Любовь Федоровна Воронкова

Рыбка конхито

Ваня делал уроки, а в соседней комнате разговаривали девочки: его старшая сестра Вера и её подруга.

— Я маме подарю шесть носовых платочков, — сообщала Вера, — все уголки вышитые. А ты?

— А я — воротничок, тоже вышитый, — отвечала подруга. — А бабушке…

Ваня дальше уже не слушал.

«А что же я-то? — спохватился он. — Ведь сегодня же восьмое марта!»

Ваня тут же достал свою копилку деревянный бочоночек. Эта копилка была и хорошая и плохая. Хорошая — потому, что крышечка у неё открывалась и всегда можно было проверить, сколько там денег. А плохая — потому, что когда посмотришь, сколько там денег накопилось, то уж как-то обратно класть их не хочется, и никаких сбережений не получается.

Но сейчас там, на счастье, что-то было. Ваня высыпал на стол все гривенники и двугривенные — сосчитал: два рубля восемьдесят копеек. Что же купить? Ваня недавно разбил сахарницу. Может, сахарницу и купить? Пожалуй, не хватит денег. Хорошо бы купить электрический утюг — их испортился. Но на утюг денег и подавно не хватит.

И вдруг Ваня придумал. И как это ему сразу в голову не пришло! Рыбку — вот что он купит маме! Хорошенькую рыбку, вот такую, как плавает у них в школе, в аквариуме. Она такая красивая, эта рыбка, она так блестит, и, потом, она живая, не то что сахарница или утюг!

Отложив книги, Ваня взял свои два восемьдесят и отправился за рыбкой. Он знал, что рыбки продаются где-то на Кузнецком мосту.

Ваня шёл бодро, катался мимоходом на длинных ледяных лужицах около тротуаров и напевал что-то.

— Ванёк, ты куда? — окликнул его случайно повстречавшийся товарищ.

— Хочу рыбку купить, — ответил Ваня.

— Рыбку? — удивился товарищ. — А куда же ты её посадишь?

Ваня остановился:

— И правда! Банку забыл взять!

Он повернулся и побежал обратно домой за банкой. А товарищ посмеялся ему вслед:

— Эх ты, голова с ушами!

Банку было достать не так-то просто. На полке стояло их несколько. Но в одной была соль, в другой — крупа, в третьей — лавровый лист, а в четвёртой — опять как будто бы соль.

«Почему это две банки будет соль занимать! — подумал Ваня. — Пусть в одной».

А когда пересыпал, то понял, что пересыпал соль в сахарный песок.

— Ух! — вздохнул Ваня. — Вот уж правда — голова с ушами!

Но раздумывать и расстраиваться было некогда. Он сполоснул банку и побежал на Кузнецкий мост.

Наверно, каждый московский человек, когда был маленький, думал: «А как же это на мосту люди живут?» Ваня тоже так думал, когда учился в первом классе. Но потом его папа взял с собой, когда ходил покупать охотничью сумку, и магазин этот был на Кузнецком мосту. С тех пор Ваня и знает, что это никакой не мост, а хорошая, весёлая улица и на ней множество магазинов.

Ваня вошёл в магазин, и его сразу оглушил птичий щебет. В огромных, до потолка, клетках порхали и щебетали изо всех сил весёлые чижи. Из соседней клетки спокойно поглядывали морские свинки. Внизу, под большой лампой, толпились жёлтые цыплята, а рядом, в полутёмной клетке, как будто не было никого, но висела карточка. Ваня прочёл: «Крысы» — и улыбнулся: что было бы с мамой, если бы он купил ей крысу!

В магазине было много народу, особенно ребят-школьников. Всего теснее было у прилавка, где продавались рыбки. Ваня подошёл туда — и целое подводное царство раскрылось перед его глазами. Вода казалась зеленоватой от водорослей, от морских и речных трав. Среди этого зелёного подводного сада плавало множество рыбок: и золотые, и серебряные, и оранжевые с чёрным, и чёрные с золотом…

Какую же купить маме?

Ваня протолкался к аквариуму, где медленно плавали золотые рыбки. Они сверкали под лампами золотой чешуёй, шевелили прозрачными хвостиками, и одна была красивее другой!

— Дайте мне десять малявок! — попросил кто-то из ребят.

«Чудаки, — подумал Ваня, — покупают малявок! Уж если купить — так золотую».

И он выбрал оранжевую, с чёрными плавничками.

— Дайте мне вот эту! — громко сказал Ваня.

Девушка-продавщица подошла с сачком к аквариуму.

— Пять рублей, — сказала она.

— Пять рублей? — удивился Ваня и поспешно добавил: — Нет, тогда не надо.

— Пороху не хватает! — улыбнулся невысокий черноглазый парнишка, стоявший рядом.

Ваня покраснел и снова начал разглядывать рыбок. Но теперь он уже не только на рыбок, а и на цену смотрел.

— Купи конхито, — сказал Ване черноглазый парнишка. — Очень красивая рыбка!

Рыбки конхито плавали стайкой — маленькие, почти круглые, похожие на серебряные монетки.

«Два двадцать, — прочитал Ваня. — Хорошо, эту купить можно».

Девушка достала ему сачком рыбку из аквариума, и Ване уже казалось, что именно эту маленькую, круглую, серебряную ему больше всего и хотелось купить!

Черноглазый парнишка тоже сделал покупку. Но Ваня не видел, кого он купил, — парнишка обернул свою банку бумагой.

— Хочешь, и тебе листок дам? — сказал он. — У меня осталось…

Ваня взял листок и тоже обернул свою банку — рыбке так спокойнее. Почувствовав, что у него развязался шнурок на ботинке, Ваня поставил свою баночку на прилавок и нагнулся. А когда завязал шнурок, то взял банку и пошёл. На сердце было радостно: серебряную рыбку, весёленькую, живую, — вот что он подарит сегодня маме! А то, подумаешь, вышитые платки!

Дойдя до конца Кузнецкого, Ваня остановился: ему захотелось посмотреть, как чувствует себя рыбка. Он осторожно раскрыл бумагу, заглянул в банку и… чуть не выронил её из рук. В банке сидел тритон, тёмный, полосатый, похожий на змею, и, вытаращив глаза, глядел на Ваню.

— Ой! Что это такое? — прошептал Ваня.

И вдруг вспомнил, что когда брал свою баночку с прилавка, то ему показалось, что она стоит не на том месте, куда он её поставил… Наверно, это тот черноглазый мальчик, который дал Ване бумагу, ошибся и унёс его рыбку, а ему оставил своего тритона. Ваня опрометью бросился обратно в магазин: не дарить же маме такое страшилище!

Но черноглазого мальчика уже не было в магазине. Ваня чуть не заплакал. Подумав немножко, он протолкался к прилавку и спросил у продавщицы:

— А можно тритона на рыбку обменять?

— Товар не обменивается, — сказала девушка. — О чём же ты думал, когда вместо рыбки тритона покупал?

— Я не покупал. На что он мне! — ответил Ваня и рассказал, что случилось.

— О, я знаю! — заявил маленький краснощёкий парнишка. — Это ребята из нашей школы тритона покупали. Пойдём!

Школа эта оказалась недалеко. У ворот кучкой стояли школьники, и среди них — знакомый Ване черноглазый мальчик. Ребята, похоже было, ссорились:

— Ну на что нам ещё рыбка? У нас же много таких рыбок! А тритона — ни одного!

— Да я и покупал тритона…

— Покупал тритона, а купил рыбку?

— Вот он, ваш тритон! — закричал Ваня. — Вот он! — И подбежал к ребятам.

Усталый, со сдвинутой на затылок шапкой, возвращался Ваня домой. Дорогой он то и дело поглядывал на свою рыбку: жива она? Плавает ли? А может, ещё и потому так часто на неё поглядывал, что боялся, как бы она опять не превратилась в тритона.

Но рыбка была весёлая, сверкала в банке круглым серебряным комочком и в тритона не превращалась.

Беда подстерегла Ваню у самых ворот его дома. Заглянул он ещё раз в банку, а ступеньку под ногами не заметил: споткнулся, упал, банка с рыбкой вылетела у него из рук, ударилась об угол и разбилась на мелкие куски. Ваня вскочил, бросился искать рыбку. Рыбка, словно серебряная блёсточка, чуть-чуть трепетала на снегу. Ваня взял её в ладони и побежал домой.

Мама уже пришла с работы и с очень довольным видом разглядывала Верин подарок — носовые платочки с вышитыми уголками.

— Бегает где-то целый день! — сказала Вера. — У мамы праздник, а он…

— Я за подарком бегал! — торопливо возразил Ваня. — Мама, вот я тебе подарок принёс! Это не простая рыбка — это конхито!.. Вот она!

И он, раскрыв ладонь, показал маме маленькую, почти круглую серебряную рыбку.

— Какую-то дохлую рыбу принёс! — сказала Вера. — Хоть бы живую!

— А она ещё будет живая — правда, мама? Вот я сейчас её пущу в воду…

С этими словами Ваня схватил из шкафа стакан, налил в него воды и пустил туда рыбку. Рыбка слабо шевельнулась в воде, чуть-чуть дрогнула маленькими жабрами.

— Мама, она оживёт, правда? — с тревогой спросил Ваня. — Я ведь хотел тебе живую…

— Она, конечно, оживёт! — сказала мама. — Обязательно оживёт!

И, проведя рукой по вспотевшему лбу Вани, добавила, ласково улыбаясь:

— Пойди умойся, сынок!

Content

Любовь Федоровна Воронкова
Рыбка конхито