Марина Серова

Карнавальная ночка

Глава 1

— Танька! Иванова!

Зычный мужской голос разнесся по торговому комплексу «Арлекино», словно громовые раскаты, невероятным образом умудрившись перекрыть гвалт доброй сотни голосов гомонящих покупателей, бодрой, вселяющей оптимизм музыки и надоедливой аудиорекламы. В преддверии новогодних праздников торговый комплекс был до отказа набит любителями предпраздничного шопинга. Женщин сюда влекло желание приобрести сногсшибательный наряд, чтобы в новогоднюю ночь блистать в окружении своих менее удачливых товарок. Мужчин — необходимость сопровождать этих самых женщин. Кто-то спешил закупиться подарками для многочисленной родни. Кому-то досталось ответственное задание — присмотреть недорогие, но памятные безделушки для всего трудового коллектива, в виде общественной нагрузки, естественно. Независимо от первоначальной мотивации, попадая в царство мишуры, разряженных елок, запаха мандаринов и шоколадных конфет, посетители торгового комплекса невольно заражались вирусом радости и приподнятого настроения, сметая с полок все подчистую, приобретая порой совершенно ненужные вещи, но не становясь от этого менее счастливыми.

Не избежала этой участи и я. В «Арлекино» я поехала исключительно по принуждению собственной совести. До Нового года оставалось ни много ни мало десять дней, а моя закадычная подруга Светка уже успела похвастаться, что в этом году меня ждет сногсшибательный сюрприз в виде подарка от нее, родимой. Светка так расхваливала свой сюрприз, что я просто вынуждена была собраться с мыслями, выкроить время и отправиться за ответным подарком. Не могла же я оставить без внимания предстоящее событие межпланетного масштаба, коим, по словам Светки, должно было стать вручение сего невероятного по своей превосходности предмета.

Признаться честно: такого количества желающих отовариться к главному празднику года я в этот день никак не ожидала. Мне казалось, что основной наплыв покупателей еще впереди. Я собиралась побродить по подарочным отделам, избежав утомляющей сутолоки, резонно полагая, что, как обычно, народ рванет в магазины не раньше двадцать пятого декабря. Но, по всей видимости, так подумала не только я. Умников, рассуждающих подобным образом, оказалось намного больше, чем я могла вообразить.

Пока я ходила от елочки к елочке в свете переливающихся гирлянд, пронырливый вирус под названием «предновогодняя лихорадка» одолел и меня. Светке я еще ничего не выбрала, а вот руки мои уже были увешаны всевозможными пакетами, мешочками и блестящими коробочками в золотистой упаковке не меньше, чем все эти зеленые, серебряные и голубые красавицы шарами и гирляндами. И еще я успела порядком подустать, поэтому, когда в уши ворвался громоподобный голос, произносящий мое имя, особой радости от этого я не испытала. Первым желанием было проигнорировать данное событие и, шмыгнув в первый попавшийся отдел, тихонько пересидеть там, пока любитель незапланированных встреч не исчезнет с горизонта. Думаю, я так бы и поступила, будь у меня хоть немного больше времени. Но обладатель зычного голоса имел в своем арсенале еще и сапоги-скороходы, так как не успела я сделать и двух шагов, как он ухватил меня за руку, развернул на сто восемьдесят градусов и снова завопил, хотя необходимости надрываться уже не было.

— Танька! Это действительно ты? Не верю своим глазам! Сколько лет, сколько зим! А я уж думал, что обознался. Ты чего не отзываешься? — Высоченный широкоплечий мужчина, в чьих руках я оказалась, разглядывал меня с нескрываемой радостью.

— Мы знакомы? — пытаясь высвободиться из медвежьей хватки незнакомца, спросила я. — Простите, что-то я вас не припомню.

— Да ты что? Друзей не узнаешь? А вот я тебя сразу узнал. Ты ни чуточки не изменилась, — продолжая сжимать мои плечи, удивился мужчина. — Это же я, Димка. Ну, вспомнила?

— Димка? Димка-Пискля? — вырвалось у меня.

— Ага, признала-таки, — довольно пробасил мужчина. — Только, как видишь, голосок у меня несколько изменился.

И Димка захохотал на весь торговый комплекс. Мне показалось, что от его басовитого хохота разряженные елки заходили ходуном. На нас начали оборачиваться любопытные покупатели. Охранник из ближайшего бутика настороженно приблизился.

— У вас все в порядке? — спросил он меня, недовольно оглядывая Димку.

— Да, все хорошо. Знакомого встретила, — поспешила я успокоить его. — Школьный приятель, сами понимаете.

Выдав дежурный кивок, охранник удалился. Димка выпустил меня из объятий и тут же ухватился за мои покупки.

— Давай помогу. Нахватала полны руки, — произнес он. — Эх, женщины, вам бы только мужнины денежки тратить!

Я покорно позволила освободить себя от надоевших пакетов. Димка, как спрут щупальцами, сгреб все пакеты в одну руку, вторую, галантно согнув в локте, подставил мне.

— Разрешите проводить вас до авто? — дурачась, произнес он.

— Вообще-то я еще приобрела не все, что планировала, — заметила я.

— Ерунда, в другой раз купишь. Такая встреча! Это ж отметить надо. — И Димка поволок меня к эскалатору. — Ты на машине? Сейчас быстренько барахлишко в багажник забросим и посидим где-нибудь. Перекусим, а заодно и пообщаемся. Столько лет не виделись, есть что обсудить.

Спорить с Димкой было бесполезно, это я помнила еще со школьных времен. Димка проучился со мной до седьмого класса. После этого его перевели в математическую школу как суперодаренную личность. С тех пор наши пути ни разу не пересекались. Но и тогда он славился тем, что никому, ни взрослому, ни ровеснику, не удавалось переспорить этого весельчака. Прозвище Пискля Димка получил за невероятно тонкий и высокий тембр голоса. Когда Димка начинал доказывать свою правоту, голос его становился еще тоньше, доходя чуть ли не до ультразвукового диапазона. Оппоненты сдавались уже через пять минут. Зажав уши, они убегали от Димки, как от чумы. А тот без зазрения совести делал то, что задумал, получая при этом немалое удовольствие.

Забросив покупки в автомобиль, мы поднялись на последний этаж, где располагалась зона отдыха. Устроившись за столиком, я лениво разглядывала посетителей кафе, дожидаясь, пока Димка выберет, чем бы ему подкрепиться. Я от еды отказалась, ограничившись чашечкой кофе. Димка, напротив, набрал полный поднос булок, салатов и котлет. Расставив все это богатство на столе, он радушно обвел тарелки рукой и, хитро прищурившись, заявил:

— Похоже, я с заказом малость переборщил. Придется тебе, Танюха, помогать мне. Иначе я из-за стола встать не смогу. Вот блинчики с ананасом и шоколадом. Рекомендую. А то можешь «Цезаря» умять. Тоже ничего.

И Димка начал методично сдвигать тарелки в мою сторону.

— Стоп, стоп. Мы так не договаривались. Сам набрал, сам и справляйся, — возвращая блюда их законному владельцу, отказалась я. — Лучше расскажи, как жизнь? Как школа твоя математическая? На пользу пошла или не пригодилась?

— О, со школой мы расстались полюбовно еще в восьмом классе. У родителей в отношении меня в очередной раз планы поменялись, и я отправился в Школу олимпийского резерва. Я ж, если ты помнишь, еще и плаванием усиленно занимался. Так вот. Знакомый тренер предложил матери устроить меня в это престижное заведение. Мать ухватилась за подобную возможность. «Математиком ты всегда стать успеешь, сынок, а вот стать одним из членов олимпийской сборной по плаванию не каждому шанс выпадает». Так заявила мне мать, забирая документы из математического лицея, — весело поведал Димка.

— И ты не сопротивлялся? — спросила я.

— Ничуть. Во-первых, я никогда не горел желанием посвящать свою жизнь скучной математике. А во-вторых, переход в Школу олимпийского резерва давал мне свободу от родительской опеки на целых пять дней в неделю. Ради такого фарта я и балетом заниматься согласился бы. А плавание мне всегда нравилось, — невозмутимо заявил Димка.

— Ну и как? Стал? — спросила я.

— Кем стал? — потеряв нить разговора, переспросил Димка.

— Членом олимпийской сборной, — напомнила я.

— Смеешься? Нет, конечно. Для этого сила воли нужна, о-го-го какая. Меня же больше привлекали быстрые результаты, — засмеялся Димка. — Зато теперь я занимаюсь любимым делом и нисколько не жалею о том, что не вышло из меня ни великого математика типа Лобачевского, ни великого пловца, такого, как легендарный Мешков. Как говорится, каждому свое.

— Так кем же ты в итоге стал? Говори, не томи. А то развел тут интригу, так и от любопытства помереть недолго, — проявила я неподдельный интерес.

— А ты угадай, — предложил Димка.

— Да чего тут угадывать. В торговлю подался, — наобум сказала я.

— Что, уже растрепал кто-то? — разочарованно протянул Димка. — Вот ведь народ! Всю интригу испортили.

— Неужто угадала? Так ты у нас продавец, что ли? Вот вам и Димка-математик! Лучший ученик класса, — разочарованно протянула я.

— Ну, ты скажешь тоже, продавец! — обиделся Димка. — Стал бы я такой должностью похваляться?

— Сам же сказал, что я угадала. — Я непонимающе смотрела на Димку.

— Про торговлю угадала. А насчет должности я ничего не говорил. — Димка снова принял загадочный вид. — Перед тобой, между прочим, не какой-нибудь рядовой менеджер по продажам, а самый что ни на есть настоящий технический директор совместного российско-германского предприятия «РДТехнолоджи». А в недалеком будущем и генеральный.

Димка победно смотрел на меня, ожидая восторгов. Я его не разочаровала.

— Ого, да ты у нас большой босс, — одобрительно воскликнула я. — Впрочем, я в этом и не сомневалась. А наша классная руководительница так всегда и говорила: «У Димы — большое будущее». И не ошиблась. Впрочем, как всегда. Значит, тебя ждет повышение?

— Скорее всего, — скромно подтвердил Димка. — Только это пока секрет. Мою кандидатуру еще не утвердили, вопрос будет решаться после новогодних праздников, но учредители компании уже имели со мной предварительную беседу. Так что скорее всего дело выгорит.

— Поздравляю, — искренне порадовалась я за Димку.

— Да что мы все обо мне. Ты-то как? Я слышал, ты занялась частным сыском. Прибыльное дело? Или больше для души? — сочинил тему Димка.

— Скажем так: это тот уникальный случай, когда приятное естественным образом сочетается с полезным, — ответила я. — По крайней мере, надо мной нет кучи начальников, которые могли бы решать мою судьбу.

— А как на личном фронте? Муж, дети, цветущий сад с беседкой возле пруда? — продолжал допытываться Димка.

— А у тебя как с этим дела обстоят? Или продвижение по карьерной лестнице отнимает все твое личное время? — ловко ушла я от ответа.

— Вот с этим небольшой напряг. Ни женой, ни детьми пока не обзавелся. Но это только пока. Вообще-то в моих планах присутствуют все атрибуты счастливого семейства. Красавица-жена, два сына-оболтуса, очаровательная белокурая дочурка и даже любимец всей семьи добряк-доберман. Ну, и загородный особняк. Это уж обязательно, — поделился своими фантазиями Димка.

— Да, размахнулся ты нехило, — засмеялась я. — Наверняка и кличку доберману уже придумал?

— А как же! Я выбрал Драйв. А что? Вполне современно и позитивно. Как тебе кажется?

— Ничего кличка. Подходящая, — одобрила я. — Дело за малым — жену найти.

— Этот вопрос тоже решаемый, — ответил Димка. — Мне всего-то и осталось с годок подождать, чтобы в новой должности укрепиться. А там кандидатка сама найдется.

После этой животрепещущей темы мы перешли к обсуждению социального статуса и семейного положения бывших одноклассников. Говорил в основном Димка. Как оказалось, с уходом в математическую школу интерес к нашему классу у Димки ничуть не угас. Повзрослев и оперившись, Димка возобновил контакт практически со всеми одноклассниками. Теперь Димка являл собой ходячую летопись под названием «Моя любимая школа». Причем именно школа, так как в загашниках его памяти хранилась информация как об учащихся, так и о преподавательском составе. И всей этой информацией Димка щедро делился со мной на протяжении двух с лишним часов. Когда фонтан красноречия несколько ослаб, я попыталась намекнуть на то, что пора бы закругляться. Стрелки часов подбирались к четырем, а мне хотелось успеть-таки подобрать что-то сногсшибательное по своей необычности в подарок подруге. Поначалу Димка согласился, и я успела несколько секунд порадоваться тому, что мне не пришлось ни убеждать, ни уговаривать приятеля, пытаясь освободиться от его компании. Но радовалась я рано. Едва приподнявшись, чтобы идти, Димка снова плюхнулся на стул и жестом велел и мне сделать то же самое.

— Слушай, у меня к тебе шикарное предложение, — с ходу заявил он. — Ты на бал давно ходила?

— Чего? — округлила я глаза. — На бал? Послушай, Димка, ты меня явно с кем-то путаешь. Или это ты так оригинально ночные клубы с танцполом называешь?

— Когда я говорю «бал», я имею в виду именно то, что представляет себе любой мало-мальски начитанный человек, услышав это слово. Огромный зал, паркетный пол, оркестр с настоящим дирижером, классическая музыка и куча народу. Мужчины во фраках, женщины в кринолинах. И все кружат в вальсе. Романтика! — закатил глаза Димка.

— Где ж ты такую красоту возьмешь? Чтобы и зал, и кринолины, и музыка живая, — полюбопытствовала я.

— А я приглашен, — спокойно ответил Димка. — Давний партнер нашей компании сегодня корпоратив устраивает. Настоящий бал-маскарад. Все приглашенные в обязательном порядке должны прибыть в костюмах определенной эпохи. Транспортом позволено пользоваться современным, так как большого количества карет в Тарасове найти просто невозможно, а дожидаться, пока три драндулета перевезут всех приглашенных, времени не хватит. В остальном все должно соответствовать середине девятнадцатого века, включая еду и напитки. И никаких надоевших современных атрибутов. Говорят, там даже шампанское в особых бутылках подавать будут.

— Здорово придумано, — похвалила я идею.

— Это значит «да»? — воодушевился Димка.

— В смысле — «да»? — не поняла я.

— Ты пойдешь со мной на бал? — прямо спросил Димка.

— А, так это было приглашение? — уточнила я.

— Ну конечно. Вообще-то Илья, тот, от кого я получил приглашение, это не просто партнер по бизнесу. Это мой давний друг. Мы с ним такие времена переживали — вспомнить страшно. А теперь вот оба на повышение идем. Илюха, правда, меня опередил немного, но это закономерно. Он во всех отношениях лучше и умнее меня. Это я говорю без жеманства и лицемерия. Элементарная констатация фактов. Хотя кое в чем я Илюхе фору дать могу. — И Димка хитро прищурился, ожидая от меня закономерного вопроса.

— Я вся в нетерпении, — подыграла я Димке.

— Кадры, — загадочно произнес Димка.

— Что — «кадры»? — невольно переходя на шепот, спросила я.

— На нас с Илюхой лежит обязанность утверждать кандидатов на целый ряд должностей. Так вот, у Илюхи с кадрами всегда своего рода проблемы. То текучка образуется, то грызня в отделе начнется, а то некомпетентную личность на должность утвердит, потом сам же и мается, — принялся рассказывать Димка.

— А у тебя таких проблем нет, правильно я понимаю? — продолжила я за Димку.

— Совершенно верно. У меня таких проблем нет и быть не может, потому как подбору персонала я уделяю максимум внимания. Никогда не принимаю поспешных решений. Никогда не беру людей с улицы, не раскопав про них всю подноготную. И никогда, ни при каких обстоятельствах не ставлю на должность человека, который сам на нее просится, — триумфально завершил Димка.

— А это-то почему? — из чистого любопытства поинтересовалась я. — Чем тебе карьеристы не угодили? Здоровые амбиции в работе только помогают. И если человек чувствует в себе силы возглавить отдел, например, отчего бы ему не заявить об этом так, чтобы это дошло до начальства? Почему он должен сидеть и ждать, пока вожделенное место займет какой-нибудь бездарь?

— Да потому что по-настоящему неординарные личности мимо внимания начальства пройти не могут априори, — убежденно проговорил Димка. — И если ты не последний осел, то сумеешь показать себя в лучшем свете. Так, чтобы у начальства и малой доли сомнения не осталось, что лучшей кандидатуры на ту должность, на которую ты метишь, не найти.

— Ну а если начальник слеп и не замечает заслуг подчиненного? Или же имеет привычку окружать себя исключительно протежированными замами? — подзадоривала я Димку.

— Эта история не про меня, — отмахнулся от моего предположения Димка. — В моей компании все давным-давно знают: для того чтобы получить должность повыше, нужно поработать до седьмого пота подольше. А вот у Илюхи, у того все наоборот. Придет к нему этакий пройдоха и давай по ушам ездить. Поставьте меня на должность такую-то. Я, мол, вас не подведу. Я буду работать до седьмого пота. Любое поручение — за двадцать минут. Да вы об этом решении никогда не пожалеете. И тому подобная ерунда. Илюха уши развесит, головой покивает и назначит пройдоху на должность. А тот про все свои обещания и заверения в течение получаса после того, как приказ подписан, благополучно забывает. И начинает корчить из себя высокое начальство. Это я делать не стану, это мне по статусу не положено. А с этим идите к моему заму. Пусть у него обо всей этой ерунде голова болит. А когда бедный Илюха пытается напомнить тому о его соловьиных трелях перед назначением, тот принимается его в законодательство и в должностные инструкции носом тыкать. Где, мол, подобный пункт прописан? Не обязан я этого выполнять, и точка. И приходится бедному Илюхе тащить на себе целый воз за таких вот назначенцев.

— Ты так красочно описываешь безрадостную долю твоего приятеля, что мне захотелось взглянуть на него. Нет, ну, правда. Твой Илюха вроде доисторического животного, интересен, как вымирающий вид. Мне казалось, начальников, подобных Илюхе, давно в природе не существует, а тут на тебе, живой экземпляр. Даже удивительно, и как это он умудрился браконьерам на прицел не попасть? — недоумевая, произнесла я.

— Вот и пойдем со мной на бал, — радостно подытожил Димка. — И мне компанию составишь, и с «вымирающим» видом начальника познакомишься.

— Ну, не знаю, удобно ли? — засомневалась я.

— Конечно, удобно! У меня же приглашение на две персоны. Собственно, кого именно с собой приводить, мой личный выбор. Вот я тебя и выбираю, — развеял мои сомнения Димка.

— А костюм? Ты же говорил, что туда только в определенном одеянии пускают, — спросила я.

— О, это вообще не проблема, — заявил Димка. — Я себе фрак в одном весьма преуспевающем агентстве заказывал. Думаю, для тебя там тоже платьишко подходящее отыщется. Как-никак они по этому профилю специализируются. Да чего гадать? Поехали туда. Сразу все и узнаем. Если у них не найдется твоего размера, так хоть подскажут, к кому обратиться.

Именно в этот момент участь моя была решена. Как только Димка поднялся со стула, остановить его или отказаться от предложения возможности не осталось. Да мне и не очень этого хотелось. Перспектива побывать на настоящем маскараде мне нравилась. Оказаться в окружении дам и господ, разряженных в лучших традициях девятнадцатого века, представлялось мне куда более веселым развлечением, чем скучный вечер перед телевизором. Одним словом, я была готова пуститься во все тяжкие, включая облачение в кринолины и парики.

Как мы и предполагали, в агентстве, которое обещалось снарядить Димку всем необходимым для полного соответствия требованиям светского общества девятнадцатого века, нашлась подходящая экипировка и для меня. От тяжелого бархата я категорически отказалась, а вот шедевр из персикового атласа с неимоверным количеством розочек по подолу пришелся мне по душе. В комплекте с этим великолепием шли парик, тонюсенькие перчатки и обязательная маска на атласной ленте, закрывающая исключительно глаза и ничего больше. Туфли работник агентства порекомендовал подобрать из собственного гардероба, мотивируя свое предложение как соображениями гигиены, так и сложностью подбора соответствующего размера. В этом вопросе я была с ним полностью согласна. На примерку и подбор костюмов ушло гораздо больше времени, чем мы с Димкой рассчитывали. К тому времени как и фрак, и платье были упакованы, до начала бала-маскарада оставалось каких-то полчаса. А нам еще за обувью заехать нужно было.

* * *

К началу праздника мы, естественно, опоздали. Бал открыли без нас. Возглас распорядителя бала звучал во всех уголках арендованного помещения, пока мы в специально отведенных для этой цели комнатах пытались справиться с непривычной одеждой. Это оказалось не таким простым делом. Если бы не помощь молоденькой девушки, прибывшей на бал следом за мной, думаю, я так и просидела бы весь вечер в гардеробной, так как совладать с сотней крючков на корсете моего старинного платья самостоятельно мне не удалось бы ни в жизнь.

— Что же ваша портниха «молнию» вшить не догадалась? — сочувственно поинтересовалась девушка, спокойно справляясь со своим одеянием. — Вот смотрите, как удобно. Тут крючочки нашиты, все как в стародавние времена, а под ними обычная «молния». И никаких проблем. Согласитесь, все очень просто.

— Да, уж проще не придумаешь. А мне придется как-то исхитриться и застегнуть все эти крючки, причем не снимая платья, — досадливо качая головой, поделилась я с девушкой своей проблемой. — В противном случае бала мне не видать.

— Прямо как Золушке, — засмеялась девушка. — Только непосильное задание вам не злая мачеха задала, а несообразительная портниха. Ладно уж. Спасу вас. Поворачивайтесь спиной, будем вместе с крючками воевать. Меня, кстати, Елена зовут. А вас?

— Татьяна, — представилась я, подставляя спину сердобольной девушке.

— Очень приятно. Так, теперь стойте, не шевелясь, а то крючки начнут расстегиваться, — предупредила Елена и продолжила разговор: — Вы на бал какими судьбами? В числе сотрудников Барышникова я вас что-то не припомню.

— Меня знакомый пригласил. Ему пропуск на две персоны выдали, — ответила я, не называя имени знакомого. — А вы сотрудник фирмы?

— Вот еще. Принципиально нигде не работаю. Я считаю, что и так слишком хороша, чтобы дополнительными способами самоутверждаться, — абсолютно спокойно, будто смену погоды обсуждает, заявила девушка.

— А жить на что? Муж содержит? — полюбопытствовала я.

— Ну, до мужа ему еще далеко, но обеспечивать мне безбедное существование я ему уже позволяю. Он и этому безумно рад, — произнесла Елена, застегивая последний крючок.

Я развернулась в сторону своей помощницы и, поймав смешинки в ее глазах, поняла, что девушка просто шутит.

— Позвольте поинтересоваться, кто этот счастливец? — решила я поддержать шутку.

— Кто-кто? Барышников, естественно! — воскликнула Елена и, не удержавшись, прыснула в кулак.

Отсмеявшись, она потянула меня из гардеробной.

— Пойдемте наверх. Там уже танцы начались. Сейчас без нас все станцуют. А я, между прочим, целый месяц на курсы ходила, чтобы вальсировать научиться. Вы вальс умеете танцевать? — поинтересовалась она.

— Ну, думаю, что да, — осторожно ответила я. — Правда, я на курсы не ходила. Могу чего-то не знать. Может, теперь в вальсе новые тенденции.

— Да ничего там нет нового, старье, оно и есть старье, — засмеялась Елена. — Вот увидите, все будут просто качаться из стороны в сторону, и весь танец.

— Откуда такая осведомленность? Уже бывали на подобных мероприятиях? — спросила я.

— Конечно. Барышников каждый год для сотрудников маскарад устраивает. Традиция такая, — сообщила Елена и, переходя на доверительный тон, вполголоса предупредила: — Надеюсь, вы понимаете, что про Барышникова — это шутка была? Не стоит об этом распространяться, лады?

— Как скажете. Тем более я тут все равно никого не знаю. Вряд ли кто-то станет обсуждать со мной сердечные привязанности босса, — успокоила я Елену.

— Вот и хорошо. Надевайте маску. Без нее в зал выходить не положено. Барышников будет злиться, да и веселее так, — закрывая пол-лица бархатной повязкой, расшитой пайетками, заявила Елена.

Я послушно завязала ленты маски поверх парика. Выйдя из гардеробной, мы нос к носу столкнулись с Димкой. В новом одеянии узнать его я смогла только по голосу.

— Чего так долго? — невинно поинтересовался Димка.

Я молча повернулась к нему спиной, красноречиво указывая на крючки.

— Чего ж на помощь не позвали? — игриво пошутил Димка, заинтересованно рассматривая мою случайную знакомую.

— Боялись, что процесс от этого только затянется, — отчего-то сердито проговорила Елена и быстрым шагом направилась к лестнице, не дожидаясь ни меня, ни Димку.

— Чего это она? — вопросительно подняв брови, прошептал Димка.

— Понятия не имею, — отмахнулась я. — Пошли уже наверх. Мне не терпится окунуться в атмосферу дворянского бала пушкинской эпохи.

Ожиданиям моим было не суждено оправдаться. Когда мы добрались-таки до центрального зала, до отказа забитого гостями, дворянские балы пушкинской эпохи мгновенно померкли в моем воображении, вытесненные чем-то непонятным, не поддающимся описанию. Меньше всего эта «тусовка» кучи подвыпивших мужчин и женщин в маскарадных костюмах напоминала сейчас светский прием ушедшей эпохи. От великолепия прошлого столетия всего-то и осталось, что напомаженные парики да веера из павлиньих перьев. Гости громко разговаривали и смеялись, заглушая оркестр. Столы с закусками, выставленные почему-то в центре зала, где, по идее, должны были проходить танцы, уже сейчас напоминали разоренные поля после нашествия саранчи в Палестине в начале двадцатого века. Если учесть, что в прошлом столетии на балах закуски выставлялись больше для антуража, нежели для насыщения желудка, зрелище выглядело и того печальнее. А танцы? Что это были за танцы! Как и предполагала моя случайная знакомая Елена, пары просто качались из стороны в сторону под звуки скрипок, виолончелей и флейт, вместо того чтобы грациозно скользить по паркету, отставив правую руку в сторону и изящно наклонив голову. Причем делали они это, до неприличия тесно прижавшись друг к другу.

— Фу, Дмитрий, и это вы называете балом? — скорчила я недовольную гримасу.

— Подожди, гости еще не дошли до нужной кондиции. Вот примут каждый по пять-шесть фужеров шампанского, тогда и начнется самое веселье, — ничуть не обескураженный происходящим, заявил Димка. — Пойдем, познакомлю тебя с устроителем бала.

И он потащил меня в дальний угол, где в окружении нескольких пар стоял щеголеватого вида мужчина в бежевом расшитом камзоле и такого же цвета маске. Окружали его преимущественно дамы, из чего я сделала вывод, что господин сей является личностью, не обремененной семейными узами, и оттого становится завидной добычей для искательниц претендента на поход в загс.

— О, кого я вижу! Неужели ты все-таки выкроил время в своем плотном графике, чтобы почтить вниманием наш скромный праздник? — воскликнул щеголь в бежевом камзоле, как только Димка подошел к нему поближе. — Что ж, честь и хвала тебе, мой занятой друг. Да ты не один? Еще более удивительное событие. И кто же эта прекрасная незнакомка?

— Привет, Илюха, я тоже рад тебя видеть, — сгребая щеголя в медвежьи объятия, поздоровался Димка. — Знакомься, это Татьяна. Между прочим, Татьяна согласилась пойти сюда только ради того, чтобы весь вечер вальсировать с тобой. Я ведь ничего не перепутал, ты все еще считаешься непревзойденным танцором по части вальса?

— Он не обманывает меня, милая девушка? Вы действительно танцуете вальс? — удивленно воскликнул Илья.

— Вообще-то ваш друг несколько преувеличивает, — начала я, но закончить мне не дали.

Димка уже стремительно пробивался сквозь толпу гостей к распорядителю бала, а Илья обхватил меня за талию и, ловко лавируя между гостями, устремился к тому месту, откуда, по его представлениям, должен был начаться танец. По дороге он объяснял:

— Вы не смотрите на то, что в настоящий момент это место мало напоминает бальный зал. Как только распорядитель объявит вальс, все изменится. — Заметив мой скептический взгляд, брошенный в сторону толпы, Илья с жаром проговорил. — Не сомневайтесь! Я организовываю подобное мероприятие каждый год и знаю, о чем говорю. Поверьте: вы будете приятно удивлены.

Мы добрались-таки до места, Илья встал лицом ко мне, принял позу, готовясь к танцу. И тут же толпа оживилась. За нами начала выстраиваться колонна желающих танцевать. Не прошло и пяти минут, а зал полностью преобразился. Стройный ряд пар, готовых вальсировать, ожидал начала музыки. Распорядитель бала подошел к микрофону, слегка откашлялся и громко, четко поставленным голосом объявил:

— Дамы и господа! Внимание. Иоганн Штраус, «Сказки Венского леса». Вальс.

Лица собравшихся выразили сосредоточенность на предстоящем действе. Оркестр грянул музыку, и пары поплыли по залу. Я кружила по гладкому паркету в объятиях Ильи и получала истинное наслаждение. Назвав Илью непревзойденным танцором, Димка ничуть не покривил душой. Вальсировал он и впрямь великолепно. Не удержавшись, я поинтересовалась:

— Откройте секрет, откуда у современного бизнесмена такие незаурядные способности в области бальных танцев?

— Этот комплимент скорее не мне, а моим родителям. Они были страстными приверженцами всего классического. Ну, и единственного отпрыска, коим являлся ваш покорный слуга, активно приобщали и к бальным танцам, и к классической музыке, и к живописи. Мечтали, чтобы я добился головокружительного успеха в одной из этих областей. Увы, умение вальсировать так и осталось всего лишь хобби, хотя и приятным, — признался Илья. — А вот вы наверняка занимаетесь этим профессионально, верно?

— О нет. Моя профессия далека и от музыки, и от танцев, — засмеялась я.

— Не может быть, — не поверил Илья. — Вы великолепно двигаетесь. Если не танцы, значит, театр или кино. Или что-то в этом роде.

— И снова не угадали. У меня вполне обыденная профессия. Без какой бы то ни было романтики и высоких материй, — вынуждена была возразить я.

— Вы меня заинтриговали. Признавайтесь, чем вы занимаетесь? Какова ваша профессия? — не останавливаясь, потребовал Илья.

— Боюсь, вы будете разочарованы, — предупредила я.

— Ничего, я привык к разочарованиям, — настаивал Илья. — Говорите, не смущайтесь. Ну, не уборщица же вы, в конце концов?

— Не уборщица. Хотя кое-какой мусор мне приходится разгребать, — смеясь, ответила я. — Я детектив. Помогаю людям добиться правды.

— Ого! Вот это поворот! — Илья остановился на половине такта. — Вы — детектив? Никогда бы не подумал. Это что же, в программу подготовки детективов входит изучение классических танцев? Мне казалось, что их только трупы и интересуют. Ох, простите! Я, верно, допустил бестактность.

— Ничего. Я привыкла к подобной реакции, — спокойно ответила я. — А танцы — это, как в вашем случае, скорее хобби.

Илья неловко топтался на месте, не решаясь продолжить танец. У меня тоже пропало желание кружить по залу в компании хозяина бала. Положение спасла молоденькая барышня, поспешившая воспользоваться паузой. Подхватив Илью под локоть, она проворковала что-то о традиции меняться партнерами и увлекла своего нового кавалера в гущу танцующих. Илья виновато пожал плечами, но подчинился напору девушки. Мне показалось, что покидал он меня с облегчением. В мою сторону рванули сразу два кавалера во фраках, но я поспешила ретироваться. Все, хватит с меня танцев на сегодня. Лучше постою в сторонке, понаблюдаю за гостями. А еще лучше — найду Димку и сообщу, что отправляюсь домой.

Поискав глазами бывшего одноклассника, я пришла к выводу, что найти его будет не так-то просто. Приглашенных было так много, что пробиться через ряды танцующих пар не представлялось возможным. Я решила, что если Димка в числе этих пар, то рано или поздно он должен оказаться в той части зала, в которой сейчас нахожусь и я. Ведь пары двигаются по кругу, значит, этот круг неизбежно приведет ко мне Димку. Ну а если среди них Димки нет, нужно просто дождаться паузы в танцевальном марафоне. Тогда двигаться по залу будет не так проблематично. И я устроилась у одного из окон, приготовившись терпеливо ждать.

Один танец плавно перетекал в другой, пары менялись партнерами и партнершами. Я потеряла счет времени. Пары кружились и кружились до тех пор, пока звучала музыка. Наконец отгремел последний аккорд, и распорядитель призвал гостей наполнить бокалы. Организатор бала собирался провозгласить тост. Гости заметно оживились, предвкушая продолжение банкета. Те, у кого комплексы напрочь отсутствовали, сразу же рванули к столам подъедать остатки былой роскоши. Остальные ограничились напитками, щедро предлагаемыми приглашенными официантами.

Слушать поздравительную речь Ильи я не собиралась. Вместо этого я принялась ходить от одной группы людей к другой, высматривая Димку. Его нигде не было видно. Между тем на сцену поднялся Илья, пощелкал по микрофону, проверяя его готовность, широко улыбнулся и обратился к гостям.

— Дамы и господа! Прошу минуту внимания. Бокалы у всех полны? Не стесняйтесь, обращайтесь к официантам, они обеспечат вас напитками, — провозгласил он.

Дожидаясь, пока гости исполнят его просьбу, Илья стоял на сцене, сжимая в руках свой собственный бокал, и блаженно улыбался. Праздник ему явно нравился. То же самое можно было сказать и о гостях. Недовольные гримасы отсутствовали в принципе. Илья начал говорить поздравительную речь, я же продолжала свое движение. Гости начали шикать на меня, обвиняя в том, что я, дескать, мешаю слушать поздравления устроителя бала и поступок этот крайне невежлив. Пришлось извиниться и приостановить поиски Димки. От нечего делать я стала слушать спич, произносимый Ильей, и отметила про себя, что говорил он так же складно, как и танцевал.

— Уважаемые гости! Коллеги, друзья! Разрешите всех вас поздравить с наступающим чудесным праздником. Как говаривал Чеширский кот, чудесам положено случаться…

Гости радостно зааплодировали. Счастливо улыбаясь, Илья продолжал свою речь. Кое-кто из присутствующих под шумок набивал рты. Кое-кто, успев опустошить бокал, осторожно пробирался к стойке с напитками, намереваясь незаметно совершить обмен пустой тары на полную. Большинство же вежливо следили за словами босса, предпочитая дождаться окончания поздравления, а уж потом, на официальных основаниях, приступить к праздничным возлияниям.

— Праздник Нового года — апофеоз контрастов. На улице мороз, снег, темно. А дома сверкают огни, весело, тепло, нарядная елка, праздничный стол… — Илья приостановился, видимо дойдя до кульминационной точки в своей речи, и возвысил голос: — В заключение хочу всем вам пожелать — если в новогоднюю ночь в вашу дверь постучится беда, то пусть ей откроет счастье и ответит: «Никого нет дома!»

Илья замолчал, ожидая аплодисментов. Гости готовы были разразиться бурными овациями, но вместо оваций зал огласил дикий крик. Кричала женщина. Звук доносился откуда-то снизу, но с каждой секундой приближался. Я перестала пытаться обойти толпу. Вместо этого я стала расталкивать гостей, машинально устремившихся на выход. В дверях мы оказались одновременно, я и кричащая женщина.

— Что случилось? — как можно более спокойным голосом спросила я.

— Там! Т-а-м!!! — только и могла повторять женщина.

— Что там? Успокойтесь, вы в безопасности. Объясните, что произошло? — попыталась я успокоить ее.

— Он! Мертв… — выговорила та наконец и тут же потеряла сознание.

Я подхватила ее на руки, огляделась по сторонам. Мне на помощь никто не спешил. Только издали слышались голоса любопытных, пытающихся выяснить, что произошло.

— Кто-нибудь, помогите же женщине, — сердито потребовала я.

Двое мужчин сообразили-таки принять женщину из моих рук и отнести ее на ближайшую кушетку. Освободившись от своей ноши, я побежала вниз по лестнице, бросив на ходу:

— Никому не двигаться! Это приказ!

Как ни странно, слова мои подействовали моментально. Только что толпа готова была сорваться следом за мной, а тут даже не шелохнулась. Один из мужчин, судя по выправке, военный, занял пост в дверях, крикнув мне в спину, что проследит за тем, чтобы вызвали «Скорую». Кивком головы я успела поблагодарить его, прежде чем скрылась в полуподвальном помещении. Я дошла до гардеробных комнат. Судя по тому, что женщина кричала «он», искать нужно было в мужской гардеробной. Заглянув внутрь, я никого не увидела. Мебели в комнате было минимальное количество. Шкафчики вдоль стены, предназначенные для хранения личных вещей, были слишком малы, чтобы туда поместилось чье-то тело. Их я осматривать не стала. Ну а кушетки, стоящие по центру, и разглядывать было не нужно. Все они были пусты. В дамской гардеробной картина была точно такая же. Ни мужчин, ни женщин. Ни мертвых, ни живых.

Тогда я решила осмотреть туалеты. Они располагались несколько дальше, метрах в десяти от гардеробных. Осмотрев кабинки в мужском и женском туалете, я снова никого не нашла. «Быть может, женщине померещилось? — подумала я. — Выпила лишнего, сознание помутилось, спустилась вниз и «увидела» покойника. Реально? Реально. Я-то никаких трупов не вижу». Придя к такому выводу, я собиралась подняться наверх, чтобы успокоить гостей, когда взгляд мой выхватил некий предмет, лежащий на полу, в нескольких метрах от туалетных комнат. Я вгляделась внимательнее. Какая-то тряпица. Маска? Скорее всего. Осторожно приблизившись, я подняла вещицу. Это действительно была маска. «Точно такая же была у Димки, — машинально подумала я. Внезапная догадка парализовала мои мышцы: — Димкина маска. Бесплодные поиски по залу. Крик женщины», — проносилось у меня в голове. Когда ступор прошел, я бросилась по коридору за угол, скрывающий от моих глаз то, что мозг уже успел нарисовать в своем воображении.

Как только я миновала поворот, сразу стало очевидно, что самые худшие предположения оправдались. На полу в неестественной позе лежал мужчина в черном фраке. Его правая рука была прижата к груди в области сердца, как будто перед тем, как упасть, он усиленно массировал эту часть тела. Не было никаких сомнений в том, что мужчина мертв. И в том, что это мой бывший одноклассник Димка — тоже.

Глава 2

Мне пришлось подняться в зал, оставив тело Димки в коридоре. Мужчина с военной выправкой все еще стоял в дверях. Завидев меня, он четко, по-солдатски доложил:

— Машина «Скорой помощи» в пути. Женщина пришла в сознание, но говорить отказывается. Кое-кто порывался присоединиться к вам, но я предотвратил это. — И мужчина красноречиво кивнул в сторону.

За его спиной маячил Барышников. Почему-то он все еще был в маске, хотя серьезность ситуации требовала и вида соответствующего.

— Прекрасно, — похвалила я. — У меня для вас новое задание. Нужно встать возле лестницы и не пропускать вниз никого. Даже устроителя бала. Справитесь?

Я ждала, что ответит мужчина. Он внимательно вгляделся в мое лицо и спросил так, чтобы слышали только мы двое:

— Что, все настолько плохо?

— Думаю, да.

— Что будете делать вы? — поинтересовался он.

— Вызову полицию и буду ждать.

— Кто там? — спросил мужчина.

— Мой друг, — коротко ответила я, не имея никакого желания обсуждать сейчас подробности. — Прошу вас, отложим разговоры до лучших времен. Просто сделайте то, о чем я прошу.

Не задавая больше вопросов, мужчина двинулся к лестнице. Я заняла его место в дверях и, прежде чем набрать номер полиции, громко объявила:

— Дамы и господа! Произошло чрезвычайное происшествие. Прошу всех оставаться на своих местах и, не создавая паники, дождаться приезда полиции. Господин Барышников, помогите гостям устроиться поудобнее. Возможно, ждать придется долго.

Со всех сторон посыпались недовольные возгласы и тревожные вопросы:

— Что случилось? В чем дело? Почему нам нельзя выходить?

— Кому-то плохо? Я слышал, «Скорую» вызывали.

— А зачем полиция? Произошло ограбление? Не забывайте, в подвальном помещении гардероб.

— И кто за все это будет отвечать? Праздник сорван. Настроения никакого, да еще сиди тут, в душном помещении.

— Кто-то объяснит толком, что все это значит?

Последний вопрос прозвучал громче остальных реплик. И тут же воцарилась гробовая тишина. Все ждали ответа. Я поняла, что отмолчаться до приезда полиции не удастся. Придется самой объяснять происходящее. Смирившись с неизбежным, я обратилась не к толпе, а непосредственно к Барышникову, как к вдохновителю праздника.

— Произошло несчастье. Ваш приятель, Дмитрий, с которым, как вы знаете, я пришла на этот праздник, скончался. Причина неясна. Думаю, сердце. Более точно определят медики и полиция. Последнюю еще предстоит вызвать, — сообщила я.

— Димка? Мертв? Не может быть! Да он здоровее всех здоровых, — растерянно проговорил Барышников.

— И тем не менее это так. Я обнаружила его на полу в тамбуре между мужским и женским туалетом. Видимо, он пошел туда для того, чтобы освежиться. Или уже там почувствовал себя плохо, а на помощь позвать не смог. Телефон в тамбуре наверняка не ловит, — объяснила я.

— А зачем полиция? — вмешался кто-то из гостей. — Разве Дмитрия убили?

— Так положено, когда молодой умирает. Да еще при таких странных обстоятельствах, — авторитетно заявил другой гость.

— Послушайте, что тут странного? Выпил человек лишнего, потанцевал, вот сердце и прихватило, — продолжил дискуссию тот, что задавал вопрос о полиции. — Кстати, а где он сейчас? Родственникам уже сообщили?

Я не стала поддерживать разговор. Повернувшись к гостям спиной, я набрала номер полицейского участка. Передав дежурному сообщение о случившемся, я обратилась к Барышникову:

— Илья, я хотела вас попросить об одолжении. Гости волнуются. Вы не могли бы объяснить им, что происходит, до того, как приедет полиция? А я пока спущусь вниз.

— Да, да, конечно. Вам нужно быть возле него, — поспешил ответить Илья. — Я могу еще чем-то помочь?

— Просто займите гостей, — ответила я, направляясь вниз.

Позади себя я услышала громкий голос Барышникова. Он просил гостей подойти поближе к сцене, чтобы всем было лучше слышно. Держался он на удивление спокойно. Я спустилась в полуподвальное помещение, пройдя мимо добровольного помощника, охраняющего лестницу. Димка лежал там, где я его и оставила. Я вгляделась в выражение его лица. На нем не отражалось ни испуга, ни боли, ни удивления. Спокойное лицо человека, который, просто решив отдохнуть, прилег в неподобающем месте. Только рука, прижатая к груди, свидетельствовала о том, что перед смертью Димку что-то беспокоило.

Осмотрев коридор, я не увидела ничего подозрительного. Кафельный пол был натерт до блеска. Никаких следов пребывания второго человека на нем остаться не могло, даже если бы этот второй и побывал здесь. Честно говоря, осмотр я производила скорее в силу профессиональной привычки. Даже при более тщательном осмотре признаков насильственной смерти не наблюдалось. Гардероб Димки был в полном порядке. Значит, перед смертью ему не пришлось оказывать кому бы то ни было сопротивление. То, что он забрел в эту часть здания, где, кроме пожарного выхода, не было никаких помещений, могло показаться странным. Но только показаться.

Скорее всего моя версия, что Димка почувствовал себя плохо и спустился в туалет, чтобы освежиться, была верна. Пока он спускался, состояние ухудшилось. Он потерял ориентацию и случайно прошел мимо туалетной двери. А уж когда завернул за угол, сердце окончательно отказало, и Димка свалился на пол. Место тут глухое, вряд ли персонал часто пользуется этим выходом, поэтому-то никто и не пришел на помощь Димке. Так бывает. Внезапная смерть оттого и зовется внезапной, что никто ее не ждет.

На всякий случай я дошла до пожарного выхода. Подергала дверь за ручку. Заперта. Что и требовалось доказать. Остается дождаться приезда полиции и рассказать о случившемся. Интересно, родственники у Димки живы? Кому-то придется сообщить им неприятное известие. Но об этом пусть у полиции голова болит. Лично я — пас. С родителями Димки я незнакома, а имеются ли у того братья и сестры, даже не знаю. Димку, конечно, жалко. Такой молодой, и вдруг — смерть. И ведь ничто в его поведении не предвещало беды. Хохотал, веселился, про бывших одноклассников сплетничал… Я печально вздохнула.

— Согласен, событие прискорбное. Ваш родственник? — услышала я за спиной знакомый мужской голос.

Обернувшись, я встретилась взглядом с мужчиной в форме. Полиция прибыла, причем в лице моего давнего знакомца капитана Скворцова. Однажды наши пути пересекались при расследовании одного убийства. Наши отношения как-то не сложились. Это если мягко сказать. В тот раз мы со Скворцовым заключили пари: кто первый найдет убийцу, тот выполняет условия договора. С моей стороны это были всего лишь деньги. Их я теряла в случае неудачи. А вот я от Скворцова потребовала увольнения из органов. Ни больше ни меньше. Так сильно он меня рассердил, что кровожадности моей не было предела. Впрочем, в итоге каждый из нас остался при своем, но на это у меня были свои причины. Обстоятельства сложились таким образом, что я не смогла предъявить убийцу Скворцову, хоть и добралась до него первой. Капитан об этом так и не узнал. Как не узнал и о неслыханно щедром гонораре, полученном мною от благодарного клиента. И вот мы снова стоим лицом к лицу и не испытываем по этому поводу никакой радости. Причем, судя по выражению лица капитана, чувство это обоюдное.

— О, господин Скворцов? Все еще капитан? Надеюсь, с последней нашей встречи в шахматных партиях вы добились большего успеха, — язвительно произнесла я, кивая на погоны.

— Иванова? Вы, как всегда, в гуще событий? Еще не наигрались в сыщиков? Что на этот раз? Огнестрел? Удушение? Или банальная поножовщина? — не остался в долгу капитан. — Кого подозреваем?

— И я рада вас видеть, — елейным голосом ответила я, забыв на минуту о скорбном событии, которое свело нас в этом коридоре. — Снова арестуете первого, кто попадется вам на пути?

— Вообще-то первая — вы. У меня есть причины вас арестовать? — гаденько улыбнулся Скворцов.

А я сразу вспомнила о том, что на полу в коридоре лежит не безликий труп, а тело моего бывшего одноклассника. Вся моя язвительность мигом улетучилась. Отходя в сторону, я заговорила нормальным тоном:

— Думаю, на этот раз обойдется без криминала. Впрочем, решать вам.

Скворцов тоже посерьезнел. Осмотрев тело Димки, он начал задавать вопросы:

— Кто обнаружил тело? Сколько времени прошло? Имя, фамилия пострадавшего известны? Родственникам сообщили?

Я старательно отвечала. Скворцов слушал и записывал мои показания в потрепанный блокнот. Наконец вопросы иссякли. Скворцов убрал до поры до времени блокнот в задний карман форменных брюк, прошелся по коридору больше для проформы, нежели по причине настоятельной необходимости. После этого он произнес:

— Что-то медики задерживаются. Пора бы им уже прибыть.

Не успел он произнести эту фразу, как на лестнице послышались шаги, и молодой доктор в белом халате весело сообщил:

— Мы давно на месте. Между прочим, раньше вас прибыли. Там девице какой-то дурно стало. Истерика. Пришлось задержаться. Ребята там ее в чувства приводят, а я вот — сюда.

— Что за девица? — сердито спросил Скворцов, недовольный тем, что его, хоть и косвенно, обвинили в нерасторопности.

— Да одна из приглашенных. Мадам Помпадур, — веселился доктор. — Ну, это если судить по одеянию.

— Не понял, француженка, что ли? Этого мне еще не хватало! Теперь с посольством проблем не оберешься, — озадаченно произнес Скворцов.

Мы с доктором переглянулись. Я пожала плечами. Что поделать, если в полиции служат личности, не шибко интересующиеся историей. Видимо, точно такая же мысль пришла в голову и доктору, так как он счел своим долгом просветить капитана:

— Маркиза де Помпадур — исторический образ. Жила в восемнадцатом веке. Известна как фаворитка французского короля Людовика XIV, — сообщил он, не глядя на капитана.

— Чего же вы голову тогда морочите? — рассердился Скворцов. — Нашли подходящее время для шуток. Думаете, мы тут в бирюльки играем?

— Простите, к слову пришлось. Больно уж у здешних дам вид своеобразный, — извиняющимся тоном произнес доктор.

— Не вижу ничего странного. Маскарад оттого так и называется, что все гости в костюмах, — оглядывая мое одеяние, пробурчал Скворцов. — Хотя лично я в подобных мероприятиях участвовать не стал бы.

— Ну, это кому как. А вот я бы с удовольствием потанцевал с одной из тех красоток, — мечтательно произнес доктор.

— Осматривайте тело, — вернул его Скворцов с небес на землю. — О результатах доложите мне. Я буду в главном зале.

Резко развернувшись, Скворцов зашагал к лестнице. Как только он скрылся из вида, доктор заговорщицки подмигнул мне и прошептал:

— Может, зря я ему про мадам Помпадур правду открыл? Пусть бы сам выяснял, кто из приглашенных имеет французское имя.

Я слегка улыбнулась, не желая портить молодому человеку настроение, и, кивнув в сторону тела, спросила:

— Как думаете, сразу сможете определить, отчего умер этот мужчина?

— Вы родственница? — предположил доктор. — Простите, я как-то не подумал, что…

— Не извиняйтесь, — остановила я его. — Мы не родственники. Просто знакомые. Хотя на этот бал я пришла именно с ним. Школьный приятель.

— Понятно. Примите мои соболезнования, — коротко произнес доктор и наклонился над Димкой.

Осмотр длился не более пяти минут. Этого времени доктору оказалось достаточно, чтобы сделать предварительный вывод о причине смерти.

— Ну, что сказать? Остановка сердца, — прокомментировал доктор. — Более точно покажет вскрытие. Но это уже прерогатива патологоанатомов. Я же просто констатирую смерть. Пойду схожу за санитарами и носилками. Судя по всему, забирать его придется нам.

— Не забудьте к капитану заглянуть. Он парень обидчивый, — напомнила я.

— Это уж непременно. Еще раз примите мои соболезнования.

Доктор ушел, а я осталась возле Димки. Не успел он уйти, как на лестнице снова зазвучали шаги. Двое санитаров завернули за угол. Молча погрузили тело Димки на носилки, накрыли белой простыней и так же молча удалились. Я еще какое-то время постояла, осмысливая произошедшее. Потом медленно двинулась в центральный зал.

За время моего отсутствия здесь практически ничего не изменилось. Все то же яркое освещение, новогодняя мишура на портьерах, разряженная елка. Все те же наполовину опустошенные столы. Только официантов не видно, оркестр не играет, да на лицах приглашенных отсутствуют маски. Гости разбились на небольшие группы и вполголоса переговаривались. От этого в комнате стоял гул, как от мощного вентилятора. Вычурные платья женщин и фраки мужчин выглядели теперь нелепо. Но сменить кринолины на повседневную одежду у гостей возможности не было. Капитан Скворцов строго-настрого запретил кому бы то ни было покидать зал. Об этом сообщил мне все тот же мужчина с военной выправкой, встретивший меня при входе.

— Он назвал причину? — поинтересовалась я.

— Допрашивать будут, — заявил мужчина.

— Кого? — не поняла я.

— Каждого из присутствующих, — ответил мужчина.

— Это еще для чего? — озадаченно произнесла я.

— Как для чего? Чтобы выяснить, кто из нас что видел.

Мужчина посмотрел на меня как на недоразвитую. Мол, таких элементарных вещей не понимаешь. Потом до него дошло, что я некоторое время отсутствовала и кое-что пропустила. Тогда он решил просветить меня по поводу происходящего.

— А, так вы же ничего не знаете, — протянул он. — Пока вас не было, тут такое творилось! У одной нашей сотрудницы нервный срыв произошел, как только Барышников сообщил, что в гардеробной внезапно умер один из гостей. А потом назвал имя Дмитрия, она сначала ахнула, потом принялась кричать, как полоумная, а затем и вовсе в истерике забилась. Хорошо, врачи вовремя подоспели. Два здоровых санитара едва с ней справились. Укол вкололи, она еще немного повизжала и успокоилась. Но полицейскому, который прибыл по вызову, все равно доложили. А он заявил, что обязан отреагировать, и приказал всем оставаться в зале до тех пор, пока он лично не допросит каждого. А чего реагировать? На каждую истеричку внимание обращать — жизни не хватит.

— Все равно не поняла, зачем народ держать? Или капитан решил-таки, что Дмитрию помогли умереть? — пыталась я уловить логику в действиях капитана.

— А что ему оставалось, если она горланила об этом на весь зал? — пожал плечами мужчина. — Его понять можно, он просто выполняет свою работу. А вот нам тут, похоже, до утра загорать. Эх, хоть бы выпивку заказали. Я б сейчас от сорокаградусной водички не отказался. Стресс снять.

Мужчина тоскливо оглядел столы. Увы, алкогольных напитков там не было. Либо официантам было велено прибрать горячительное от греха подальше, либо более расторопные гости растащили бутылки по углам, полагая, что и им не мешало бы нервишки успокоить. Меня же в данный момент больше интересовало то, что именно кричала девушка, раз Скворцов был вынужден принять решение отработать каждого гостя, причем непременно сегодня. Я попыталась вернуть разговор в нужное русло.

— Вы недоговорили, — произнесла я. — Что именно кричала девушка?

— Да что Дмитрия этого убили. Что он не своей смертью умер, — понизив голос, сообщил мужчина.

— Прямо так и сказала? — уточнила я. — Дмитрия убили?

— Ну, может, и не так, но суть от этого не меняется. Это все поняли, — ответил мужчина.

— Пожалуйста, постарайтесь воспроизвести то, что кричала девушка. Это очень важно, — волнуясь, попросила я.

— Да какая разница? Говорю же — истерика. Кто в подобном состоянии разумно мыслить может? Не стоит на это внимание обращать, — попытался отмахнуться от моих расспросов мужчина.

Но я, когда надо, бываю очень настойчива. В итоге он все же внял моим просьбам и, напрягая память, произнес:

— Ну, она ахнула. Так громко, что все сразу на нее внимание обратили. «Ах, говорите, мертв? Хотите сказать, что он просто так взял и умер посреди бала? Кто в это поверит? Это не случайность, говорю вам, его убрали, чтоб не мешался. Ах, это ужасно, ужасно». А потом разрыдалась. Да так страшно, что с некоторыми дамами плохо стало. Тут все и началось. Цепная реакция. Дамы кричат, мужчины пытаются их угомонить. Барышников на сцене надрывается, стараясь перекричать весь этот бедлам. Да куда там! Разве такую ораву галдящих баб перекричишь?! Ох, простите за фамильярность, — до мужчины дошло, что разговаривает он с представительницей как раз того пола, о котором так нелестно отзывается, и он принялся нелепо оправдываться: — Вы не подумайте, я к женщинам уважительно отношусь. Случайно вылетело. На самом деле я так не думаю. Напротив, я считаю женщин весьма прелестными созданиями. Правда, бывают случаи, когда они проявляют природную слабость. Так что с того? Это даже очень мило. В разумных пределах, конечно.

— Можете показать, какая девушка билась в истерике? — прервала я поток оправданий.

— Это, пожалуйста. Это запросто, — обрадовавшись возможности сменить тему, охотно согласился мужчина. — Вон она, на кушетке сидит, рядом с Барышниковым. Капитан хотел ее первой допросить, да она не в состоянии разговаривать была. Барышников настоял на том, чтобы ее пока не трогали. И правильно сделал. Должен же и у полицейских такт присутствовать, верно?

Я посмотрела в том направлении, куда указывал мужчина. В дальнем конце зала, у самого окна, стоял небольшой диванчик. Барышников сидел вполоборота к залу, загораживая собой девушку. Но я все равно узнала ее. Истерику закатила моя недавняя знакомая. Та самая Елена, которая помогала мне переоблачаться в маскарадный костюм. Вот уж на кого не подумала бы! Хохотушка и шутница Елена — и вдруг истерика. Да еще из-за смерти Димки. Там, в коридоре, мне не показалось, что Димка и Елена знакомы. А по незнакомцу чего убиваться? И почему она решила, что Димку убили? Непонятно.

Я кивнула своему собеседнику, давая понять, что наш разговор окончен, и двинулась к диванчику, на котором так мирно беседовали Барышников и Елена. Я не стала подходить сразу, вместо этого, пользуясь тем, что напротив Барышникова и Елены расположилась группа гостей, довольно оживленно что-то обсуждающих, я присоединилась к этой группе, делая вид, что заинтересована темой дискуссии. На самом деле меня волновало лишь то, о чем говорят Барышников и Елена. Вернее, говорил только Илья. Елена же послушно кивала. Делала она это практически непрерывно, как китайский болванчик. Похоже, Барышников пытался в чем-то ее убедить. По крайней мере, со стороны выглядело именно так. К сожалению, мне никак не удавалось расслышать хоть часть слов. В компании, за спинами которой я пряталась, речь держал невероятно шумный мужчина. Вот вроде бы и шепотом говорит, а получается это у него громче, чем у иного в полный голос. При этом он заметно гнусавил и нехило подшепелявливал. От этого речь его была невнятной, зато без пауз и остановок. Пришлось рассекречиваться. Глупо стоять вот так и ждать, когда удача тебе улыбнется. Увы, случается это далеко не всегда.

Завидев мое приближение, Барышников вскочил на ноги, уступая место на узеньком диванчике. Елена едва взглянула на меня и тут же отвела глаза. Мне показалось, что встреча ей неприятна. Придвинув стул, Барышников сел напротив. Участливо взяв мои руки в свои, он произнес:

— Мне очень жаль, Татьяна. Смерть Димы для всех нас явилась неожиданностью. Вот так вот живешь и не знаешь, где она тебя подстережет. Вы крепитесь. Терять друзей всегда ужасно, но жизнь ведь продолжается.

— Спасибо за поддержку, — вежливо поблагодарила я. — Я в порядке. Дело в том, что мы с Димой много лет не виделись. Полжизни, можно сказать. Сегодня встретились случайно в торговом центре, и вот я здесь. Это Дима меня уговорил. Танцами соблазнил. Мне тоже искренне жаль, что все так вышло. Кто бы мог подумать, что у Димы слабое сердце?! Он, кстати, когда-нибудь жаловался на недомогание?

Вопрос я задала как бы между прочим, но Илья все равно насторожился.

— А какое значение это имеет сейчас? Жаловался, не жаловался. Человека уже нет, так какая разница, было ли у него больное сердце до того? Ведь профилактикой заниматься несколько поздно, вы не находите? — нервно теребя ворот рубашки, проговорил Илья.

— Послушайте, я не понимаю, с чего вы так завелись? — искренне удивилась я.

— Простите, нервы сдают, — опомнился Илья. — Просто после слов Елены прежним состоянием здоровья Димки не поинтересовался только швейцар, да и то лишь потому, что не присутствовал в зале в тот момент, когда Леночке стало плохо.

Я оценила тактичность, с которой Илья сообщил об истерике девушки, и речь повела соответственно:

— Понимаю, мои расспросы могут показаться всего лишь праздным любопытством зеваки, остановившегося возле перекрестка поглазеть на аварию. Но это не так. Я пытаюсь составить картину происходящего. Если бы ваша знакомая пригласила вас на свидание и вдруг умерла прямо там, на свидании, как бы вы повели себя? Неужели не захотели бы узнать как можно больше о причине ее смерти? Хотя бы для того, чтобы каким-то образом примириться с этим. По-моему, мое поведение более чем логично. К тому же кому-то нужно будет сообщить о случившемся родственникам Димы. Боюсь, капитан с этой задачей не справится, — закончила я проникновенную речь.

— Наверное, вы правы, и я действительно больше думаю о себе, чем об окружающих. Поймите и вы меня. Не каждый день на моих глазах умирают близкие мне люди. Признаться честно: я растерян. — Илья согнулся, упер локти в колени и обхватил голову руками.

Поза говорила сама за себя. Илья действительно не знал, что делать в такой ситуации. На протяжении всей нашей с Ильей беседы Елена сидела, безучастно глядя в окно. И упорно делала вид, что незнакома со мной. Меня этот вариант не устраивал. Предоставив Илье возможность полностью отдаться своим невеселым мыслям, я повернулась к Елене и вежливо спросила:

— Привет, как самочувствие? Помощь нужна?

— Ничего не надо, — не поворачивая головы, ответила Елена.

— И все же подумайте. Вы мне с крючками помогли, пришла моя очередь помочь вам, — тихо, практически шепотом произнесла я.

— Да? И чем же вы можете мне помочь? — Развернувшись, Елена вопросительно взглянула на меня. — Быть может, вы психиатр? Нет? Странно. Мне сейчас только психиатра в приятели рекомендуют. Санитары так прямо и сказали: «Психушка по тебе плачет!» Так что, раз вы не из психушки, то адью!

Елена встала, намереваясь уходить. Я не могла допустить этого, не поговорив о главном. Резко дернув девушку за подол, я заставила ее снова опуститься на диван. Возмущенно глядя на меня, Елена громко произнесла:

— Вы с ума сошли? Что все это значит?

— Не нужно повышать голос. На нас начали обращать внимание, — прошептала я. — Сядьте. Не стоит вызывать к себе нездоровый интерес.

Елена посмотрела по сторонам. Некоторые гости, стоящие в непосредственной близости от нас, действительно с любопытством поглядывали на Елену.

— Похоже, они ждут повторения истерики. Ни к чему вам это, — продолжала шептать я. — И про психушку забудьте. Мало ли что санитары сказать могли? Работа у них такая. Каждый день с подобным сталкиваются, я имею в виду смерть человека, вот сердца-то и черствеют. Лично я считаю, что в вашем поведении нет ничего странного. Внезапно умер близкий человек, тут у кого угодно крышу снесет. Такое горе! Вы, наверное, с Димой сто лет знакомы, да?

— С чего вы взяли? Дима не был моим другом. Просто пересекались время от времени по работе. Вернее, не по служебным делам, а так, в коридорах фирмы, когда он к Барышникову приходил. Ну и на корпоративах, естественно, — разговорилась наконец Елена. — Если честно, я и сама не понимаю, что на меня нашло. Илья говорит, это оттого, что я раньше со смертью не сталкивалась. Нет, я, конечно, знаю, что люди умирают, и все такое. Но чтобы вот так, вдруг!

— Ну, думаю, у вас все же были основания считать смерть Димы не случайной. Дыма без огня не бывает, не так ли? — закинула я пробный мяч.

— Что вы имеете в виду? Что Диму действительно убили? Это вам полицейский сказал? — насторожилась Елена.

— Вообще-то это вы заявили во всеуслышание, что Диму «убрали, чтобы не мешался», — напомнила я.

— Ах, да перестаньте вы! Мало ли что я тут наговорила. Не в себе была, вот и наболтала что попало. Я, знаете ли, криминальной хроникой увлекаюсь. Передачи разные смотрю, типа «Чрезвычайное происшествие» и ей подобные. Вот и возомнила, что раз Дима умер внезапно, значит, ему помогли. В голове все перепуталось. Реальность и вымысел. Так бывает, — отнекивалась Елена.

Далее настаивать я не стала.

— Ну, вымысел так вымысел. Не стану спорить. Тем более что врач, осматривавший тело, пришел к выводу, что Дима умер от остановки сердца. Скорее всего инфаркт. В любом случае я хочу, чтобы вы знали: если вам все же понадобится помощь, смело обращайтесь. Помогу чем смогу.

Я оставила Елену и принялась бесцельно бродить среди гостей, дожидаясь своей очереди на беседу со Скворцовым. Учитывая его «расположение» ко мне, я вполне могла попасть к нему в числе последних. Потому-то и бродила по залу просто, чтобы хоть как-то убить время. До этого я видела всех этих людей исключительно в масках, а вот теперь имела возможность разглядеть гостей получше. Кроме того, мое времяпрепровождение давало возможность выяснить общественное мнение о причине смерти Димки и оценку истеричной выходки Елены. Именно эти две темы муссировались в каждом уголке огромного зала.

— Я уверена, что Ленка что-то знает, — шептала молодая девушка своим коллегам. — Не думаю, что это действительно была всего лишь истерика. С ее-то железобетонными нервами?

— Предел, милочка, у всех есть. Даже у леди с железобетонными нервами, — заявила более пожилая дама. — Откуда ей знать, что Дмитрия собирались убить? Она же с ним едва знакома была. Да и не назовешь знакомством случайные встречи в очереди в кабинет босса.

— Тогда с чего бы ей так по нему убиваться? — резонно заметила молодая. — Вот вы или я, например, в истерику не впали. И про насильственную смерть на весь зал не орали. А ведь мы точно так же, как и Ленка, сталкивались с ним и в холле офиса, и на вечеринках. А я вот однажды даже в лифте с ним ехала. Аж на восьмой этаж. Мне тогда вообще вены себе вскрыть следует, не перенеся такой потери.

— Да ну вас, девочки, замучили уже своими спорами. Давайте сменим тему, — остановила их третья приятельница. — Вам не кажется, что Барышников заметно похудел?

Все три женщины, как по команде, сомкнули головы в единое кольцо и принялись шептаться, обсуждая животрепещущую тему внешнего вида начальника. А я двинулась дальше. Проходя мимо очередной группки мужчин, я краем уха уловила имя Елены и приостановилась, сделав вид, что ищу что-то в сумочке. Высокий мужчина с седой шевелюрой вполголоса произнес, видимо, отвечая на вопрос кого-то из компании:

— Да ну, ерунда все это. У этого молодого щеголя просто не могло быть ничего с нашей Леночкой. Она, конечно, девушка эффектная, но где Дмитрий, а где она! И вообще я слышал, что у него мозги только на бизнес повернуты были. Некогда ему было шашни крутить. А Леночка, между прочим, с кем-то из нашей компании встречалась.

— Да с кем? — возразил другой мужчина. — Не было у нее никого. Может, щеголь и не обращал на нее внимания, но она-то вполне могла сохнуть по нему. Тайно.

— А вот мне кажется, что вся эта затея с допросом предпринята для отвода глаз. Капитану нужно создать видимость бурной деятельности, вот он и старается. Сейчас помурыжит нас для проформы и по домам распустит, — заявил коренастый атлет. — Нет тут никакого криминала, зуб даю. Помер мужик естественной смертью, и незачем из этого трагедию разыгрывать.

Убрав в сумочку зеркальце, которое я достала, чтобы не привлекать к себе внимания, я проследовала дальше. Увидев женщину, которая первой обнаружила тело Димки, я удивилась. И почему это ее до сих пор не допросили и не отпустили домой? Наверное, Скворцов и ее решил оставить напоследок. Так или иначе, а у меня появилась возможность пообщаться с ней и выяснить, при каких обстоятельствах она наткнулась на тело. Женщина сидела в полном одиночестве, поэтому я смело подошла к ней и представилась. Женщина тоже назвала себя. Представилась Ольгой. Сообщив, что пришла на бал по приглашению умершего мужчины, я спросила:

— А вы у Барышникова работаете? Часто подобные мероприятия посещаете?

— Да, уже несколько лет, — охотно вступила в разговор женщина и тут же перешла к животрепещущей теме: — Ужасное событие, правда? Я, когда его увидела, так чуть сама не умерла от страха.

Видимо, ей необходимо было выговориться, да подходящей кандидатуры не находилось. А тут я подвернулась. С кем же еще обсуждать трагедию, как не со знакомой покойного? Уж она-то точно согласится выслушать. Я присела рядом с женщиной.

— Да уж, ситуация не из приятных. Вы в дамскую комнату спускались? Ну, когда тело обнаружили, — задала я первый вопрос.

— Все так и было. Перед этим я выпила три или четыре фужера шампанского, а оно, знаете ли, не очень хорошо на меня действует, — принялась рассказывать Ольга. — Вообще-то я не пью. Но сегодня сделала исключение. Устала сильно. Я ведь весь этот праздник организовывала. Ну, не совсем я, агентство, специализирующееся на таких праздниках, но контролировать пришлось мне.

— Общественная нагрузка? — сочувственно спросила я.

— Нет, что вы. Прямые обязанности. Я же секретарем у Барышникова работаю. Каждый год организацию новогоднего маскарада курирую. Только в этом году пришлось агентство сменить. Прежнее закрылось. А у нового еще опыта в организации праздников подобного масштаба нет. То один прокол, то другой. То с поставкой продуктов форс-мажор, то с оркестром. Вот и пришлось львиную долю забот на себя взвалить.

— И не говорите, современные агентства работают из рук вон плохо, — поддержала я разговор. — После такого адского труда вам просто необходимо было расслабиться.

— Вот-вот, и я о том же! — воодушевилась Ольга. — Сами понимаете, организовать бал-маскарад — занятие не из легких. Поэтому-то я с шампанским и переборщила. А мне его вообще пить противопоказано. Организм не воспринимает. Ну, я в туалет пошла, когда почувствовала, что скоро оно из меня наружу попросится. Спустилась вниз, дела свои сделала и собиралась уже наверх подниматься. Из дамской комнаты вышла, смотрю — на полу что-то валяется. Я подумала, что кто-то из гостей мог нужную вещь потерять. Решила поднять и припрятать. Когда хозяин хватится, будет искать, я ему и отдам. Не хватало мне еще из-за пропажи скандала! Пошла в сторону запасного выхода, а когда до вещицы дошла, увидела ботинок. Первой мыслью было, что кто-то уже напраздновался до беспамятства. Надо, думаю, такси вызывать, незачем гостям на это безобразие смотреть. За угол заглянула, а там он, Дмитрий. Вот так сюрприз, думаю! Угораздило же его налакаться в самом начале праздника. На Диму это не похоже. Он ведь практически не пьянеет, а тут такое. Я сначала даже не подумала, что он мертвым может оказаться. Решила, что плохо ему стало. Подошла ближе, окликнула. Он не реагирует. Я еще пару шагов сделала и только тогда увидела, что у него глаза приоткрыты. И не дышит он. Тут до меня дошло, что он не просто так лежит. В смысле, не пьяный. Я испугалась и наверх побежала за помощью. В зал вбежала, а тут вы.

Ольга замолчала, пытаясь сдержать подступающие слезы.

— И больше вы там никого не видели? — спросила я.

— Нет, один он там был. Тоже, видно, плохо стало, вот он и спустился вниз, — ответила Ольга.

— А в туалете тоже никого в тот момент не было? — продолжала расспрашивать я.

— В каком? В женском? Вроде никого. Я по кабинкам не шарила, — машинально проговорила Ольга, думая о чем-то своем.

— И из мужского туалета тоже никто не выходил? — снова спросила я.

— Может, и выходил. Я не обратила внимания, — в голосе Ольги зазвучало напряжение.

— И на лестнице вы ни с кем не столкнулись? Я имею в виду, когда спускались вниз, — уточнила я.

— Вы тоже думаете, что Диму убили? — напрямик спросила Ольга. — Так можете об этом забыть. Дима умер от сердечного приступа.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовалась я.

— Он последнее время на сердце жаловался. Я ему даже телефон врача давала. У меня у самой проблемы с давлением. Я года два как у этого врача наблюдаюсь, — заявила Ольга.

— А когда вы ему телефон давали, помните?

— Пару недель назад. Он в офис приходил, к Барышникову. А того на месте не оказалось. Задерживался на встрече. Дима в приемной ждал. Я его чаем поила. От кофе он отказался. Тогда и признался, что сердце последнее время пошаливает. Ну, я ему врача и порекомендовала, — рассказала Ольга.

— Не знаете, воспользовался он услугами этого врача? — спросила я.

— Не знаю. Больше мы к этой теме не возвращались.

— А Скворцову вы об этом говорили? — продолжала я допрос.

— Это тот полицейский, что по вызову приехал? — уточнила Ольга.

Я подтвердила ее догадку. Она отрицательно покачала головой.

— Пока возможности не представилось. Меня ведь еще не вызывали, — вздохнув, произнесла Ольга.

— А кому-то еще вы об этом говорили? Барышникову, например. Он знал о плохом состоянии здоровья Димы?

— Я не говорила, да и Дима вряд ли распространялся на эту тему. Он вообще не любил про болезни говорить. Со мной-то и то не знаю, почему разоткровенничался. Видно, прижало сильно. А я человек неболтливый, и Диме об этом хорошо известно, — предположила Ольга.

Тут ко мне подошел мужчина с военной выправкой и сообщил, что Скворцов соблаговолил вызвать меня на беседу. Я попрощалась с Ольгой и вышла из зала. Для опроса свидетелей Скворцов облюбовал подсобку, предназначенную для переодевания персонала. Кое-как пристроившись за низеньким столиком, он усердно выводил какие-то каракули в потертом блокноте. Было видно, что ему безмерно скучно. Когда я вошла, он оторвался от бумаг, кивком головы указал на стул, стоящий напротив стола, и спросил:

— Ну, что вы обо всем этом думаете?

— С каких это пор вас интересует мое мнение? — Брови мои удивленно поползли вверх.

— Да ладно вам! Предлагаю временное перемирие. У меня от всех этих разряженных дам и господ уже голова кругом идет. Абсолютно бесполезное занятие. И так ведь ясно, что парень умер не насильственной смертью. Надо же было этой девице так всех переполошить. — Скворцов в сердцах бросил карандаш на стол. — Из-за ее истерики придется теперь до утра с этим сбродом общаться.

— А вы не общайтесь. Распустите всех по домам, они вам только спасибо скажут. Люди устали, да и вы, я думаю, тоже, — приняла я сторону капитана. — Я вот пообщалась с секретаршей Барышникова, это устроитель праздника, и она сообщила мне, что Дмитрий жаловался на сердце. Лишнее подтверждение того, что слова девушки, у которой случилась истерика, никакого основания под собой не имеют. Вы родственникам уже сообщили?

— Помощнику поручил, — ответил Скворцов. — А вот насчет роспуска гостей, тут я не уверен. Результатов вскрытия ждать не меньше суток. Кто знает, подтвердится ли диагноз? Что, если нет? Где я потом их искать буду?

— Ну, у секретаря наверняка списки приглашенных имеются. В любой момент сможете вызвать их в отделение, — предложила я.

— Нет, нужно все-таки довести дело до конца. Мне так спокойнее будет, — заявил Скворцов. — Подпишите протокол и можете быть свободны. Уж вас-то я при необходимости точно смогу отыскать.

— Могу я попросить вас об одолжении? — подписывая протянутый мне листок, спросила я.

— Одолжение? От меня? Интересно, и о чем же вы хотите попросить? — усмехнулся Скворцов.

— Позвоните мне, когда будет готов результат вскрытия. Все-таки Дима был мне не чужим человеком, — не обращая внимания на его ухмылку, произнесла я.

— Подумаю, — ответил Скворцов, убирая протокол в стопку точно таких же листов.

— Спасибо и на этом, — начиная сердиться, ответила я. — Я могу идти?

— Лично я вас больше не задерживаю, — заявил Скворцов и, не удержавшись, добавил: — Переодеться не забудьте. По улицам в таком виде я вам ходить не рекомендую. Как бы в Кащенко не загреметь.

Я действительно совсем забыла о том, что на мне не моя привычная одежда, а маскарадный костюм. Но сообщать об этом Скворцову я не стала. Спустившись в гардероб, я быстренько переоделась, сложила костюм в чехол, вызвала такси и поехала домой. Часы показывали половину первого ночи.

Сразу уснуть мне не удалось, несмотря на поздний час. В голове вертелись обрывочные картины прошедшего дня. Вот мы с Димкой в торговом центре. Он жизнерадостно улыбается и сжимает меня в своих медвежьих объятиях. Вот мы в зоне отдыха. Димка расставляет тарелки со всевозможными кушаньями. А вот выбирает мне маскарадный костюм. Смеется, шутит. Живет полной жизнью. А теперь его нет. Почему мы встретились именно сейчас? Почему именно я оказалась его спутницей на этом маскараде? Случайно ли это или же закономерно? И вообще, что такое случайность?

Я встала с постели, включила компьютер и обратилась с этим вопросом к всезнающей «Википедии». «Случайность — проявление внешних неустойчивых связей в действительности, проявление результата пересечения (совпадения) независимых процессов или событий; проявление неотъемлемого дополнения к законам необходимости». Вот такой результат выдала мне Свободная энциклопедия. Выходит, наша с Димкой встреча всего лишь проявление неустойчивой связи. Совпадение. Но почему это совпадение произошло со мной? На этот ответ всезнайка-энциклопедия ответить не могла. Но могли дать ответ мои магические кости.

Я вытянула замшевый мешочек из тумбочки. «Сможете ли вы мне помочь? Дадите ли ответ на вопрос, который не имеет ответа?» Я задумчиво смотрела на три двенадцатигранных кубика, мирно лежащих на моей ладони. Покрутив их в руках, я высыпала содержимое ладони на тумбочку. И буквально через несколько секунд получила ответ. «33+20+4. Если вы не хотите понапрасну мучиться тревогами — не ищите сейчас решения волнующей вас проблемы». Вот так-то!

Мучиться тревогами я не хотела. Ни напрасными, ни какими-либо другими. Нет, на этот вопрос я не найду ответа и у высших сил. Следовательно, и пытаться не стоит. Философские вопросы в принципе не могут иметь четкого ответа. Значит, нужно довериться старинной русской пословице: утро, оно всегда мудренее вечера. Вот утром и решу, стоит ли тревожиться по поводу Димкиной смерти или просто принять данную случайность как уже свершившийся факт. С этими мыслями я и уснула.

Глава 3

Ровно через пять дней после трагических событий я снова сидела в кафе торгового центра «Арлекино». Только на этот раз моим визави должен был стать не бывший одноклассник Димка, а его бизнес-партнер Илья Барышников. За это время я успела надоесть капитану Скворцову своими вопросами о результатах вскрытия. Как мы и предполагали, врач-патологоанатом в своем заключении вынес однозначный вердикт — инфаркт. Димку похоронили. Безутешные родители должны были теперь привыкать жить без сына. Как оказалось, Димка был их единственным ребенком. Ни братьев, ни сестер у него не было. Собственными детьми Димка не обзавелся, все думал, что еще успеется, поэтому и внуков у родителей также не осталось.

Жизнь шла своим чередом. Предновогодняя суета затягивала, предъявляла свои требования, позволяя не думать о печальных событиях недельной давности. Так как с Димкой мы никогда не были особо близки, то и скорбеть о потере приятеля, в общем-то, повода не было. Светка дразнила меня своим сногсшибательным подарком, подозревая, что у меня все еще нет ответного презента. А его действительно не было. Я облазила все недра Интернета в поисках подходящего подарка, но и там не нашлось достаточно эксцентричной вещицы. Не имея привычки сдаваться, я день и ночь ломала голову над этим вопросом. Смерть одноклассника хоть и не стерлась в памяти, но все же отошла на задний план.

И вот сегодня, ближе к вечеру, мой телефон зазвонил. Номер был мне незнаком, в памяти телефона не числился, и я, полагая, что это может быть звонок от очередного клиента, в нетерпении схватила трубку и нажала на кнопку приема звонка.

— Татьяна Иванова, слушаю вас, — официально представилась я.

Нетерпение мое объяснялось тем, что я патологически не выносила долгого безделья. А последнее стоящее дело было благополучно разрешено еще в конце ноября. Может быть, полоса застоя закончилась?

— Здравствуйте, Татьяна. Рад слышать вас, — мужской голос заговорил четко и внятно. — Вас беспокоит Илья Барышников. Мы познакомились на маскараде несколько дней назад. Чудесный, незабываемый вальс, помните?

Ох, только этого мне не хватало! Неужели Барышников решил приударить за мной? И это вместо интересного расследования? Да, перспективка… Впрочем, не стоит торопиться с выводами. Для начала нужно выслушать, что имеет мне сказать сей благородный джентльмен, любитель классической музыки и танцев.

— Доброго вечера, Илья. Как поживаете? — вежливо осведомилась я.

— Благодарю, паршиво, — заявил Барышников.

— Что так? — несколько удивленная своеобразным ответом, спросила я. — Проблемы? Бизнес или личное?

— Проблемы. Бизнес и личное, — лаконично ответил Барышников. — Татьяна, мне нужна ваша помощь! Могли бы вы встретиться со мной?

— Какого рода помощь? — поинтересовалась я. — Илья, я не стану ходить вокруг да около, но если вы выбрали меня в качестве утешительницы, то…

— Нет-нет, что вы! — поспешно возразил Илья. — Мне нужна ваша профессиональная помощь. Вы же говорили, что вы детектив. Это так? Вы помогаете людям без помощи полиции разобраться в сложных жизненных ситуациях, правильно я понимаю?

— Ну, в общих чертах — да, — заинтересованно произнесла я.

— Значит, мне нужны именно вы, — обрадовался Барышников. — Прошу вас, Татьяна, помогите мне! В полиции меня даже слушать отказываются, а кроме вас, я ни с одним детективом в городе незнаком.

— Хорошо. Давайте встретимся и все обсудим, — согласилась я.

— Где и когда? — воодушевился Илья.

— Место и время можете назначать сами, — разрешила я, и Барышников не преминул воспользоваться моим разрешением.

— Через час в торговом центре «Арлекино». Успеете? — решительно проговорил он.

— Почему именно в «Арлекино»? — поразилась я.

— А чем вас не устраивает это место? — в свою очередь удивился Илья.

— Просто в день бала мы с Димкой встретились там. Странное совпадение, — задумчиво произнесла я.

— На самом деле ничего странного. Мой офис находится в двух шагах от торгового комплекса. И я, и Димка частенько там обедаем. — Илья запнулся на полуслове. — Вернее, обедали. Простите, оговорился.

— Бывает, — небрежно бросила я. — Хорошо, я согласна. В «Арлекино», в семь. Ждите, я буду вовремя.

На сборы ушло минут десять. На дорогу — еще тридцать пять. В итоге я приехала в назначенное место на пятнадцать минут раньше срока. Выбрав столик, я решила воспользоваться случаем и основательно поужинать. Мой холодильник был, как всегда, пуст, а желудок уже с обеда выдавал жалобные трели, выпрашивая хоть что-то более существенное, чем кофе и ржаные хлебцы, которыми я пичкала себя с самого утра. Заказав кусок рыбы на гриле и овощной салат, я была приятно удивлена как размером порций, так и вкусом приготовленных блюд. Когда подошел Барышников, я только-только приступила к дегустации. Галантно поклонившись, Барышников занял место напротив меня.

— Еще раз добрый вечер, — улыбнулся он.

— Добрый вечер, Илья. Вы не станете возражать, если мы совместим, так сказать, приятное с полезным. Со вчерашнего дня ничего не ела, — призналась я.

— Конечно-конечно. О чем разговор. Ешьте на здоровье, — принялся расшаркиваться Барышников. — Впрочем, я с удовольствием составлю вам компанию в этом занятии.

Официантов в подобных заведениях не бывает. Здесь все построено на принципе самообслуживания, поэтому Барышникову пришлось ненадолго меня покинуть, чтобы обеспечить себя ужином. Вернулся он довольно быстро. На подносе стояло блюдо с пловом, нарезанные овощи, хлеб и какой-то напиток. Его я не узнала. Цвет напитка был странный. Золотисто-фиолетовый. Я опасливо разглядывала стакан, пока Барышников расставлял тарелки по столу.

— Интересуетесь, что за жидкость непонятного цвета я выбрал в качестве напитка? — перехватив мой взгляд, улыбнулся Барышников.

— Скрывать не стану, мне действительно любопытно, из чего в этом заведении делают подобное питье, — откровенно призналась я.

— Есть предположения? — хитро прищурился Барышников.

— Только одно — школьные чернила и бронзовая краска, — не задумываясь, ответила я.

— Какая краска? — переспросил Барышников.

— К первому ингредиенту претензий нет? Значит, с чернилами я угадала, — улыбнулась я. — А краска обычная. Порошок такой, золотистый. Раньше ей оградки на кладбище красили. Серебряной и бронзовой.

— Ну, вы даете! Надо ж такую фантазию иметь, — восхитился Барышников.

Он поднял стакан, повертел его в руках, разглядывая на свет.

— Правда, похоже, — выдал он наконец. — Я вот на золотистые переливы никогда и внимания не обращал, хотя пью этот напиток уже больше года. Это у них ноу-хау такое. Фишка местная. На самом деле ничего необычного. Делают они его из особого сорта черники. Его один чудак вывел путем скрещивания с облепихой или еще с чем-то, я точно не знаю. Размер ягод позволяет давить из них сок, не добавляя никакой другой жидкости. Да, да, это стопроцентно натуральный сок. А вот как они бронзовой пыли туда напихали, этого я сказать не могу. Тоже секрет какой-нибудь. Но на вкус — бесподобно. Настоятельно рекомендую попробовать, если у вас на чернику нет аллергии.

— Спасибо, в другой раз, — отказалась я.

Напиток столь странного цвета доверия мне не внушал.

— Ну, как знаете, — не стал настаивать Илья и приступил к ужину.

Пока тарелки не опустели, Барышников ни слова не сказал о цели нашей встречи. Только после того, как мною был съеден последний кусок, он отодвинул грязную посуду в сторону и тяжело вздохнул.

— Татьяна, мне нужна ваша помощь, — начал он. — Я обращаюсь к вам не только потому, что вы частный детектив. Я обращаюсь к вам еще и потому, что Димка был для вас не совсем чужим человеком. Да, я понимаю, что школьные годы, когда и характеры еще не сформированы, и цели жизненные не определены, нельзя назвать достаточным основанием, чтобы бросить все свои дела и заняться поисками доказательств. Но я и не прошу вас делать это бескорыстно. Я, конечно, не Рокфеллер, но кое-какие деньги имеются и у меня. Если вы мне поможете, то, кроме привычного гонорара, вас ждет ощутимая премия. Я никогда не обижаю деньгами тех, кто добросовестно выполняет свои обязанности. Это вам кто угодно подтвердит. Из моего окружения, естественно.

— Нельзя ли более внятно? — остановила я его. — Доказательство чего я должна отыскать и при чем тут Димка?

— Да в том-то и дело, что он как бы ни при чем, вернее, я ни при чем. А они все равно болтают. А некоторые даже в лицо говорят. И как мне с этим справляться? — Барышников разнервничался и от этого стал говорить еще более невнятно.

— Послушайте, так дело не пойдет. — Я снова вынуждена была остановить Барышникова. — Если вы хотите, чтобы я вам помогла, значит, вам придется взять себя в руки и рассказать по порядку, что вас волнует. Мы сидим с вами здесь уже больше получаса, а я до сих пор не знаю, в чем именно заключается ваша проблема.

— Простите, я действительно слишком нервничаю. А как иначе? Вот что бы вы чувствовали на моем месте, если бы вас обвиняли в смерти друга? Да еще цинично заявляли, что умер он от моей жадности. Мол, сквалыга я и скупердяй. Как вам такие эпитеты? Годятся? — И Барышников рассмеялся, но смех его не был веселым, скорее горьким.

— Постойте, не так быстро. Вы сказали, что вас обвиняют в смерти Димы? Я правильно поняла? — переспросила я и, дождавшись утвердительного ответа, возразила: — Но это же бред! Дима умер от инфаркта. Это документально зафиксировано. Каким боком тут вписывается ваша жадность?

— В том-то и дело, что никто не верит, что смерть Димы была банальной остановкой сердца. Выдвинута версия, что Дима умер от отравления. Некачественные продукты, заказанные для бала. Вот в чем они меня обвиняют, — заявил Илья.

— Ничего не понимаю. Кто они? Какое отравление и почему продукты считают некачественными? — замотала я головой.

— Пожалуй, будет лучше, если я расскажу вам все по порядку, — дошло наконец до Барышникова. — А то так вы до утра вынуждены будете вопросы мне задавать, чтобы до сути добраться.

— Прекрасная мысль. Я слушаю, — похвалила я идею Барышникова и приготовилась слушать.

— В общем, дела обстоят так: после бала, когда всех гостей отпустили, поехал домой и я. На следующий день, как всегда, были звонки. Раньше люди звонили, чтобы поблагодарить за приятно проведенное время, но в этот раз, сами понимаете, приятности было мало. Гости звонили, чтобы выразить соболезнования. Все-таки Димка был моим другом. Я вежливо принимал их сочувствие, но к десятому звонку до меня стало доходить, что каждый звонивший всеми правдами и неправдами пытается выведать, ясна ли уже причина смерти. Я перестал отвечать на звонки. Противно стало. Сами посудите, человека нет, а эти любопытные вороны названивают с утра до ночи только для того, чтобы выведать, не укокошил ли кто моего друга. Думаю, вы меня понимаете.

— Но на этом они не остановились, верно? — подсказала я.

— Естественно. Через три дня мне позвонили снова. Я уже не ждал звонков по поводу бала, поэтому ответил сразу. Звонила одна из приглашенных. Не моя сотрудница, а гостья, которую привел с собой кто-то из работников фирмы.

— Как вы это определили. Вы что, знаете голоса всех сотрудниц? — поинтересовалась я.

— Она представилась. Вернее, она не называла своего имени, но сказала, что была в числе приглашенных на бал. Понимаете, всего на это мероприятие было выписано порядка двухсот приглашений. В списке тех, кому приглашения были выданы, насчитывается не более восьмидесяти человек. Остальные — люди пришлые. Родственники, друзья, родственники друзей и просто знакомые тех, кто работает в фирме, и тех, кто с этой фирмой сотрудничает. Поэтому ничего удивительного в словах этой женщины не было. Я вежливо поздоровался и поинтересовался, чем могу быть полезен. Тогда она спросила: «Как вы можете прокомментировать смерть Аллы Бекетовой?» Я искренне удивился. Почему, спрашиваю, я должен комментировать смерть совершенно незнакомого мне человека и вообще чью бы то ни было смерть? Вы, спрашиваю, журналист? А она: «Нет, я не журналист. Я неравнодушный человек. Вам не кажется странным, что сразу два гостя вашего бала-маскарада умирают скоропостижной смертью? Лично меня это наводит на размышления. Особенно если учесть, что я тоже была в числе приглашенных и ела пищу, которую подавали на празднике». Мне надоело ее слушать, я ответил что-то резкое и бросил трубку. А через пару часов позвонил один из партнеров по бизнесу. Он не был так корректен, как дама. Дословно разговор передавать я не стану, не думаю, что хамство и сквернословие поможет четче обрисовать ситуацию. Суть сводится к следующему: он объявил о смерти некоей актрисы нашего Тарасовского драматического театра. Когда я поинтересовался, почему ее смерть должна меня волновать, он сказал, что та была в числе гостей бала. А теперь она мертва. Затем он обвинил меня в том, что я потравил гостей некачественными продуктами. Закупился, говорит, на рынке просроченными товарами, а теперь из-за тебя люди гибнут. Имей в виду, говорит, если со мной или с моими близкими что-то случится, тебе не удастся откупиться так же, как в случае с твоим приятелем. Я сначала не понял, что он имеет в виду, но он меня охотно просветил.

— И что же он вам сказал? — поторопила я Барышникова, чувствуя, что запал его сходит на нет.

— Что Димка умер от отравления испорченными продуктами, а я, чтобы не нести наказания, подкупил следователя или эксперта, выяснявшего причину смерти, и в заключении был поставлен диагноз «инфаркт».

— Бред, — протянула я. — Особенно если учесть, что следующие две смерти произошли через несколько дней после бала. Или недоброжелатели считают, что действие некачественных продуктов могло отсрочить смерть на такой длительный срок? Большего бреда я за всю свою профессиональную карьеру не слышала.

— Ясно, что бред, но в определенных обстоятельствах такой вот бред воспринимается куда лучше, чем правда.

— Но и это еще не все, я правильно понимаю? — всматриваясь в выражение лица Ильи, спросила я.

— Да, это еще не конец, — тихо ответил он. — Была еще одна смерть.

— И кто жертва? — не пытаясь делать предположения, спросила я.

— Сотрудник моей фирмы. Стас Голубев. Возглавлял у нас аналитический отдел. Стас тоже был в числе приглашенных. А вчера он умер. Прямо на работе, во время обеденного перерыва. «Скорая» доехать не успела, парень скончался.

— Предварительная версия? — спросила я.

— А уже есть результаты вскрытия, — заявил Барышников.

— Оперативно, — удивилась я. — Обычно в таких случаях эксперты не торопятся.

— Ничего удивительного. Я проплатил их оперативность, только и всего, — сообщил Барышников.

— С какой целью? — догадываясь, каким будет ответ, спросила я.

— Третья смерть в моем личном окружении, этого недостаточно? — воскликнул Барышников. — Да вы представить себе не можете, сколько раз за последние сутки мне задали вопрос: «А не связана ли смерть Стаса со смертью Дмитрия?» И постоянные перешептывания за спиной, и недоверие, появившееся в глазах партнеров. Меня все это просто выводит из себя.

— Так отчего умер Стас? — напомнила я о том, что не получила ответа.

— Инфаркт! — зло улыбаясь, ответил Барышников. — Инфаркт, будь он трижды неладен! Теперь вы понимаете, почему я хочу, чтобы вы разобрались в этом деле? Три инфаркта подряд выглядят действительно подозрительно. А если учесть, что все трое молодые, здоровые люди, то это даже навевает страх. А вдруг кто-то открыл охоту на гостей бала?

— Илья, я вас умоляю, ну кому нужны ваши гости? — попыталась пошутить я.

— Не скажите, Татьяна, не скажите, — не согласился со мной Барышников. — Если в городе действует маньяк, вполне закономерно, что для своих утех он выбрал именно мою фирму. Бал-маскарад накануне Нового года, необычные одежды, маски, наконец. Все это могло спровоцировать сдвиг у психически неуравновешенного человека. Я консультировался сегодня со специалистами в этой области. Они подтвердили мои догадки. Данные факторы, особенно если брать их в совокупности, действительно могли спровоцировать рецидив у какого-нибудь психически неуравновешенного гражданина.

— Или гражданки, — добавила я.

— Чего? — переспросил Илья. — А, понял. Вы имеете в виду, что виновницей всех этих смертей могла быть и женщина. Что ж, резонно. В конце концов, им же не шеи свернули. Для того чтобы спровоцировать инфаркт, недюжинной силой обладать вовсе не обязательно.

— Ну, хорошо. Оставим пока тему маньяков. Что конкретно вы хотите от меня? — задала я главный вопрос.

— Я хочу, чтобы вы выяснили раз и навсегда причину смерти Димы и всех остальных. Тем самым удастся обелить мое честное имя. Вы должны доказать, что все эти люди умерли естественной смертью и я к этому не имею ни малейшего отношения, — ответил Илья.

— А если выяснится, что смерти их не случайны? Что им помогли отправиться в мир иной? Что тогда? — Я пристально следила за выражением лица Барышникова.

— Тогда нужно найти виновного и наказать по всей строгости закона, — высокопарно заявил Барышников.

— Вот теперь мне задача ясна, — удовлетворенно кивнула я.

— Так вы возьметесь за это дело? — воодушевился Барышников.

— А вот это еще предстоит решить. Собрать как можно больше информации, проанализировать полученные сведения, а уж потом обещания раздавать, — ответила я. — Начнем, пожалуй.

Через час непрерывных вопросов и ответов я встала, коротко кивнула своему собеседнику и быстрым шагом покинула торговый центр. Для начала информации было вполне достаточно.

* * *

«Да, задачка! — размышляла я, пока шла к машине. — Три смерти подряд. И в каждом случае — инфаркт. Совпадение или звенья одной цепочки? С одной стороны, у Барышникова, кроме недовольства общественным мнением, ничего существенного нет. Да и у тех, кто обрушил на голову несчастного бизнесмена шквал обвинений, вместо фактов лишь домыслы и досужие сплетни. Но если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то количество внезапных смертей настораживает. Ладно, начнем с того, что выстроим хронологическую цепочку. Вот только до дома доберусь».

Вернувшись домой, я решила в первую очередь перетрясти все факты. Барышников делился со мной сведениями настолько сумбурно, что составить представление о том, как происходили события, было весьма затруднительно. Чтобы лучше думалось, я сварила двойную порцию кофе. Наполнив любимую кружку пахучим напитком, я прошла в комнату, заняла место у окна и принялась размышлять.

Итак, что мы имеем на настоящий момент? Пять дней назад бизнесмен средней руки Илья Барышников организовал предновогодний корпоратив в стиле бала-маскарада. Почему так рано? Этот вопрос пока остается без ответа. Сам Барышников, отвечая на этот вопрос, слегка замялся, но ответ выдал абсолютно нейтральный. Мол, старался, чтобы не было накладок в связи с приглашениями на подобные мероприятия конкурирующих фирм. Как будто сотрудники его фирмы настолько востребованы в предновогоднюю неделю, что приглашения на них сыплются со всех сторон, а они, бедненькие, вынуждены выбирать между долгом и желанием. Ладно, в конце концов, это сейчас не главное. Этот вопрос выяснится в ходе общения с подчиненными Барышникова.

Следующий факт. На корпоратив было приглашено порядка двухсот человек. Из них сотрудниками фирмы является всего лишь треть. Все остальные — партнеры по бизнесу со своими приближенными, друзья и родственники сотрудников и просто нужные люди. Мероприятие, на котором членов трудового коллектива меньше, чем пришлых людей, трудно назвать корпоративом, но у Барышникова он назывался именно так. Почему он собирал в одном зале и подчиненных, и людей влиятельных, стоящих на порядок выше простых работяг, мне было непонятно. Но делал он это из года в год, и, кроме меня, данный факт, по всей видимости, никого не смущал.

Так как я волею случая оказалась участницей праздника, то могу судить о происходящем там не со слов очевидцев, а исходя из собственных ощущений. Мы с Димкой пришли на бал вместе. Кроме того, мы практически половину последнего в жизни Димки дня провели вдвоем. Встретились мы где-то около половины первого дня. И после уже не расставались. Правда, Димка исчезал из поля моего зрения на тот период, что потребовался нам для переодевания. Ближе к семнадцати тридцати мы спустились в полуподвальное помещение ресторана «Венеция», где был арендован центральный зал. Еще какое-то время потратили на экипировку. Потом поднялись в зал. Там мы были вместе недолго. Как только Димка сдал меня с рук на руки Барышникову, так буквально сразу и исчез. Еще какое-то время я видела его в обществе приятной дамы танцующим вальс, а потом он окончательно скрылся. Момент, в который Димка покинул зал, я не назову. Думаю, не смогут этого сделать и гости.

Сколько времени прошло с тех пор, как Димка исчез из поля зрения? Час? Полтора? Думаю, не больше. На часы я не смотрела, но по ощущениям должно было быть именно так. Значит, если что-то плохое с ним и случилось, то только в этот отрезок времени. Определить, кто из гостей в эти полтора часа отлучался из зала, так же нереально, как отследить движение электронов в молекулах без специального оборудования. А вот с техникой слежения в ресторане настоящая засада. Единственная камера на входе, да и та работает в режиме онлайн. Записей с камеры не ведется. Вообще. Никогда. Собственно, для чего ее вообще повесили, большой вопрос. Если только отчитаться требовалось, что меры безопасности, мол, приняты. Учреждение общепита снабжено современными следящими устройствами. И все. Пользы от такой системы слежения как от козла молока. Пообщаться с человеком, в чьи обязанности входит наблюдение за монитором, выдающим картинку центрального входа, я, понятное дело, пообщаюсь, но надеяться на то, что он видел что-то подозрительное, абсурд.

Ладно, пока этот вопрос тоже оставим. Что дальше? А дальше было обнаружено тело, вызвана полиция, врачи. Ситуация осложнилась внезапными истерическими обвинениями, брошенными девушкой Еленой в присутствии гостей. В связи с чем капитан Скворцов, приехавший по вызову, был вынужден произвести тщательный опрос всех гостей. Впрочем, это ничего не дало. Гостей распустили, Димку похоронили. Погоревали и вернулись к привычным делам и повседневным обязанностям.

Но тут происходит новое событие. Через три дня после трагедии на маскараде умирает женщина, актриса Тарасовского театра драмы Алла Бекетова. В общих чертах, как и где это произошло, я узнала из местных новостей. Алла находилась дома. Работала в своем кабинете. Внезапно почувствовала недомогание, успела выйти к домочадцам, попросила вызвать «Скорую помощь». К сожалению, врачи, хоть и приехали в течение двадцати минут, тем не менее оказать больной помощь не успели. Алла умерла, не дождавшись «Скорой». Ни о каком криминале в прессе не упоминалось. Официальная версия — инфаркт.

Стас Голубев, начальник аналитического отдела фирмы Барышникова, умер на следующий день после актрисы. Его смерть произошла днем. В обеденный перерыв Голубев отправился подкрепиться в ближайшее кафе, хотя обычно обедал на территории офиса. Отправился один, что само по себе ни о чем не говорит. Ну, устал человек от общества коллег, ничего удивительного. Конец года. Раздражение против сослуживцев накопилось, вот он и решил сбежать хоть на час. Обратно Голубев вернулся минута в минуту с окончанием обеденного перерыва. А через некоторое время коллеги заметили, что Стас как-то странно сидит. Согнувшись, что называется, в три погибели, он уткнулся лбом в столешницу. Рука, сжимающая компьютерную «мышь», производит беспорядочные движения по столу. Коллеги окликнули его, полагая, что мужчина просто-напросто уснул. Стас на окрик не отреагировал. Тогда одна из сотрудниц, стол которой располагался к столу Стаса ближе всех, толкнула того в плечо, пытаясь разбудить. Вместо того чтобы проснуться, Стас свалился на пол и затих. Коллеги бросились к нему, вызвали «Скорую», но было уже поздно. Стас умер. Диагноз — инфаркт.

Теперь подумаем, какие вопросы из всего этого вытекают. Если все три смерти взаимосвязаны, значит, между Димкой, Аллой и Стасом должна обнаружиться связь. Что это может быть за связь? На первый взгляд эти трое ну никак не могут быть связаны. Технический директор преуспевающей фирмы, актриса провинциального театра и скромный служащий. Что может их объединять? Еще более актуальный вопрос: кому могли мешать настолько разные люди?

Первый мотив, который приходит в голову, когда думаешь о смерти Димки, — бизнес. Перешел дорогу какой-то важной персоне. Либо конкуренция на месте, то есть в самой фирме. Помнится, Димка говорил, что идет на повышение. Наверняка на это место метил не один он. Чем не мотив?

В случае с актрисой можно предположить закулисные интриги. В богемной среде часто случаются скандалы, разборки, даже драки. А все из-за того, что каждый считает себя самым талантливым, но незаслуженно притесняемым. Между прочим, в их среде случается кое-что и похуже скандалов. Бывает, что богемные людишки ничем не гнушаются в борьбе за главные роли.

А вот в отношении Стаса мотива, который был бы на виду, нет. Посредственная должность, не предполагающая конкурентов, способных ради вожделенного места в фирме решиться на убийство. Чтобы найти хоть один существенный мотив, тут нужно копать глубже. Тем не менее Голубев умер.

Ерунда какая-то. Гадаю на кофейной гуще. Ни одной зацепки. Ни единой. Если не считать интуиции. Несмотря на сумбурные, совершенно сомнительные подозрения кучки людей, впечатленных истеричной выходкой молодой девицы, чутье подсказывало мне, что в смерти Димки, как и в двух других смертях, не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Откуда взялось это ощущение, я сказать не могла. Просто чувствовала, и все тут. И ощущение это появилось не сегодня. Не в тот момент, когда я узнала о двух других смертях. Это только укрепило мое предположение. На самом деле смерть Димки с самого начала вызвала у меня знакомое беспокойство. Только поначалу я списала это на внезапность данного события. Шутка ли, встретить человека спустя долгие годы и в этот же вечер потерять! Тут у любого возникнет ощущение нереальности происходящего.

Так как же мне поступить? Принять предложение Барышникова и попытаться разобраться во всей этой истории? Или отказать, ссылаясь на бесперспективность дела? Мол, никакого криминала нет, следовательно, и в моих услугах необходимость отсутствует. Беда в том, что полной уверенности в этом у меня не было. И быстро обрести эту уверенность, увы, не выйдет. А вот сомнения развеять можно. Я знала только один способ, который помог бы мне определиться.

Достав заветный мешочек, я мысленно сформулировала вопрос: есть ли в этих смертях злой умысел или это трагическое совпадение? Кости завертелись на столе и вскоре выдали результат. «30+15+8 — Вам откроются неизвестные ранее факты». Вот и прекрасно. По крайней мере, с решением главного вопроса я определилась. Неизвестные факты могут открыться только в результате расследования. Это бесспорно.

Я нашла в записной книжке телефона номер Барышникова. Длинные гудки шли один за другим. Быть может, Илья уже спит? Я взглянула на часы. Ого, половина двенадцатого ночи! Поздновато для бесед. Я уже собиралась дать отбой, когда в трубке послышался голос Барышникова.

— Татьяна? Это вы? — бодро проговорил Барышников.

— Простите, Илья. Я, наверное, разбудила вас? Признаться, совершенно забыла о времени. Надо было отложить звонок до утра, — принялась оправдываться я, но Барышников успокоил меня:

— Нет, нет. Хорошо, что вы позвонили. Я еще не сплю. Бессонница, знаете ли, — поспешно произнес он. — Полагаю, вы готовы дать ответ?

— Именно за этим я и звоню. Я согласна начать расследование, — сообщила я.

— Вот и прекрасно. Прямо камень с души, — облегченно вздохнул Барышников.

— И для начала мне потребуется ваша помощь, — продолжила я.

— Все, что угодно, — заверил меня Барышников. — Что от меня требуется? Транспорт? Люди? Аванс?

— Всего лишь адрес вашей фирмы, — остановила я поток вопросов. — Ну, и обеспечить содействие со стороны вашей секретарши. Ольги, кажется? Если не ошибаюсь, это она отвечала за организацию праздника?

— А вы хорошо осведомлены, — в голосе Барышникова послышалось удивление. — Мне кажется, в нашем сегодняшнем разговоре об этом не было сказано ни слова. Или я ошибаюсь?

— Нет, вы не ошибаетесь. Мы действительно не обсуждали этого с вами, — призналась я.

— Откуда же тогда вы это знаете? — не удержался от вопроса Барышников.

— Работа такая — все знать, — уклонилась я от прямого ответа. — Так вы предупредите секретаршу о моем визите? В котором часу она приходит на работу?

— Подъезжайте к девяти. К этому времени я успею переговорить с Ольгой, — предложил Барышников.

Он назвал адрес офиса, продиктовал номер рабочего телефона.

— У нас пропускная система, но я предупрежу охрану. Вас будут ждать, — сообщил он.

— Замечательно. Значит, увидимся завтра в девять. И еще одна просьба. Пусть Ольга подготовит к моему приходу список тех, кому были выданы пригласительные на бал-маскарад. Думаю, у нее должны были остаться копии, — попросила я.

— Непременно. К девяти все будет готово.

Пожелав Барышникову спокойной ночи, я отключилась. У меня же, несмотря на поздний час, сна не было ни в одном глазу. Еще час я выстраивала план действий на завтрашний день. Мне предстояло пообщаться с огромным количеством людей. Причем сделать это было нужно в кратчайшие сроки, так как надвигались длительные новогодние праздники. В России народ привык отмечать этот праздник на широкую ногу. Не хотелось бы откладывать расследование на неопределенный срок. А внеочередные двухнедельные каникулы грозили мне именно этим.

* * *

Я явилась в офис ровно к девяти. Охранник на входе потребовал предъявить документы, удостоверяющие мою личность, что я и сделала. Придирчиво изучив паспорт, он пропустил меня через турникет, сообщив, что мне надлежит подняться на восьмой этаж в комнату восемьсот девять. После этого он потерял ко мне всякий интерес, уткнувшись в мониторы слежения с таким видом, будто от этого зависела безопасность по меньшей мере премьер-министра страны.

Дождавшись лифта, я нажала кнопку с цифрой восемь. Лифт доставил меня на нужный этаж за считаные секунды. Оказавшись в коридоре восьмого этажа, я шла вдоль ряда закрытых дверей, разыскивая табличку с номером восемьсот девять. Молодой человек в деловом костюме, вальяжно развалившийся на мягком диване, стоявшем возле одного из кабинетов, наблюдал за моими поисками со снисходительной улыбкой.

— Не меня ищете, красавица? — произнес он, когда я проходила мимо.

— Не думаю. Разве что вы — секретарь Барышникова Ольга, — едко ответила я.

— Фу, как грубо, — сморщился он. — Впрочем, молодым симпатичным девушкам это свойственно. Как это ни прискорбно, грубость сегодня в моде.

— Тогда можете считать, что я главная модница Тарасова, — съязвила я.

— Напрасно вы так, — не обидевшись, произнес молодой человек. — Между прочим, я могу быть вам полезен гораздо больше Ольги. Секретарши на удивление преданный народ. От них вы правды не добьетесь. Все представительницы этой братии будут до последнего из кожи вон лезть, чтобы обезопасить своих боссов. Тогда как я, человек независимый, мог бы поведать вам то, о чем Ольга не расскажет и под пытками.

— Полагаете, боссу Ольги есть что скрывать? — приостанавливаясь, заинтересованно спросила я.

— Иначе бы вас здесь не было, — многозначительно улыбаясь, ответил молодой человек. — Ведь не из праздного любопытства вы сюда пришли, верно?

— Пожалуй, что нет, — согласилась я. — Так значит, вы тот, кто готов выдать все до единой тайны Барышникова?

— Ну, не безвозмездно, конечно, — понизив голос, сообщил молодой человек. — Да вы не переживайте. Я много не затребую.

Я усмехнулась. Вот ведь народ! Прямо у порога вылавливают и сдают босса с потрохами. Да еще похваляются, что недорого просят. Хотя мне-то это на руку. Кто знает, вдруг этот проныра окажется главным свидетелем? Только я собралась предложить молодому человеку перебраться в более удобное для подобных бесед место, как соседняя дверь открылась и на пороге возникла Ольга, секретарша Барышникова.

— Вы? — удивленно глядя на меня, спросила она.

Я перевела взгляд с молодого человека на Ольгу. Молодой человек резво вскочил с дивана и, пробормотав о каких-то срочных делах, поспешно зашагал прочь.

— Зависит от того, что вы подразумеваете под этим местоимением, — спокойно ответила я, провожая взглядом молодого человека.

— Да я… Просто вы тут… Откуда узнали, где я… То есть я хотела спросить, как вы меня нашли? Ох, я, кажется, веду себя бестактно. Простите, я как-то не ожидала увидеть вас снова. — Ольга окончательно растерялась, и я решила прийти на выручку.

— Вас смущает мой визит? — мягко произнесла я. — Поверьте, в этом нет ничего сверхъестественного. Я не выслеживала вас. Меня пригласил Илья Барышников. Ваш босс. Он должен был предупредить вас о моем приходе. Не успел?

— Так это вы собираетесь заниматься выяснением причин смерти Дмитрия и Стаса? — Растерянность Ольги переросла в удивление. — А я-то, дуреха, соловьем разливалась…

— Намекаете на наш разговор в бальном зале? Ну, собственно говоря, ничего, компрометирующего вас или вашего босса, вы мне в тот день не поведали.

— Ну да! Да я только и делала, что жаловалась на долю свою тяжелую, — пытаясь свести неловкую ситуацию к шутке, проговорила Ольга. — Хорошо хоть на босса накляузничать не успела. Или все же успела, только не помню?

— Лично я ничего такого не слышала, — успокоила я Ольгу. — Предлагаю закрыть тему. Барышников у себя?

Я сделала движение в сторону кабинета, из которого вышла Ольга, полагая, что Барышников ждет меня там.

— Господин Барышников просил извиниться за него. Срочные дела не позволили ему лично принять вас, — сообщила секретарша. — Но я — в полном вашем распоряжении до восемнадцати ноль-ноль. Пройдем в кабинет?

Ольга посторонилась, пропуская меня вперед. Кабинет Барышникова состоял из просторной приемной и собственно кабинета. Я думала, что мы расположимся в приемной, полагая, что Ольге тут будет удобнее. Но она миновала приемную, распахнула дверь кабинета Барышникова, кивком головы приглашая меня внутрь.

— Распоряжение босса, — ответила она на мой вопросительный взгляд. — Впрочем, это правильно. В приемной бывает слишком много народа, а здесь нас никто не посмеет потревожить.

— Раз вы считаете, что так будет лучше, я возражать не стану, — усаживаясь в удобное кресло, предназначенное для посетителей, проговорила я.

— Итак, с чего начнем? — Ольга, как прилежная ученица, сложила руки на коленях.

— В первую очередь меня интересует все, что касается организации праздника, — заявила я. — Каким образом проходила подготовка, кто составлял список приглашенных, на ком была организация торжественной части, кто составлял меню и отбирал поставщиков. А также кто утверждал смету расходов и подписывал накладные.

— Все необходимые бумаги в этой папке. — Ольга протянула мне красную пластиковую папку-скоросшиватель.

Я полистала документы, аккуратно вставленные в отдельные файлы. Подобраны они были тщательно и компетентно. Каждый листок на своем месте. Я одобрительно взглянула на Ольгу. Та лишь плечами пожала.

— Многолетняя привычка. Вы знаете, это может показаться странным, но я люблю свою работу, — спокойно произнесла она.

— Это видно. Уверена, со своими обязанностями вы справляетесь безупречно, — похвалила я. — Что ж, бумаги я изучу дома. Без спешки. А сейчас мне было бы крайне полезно услышать кое-что о сотрудниках фирмы. Поможете?

— Задавайте вопросы, — без эмоций предложила Ольга.

— Скажите, тот список, что вы мне предоставили, он включает в себя сведения только о тех, кому пригласительный билет вручался лично? — спросила я.

— Не совсем. Большинство гостей, получая приглашения, сообщают, с кем именно собираются пойти на бал. Чисто машинально, знаете ли. Около фамилий особо важных гостей делаются пометки: сколько пригласительных получено, кто будет сопровождать гостя и что сопровождающий собой представляет. Бывает и так, что сам гость фигура не особо значимая, а вот его сопровождающий — известная личность. В этом случае тоже делается особая отметка, — пояснила Ольга.

— И все эти отметки я найду в том списке, который вы мне предоставили? — уточнила я.

Ольга кивнула, а я продолжила:

— Скажите, Ольга, вы помните, с кем из гостей прибыла на бал актриса Алла Бекетова?

— Да. Когда до нас дошло известие о смерти Аллы, я специально отыскала в списке сведения о ней. Алла была спутницей Тараса Горского. Это молодой, подающий надежды специалист в области рекламы. Уникальная в своем роде личность. Обычно для создания полноценного рекламного проекта требуется целый штат сотрудников, а Горский чуть ли не единолично выполняет сложнейшие заказы. До настоящего момента Горский еще не сотрудничал с нашей фирмой. Барышников пригласил его, чтобы тот имел возможность познакомиться с так называемым духом фирмы изнутри. В неофициальной обстановке. А уже Горский пригласил в качестве своей спутницы Аллу Бекетову, — ответила Ольга.

— Это Горский сказал, что собирается пригласить Аллу? — спросила я.

— Вот этого не скажу. Честно говоря, я вообще не помню, чтобы указывала спутницу Горского в графе «сопровождающие лица». Но, естественно, я могла и запамятовать. Сами понимаете, предпраздничная суматоха. — Ольга виновато развела руками.

— Адрес Горского имеется? — Я достала блокнот, готовая записывать координаты Горского.

Ольга снова ткнула в папку.

— Все здесь, — лаконично сообщила она.

— Очень интересно, — удивленно произнесла я. — Вы и адреса гостей в список вносите?

— Ну что вы, обычно в этом нет необходимости. Контактные телефоны фиксируем. Это требуется для согласования общего количества гостей. А адрес Горского я внесла сегодня утром, после того, как получила задание от Барышникова, — впервые с начала разговора улыбнулась Ольга.

— Распоряжение Барышникова?

— Личная инициатива, — призналась Ольга. — Элементарная привычка. Мне было дано распоряжение подготовить все документы, которые могут вас заинтересовать. Алла входит в число тех, кто умер после участия в празднике. Я предположила, что вас может заинтересовать информация о ней и о Горском, вот и внесла соответствующие коррективы.

— Значит, адрес самой актрисы в папке тоже имеется? — предположила я.

— Естественно, — довольная произведенным эффектом, ответила Ольга.

— Тогда следующий вопрос. Расскажите все, что знаете про Стаса Голубева.

— Стас работает в фирме два года с небольшим. К нам попал прямо с институтской скамьи. Шесть месяцев проработал в отделе аналитики рядовым сотрудником, а когда освободилось место начальника отдела, Барышников решил назначить на эту должность его, — сообщила Ольга.

— Стас так хорошо себя зарекомендовал? — спросила я.

— Не думаю, — честно ответила Ольга. — Просто в этом отделе работают преимущественно женщины. Руководство посчитало, что так будет лучше для дела.

— В каком смысле?

— Женский коллектив — довольно хрупкая субстанция. Интриги, сплетни, мелкие разборки — все это в порядке вещей для сотрудниц аналитического отдела. Ничего серьезного, конечно, но порой это досаждает начальству. А Голубеву все шесть месяцев удавалось сохранять нейтралитет, не вступая в противоборство сторон, — пояснила Ольга. — Скажем так: этим назначением Барышников оградил себя от необходимости играть роль миротворца в междоусобных конфликтах. Теперь, если кто-то из женщин аналитического отдела пытается пожаловаться на своих коллег, Барышников просто отсылает их к Голубеву. А у того на все случаи жизни один рецепт — отложить решение проблемы на неопределенный срок. Пока жалобщица ждет реакции начальника, пыл ее гаснет, и она забывает о том, что жаждала справедливого возмездия для своих коллег. Или же происходит новый инцидент, а про предыдущий все благополучно забывают.

— Возможно, подобная тактика не так уж и плоха, — выразила я свое мнение.

— Хороша она или плоха, а почти два года срабатывала. Правда, ни признания, ни авторитета это Голубеву так и не принесло, — заключила Ольга.

— Вы были в офисе в тот день, когда Стас умер? — спросила я.

— Была. Это я вызвала «Скорую». Отдел аналитики находится в кабинете напротив приемной, в которой располагаюсь я. В самом начале третьего я услышала какой-то шум. Вышла в коридор, чтобы узнать, чем вызван переполох в аналитическом отделе. Войдя к ним, я увидела, что все женщины сгрудились возле стола Голубева. Узнав, что Стас не подает признаков жизни, я схватила телефонную трубку и набрала номер «Скорой помощи».

— Когда вы вошли в кабинет, Стас был еще жив?

— Увы, он скончался так быстро и тихо, что никто ничего не успел сообразить, — выдала секретарша.

— Раньше Голубев жаловался на состояние своего здоровья?

— Насколько я знаю — никогда, — уверенно произнесла Ольга.

— И в тот день? Быть может, Стас обмолвился об этом перед тем, как идти на обед? — допытывалась я.

— Полиция задавала этот вопрос женщинам из аналитического отдела. Ответ был весьма расплывчатый. Как Голубев чувствовал себя в тот день, никто не знает. Кому-то показалось, что Стас слишком бледен. Кому-то — наоборот, что у того нездоровый румянец. Скорее всего никто из женщин не обратил внимания на то, как выглядит или чувствует себя начальник. Я уже упоминала о том, что особой благосклонностью подчиненных Стас не пользовался. Женщины практически не замечали его.

— И все же, думаю, мне стоит пообщаться с подчиненными Стаса лично, — заявила я.

— Это как вам будет угодно, — не стала возражать Ольга. — Можете пройти к ним прямо сейчас. Все сотрудницы на месте.

— Немного позже, если вы не возражаете. У меня остался еще один вопрос. Случайно не знаете, куда в тот день Голубев ходил обедать?

— А это вам зачем? — удивилась Ольга.

— Для полноты картины, — спокойно ответила я.

Мне не хотелось делиться с секретаршей своими предположениями. По крайней мере, до тех пор, пока они остаются всего лишь предположениями.

— В разговоре с полицией женщины упоминали про «Трапезу». Это небольшое кафе, расположенное в квартале от офиса. Там подают бизнес-ланчи. Говорят, цены приемлемые и широкий ассортимент. Сама я там ни разу не была.

— Ольга, вы удивительно внимательны. Запомнить название кафе, один раз произнесенное кем-то из коллег Стаса, не каждый тренированный человек сможет, — польстила я секретарше.

— Профессиональная привычка. Работа секретаря подразумевает наличие отличной памяти в совокупности с наблюдательностью и внимательностью, — улыбнулась Ольга.

— Спасибо. Вы мне очень помогли, — вставая, поблагодарила я. — Папку я, с вашего позволения, заберу. Если возникнут вопросы, могу я позвонить вам?

— В любое время. Босс велел всячески вам содействовать, — разрешила секретарша.

— Могу я теперь пообщаться с сотрудниками фирмы? — спросила я.

— Да, конечно. Я готова сопровождать вас, — выходя из кабинета Барышникова, объявила Ольга.

— В этом нет необходимости, — отказалась я от ее услуг. — Я начну с аналитического отдела. Это ведь недалеко? Не беспокойтесь обо мне. Занимайтесь своими делами, если мне действительно понадобится ваша помощь, я вам сообщу.

— Вообще-то мне было велено неотступно следовать за вами и всячески содействовать, — с сомнением в голосе проговорила Ольга.

— Послушайте, у вас ведь и без того дел выше крыши. Вот и занимайтесь ими. Все, что от вас зависело, вы уже сделали, — настаивала я.

Личный эскорт мне был совершенно не на руку. Вряд ли сотрудники фирмы станут откровенничать со мной в присутствии личного секретаря босса. Поэтому я постаралась вложить в свои слова максимум убедительности. В конце концов, Ольга сдалась.

— Ну, если вы уверены в том, что мои услуги вам больше не понадобятся, настаивать не буду. У меня действительно много дел, — как бы извиняясь, призналась Ольга.

— Вот и замечательно. Еще раз спасибо за папку, — поблагодарила я.

— Не стоит благодарности, — отмахнулась Ольга.

— Скажите, кто тот вальяжный денди, которого я встретила в коридоре? — уже стоя в дверях, поинтересовалась я, вспомнив прозрачный намек молодого человека на желание поведать тайны босса.

— Вы про Мурика? — заулыбалась Ольга, признавая точность определения сущности молодого человека. — Не обращайте на него внимания. Мурик — это два больших «Б». Балабол и бездельник.

— Интересно, что же он тогда делает в вашей фирме с такой-то репутацией? — улыбаясь в ответ, спросила я.

— Просиживает штаны, — шутливо ответила Ольга. — Он числится в отделе продаж, но практически там не появляется. Барышникову его навязали. Знаете, как это бывает: звонок от высокопоставленных покровителей, и бесполезный балласт уже в штате. Мурик как раз из таких.

— Я почему-то так и подумала, — заявила я, чтобы усыпить бдительность секретарши.

На самом деле я намеревалась отыскать Мурика и выяснить, какими секретами он владеет. Из личного опыта мне было известно, что как раз такие вот «навязанные» сотрудники замечают гораздо больше своих отягощенных повседневными трудами коллег.

Глава 4

Спустя четыре часа я ехала в дом Аллы Бекетовой. Брат актрисы, телефон которого я отыскала в чудесной папке, собранной Ольгой, согласился принять меня. Правда, заявил, что может уделить мне не более тридцати минут. Я и этому была рада. Обычно в таких ситуациях родственники неохотно идут на контакт.

Беседа с женщинами из аналитического отдела особой пользы не принесла. Чувство вины за то, что при жизни Стас не получил доброго отношения, заставляло каждую из его сослуживиц из кожи вон лезть, превознося достоинства покойного начальника и сокрушаясь о его безвременной кончине. Определить, что из всего сказанного вымысел, а что правда, было практически невозможно. По их словам выходило, что Стас был ну просто незаменимым, архиценным сотрудником. А уж начальником и вовсе непревзойденным.

Из существенного я выяснила только то, что на сердце Стас никогда не жаловался. И вообще отличался завидным здоровьем. Поведение в последние дни несколько изменилось. Нервозность, что ли, появилась, и состояние отчужденности, всегда присутствующее во взаимоотношениях с подчиненными, как бы усилилось. Насчет обедов вне стен офиса все сотрудницы сошлись во мнении, что подобной практики у Стаса ранее не наблюдалось. За все время работы тот уходил в обеденный перерыв не более десяти раз. Из чего я сделала вывод, что повод, заставивший Голубева покинуть офис именно в день смерти, должен был быть весьма серьезным. По возвращении Голубев ни с кем не общался. Быстро прошел к рабочему столу, уткнулся в монитор и затих. Никто из находящихся в кабинете на Голубева особого внимания не обратил. По поводу близкого окружения Стаса женщины информацией не владели. Только предположения. Кто-то когда-то слышал, что семья Голубева живет в захолустном городишке. Кто-то вроде бы видел Стаса с молодой девушкой. При ком-то он однажды упоминал про своего якобы закадычного друга. И никакой конкретики.

Мурик как сквозь землю провалился. Я искала его по всему офису, заглядывала во все кабинеты. Не оставила без внимания и более укромные места. Открыто расспрашивать про возможное местонахождение Мурика мне казалось недальновидным. Тому, кто собирается слить компромат на своего босса, лишняя реклама ни к чему. Единственное, что я смогла узнать, это то, что Мурик приходит на работу точно в восемь. Ни раньше, ни позже. Охранники его даже «Медленным метрономом» за это прозвали. В смысле, что пользы от него больше никакой не было, только что раз в сутки по нему отсчет производить. Такой вот неспешный метроном. Бывает темп двести ударов в минуту, а тут — один в сутки. Я решила, что беседа с Муриком может и подождать, а вот родственников покойных повидать лучше поскорее.

Зато я успела посетить Ряшкина Геннадия Петровича, врача-патологоанатома, который осматривал тело Димки. И вот там-то я получила такую информацию, которая представила всю ситуацию совершенно в ином свете. Поначалу тот вообще не горел желанием беседовать со мной. Принялся разглагольствовать про тайну следствия. Потом перешел к обороне, заявив, что даже с помощью официального запроса он ничего нового мне сообщить не сможет по той простой причине, что этого нового или секретного просто не существует. А после вообще велел освободить помещение, так как я якобы мешаю ему выполнять профессиональные обязанности. Спасла положение чистая случайность. В тот самый момент, когда сердитый доктор готов был силком выставить меня из морга, телефон мой зазвонил. Я выхватила его из кармана и, не глядя, приложила к уху. Врачу-патологоанатому хватило такта сделать небольшую паузу в наших препирательствах и дать мне возможность ответить на звонок.

— Да, слушаю, — сердито буркнула я, раздосадованная неудачей с Ряшкиным.

— Татьяна? У тебя неприятности? — услышала я в трубке знакомый голос.

Это был подполковник Кирьянов, мой старый, верный друг.

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич, — смягчив тон, поздоровалась я. — С чего вы взяли, что у меня могут быть неприятности? Привычная рабочая обстановка.

— Мне показалось, у тебя голос какой-то напряженный, — продолжал допытываться Кирьянов. — Ты снова вляпалась в неприятности? Быть может, я смогу чем-то помочь?

— Чем подполковник полиции может помочь целому частному детективу? — произнесла я нашу с подполковником коронную шутку. — Думаю, это вам моя помощь требуется. Ведь не просто так вы звоните?

— Угадала, не просто. Памятью твоей хочу воспользоваться. Помнишь, несколько лет назад я разрабатывал дело по вору-серийнику, который сейфы за двадцать секунд вскрывал? Он еще в каждом опустошенном сейфе на месте денег записку оставлял. Так вот, я и хотел спросить: ты, случайно, не помнишь точный текст записок? Ребят в архив посылать слишком долго. А мне информация срочно нужна, — перешел к делу Кирьянов.

— «Экспроприация экспроприаторов», — подумав несколько секунд, произнесла я. — Попросту «Грабь награбленное». А что, его уже выпустили? Мне казалось, что ему еще лет пять сидеть.

— Вот и мы так думали, пока записочку в очередном вскрытом сейфе не обнаружили, — довольный тем, что не ошибся в своих предположениях, ответил Кирьянов. — Значит, все-таки это «Пролетарий» вновь шалит. Ну, спасибо за помощь. А то бы я полдня мучился, пока ребята из архива не вернулись бы.

Звук в телефоне был выставлен не особо громко, но в пустом помещении морга каждое слово эхом отдавалось от стен. Ряшкин прислушивался к моему разговору, даже не пытаясь скрыть любопытство.

— Всегда пожалуйста, Владимир Сергеевич, всегда пожалуйста, — косясь на Ряшкина, произнесла я. — Хотите еще что-то узнать?

— Нет. Это все, — заверил меня Кирьянов.

— Вот и хорошо, а то мне не совсем удобно разговариватьть, — произнесла я, слегка отворачиваясь от патологоанатома в сторону.

Тот стоял с безучастным видом, будто это не он всего каких-то пять минут назад грозился выставить меня за порог, а теперь беззастенчиво подслушивает личные разговоры.

— Смотри, Татьяна, не попади в очередной раз в неприятности. Это приказ, поняла? — пошутил Кирьянов.

— Так точно, товарищ подполковник, — мысленно прикладывая руку к воображаемому козырьку, отрапортовала я.

Кирьянов дал отбой. Все еще улыбаясь, я поставила телефон на блокировку и спрятала его в карман. Уходить я не торопилась. Патологоанатом почему-то тоже делать этого не спешил. Стоя напротив, он задумчиво разглядывал мое лицо.

— Что-то не так? — поинтересовалась я, озадаченная сменой настроения, произошедшей с ним.

— Скажите, фамилия подполковника, с которым вы сейчас разговаривали, случайно, не… Стоп! Лучше сами скажите, — перебил сам себя патологоанатом. — Как фамилия подполковника?

— Кирьянов, — спокойно ответила я. — Подполковник полиции Владимир Сергеевич Кирьянов. Мой давний друг. А почему вас это так интересует?

— Точно Кирьянов? Не хитрите? — вместо ответа выдал он.

Пришлось еще раз утвердительно кивнуть. После этого патологоанатом расплылся в широченной улыбке и потянул меня за руки обратно в укромную комнатку, где он работал с бумагами, приговаривая на ходу:

— Что же вы сразу не сказали, что друг Владимира Сергеевича? Надо ж было начинать с этого. Кирьянов ведь… Да мы с ним…. Вот такой мужик! — Ряшкин выставил вперед руку с оттопыренным большим пальцем.

Усадив на табурет, патологоанатом принялся рассказывать мне, какие подвиги объединяют их с Кирьяновым, и расспрашивать меня о житье-бытье подполковника. Пришлось рассказывать. Патологоанатом слушал, задавал вопросы, делал комментарии. Когда я замолчала, в комнате повисла тишина. Видно было, что патологоанатом переваривает новости. Можно сказать, смакует их. А вот когда он заговорил, то выдал мне такую информацию, на которую я и в самом сладком сне не могла рассчитывать.

— Так и быть, поделюсь с вами своими догадками. Раз уж вы близкая подруга Владимира Сергеевича, да еще и в расследовании ему помогаете, судя по тому, что он к вам за помощью обращается, то и я, пожалуй, рискну, — вполголоса произнес он.

— Значит, все же что-то подозрительное было в смерти Дмитрия? — Я затаила дыхание, готовая слушать.

— И да, и нет, — произнес патологоанатом. — Официальное заключение, представленное мной, основано на неоспоримых фактах. Все данные указывают на то, что ваш знакомый умер в результате внезапного прекращения сердечной деятельности. Тут моя совесть чиста. Другого заключения в данных обстоятельствах дать не мог. Да и никакой другой врач иного вердикта вам не представит. Все остальное — мои собственные догадки и предположения. Я бы даже сказал: не предположения, а интуитивные ощущения.

— А меня как раз и интересуют ваши ощущения, — подбодрила я его.

И Ряшкин рассказал. Если отбросить все медицинские подробности и нюансы, получалось следующее: при вскрытии у Димы не обнаружилось совершенно никаких симптомов, говоривших о проблемах сердечно-сосудистой системы. Его состояние на момент смерти — это абсолютное отсутствие предпосылок к остановке сердца. Все сосуды чистые, без изменений и опасных новообразований. Сердечная мышца, если измерять в процентном отношении износа, как у четырнадцатилетнего юноши. Причем абсолютно здорового юноши. И так далее, и тому подобное. Само по себе это не является гарантией бессмертия. Просто наводит на определенные мысли. Спровоцировать инфаркт может ряд других факторов: превышение дозы алкоголя, физическая нагрузка, стресс, внезапный сильный испуг или в противовес этому — безмерная радость. Список этот можно было бы продолжить, но из того, что сообщил Ряшкин, меня интересовало только одно.

При вскрытии Ряшкин обратил внимание на незначительные отклонения от привычной картины. Таких «странностей» было несколько. Первое — это отсутствие патологии в развитии и функционировании органов сердечно-сосудистой системы. Ну, просто идеально здоровый организм. Второе — своеобразное, нетипичное сокращение сердечной мышцы. Как сказал Ряшкин, сердце как бы окаменело, настолько сильный спазм сдавил его. Третью «странность» Ряшкин заметил в самый последний момент. Собственно говоря, в последнем он до конца не был уверен. При вскрытии Ряшкин обнаружил, что стенки желудка имеют несколько неестественный окрас. Казалось бы, ничего существенного, но вот Ряшкина все же что-то насторожило. Выводы, которые он сделал лично для себя: Димку могли-таки отравить. И яд был рассчитан именно на остановку сердца. Ряшкин даже сделал предположение, к категории каких ядов мог относиться препарат, под воздействие которого попал Димка. Я записала все, что он говорил относительно яда и возможности его получения. Поблагодарила Ряшкина за откровенность, пообещала держать его умозаключения в тайне и, откланявшись, отправилась к актрисе.

Семья Аллы Бекетовой проживала в коттеджном поселке в черте города. Красивый двухэтажный дом, с трех сторон окруженный стройными кипарисами. Забор, хоть и был высоким, но обзору не мешал, так как состоял из кованых прутьев, отстоящих друг от друга на расстоянии десяти-двенадцати сантиметров. Калитка была снабжена домофоном с функцией видеопередачи. Выбравшись из машины, я нажала кнопку звонка. Ожидая ответа, я не торопясь осматривала окрестности. Соседние дома выглядели не менее солидно, чем дом Аллы. По всему было видно, что соседи актрисы не относятся к категории малообеспеченных граждан. Под крышей дома, что стоял слева от дома Бекетовой, даже камеры видеонаблюдения присутствовали. Правда, мне почему-то представилось, что висят они больше для отвода глаз, чем для реального слежения.

Неожиданно запирающее устройство на калитке сработало. Легкий щелчок оповестил меня, что путь открыт. Оставив наблюдение за соседними объектами, я направилась к крыльцу. На верхней ступени крыльца, широко расставив ноги, стоял мужчина средних лет. На вид ему было не меньше пятидесяти пяти. После разговора с братом Аллы я почему-то решила, что он намного моложе. Поравнявшись с мужчиной, я поздоровалась кивком головы.

— Вы тот самый детектив? — суровым голосом спросил брат Аллы.

— Да, я Татьяна, — просто ответила я.

— А я Герман. Можете называть меня Гера. Так привычнее, — представился он. — Признаться честно, из телефонного разговора я не до конца понял, что заставило частного детектива явиться сюда и почему этот визит связан со смертью Аллы. Но отказывать женщине не в моих правилах. Пройдемте в дом. Мама прилегла, нам никто не помешает. Да и мы никого не потревожим.

Герман провел меня в шикарную гостиную. Белые портьеры, кремовые ковры под ногами, золотистые диваны и кушетки. Все подобрано тон в тон. Со вкусом и любовью.

— Это Алла обставляла дом? — спросила я, желая показать, что визит носит неофициальный характер.

Мне показалось, что Герман чересчур напряжен. Чем вызвано его волнение? Моим визитом или же смертью сестры? В любом случае, если я хочу получить ответы на свои вопросы, мне просто необходимо, чтобы он расслабился. А что расслабляет лучше непринужденной беседы? Пожалуй, только алкоголь, но пить я с ним уж точно не собиралась.

— Да, сестра. Аллочка любила красивые вещи, — произнес Герман. — У нее был удивительный вкус.

— Согласна. Комната получилась великолепная. В такой комнате хочется сидеть часами, — произнесла я, почти не лукавя, комната мне действительно нравилась. — Вы помогали ей?

— В чем? — не поняв, к чему относится мой вопрос, переспросил Герман.

— Обставлять комнаты, — уточнила я. — Ну, там, ковры подбирать, вазы напольные. Или мебель.

— О нет! Аллочка ни за что не стала бы делиться ни с кем своим единоличным правом решать, чем и как обставлять в доме, — засмеялся Герман. — Да она салфетки бумажные без своего ведома приобрести не позволяла, не то что мебель.

— Любила все делать сама? — продолжила я ни к чему не обязывающий разговор.

— Любить-то любила, только к дому так трепетно относилась не поэтому. Дело в том, что все остальные обитатели этого скромного родового гнезда напрочь лишены какого бы то ни было вкуса. Алла — приятное исключение. Наш отец прекрасно об этом знал. И вот перед своей кончиной он позвал Аллу к себе в комнату и на полном серьезе дал наказ: никогда, ни при каких обстоятельствах не позволять «благоустраивать» это жилище никому из домочадцев! Вот такое распоряжение. Он еще много чего говорил в тот раз. Но это заявление было главным. Отец сказал, что не желает, чтобы через полгода после его смерти дом превратился в некое подобие восточного базара. С одного края персидские ковры, с другого — декоративные тарелки, а по центру — пруд с форелью. Почему именно с форелью, мы так и не узнали.

— И Алла строго выполняла наставление отца? — спросила я.

— Ну а как же иначе? Предсмертная воля — это святое, — пожал плечами Герман. — И потом, Аллочке не было это в тягость. Отец оставил достаточно денег, чтобы дом не стал для любимой дочери обузой. Ну а нам оставалось лишь подчиниться.

— И что же теперь будет с домом? — как бы между прочим спросила я.

— А что будет? Ничего страшного с ним не случится. Будем учиться жить без Аллочкиных наставлений, — спокойно ответил Герман.

— Вы сказали, что ни один из членов семьи не обладает вкусом. Это значит, что в доме, кроме вас и матери, еще кто-то живет? — снова задала я вопрос.

— Ну да. Моя супруга, Екатерина Сергеевна. Двое моих детей. Старшая сестра, Алевтина. И наш единокровный брат, Григорий. Народу хватает, — перечислял Герман. — Отец-покойник был плодовитым, четверых нас настругал. А вот отпрыски его, увы, такой способностью обделены. Кроме меня, ни у одного из них потомства не появилось.

— И семьи больше ни у кого нет? — спросила я.

— В точку попали. И Аля, и Гришка бобылями живут. Аллочка тоже не успела мужем обзавестись. Им всем не до продолжения рода, — прокомментировал Герман.

— Вам повезло, — заметила я.

— Ага, повезло. И супруга у меня золотая, и детки радуют. Если бы не недавнее горе, что с Аллочкой произошло, я бы назвал себя абсолютно счастливым человеком, — погрустнев, проговорил Герман.

— Скажите, Алла раньше жаловалась на сердце? — перешла я к интересующей меня теме. — Быть может, на учете у кардиолога стояла?

— Нет, у Аллочки было крепкое здоровье. Тем страшнее трагедия. Понимаете, никто ведь не был готов к тому, что Аллочка умрет молодой. Все было хорошо, и тут вдруг раз — и инфаркт. Как гром среди ясного неба, — качая головой, произнес Герман. — Мама до сих пор поверить в это не может. Проснется и зовет Аллу. Потом вспомнит и плакать принимается. Мы все опасаемся, как бы новой беды не случилось. Ей ведь не двадцать лет, а в пожилом возрасте такие встряски не на пользу.

— Можете рассказать, как это произошло? — попросила я.

— Рассказать-то я могу, только что это даст? Аллу не вернешь. А думать о том, что Аллочка погибла в расцвете лет от руки какого-то маньяка? Нет, это еще тяжелее.

— Почему вы решили, что Алла стала жертвой маньяка? — перебила я его размышления.

— Ну а кому еще в трезвом уме может прийти в голову мысль убить совершенно безобидного человека? Алла не была ни крупным бизнесменом, ни модным политиком, ни наркобароном. Убивать ее нет никаких причин. И вдруг вы заявляете о каких-то там подозрениях, что смерть сестры не случайна. Если так, то это сделал не кто иной, как маньяк. Только я в это не верю, — признался Герман. — Я ведь сам видел, как это все произошло. Одно дело, если бы она умерла где-то вдали от дома, а то ведь все на наших глазах.

— Так как же это случилось? — повторила я свой вопрос.

— Да как. Банально. Аллочка последние три дня печальная ходила. Вы ведь знаете, что произошло на вечеринке, которую Аллочка недавно посетила?

— Вы имеете в виду смерть одного из гостей на корпоративе в кафе «Венеция»? — уточнила я и, дождавшись утвердительного кивка Германа, ответила: — Да, я в курсе. Я тоже была там, когда это случилось.

— Ну вот. Аллочка, когда с вечеринки вернулась, сразу в своей комнате заперлась. Сестра занимала восточное крыло дома. Знаете, комнаты в доме расположены таким образом, что в каждое крыло имеется свой вход. Очень удобно. Не просто комната, а как бы изолированная квартира в квартире. Так вот, в Аллочкином крыле три комнаты. Малая гостиная, как она ее называла, спальня и что-то вроде кабинета. Аллочка — творческая личность. Актриса. А у творческих людей, как правило, случаются перепады настроения. Когда такое происходило с Аллочкой, она всегда запиралась на своей половине. Вот и в этот раз сестра поступила именно так. Просидела там безвылазно почти сутки. Потом вроде как отошла. Даже повеселела. К ужину выходить стала. У нас в доме традиция: завтракаем и обедаем мы каждый где придется, но к ужину собираемся в центральной столовой. Потом Аллочка на похороны к этому Дмитрию собралась. Мать ее отговаривала. И лично я считаю, что правильно делала. В конце концов, Аллочка ведь с ним даже знакома не была. Она и на бал этот совершенно случайно попала. Все те люди, что были на маскараде, для нее абсолютно чужие. Но сестра уперлась. Пойду, и все. Временами Алла была жутко упряма. — Герман тяжело вздохнул.

— Скажите, на похороны она одна ходила? — спросила я.

— Нет. С приятелем. Это он пригласил ее на корпоратив. Я с ним незнаком. Несколько раз от Аллочки слышал, что она завела себе нового поклонника, — пояснил Герман. — Они с Аллочкой встречались совсем недолго. Может, месяц. Может, меньше.

— Что было после похорон?

— Вернулась Алла рано. Мы с семьей как раз обедать собирались. Аллочка сразу к себе прошла. От обеда отказалась. А минут через тридцать прибыл курьер. Для нашего дома это не редкость. Аллочкины поклонники время от времени присылают ей то букеты, то сувениры, то гостинцы. Знаете, Алла ведь была хорошей актрисой. Ее даже в Москву приглашали, да она не захотела родной город покидать. Сказала, что предпочитает быть первой в Тарасове, чем последней в Москве.

— И что курьер доставил на этот раз? — спросила я, не давая возможности Герману уйти от главной темы разговора.

— Коробку с восточными сладостями. Аллочка их обожает. Может зараз полкило слопать, — ответил Герман.

— Кто впустил курьера? — снова спросила я.

— Открывал ему мой сын. А коробку забирала сама Алла, — слегка раздосадованный тем, что его все время прерывают, ответил Герман.

— Интересно почему? Ваш сын слишком мал, чтобы расписаться в получении? — удивилась я.

— На этом курьер настаивал. Заявил, что заказчик потребовал вручить посылку лично в руки Аллочке, — усмехнулся Герман. — Думаю, ему просто хотелось пообщаться с актрисой. Парнишка молодой, студент, наверное. Молодежи все интересно. Скорее всего на этот раз ему стало любопытно, как выглядят актрисы без грима.

— Посмотрел? — улыбнулась я.

— Ага. Алла вышла из своих апартаментов, приняла посылку, поболтала с курьером и вернулась к себе. Чувствовала она себя при этом превосходно. Выглядела, кстати, тоже. Сообщила, что собирается репетировать, и просила не беспокоить. Мы с женой были у себя. Смотрели юмористическое ток-шоу, когда услышали крики. Наши комнаты находятся на втором этаже, а кричали на первом. Естественно, мы оба бросились вниз. Кричала мама. Аллочка висела у нее на руках. Самостоятельно стоять она уже не могла. Я подхватил Аллу на руки, донес до дивана в гостиной. И все пытался выяснить, что произошло. Думал, сестре просто стало дурно от переутомления. Репетировала слишком усердно. Мать принялась причитать, что дочь себя не жалеет, что угробит себя раньше времени. Алла прошептала из последних сил: «Врача. Сердце». И потеряла сознание. Моя жена уже набирала номер «Скорой». Только они все равно не успели. Через пять минут все было кончено. Я это сразу понял. Мать увел, чтобы она Аллу не видела в таком состоянии. Жене приказал встречать врачей, а сам с матерью остался. Врачи приехали, зафиксировали смерть, забрали тело Аллы в морг, сказав, что это стандартная процедура. И все. Потом мы ее похоронили.

Герман встал, подошел к окну и стоял теперь, повернувшись ко мне спиной. Я молчала, давая ему время успокоиться после тяжелого рассказа. Прошла минута, и Герман снова смог говорить.

— А хлыщ ее на похороны даже не явился, — сообщил Герман. — Открытку с соболезнованиями прислал и букет. Я его выкинул. Противно стало.

— Быть может, у него были на то причины, — рассеянно произнесла я, думая о своем.

Что-то во всей этой истории настораживало меня. То ли странное поведение актрисы, пожелавшей во что бы то ни стало пойти на похороны практически незнакомого человека, то ли картина ее собственной внезапной смерти. Что-то от меня ускользало, но вот что?

— Могу я осмотреть комнаты Аллы? — внезапно попросила я.

— Да, пожалуйста. Только вряд ли вы там что-то интересное найдете. Говорю вам: то, что случилось с сестрой, роковая случайность. Усталость накопилась, нервное напряжение последних дней, постоянные репетиции, спектакли. А тут еще и эта нелепая смерть в самый разгар праздника. Вот сердце и не выдержало, — упорствовал Герман.

— Ну, хуже ведь от этого никому не будет? — заметила я, направляясь вслед за Германом в комнаты Аллы.

Мы прошли узким коридором и оказались перед дверью в восточное крыло. Убранство комнат впечатляло. Вкус покойной актрисы здесь чувствовался особо. Комнаты были обставлены с любовью, это было ясно сразу. Но какие-то они были слишком уж стерильные. Как будто экспонаты в музее. Или образцы жилых комнат в магазине интерьеров. Впечатление складывалось такое, что здесь никогда никто не жил, а уж тем более такая творческая личность, как актриса театра. Все вещи разложены по полочкам. Одежда развешана на «плечики». Кое-что из одежды упаковано в специальные чехлы. В ящиках стола — идеальный порядок. Даже глянцевые журналы были сложены в строгую стопку.

В гостиной и спальне ничего интересного обнаружить не удалось. Мы перешли в кабинет. Картина стерильности помещения повторилась. Рабочий стол пребывал в абсолютном порядке. Это было особо удивительно, если учесть, что актриса перед смертью собиралась репетировать очередную роль, как она сама сообщила домочадцам. В этом случае в комнате должны были остаться хотя бы листы с текстом, который разучивала Алла. С этим вопросом я и обратилась к Герману.

— Сценарий? Нет, мы в комнате ничего не трогали. Здесь все осталось так, как было в последний день жизни Аллы. Мама просила до сорока дней не трогать Аллочкины вещи, — ответил Герман и добавил: — Я понимаю, что вас смущает. Признаться, в первый момент, когда я вошел в комнату после смерти сестры, мне тоже показалось странным, что даже в том состоянии, в котором она находилась, Аллочка позаботилась о чистоте и порядке. Но в этом она была вся. Аллочка патологически аккуратный человек. У нее все и всегда должно лежать в строго определенных местах. Я всегда считал это своего рода бзиком. Поэтому, если рассуждать логически, нет ничего удивительного, что, почувствовав недомогание, Аллочка позаботилась о том, чтобы убрать листы с разучиваемым текстом в стол. Думаю, они и сейчас там лежат.

Я открыла верхний ящик стола. Просмотрела бумаги. Там действительно находилось несколько распечаток текстов в виде сценариев. И сложены они были не кое-как, а строго листок к листку. И даже скрепкой канцелярской соединены. «Вряд ли умирающий человек способен навести настолько идеальный порядок», — подумала я. Скорее всего Алла перед смертью занималась чем-то совершенно другим, но уж никак не разучиванием текста. Выдвинув второй ящик, я присвистнула. Герман вытянул шею, чтобы увидеть, что меня так поразило.

— Ничего себе! Вот чем Алла занималась перед смертью. Бедная девочка! Видимо, хотела «заесть» плохое настроение, а когда почувствовала себя плохо, попыталась убрать коробку, да сил уже не осталось, — пораженный не меньше моего, произнес Герман.

Содержимое ящика являло разительный контраст с состоянием всех остальных вещей, принадлежащих покойной. Тонкая стопка писчей бумаги, предназначенной для рукописных записей, была разворочена. Поверх бесформенной кипы листов лежала разноцветная коробка. Крышка была грубо оторвана. Остатки сахара рассыпались по дну ящика, оставляя масляно-сладкие пятна на неиспользованных еще листах. Я двумя пальцами приподняла коробку. Она была абсолютно пуста.

— Эти сладости принес курьер? — спросила я Германа.

— Скорее всего. Алла не стала бы хранить старую коробку. Я вообще не понимаю, для чего она сунула ее в ящик? И почему крышка оторвана? Это совершенно нетипично для сестры. Да она даже фантики тотчас же в корзину для мусора выбрасывает. Развернет конфету, положит в рот, а обертку в ведро несет. Сразу! Ни секунды не медля, понимаете? Так что тогда коробка делает в ящике? Смотрите, сколько бумаги зазря пропало. — Герман ткнул пальцем в испорченную стопку.

— Понятия не имею, — ответила я. — Остается только согласиться с вашим предположением. Алле стало плохо, и она сунула коробку в первое попавшееся место. В ящик стола. Видимо, до этого она находилась за столом. Может быть, писала.

Говоря это, я внимательно изучала содержимое ящика. Вдруг найду что-то, что подскажет мне ход дальнейших действий. Пока, кроме разорванной коробки и рассыпанного по дну ящика сахара, я странностей не наблюдала. Увы, больше ничего необычного обнаружить мне так и не удалось. Поблагодарив Германа за содействие, я ушла.

Теперь мне предстояло посетить компанию «Априори». У них секретарша Барышникова, Ольга, делала заказ на организацию маскарада. С представителями фирмы я решила встретиться для того, чтобы понять, каким образом нанимается персонал на подобные мероприятия. Версию с некачественными продуктами я всерьез не воспринимала даже после заявления Ряшкина о возможности отравления Димки.

* * *

— Добрый вечер, благодарим вас за выбор нашей компании. Какого рода торжество вам необходимо организовать?

Молодой плюгавенький парнишка подскочил ко мне, как только я перешагнула порог фирмы «Априори». Я вежливо поздоровалась и сообщила цель своего визита. Парнишка тут же потерял ко мне интерес.

— С разговорами — это к Веронике Витольдовне, — заявил он и поспешно ретировался.

— Где я могу ее найти? — крикнула я в спину удаляющемуся парню.

— Прямо по коридору, — не оборачиваясь, сообщил парень, исчезая в подсобке.

Я прошла по узкому коридору до единственной двери. Постучав и не получив ответа, повернула дверную ручку, намереваясь зайти в кабинет без приглашения. Не тут-то было! Дверь оказалась на замке. Я снова постучала, на этот раз значительно громче. И снова никакого ответа. Видимо, Вероника Витольдовна отсутствовала. Вернувшись в переднюю комнату, я свернула в боковой проход. Именно там скрылся плюгавый парнишка. В боковом коридоре было две двери. Одна из них оказалась приоткрыта. Из-за двери доносились голоса. Я остановилась, прислушиваясь.

— Говорю тебе, она не просто так пришла. Корочками перед мордой махала, детективом назвалась, а у самой глаза такие злющие-презлющие, — услышала я.

По голосу я сразу узнала плюгавого. Второй голос был женский. Бархатный, приятный, с едва заметным акцентом.

— Вечно ты, Вадик, все усложняешь, — произнес бархатный голос. — Пришел человек справки навести, так что с того? Зачем было ее обманывать? Неужели трудно было ответить на ее вопросы? Думаешь, Веронике Витольдовне это понравится?

— А ты думаешь, ей понравится, что ее агентством сыщики интересуются? Ясно же, ради чего она пришла. Им бы только козла отпущения найти, — горячился плюгавый. — Теперь лицензию отберут. Что тогда делать будем? На паперти с протянутой рукой сидеть?

— Ну, ты загнул! Я уверена, что до этого не дойдет, — решительно воспротивилась предположению плюгавого женщина с бархатным голосом. — Ведь любому ясно, что мы здесь совершенно ни при чем. Или ты мне чего-то недоговариваешь?

— Чего недоговариваю? Нечего с больной головы на здоровую валить, — возвысил голос плюгавый. — Один я, что ли, этот заказ обслуживал? Или, может, нашел его я? Учти, Зойка, если вздумаете на меня все повесить, я такого про вашу деятельность этой детективше наговорю, вовек не отмоетесь!

— Ладно, не пугай. Я тебя, Вадик, как облупленного знаю. Если жареным запахнет, ты мать родную подставишь и не поморщишься. Наплетешь того, чего не было. Сказочник!

Услышав звук отодвигающегося стула, я поняла, что больше подслушивать нельзя. Нужно рассекречиваться, пока меня не застукали за этим неблаговидным занятием. Я поспешила преодолеть последние пару метров, отделявшие меня от двери. Сделав пару символических ударов, я заглянула внутрь. Плюгавый и девушка, находящиеся в комнате, одновременно вздрогнули и повернули головы в мою сторону.

— Простите, но мне снова нужна ваша помощь, — виновато улыбаясь, проговорила я, глядя на парнишку. — Дело в том, что вашей начальницы нет на месте. Я стучала. Никто не отзывается. Не подскажете, где она может быть?

Молодая девушка и парень переглянулись. На их лицах читался один и тот же вопрос. «Как много она слышала из того, о чем мы здесь говорили?» — так я перевела выражение их лиц. Сохраняя невозмутимый вид, будто ничего странного не слышала, я снова повторила вопрос:

— Мне бы пообщаться с кем-то, кто занимался организацией бала-маскарада для фирмы господина Барышникова. Быть может, вы сможете мне помочь?

Последний вопрос был адресован девушке. Та, с трудом взяв себя в руки, спокойно спросила:

— Что именно вас интересует?

— В первую очередь я хотела бы узнать, каким образом вы набираете обслуживающий персонал. У вас имеется постоянный штат официантов и аниматоров или же на каждый праздник приглашаются новые лица? — Не дожидаясь приглашения, я уселась на первый попавшийся стул.

Девушка была вынуждена сделать то же самое. Плюгавый снова ретировался.

— Ну, вы тут болтайте, а мне работать надо, — скороговоркой проговорил он и скрылся за дверью.

— Он всегда такой? — глядя ему вслед, спросила я.

— Какой «такой»? — переспросила девушка, скорее всего просто чтобы потянуть время и успеть собраться с мыслями.

— Негостеприимный, — спокойно пояснила я.

— У Вадика действительно много работы, — сухо ответила девушка.

— Да? И чем же он занимается? — удивленно подняв брови, поинтересовалась я.

— Вадик — наш креативщик. Он отвечает… Он много за что отвечает, — без особого энтузиазма проговорила девушка.

— А вы? За что вы отвечаете? — невинно глядя девушке прямо в глаза, спросила я.

— А вот я как раз беру на себя заботы по подбору персонала, — нехотя призналась она. — Вы спрашивали, имеется ли у нас свой штат? Отвечаю. Нам это ни к чему. Для организации праздника нам нет необходимости держать целый штат официантов и артистов.

— Так, значит, при организации торжеств вы пользуетесь услугами совершенно незнакомых людей? Вам не кажется это несколько неосторожным? Ведь в конечном итоге спрос за качество обслуживания будет с вашей фирмы. Или я не права? — спросила я.

— Мы не приглашаем непроверенных людей, если вы на это намекаете, — вынуждена была защищаться девушка. — Фирма существует уже несколько лет. За это время мы успели наработать определенный круг организаций, с которыми ведем тесное сотрудничество. При необходимости мы можем организовать сразу несколько широкомасштабных мероприятий, и поверьте, у нас достаточно возможностей, чтобы все их обеспечить высококвалифицированным персоналом!

Последняя фраза прозвучала весьма пафосно. Я подавила желание ответить колкостью на данное заявление. Ссориться с девушкой было не в моих интересах. Напротив, мне во что бы то ни стало нужно было расположить ее к себе. Поэтому я ответила в соответствии с ситуацией:

— Я ничуть в этом не сомневаюсь. Более того, я лично присутствовала на вечеринке, о которой идет речь. И совершенно согласна с вашим заявлением. Работа персонала была организована на высшем уровне. Но меня интересует конкретика.

— Спрашивайте, — смягчившись, позволила девушка.

— Мне кажется, мы не с того начали, — внезапно заявила я. — Ведем беседу уже добрых полчаса, а я до сих пор не представилась. Меня зовут Татьяна и я представляю интересы господина Барышникова. Дело в том, что некоторые недоброжелатели высказывают мнение, будто господин Барышников сэкономил на персонале и поставщиках продуктов и от этого во время праздника произошел неприятный инцидент. Так вот, я намерена доказать обратное и искренне надеюсь на вашу помощь. Думаю, вы заинтересованы в этом не меньше Барышникова.

— Вот оно что? А Вадик сказал… — начала было девушка и осеклась.

— И что же сказал Вадик? — попыталась я подтолкнуть ее к откровенности.

— Ничего. Неважно, — спохватившись, быстро проговорила девушка и перевела разговор: — Меня, кстати, Зоя зовут. Я работаю в фирме с самого ее основания и могу предоставить вам подробный отчет по всем вопросам, касающимся организации любого мероприятия, в том числе того бала-маскарада. Что вас интересует?

— Я хотела бы получить список официантов, обслуживающих бал. И названия точек общепита, в которых вы заказывали еду, — сделала вид, что меня не особо интересует то, что говорил Вадик. — Это возможно?

— Да, конечно, — с готовностью ответила Зоя.

Она порылась в груде папок, лежащих на столе, выбрала одну и, придвинув ее ко мне, сообщила:

— Вот тут вся информация. Можете сделать копии, если это необходимо. Информация не закрытая, поэтому я не нарушаю никаких правил, предоставляя вам эти сведения.

Я открыла папку. Там лежал всего один листок, разделенный красной линией на две части. С левой стороны были перечислены названия ресторанов, в которых заказывалось угощение. С правой стороны список был гораздо короче и содержал информацию по обслуживающему персоналу и приглашенным артистам.

— Пожалуй, копия будет не лишней. Поможете? — мило улыбаясь, попросила я.

Зоя проворно выхватила листок из моих рук, прошла к копировальному аппарату, произвела необходимые манипуляции и протянула мне готовую копию со словами:

— Надеюсь, вы сумеете пресечь беспочвенные обвинения в адрес господина Барышникова и в наш — тоже. Признаюсь честно, из-за этой нелепой смерти во время маскарада мы потеряли два или три выгодных заказа. Дело в том, что круг наших потенциальных клиентов весьма тесен. Все друг друга знают. А слухи распространяются настолько быстро, что своими силами мы просто не успеваем отреагировать так, как этого требуют обстоятельства.

— Я все понимаю, — пряча листок в сумку, заверила я Зою. — И еще одна просьба. Если вас не затруднит, не могли бы вы дать мне копию сценария праздника? Часть из того, что было запланировано, я видела сама, но ведь праздник пришлось прервать, не так ли? Это значит, что кое-что из задуманного вашим креативщиком Вадиком не было реализовано. Я права?

— Да… Мы успели провести только две трети от задуманного, — вновь настораживаясь, произнесла Зоя. — Но заказчик не предъявлял нам никаких претензий. И финансовых в том числе. Ведь это произошло не по нашей вине. Ситуация «форс-мажор» прописана в договоре.

— О, об этом не беспокойтесь. Мой клиент не собирается требовать с вас неустойку. Это чисто моя просьба, — заверила я Зою, после чего она, вновь порывшись в папках, выудила два листка офисной бумаги, заполненных мелким шрифтом.

Процедура снятия копий повторилась. Копию сценария я снова вложила в сумку. Пора было уходить. На данном этапе расспросы были бесполезны. Теперь нужно было как можно быстрее изучить все материалы, которыми я успела обзавестись за день. Я встала, поблагодарила Зою за помощь, выпросила номер ее мобильного телефона и направилась к выходу.

— Вы будете держать нас в курсе того, как продвигаются ваши успехи? — спросила Зоя.

— Непременно, — заверила я ее, покидая комнату.

Выходя из дверей фирмы «Априори», я заметила на заднем плане Вадика. Он выглядывал из-за угла, желая удостовериться, что я действительно ушла. «Странный парень, — подумала я. — Впрочем, неизвестно, как бы я стала вести себя на его месте. Парень боится, как бы на него всех собак не повесили. Абсолютно необоснованный страх, но в жизни и не такое бывает». Дойдя до машины, я бросила сумку на заднее сиденье и, вырулив на дорогу, помчалась домой. На сегодняшний день впечатлений достаточно. Пришла пора приниматься за их систематизацию.

Глава 5

Я доехала почти до дома, когда зазвонил телефон. Чтобы не отвлекаться от дороги, я ответила, не глядя на дисплей. И тут же пожалела об этом, так как на проводе оказалась Ленка. Само по себе это событие было не настолько ужасным. С Ленкой мы были знакомы с незапамятных времен. Обычно ее звонки не вызывали у меня раздражения, но сегодня, когда я собиралась сосредоточиться на новом деле, когда первые ростки понимания ситуации только-только начали проклевываться, это было ужасно некстати. Звонок ее грозил полной отменой всех моих планов на предстоящий вечер.

— Привет, Тань, ты где пропадаешь? Я тебя уже битый час под дверью караулю. Замерзла, как цуцик.

— Привет. Ты по делу или так? — не особо вежливо спросила я.

— Да нет, просто соскучилась, — уверенно соврала Ленка.

— Ну, излагай, — потребовала я, не давая подруге возможности собраться с мыслями и выдумать более или менее стройную версию. В том, что Ленка врет, я не сомневалась. Обмануть частного детектива Иванову Татьяну Ленке, скромной учительнице французского языка, не удалось еще ни разу. Ни в мелочах, ни по-крупному.

— В моей школе произошло ЧП. Выкрали журнал успеваемости 9-го «Б» класса. Моего класса, Тань. И теперь директриса вышвырнет меня вон из школы, если в трехдневный срок мои оболтусы не вернут пропажу, — поняв, что ее раскусили, выложила Ленка.

— Понятно. Стой на месте, скоро буду.

Подъезжая к дому, я еще издали увидела фигуру в белом полушубке, бодренько прыгающую на моем крыльце. Припарковав машину, я подошла к Ленке.

— О, это ты? Привет, подруга. А я тут стою, тебя жду.

Голос у Ленки звучал как-то подозрительно. Принюхавшись, я почувствовала запах алкоголя.

— Ленка, ты что, пила? — спросила я.

— Ну да. Но совсем немножечко. Исключительно ради того, чтобы согреться. Тут так холодно, брр. А глоточек сделаешь, и ничего.

— Ладно, потом разберемся. Домой пойдем, — позвала я подругу.

— Подожди, мне сумки надо забрать, — бросилась к скамейке Ленка.

Там, прямо на снегу, стояли пакеты из соседнего супермаркета. Ленка кое-как сгребла их в охапку и нетвердой походкой вошла в подъезд.

— Кстати, лифт у тебя не работает, — сообщила она.

— Что поделаешь, придется идти пешком, — подталкивая подругу к лестнице, выдала я.

До квартиры мы с грехом пополам добрались. Там Ленка заявила, что ужасно голодна и собирается приготовить мне настоящий ужин. Сытный и полезный. Я не возражала. Во-первых, я ужасно хотела есть. А во-вторых, я надеялась, что созидательный труд отвлечет Ленку от поглощения спиртного и даст возможность протрезветь. Ленка принялась хозяйничать на кухне, а я засела в комнате с бумагами, полученными в офисе Барышникова и в фирме по организации праздников «Априори».

Вот они — новые факты, которые обещали мне магические кости. При вскрытии тела Димки были обнаружены определенные отклонения от привычной картины смерти при инфаркте. Ряшкин сказал, что информация эта скорее интуитивного характера и подкрепить ее документально он не может. Но само предположение — это уже кое-что.

Кроме этого, при изучении добытых мной документов начали вырисовываться и общие для всех трех смертей детали. Причина смерти — это само собой. Но это не единственное сходство. Смотрим: Димка умер в людном месте, однако тот момент, когда он почувствовал себя плохо, никто не заметил. Или не запомнил. Почему? Ведь в зале было столько народа. Алла Бекетова в момент смерти была дома, в окружении родственников. Но и они пропустили тот момент, когда актрисе стало хуже. Сама актриса позвала на помощь слишком поздно. Почему? Так быстро произошли необратимые изменения в организме? И, наконец, Стас Голубев. Тот и вовсе находился в непосредственном окружении сослуживцев. Однако не смог вовремя привлечь к себе внимание.

Смотрим дальше: во всех трех случаях производили вскрытие. И по данным этого вскрытия сомнений в правильности установленных причин смерти не возникло. И тем не менее единственное упоминание о проблемах с сердцем я слышала только по отношению к Димке. Да и то информация эта проистекает не из медицинских источников. А вот патологоанатом Ряшкин совершенно однозначно утверждает, что у Димки патологии сердечно-сосудистой системы не было и быть не могло.

Еще один пункт, объединяющий погибших: присутствие на одном и том же корпоративе. Это общее. Но в этом вопросе существуют и отличия. Двое из них не являлись работниками фирмы Барышникова, а были приглашены туда в качестве гостей. И если Димку пригласил владелец фирмы, то Алла попала на торжество через третьих лиц. Человек, которого она сопровождала, сам не входил в штат компании, а был всего лишь гостем со стороны. И только аналитик Стас Голубев имел непосредственное отношение к фирме. Но на маскараде были все. И, кстати, мне так и не удалось выяснить, с кем приходил Стас. Насколько я поняла, пара была у всех. Значит, и Стаса кто-то должен был сопровождать. Этот вопрос нужно выяснить как можно скорее. Записи о спутнице в папке секретарши Ольги не было. Во время личной беседы с секретаршей мы этот вопрос обошли. Оставалось дождаться утра и расспросить об этом коллег. Вдруг да вспомнят?

Следующий, не менее важный, факт. Поставщиками продуктов на самом деле являлись не какие-нибудь подпольные цеха по переработке полуфабрикатов, а вполне известные в ресторанном бизнесе фирмы. Даже я, человек не настолько плотно занимающийся изучением городской сети общепита, и то знала названия всех до одного ресторанов, включенных в список. И отзывы о них слышала только хорошие. А занялась я выяснением этого вопроса после изучения сценария праздника. Меня заинтересовал один момент в сценарии. В самом конце бала-маскарада планировалось сказочное появление под названием «Поздравление восточного шейха». Пункт этот был вписан в основной сценарий от руки простым карандашом. В пояснение тот, кто писал, добавил следующее: речь, песня, поднос со сладостями (Турция). Само собой, первым делом я принялась искать в списке артистов того, кто должен был выступать в роли шейха. Ну, и поставщика восточных сладостей. И обнаружила, что ни фамилии артиста, ни названия фирмы, торгующей сладостями, в списке фирмы «Априори» не числилось. Что это могло означать? Что планы поменялись в самый последний момент и внести имена в список просто не успели? Вот ведь и в сценарии этот пункт прописан от руки, причем карандашом. В любой момент могли стереть. Тем не менее чем-то этот факт меня зацепил. Стоило изучить этот вопрос поглубже.

Был и еще один момент, который вызвал интерес именно к номеру с Шейхом. Брат Аллы только сегодня упоминал о том, что перед смертью Алла получила подарок от тайного поклонника. Коробку с восточными сладостями. Могло это быть совпадением? Могло. Но насторожиться не мешало.

Следующий пункт, не дававший мне покоя, — это причина резкой перемены привычек Стаса. Почему именно в день своей кончины он решил пообедать вне стен фирмы? Куда он ходил, а главное, с кем? Пока вопросов было гораздо больше, чем ответов.

— Все готово, пошли ужинать.

Ленка заглянула в комнату, держа половник наперевес. У меня же гости! Ленка на кухне кашеварит, заботится о моем пропитании, а у меня из головы вон. Да уж! Гостеприимство у тебя, Танюша, в крови. В чем в чем, а в деле приема гостей ты, как всегда, на высоте! Хорошо, что Ленке не нужно ничего объяснять, приносить извинения и выполнять прочие тонкости этикета. Я встала с дивана и как ни в чем не бывало спросила:

— Что на ужин?

— Бульон с фрикадельками и шампиньонами. Рыба, тушенная с овощами. Салат «Бешенство», покупной пирог и абрикосовая настойка собственного приготовления, — перечислила Ленка.

— Ого, ты еще кого-то пригласила? Или рассчитываешь жить здесь неделю? — подколола я Ленку.

Вообще-то для меня Ленкино хобби — не новость. Любила она вкусненьким подкармливать тех, кто сам в кулинарии не силен. Так что такое количество блюд было явлением вполне закономерным.

— Вот посмотрим, что ты скажешь, когда попробуешь, — засмеялась Ленка. — Спорим, двух часов не пройдет, а ты уже все тарелки опустошишь да еще облизать успеешь?

— О нет, спорить с тобой я не собираюсь, — отказалась я, проходя следом за Ленкой на кухню и усаживаясь на свое любимое место. — Ну, хозяюшка, потчуй.

Ленка разлила бульон по тарелкам, поставила в центр стола плетеную посудину с «Бородинским» хлебом, и мы приступили к дегустации. Я ела и нахваливала:

— Еда у тебя, Ленка, высший сорт.

— Ты еще салат не пробовала. Вот где ум отъешь. Между прочим, новый рецепт. Из самой Австралии привезен, хит сезона. Неделю, как узнала, — похвасталась Ленка.

— Это кто ж такой щедрый? И где, интересно, ты австралийца отыскала? — шутила я.

— О, это отдельная история, — охотно принялась рассказывать Ленка, разливая фирменную наливку по рюмкам. — В моем классе учится парнишка, Юрик Хохлов. Ты должна его помнить. Хулиган отменный!

— Такого забудешь, — прошамкала я набитым ртом. — Это ведь он тогда пробрался в преподавательский гардероб и сшил вместе все шубы?

— Ну да, кто ж еще? — засмеялась Ленка. — Только на этот раз он никаких пакостей не делал, даже наоборот. Отчим его в МИДе служит и совсем недавно был в Австралии в командировке. Оказалось, что он тоже интересные рецепты коллекционирует. Ну, один местный житель и поделился с ним секретами национальной кухни. А Юрик, представляешь, сам мне этот рецепт предложил. Хотите, говорит, я у отчима выведаю и вам принесу.

— Любопытно, — прищурилась я. — Он что, в тебя влюбился? Или ты ему на той неделе пятерку авансировала?

— А вот и нет. Юрик просто решил мне приятное сделать, — гордясь поступком своего ученика, изрекла Ленка. — Понимаешь, в последнее время у нас с ним отношения как-то не складывались. Успеваемость упала, количество двоек просто зашкаливало, про поведение я вообще молчу, от других преподавателей сплошные замечания. Я уже хотела родителей его вызывать, а тут он вдруг за ум взялся. По французскому двойку исправил, пообещал математику подтянуть, а потом еще и рецепт предложил. Бывают же чудеса на свете, правда?

— Вот так вот прямо ни с того ни с сего и предложил? Вдруг задумал тебя осчастливить? — В моей голове возникло подозрение. — И ты для этого не давала никакого, даже самого ничтожного повода?

— Да говорю же тебе, все случилось внезапно. И изменения в поведении, и этот подарок в виде рецепта австралийского салата, — утвердительно кивнула Ленка.

— А почему название такое странное? «Бешенство», — снова задала я вопрос.

— На самом деле салат имеет вполне заурядное название. «Мясо страуса под австралийским соусом». Вот его оригинальное название, — призналась Ленка. — А «Бешенством» это я его так окрестила. По-моему, такое название ему больше подходит. Отражает суть приготовления.

— И чем же так удивителен этот процесс?

— Посмотри сама. Ты ж детектив, вон какая сообразительная. Любого рецидивиста на чистую воду в трехдневный срок выведешь. Может, и меня разоблачишь? Назовешь причину выбора названия. — Ленка, довольная собой, сидела напротив меня и улыбалась. Я придвинула миску вплотную. Повозила по дну разливной ложкой и сообщила:

— Скорее всего причина твоего названия то, что все ингредиенты данного блюда, включая мясо, не разрезаны ножом, а порваны с помощью пальцев. Я права?

— Обалдеть! — восхитилась Ленка. — И как у тебя это получается, Иванова?

— Секрет фирмы. А скажи-ка мне, мой доверчивый друг, твой раскаявшийся хулиган Хохлов рецептиком тебя угостил не в тот ли самый день, когда журнал классный пропал? — спросила я, решив проверить свое предположение.

— Ну да. В тот самый день. Я поэтому и запомнила. Мы как раз с Юрой разговор закончили, а минут через десять географичка пришла и журнал искать стала, — ответила Ленка. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так. Мысль одна в голову пришла, — неопределенно ответила я.

— Ты что, думаешь, что он журнал украл? Да не может этого быть! Юрик вообще в класс не заходил. А журнал на столе лежал, я точно помню, — возразила Ленка.

— Ну-ну. Похоже, ты к мысли об увольнении уже привыкла? — подколола я Ленку.

— В смысле? — переспросила она.

— В прямом. Раз не хочешь разоблачить воришку, значит, морально ты уже смирилась с увольнением. Или надеешься, что слова директрисы всего-навсего блеф?

— Ну, с чего ты взяла, что Юрик имеет какое-то отношение к истории с журналом? — расстроенно спросила Ленка.

Понятное дело, после такого королевского жеста, как презент в виде эксклюзивного рецепта, Ленке совершенно не хотелось верить в то, что Хохлов ее попросту надул. Пришлось бы дать весь расклад.

— Вот смотри. Хохлов учился плохо, так?

— Так, — согласилась Ленка.

— Ожидал вызова родителей к директору, так? Отчим у парнишки, как водится, строгий. Чуть что, грозит лишить материальной поддержки. Этому подтверждения я даже просить не стану, и без того знаю, что права. А кто за все это отвечает? Естественно, класснуха. Вот не трепала бы нервы угрозами. Не «стучала» бы директрисе и предкам о том, что их совершенно не касается, совсем другая жизнь бы была. Думаю, именно так думал твой ученик. Что остается делать старшекласснику в подобной ситуации? Выбор небогат. Либо признаться отцу в провинностях и рисковать огрести по полной. Либо путем каких-нибудь махинаций попытаться устранить проблему. Тогда он решил банально выкрасть журнал. Восстановить все оценки наверняка не удастся, а доказать его вину — дело безнадежное. Вероятно, по какой-то причине твоему Юрику никак не удавалось попасть в учительскую без свидетелей. Тогда он решил пойти на хитрость. Зная, что ты интересуешься экзотическими рецептами, выискал подходящий в Интернете, дождался момента, когда ты журнал из учительской заберешь. Дальше совсем просто: вызвал из класса, и пока ты восхищалась внезапными переменами «хорошего мальчика Юры», его сообщник, такой же пройдоха, как сам Хохлов, не боясь быть застигнутым врасплох, влез в кабинет, забрал журнал и был таков. Как тебе такая версия? Имеет право на жизнь?

Я смотрела на Ленку, ожидая реакции. Ленка думала. Мыслительный процесс, запущенный моими подозрениями, заставлял шевелиться ее извилины так, что волосы вставали дыбом. В конце концов, Ленка признала мою правоту.

— А ведь верно. Ты, как всегда, права, Татьяна. Ох, и ловкий парень этот Хохлов! Знаешь, что я сейчас вспомнила? Ведь из кабинета выйти это он мне предложил. Заглянул в дверь и скромненько так просит: «Мне бы поговорить с вами. Наедине». Я, естественно, в класс его пригласила, а он снова: «Если вам не трудно, не могли бы вы ко мне выйти? Чтоб не помешал никто». И глазки так скромно потупил. Ну, я и подумала, что он стесняется, как бы его кто из одноклассников не увидел и в подхалимаже не обвинил. Подростковый коллектив — штука сложная. Я, как наивная дурочка, потащилась за Хохловым. Он меня — под локоток и за угол. И еще я вспомнила, что он, когда со мной разговаривал, все время в сторону классной двери косил. Я этому значения не придала, на волнение списала. Понимаешь, Юре ведь непривычно в роли дарителя выступать. Вот я и думала, что он попросту смущается нестандартной ситуации. Интересно, кто же второй? Не иначе как Дубин. Вот уж кто пройдоха из пройдох! Он, кстати, неподалеку крутился.

Ленка кипятилась все сильнее. Я сочувственно молчала, давая подруге возможность высказаться. Шутка ли, так обмануться в ожиданиях. Учителя ведь вообще натуры чувствительные. Только-только у Ленки надежда затеплилась, что хулиган и двоечник встал-таки на путь исправления, как тут же эту надежду и отняли. Причем самым жестоким образом.

— Нет, ты когда-нибудь видела нечто подобное? — возмущалась Ленка. — Ведь этот жулик все заранее спланировал. Разве нет? Он вызнал о моей слабости к экзотическим рецептам, подобрал подходящий и цинично разыграл весь этот спектакль. А все из-за чего? Из-за каких-то паршивых двоек! И ведь какой холодный расчет! Знал, что рецептиком бдительность мою ослабит, внимание отвлечет да еще и авторитет свой повысит. Ну, Хохлов, этого я тебе никогда не прощу!

Ленка бросила вилку в раковину, прошла в прихожую, наскоро оделась и, не прощаясь, вышла из квартиры. Я же продолжала сидеть, уставившись в одну точку, прокручивая в голове слова подруги. Вернее, одно из высказываний. На уход Ленки я даже внимания не обратила. «Бдительность ослабит, внимание отвлечет. Бдительность ослабит, внимание отвлечет. Бдительность ослабит, внимание отвлечет…» Фраза так и крутилась в голове. Бдительность. Внимание. А ведь верно. Тут главное — правильный расчет. В каждом преступлении, будь то копеечная кража или террористический акт, существует момент, когда успех дела зависит от того, сумеет ли преступник отвлечь внимание окружающих и усыпить их бдительность. В этом Ленка абсолютно права.

Пойдем по очереди. Первая смерть произошла в разгар бала-маскарада. Жертвой стал Димка. Чем он так сильно насолил убийце, разбираться будем позже. Сейчас важно понять, каким образом убийца провернул свое черное дело.

Если исходить из Ленкиной теории, то получается, что тот, кто спланировал убийство Димки, должен был отвлечь внимание остальных гостей от его персоны, усыпить бдительность самого Димки и, пользуясь этим, выманить из общего зала в укромный уголок. Для чего? Да чтобы помочь не успели! Пока Ленка кашеварила, я успела покопаться в Интернете на предмет ядов, оказывающих угнетающее действие на сердечно-сосудистую деятельность. И получила подтверждение, что любому ядовитому веществу, чтобы оказать смертельное воздействие на организм, требуется определенное время. Это время и должен был выиграть тот, кто все это затеял. При таком скоплении народа, которое было на бале-маскараде, ухудшение самочувствия Димки не могло пройти незамеченным. Оттого и потребовалось выманивать его в уборную.

Идем дальше. Бал-маскарад. Пляски, веселье, маскарадные костюмы… Что в подобной ситуации не вызовет подозрений ни у одного из присутствующих? Естественно, человек в маскарадном костюме, предлагающий пройти с ним в подсобное помещение. Повод мог быть каким угодно. Димка — парень открытый, не склонный к подозрительности. Подошел к нему, к примеру, кто-то из артистов, сказал, что нужна его помощь. Что ответит Димка? Разумеется, не откажет. И вот в эту-то теорию как нельзя лучше вписывается восточный шейх, в последний момент прописанный в сценарии. Его личность нужно установить немедленно.

Я отыскала в телефонной записной книжке номер Зои. Девушка ответила мгновенно, словно держала трубку возле уха.

— Татьяна? Что-то случилось? — Голос Зои звучал взволнованно.

— Почему что-то должно было случиться? — ответила я вопросом на вопрос.

— Ну, не знаю. Мне так показалось, — смутилась девушка. — Просто я не ждала вашего звонка так скоро.

— Я изучила бумаги, полученные от вас, и у меня возникли вопросы. Только и всего. У вас найдется минутка свободного времени? — произнесла я дежурную фразу.

— Спрашивайте, — разрешила Зоя.

— По сценарию, на бале-маскараде предполагался выход некоего восточного шейха с турецкими сладостями. А ни в списке артистов, ни в списке поставщиков товаров этот пункт не прописан. Я хотела узнать почему? — спросила я.

— Восточный шейх? Что-то не припомню, — задумалась Зоя. — Вообще-то сам сценарий разрабатывал Вадик. Мы, конечно, выносим предполагаемую программу на общее обсуждение, но в принципе в нашей работе главное, чтобы заказчик был доволен. Если он программу одобряет, мы с ней и работаем.

— В случае с Барышниковым так и было? Я имею в виду, устроил ли его сценарий?

— А он его не видел, — огорошила меня Зоя.

— То есть как это не видел? Вы не давали сценарий на одобрение заказчику? — удивилась я.

— Не совсем так. Просто организацией праздника занимался не лично Барышников, а его помощники. Сама я общалась только с Ольгой. Это секретарь Барышникова, — пояснила Зоя.

— Я знаю, кто такая Ольга, — перебила я. — Ну, хорошо. Ольга так Ольга. Она осталась довольна сценарием?

— Кажется, да. Впрочем, не лучше ли задать этот вопрос самой Ольге? Я могу продиктовать номер, — предложила Зоя.

— В этом нет необходимости. Вот если вы снабдите меня телефоном Вадика, это будет шикарным жестом с вашей стороны, — заявила я.

— О, ну, не знаю. Вадик не очень любит, когда ему звонят незнакомцы. Боюсь, он на меня рассердится, — засомневалась Зоя.

— А мы ему не скажем, откуда информация. Только и всего. Устроит вас такой расклад? — настаивала я.

— Ладно. Пишите. Все равно ж допытаетесь. Достать телефон Вадика — дело трех минут. Не шпион же он английский в самом деле, — успокаивая саму себя, Зоя продиктовала нужный номер.

— Теперь вопрос непосредственно к вам, — произнесла я. — Скажите, в числе поставщиков товаров отсутствует фирма, отвечающая за доставку восточных сладостей. А по сценарию, восточный шейх должен выходить с полным подносом этого лакомства. Отчего такое разночтение?

— Понятия не имею. У меня в меню подобного заказа не было, — уверенно заявила Зоя.

— Вы в этом уверены? — уточнила я.

— Абсолютно, — заверила меня Зоя, после чего я распрощалась с ней и отключила мобилу.

Следующий звонок был Вадику. Тот отвечал хоть и односложно, но по существу. Насчет изменений в сценарии он мои догадки подтвердил. Восточный шейх был вписан в последний момент. Буквально за три дня до начала маскарада. И вписан он был по желанию клиента. Причем исполнителя роли шейха и снабжение его необходимыми лакомствами заказчик почему-то взял на себя. Я подобному обстоятельству удивилась, а вот Вадик никакого удивления не выказал. Стараясь развеять мои сомнения, Вадик просветил меня на эту тему. Оказывается, на подобных мероприятиях в четырех случаях из пяти заказчик просто горит желанием вставить в идеально отлаженную схему свою кустарную заготовку. Вадика, как креативного директора компании по организации праздников и торжеств разного уровня и жанров, это несказанно бесит. Но клиент, как известно, всегда прав. Приходится мириться с подобным безобразием. В случае с маскарадом Барышникова основная идея пострадала не сильно. По крайней мере, по мнению Вадика. Заказчик изъявил желание влепить свой номер в самом конце праздника. Тогда, когда испортить общее впечатление от мероприятия уже невозможно. Вадик вписал пожелания заказчика в сценарий, не удосужившись даже перепечатать текст, и благополучно забыл об этом. Ответственности за поиски подходящего актера, соответствующего костюма и обещанных сладостей Вадик не нес. Следовательно, и контролировать этот процесс был не обязан. Единственное, что знал Вадик, это то, что актера планировалось приглашать из Театра драмы. Но и эта информация не была стопроцентно точной.

Тогда я решила набрать номер Ольги. Время было уже позднее, но я надеялась на то, что личная просьба Барышникова помогать мне во всем распространяется и на нерабочее время секретарши. Ольга трубку не брала. Дождавшись автоматического отключения, я была вынуждена сдаться. Ладно, надеюсь, до утра наш шейх никуда не денется. Хотя почему я должна ждать до утра? Можно же попытаться что-то выведать у капитана Скворцова! А что, он всех участников бала опрашивал, фамилии записывал, координаты уточнял. Вдруг да поделится информацией? Попытка не пытка. Не съест же он меня, в конце концов!

— Скворцов у телефона, — прозвучал голос капитана в трубке.

— Здравствуйте, Виктор Александрович, — обратилась я к капитану по имени-отчеству, что делала, наверное, впервые в жизни. — Татьяна Иванова беспокоит. Помните такую?

— Вас забудешь, — несколько удивленный непривычным обращением, поздоровался и Скворцов. — Чем заслужил ваше внимание к моей персоне? Неужели соскучились?

Настроение у Скворцова было явно игривое. Что ж, нужно пользоваться моментом.

— Так и есть, Виктор Александрович. Так и есть, — подпуская в голос бархатные нотки, пропела я. — Сижу вот дома одна, о вас вспоминаю. Дай, думаю, позвоню, здоровьем поинтересуюсь, про настроение узнаю.

— В порядке здоровье. С настроением тоже проблем не наблюдалось. По крайней мере, до того, как вы позвонили, — насторожился Скворцов. — А вот теперь чует мое сердце, что готовите вы мне, Татьяна Александровна, какую-то подлянку.

— Как вы можете так думать? — притворно возмутилась я. — Разве я когда-то доставляла вам хоть малейшие неприятности?

— А разве нет? Лично у меня такое ощущение, что каждая встреча с вами только неприятности и приносит, — заметил Скворцов.

— На этот раз все иначе. Мне помощь ваша нужна, Виктор Александрович. Не откажете девушке?

В трубке повисло молчание. Скворцов переваривал услышанное и приходил в себя от внезапных перемен в наших отношениях. Наконец прозвучало осторожное «ну, слушаю». Я набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Адресочком не поделитесь? Человека найти нужно. Срочно.

— Что за человек? — все так же осторожно спросил Скворцов. — Фамилия, имя, возраст?

— В этом вся сложность. Ни имени, ни фамилии, ни даже возраста его я не знаю, — призналась я.

— Интересно. Хоть пол-то вам известен? — съязвил Скворцов.

— Это да. Более того, мне известно, где этот человек работает. И доподлинно известно, что совсем недавно вы его допрашивали. Следовательно, у вас должны быть все его координаты, — заявила я и, чтобы Скворцову было неловко мне отказать, сладко пропела: — Не откажите в любезности, Виктор Александрович. Без вашей помощи мне не справиться.

Лесть была грубоватой, но ходить вокруг Скворцова неделю кругами у меня не было ни времени, ни желания. Как ни странно, она сработала.

— Ближе к делу. Давайте свои факты, — ворчливо, чтобы скрыть смущение, потребовал Скворцов.

— Бал-маскарад, на котором мы с вами встретились при весьма печальных обстоятельствах. Вы опрашивали всех, кто в тот момент находился в здании ресторана «Венеция». Меня интересует один из актеров. Он был приглашен на роль восточного шейха. Вполне возможно, что на допрос он попал еще в костюме, — отчеканила я.

— Вы что же, пытаетесь доказать, что смерть вашего друга не случайность? — без особого интереса спросил Скворцов.

— Ну, скажем так, я пытаюсь выяснить все обстоятельства его смерти, — не говоря ни «да», ни «нет», произнесла я. — Так как насчет шейха?

— Насколько я помню, никаким шейхом там и не пахло, — ответил Скворцов. — Ни в костюме, ни без такового.

— Не может быть! Он обязательно должен был присутствовать на бале-маскараде. Он, можно сказать, являлся гвоздем программы. Возможно, он представился, как актер Театра драмы. По моим данным, он является штатным сотрудником этого театра, — настаивала я. — Посмотрите в своих записях. Уж будьте любезны. Потратьте на несчастную девушку еще несколько минут.

Я продолжала играть роль беспомощной принцессы. Скворцов охотно мне подыгрывал.

— Ну, хорошо. Сейчас подниму записи. Если найду что-то подходящее — сообщу. Все равно я на дежурстве. Спать не придется. А вы ложитесь, отдыхайте. Утро вечера мудренее, — пошутил он.

— О нет. Я, пока имя и адрес этого субъекта не выясню, не усну, — призналась я.

— Дался он вам. Все равно ведь никакого криминала в смерти вашего друга нет. Я изучил результаты вскрытия. — Скворцов попытался призвать меня к благоразумию. — Я понимаю, со смертью близкого человека смириться непросто. Но вы ведь профессионал. У вас к такого рода встряскам давно иммунитет выработаться должен.

— Просто найдите его, хорошо? — попросила я.

— Постараюсь, — ответил Скворцов.

— Как скоро я могу рассчитывать на ответ?

— Перезвоню в течение часа, — сдался Скворцов.

— Огромное вам спасибо, — поблагодарила я и сбросила вызов.

Ну что ж. Остается только ждать. Было приятно, что, несмотря на прежние разногласия, Скворцов не послал меня куда подальше вместе с моими просьбами, а согласился помочь. Да еще и поддержать пытался. Все-таки права русская поговорка: «Ласковое слово и кошке приятно». Стоило немного польстить, и Скворцов из заклятого врага в лучшего друга превратился. Радовалась я рано. Через час Скворцов позвонил. И настроение у него было отнюдь не доброжелательное.

— Вот что ты за человек, Иванова? — выпалил Скворцов, как только я подняла трубку. — Сама на всякую ерунду время тратишь, так еще и других на это подбить умудряешься! Или это прикол такой: придумать задание потупее и уговорить здравомыслящего человека им заняться? А, понял, ты пари заключила! Поспорила с кем-то, что разведешь меня в пять минут. Точно! И как это я сразу не догадался?! Ты ж как раз по таким штучкам специализируешься.

— Да что случилось? — не понимая, чем так рассержен Скворцов, спросила я.

— И не делай, пожалуйста, вид, что удивлена. Выдумала для чего-то этого шейха, задурила мне голову своими глупостями. Я час на его поиски угробил. Смешно тебе?

Я действительно рассмеялась. Надо же! Капитан решил, что я хочу поквитаться с ним за какие-то прежние обиды. Смешно! Скворцов все говорил и говорил. Причем о том, что мы с ним на «ты» не переходили, он даже и не вспомнил. Когда мне окончательно надоело слушать истерику Скворцова, я приступила к реабилитации своего доброго имени. Должна же была я выяснить, кто такой шейх.

В конце концов, мне это удалось. Скворцов рассказал все, что мог. Но результат был нерадостный. Дело в том, что в списке опрошенных капитаном людей ни актер Театра драмы, ни восточный шейх не значились. Как будто человека вообще на территории «Венеции» не было. Я сделала предположение, что он мог и не сказать о себе правды. Например, наплести, что он сотрудник фирмы Барышникова. Или официант. Или еще кто-то. Но Скворцов мою идею забраковал. Гостей он опрашивал отдельно, актеров отдельно, официантов отдельно. Каждую группу отработал добросовестно. Под мое описание не подходил ни один из опрошенных. Вывод напрашивался сам собой: либо актер не появлялся в «Венеции», либо ему каким-то образом удалось увильнуть от всеобщего допроса.

Распрощавшись с капитаном, я снова задумалась. Личность восточного шейха с каждой минутой становилась все загадочнее и подозрительнее. В списках не значится. На допросе не был. Имени его никто не знает. Однако минимум с двумя жертвами этот артист-невидимка точно может быть связан. С Димкой — тем, что был нанят на корпоратив. И с актрисой Аллой Бекетовой. Алла работала в том же театре, что и шейх. Совпадение? Едва ли. Выяснить это — дело двух минут. Достаточно обратиться к администратору Тарасовского театра драмы. Только вот вряд ли я застану кого-то в театре в столь поздний час.

Я взглянула на часы. Часовая стрелка приближалась к цифре десять. Да, поздновато для культурного отдыха. И Ольга не перезванивает. И в театре наверняка пусто. Как жалко терять время на ожидание! Но ничего не попишешь. Придется отложить решение головоломки до утра. Завтра с рассветом я прямиком отправлюсь в театр. Стоп! Задний ход. Неверный у тебя расчет, Татьяна Александровна. Актеры у нас кто? Богема. Из этого что следует? Что все у них наоборот. Не так, как у простых смертных. На зорьке я в театре никого не застану, это как пить дать. Хорошо, если к двенадцати кто-то подтянется. А богема в это время отсыпаться будет. А вот попытаться выловить кого-то еще сегодня — может и выгореть. Только действовать нужно незамедлительно.

От моего дома до здания театра, если на машине, не более двадцати минут хода. Машина стоит во дворе. Но пока ее движок на морозе прогревать будешь, столько времени драгоценного потеряешь. Нет, надо вызывать такси. Так я и сделала. Приняв заказ, девушка-оператор посоветовала ждать звонка. Я скоренько оделась и помчалась на улицу, чтобы быть готовой в тот момент, когда такси прибудет. Пока ждала машину, успела прочитать афишу на декабрь. Оказалось, что сегодня в театре идет спектакль «Карнавальная ночь». Начало последнего спектакля в девятнадцать тридцать. Постановка длится два часа сорок минут. Это вместе с антрактом. Выходит, я прибуду в театр к самому финалу. Очень хорошо. Все равно артисты не успеют разбежаться, ведь им еще нужно успеть грим снять, переодеться. А я тем временем попытаюсь вызнать, кто из актеров промышляет шабашками на стороне.

Двери театра гостеприимно распахнулись передо мной. Строгих теток в униформе нигде видно не было. Да и правда, чего теперь-то охранять, если спектакль подходит к концу, а следующий только завтра? Не станет же «безбилетник» ради просмотра спектакля на халяву сутки по темным углам прятаться? Вот тетки и разбежались кто куда. Сумки, наверное, собирают. Домой побыстрее уйти хотят. Я оглядела пустынный вестибюль. Да, приехала… Кого пытать-то буду? Себя, что ли, или зрителей? Вот как раз они повалили дружной толпой. Похоже, спектакль удался. Лица у зрителей довольные. А вон и тетки в униформе. Выбрав, на мой взгляд, самую словоохотливую из них, я поспешила перехватить ее, пока она не успела заняться своими прямыми обязанностями. Тетки направлялись в гардероб, обменивать шубы на номерки.

— Простите, не могли бы вы ненадолго задержаться? — хватая тетку за рукав, обратилась я к ней с вопросом.

— Да сколько угодно, госпожа гражданка. Задержаться, да по уважительной причине, это я завсегда, — радостно защебетала круглолицая гардеробщица. — У нас там сейчас такое начнется, почище вашего Вавилонского столпотворения будет.

— Вот спасибочки, — подстраиваясь под тон гардеробщицы, проговорила я. — А то я прямо растерялась. Столько народу, к кому кидаться, не знаю. Вот вас увидела и сразу поняла: человек вы добрый, отзывчивый.

— Это верно. И добрая я, и отзывчивая. Потому и бедная, наверное, — произнесла гардеробщица и рассмеялась заливистым смехом. — Ну, что за беда у вас стряслась, госпожа гражданка? Номерок посеяли? Так это не беда. У нас такое сплошь и рядом случается. Вам только и нужно дождаться, пока народ схлынет. Какая шубейка бесхозная останется, та и ваша.

Я оглядела себя с головы до ног. Верхняя одежда, которую я и не собиралась сдавать в гардероб, красовалась на мне. Интересно, веселушка-гардеробщица принципиально этого факта не замечала? Сделав вид, что не обратила внимания на ее оплошность, я вежливо спросила:

— Может, у вас здесь какой-никакой уголок имеется поукромнее? Тема у меня уж больно деликатная. Не для посторонних ушей.

— А, так вы посплетничать хотите? Про театральных небось? — выдвинула новое предположение круглолицая. — Сразу предупреждаю. У нас это не приветствуется, чтобы сотрудники театра про артистов сплетни распускали. Мне ради вашей прихоти подставляться не резон.

— Нет, нет. Никаких сплетен, — замахала я руками на гардеробщицу. — Как вы только подумать такое могли?

— А чего? Дело, поди, житейское. Каждому охота знаменитостям под одеяло заглянуть, — ничуть не смутившись, сообщила гардеробщица. — Только в этом вопросе я вам не помощница. Или вы чья жена? Из наших, из театральных? Полюбовницу супружника выслеживаете? Напрасная трата времени. Ну, чего разволновались? Подумаешь, загулял мужик. Порезвится, порезвится и в семью вернется. Все они возвращаются. Поверьте моему опыту. Уж я-то на таких, как вы, нагляделась. А станете отношения выяснять да на чистую воду мужика своего выводить, враз потеряете.

Я мысленно застонала. Ну что за балаболка! Миллион предположений за минуту. Нет чтобы выслушать человека. Я все же решилась предпринять еще одну попытку. По всему выходило, что объект для расспросов выбран верно. Осталось только заставить ее повернуть свою бурную фантазию в правильное русло.

— Давайте все же отойдем подальше от толпы. Вот хоть к окошку. Там нам никто не помешает, — предложила я и потянула гардеробщицу к ближайшему окну.

Круглолицая не сопротивлялась. Видно, возбудила я ее интерес.

— Маруська, мой сектор обслужи. Я отлучусь ненадолго, — крикнула она на ходу своей товарке.

Как только мы оказались в относительном уединении, я подступила к ней с расспросами.

— Скажите, вы ведь в театре всех знаете? — задала я первый вопрос.

— А то как же? Всех до единого. Я в этом театре практически с самого рождения подвизаюсь. И артистов видела-перевидела. И начальства кругов пять сменила. И времена разные застала. И богатые, и не особо. У нас тут текучка страшенная. Не в артистических кругах, естественно. В обслуге. Одни уходят, другие приходят. А я остаюсь. Мне ведь все одно, при каком начальстве работать. Лишь бы деньгу какую-никакую платили да контрамарками снабжали, — пустилась в пространные объяснения гардеробщица.

— Я рада, что не ошиблась в вас, — польстила я круглолицей. — Тогда вы наверняка сможете мне помочь. Скажите, кто из артистов, из мужчин, не прочь халтуркой заняться?

— Чего? Какой еще халтуркой? — вытаращила на меня глаза гардеробщица.

— Ну, роль какую-нибудь сыграть. Не в театральной постановке, а вне театра, — пояснила я.

— Из мужиков, говорите? А вам это для какой надобности? Разыграть кого хотите или чего посерьезнее предложить? Если разыграть, так можете сразу об этом забыть. У нас в театре артисты серьезные. Не смотрите, что провинциальный театрик. Тут каждый за свое место держится. И на шелуху размениваться не станет, — заявила гардеробщица.

— Так-таки и никто? И деньги вашим артистам не нужны? — гнула я свое.

— Это смотря какие деньги, — авторитетно заметила гардеробщица. — И потом, где выступать, тоже значение имеет. Им же, артистам-то, имидж поддерживать надо. Вот предложите вы, к примеру, одному из них в неприличном фильме сняться. Он, к примеру, на денежки польстившись, даст согласие. А потом поставят его на главную роль, благородного синьора играть, а зритель его в вашем фильме углядел. Что тогда? Развратник в благородство играет. Это ж скандал какой! Нет, на такой риск из наших никто не пойдет. Зуб даю.

— Ну, почему сразу в неприличном?! Вполне приличная роль, — возразила я. — Если так, то найдутся желающие?

— Не факт. Это для вас, непросвещенных, любая роль, где портки стягивать не нужно, уже приличная. А у театральных свой расклад, — не сдавалась круглолицая. — Вы бы поконкретнее задачу описали, может, и подсказала бы, к кому стоит обратиться.

— На корпоративе выступить есть кандидаты? — решилась я.

— О, это пустой номер. Наши только через агентства работают. Да и то нечасто, — уверенно заявила гардеробщица.

— Ну, а если через агентство, тогда кого порекомендуете? — теряя терпение, спросила я.

— Тогда у вас только один вариант. Вениамин Яковлевич. Вот он иногда подрабатывает участием в таких мероприятиях. К остальным не суйтесь. Только обидите. А Яковлевич может и согласиться. У него жизненные обстоятельства. Мать больная. Каждый месяц прорва лекарств требуется. В подобной ситуации для него любой заказ за счастье, — выдала гардеробщица.

— И больше никого? — на всякий случай уточнила я.

— А вам одного мало? — рассмеялась гардеробщица. — Если так, тогда в цирк ступайте. Вот тамошние никаким приработком не гнушаются. Да и чего с них взять, с цирковых-то? Ни стыда ни совести. Каждый день телеса свои на всеобщее обозрение выставляют. Обтянутся синтетикой и прыгают по арене. Туда гоните. Выбор богатый. Хошь тонкого, хошь упитанного выбирай. Как выпечку.

— Почему как выпечку? — машинально спросила я.

— Да потому что в кондитерских так и выбирают. Кому посдобнее — тому булка, кому попостнее — тому слойка или блин, — объяснила гардеробщица.

— А Вениамина Яковлевича я где могу найти? — опасаясь, как бы круглолицая снова меня не заболтала, спросила я.

— Вон по тому коридорчику идите. Как в тупичок свернете, вторая дверь его будет, — теряя интерес к разговору, ответила гардеробщица.

Я взглянула в ту сторону, куда указала гардеробщица, и задала последний вопрос:

— А сейчас Вениамин Яковлевич на месте?

— Где ж ему быть. Спектакль отыграл, теперь небось расслабляется уж. И поспешите, коли в трезвом виде застать его рассчитываете, — поторопила она меня. — Яковлевич у нас любитель после удачного спектакля пригубить стаканчик-другой зеленухи. А сегодня постановка вышла что надо. На такой радости он и лишнего хватить может.

— Спасибо вам за помощь, — поблагодарила я и сунула гардеробщице в руку сотенную купюру. — Это вам за труды.

— А вот за это отдельное мерси, — обрадовалась гардеробщица. — Вы, ежели еще какие вопросы возникнут, ни к кому не ходите. Прямиком ко мне. Я тут все про всех знаю.

— Непременно, — заверила я, пытаясь проскользнуть мимо пышных телес гардеробщицы.

— Меня Ксенией кличут. Ксенька Вострикова. Спросите, меня в любой момент вызовут. Я в театре каждый день, — кричала мне вдогонку гардеробщица. — Заходите. Всегда рады.

— Обязательно. Всего хорошего, — скрываясь за углом, крикнула я в ответ.

Глава 6

Я прошла по коридору до указанной двери. Прислушалась. За дверью стояла тишина. Что-то не похоже, чтобы там веселье шло. После трех коротких ударов я открыла дверь. Гримерная была пуста, если не считать пожилого мужчины, одиноко сидящего в театральном кресле. Перед ним стояла бутылка красного вина, наполовину опустошенная. Стакан с остатками вина мужчина бережно прижимал к груди. Голова его была низко опущена, глаза закрыты. Чтобы привлечь к себе внимание, я громко постучала по внутренней стороне двери. Мужчина даже не шелохнулся. Тогда я прикрыла дверь за собой, обошла кресло и, встав перед лицом мужчины, произнесла:

— Здравствуйте, Вениамин Яковлевич! Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Чего надо? — не открывая глаз и не меняя позы, пробурчал мужчина.

— Пообщаться, — ответила я, догадываясь, что попала по адресу.

— Завтра приходите. Сегодня был слишком тяжелый день, — все так же, не глядя на меня, заявил мужчина.

— Увы, это невозможно. Мой вопрос не терпит отлагательства. Так что придется вам, Вениамин Яковлевич, сделать над собой усилие и потрудиться еще полчаса, — проговорила я. — Или вам не нужны деньги?

Наконец-то мне удалось пробудить интерес к своей персоне. Лениво приоткрыв правый глаз, Вениамин Яковлевич спросил:

— Вы кто?

— Я тот, кто собирается пополнить ваш банковский счет на кругленькую сумму, — подпуская загадочности, заявила я.

— Приятное заявление. За это стоит выпить.

Вениамин Яковлевич придвинул бутылку, плеснул немного красной жидкости в стакан. Протягивая его в мою сторону, предложил:

— Глоточек? Прошу прощения за сервис, дополнительной посуды не имею.

— Вынуждена отказаться. Я за рулем, — поспешила отказаться я.

— А я, с вашего позволения, выпью.

Вениамин Яковлевич сделал долгий глоток, смакуя содержимое стакана. Обтерев губы тыльной стороной ладони, актер принял театральную позу и продекламировал красивым, четко поставленным голосом:

— Теперь я весь к услугам вашим. Веди, о, ангел, вдаль меня! — Вениамин Яковлевич прошелся по комнате, затем спросил: — Ну как, годится?

— Для чего? — не сразу сообразила я.

— Для роли, для чего ж еще? Ведь вы мне роль предложить хотели, верно? За что еще актеру могут денег посулить? Только за исполнение какой-то роли. В театре все знают, что я шабашками промышляю. И вы наверняка по рекомендации ко мне пришли, верно? Из какого агентства? — поинтересовался Вениамин Яковлевич.

— Вы меня раскусили. Агентство «Пилигрим», — заулыбалась я, радуясь тому, что беседа развивается именно так, как я и хотела. — Я действительно выбрала вас по рекомендации знакомых. И хочу нанять для участия в новогоднем корпоративе. Скажите, двадцать девятого декабря не слишком поздно для вас?

— Мероприятие в черте города? — деловито осведомился актер.

— Мы еще не решили, — сочиняла я на ходу. — А это является проблемой? Впрочем, неважно. Я уверена, что мы с вами договоримся. Теперь о самой роли. Весь сценарий строится на небольших репризах. Сценки из восточных сказок. Как вы смотрите на роль восточного шейха?

Я специально провоцировала его, желая увидеть реакцию. Ожидания мои не оправдались. Замахав на меня рукой, Вениамин Яковлевич взмолился:

— О нет! Только не шейха. Али-Баба, Синдбад-мореход, старик Хоттабыч на худой конец, но только не шейх, умоляю.

— Что так? У вас предвзятое отношение к данной роли? Своего рода фобия? — притворно удивилась я.

— Никакой фобии у меня нет, просто совсем недавно мне было сделано подобного рода предложение. Увы, воплотиться в жизнь ему было не суждено, хоть я и вызубрил роль наизусть. И вообще был готов на сто процентов, — сообщил Вениамин Яковлевич.

— Простите, но я не совсем поняла, что вы имели в виду? Вам не понравилась роль? — допытывалась я.

— Говорю же вам: никакой роли не было. Я вообще не попал на этот корпоратив, — заявил актер. — В самый последний момент позвонил агент из фирмы, отвечающей за организацию праздника, и заявил, что у заказчика резко изменились планы и в моих услугах тот попросту не нуждается. Представляете? Даже неустойку не выплатили!

— Какой ужас! — притворно вскричала я. — И что же это за организация такая, позволяющая себе так обращаться с уважаемыми людьми?

— Что за организация устраивала вечеринку, я не знаю. В тот раз заказ не через фирму оформлялся, — ответил актер. — Честно говоря, предложение выступить на этом корпоративе я от коллеги получил. Деньги предлагали приличные, вот я и согласился.

— А у коллеги что за интерес? Партнер нужен был? — спросила я.

— Нет. Просто хороших друзей уважить хотелось. Уважь, говорит, отработай вечерок. И ты не внакладе, и людям со стороны неизвестно кого не тащить. Как тут откажешь? А потом этот звонок. Так, мол, и так. Начальник передумал. Извиняйте, дядя. Прямо в день выступления, представляете?

— Да, обидно. Я бы на вашем месте этому коллеге, что заказ вам подогнал, таких выписала! — притворно возмутилась я.

— Это исключено. Дело в том, что коллега — женщина. Да и не виновата она. Кто ж знал, что начальник компании — самодур? И вообще… — Актер посерьезнел, даже как-то сник, что ли. — Чего теперь об этом вспоминать?

— Ну, знаете! Слишком вы легко сдаетесь. Вот сейчас смолчите, а ваша коллега снова такой фортель выкинет. Выручай, скажет, актер срочно нужен. Вы согласитесь, а вас снова прокатят.

— Не прокатят, — грустно произнес Вениамин Яковлевич. — Нет больше у меня коллеги. Была, да вся вышла.

— Уволилась? — сделала я вид, что не понимаю намека актера.

— Хуже. Умерла, — ответил Вениамин Яковлевич.

— Ох, горе-то какое! А что случилось? Пожилая была актриса-то?

— В том-то и дело, что молодая. Инфаркт, чтоб его.

Вениамин Яковлевич вылил остатки вина в стакан, выпил залпом и уставился в одну точку, позабыв о моем присутствии. Все, что меня интересовало, я уже вызнала. Поэтому оставаться в театре особого смысла не было. Не прощаясь, я вышла из гримерной. В вестибюле снова не было ни души. Я прошла к центральному выходу, распахнула дверь и вышла на декабрьский мороз. Дожидаясь такси, я прокручивала в голове разговор с актером. В том, что он к смерти Димки и актрисы никакого отношения не имеет, я больше не сомневалась. Конечно, он артист. Возможно, даже неплохой или вовсе гениальный, но интуицию не обманешь. А она буквально кричала: пустой номер, актер не при делах.

Но интерес к нему у меня не угас. Что я вынесла из этого визита? Я получила подтверждение того, что актер на роль шейха был-таки нанят. И нанят в Театре драмы. В том театре, в котором работала покойная актриса Алла Бекетова. Более того, Алла была инициатором данного приглашения. Из этого же визита стало понятно, почему капитан Скворцов не допрашивал никакого шейха. Его попросту не было в «Венеции».

Интересно, кто отменил заказ? Вадик? Но он ни поисками актера на эту роль, ни отказом от услуг Вениамина Яковлевича не занимался, это факт. Зоя? Тоже маловероятно. Тогда кто? Секретарь Барышникова Ольга? Возможно. Только не лично она, а кто-то по ее просьбе. Вениамин Яковлевич сказал, что звонил мужчина. Кого Ольга могла озадачить таким заданием? Этот вопрос я смогу выяснить завтра. А вот каким образом актриса Алла Бекетова узнала о том, что для корпоратива Барышникова требуется актер на роль шейха? Как? Из каких таких источников? Личного знакомства Алла не водила ни с Барышниковым, ни с его секретаршей. Кто еще знал о необходимости поиска актера? Все те же Вадик и Зоя. Возможно ли, что Алла узнала о вакансии через них? Теоретически это возможно, но мне казалось маловероятным. Для чего вообще этот шейх понадобился? До момента появления на сцене шейха Димка не дожил. Он умер даже не в момент его выступления. Какова его роль в этом деле? Ведь она есть, точно есть, я это знаю!

Устав от вопросов, не имеющих на данный момент ответов, я ехала в сторону дома. День оказался невероятно богатым на события и новости. Казалось, еще одна хотя бы мизерная новость, и череп не выдержит давления. Разлетится на мелкие осколки, только его и видели. А думать придется. Во-первых, мне нужно продумать план действий на завтрашний день. А для того, чтобы понять, куда двигаться дальше, нужно разобраться в тех фактах, которые имеются на настоящий момент. Во-вторых, нужно было торопиться, так как новогодние каникулы уже не за горами, а это значит, что через каких-то три-четыре дня ни в одном офисе, ни в одной организации я не найду ни одного сотрудника. И это на долгих две недели. Ну а через две недели вообще неизвестно как жизнь повернется и куда успеет слинять виновный в трагедии. Третьим по счету, но не по важности был следующий фактор: за пять дней произошло три смерти. Я на девяносто процентов была уверена в том, что все они не случайны. Кто даст гарантии, что новые трупы не появятся?

С момента смерти Димки и до момента смерти актрисы прошло три дня. В этот промежуток случилось что-то такое, что заставило убийцу нервничать. Не думаю, что все три смерти были запланированы заранее. Скорее всего убийство актрисы и аналитика произошло спонтанно либо под давлением обстоятельств. Каких обстоятельств? Предположения у меня, конечно, имелись. Например, эти двое, актриса и аналитик, могли оказаться свидетелями убийства Димки. В подвальном помещении, где было обнаружено тело Димки, расположены туалеты, мужской и женский. Можно предположить, эти двое оказались не в нужном месте не в нужное время. Некто, задумавший свое грязное дело, заманил Димку в гардеробную, а Стас Голубев и Алла Бекетова как раз в этот момент решили посетить уборную. Это возможно? С натяжкой, но все же возможно.

Следующий вариант: и Димка, и Алла, и Стас владели некоей информацией, способной навредить одному или нескольким влиятельным людям. Договориться полюбовно ни с одним из этой троицы не удалось, и их решили попросту убрать. Версия еще менее реальная, но имеющая право на жизнь.

Или вот еще одна версия: в смерти Димки и актрисы виновен Стас Голубев. Откуда взялось такое предположение? Ну, скажем так, случайно пришло в голову, и все. Никакими фактами оно не подтверждалось. И тем не менее рассмотреть такой вариант стоило. За что он мог их убить? Предположим, что некогда Стас встречался с актрисой Бекетовой. У них были довольно близкие отношения. Но тут появился Димка. Высокий, красивый, довольно успешный. Он вскружил Алле голову. Та бросила аналитика и ушла к Димке. На корпоративе все трое встречаются. Стас давно вынашивает план мести, несмотря на то что Димка и Алла уже расстались. На маскараде Стас убивает Димку. Почему первым его? Чтобы Алла помучилась. И она мучается. В день похорон Димки Алла едет на кладбище. Эта версия, кстати, объясняет и то, что родственникам Аллы показалось странным ее стремление попасть на похороны малознакомого человека. Это для них он был незнакомцем, а для актрисы очень даже знакомым. После этого Голубев отправляет бывшей невесте угощение в виде восточных сладостей. Возможно, сладости эти имели какое-то символическое значение. Алла съедает конфеты и умирает. А назавтра Стас и сам прощается с жизнью.

Брр, Татьяна. Это уже перебор! Версия в духе индийского кино. Данную теорию всерьез рассматривать можно только в случае наличия железных фактов. А у меня на данный момент таковых не имелось. И потом, в эту версию шейх ну никак не вписывается. А ведь он убийце для чего-то понадобился. Голова кругом. Топчусь на одном месте, как первокурсница на танцах! Все! Хватит. Больше ни одной версии. Вот доберусь до дома, приготовлю тройную порцию кофе, тогда, быть может, и мозг заработает с новой силой.

Вернувшись домой, я снова разложила перед собой бумаги, добытые в агентстве «Априори» и у секретаря Барышникова. Два часа я крутила их и так и сяк, пытаясь найти рациональное зерно в той куче сведений, которые успела раздобыть за последние сутки. И ничего у меня не складывалось. Хоть плачь! Какие-то разрозненные факты, и только. Мысли крутились вокруг маскарада и толпы приглашенных.

Ладно, зайдем с другого бока. На бал приглашения получали парами. Рассмотрим вторые половинки тех, кого уже нет в живых. Димка пришел на бал со мной. Себя из числа подозреваемых я могла смело исключить. Идем дальше. Кого позвал Стас Голубев, так и осталось загадкой. Этот вопрос я смогу выяснить только завтра. Да и то, если Ольга хоть что-то вспомнит. А вот с кем явилась Алла, мне известно — рекламщик Тарас Горский. С ним нужно будет встретиться завтра. Очень интересно узнать, при каких обстоятельствах Тарас выбрал в спутницы Аллу. И по какой причине не появился у нее на похоронах. Быть может, эта встреча позволит мне выяснить, что объединяло эту троицу?

Еще одна загадочная личность — балабол и бездельник Мурик. Что собирался поведать мне этот денди? Просто молол языком в надежде на легкий заработок? Возможно, и так, но упускать возможность выведать что-то, что до сих пор ускользало от моего внимания, я не могла.

А еще нужно все-таки наведаться в кафе, в котором провел последние часы жизни Стас Голубев. Если он встречался там с кем-то, этот некто может оказаться убийцей. Официанты могли запомнить Стаса. И его спутника или спутницу. Этот визит нужен хотя бы для того, чтобы исключить данную версию. Чувствую, предстоящий день обещает быть насыщенным. В связи с этим мне потребуется светлая голова. А это значит, что просто необходимо выспаться.

Я решила оставить все загадки до утра. Однако, как ни старалась, полностью отключить мозг мне не удалось. Даже во сне мысли крутились вокруг покойных Димки, Аллы и Стаса. Но красной нитью моих сновидений являлись не они. Восточный шейх. Вот кто по-настоящему не давал мне покоя. Какова его роль в этом деле? Для чего понадобилось вписывать его в сценарий за три дня до маскарада, а потом в последнюю минуту снова вычеркнуть? Простое совпадение? В этом я сильно сомневалась. Что, если моя интуиция, так долго служившая мне верой и правдой, на этот раз дала сбой? Что, если Вениамину Яковлевичу удалось меня обмануть? Что, если он скрыл от меня нечто настолько важное, что перевернуло бы все мои выкладки и позволило бы выстроить четкую цепочку этого запутанного дела? До утра я пролежала в полудреме, лишь на короткое время проваливаясь в беспокойный сон.

* * *

Утром я встала вконец разбитая. Единственным моим желанием было плюнуть на все обязательства, зарыться поглубже в тепло одеяла и ни о чем не думать. Увы, чувство долга не позволило мне сделать это. Вместо того чтобы предаваться неге, я приняла холодный душ в надежде хоть сколько-то освежить усталое тело. Приняв, как лекарство, двойную порцию кофе, я взялась за телефон.

На этот раз я звонила Ольге, секретарю Барышникова. Трубку она не брала долго. Я уже собиралась отменить вызов, когда трубка ожила.

— Алло, говорите, — прошептал голос из трубки.

— Ольга? Доброе утро, нам бы побеседовать. Это Татьяна. Детектив. Мы вчера встречались. Господин Барышников меня к вам откомандировал, — напомнила я о себе.

— Чем могу быть полезна? — все тем же тихим шепотом спросила Ольга.

— Меня интересует восточный шейх, — честно призналась я.

— Кто? Восточный шейх? — возвысила голос Ольга.

На заднем плане зашикали незнакомые голоса, требующие от Ольги соблюдения тишины.

— Простите, я не вовремя? Вы заняты? — предположила я.

— Да, мне не совсем удобно говорить. Подождите несколько минут. Я вам перезвоню.

Трубка замолчала. Я терпеливо ждала. Вскоре прозвучал звонок. Я поспешила ответить.

— Здравствуйте еще раз, — вежливо поздоровалась секретарша. — Плохо расслышала, какой вопрос вас интересует. Дело в том, что я на совещании.

Я взглянула на часы. Начало девятого. «Раненько начинают», — подумала я.

— Ох, простите великодушно, что отвлекла. Возвращайтесь к своим обязанностям. Мой вопрос вполне может подождать пару часов, — попыталась я исправить свою оплошность.

— Пустяки. Признаться честно, я даже рада вашему звонку. У нас здесь довольно жарко. Споры — не моя стихия. Знаете, до сих пор не могу привыкнуть к манере господина Барышникова вести деловые переговоры, — засмеялась Ольга. — Ну же, Татьяна, не стесняйтесь. Спрашивайте.

— Хорошо. Меня интересует следующий вопрос. Скажите, развлекательную программу, подготовленную фирмой «Априори», вы утверждали? — спросила я.

— Утверждала — это, пожалуй, громко сказано. Была ознакомлена — это ближе к сути. Дело в том, что мальчик, отвечающий за подготовку сценария, оказался довольно обидчивой и легкоранимой натурой. Как только я пыталась задать вопрос по ходу сценария, он тут же принимался возбужденно жестикулировать и убеждать меня, что я абсолютно ничего не смыслю в организации праздников и поэтому не должна вмешиваться и что-либо менять, — с иронией в голосе сообщила Ольга.

— Выходит, вы никаких изменений в программу не вносили? — переспросила я.

— Ну почему же?! Одно предложение мальчику пришлось-таки уважить, — заявила Ольга.

— Какое?

— Профессиональный актер должен был сыграть роль восточного шейха, — спокойно ответила Ольга. — Понимаете, в конце каждого праздника должен быть кульминационный момент. На детских новогодних утренниках это выход Деда Мороза с огромным мешком подарков. Но для взрослого корпоратива этот вариант казался слишком банальным и избитым. Мальчик вообще решил обойтись без кульминации. Нам эта идея не понравилась. Поэтому мы решили вместо Деда Мороза предложить гостям шейха. Чем не альтернатива? Тоже старик. Все с той же бородой. И с подарками. Разница в том, что живет шейх не на Северном полюсе, а в жаркой стране. И подарки разносит не в мешке, а на подносе. По-моему, идея была стоящая. Жаль, воплотить не удалось.

— Пожалуй, мысль действительно свежая, — согласилась я. — И фирма «Априори» занялась поисками актера на роль шейха и решением всех сопутствующих вопросов, так?

— Не угадали. Креативный директор Вадик возложил эту почетную миссию на нас, — ответила Ольга. — Впрочем, лично меня это не особо напрягло.

— Вот как? Интересно, почему?

— Да потому что мне эту проблему решать не пришлось. Эту задачу взял на себя Стас. Кстати, идею с шейхом тоже он предложил, — сообщила Ольга.

— Стас? Вы имеете в виду Голубева? Того, что умер? — Я даже опешила от неожиданности.

— Ну да. А что вас так удивляет? Стас помогал мне с организацией корпоратива. Работы у него немного. По крайней мере, не завал. А у остальных к концу года просто минутки свободной нет. По-моему вполне логично, что Стас вызвался помочь. В конце концов, не могу же я все тянуть на своем горбу?

— Очень интересно! — протянула я. — Так, давайте начнем с начала. Если я правильно вас поняла, сценарий новогоднего корпоратива Вадик, креативный директор «Априори», представлял вам и Стасу. Так?

— Вообще-то Стас в кабинете оказался случайно. Зашел по какому-то делу в приемную, а мы с Вадиком в это время сценарий обсуждали. Ну, Стас и присоединился. Сначала просто слушал, а потом начал замечания делать. Он, мол, тоже в свое время организацией корпоративов занимался, кое-что в этом деле смыслит. Вадик, конечно, был недоволен его вмешательством, а вот я, наоборот, весьма рада. А когда он про шейха заговорил, Вадик взвился, начал убеждать, что идея никчемная. Но Стас настоял на своем и даже пообещал сам все организовать. И актера, и костюмы, и сладкие подарки. Сказал, что в отделе работы немного и он не против помочь. На том и порешили.

— Скажите, а раньше при организации других корпоративов Стас тоже помогал вам?

— Нет, что вы. Это первый раз. К сожалению, и последний, — печально произнесла Ольга.

— Вы как-то контролировали выполнение обязательств Стаса?

— Нет. Он сам отчитался через день. Пришел и сообщил, что обо всем позаботился. Актера нанял в нашем Тарасовском театре драмы. Костюм арендовал там же. А по поводу угощения обратился в ресторан «Али-Баба», если я не путаю, — по голосу я поняла, что Ольгу начал утомлять разговор.

— Последний вопрос, — закругляясь, проговорила я. — Актер, исполняющий роль шейха, должен был появиться в самом конце праздника, так?

— Да. Под занавес, так сказать.

— Но на место он все равно к началу праздника прибыл?

— Вот этого не скажу. Если честно, я вообще его не видела. Говорю же: этим вопросом Стас занимался. В случае чего, с него бы и спрос был. Так что я шейхом не интересовалась, — повторила Ольга.

— Не видели, не слышали. И имени наверняка не спрашивали, — подытожила я.

— Не знаю, — вздохнула Ольга.

— Ну, что ж, это лучше, чем ничего, — прощаясь, проговорила я. — Спасибо, вы мне очень помогли.

— Не за что. Звоните, — разрешила Ольга и отключилась.

Я же призадумалась. Получается, что моя бредовая версия о причастности Стаса к гибели Димки имеет под собой почву? Ну, в самом деле, такого количества совпадений просто не бывает. Стас «случайно» оказывается в приемной секретарши именно тогда, когда та обсуждает сценарий праздника. Так же «случайно» в его голову приходит гениальная мысль насчет шейха и восточных сладостей. Потом он «случайно» умирает точно такой же смертью, что и Димка. Бывает такое? Да ни в жизнь не поверю! Если рассуждать логически, то выходит, что убийство Димки организовал не кто иной, как Стас. Тогда почему же он сам погиб? Причина может быть только одна: Стаса кто-то использовал. И опять все тот же вопрос. Кто? Я отложила этот вопрос до лучших времен, оделась и поехала к Тарасу Горскому. Благо стараниями Ольги его адрес у меня имелся.

Тараса я застала дома. Можно сказать, еще тепленьким. Горский только-только проснулся. Даже позавтракать не успел. Узнав причину моего визита, Горский растерялся.

— Совершенно не понимаю, чем могу быть вам полезен, Татьяна Александровна. Я ведь Аллу почти не знал. Мы познакомились с ней незадолго до того злополучного бала, — искренне недоумевал Тарас.

— Почему вы называете бал злополучным? — спросила я.

— А вы не знаете, что там произошло? — удивился Горский. — В тот вечер умер один из гостей. Прямо в разгар праздника.

— Это мне известно. Собственно говоря, я, так же как и вы, была в числе приглашенных, — призналась я. — Молодой человек, который умер во время маскарада, пригласил меня туда.

— Ах, вот оно что! Сочувствую, — принес свои соболезнования Горский. — Тогда у вас тем более не должно возникать подобных вопросов.

— Оставим это. В настоящий момент меня интересует, при каких обстоятельствах вашей спутницей стала Алла Бекетова, — перевела я разговор в нужное русло.

— О, это совершенно удивительная история, — заявил Горский. — Можно сказать, трагическая, если учесть последствия.

— Расскажите, — попросила я.

— Ну, хорошо. Если вам действительно интересно, — уступил Горский. — Вы, наверное, знаете, что я занимаюсь рекламой? Раз вы были на балу, то и господина Барышникова должны знать, правильно? — Я утвердительно кивнула, а Горский продолжил: — Илья Барышников собирался предложить мне выгодный контракт. Мы обсуждали нашу совместную деятельность недели за две до маскарада. Именно тогда он и пригласил меня на корпоративную вечеринку в честь окончания года. Предложил ощутить корпоративный дух изнутри, так сказать. Я согласился. Илья посвятил меня в суть праздника. Предполагалось, что каждый приглашенный приходит со своей парой. В тот момент у меня не было кандидатки на роль спутницы на балу, если вы понимаете, о чем я. Потом, после беседы с Барышниковым, меня отправили изучать материал для рекламы в один из отделов фирмы. Там я проработал три дня. За это время я довольно близко сошелся с начальником отдела. Он пригласил меня в театр на премьеру спектакля. А после премьеры познакомил с Аллой. Мы несколько раз встречались до бала. Алла оказалась чудесной женщиной. Во всех отношениях. В какой-то момент мне даже показалось, что я влюбился. Потом пришло время бала. И как-то само собой получилось, что на бал я пошел с ней. Все было чудесно до той поры, пока не обнаружили тело вашего приятеля. Алла сильно переживала его смерть. Не знаю почему. Возможно, они были знакомы, хотя сама она и отрицала это. После бала Алла стала избегать моего общества. На звонки не отвечала, от встреч отказывалась. А потом я узнал, что она умерла. Ужасное событие. Знаете, в моей жизни до смерти Аллы подобного не случалось. Я никогда не хоронил близких мне людей. Наверное, поэтому я и не смог пойти на похороны Аллы. Духу, что ли, не хватило? Вот, собственно, и все, — заключил он.

Я некоторое время помолчала, собираясь с мыслями. Потом задала первый вопрос:

— Вы не могли бы вспомнить, кто был инициатором приглашения Аллы на бал? Вы или она?

— Да какой там инициатор! Я рассказал Аллочке про приглашение, и она загорелась. Сказала, что всегда мечтала примерить кринолины и повальсировать с приятным кавалером. Я сказал, что ее мечта скоро осуществится. После этого вопрос был решен и уже не обсуждался, — сообщил Горский.

— Понятно, — проговорила я. — Скажите, имя начальника, который познакомил вас с Аллой, Стас Голубев?

— Да, это он. Вы и с ним успели побеседовать? — удивился Тарас.

— Увы, этого я сделать не успела, — призналась я.

— Ну, ничего. Еще успеете, — заявил Тарас.

Я уставилась на него во все глаза. Неужели он не знает?

— Боюсь, это невозможно, — медленно произнесла я. — Стас умер на следующий день после Аллы. Вы этого не знали?

Горский побелел как полотно. В какой-то момент мне даже показалось, что он сейчас потеряет сознание, но, на мое счастье, все обошлось. Горский на негнущихся ногах добрел до барной стойки, украшающей его довольно скромное жилище, плеснул в бокал добрую порцию виски и тут же опрокинул ее в рот. После этого, немного оклемавшись от шока, он повернулся ко мне лицом и тихо спросил:

— Его убили?

— Официальная версия — инфаркт, — коротко ответила я.

— Инфаркт. Прямо как Аллочка, — еще тише проговорил Горский. — Поневоле поверишь в злой рок.

— Мне кажется, рок тут ни при чем, — возразила я.

— А вот я думаю по-другому, — не согласился со мной Горский. — Столько смертей подряд… Прямо оторопь берет.

— Тарас, я понимаю ваше состояние, но вынуждена задать вам еще один вопрос, — произнесла я. — Постарайтесь вспомнить: в поведении Аллы и Стаса накануне бала вам ничего не показалось странным? Насколько я понимаю, Алла и Стас были знакомы до того, как с ними встретились вы, так?

— Да. Ведь это Стас нас познакомил. Он тогда сказал, что Алла его давняя знакомая. Прямо так и сказал. Слово в слово, — ответил Горский. — А что касается поведения? Не думаю, что в их поведении я заметил что-либо странное или настораживающее.

— Вы не торопитесь. Подумайте хорошенько. Я подожду, — настаивала я.

Горский задумался, добросовестно роясь в воспоминаниях. Наконец, сдавшись, ответил:

— Нет. Простите, Татьяна Александровна, но нет. Ничего не могу припомнить.

— Ну, хорошо. Давайте поступим так: я оставлю вам свою визитку. Если вдруг что-то вспомнится, сразу звоните. Договорились?

Горский кивнул. Порывшись в сумочке, я положила на стол визитную карточку с номером своего телефона, попрощалась и ушла. До дверей Горский меня провожать не пошел. Как стоял возле стола, так и остался стоять. Выйдя на крыльцо, я остановилась. Вот и еще один пробел заполнился. Ясно, что Голубев намеренно познакомил Аллу с Тарасом, чтобы у той была возможность попасть на бал. Разумеется, он мог пригласить ее и сам, но, по всей видимости, ему не хотелось, чтобы имя Аллы ассоциировалось с ним. Вот для этого и понадобился Горский. Теперь связь этих двоих была очевидна. Только при чем тут Димка? Что это за коварный план, который привел к смерти всех троих? От того, что я узнала, план яснее не стал. Пока не стал. Надеюсь, посещение кафе прояснит ситуацию. И я поехала в кафе «Трапеза».

По дороге я сообразила, что без фото Голубева в кафе мне делать нечего. Можно, конечно, попытаться собрать информацию, описав внешность Стаса, но со снимком как-то надежнее. Собственно, данную проблему я собиралась решить очень просто. В фирме Барышникова в отделе кадров должно храниться личное дело Стаса. А в нем наверняка есть фото. Пусть плохенькое, но есть. Созвонившись с Ольгой, я договорилась о встрече.

Охранник меня узнал, хоть и видел всего раз, да и то несколько минут. Приветливо улыбаясь, он махнул рукой, давая понять, что документы мои его не интересуют. Я кивнула в ответ. К Ольге на восьмой этаж подниматься мне не пришлось. Двери лифта открылись в тот самый момент, когда я к ним подошла. Из лифта вышла Ольга. Мы поздоровались.

— Я уже предупредила работников отдела кадров. Найдете там Киру. Она в курсе. Выдаст вам фото Голубева. Только не забудьте вернуть. Мало ли что.

— Непременно, — заверила я ее и тут же спросила: — Скажите, Ольга, Стас на бал приходил со спутницей?

— Насколько я помню, он был один, — не задумываясь, ответила Ольга.

— Странно. Я думала, что присутствие пары на балу — обязательное условие. Разве нет?

— Ну что вы! Нет, конечно. Разумеется, мы старались донести до приглашенных мысль о том, что бал — мероприятие парное. Но в случае отсутствия пары, естественно, никто вас с бала метлой не погнал бы, — возразила Ольга.

— Значит, Стас был один, — повторила я. — Тогда, быть может, вы знаете, была ли у него девушка? Встречался он с кем-то?

— Вот чего не знаю, того не знаю, — ответила Ольга. — Вы простите, мне пора. Через два часа встреча с потенциальными заказчиками. Я должна подготовить документы.

— Да, конечно. Простите, что задержала.

— Ничего страшного. Обращайтесь.

Ольга нажала кнопку вызова лифта. Я не стала дожидаться, пока она уедет, а сразу направилась в сторону кабинета с табличкой «Отдел кадров». Краем глаза я заметила какое-то движение за стеной у лифта. Уже взявшись за ручку двери, я оглянулась. За углом прятался Мурик! Вот это да! На ловца и зверь бежит. Только я собралась окликнуть его, как Мурик приложил палец к губам, указывая другой рукой на Ольгу, которая все еще стояла у лифта. Я догадалась, что Мурик не хочет, чтобы Ольга знала о нашей встрече.

— Проходите, Татьяна. Кира ждет вас, — удивляясь моей внезапной нерешительности, крикнула от лифта Ольга.

Чтобы не выдать Мурика, мне пришлось зайти в кабинет. Там на меня тут же налетела молоденькая девушка с короткой стрижкой, в джинсах и клетчатой рубахе, завязанной на животе узлом, на манер ковбоев.

— Вы детектив? Татьяна Александровна? А я Кира. Ольга Васильевна велела вас встретить и помочь чем только смогу. А я чем смогу? — затараторила Кира с едва заметным акцентом.

— Здравствуйте, Кира. Я действительно детектив. Татьяна. Приятно познакомиться, — пожимая руку девушке, представилась я. — Помочь вы мне сможете легко. Вам нужно будет найти личное дело Стаса Голубева. Он возглавлял отдел аналитики, если вы не в курсе.

— Знаю, знаю. Это тот, который умер прямо на рабочем месте, — продемонстрировала осведомленность Кира. — Вообще это так ужасно! Сидишь себе в кабинете, документы оформляешь, а у тебя под носом коллега бац — и помер. Жуть, правда?

— Да уж. Приятного мало, — согласилась я с Кирой. — Так вот. Мне требуется его фото. Это возможно?

— А я уже подготовила! Вот, смотрите. Вы вместе с анкетой заберете или отклеивать будете? — поинтересовалась Кира и тут же сама предложила: — Давайте попробуем аккуратненько отклеить. Согласитесь, не очень удобно всю папку с собой таскать. Да и вообще. Так у нас хоть документы на месте останутся, только фото не будет. Вдруг, пока вы снимком пользуетесь, проверка нагрянет?

— Не возражаю, — согласилась я.

Довольная собой, Кира схватила нож для разрезания бумаги, ловко поддела край фото, потянула, и уже через мгновение я являлась обладательницей вполне приличной фотографии Стаса.

— Может, еще чем помочь могу? — предложила Кира.

— Возможно, — ответила я. — Скажите, вы лично были знакомы со Стасом?

— К сожалению, нет. А может, и к счастью, а то бы убивалась сейчас после его безвременной кончины. — Кира виновато пожала плечами.

— Тогда, быть может, что-то слышали о нем? Слухи, сплетни, обсуждения?

— Да мы ж с верхними этажами не общаемся. Они сами по себе, мы сами по себе. Мы и видимся-то только при приеме на работу да при увольнении. Ну, еще вот на корпоративе новогоднем. Наш босс весь коллектив приглашает. И высоких чинов, и рядовых служащих. Молодец он, правда? — Говоря о Барышникове, Кира зарделась, из чего я сделала вывод, что девушка неравнодушна к своему боссу.

— Что есть, то есть, — не стала спорить я. — Скажите, а из вашего отдела кадров никто со Стасом не общался? У вас ведь здесь одни девушки работают? Возможно, кто-то из них интересовал Голубева больше других?

— Ну, не знаю. Вообще-то у нас в отделе три девушки работают. И все не замужем, между прочим. Но Голубев к нам не захаживал, это точно. Так, в коридоре встретимся, вот и все общение.

— А Мурик? — вспомнив о фигуре, притаившейся за стеной лифта, внезапно спросила я.

— Какой Мурик? — Из-за резкой перемены темы разговора Кира не сразу сообразила, о ком идет речь. — Санечка Мурылев, что ли? А на что он вам?

— Просто я его сегодня возле вашей двери встретила, вот и подумала, что у него тут дама сердца может быть. Случайно, не вы, Кирочка?

— Да что вы! Санечка к Ленке клинья подбивает, а она от него нос воротит. А мое сердце свободно, — отмахнулась от моего предположения Кира.

— Ладно, на нет и суда нет. Пойду я. За фото спасибо.

Кира помахала мне рукой на прощание и вернулась к повседневным заботам. А я пошла отыскивать Мурика. Я была уверена, что парень непременно меня дождется. Не просто же так он наш разговор с Ольгой подслушивал? И потом, он еще в прошлый раз порывался выдать мне все секреты фирмы за соответствующую мзду. Наверняка сегодня он такой возможностью воспользуется. Тем более что от пристального ока секретарши он избавился.

Я не ошиблась. Мурик все еще прятался за стеной лифта. Осторожно выглядывая из своего укрытия, он поманил меня рукой. Я подошла ближе, поздоровалась и спросила:

— Давно прячетесь?

— Тише, охранник услышит, — прошипел Мурик.

— Ну и что с того? Или вы боитесь, что он всем расскажет, как вы рабочее время проводите? — улыбнулась я.

— Да при чем тут это? Просто не хочу, чтобы нас вместе видели. Вы торопитесь? — продолжал шипеть Мурик, завлекая меня в свое убежище.

— А вам есть чем со мной поделиться? — спросила я.

— Ну, если вас все еще интересует подруга Голубева, — загадочно улыбаясь, проговорил Мурик.

Мой интерес к беседе сразу же возрос на порядок.

— Так ты что-то знаешь о его подруге? — уточнила я.

— И не только. Санчик Мурик много чего знает. Стоит только простимулировать соответственно, и он вам полный расклад даст. И про Стасика, и про девицу его, Леночку. И про любого работника этого уважаемого заведения. — От предвкушения легкой наживы Мурик заговорил о себе в третьем лице. — Ну, как, готовы раскошелиться?

— Жду тебя в кафе «Трапеза», — скомандовала я и направилась к выходу.

Из здания я вышла одна. Сориентировалась на местности, определяя направление, и неспешно двинулась к «Трапезе». Напротив входа в здание была еще какая-то забегаловка, но я решила одним выстрелом убить сразу двух зайцев: и Мурика послушаю, и фотку Стаса официантам предъявлю. Ближе к кафе Мурик нагнал меня. В двери «Трапезы» мы вошли одновременно.

— А ничего вы кабачок приглядели! — одобрительно разглядывая внутреннее убранство кафе, произнес Мурик. — Не какой-нибудь там зачухон. Тут и кормят супер. Я когда-то с ребятами тут был. Мне шарики мясные, лососем фаршированные, понравились. И еще тут бульон грибной — закачаешься. А вы что будете? Возьмите из стручковой фасоли салат. Тоже вкусно, хотя я всю эту траву не больно уважаю.

Я подозвала официанта, перечислила все блюда, о которых упоминал Мурик. Себе заказала только кофе и сырный конвертик из слоеного теста. Пока выполняли заказ, я слушала Мурика.

— Вы уж простите, что пришлось подслушивать. Но иногда эта вынужденная мера бывает просто необходима. Вот не оказался бы я в нужное время в нужном месте, и остались бы вы без информации. А вам ведь она очень нужна, я прав? — издалека начал Мурик.

— Александр, давайте договоримся так: вы выкладываете мне все, что знаете про Стаса Голубева и его подругу. Без лирики, без каких бы то ни было отступлений. Быстро, сухо, коротко. Я оцениваю предоставленную вами информацию, расплачиваюсь, и мы, довольные друг другом, расходимся. Устраивает вас такой расклад? — взяла я инициативу в свои руки.

— Люблю современных женщин, — одобрительно заулыбался Мурик. — Никаких тебе розовых соплей. Что ж, время — деньги. Надеюсь, вы меня не обидите при расчете.

— Приступайте, — поторопила я.

— Что, прямо так вот и начинать? Без наводящих вопросов? — отчего-то растерялся Мурик.

— Вы были знакомы со Стасом? — помогла я Мурику.

— Нет, лично мы не общались. Но иногда пересекались. Наши отделы работают параллельно. К тому же у Голубева в отделе девчонки симпатичные. Ну, я забегал туда время от времени. Поболтать, чайку попить, — принялся рассказывать Мурик. — Там и с Голубевым общался. Здрасте — до свидания. Не больше.

— И вот этими сведениями вы собирались заработать? — съязвила я. — Ценная информация, ничего не скажешь. А главное — дорогостоящая.

Я специально дразнила Мурика. Опыт общения с подобными типами научил меня, что чем больший интерес вы проявляете к их словам, тем дольше будете добираться до сути и тем дороже вам эта информация обойдется. А вот если вы относитесь к ним небрежно, с чувством превосходства, это заставляет подобных типов нервничать. Вдруг рыбка сорвется с крючка? Вдруг передумает платить? Вот как только клиент занервничал, считай, дело сделано. И новости без вранья, и деньги сэкономлены.

— Да вы же даже не выслушали до конца! — возмутился Мурик. — Прямо рта раскрыть не дадут.

— Ладно, дам вам вторую попытку, — «смилостивилась» я. — Только ближе к сути и без вранья. Понятно?

— Да я и так ближе, — заторопился Мурик. — Там, у лифта, вы спрашивали у Ольги, не знает ли она, с кем встречается Стас. Так вот я знаю с кем! И имя, и фамилию, и адрес!

Вид у Мурика был победный. Вот, мол, какой я молодец. Я притворно поморщилась:

— Ну и что дальше?

— Как что, за адрес и имя я хочу получить три штуки, — заявил Мурик.

— Оставь себе, — отказалась я, поднимаясь с места и делая вид, что собираюсь уходить.

— Да подождите вы! — беспокойно ерзая на стуле, вскричал Мурик. — Ну, хорошо. Не три. Хватит и одной.

— До свидания, молодой человек. Обед оплатите сами, — махнула я рукой Мурику.

— Я слышал, как Ленка и Стас обсуждали кое-что, — понизив голос, сообщил Мурик. — В офисе. За лифтом.

— А вот это уже интересно. Ну, давай выкладывай, — разрешила я.

Мурик радостно заблестел глазами и принялся рассказывать.

— Ленка Еськина работает у нас в отделе кадров. Видная деваха, прямо скажу. Так вот, Стас ее давно заприметил. Только он трус. Скрывает их отношения. Я и то случайно узнал. Он ведь ее ни на праздники с собой не берет, ни домой после работы не провожает, хоть сам всегда на машине ездит. Она, дуреха, сохнет по нему. Бегает за ним, точно собачонка преданная. Руки лижет, в глаза заглядывает, хвостом виляет. А он ей одно свидание в месяц, точно крохи с барского стола. В офисе в каком-нибудь пыльном углу потискает и думает — король.

— Давай без лирики, — напомнила я.

— Да, да, я помню, — заверил Мурик. — Только это тоже важно. Так вот. Было это недели три назад. В самом начале декабря. Я с обеда возвращался. Признаться честно, торопился не особо. Поэтому решил посидеть в вестибюле на первом этаже. Если вы обратили внимания, у нас там что-то типа оранжереи. Я занял скамеечку, примыкающую к стене, что позади лифта. Какое-то время было тихо. Потом слышу — зашебуршился кто-то. Ну, думаю, малолеткам приспичило потискаться. У нас в отделе сбыта два месяца студенты на стажировке. Так они частенько по углам обжимаются. Ну вот. Сижу, себя не рассекречиваю. Пусть, думаю, салаги потешатся. Тут за стенкой разговор начался. Голоса приглушенные, но слова разобрать можно. Говорили мужчина и женщина. Ее я по голосу сразу узнал, а вот, чтобы его вычислить, пришлось попотеть. Только когда он от нее уходил, тогда я его и узнал. Как вы понимаете, это были Стас и Леночка. — Мурик налил из графина воды, прополоскал рот и продолжил: — Сначала они только любезничали. Поцелуйчики и все такое. Потом Стас начал Ленку уговаривать найти для нового рекламщика подругу для бала.

— Стоп. Для какого рекламщика? — перебила я.

— Ну, для Тараса. Тарас Горский — высококлассный специалист по рекламе. Барышников его на бал пригласил, а Стас решил подсуетиться и подогнать ему кого-нибудь в спутницы. Да чтоб поинтеллигентней, — ответил Мурик.

— А почему он обратился с этой просьбой именно к Елене? Она каким-то образом связана с богемой Тарасова? — переспросила я.

— Да кто ее знает? — пожал плечами Мурик. — Об этом вам лучше у нее спросить. Только для этого вам на другой конец города пилить придется.

— Это почему? Елена не ходит на работу?

— Уже несколько дней. Сразу после маскарада как ушла на больничный, так и не выходила. Думаю, до Нового года уже не появится, — сообщил Мурик.

— Простудилась? — спросила я.

— Это Ленка-то? Да ее никакая зараза не берет, — рассмеялся Мурик. — Ленка баба крепкая. Не в том смысле, что мускулистая. Нет. С характером. Ее не так-то просто свалить.

Внезапно я догадалась, о какой Елене идет речь. Чтобы проверить свою догадку, я спросила:

— Скажите, Мурик, а вы сами на маскараде были?

— Ну да. Барышников всех приглашает, — подозрительно глядя на меня, ответил Мурик. — А в чем дело-то? Уж не собираетесь ли вы повесить на меня происшествие на маскараде?

— И в мыслях не было, — отмахнулась я. — Так. Значит, на бал вы ходили. А вот скажите мне тогда, не ваша ли Елена истерику там закатила?

— Подумаешь, истерика! Ну, покричала малость с перепугу. Так что с того? Сразу уж в истерички записывать? — заступился за Елену Мурик, но мне его мнение по этому поводу было неинтересно.

— Значит, это она кричала на весь зал, что Димку «убрали, чтобы не мешал», — задумчиво проговорила я.

— Точно! А я и забыл об этом. — Мурик вытаращил глаза.

— Вы можете повторить слово в слово то, что слышали в тот день? Разговор за лифтом? — попросила я.

— Попытаться можно, — согласился Мурик. — Ну, значит так. Стас говорит: вот с этой Аллой его и нужно свести. Самая подходящая кандидатура. А Ленка возразила. Вдруг, говорит, он ей не понравится? А Стас рассмеялся и говорит: за такие деньги ей и крокодил сказочным принцем покажется. Я еще тогда подумал: вот повезло этой Алле. За эскорт деньги получит. Мало того что на празднике повеселится, еды на халяву налопается, так еще и бонус в виде оплаты эскорт-услуг.

— Что было дальше? — перебила я.

— Ну, что? Ленка сказала, что умывает руки. Прямо так и сказала. Я, говорит, умываю руки. Дальше без меня. А Стас снова рассмеялся. Трусиха ты, говорит, голого куста боишься. А вот когда я до власти да до денег доберусь, поди, первая ко мне прибежишь. Эх, говорит, и заживем мы с тобой. Совсем немного ждать осталось. Вот так-то!

Я молчала, переваривая полученную информацию. Мурик, поняв, что зацепил меня, прикидывал, сколько с меня содрать удастся. Я же пыталась сообразить, что дает мне эта новость и есть ли еще вопросы, на которые я хотела бы получить ответ от Мурика? Нужно было решать: отпускать его или еще попытать? Вопрос решился сам собой. У Мурика зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, Мурик чертыхнулся.

— Все. Бежать мне надо. Селиверстов разыскивает. Сейчас стружку снимать будет. Эх, и почему я не Рокфеллер?

С этими словами Мурик подскочил со своего места, сгреб со стола приготовленную мной тысячную купюру, бросил прощальный взгляд на недоеденный обед, стянул с тарелки мою слойку и, не прощаясь, убежал.

Глава 7

Только после того как Мурик убежал, я вспомнила, что он так и не дал мне адрес Елены. Но это обстоятельство не особо меня озадачило. Елена являлась сотрудницей фирмы Барышникова. Следовательно, ее координаты я могла узнать и у секретаря Ольги. В настоящий момент мне было не до этого. Известие о том, что Стас и Елена обсуждали, как свести рекламщика Тараса Горского с Аллой, занимал меня гораздо сильнее. В том, что речь шла об актрисе Алле Бекетовой, сомнений не было. А вот вопрос, для чего им это было нужно, оставался открытым.

В кафе ввалилась компания разудалых парней и девиц. Шумной толпой они расположились за соседним столиком. По всей видимости, новогодние празднества для них уже начались, и считаться с остальными посетителями, желающими пообедать в тишине, они явно не собирались. Мне же настоятельно требовался покой. Чем больше информации я собирала, тем запутаннее становилось дело. Анализировать факты в таком шуме было просто невозможно. Я решила скоренько опросить официантов, предъявив им фото Стаса, и ехать домой. Там, в спокойной обстановке, мозг будет действовать эффективнее.

Расспросы работников кафе результата не принесли. Никто из тех, с кем удалось побеседовать, Стаса не помнил. Соответственно был ли он в кафе один или в компании, сказать они не могли. Пришлось уйти из «Трапезы» несолоно хлебавши. Расплатившись за обед Мурика, я вернулась к центральному входу в офис, уселась в машину и покатила в родные пенаты.

Битых три часа я провела в упорных раздумьях. Тасовала факты и так и эдак, как заправский шулер, пытаясь вытащить из колоды разрозненных сведений ту, единственную, нужную мне карту. А она все ускользала от меня. Я понимала, что упускаю что-то главное. Мне было абсолютно очевидно, что мишенью в запутанной махинации был Димка. Главной мишенью. Слова Елены, брошенные в зале, как нельзя лучше это подтверждали. Убрали, чтобы не мешал. Кому мог мешать Димка? Стасу? С какой стати? Ведь Димка даже не был его коллегой. Они вообще работали в разных организациях. Да. И Димка, и Барышников занимались смежным бизнесом, но конкурентами как таковыми не были. Это подтверждал сам Барышников. Предположение, что Илья причастен к смерти Димки, я рассматривала с самого начала, но версия эта не выдерживала критики. Одно то, что Димка умер у друга на корпоративе, сразу бросало тень на Илью. Для чего строить хитроумные планы, которые в первую очередь будут указывать на тебя же? Нет, эта версия отпадает.

И потом, все участники продуманного кем-то спектакля так или иначе были связаны с фирмой Барышникова. Зачем Илье так подставляться? Это же глупо! А Илья не производил впечатление глупого человека. Даже если бы он и скрыл от меня, что между ним и Димкой существует конкуренция, я эти сведения получила бы от кого-то из его сотрудников. А тот факт, что, не обратись он ко мне, я бы вообще не узнала о двух других смертях? Для чего Барышникову, получив официальный вердикт о смерти друга, копаться в этом деле, рискуя быть разоблаченным? Ну, умер друг от инфаркта. Ну, еще двоих из окружения Барышникова постигла та же участь. Что ему с того? Злые языки поговорили бы, поговорили да и забыли об этой истории. Привлекать к себе лишнее внимание, если у тебя рыльце в пушку, это надо быть последним идиотом. Одним словом, Илью можно смело исключать.

Тогда кто? Кому мог помешать Димка? Вывод напрашивался только один: ноги растут не из фирмы Барышникова, а из окружения самого Димки. А вот этого окружения я и не проверяла. Вот что я упустила! Две другие смерти отвлекли мое внимание от этого вопроса. Ведь и Алла, и Стас были связаны скорее с Барышниковым, нежели с Димкой. Да еще этот шейх покоя мне не давал. Быть может, на такой эффект и был расчет убийцы?

То, что столько ниточек ведет к фирме Барышникова, говорит лишь о том, что задумавший убийство Димки был вхож в компанию его друга. Похоже, тебе, Танюша, придется начать с другого конца. Мурик сказал, что Стас бахвалился перед Еленой тем, что в скором времени станет успешным и богатым, так? Так. Власть и деньги. В фирме Барышникова, по словам секретарши Ольги, ему это не светило. Тогда каким образом он собирался этого достичь? Вопрос… Хорошо бы пообщаться с этой самой Еленой. Сомневаюсь, что Стас полностью посвятил ее в свои планы, иначе она не стала бы так глупо подставляться на балу. А она подставилась, это факт. Заявить во всеуслышание о том, что Димку убили, это вам не шутки. И с работы девица слиняла скорее всего по той причине, что боялась расправы. Особенно если учесть, что с дружком ее уже рассчитались. А что, если Елена тоже мертва? Да нет. Коллеги бы уже знали. Следовательно, знала бы и я. Значит, Елена просто скрывается. Это дает мне шанс добраться до нее раньше убийцы.

Но сначала я должна получить подтверждение своим догадкам, что режиссера этого спектакля нужно искать в окружении Димки. Жаль, что я не подумала об этом раньше. Возможно, удалось бы сэкономить время. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Вот сейчас соберусь и поеду в Димкину фирму. Потрясу там всех как следует. Моего визита там не ожидают, а эффект неожиданности порой дает такие результаты, о которых и мечтать нельзя. А уж после этого визита займусь поисками Елены.

Я вскочила с дивана, накинула на плечи пуховик, натянула шапку и, подхватив сумку, направилась к двери. Потом решила убрать рассыпанные по дивану бумаги, в которых копалась в поисках истины. Сценарий праздника, списки приглашенных, перечень ресторанов, из которых заказывали еду. Все это добро в хаотичном порядке валялось поверх пледа. Вернувшись, я сгребла бумаги в кучу и засунула в тумбочку.

Торопясь, я случайно задела мешочек с магическими костями. С глухим стуком он свалился на пол. Глядя на него, я задумалась. Попытать счастья? Вдруг мои верные помощники подскажут верное решение? То, что именно сейчас они попались мне на глаза, само по себе уже знак. Не раздумывая больше, я подняла замшевый мешочек, высыпала двенадцатигранники на ладонь, крепко сжала и тут же выпустила из рук. То, что я увидела, заставило меня возликовать. «Молодец, Татьяна, ты на верном пути!» — похвалила я сама себя. «33+19+6 — Крайне неблагоприятные символы — предвещают вероломство деловых партнеров». В трактовке цифр был ответ на мои раздумья. Вероломство деловых партнеров. Наверняка это относится к партнерам Димки. А где я могу познакомиться с его вероломными партнерами? В офисе, разумеется. Туда-то я и собираюсь. Ну, держитесь, партнеры! Мои соображения, помноженные на предсказание верных помощников магических костей, это сила, доложу я вам.

Я бережно сложила кости обратно в мешочек, убрала его на полку и, не задерживаясь больше, вышла из дома. Улица встретила меня обильным снегопадом. За три часа, что я провела дома, машину занесло так, что я с трудом смогла проложить к ней дорогу. Похоже, крайне неблагоприятные символы сулили мне дополнительные трудности. Кое-как откопав машину, я в полном изнеможении плюхнулась на сиденье. Взглянув в зеркало заднего вида, я присвистнула. Ну и видок! Одежда намокла, прическа растрепалась. В таком виде только по офисам разгуливать!

Но тратить время на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться, я не могла. Стрелки часов приближались к четырем. Если не потороплюсь, придется откладывать знакомство с Димкиными коллегами до завтрашнего дня. Нет, уж лучше так. В конце концов, я же не на работу к ним устраиваться иду. Надеюсь, фейс-контроль я как-нибудь пройду. Только бы машина завелась. Повернув ключ, я с облегчением вздохнула. Двигатель заурчал ровно и деловито. Потратив еще несколько минут на прогрев, я выехала-таки на центральную дорогу, ведущую на улицу Лермонтова, на которой располагался Димкин офис.

Здание офиса выглядело сказочно. Заснеженные крыша и окна больше походили на замок Снежной королевы, нежели на сухой деловой центр. «А ведь, возможно, где-то в этом замке прячется убийца трех человек», — думала я, поднимаясь по ступеням крыльца. Официоза в фирме Димки было поменьше, чем у Барышникова. Ни тебе охраны при входе, ни турникета. Заходи кто хочешь. Гуляй по офису. Торкнувшись в первую попавшуюся дверь, я сразу попала туда, куда нужно. Четыре женщины, усевшись кружком вокруг кофейного столика, лакомились пирожными, запивая их горячим чаем.

— Примете в свою компанию? — вместо приветствия произнесла я.

— Ой, здравствуйте. В снегопад попали? Замерзли? Погреться вам сейчас не помешает. И волосы просушить, — обрадовалась чему-то самая молодая из женщин. — А мы тут чаевничаем. У Тамары Львовны сегодня день рождения.

И женщина указала рукой на коллегу. Та церемонно поклонилась, давая понять, что виновница торжества именно она. Я, как водится, произнесла дежурные поздравления, придвинула свободный стул поближе к столу и, скинув куртку, присоединилась к кружку любителей чая.

— Вы, наверное, новая секретарша? — предположила Тамара Львовна.

— А что случилось со старой? — осведомилась я.

— Да, похоже, уволили. Три дня не появляется. Новый босс приказ издал. Сначала выговор, а потом увольнение. За прогулы, — опередила Тамару Львовну все та же словоохотливая женщина. — А вас не предупредили?

— Боюсь, что нет, — скромно ответила я.

— И правильно сделали. Время-то неурочное. Попробуй в конце года хорошие кадры найти. А если каждому кандидату сообщать, что новый босс направо и налево увольнениями разбрасывается, кто ж захочет в такую организацию устраиваться? — авторитетно заявила Тамара Львовна.

— Что, строгий? — спросила я, имея в виду босса.

— Не то слово. Не в пример Димочке нашему, царство ему небесное. Вот тот был человек. С большой буквы. Строгий, конечно. И требовательный. А как без этого? Начальству по-другому нельзя. Вмиг на шею сядут, — принялась разглагольствовать именинница. — Но зато уж какой справедливый! Ни разу никому без основания ни выговора, ни взыскания не влепил. Золотой был человек. Теперь вот неизвестно, что вообще с фирмой будет. Все мы сейчас в подвешенном состоянии. И это перед новогодними-то праздниками? Кто знает: выйдем после каникул, а нас уж всех заменили.

— Да что вы такое говорите, Тамарочка Львовна! — перебила ее третья из присутствующих женщин. — Где он такую прорву специалистов найдет? Да еще разом. Не переживайте вы так. Вот подурит малость и остепенится. Ему свою собственную фирму обезглавливать резона нет.

— А Люську увольнять, выходит, был резон? — возразила Тамара Львовна. — Чем она ему помешала? Ну, скажи? Подумаешь, три дня на работу не вышла. Так она же хмырю этому звонила. Предупредила, что обстоятельства у нее сложные. Чего ему еще надо?

— Да просто ему неприятно, что Люська так Димочку расхваливала. Элементарная ревность, вот и все. Нас-то чего ревновать? Мы с начальством за одним столом не сидим. С нас и спрос грошовый, — снова вступила в дискуссию самая молодая.

— Посмотрим, как ты, Рая, после увольнения запоешь, — оборвала ее Тамара Львовна.

— Вот вам и реклама нашего «дружного» коллектива.

Эту фразу произнесла четвертая женщина, до тех пор сидевшая молча. Сказала она это тихо, почти неслышно, но эффект от ее слов получился потрясающий. Все три женщины разом смолкли, опустили глазки вниз и начали усиленно прихлебывать из своих чашек. Вот это, я понимаю, авторитет! Значит, обращаться нужно именно к ней. Так я и поступила.

— Меня Татьяна зовут. И я не новый секретарь, — так же тихо, как эта женщина, проговорила я.

— Я догадалась. Меня можете называть Лидией Петровной, — ответила женщина и указала на ту, что сомневалась в возможности за короткий срок обновить весь коллектив. — Это Наталья. Можно без отчества. Не любит. Ну, а с остальными вы уже познакомились.

Я кивнула всем женщинам по очереди. Женщины ответили тем же. Рта никто не раскрыл. Какое-то время в комнате стояла тишина. Все молча пили чай, отхлебывая из чашек мелкими глотками. В том числе и я. Выдержав паузу, Лидия Петровна заговорила:

— Вижу, вы девушка честная. Расскажите нам, за какой надобностью пожаловали в наше скромное заведение?

Речь Лидии Петровны была несколько витиеватой, но голос звучал доброжелательно. И я решилась. В конце концов, успех любого сыщика на восемьдесят процентов зависит от удачи. Интуитивно я чувствовала, что сегодня удача на моей стороне.

— Я пришла по поводу смерти Димы. Он мой давний приятель. Хочу разобраться, как случилось, что Дима умер в самом расцвете лет.

Про убийство и мои подозрения я не сказала ни слова, но Лидия Петровна, несомненно, догадалась об истинной причине моего любопытства. Изучающе глядя мне в глаза, она спросила:

— Пытаетесь докопаться до правды? Похвально. Вы из милиции?

— Сейчас принято говорить «полиция», — не отвечая на вопрос, заметила я.

— Пусть так. Разницы, на мой взгляд, никакой, — не стала спорить Лидия Петровна. — Как я понимаю, вас интересует, кто из сотрудников фирмы мог иметь зуб на Дмитрия? Да такой, чтобы решиться на злонамеренные действия, так?

— В общих чертах, — уклончиво ответила я.

— Тогда вы попали по адресу. Здесь находятся только свои, — обведя комнату рукой, произнесла Лидия Петровна. — Все мы работаем в фирме с самого ее основания. И Диму помним еще с тех времен, когда он только начинал свое становление в сфере бизнеса. Дима — хороший мальчик, тут девушки не преувеличивают. Его смерть для нас — тяжелая утрата. Естественно, все мы хотим, чтобы справедливость восторжествовала. Поэтому постараемся предоставить вам объективные сведения обо всех сотрудниках. Правда, девочки?

Женщины закивали головами, все еще не решаясь вставить свое слово. Лидия Петровна удовлетворенно кивнула и предложила:

— Вы можете задавать свои вопросы.

— Благодарю, — ответила я и приступила к расспросам. — Меня интересуют все конфликты, которые случались за последнее время между Димой и другими сотрудниками фирмы.

— Я могу рассказать, — первой вызвалась Рая. — Есть у нас парнишка один. В техотделе работает. В фирме без году неделя, а амбиций — на десятерых хватит. Так он чуть ли не каждый день Димочку доставал. То нововведения предложит, то на коллег накляузничает, дескать, от работы отлынивают. Себя, понятное дело, превозносил. И все время твердил, что у него потенциал не для рутинной работы. Пытался местечко потеплее да поденежнее выбить. Но босс наш на такие уловки не ведется. Вернее, не велся. Короче, когда он парнишку в очередной раз отшил, тот во всеуслышание грозился, что Димочка еще поплатится за свою недальновидность и черствость. Вот!

Рая торжественно оглядела присутствующих. Не найдя на их лицах должного восхищения, она махнула рукой.

— Да ну вас! Думаете, Янчик на это не способен? На месть, я имею в виду?

— Ты, Раечка, выводы-то не делай. С тебя требуется факты доложить. А с выводами Татьяна сама справится, — урезонила ее Лидия Петровна. — И это всех касается.

После такой отповеди в комнате снова повисла тишина. Я вздохнула. Все. Теперь женщины, прежде чем что-то сказать, сорок раз подумают, стоит ли вообще встревать. Но нет. Опасения мои оказались беспочвенными. По всей видимости, к манере общения Лидии Петровны здесь все давно привыкли. Следующей заговорила Наталья. Отставив чашку в сторону, она обратилась не ко мне, а к Тамаре Львовне:

— А ты помнишь тот случай с Полозковым? Думаю, об этом стоит рассказать.

Тамара Львовна заговорила охотно, будто только и ждала команды:

— Я тоже сразу про него вспомнила. Полозков — это замначальника по маркетингу. Два месяца назад вакансия начальника этого отдела освободилась. Прежний начальник уволился в связи со сменой места жительства. Женился на американке и укатил к ней в Штаты. Полозков резонно полагал, что должность у него в кармане. Уже и табличку на дверь заказал со своей фамилией. Димочка тогда в командировке был. Кандидатуру Полозкова рассмотрели на совещании. Одобрили. Ждали только возвращения босса. А он вернулся и завернул Полозкова. Заявил, что исполнитель из него вышел хороший, а вот руководить ему пока рановато. И назначил на должность начальника маркетинга человека со стороны. Ух, и зол был Полозков. Даже уволиться собирался. Но потом Димочка его переубедил. Правда, отношения у них вконец разладились. Мне секретарша босса, Люська, рассказывала, что Димочка впоследствии жалел, что не дал Полозкову уволиться. И даже на беседу его вызывал. Предлагал устроить в какую-то другую фирму. Не получается, говорит, у нас с тобой сотрудничества. Чего мучить и тебя, и твоих коллег? А Полозков наотрез отказался. Мне, говорит, и здесь неплохо. Буду у вас бельмом на глазу. Чтоб совесть мучила и не отпускала. Только вот вряд ли Полозков на серьезные проступки способен. Так, постращать. Нервы потрепать.

— Полозков — скользкий уж, — дала свою оценку и Лидия Петровна. — И в душу чужую не так-то просто заглянуть. Ну, кто следующий?

Минут тридцать женщины перечисляли спорные ситуации, возникавшие у Димки с другими коллегами. Было их не так уж и много. А заслуживающих внимания — и вовсе больше ни одной. После того как высказались все, я задала вполне, на мой взгляд, логичный вопрос:

— Что насчет нового босса? Он от смерти Димы получил самую прямую выгоду, не так ли?

— О, об этом можете забыть, — сразу же ответила Рая. — Андрей Евгеньевич много лет проработал замом Димочки, и между ними ни разу не было ни одного конфликта. Даже мизерного.

— Что верно, то верно, — подхватила Тамара Львовна. — Новый босс прекрасно уживался с Димочкой. И с обязанностями своими справлялся на ура. Это вам каждый подтвердит. Правда, Лидия Петровна?

— Конфликтов не было, это верно. Но и дружбы особой не сложилось. Это все, что я могу сказать про нового босса и его отношения с Дмитрием, — сухо ответила Лидия Петровна.

— Вам бы с Люськой пообщаться, — предложила Наталья. — Она к начальству поближе. И знать должна побольше нашего. Только где ее теперь искать? Я ей на мобильный звонила, вне зоны действия Сети. Может, уехала куда? А может, просто ни с кем общаться не хочет. Мне кажется, она к Димочке неравнодушна была.

— А кто к нему равнодушен был? — печально проговорила Рая. — Такой мужчина! Мечта!

— Ну, хватит. Это все лирика, а Татьяну факты интересуют. Нечего ерундой человека задерживать, — оборвала Раю Лидия Петровна.

Я поняла, что мне пора откланиваться.

— Скажите, тех двоих, Полозкова и Янчика, я сегодня в офисе могу застать? — спросила я, вставая.

— Полозков на третьем этаже заседает. В триста четвертом кабинете. А Янчик скорее всего на первом у расчетчиц отирается, — сообщила Рая. — У него там зазноба нарисовалась.

— И новый босс на месте? Хотелось бы познакомиться.

— Он раньше девяти вечера не уходит. Мне сторож говорил, — доложила Тамара Львовна.

— Вот и хорошо. Значит, к нему можно идти в последнюю очередь, — произнесла я, попрощалась и вышла.

Янчика я действительно нашла у расчетчиц. Когда я вошла в комнату, он сидел верхом на столе одной из девушек и, низко склонившись над ней, нашептывал что-то на ухо, отчего девушка заливалась звонким смехом. Остальные девушки тихонько посмеивались, снисходительно посматривая в сторону молодого человека. Янчик мне не понравился с первого взгляда. Этакий хлыщ, считающий, что все в жизни должно крутиться вокруг его персоны. Даже в момент любезничанья с подружкой выражение его лица оставалось высокомерным. Отбросив предвзятость, я приветливо улыбнулась и обратилась непосредственно к нему:

— Вы Ян? Меня к вам Андрей Евгеньевич направил, — не моргнув глазом, соврала я. — Где мы можем побеседовать?

Янчик выпрямился, оглядел мою фигуру с ног до головы, бросил прощальный взгляд на пышные формы подружки и, указав на дверь, скомандовал:

— Следуйте за мной.

«Прямо как в дешевом сериале про чекистов», — хмыкнула я, но за Янчиком «последовала». В коридоре Янчик остановился, явно не имея намерения искать более уютное место для беседы. Прислонившись спиной к стене, он произнес:

— Я вас слушаю. Надеюсь, вы по делу?

Его напыщенный вид и манера командовать, даже не удосужившись выяснить, с кем имеет дело, разозлили меня. Кроме того, было понятно, что беседы по душам — не его амплуа. Я решила одним выстрелом убить сразу двух зайцев: сбить спесь с этого хлыща и припугнуть для пользы дела. Отбросив любезность, я жестко осадила Янчика:

— Вопросы здесь буду задавать я! Вернее, не здесь, а в управлении. — От резкой смены моего поведения Янчик опешил. А я продолжала наседать: — Не хотелось пугать девушек. Капитан Иванова. Убойный отдел. Вам придется проехать со мной, — заявила я и, схватив парня за локоть, потащила к выходу.

Янчик даже охнуть не успел, как оказался перед входной дверью. Внезапно он вырвался и попытался выскочить на улицу. Но я была начеку. Сделав подсечку, я опрокинула Янчика на пол, резко завернув правую руку беглеца за спину. Янчик громко вскрикнул и взмолился:

— Отпустите, больно же! Что происходит, в конце концов? Вы кто?

— Это профилактическая мера, — отпуская руку Яна и помогая ему подняться, спокойным тоном заявила я. — Повторите попытку, и я применю оружие. Вам все понятно?

То обстоятельство, что никакого оружия у меня с собой не было, меня не смутило. Янчику об этом знать необязательно. Зато теперь он будет как шелковый. И действительно, поднявшись, Янчик выглядел уже совсем иначе. Взгляд испуганный, от былого апломба не осталось и следа. Потирая травмированную руку и нервно отряхиваясь, он спросил:

— Что вам от меня нужно?

Как я и думала, предъявить удостоверение он не потребовал. Да и какие могут быть требования после такого дебюта? Вот и прекрасно. Теперь можно и разговор начинать. Дав Янчику возможность поволноваться еще несколько минут, я после паузы произнесла:

— В одном интересующем нас деле открылись новые обстоятельства. В связи с этим вам необходимо ответить на несколько вопросов. Врать и увиливать не советую. Где предпочитаете вести беседу? Здесь или в управлении?

Что я буду делать, если он все же выберет управление, я не задумывалась. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Янчик меня не разочаровал. Скосив глаза на дверь расчетного отдела, он произнес:

— Побеседуем здесь.

— Как пожелаете, — согласилась я. — Итак, вы готовы к чистосердечному признанию?

— К чему? — вскричал Янчик. — Вы с ума сошли? Я ни в чем признаваться не стану! Ничего предосудительного я не совершал, и брать чужую вину на себя вы меня не заставите. Можете продолжать избиение, я ничего не признаю!

«А мальчик-то трусоват!» — усмехнулась я про себя. Тем лучше. Подобные заявления делают обычно те, кто впоследствии выкладывает не только свои грехи, но и с радостью топит близких. А мне сейчас это и нужно.

— Все так говорят, а потом оказывается, что признаваться им очень даже есть в чем, — похлопав Янчика по больной руке, проговорила я. — Думаю, нам все же лучше проехать в управление. Запах допросной освежает память лучше любого лекарства.

— Послушайте, прекратите меня пугать! — нервно зашептал Янчик. — Можете толком объяснить, в чем вы меня подозреваете? Я ничего не понимаю. Как я могу вам что-то рассказать, если понятия не имею, о чем идет речь?

— Законный вопрос, — признала я. — Что ж, могу и просветить. Толкуем мы с вами о вашем боссе. Не об Андрее Евгеньевиче, разумеется, а о покойном боссе. Только не говорите мне, что вы не в курсе, что он умер насильственной смертью.

— Чего!!! Да он от инфаркта окочурился! — возвысил голос Янчик. — Это всем известно.

— А вот у полиции другое мнение, — многозначительно проговорила я. — Там склоняются к мысли, что процесс этот намеренно ускорили. И приложили к этому руку именно вы.

— Бред какой-то, — прошептал Янчик. — Я-то тут с какого бока? Зачем мне его убивать?

— Он задел ваши амбиции. Ведь не станете же вы отрицать, что считали отношение босса к вам несправедливым? Вам хотелось славы и денег, а он вам в этом мешал. Разве нет?

— Кумушки натрещали? — несколько успокаиваясь, спросил Янчик. — Нашли кого слушать. Ну, было у нас с боссом пару горячих споров. Я, между прочим, высококлассный специалист. Я курсы в Италии окончил! А прежний босс меня не ценил. Это верно. Но не убивать же из-за этого? И потом, что бы я выиграл с его смертью? Андрей Евгеньевич гораздо круче Димочки. Там я хоть, выполняя свою работу, мог рассчитывать на одобрение, а Андрей Евгеньевич вообще кадры ни во что не ставит. Где выгода-то, а?

— Значит, новый босс вас тоже продвигать не торопится? — спросила я.

— Поторопится он! Да для него любой из сотрудников что мусор. Знаете, какое его излюбленное выражение? «Лучший сотрудник — это уволенный сотрудник. Или тот, что боится увольнения». Как вам такой расклад? — Янчик выжидающе смотрел на меня.

— Интересное мнение. Но вашей невиновности не доказывающее, — заметила я. — Вы могли и не знать об истинном отношении Андрея Евгеньевича к кадрам. К тому же он мог на эту должность и не попасть. Разве нет? А Дмитрия вы могли убить просто из мести. Чтобы за обиду отплатить.

— Да не убивал я его! Я вообще в это время в командировке был! — радостно заявил Янчик. — Точно! Как же я сразу не сообразил? А все вы со своими наездами. Вот пойдемте в отдел кадров. Там вам официальное подтверждение дадут. Меня Димочка сам на неделю в Кострому отправил. Я уехал за два дня до его смерти, а вернулся, его уже похоронить успели! Вот так-то! Придется вам другого козла отпущения искать.

Прокол! Про командировку мне чаевницы не сказали ни слова. Может, сами не знали, а может, просто забыли. Да, с таким алиби Янчик мне не годится. Даже если предположить, что убийство провернули его подельники Стас и Алла, то их смерти должны быть на совести Янчика. А он, судя по всему, и в момент их смерти находился далеко от Тарасова.

— Какого числа вы вернулись из Костромы? — на всякий случай уточнила я.

— Позавчера. У меня и билет сохранился. Не успел выбросить, — поспешил упрочить свое положение Янчик. — Билет дома лежит, в другой куртке. Хотите, могу привезти.

— Не сейчас. Если понадобится, я вас оповещу, — отказалась я. — Ладно, молодой человек, живите пока. И еще. О нашем разговоре никому ни слова. Это понятно? Узнаю, что лишнее болтали, неприятности вам обеспечены. А теперь — свободны.

Второй раз Янчику повторять не пришлось. Сорвавшись с места, он помчался к лестнице, ведущей наверх. Видимо, там располагался его кабинет. Я же направилась в триста четвертую комнату на встречу с Полозковым.

Господина Полозкова я застала за просмотром деловых бумаг. Оторвавшись от «увлекательного» занятия, Полозков вежливо поинтересовался:

— Вы кого-то ищете?

— Думаю, уже нашла, — не менее вежливо произнесла я. — Ведь вы — Полозков? Простите, не знаю вашего имени-отчества.

— В этом мы с вами на равных, — пошутил Полозков. — Впрочем, вы все равно в более выигрышном положении. По крайней мере, фамилия моя вам известна.

— Этот дисбаланс легко уравнять, — поддержала я шутку Полозкова. — Татьяна Александровна Иванова. Детектив.

Брови Полозкова поползли вверх. Сняв очки, он удивленно воззрился на меня, как на заморскую диковинку.

— Вот как? Детектив? И чем же я, простой служащий, мог заинтересовать детектива? — протянул он.

— Простая формальность, — произнесла я.

Мне никак не удавалось угадать, какой тактики придерживаться в разговоре с Полозковым. А он не спешил поддержать разговор. Молчание затягивалось. Я мучительно соображала, что следует предпринять, чтобы беседа сложилась. Наконец, устав от ожидания, Полозков пришел мне на помощь.

— В фирме проблемы? — предположил он.

Я кивнула, все еще не придумав достойного повода для визита.

— Какого рода, позвольте узнать? Это как-то связано с финансовой стороной деятельности фирмы? Да нет. Детективы подобными вопросами не занимаются, — сам себе ответил Полозков. — Если бы дело касалось финансов, пришли бы из ОБЭПа, верно?

— А вы ждете их? — машинально спросила я.

— О нет! Подобных визитеров, я думаю, не ждет ни одна организация, — засмеялся Полозков. — Просто в голову пришло. Не обращайте внимания.

Последнюю фразу Полозков произнес слишком поспешно. Я насторожилась. Возможно, в фирме Димки и вправду были проблемы финансового характера. Это может быть интересно.

— На самом деле, хоть и косвенно, но вопрос финансов и привел меня к вам, — принялась я сочинять на ходу. — Дело в том, что бывший ваш босс нанял меня для проверки ряда фактов, распространяться о которых я, как вы сами понимаете, не имею права. Я собрала определенный пакет документов, но передать его Дмитрию не успела. Вы же знаете, как сложились обстоятельства. Так вот. Теперь я хотела бы поделиться некоей информацией с заинтересованными лицами. Не безвозмездно, естественно.

— Тогда почему вы пришли с этим вопросом ко мне, а не к новому боссу? — настороженно поинтересовался Полозков. — Я в фирме человечек маленький. Боюсь, меня ваши открытия никоим образом не касаются.

— Дмитрий хорошо отзывался о вас, — заявила я. — Говорил, что доверяет вам, как себе.

— Удивительно. Что ж если он и впрямь так ко мне относился, то умело это скрывал. Лично я считал, что он не ценит меня как сотрудника. Однажды он даже уволиться мне предлагал. Вы об этом не знали? — произнес Полозков.

— Нет. Об этом Дмитрий не упоминал, — спокойно ответила я.

— А вот представьте себе, был такой момент. Вынужден признаться, что в этом был виноват я сам. Возомнил о себе невесть что. А босс тогда прав оказался. Сейчас-то я это понимаю. Жаль, признаться духа не хватило. Теперь уж поздно.

Полозков тяжело вздохнул. Слова его звучали искренне. Не думаю, что говорил он это исключительно для меня. Скорее я оказалась невольной свидетельницей запоздалого раскаяния честного человека. Похоже, здесь мне ловить нечего.

— Вы были на его похоронах? — почему-то спросила я.

— Был. Мы все там были. Дима был хорошим начальником. Честным и справедливым. В фирме его не просто уважали. Его любили. Для начальника это большая редкость, — ответил Полозков.

— А новый начальник не такой?

— Милая девушка. Я живу на свете не первый год, много чего повидал. И жизненного опыта мне не занимать. Так вот. Мой жизненный опыт научил меня никогда и ни с кем не обсуждать начальство. Уж простите, — заявил Полозков. — Хотите составить свое мнение об Андрее Евгеньевиче, обращайтесь непосредственно к нему. Третья дверь налево.

— Спасибо, что уделили время, — поблагодарила я, прощаясь.

— Всегда, пожалуйста. — Полозков церемонно поклонился и вернулся к изучению бумаг.

Ну а я пошла отыскивать кабинет Андрея Евгеньевича. Все сотрудники фирмы в один голос утверждали, что у него с Димой были ровные отношения. Может быть, он сможет мне подсказать, кому Димка мог так насолить, что от него решили избавиться? Дойдя до нужной двери, я собиралась постучать, когда услышала за дверью разговор. Говорил мужчина. Речь его звучала возбужденно:

— Скушайте меня. Дважды повторять я не стану.

«Странное желание! — удивленно подумала я. — Это что, какая-то новая форма ролевых игр?» Я решила не спешить входить в кабинет, а немного послушать. Некоторое время из-за двери не доносилось ни звука. Потом тот же мужской голос произнес:

— Еще две недели, не больше. Это ведь не такой уж долгий срок.

И снова тишина, вероятно, обладатель нервного голоса выслушивал ответ собеседника. После паузы голос совсем смягчился:

— Вот это другой разговор! Поймите, отсрочка в ваших же интересах. Сами понимаете, сейчас не подходящее время для того, чтобы привлекать к себе внимание. Рад, что мы поняли друг друга. Всего хорошего.

Я поняла, что разговор завершился. Сейчас собеседник нервного мужчины должен выйти. Я поспешно отошла от двери на несколько шагов. Сделаю вид, что только что подошла. Прождав добрых пять минут, но так никого и не дождавшись, я постучала-таки в дверь кабинета. Знакомый уже голос разрешил войти. Я приоткрыла дверь. Посетителей в кабинете не было. Значит, хозяин кабинета разговаривал по телефону. Интересно! Это он от виртуального собеседника требовал слопать себя? Отбросив мысли о странностях поведения некоторых представителей мужского пола, я поздоровалась и представилась.

— А я вас помню, — заявил Андрей Евгеньевич. — Вы приходили на похороны Димы. Кажется, вы учились вместе?

— Было дело, — не стала отпираться я.

— Что вас привело к нам? — В глазах Андрея Евгеньевича я разглядела беспокойство. — А хотите чаю? Чайник как раз вскипел.

— С удовольствием, — согласилась я.

«С чего бы ему беспокоиться? Хотя, может быть, его состояние относится не к моему визиту», — размышляла я, пока Андрей Евгеньевич расставлял на столе чайные принадлежности и разливал чай по чашкам.

— Смерть Димы для всех нас — невосполнимая утрата. Дима был прекрасным человеком, умным и справедливым начальником и хорошим другом. Несправедливо, когда такие люди уходят в самом расцвете сил. Уверен: вы чувствуете то же самое.

— Вы с Димой дружили? — спросила я.

— Мы не ходили друг к другу в гости и не ездили на совместные пикники, если вы это имеете в виду. Но все же мы были друзьями, — ответил Андрей Евгеньевич. — Дима часто делился со мной своими планами, сомнениями, надеждами. Можно сказать, я был его доверенным лицом.

— Тогда вы должны знать, не было ли у Димы в последнее время каких-то сложных жизненных ситуаций? Неважно, относится это к бизнесу или к частной его жизни. Меня интересуют и та и другая сторона, — произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией Андрея Евгеньевича.

— В бизнесе без трудностей не бывает, а уж в личной жизни и подавно. А почему вы интересуетесь? — спросил Андрей Евгеньевич.

— Есть мнение, что Дима умер не своей смертью. Мягко говоря, ему помогли, — осторожно проговорила я.

— Да вы что! Нет, это исключено! — категорично отмел мое предположение Андрей Евгеньевич.

— Ну почему же? Разве в вашей среде такого не случается? Деловые конфликты, любовные треугольники, приводящие к трагическим последствиям, — продолжила я.

— Только не в случае с Димой. Его все любили. С партнерами по бизнесу у него были исключительно стабильные отношения. А что касается любовных похождений, то Дима никогда не связывался с замужними женщинами. Да и вообще к категории мужчин, разбивающих сердца женщин, он никогда не относился, — заявил Андрей Евгеньевич. — Поверьте, Татьяна, вы гоняетесь за призраками. Не стоит. Диме бы это не понравилось. Прошу вас, позвольте его праху мирно покоиться в земле.

— Что, так уж ни одного недовольного партнера, которому Дима перешел дорогу? Такого не бывает, — возразила я.

— Ни одного. Поверьте, я бы знал. Дима непременно поделился бы со мной, — продолжал убеждать меня Андрей Евгеньевич.

— Ну а если все же не поделился? Или если этот недоброжелатель из числа сотрудников вашей фирмы? — предположила я.

— А это уж полнейший нонсенс! Чтобы кто-то из своих поднял руку на Диму? Вы в своем уме? — Андрей Евгеньевич даже со стула вскочил.

Чашка с чаем при этом опрокинулась, залив стол. Я поспешно схватила бумажные салфетки, пытаясь собрать жидкость. Андрей Евгеньевич виновато пробурчал:

— Вот что получилось. Простите, я несколько переусердствовал с эмоциями.

— Ерунда. Все в порядке. Следов почти не осталось. Попросите секретаршу, она поможет вам привести кабинет в порядок, — предложила я.

— Пожалуй, так я и поступлю, — ответил Андрей Евгеньевич. — Оставьте. Секретарша все уберет.

О том, что секретарь уволен, он сообщить не пожелал. Я бросила мокрые салфетки в корзину для бумаг. Она была доверху наполнена смятыми листами.

— Похоже, ваша секретарша не особо рьяно выполняет свою работу. Или опустошать корзину не входит в ее обязанности? — указывая на гору мусора, спросила я.

— Уборщица выкинет, — суховато ответил Андрей Евгеньевич, вновь проигнорировав мой интерес к секретарше.

— Я, кстати, не заметила секретаря в приемной. Наверное, у нее обеденный перерыв? — невинно моргая глазками, спросила я, делая вид, что не замечаю нежелания хозяина кабинета говорить на эту тему.

— Далась вам эта секретарша, — вышел из себя Андрей Евгеньевич. — Нет ее. На больничном. Устраивает вас такой ответ?

— Вполне. Не нужно так волноваться. Ну, заболел секретарь, что тут особенного? Дело житейское, — затараторила я. — Просто я рассчитывала пообщаться и с ней. Вдруг она в курсе неприятностей Димы?

— Все, что могла бы вам рассказать Людмила, могу и я. И потом, не думаю, что Дима обсуждал свои проблемы с секретаршей, — усаживаясь в кресло, произнес Андрей Евгеньевич.

— Не скажите. Порой секретарь замечает гораздо больше, чем хотелось бы боссу. Вот я и подумала: хорошо бы было пообщаться с ней. Вы не дадите мне ее адрес? Я бы съездила к ней домой. Проведала больную. Заодно и поговорила.

— У меня нет ее адреса. Только телефон. Но на звонок она вряд ли ответит, — нехотя сообщил Андрей Евгеньевич.

— Что так? Людмила серьезно больна? Что-то с голосом? — осведомилась я.

— Понятия не имею. Просто я уже звонил ей. Абонент вне зоны, — признался Андрей Евгеньевич.

— Вы все же номерок черкните, — настаивала я. — Быть может, я сумею дозвониться.

— Как угодно. — Андрей Евгеньевич оторвал лист бумаги для записей от толстенной пачки, порылся в записной книжке и выписал номер секретарши. Протянув листок мне, он снова повторил: — Не понимаю, чем она может быть вам полезна.

— Хотя бы тем, что может просветить меня в одном вопросе, — ответила я.

— В каком?

— Жаловался ли босс на состояние своего здоровья. Причиной смерти Димы был инфаркт. По словам патологоанатома, с сердцем у Димы был полный порядок. По крайней мере, до того момента, как оно отказало. Вот я и хочу узнать, были ли у него сердечные приступы ранее? — сообщила я.

— Об этом вы и у меня можете узнать. И я отвечаю: да. Последние несколько лет Дима работал на износ. Мало спал, питался от случая к случаю. Редко бывал на свежем воздухе. И к тому же совершенно не занимался спортом. Я ему много раз говорил, что образ жизни надо менять. Но он меня не слушал. За последний месяц Дима несколько раз жаловался на боль в груди. Я предлагал ему проконсультироваться с врачом. Да где там! Вот еще одну сделку завершим, тогда и о здоровье подумаем. А потом стало слишком поздно. Извечная история. — Андрей Евгеньевич тяжело вздохнул.

— Значит, с сердцем проблемы все же были? Странно. Результаты вскрытия этого не показали, — задумчиво произнесла я.

— Вероятно, ваш патологоанатом ошибся, — заметил Андрей Евгеньевич.

— Это вряд ли. В полицейском управлении работают высококлассные специалисты. У них проколов не бывает, — заявила я.

— Проколы бывают у всех, — отчеканил Андрей Евгеньевич, вновь начиная нервничать.

— Скажите, а как на настоящий момент обстоят дела в фирме? Быть может, Дима нервничал из-за финансовых проблем компании? — снова спросила я.

— Я уже отвечал. У фирмы нет финансовых проблем. Рынок стабилен. Положение компании на рынке — тоже, — противореча сам себе, раздраженно произнес Андрей Евгеньевич. — Послушайте, Татьяна, вам не кажется, что вы топчетесь на месте, пытаясь отыскать то, чего не существует? Возможно, вы не обнаружили причину, по которой Диму могли убить, именно оттого, что эта причина отсутствует? Об этом вы не думали?

— Представьте себе, думала, — заявила я. — Только вот результат этих раздумий оказался такой, что не позволил мне остановиться на этой версии. По крайней мере, пока.

— Чего вы добиваетесь? — потребовал ответа Андрей Евгеньевич.

— Правды, Андрей Евгеньевич, правды! И я не успокоюсь до тех пор, пока не выясню все до конца, — решительно проговорила я.

— Ладно. Копаться в личной жизни покойного — это ваш выбор. Нравится ворошить прошлое — пожалуйста. Но вот лезть в дела фирмы я вам не позволю. Хотя бы ради памяти Димы. За всеми делами фирмы я слежу лично и могу вас заверить: в этом направлении у него всегда все было в порядке. Бизнес — дело тонкое. Лишние пересуды могут сильно повредить компании. А я поклялся на могиле друга, что не позволю угробить дело всей его жизни. И клятву свою я выполню, чего бы мне это ни стоило, — выдал пафосную речь Андрей Евгеньевич.

— Я вас услышала, — произнесла я. — Последний вопрос. Вы присутствовали на маскараде?

— А это-то тут при чем? Или думаете, что это я устроил Димкин инфаркт? — ощетинился Андрей Евгеньевич.

— Просто ответьте на вопрос, — попросила я.

— Боюсь вас разочаровать, но на маскарад я не попал. Да, мне было выслано приглашение, но на этот вечер у меня были другие планы. Мероприятие не входило в число обязательных, поэтому я отказался. Еще вопросы будут?

— Если можно, расскажите, как вы провели этот вечер? — нагло глядя в глаза новоиспеченного босса, спросила я.

— Я провел его в компании женщины, — заявил Андрей Евгеньевич. — Ни имени, ни координат ее я вам выкладывать не собираюсь. Каждый человек имеет право на конфиденциальность интимной жизни, или вы со мной не согласны?

— Этого и не требуется. Не нужно так реагировать на простые вопросы, — примиряющим тоном заметила я. — Каждый делает свою работу. Вот вы поклялись сохранить бизнес Димы, а я — исключить злой умысел в отношении его смерти. Так что, можно считать, что мы с вами делаем одно дело. Пытаемся отдать последний долг другу. Разве нет?

— Простите. Конечно, вы правы. Не знаю, что на меня нашло, — принялся вдруг извиняться Андрей Евгеньевич. — Вероятно, сама мысль о том, что кто-то мог желать смерти Димке, выбила меня из колеи. А тут еще этот груз ответственности. Все приходится делать самому. Я ведь никогда даже не предполагал, что мне придется возглавлять фирму. Еще раз простите мне резкость.

— Ничего. С каждым может случиться, — успокоила я его. — Спасибо, что уделили время. Я вам визитку оставлю. Если вдруг что вспомните — звоните.

— Обязательно. И вы звоните, если понадобится моя помощь, — успокоившись окончательно, произнес Андрей Евгеньевич.

— Всего хорошего, — прощаясь, произнесла я и вышла из кабинета.

Глава 8

Фирму Димки я покидала со смешанным чувством. С одной стороны, поход оказался плодотворным. Я выяснила, как в фирме относились к Димке при его жизни. Успела пообщаться со всеми, кто мог иметь на него зуб. Узнала адрес и телефон секретарши Димы, забежав после беседы с Андреем Евгеньевичем к Тамаре Львовне и ее приятельницам за координатами Людмилы. С другой стороны, все добытые мной впечатления ни на шаг не продвинули меня к пониманию причины, по которой кто-то мог желать Димке смерти. Кроме неприятного осадка от беседы с бывшим его замом, других ярких впечатлений мой поход мне не принес. Андрей Евгеньевич мне однозначно не понравился. Злой, нервный, да еще и с завышенной самооценкой. И как только Димка с ним столько лет уживался? Возможно, как специалист он и хорош, но как человек — стопроцентное дерьмо!

На вечер у меня оставались две запланированные встречи. Нужно было отыскать секретаршу Димки Людмилу и встретиться с Еленой, приятельницей покойного Стаса. И та и другая по странному стечению обстоятельств в настоящий момент находились на больничном. Я набрала номер Ольги и попросила снабдить меня адресом Елены Еськиной. Если Ольгу и удивила моя просьба, то вида она не подала. Попросив повисеть на трубке несколько минут, она отыскала адрес, продиктовала его мне, да еще добавила комментарий:

— Если не застанете в городской квартире, ищите в поселке Дубки. Там живут родители Елены. Точного адреса, к сожалению, сказать не могу, но то, что Лена частенько у них гостит, знаю наверняка.

— Думаете, она поехала бы к ним больная? — спросила я.

— А почему бы и нет? Кто лучше матери может ухаживать за больной? Лично я так бы и поступила, — ответила Ольга. — К тому же к домашнему телефону в квартире Лены уже два дня никто не подходит.

— Вы ей звонили? — удивилась я.

— По просьбе Барышникова, — ответила Ольга. — Вы наверняка помните, что Леночке стало плохо тогда, на маскараде. Так вот. После этого случая господин Барышников проявляет к ней особую заботу. Я имею в виду не банальное желание приударить за красивой девушкой. Просто Илья чувствует ответственность за то, что произошло на празднике. Вот и просил время от времени справляться о состоянии здоровья Лены.

— И вы дозвониться до нее не можете, — утвердительно произнесла я.

— Увы. Ни на сотовый, ни на домашний, — подтвердила Ольга.

— А на квартиру вы не ездили? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Ну, знаете, это уж слишком! — возмутилась Ольга. — Я секретарь, а не сиделка. Всего хорошего.

И Ольга бросила трубку. Обиделась. Вероятно, я не первая задаю ей этот вопрос. Ладно, главное, я получила то, что хотела. Набрав домашний номер Елены скорее для проформы, нежели в надежде на положительный результат, я выслушала длинные гудки и вынуждена была отказаться от этой затеи. Итак, куда мне направиться в первую очередь? Ехать к Еськиной на городскую квартиру или рвануть сразу к родителям? Решила не тратить время впустую. Раз Ольга советует попытать счастья в Дубках, значит, поеду в Дубки. Тем более что времени на дорогу я потрачу ненамного больше.

Дорога до Дубков была уже расчищена от недавнего снегопада. На этот раз городские власти сработали оперативно. Я ехала на максимальной скорости, какую только позволяла развить зимняя погода. Мне хотелось успеть вернуться в Тарасов еще сегодня, а синоптики предсказывали ухудшение погоды. К ночи обещали обильный снегопад. Не хватало застрять в пригороде на неопределенное время.

Добравшись до поселка, я остановила машину у сельского магазинчика. Если кто и подскажет мне, в каком доме искать семейство Еськиных, то только местные продавцы. В вечернее время пытаться отыскать почтальона — занятие неблагодарное. Так что надежда была только на то, что в небольших населенных пунктах все друг друга знают. В первом магазинчике мне не повезло. О Еськиных тут не слышали. Не отчаиваясь, я стала заходить во все магазины, которые попадались мне на пути. В четвертом или пятом мне наконец повезло. Худая, как жердь, продавщица сказала, что знает Еськиных. Мало того, оказалось, что она когда-то училась в одном классе с Еленой и буквально сегодня утром видела ее в Дубках. И проехать мне осталось всего три улицы. Беленый дом под синей черепичной крышей и будет конечной точкой моего путешествия. Поблагодарив продавщицу, я снова села в машину.

Миновав три улицы, я припарковалась возле дома номер шестнадцать. Подойдя к добротному забору с решетчатой калиткой, я поискала глазами звонок. Таковой отсутствовал. Дернув ручку, я убедилась в том, что калитка не заперта. До крыльца я шла под ожесточенный лай собаки, рвавшейся с цепи. На лай в окошке появилась физиономия дедка с длиннющей бородой. Прижав лицо к стеклу, он пытался высмотреть нарушителя собачьего покоя. Поднявшись на крыльцо, я постучала. Дверь тут же распахнулась. Миловидная женщина вопросительно смотрела на меня.

— Здравствуйте. Я к Лене, — проговорила я.

— Вы, наверное, с работы? Проходите, милости просим, — пригласила женщина.

Я вошла в сени, а женщина крикнула в глубь дома:

— Ленуша, тут к тебе сослуживица приехала. Проведать.

Из двери дальней комнаты выглянула Елена. Увидев меня, она побелела как полотно. Дрожащим голосом она спросила:

— Что вам нужно?

— Ленуша, разве так встречают гостей? — услышала я скрипучий голос дедка, который ранее выглядывал из окна. — А ну-ка, поздоровайся с гостьей, как подобает.

Видимо, дедок был непререкаемым авторитетом в семье, так как ослушаться его Елена не посмела. Совладав с голосом, она произнесла более уверенно:

— Здравствуйте, Татьяна. Проходите в комнату. Рада видеть вас.

— Вот и славно, — похвалил дедок. — Ты, девонька, не тушуйся. Скидавай одежу и проходи. А Настасья вам живенько чайку сварганит. Замерзла, поди?

— Благодарю за гостеприимство. Не стоит беспокоиться. Я ненадолго, — ответствовала я дедку, снимая куртку и вешая ее на гвоздь.

— Никакого беспокойства. А без чая ты от нас не уедешь, — заявил дедок и шикнул на миловидную женщину, открывшую мне дверь. — Ну-ка, Настена, организуй чего пожевать.

Женщина отправилась на кухню, а мы с Еленой прошли в отдельную комнату. Закрыв за собой дверь, Елена спросила:

— Зачем вы приехали?

— Поговорить, — спокойно ответила я. — Уверена, вам есть что мне рассказать.

— Я ничего не знаю, — отчеканила Елена заученную фразу. — И вообще мне врачи запретили волноваться. Так и сказали: малейшее волнение может спровоцировать приступ.

— Инфаркта боитесь? — съязвила я.

Елена снова побледнела. Нервно комкая край кофты, она произнесла:

— На что вы намекаете?

— Сами знаете на что, — не повышая голоса, ответила я. — Послушайте, Елена. Давайте не будем играть в вопросы и ответы. Вы знаете, зачем я здесь. Расскажите мне все, и я уеду. Или вы собираетесь всю жизнь прятаться? Вы ведь прячетесь, верно? Боитесь, как бы вас не постигла та же участь, что Стаса и Аллу?

После этих слов Елена без сил опустилась на ближайший стул, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Как назло, именно в этот момент в комнату вошла Настена. Остановившись в дверях, она вопросительно взглянула на дочь.

— Дочка, Ленуша! Что случилось? Почему ты снова плачешь? — Переведя взгляд на меня, она воскликнула: — Это вы ее расстроили? Кто вы? Что вам нужно от Ленуши?

Елена убрала ладони от лица и устремила на меня умоляющий взгляд. Я забрала поднос с чайными принадлежностями из рук матери Елены и спокойно ответила:

— Не волнуйтесь. Ничего страшного не произошло. И я действительно сослуживица Леночки. Ее коллеги волновались, так как не могли до нее дозвониться, вот и откомандировали меня проведать Леночку. А слезы? Так это Леночка просто про Стаса вспомнила, вот и расстроилась. Видимо, мой визит напомнил ей о печальных событиях, произошедших у нас на фирме. Идите к себе, Леночка скоро успокоится.

Мать снова перевела взгляд на дочь, ожидая от нее подтверждения моим словам. Елена бросила на меня благодарный взгляд и сказала матери:

— Все в порядке. Я уже успокоилась. Ты иди, мама. Мы с Татьяной сами с чайником справимся.

Настена ушла, качая головой. По дороге она причитала себе под нос:

— Вот ведь незадача. Говорила я, что от города одни неприятности. Работала бы у нас в Дубках, и слезы лить не пришлось бы.

Я аккуратно прикрыла дверь за матерью Елены.

— Спасибо, что не выдали меня, — тихо произнесла Елена. — Мама ничего не знает. Только то, что Стас умер.

— Я и не думала, что вы станете откровенничать с матерью на такую щекотливую тему. А вот со мной придется, — ответила я.

— Да мне особо и нечего рассказывать, — пошла на попятную Елена. — Мне известно только то, что у Стаса никогда не болело сердце. Его инфаркт просто напугал меня.

— Ну вот. Снова здорово, — протянула я. — Нет, милочка, так дело не пойдет. Или вы мне немедленно рассказываете все, что знаете, или я вызываю полицию. Пусть они разбираются, инфаркт Стасов вас напугал или что другое. Думаю, капитану Скворцову, что допрашивал вас после маскарада, будет небезынтересно узнать, при каких обстоятельствах Алла Бекетова попала на бал, как и когда она выманила Димку в подсобное помещение при гардеробе. И какую роль во всем этом деле сыграл покойный Стас, да и вы сами.

— Так вы все знаете! — Елена округлила глаза от ужаса. — Как? Откуда? Ведь об этом знали только я и Стас. Или он успел все рассказать вам перед смертью?

— Предлагаю от вопросов перейти к ответам. Это в ваших же интересах, как вы этого не понимаете? — воскликнула я. — Того, кто все это задумал, необходимо остановить. Поймите: на маскараде вы серьезно засветились, заявив во всеуслышание, что смерть Димы не случайность. Он уже убрал троих. Я уверена, что смерть Аллы и Стаса также не была случайной. И вы — следующая жертва. Удивительно, что вы до сих пор живы. Скорее всего вас спасло то, что вы сообразили сбежать из Тарасова. Но это ненадолго. Я же смогла отыскать вас. Сможет и он. Вы этого хотите?

— Мне все равно, — безучастно произнесла Елена. — Возможно, я заслужила смерть. Ведь косвенно на мне лежит вина за все эти смерти.

— Допустим, вы и заслужили нечто подобное, — не стала спорить я. — Но есть еще один человек. Девушка. Я уверена, что она в не меньшей опасности, чем вы. И уж она-то точно не имеет к вашему спектаклю никакого отношения. Просто слишком много знает, а посему может быть опасна для убийцы. Вы хотите, чтобы на вашей совести была еще одна смерть?

Произнося эту тираду, я действовала наугад. Я понятия не имела, прячется от кого-то Людмила или же просто не желает встречаться с новоявленным боссом. Возможно, на подсознательном уровне эта мысль и мелькала у меня в голове, но времени осмыслить ее не хватило, а теперь другого выхода не было. Мне во что бы то ни стало нужно было разговорить Елену. Прием сработал. Елена испуганно воззрилась на меня и спросила:

— Какая девушка? О ком вы говорите?

— Секретарша Димы. Вы с ней знакомы? — ответила я.

— А почему она в опасности? Не понимаю, — протянула Елена.

Было видно, что она действительно не понимает, что может угрожать секретарше покойного.

— Да потому, что она может быть в курсе некоторых событий, приведших к гибели босса. Или убийца может думать так. Людмила, так зовут девушку, так же, как и вы, внезапно ушла на больничный. Не думаю, что это случайное совпадение. Скорее всего девушка тоже чего-то или кого-то боится. И мне важно знать кого. Помогите мне, Елена. Мне и этой невинной девушке.

В свои слова я вложила столько силы, что Елена не выдержала и сдалась:

— Хорошо. Я расскажу все, что знаю. Все началось несколько недель назад. К тому времени мы уже полгода встречались со Стасом. Он мне очень нравился. Я даже мечтала о том, что мы когда-нибудь поженимся. Станем жить вместе как одна семья. Может, даже детей заведем. Стас всегда был амбициозным. Ему не нравилось место начальника аналитического отдела. Он мечтал о большем. «Командовать кучкой тупоголовых баб — это не для меня». Он частенько так говорил. И еще говорил, что непременно добьется от Барышникова повышения по службе. Но Барышников продвигать его не спешил. Это выводило Стаса из себя. В середине ноября он решился пойти к Барышникову с просьбой перевести его в другой отдел. Барышников куда-то спешил и в резкой форме отказал Стасу. Тогда Стас решил совсем уйти из фирмы и даже пошел на собеседование в другое место. В фирму Дмитрия.

Я присвистнула. Елена вопросительно взглянула на меня.

— Вы об этом не знали? — спросила она.

— Впервые слышу, — призналась я. — И как прошло собеседование?

— А никак. Дмитрий даже рассматривать кандидатуру Стаса не стал. Как узнал, где тот работает сейчас, так и дал ему от ворот поворот. Заявил, что не желает иметь в своей команде перебежчиков. Раз, говорит, ты у Барышникова не смог добиться большего, чем командовать аналитическим отделом, у меня и подавно дальше курьера не продвинешься. Вы бы видели Стаса в тот момент, когда он мне это рассказывал! Лицо чернючее, руки трясутся. Только он Дмитрию смерти не желал. Это я точно знаю. Не такой он человек, — поспешила добавить Елена, увидев выражение моего лица. — Я уверена, Дмитрия убил не Стас.

— Я и не думала об этом, — честно призналась я. — Своей смертью он полностью реабилитировал себя относительно этого подозрения.

— Это хорошо. В смысле, не то, что Стас умер, а то, что вы не считаете его убийцей, — облегченно вздохнула Елена.

— Давайте ближе к делу, — поторопила я.

— Ну, отказали ему в той фирме. Он три дня сам не свой ходил. А потом заявился ко мне домой. Радостный такой. Я его давно таким не видела. Да, пожалуй, и вообще никогда. Я спросила, что случилось, а он мне: «Эх, Ленок, есть все-таки на свете высшая справедливость. Я такой план придумал. Скоро нас ждут великие перемены». Я поинтересовалась, откуда такая уверенность, а он ответил, что один добрый человек мудрый совет ему дал. И он собирается этим советом воспользоваться. Но для этого ему нужна моя помощь. Так и сказал. «Чтобы планы мои осуществились, ты должна мне помочь!» Я спросила, в чем будет заключаться помощь. И тут он такое выдал, я чуть со стула не упала. Тебе, говорит, нужно закрутить роман с Дмитрием. Ну, с директором той фирмы, в которую он собирался устраиваться на работу. Я начала кричать, ругаться, а он спокойненько так говорит: «Ты же не по-настоящему. Понарошку. Пофлиртуешь с ним немного, потом про меня словечко замолвишь. Дмитрий возьмет меня к себе на работу. А потом ты с ним расстанешься». Я тогда много чего ему наговорила, вспоминать не хочется. Короче, отказала я ему категорически. Стас обиделся. Хлопнул дверью и ушел.

Елена всплакнула, вспоминая ссору с любимым. Потом продолжила:

— Два дня Стас ко мне носа не казал. Потом пришел с букетом. Извинялся. Я его простила. Думала, оставил он затею эту. Но через некоторое время он снова завел разговор о Дмитрии. На этот раз он просил порекомендовать ему кого-то из моих подруг. Чтобы смазливенькая, но с мозгами. Лучше из артистической среды, чтобы чувства смогла натурально сыграть. Я, говорит, устрою так, что у них с Дмитрием сложится. А дальше все по схеме. Я сначала снова отказалась. Но потом подумала: а что, если это единственный шанс Стаса добиться чего-то в жизни. Если я ему помогу, тогда он точно на мне женится. Одним словом, согласилась. Несколько лет назад я работала в Театре драмы. С полгода где-то. Знакомства остались. Выбор мой пал на Аллу Бекетову. Она женщина незамужняя. К тому же актриса хорошая. Ну, и приятельствовали мы с ней когда-то. Поехала в театр. Встретилась с Аллой. За чашкой кофе сообщила о цели визита. Думала, пошлет меня Алла. А она вместо этого, знаете, что сказала? Ни за что не догадаетесь. Она спросила: сколько?

Елена замолчала, ожидая моей реакции. А мне вопрос Аллы не показался таким уж страшным или удивительным. Деловое предложение должно и звучать по-деловому. Ради чего-то же должна была Алла согласиться на эту авантюру? Не ради же карьеры Стаса? Елена помолчала-помолчала и продолжила:

— Вижу, вас это заявление не удивляет. Не удивило и Стаса. Когда я ему пересказала наш разговор, он даже обрадовался. Вот, говорит, то, что нужно. Спроси, сколько она хочет, и предложи ровно половину. Я снова встретилась с Аллой. Сделала все так, как Стас велел. Алла запросила сто тысяч. Я не удержалась, спросила, на что ей такие деньги. А она ответила, что на дом. Умирая, ее отец оставил ей в наследство огромный дом. Его содержание съело все отцовские сбережения. Признаться в этом родне Алла стыдилась, а дом требовал все новых вложений. Вот она и решила подзаработать. Короче, сговорились на пятидесяти. Алла должна была встретиться со Стасом. Он собирался провести с ней подробный инструктаж. И вдруг он пришел ко мне в отдел. Прямо на работе. До этого он никогда не афишировал наши отношения, а тут вдруг заявился. Правда, в отделе в этот момент никого не было, и мы оттуда быстренько ушли, но сам факт говорит о многом, верно?

Я согласно кивнула. Елена продолжила:

— Вытащил он меня из кабинета, затащил в уголок за лифтом, чтобы никто нас увидеть не мог, и заявил, что планы меняются. Теперь ему понадобилось, чтобы Алла флиртовала не с Дмитрием, а с нашим новым рекламщиком. Я пыталась выяснить, зачем ему это нужно, но он твердил только одно: для нашего общего блага. Я сдалась. Он велел, чтобы я предупредила Аллу об изменениях в планах, и попросил достать две контрамарки на ближайший спектакль с участием Аллы. Там, мол, и произойдет знакомство. Тогда я сказала Стасу, что помогаю ему последний раз. Сделаю то, о чем он просит, и умываю руки. Дальше без меня.

— Почему? Чем было вызвано ваше решение? — спросила я.

— Сама не знаю. Может, почувствовала что-то, а может, просто надоело выслушивать Стасовы «грандиозные» идеи. Короче, больше я в это дело не лезла. Знаю только, что Стас свел Аллу и Тараса. Что Тарас пригласил Аллу на маскарад в качестве своей пары. И то, что Дмитрий на корпоративе умер, — заключила Елена.

— Что-то не сходится, — задумчиво проговорила я. — Вот вы говорите, что больше этим делом не интересовались, но из вашего рассказа неясно, с какой стати вы решили, что Диму убрали. Как вы можете это объяснить?

— Очень просто. Я сказала, что сама в это дело не лезла. Я не сказала, что Стас не посвящал меня в свои планы. Да он последнее время ни о чем другом ни думать, ни говорить не мог, — объяснила Елена.

— Продолжайте, — попросила я.

— Стас рассказал, что собирается с помощью Аллы нейтрализовать Дмитрия. Не убрать, а только нейтрализовать на некоторое время, чувствуете разницу? Поэтому я и уверена, Стас не знал, что Дмитрий умрет. Там был еще кто-то. Тот, кто контролировал весь план. Об этом я сама догадалась. Стас мне об этом не говорил.

— А догадались как? — снова задала я наводящий вопрос.

— По обрывкам его слов. Каждый раз, когда его планы подходили к тому месту, где в спектакль вступал кто-то третий, Стас тут же замолкал. Или переводил разговор на нейтральную тему. Впечатление было такое, что он боится говорить об этом третьем. Про роль Аллы он рассказывал охотно. Про то, как займет достойное место в другой фирме — тоже. А вот про того, кто ему это место обеспечит — молчок. Почему? Думаю, он его немного опасался. Как видите, не напрасно. — Елена снова загрустила.

Пришлось мне вновь возвращать ее к прерванному разговору.

— Каков был план в интерпретации Стаса? — спросила я.

— Алла должна была попасть на маскарад. Там она должна была выманить Дмитрия в подсобное помещение при гардеробе. Что должно было произойти дальше, я не совсем поняла. Только после этого Алла из игры выходила. Дмитрий должен был заболеть. Так Стас говорил.

— А вот в этом месте поподробнее, — потребовала я. — Постарайтесь вспомнить точно, что об этом говорил Стас.

— Он сказал, что Дмитрию дадут какое-то лекарство. Экспериментальное. Оно на некоторое время выведет Дмитрия из игры. Месяца на полтора-два. А пока тот будет валяться на больничной койке, Стаса возьмут в компанию Дмитрия. За это время Стас успеет проявить себя так, что, вернувшись, Дмитрий просто не сможет его уволить. Ему ничего не останется, как только смириться с тем, что он ошибался насчет Стаса. Вот как-то так.

— И о том, кто тот благотворитель, что за спиной начальника провернет махинацию с устройством Стаса на работу, Стас не говорил, так? — начиная догадываться, чьих рук дело весь этот спектакль, спросила я.

— Нет. Когда я его спрашивала, он только отшучивался. Говорил: много будешь знать, плохо будешь спать, — ответила Елена.

— Думаю, мне известно его имя, — заявила я. — Да, Елена, попали вы в переплет! А Стас ваш — наивный дурак, хоть о покойниках и не говорят плохо. Неужели он всерьез думал, что кто-то станет без причины заваривать такую кашу? Исключительно ради того, чтобы помочь Стасу получить место в компании?

— Не знаю. По-моему, у Стаса просто крышу снесло от желания высокой должности и достойного оклада, — высказала свое мнение Елена.

— Вот-вот. Другой причины и я не вижу. В противном случае Стас догадался бы, что его бессовестно используют, — заметила я.

— Вряд ли он это понимал. Иначе после того, как Дмитрий умер, он не стал бы шантажировать того, третьего, — неожиданно заявила Елена.

— А он пытался его шантажировать? — ошарашенно вскричала я.

— Думаю, да. Стас об этом не особо распространялся. Просто сказал, что на этом можно неплохо заработать. И ему, и Алле. Так он сказал, — сообщила Елена.

— А точнее?

— Ну, когда мы с ним обсуждали смерть Дмитрия, он сказал, чтобы я не вешала нос. Пусть его планам насчет теплого местечка и не суждено сбыться, но уж денег он все равно получит. И наверняка гораздо больше, чем он заработал бы, проработай хоть сто лет в фирме. Глупо, конечно, получилось. Скорее всего этим он себя и подставил. И себя, и Аллу. Знать бы мне заранее, что он задумал, я бы сумела его отговорить.

— Ну, теперь рассуждать об этом поздно. Что сделано, то сделано. Теперь очередь за мной. Придется выводить этого афериста на чистую воду. А вам лучше оставаться в Дубках. В Тарасов даже не суйтесь. Да и здесь старайтесь все время быть на людях. Не исключено, что этот «доброхот» попытается избавиться от вас.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Елена.

— Выяснить причину внезапного приступа филантропии у одного вероломного делового партнера, — вспомнив предсказание костей, проговорила я. — А с вами мы еще встретимся. Не сомневайтесь.

После этих слов я встала, быстро прошла в сени, бросив слова прощания дедку и Настене, прыгнула в машину и покатила обратно в Тарасов.

* * *

— Не сопротивляйтесь, Люсенька, я все равно от вас не отстану.

Я сидела под дверью квартиры многоэтажного дома, время от времени производя удар по металлической обивке. Звук эхом отдавался по пустому подъезду. За дверью временами было тихо, а временами слышались женские всхлипывания. Время перевалило за полночь, но уходить я не собиралась. Чтобы найти место пребывания секретарши Димки Людочки, мне потребовалось пройти семь кругов ада. Где я только не была! С кем только не вела душещипательных бесед. Кому только не пришлось дать на лапу! И чтобы теперь вот так вот просто взять и уйти? Чтобы завтра начинать все с начала? Да ни за что на свете! Я окопалась возле злополучной двери навеки. Ну, или до тех пор, пока Людмила не выкинет белый флаг и не сдаст крепость. Я решила использовать последний аргумент, так как мои собственные силы были уже на исходе. Прием, конечно, мерзковатый, но порой, чтобы добиться торжества справедливости, и не на такое идти приходится. Стукнув в очередной раз по двери, я услышала новый всхлип и заговорила молящим голосом:

— Поймите, Люсенька, от вас, и только от вас, зависит, получит этот негодяй по заслугам или будет продолжать преспокойно жить, наслаждаясь властью и деньгами человека, которого он бессердечно отправил на тот свет, — вещала я. — Подумайте, что бы сказал на это Димочка? А ведь он сейчас видит вас. Ждет, на что вы решитесь. Была бы у него возможность, он молил бы вас о помощи так же, как это делаю я.

— Да что вы мне душу рвете! — прорвало наконец мою оппонентку.

До этого Людмила старательно делала вид, что ее в квартире нет. Стучи, мол, сколько влезет. Хозяева отсутствуют. А тут не выдержала. Звук открывающихся замков прозвучал в моих ушах, как песня. Я вскочила на ноги, готовясь взять квартиру штурмом, если Людмила снова решит спрятаться от меня за семью замками. Но девушка, открывшая дверь, явно не собиралась делать этого.

— Проходите. Замерзли небось. В кухню ступайте, буду вас отогревать, — произнесла она, широко распахивая дверь.

Дважды повторять приглашение ей не пришлось. Ввалившись в прихожую, я захлопнула за собой дверь и заперла ее на все засовы. Пусть теперь попробует вытолкать меня обратно! После этого я негнущимися пальцами стянула куртку и потопала на хозяйскую кухню. Промерзла я и впрямь основательно. Чувствуя свою вину за мое состояние, Людмила по-скорому сварила кофе, плеснула в него добрую порцию чего-то горячительного и, придвинув чашку, пояснила:

— Рижский бальзам. Лучшее средство от простуды. Угощайтесь.

Я начала пить жадными глотками. По всему телу моментально разлилось тепло. Людмила смотрела на меня и улыбалась.

— Чему вы радуетесь? — обиженно спросила я.

— Да вот, думаю. И как это я могла предположить, что вы пособница убийцы? — смеясь, произнесла Людмила.

— Так вы поэтому меня битый час под дверью мурыжили? — догадка пришла с опозданием.

— А то почему же? Думала, вас этот послал. Решил и меня со свету сжить. Чтобы ни одного свидетеля не осталось. Ведь у них принято убирать свидетелей, верно?

— У кого «у них»?

— Ну, у убийц, у кого же еще? — деловито проговорила Людмила.

— А вы, значит, уверены, что он убийца? — спросила я.

— Не была бы уверена, не стала бы так прятаться, — заявила Людмила.

— Может, и доказательства у вас имеются? — предположила я.

— Доказательства не доказательства, а мотив сообщить могу, — призналась Людмила.

— Люсенька, да вы просто находка! Не зря я в поисках вашего убежища пол-Тарасова объездила. Ну, выкладывайте скорее, — радостно закричала я.

— Хоть кофе-то допейте, — остановила меня Людмила. — Никуда он от вас не денется, мотив ваш.

Кофе я допила. С Людмилой побеседовала. Забрала у нее компрометирующие бумаги. Не оригиналы, естественно, а всего лишь копии, но мне и этого за глаза хватило. Как ни уговаривала меня Людмила остаться до утра, ночевать я отправилась домой. До дома я ехала на автопилоте. Глаза слипались от накопившейся за день усталости. И уснула я в эту ночь, как только голова коснулась подушки. Спала мертво, без сновидений. А наутро проснулась другим человеком. Бодрая, отдохнувшая, готовая к новым подвигам.

В целом картина преступления мне была ясна. Оставалось уточнить кое-какие детали относительно смерти Аллы и Стаса. И можно считать, что дело закрыто. А для этого нужно было вновь объехать полгорода. Но к этому я была готова. И морально, и физически.

Первым делом я направилась в дом Аллы, предварительно созвонившись с ее братом Германом. Когда я подъехала к дому, Герман уже ждал меня на крыльце.

— Доброе утро, Татьяна. Раненько вы встаете, — поприветствовал он меня.

— Доброе утро, Герман. Заботы неотложные разнеживаться не дают, — произнесла я в ответ. — Спасибо, что согласились принять в столь ранний час.

— Вы же сказали, что дело касается смерти сестры. Как я мог отказать? — удивился Герман.

— Так и есть. Открылись новые обстоятельства. Они требуют получить ответы на ряд вопросов. Поможете?

— Всем, что в моих силах. Проходите в дом.

Мы прошли в гостиную. За время моего прошлого визита там ничего не изменилось. Я присела на предложенный хозяином стул и сразу приступила к делу.

— Скажите, Герман, вы имеете представление, в каком состоянии находятся счета вашего покойного отца и вашей сестры? — спросила я.

Герман нахмурился, но ответил честно:

— Юристы просветили меня на этот счет. Увы, от сбережений отца остались жалкие крохи. Счета Аллочки не в лучшем состоянии. Вы это хотели обсудить?

— Не совсем. Это лишь косвенно подтверждает мою теорию, — уклончиво ответила я. — Значит, в последнее время вашей сестре не на что было содержать дом, так?

— Да, и уже довольно длительное время. Почему так произошло, мы теперь не узнаем. Как и то, почему Аллочка скрыла от нас истинное положение вещей. Гордыня, я думаю. Не хотела признать, что не справилась с наказом отца, вот и скрывала. А напрасно. Сообща мы непременно нашли бы достойный выход. Да что теперь об этом говорить…

— А мы больше и не будем. У меня имеются и другие вопросы. В прошлый раз вы упоминали о том, что накануне смерти Алла получила презент от тайного поклонника. Кто этот поклонник, вы не знаете. Это и понятно. В связи с этим у меня вопрос: постарайтесь вспомнить, как отреагировала на презент ваша сестра, быть может, заволновалась или испугалась? Что-то в ее реакции насторожило вас? — спросила я.

— А почему вы спрашиваете? — удивился Герман.

— Прошу вас, постарайтесь вспомнить. Это крайне важно. Я не могу рассказать вам всего. Пока не могу. Просто доверьтесь мне, хорошо? — попросила я.

— Ну хорошо. Раз вы настаиваете. — Герман задумался, и через некоторое время выражение его лица изменилось. — Вы знаете, я вспомнил. Только это произошло не в тот момент, когда явился курьер, а несколько позже. Алла, как всегда, приняла коробку. Расписалась в ведомости о получении. Дошла с коробкой до дверей своей части дома. Я наблюдал за ней из гостиной. Алла открыла коробку и отшатнулась. Да-да, именно отшатнулась. Голова ее резко дернулась, как от удара. Но звуков никаких она не произносила. Не крикнула, не охнула. Просто отшатнулась. Я еще спросил ее, не испорченные ли конфеты. Думал, что она от запаха отшатнулась. А она повернулась ко мне вполоборота и коротко так бросила: все в порядке, я репетировать, не беспокойте меня. И ушла к себе. Это то, о чем вы спрашивали?

— Думаю, да. Вы позволите снова осмотреть комнаты Аллы? — спросила я.

— Пожалуйста. Только вряд ли вы что-то там найдете. Мы воспользовались услугами приходящей уборщицы. Там теперь все стерильно, — сообщил Герман.

— И все же я попытаюсь выяснить, что напугало Аллу, — упорствовала я.

— Как вам угодно.

Герман прошел в половину Аллы вместе со мной. Я бродила из комнаты в комнату, бесцельно перебирая ее вещи. Что-то должно было быть в этой коробке. Что-то, что дало ей понять, что она на крючке. Какое-то послание. От кого она могла получить его? Непосредственно с убийцей Алла могла быть знакома? Вполне. Ведь это она должна была выманить Димку из общего зала. Значит, должна была видеть убийцу. Трудно себе представить ситуацию, в которой Алла, после того как привела Димку в подвальное помещение, сразу же оставила его. Думаю, она должна была передать его с рук на руки убийце.

Или нет? Как там Елена говорила? После того как выманит Димку, роль Аллы заканчивалась. Но слова того же Стаса убеждали меня в том, что Алла могла решиться на шантаж. Ради спасения родового гнезда. И что из этого следует? После похорон убийца мог выследить Аллу. Войти к ней в дом открыто он не мог, так? Как он поступает? Отправляет послание в коробке с восточными сладостями. Алла прочитала послание, испугалась, но за помощью не обратилась. Значит, в послании было нечто такое, что заставило ее скрыть записку. Возможно, убийца предлагал встретиться и обсудить условия сделки. Деньги за молчание. Логично? Логично. Упоминание о деньгах могло заставить Аллу поверить убийце. Что дальше? А дальше Алла умирает. Из дома она не выходила, значит, встреча должна была произойти здесь. Каким образом убийца мог проникнуть в дом незамеченным?

Я снова оглядела кабинет Аллы. Большие витражные окна от пола до потолка привлекли мое внимание. Подойдя к ним ближе, я осмотрела рамы. Они были деревянные. Для сохранения тепла между рамами был проложен специальный утеплитель. В одной из рам он был местами оборван и распущен. Такое могло произойти только в том случае, если окно открывали. Причем недавно. На утеплителе еще не успела скопиться пыль.

— Скажите, Герман, Алла пользовалась окном как дверью? — повернувшись к Герману, поинтересовалась я.

— Ни в коем случае! Аллочка очень любила тепло. Просто не выносила сквозняков. Вы же видите, она и утеплила их специально, чтобы не дуло, — произнес Герман.

— Сдается мне, один раз она все же открывала их, — указывая на разорванный поролон, сообщила я.

Герман пораженно разглядывал остатки утеплителя. Я же решила осмотреться снаружи. Распахнув створку окна, я вышла во двор. Если визитер пришел этим путем, тогда вопрос отпадает сам собой. Конечно, было бы неплохо найти свидетелей его визита, но это не к спеху. Лично мне и так было все понятно. Вернувшись в комнату тем же путем, я поблагодарила Германа за помощь и, не объясняя ничего, откланялась. Надо отдать должное выдержке Германа, он не задал ни одного вопроса, правда, и провожать не пошел. Но меня это обстоятельство ничуть не огорчило. Герману было над чем поразмышлять.

Вторым пунктом в моем списке значился восточный шейх. Вернее, актер Театра драмы, так внезапно получивший отказ в шабашке, Вениамин Яковлевич, любитель зеленухи. Для вящей плодотворности беседы я заглянула в ближайший супермаркет, отоварилась и помчалась в театр. Как я и предполагала, Вениамина Яковлевича в театре не было. Зато была моя знакомая Ксенька Вострикова. Завидев меня, Ксенька расплылась в довольной улыбке.

— А, старая знакомица, госпожа гражданка! Снова к нам? За контрамарками обещанными или просто посплетничать? — налетела она на меня с расспросами.

— Ни то ни другое. Адрес Вениамина Яковлевича нужен. Просто позарез, — заявила я, шелестя сотенной купюрой.

— Да вы что, госпожа гражданка, под монастырь Ксеньку подвести решили? Да за такое, если прознают, меня вмиг из театра попрут. Виданное ли дело, адреса актеров направо и налево за сотенную бумажку раздавать, — запричитала Ксенька, жадно следя глазами за купюрой. — Извиняйте, но на это я пойти не могу!

— Цена вопроса? — деловито осведомилась я.

— Пятьсот, — скосив глаза на своих товарок, брякнула Ксенька.

— Двести и по рукам, — приготовилась торговаться я, но Ксенька неожиданно согласилась.

— Идет. Гоните денежки, госпожа гражданка, будет вам адресок.

Я достала вторую бумажку, протянула деньги Ксеньке. Та проворно спрятала их в нагрудный карман, выудила оттуда листок бумаги и огрызок карандаша, нацарапала на нем что-то, сунула мне в руку и посоветовала:

— С пустыми руками не суйтесь, госпожа гражданка. В это время суток актер наш всегда злой. Пока не подмажете, слова не вытянете. Ну, бывайте.

Ксенька махнула на прощание рукой и вернулась в компанию своих товарок. Я развернула лист, пытаясь разобрать ее каракули. Улица Театральная, дом пять, квартира один. Все предельно ясно. И недалеко. Выходит, повезло. Драмтеатр находился как раз на этой улице. Выйдя из театра, я не стала заводить машину. Собственно, она и так стояла практически напротив пятого дома. Войдя в подъезд, я обнаружила, что на этаже имеется всего одна квартира. Первая. Вот и хорошо. Любопытные соседи подслушивать да подсматривать не будут.

На мой стук дверь никто не открывал. Хозяин либо спал, либо отсутствовал. Я решила попытать счастья снаружи. Отыскав окно, дотянулась до стекла и стукнула что есть мочи. В окне показалась заспанная физиономия актера. Вместо слов я протянула в сторону окна бутылку зеленухи. Физиономия повеселела и скрылась. Я потопала обратно в подъезд. Вениамин Яковлевич уже ждал на пороге.

— Доброго здоровьичка, милая леди, — галантно поздоровался он.

— И вам не хворать, Вениамин Яковлевич. Вы меня помните? — поздоровалась и я.

— А то как же! Вы из «Пилигрима». Роль мне предлагали. Я в тот вечер не в форме был, телефончик ваш не успел записать. А вы вон какая ответственная. Сами меня разыскали. Ксенька небось адресок продала? — смеясь, спросил Вениамин Яковлевич. — Почем взяла?

— Двести, — призналась я.

— Дороговато что-то. Обычно ей и соточки хватает. Инфляция, не иначе, — поцокал языком Вениамин Яковлевич. — Это у нее бизнес такой. За наши адресочки копеечку сдирать. А что, я не в претензии. Когда и мне чего перепадет. Вот вы пришли. С гостинчиком. Уже хорошо. Проходите в комнату. На кухне не убрано. Я за посудой сам сгоняю.

Я прошла в комнату. Старенькая мебель, потертый диван, скособоченные занавески. Стены и потолок давно требовали ремонта. Пол вообще, похоже, такого слова не знал. «Вот как живут отечественные актеры!» — сочувственно подумала я, расставляя на столе закуски. Из кухни вернулся Вениамин Яковлевич, неся в руках два стакана, нож и тарелку с вилкой.

— Ух ты! Изобилие какое, — окинув взглядом стол, воскликнул Вениамин Яковлевич. — Будто у меня день рождения. Ну, спасибо, милая леди. Уважила так уважила. Теперь проси что хочешь. Все выполню. Хоть корову сыграть, хоть отморозка бритоголового. На все согласный.

— И даже восточного шейха? — пошутила я.

— Даже двух шейхов зараз, — поддержал мою шутку Вениамин Яковлевич.

— Возможностью воспользуюсь, а вот играть вас никого не заставлю. Уж простите, — заявила я.

— Что ж тогда от меня требуется? — наполняя стаканы, поинтересовался Вениамин Яковлевич.

— Всего лишь покопаться в памяти, — ответила я.

Вениамин Яковлевич поднял свой стакан, знаком предложил мне сделать то же самое. Я было отказалась, но он пояснил:

— Не пить, только чокнуться. Не люблю с утра в одного заливаться. Я ж не алкаш какой. Мне компания требуется.

Уважив актера, я стукнула стаканом о стакан, свой поставила на место и приступила к выполнению нелегкой миссии: выуживать из подсознания, замутненного алкогольными парами, информацию трехнедельной давности.

— Вениамин Яковлевич, помните, вы говорили о том, что вас приглашали на роль восточного шейха? Алла Бекетова лично вас просила.

— Как же, помню, помню. Давно это было, а помню. Аллочка всегда обо мне заботилась. Время от времени подбрасывала халтурку. У нее с агентствами связь была. Хорошая была девочка. Не жадная. Только мне эта роль так и не досталась, — пустился в воспоминания Вениамин Яковлевич.

— Вы тогда еще сказали, что звонили вам. Отменяли заказ. Помните? — снова спросила я.

— И это помню, милая леди. Такое не забывается. Ведь целую тыщу тогда про… — Вениамин Яковлевич выругался и тут же начал извиняться: — Ох, простите старого дуралея. Надо ж, при женщине выражаться! Совсем ум потерял…

Вениамин Яковлевич снова налил. Выпил, уже не чокаясь.

— Так вот. Меня интересует этот разговор, — сделав вид, что не услышала ни ругани, ни извинений, объяснила я цель своего визита. — Сможете дословно пересказать тот разговор?

— А на кой он вам? Ну, кидалово, оно и есть кидалово. Мало ли таких дельцов на свете? Не стоят они того, чтобы об них разговор вести, — слегка заплетающимся языком проворчал Вениамин Яковлевич.

— Очень надо. Если удастся вспомнить, получите свою тыщу, которой вы из-за этого кидалова лишились, — переходя на сленг актера, посулила я.

— Прям тыщу? И что, вот так, ни за что отдашь? За кидалово? — и удивился, и обрадовался одновременно Вениамин Яковлевич.

Вместо ответа я достала из кошелька хрустящую тысячную купюру и положила перед актером. Недоверчиво переводя взгляд с купюры на меня, Вениамин Яковлевич присвистнул.

— Так приперло? — выдал он.

— Выходит, приперло, — согласилась я.

— Вот что, милая леди. За такие деньжищи я вам не только весь разговор перескажу. Я его в лицах изображу. Я ведь по молодости пародиями баловался. Говорят, неплохо получалось. Капустники там, шарады. Хотите?

Я согласно кивнула. И Вениамин Яковлевич изобразил. Да так, что все до той поры остававшиеся сомнения улетучились в мгновение ока. Я видела, что передо мной сидит пожилой актер, что слова вылетают из его уст, но слышала я другого человека. Того, с кем еще вчера имела продолжительную беседу. Чувство сожаления, смешанное с обидой за друга, теснило грудь. И все-таки я не ошиблась. Жаль. Теперь остается уговорить одного упрямого капитана помочь мне в разоблачении убийцы. Все остальное сложилось точно, как в хорошо подогнанном конструкторе. А доказательства? Будет признание — найдутся и доказательства. В этом я не сомневалась.

Глава 9

Я сидела в машине, дожидаясь назначенного времени. До одиннадцати оставалось еще целых сорок минут. А ожидала я моего давнего знакомца капитана Скворцова. Час назад, оставив Вениамина Яковлевича наедине с его талантом пародиста и бутылкой зеленухи, на этот раз честно отработанной, первым делом я набрала номер Скворцова.

— Капитан Скворцов на проводе. Говорите, — услышала я бодрый голос капитана.

— Капитан, хотите стать майором? — не представляясь, обратилась я к Скворцову.

— Иванова? Все шутите! И не надоело вам пытаться задеть меня? — узнав собеседника, беззлобно поинтересовался Скворцов.

— Никаких шуток. Все очень серьезно, — произнесла я.

— Что-то стряслось? — обеспокоенный моим тоном, спросил Скворцов.

— Это еще мягко сказано. Если в двух словах — на вашем участке имеются три трупа. Тройное убийство. И я знаю имя убийцы, — заявила я.

— Кто ведет дело? — поинтересовался Скворцов.

— Вы, — коротко ответила я.

— Что значит я? Насколько мне известно, у меня в производстве похожих дел нет. Возможно, склероз? — попытался разрядить обстановку капитан.

— Вы заметили, что я начала диалог с определенной фразы? — напомнила я. — Вижу, придется повторяться. Капитан, хотите стать майором?

— Мне до очередного звания еще полтора года пахать, — сообщил Скворцов. — Так что о майоре забудьте.

— Предлагаю внеочередное, — не унималась я. — Так как, будем работать сообща или я других желающих поищу? В этом вопросе у меня нехватки не наблюдается.

— Что вы хотите? — спросил Скворцов.

— От вас потребуется не так уж много. Во-первых, получить подробные сведения об одной особе. Все, что сумеете собрать. Где родился, где женился. Братья, сестры, свояки, шурины. Школьные друзья, курортные романы. Ну, да вы и сами все знаете. А потом мне понадобится прикрытие. Причем действовать нужно срочно. Любое промедление может привести к увеличению числа жертв, — объявила я.

— А поподробнее? Пока мне ничего не понятно.

— Выбирайте место и время, — предложила я.

— В одиннадцать. Возле ресторана «Прибой». Это на Набережной. Найдете? — быстро предложил Скворцов.

— Ба, Виктор Александрович, да вы никак приударить за мной вздумали! Мне, конечно, жутко приятно, но сейчас не время, — не удержавшись, подколола я Скворцова, услышав название ресторана, который имел определенную репутацию в городе.

— Да ну вас, Татьяна! Одни шуточки на уме. У меня встреча с подозреваемым именно в этом ресторане. Как видите, ничего личного. Сплошная работа, — отбрехался Скворцов.

— Ах, какое разочарование! — засмеялась я.

— Не опаздывайте, — буркнул Скворцов и отключился.

Придерживаясь совета Скворцова, я выехала в назначенное место немедленно. Так как ехать было недалеко, а дорожных пробок в это время суток на данном участке дороги в принципе не бывает, то и прибыла я к ресторану на сорок минут раньше задуманного. Чтобы не тратить времени даром, я решила позвонить Людочке, заручиться ее согласием на участие в спектакле, который должен был разыграться не позднее завтрашнего утра. Мой номер Людмила занесла в телефонную записную книжку, добавила в список избранных, да еще «виджет» на экран вывела, чтобы я у нее всегда в кратчайшем доступе была. По крайней мере, до тех пор, пока не закончится вся эта история.

Поэтому трубку Людмила взяла после первого же гудка. При прощании мы договорились, что я непременно позвоню, когда изучу собранные ей материалы и приму решение, каким образом их можно использовать.

— Ну?!? Все получилось? — прокричала она в трубку.

— Не так быстро, Люсенька, не так быстро. Но я на финишной прямой. Собственно, поэтому и звоню. Как насчет нашего уговора? В силе? — напомнила я о вчерашнем разговоре.

— Страшновато, если честно, — призналась Людмила.

— Люсенька, не начинайте все сначала, — взмолилась я, вспомнив часовое сидение под дверью Людмилы в бесплодных попытках уговорить ее впустить меня. — Вы ничем не рискуете. Пока вы остаетесь в здании компании, угроза исключена. А уж я позабочусь, чтобы он это здание покинуть не сумел, кроме как в сопровождении офицеров полиции.

— А ваш знакомый уже дал согласие? — намекая на капитана, спросила Людмила.

— Даст, никуда не денется, — заверила я. — Значит, завтра вы выходите на работу, как обычно, к девяти утра. До моего звонка ничего не предпринимаете. Ведете себя по возможности естественно.

— Ох, боюсь, сумею ли? Актриса из меня никудышная. Я даже в школьной самодеятельности никогда не выступала, — сомневалась Людмила.

— Должны суметь. Сами знаете: от того, насколько натурально вы сыграете, зависит успех всего дела, — напомнила я. — Итак, сидите в офисе, ждете звонка. Как только я позвоню, начинаете действовать. Текст выучили? Не забудьте, его нужно будет повторить слово в слово. Иначе он не клюнет, или вы в волнении наболтаете лишнего.

— А если он вопросы начнет задавать? Или попытается меня задержать? Тогда что? — снова спросила Людмила.

— Постарайтесь этого не допустить. Не переживайте, Людмила, я в вас верю, — подбодрила я ее.

Еще некоторое время мы обсуждали предстоящее событие. Когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, в стекло машины постучали. Отставив трубку в сторону, я поздоровалась со Скворцовым, и вместе мы направились в ресторан. Скворцов выглядел отдохнувшим и даже помолодевшим. Я не удержалась от комплимента.

— Цветете, Виктор Александрович, — похвалила я.

— Да и вы не отстаете, Татьяна Александровна, — подражая моей манере, пропел Скворцов. — Чем порадуете?

— Вы, вероятно, уже догадались, что речь пойдет об убийстве на маскараде, — проговорила я, занимая место за крайним столиком. — Но не только. Мне доподлинно известно, что убийство Дмитрия лишь первое звено в цепочке убийств.

— Надеюсь, это не голословное утверждение, — посерьезнев, произнес Скворцов. — Вы прекрасно знаете, Татьяна, что по поводу вашего школьного приятеля уголовное дело возбуждено не было. Если придется сообщать начальству, что ранее, по недосмотру, мы убийство прозевали, боюсь, одними предположениями тут не отделаешься.

— Да нет, капитан, фактов у меня хоть отбавляй. И не пришла бы я к вам со своей просьбой, если бы не была уверена на сто процентов, кто, как и почему убил бизнесмена Димку, актрису Аллу Бекетову и аналитика Стаса Голубева. Чтобы остановить убийцу, мне требуется помощь официальных властей. То есть ваша. Могу я на вас рассчитывать, Виктор Александрович?

— Докладывайте, а там видно будет, — ушел от прямого ответа Скворцов.

— Начну не совсем с начала. Скорее с середины, так как, не случись этих двух событий, убийца наверняка вышел бы из этой истории безнаказанным, — начала я. — А случилось вот что. Жил на свете некий молодой человек. Скромно жил. На зарплату. И девушка у него была из простых. Из офисных работников. Но человек этот мечтал не о такой жизни. Виделось ему, что он большой начальник с тугим кошельком и высоким окладом. Как-то раз он обратился к своему боссу с требованием повысить его в должности. Босс отказал, причем в довольно обидной форме.

— И парень решил отомстить? — вмешался Скворцов, не привыкший к долгим рассказам.

— Да, но только не ему. И надумал он это гораздо позже. Вы не перебивайте. Так только дольше выйдет, — предупредила я и продолжила. — Отказ сильно расстроил парня. Он даже девушке своей пожаловался, чего раньше никогда не делал. Попечалился парень дня три и новое решение проблемы нашел. Отправился в другую фирму. Решил там счастья попытать. Но и в этой фирме его не оценили. Выгнали взашей, обозвав перебежчиком или еще кем похуже. Начальники фирм-то приятельствовали. Тут уж у бедного парня нервы совсем не выдержали. Не знаю, чем бы закончилась история, возможно, уволился бы парнишка, уехал в другой город счастья искать. Но… В его планы вмешался некто, наделенный хоть и невеликой, но властью. Пожалел он парня, поддержал морально. А потом намекнул, что уж он-то непременно на должность высокого начальника парнишку принял бы. Только надо на некоторое время нынешнего босса нейтрализовать, и дело в шляпе. Пока тот в лазарете отлеживаться будет, все и устроится. А ему, мол, проверенные парни нужны. Парень загорелся. Вместе они разработали план. В детали разработки вникать не буду, так как по ходу реализации план несколько раз менялся. Изложу только окончательный его вариант, идет?

— Годится, — согласился Скворцов, жадно ловя каждое слово.

— План был таков. Главное событие назначили на день, в который босс парня организовывал корпоратив. Почему? Да потому, что на этот корпоратив был приглашен и второй босс. Тот, что перебежчиком парня назвал, — выкладывала я.

— Послушайте, называйте уже героев вашей повести настоящими именами, — вмешался Скворцов. — От кого шифруемся? Ресторан пуст, подслушивать некому. Да и я без протокола.

— Как скажете, Виктор Александрович, — согласилась я. — Итак, парень с амбициями — аналитик Стас, работавший в компании Барышникова. Умер от инфаркта через четыре дня после Димки.

— Знаю, — перебил Скворцов.

— Откуда? — поразилась я.

— Справки навел, — признался капитан. — После вашего звонка с глупым вопросом о шейхе решил прозондировать почву на предмет того, что вы ищете. Про смерть актрисы Аллы Бекетовой я тоже в курсе. Полагаю, это событие из той же серии. Так что можете не отвлекаться от основного повествования.

— Вот и хорошо. На чем я остановилась?

— На маскараде, — напомнил Скворцов.

— Точно. На маскараде. День этот был выбран не случайно. Главный организатор кровавого спектакля стремился как можно дальше отвести подозрения от своей персоны. А тут — такая удача. Стас работает на Барышникова, заказчика праздника. Димка — его друг, я Барышникова имею в виду. Актриса тоже входит в число приглашенных Барышниковым. Вот и получается, что, умри Димка, подозрение падет на кого угодно, только не на истинного убийцу, которого в момент смерти якобы и рядом не было. Ладно, оставим пока расчеты убийцы. Я вам лучше расскажу, каким образом они сумели отравить Димку.

— Стоп, стоп, стоп! — вскричал Скворцов. — Врач при вскрытии даже предположения об отравлении не сделал.

— Правильно. Он и не мог этого предположить. Однако инфаркт Димки спровоцировали каким-то медицинским препаратом. Вероятно, нового поколения. И это не голословные предположения. Это показания свидетельницы Елены Еськиной, — заявила я.

— Кто такая? — недоверчиво спросил Скворцов.

— Помните девушку, которая на балу истерику закатила? Дескать, Димку убрали? Вам еще из-за нее полночи допрос вести пришлось, — напомнила я.

— Еще как помню. И лицо, и одежду, и голос, — улыбнулся Скворцов, вспоминая, как был разочарован ускользнувшей возможностью быстренько провести осмотр места происшествия — и на боковую.

— Между прочим, она — невеста Стаса. Она-то и рассказала, что Стас, Алла и некто третий задумали. Стас с помощью своей девушки находит особу женского пола, не лишенную артистических способностей и обремененную нехваткой денежных средств на содержание родового гнезда Аллу Бекетову. Та знакомится с нейтральным человеком, рекламщиком Тарасом Горским, приглашенным на праздник. Почему с нейтральным? Чтобы следствие запутать в случае прокола. Что, собственно говоря, и произошло. А так все шито-крыто. Рекламщика пригласил Барышников. Рекламщик пригласил Аллу. Алла должна была под благовидным предлогом увести Димку из общего зала, заманить, так сказать, в нижний этаж. Что должно было случиться дальше? А дальше Димке должны были дать какой-то препарат, ослабляющий работу сердечной мышцы. Приезжает «Скорая» и забирает Димку месяца на два. За это время Стас устраивается в фирму Димки, поражает всех своими профессиональными качествами и к моменту возвращения босса становится в фирме незаменимым сотрудником. Алла получает гонорар за сыгранную роль. И все счастливы. Для чего весь этот спектакль нужен был тому, третьему, я до поры до времени не знала. Об этом Стас в разговорах с Еленой не упоминал. Но, кто ищет, тот всегда найдет. Приступ филантропии у убийцы случился не на пустом месте. Вот! — Я выложила перед Скворцовым документы, переданные мне Людмилой. — Тут мотив. Серьезный мотив. Ради того чтобы правда не выплыла наружу, он и стал убийцей.

Скворцов придвинул папку. Полистал документы, присвистнул, подсчитав нули в графе «дебетовый оборот». Обратил внимание на то, что итоговая сумма стоит со знаком минус. Подняв на меня глаза, Скворцов спросил:

— Сколько у нас времени?

— Боюсь, не так много. Мой визит дал ему понять, что он загнан в угол. Кто знает, как он себя поведет? Ведь не побоялся же он прийти в дом актрисы, вызвать Голубева в кафе и расправиться с ними, как только те начали угрожать ему шантажом, — заметила я.

— Там еще и шантаж был? — застонал Скворцов. — Ну, Иванова, удружили! Знал ведь, что от вас подальше держаться надо. Так нет! Теперь не только майора не получу. Как бы вообще из органов не поперли!

— Все не так плохо, — попыталась я успокоить Скворцова. — То, что Стас собирался на пару с Аллой шантажировать убийцу, нам только на руку. Когда, вместо того чтобы слегка занедужить, Димка отправился к праотцам, Стас сразу просек, что на этом можно неплохо заработать. Думаю, это он подбил Аллу на шантаж. А убийца не собирался всю жизнь под дамокловым мечом находиться. Воодушевленный результатом первой попытки, он решил избавиться и от актрисы, и от Стаса. Я почти уверена в том, как он это провернул.

— Что значит «почти уверена»? — переспросил Скворцов.

— Ну, знать-то я знаю, а вот доказательства придется уже вам собирать, — заявила я. — Сейчас на это времени нет.

— Как-то мы все не с того края начинаем, — покачала головой Скворцов. — Отложить бы надо.

— Мы и так откладываем аж до завтрашнего утра, — вспылила я. — Вот если бы кое-кто непредвзято к ситуации отнесся с самого начала, глядишь, сейчас и торопиться уже никуда не надо было бы! И вообще! Вы будете мне помогать, в конце концов, или я впустую на вас время трачу? Если да, то давайте действуйте уже. Ну а на нет и суда нет. Тогда не смею вас задерживать.

— Погоди, не кипятись, — снова перешел на неофициальный тон Скворцов. — Буду я тебе помогать, буду. Рассказывай вкратце, что мне еще нужно знать, и разбежимся.

Я коротенько, без художественных вставок, описала все, что происходило с Аллой и Стасом после смерти Димки, рассказала, как встретилась с Еленой, как получила документы от Людочки, и, самое главное, описала эффект от показательного выступления Вениамина Яковлевича в роли пародиста.

— Понимаете, все улики только косвенно указывают на убийцу. Елена ни имени его не слышала, ни лица не видела. Да и о самом его существовании скорее догадывалась, чем знала наверняка. Подозрения Людочки носят скорее финансовый характер, нежели криминальный. На ее показаниях убийцу к стенке не припрешь. Отдельно взятые копии из кабинета Димки ничего не доказывают. Ни Стас, ни Алла уже не могут ничего нам рассказать. И свидетельствовать против убийцы тоже не могут. Единственная зацепка — это актер Театра драмы, да и тот в качестве главного свидетеля фигура хлипкая.

— Ну почему? Он ведь смог воспроизвести голос убийцы. Можно провести следственный эксперимент, — принялся рассуждать Скворцов.

— И что? Ну, представим мы в суде показания Вениамина Яковлевича. А адвокат представит доказательства пристрастия свидетеля к спиртному. Будет что-то весить утверждение пропойцы? — атаковала я капитана. — Нет, нужно спровоцировать его. И спровоцировать так, чтобы он привел нас к тайнику, в котором хранит препарат.

— А если мы ошибаемся? Если никакого экспериментального препарата не существует? Он же нас по судам затаскает, — капитан никак не мог решиться.

— Да какие вам еще аргументы нужны? Вы что же, проработав столько лет в ментовке, все еще думаете, что в жизни бывают подобные стечения обстоятельств? Без намеренного умысла? — вскричала я в нетерпении. — Ну, хорошо. Давайте сделаем так. Вы тихонько, не привлекая внимания, собираете материал о прошлом убийцы. Передаете результаты мне. Я устраиваю провокацию. Опять же, без уведомления властей. Вы же меня только страхуете. Как только он выдаст себя, в игру вступаете вы со своими людьми. Если же случится так, что мои подозрения беспочвенны, вы так и остаетесь в тени. Я получаю нагоняй, а о вашей роли в этом деле никто и не узнает. И все довольны. Ну как? Согласны?

Я встала, готовясь уходить.

— Хорошо. Так и поступим. Вечером созвонимся? — спросил Скворцов, не вставая.

— Непременно. А вы разве не уходите? — поинтересовалась я.

— Я же говорил, встреча у меня здесь назначена, — напомнил Скворцов.

— Хорошая у вас работа, капитан. Весь день в ресторане, — пошутила я. — И чего только жалуетесь?

Скворцов хмыкнул, но промолчал. Оставив капитана в одиночестве, я вернулась в машину. Собственно говоря, несмотря на то что день был в самом разгаре, никаких дел на сегодня у меня не осталось. Вернее, только одно. Самое сложное дело, по мнению подавляющего большинства жителей земного шара. Ждать.

* * *

Офисное помещение компании Димки было переполнено посетителями, сотрудниками и компаньонами. До начала новогодних каникул остался один день. Все старались завершить дела как можно быстрее, чтобы в новый год не тащить за собой прежние долги. Коридоры от этого были похожи на потревоженный улей. Впрочем, меня это обстоятельство нисколько не тревожило. Если я правильно все рассчитала, главные события развернутся вне стен офиса и никакой угрозы для посетителей компании не будет.

Я стояла перед дверью кабинета Андрея Евгеньевича. Я даже слышала его голос, отдающий распоряжения. Резко распахнув дверь, я вошла в приемную, где Людочка, пунцовая от обиды, выслушивала нравоучения новоявленного босса.

— Имейте в виду, этот день вам никто оплачивать не собирается. После вашего фортеля вы должны быть благодарны уже за то, что я не вышвырнул вас с работы с «волчьим билетом». Надеюсь, вы понимаете, что это в моей власти?

Людочка молчала, опустив глаза в пол. Новоявленный босс наслаждался властью.

— Вот и прекрасно. Даю вам десять минут на то, чтобы собрать свои пожитки и очистить помещение, — резюмировал Андрей Евгеньевич.

— Доброе утро. Кажется, я не вовремя? — как ни в чем не бывало проговорила я. — Андрей Евгеньевич, не уделите пару ваших драгоценных минут моей скромной персоне?

— А, Татьяна, чем могу служить? — меняя тон, повернулся ко мне Андрей Евгеньевич.

— Да вот. Дела насущные, — уклончиво ответила я.

— Ну, проходите. Дел у меня, правда, по горло, но для вас пара минут найдется, — елейным голосом, так отличным от того тона, в котором он вел разговор с Людмилой, проговорил Андрей Евгеньевич.

Мы прошли в кабинет, оставив расстроенную секретаршу в приемной. Андрей Евгеньевич занял кресло во главе стола. Мне он указал на стул напротив. Я уселась, не спеша расправила одежду, будто боялась помять, и вежливо произнесла:

— Тут такое дело, Андрей Евгеньевич. Даже не знаю, как вам об этом сказать.

— Говорите как есть. Узнали что-то новое по поводу смерти Димы? — без тени беспокойства спросил Андрей Евгеньевич.

— Дело в другом. Понимаете, в прошлый раз я вам не все рассказала, — нерешительно призналась я.

— Вот как? И о чем же таком ужасном вы умолчали? — усмехнулся Андрей Евгеньевич.

— Дело в том, что незадолго до своей кончины Дима поручил мне одно деликатное дело, касающееся состояния финансов фирмы, — начала я. — Признаться честно, тогда я не обнаружила ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть его опасения. Потом эта нелепая смерть. В данных обстоятельствах я не могла игнорировать предположение Димы, что кто-то в фирме его бессовестно обманывает. Я подумала, что смерть его связана именно с моим расследованием. И решила все проверить. Об этом я уже говорила вам.

— Да, я помню, — произнес Андрей Евгеньевич, голос его при этом звучал напряженно.

— Так вот. Дима умер. Задание его потеряло актуальность. Я уже собиралась оставить попытки отыскать вероломного делового партнера, посчитав, что это плод Димкиного воображения. Но вчера произошло одно событие, заставившее меня изменить намерения.

Я замолчала, наблюдая за реакцией Андрея Евгеньевича. Тот нервно хрустнул костяшками пальцев, пытаясь унять волнение, и спросил:

— О каком событии идет речь?

— Мне позвонила некая особа женского пола. Судя по голосу, женщина молодая. Она заявила, что у нее имеются доказательства того, что Диму при жизни бессовестно обворовывали. Причем обворовывал человек из его окружения, — продолжала я.

— Она назвала имя? — напрягся Андрей Евгеньевич.

— Нет. Только то, что человек этот давно работает с Димой, — ответила я.

— И вы ей поверили? Поверили россказням какой-то истеричной бабы? — саркастически ухмыльнулся Андрей Евгеньевич.

— Мне не показалось, что она относится к категории истеричных особ, — спокойно заметила я. — К тому же она обещала предоставить неопровержимые доказательства своей правоты.

— Предоставила? — задал новый вопрос Андрей Евгеньевич.

— Пока нет. Она сказала, что ей нужен еще один день для того, чтобы забрать документы оттуда, где они хранятся. Мы встречаемся с ней сегодня в шесть вечера, — чувствуя, что хищник заглотил наживку, подсекла я.

— Тогда зачем вы здесь? — задал главный вопрос Андрей Евгеньевич, вопрос, которого я и ждала.

— Очень просто, — ответила я. — Дело в том, что фирмой теперь управляете вы. А я работаю не бесплатно. Мой заказчик умер, и я полагала, что вас, как нового босса, должны заинтересовать результаты расследования. Я рассчитываю продать их вам.

— Ах, вот оно что! — Андрей Евгеньевич вздохнул с явным облегчением. — Я рад, что с этим вопросом вы пришли именно ко мне. Я действительно заинтересован в получении подобных сведений. Цена вопроса?

— Обычная такса. Я беру двести долларов за сутки работы. До смерти Димы я потратила на сбор информации семь дней. Плюс пять дней расследования обстоятельств его смерти. Плюс два дня, потраченные на нового информатора. Итого выходит две восемьсот, — назвала я окончательную сумму.

— Дороговато, вы не находите? Возможно, ваш новый информатор подсунет вам пустышку. И за нее вы хотите содрать с меня три штуки баксов? Вы за дурака меня держите? — почувствовав себя совершенно свободно, осклабился Андрей Евгеньевич.

— Вовсе нет. Я просто хочу получить честно заработанные мной деньги. Вам может показаться это странным, но на эти деньги я живу, — невозмутимо ответила я.

— Предлагаю поступить следующим образом: вы встречаетесь со своей загадочной дамой, приносите документы мне, я их просматриваю и, если они того стоят, плачу вам пятьсот баксов за два дня работы. Оплачивать время, бесполезно потраченное на поиски несуществующего убийцы, я не собираюсь, — полагая вопрос решенным, заявил Андрей Евгеньевич.

— Тысяча, — снизила я ставку. — И это только в память о Диме.

— Ну хорошо. Будь по-вашему. Тысяча. И это тоже только в память о Диме, — засмеялся Андрей Евгеньевич.

Я сделала вид, что колеблюсь. В волнении я вертела телефон в руках. Незаметно для новоявленного босса я нажала кнопку, отправляя контрольное сообщение. Через несколько минут послышался робкий стук. В дверях показалась Людмила. В руках она держала пухлую папку.

— Я ухожу, — заявила она. — Напоследок хочу вам сказать, что сегодня вы профукали главную сделку в своей жизни. Удачи не желаю. Вам она больше не улыбнется.

Людмила развернулась, чтобы уйти. Андрей Евгеньевич подскочил с кресла.

— Что это за папка? Вы собираетесь унести из офиса документы? — закричал он.

— Это вам не принадлежит. Впрочем, как и фирме, — спокойно произнесла Людмила. — Это принадлежит моему бывшему боссу. Настоящему боссу.

После этого Людмила хлопнула дверью. Стук ее каблучков эхом разнесся по кабинету. Андрей Евгеньевич бросился вслед за секретаршей.

— Вы собираетесь преследовать ее? — вкрадчиво проговорила я. — Не лучше ли вызвать охрану? Пусть проверят, что находится в папке.

Андрей Евгеньевич остановился. С тоской глядя на дверь, он медленно вернулся на место.

— Пусть уходит. Не думаю, что она решилась бы забрать что-то действительно важное, — осипшим голосом проговорил Андрей Евгеньевич.

— Дело ваше, — беспечно заметила я и вернулась к своим проблемам: — Так мы с вами договорились?

— Что? Ах, вы об этом. Да, да, договорились. Как только документы будут у вас, сразу звоните, — рассеянно произнес Андрей Евгеньевич. — А сейчас, извините, много дел.

— Не буду вам мешать, — вставая, заявила я и поспешно удалилась.

Ни в приемной, ни в коридоре Людмилу я не встретила. Выйдя из здания, я поспешила к своей машине, припаркованной на углу улицы, подальше от любопытных глаз. Отключив сигнализацию, я заняла водительское место. Буквально через несколько секунд задняя дверка открылась, и в нее проскользнула Людмила. Дрожащими руками она бросила папку на сиденье.

— Пригнитесь. Не хватало, чтобы он увидел нас вместе, — прошептала я, наблюдая за входом.

Мы сидели в полной тишине. Ни я, ни Людмила не имели никакого желания вести светскую беседу. Мы ждали, что предпримет Андрей Евгеньевич. По моим расчетам, он должен был позвонить Людмиле не позднее чем через пятнадцать минут. Это время я давала ему на то, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Ему понадобилось несколько больше времени. Звонок прозвенел только через полчаса. Резкий звонок заставил Людмилу вздрогнуть. Взглянув на дисплей, она пропищала тонким голосом:

— Похоже, клюнул.

— Прекрасно. Вы все помните? — спросила я. — Только лишнего не наговорите. Придерживайтесь плана, и все будет хорошо.

Прижав трубку к уху, Людмила включила громкую связь и заговорила:

— Слушаю. Кто это?

— Людмила? Это Андрей Евгеньевич. Не узнали? — послышалось в салоне.

— Что вам надо? — Вопрос прозвучал грубовато, но в данной ситуации это было нормально.

— Не нужно грубить, — ласково произнес Андрей Евгеньевич. — Поверьте: я звоню с добрыми намерениями. Признаю, сегодня я несколько погорячился. Но поймите и вы меня. Ведь вы поступили некрасиво, оставив фирму в такой сложный период. Да, я был сердит. А кто бы на моем месте не сердился? Разве что Димка, но он вообще святой.

Пауза. Андрей Евгеньевич ждал ответной реакции, а у Людмилы горло судорога сдавила от охватившего волнения. Ни слова выдавить не может. Умоляющим взглядом смотрит в зеркало заднего вида, ожидая подсказки. Что делать? А я не могу подсказать. Вдруг Андрей Евгеньевич услышит? На наше счастье, он воспринял молчание Людмилы как хороший знак. Вместо того чтобы начинать расспросы типа «почему молчите, отвечайте», он заговорил совсем о другом:

— Я рад, что вы не сердитесь. Ведь вы же не сердитесь? Предлагаю встретиться и обсудить возможность вашего возвращения. Вы сейчас дома?

На этот вопрос нужно было ответить непременно. Усилием воли Людмила заставила-таки себя сделать это.

— Еду домой. Буду через час или около того, — и снова молчок.

— Тогда, надеюсь, вы не станете возражать, если я подъеду? Посидим, поговорим. Наладим отношения, так сказать? Вы какое вино предпочитаете? Белое или красное? — продолжал Андрей Евгеньевич.

— Красное, — не задумываясь, ответила Людмила.

— Отлично. Значит, через час я у вас с букетом и бутылочкой красного вина. Ждите.

В трубке послышались короткие гудки. Андрей Евгеньевич отключился. Людмила опустила телефон. Рука ее дрожала. Дождавшись, когда экран погаснет, она спросила:

— Ну как?

— Отлично. Все идет по плану, — заверила я. — Теперь дело за Скворцовым. Он уже у вас?

— Да. С самого утра. И он, и его ребята, — проговорила Людмила.

— Значит, и нам пора. Думаю, Андрей Евгеньевич явится без опоздания. Скорее всего препарат у него на работе, — заявила я, включая двигатель.

Через тридцать минут мы были возле дома Людмилы. Возле подъезда работал дворник. Я припарковалась поодаль, на случай если Андрей Евгеньевич запомнил мою машину. Проходя мимо дворника, я прошептала, не разжимая губ:

— Клиент прибудет через тридцать минут. Будьте начеку.

Дворник сдвинул ушанку набок и подмигнул, давая понять, что услышал меня. В квартире Людмилы нас ждал Скворцов.

— Ну, как все прошло? — беспокойно спросил он.

— Как по маслу, — ответила я. — Прибудет в срок, не сомневайтесь. К свояку его наружку приставили?

— Обижаете, Татьяна Александровна, не первый раз замужем, — усмехнулся Скворцов.

— То-то и оно, что не первый. Не прокололись бы. Второго такого шанса у нас не будет, — напомнила я. — Если все выгорит, возьмем убийцу с поличным.

— Главное, чтобы не на трупе, — невесело пошутил Скворцов. — Людмила ваша ни жива ни мертва. Надо бы напомнить ей, чтобы не пила ничего. Только вид делала. А то загремит в реанимацию, и вместо звездочек я полосатый костюмчик заработаю.

— Я все помню, — послышался приглушенный голос Людмилы.

Оказывается, она давно стояла за нашими спинами и все слышала. Скворцов смущенно кашлянул. Я укоризненно покачала головой. Нашел время шутить!

— Не переживайте, Людмила, я не допущу, чтобы с вами что-то случилось, — успокоила я хозяйку квартиры. — Отправляйтесь сейчас на кухню. Займитесь приготовлением пищи. Говорят, это отвлекает.

Людмила послушно скрылась на кухне. А мы принялись отсчитывать минуты, оставшиеся до прихода убийцы. Стрелки часов остановились на двенадцати, когда раздался звонок в дверь. Людмила выглянула из кухни. Глаза испуганно смотрели на меня. Я приложила палец к губам.

— Досчитайте до десяти и идите открывать. Постарайтесь вести себя естественно, — прошептала я, прячась в платяном шкафу.

Скворцов проскользнул в кладовую, где уже находились двое его сотрудников. Людмила глубоко вздохнула, стараясь справиться с волнением, и направилась к двери.

— Иду! — прокричала она в ответ на повторный звонок.

Я зарылась в ворох одежды, оставив небольшую щель для обзора. Людмила впустила посетителя. Андрей Евгеньевич вручил ей букет и бутылку, освобождая руки.

— Добрый день, Людмила. Куда можно пройти? — бодрым голосом спросил он.

— В гостиную, — металлическим голосом произнесла Людмила, следуя за гостем.

— Вижу, вы все еще сердитесь на меня, — заметил Андрей Евгеньевич. — Не нужно. В жизни всякое бывает. Сегодня отругали, завтра похвалят. Ведь так?

Людмила присела на край дивана, прижимая к груди букет и бутылку. Андрей Евгеньевич забрал бутылку из рук хозяйки, подошел к посудному шкафу, вынул оттуда два фужера. Расставив их на столе, он спросил:

— У вас штопор есть?

— На кухне, — ответила Людмила и попыталась подняться, чтобы сходить за штопором.

— Не беспокойтесь. Я сам. Заодно и руки помою, — остановил ее Андрей Евгеньевич.

Он быстро прошел на кухню, отыскал там штопор. Заглянул в ванную комнату и, убедившись, что и кухня, и ванная пусты, довольный, вернулся обратно.

— А у вас мило, — заметил он. — Одна живете?

— Да, — односложно ответила Людмила.

— Нехорошо. У такой приятной девушки, как вы, обязательно должен быть поклонник, — наставительно произнес Андрей Евгеньевич. — Или он у вас есть?

— Нет, — снова ответила Людмила.

— Послушайте, Люсенька, ну не будьте вы такой букой! Ну, повздорили мы малость, с кем не бывает? Предлагаю выпить мировую, — наполняя бокалы, предложил Андрей Евгеньевич.

Он высоко поднял свой бокал, приглашая Людмилу сделать то же самое. Людмила протянула руку к бокалу.

— А букет? Так и будете в руках держать? — как бы невзначай заметил Андрей Евгеньевич. — Не лучше ли поставить его в вазу? Без воды он быстро завянет.

Людмила послушно прошла к посудному шкафу, вынула оттуда вазу и засунула туда цветы.

— Вода. Вы забыли налить воду, — напомнил Андрей Евгеньевич.

Желания самому наполнить вазу он не высказал. Пришлось Людмиле идти на кухню. Андрей Евгеньевич этого и добивался. Сунув руку в нагрудный карман, он выудил оттуда стеклянный флакон. Быстро вылил половину его содержимого в бокал, предназначающийся Людмиле, и спрятал флакон обратно. После этого как ни в чем не бывало Андрей Евгеньевич уселся на диван, поджидая хозяйку. Людмила вернулась с вазой, полной воды. Поставив букет в центр журнального стола, на котором уже стояли бутылка и два фужера, она вопросительно взглянула на Андрея Евгеньевича.

— Вы хотели поговорить, — напомнила она.

— Разговоры подождут, — нетерпеливо перебил ее Андрей Евгеньевич. — Сначала примирение. Вы не будете возражать, если я предложу выпить на брудершафт? Уверен, это поможет нам наладить отношения в кратчайшие сроки. Ничто так не сближает людей, как выпитый на брудершафт бокал вина. Не хотите, можем не целоваться.

И Андрей Евгеньевич рассмеялся. Людмила приняла бокал из его рук и поднесла его к губам. Андрей Евгеньевич наблюдал за ней как кошка за мышью. Насладиться зрелищем он не успел. Дверки шкафа распахнулись под моим ударом, и я вывалилась к ногам убийцы. В это же самое время из кладовки в гостиную рванул Скворцов. Минута — и на руках Андрея Евгеньевича защелкнулись наручники.

— Вы? Откуда? Что все это значит? — испуганно залепетал Андрей Евгеньевич.

— Финита ля комедия, Андрей Евгеньевич. Спектакль окончен. Занавес, — победно проговорила я.

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться. У вас на меня ничего нет, — жалко причитал Андрей Евгеньевич, понимая, что его песенка спета. — У меня есть влиятельные родственники. Они этого так не оставят.

— Единственный ваш влиятельный родственник брат жены, а по совместительству — сотрудник секретной лаборатории ФСБ, — спокойно произнес Скворцов. — Но им уже занимаются соответствующие инстанции. Можете не сомневаться. А на вас до сего дня у нас действительно ничего не было. Но вы любезно предоставили нам недостающие доказательства. За что лично я вам очень благодарен. Пакуйте его, ребята.

Эпилог

В третий раз за последний месяц я сидела за столиком в кафе торгового центра «Арлекино». Напротив сидел Барышников. Тарелки опустели. Лишь два стакана золотисто-фиолетовой жидкости оставались еще полными. Барышников задумчиво вертел в руках салфетку.

— Так, значит, все это подстроил Димкин зам? — в сотый раз задал он один и тот же вопрос, отказываясь верить в очевидное.

— Так уж вышло, — подтвердила я. — Все дело в деньгах. Андрей Евгеньевич проворачивал за спиной Димки незаконные махинации, подписывая документы его именем. Димка заподозрил неладное. Он вызвал зама на ковер. Хотел призвать к ответу. Ему, как и вам, Илья, никак не хотелось верить, что делал он это намеренно. Он даже предложил ему помощь. Мол, если тебя заставили, ты скажи. Вместе мы справимся с ситуацией. Но Андрей Евгеньевич в махинациях признаваться не захотел. Даже кричал на Димку. Ты, мол, мне не веришь, а каким-то наговорам поверил. Тогда Димка предупредил его, что после новогодних каникул начнет внутреннее расследование. Разговор этот слышала секретарша Людочка. Но Андрей Евгеньевич об этом не догадывался. Он решил избавиться от Димки. И стал придумывать, как половчее провернуть это дело. Брат его жены работал в секретной лаборатории, в которой разрабатывались особые препараты. За определенную мзду брат жены выкрал экспериментальный препарат на основе «вератрина», побочным действием которого является угнетение деятельности сердечно-сосудистой системы. Это было первым шагом.

— Почему он не боялся, что препарат обнаружат в крови покойного? — перебил меня Барышников.

— В этом его убедил шурин. Препарат действительно практически невозможно обнаружить в организме человека, принимавшего его. Собственно, такого эффекта и добивались в лаборатории, — просветила я Барышникова. — Если бы не помощь Людмилы, секретарши Димки, вряд ли капитану Скворцову удалось что-либо доказать.

— Вот ведь подонок! И из-за чего? Из-за жалких денег, — возмутился Барышников.

— Деньги были не жалкие, — заметила я. — В общей сложности компания Димки понесла убытки на кругленькую сумму. Честным путем Андрею Евгеньевичу таких денег за всю жизнь было не заработать.

— Как же вы обо всем догадались? — недоумевал Барышников. — Ведь даже патологоанатомы ничего не заметили.

— А вот это не совсем так. У одного из них все же закралось сомнение. И этими сомнениями он поделился со мной. Это послужило отправной точкой. Ну а на след убийцы меня вывел восточный шейх, — призналась я.

— Кто? Восточный шейх? Его-то вы где откопали? — еще больше удивился Барышников.

— В Театре драмы, — засмеялась я. — Есть у нас в Тарасове такое культурное заведение. На самом деле, убийца сам себя подвел. Уж больно ему хотелось отвести от себя подозрения. Вот и переусердствовал.

— Расскажите, — попросил Барышников.

— Я уже говорила, что убийца начал думать, как похитрее провернуть убийство Димки. Так, чтобы под него и подкопаться нельзя было. Помог ему случай. Начальник вашего аналитического отдела Стас Голубев спал и видел себя в роли большого начальника. Он и к вам с этой просьбой подходил, помните?

— Что-то припоминаю, — наморщил лоб Барышников.

— Вы ему отказали. Тогда он пошел искать счастья на стороне. И обратился не куда-нибудь, а в фирму Димки. Узнав, где сейчас работает Голубев, Димка ему отказал. Вы знаете, какой он принципиальный в вопросе подбора персонала, — пояснила я.

— Это точно. Димка сотрудников подбирал почище, чем иной жену, — заметил Барышников.

— Вот это-то и сыграло на руку убийце. Он оказался свидетелем неудачи Стаса. К тому времени он уже получил приглашение на ваш бал-маскарад. И посчитал, что лучшего места для сведения счетов с Димкой ему не найти. Тогда он решил использовать амбиции Стаса, чтобы тот подготовил почву для убийства вместо него. Он наплел Стасу, что обеспечит ему тепленькое местечко в фирме, если он поможет нейтрализовать Димку. Стас не знал, что он задумал убить своего начальника. Только вывести из строя на некоторое время. Сначала они со Стасом хотели действовать через Аллу Бекетову, у которой были финансовые проблемы. Она должна была познакомиться с Димкой и в нужный момент подмешать зелье ему в какой-то напиток. Но потом Андрей Евгеньевич испугался, что Алла сдаст его полиции, когда узнает, что Димка не заболел, а умер. И он решил действовать иначе. Стас подстроил так, чтобы в сценарий праздника был включен выход восточного шейха, угощающего всех присутствующих сладостями. На роль шейха Алла предложила своего коллегу Вениамина Яковлевича. Тот за символическую плату непременно согласился бы. Алла с помощью приглашения рекламщика Тараса Горского попадает на бал. Зазывает Димку в подсобное помещение при гардеробе, якобы актер, играющий роль шейха, перебрал лишнего, и его нужно заменить, чтобы не сорвать праздник. Димка, естественно, соглашается помочь. Ведь праздник организовал его друг. Нельзя допустить, чтобы гости остались без подарков. Димка спустился в подвал, Алла ретировалась. Но там его поджидал не Вениамин Яковлевич, а сам Андрей Евгеньевич. Правда, в костюме шейха. Димка его не узнал. Странно, но это факт. Андрей Евгеньевич уговорил Димку выпить с ним бокальчик горячительного. Димка выпил, и тем самым подписал себе смертный приговор. А шейх, то есть Андрей Евгеньевич, незаметно сбежал через запасной ход. Его никто не видел. Тут убийце повезло.

— А настоящий шейх? Где он был? — спросил Барышников.

— А его не было. Накануне выступления Андрей Евгеньевич позвонил ему от имени устроителей бала и отказался от его услуг. Он с самого начала задумал это. Приглашением Вениамина Яковлевича он усыпил бдительность Аллы. Та и предположить не могла, что Димку убьют. Ей вообще сказали, что речь идет о безобидном розыгрыше. Мол, подпоят Димку, нарядят в костюм шейха и выпустят в зал вместо Вениамина Яковлевича. Пусть, мол, выкручивается. Вот так вот!

— Да, мудрено, — протянул Барышников.

— В том-то и дело, что чересчур мудрено, — заметила я. — Убийца, похоже, вообще не думал о том, как будет впоследствии объяснять актрисе и аналитику случившееся. А может, рассчитывал на то, что и они поверят в случайность. Умер Димка от инфаркта — и умер. Они, мол, ни при чем. Но Стас оказался не таким простачком. Он сразу понял, что это Андрей Евгеньевич виновен в смерти Димки. На похоронах он намекнул убийце, что ни Алла, ни он молчать не будут, если тот не раскошелится. Тогда Андрей Евгеньевич решил избавиться и от них. Он проследил за Аллой от кладбища. Заказал доставку восточных сладостей якобы от тайного поклонника. Но сделал это не сам, а подослал одного маргинала. Благо подобными личностями Тарасов богат. Нашел он его неподалеку от дома Аллы. Его Скворцов отыскал уже после ареста Андрея Евгеньевича, и он все подтвердил. В коробке лежала записка. «Готов обсудить условия сделки. Молчание стоит денег». Алла впустила его через витражное окно. А он ее отравил. Актриса во время беседы лакомилась презентом. Съела всю коробку. Такая уж у нее привычка была. А потом решила запить водой. В нее-то и подмешал свое зелье убийца. И преспокойненько ушел. Алла закрыла за ним окно. А через некоторое время почувствовала недомогание и все поняла. Но спасти себя не успела. Препарат подействовал слишком быстро.

— И в доме никто ничего не заметил? — засомневался Барышников.

— Увы. Никто и ничего, — подтвердила я.

— Ну а со Стасом ему тоже подфартило? — догадался Барышников.

— Именно так. Стаса он просто вызвал в кафе. Тот, уверенный в своей удаче, пришел на встречу. Андрей Евгеньевич пообещал заплатить через неделю. Они выпили за успех дела, и Стас ушел. Он даже не успел сообразить, что с ним происходит. Умер тихо. И коллеги снова ничего не заподозрили. Вот такой вот парадокс, — заключила я.

— Все равно не понимаю, что же в конечном итоге его выдало? — потребовал ответа Барышников.

— Все дело в шейхе, — ответила я. — Актер, который должен был сыграть роль шейха на маскараде, оказался еще и неплохим пародистом. В молодости увлекался пародиями на чужие голоса. Увлечение прошло, а навыки остались. Также как привычка подмечать особенности чужой речи. Он-то и выдал убийцу.

— Как? — все еще не понимая, спросил Барышников. — Как он мог его выдать, если ни разу с ним не общался.

— Один раз это все же произошло. Во время телефонного разговора. Убийца позвонил ему сам. В тот раз, когда отказывался от его услуг. А Вениамин Яковлевич хоть и был пьян, но сумел запомнить разговор и передал его мне. В том разговоре Андрей Евгеньевич несколько раз повторил одно и то же слово, так как опасался, что пьяный актер не поймет его и прикатит в «Венецию». И тогда весь хитроумный план полетит в тартарары. Вот он и твердил: слушайте, внимательно слушайте. Но выходило у него не «слушайте», а «скушайте». Именно так начинал говорить Андрей Евгеньевич, когда сильно волновался. В первый мой приезд в Димкину фирму я обратила на это внимание. Ну, а когда услышала подобное выражение из уст Вениамина Яковлевича, то все поняла. Других доказательств мне не потребовалось. Остальное было делом техники.

— Да, чудеса! И правда, все дело в шейхе. Ну, Татьяна, удивили вы меня! Я ведь, когда расследование затевал, думал, докажете вы, что я не поскупился на праздник, и на этом все закончится. А вышло вон как!

— Зато благодаря этому обезврежен негодяй. И смерть Димки не осталась безнаказанной. Разве этого мало?

— А вот за это стоит выпить. Нашего, фирменного. Димка этот напиток очень любил, — предложил Барышников, поднимая стакан золотисто-фиолетовой жидкости. — Ну как? Рискнете на этот раз?

Я поднесла свой стакан к губам. Отпила глоток. Приятно. Что-то среднее между черничным сиропом и смородиновым компотом. С легким привкусом одуванчиковой пыльцы. Я поняла, почему это был любимый напиток Димки. У него был совершенно необыкновенный вкус. Вкус детства.

Content

Марина Серова
Карнавальная ночка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог