела и настаивали, как вино. С ними все понятно. Но не могу взять в толк, для чего прирезали дракона с единорогом? Зачем на ферме плодили белых коней?

– Дракон, эльф и единорог – это Бессмертные Дети! – пояснил Моруэл.

– Дети? – переспросил Франц, внимательно глядя на собеседника. А Ану хлопнул себя по лбу, видимо, вспомнив что-то важное.

– Волшебные существа – так понятнее? Создания первозданного, истинного, древнего волшебства. В старинных книгах их называют Бессмертными Детьми. Они не подвластны законам времени и природы, вечно юные и живые. Их почти не осталось в наше время. Высокие эльфы и полудраконы утратили первозданную магию, связавшись с людьми. Единороги ушли в леса, и теперь их днем с огнем не отыщешь. Все изменилось, стало ненастоящим… – рассказывал Моруэл.

– Я думал об этом, – не удержался Ану, перебивая старого колдуна, – но только сейчас понял. Волшебные твари обладают едиными свойствами. Похоже, наши ненасытные противники собирались изготавливать свою живительную отраву в гигантских масштабах. Всякий раз добывать для этого эльфиек было опасно, да и нереально. Поэтому наш друг Хапа-Тавак решил заменить один из ингредиентов зелья. Он попробовал разные варианты, в итоге появились метисы единорога, плодящиеся быстрее полевых мышей. Но, похоже, хитрый фокус не удался и что-то пошло не так. От полуединорогов решили избавиться, но сделали это недобросовестно. В результате зверюги выжили и заполонили всю округу, а бедные лесные эльфийки все же сложили свои прекрасные головы ради обогащения господ из Волдэя… Одного не могу понять – зачем понадобилось жертвоприношение в Эльфаноре? Оно ведь свершилось после того, как Хапа-Тавак понял, что проку от рогатых коней нет.

– Госпоже принцессе Лэйле пришло известие от восточных гоблинов – в степи нашли трупы коней-метисов. Целую гору трупов. Похоже, животных убили очень давно, прикрыв мороком следы расправы, но по неведомой причине магия разрушилась, и гоблины на них наткнулись, – отметил Франц и тут же пояснил свою мысль, – думаю, алтарь тоже был спрятан под мороком, и убийство произошло незадолго до создания фермы Лон.

– Тогда все сходится, – удовлетворенно улыбнулся Ану, – таинственный северный путь, которого так алчут Высокие эльфы, ведет к заказчику. К тому, кто, сидя у себя на Востоке, за степью, за Апаром, а может и еще дальше, возжелал чуда вечной жизни и готов отдать за это любые сокровища.

Итак, точки над «и» были расставлены. Поблагодарив старика Моруэла за помощь, сыщик и некромант покинули его дом. Оба были довольны результатом, хотя не все еще было разрешено. Таинственная личность, именующая себя Хапа-Таваком – Белым Кроликом, все еще тревожила мысли Франца. Был ли этот персонаж наследником легендарного ордена или искусным магом, неведомо каким образом перенявшим древний навык, не представлялось возможным узнать. Загадкой оставалось и то, куда вел злополучный восточный путь, и то, к кому он вел.

Расставаясь, Ану по-дружески хлопнул Франца по плечу, отчего тот чуть не свалился с лошади.

– Хорошая работа, господин сыщик, честно сказать, не ожидал, что предложенное вами приключение окажется таким познавательным и забавным.

– Вы находите смерть забавной? – устало спросил Франц.

Если для Ану проведенное расследование казалось развлечением, то ответственный сыщик переживал всей душой и потратил столько моральных и физических сил, что сейчас, когда разгадка была уже в кармане, усталость дала о себе знать.

– Я – некромант, – язвительный вопрос раздраженного и измученного Аро вовсе не обидел Ану, – и мы со смертью старые друзья, так что можем иногда пошутить друг над другом. Не принимайте все это близко к сердцу, Франц. Завтра на совете вы отчитаетесь за свою работу и наконец-то снимете этот камень с души. Будьте проще, мой друг, выпейте вина в хорошей таверне, успокойте нервы и меньше думайте о произошедшем.

– Знаете, уважаемый Ану, позвольте уточнить у вас одну вещь, до сих пор меня интересующую. Одну случайность.

– Догадываюсь, к чему вы клоните, – с готовностью ответил некромант.

– Как ваш мертвый Учитель оказался в подземелье?

– Он был пленником Волдэя. Это я знаю наверняка. Похоже, волей случая освободившись от оков узника, старый Кагира сильно осерчал и выместил свой гнев на всех, кого нашел в подземелье. Но даже он поспешил убраться из обители Белого Кролика.

– Не сочтите меня бестактным, но все же, – требовательно вопросил Франц, – кем ваш Учитель был при жизни?

– Кем был, тем уже не является, – отмахнулся Ану, но, поймав цепкий взгляд Франца, ответил туманно и холодно, – могучим воином, непревзойденным магом, смиренным отшельником… Глупым романтиком и изувеченным проклятьем уродом, – добавил он в конце резко и зло. – Он мог стать великим, но отказался от всего ради своей безумной идеи – познать тайну воскрешения!

– Ясно, спасибо, – благоразумно завершил диалог Франц, видя, что некромант вышел из себя, поддавшись воспоминаниям прошлого, и добавил с пониманием. – Вам тоже следует отдохнуть, Ану.

На том они и расстались. Франц отправился во дворец со срочным докладом о проделанной работе, а Ану, получив расчет, для начала решил насладиться роскошью предоставленных ему апартаментов.

* * *

Тайны. Загадки. Не выведать их все, не отгадать. Сколько миль можно пройти в погоне за неведомым, сколько книг прочесть, сколько мыслей передумать. Но можно ли все познать до конца?

Казалось, сама природа втянулась в полную неожиданностей игру, обрушившись на Ликию стеной небывалого в этих местах снега. За одну ночь город словно поседел. Крыши, мосты, деревья, – все было укрыто снежным одеялом.

Принцесса Лэйла в ту ночь не спала и с пережимающей сердце тревогой смотрела, как исчезает под белым саваном ее город. Закутавшись в бархатную накидку, почти не дающую тепла, она неслышно прошла на веранду и, поежившись, оглядела Ликию. Все было первозданно белым, лишь у самого горизонта возносила из снегов свои корявые зубцы недостроенная стена…

Как и ожидал Ану, через пару дней вернулся Фиро. На руках он нес девушку, ту самую, живую, найденную им в катакомбах. Она оказалась настолько израненной и истощенной, что в ней сложно было узнать принцессу лаПлава, которая и в лучшие свои времена не славилась великой красой. Но ее ценности в качестве свидетеля это не умаляло.

Почти все, что рассказала о своих злоключениях Таша, соответствовало догадкам сыщика и Ану. Некромант усмехнулся, узнав, как случайное освобождение плененного Кагиры полностью разрушило планы неуловимого Хапа-Тавака. Усмешка эта не была веселой, ведь то, что именно восставший из мертвых Учитель томился в подземелье ласточек, наводило на нехорошие мысли. Кагира не зря понадобился врагам: именно он всю свою жизнь стремился познать секрет воскрешения. Однако, сильный и мудрый при жизни, после смерти своей стал еще изворотливее и опаснее.

Ану непроизвольно передернул плечами, ощутив, как глухой болью отдалась в позвоночнике старая травма. «Что Он будет делать теперь? Прятаться или мстить?» – размышлял некромант с тревогой. Шестое чувство подсказывало, что не за горами встреча с Учителем, на которой придется объясняться за прошлое, а может и вовсе погибнуть. Вскоре мысли о грядущей встрече покинули его. Из лагеря северных пришли известия, что плененный дракон сбежал…

Тем временем в столицу Королевства прибыл Тианар. Принц явился к Королю со скорбными вестями о таинственной гибели наследницы Нарбелии. Эльф уверял, что принцесса пала жертвой заговорщиков с севера. Тех самых безумных колдунов, что устроили кровавое приношение в Эльфаноре. Неожиданная гибель любимой дочери привела Короля в ярость, и он принялся собирать все скудные силы страны для того, чтобы снова кинуться на север.

Сам же Тианар не остался в обеспокоенном горькой новостью Королевстве. С тяжелым сердцем он отправился ко двору Высокого Владыки. Мысли о Нарбелии терзали его душу, но холодный расчетливый ум успокаивал тем, что ситуация в подземелье вышла из-под контроля не по его вине. Нападение чудовищной твари, убившей всех воинов Волдэя, вынудило эльфа спасать собственную жизнь, не думая о том, что случилось с его венценосной подругой.

Лорд Фаргус, покинув наконец лаПлава, вернулся к королевскому двору один. Перед самым отъездом в столицу мертвец Хайди исчез без следа. Лорд искал его по всему замку, пока не обнаружил записку на столе в собственных апартаментах: «Простите, лорд, но я вынужден покинуть вас на время. Того требуют дела. Рассчитываю на то, что результаты моих поисков будут полезны нам обоим».

* * *

Тама и Айша ехали на юго-запад. Дорога была неспокойной. Она проходила по самой границе с эльфийским лесом, а в свете последних новостей это было весьма опасно и страшно.

Покачиваясь на коне, девушки с тревогой оглядывали высокие золотостволые сосны, из густых крон которых за ними следили внимательные глаза притаившихся лучников.

Лесные эльфы, не заметные среди буйной зелени, ничем не выдавали своего присутствия, однако их свирепые взгляды девушки ощущали спинами. Напуганная Тама зажмуривала глаза, прижимаясь к гоблинше. Та хмурилась и сдерживала коня, заставляя его идти как можно медленнее. Пастушка вздрагивала и подпрыгивала в седле, стоило только огромному Таксе хрустнуть раздавленной шишкой или веткой.

– Не вздумай заорать, – еле слышным шепотом предупредила ее Айша, – и не двигайся, мы сейчас на прицеле у лучников, а их не меньше дюжины.

– Страшно, – пожаловалась Тама, – взгляды спину так и сверлят…

Вскоре эльфийская граница кончилась, и путницы вздохнули спокойно. Наконец они достигли лагеря и остановились там, чтобы передохнуть, отыскав своих – гоблинов-наемников из Гиеньей Гривы и соседних деревень.

За время простоя передвижной лагерь обжился и больше походил на поселок. Рядом с походными палатками выросли большие шалаши и даже нехитрые домики, сложенные из камней и бревен, покрытые травой, ветками, обломками трофейных щитов и конских доспехов.

Все казалось на удивление мирным и спокойным, но только внешне. Атмосфера здесь царила напряженная. Каждый день приходили новости из Ликии и Королевства. Казалось, война замерла на время, готовясь разразиться с новой силой и обещая быть еще более кровопролитной и отчаянной…

Айша влетела в палатку, запыхавшаяся и воодушевленная.

– Ты знаешь, что в лагере говорят?! – прокричала она. – Не поверишь!

– Не тяни, Айша! – Тама взволнованно прижала руки к груди, по тону гоблинши понимая, что она узнала что-то хорошее.

– Господин некромант из северной армии и какой-то важный ликийский сыщик разворошили гнездо Высоких негодяев, которые украли лесных эльфиек для каких-то гнусных колдовских дел.

– Какой ужас! – ахнула пастушка. – Господа Высокие эльфы не вызывают у меня доверия, но чтобы заниматься черной магией, такого о них я и подумать не могла…

– Да к черту их, – только отмахнулась гоблинша, – пусть летят в тартарары эти господа! Главное-то в другом! Говорят, что прятались они в подземном убежище, и случилось там нечто такое, о чем мне никто толком и рассказать не смог. Ясно только, что побоище там было знатное, и когда господин некромант и господин сыщик негодяев отыскали – поздно было, потому что все в том подземелье уже лежали убитыми.

– Ужас, – снова повторила Тама, – так чему ты так радуешься? Объясни мне, наконец?!

– А ты дослушай, – нахмурилась Айша, – из подземелья живой привели одну-единственную девушку – принцессу свободного замка.

– Таша! – выдохнула Тама, округляя глаза и открывая рот. – Это она! Она жива!

– Жива, – Айша радостно потрясла подругу за плечи, – наверняка жива! Так что, пастушка, собирайся в путь немедля!

* * *

Лошади размесили копытами грязь, превратив улицы столицы Королевства в непроходимое серое болото. Закопченный дымом каминов снег падал с крыш на головы прохожих, пробирающихся по узким улицам жилого квартала и клянущих непогоду. Дворцы и храмы находились в другой части города, а здесь, в бедном районе на окраине, сложно было и помыслить о роскоши и величии.

Тонконогий золотисто-розовый жеребец по колено утопал в грязи и передергивал гладкой бархатной шкурой. Его всадник – Высокий эльф с исполосованным шрамами лицом и коротко остриженными волосами – кутался в плащ из волчьих шкур. Отыскав перекошенную вывеску с увитой хмелем пивной кружкой, он спешился и, оставив жеребца у коновязи, вошел внутрь. За дальним столом Камэля ждал человек.

– Простите за опоздание, проклятый снег засыпал все дороги.

– Рад видеть вас живым. Не тратьте время на оправдания, – человек склонил голову и отхлебнул из старой деревянной кружки, – садитесь, мой друг, в ногах правды нет, и поведайте мне о случившемся.

– Роковая случайность, – Камэль остался стоять, проигнорировав предложение собеседника.

– Случайность? Вы держали в подземелье монстра и не сказали мне об этом? – голос звучал доверительно и мягко, гармонируя с полумраком, царящим в небольшой дешевой таверне королевской столицы.

– Это всего лишь недоразумение, господин. Мы не знали о чудовище, – Камэль склонил голову, демонстрируя раскаяние. – Катакомбы достались нам от прежнего хозяина – черного мага. Это был сумасшедший старик, он сам не ведал, что происходит и хранится в его убежище.

– Друг мой, не разочаровывайте меня своим невежеством. Ваш сумасшедший старик – не кто иной, как Ларсон Волли, тот самый маг, что пленил четырехрукого зомби Кагиру и держал его на привязи в подвале, желая выведать тайну бессмертия, которую тот якобы знал.

– Я воин, а не историк, – ответил Камэль коротко и жестко.

Панибратски-наставительный тон, который позволял себе его собеседник, оскорблял гордого эльфа, но перечить обидчику он не мог.

– А жаль, мой друг, жаль. Досадная ошибка получилась. И теперь придется тратить время, искать новых магов вместо Орона и Игана, все переделывать, заново собирать материал. Лесные эльфы переполошились, и детский фокус с договором больше не пройдет. Думаете, все так просто?

– Не думаю, – процедил сквозь зубы Камэль, чувствуя себя нашкодившим ребенком, которого учитель отчитывает за шалость.

– Не сердитесь на меня, мой друг, неудача огорчила меня, и я стал излишне язвителен.

Скрипнул стул, отодвигаемый от криво срубленного дубового стола. Человек поднялся и подошел к Камэлю вплотную. Он был почти на голову выше эльфа и шире в плечах. Его лицо скрывал капюшон добротной холщовой накидки, застегнутой на груди серебряной брошью в виде стилизованного василька. На пальцах, скрытых кожаными белыми перчатками, сверкали кольца в виде листьев и цветов. Камэль невольно вздрогнул, когда эти пальцы ободряюще коснулись его плеча.

– Послушайте меня, друг Камэль, досадная заминка, остановившая нашу работу, всего лишь мелкая неприятность. Если понадобятся эльфийки, мы их достанем, не хитростью, так силой. И еще кое-что. Я слышал, что дракон Тоги, попавший в плен к северным, сбежал. Поймайте его, на первое время он заменит нам эльфиек, я давно планировал использовать его тушу для приготовления эликсира, но глупая королевская шлюшка взяла зверя под опеку и держала при себе, как комнатную собачку. Я говорил, что тщеславие не доводит до добра, – человек усмехнулся, и Камэль снова вздрогнул от этой усмешки, – так что прошу вас, мой друг, займитесь делами скорее.

– Я понял вас, господин, – кивнул эльф, раскланиваясь и направляясь к выходу.

– Доброго вам пути и удачи в делах, идите, – прозвучало вслед.

– Благодарю вас, господин Хапа-Тавак, – не оборачиваясь, бросил Камэль, выходя из таверны.

* * *

Таша постепенно приходила в себя. В Ликии девушку устроили в том же гостевом доме, где остановился некромант Ану. Для наблюдения за здоровьем к принцессе приставили доктора. Слухи о том, что наследница лаПлава наконец нашлась, быстро долетели до Ташиной родни, и лорд Альтей, несказанно обрадованный известием, тут же отправил экипаж, чтобы вернуть племянницу домой.

По правде сказать, Таша успела соскучиться по дому. Не привыкшая к кочевому образу жизни, оставшись без друзей, пережив страшный плен и не менее страшный побег, она не знала, что делать дальше. Сил, чтобы думать и решать, совсем не осталось.

Мысли бились в голове, крутя калейдоскоп воспоминаний. Тама. Айша. Где вы сейчас? Ришта. Нанга. Живы ли вы? Фиро… Едва подумав о нем, Таша вздрогнула и обхватила себя руками за плечи. В груди распустились горячие цветы, обжигающие и не дающие дышать. Объяснить свои чувства и ощущения девушка не могла, а то, что произошло в катакомбах, раз за разом всплывало в памяти, заставляя щеки пламенеть румянцем. Как такое вообще могло случиться, как дозволила она себе даже подумать…

Некромант собирался покинуть Ликию. Побег Тоги огорчил и встревожил его. Дракон – сильный враг, злопамятный, мстительный и принципиальный. Размышляя об этом, Ану упаковывал в седельные сумки золото, щедро выплаченное ему из городской казны. Отъезд был запланирован на утро…

…Проснувшись рано, принцесса наспех оделась и поднялась на крышу. Холодные мраморные ступени прожигали холодом тонкую кожу домашних туфель, нижнее платье, не стянутое поясом-корсетом, трепетало от быстрых шагов, пропуская к согретой сном коже ледяной утренний воздух.

Крыша гостевого дома представляла собой обширную смотровую площадку с садом и фонтанами. Теперь фонтан отключили, а клумбы с цветами превратились в снежные холмики.

У самого края, переминаясь с одной лапы на другую, приплясывал огромный виверн. Звякая начищенной сбруей, монстр то и дело запускал острые зубы в растопыренные морщинистые пальцы когтистой лапы, выгрызая налипший снег. Сидящий на нем черный всадник скинул капюшон и повернулся навстречу спешащей к нему девушке. Та остановилась, не решаясь подойти ближе. Порывистый ветер трепал подол платья и короткие волосы принцессы.

Кто видел любовь в розах и голубях, никогда не узнает ее под уродливой страшной маской. А тот, кто не видел никогда, не догадается… Любовь – оборотень, грозный и могучий. Она рыщет по свету, оборачиваясь то жалостью, то болью, то страхом, то состраданием, то дружбой. У нее тысяча лиц, тысяча разных масок. В нее трудно поверить тем, кого убедили в собственной ничтожности и незначительности, кому внушили, что любви достойны лишь небожители. Но любовь решает сама, сталкивая неверящих, проклятых и обреченных – всех, кто не посмел бы и мечтать о том, чего достойны лишь романтические герои из древних баллад…

– Фиро, подожди, я должна тебе сказать… – Таша осеклась, задыхаясь обжигающим воздухом.

– Иди, не говори ничего, – голос мертвеца, как всегда тихий, звучал еле слышно.

– Позволь мне сказать, – настояла Таша.

Она подошла вплотную к виверну и взяла его за повод.

– Я знаю, что ты скажешь. Я боюсь того, что ты скажешь.

Мертвец тронул чудовищного зверя, понукая идти, но девушка настойчиво удержала монстра за узду. Виверн заворчал и испуганно, непонимающе мяукнул. Поймав взгляд Таши, Фиро болезненно прищурился, словно ослепленный ярким лучом солнечного света:

– Не говори зря, не трать слов. Ты же сама все понимаешь.

– Понимаю.

– А если понимаешь – беги прочь. Я для тебя лишь погибель. Что я могу дать тебе, кроме смерти и тьмы? Такие, как я, хуже прокаженных, ибо те еще живы, а во мне давно нет ни жизни, ни души. Не тянись к грешникам, принцесса, их не спасти, проклятый не найдет прощенья и тебя утащит за собой во тьму.

– Разве только святые достойны любви? – с мольбой спрашивала принцесса, ощущая, как холодный ветер, словно змея, обвивает ее тело. – Разве не ты приходил ко мне на помощь в самые страшные дни моей жизни? Разве нет у меня прав на выбор и благодарность?

– Твое главное право – жить. Поняла?

Фиро смотрел на принцессу сверху вниз, и его незамутненные глаза сияли, отражая небо, изрисованное белыми перьями облаков. Отпустив повод, он наклонился и, протянув руку, коснулся Ташиной щеки. Девушка закрыла глаза и прижалась к жесткой шершавой ладони, мечтая о том, чтобы этот миг продлился как можно дольше. И мертвец не спешил убирать руку, не в силах оторваться от живого тепла, согревающего напряженные холодные пальцы.

Виверн фыркнул и дернул головой. Фиро молниеносно подхватил поводья, а Таша отошла в сторону, пропуская огромного крылатого зверя, который в развалку двинулся к краю крыши. Он сделал несколько шагов, неуклюже запрыгал и, оттолкнувшись от невысокого бордюра, взлетел. Таша смотрела вслед всаднику на черном монстре, пока тот не превратился в черную точку.

* * *

Таша ждала, когда за ней приедут из лаПлава. Мысли о доме почему-то не радовали. На душе стало пусто и мрачно. Дом. И что дальше? Снова Байрус с его мамашей? А если нет, то что? Ведь там не будет веселой Тамы, не будет даже Черныша. Да и как она посмотрит в глаза родным? Блудная овца, вернувшаяся в родное стадо.

Ночами принцесса не спала, сидела на подоконнике, глядя в сад, как делала когда-то в лаПлава. За окном шел снег, безжалостно погребая под белым пологом двор и дорожки сада, вычищенные слугами днем. Там и тут из-под снежных куч тянули цветастые головки еще живые цветы. Тропические растения, заполонившие сад, почернели и скукожились, не выдержав холодов. А снег все падал, и к середине ночи сугробы почти доросли до окон.

Закутавшись в меховой плед, Таша села на кровати, так и не переодевшись в ночную сорочку. Тишина, глубокая и спокойная, какая наступает только в снежную зимнюю ночь, погасила звуки. Не пищали мыши, не шептались за стенами слуги, кони не храпели во дворе. Лишь один звук, едва слышный, неожиданно нарушил эту монолитную гармонию безмолвия. Кто-то тихо поскреб подоконник. Таша подумала, что ей почудилось, но скрежет повторился снова.

Встревоженная нехорошими предчувствиями, девушка выглянула в окно и вздрогнула. Под стеной, по колено утопая в снегу, стоял Кагира. В его пустые глазницы забился снег, который не могло растопить холодное тело зомби. Белая снеговая полоса шла с головы на спину, словно грива седой гиены. Иней блестел на складках длинного широкого плаща, скрывающего огромную, как валун, фигуру.

– Открой мне окно, дитя. Открой, – казалось, что свистящий голос сочится сквозь стены.

Таша медлила, но Кагира был настойчив, и, завороженная, она подчинилась. Сдвинув засовы, распахнула легкие деревянные створы, впуская в комнату ночной холод. Темной тенью мертвец метнулся внутрь, тут же заполнив собой объемное на первый взгляд пространство.

– Что тебе нужно? – дрогнувшим голосом спросила принцесса, пятясь к двери.

– Ты, дитя. Ты мне нужна. Я пришел за тобой, – дружелюбно ответил монстр и, как обычно, по-собачьи сел на ковер, упираясь одной парой рук в пол, а другую скрестив на груди.

– Зачем я тебе? – Таша похолодела от страха, понимая, что жизнь ее висит на волоске, ведь убежать от Кагиры невозможно.

– Хочу взять тебя в ученики, – зомби миролюбиво склонил голову, и из пустых глазниц ручейками потек растаявший снег.

– Какой из меня ученик? – не поверила девушка. – Я ничего не умею, у меня нет ни дара, ни таланта.

– Не обижай меня, дитя, ведь не нужно быть хорошим учителем, чтобы сделать гения из гения. Я выбрал тебя.

– Не хочу, – решительно отрезала Таша. – Я уже поняла, что искусство некромантии не по плечу слабым девам.

– Не пытайся обмануть меня. Слепого не одурачить словами. Я слышу фальшь в твоем голосе, так что не лги себе.

Таша не ответила, снова отрицательно помотав головой.

– Эх, принцесса, ты упряма, как все дети. Зачем спорить с тем, что предрешено? Что останавливает тебя, что держит?

– Меня ждут дома, я соскучилась по родным и друзьям.

– О чем ты, дитя? Родным ты не нужна, а друзья… Вспомни, сколько бед свалилось на них из-за тебя? Так что слушайся меня, слушайся старого Кагиру.

Зомби принялся раскачиваться из стороны в сторону, и Таша невольно повторила его движения, впадая в транс. Мысли расплылись, все заготовленные аргументы испарились, и лишь слова Кагиры казались теперь истиной, единственной и неоспоримой.

– Мы пойдем с тобой вместе на юго-восток, и я научу тебя всему, что знаю.

– Мы пойдем, – завороженно повторила Таша, но, собравшись с мыслями, снова попыталась возразить четырехрукому мертвецу. – Я не хочу идти!

Поняв, что транс не подействовал, Кагира перестал раскачиваться, и Таша тут же почувствовала, каким ясным стало сознание. Не дав девушке собраться с мыслями для нового настойчивого протеста, зомби выложил свой последний, решающий козырь:

– Идем, дитя. Ты не пожалеешь. Я научу тебя всему, что знаю. Я дам тебе силу, и ты сумеешь защитить друзей и отстоять свой замок. А еще, дитя, я научу тебя тому, чему не учил других учеников. Я открою тебе тайну воскрешения, – длинная рука протянулась к девушке и коснулась ее груди, ногти-серпы блеснули в опасной близости от Ташиного лица. – Ты сумеешь помочь тому, кто держит в своих холодных руках твое бедное сердце.

– Помочь Фиро? – выдохнула принцесса, понимая, к чему клонит ее страшный собеседник. – Не шути так, никому не подвластно бессмертие, даже адскому Кролику, даже тебе… Что смогу я? Неумелая и неспособная. Мне понадобится тысяча жизней, чтобы научиться хотя бы трети ваших умений!

– Пойми, дитя, дело не в силе и не в способностях. Я открою тебе секрет! Есть умения, которые гораздо важнее и полезнее.

– Какие же?

– Например, умение любить.

– Любить? – непонимающе переспросила принцесса.

– О да, дитя, любовь, что рвет и греет тебя изнутри, – это и есть то самое, заветное и необходимое. Ведь без любви не рождается ничего, не рождается и не живет. И не возрождается из небытия.

Таша вздрогнула, и Кагира одобрительно кивнул, буравя ее дырами пустых глаз:

– Соглашайся, будь смелой, сделай шаг.

– Я согласна, – решилась она наконец…

В груди тяжело и обреченно стучало сердце. Тоска по дому стала невыносимой и щемящей. От предстоящего пути веяло смертью и тьмой, но отказаться Таша уже не могла. Она чувствовала, что трудный выбор опасен, но верен.

Накинув сапоги и плащ, принцесса выскользнула в окно вслед за нетерпеливо оглядывающимся Кагирой и, утопая в снегу, побрела следом за ним. Таша не знала, что гонцам из лаПлава остался лишь день перехода, а в сторону Ликии скачут по ночной дороге полные надежды Тама и Айша, и гоблины в Гиеньей Гриве ждут добрых вестей…

Солнечный луч отразился в створке распахнутого настежь окна. В пустой комнате царил холод. Иней сверкал на неразобранной постели и на хрустальных подсвечниках, изображающих кентавров-факелоносцев. За окном напрямую в сад вели следы, теряясь за деревьями…

В то время Таша была уже далеко от гостевого дома. «Будет трудно, но, кажется, настало время взрослеть», – подумала она, разглядывая скрытую плащом горбатую спину Кагиры, и, сжав кулаки, решительно зашагала вперед.

Content

Жанна Лебедева
Гнев единорога

Часть первая. Жертва единорога

Часть вторая. Храм Святого Волка

Часть третья. Белый Кролик