Майкл Бернс

Чума в раю

(в сокращении)

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Пролог

Месопотамия, 4004 год до н. э.

Сумерки сгущаются, предвещая беду, подумал Энлиату. С темнотой пришло великое горе его народа, связанное не иначе как со злой силой: незнакомкой, которая загадочно появилась из запретного царства за восточными горами; красавицей, которую теперь вели на смерть.

Пленница была окружена восемью воинами, несущими копья и смоляные факелы. Двое мужчин крепко держали веревки, прикрепленные к кожаному обручу у нее на шее. Ее руки не были связаны, чтобы она могла нести таинственный глиняный сосуд, с которым не расставалась с тех пор, как появилась здесь шесть лун назад. Она баюкала сосуд, как будто это был ее ребенок.

Ее необычная светлая кожа и сверкающие как драгоценные камни глаза ничем не напоминали облик темнокожих племен, населявших известные земли. Женщины деревни были очарованы ею. Они боролись за право погладить ее странные мягкие волосы и гладкую кожу. Внимание мужчин носило гораздо более плотский характер. Они наперебой пытались заинтересовать ее, и ее жестокое безразличие лишь усилило соперничество. В конечном счете мужчины договорились между собой разделить добычу.

В ночь третьей луны заговорщики пробрались в хижину, где она спала. Заткнули ей рот и, держа за руки и за ноги, сорвали с нее одежды. Затем они развлекались с нею по очереди, пока похоть каждого мужчины не была удовлетворена.

К восходу солнца заболел первый мужчина. Сначала обильный пот, затем озноб и судороги… и кровь. Очень много крови.

До заката умерли все.

Пока процессия быстро двигалась вдоль берега разлившейся реки, Энлиату заметил, что вода залила круглые зерновые амбары до самых крыш. Скоро необожженные кирпичи размякнут и растворятся в потоке. Не останется ничего.

Процессия свернула в сторону от берега и исчезла под сенью высоких кедров. Воины продолжали двигаться в молчании, а пленница начала напевать какую-то нежную, чувственную мелодию.

В небе закричали совы, как будто в ответ на ее призыв. Это заставило мужчин резко остановиться. Конвоиры натянули веревки, душа пленницу. Когда она замолчала, неземной хор в небе внезапно оборвался.

Тропа круто пошла вверх; кедры поредели и расступились у холмистого предгорья, за которым вздымались неровные горы. Энлиату подвел их к яме, в которой пылал огонь. Два мальчика, которых он послал вперед, чтобы подготовить место, стояли у ямы на коленях, помешивая что-то в двух глиняных котлах.

Конвоиры вытолкнули пленницу вперед.

Держась на расстоянии, Энлиату велел мальчикам отобрать ее ношу. Они двинулись к ней, но она прижала сосуд к груди и страшно закричала, когда они попытались вырвать его. В конце концов мальчики добились успеха. Она рухнула на землю.

Энлиату велел старшему мальчику открыть сосуд.

Мальчик обхватил крышку дрожащими пальцами и стремительно сорвал ее. И тут же танцующий свет огня показал движение на дне сосуда. Мальчик отпрянул и попятился.

Энлиату храбро вышел вперед и посветил факелом в открытый сосуд. Увидев мерзкое существо, которое пряталось там, он с отвращением нахмурился. Это закончится здесь и сегодня, поклялся Энлиату. Он объяснил мальчикам, что делать дальше.

Старший мальчик возвратился к огню и просунул деревянные шесты сквозь ручки кипящих глиняных котлов. Затем второй мальчик помог ему снять первый котел. Пристроив его над сосудом женщины, они начали заливать в него густую дымящуюся жидкость — и продолжали лить до тех пор, пока пузырящаяся смола не потекла через край.

Пленница закричала.

Из темного леса ей ответили совы.

Энлиату заметил концентрические круги, разбегавшиеся по мерцающей поверхности смолы. Ужасное существо явно пыталось всплыть.

Окаменевший от испуга старший мальчик накрыл кувшин крышкой и крепко прижал ее. Возня внутри постепенно стала затихать, затем прекратилась.

Пленница, стоя на четвереньках, по-волчьи зарычала.

Энлиату подал знак воинам. Они повалили женщину на землю лицом вверх и распяли ее руки и ноги. Крепко держа ручку огромного топора, вперед выступил самый большой из воинов. Бронзовое лезвие сверкало в свете огня. Он присел около нее, схватил за волосы и оттянул голову назад. Быстро прицелившись, он высоко поднял топор и затем опустил его.

Что-то удовлетворенно проворчав, воин отбросил топор и схватил отрубленную голову за мягкие локоны. Но его улыбка исчезла, когда он взглянул в негодующие глаза, которые все еще казались живыми. Даже на губах застыла язвительная гримаса.

Энлиату указал на второй котел, кипящий на огне. Отстранив от себя жуткую голову, воин бросил ее в бурлящую смолу.

Глава первая

Северо-Восточный Ирак, наше время

— Патроны! — крикнул Джем командиру своего подразделения сержанту Джейсону Йегеру, который скрючился в четырех метрах от него позади массивной глыбы известняка.

Не отрывая правого глаза от прицела винтовки, Джейсон вытащил полный магазин и бросил его Джему. В пестрой коллекции оружия российского производства, отобранной у бродячего афганского торговца оружием, у каждой винтовки был свой уникальный звук, что помогало Джейсону вести грубый учет, кто как тратит боеприпасы. Джем не скупясь давил на спусковой крючок своего АК-74, стреляя больше очередями, чем одиночными.

— Притормози, а то останешься ни с чем! — крикнул Джейсон. Хотя десять уцелевших арабских бойцов имели численное преимущество и занимали более выгодную позицию на высоте, в искусстве убивать они значительно уступали закаленной команде Джейсона. Нехватка боеприпасов, однако, была ой как некстати. Противник мог уйти вглубь Загросских гор — этого рая мятежников, полного пещер и труднопроходимых перевалов.

Джейсон свистнул Джему и сделал широкое круговое движение рукой, указывая вверх по склону направо. Он подавил желание почесать кожу под неряшливой бородой.

Не прошло и двух секунд, как над кучей камней показалась красно-белая куфия, а мгновение спустя высунулся и полуавтоматический «Калашников». Джейсон сделал три быстрых выстрела и мысленно исправил число оставшихся врагов: девять.

Нырнув за камень, он схватил свой рюкзак и бросился в сторону. И вовремя — через валун перелетела «лимонка», упала на песок и взорвалась.

Пока повстанцы перекликались на арабском языке, Джейсон достал бинокль «вектроникс» и просканировал обе позиции противника. Устройство автоматически определило координаты через GPS и записало их на жесткий диск.

Спрятавшись за пригорком, он раскрыл ламинированную полевую карту, чтобы проверить координаты цели. Из кармана жилета он достал спутниковый телефон, который выглядел почти как обычный мобильник, и позвонил на авиабазу в Кемп-Иглз-Нест, к северу от Киркука. Трубку снял телефонист штаба:

— Пароль?

— «Кадиллак».

— Число?

— Один-пять-два.

— Чем могу помочь, Гугл?

Даже находясь под огнем, Джейсон не мог не улыбнуться. Он заработал свое новое прозвище после того, как вместе с другими ребятами на авиабазе сыграл в «Пей, пока думаешь» — своеобразную версию викторины «Счастливый случай». Джейсон ответил на все вопросы игры, даже не открыв банку с пивом.

— У нас кончаются боеприпасы, — громко доложил Джейсон, чтобы перекричать звуки стрельбы. — Мы прижали девятерых повстанцев. У них есть легкая артиллерия. Срочно нужен штурмовик. — Он передал координаты.

— Вас понял. Через четыре минуты к вам прилетит Кэндимен.

Отметив время, Джейсон убрал спутниковый телефон в жилет и рукавом отер пот с глаз. Он должен был удостовериться, что его люди находятся не слишком близко к намеченным зонам обстрела. Сначала он взглянул в сторону Джема, который забился в щель в пятнадцати метрах выше по склону. Он поливал последними словами свой заклинивший автомат.

У основания холма залег Кэмел, окопавшийся за изрешеченным пулями телом одногорбого верблюда. На протяжении нескольких прошедших месяцев у бывшего морского пехотинца и снайпера Тайлера Хэткока развилась странная привязанность к этому животному. К тому же он курил «Кэмел». Так что его товарищам не пришлось ломать голову, придумывая ему прозвище. До начала боя Кэмел использовал животное для отвода глаз, галопируя на нем без седла по узкому шоссе. Когда началась перестрелка, он оказался на открытом месте под огнем. Тогда он спешился, выстрелил своему горбатому товарищу в ухо и использовал его как удивительно эффективный щит.

Недалеко от позиции Кэмела Джейсон заметил Денниса Кумбса — его прозвали Мясом за внушительную фигуру, состоявшую из одних мускулов, которые он нарастил, работая на ферме в Оклахоме, — тот прятался за изрешеченной пулями «тойотой», бывшей головной машиной конвоя противника. На водительском сиденье раскинулось тело убитого араба. Позади «тойоты» стояло еще три пикапа, брошенных боевиками.

Появляясь и исчезая из вида, за капотом второго пикапа мелькал красный тюрбан последнего человека Джейсона, Хазо. Этот сорокадвухлетний курд был глазами и ушами отряда: переводчиком, помощником, посыльным. Хазо был одновременно их лучшим активом и худшим пассивом, потому что, как и большинство курдских христиан, он отказывался брать в руки оружие.

Джейсон переполз повыше, чтобы рассмотреть противника. Ему не понравилось то, что он увидел. Позади огромной кучи камней три араба в белых тюрбанах собирали длинную толстую трубу с надписями, говорившими о советском происхождении. Четвертый человек, на голове которого была надета черная куфия, стоял наготове с миной.

— Проклятие!

Джейсон пристроился у естественной выемки в скале. Не лучшая линия прицела, и видны только головные уборы… но надо постараться. Удобно уперев приклад снайперской винтовки СВД в правое плечо, Джейсон прицелился в черную куфию и немного приподнялся, чтобы в прицеле появилось бородатое лицо.

Так-так-так.

Мина выпала из рук мертвеца, и три белых тюрбана бросились поднимать его. Джейсон нырнул назад за пригорок.

В кармане жилета завибрировал спутниковый телефон. Он вытащил его.

— Это Кэндимен. Слушаю тебя, Гугл.

— На позиции один осталось три цели… стрелковое оружие и РПГ. Пять стрелков на позиции два.

Убрав телефон, Джейсон поднял винтовку и рюкзак, затем продолжил двигаться вверх по пригорку, надеясь подобраться поближе к белым тюрбанам. Из-за нехватки патронов нужно было целить только в голову — или не стрелять вообще.

Новая точка наблюдения позволила ему разглядеть стрелков, засевших на второй позиции: четыре человека, окружившие одного высокого парня в центре. Джейсон навел на него перекрестье прицела. Его сердце замерло.

— Не может быть, — пробормотал он. Однако спутать это суровое смуглое лицо с другим было невозможно. Что, черт возьми, он здесь делает? Импульсивное желание нажать на курок было почти непреодолимым.

Но если бы он сознательно убрал самого разыскиваемого на сегодня террориста, он поднял бы невообразимую волну. Насчет этого человека были однозначные приказы, напомнил он себе. Пока не трогать. Пусть еще погуляет. Он быстро навел на лицо бинокль и сфотографировал его.

Схватив спутниковый телефон, он использовал аналоговый радиоканал, чтобы сообщить другим членам отряда:

— По позиции два не стрелять.

Рев роторов вертолета АН-64 «апач» становился все громче. Откинувшись назад, Джейсон посмотрел на приближавшийся штурмовой вертолет.

Секунду спустя завибрировал спутниковый телефон.

— Это ты, Кэндимен?

— Готов встретить меня, Гугл?

— Да, но не стреляй по позиции два. Прием.

— Понял. А как насчет позиции один?

Джейсон выглянул из-за камней и увидел, как возник, а затем пропал один из белых тюрбанов. Труба гранатомета то появлялась, то исчезала из вида. Никак в них не прицелиться.

— Цели на позиции один подтверждаю. Огонь, — ответил Джейсон поспешно.

— Вас понял. Закрой уши и не высовывайся.

Пятнадцать секунд спустя «апач» подлетел на дистанцию огня. Через мгновение пара ракет «Гидра-70» отделилась от вертолета.

Джейсон бросил последний взгляд на позицию один. Из-за камня появилась пусковая труба РПГ-7 с установленным в ней снарядом. Сейчас рванет.

Пригнувшись, он бросил винтовку на землю и закрыл уши. Он смотрел, как ракеты летели по крутым траекториям, прочерчивая прозрачное синее небо двумя четкими линиями выхлопных газов — зрелище, внушающее страх. Когда ракеты с шипением подлетали к нему, запущенный навстречу снаряд гранатомета скользнул по одной из них — недостаточно сильно, чтобы взорвать боеголовку «гидры», но достаточно, чтобы сбить ее с курса.

Первая «гидра» ударила по позиции один, хлестнув ударной волной по насыпи с такой силой, что у Джейсона лязгнули зубы. Сразу за этим пролетел вихрь нестерпимого жара. Долей секунды позже ударила вторая «гидра», и земля колыхнулась еще сильнее. Эхо взрыва прокатилось по горам.

Джейсон видел, как вертолет заложил крутой вираж, чтобы избежать виляющей гранаты, которая продержалась в воздухе пять секунд, прежде чем упасть в финиковую рощу и взорваться оранжевым огненным шаром.

Джейсон спустился вниз по склону. Прижав приклад к плечу, он повел стволом, готовый к любому движению. Но дым и пыль не давали увидеть, что там произошло, поэтому он укрылся за валуном и стал ждать, пока ветер не разгонит дым.

А в самом низу Кэмел выскочил из укрытия и пулей полетел вверх по склону. Джейсон прикрывал его огнем, пока тот не бросился наконец на землю и, проехав по гравию, не остановился у самых ног Джейсона.

— Вот я и дома! — выкрикнул Кэмел, улыбаясь от уха до уха.

Некоторые парни рождены для этого. Джейсон хорошенько оглядел лицо Кэмела. Казалось, что он окунул голову в ведро с кровью.

— Ты в порядке?

— Я-то в порядке. А вот мой верблюд — нет. Почему прекратили огонь по второй позиции?

— С ними Фахим аль-Захрани.

— Да ну! — Бровь Кэмела изогнулась, и запекшаяся кровь верблюда треснула, как сухая глина. — Не может быть. По данным разведки, он находится в Афганистане.

— Фотографии покажу потом, — сказал Джейсон, похлопав по биноклю. — Высокий тип в середине. Помни, Пентагон хочет, чтобы он еще пожил.

Внезапно Джем прокричал:

— Они лезут в гору!

Джейсон и Кэмел выскочили из-за валуна.

Черный дым был все еще густым, но Джейсон смог разглядеть, как высокую фигуру аль-Захрани тянут вверх по склону двое его приспешников. Два других араба замыкали группу, таща какой-то пластмассовый ящик.

Пока Джейсон и Кэмел гнались за ними, Мясо выбежал из укрытия, чтобы прикрыть тыл. Затем и Джем выскочил из щели и побежал вдоль хребта, перехватывая их под прямым углом. В правой руке он угрожающе сжимал свой теперь бесполезный АК-74, зная, что лучшее, что он может сделать, это попытаться испугать арабов, чтобы замедлить их продвижение.

Когда Джейсон прорвался сквозь дым, он увидел, что арабы направляются к большой дыре, открывшейся в склоне горы. Судя по пламени и свежим шрамам над дырой, Джейсон понял, что именно сюда попала отклонившаяся «гидра».

Как только арабы влезли в дыру и исчезли из вида, Джейсон замедлил наступление и дал знак другим укрыться. Преследование в пещере было бы неразумным.

Спрятавшись за валуном, Джейсон осмотрел вход в пещеру с помощью бинокля и заметил нечто необычное: на удалении примерно двух метров от входа черный провал пещеры был обрамлен прямоугольником, похожим на открытый дверной проем. Более сильное увеличение позволило увидеть головки болтов, крепивших эту неестественную конструкцию.

— И что же мы здесь имеем? — пробормотал он.

Кто-то громко свистнул. Мясо указывал на дымившийся предмет, который лежал недалеко от того места, где он укрылся. Даже на расстоянии Джейсон мог сказать, что этот искореженный и почерневший металл был дверью, сорванной с рамы, которую он только что обнаружил. Рассмотрев предмет под увеличением, он определил, что тот был размером примерно метр на два, толщиной с телефонную книгу и с широким круглым воротом замка, более уместного на люке подводной лодки. Сохранившиеся части двери свидетельствовали о том, что она была окрашена в цвет окрестных гор. По краям двери сохранились остатки камуфляжной сетки военного образца. Должно быть, работало это очень хорошо, подумал он, коль скоро никто раньше ее не заметил.

Возможно, повстанцы и не собирались уходить в горы. Существовала вероятность, что они с самого начала направлялись к этому месту. Возможно, это был бункер.

Из пещеры раздалось приглушенное шипение, похожее на звук только что открытой бутылки газированной воды. Едва глаза Джейсона нашли вход, как в бездонной темноте дверного проема вспыхнул ослепительный свет… мелькнул силуэт снаряда… раздался звучный хлопок. Во все стороны полетели огромные обломки камней.

Камень размером с мяч для игры в софтбол с силой ударил Джейсона прямо между лопаток, сбив его с ног. Боль пронзила его позвоночник и отдалась в руках. Он перекатился на спину, стоная. Если бы под одеждой у него не было кевларового жилета, удар мог бы его парализовать.

— Ты в порядке, Гугл?

Он поморгал глазами и восстановил дыхание.

— Да, жить буду.

Джем помог ему встать на ноги. Джейсон заметил, что левая щека Джема покраснела и покрылась волдырями, а вьющиеся черные волосы на затылке сгорели.

— Я оказался слишком близко, когда взорвалась ракета. — Джем провел рукой по остаткам сгоревших волос.

Джейсон взглянул на серое облако дыма, извергавшееся из пещеры. Вход теперь был завален обрушившимися камнями.

— Это был РПГ… верно?

— Так и есть.

К ним подбежали Мясо, Кэмел и Хазо.

— Все в порядке? — спросил Джейсон троицу.

— Превосходно, — проворчал Мясо. Разглядев хорошенько Джема, он с отвращением отпрянул. — Что с твоим лицом?

— Тебе лучше знать, Дракула.

— Ну ладно, ребята, — вмешался Джейсон.

У бойцов на передовой приливы адреналина всегда вызывали эйфорию — по крайней мере, если ты все еще стоял на ногах, когда переставали летать пули. Именно этот кайф, сродни наркотическому, заставлял их возвращаться за новой дозой. С другой стороны, таких перевозбужденных людей было труднее держать в узде.

— Приятно видеть, что все вы в порядке. Уверен, что вы заметили, что у нас появилась новая задача. — Он кивнул на дымящийся утес.

— Почему-то мне кажется, что они не хотят, чтобы мы вошли вслед за ними, — сказал Джем.

— Эти пещеры… — вмешался Хазо. — Туннели могут вести куда угодно. Они могут найти выход.

— Или они просто решили похоронить себя, — сказал Кэмел.

Джейсон был склонен согласиться с обоими утверждениями.

— Взглянем поближе на эту дверь.

Встав на колени около почерневшего металла, Джейсон почувствовал исходивший от него жар. Он тщательно осмотрел поверхность на предмет каких-либо опознавательных знаков: марок изготовителя, выгравированных табличек или арабских закорючек. Он ничего не нашел.

— Перевернем ее. Берегите руки. Эта штука чертовски горячая.

Потребовались усилия всех пятерых мужчин, чтобы поднять и перевернуть ее. Погнутые петли, казалось, были позаимствованы из банковского хранилища.

— Это явно военное сооружение, — заметил Мясо. — Думаю, это одно из потайных укрытий старого режима. Может быть, противорадиационное убежище.

— Черт, может, мы тут найдем склад оружия массового поражения, — добавил Джем.

Джейсон поднялся на ноги.

— Что бы ни было в этой горе, оно должно быть невероятно важным, чтобы так вот его скрывать.

— Эй, погоди-ка. Ты кое-что тут пропустил, сержант, — сказал Джем, указывая на угол, где кусок камуфляжной сетки прикипел к металлу. — Вот здесь…

Он подвинулся поближе и поддел предмет своим ножом.

Джейсон наклонился, чтобы разглядеть получше. И точно, это был прямоугольный предмет, запутавшийся в сетке, размером немного больше кредитной карты и потолще. Что бы это ни было, ему, как и двери, здорово досталось. Зацепив пальцами за края, Джейсон попытался его вытащить. Но он был заключен в пластмассовый чехол, который приклеился к горячему металлу. Он почувствовал хлопок по плечу.

— Держи, — сказал Джем, передавая ему нож.

— Спасибо. — Просунув лезвие под предмет, Джейсон смог отрезать его.

Он пару раз перевернул предмет. Тот был темно-коричневым, легким, с теперь уже неразличимой фотографией в верхнем углу типа паспортной. На узкой стороне был длинный разрез, подходящий для крепления зажима или ленточки.

— Похоже на библиотечную карточку или что-то в этом роде.

— Это идентификационная карта, — сказал Мясо. — Внутри, вероятно, находится чип, как у магнитной карты.

Джейсон протянул карту Мясу, бывшему неофициальным техником группы.

— Сможешь посмотреть, нет ли там каких полезных данных, которые могли бы подсказать нам, кому она принадлежала?

— Посмотрю, что можно сделать, — ответил тот уклончиво.

— Ты уж постарайся, — сказал Джейсон. — А теперь мы должны войти в эту пещеру. Быстро. К сожалению, нам потребуется некоторая помощь.

Все знали, что он имел в виду. Никому эта идея не нравилась, однако ни у кого не нашлось причины, чтобы возразить. Джейсон достал спутниковый телефон и через дежурного по штабу передал просьбу немедленно прислать взвод морской пехоты.

Глава вторая

Лас-Вегас, Невада

Завершая деловой звонок, пастор Рэндл Стоукс посматривал на привлекательную женщину — репортера из «Вегас трибюн», — сидевшую по другую сторону его гигантского рабочего стола из красного дерева. Мисс Эшли Питерс, в свою очередь, была слишком поглощена изучением интерьера Собора Нашего Спасителя Христа, чтобы замечать это.

— Послушайте, собор без колокольни — как ангел без крыльев… — сказал он звонившему.

Он заметил, что мисс Питерс делала подробные записи, поглядывая на книжный шкаф, уставленный трактатами по евангелизму и биографиями военных. Затем ее внимание переместилось на противоположную стену, где были развешаны знаки отличия и боевые награды Стоукса наряду с большим количеством фотографий. Она подошла, чтобы рассмотреть их поближе. На этой стене много биографического материала, способного удовлетворить любого репортера, подумал Стоукс: Рэндл Стоукс среди международных знаменитостей.

Она прошла вдоль стены к портрету совсем юного кадета в синей форме. Затем следовали фотографии, где Стоукс в возрасте двадцати с чем-то лет позировал со своими вооруженными до зубов однополчанами в разоренных районах боевых действий — включая Кувейт, Боснию и Багдад. Завершалась галерея фотографиями, запечатлевшими Стоукса в его самой известной роли: проповедующим перед своей постоянно растущей паствой. В двух отдельных рамках эти же фотографии, помещенные на обложку журнала «Тайм».

Положив трубку, Стоукс испустил недовольный вздох.

— Приношу свои извинения, — сказал он журналистке. — Так на чем мы остановились?

— Мегацерковь, — напомнила она ему, указывая ручкой за окно, где солидная конструкция, построенная почти целиком из стекла, стали и камня, высилась на фоне столицы игорного бизнеса.

— Многие называют вас современным Джозефом Смитом, — сказала она.

Стоукс отрицающе махнул рукой.

— Мисс Питерс, я не переписывал Слово Божие с золотых скрижалей. Пусть мормоны утешаются такими заявлениями.

Интервью продолжилось чередой невинных вопросов об огромном росте популярности его церкви и амбициозной цели Стоукса преобразовать веру — не только в Америке, но и в других странах мира. Журналистка тактично расспрашивала его о планах в отношении серии лекций, на основе которых он хотел создать глобальную церковь, и почему его откровение оказалось настолько своевременным для христиан, которые видели в американском вторжении в Ирак исполнение пророчества о конце света, предвозвещавшего второе пришествие Христа.

Как и предвидел Стоукс, мисс Питерс повернула свои вопросы на пожертвования, которыми финансировались и его глобальная миссия, и этот невероятный строительный проект. Вступив на минное поле, журналистка ловко включила свое обаяние. Она начала с невинного покусывания кончика ручки — этого слегка обольстительного акта, который, как должен был признать Стоукс, оказался весьма сильным отвлекающим маневром.

— Как вы знаете, многие задаются вопросом о том, как ваша церковь изыскивает себе средства.

— Наши благотворители хотят оставаться анонимными, — ответил Стоукс. — Так пожелал бы и сам Христос.

— Понимаю.

Она сделала новые записи.

— Не для печати… Вы не скучаете по всему этому? — Она указала ручкой на военные фотографии. — Боевые действия, слава?

Такое можно услышать только от гражданского лица.

— Память о войне не похожа на нежные воспоминания о первой любви.

— Конечно. Бывшая подружка может прихватить вашу любимую футболку и компакт-диски… но не ногу.

Было общеизвестно, что военная карьера Стоукса оборвалась в 2003 году, когда на дороге под Мосулом ему бомбой оторвало правую ногу чуть ниже колена. Однако, судя по покрасневшим щекам журналистки, Стоукс мог сказать, что она хорошо понимала, что была бестактна. Напряженно улыбнувшись, он ответил:

— Вероятно, вы правы. Каждый солдат оставляет часть себя на поле боя. Некоторые из нас в буквальном смысле.

Она попыталась отыграть назад:

— Ведь так удивительно, что после всего этого вы нашли Бога. Я читала, что это произошло после вашего… — пауза в поисках правильного слова, — несчастного случая… ну, что Он начал говорить с вами. Это правда?

— Правда. И я не сомневаюсь, что вы также читали, что мои критики приписывают мое откровение психическому расстройству из-за посттравматического стресса. — Критики Стоукса ссылались на моральную и физическую травму, которую он перенес из-за своего сильного увечья. — Полная чушь.

— Значит, вы были избраны Богом? Вы — пророк?

— Что-то в этом роде, я думаю.

То, что она положила свою ручку, позволяло предположить, что следующий вопрос будет не для печати.

— Но вы слышите Его? Я имею в виду, когда Он говорит с вами.

— Громко и ясно, — серьезно подтвердил Стоукс.

Какое-то время она смотрела на него с недоверием.

— Ничего себе.

Теперь он мог видеть, что ее мысли потекли совсем в другом направлении. Для честолюбивых женщин типа мисс Питерс харизма была как валерьянка для кошек. Несмотря на свои сорок шесть лет и умеренное увечье, он неустанно поддерживал физическую форму и состоял из сплошных мускулов, покрывавших широкоплечую шестифутовую фигуру. Мужественная нижняя челюсть, густая копна волос и бронзовый загар, заставлявший сверкать его зеленые глаза.

Мисс Питерс снова схватилась за ручку.

— Скоро ли наступит ли конец света?

— Лучше всего исходить из предположения, что Судный день может настать в любой день, любой час.

— Считаете ли вы, что гнев Божий падет на таких террористов, как Фахим аль-Захрани за их прошлые злодеяния и недавние теракты, организованные против религиозных памятников в разных странах мира?

Два месяца назад Фахим аль-Захрани — один из командиров Аль-Каиды и человек, который, по слухам, является прямым наследником Усамы бен Ладена, — взял на себя ответственность за самые ужасные террористические акты после 11 сентября.

Понизив голос на октаву, Стоукс ответил:

— Любой человек, который посылает террористов-смертников в такие святые места, как Собор Святого Петра или Вестминстерское аббатство, должен ожидать вечной кары, превосходящей человеческое понимание. Никакая травля, никакой верховный суд никогда не сравнятся с Божьим гневом.

Журналистке пришлось перевести дух, прежде чем продолжить. Она просмотрела свой список вопросов.

— После недавнего изменения политического курса, касающегося вывода войск с Ближнего Востока, некоторые обозреватели говорят, что скоро мы можем начать современную священную войну. Новый Крестовый поход Запада против Востока. Как вы считаете, сможет ли военное вмешательство изменить динамику событий на Ближнем Востоке?

Его ответ был предельно уклончив:

— Война за души не закончится до тех пор, пока каждый человек не примет Христа как спасителя человечества.

На столе тихо зазвонил телефон — это был сигнал защищенной выделенной линии.

— Извините.

Скрывая тревогу, Стоукс неловко поднял трубку. Он услышал, как звонивший спокойно сообщил: «Они нашли пещеру».

— Понятно, — ответил он. — Подождите минуту. — Стоукс взглянул на журналистку и прикрыл трубку:

— Боюсь, что на этом мы должны закончить.

Пока Кэмел и Джем обыскивали четыре пикапа, брошенные арабами на обочине, Джейсон прошел к мобильному командному пункту, который его люди установили у подножия холма. На расстоянии простую деревянную конструкцию, покрытую черными козлиными шкурами, легко было принять за жилище бедуина — и это была эффективная уловка, так как арабы обычно избегали кочевников.

Джейсон приподнял дверной клапан и нырнул в палатку.

Вдоль ее внутреннего периметра были расставлены сложенные в штабеля припасы, между ними были втиснуты спальные мешки. Приоткрытая часть крыши служила окном. Мясо, едва помещаясь на складном стуле, сидел перед складным столиком, на котором лежал его ноутбук.

Джейсон хлебнул немного воды из фляги.

— Получается что-нибудь?

— Вообще-то да. Снаружи все спеклось, но начинка не пострадала. — Он поднял пинцет, между лапками которого была зажата тончайшая компьютерная микросхема.

Он осмотрел каждую сторону чипа через лупу.

— Никакой маркировки. Вообще ничего. Данные, вероятно, также зашифрованы. Я думаю, что это идентификационный чип.

Чип Идентификационно-паспортной службы, вспомнил Джейсон, представляет собой смарт-карту для биометрических систем доступа, содержащую зашифрованные файлы с рисунком сетчатки глаза пользователя, отпечатками пальцев и другими уникальными признаками.

— Но волноваться тут не о чем, — сказал Мясо. — Я уверен, что мы сможем взломать его.

Джейсон увидел, что он подключил к своему ноутбуку прямоугольную коробочку размером не больше колоды карт — высокотехнологичное считывающее устройство, разработанное Агентством национальной безопасности. На экране появилась картинка, похожая на паспортную фотографию — лицо привлекательной женщины немного за тридцать. Мясо присвистнул:

— Лакомый кусочек.

Джейсон наклонился поближе, нахмурив брови в недоумении.

— Как она могла здесь оказаться? — сказал он. Зеленоглазая брюнетка с безупречным лицом была похожа на модель для косметической фирмы. — Она не из Ирака.

— Нет. — Мясо просмотрел данные. — Это мисс Брук Томпсон. Извини, профессор Брук Томпсон. Женщина, как ты можешь видеть… Гражданка США… Родилась 19 апреля 1975 года… последний раз отметила приход на работу в 15.02, 2 мая 2003 года. Номера социального страхования нет, но зато есть номер паспорта.

— Что она здесь делала? — высказал Джейсон свою мысль вслух.

— И прямо после битвы за Багдад.

— Передай эти данные домой и попроси, чтобы немедленно послали агента найти и проверить ее.

— Слушаюсь.

Джейсон подождал, пока он позвонит по спутниковому телефону, а затем зашифрует файл и передаст его через спутник в штаб-квартиру корпорации «Глобальная безопасность» в Вашингтоне, округ Колумбия.

— Что-нибудь еще? — спросил Мясо.

Джейсон передал Мясу свой бинокль:

— Давай-ка получше рассмотрим сегодняшнее видео.

Мясо подключил жесткий диск бинокля к ноутбуку.

— Скажи мне, что ты ищешь, и я остановлю изображение, — сказал Мясо.

Джейсон наклонился и стал смотреть воспроизводимый фильм. Изображения с высоким разрешением были кристально четкими. Кадры мелькали назад до тех пор, пока Джейсон не заметил то, что ему было нужно:

— Вот.

Мясо нажал на стоп.

— Увеличь высокого парня в середине.

— Это аль-Захрани?

— А ты как думаешь?

В течение доброй минуты Мясо прокручивал эпизод назад и вперед. Удовлетворенный лучшим, с его точки зрения, кадром парня в фас, он остановил изображение, обвел голову рамкой и увеличил. Увеличенная на экране картинка сначала распалась на элементы, а потом приобрела четкость.

Мясо задумчиво провел рукой по бороде.

— Ты прав. Это определенно он.

— Прогони его через программу распознавания лиц.

Мясо снова наклонился вперед и застучал по клавиатуре. Используя зашифрованный сигнал, он связался со спутниковой сетью вооруженных сил и направил запрос в ФБР. Уровень доступа Мяса позволил ему извлечь биометрические данные аль-Захрани из базы данных Бюро. Он запустил программу сравнения данных.

— Ближе к точному соответствию, чем я когда-либо видел.

Когда Джейсон проверил результаты, его в равной мере охватили возбуждение и беспокойство.

— Представь, что будет, если мы возьмем этого головастого живым, — сказал Мясо. — Мы станем настоящими героями. Не говоря уже о вознаграждении. Сколько за него дают? Десять лимонов? Мы все сможем уйти на покой.

— Точно. Ты не будешь знать, куда девать деньги, — усмехнулся Джейсон.

Мясо задумался о чем-то, затем вернулся в реальность:

— Я по крайней мере отдохнул бы немного, поразвлекся… поел бы стейков с сыром вместо сухого пайка и жаркого из крыс.

— Я удовлетворился бы хорошим душем, — сказал Джейсон, скребя свою бороду. Возвращаясь к делам, он спросил: — Эй, а где «змея»?

— Там. — Мясо указал на большой ящик.

— Подсоби-ка мне.

Требовалось немало усилий, чтобы вывести из равновесия Рэндла Стоукса. Однако, когда звонивший пересказал то, что случилось в Ираке, во рту у него появился неприятный привкус.

Всегда существовала вероятность, что кто-нибудь случайно наткнется на пещеру — именно поэтому в нее было встроено так много систем безопасности. Но то, что только что случилось, относилось к категории событий, о которых Стоукс не мог и помыслить. Звонивший рассказал, что ракета американского вертолета огневой поддержки попала не туда, куда надо, — случай сам по себе совершенно дурацкий. Но чтобы в туннели устремились арабские повстанцы? Конечно, это был Божий Промысел. Значит ли это, что пришло время?

Сидя за столом, Стоукс начал составлять электронное письмо. Краткое послание кодированными фразами сообщало, что следовало немедленно приступить к осуществлению контрмер.

Шаг первый: всесторонняя зачистка.

Существовал ничтожный шанс, что какая-то случайно забытая улика может привести к началу расследования. К сожалению, это означало, что посторонних специалистов, привлеченных к работе над проектом, придется быстро устранить. Стоукс прикрепил к электронному письму все восемь профилей «Списка А». Он уже собирался нажать на кнопку «ОТПРАВИТЬ», как вдруг ожил интерком телефона.

— Извините, что беспокою вас, Рэнди.

— Что такое, Ванесса?

— Мистер Роселли настаивает на встрече с вами…

— Дай мне минутку, затем впусти его.

Стоукс снова заглянул в письмо и удалил профиль номер четыре, помеченный «РОСЕЛЛИ, ФРЭНК». В последний раз проверив содержимое, он запустил команду, которая зашифровала сообщение и отправила его в эфир. Он откинулся назад и задумался над тем, как ему быть с нежданным гостем. Пока он смотрел в открытую дверь в задней стене кабинета, ему в голову пришла идея.

Пятнадцать секунд спустя в комнату ворвался Роселли. Дородный менеджер проекта раскраснелся больше обычного.

— Фрэнк, — обратился к нему Стоукс немного высокомерно, — какая неожиданность! Что стряслось?

Роселли пристроился на краю кожаного кресла для посетителей, уперев локти в колени. На его лбу, по которому пролегли параллельные морщины, говорившие о глубокой озабоченности, блестели капли пота.

— Разве ты не слышал? — сказал он. — О тревоге в пещере?

— Слышал, — ответил Стоукс спокойно.

— Я говорил тебе, что это может случиться! — Роселли ткнул пухлым указательным пальцем в Стоукса. — Нам следовало наглухо запечатать вход.

— И как, по-твоему, можно было бы выпустить то, что находится в пещере, без двери?

Закатив глаза, Роселли ничего не ответил.

— Позволь мне напомнить тебе, что это была ракета, Фрэнк. Ракета, которая случайно отклонилась от курса. К сожалению, такого мы не предусмотрели. — Стоукс встал. — Давай поговорим там, где нас никто не сможет подслушать, — сказал он и, сделав Роселли знак, чтобы тот следовал за ним, прошел первым в открытую дверь в задней части кабинета.

Роселли приостановился на пороге, оценивая клавиатуру на дверном проеме. Он наклонил голову, прикидывая толщину двери — пять, возможно, шесть дюймов. Затем он заглянул внутрь:

— Что это за место?

— Моя личная галерея.

Просторная галерея без окон вмещала внушительную коллекцию древних артефактов, помещенных в солидные витрины, — главным образом с Ближнего Востока, насколько мог судить Роселли. И это неудивительно, поскольку Стоукс был одержим всем, даже отдаленно связанным с Месопотамией или Персией, как в прошлом, так и в настоящем. Вдоль стен шли полки от пола до потолка; за толстыми стеклянными дверями было аккуратно разложено множество небольших глиняных табличек.

На широком гранитном постаменте была установлена огромная известняковая плита — примерно шесть футов в высоту и четыре в ширину, прикинул он. На ее лицевой поверхности были вырезаны замысловатые фигуры двух крылатых зверей, духов, изображенных в профиль, стоящих лицом друг к другу, как будто они собирались танцевать — каждый наполовину человек, наполовину лев. Это была каменная печать, которую они удалили из входа в пещеру и заменили сверхпрочной металлической дверью.

В витринах рядом с печатью Роселли заметил некоторые из артефактов, которые они извлекли из глубин лабиринта: красивое ожерелье из блестящих раковин и раскрашенный символами глиняный кувшин, чье загадочное содержимое было запечатано окаменевшей смолой. Но самая главная витрина была закрыта тканью.

Стоукс подошел к каменной плите:

— Когда Бог изгнал Адама и Еву из Эдема, у входа в него были поставлены херувимы, чтобы люди никогда не смогли вернуться в рай. Священные стражи…

— Теперь не время цитировать Библию, — сказал раздраженно Роселли. — Что мы будем делать?

Стоукс пожал плечами и начал анализировать ситуацию:

— То, что пещеру обнаружили таким образом… что ж, это можно считать Божьим Промыслом, тебе не кажется?

— Ерунда.

— Я принесу нам чего-нибудь выпить. Затем что-нибудь придумаем. Скотч?

Это было одно из слабых мест Роселли. Роселли облизнул губы, как собака Павлова.

— Это было бы здорово.

Стоукс похлопал его по спине.

— Все будет хорошо. Обещаю. Вернусь через минуту. — Он повернулся на здоровой ноге и вышел наружу.

Роселли возвратился в центр комнаты и стал смотреть на закрытую витрину. Свободные концы шелкового покрывала шевелились в потоках воздуха, закачиваемого через расположенные в потолке отверстия. А может быть, шевелилось что-то под покрывалом. Любопытство взяло над ним верх, и он осторожно двинулся к витрине. Как-то съежившись, он протянул руку и начал снимать покрывало. Но внезапный звук закрывающейся двери заставил его в испуге подскочить.

— Стоукс!

Запорный механизм двери с глухим лязгом повернулся.

Роселли разбил кулаки, стуча в дверь. Вентиляционные отверстия в потолке загудели. Однако климатическая система вместо того, чтобы очищать воздух от загрязнений, теперь высасывала из комнаты кислород.

Наконец он, признавая свое поражение, прислонился спиной к двери, затем соскользнул на ковер. Он ослабил узел галстука, расстегнул воротник рубашки. Каждый вдох становился все менее глубоким и более болезненным. Казалось, что кто-то медленно душит его невидимыми руками.

— Бесчестный ублюдок, — сказал он хрипло.

Возможно, он заслужил такой конец с учетом всего того, что он сделал, помогая Стоуксу все эти годы — превращая в реальность его амбициозный план Армагеддона.

Не желая уходить без борьбы, Роселли попытался придумать, как можно предупредить всех тех, кого Стоукс мог считать угрозой. Вынув из кармана пиджака телефон «Блэкберри», он убедился, что сигнал в это помещение не проходит.

Роселли покопался в адресной книге и начал составлять электронное письмо для массовой рассылки — предупреждение всем, кто работал на проекте, плюс признание в своем участии в этом чудовищном деянии, последствия которого потенциально угрожали существованию человечества. Это должно привлечь их внимание, подумал он. Возможно, тогда они объединятся и обратятся за защитой к властям.

Затем он подготовил второе письмо, но назначил для его доставки более поздний срок. Оно было адресовано Стоуксу. Когда он закончил писать и прочитал письмо в последний раз, то не мог не улыбнуться, несмотря на безысходность своего положения.

Роселли запрограммировал процедуру доставки писем, обеспечивающую выполнение двух задач: пытаться доставлять письма каждую минуту до тех пор, пока не появится сигнал и доставка не будет подтверждена, автоматически удалить письма после передачи.

Дышать стало тяжелее, а в глазах появились черные пятна.

Он вынул из кармана крошечный стеклянный пузырек, заполненный белым порошком. С предельной осторожностью он осыпал липкими гранулами клавиатуру и кнопки управления своего телефона. Затем он убрал пустой пузырек обратно в карман.

Он позволил рукам мягко скользнуть на пол. Комната, казалось, давила на него. Минуту спустя из уголков глаз стала наползать темнота. Затем наступило забвение.

— Не торчи перед входом, — напомнил Джейсон Джему. — Ни к чему тебе ловить пулю в лоб.

— Да, мамочка, — ответил Джем.

Взобравшись на самый верх кучи щебня, блокировавшей вход в пещеру, Джем раскидал часть обломков и камней с тем, чтобы Кэмел мог протолкнуть на другую сторону пятифутовый кусок трубы толщиной три дюйма.

Джейсон без труда представил себе, как кто-то с другой стороны пытается выпустить несколько пуль через трубу.

— Все готово, — доложил Кэмел. — Запускайте камеру.

Окрашенный в песочный цвет бронированный гибкий кабель, свернутый большими петлями, висел на согнутой в локте руке Хазо. Курд передал Кэмелу рабочий конец кабеля, где находился защищенный объектив камеры. Другой конец кабеля был подсоединен к портативному блоку управления размером с тостер, большую часть которого занимала литиевая батарея.

Кэмел начал просовывать «змею» через трубку из ПВХ.

— Пока проходит, — сказал он. — Продолжай подавать, Хазо.

Мясо защелкнул крышку устройства, которая одновременно являлась жидкокристаллическим монитором, и включил прибор. Его архитектура была подобна компактному ноутбуку: полноразмерная клавиатура, сенсорная панель-мышь и некоторые другие простые органы управления. Из футляра он извлек нечто похожее на джойстик для видеоигр и подсоединил его к порту на задней стороне прибора. Нажав на кнопку, включил галогенную лампу, находившуюся на головке «змеи». На экране появилось яркое и отчетливое видеоизображение.

— Есть картинка, — доложил Мясо. Он снова залез в футляр, схватил наушники от прибора и надел их.

Джейсон присел около него.

По мере того как Кэмел проталкивал гибкий кабель через трубу, камера перемещалась все дальше вниз по неровному каменистому склону, пока не достигла гравия.

— Погоди-ка, — сказал Мясо. Он потянул на себя джойстик, одновременно нажав большим пальцем на одну из кнопок управления. Тут же появилось изображение — яркое и четкое.

Сразу же за засыпанным входом начинались гладкие параллельные стены, разделенные примерно двухметровым пространством, которые, казалось, сужались, уходя в темноту.

Джейсон рассмотрел картинку и не увидел никаких признаков какой-либо деятельности.

— Хорошо, Кэмел, продолжай движение… плавно и не спеша.

— Слышно что-нибудь? — спросил Джейсон.

— Ничего, — ответил Мясо. — Там тихо. Совсем тихо.

Еще через несколько метров Мясо заметил что-то на стенах.

— Эй, вы видели?

— Притормози, — сказал Джейсон Кэмелу.

— В чем дело? — спросил он у Мяса.

— Что-то на левой стене. — Он подвигал джойстик, чтобы изменить угол обзора, затем увеличил фокусное расстояние, чтобы получить более развернутую картину. — Похоже на фреску.

Когда изображение обрело четкость, Джейсон был поражен тем, что увидел: вся левая стена была покрыта прекрасно сохранившимися барельефами, рассказывавшими какую-то историю. В центре находилась фигура красивой женщины, державшей цилиндрический предмет, от которого исходили волнистые линии. Вокруг нее собрались мужчины и женщины, подносившие дары и еду. Была даже группа, преклонившая колена как будто в молитве. Под ее ногами был изображен повторяющийся спиральный узор, напоминавший раковину наутилуса.

— Хазо, взгляни-ка на это.

Хазо нахмурился. Секунд через десять он покачал головой:

— Не знаю… но эта розетка, вот здесь? — Он указал на браслет на запястье женщины. — Это означает, что она как бог или, как бы это получше сказать…

— Божественная? — предложил Джейсон.

— Да, божественная. Это означает божественность.

— Таким образом, она богиня. То есть это религиозная картина?

— Полагаю, да. Но не христианская. И мусульмане никогда не допустили бы таких изображений. Для них они богохульны.

Указывая на спиральные завитки, Джейсон спросил:

— Это, вероятно, означает реку?

— Мм, да. И я думаю, что вода в ней поднимается.

— А что у нее в руках?

— Возможно, какой-то контейнер. Эти линии… — Хазо наклонил голову набок, пытаясь понять их значение. — Может быть, свет?

— Или какое-то излучение.

Мясо бросил на Джейсона удивленный взгляд:

— Что-то вроде магии?

Джейсон пожал плечами.

— Ладно, давайте все задокументируем. Мясо, сделай несколько снимков, затем продолжай двигать камеру вдоль этой стены.

— Понятно, — сказал Мясо.

В течение следующих десяти минут Кэмел пропихивал кабель через трубу, двигая камеру все глубже и глубже в туннель. Изображения на левой стене становились все более и более тревожащими. С каждым «кадром» спиральные завитки увеличивались, подтвердив правильность более раннего предположения Хазо, что они изображали потоки прибывающей воды. На картинах появились тела людей и животных, уносимых наводнением.

Самым страшным, однако, было описание истории женщины. Ее приверженцы явно изменили свое к ней отношение, потому что заключительные кадры показывали, как мужчины, связав и угрожая ей копьями, уводят ее в горы. На последней картине было изображено усекновение головы женщины.

После картин стена была сверху донизу покрыта клиновидными письменами, расположенными аккуратными строками. Джейсон спросил у Хазо, что они могут означать.

На сей раз Хазо ответил быстро:

— Похоже на очень древний алфавит. Возможно, из Шумера.

— Что это — Шумер? — спросил Мясо.

— Южный регион Древнего Ирака, — сказал ему Джейсон.

— Так что же это за место? — спросил Мясо. — Один из старых бункеров Саддама?

Джейсон покачал головой.

— Мы видели много бункеров. Ничего похожего. — Он потер шею и бросил взгляд на остаток оптического кабеля. — Давайте продвинем камеру, насколько сможем. Может быть, нам попадется что-нибудь еще.

Гладкие стены прохода внезапно превратились в необработанный камень. Еще три метра, и камера приблизилась к развилке.

— Минутку… — сказал Мясо, прижав палец к динамику наушника. — Я что-то слышу.

Он ткнул пальцем в кнопку на клавиатуре, и звук пошел через динамики, встроенные в прибор. Сняв наушники, он усилил звук.

Сначала послышались отчетливые голоса, явно говорившие на каком-то арабском диалекте. Двое, возможно, трое мужчин, предположил Джейсон. Арабы еще не нашли выход.

— Они видят свет, — перевел Хазо. — Не знают, что делать.

Следом раздалось клацанье и щелканье металла.

— Возможно, нам лучше вытащить камеру… — начал Мясо.

На экране появился какой-то предмет. Его высунули из-за угла. Он блестел и подмигивал.

— Это зеркало? — сказал Джейсон.

— Должно быть, — сказал Мясо. — Надо вытаскивать камеру.

— Хорошая идея, — сказал Джейсон. — Давай, Кэмел, — сказал он громко, — вытаскивай ее.

Но, прежде чем Кэмел смог отреагировать, на экране прибора мелькнула тень — это один из арабов выскочил из-за угла и устремился к камере. В руках он сжимал камень размером с арбуз. Его испачканное в грязи лицо свело гримасой, когда он поднял камень высоко над головой и обрушил его на камеру. Последним изображением был снимок сандалий этого человека. Последним звуком был смачный удар, ухнувший из динамиков. Затем изображение пропало, и на экране осталась только рябь.

— Ай, — сказал Мясо, поеживаясь.

Кэмел начал вытаскивать гибкий кабель, а Джем сматывал его в аккуратные петли. Минуту спустя из трубы выскочил сплющенный наконечник, дымящийся и потрескивающий.

— По крайней мере мы знаем, что они все еще там, сержант, — сказал Джем.

— Ребята, — сказал Кэмел, всматриваясь в даль. Он сплюнул на землю табачную жвачку и указал на равнину.

В трех километрах от них военный конвой поднял в небо на фоне пылающего оранжевого заката огромное облако пыли. В небе выписывал замысловатые зигзаги вертолет UH-60 «блэк-хок».

— А вот и кавалерия, — проворчал Кэмел.

Рэндл Стоукс прошел к бару, взял с полки стакан и налил на два пальца очень дорогого односолодового виски. Он поднял стакан.

— За тебя, Фрэнк.

Всегда было больно, когда хороших людей — лояльных людей — приходилось приносить в жертву ради дела. Роселли был чрезвычайно ценным активом. Он отлично координировал проект в Ираке. Он набрал команду известных археологов и антропологов из разных стран мира и доставил их в самый центр района боевых действий, чтобы сделать возможным величайшее открытие в истории человечества.

Самым главным было блестящее умение Роселли обращаться с высокопоставленными представителями конгресса, ФБР и вооруженных сил, позволившее привлечь финансирование и технологическое ноу-хау. Заинтересованным лицам было известно лишь то, что все деньги были получены из военного бюджета на анонимные цели во имя национальной безопасности.

Стоукс и Роселли были вместе с самого начала: с тех самых двенадцати недель в учебном лагере морских пехотинцев в Пэррис-Айленд. Затем они стояли плечом к плечу на церемонии вручения петличных знаков — орла, глобуса и якоря — в Школе специальных операций морской пехоты. Лучшие друзья. Братья.

Роселли был стойким парнем, который никогда не сдавался. Он даже как-то спас Стоуксу жизнь, заколов штыком иракского солдата, который попытался напасть на него с ножом.

Теперь Стоукс отплатил за это, заперев Роселли в комнате без воздуха. Он допил виски.

Стоукс напомнил себе, что ничто не может помешать успеху миссии. На кон было поставлено слишком много. Теперь появился новый передний край — новое поле битвы.

— Это к лучшему, — сказал сзади успокоительный голос.

Пораженный, Стоукс крутнулся на своем стуле.

В комнате никого не было.

Когда Он явит Себя?

— Да, это к лучшему, — согласился Стоукс. — Работа Фрэнка была чрезвычайно важна… но он не понимал величия цели, к которой мы стремимся.

— Немногие понимают это, сын Мой.

Глаза Стоукса бегали взад и вперед, пытаясь узреть явление.

— Они нашли пещеру. Ты знаешь об этом, конечно. Это подвергнет опасности нашу работу?

— Имей веру. Все идет свои чередом.

— А когда я узнаю, что все началось?

— А все уже началось. Разве ты не видишь знаков?

Случайностей не бывает, подумал Стоукс.

— Да, я вижу знаки. А Вознесение? Когда оно придет?

Ответа не было.

Глава третья

Бостон, Массачусетс

Агент «Глобальной безопасности» Томас Флаэрти свернул на своем «крайслере-конкорде» 1995 года выпуска с Хантингтон-авеню на Мьюзиум-роуд. Рекламные полотнища, развешанные вдоль неоклассического гранитного здания музея, были присыпаны снегом, но слова «Сокровища Месопотамии, 4 сентября — 21 января» разобрать было достаточно просто.

Он заехал на автостоянку, достал свой «Блэкберри» и открыл срочный приказ «найти и доставить», поступивший из бостонского офиса «Джи-эс-си». Всего десять минут назад по телефону ему сообщили, что в данный момент объект находился в музее.

Характеристика женщины была немного длинноватой, поэтому он стал читать вслух, чтобы запомнить наиболее важные моменты: «Брук Томпсон. Тридцать три года. Не замужем». Он смотрел на фотографию привлекательной женщины. Не замужем?

Он стал читать дальше. «Докторская степень в палеонтологии, Бостонский колледж… профессор там же… хранитель древностей Ближнего Востока, Бостонский музей изобразительных искусств… награды, награды, награды… ля, ля, ля…» Удовлетворенный, он засунул «Блэкберри» в карман пальто.

Флаэрти распахнул дверь, и холод тут же пробрал его до костей. Он быстрым шагом направился к входу для посетителей. В справочной он спросил, где можно найти профессора Томпсон.

— Вы вовремя, она только что пошла читать лекцию. Вот, возьмите. — Сотрудник справочной службы вручил ему глянцевую программку и объяснил, куда идти.

Флаэрти проскользнул в дверь аудитории, и служитель указал ему на свободное место. Над сценой висел огромный экран, ему показалось, что он находится в гигантском широкоформатном кинотеатре. Однако спроецированное на экран изображение — череп с мощными надбровными дугами — совсем не было похоже на кадр из блокбастера.

Когда Флаэрти наконец остановил свой взгляд на лекторе, чей чувственный голос растекался по залу через усилители, его брови взлетели вверх.

— Вот это да! — воскликнул он про себя.

На сцене, свободно расхаживая перед центральным подиумом с пультом дистанционного управления в руке и микрофоном, прикрепленным к отвороту облегающего темно-синего брючного костюма, была профессор Брук Томпсон. То, что он видел на экране «Блэкберри», было лишь фотографией ее головы, на которой были видны волнистые волосы до плеч, длинная изящная шея и лицо, достойное обложки журнала. Полная картина была еще более впечатляющей.

Наконец он начал прислушиваться к тому, что она говорила.

— Примерно 10 тысяч лет назад, — говорила Брук Томпсон, — подходит к концу последний ледниковый период. Массивные ледниковые поля отступают, обнажая землю, а быстрое таяние льдов вызывает резкое повышение уровня океана. Неандертальцы уже давно исчезли, — она показала на череп на экране, — и к началу шестого тысячелетия до нашей эры современные люди процветают. Они одомашнивают скот, который дает им мясо, молоко и одежду. Они сажают вдоль речных берегов семена, чтобы выращивать собственную пищу. Это первые фермеры мира. Приблизительно за 5500 лет до нашей эры они начинают орошать землю с помощью каналов и рвов, что позволяет им расселяться с плодородного севера в сторону засушливого юга. Эта сельскохозяйственная революция порождает большие организованные поселения в различных уголках Ближнего Востока на территории современных Египта, Израиля, Сирии и Ирака — в регионе, получившем название «плодородный полумесяц» или «колыбель цивилизации».

Она махнула пультом, и проектор показал подробную карту Ближнего Востока.

— Избыток пищи позволяет вести обширную торговлю на больших расстояниях. Чтобы упорядочить новый образ жизни, люди создают систематические средства общения, не зависящие от памяти или передачи информации из уст в уста. Появляется первый письменный язык. Что подводит нас к эпицентру всего этого — прямо сюда…

Брук использовала лазерную указку, встроенную в пульт, чтобы поместить яркую красную точку в центре карты, чуть севернее современного Персидского залива.

— Именно здесь археологи раскопали руины самых ранних иерархических обществ в мире. Этот когда-то покрытый густой растительностью и мирный рай был известен как Междуречье, или Месопотамия. Такое трудно представить, так как сегодня это раздираемая войной страна, известная как Ирак.

Среди слушателей прокатился тихий ропот.

— Самые ранние известные письменные документы датируются приблизительно 3500 годом до нашей эры.

Брук очень не нравилось скрывать правду о древних письменах, которые она обнаружила в Ираке всего несколько лет назад, — правду, которая перевернула бы все устоявшиеся теории о появлении месопотамской культуры; открытие древнего языка отодвинуло бы временную границу по меньшей мере на пять столетий в прошлое. Но она подписала не допускающее исключений соглашение о неразглашении информации.

Если бы только она могла поведать миру о неопровержимых доказательствах, свидетельствовавших о том, что примерно за 4000 лет до нашей эры в Северной Месопотамии произошел катаклизм — настолько серьезный, что прогресс и само человечество были отброшены далеко в прошлое и вынуждены были начать все сначала. Первое Средневековье. Однако вместо этого она продолжила пересказывать ожидаемую от нее неправду:

— Приблизительно за 3500 лет до нашей эры высшие классы месопотамского общества начали использовать печати для идентификации своей собственности.

В течение следующих нескольких минут она подробно прокомментировала ряд слайдов, которые показывали постепенное двухтысячелетнее движение от грубых пиктограмм к схематическим клинообразным знакам, получившим название «клинопись».

— Прошло немного времени, и письмо стало использоваться для записи легенд и мифов. За тысячи лет до появления Адама и Евы в иудейской Книге Бытия месопотамские мифы о сотворении Вселенной рассказывали о райском саде, древе познания добра и зла и первых мужчине и женщине человечества. Задолго до Всемирного потопа Ноя эпопея, запечатленная клинописью на глиняных табличках приблизительно за 2700 лет до нашей эры, рассказывает историю вавилонского героя Гильгамеша, который построил корабль, чтобы спастись от катастрофического наводнения. А в 2100 году до нашей эры Авраам уезжает из Ура и становится ветхозаветным патриархом, основателем единобожия и прародителем двенадцати колен израилевых.

От этих примитивных языков пошли ранние семитские языки: ассирийский, арамейский, иврит. Затем появились греческий, латынь, романские языки и английский язык. И только после того, как приблизительно в 325 году до нашей эры македонская армия во главе с Александром Великим завоевала Месопотамию и Персию, начался быстрый упадок клинописи, — закончила Брук.

Агент Томас Флаэрти стоял слева от сцены, терпеливо ожидая, пока профессор Томпсон подписывала экземпляры своей последней книги «Месопотамия — глиняная империя». Флаэрти понаблюдал, как она общалась со своими поклонниками, и решил, что она и вправду очаровательна. Пятнадцать минут спустя профессор откинулась на спинку стула, разминая пальцы левой руки.

Флаэрти приблизился со словами:

— А я-то думал, что Ближний Восток — это только нефть.

Брук вежливо улыбнулась.

— Мне действительно понравилась ваша лекция, — сказал Флаэрти. — Вы владеете материалом. И подаете его здорово. Жаль, что у меня не было таких профессоров, когда я сам учился в Бостонском колледже.

— А, так вы тоже из нашей alma mater. Когда вы окончили?

— На пару лет раньше вас. В девяносто пятом. — Чувствуя по ее сдержанному тону, что его воспринимают с раздражением, он перешел к формальному представлению: — Специальный агент Томас Флаэрти, корпорация «Глобальная безопасность». — Он показал свое удостоверение. — Знаю, что время сейчас не самое удачное, но я должен задать вам несколько вопросов о вашей работе в Ираке в 2003 году.

— Позвольте взглянуть, — сказала она, потянувшись за удостоверением.

Брук внимательно изучила ламинированную карточку: данные, голографический логотип агентства, не слишком выигрышную фотографию агента Флаэрти, сделанную прежде, чем он сбрил неопрятную эспаньолку. Затем она вернула ему документ:

— Никогда не слышала о вашей корпорации.

Он постарался ответить попроще:

— Мы работаем на министерство обороны.

— Звучит очень официально, — сказала она. — Итак, чем же я могу помочь?

— Вообще-то это может занять некоторое время. Позволите мне угостить вас кофе в кафетерии внизу?

— Хорошо, — сказала она. — Но пусть это будет зеленый чай.

Джейсон взялся за бинокль, чтобы рассмотреть приближавшийся военный конвой.

Головная машина была шестиколесным двадцатитонным монстром с V-образным днищем — бронетранспортером противоминной защиты. Впереди катился прикрепленный к ней огромный противоминный каток, утюживший землю, чтобы заблаговременно взрывать любые срабатывающие на нажатие самодельные взрывные устройства, которые могли быть заложены на шоссе. За бронетранспортером, как утята, ползли пять приплюснутых «хаммеров».

Боковые двери «блэк-хока» были открыты. Внутри, помимо пилота и второго пилота, он насчитал шестерых морских пехотинцев. Можно было предположить, что в следующие пять минут к ним прибудут минимум двадцать пять — тридцать солдат. Морские пехотинцы не всегда охотно сотрудничали с контрактниками. Но обстоятельства диктовали свои условия: для успешного и быстрого проникновения в эту пещеру требовались совместные усилия. Веди себя повежливее, сказал Джейсону внутренний голос.

— Эй, Мясо! — крикнул Джейсон. — Распечатай-ка те фотографии, быстро. Мне нужно послать Хазо в командировку.

Хазо подошел с взволнованным выражением лица.

— В командировку?

— Ты знаешь местных, — объяснил Джейсон. — Я хочу, чтобы ты показал людям эти фотографии, постарайся выяснить, что они знают про рисунки на стене. И разведай, не знает ли кто женщину, идентификационную карту которой мы нашли.

Хазо нерешительно кивнул.

— Но как я доберусь до города?

— По небу, конечно. — Джейсон показал на вертолет.

Пока двадцать восемь морских пехотинцев деловито разбивали лагерь, Джейсон встретился с полковником Брайсом Крофордом в бедуинской палатке своего отряда. Прежде чем начать информировать полковника о том, что произошло, Джейсон убедил Крофорда одолжить ему вертолет.

— Только побыстрее, — предупредил Крофорд Хазо.

— Слушаюсь, полковник, — ответил Хазо робко. — Я обещаю работать быстро.

— Тогда почему ты еще здесь? Двигай! — рявкнул Крофорд.

Джейсон видел, как Хазо бросился вон из палатки и устремился вниз по склону к вертолету.

— Курд? — проворчал Крофорд, скептически качая головой. — Вы уверены, что он на нашей стороне, сержант?

— Хазо прошел тщательную проверку.

— Если он облажается, отвечать будете вы, Йегер. Не я.

Джейсон кивнул.

Они посмотрели, как второй пилот помог Хазо устроиться на откидном сиденье и застегнул его шлем. Винты закрутились, и вертолет поднялся в воздух, разбрасывая песок.

— А теперь расскажите мне, что мы имеем.

— Четверо убиты на холме, восемь — на дороге. Еще пятеро скрылись вон в той пещере. — Тут Джейсон сделал глубокий вдох и выпалил: — И мы подозреваем, что с ними там находится Фахим аль-Захрани.

Брови Крофорда взлетели вверх.

— И вы ожидаете, что я в это поверю?

— Смотрите сами, — сказал Джейсон, передвигаясь к ноутбуку Мяса и показывая расположенные бок о бок фотографии. — Сам фотографировал. Прогнал через программу распознавания лиц. Полное соответствие.

Крофорд критически рассмотрел каждое изображение. Затем сказал:

— Этот тюрбан должен находиться в Афганистане.

— Его пытались переправить через горы.

— А он не похоронен под той кучей камней?

— Мы уже пускали «змею» через обломки. С другой стороны все чисто. Ни крови, ни тел мы там пока не видели. И одному из злодеев удалось разбить камеру. Мы уверены, что все они еще сидят там, как в силке.

Крофорд кивнул.

— Хорошо, Йегер. — Он алчно уставился на портрет аль-Захрани. — Этот мне нужен живым.

Ну вот и приехали, подумал Джейсон — первая слабая попытка полковника присвоить себе приз.

Затем в отражении компьютерного монитора Джейсон поймал взгляд Крофорда, брошенный на чехол идентификационной карты и чип, которые Мясо оставил около ноутбука. Он увидел, что в глазах полковника промелькнула тревога.

— Вам следует знать, что это не обычная пещера, — сказал Джейсон.

Крофорд встал.

— В каком смысле?

Джейсон рассказал ему о взорванной бронированной двери и странных изображениях, вырезанных на стене входного туннеля.

Крофорд секунд пятнадцать размышлял над фактами.

— Хорошо, Йегер. Я понял. Что вы скажете, если мы двинем вперед и вычистим этот нужник?

В тридцати километрах к югу от пещеры Кэндимен посадил вертолет на парковку на окраине Сулеймании, важного экономического центра Курдистана. В компании двух американских морских пехотинцев Хазо вскочил в ожидавший их «хаммер», который мигом доставил их к ресторану его двоюродного брата Карсаза, расположенному в центре города.

— Чони! — восторженно приветствовал его Карсаз. — Выглядишь как черт знает кто.

— А тебе по-прежнему не мешает похудеть, — парировал Хазо.

Карсаз рассмеялся:

— Воистину так! Моя жена говорит мне это каждый день. — Он забросил тяжелую руку на плечо Хазо и крепко его обнял. — Ну, пошли, присядем и поговорим.

Карсаз провел его в шумный зал, где они заняли тихую кабинку в углу. Карсаз попросил официантку принести кофе.

— Правда, Хазо, ты выглядишь не очень хорошо. Похоже, ты все еще лазаешь по горам вместе с этими американскими наемниками. Зачем ты тратишь на них время?

— Пытаюсь помогать им спасать невинные жизни, — объяснил Хазо. — Помнишь, ты говорил: «Смотри умом, но слушай сердцем».

Официантка возвратилась и поставила перед каждым из них кружку с блюдцем. Хазо глотнул кофе.

— Причина, по которой я здесь… Я надеялся, что ты мог бы помочь.

Карсаз тихим голосом ответил:

— У меня тут семья, поэтому надеюсь, ты не подвергнешь меня опасности. Ты знаешь, что они делают с осведомителями?

— Я понимаю. — Хазо вытащил из кармана фотографии. — Взгляни-ка на это.

Он начал с фотографии головы женщины-ученого.

— Эта женщина была здесь несколько лет назад. Возможно, с другими людьми. Ты узнаешь ее?

— Сквозь эти двери проходит немало людей, — ответил Карсаз с очевидным скептицизмом. Достав из кармана пиджака очки, он надел их и бросил на фотографию быстрый взгляд. — А… да. Ее я помню. Она действительно ела здесь несколько раз.

— А ты не помнишь когда?

— Вскоре после того, как Техасский Ковбой разбомбил Багдад.

— Она была одна?

— Нет, были и другие. — Он на мгновение задумался, чтобы освежить память. — Все остальные были мужчинами. Пятеро, возможно, шестеро. Некоторые были военными, да…

Хазо перешел к фотографиям, сделанным внутри пещеры:

— А вот это… Как думаешь, что могли бы означать эти изображения?

— Что это такое? — сказал Карсаз сам себе, рассматривая удивительные картины. — Такое, похоже, можно найти в развалинах храма где-нибудь в Вавилоне… Помнишь? Когда мы учились в школе, мы видели такие вещи во время экскурсий.

Хазо попытался вернуть его к теме:

— Эти рисунки отличаются от всего, что я когда-либо видел в Вавилоне. Видишь эту женщину? — Он постучал по фотографии. — Фигура этой богини очень необычна.

— Возможно, это Иштар? — предположил Карсаз. — Ассирийская богиня любви и войны.

— Возможно.

— А что это она держит в руках? — сказал Карсаз, прищуривая глаза. — И почему оно так сияет?

— Я думал, что ты знаешь, брат.

— Женщина на фотографии… она нашла эти вещи?

Проницателен, как всегда, подумал Хазо.

— Будет лучше, если я буду говорить об этом не слишком много.

— Понятно, — сказал Карсаз. — Думаю, что, если кто-то и знает о них, так это монахи. На горе к северу от Киркука есть монастырь. Ты знаешь это место?

— Да.

Карсаз возвратил фотографии Хазо:

— Сходи-ка ты лучше туда.

Стоукс набрал свой личный код на пульте замка, и засовы раздвинулись. Дверь с шипением открылась. Роселли раскинулся лицом вверх на ковре в центре комнаты с посиневшим лицом и застывшими, широко открытыми темными глазами. Расползшееся под ним на ковре грязное пятно, появившееся из-за посмертного опорожнения кишечника, испускало зловоние.

— О, Фрэнк! Ну почему ты не смог сохранить хладнокровие, как в былые дни? — сказал Стоукс. Он присел и стал проверять карманы трупа, пока не нашел телефон Роселли и кольцо с ключами.

— Ну ладно, ребята, — позвал он. — Заходите.

Вошел широкоплечий мужчина с кислым выражением лица. Следовавший за ним второй мужчина втолкнул в комнату складную каталку.

— Как прикажете это обставить? — спросил первый.

— Пусть у него случится сердечный приступ за рулем. — Стоукс бросил ему ключи.

— Типа в телеграфный столб… что-то вроде этого?

— Конечно. Только без лишнего драматизма, — сказал Стоукс. — И чтобы никаких свидетелей. — Он опустил телефон Роселли в свой внутренний нагрудный карман.

Двое мужчин на счет три подняли тело, затем с глухим стуком бросили его на каталку. Стоукс уставился на большое коричневое пятно, оставшееся на ковре. Звонок уборщице вызовет слишком много вопросов. Он решил, что приберется сам.

Когда он выходил из хранилища, в его пиджаке тихо прощебетал мобильный телефон. Стоукс в замешательстве остановился и достал телефон Роселли. На дисплее высветилось подтверждение: ОТПРАВЛЕНО 2 СООБЩЕНИЯ.

Оказавшись за пределами толстых стен хранилища, телефон наконец смог поймать радиоволны.

— Прекрасно, — раздраженно фыркнул Стоукс.

Войдя в меню «Блэкберри», он поискал текст первого сообщения Роселли. Но ничего не нашел. Почти немедленно, однако, с адресов электронной почты предполагаемых получателей начали приходить сообщения «не доставлено». Стоукс с облегчением увидел, что это были адреса ученых, которые принимали участие в раскопках пещеры в 2003 году. Сообщение Роселли начиналось с предупреждения о злодейских намерениях Стоукса. Затем шел призыв к каждому получателю связаться с властями и передать всю информацию, имеющую отношение к их пребыванию в Ираке. Однако Роселли не мог предвидеть, что человек Стоукса в Агентстве национальной безопасности уже деактивировал и опустошил эти почтовые адреса — это была первая стадия зачистки, которая завершится только тогда, когда каждое имя, включенное в список, станет темой некролога. Эта задача сейчас выполнялась.

— Хорошая попытка, Фрэнк. Но я всегда на шаг впереди.

От грязной клавиатуры телефона его пальцы сделались липкими. Все дело было в липкой белой пудре, должно быть осыпавшейся с пончиков, которые наградили Роселли рыхлым брюхом. Стоукс прервался, чтобы вытереть руки носовым платком прежде, чем начать поиски второго скрытого электронного письма.

Но просмотр содержимого папок ПОСЛАННЫЕ и УДАЛЕННЫЕ не помог найти ему второе письмо. Потратив еще две минуты, Стоукс, однако, сумел определить адрес электронной почты, на который ушло второе письмо. Домен был зарегистрирован на Собор Нашего Спасителя Христа, принадлежавший Стоуксу.

— Ваш зеленый чай с медом. — Агент Флаэрти поставил перед Брук Томпсон бумажный стаканчик.

— Спасибо. Вы ловко управляетесь с обязанностями официанта.

— Этим я смог заработать на колледж. — Он поставил перед собой второй стаканчик — черный кофе — и сел на стул по другую сторону столика. Он посмотрел, как ветер стегает снежные сугробы за огромным, от пола до потолка, окном.

— Боже, как я ненавижу холод.

Брук подумала, что ему не помешало бы провести некоторое время на пляже, как, впрочем, и многим другим бледнолицым ирландцам из Бостона. Хотя, с другой стороны, возможно, именно отсутствие ультрафиолетового излучения помогало его коже выглядеть безупречно. Если он окончил колледж в 95-м году, подумала она, ему должно быть лет тридцать шесть — тридцать семь. Но выглядел он на тридцать. Брук нравились у мужчин красивые носы и уши, а у него было и то и другое — удачное сочетание черт симпатичного мальчика и зрелого мужчины.

Он глотнул кофе, затем вынул маленькую записную книжку:

— Поговорим об Ираке. Когда вы там оказались и почему?

— Минутку, агент Флаэрти…

— Томми.

— Хорошо. Томми. Сначала вы должны объяснить мне, почему я должна отвечать на ваши вопросы.

— Вполне справедливо. В иракских горах произошел некий инцидент. Наши ребята работали под прикрытием, патрулируя район. Они вступили в перестрелку с враждебно настроенными местными жителями. В ходе конфликта было найдено удостоверение личности с вашим именем.

— Удостоверение? — Она задумалась. — О да. Я действительно одно такое потеряла. Оно больше походило на пропуск.

— Начало хорошее. А теперь расскажите мне, как вы его потеряли. Тогда я смогу доказать своему боссу, что вы не связаны с другой стороной.

— Слушайте… я получила предложение помочь на раскопках в северных горах. Я согласилась. Я прибыла туда в сентябре 2003 года. Четырнадцатого, если точно.

Это совпадало с отметками в ее паспорте.

— Все расходы оплачивались, — добавила она. — Это была невероятная возможность, тем более что западные археологи не могли работать в том районе в течение многих десятилетий — из-за политических обстоятельств, конечно. Так как после американского вторжения прошло всего несколько месяцев, все было очень секретно. И мне не сообщали ничего определенного до тех пор, пока я не прибыла в Багдад.

— Кто сделал вам это предложение?

— Некий человек по имени Фрэнк.

— Фрэнк?..

Она пожала плечами:

— Просто Фрэнк. Он был посредником.

— Это он финансировал проект?

— Мне никогда не говорили, кто финансировал проект. Но вы-то, ребята, разве не должны были об этом знать?

— Простите?

— Ну как же, военные, кто-то из министерства внутренней безопасности, ЦРУ, или как там они сейчас называются. Мне ведь дали военный эскорт — это были американские солдаты в пустынном камуфляже, с нашивками в виде американского флага на рукавах, все как полагается. Спросите у своего босса.

Это на какое-то время поставило Флаэрти в тупик. Если бы его босс знал об этом, сегодняшнего визита просто бы не было.

— А какую работу вас попросили выполнить?

— То, что я умею делать лучше всего: расшифровывать древние языки. Меня отвезли в горы на север к какому-то туннелю, точнее, пещере, которой уже несколько тысяч лет. Ее стены были покрыты древними, высеченными в камне, рисунками и клинописью. Дело оказалось далеко не простым. Тот язык был древнее всех известных мне языков. Фантастический материал, который опровергнет все устоявшиеся теории появления письменности.

— А о чем там шла речь?

— Сначала вам придется поговорить с Фрэнком. Потому что если я не могу опубликовать это даже в «Американском археологическом журнале», то уж вам-то придется подождать своей очереди.

— У вас есть телефонный номер этого Фрэнка?

Она покачала головой:

— Все переговоры велись по электронной почте. А когда он звонил, номер не определялся.

— Вы не могли бы дать мне этот адрес электронной почты?

— Когда вернусь к своему компьютеру, почему бы и нет.

Он залез в карман и вытащил визитную карточку.

— Было бы замечательно, если бы вы смогли переслать его мне. И пожалуйста, не потеряйте карточку, — усмехнулся он.

— Забавно, — сказала она. — Я помню, как я потеряла ту карточку. Фрэнк прямо взбесился. Бог знает куда она завалилась. Но он выдал мне новую карту в течение нескольких минут. Там были сверхстрогие меры безопасности. Снаружи все время находились вооруженные солдаты, и все такое.

— А были другие ученые?

— Несколько. По большей части археологи. Но нас держали порознь, не разрешая общаться. Очень неудобные условия работы. У других специалистов был более высокий допуск, чем у меня. Я могла работать только в проходе у самого входа. Там, где входной туннель разветвлялся, стоял охранник, проверявший удостоверения. Как контрольно-пропускной пункт.

— А не могло все это иметь какое-нибудь отношение к исламским боевикам?

— Вы шутите? То, что я увидела в той пещере, произошло более чем за 4500 лет до того, как родился Мухаммед.

Через несколько столов от них Флаэрти заметил мужчину с костлявым лицом и большими оттопыренными ушами, потягивавшего кофе. Он, казалось, заинтересовался их разговором, но быстро переключил внимание на план музея, разложенный на столе. Флаэрти понизил голос:

— Что-нибудь еще?

— Я пробыла там всего несколько дней, фотографируя и делая слепки со стен. Как только я расшифровала алфавит, меня попросили отдать все материалы. Затем меня запихнули в самолет… ни фотографий, ни записей, ни копий — ничего. Это была самая невероятная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни, и все, чем я могу доказать ее существование, находится здесь. — Она постучала себя по виску. — А я случайно не влипла в какую-то историю?

Флаэрти не поднимал взгляд от записной книжки.

— Я должен буду доложить об этом своему боссу, посмотрим, что она скажет. Будет, конечно, проверка изложенных вами фактов. — Он наконец поднял взгляд. — Я сообщу вам о результатах. Но мы, вероятно, должны будем встретиться снова. Так что постарайтесь никуда не уезжать, — сказал он с улыбкой.

Закончив отскребать ковер, Стоукс остановился передохнуть рядом с витриной, имевшей форму обелиска. Его внимание привлек артефакт, заключенный в стеклянном конусе: глиняная табличка, размером не больше Псалтыри, покрытая выдавленными на ней линиями, пиктограммами и клинописью. Удивительная работа, созданная древними жителями Месопотамии.

Он никогда никому не говорил, как он добыл эту карту сокровищ, ведущую к источникам Творения. Табличка свидетельствовала о клятве, которую Стоукс дал тем, кто даровал ему артефакт. Клятва, которая превратила воина в пророка.

Все это началось в 2003 году…

В то время как американские войска бомбили Багдад, разведывательное подразделение Стоукса продолжало выкуривать Талибан из афганских гор точно так же, как оно делало это начиная с 2001 года. Вскоре после того, как столица Ирака была взята, его подразделение передислоцировали в Северный Ирак. Они должны были преследовать сторонников Саддама, которые бежали из Мосула и хотели пробраться в Сирию и Турцию.

Министерство обороны выпустило список самых разыскиваемых в Ираке людей в виде колоды карт. За первые две недели Стоукс со своим подразделением из шести человек захватил двух беглецов трефовой масти, одного — червовой и одного — бубновой. К концу первого месяца они выследили и убили пятьдесят пять повстанцев, не зацепив при этом ни одного гражданского лица.

Дела шли гладко.

Стоукс и капрал Кори Риггинс направлялись в Мосул для еженедельного брифинга у бригадного генерала. Их «хаммер» был вынужден остановиться в узком проезде, где группа иракских мальчишек превратила пыльное шоссе в футбольное поле. Дети совсем не думали уходить с дороги.

— Надо было ехать прямо по ним, — сказал Риггинс. — Осталось бы меньше фанатиков на будущее.

— Вижу я, никогда ты детей не любил, — сказал Стоукс, выпрыгивая из «хаммера». — Я все улажу.

Стоукс отошел от машины только на четыре шага, когда один из мальчиков забил гол, и футбольный мяч подкатился прямо к ногам Стоукса. Он не особенно задумался о том, почему мальчишка, игравший роль вратаря, не побежал за ним. Дети просто подпрыгивали и махали руками Стоуксу, чтобы тот подбросил им мяч. Усмехнувшись, Стоукс врезал по мячу.

Тогда он и видел в последний раз нижнюю половину своей правой ноги.

Стоукс, конечно же, не знал, что футбольный мяч был набит взрывчаткой «Си-4» и был дистанционно поставлен на боевой взвод в тот момент, когда подкатился к ноге Стоукса.

Взрыв был сильным, он поднял Стоукса в воздух и отбросил его назад на «хаммер». Боли не было совсем. Только дурманящий туман от удара и сильнейший позыв к рвоте.

Мальчишки разбежались, и из засады по «хаммеру» открыли огонь трое боевиков. Они изрешетили кабину «хаммера» из автоматов прежде, чем Риггинс смог открыть ответный огонь.

Затем они окружили Стоукса, смеясь над тем, как его выворачивает. Так как его барабанные перепонки лопнули, он не мог слышать того, что они говорили, а глаза, забитые пылью после взрыва, никак не могли сфокусироваться.

Затем началось избиение.

Арабы били его ногами по лицу, пока он не выплюнул все зубы. Затем они обработали его ребра и гениталии. Когда они начали топтать его кровоточащую культю, Стоукс потерял сознание.

Они сделали все возможное, чтобы искалечить его. И все же по какой-то причине они оставили его в живых. Возможно, они решили, что его увечье будет наказанием большим, чем смерть.

В течение многих часов он лежал там, окровавленный и избитый, жарясь на солнце. Люди приходили и шли дальше по своим делам, некоторые останавливались, чтобы плюнуть на него. Он мог думать только о том, что он положил жизнь ради спасения этих людей и никто из них не пришел к нему на помощь.

Наконец, когда он оставил надежду, один человек все же подошел к нему: человек, которому суждено было навсегда изменить жизнь Стоукса.

Глава четвертая

— Поддай еще газку! — прокричал Джейсон водителю.

Дизельный двигатель бронетранспортера мощностью 450 лошадиных сил натужно ревел. Стальной трос лебедки натягивался все сильнее в попытке сдвинуть с места огромный кусок скалы, весивший не менее десяти тонн. Камень был придавлен кучей обломков, скатившихся вниз и заблокировавших вход. Наконец камень неуверенно накренился, затем качнулся вперед. — Все назад! — прокричал Джейсон. Он махнул Крофорду и дюжине морских пехотинцев, наблюдавших снизу, чтобы те отошли в сторону. Затем он крикнул водителю бронемашины: — Давай!

Как только огромный валун пришел в движение, гигантская груда, упиравшаяся в него сзади, низверглась вниз лавиной из больших острых камней.

Джейсон сложил руки рупором и закричал:

— Жми!

Водитель отреагировал быстро, но Джейсон видел, что бронетранспортер ускоряется недостаточно. Валун со страшным лязгом ударил его сзади, вдавливая внутрь задние двери и круша окна.

Внимание Джейсона обратилось к пещере. На склоне горы снова зияла большая дыра.

Чтобы избежать зенитного огня в северном Курдистане, «блэк-хок» полетел, держась высоко над иракской равниной. На подходе к Мосулу он свернул вправо, оставив город на западе.

Глядя в сторону далекого города, Хазо погрузился в глубокую печаль. Прошло более тридцати лет с тех пор, как режим Саддама Хуссейна заставил сотни тысяч курдов — и среди них семью Хазо — переселиться из Мосула в лагеря, расположенные в необитаемой пустыне на юге. Тех, кто отказался, потравили нервно-паралитическим газом.

В лагере беженцев страдавшая астмой мать Хазо была лишена необходимых ей лекарств. Она умерла от слишком сильного сухого жара пустыни. Его отец, когда-то крепкий, жизнерадостный мужчина, бывший в свое время одним из самых предприимчивых торговцев коврами в Мосуле, был расстрелян и брошен в братскую могилу. Двух старших братьев Хазо убил террорист-смертник, когда вскоре после американского вторжения они уехали искать работу в Багдаде.

Мрачный взгляд Хазо перебегал от изгибов Тигра к предместьям Мосула, где на площади более 1800 акров были разбросаны курганы и руины Древней Ниневии. Библия утверждала, что пророк Иона прибыл сюда, будучи выплюнутым из чрева огромного кита, чтобы принести жителям Ниневии Слово Божие. Но город был религиозным центром уже задолго до Ионы. Хазо достал фотографии, сделанные в пещере, и стал рассматривать женщину, которая была изображена на стене пещеры. Была ли она реальным человеком? Или это просто дань ассирийско-вавилонской богине Иштар, как предположил Карсаз?

Восьмиконечная звезда была мифологическим символом Иштар, а женщина, изображенная на стене пещеры, носила браслет с восьмилепестковой розеткой.

Вертолет опустил нос и начал снижаться.

Впереди Хазо заметил гору Маклуб, вздымающуюся на краю Ниневийской равнины. Но лишь когда вертолет завис над скалой из песчаника, стали проступать угловатые линии монастыря Мар-Маттай, который материализовался прямо на склоне горы. За современным фасадом, луковичный купол которого отмечал главный вход, находилась одна из самых старых в мире христианских часовен, построенная в 363 году нашей эры.

Халдейские монахи, жившие в стенах монастыря, объявили себя прямыми потомками вавилонян. Они были самыми первыми арабами, обращенными в христианство, и хранителями арамейского — «языка Христа». Они собрали здесь самую внушительную в мире коллекцию сирийских христианских манускриптов, а также древние рукописные книги, повествующие о туманном прошлом Месопотамии.

Никто не знал Древний Ирак лучше, чем они.

Поднимаясь по крутым ступеням к монастырю, Хазо вытащил из-под своей галабии распятие, сделанное из дерева оливы, чтобы его хорошо было видно на груди. Прежде чем он успел постучать в главную дверь, ее открыл чернобородый молодой монах в очках.

— Шлама иллах, — сказал монах и посмотрел на необычное зрелище — «блэк-хок» на автомобильной стоянке. Он бросил взгляд на распятие Хазо и сказал: — Чем я могу помочь тебе, брат?

Хазо представился:

— Я надеялся, что один из братьев мог бы помочь мне. У меня есть вот эти фотографии… — Он протянул ему пачку.

Монах взглянул на верхнюю фотографию, держа руки за спиной. Его губы сжались.

— Тебе нужно поговорить об этих вещах с монсеньором Ибрагимом. — И он пошел прочь, чеканя шаг.

Монах провел Хазо через современные коридоры главного здания к задней двери, которая выходила в просторный внутренний двор. Скромное каменное строение, в которое они затем вошли, было гораздо древнее — это и был первоначальный монастырь. Хазо заметил, что надписи, сверкавшие на его замысловатых фризах и мозаиках, были не на арабском; они были на языке, который считался мертвым — на арамейском.

Монах пошел дальше по лестнице, которая вела глубоко под неф. Подземная атмосфера сбивала с толку. Казалось, что его уводят в самое чрево горы. Беспокойство Хазо ослабло, когда впереди он увидел яркий свет, проникавший сквозь стеклянную дверь, зарешеченную стальными прутьями.

Монах остановился у двери и набрал код на пульте. Он провел Хазо в обширное помещение без окон, разделенное на проходы шкафами высотой от пола до потолка. Воздух был стерилен и сух. Из-за спины монаха за стеклянными панелями, Хазо видел корешки бесчисленных древних рукописей.

Пожилого настоятеля они нашли в недрах библиотеки. Одетый в черную рясу с капюшоном, он склонился над чертежной доской с установленной на ней лампой. Он водил лупой размером с блюдце над открытыми страницами старинного фолианта.

Монах что-то прошептал на ухо настоятелю. Пожилой человек оценивающе посмотрел на Хазо сквозь бифокальные очки и отослал монаха коротким кивком головы.

Хазо приблизился к столу и слегка поклонился:

— Благодарю, монсеньор Ибрагим. Меня попросили…

— Покажи фотографии, — требовательно сказал настоятель. Он протянул дрожащие, изуродованные артритом пальцы.

Хазо заметил, что, как только он опустил глаза на первую фотографию, складки в его бровях углубились.

Настоятель откашлялся, затем сказал:

— Где ты их нашел?

— В пещере… на востоке, в Загросе. Эти изображения были высечены на стене. Там были еще и письмена…

Настоятель остановил его.

— Полагаю, ты хочешь знать, кто это? — сказал он.

— Ну да.

Настоятель посмотрел на распятие Хазо:

— Пойдем. Я покажу тебе.

Внутри автомобиля было так холодно, что дыхание Томаса Флаэрти превращалось в изморозь, едва касаясь лобового стекла. Он завел двигатель и включил печку, затем взялся за свой испытанный скребок. Проклиная бостонскую зиму, он смел снег со стекол. Вернувшись в кабину, он нажал на акселератор, чтобы машина побыстрее прогрелась.

Как только его пальцы достаточно согрелись, напомнив о себе зудящим покалыванием, он вынул «Блэкберри» и начал большими пальцами впечатывать предварительные результаты своего расследования для отправки по шифрованной электронной почте своему боссу Лиллиан Чен и копии — Джейсону Йегеру.

Он познакомился с Джейсоном в «Джи-эс-си» всего два года назад. По мнению Флаэрти, этот интеллигентного вида парень из Нью-Джерси должен был вести курс истории в одном из университетов Лиги плюща, а не обшаривать Ближний Восток в поисках террористов. Но Джейсон Йегер встал на тропу войны ради мести. Потерять брата так, как он…

Составление электронного письма помогло Флаэрти сформулировать первоначальные оценки: профессор Брук Томпсон прямо отвечала на вопросы о своей причастности к раскопкам, имевшим место в Северном Ираке в 2003 году; хотя мисс Томпсон не пожелала нарушить соглашение о конфиденциальности в отношении сделанных ею открытий, он не считал, что она может пуститься в бега, если к ней обратятся с дальнейшими расспросами. Флаэрти, однако, подчеркнул, что якобы имевшая место тайная координация раскопок американскими военными заслуживает дальнейшего расследования.

Он отослал сообщение, убрал «Блэкберри» в карман и включил передачу. Снежные сугробы сузили улицу, сделав разворот трудноосуществимым. Поэтому он поехал прямо по Мьюзиум-роуд и на Т-образном перекрестке повернул направо. Когда он двинулся вдоль Фенуэй, в глаза ему бросилось пятно веселых пастельных тонов на фоне тоскливого серого здания музея. Он узнал небесно-голубую лыжную куртку и розовую шапочку, которые висели на спинке стула Брук Томпсон.

Тротуары еще не были расчищены, и ей было нелегко заставить крутиться колесики ее чемодана. Наверное, к машине пробирается, предположил он.

Продолжая тихонько продвигаться по скользкой дороге, Флаэрти заметил, что дверь музея открылась. Появилось еще одно знакомое лицо: парень с оттопыренными ушами из кафе.

Упиваясь красотой свежевыпавшего снега, покрывшего парк, Брук пробиралась через сугробы. Она заметила, что снег уже достиг носа бронзовой головы, стоявшей на постаменте справа от нее. Если и было какое-то эстетическое намерение в том, чтобы бросить огромную голову на лужайку музея, она его уловить не могла. Тем не менее это пробудило воспоминания о гравюрах, которые Брук изучала в далекой иракской пещере, в том числе графический пересказ истории обезглавливания женщины. Те изображения, хотя и выполненные мастерски, не были предназначены для восторгов по поводу их художественной ценности. Их целью было предупредить об опасности.

Возможно, если бы ей разрешили расшифровать все письмена на стенах, она узнала бы всю историю. Она выяснила достаточно, чтобы знать, что, кем бы ни была обезглавленная женщина, опустошение, вызванное ею, было невероятных масштабов.

Во время раскопок один из археологов вышел из пещеры наружу, чтобы получить четкий спутниковый сигнал для телефонного звонка. Она подслушала его разговор, в котором речь шла о результатах радиоуглеродного датирования. Хотя он не называл, какие органические образцы использовались для датировки, она предположила, что это могли быть кости.

Археолог конкретно упомянул «узкий интервал в районе 4004 года до нашей эры». В контексте Ирака эта дата была для Брук незабываемой, так как в семнадцатом веке ирландский архиепископ Джеймс Ашшер тщательно восстановил хронологию библейских событий и рассчитал точную дату Сотворения мира: воскресенье, 23 октября 4004 года до нашей эры. И, как большинство ученых богословов, Ашшер поместил Эдем в Древний Ирак.

Что могли они найти в пещере, что оказалось настолько важным… и настолько древним?

Она перебралась через сугроб, лежавший вдоль Форсайт-уэй. На той стороне улицы стояла только одна машина, ее зеленая «тойота-королла». Благодаря снегоуборочной машине ее автомобиль оказался фактически похоронен подо льдом и снегом. К счастью, специально для таких случаев она держала в багажнике лопату.

Она подошла к автомобилю сзади и попробовала открыть замерзший замок багажника. Но она неловко держала ключи, и они шлепнулись в снег. Нырнув вниз, чтобы поднять их, она услышала слабый хлопок. Что-то свистнуло над головой, и фонарный столб позади нее издал резкий металлический звук.

Пораженная, она осталась сидеть на корточках.

— Что, черт возьми…

Прозвучал еще один хлопок, и что-то с силой шмякнуло в заднюю панель «короллы». Она закричала и опрокинулась в снег.

Полковник морской пехоты стоял у подножия горы, глядя наверх на вновь открытую пещеру, где люди Джейсона помогали морским пехотинцам растаскивать обломки.

— Как только солнце сядет, мы должны будем свести освещение к минимуму, — сказал Крофорд Джейсону. — Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.

— Сегодня ночью должно быть ясно, — сказал Джейсон. — У нас будет много лунного света. Освещение нам будет нужно только в туннелях.

Крофорд перевел взгляд на двух снайперов, дежуривших у входа в пещеру.

— Если бы это зависело от меня, я плюнул бы на формальности и сжег ублюдков. Есть там аль-Захрани или нет.

Джейсон знал, что полковник говорил не вполне серьезно.

— Вашингтон хочет получить его живым. По данным разведки…

— Не читайте мне проповедь, Йегер. Я знаю, что к чему. Все, что я хочу сказать, это что эта война ведется слишком уж по-цивильному, на мой вкус.

Избегая политического спора, Джейсон указал подбородком на пещеру.

— Может быть, выкурить их газом?

— Не уверен, будет ли это эффективно, если мы не войдем туда сначала и не посмотрим, насколько глубоко идут эти туннели. Но мне не хотелось бы посылать туда людей.

Джейсон согласился:

— А вы не захватили, случайно, робота-разведчика?

Малая безэкипажная наземная машина, или «робот-разведчик», была тридцатифунтовым компактным радиоуправляемым разведывательным роботом, оборудованным одной шарнирно-сочлененной рукой, видеокамерами и двойными гусеницами, позволяющими подниматься по лестнице и переползать через наваленные обломки, — устройство бесценное для проникновения в убежища террористов и обезвреживания придорожных бомб.

— Я как раз об этом, Йегер. У нас в грузовике есть совершенно новый «пэкбот». Не уверен, как он сможет передавать данные из пещеры — связь может идти с перебоями.

— Мы будем использовать оптоволоконную линию, — ответил Джейсон.

— Стоит попробовать, я думаю. Скажите мне, а где ваш курдский помощник?

— Пришлось отправить на север от Мосула.

— Вы говорили, что он должен был в чем-то разобраться. Это было два часа назад. Что именно он делает?

— Отрабатывает одну очень важную улику.

Когда Хазо позвонил ранее, он указал, что его двоюродный брат уверенно опознал американскую ученую, которая, очевидно, находилась под присмотром каких-то военных. А всего несколько минут назад он получил также электронное письмо от Томаса Флаэрти, в котором кратко излагалось первоначальное интервью с археологом в Бостоне — все эти факты прекрасно подтверждали историю Хазо. Вставал вопрос: знал ли раньше Крофорд что-нибудь о раскопках, которые происходили здесь в 2003 году?

— У Хазо есть связи — влиятельные люди, которые знают, что творится вокруг.

— Не продавайте мне дырку от бублика, Йегер. Что «творится вокруг»?

Джейсон не испугался полковника:

— Творится то, что позволяет нам запереть Фахима аль-Захрани в пещере, когда вся армия считала, что он находится в Афганистане. Поэтому-то я и не собираюсь ругать его за то, что он немного припозднится, собирая нужные для нас факты. Понятно?

Нижняя челюсть Крофорда подалась вперед.

— Предупреждаю, не дури со мной. Если я узнаю, что ты чего-то недоговариваешь… — Для максимального эффекта он позволил угрозе повиснуть в воздухе.

Но Джейсон не отступил:

— Обмен информацией — улица с двусторонним движением, полковник. Мы оба воюем с одним врагом.

Осознание того, что кто-то пытается ее убить, заставило Брук Томпсон отреагировать так, как учила ее мать с самого детства.

— Помогите! — закричала она. — ПОМОГИТЕ!

Метель рано разогнала всех по домам, и рядом не было никого, кто мог бы ее услышать. Ближайший пешеход — какой-то парень в куртке с надвинутым капюшоном — находился на расстоянии почти в квартал. Она попробовала еще раз, на сей раз громче:

— Помоги-и-и-ите!

Парень продолжал двигаться.

Оба выстрела, казалось, были сделаны с одной стороны, а это означало, что стрелок находится где-то на дороге, по которой она шла от музея. Брук поползла на четвереньках вдоль обочины, чтобы спрятаться за «короллой».

Она стащила с головы свою розовую шапочку, затем высунула голову на четыре дюйма над капотом «короллы». Заметить стрелка было легко: худой мужчина в сером пальто и черной зимней шапке. Она была абсолютно уверена, что лицо будет принадлежать агенту Томасу Флаэрти, но большие уши и орлиные черты лица принадлежали другому человеку. Человек этот направил пистолет прямо ей в голову, и на конце ствола мелькнула белая вспышка.

Она нырнула вниз, и пуля, задев снег на капоте «короллы», свистнула в опасной близости от ее скальпа.

— Помоги-и-и-и-и-ите!

Меньше чем через пять секунд, подумала она, он обойдет автомобиль и окажется на линии прямого выстрела.

Когда Флаэрти увидел, что ушастый вытащил «глок», он с силой нажал на акселератор «конкорда». Автомобиль сначала завилял на снегу, затем зацепился за дорогу на участке, посыпанном солью, и рванул вперед. Стрелок произвел два выстрела, заставившие археолога залечь позади ее машины.

«Боже, неужели он в нее попал?» — думал Флаэрти.

Затем парень выбежал на проезжую часть Форсайт-авеню и произвел третий выстрел.

Вылетев с широким заносом на Форсайт-авеню, Флаэрти с трудом выровнял автомобиль на скользкой дороге. Он надавил на гудок и снова нажал на газ. Теперь ушастый переключил внимание на него. Стоя посреди улицы, парень направил «глок» на лобовое стекло «конкорда».

Пригнувшись за приборную панель, Флаэрти с силой нажал на тормоз, одновременно резко вывернув руль налево. Пуля ударила в стойку на пассажирской стороне. «Конкорд» сорвался в поперечный занос, но инерция продолжала нести его прямо на стрелка.

Не поднимая головы, Флаэрти потянулся к висевшей под мышкой кобуре и схватил свою «беретту».

Раздался удар, и что-то перекатилось по заднему стеклу, а затем багажнику автомобиля. Это, конечно, был стрелок. Флаэрти тут же поднял голову и увидел прямо перед собой «короллу». Он подготовился к удару. Бампер «конкорда» чиркнул по боку «короллы», и автомобиль развернуло еще на девяносто градусов. Теперь Флаэрти мог видеть беспорядочные следы шин, оставленные им на снегу. Сбитый стрелок уже двинулся в сторону своего упавшего «глока», прихрамывая на правую ногу.

Флаэрти приоткрыл водительскую дверь, высунул в нее пистолет и нажал на спусковой крючок. Выстрел не был прицельным, но он заставил ушастого забыть про «глок» и кинуться в укрытие.

Флаэрти потянулся к пассажирской двери и распахнул ее:

— Брук, это я, агент Флаэрти! Быстрей в машину!

Он услышал скрип снега под ногами. Она плюхнулась на сиденье рядом с ним и захлопнула дверь.

Флаэрти включил заднюю передачу и притопил акселератор так, что шины закрутились на месте. Как только автомобиль пришел в движение, он перебросил пистолет в левую руку и нажал кнопку, открывавшую его окно.

Ушастый, конечно, тут же выскочил из укрытия и побежал к автомобилю. В руке он сжимал запасной пистолет. Флаэрти выстрелил в него. Ни о какой прицельной стрельбе с левой руки не могло быть и речи, и убийца чувствовал это — он не сбился с шага и не отклонился в сторону, просто продолжал наступать.

— Быстрый, гад, — проворчал Флаэрти. Он выстрелил снова и увидел, что пуля ударила в снег близко к ногам убийцы. Он сильнее нажал на газ, пытаясь при этом удержать автомобиль на прямой. Взглянув в зеркало заднего вида, он понял, что перекресток совсем близко.

Флаэрти крутанул руль до отказа влево. Имея под колесами только лед и снег, автомобиль начал опасное вращение. Когда угол поворота достиг девяноста градусов. Флаэрти выкрутил руль в противоположном направлении и нажал на газ.

Настоятель сдвинул в сторону стеклянную дверь книжного шкафа и достал старинную книгу в кожаном переплете.

— Я полагаю, ты знаешь историю Творения?

Хазо кивнул.

Губы настоятеля сложились в кривую улыбку. Он установил богато иллюстрированный манускрипт на пюпитр и, используя тупой стилус, начал пролистывать древние страницы.

— А, да. Вот здесь, — сказал он, останавливаясь на одной странице и постукивая наконечником стилуса по центральному рисунку. Он выпрямился и сделал шаг в сторону.

— Тебе это знакомо?

Хазо наклонился, чтобы рассмотреть рисунок, который оказался воспроизведением того, что было изображено на его фотографиях. Детали были невероятно точны.

— Это то же самое.

— Слова описывают начало известной нам истории. Время, когда Господь решил очистить землю водой, чтобы начать все заново. Когда первая женщина, созданная Богом, возвратилась в рай ради отмщения.

— Это имеет какое-то отношение к Еве? — сказал Хазо, теперь совершенно сбитый с толку.

Старик покачал головой и понимающе улыбнулся.

— Нет, не Еве, — прошептал он заговорщически. — Лилит.

— Лилит? Не понимаю.

— Ева не была первой женщиной, созданной Богом, — объяснил настоятель. Он снял с книжной полки Библию и открыл ее на первой странице.

— Если ты внимательно прочитаешь первые две главы, ты найдешь две разные истории о создании людей Богом. В первой главе мужчина и женщина созданы одновременно. Послушай. — Он пробежал стилусом по строкам Библии и прочитал: — «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». — Он поднял глаза от страницы. — Точно так же, как Он создал каждой твари по паре.

— Одновременно, — сказал Хазо тихим голосом.

— Правильно. Однако большинство помнит второй рассказ, изложенный во второй главе. Там одинокий Адам блуждает по райскому саду, и Бог, несколько запоздало, решает, что мужчина нуждается в духовном спутнике.

— И Бог берет ребро Адама, чтобы сделать Еву.

Старик улыбнулся:

— Строго говоря, не ребро. Более правильно было бы перевести «его бок». Ева была вторым спутником Адама, его женой, которой, как говорит нам Библия, Богом было предназначено находиться во власти мужа. Лилит, первая женщина, созданная Богом, была совсем другой. У нее был ненасытный сексуальный аппетит, она всегда добивалась того, чтобы быть, как бы это сказать… главнее Адама. Она была кем угодно, только не рабой.

— Но в Библии ведь этого не говорится, не так ли?

Монах улыбнулся.

— Любые упоминания о Лилит были давно удалены из Книги Бытия древней католической церковью, которой не нравилась идея такой доминирующей женской личности. Однако я могу показать тебе другую фотографию, которая поможет тебе понять это.

Монах исчез за стеллажами и возвратился с современным подарочным альбомом, озаглавленным «Шедевры музеев Ватикана».

— В 1509 году Микеланджело нарисовал изображение Лилит на потолке Сикстинской капеллы — фреску под названием «Искушение Адама и Евы».

Он повернул книгу к Хазо, чтобы тот мог видеть фотографию.

— Микеланджело использовал в качестве основы для своей картины апокрифический текст, получивший название «Трактат о Левой Эманации», в котором говорилось, что после того как Бог изгнал Лилит из Эдема, она возвратилась в виде змеи, чтобы уговорить заменившую ее Еву отведать запретный плод.

Хазо изучил изображение, которое объединяло две сцены: наполовину женщина, наполовину змея, обвившаяся вокруг дерева, обращается к Адаму и Еве, а затем ангел изгоняет пару из рая.

— Это ключевое событие христианства, рассказывающее о первородном грехе и падении человечества.

— Удивительно, — сказал Хазо.

— И в Ветхом Завете есть одна туманная ссылка на Лилит. Когда Исайя говорит о Божьем гневе, который обрушится на землю Эдема, предупреждая, что благодатный рай станет бесплодным и мор принесет опустошение.

— Таким образом, она конкретно упомянута в Библии, — сказал Хазо.

— Несомненно. Лилит также упоминается в еврейских апокрифических книгах, свитках Мертвого моря, Талмуде, Каббале. Все изображают ее как демоническую соблазнительницу, которая мучила мужчин и делала их бессильными. Но история Лилит уходит в прошлое намного дальше этого.

Монах объяснил, что, когда в 586 г. до н. э. вавилоняне разрушили Иерусалим, царь Навуходоносор II сослал иудейских священников в Вавилон. Потеряв Иерусалимский храм и его священные тексты, священники воссоздали свое наследие, позаимствовав многое из мифологии Месопотамии. Многие из этих сюжетов можно проследить до клинописных текстов третьего тысячелетия до нашей эры, рассказывавших о Лилиту — демонах ночи, распространявших чуму.

— Легенда о Лилит является, возможно, самой древней повестью в истории, — сказал настоятель. — Никто по-настоящему не знает, насколько она стара. Но большинство, пожалуй, согласится с тем, что Лилит является прародительницей всех женщин-демонов, которые появляются позже в месопотамской, греческой и римской мифологиях.

Монах снял очки, и лицо его приняло суровое выражение.

— Возможно, теперь ты знаешь слишком много, сын мой. Потому что эти твои фотографии… это очень древние изображения. И хотя это может звучать невероятно, если не невозможно, но мне кажется, что вы там наткнулись на легендарное место.

— Какое же? — взмолился Хазо.

— Могилу Лилит.

Глава пятая

— Что, черт возьми, все это значит? — кипятилась Брук, пытаясь застегнуть ремень безопасности дрожащими пальцами. — Что это был за парень?

— Понятия не имею, — сказал Флаэрти.

— Так на кого же ты работаешь? ЦРУ?

Он покачал головой.

— Корпорация «Глобальная безопасность». Все, как написано на моей визитной карточке. Среди прочего мы работаем по заказам министерства обороны США.

— Среди прочего?

Он вздохнул, затем сказал ей:

— «Джи-эс-си» оказывает кадровые услуги, в которых нуждается любая цивилизованная страна, предоставляя контрактников, разведчиков, телохранителей, агентов по борьбе с терроризмом, специалистов по киберзащите. Такое вот «прочее».

— Откуда мне знать, что парень с пушкой не был одним из ваших людей?

— Определенно нет. Наши убийцы работают гораздо лучше, чем этот. Ты была бы убита, вероятно, подложенной в машину бомбой. Или, по крайней мере, точным снайперским выстрелом.

— Спасибо. Это утешает.

— Послушай, если ты не заметила, пули летели и в мою сторону, — напомнил он ей.

— Пожалуй, — смягчалась она. — Знаешь, а ты ведь тоже не совсем точно стрелял.

Он не мог не улыбнуться.

— Начнем с того, что сегодня мне впервые довелось стрелять не по мишени в тире. И в свое оправдание должен сказать, что стрельба с левой руки из мчащейся задним ходом по снегу машины не входила в мою учебную программу.

— Тогда что же входило в твою программу?

— Я работаю с информацией. Разведка. Боец письменного стола. Я опрашиваю свидетелей и подозреваемых.

— Похоже, что ты просто платный собеседник.

— Или детектор лжи, — улыбнулся он.

Она попыталась сдержать смех, но не смогла. Всплеск адреналина пошел на убыль, и ее мышцы начали расслабляться.

— Боже, ну и страшно же было.

— Аминь, сестренка. Все это был какой-то сумасшедший бред.

Пробежав пальцами по влажным волосам, она испустила тяжелый вздох.

— Итак, что дальше? Вы будете защищать меня?

— Наш местный офис находится в городе рядом с федеральным зданием. Поедем туда, узнаем, что делать.

Брук смотрела сквозь замерзшее окно.

— Послушай. Вот как было дело. Один коллега попросил меня тебя найти. Он глубоко законспирированный оперативник, работающий в Ираке. Это он нашел твое удостоверение. Я знаю, что, если бы он подозревал, что ты в опасности, он сказал бы мне.

— Откуда мне знать, что он и тому парню не позвонил?

— Это в принципе невозможно, — сказал он.

— Ну ладно, значит, кто-то хочет, чтобы я умерла. И время не может быть простым совпадением. Получается, что это должен быть кто-то из военных, верно? — продолжала настаивать она.

Флаэрти ничего не сказал, потому что в этом вопросе он должен был с ней согласиться. Это заставило его задуматься, кто еще, помимо Джейсона, мог знать о причастности Брук к Ираку и мог так быстро заказать убийство.

— Мы должны найти Фрэнка, о котором ты говорила. Мне нужен адрес его электронной почты. — Флаэрти вытащил свой «Блэкберри». Он ввел свой пароль и протянул ей аппарат.

— Ты говорила, что его адрес есть у тебя в компьютере?

Она взяла «Блэкберри» и попыталась войти в свой электронный почтовый ящик.

— Ха. Забавно получается.

— Что?

— Эта штука говорит, что мои имя пользователя и пароль недействительны. Мой ящик вроде как пропал. Это невозможно.

Флаэрти вздохнул:

— Да вообще-то нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Агентство национальной безопасности. Это мое предположение. Тридцать тысяч программистов и шифровальщиков под одной крышей в Форт-Миде, занятые исключительно расшифровкой цифровых и голосовых сообщений, могут сделать практически все, если у них есть твой номер. Помнишь, в школе были придурки, помешанные на видеоиграх? А теперь представь, что будет, если набить ими целое здание.

— Боже, — простонала она.

— У тебя должно быть что-то еще, связанное с этим парнем, не так ли? Визитная карточка, банковский чек…

Она покачала головой:

— Нет никакой карточки. А деньги просто перечислялись на мой счет. — Затем она вспомнила, как подслушала археолога, выполнявшего радиоуглеродное исследование.

— Погоди-ка. Был еще этот археолог, который работал в пещере, когда я там находилась. Он вышел из пещеры, чтобы позвонить по спутниковому телефону. Что-то насчет результатов тестов образцов, что он отсылал. Я слышала, как он упомянул лабораторию УМС, куда он посылал образцы для тестирования.

— Лабораторию УМС?

— Ускорительный масс-спектрометр. Машина, выполняющая радиоуглеродное датирование.

— Помнишь название места?

— Нет. Но он упоминал и результаты других тестов. Биологические культуры или что-то в этом роде. Он цитировал отчет, напечатанный на официальном бланке. Какой-то невероятный логотип. Я помню, там был символ, представляющий спираль ДНК, или хромосомы. И там был длинный акроним, который начинался с букв USA…

Флаэрти боялся, что знает, что она имела в виду.

— Впечатай этот адрес.

Ему пришлось повторить сложный интернет-адрес трижды.

Как только Брук попала на домашнюю страницу, она немедленно узнала логотип.

— Да, это он и есть!

Для Флаэрти новости не сулили ничего хорошего.

— Приехали, — проворчал он.

Рядом с логотипом стоял длинный акроним: USAMRIID.

— Я помню и два I в названии, — сказала Брук. — Мне это напомнило римские цифры. Здесь написано: «Медицинский научно-исследовательский институт инфекционных заболеваний сухопутных войск США».

— Вот именно, — сказал Флаэрти. — Между прочим, эта организация разрабатывает биологическое оружие Америки.

— Что значит «убежала»? — рявкнул Крофорд в телефон.

— Там был кто-то еще. Детектив, я думаю, — ответил звонивший.

— И что? — Крофорд прогуливался около бронемашины.

— Я ее уже поймал. Осталось только прикончить. А тут этот парень. Сбил меня машиной, начал стрелять. Потом увез ее.

— Слушай меня, ты, некомпетентный мешок с дерьмом… Найдешь ее и уберешь. Или тебя уберут, слышишь меня? — Крофорд оборвал разговор.

Размышляя о том, как сообщить Стоуксу о неудаче, он наконец решил послать текстовое сообщение — коротко и ясно.

Что это был за детектив, обошедший их с археологом? Его мог послать только кто-то изнутри. Тот факт, что удостоверение женщины лежало рядом с компьютером Йегера, оставлял немного сомнений относительно того, чьих рук это дело.

Крофорд направился к командному центру, где Йегер и его техник помогали морским пехотинцам готовить к работе разведывательный робот. Он обуздал свой гнев и стал думать, с какого боку подойти к Йегеру.

— Сержант, — позвал Крофорд.

Контрактник поднял взгляд:

— Да.

— Пройдемся, — сказал Крофорд, отходя от палатки. — Я должен знать, говорили ли вы с кем-нибудь о том, что здесь происходит.

Ответ Джейсона был прямым:

— С вами, командованием ВВС…

— Не крутите, сержант, — предупредил Крофорд. — Речь идет о ком-то извне. Вы не связывались с какими-либо гражданскими лицами?

— Зачем мне это делать?

Крофорд попытался разобрать взгляд Йегера, но не понял ничего.

— Пока мы не будем знать точно, кто скрывается в этой пещере, я хочу, чтобы вся связь шла через меня. Я знаю, что вам хотелось бы, чтобы парень, который сидит там, оказался аль-Захрани, но, до тех пор пока мы не будем абсолютно в этом уверены, эта операция должна быть совершенно секретной. Прошу сдать ваш спутниковый телефон. — Он протянул руку.

Джейсон едва взглянул на его руку.

— Вы знаете, что я не могу сделать этого, полковник. — Он прямо посмотрел в жесткие глаза Крофорда. — Не заставляйте меня напоминать вам, что я подчиняюсь другому руководству. Если вас что-то беспокоит, доложите об этом наверх. Я не люблю играть в игры — особенно когда ставки так высоки.

Крофорд покачал головой с видом разочарованного родителя.

— Да, ставки высоки. Десять миллионов — для вас деньги не малые, не правда ли? Наемникам вроде вас этого не понять. Истинные солдаты не гоняются за деньгами. И не выплакивайте мне свою историю, потому что я уже слышал, как погиб ваш брат. Эта ваша маленькая вендетта кажется слишком уж личной.

Джейсон сохранял спокойствие.

— Раз уж вы сделали свою домашнюю работу, вы должны знать, что мой психологический тест говорит об обратном. Не забывайте, что и у меня есть люди, о которых я должен заботиться. И я начинаю думать, что следовало бы покопаться в вашем прошлом.

Крофорд сардонически улыбнулся.

— Пока мы не знаем, с чем и кем мы имеем там дело, я посоветовал бы вам не ворошить осиное гнездо.

Глядя в бегающие глаза полковника, Джейсон сосчитал до пяти, чтобы сбросить напряжение.

— Робот готов к работе, — ответил он спокойно. — И я должен этой работой заняться. — Он не стал ждать, когда его отпустят — просто обошел Крофорда и зашагал к палатке.

Рэндл Стоукс уставился на экран компьютера, размышляя, когда же неуловимое электронное письмо Фрэнка Роселли появится в его почтовом ящике.

После утренней уборки нижнее левое веко Стоукса подергивалось, а мускулы шеи сводила судорога — это были наиболее уязвимые для стресса части его тела. Даже кожа на руках покрылась зудящей сыпью. Без сомнения, это произошло из-за сообщения Крофорда о неудачной попытке убийства в Бостоне. При обычных обстоятельствах это не особенно волновало бы Стоукса. Но на этот раз таинственный белый рыцарь, помешавший убийце, как выяснилось, расспрашивал несостоявшуюся жертву о событиях в Ираке.

Подтверждения о трех убийствах уже прибыли: археолог в Женеве, биоинженер в Мюнхене, микробиолог в Москве. Никаких осложнений или помех. Никто не вмешался. Следовательно, проблема с археологом была изолированной помехой, которая, по всей вероятности, была связана непосредственно с удостоверением личности, найденным около пещеры спецотрядом.

Возвращаясь к текущим делам, Стоукс открыл новое окно и ввел трехзначный пароль. На экране появилась шахматная доска видеотрансляции. Зашифрованный видеосигнал шел прямо из иракского лабиринта с шестнадцати видеокамер.

Четырнадцать камер не показывали никакого движения — только застывшие изображения извилистых проходов, пылающих изумрудной зеленью в режиме ночного видения. Картинка на камерах «01E» и «11G», однако, была далеко не статичной.

Стоукс дважды щелкнул по квадрату «11G», и окошко увеличилось во весь экран. Камера показала пятерых вооруженных до зубов арабов, идущих гуськом по туннелю в глубь горы и все еще отчаянно ищущих другой выход.

Никто не знал лучше, чем Стоукс, что пещера имела только один выход — именно поэтому древние жители Месопотамии, а потом и Стоукс выбрали это место. В конце концов, главная задача этого логова состояла в том, чтобы хранить зло — и тогда и теперь.

Стоукс усмехнулся:

— Приветствую вас, господа. Добро пожаловать в Армагеддон. Как я рад, что вы смогли посетить нас. Ваше оружие здесь вам не поможет. Теперь вам ничто не может помочь.

Когда высокий мужчина, шедший в середине, приблизился к камере, Стоукс заморозил изображение и с минуту изучал печально известное лицо. Фахим аль-Захрани. Шансы были невероятны, почти невозможны, и все же изображение не лгало. Бог привел Темного принца в логово льва на Страшный суд.

Он услышал постукивание клюва и, повернувшись, увидел белого голубя, пристроившегося за окном. Неподготовленный наблюдатель мог бы посчитать это чудом, так как голуби в пустыне Мохаве не водились. Однако местные гостиницы нередко выпускали целые стаи голубей во время свадебных церемоний. Но, конечно же, этот одинокий посланец предназначался Стоуксу.

Он дал ему знак, что время пришло.

— Благодарю тебя, Господи. Я — твой слуга. Я — твой мститель.

С новыми силами Стоукс повернулся к компьютеру и ввел зашифрованные ключи, которые запустили удаленный системный интерфейс. Используя этот простой командный модуль, Стоукс мог управлять важнейшими системами, установленными в самой глубокой, самой защищенной камере пещеры. Он посмотрел на главную панель, где семь индикаторных значков помаргивали словом «ЗАПЕЧАТАНО». Он навел курсор на первый значок и задержал указательный палец над кнопкой мыши.

— Неужели пора, Господи? Дай мне знак.

Полученный им знак был совсем не тот, которого он ожидал: из компьютера раздался сигнал, возвестивший о приходе почты.

Стоуксу в голову взбрела абсурдная мысль: неужели Бог дошел до того, чтобы общаться через электронную почту?

Но сообщение было от Крофорда. «НУЖНО БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ».

Стоукс повернулся к окну, но голубя там больше не было.

— Не понимаю. Какое отношение могут люди из Инфекционных заболеваний иметь к пещере? — спросила Брук.

— Мы держим в Ираке отряды специалистов по биологическому оружию с того дня, как ступили на его землю, — ответил Флаэрти. — Не забывай, что Ирак, как предполагалось, обладал огромными запасами оружия массового поражения.

Брук набрала в Википедии USAMRIID и пробежалась глазами по статье. Чем больше Брук читала, тем больше войска биологической защиты походили на биологическую пекарню, которая специализировалась на самых сомнительных рецептах.

— Кто управляет этим заведением?

— USAMRIID, — Флаэрти произнес акроним фонетически: ю-сам-рид, — подчиняется Командованию медицинских исследований и материального обеспечения сухопутных войск США.

— Так зачем же археолог разговаривал с этими людьми?

— Вероятно, это был не археолог, так я думаю.

— Если образцы были посланы в это учреждение для тестирования, должна была остаться запись, верно?

— Возможно.

— А ты не мог бы попросить одного из своих людей проверить это… узнать, выполнялись ли тогда тесты на образцах, присланных из Ирака?

— Это хорошая идея, — сказал он. — Но сначала я должен позвонить нашему человеку в Ираке… сообщить ему, что случилось.

В боковом зеркале Флаэрти снова увидел горящие фары «форда-эксплорер», который пристроился к нему три квартала назад. Внедорожник держался на безопасном расстоянии, иногда отставая на две-три машины. Волноваться вроде бы не о чем… пока.

Флаэрти достал спутниковый телефон и позвонил Йегеру.

— Эй, Джейсон, — громко сказал Флаэрти. — Это Томми.

— Да. Что у тебя?

— Нашел твою ученую в Бостоне.

— Она такая же симпатичная, как на фотографии?

— Вообще-то она сейчас со мной в машине. Я как раз хотел включить громкую связь.

Когда представления были закончены, Флаэрти сказал:

— Брук была там в 2003 году. В составе экспедиции, которая изучала твою пещеру. Она расшифровывала древний язык… те письмена, что на стене.

— Я видел письмена, — подтвердил Джейсон. — И изображения… вырезанные на левой стене входного туннеля.

— Они прекрасны, не правда ли? — сказала она.

— Что все это означает?

— Это самый ранний образец письменной древнемесопотамской мифологии… история о женщине, которая пришла из другой земли. — После того как ее чуть не убили, Брук решила позабыть о соглашении о конфиденциальности.

— Женщине, которая была обезглавлена? — спросил Джейсон.

— Той самой.

— Почему ее убили?

— Из рассказа следует, что вскоре после ее прибытия умерло много людей. Что-то вроде охоты на ведьм, я думаю, — предположила Брук. — Она была не похожа на других, пришла из далекой страны. Они не понимали ее.

— И они обвинили ее в гибели людей, — сказал Джейсон.

— Верно.

Повисла пауза, и Брук знала, что Джейсон пытается понять, в чем заключался интерес военных к этому открытию.

— Как ее звали?

— Вообще-то в письменах, которые я изучала, это не упоминалось. — Зло не нуждается в имени, подумала она.

Флаэрти кратко пересказал историю Брук. Он объяснил ее роль в раскопках, которые спонсировала, ни много, ни мало, армия США, рассказал о строгих мерах безопасности, о таинственном посреднике, известном только как «Фрэнк».

Брук взяла «Блэкберри» и постучала по логотипу USAMRIID.

— Боюсь, что дело становится все более странным, — предупредил Флаэрти. — За раскопками следили не только военные. Кажется, что был вовлечен и USAMRIID.

— Что? Ты имеешь в виду биохимиков?

— Ага.

— Хорошо, — сказал Джейсон. — Мы готовим для отправки в пещеру робота. У меня тут достаточно своих проблем.

— Боюсь, есть кое-что еще. Прямо после того, как я поговорил с Брук, на нее напал какой-то парень с пушкой.

— Боже, — простонал Джейсон с досадой.

— Да, мы едва выбрались оттуда живыми. — Флаэрти быстро обрисовал картину инцидента у стен музея.

— Слишком много совпадений, — сказал Джейсон.

— Не знаю, кто был этот стрелок, — сказал Флаэрти. — Но, кажется, USAMRIID послал для обработки несколько образцов. Если наши ребята смогут заглянуть в их записи, мы, возможно, узнаем, что они изучали и кто заказал тесты.

— Хорошая мысль. Слушай, Томми, вам двоим нужно где-нибудь укрыться, пока мы не разберемся, что здесь происходит.

— Знаю. Сейчас я отвезу Брук в офис, — сказал Флаэрти. — Ты тоже будь поосторожнее.

Связь прервалась. Флаэрти убрал телефон в карман.

— Похоже, он умный парень, — сказала Брук.

— Если бы ты только знала, — сказал Флаэрти. В зеркале заднего вида он увидел, что свет угловатых фар резко приблизился — хотя сама машина воспринималась просто как тень. Взглянув в боковое зеркало, Флаэрти увидел в левой полосе движения, на три автомобильных корпуса позади, седан «хендэ». Затем машина, преследовавшая его, сделала еще один резкий маневр и обогнала «хендэ». Флаэрти бросил взгляд на силуэт водителя. Когда он различил большие уши, его сердце бешено заколотилось.

— Красный! — завопила Брук, упираясь обеими руками в приборную панель. Но вместо того, чтобы тормозить, агент Флаэрти вдавил педаль акселератора и рванул через перекресток.

— Ты что, псих? — прокричала она.

— Это он позади нас в «Эксплорере».

Он подумал, не развернуться ли на широкой улице, но встречное движение было слишком плотным.

— Погнали, — предупредил он Брук и круто заложил вправо.

«Конкорд» перевалился через линию строительных ограждений. У «Эксплорера» была лишь доля секунды, чтобы успеть повернуть за ним. Дорога ушла в широкий туннель с выложенными плиткой стенами и начала крутой спуск под Копли-плейс.

Брук была дезориентирована тем немногим, что она могла видеть: потолочные плиты и лампы.

— Ты заехал в гараж?

— Не в гараж. Я просто срезаю путь к Масс-пайк.

— Ты спускаешься в туннель?

Он кивнул.

Она ездила здесь много раз — это был главный выезд с федерального шоссе номер 90, которое было проложено глубоко под центром города. Беда была в том, что, насколько ей было известно, транспортный поток здесь шел только вверх.

— Этот туннель — односторонний выезд! Ты едешь в неправильном…

— Я знаю! Все в порядке. — Он взглянул в зеркало и увидел фары «эксплорера». — Он закрыт на реконструкцию.

Но впереди, там, где была развилка, он заметил огромный грузовик и рабочих в касках. Проблема, подумал он.

Грузовик стоял посреди дороги, лишь справа между ним и стеной оставалось немного места. Но останавливаться теперь было нельзя. Флаэрти нажал на газ и засигналил. Увидев светящиеся фары, сбитые с толку рабочие едва успели отреагировать. Они вспрыгнули на бордюр и схватились за ограждение. Флаэрти чуть-чуть принял вправо, чтобы вписаться в узкий просвет.

Широкий «конкорд» чисто проскользнул через щель, оставив считаные дюймы с каждой стороны. Но меньше чем в пятнадцати метрах впереди на его пути стоял второй грузовик. Флаэрти вывернул руль влево и проскочил мимо большой машины так близко, что оторвал боковое зеркало с пассажирской стороны.

Его сердце бешено стучало, а адреналин обострил все чувства.

В оставшемся боковом зеркале он видел, как «Эксплорер» объезжает второй грузовик, скребя боком о стену туннеля и выбрасывая фонтаны оранжевых искр.

— Сукин сын. Никак от него не отвязаться, — проворчал он.

Туннель спускался вниз дугой, напоминавшей завиток вопросительного знака, и Флаэрти слегка притормаживал на крутом изгибе, пока не выскочил на длинный и пустой отрезок. Он с силой нажал на газ, и сюрреалистическое ощущение от разгона в узком пространстве туннеля заставило его чувствовать себя пулей, вылетающей из ружейного ствола.

Впереди Флаэрти заметил мигающие лампочки строительных ограждений. Сразу же за ограждением дорога под чрезвычайно острым углом вливалась в основной туннель федеральной трассы. Однако, поскольку Флаэрти ехал не с той стороны, повернуть под таким углом он не мог. Зато он мог видеть фары машин, проносящихся по туннелю на большой скорости.

Он нажал на педаль тормоза. Автомобиль проскочил сквозь барьеры, разбросав их, как кегли. Он вывернул руль до отказа вправо, и машина начала вращение вокруг собственной оси, одновременно влетая в надвигающийся поток автомобилей.

Следующая секунда взорвалась визжанием шин и ревом гудков.

«Конкорд» тяжело протащило поперек шоссе, где он избежал столкновения с седаном, двигавшимся в правом ряду, но зацепил боком желтый грузовик в левом. Флаэрти почувствовал, как передок «конкорда» сминается от удара. Столкновение было жестким, но помешало «конкорду» удариться в бетонный разделитель и даже поставило автомобиль прямо и придало ему поступательное движение.

Сердце Флаэрти чуть не разорвалось, когда он услышал рев сирены, которая могла принадлежать только очень большому грузовику. Он увидел в боковом зеркале, как «эксплорер» вслепую выскочил на шоссе — серьезный просчет, поставивший убийцу прямо на пути неповоротливого трейлера. Тормоза огромной машины заклинило, и она задергалась из стороны в сторону, извергая из-под колес клубы серого дыма.

Но «эксплорер» не мог разогнаться, и трейлер ударил его. «Эксплорер», казалось, разлетелся на тысячу частей.

Глава шестая

«Блэк-хок» упруго закачался, приземлившись на площадке за периметром лагеря. Хазо отстегнулся и спрыгнул на землю. К тому времени, когда он вышел из зоны вращения винта, Джейсон уже спустился по склону, чтобы встретить его.

— Рад, что ты вернулся, — сказал Джейсон. Он взял Хазо под руку и повел его мимо дюжины морских пехотинцев, стоявших поблизости. Как только они оказались за пределами слышимости, он спросил: — Как там все прошло?

Оглянувшись на командный пункт, он увидел, что Крофорд, стоя в напряженной позе со скрещенными руками, искоса посматривает на него.

— Я узнал много вещей. Много неприятных вещей, — уточнил Хазо. — Как я уже говорил тебе, мой двоюродный брат узнал женщину, чье удостоверение мы нашли.

— Вскоре после того, как ты улетел, мой человек в Штатах нашел эту женщину. Поговорил с нею. Все сходится с тем, что рассказал твой брат. А как твой поход в монастырь? Смогли монахи помочь тебе разобраться в изображениях из пещеры?

— О да, — сказал Хазо. Он рассказал Джейсону о разговоре с монсеньором Ибрагимом — о невероятной истории Творения и грешной женщине по имени Лилит. — Настоятель сказал мне, что эта пещера… Легенды гласят, что это могила Лилит.

— Могила? — удивился Джейсон. Брук Томпсон не упоминала об этом.

— Точно. Эти монахи очень умны. Они знают много тайн, много скрытых истин. — Он осторожно взглянул на вход в пещеру. — Настоятель сказал мне, что она похоронена в горе, — сказал он шепотом. — Это место злое, Джейсон. Проклятое.

— Приятель, не позволяй сказкам нагонять на тебя страх.

Хазо кивнул.

— Ты отлично поработал, — сказал Джейсон. — Но прямо сейчас перед нами встала еще большая проблема. Этот Крофорд пока не сказал ни слова о том, что военные уже побывали в пещере.

— А он может знать об этом? — сказал Хазо.

— Я думаю, да. И вот почему. — Он пересказал свой разговор с Флаэрти — о неудавшейся попытке убийства Брук Томпсон.

Хазо это очень обеспокоило.

— Крофорд послал к ней убийцу?

— Мне кажется, слишком много совпадений, чтобы можно было думать иначе. — Джейсон бросил взгляд на огни командного пункта. Крофорд стоял к ним спиной, тихо говоря что-то в свой спутниковый телефон. — И он очень много разговаривает по телефону. Мы должны все время быть начеку.

Внезапно что-то еще попалось Джейсону на глаза — какой-то темный силуэт, мелькавший на фоне лунного света высоко у гребня горы. В темноте прятался наблюдатель.

— К нам гость.

Глаза Хазо переместились к вершине горы.

— Да. Я вижу его.

— Мне это совсем не нравится, — сказал Джейсон.

Вместе с Хазо Джейсон направился к четырем брошенным пикапам террористов, которые морские пехотинцы аккуратно запарковали в ряд около дороги. Когда они добрались до машин, Джейсон сунул руку в карман и вытащил маркер. Он начал рисовать круг на капоте первой «тойоты».

Не видя, чтобы за наконечником маркера оставался след чернил, Хазо смутился:

— Не понимаю. Он ничего не рисует.

— В этом вся суть. Чернила невидимы невооруженным глазом, — объяснил Джейсон. — Но военные спутники их видят.

— А, — сказал Хазо. — Очень умно.

— Облегчает отслеживание перемещений транспортных средств с неба. — Он легкой походкой перешел к следующему пикапу и нацарапал на его капоте невидимую звезду. Бросив еще один взгляд на лагерь, Джейсон перебрался к третьему пикапу. На сей раз он начертил квадрат. На капоте четвертого пикапа он нарисовал невидимый треугольник. Закрыв маркер, он убрал его назад в карман. Затем указал на каждый пикап по очереди, произнося: — Круг… звезда… квадрат… треугольник, — фиксируя каждый пикап в памяти.

— Очень хорошо, — сказал Хазо, впечатленный увиденным.

— И раз уж мы заговорили о спутниках… — Джейсон вытащил бинокль, активировал инфракрасный режим и осторожно присмотрелся, чем занимается Крофорд в палатке. Полковник все еще звонил по телефону.

— С кем же ты говоришь, Крофорд? — пробормотал Джейсон про себя. Он использовал лазер, чтобы рассчитать точные координаты Крофорда через GPS. Затем раскрыл свой спутниковый телефон и тоже позвонил.

— Мак, это Йегер. Мне нужна одна большая услуга, — сказал Джейсон. На другом конце линии он слышал Макгрегора Дрисколла, ведущего специалиста «Джи-эс-си» по связи. — У меня здесь в Ираке есть один парень, который делает много звонков с намерением подорвать нашу миссию. Если я дам тебе его координаты, ты не попробуешь прослушать его?

— Попробовать можно.

Джейсон дважды повторил координаты GPS местонахождения Крофорда. Затем он услышал, как Мак стучит что-то на клавиатуре.

— Хм. Сигнал есть… — Еще стук. — Да, похоже проблема. Твой парень не использует голосовой канал… и передает в цифровом, а не в аналоговом режиме. Кроме того, сигнал идет через спутники военного назначения. Как мило с твоей стороны предложить мне подслушивать морских пехотинцев.

— Извини, — сказал Джейсон. — Ты можешь взломать код?

— Четыре тысячи девяносто шестиразрядный алгоритм Ривеста-Шамира-Адлемана? — прокудахтал Мак. — Не думаю. Его как раз изобрели против таких ребят, как я.

— Ну ладно, — сказал Джейсон. Должен быть какой-то другой путь. — Так, значит, и у звонящего, и у того, кому он звонит, один и тот же шифр?

— Верно. Оба телефона используют один и тот же код.

— А как насчет этого: ты можешь определить местонахождение второго собеседника?

— Да, конечно, — ответил Мак с легкостью.

Джейсон секунд пятнадцать слушал постукивание, сопровождаемое тяжелым дыханием Мака.

— Ну в-о-о-т… — пропел Мак с удовлетворением.

— Что?

— Этот звонок идет через наземную станцию в Сан-Франциско. И я могу сказать тебе точно, в какую именно розетку воткнут телефон другого человека.

— Это было бы замечательно.

— Ха. Должно быть, твой парень звонит своему букмекеру.

— Чего?

— Твой морской пехотинец разговаривает с кем-то в Лас-Вегасе.

— В Лас-Вегасе? Ты в этом уверен?

— Ага. И кажется, его букмекер — евангелист.

Агент Томас Флаэрти и профессор Брук Томпсон прибыли в местное отделение корпорации «Глобальная безопасность». Теперь Брук сидела одна в спартанской кабинке Флаэрти.

Прошедшие полчаса были наполнены событиями. После их невероятного спасения Флаэрти съехал с Масс-пайк и двинулся к центру города.

Флаэрти сказал ей, что потребуется некоторое время, чтобы новость о неудавшемся покушении дошла до неизвестного заказчика. И что это драгоценное время, на которое они избавились от «опеки», дает им небольшое тактическое преимущество.

— Брук, — прохрипел голос по интеркому, встроенному в настольный телефон. — Это я, Флаэрти. Посмотри налево.

Она встала и увидела голову Флаэрти над перегородкой одной из кабинок офиса.

— Иди сюда, — сказал он. — Я хотел бы тебя кое с кем познакомить.

Человек, на которого ссылался Флаэрти, поднялся со стула, когда Брук приблизилась. Это была миниатюрная женщина с коротко подстриженными седыми волосами, одетая в элегантный фланелевый брючный костюм.

— Энни — наш штатный эксперт по спутниковому наблюдению. Наш глаз в небе.

— Здравствуйте, Брук. Томми рассказал мне, какой у вас был сумасшедший день.

Она закатила глаза.

— Это было как в плохом кино.

— Взгляни на это, — сказал Флаэрти, указывая на дисплей.

Опустившись в кресло, Брук посмотрела на монитор, который показывал детальный фотоснимок, представлявший собой вид сверху на какой-то очень сложный ландшафт. Для Брук опознавательным знаком стали реки, ползущие через равнины.

— Мы просто хотели, чтобы ты подтвердила кое-что для нас, — сказал Флаэрти. — Мы смотрим на…

— Северный Ирак, — сказала она.

Энни улыбнулась:

— Верно.

Брук предвосхитила следующий вопрос Флаэрти.

— Пещера была прямо здесь, в горах. — Она указала точное место. — Вот там. — Она подняла взгляд на Флаэрти. — Я прошла тест?

Он улыбнулся:

— Ага.

Энни наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

— Здесь, — подтвердила она и увеличила изображение.

— С учетом восьмичасовой разницы во времени сейчас там ночь, — сказал Флаэрти. — Этот снимок не свежий.

Перегнувшись через плечо Брук, Флаэрти использовал вместо указки ручку.

— Несколько часов назад находящиеся там наши агенты напали вот здесь на шоссе на четыре пикапа, — сказал он, указывая на вьющуюся ленточку гравийной дороги. — Несколько боевиков убежали… вверх по этому склону. — Используя ручку, он прочертил приблизительный путь к пещере.

— Ничего себе, — сказала Брук, разглядывая миниатюрный район боевых действий. — Трудно предположить, что эта область когда-то была цветущим садом.

— Неужели? — сказала Энни.

— В 4000 году до нашей эры здесь было огромное поселение. — Брук пальцем указала на равнину к западу от подножия гор. — Торговый узел. Главные торговые пути Древней Персии пролегали через горные перевалы. — Она указала на глубокие долины, соединяющие Иран и Ирак в верхнем правом углу экрана.

— А что же случилось с людьми, там жившими? — спросила Энни.

— Простейшее объяснение указывает на изменение климата. Сильные наводнения заилили почву, разрушили практически все… сделали северную Месопотамию негодной для выращивания зерновых культур. Оставшиеся в живых были вынуждены мигрировать на восток и запад в другие места Евразии и на юг до Египта. Фактически начиная приблизительно с 4000 года до нашей эры археологические остатки, свидетельствующие о присутствии людей в регионе, полностью исчезают почти на тысячу лет. Этот период часто называют Темным Тысячелетием.

— Так как же ты объяснишь, что именно в это время в пещере, похоже, жили люди? — спросил Флаэрти.

— Судя по надписям на стене пещеры, наводнения тогда только начинались. Наводнения эпических размеров.

— Флаэрти! — позвал откуда-то строгий женский голос.

Лицо Флаэрти мгновенно скисло.

Голос позвал снова, и тут же зазвонил его сотовый телефон.

— Флаэрти.

— Томми, это Джейсон.

— Флаэрти! Я вас вижу! — произнес далекий голос.

Руководитель отдела Лиллиан Чен, миниатюрная 45-летняя кореянка, сделала повелительный жест.

— Сейчас приду, — сказал Флаэрти, подняв руку с телефоном.

— Извини, Джейсон, — сказал Флаэрти в телефон. — Что нового?

Флаэрти внимательно выслушал рассказ Джейсона о кодированных телефонных звонках полковника Крофорда, которыми тот обменивался с кем-то в некой евангелистской церкви в Лас-Вегасе. Проверка, осуществленная Маком по базе данных Агентства национальной безопасности, показала, что глава церкви Рэндл Стоукс раньше служил в спецназе вместе с Крофордом.

Джейсон сказал:

— Я думаю, что он как-то вовлечен в то, что происходит здесь. Стоукс может даже иметь некоторое отношение к заказу убийства Брук Томпсон. Я уже поговорил с Лиллиан, объяснил ей ситуацию.

— Понятно.

— Еще одно… Я попросил, чтобы Лиллиан проверила след, ведущий в USAMRIID. Она поручила людям в Форт-Детрике просеять архивы и посмотреть, не присылали ли чего-нибудь из Ирака в 2003 году. Если биологические тесты выполнялись, у нас должно быть подтверждение в течение пары часов. Тем временем мне нужно, чтобы ты поговорил со Стоуксом… лично. Лиллиан уже организовала твой полет в Лас-Вегас, ты отбываешь немедленно. Они готовят для тебя досье на Стоукса. Так что жми в Логан как можно скорее, а чтением займешься в дороге. Не думаю, что должен говорить тебе, что от этого зависит очень многое, Томми.

— Вы все еще не готовы? — Брайс Крофорд пробежал взглядом по оптоволоконному кабелю, шедшему от задней части робота-разведчика до большой бобины, которая была подсоединена к блоку дистанционного управления размером с чемодан. — За это время я, наверное, уже захватил бы Северную Корею.

— Почти готово, сэр, — ответила инженер, привлекательная двадцативосьмилетняя женщина.

Крофорд осмотрел плотный периметр, который его морские пехотинцы создали вокруг лагеря. Все находились в состоянии повышенной готовности после того, как сержант Йегер заявил, что заметил арабского наблюдателя. Его взгляд перебежал на Хазо. Йегер все еще не рассказал до конца, что узнал его помощник во время командировки. Но второй пилот, сопровождавший курда, сообщил Крофорду о посещении ресторана в Сулеймании, за которым последовал визит в монастырь, расположенный вблизи северо-восточной границы Ирака. Это подтвердило Крофорду, что Йегер знал намного больше, чем говорил.

Робот с внезапным рывком ожил, и Крофорд дал команду начинать.

— К движению готов, — доложила инженер.

Крофорд и Джейсон встали на колени рядом с ней, пристально следя за видеоизображением, передаваемым от робота.

— Вправо или влево? — спросила она, остановив робота в конце входного туннеля.

— Направо, — немедленно выпалил Крофорд, не дав Джейсону возможности подумать.

— Поехали.

По мере того как робот, переваливаясь через неровности пола, продвигался за пределы смутно освещенного входного туннеля, свет быстро таял, и включилась ифракрасная камера. Картинка на экране блока управления утратила краски, сохранив лишь множество оттенков зеленого. Сверкающая взвешенная пыль, летавшая перед камерой, создавала впечатление, что начался снегопад.

— Вокруг все спокойно, — сказала инженер. Она увеличила громкость. Было слышно лишь тихое жужжание механизмов аппарата и хруст гравия под его гусеницами.

— Слишком спокойно, — добавил Крофорд.

— Качество воздуха там удивительно хорошее, — доложила инженер, глядя на данные, поступающие от бортовых датчиков.

— Погодите-ка, — прервал ее Джейсон. — Сдайте немного назад. — Сощурив глаза, Джейсон попытался что-то различить на картинке. — Вы не могли бы дать немного света?

Инженер нажала кнопку, отключившую инфракрасный режим. Экран на долю секунды потемнел, затем включился прожектор. Появилось четкое изображение неровных стен туннеля.

— Вот, — сказал Джейсон, указывая на объект неестественной формы, частично скрытый неровностями потолка. — Вы не могли бы дать нам возможность рассмотреть это получше?

— Конечно. — Инженер поиграла кнопками, поворачивая камеру и увеличивая изображение компактного приспособления, уютно спрятавшегося в отверстии на каменном потолке.

— Видеокамера? — выдохнул Джейсон. — Черт возьми!

К ним приблизился Крофорд:

— Сначала металлическая дверь, теперь это. Это, должно быть, бункер.

— Может быть, — изучающе посмотрел на него Джейсон. Крофорд, похоже, симулировал удивление. Почему?

— Давайте погасим свет и продолжим движение, — предложил Крофорд.

Следующие пять минут они молча следили за тем, как робот пробирается через застывшие внутренности горы. Дважды инженеру пришлось поворачивать камеру в сторону, чтобы изучить ответвления туннеля. Но оба раза широкая полоса света показала тупики. По дороге они заметили еще две камеры наблюдения. Робот уходил все глубже, и бобина с кабелем уже почти опустела.

Затем структура прохода изменилась. Неровные стены раздались в стороны, а потом вовсе исчезли.

— И что мы здесь имеем? — сказал Джейсон, распрямляя плечи.

— Похоже на… пещеру? — Инженер остановила робота, и все звуки пропали. Нажимая другую кнопку, она сказала:

— Попробуем сонар.

В нижнем правом углу монитора появилась маленькая табличка. Через несколько секунд сбор звуковых данных был закончен, и на экране высветилось трехмерное изображение лежащего впереди пространства.

— Ничего себе. А она довольно большая, — сказала инженер, интерпретируя данные. — Как зал кинотеатра. Выходящих туннелей не видно. И нет никаких тепловых сигналов.

— Значит, там ничего нет?

— Ничего живого. — Она прищурилась, изучая изображение более внимательно. — Но вдоль внешних краев пещеры есть какие-то странные формации. Видите, вот здесь? — Она указала Крофорду и Джейсону на аномалии, и они тщательно их рассмотрели.

— Вероятно, это просто камни, — сказал Крофорд.

— Нет, — не согласился Джейсон. На странных насыпях он смог разобрать много шарообразных форм. — Это не камни. Давайте включим свет.

Инженер выключила инфракрасный режим и включила прожектор.

Огромное пространство на экране ожило.

— Боже мой… — выдохнула она.

Вдоль стен пещеры, сваленные штабелями как дрова, лежали бесчисленные человеческие скелеты.

Стоукс отметил время. Более часа назад киллер, посланный Крофордом в Бостон, должен был подтвердить факт ликвидации Брук Томпсон. Двадцать минут назад он попытался взять дело в собственные руки, позвонив киллеру напрямую. Звонок немедленно был переадресован на голосовую почту. Это означало, что надоедливая женщина-профессор все еще могла быть жива.

Он нервно поскреб влажные ладони, прежде чем вернуться к компьютерному монитору, где камеры, находившиеся в пещере, показывали активную деятельность. Как и говорил Крофорд во время их последнего телефонного разговора, робота-разведчика послали в пещеру, чтобы исследовать проходы и найти арабов.

Чтобы выиграть некоторое время, Крофорд направил робота направо, уводя его от арабов. Робот теперь стоял в похоронной камере, водя объективом слева направо. Те, кто смотрел сейчас видеосигнал, передаваемый роботом, должны были оторопеть от открывшегося им жуткого вида.

На другом мониторе Стоукс наблюдал, как арабы медленно продвигаются все глубже в туннель, полные решимости найти выход. Теперь они подобрались очень близко к самому секретному помещению пещеры. Слишком близко. И Стоукс боялся, что, если они наткнутся на сооружение, бывшее сердцем проекта «Генезис», они могут попытаться разрушить его драгоценное творение.

— Пора, — внезапно воззвал к нему голос.

Пораженный, Стоукс сел прямо и осмотрел комнату.

— Выпусти ярость, — приказал голос.

— Да… — сказал Стоукс. Голос был повсюду вокруг него. Он, казалось, проникал в его мозг. — Я понимаю.

Стоукс открыл на экране новое окно, чтобы обратиться к модулю командного интерфейса пещеры.

Он посмотрел на семь мигающих значков «ЗАПЕЧАТАНО». Трясущимися пальцами он щелкнул по каждому значку по очереди, наблюдая, как мерцающие индикаторы меняют цвет с красного на зеленый; слово «ЗАПЕЧАТАНО» теперь уступило место надписи «ОТКРЫТО». Когда появилось окно диалога с просьбой подтвердить изменения, он сделал паузу, затем медленно впечатал пароль — АРМАГЕДДОН.

Глаза Стоукса сияли от удовольствия, когда он наблюдал, как его ничего не подозревающие арабские пленники реагируют на жуткий шум, раздавшийся откуда-то из самой глубины горы. Издалека по туннелю эхом доносились механические звуки — запуск механизмов, стук поршней, гудящий свист. Арабы приняли шумы за артиллерию. Человек с пегой бородой попытался успокоить других, но без особого успеха.

Внезапно аль-Захрани приказал своим людям идти вперед — навстречу шуму. На несколько секунд они исчезли из вида, затем оказались в поле зрения следующей камеры.

Человек с пегой бородой шел впереди, из его левой руки лился свет сотового телефона, а правой рукой он крепко сжимал АК-47. Трое других тянулись следом с оружием наготове, а аль-Захрани прикрывал тыл, поводя из стороны в сторону пистолетом. Даже он был явно напряжен, потому что металлический стук, который они слышали раньше, уступил место чему-то совсем другому.

Впереди в темноте что-то двигалось.

— Лучше бы вам повернуть назад, друзья, — пробормотал Стоукс, приподнимая левую бровь.

Слышалось царапание и постукивание.

Процессия резко остановилась, когда шедший впереди увидел, что двигалось им навстречу.

Когда он понял, какой ужас был впереди, он страшно закричал и повернул назад так резко, что врезался в двоих мужчин, шедших за ним.

Он споткнулся, сотовый телефон вылетел из его руки и со стуком упал на каменный пол.

Их охватила паника.

Когда первый человек вскочил на ноги, он стал подталкивать других, пытаясь заставить их двигаться быстрее. Он попытался отыскать телефон, но тот исчез под колыхающейся массой. Он отскочил, опустил АК-47 и открыл огонь.

Аль-Захрани находился в зоне видимости предыдущей камеры, вслепую двигаясь во тьме. Но что-то пронеслось у него под ногами и заставило его споткнуться и упасть. Он закричал, когда это что-то выхватило кусок плоти из его руки.

Стоукс посмотрел на другое окно и увидел, что первый стрелок потерял равновесие и упал, размахивая автоматом над головой, при этом пули летели во все стороны. Смертельный дождь скосил двоих его товарищей, шедших позади, и оба они упали на землю.

Спустя миг в туннеле прогремел мощный взрыв, который уничтожил камеру.

Камера робота медленно прошлась слева направо во второй раз, дав панорамный вид жуткой груды костей, образовавшей окружность десять футов высотой.

— Мне кажется, это еще один тайник, скрывающий свидетельства геноцида Саддама, — сказал Крофорд.

— Нет, — возразил Джейсон. — Это совсем не похоже на работу Саддама.

— Почему? — спросил его Крофорд.

— Ни один из черепов, которые мы видели на экране, не имеет признаков казни. Нет ни пулевых отверстий, ни переломов…

— Эй, умник, зарин не оставляет следов на костях, — быстро возразил Крофорд.

— Погодите… — вмешалась инженер.

Крофорд и Джейсон снова повернулись к экрану.

— Видите вот это? — сказала она, указывая на стену чуть правее того места, где робот въехал в пещеру. — Похоже на изображения и письмена, которыми покрыты стены входного туннеля.

— Опять картинки и каракули, — сказал Крофорд. — Хватит…

Но полковника прервал рокочущий взрыв, отозвавшийся эхом из пещеры и встряхнувший землю.

Глава седьмая

Пока изящный белый реактивный самолет «сессна-сайтейшн» без надписей на борту летел над Миссури, направляясь в Неваду, Брук Томпсон смотрела из окна салона на лоскутное одеяло сельхозугодий, покрывавшее типичный для Среднего Запада плоский ландшафт.

Лиллиан Чен разрешила Флаэрти взять Брук с собой в Лас-Вегас и рассказать ей о Стоуксе. Это имело смысл, так как Брук была единственным человеком, который встречался с заговорщиками лицом к лицу, и визуальное подтверждение с ее стороны могло, конечно, ускорить дело.

— Учитывая высокие ставки, мы должны знать наверняка, — сказала Лиллиан. — Любые ошибки могут нам дорого обойтись.

Зазвонил телефон, и Флаэрти заметил телефонную трубку, установленную на стене фюзеляжа.

— Должно быть, это нас, — сказал он. — Агент Флаэрти слушает, — ответил он.

Брук смотрела, как он прижимает телефон к уху и черкает что-то в записной книжке. Она поймала себя на том, что проверяет, нет ли у него на пальце обручального кольца.

Флаэрти завершил разговор и усмехнулся.

— Помнишь, как в 2008 году ФБР замело парня за то, что сразу после 11 сентября он отправил по почте паре сенаторов зараженные сибирской язвой письма?

Она кивнула.

— Так вот. Оказалось, что он был старшим научным сотрудником в USAMRIID. Так или иначе, после того как USAMRIID оказался вовлеченным в расследование, Форт-Детрику пришлось отчитаться за каждый пузырек, находившийся на складе отдела инфекционных заболеваний. На это ушло четыре месяца. К июню 2009 года было каталогизировано более 70 тысяч образцов, 9 тысяч из которых не были ранее внесены в базу данных. И среди пропущенных образцов были некоторые интересные экземпляры, присланные неким полковником Фрэнком Роселли.

— Фрэнком? Нашим Фрэнком?

Он поднял руку.

— Дальше еще интереснее. Все образцы, присланные Роселли, поступили с раскопок пещеры в Северном Ираке.

— Не может быть.

Флаэрти наклонился вперед:

— Когда моя контора попыталась связаться с ним дома, им сказали, что как раз этим утром Фрэнк Роселли врезался на машине в телефонный столб в Карвер-Парке, штат Невада. Всего в нескольких милях от Лас-Вегаса.

— Боже мой, — всхлипнула она. — Какой ужас.

Но Флаэрти рассказал еще не все:

— Тогда моя контора связалась с коронером, который сказал, что официальная причина смерти не была установлена. Подозревают, что у него произошел сердечный приступ за рулем. Но думаю, мы оба согласимся, что здесь нельзя исключать убийство.

— А какие именно образцы присылал Фрэнк из пещеры? Должно быть, органические материалы?

— Совершенно верно. Фрэнк изучал образцы костей. Очень большого количества костей.

Брук почувствовала, что у нее стынет кровь.

— Кости животных?

Флаэрти покачал головой.

— Человеческие. И странное дело, это главным образом были зубы. Почти тысяча. — Он снова заглянул в свои записи. — Да, и все зубы принадлежали мужчинам.

Почему зубы? — задумалась она.

— Это все, что говорится в описании?

— Нет. Там также сказано, что зубная коллекция Фрэнка была уничтожена.

— Кто-нибудь может сказать мне, что, черт возьми, там только что произошло! — заорал Крофорд.

Инженер в недоумении подняла руки.

— Здесь все чисто, — сказала она, указывая на дисплей блока дистанционного управления роботом.

— Хорошо, — сказал Крофорд. — Давайте вернем назад эту газонокосилку и направим ее в другой проход.

Меньше чем через три минуты робот вернулся во входной туннель. Когда он пополз между узкими каменными стенами другого прохода, микрофон поймал отчетливые отзвуки быстрых шагов. Инженер ускорила движение робота. Через несколько метров он начал переваливаться через большие обломки, разбросанные по полу туннеля. Шаги внезапно прекратились.

— Дадим немного света, — сказал Джейсон. — Посмотрим, что у нас там есть.

Когда вспыхнул прожектор, на экране появилось четкое изображение какой-то фигуры. Мужчина лежал, свернувшись в позе эмбриона, рядом с грудой щебня, которая полностью перекрыла узкий проход от пола до потолка.

— Похоже, что он никуда не спешит, — сказал Крофорд. — Он вооружен?

Инженер дала увеличенное изображение окровавленных рук, лежащих вдоль тела.

— Похоже, что нет, сэр.

— Хорошо. — Крофорд подозвал пару морских пехотинцев, стоявших около входа в пещеру. — Холт. Рамирес. Наденьте респираторы, зайдите внутрь и вытащите его!

Все напряженно ждали возвращения людей Крофорда из пещеры. Беспокойство Джейсона было особенно сильным.

Наконец из пещеры вышли три фигуры: два морских пехотинца в респираторах, державших под руки высокого пленника. Сначала Джейсон не мог узнать араба, так как человек этот держал свои связанные руки поднятыми, чтобы скрыть лицо.

Крофорд опустил руки человека и направил фонарь ему в лицо. Хотя пленный был весь покрыт кровью и грязью, Джейсон немедленно узнал его.

— Смотри-ка, кто к нам пожаловал. Фахим аль-Захрани. Господин джихад собственной персоной, — сказал Крофорд, полный ликования. Он выключил фонарь и упер руки в боки. — Салам алейкум, скотина.

Наблюдатель, расположившийся на соседней горной вершине, всматривался в монокулярный прибор ночного видения. Как только лицо военнопленного оказалось на виду, приподнятое настроение наблюдателя мгновенно уступило место ужасу. Наш вождь захвачен!

Наблюдатель перебрался через гребень горы. В бледном лунном свете он мог видеть грузовики своего отряда, припаркованные в долине. Он встал в полный рост на месте, назначенном для подачи сигнала. Затем вытянул из-под своей туники пластмассовую палочку световой шашки, надломил ее и стал описывать люминесцирующей зеленой трубкой широкие круги.

Центральное место в лагере Крофорда занимали два компактных всепогодных мобильных укрытия, представлявших собой палатки высотой десять с половиной футов, двадцать футов шириной и тридцать два фута длиной, каждую из которых четверо мужчин могли собрать меньше чем за тридцать минут. Первая палатка выполняла двойную функцию командного пункта и места расквартирования Крофорда и его старшего сержанта. Во второй палатке обычно хранился сухой паек и было оборудовано десять спальных мест, отделения взвода использовали их поочереди. Крофорд приказал морским пехотинцам освободить спальную зону, чтобы разместить там пленного Фахима аль-Захрани.

Аль-Захрани сидел на пустом ящике из-под боеприпасов, его руки были крепко связаны двумя витками нейлоновой веревки. Вторая веревка была обмотана вокруг его лодыжек. Два морских пехотинца с М-16 стояли по сторонам.

Ротный медик младший капрал Джереми Левин — худой тридцатиоднолетний семейный врач-резервист, который уже отслужил пять месяцев своего третьего назначения в Ираке, — сидел на ящике перед аль-Захрани. Он уже дезинфицировал рану на руке аль-Захрани йодом и протер лицо пленного антисептическими салфетками. Но он был озабочен состоянием аль-Захрани: потное лицо, угнетенность и тяжелое дыхание.

Он вставил отоскоп в левое ухо аль-Захрани, которое было порвано, затем в правое ухо, из которого сочилась кровь и какая-то прозрачная жидкость.

Крофорд, Джейсон и Хазо стояли рядом.

— Эй, козел! — громко обратился Крофорд к аль-Захрани. — Я знаю, что ты говоришь на английском. Просто хотел сообщить тебе, что считаю Женевскую конвенцию кучей верблюжьего дерьма. Так что не жди, что я буду уважать твои гражданские свободы.

Левин включил свет офтальмоскопа и придвинулся поближе, чтобы осмотреть немигающие глаза аль-Захрани.

— Зрачки реагируют прекрасно… очевидных неврологических повреждений нет. Не похоже, чтобы он был в шоке.

— Значит, он просто прикидывается? — спросил Крофорд.

— Я уверен, что он немного не в себе, полковник, — кратко ответил медик, оборачиваясь к своему чемоданчику и доставая ушной цифровой термометр. Он измерил температуру в обоих ушах, и лицо его скривилось.

— Хм-м-м. Да у него, похоже, очень высокая температура. Это может объяснить апатию.

— Ты хочешь сказать мне, что он простудился? — спросил Крофорд.

— Это не простуда, — ответил Левин.

Апатия — это еще слабо сказано, подумал Джейсон. Главный террорист мира казался безжизненным. О чем он мог думать? Был ли он унижен или испуган? Джейсон хотел, чтобы он боролся… хотел, чтобы он реагировал.

Левин собрал немного слизи, капавшей из ноздрей аль-Захрани.

— Не знаю, в чем тут дело — в пыли, которой он надышался, или в чем-то еще. Я проверю его на грипп, на всякий случай.

Крофорд отступил на шаг.

— Если этот сукин сын меня заразит…

— Уверен, что с вами все будет хорошо, — сказал медик. Он обернул манжету манометра вокруг левой руки аль-Захрани, вставил в свои уши стетоскоп и начал накачивать манжету резиновой грушей. Все тихо ждали, пока он измерял показатели жизнедеятельности пациента.

— Учитывая пережитое им волнение, его артериальное давление ужасно низко. — Он приложил воронку стетоскопа к сердцу аль-Захрани и внимательно прислушался. Затем перешел на бока и проверил легочные функции.

— У него там много жидкости. Вероятно, пыли надышался.

Но не так много, как невинные гражданские лица, оказавшиеся во взорванных небоскребах, подумал Джейсон.

— Что, по-вашему, случилось с его рукой? — спросил он.

Медик осмотрел глубокую рваную рану. Она выглядела хуже, чем всего несколько минут назад.

— Должно быть, поймал осколок или рикошет. Это может быть и старая рана. Не знаю.

Он закатал рукав туники аль-Захрани, перевернул руку и провел одетым в перчатку пальцем по выступающим темным венам на запястье и предплечье.

— Кажется, у него очень сильная инфекция. Дам ему антибиотиков… и ибупрофен от температуры.

— Почему бы тебе не сделать ему и чай? — рявкнул Крофорд.

Лицо медика искривилось в гримасе.

Джейсон ответил за него:

— Если Вашингтон хочет его допросить, то от него мертвого не будет много толку.

— Вы хотите сказать, что тогда он не будет стоить десять миллионов? — огрызнулся Крофорд.

Джейсон быстро терял терпение.

— Награда министерства обороны назначена за «мертвого или живого», — ответил он едко. — Я уверен, что мы согласимся в том, что «живого» будет предпочтительнее.

— Вы и ваши ребята надеетесь получить эти деньги, не правда ли, Йегер?

— Правда. Это часть нашей системы вознаграждения.

— Вы позор Америки, Йегер. — Слова полковника кипели ненавистью. — Жалкая дешевка. И не забывайте, что это американские морские пехотинцы вытащили этого ублюдка из пещеры. Так что я не советовал бы вам уже начинать тратить деньги.

— Я отослал к себе в контору много видео- и фотоматериалов… из них можно сделать прекрасный документальный фильм о шестимесячном розыске, который привел нас всех сюда. Не говоря уже о волнующих кадрах боя, который принял мой отряд, где повсюду мелькает рожа этого урода. И удивительное дело, на тех кадрах нет ни одного морского пехотинца. Так что не переживайте за нас, — сказал Джейсон, самодовольно усмехаясь.

Левин вытянул полный шприц крови из толстой вены, змеящейся по предплечью аль-Захрани.

— Нам надо его уложить.

Крофорду потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, прежде чем он смог сказать:

— Хорошо. Установи для него койку. Но не забудь повесить рядом с ним американский флаг. Да, и установи здесь видеокамеру. — Он снова перенес внимание на Джейсона. — Что ж, Йегер. Пора вам и вашим ребятам начать отрабатывать свои деньги. — Он указал на Хазо. — Он остается со мной, на случай если аль-Захрани надумает нацарапать что-нибудь на арабском. Ты ведь знаешь арабский, не так ли?

Хазо кивнул:

— Да, полковник.

— Еще бы не «да». Но ты еще не миллионер, так что пойди принеси ручку и бумагу. Пора заняться работой.

Он повернулся к Йегеру.

— А тем временем нам нужно прочистить еще один проклятый туннель. И нам все еще предстоит выяснить, что это взорвалось в той пещере. Собирайте своих ребят и займитесь этим делом. Я скажу старшему сержанту Ричардсу, чтобы помог вам.

— Прекрасно. Но теперь, когда мы подтвердили его личность, — Джейсон наклонил голову в сторону пленного, — мне нужно получить от вас твердую гарантию, что вы вызвали подкрепление. Мы не можем позволить себе потерять его теперь.

— Не плачьте… Получите вы свои деньги…

— Я волнуюсь не по поводу денег, Крофорд! — взорвался Джейсон. — Да бога ради! Мы только что захватили Фахима аль-Захрани! А в тех горах я видел кого-то, кто, возможно, уже позвал на помощь, чтобы освободить его. Я полагаю, здесь должен быть весь ваш батальон! — Он сорвал с ремня полковника спутниковый телефон и протянул ему.

— Позвоните генералу Эшфорду… или это сделаю я.

Мрачные глаза Крофорда налились кровью.

— Я не потерплю неповиновения, солдат, — прошипел он.

Джейсон шагнул ближе:

— А я не потерплю некомпетентности.

Не отводя глаз, Крофорд вырвал телефон из руки Джейсона.

— Можете идти, сержант.

— Сделайте этот звонок, — повторил Джейсон. Прежде чем повернуться и выйти, он добавил: — И для ясности, Крофорд, — я не ваш солдат.

Хотя Джейсон был не в восторге от стиля руководства Крофорда, он должен был признать, что взвод полковника был хорошо смазанной машиной. Меньше чем за четверть часа старший сержант Ричардс организовал живую цепь из двадцати морпехов, которые начали вытаскивать из пещеры обломки, оставшиеся после взрыва. Им помогали Кэмел, Мясо и Джем.

А Джейсон собрался поближе ознакомиться с могильником.

Он взял фонарь и стремительно прошел в пещеру.

Подземная атмосфера дезориентировала полностью, воздух был прохладный и пах глиной, кислорода было маловато. Казалось, как будто земля заглатывает его живьем. Представив себе, как аль-Захрани на ощупь пробирался сквозь непроницаемую тьму без надежды на спасение, Джейсон испытал горькое удовлетворение. Трудно было поверить, что этот сумасшедший находится теперь у них в плену.

Разведданные, которые отряд Джейсона собирал по крупицам в течение нескольких месяцев, указывали на группу хорошо вооруженных боевиков, тайно передвигавшуюся с юга на север. Вскоре после того, как Джейсон запросил визуальную поддержку с беспилотного самолета «предатор», совершавшего разведывательные полеты над северной равниной, было замечено, что караван направляется к Загросу. Отряд Джейсона поспешно организовал засаду и загнал в угол самого Фахима аль-Захрани.

Теперь Джейсон был уверен, что арабы пытались тайно вывезти аль-Захрани через горы, и он боялся, что аль-Захрани попытается сбежать. Хорошо бы, Крофорд успел запросить поддержку.

Наконец проход расширился, и открылась пещера. Джейсон остановился и провел лучом фонаря слева направо. Везде вдоль стен были навалены высокие груды костей — настоящий круг смерти.

После более близкого осмотра он обнаружил, что ни у одного из скелетов не было зубов.

Джейсон помнил, что робот заметил что-то справа от выхода. Он поводил лучом фонаря по неровной стене, пока не нашел место, которое было явно выровнено инструментами для гравирования.

Изображение на камне заставило отвиснуть его челюсть.

Когда «сессна» пошла на посадку в международном аэропорту Лас-Вегаса, зазвенел «Блэкберри» Томаса Флаэрти.

— Это от Джейсона, — сказал он Брук. Когда он открыл сообщение, то заметил несколько иконок, обозначавших вложенные изображения.

— Вот что он пишет: «Аль-Захрани в заключении. Пусть Брук посмотрит фото из пещеры. Это Лилит?»

— Давай посмотрим фотографии, — сказала она.

Флаэрти прочитал вслух название, которое Джейсон присвоил первому вложению: «Массовое захоронение». На фотографии ясно просматривалась груда человеческих костей. Брук не знала, как реагировать.

— Значит, это то, что изучала команда Фрэнка?

— Похоже на то. Здесь есть несколько других фотографий, — сказал он, показывая ей, как открывать файлы.

Следующая фотография очень удивила Брук.

— Взгляни на это, — сказала она.

Он искоса взглянул, чтобы разобрать детали.

— Что это?

— Челюстные кости, — сказала она.

— Но они же без…

— Зубов! — воскликнула она. — Конечно! Вот откуда Фрэнк получал зубы. Из этих костей.

Следующее изображение было еще более удивительным.

Брук погрузилась в изучение настенной гравюры, изображавшей чувственную обнаженную женщину. Позади ее поднятых рук распахнулись похожие на птичьи крылья. На ней был надет сложный конический головной убор. В левой руке она держала змею. На ее правой руке сидела какая-то птица. А под ногами у нее была груда человеческих скелетов.

Флаэрти сказал:

— Это, вероятно, та женщина, которой оттяпали голову?

— Похоже на то.

— Но зачем им было рубить голову ангелу?

Брук покачала головой.

— Не ангелу. Духи-защитники — добрые духи — всегда показываются с направленными вверх крыльями. А здесь видно, что ее крылья указывают вниз.

— И что это означает?

— Это означает, что она демон. И еще, видишь эту розетку? — показала Брук. — Это древний символ божественности. И конический головной убор, что надет на ее голову, также является символом божества.

Она показала на изображение большеглазой птицы, сидевшей на правой руке богини:

— Это сова. Боже, как я могла об этом не подумать? Джейсон прав. Конечно, это Лилит. Змея, сова, крылья…

— А кто такая эта Лилит?

— В пантеоне древних месопотамских божеств она была богиней бурь и мора. Говорили даже, что Лилит была первой женщиной, которую Бог создал вместе с Адамом. Но из-за того, что она была слишком обольстительной и непослушной, Бог изгнал ее из рая. В изгнании она нашла нового любовника для удовлетворения своих плотских желаний — одного из павших архангелов по имени Самаил. Он больше известен как ангел смерти, или Неумолимый Жнец.

— Не может быть, — сказал Флаэрти.

— Совокупляясь с Самаилом, Лилит приобрела бессмертие и сверхъестественные силы. Древние тексты говорят, что она превратилась в змею и пробралась назад в Эдем, где убедила Адама и Еву не повиноваться Богу, чтобы и они потеряли Его расположение и были изгнаны. Это распространенная мифологическая тема, — объяснила она. — Любопытство и запретное знание, приводящее к падению человечества. Обычно от руки женщины.

— Как ящик Пандоры.

Она улыбнулась.

— В первоначальном греческом мифе о Пандоре сосуд, содержавший все зло мира, описывается как питос — большой глиняный кувшин, точно такой, как тот, что Лилит принесла в ту деревню.

— Тогда, возможно, миф о Пандоре также был вдохновлен мифом о Лилит, — сказал Флаэрти.

— Возможно.

— Давай взглянем на другие фотографии, присланные Джейсоном, — предложил он, протягивая руку, чтобы открыть остающийся файл. — Есть идея, что это может быть?

— Это письмо, — сказала она взволнованно. — Тот же язык, что я расшифровывала в туннеле у входа в пещеру.

— Что здесь говорится?

Она пожала плечами.

— Я уверена, что смогу это расшифровать. Но сначала мне потребуется это увеличить.

Флаэрти выглянул из окна и с удивлением увидел, что реактивный самолет уже низко скользит над взлетно-посадочной полосой.

— Я передам файл в свой ноутбук, — сказал он, хлопнув по наплечной сумке. — Ты сможешь прочитать его в автомобиле.

— Замечательно, — сказала она, лучезарно улыбаясь. — Мы сможем наконец узнать настоящую историю Лилит.

По оценке младшего капрала Левина, прошло пятнадцать минут с тех пор, как морские пехотинцы повесили американский флаг за головой его пациента и установили на треноге видеокамеру, чтобы записывать допрос. Когда полковник Крофорд начал сыпать своими вопросами, пациент проявил очень низкую склонность к сотрудничеству, хотя и не по своей воле, в чем Левин был уверен. Он мог сказать по отрешенному и затуманенному взгляду аль-Захрани, что его состояние ухудшалось с пугающей скоростью. Лишь пять минут назад он начал кашлять. Теперь кашель сопровождался судорогами в булькающих и хрипящих легких.

Крофорд до сих пор не запросил подкрепление. Было мало надежды, что он учтет требование перебросить аль-Захрани по воздуху в ближайший госпиталь для лечения, чего, как подсказывал Левину внутренний голос, может потребовать ситуация.

Внезапно раздражение Крофорда, нараставшее с каждой попыткой установить контакт с военнопленным, достигло кульминации. Он опрокинул ударом ноги ящик и вылетел наружу.

— Псих, — пробормотал Левин.

Достигнув вершины склона, Крофорд подозвал старшего сержанта Ричардса, стоявшего у входа в пещеру.

— Сколько времени еще нужно на очистку?

— Возможно, пару часов, — предположил сержант. — Я подгоняю ребят, как только могу.

— Поднажми еще, — потребовал Крофорд. — Я хочу точно знать, что находится в этой пещере. — Он посмотрел на Джейсона Йегера, который таскал ведра с камнями.

Ричардс понял, что беспокоило полковника.

— Он снова звонил по телефону, — сказал старший сержант. — Ни с кем не разговаривает… только работает. А перед этим я видел, как он ходил в другой туннель.

Йегер как раз проходил мимо.

— Удалось найти что-нибудь интересное, пока вы бродили по пещере? — спросил Крофорд.

— Много чего, — ответил Джейсон, глядя дерзкими глазами. — Но что-то говорит мне, что для вас это не стало бы новостью.

— Неужели?

— Считайте это интуицией.

Крофорд не сдавался:

— Вы бы поосторожнее с опрометчивыми выводами. Они могут принести вам много неприятностей.

— А вы, как я понял, так и не вызвали подкрепление.

Крофорд усмехнулся:

— Мне решать, когда делать этот звонок, а не вам. Как только туннель очистят, мы тут же вытащим других бандитов. Тогда и тронемся отсюда. Я предполагаю, что на это нам нужен час-другой. Примерно столько же времени потребуется взводу поддержки, чтобы добраться сюда. Кроме того, мои люди прослушивают эфир и пока не поймали ни единого писка.

— Час? — повторил Джейсон. — Мы даже не знаем, что находится за этими завалами. Как вы можете быть уверены в том, что работа не займет намного больше времени?

— Считайте это интуицией. И давайте посмотрим правде в глаза, Йегер, — сказал он с фальшивой вежливостью, — если бы за этим завалом шли мили туннеля, аль-Захрани не стремился бы назад ко входу. Мы близки к тому, чтобы достать этих сукиных сынов, и вы знаете это.

Джейсон в течение нескольких секунд изучал Крофорда. Что-то было не так.

— Один час, — сказал он.

Крофорд кивнул:

— Если к тому времени мы не уложимся, можете вызывать подкрепление сами. Вызывайте хоть всю бригаду, мне наплевать.

Внезапно аль-Захрани вырвало прямо на себя, и палатка заполнилась гнилостным запахом. Двое морских пехотинцев, несших караул, тут же отпрянули в сторону.

— Боже, доктор, — сказал первый морпех. — Что происходит с этим парнем? Он выглядит так, как будто умирает.

Второй морпех наклонил голову, чтобы взглянуть на то, что было исторгнуто из желудка аль-Захрани.

— Здесь очень много крови. Это не хорошо.

— Мы должны доставить его в больницу, немедленно, — обратился Левин к первому морпеху. — Попробуй убедить Крофорда транспортировать его. Расскажи ему, что здесь происходит.

— Посмотрю, что удастся сделать, — сказал морпех и поспешил прочь из палатки.

Чувствуя, что время поджимает, Левин пытался сообразить, что еще можно попробовать. Что бы ни вызвало внутреннее кровоизлияние у аль-Захрани, оно должно быть видимым под микроскопом, подумал он. Он распаковал микроскоп, питавшийся от батареек, включил ноутбук и подключил микроскоп к нему. Взяв предметное стекло, он уколол палец аль-Захрани и выдавил каплю крови на предметное стекло.

Левин поспешил к своему импровизированному лабораторному столу и расположил образец под микроскопом. Конденсатор темного поля освещал образец с боков так, чтобы полосы света заставляли светиться живые компоненты крови.

Настроив разрешение, Левин немедленно заметил аномалии. Красные тельца деформировались и слиплись в комки, кроме того, мембраны тромбоцитов и лейкоцитов также были повреждены и разлагались.

— Что же, черт возьми…

Он поставил микроскоп на максимальное увеличение. Тогда он смог увидеть, что силы вторжения ведут бой на уничтожение. Но чтобы изучить вирионы хорошо, ему был нужен электронный микроскоп.

— Боже, — поперхнулся он.

— Все в порядке, док? — нервно спросил часовой.

— Нет, — ответил Левин мрачно. — Мы все можем быть заражены.

— Заражены? — Морпех беспокойно пошевелился. — Что ты имеешь в виду?

Но прежде, чем Левин смог ответить, ночь взорвалась звуками автоматной стрельбы.

Глава восьмая

Агент Флаэрти взглянул на GPS, установленный в приборной панели взятого напрокат серебристого «доджа-чарджера». Еще восемь миль.

На экране GPS участок на Норт-Холливуд-Булевард, где располагался Собор Нашего Спасителя Христа, был обозначен как неизвестный. Поэтому Флаэрти выбрал номер первого попавшегося дома, расположенного в окрестностях собора.

Сидевшая на пассажирском месте Брук держала ноутбук Флаэрти и изучала увеличенное изображение одной из фотографий, скопированных с его «Блэкберри». Он дал ей свою записную книжку и ручку, чтобы записывать перевод. Она уже заполнила одну страницу и принималась за вторую.

— Есть что-нибудь полезное на фотографиях?

— О да, — сказала она. — Еще минутку… почти готово.

В течение целой минуты они продолжали ехать в тишине, затем Брук выдохнула, села прямо и закрыла ноутбук.

— Готово, — сказала она. — Томми. Ты этому не поверишь.

— Попробуй.

Брук откашлялась.

— Начинается с этого пассажа:

«Она пришла из царства восходящего солнца,

Она, владычествующая над животными и людьми,

Она, чей облик — Сова, Творение Ночи,

Она, несущая мщение и воздаяние всем мужчинам.

Прежде, чем луна пришла дважды,

Умерли все — и отцы, и сыновья,

Хотя рука ее их не касалась.

Они погибли, истекая кровью, разрушенные изнутри.

Она не наказала ни одну мать или дочь.

Она приказала, чтобы реки поглотили землю.

Демон, который убил многих,

Тот, кого Великий Создатель послал, чтобы уничтожить все».

— Да, — сказал Флаэрти. — Жуть какая.

— Томми, скелеты в пещере и были всеми мужчинами той деревни. И здесь говорится, что их убила Лилит.

— Как?

— Если она не использовала физическую силу, то тогда я предположила бы, что она распространила какую-то болезнь.

— Что за болезнь убивает всех за два дня? И только мужчин?

Подняв взгляд, он увидел, что она глубоко погрузилась в размышления.

— Брук?

Зубы. Мор. Мужчины.

— Боже мой, — внезапно сказала она. — Совсем недавно я прочитала в одном археологическом журнале о раскопках во Франции массовых захоронений, где были зарыты жертвы чумы. В древних тканях следы чумы остаются в пульпе зубов жертв. Археологи нашли в зубах отлично сохранившуюся ДНК чумной палочки.

— ДНК чего?

— Чумная палочка является бактерией, которая вызывает бубонную чуму. Она внедряется в лимфатические узлы, размножается сумасшедшими темпами и заставляет жертву медленно истекать кровью до смерти, — объяснила она.

— Как мило.

— Помнишь из школьной истории, как в четырнадцатом веке «черная смерть» выкосила половину населения Европы?

Он кивнул:

— Вообще-то помню.

— Это была бубонная чума. Она превратилась в пандемию и убила во всем мире более ста миллионов человек. Почти четверть населения мира того времени.

— То есть ты думаешь, что этих парней убило что-то вроде «черной смерти»?

— Учитывая высокую смертность, вероятно, что-то более страшное, но я не эпидемиолог.

Флаэрти сбросил скорость перед поворотом налево.

— Хорошо, давай отложим это на некоторое время, потому что мы почти приехали. Нам нужно поговорить о том, как нам вести себя с этим типом Стоуксом.

— Его, возможно, здесь даже нет, Томми.

— Он здесь, — уверенно ответил Флаэрти. — Ему нужна шифрованная телефонная линия для общения с Крофордом.

Джейсон был в туннеле у входа, когда услышал стрекот автоматического оружия. Он бросил заполненное щебнем ведро и бросился к выходу, низко пригибаясь.

В лунном свете он смог увидеть морского пехотинца, перебегавшего через дорогу, — предположительно того, кто стрелял. Оказавшись на другой стороне дороги, разведчик стал огибать пригорок, прижав к плечу приклад М-16. Другие морские пехотинцы остались сзади, присев на корточки, и прикрывали его.

Затем разведчик опустил оружие и покачал головой, указывая на что-то, лежавшее на земле. Джейсон не мог ясно слышать, что было сказано, но увидел, что пятеро морских пехотинцев вышли из укрытия, чтобы посмотреть. Когда разведчик нагнулся и поднял за хвост обмякшее тельце лисы, все они опустили оружие и стали над ним подшучивать.

Джейсон повернулся к остальным:

— Ложная тревога.

Выбрасывая очередную порцию щебня, он с удивлением увидел, что беззаботные морские пехотинцы по-прежнему стоят на открытой дороге, забрасывая вопросами стрелка.

Джейсон осмотрел окрестности, но Крофорда и его офицеров нигде не было видно. Должно быть, в палатке, обрабатывает аль-Захрани, предположил он. Десять минут назад один из морских пехотинцев, которым было поручено следить за пленным, отправился на поиски Крофорда, явно обеспокоенный. Но кто-то направил его вниз по склону, куда Крофорд пошел, чтобы проверить людей, работавших в бронемашине. Теперь Джейсон жалел, что не спросил часового, в чем была проблема. Что-то тут было не так.

— Я вернусь через несколько минут! — крикнул он в пещеру.

Когда он быстро спускался вниз по крутому склону, странный звук — как будто кто-то запустил в небо фейерверк — заставил его застыть на месте. Его глаза заметили огненно-рыжий свет, стремительно летевший сквозь ночь… прямо на удивленных морских пехотинцев.

Джейсон сложил руки рупором и закричал:

— Бегите с дороги!

Но было уже слишком поздно.

У морских пехотинцев не было времени, чтобы среагировать. Выпущенная из РПГ граната вспыхнула огненным шаром, разорвав их на куски. Брызги осколков срезали еще трех морпехов, находившихся поблизости. Джейсон оглянулся через плечо и увидел, как из пещеры стали выбегать люди.

— Нас атакуют! — прокричал один из них тем, что еще оставались в пещере. — Все наружу!

Внизу на склоне воцарился хаос.

Еще одна граната была выпущена по лагерю. Джейсон проследил за выхлопом и засек стрелка, нырнувшего за пригорок в пятидесяти метрах к югу. Граната попала в один из «хаммеров».

Одновременно с соседних высот лагерь стали поливать огнем из автоматического оружия. В бинокль ночного видения Джейсон разглядел грузовики на шоссе, меньше чем в километре к югу. Он стал спускаться вниз к лагерю.

Хотя стрельба за стенами палатки становилась все громче, Левин настойчиво умолял Крофорда:

— Мы не можем перемещать его теперь! У него инфекция!

— Отставить, — сказал Крофорд. Он повернулся к двум часовым. — Оба наружу, и чтобы никто и близко к палатке не подходил.

— Полковник… — взмолился Левин, схватив Крофорда за руку. — Этот человек очень, очень болен! У него…

— Убери от меня свою паршивую лапу, капрал. Я прекрасно знаю, что у него.

Крофорд с силой оттолкнул медика, тот налетел на стол, и ноутбук с микроскопом упали на землю.

Левин поднялся на ноги.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что знаете, что у него?

По лицу Крофорда пробежало злорадное выражение.

— Об этом не беспокойся, — прошипел он. — Просто подготовь аль-Захрани к транспортировке.

— Посмотрите на него! — закричал Левин. — Слишком поздно! Он должен быть изолирован! Мы все должны быть изолированы!

Крофорд ухмыльнулся:

— Вовсе нет.

Ответ полковника смутил Левина.

— Но любой, кто коснется его… любой, кто пройдет около него…

Крофорд выхватил из кобуры пистолет и выстрелил Левину в грудь. Когда врач рухнул на землю, задняя дверь палатки открылась. Крофорд мгновенно навел туда пистолет.

— Легче, — сказал старший сержант Ричардс. — Это я.

Крофорд убрал пистолет в кобуру.

— Пойдем, у нас мало времени.

Подходя к аль-Захрани, Ричардс взглянул на мертвого медика, лежавшего лицом вниз в луже крови.

— Что вы с ним…

— Шевелись, — ответил Крофорд не допускающим возражений тоном.

Ричардс неохотно просунул руки под мышки пленному.

— Берите его за ноги, — сказал он Крофорду.

Крофорд заколебался. Он взглянул на тело Левина и впервые почувствовал сомнение. Что, если медик был прав? Что, если Стоукс не знал, как поведет себя инфекция?

— Сэр! Я не могу сделать это один, — повторил Ричардс.

Отбросив страх, Крофорд подошел к койке и сомкнул руки вокруг лодыжек аль-Захрани. Они подняли пленного с койки, вынесли его через заднюю дверь и посадили на пассажирское место пикапа, стоявшего с работающим двигателем снаружи.

— Я должен поговорить с Крофордом… Немедленно! — доказывал Джейсон двум морским пехотинцам, которые заблокировали дверь в палатку. — Отойти в сторону!

Ему приходилось кричать, чтобы пересилить грохот стрельбы, разносившийся по лагерю. Морские пехотинцы нацелили свои М-16 ему в грудь.

— К сожалению, у нас приказ, — ответил тот, что пониже.

— А у нас свой приказ! — перекрыл шум более мощный голос.

Джейсон и морские пехотинцы одновременно повернулись.

Мясо, Кэмел и Джем клином наступали на морских пехотинцев, направив на них свои М-16.

Более высокий морпех опустил оружие, затем жестом предложил своему напарнику отойти в сторону.

Джейсон прошел внутрь. С ужасом он увидел, что аль-Захрани нет, а медик мертв. Он заметил мигающий красный огонек. Это была видеокамера, которую Крофорд установил для записи допроса. Джейсон нажал кнопку «eject» и убрал диск в карман.

Затем его глаза сфокусировались на дорожке крови, змеившейся от койки к задней двери. Сзади никакой охраны не было, да и Крофорда нигде не было видно. На песке остались следы шин, уводившие за угол палатки.

Джейсон проследил следы шин до дороги. Они вели на север. Несмотря на опасность попасть под пулю, он выбежал на открытое пространство около дороги и нырнул за конфискованные пикапы — которых теперь осталось три вместо четырех. Глядя на север в бинокль, он нашел четвертый пикап, тот мчался по извилистой дороге. Поникшая голова пассажира, обернутая тюрбаном, была едва различима через выбитое заднее стекло. Он не сомневался, что это был аль-Захрани.

Невозможно было себе представить, что один из боевиков прорвался через периметр, вытащил аль-Захрани из палатки и незаметно угнал пикап. И почему Крофорд не поставил охрану у задней двери палатки? Потому что захват организовал кто-то из своих, быстро заключил Джейсон.

— Крофорд, скотина.

Куда они могли везти аль-Захрани? Что-то говорило ему, что Крофорд не был озабочен защитой пленного. Что же он хотел?

— Йегер, беги! — прокричал чей-то голос. — Граната!

Джейсон бросился в мелкий ров, шедший вдоль противоположной стороны дороги. Краем глаза, буквально за миг перед тем, как он прыгнул в укрытие, он заметил гранату, летевшую к грузовикам.

Он был еще в воздухе, когда граната взорвалась. Он видел, как в облаке жара и битого стекла прямо ему в голову летит обод колеса, будто какая-то летающая тарелка. Он был уверен, что сейчас лишится головы. Но ударная волна бросила его тело вперед за миг до того, как это могло произойти.

Джейсон грохнулся спиной на дно канавы. Он медленно открыл глаза и проверил тело, всерьез ожидая, что каких-то частей будет не хватать. Удивительно, но все прекрасно двигалось, ничто не казалось сломанным. Только стоял звон в ушах.

— Гугл! — прокричал обеспокоенный голос.

Джейсон посмотрел вверх.

— Дружище! Я думал, что ты умер! — Мясо скатился в траншею. — Я видел, как ты сюда побежал. Ты что, рехнулся?

— Они взяли аль-Захрани. Вывезли в одном из пикапов… едут на север. — Джейсон ткнул пальцем.

— Кто?

— Уверен, что это Крофорд или один из его людей.

— Зачем ему это?

— Не знаю. Но мы должны вернуть аль-Захрани.

Мясо сжал руку Джейсона и помог ему встать на ноги.

— Грузовики сгорели. И остался только один «хаммер»… но у него спущены две шины.

— Значит, поедем на бронемашине, — ответил Джейсон.

— Слишком медленно. У меня есть идея получше.

Укрытый позади холма на северной границе лагеря, «блэк-хок» все равно подвергался опасности обстрела.

— Ты еще помнишь, как на них летать? — спросил Джейсон.

Мясо искоса взглянул на вертолет.

— Не волнуйся, — сказал он и запрыгнул на место пилота.

Кэмел и Джем перевалили через холм и скатились вниз.

Джейсон с облегчением увидел их живыми.

— Ну и столпотворение там! — сказал Джем.

— Где Хазо? — спросил Джейсон.

— Он сказал, что останется здесь и присмотрит за вещами, — сказал Кэмел.

Джейсон не знал, где находится Крофорд, и воспринял эту идею без восторга. Но спорить времени не было.

— Ладно. Поехали!

Двигатели «блэк-хока» заработали.

— Быстро уходи в сторону! — прокричал Джейсон, указывая на равнину. — А потом подходи на дистанцию поражения!

— Понял, — сказал Мясо.

— Дистанцию поражения? — пробормотал Кэмел.

— Мы не можем бросить взвод, — сказал Джейсон. — Они не смогут отбиться от боевиков. А у нас есть достаточно огневой мощи, чтобы разобраться с ними.

Оказавшись в безопасности над равниной, Мясо повел вертолет по широкой дуге на юг.

— Проклятие! — сказал Джем. — Только посмотри на них!

По дороге к лагерю двигалась примерно дюжина грузовиков.

— Ну что ж, — сказал Мясо, опуская на глаза прибор ночного видения. — Я отойду на пару километров, чтобы мы могли зайти на цель поудобнее.

На пульте управления вооружением, за которым сидел Джейсон, дорога шла по экрану горизонтально, и конвой на экране выстроился в линию, как в тире.

Джейсон почувствовал, как сводит в узел живот, когда он навел перекрестье прицела на грузовик во главе конвоя.

Он включил систему управления пуском, и на экране появилась мигающая красная точка. Он скорректировал прицел, удерживая точку на месте, и мигание перекрестья стало зеленым. Он передвинул большой палец на красную кнопку и нажал ее.

Первая ракета полетела перед вертолетом по высокой дуге, затем слегка повиляла из стороны в сторону, пока ее бортовой комплекс наведения синхронизировался с лазерными координатами. Джейсон не отрывал глаз от перекрестья прицела и вносил небольшие корректировки на рысканье, вызываемое неуклюжими попытками Мяса управлять «блэк-хоком». На экране взрыв ракеты выглядел яркой вспышкой.

— Есть! — сказал Мясо.

Вторая ракета с шипением устремилась из оружейного пилона. Через несколько секунд она поразила цель, уничтожив ее.

Джем и Кэмел ударили друг друга по рукам.

— Теперь дай им в середину, — сказал Мясо.

— Так и сделаем, — сказал Джейсон и выпустил третью ракету. Когда вертолет ушел в сторону, нервы Джейсона звенели от адреналина, пальцы тряслись. Он на миг позволил себе отдаться примитивному желанию — жажде мести.

— Это за Мэтью. Горите в аду… все вы.

Но вендетта была далека от завершения.

— А теперь вернем аль-Захрани, — сказал Джейсон.

— Ты думаешь, что это умно, вот так просто туда врываться? — сказала Брук, рассматривая здание, пока Флаэрти парковался около входа в собор. — Разве не надо вызвать полицию?

— Пастор может сделать ноги в ту же секунду, как увидит полицейскую машину.

— Так как же ты предлагаешь все это провернуть?

— Я предлагаю, чтобы мы поженились, — сказал он.

— Что?

— Просто подыгрывай. — Флаэрти заглушил двигатель. — Дай мне обойти кругом и открыть тебе дверь.

Сбитая с толку, Брук подождала, когда он подойдет к ее двери. Он протянул руку.

— Выходи, дорогая. Думаю, тебе понравится эта церковь. Я слышал, что свадебная церемония здесь такая, что захватывает дух.

Она поняла его уловку:

— Очень хитро. Мы изображаем клиентов. — Глядя на него влюбленными глазами, она добавила: — Давай сделаем так, чтобы это выглядело достоверно, — и поцеловала его в губы.

Какой-то миг он упивался волшебством.

— Хорошо, — ответил он наконец, пытаясь думать об этом как о чем-то, не имеющем значения. — Очень достоверно.

Она взяла его под руку и положила голову ему на плечо.

— Пойдем?

Стоукс был как в тумане, когда слушал отчет Крофорда о нападении, организованном на лагерь сторонниками аль-Захрани.

— Где аль-Захрани теперь?

— Я перевез его, как ты хотел. Беда в том, что он, похоже, не выберется. — Его следующие слова носили оттенок недовольства. — Нехорошо это, Рэндл. Тебе следовало подождать до…

— Давай не будем тыкать пальцами, — предупредил Стоукс хриплым голосом. На него опять накатил приступ кашля. В течение прошедших трех часов его дыхание стало затрудненным, как будто грудь его была набита камнями. Из окна он увидел, как на стоянку въехал серебристый спортивный седан.

— Этот твой план оказался полным дерьмом! — взорвался Крофорд. — Я запрашиваю подкрепление.

— Ты этого не сделаешь, — сказал Стоукс. У него начался новый приступ кашля, на сей раз более интенсивный. Он вытащил из кармана носовой платок и прижал его ко рту. Когда приступ закончился, Стоукс был ошеломлен, увидев, что свежее белое полотно запестрело красными точками.

— Рэндл? Ты меня слышишь?

Он прижал трубку к уху.

— Ничего не делай, пока пещера не будет очищена. Понял?

— Давай поговорим серьезно. Аль-Захрани заразился…

Заразился. Это слово крутилось в голове Стоукса, пока он рассматривал носовой платок. Заразился?

— …и мы, пожалуй, сможем использовать это в наших интересах.

— После всей нашей подготовки и планирования я ни за что не соглашусь понадеяться всего на один катализатор. Ты слышал, что говорил нам Фрэнк: критически важно быстрое распространение. Если аль-Захрани окажется изолирован, все дело кончится неудачей.

На улице водитель как раз вышел из серебристого автомобиля и обходил его, приближаясь к пассажирской двери.

— Совершенных планов не бывает, — сказал Стоукс. — А теперь собери-ка своих людей и открой туннель. Если будут задавать вопросы, отвечай, что из этой норы нужно выковырять еще четверых террористов. Больше им ничего знать не надо.

Когда женщина вышла из автомобиля, Стоукс задержал на ней взгляд. Даже на расстоянии она выглядела ужасно знакомой.

— Посмотрю, что можно будет сделать, — сказал Крофорд раздраженно.

Стоукс бросил трубку и повернул к себе монитор.

Полное совпадение.

— Что, во имя Господа, она здесь делает? — Он открыл ящик стола и достал свой «глок». Сняв пистолет с предохранителя, он сунул его в карман пиджака.

Компьютер издал сигнал; прибыло новое почтовое сообщение. Когда он увидел, от кого оно, сердце его дрогнуло.

— Давно пора, Фрэнк, — пробормотал он.

Какой парадокс — ведь я приехал к тебе в офис, чтобы убить тебя. Но, как всегда, ты оказался на шаг впереди. Поздравляю, Рэндл! Но, если в этом мире есть справедливость, ты, без сомнения, заберешь мой телефон. Если так, то ты, возможно, заметил тонкий слой порошка, покрывающий клавиатуру. Видишь сыпь у себя на руке?

С убыстрившимся пульсом Стоукс перевернул руку и осмотрел рыхлую, воспаленную кожу ладони.

Раз уж ты так одержим идеями Армагеддона, будет только справедливо, если ты умрешь от моровой язвы. Ты прикоснулся к высокорезистентному штамму сибирской язвы. Смерть придет быстро, но не раньше чем через два-три дня жестоких страданий: твоя респираторная система будет кровоточить и душить тебя. Или, может быть, ты пожелаешь ускорить конец своей собственной рукой? До встречи в аду.

Стоукс осел в кресле и повернулся к окну. С другой стороны стекла на него смотрел черный голубь.

Глава девятая

С воздуха беглый пикап найти было просто. Он мчался по ленте пыльной дороги, пересекая равнину с востока на запад.

— Это они, — сказал Джейсон, опуская бинокль.

— Куда они его везут? — спросил Мясо. — В Киркук?

— Вероятно. А этого мы не можем допустить. Впереди дорога проходит по мосту. Сможешь выбросить нас на другой стороне, чтобы заблокировать их?

— Легко, — сказал Мясо.

Когда «блэк-хок» пролетал над грузовиком, прямиком направляясь к мосту, Джейсон внезапно заметил какую-то активность — вооруженных арабов, вылезающих из-под моста.

Джейсон закричал:

— Уходи вверх!

Через прибор ночного видения Мясо увидел трубу РПГ, нацеленную прямо на него.

— Вот дерьмо, — выдохнул он.

Он круто заложил влево. На таком близком расстоянии вертолет оказался безнадежно пойманным в прицел стрелка. Он снизил высоту.

Граната вылетела меньше чем через секунду, и стрелок — случайно или целенаправленно — предугадал движение вертолета.

Граната ударила в верхнюю заднюю часть кабины так, что основная сила взрыва пришлась на мотор и винты.

Сквозь треснувшее лобовое стекло Джейсон видел, что горизонт качается, как качели. Затем нос «блэк-хока» нырнул вниз. Последовавшее падение произошло так быстро, что у Джейсона даже не осталось времени, чтобы подготовиться к удару. Через мгновение раздался оглушительный скрежет металла и бьющегося стекла. Голова Джейсона мотнулась вперед.

В течение добрых десяти секунд перед глазами у него не было ничего, кроме белой пелены.

Вертолет замер под углом тридцать градусов, поэтому ремень безопасности врезался ему в ребра. Грудь пронзила режущая боль. Он почувствовал что-то теплое и влажное ногами и решил, что это его кровь. Однако когда зрение вернулось, Джейсон с удивлением увидел, что находится по колено в воде.

Над своим правым плечом он увидел луну. Местность была рассечена широким ирригационным каналом с крутыми берегами. Вода, текущая в канале, бурлила вокруг сбитого «блэк-хока».

— Мы уже умерли? — простонал Мясо, потирая шею.

— Умрем, если не будем двигаться, — сказал Джейсон. — Они придут по наши души.

Он отстегнул шлем и бросил его в мелкую воду, покрывавшую пол, затем отстегнул пряжку ремня безопасности. Мясо сделал то же самое.

— Кэмел? Джем? — позвал Джейсон. — Вы в порядке, ребята?

Ответа не последовало.

Джейсон соскользнул со своего места и посмотрел назад. То, что он увидел, было ужасно. Оба их товарища безжизненно висели на ремнях безопасности. Шлем Кэмела был снесен вместе с половиной черепа. Металлический прут длиною в фут проткнул макушку шлема Джема и вышел через лицо.

Джейсон пытался сохранить самообладание, призвав на помощь свой профессионализм. «Ты не сможешь остаться в живых, если не соберешься». Он на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох, затем выдох.

— Боже, Гугл, — сказал Мясо в смятении. — Как такое могло случиться?

У Джейсона не было ответа.

Отдаленный звук мотора грузовика эхом отдавался в канале, постепенно набирая силу.

— Что теперь? — спросил Мясо.

Джейсон протянул руку за спинку своего сиденья и достал две закрепленные там М-16. Одну он перебросил Мясу.

— А теперь они нам за это заплатят.

Джейсон и Мясо выбрались на берег и переползли в густое ячменное поле, примыкавшее к каналу.

Пятнадцать секунд спустя появился одинокий пикап, медленно подбиравшийся через канал к обломкам «блэк-хока».

Изучая противника, Джейсон насчитал пятерых мужчин — водителя, пассажира и троих автоматчиков в кузове. Когда грузовик остановился, все пятеро выскочили и собрались вокруг места крушения. Они подняли руки к небу и начали скандировать: «Аллах акбар!»

Однако, когда они принялись позировать перед фотоаппаратом, что-то в Джейсоне сломалось. Он встал, молниеносно поднял свою М-16 и открыл огонь. Мясо последовал примеру Джейсона. Они не переставали стрелять, пока не опустошили магазины. Когда все кончилось, река покраснела от крови.

Джейсон и Мясо молча собрали оружие мертвых арабов и погрузили его в грузовик. Джейсон вырвал камеру из руки главаря. Затем сам сделал несколько снимков и убрал камеру в карман. В грузовике на приборной панели он нашел документы, имевшие знакомый арабский логотип.

Мясо уселся на место рядом с ним и тоже посмотрел.

— Аль-Каида. Они как тараканы.

Испытывая неприятное чувство, Джейсон внезапно понял: эта засада была не случайной.

— Им сообщили, что аль-Захрани увозят, — сказал он.

Не включая фары грузовика, он поехал назад через канал к шоссе. Через пару минут показался силуэт моста.

Осторожно приближаясь, он заметил темную массу, застрявшую в камнях под пролетом моста.

— Что это? — сказал Мясо. — Неужели это…

Джейсон включил фары. Теперь массу было легко идентифицировать.

— Да. Это тело.

Медленно подъехав, Джейсон осмотрел ближайшие окрестности. Ни машин. Ни людей. Они перевернули мертвеца.

— Старший сержант Ричардс, — сказал Джейсон, качая головой. — Все сходится.

— Не люблю говорить очевидное, Гугл. Но под этим мостом, должно быть, было больше этих ребят. Потому что они убили вот этого парня, — он указал на мертвого сержанта, — да и грузовика, который он вел, здесь больше нет. Я думаю, это означает, что аль-Захрани мы больше не увидим.

— Необязательно, — ответил Джейсон уверенно.

Томпсон и Флаэрти шли по центральному проходу собора.

— Добро пожаловать, — воззвал к ним радостный голос, и сухопарый мужчина с высоко зачесанными совершенно седыми волосами вышел, чтобы поприветствовать их.

Он протянул руку, сначала Брук.

— Преподобный Эдвард Шеффер, к вашим услугам.

— Привет, я… Анна, — сказала она.

— Да снизойдет на тебя сияние любви Христовой, Анна, — сказал он в бродвейском стиле, сжимая ее руки своими.

— А это мой жених Томас.

— Жених. Как замечательно. Поздравляю.

Шеффер отпустил ее руку и взял руку Флаэрти.

— Мы только что переехали в этот город, — объяснил он, — и хотели бы провести здесь нашу свадебную церемонию.

— Собор будет открыт не раньше чем через три месяца.

— Мы думали о следующем октябре, — сказала Брук.

— Тогда все будет хорошо.

— Раз уж мы здесь, возможно было бы встретиться с пастором Стоуксом? — спросил Флаэрти.

Просьба застала Шеффера врасплох.

— Боюсь, что в настоящее время он нездоров. Хотя по поводу свадебных приготовлений вам нужно будет поговорить непосредственно с нашим министром церемониальных обрядов Морин Тимпсон.

— В этом не будет необходимости, Эдвард, — раздался голос.

Высокая фигура материализовалась из тени под балконом.

Брук немедленно узнала Рэндла Стоукса по фотографии из досье Флаэрти.

— Кажется, я слышал слово «свадьба»? — сказал Стоукс с хорошо отрепетированной улыбкой. Он шел по проходу, немного хромая на искусственную ногу.

Брук немедленно поняла, как Стоукс достиг статуса знаменитости. У этого человека была внешность. Он был высок, красив и изысканно одет — хотя она заметила, что лицо у него было нездорового бледного цвета, а круги под глазами выдавали усталость.

— Эдвард, я сам поговорю с Анной и Томасом, чтобы ты мог закончить то, что делаешь.

Священник знал, что возражать Стоуксу не стоит.

— Прекрасно. Был рад познакомиться с вами обоими. — Он отвесил полупоклон и удалился в сторону алтаря.

— Пожалуйста, пройдемте со мной, — сказал Стоукс, направляя их к вестибюлю. — Мы можем поговорить у меня в кабинете, — сказал он, нажимая кнопку вызова лифта. — Я уверен, что у вас много вопросов.

Не зная, что об этом думать, Брук и Флаэрти промолчали.

— Однако, если мы все собираемся быть честными друг с другом, — добавил Стоукс, — не лучше ли вам использовать свое настоящее имя, мисс Томпсон? — Он заглянул ей в глаза. — Мисс Брук Томпсон. Разве не так?

Брук бросила на Флаэрти тревожный взгляд.

Двери лифта разъехались в стороны.

— Прошу вас. — Стоукс жестом пригласил их внутрь. Двери закрылись, и лифт начал бесшумный подъем.

— Как прошел ваш полет из Бостона? — спросил Стоукс.

— Он был приятным, — сказал Флаэрти. Он заметил, что Стоукс дышит с присвистом. А падавший сверху свет высветил капли пота на лице проповедника.

— Вы из ЦРУ или ФБР? — спросил Стоукс.

— Ни то ни другое, — ответил Флаэрти правдиво.

Стоукс оценивающе посмотрел на наго.

— Я не удивлен. Федеральные агенты любят ездить парами и размахивать своими документами. Это позволяет им чувствовать себя особенными. Но вы не такой. Позвольте подумать… У вас бостонский акцент, а бостонцы предпочитают держаться своих. Простое рассуждение приводит к единственно возможному выводу: вы должны работать на ту же организацию, что и наемники, которые нашли пещеру. Поэтому я сказал бы, что вы из корпорации «Глобальная безопасность».

— Случайная догадка, — ответил Флаэрти уныло. — Агент Томас Флаэрти.

Лифт остановился. Стоукс провел их в свой кабинет.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал Стоукс, указывая на стулья с изогнутыми спинками. — Из вас действительно получилась бы красивая пара, но зачем вы приехали на самом деле?

Флаэрти перешел к делу:

— Наши разведданные показывают, что в течение прошлых двадцати четырех часов вы общались с полковником морской пехоты США Брайсом Крофордом. Он совершал шифрованные звонки на телефон, находящийся в этом здании. Вот этот, возможно? — Он указал на телефон, стоявший на столе у Стоукса.

— Возможно, — ответил Стоукс.

— Таким образом, вы знаете, что взвод полковника Крофорда участвует в операции, которая проводится в настоящее время в иракских горах?

— Да.

Искренность Стоукса удивила Брук.

— Полагаю, вы также знаете, что сегодня в необъяснимой автокатастрофе погиб Фрэнк Роселли. Недалеко отсюда.

Стоукс сделал паузу, прежде чем ответить:

— Весьма прискорбно.

— Вы не очень похожи на человека, который только что потерял близкого друга, — сказал Флаэрти.

— В свое время я видел много смертей. Со временем чувствительность проходит.

— Похоже, что в свое время вы также немало людей поубивали.

— Я убил много плохих парней, чтобы такие ребята, как вы, могли есть гамбургеры, ездить на внедорожниках и иметь в среднем 3,2 детей. Единственное, в чем я виновен, — это в том, что я несгибаемый патриот.

— Но почему вы пытались убить меня? — спросила Брук.

Стоукс усмехнулся.

— Подожди, Брук, — сказал Флаэрти. — Видите ли, Стоукс, примерно в то же время, когда был убит Фрэнк Роселли, другой убийца попытался убить мисс Томпсон в Бостоне. Но он умер сам. Нашей конторе было нелегко разобраться во множестве личин этого парня. Однако у него на руке оказалась татуировка морского пехотинца. Поэтому мы попробовали пропустить его отпечатки через базу данных ЦРУ и выяснили, что это капрал Лоренс Мэсси, проходивший подготовку в Кемп-Пендлтоне — под началом Брайса Крофорда.

— Продолжайте, — поощрительно сказал Стоукс.

— В 2003 году мисс Томпсон была нанята Фрэнком Роселли для помощи в проведении тайных раскопок в иракских горах, о которых министерство обороны официально ничего не знало. Это та же самая пещера, которую, как оказалось, Крофорд столь полон решимости защищать. Все, привлеченные к работе на этих раскопках, за исключением присутствующих, — он наклонил голову в сторону Брук, — почему-то умерли за прошедшие двадцать четыре часа. И конечно, существуют образцы костей, которые Роселли вывез с раскопок и исследовал в Форт-Детрике. Все эти зубы. — Флаэрти встал со стула и указал на фотографию Стоукса, Роселли и Крофорда, висевшую на стене в рамке. — Вы умный человек. Поэтому я уверен, что вы видите, к чему я клоню.

Приступ кашля сотряс Стоукса. Он поднес носовой платок ко рту. Когда приступ прошел, он посмотрел на окровавленное полотно. Затем покачал головой и рассмеялся.

— Вы хорошо себя чувствуете? — не мог не спросить Флаэрти.

— Вообще-то нет. Завтра я уже буду мертв. А это означает, что у меня нет никаких причин что-нибудь от вас скрывать. Так что вы получите все ответы. Вы услышите такое, что потом будете жалеть, что это услышали. Но сначала я должен показать вам кое-что.

Стоукс провел гостей через кабинет к обычной на вид двери, расположенной посередине между двумя высокими, от пола до потолка, книжными шкафами. Он набрал код доступа на клавиатуре, вмонтированной в дверную раму, чтобы отключить пневматическую запорную систему хранилища. Взявшись за ручку двери, он повернулся к Брук и Флаэрти.

— Немногим довелось побывать в этой комнате, — поведал он шепотом. — Здесь я храню свою личную коллекцию.

— После вас, — сказал Флаэрти Брук. Пока она протискивалась мимо него, он задержался на пороге и внимательно осмотрел массивную сейфовую дверь. Он заметил, что на внутренней стороне двери есть засов. Еще раз обежав взглядом просторное хранилище, он не увидел других дверей или окон. Воздух здесь был тяжелый. На ум пришло слово: удушение.

Войдя в хранилище, Брук потеряла дар речи, увидев невероятное разнообразие реликвий из Месопотамии, собранных Стоуксом. Она в удивлении смотрела на огромный монолит, на поверхности которого был вырезан барельеф в виде двух крылатых духов-хранителей, которые были наполовину людьми, наполовину львами, и стояли в профиль, лицом друг к другу. Поднятые крылья и церемониальные одежды, украшенные розетками, указывали на их божественность.

— Это из Вавилона?

— Нет. Это была печать, которую мы сняли с входа в пещеру.

Она быстро подсчитала, что барельеф предшествовал вавилонским работам по крайней мере на четырнадцать столетий.

— Потрясающе.

— Безусловно. Даже более искусная работа, чем те, что появились столетия спустя. Как и письмена, которые вы для нас расшифровали, — гораздо сложнее, чем кто-либо мог ожидать.

В стоявшей рядом с печатью витрине, имевшей форму обелиска, Брук увидела очень необычную глиняную табличку, покрытую не только письменами, но и схематическими рисунками.

— Этот текст… эти изображения, — сказала она благоговейно. — Это то, что я думаю?

Стоукс кивнул:

— Самая старая карта в мире. Передана мне дорогим другом.

Им был сам монсеньор Ибрагим, наблюдавший за физическим восстановлением и духовным исцелением Стоукса после того, как тот потерял ногу. Настоятель привел Стоукса к огромной горе, в которой была скрыта древняя могила Лилит, и рассказал о первом апокалипсисе цивилизации, опустошившем цветущий рай. При свете факелов они стояли бок о бок у входа в пещеру, когда настоятель рассказывал о путешествии Лилит, увековеченном в камне. Он показал Стоуксу пещеру, где находилось массовое захоронение жертв Лилит. Затем он привел Стоукса к могиле демона, спрятанной глубоко в горе.

— Как и в твоем случае, поход Лилит в неизвестную страну не был напрасным, — сказал ему настоятель. — Ее предопределенное свыше путешествие просто отметило начало изменений, которым еще предстояло произойти. Теперь пришло твое время.

Из того разговора и возник впоследствии весь проект «Генезис».

Стоукс ввел код и открыл крышку витрины. Он взял табличку и протянул ее Брук.

— Это, мисс Томпсон, карта того места, которое более поздняя мифология назовет Эдемом. Бесценная карта, которая ведет к истокам человечества и цивилизации. К процветающему городу в северных горах Древней Месопотамии. Так мы нашли пещеру.

Брук переполняли эмоции. Она взяла табличку.

— Вы можете видеть, — сказал Стоукс, — реку, которая когда-то текла к горам Загрос. Но настоящие подсказки записаны здесь. — Он указал на клинописные символы.

То, как повторялись символы, означало, что это была система счисления. Если так, то общепринятая датировка начала письменной истории летела ко всем чертям. Самая ранняя известная система счисления была придумана в Южной Месопотамии в 2000 году до нашей эры шумерами, использовавшими клинописные знаки, похожие на букву Y и острую скобку <. То, что было написано на этой табличке, выглядело совсем по-другому, намного более сложным, чем шумерская система.

— Это числа? — спросила Брук.

— Да. Географические координаты, основанные на астрологических измерениях, — сказал Стоукс.

— Это возможно, Брук? — спросил Флаэрти.

Она подумала, затем кивнула:

— Жители Месопотамии верили в небесные циклы. Поэтому я сказала бы — да.

Но без полной расшифровки и проверки системы счисления она была вынуждена верить тому, что говорил Стоукс.

— И это привело вас к пещере? — спросила она Стоукса.

— Да.

Флаэрти начал терять терпение.

— Это все очень хорошо, Стоукс. Но давайте поговорим о других вещах, которые вы нашли в пещере. Об истинной причине раскопок. Мы знаем о скелетах. Почему вы исследовали их зубы?

— Ах да, зубы, — сказал Стоукс. Он поразмышлял мгновение, затем адресовал свой ответ Брук: — Как вам известно, возникновение цивилизации сопровождалось фальстартами и отступлениями. И природа всегда выравнивала всех, кто опередил свое время, самым действенным уравнителем: болезнью. История, которую вы расшифровывали на стенах этой пещеры, является хроникой одного из самых важных событий, определивших развитие современной цивилизации. В ней рассказывается о процветающем, технологически передовом народе, который был фактически истреблен вскоре после прибытия некой иностранки.

— Лилит, — сказала Брук.

— Это одно из имен, которые приписывает ей более поздняя мифология, — признал он. — Лилит повинна в массовом уничтожении людей на рассвете цивилизации.

— Но умерли только мужчины, верно? — сказала Брук.

— Все. Отсюда вытекает вопрос: почему чума уничтожила только мужчин? Это казалось невозможным. Но останки, найденные в пещере, подтверждают легенду. В то время Фрэнк Роселли руководил лабораторией инфекционных заболеваний в Форт-Детрике. Его ведущие вирусологи и генетики изучили образцы, взятые из пещеры, — следы древней ДНК, остатки самого необычного вируса. Я не ученый, поэтому не мог понять нюансов. Однако я понимаю основную механику.

Стоукс сделал паузу, чтобы привести в порядок мысли.

— Большинство обычных вирусов встраивается в РНК и воспроизводится в цитоплазме клеток хозяина. Но некоторые вирусы, включая чуму Лилит, встраиваются в молекулы ДНК и проникают еще глубже в центр ядра клетки хозяина. Когда вирус Лилит проникает в ядро клетки хозяина, его воспроизводство возможно только в том случае, если вирусная ДНК успешно связывается с генами, встречающимися в мужской хромосоме Y. И мы полагаем, что эта генная последовательность уникальна для мужчин арабского происхождения. В отсутствие этого генного маркера хромосомы Y вирус остается инертным. Таким образом, любая женщина или мужчина не арабского происхождения могут быть вирусоносителями, но не иметь симптомов заболевания.

Стоукс продолжил:

— Скелеты, которые мы нашли в пещере, принадлежали ранним предкам современных арабов. Когда мы сравнили их хромосомы Y с хромосомами мужчин современного Ближнего Востока, сходство оказалось поразительным. И это навело нас на весьма интересную мысль. — Он поднял руки. — Вы умный человек, агент Флаэрти. Я уверен, вы видите, к чему я клоню.

Флаэрти понял, что имел в виду Стоукс, но не верил ему.

— Вы надеетесь возродить чуму Лилит.

— Браво, — сказал Стоукс.

Брук с недоверием сказала:

— Вы говорите, что создали чумную бациллу, которая убивает только мужчин арабского происхождения?

— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Стоукс.

— Но вы ведь разработали вакцину? — спросила Брук.

— Да нет никакой вакцины, мисс Томпсон. И к тому времени, когда она появится, человечество возвратится к равновесному состоянию, как хотел того Господь, когда послал Лилит в горы в те давние времена. Это прекрасное решение ближневосточной проблемы. Не нужно ни солдат, ни оружия. Мы позволим матери-природе сделать то, что она делает лучше всего.

— ДНК бациллы не могла сохраниться, — сказала Брук убежденно. — От ДНК из зубов не будет никакого толку.

— Вы кое-что упускаете, мисс Томпсон. Зубы скелетов из похоронной пещеры только подтвердили генетический профиль жертв чумы. И вы абсолютно правы: вирусная ДНК, найденная в тех образцах, сохранилась не очень хорошо. Однако отлично сохранившаяся вирусная ДНК все же нашлась. Позвольте показать вам.

Брук и Флаэрти смотрели, как Стоукс подошел к закрытой покрывалом витрине, стоявшей в центре комнаты.

— Видите ли, в той пещере мы обнаружили не только жертв Лилит, — Стоукс сдернул покрывало, явив самый ценный экспонат своей коллекции, заключенный в прямоугольный стеклянный ящик, — но и саму Лилит.

Внутри ящика находилась прозрачная сфера, плоская сверху и снизу, установленная на стеклянном основании. Размером она была не больше мяча для гимнастических упражнений. Внутри нее находилась человеческая голова.

По спине у Брук побежали мурашки. Голова Лилит была и красива, и ужасна. Пряди золотистых волос смешались с водоворотами крови, расплывшимися по янтарного цвета сфере. Плоть осталась неповрежденной, и даже теперь, тысячелетия спустя, лицо казалось застывшим во времени — моментальный снимок смерти, свидетельствующий о жестокой казни.

— Как видите, она отлично сохранилась, — сказал Стоукс. — После того как палачи отсекли ей голову, они немедленно запечатали ее, надеясь, что зло Лилит будет поймано в ловушку навечно. Но не душа Лилит была источником ее зла. Им была ее ДНК. И вы можете видеть, как мы добрались до нее, просверлив смолу.

Он указал на тонкие отверстия, тянувшиеся сквозь смолу и уходившие в темя.

— Все, что нам оставалось сделать, это извлечь спящие вирионы и размножить их.

— Если это так просто, почему вы так беспокоитесь из-за пещеры? — спросил Флаэрти.

— Ну как же, агент Флаэрти, — сказал Стоукс, симулируя разочарование. — Вирус в чашке бесполезен. Чтобы чума заработала, ее нужно распространить. Ей нужен катализатор.

Тогда Флаэрти вспомнил, как Джейсон говорил, что аль-Захрани был очень болен, когда его извлекли из пещеры.

— Вы заразили аль-Захрани? Он и есть ваш катализатор?

— Он заражен, да. Но я не могу положиться на него одного. Это всего лишь один мужчина, в конце концов. — Стоукс подошел к витрине, прижал руку к стеклу и благоговейно посмотрел на Лилит. — Прелесть чумы состоит в том, что, как только она попадает в популяцию, природа сама выбирает самую надежную систему доставки.

Дыхание Стоукса становилось все более поверхностным.

— Как только эпидемия начнется, остановить ее не сможет никто. Менее чем через час вирус вырывается из клеток, попадает в кровь и лимфатические узлы. Менее чем через два часа он поражает легкие и приобретает новое качество.

— Какое? — спросил Флаэрти.

— Он переносится по воздуху. Заразиться можно, просто вдохнув его, — сказала Брук в ужасе.

— Очень хорошо, мисс Томпсон, — сказал Стоукс. — Когда все закончится, целое поколение арабов будет стерто с лица земли и угроза исламского фанатизма вместе с ним.

— Но зачем все это? — вопросила Брук. — В чем тут смысл?

— Смысл? Бросьте, мисс Томпсон, — сказал Стоукс. — Это не обычный противник. Они не носят форму. Им плевать на невинные жертвы. Они ненавидят цивилизацию и все, что нам дорого.

— Вы настоящий псих, Стоукс, — сказал Флаэрти. — Даю вам еще один шанс ответить на мой вопрос. Что находится в пещере?

— Я мог бы сказать вам, но это только испортит сюрприз, — ответил Стоукс.

— У меня нет времени играть с вами в игры. — Терпение Флаэрти лопнуло. Если в пещере что-то есть, Джейсона нужно предупредить. Он потянулся за пистолетом, но Стоукс успел выхватить свой быстрее. К ужасу Флаэрти, пастор направил его в грудь Брук.

— У меня было гораздо больше практики, чем у вас, агент Флаэрти, — сказал Стоукс сквозь очередной приступ кашля. Он закрыл рот ладонью, а когда убрал ее, кровь и мокрота покрывали рукав его пиджака. — Давайте не будем усложнять. Я сказал вам, что я уже мертвец. Разве вы не видите? Мне нечего терять.

— А мне вы не кажетесь мертвым, — сказал Флаэрти.

— Роселли удалось заразить меня во время одного из своих лабораторных экспериментов, — сказал Стоукс. — Какая-то разновидность сибирской язвы, очевидно. Если это так, я и дня не протяну. Помня об этом, я полон решимости увидеть результаты всей моей тяжелой работы. И вот сейчас вы пытаетесь мне помешать. Дайте свою пушку. — Он протянул свободную руку.

Флаэрти знал, что, несмотря на безнадежное состояние Стоукса, бывший спецназовский коммандос способен хотя бы раз нажать на спуск прежде, чем будет убит.

— Хорошо, — сказал он, передавая «беретту» Стоуксу.

Стоукс положил пистолет в карман.

— А теперь, пока я займусь делами, вы можете отдохнуть. — Он отступил к двери. — Ведите себя хорошо, и я сделаю так, чтобы кто-нибудь освободил вас после того, как все будет кончено.

Флаэрти и Брук беспомощно смотрели, как Стоукс потянул дверь, закрывая ее.

Глава десятая

— Ты уверен, что эти координаты правильны? — спросил Мясо, проверяя свой карманный GPS.

Двадцатью минутами ранее Джейсон позвонил Маку, и спутник отследил квадрат, который он начертил на капоте грузовика, использованного старшим сержантом Ричардсом, чтобы вывезти аль-Захрани из лагеря. След привел их сюда, в пустынный район, находившийся менее чем в двадцати километрах от сбитого «блэк-хока». Совершенно ровная местность обеспечивала прекрасный обзор пшеничных полей, простиравшихся во всех направлениях. Пейзаж оживляло ветхое строение. Но никаких признаков угнанного грузовика не было.

— Они, должно быть, снова в пути, — предположил Джейсон.

— Стоп… не спеши, — сказал Мясо. — Видишь вон ту хибару?

— И что?

Мясо указал на грубый навес, пристроенный к стене дома:

— Вон там.

Из-под маскировочной сети, укрывавшей угнанный пикап, выглядывал только угол поцарапанного бампера.

Джейсон подогнал грузовик поближе к дому. В верхнем окне он увидел два силуэта за закрытыми шторами.

— Подготовься, — сказал Мясо, указывая на крыльцо.

Араб с АК-47 пытался заглянуть в грузовик.

— Таал хуна! — позвал Мясо по-арабски. — Иди сюда, дурачок.

Араб подошел к кабине грузовика и заглянул внутрь.

Мясо воткнул нож ему в кадык и затем дернул лезвие вверх. Он дал телу упасть на землю так, чтобы не было видно из дома.

Джейсон схватил один из АК-47, снятых ими с убитых арабов.

— Пошли, — сказал он.

Войдя в дом, Джейсон повернул направо и осмотрел первую комнату. Только деревянный стол и два складных стула.

Джейсон услышал наверху возбужденные голоса. Разговаривали три человека. Он упал на одно колено, поднял АК-47 и прострочил потолок по широкому кругу, а затем крест-накрест. Голоса стихли, но одна пара ног быстро пробарабанила к центру дома прежде, чем Джейсон успел дать новую очередь.

Мясо также услышал бегущего и кинулся к лестнице. Он заметил цель и открыл огонь.

Раздался крик, и вниз по лестнице скатилась винтовка.

Мясо бросился наверх. Через три секунды он крикнул:

— Гугл, давай сюда!

Крофорд посветил фонарем в отверстие, которое морские пехотинцы прорыли в верхней части завала. С другой стороны появилась грязная голова в шлеме песочного цвета.

— Полковник, на той стороне много крови, — доложил капрал Уильям Шустер деловым тоном. — Еще несколько пальцев и немного тканей. Думаю, после взрыва никто не выжил.

Крофорд сохранил каменное выражение лица.

— Аль-Захрани смог выйти оттуда. Надо удостовериться, что никому больше это не удастся.

Шустер скатился вниз по камням, зажав фонарь в правой руке. Его левая рука была сжата в кулак, и он открыл его, чтобы показать полную ладонь металлических шариков от подшипников — типичная шрапнель, используемая в поясах самоубийц.

— Нашел на земле, — сказал он. — На них остатки «Си-4». Не знаю, почему один из них взорвал себя там.

Крофорд не был удивлен. Стоукс сообщил ему о неуклюжем стрелке, который выпустил несколько пуль в человека, увешанного пластиковой взрывчаткой. Гораздо больше беспокоила тишина на другой стороне завала. Крофорд ожидал активности.

Он повернулся к шестерым солдатам, стоявшим в проходе:

— Рамирес… Холт. Вы двое пойдете туда с капралом Шустером и посмотрите, что мы имеем.

Морские пехотинцы переглянулись, что недвусмысленно говорило о несогласии.

— Здесь вам не демократия, господа. Берите оружие и шагайте! И где этот проклятый курд?

— Здесь, сэр, — прозвучал тихий голос сзади.

Четыре морских пехотинца расступились, чтобы Хазо мог протиснуться вперед.

Он выглядел измученным, его глаза налились кровью. Сходство с ранними симптомами болезни аль-Захрани было абсолютным.

— Если там есть оставшиеся в живых, — сказал Крофорд, — ты поможешь мне внушить им хоть какой-то здравый смысл. Скажешь им, чтоб не валяли дурака и сдавались. Я могу рассчитывать на тебя в этом деле?

— Полковник, — сказал Шустер дерзко. — Он не в том состоянии, чтобы…

Крофорд шагнул к Шустеру и приблизил к нему свое лицо так близко, что оба коснулись друг друга носами.

— Капрал, ты забываешься.

— Пожалуйста, — сказал Хазо, успокаивающе касаясь руки Шустера. — Я помогу вам.

Шустер вынул пистолет М-9 из кобуры и протянул его Хазо.

— Если идешь с нами, возьми вот это. — Он кратко рассказал ему, как снимать пистолет с предохранителя и стрелять из него. — И не высовывайся, — добавил он.

В тот миг, когда Стоукс попытался закрыть дверь хранилища, Флаэрти выхватил у Брук глиняную таблицу и бросился за ним. Он был всего в четырех шагах от двери, когда она внезапно застряла в раме. С той стороны Стоукс попытался налечь на ручку посильнее, но засов был немного выдвинут, выступая ровно настолько, чтобы не дать двери закрыться. Флаэрти сделал это, когда входил.

Стоуксу потребовались считаные секунды для того, чтобы найти проблему, и он поднял пистолет, готовясь осторожно войти назад в комнату.

Флаэрти запустил пятифунтовую табличку в голову Стоукса. Стоукс нырнул в сторону, и табличка задела его правое ухо. Одновременно ему удалось выпустить одну пулю, которая пролетела мимо Флаэрти и чмокнулась в толстое пуленепробиваемое стекло витрины с головой Лилит.

Прежде чем Стоукс смог обрести равновесие, Флаэрти бросился вперед и поднырнул правым плечом под живот проповедника. Он поднял Стоукса и бросил его вниз на пол, причем большая часть энергии удара пришлась тому на грудь.

Однако Стоукс быстро отреагировал и попытался направить пистолет в лицо Флаэрти. Флаэрти обеими руками схватил запястье Стоукса и отвел «глок» в сторону. Прозвучал второй выстрел, пуля ушла в стену.

Флаэрти был уверен, что вступать в борцовский поединок со Стоуксом — дело проигрышное. Но против Стоукса работали две вещи: отсутствие ноги и пораженные сибирской язвой легкие. В процессе борьбы Флаэрти слышал хрипящие звуки, исходившие из груди Стоукса.

Стоукс ответил ударом головой, который пришелся Флаэрти в переносицу. У того искры из глаз посыпались, но руку с пистолетом он не отпустил. Он тут же нанес Стоуксу удар локтем в лицо.

Задыхаясь, Стоукс попытался оттолкнуть Флаэрти.

Затем он вдруг вскрикнул, и Флаэрти услышал, как пистолет со стуком ударился об пол. Он заметил короткий черный сапожок, стоявший на пистолете.

— Брось его, Стоукс! — прокричала Брук. Она топнула ногой во второй раз, и пистолет выпал из отдавленных пальцев.

Флаэрти никак не мог справиться с пастором, который крутился и брыкался, как мустанг. Чтобы вернуть себе равновесие, ему пришлось выпустить запястье Стоукса, и тут же сильный удар сбил Флаэрти с ног. Стоукс перекатился на локти, и его вырвало кровью и желчью на ковер.

Это была возможность, которой ждала Брук. Она схватила ближайший твердый предмет, который смогла найти, — глиняную табличку. Со всей силой она размахнулась картой Эдема и опустила ее на голову Стоукса. Пастор рухнул на пол.

Джейсону пришлось закрыть рукавом рот и нос, чтобы защититься от зловония. Труп Фахима аль-Захрани лежал в кровавом болоте на матраце, который был единственной обстановкой комнаты. Из его безжизненных глаз, как слезы, протянулись дорожки крови — глаза у него были совершенно красные. А весь матрац под нижней половиной его тела был насквозь мокрый, что позволяло предположить, что кровь и разжиженные органы вытекали отовсюду, откуда могли.

— Гляди-ка, — сказал Мясо, — что эти парни с ним сделали?

— Это не они. У них просто не было такой возможности.

— Тогда кто?

Как будто отвечая, завибрировал спутниковый телефон Джейсона. Он достал его из кармана и увидел, что это был Флаэрти.

— В Лас-Вегасе все в порядке?

— Нет. Боюсь, что по большому счету — нет.

Джейсон выслушал рассказ Флаэрти об откровенной, без утайки, беседе, которую он и Брук имели с пастором Рэндлом Стоуксом, — об открытии древней инфекции, которую ученые USAMRIID под руководством Фрэнка Роселли превратили в оружие с целью массового распространения на Ближнем Востоке.

— Не уверен, что можно верить всему тому, что рассказал Стоукс об этом вирусе, который якобы состряпали они с Роселли, — сказал Флаэрти.

— Он не соврал, Томми. Мы только что нашли аль-Захрани, и он мертв.

— Но ведь ты вытащил его из той пещеры всего несколько часов назад.

— То-то и оно. Мы думали, что у него лихорадка. Но он выглядит так, будто что-то внутри измельчило его органы и выдавило их через горло. Мы уничтожили тех людей, что были в контакте с ним… это длинная история. Но и они выглядели не очень хорошо. Если бы ты спросил меня, я бы ответил, что это были ранние признаки заражения.

— Эти люди, которых вы убили… — сказал Флаэрти задумчиво. — Вы должны избавиться от тел. Сожгите их или сделайте что-то в этом роде. Пока мы не узнаем, что происходит на самом деле, мы не можем рисковать.

— Согласен.

— Есть кое-что еще. Как бы Стоукс ни планировал распространить вирус, это находится в той пещере. Он называл это «системой доставки». Наш друг Крофорд участвовал во всем этом с самого начала. И он полон решимости довести дело до конца. Поэтому ты должен вернуться в пещеру и остановить Крофорда.

— Когда прилетит вертолет Кэндимена? — спросил Мясо, вскрывая еще одну пятигаллонную канистру с бензином.

— Через десять минут, — ответил Джейсон. Он сделал дюжину снимков трупа аль-Захрани, включая крупные планы лица.

— Готово, — сказал Мясо. Он вручил Джейсону коробок спичек. — Предоставляю тебе эту честь. Лестница тоже готова. Осталось только чиркнуть по дороге на выход.

Когда Мясо ушел, Джейсон поставил канистру с бензином на пол и запечатлел образ аль-Захрани в своей памяти. Он достал спичку и чиркнул ею.

— Гори в аду, — сказал Джейсон и бросил спичку на матрац.

Туннель плавно изгибался слева направо, затем в обратную сторону, шел вниз и вверх, следуя, однако, общей нисходящей траектории. Качество воздуха быстро ухудшалось, и Шустер беспокоился, что, если в ближайшее время никого не удастся найти, ему придется прекратить поиски. В голове у него продолжала крутиться одна мысль: почему Фахим аль-Захрани отступал в сторону противника? Если аль-Захрани зашел в тупик, они должны были уже к нему приблизиться — что совпадало со странным шумом, который с каждым шагом становился все сильнее. Повторяющиеся булькающие звуки было трудно идентифицировать, но не похоже было, чтобы их издавал человек.

— Похоже, что там что-то живое, — сказал Холт.

Никто с ним не спорил.

— Подождите здесь, — предложил Шустер. — А я пойду проверю.

Они молча смотрели, как Шустер исчезает за углом.

Хазо прислонился к стене туннеля. Он был бледным и вялым, и его грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе.

— Эй, Хазо, — сказал Рамирес. — Ты знаешь что-нибудь об этом месте?

Хазо пожал плечами:

— Только легенды.

— Какие легенды?

Хазо сделал паузу.

— Здесь был похоронен демон.

— Демон? — вмешался Холт. — А какой именно демон?

Теперь нет никакой причины хранить тайну, подумал Хазо.

— Это она изображена на стене около входа. Ее имя Лилит. Тысячи лет назад она пришла в это место. Убила всех мужчин и мальчиков.

— Ребята! — эхом донесся голос Шустера. — Давай сюда… Я кое-что нашел!

Холт быстрым шагом пошел на голос, Рамирес и Хазо последовали за ним. Проход круто повернул и открылся в черную пустоту пещеры. Холт встал как вкопанный.

— Что за… — выдохнул он.

— Сюда, — позвал его Шустер из глубины пещеры.

Он заметил фонарь Шустера, установленный на стволе его М-16 и, казалось, плывший в темноте. Свет играл на поверхности массивной угловатой формации, которая напоминала отцепленный трейлер или крытый железнодорожный вагон.

И казалось, что звуки, которые они слышали, — теперь ясно узнаваемые как гудение механических частей — исходили оттуда.

— Давай, Холт! — прокричал Шустер. — Шагай сюда!

— Это сон или явь? — пробормотал Рамирес.

— Это не сон, — сказал Холт, направляя свой фонарь вниз. Он с удивлением увидел, что часть пола пещеры была выровнена, образуя дорожку в два с половиной метра шириной, и было это сделано явно не силами природы, а какой-то землеройной машиной. Скользнув по стенам пещеры, его фонарь высветил огромные сборные танки из нержавеющей стали, имеющие форму перевернутых детских бутылочек.

Холт и Рамирес побежали к Шустеру, а Хазо остановился, чтобы отдышаться.

— Как все это сюда попало? — спросил Холт.

— Должно быть, доставили по частям и собрали на месте. Модульная конструкция. Посмотри-ка, — сказал Шустер, водя стволом вверх и вниз и высвечивая один из многих клепаных швов, соединявших внешние стальные панели контейнера.

Холт и Рамирес держали свои М-16 наготове. Бледный фиолетовый свет сиял на рифленом пандусе, который вел вниз от длинной стороны контейнера. Короткая сторона контейнера частично блокировала центральный проход. Рядом находилась дверь. Она была открыта. Вход закрывали полупрозрачные полосы гибкого пластика, образовывавшие что-то вроде занавеса. Пластик был достаточно прозрачным, чтобы можно было убедиться, что внутри никого нет.

Рамирес заметил еще шесть контейнеров, поставленных аккуратно в ряд позади первого.

— Семь контейнеров?

— Все верно, — сказал Шустер. — И еще посмотри туда.

Он направил фонарный луч вдоль гибкого трубопровода, выходившего из верхней части контейнера и присоединенного к центральной магистрали, которая, подобно дымовой трубе, поднималась на пятнадцать метров и исчезала в потолке пещеры. Шесть таких же трубопроводов шли от главной трубы и подсоединялись к верхним частям других контейнеров. Ветерок, дувший из-за пластиковых полос, подтверждал, что сверху, с поверхности земли, сюда закачивался свежий воздух.

— Это вентиляционная система, — сказал Шустер.

— Тюремные камеры? — предположил Холт.

— А может, военная лаборатория Саддама, — сказал Рамирес.

— Есть только один способ узнать наверняка, — сказал Шустер, заметивший трубы из ПВХ, змеившиеся рядом с воздуховодом. Водопровод, предположил он. — Оставайтесь здесь. Я загляну внутрь. Посмотрим, что там у нас.

Пока морские пехотинцы были заняты странными конструкциями, Хазо сделал собственное открытие. Его фонарь поймал пятно, где поверхность камня была гладко выровнена вокруг отверстия в камне на высоте примерно метр от земли.

Он подумал, не позвать ли других. Но ему нужно было беречь силы. Он будто бы погружался в сон, а лихорадка усиливалась.

Осторожно ступая по неровной земле, Хазо с трудом подобрался к стене. Он встал напротив ниши и посветил в нее фонарем. Она оказалась намного глубже, чем он думал, и уходила в камень метра на два, как маленький туннель. Глубокая кромка шириной примерно с его руку была вырезана по краю отверстия, вероятно чтобы сохранять на месте массивную печать — печать, которая была удалена. Оставалось думать, что содержимое также отсутствует. Форма ниши лучше всего подходила для чего-то длинного и узкого, что можно было бы задвинуть внутрь.

Он подумал о мифах, связанных с пещерой, и до него вдруг дошло.

Эта ниша была могилой. Могилой Лилит.

Заходя на посадку, «блэк-хок» пролетел над шоссе точно там, где отряд Джейсона начал бой всего девять часов назад.

— Боже, — сказал Кэндимен, разглядывая разгромленный лагерь. — Ну, дела.

На южной стороне стояли пять «хаммеров», превратившиеся в дымящиеся груды искореженного металла. С двумя палатками в центре лагеря судьба обошлась не лучше — они сгорели, остались только каркасы. Около дороги он насчитал пятнадцать аккуратно положенных похоронных мешков, готовых к перевозке.

— Я все еще не вижу подкрепления, — сказал Мясо.

— Они скоро прибудут, — сказал Кэндимен уверенно. — Минут через сорок пять или около того. Когда они связались по радио с лагерем, Крофорд сказал им, что здесь все хорошо… что лагерь в безопасности. Поэтому они повернули назад в Кемп-Иглз-Нест. Мне пришлось уговаривать их развернуться еще раз.

Кэндимен посадил «блэк-хок» на шоссе и сказал:

— Удачи, ребята. У меня приказ не задерживаться.

Прежде чем «блэк-хок» поднялся в воздух, Джейсон уже преодолел полпути вверх по склону. Мясо от него не отставал.

Пока агент Флаэрти договаривался по телефону о помещении Стоукса под стражу, Брук решила получше рассмотреть артефакты, имевшиеся в хранилище. Сначала она подошла к витрине с большим глиняным кувшином — чуть левее витрины, где была выставлена жуткая отрубленная голова Лилит.

Выпуклый глиняный сосуд был примерно треть метра в диаметре у основания и полметра высотой. За ним находился большой стенд с фотографиями, документирующими его осторожное извлечение из глубин пещеры.

Первая фотография показывала один из барельефов, который Брук сама изучала у входа в пещеру. На нем была изображена Лилит, несущая этот самый кувшин. Вторая и третья фотографии показывали могилу Лилит в двух стадиях: сначала закрытой замысловато украшенной печатью, изображавшей двух духов-хранителей (она взглянула на оригинал, стоявший на постаменте совсем рядом), затем без печати, так, что видно было содержимое. Могила была достаточно проста: глубокая ниша, вырезанная в каменной стене. Грудная клетка скорчившегося скелета и кости рук были едва видны за приземистым глиняным горшком, установленным в передней части ниши. Из-за горшка выглядывала верхняя часть кувшина.

В другой витрине находилось реконструированное ожерелье, также извлеченное из могилы Лилит. Бусинки ожерелья были двух видов: глянцевый обсидиан — черное вулканическое стекло, встречающееся в Восточной Турции, — и гладкие раковины каури, которые в древности находили на берегах Персидского залива. Брук видела подобные вещи, извлеченные на раскопках Арпачии и Чагар-Базара, отнесенных к периоду Убайд, приблизительно 5500 году до нашей эры.

«Как могла Лилит получить украшения, которые старше ее на пятнадцать столетий?» — задумалась она.

В голове завертелись самые фантастические предположения.

Затем пришло шокирующее понимание. Крепкий глиняный горшок, показанный на фотографии, был разрезан точно пополам, вероятно лазером, чтобы освободить затвердевшее ядро, заключавшее голову Лилит. Половинки были снова соединены, и горшок был выставлен справа от витрины, где хранилась голова. Такие же острые как бритва линии шли по обеим сторонам кувшина, что означало, что его также разрезали надвое.

Может ли первоначальное содержимое все еще находиться в кувшине? Или это был теперь лишь пустой сосуд?

Брук изучила витрину, в которой стоял кувшин. У нее была откидная крышка и клавиатура, как и у той витрины, из которой Стоукс достал глиняную карту. Она помнила цифры, которые Стоукс вводил, чтобы получить доступ к карте. Могло оказаться так, что тот же код подходил и для этой витрины. Она ввела код. Клавиатура мигнула, и замок крышки со щелчком открылся.

Глава одиннадцатая

Высокотехнологичный интерьер контейнера сбивал с толку капрала Шустера. Расположенные наверху флуоресцентные трубки были похожи на ультрафиолетовые оранжерейные лампы. Воздух был наполнен запахом аммиака.

Вдоль боковых стен стояли семь смежных плексигласовых клеток, установленных как почтовые ячейки. Каждая была размером со шкафчик в раздевалке и имела закрепленную на петлях переднюю дверь с мелкой сеткой вентиляционных отверстий.

Клетки? — подумал Шустер.

Все передние двери были открыты механизированным поршнем — и кем бы ни были обитатели клеток, они, похоже, уже выбрались на свободу. Когда — можно было только гадать.

На полу было много мусора — маленькие катышки размером с виноградину, черные в ультрафиолете. Он присел, чтобы рассмотреть получше, но тут же вскочил из-за едкого зловония. Почти каждая поверхность вокруг была покрыта короткими темными волосками, прямыми как булавки. Их были миллионы.

К задней стороне каждой клетки подходила дюжина коротких металлических трубок с запорными шариками. Они высовывались из стены как соски. Он нажал на один из наконечников указательным пальцем. По кончикам пальцев потекла похожая на молоко жидкость. Однако пахла она, как пшеничное пиво. Питательная система, предположил он.

Воздух и пища закачивались сверху. Похоже, что вся система автоматически управлялась извне.

Рамирес вошел внутрь. Пройдя пару шагов, он остановился.

— Что это за дерьмо такое? — И он уткнул нос в рукав.

— Клетки для животных, я думаю, — сказал Шустер.

Рамиресу этого было недостаточно.

— Для чего?

— Не знаю.

— Может быть, Аль-Каида продает щенков на черном рынке, чтобы финансировать джихад?

— Смешно.

— Кто мог построить это? — спросил Рамирес.

Шустер покачал головой.

— Спроси чего полегче.

Находившийся снаружи Холт мог видеть Рамиреса и Шустера. Внезапно двигатель системы вентиляции с громким стуком выключился, напугав его.

— Эй, — позвал он, — это вы, ребята, выключили воздух?

— Он, вероятно, работает по таймеру, — ответил Шустер.

— Тогда ладно, — сказал Холт. Но когда вентилятор со скрипом остановился, внезапно стали слышны другие звуки, до этого скрытые гудением двигателя. Его ушам потребовалось мгновение, чтобы приспособиться к новому уровню шумового фона, но звуки определенно были — тихое царапание. Обширность пространства мешала различить, откуда они шли, но громче всего они были слышны в задней части пещеры.

— Ребята, я слышу здесь что-то странное.

Ответа не последовало.

Холт нацелил М-16 на шум и медленно стал водить лучом света справа налево по вязкой темноте, но не увидел ничего.

Чем больше он слушал звуки, тем больше уверял себя, что они вообще ничего не значили. Вероятно, это были какие-то другие машины, установленные глубже в пещере.

Холт осторожно двинулся по дорожке, останавливаясь у двери каждого контейнера и заглядывая внутрь. Ни в одном из них не было никакого движения. Что же это такое? — спрашивал себя он.

Когда он завернул за последний контейнер, шум стал громче.

Он немного поразмышлял насчет того, что лучше — продолжить обследование или возвратиться. Затем его фонарь осветил отверстие в задней стене пещеры.

Он замер и повернулся правым ухом, чтобы лучше слышать.

Теперь он был уверен, что шум шел из этого туннеля.

Холт поднял винтовку и двинулся к отверстию. Оказавшись внутри, он направил свет в туннель. Земля плавно уходила вниз, скрываясь за крутым поворотом, находившимся метрах в десяти от того места, где он стоял.

Пройдя за угол, он поднял М-16 к плечу, глядя в направлении луча фонаря, установленного на стволе. Звуки усилились, обострив его чувства. Это была явно не машина. И не террористы.

С-с-с-с.

Ш-ш-ш-ш.

Что-то хлопнуло его сзади по плечу, и он издал душераздирающий вопль. В тот же миг он резко обернулся, подвернув лодыжку. Когда он попытался поднять винтовку, ствол ударился об стену с такой силой, что отсоединилась батарейка в фонаре.

— Эй! Расслабься! — закричал Рамирес, вытягивая вперед руку.

Холту потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Рамирес хохотал до упаду.

Холт тоже рассмеялся, и ему стало легче.

— Ты меня до смерти напугал, ты…

Шипение, исходившее из глубины туннеля, внезапно многократно усилилось. Улыбка на лице Рамиреса исчезла. Он шагнул назад и поднял свою винтовку.

— Что за…

Прежде чем Холт успел повернуться, чтобы посмотреть на то, что появилось из темноты, он увидел, что глаза Рамиреса наполнились ужасом.

— Вот дерьмо! Бежим отсюда!

Смертельно напуганный Холт не стал оборачиваться. Он кинулся к Рамиресу, неуклюже налетев на него. Оба упали на землю.

— Какого черта! — закричал Рамирес.

Холт пошарил руками по земле, пытаясь найти оружие. Его пальцы наткнулись на что-то. Но это была не сталь, а что-то мягкое. И оно укусило его. Затем что-то сильно цапнуло его за бедро.

— А-а-а!

Рамирес вскочил на ноги и направил свет на Холта. У него все похолодело внутри, когда он увидел, что на него смотрят тысячи светящихся глаз.

Горя желанием рассказать об открытии могилы Лилит Шустеру, Хазо двинулся вдоль контейнеров к центру пещеры. Он увидел Шустера в четвертом. Лучше не тревожить его, подумал Хазо.

Он направил свет своего фонаря на раму мотора размером с двигатель грузовика, установленную над контейнером на стальной платформе, прямо над дверью. На панели управления мигали лампочки янтарного цвета. Рядом с дверным проемом была прикручена лестница, по которой можно было подняться на платформу.

Прозвучал пронзительный крик, и Хазо повернулся на него.

Шустер немедленно отреагировал, сбежав по короткому пандусу с М-16 наготове.

— Что, черт возьми, это было? — спросил он Хазо.

— Где-то там. — Хазо указал на заднюю часть пещеры.

— Оставайся здесь, — сказал Шустер и побежал выяснять, что происходит.

Когда капрал исчез за последним контейнером, Хазо решил подняться на платформу, чтобы было лучше видно. Хватаясь за перекладины лестницы, он начал свое восхождение. На полпути ему пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться.

Издалека донесся смех Рамиреса, к которому вскоре присоединился Холт. Должно быть, ложная тревога, подумал он.

Хрипение в его легких сменилось чем-то намного худшим. Внезапно у него в груди что-то лопнуло. В течение нескольких секунд ему казалось, что он тонет. Он яростно закашлялся, и его горло заполнила горячая вязкая жидкость со вкусом меди.

Кровь.

Борясь со страхом, грозившим парализовать его, он выплюнул мерзкую мокроту и сумел отдышаться. Когда он вскарабкался наверх, голова у него закружилась так сильно, что он вынужден был встать на четвереньки. Он снова прочистил легкие, выплюнув еще больше крови. Он понял, что, если у него та же болезнь, которую подцепил аль-Захрани, очень скоро слабость сменится полной неподвижностью и бредом. А после этого…

Рамирес и Холт прекратили смеяться и начали кричать. Хазо пришел в себя. Поднявшись на ноги, он смог увидеть, что из туннеля, в который вошли солдаты, пробивается свет.

— Все назад! — услышал он вопль Шустера.

Хазо видел, как появляется и пропадает из вида каска Рамиреса, а за ним каска Холта.

Три секунды спустя разверзся ад, и пещера заполнилась оглушительным грохотом автоматного огня.

Рамирес бежал зигзагами, направив оружие вниз.

— Не трогайте меня, не трогайте меня! — кричал он.

Хазо перегнулся через ограждение платформы, пытаясь разглядеть, во что тот стреляет. Сначала он не видел противника. Затем угроза стала слишком очевидной.

Колышущаяся черная волна выплеснулась из задней части пещеры и разлилась по земле, как будто опрокинулась колоссальная бочка с нефтью. Одновременно пещера наполнилась оглушительным писком. В темноте пульсирующая масса мерцала бесчисленными рубиновыми точками, напоминавшими блестки.

Кожа Хазо пошла мурашками при виде бурлящего моря глаз, усатых морд, гибких тел, покрытых черными волосами. Они шли ряды за рядами.

Крысы.

— Сюда! — прокричал Хазо Рамиресу. — Здесь лестница!

Но его слабый крик затерялся в пронзительном писке стаи.

Меньше чем через пятнадцать секунд Рамирес расстрелял весь магазин. Не тратя времени на бессмысленную перезарядку, он отцепил фонарь от ствола и, размахивая М-16 как косой, начал крушить надвигавшуюся орду. Но тут же сорвался в спринт и рванул к входному туннелю. Крысы наступали по пятам.

Из глубины пещеры раздались новые крики. Хазо шарил в темноте фонарем до тех пор, пока не увидел Холта, стоявшего по колено в колышащейся черной массе.

— Прекрати шпионить, — прошептал за плечом Брук голос.

Брук вздрогнула. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Флаэрти.

— Боже, Томми, — сказала она, прижимая руки к груди. — Ты испугал меня почти до смерти!

— Я просто подумал, что надо тебе сказать, что мы не можем уехать, пока не приедут инфекционисты и не отскребут нас дочиста. Нам придется посидеть в карантине.

— Прекрасно. — Она снова повернулась к кувшину.

— На что ты там смотришь? — спросил он.

— Это кувшин, который несла Лилит перед казнью. Он якобы обладает какой-то волшебной силой. Я подумала, может заглянуть туда… посмотреть, что там внутри.

— Так чего же ты ждешь? Давай посмотрим, есть ли кролик в шляпе.

— Хорошо. — Она потерла кончики пальцев, затем засунула руку в витрину. С удивительным изяществом Брук обхватила кончиками пальцев толстый край крышки. Она сняла плоский глиняный диск и протянула его Флаэрти. — Держи.

Брук постучала ногтем по твердой глянцевой поверхности, находившейся прямо под крышкой кувшина. Она издала звук, похожий на звон стекла.

— Я ничего внутри не вижу, — сказал Флаэрти. — А ты?

— Нет.

— Может быть, посветить туда, — предложил он.

— У меня есть идея получше.

Внимательно изучив линии разреза, разделявшие круглое горло на две равные дуги, Брук увидела тонкие как бумага полоски света, проникавшие через мельчайшие промежутки.

— Я не думаю, что это склеено.

Протянув обе руки, она взялась за верхнюю часть горла в середине каждой половины и стала раздвигать их в разные стороны.

Сначала ничего не получалось. Она закусила губу и потянула посильнее. Глина уступила, издав резкий треск.

— Ха… пошло дело.

Флаэрти наклонил голову набок, чтобы лучше видеть, но не подходил ближе. Выпуклое ядро все еще скрывалось в тени кувшина, и он пока не мог понять, что там внутри.

Брук широко улыбалась.

— О, это удивительно.

Брук развела половинки кувшина так, что они выскользнули из-под окаменевшей массы, находившейся внутри. Освобожденное ядро издало глухой звук, упав на дно витрины.

— Бог мой, Томми… посмотри на это! — сказала она, задыхаясь от восторга. — Какая красота.

— Красота? — сказал Флаэрти. То, что находилось в кувшине, напоминало твердый, медового цвета, хрустальный шар, почти такой же, как тот, в котором содержалась голова Лилит. Внутри его находилась большая, свернувшаяся кольцами змея. Ее челюсти были широко раскрыты. Как и ее обезглавленная хозяйка, змея смотрела угрожающе. Ее загнутые клыки достигали пяти сантиметров в длину. Черное, напоминавшее канат тело — толщиной как пивная банка — было покрыто чешуей размером с ноготь. Флаэрти предположил, что, если ее растянуть, она могла бы достигнуть почти двух метров в длину.

— Как ты думаешь, она была ядовитой? — спросил он.

— Да уж наверное, — сказала Брук, медленно кружа вокруг витрины, чтобы рассмотреть змею со всех сторон.

— Какого черта ей было таскать ее с собой?

— Не знаю. Но только подумай, Томми, змея — одна из центральных фигур в мифологии Творения.

Она хотела обойти витрину по кругу, но на полпути замерла.

— Смотри-ка, — сказала она, постучав по стеклу, чтобы указать на выпуклость в средней части змеи. — Похоже, последний обед она так и не переварила.

Когда Рамирес рванул через туннель, визжащий шум затих, и он поверил, что сможет выбраться из горы невредимым. На слух казалось, что крысы остались в пещере.

Однако надежды Рамиреса разбились в тот миг, когда ряд ярких вспышек впереди совпал со звуками огня из автоматического оружия.

Пули попали низко — одна разнесла его левую коленную чашечку, еще шесть прошили пах и бедра. Ноги перестали держать его, и он упал лицом вниз. Все произошло настолько быстро, что он даже не закричал. С учетом того количества адреналина, которым было накачано его тело, боль должна была прийти не сразу.

Но когда в сияющем конусе упавшего фонаря появился стрелок, он тут же понял, что их предали.

— Крофорд? — простонал он. Кровь из глубокой рваной раны, рассекавшей лоб, заливала ему правый глаз. — По… почему?

Ответа не последовало. Полковник просто прижал дуло М-16 к голове Рамиреса и добил его.

Грызуны покрыли Холта с ног до головы. Хазо в ужасе смотрел, как морпех яростно махал руками, разбрасывая крыс во все стороны. Бредя по колено в море животных, Холт выглядел так, как будто шел по жидкому бетону.

— Сюда! — прокричал Хазо. Кашель оборвал его голос. Выплевывая кровь и мокроту, Хазо беспомощно смотрел, как Холт пытается ускорить продвижение. Затем над ним взяло верх отчаяние, и он попытался бежать. Это была фатальная ошибка.

Наступая на крыс ногами, Холт стал терять равновесие. Он упал, встал, упал снова. Крысы лезли на него. Он встал снова и сбросил некоторых из них прежде, чем поскользнуться и упасть в последний раз.

Хазо продолжал светить на это место, молясь, чтобы Холт встал.

Он не встал.

— Хазо! — позвал чей-то голос, перекрывая невыносимый писк.

Хазо повернулся и увидел Шустера на соседнем контейнере. Тот потерял каску, штанины его брюк были разорваны и окровавлены. В остальном он казался невредимым.

— Ты в порядке? — отозвался Хазо.

Шустер перекатился на спину.

— Я в порядке, — сказал он, задыхаясь.

Хазо посмотрел в сторону входного туннеля и увидел, что луч фонаря Рамиреса, похоже, становится ярче — тот возвращался.

Прошли годы с тех пор, как Брайс Крофорд в последний раз проходил по этим туннелям, но он по-прежнему узнавал каждую особенность и аномалию этой горы, как если бы это были родинки бывшей возлюбленной.

Когда прошлой весной Фрэнк Роселли объявил, что сооружение готово, единственный вход в автоматизированный центр разведения проекта «Генезис» был запечатан. Каждая механическая часть клеток гнотобиотического изолятора, где жили крысы, была сконструирована так, чтобы ею можно было управлять дистанционно. Сооружение получало энергию от собственного компактного атомного реактора, способного производить электричество в течение десяти лет без дозаправки.

Даже пополнение кормовых резервуаров осуществлялось по хитро спрятанному трубопроводу с молочной фермы. Производимый там молочный питательный раствор был сильнодействующим варевом, насыщенным вирионами чумы и гормоном гонадотропином, который стимулировал агрессию. То, что они построили в этой горе, было самым сложным сооружением такого рода. Как жаль, что уже в недалеком будущем от него не останется и следа, подумал Крофорд.

По мере того как он приближался к пещере, он осознавал это все более отчетливо. Он услышал писк.

Это не обычные крысы, подумал он.

За один год обычная самка черной крысы — достигающая половой зрелости в три месяца и затем рожающая каждые двадцать четыре дня по двенадцать крысят — превращается в 16 тысяч особей. Но благодаря гениальной методике разведения Роселли, средняя величина помета была увеличена до шестнадцати крысят. Поэтому алгоритм роста для проекта «Генезис» консервативно исходил из того, что каждая самка базовой группы расплодится до 24 тысяч особей за один только первый год. Естественно, потомки должны были развивать эту тенденцию по экспоненте.

Большая часть эпидемиологической информации была непонятна Крофорду. Но он помнил, что Роселли называл крыс естественным «промежуточным хозяином» при переносе чумы. Стоукс предпочитал называть их «системой доставки». Крофорд знал, что как только поголовье крыс достигнет критической массы, они будут выпущены из пещеры в горы Загрос.

После того как крысы окажутся в новой среде обитания, они начнут распространяться во всех направлениях. По словам Роселли, существуют многочисленные способы, которыми крысы могут передавать вирионы чумы человеку. Крофорд мог вспомнить только три: загрязнение пищи и воды кровью, мочой, фекалиями или слюной, первичный контакт через укус (менее вероятно) или, что наиболее возможно, через кровососущих песчаных мух и комаров, сначала пьющих кровь крыс, а затем передающих вирус людям и домашнему скоту.

Сначала Крофорд думал, что ближневосточный план Стоукса безумен. Теперь, однако, когда миссия приближалась к завершению, он испытывал лишь благоговение перед этим человеком. Стоукс перепишет историю человечества.

И Крофорд был намерен сыграть в этом свою роль. В данный момент от него требовалось сыграть роль Дудочника-Крысолова и привести стада тварей к входной двери. Хотя он и не рассчитывал, что это окажется легкой задачей. Если крысы почувствуют угрозу, они начнут защищаться — именно поэтому Крофорд принес с собой отпугиватель грызунов — передатчик, который был хитроумно встроен в портативную рацию Крофорда. Он включил передатчик и начал передавать сильный ультразвуковой сигнал на частоте 45 тысяч герц.

Стены туннеля расступились перед лучом фонаря, уступив место густой черной пустоте пещеры. Крофорд ворвался внутрь, подняв автомат высоко к плечу.

Хазо наблюдал, как луч света мечется из стороны в сторону. Уверенный, что свет привлечет крыс, Хазо удивился, когда их шевелящаяся масса отхлынула назад как отливная волна. Казалось, будто перед фонарем движется невидимая стена, отталкивающая их, как некое фантастическое силовое поле.

Приблизившись к контейнерам на расстояние пятнадцать метров, свет фонаря метнулся вверх и осветил Шустера. Крысиный писк внезапно утонул в грохоте автоматного огня, и Хазо увидел языки крошечных белых вспышек.

В тот же миг лицо Шустера лопнуло, а задняя часть головы взорвалась брызгами крови и мозга. Сила удара отбросила его назад, и он упал с контейнера.

Упав на колени, Хазо направил фонарь вниз на тело. Крысы уже кишели на нем.

Затем свет переместился на Хазо.

Он не имел пути к отступлению. Он схватил пистолет и вскочил на ноги. Ослепленный светом, он не мог видеть цель, но сделал три быстрых выстрела практически вслепую. Свет не сдвинулся с места.

— Брось пистолет, Хазо! — прокричал ему стрелок.

Хазо не был удивлен, услышав голос Крофорда.

— Нет! — ответил он.

— Я пристрелю тебя прямо сейчас, если ты не бросишь пушку, — попробовал угрожать Крофорд.

— Делай, что хочешь! — прокричал Хазо. — Я уже мертв!

— Слезай с платформы! — крикнул Крофорд.

Слезть с платформы? Почему Крофорд хотел, чтобы он слез вниз, если он только что не задумываясь расстрелял Шустера?

Хазо совершенно не хотел отдавать себя крысам. Лучше уж получить несколько пуль и избежать страданий.

Хазо повернулся спиной и закрыл глаза.

— Стреляй! — прокричал он. — Стреляй мне в спину, трус!

Он стиснул зубы и стал ждать конца.

Но выстрелов не было.

Хазо в недоумении открыл глаза.

— Чего же ты ждешь!

Но прямо перед своим лицом он уже видел ответ на собственный вопрос. На металлический кожух, закрывавший огромную трубчатую машину, была наклеена этикетка. Зловещий символ — круг, разрезанный, как пицца, на шесть попеременно желтых и черных кусков, — означал понятное всем предупреждение: радиация.

— Это твой последний шанс! — крикнул Крофорд.

Хазо проигнорировал его, пытаясь осмыслить новую информацию. Неужели это ядерный реактор? Ясно, раз Крофорд хочет, чтобы он спустился сам, это может означать только то, что он боится, что шальная пуля может попасть в реактор.

Он направил пистолет прямо на реактор.

— Двинешься, и я стреляю.

В течение десяти секунд не было никакого ответа. Затем луч света переместился.

Затем что-то вылетело из света — вспыхнув в его лучах — по направлению к Хазо. Оно ударило его в грудь, как кулак. Он рухнул на платформу и почувствовал, что его правую руку как будто пронзило множество иголок. Пистолет выскользнул у него из руки и отлетел к краю платформы.

На сей раз Хазо не нашел в себе сил отдышаться. Он посмотрел вниз и увидел воткнутый по рукоятку черный нож, торчавший из его тела, чуть ниже правой ключицы. Когда он попытался двинуться к пистолету, разряды боли пронзили его руку и грудь, в глазах потемнело.

Затем он услышал, что Крофорд поднимается по лестнице.

Глава двенадцатая

Джейсону не потребовалось больших усилий для того, чтобы убедить деморализованных морских пехотинцев Крофорда пропустить его с Мясом в туннель. Перебравшись через отверстие над завалом, они быстро зашагали вперед по узким проходам, пока Джейсон резко не упал на одно колено, нацелив М-16 прямо перед собой. Он подал знак Мясу.

Джейсон направил свет своего фонаря на что-то, находившееся на земле меньше чем в десяти метрах впереди.

На их пути лежало тело в пустынном камуфляже. Хотя лицо было повернуто в сторону, поблескивавшее распятие, свисавшее с шеи трупа, оставляло немного сомнений относительно личности морского пехотинца.

— Рамирес, — тихо прошептал Джейсон Мясу.

Джейсон, снова встав на ноги, внимательно прислушался, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Он повернулся к Мясу:

— Слышишь?

Тот кивнул:

— Похоже на несмазанные колеса.

Джейсон продолжил двигаться; Мясо следовал за ним по пятам. Переступая через тело, он мельком увидел небольшую дыру в виске Рамиреса.

Туннель повернул снова. Выглянув осторожно из-за угла, Джейсон увидел слабый свет, смягчавший темноту. Он также услышал крики на фоне усиливавшегося резкого писка. Один из голосов принадлежал Крофорду, другой явно Хазо.

Хазо был поражен, как быстро Крофорд взобрался на платформу. Казалось, прошли считаные секунды с тех пор, как полковник метнул нож ему в грудь. Этого времени Хазо было недостаточно, чтобы собрать силы и дотянуться до пистолета. Даже при малейшем движении лезвие касалось нервов и его било как электрошокером.

Крофорд пнул ногой пистолет, и тот улетел в темноту.

— Хорошая попытка. Но целился ты плохо.

Взгляд Хазо был полон презрения.

— Ты злой человек, — сказал он. Он попытался приподняться и прислониться спиной к реактору.

— Умей проигрывать. Все вы, арабы, против меня ничто.

— Я курд, — сказал Хазо.

Крофорд сунул руку в карман, вытащил пластиковую ленту и привязал запястье Хазо к перилу. Хазо мучительно закричал и выкашлял комок слизи и крови.

— Кажется, у тебя там комок волос застрял. О, извини… это всего лишь чума.

Крофорд бросил взгляд на огромный генератор.

— Ты не дурак — это действительно ядерный реактор. Несколько маленьких пулек не причинили бы ему большого вреда.

Затем он присел на корточки около коробки размером с небольшой чемодан, прикрепленной к опоре реактора.

— Но вот этот малыш, вот здесь, имеет достаточно силы, чтобы испарить все, что есть в этой горе. — Крофорд похлопал по прямоугольному кожуху, защищавшему специальный атомный подрывной заряд W54.

— Но прежде, чем это произойдет, я выпущу всех этих крыс отсюда, используя вот этот небольшой свисток. — Крофорд похлопал по портативной рации. — Тогда они смогут заполонить забытую Богом песочницу, которую ты называешь своей страной, чтобы исправить все раз и навсегда.

Хазо в ужасе смотрел, как полковник снял крышку бомбы, чтобы получить доступ к пульту управления. Когда Крофорд вставил ключ-карту в прорезь, загорелся цифровой дисплей.

— Пожалуйста, подумай о том, что ты делаешь, — взмолился Хазо. — Взорвать пещеру… меня… Пускай. Но ты не должен распространять эту болезнь. Подумай обо всех невинных людях. Даже ты не можешь пойти на такое.

— Я могу делать все, что, черт возьми, хочу, — ответил Крофорд, набирая код на цифровой клавиатуре пульта. Он нажал кнопку, и на дисплее загорелись цифры: 00:20:00. Крофорд нажал другую клавишу, и начался обратный отсчет.

— У тебя осталось меньше двадцати минут. А мне еще нужно кое-что сделать.

— Крофорд! — прогремел из темноты низкий голос.

Бравада полковника мгновенно превратилась в тревогу. Он резко обернулся и схватился за М-16 — все одним движением. Его фонарь пронзил темноту и выхватил из нее одного из этих проклятых наемников — парня размером с Голиафа, которого они звали Мясом.

Он открыл огонь прежде, чем наемник смог поднять свое оружие, но Мясу удалось нырнуть обратно в туннель.

Пока внимание Крофорда было отвлечено на Мясо, Джейсон полз по лестнице, ведущей на платформу. Двигаясь в темноте, Джейсон видел, как морской пехотинец похлопал рукой по устройству, висевшему у него на поясе, и назвал его «свистком». Судя по тому, как крысы разбегались от Крофорда, он предположил, что это было что-то вроде ультразвукового передатчика, используемого, чтобы отпугивать грызунов от продуктов в лагере.

Приблизившись к вершине лестницы, Джейсон выглянул из-за края платформы. Крофорд стоял боком, освещая фонарем вход в пещеру. Хотя Крофорд был в каске и бронежилете, Джейсон мог легко влепить пулю ему в лицо. Но, несмотря на соблазн, он должен будет попытаться взять его живым. Крофорд был последним живым руководителем заговора. Было много вопросов, все еще остававшихся без ответа.

— Тебе конец, Крофорд, — прошептал Хазо, мрачно улыбаясь.

— Даже не надейся, — сказал тот, поворачиваясь лицом к Хазо.

Он приставил дуло М-16 к голове Хазо.

Именно этого и добивался от Крофорда Хазо. И это отвлекало внимание Крофорда от Джейсона, который теперь тихо ступил на платформу. Но Крофорд догадался о присутствии Джейсона по легкому колебанию металлического пола у себя под ногами. К тому времени, когда Крофорд обернулся, Джейсон нанес удар, погрузив кулак в живот Крофорда и отбросив его на перила, ограждавшие реактор.

Джейсон двинул Крофорда коленом в челюсть, затем ударил его головой по переносице. Он схватил правое предплечье Крофорда и отвел в сторону ствол М-16. Выстрелы веером полетели в глубь пещеры. Затем, всем своим весом, Джейсон прижал предплечье полковника к металлическим перилам — и продолжал давить до тех пор, пока не услышал треска ломающихся костей. Крофорд закричал от боли, яростно дергаясь. М-16 выскользнула из его руки и упала за ограждение.

Крофорд ткнул Джейсона левым локтем между лопатками, прямо в хребет. Затем ударил коленом по лицу.

Джейсон пошатнулся и упал на платформу.

Крофорд левой рукой вырвал нож из плеча Хазо. Хазо мучительно закричал.

Джейсон вскочил на ноги и встал напротив Крофорда.

— Еще осталось немного силенок, а? — сказал Крофорд, криво усмехаясь. Его поврежденная правая рука безвольно болталась, и он сжимал нож в левой руке.

— Много, — сказал Джейсон, вытирая кровь, натекшую из глубокой раны над глазом.

— Тебе они потребуются, мальчик, — предупредил Крофорд, сделав угрожающий выпад ножом. Он взглянул на бегущие цифры на пульте бомбы. — Ты это уже не сможешь остановить, — сказал он. — Даже я не могу отменить обратный отсчет.

Крофорд подступил ближе, вынуждая Джейсона сделать шаг назад к открытому краю платформы около лестницы.

— Я и не прошу, чтобы ты его остановил, — ответил Джейсон.

— А ты дерзкий сукин сын! Скажи мне, когда ты нашел аль-Захрани утонувшим в собственном дерьме, разве тебе это не понравилось? После того что он сделал с твоим братом?

— Ты ничего не знаешь о моем брате.

Крофорд проверил рефлексы Джейсона еще одним взмахом ножа, но Джейсон проворно отступил.

— Я многое знаю о тебе, Йегер. Тебе нужна месть, а здесь я вручаю тебе возмездие, перевязанное ленточкой… и ты воюешь со мной? Ты хочешь этого так же сильно, как я. Эти крысы и чума — это ответ.

— Чума не ответ. Ничто, убивающее так много невинных людей, не может быть решением.

— Но я-то думаю по-другому.

Крофорд подступил ближе.

Затем что-то взлетело над краем платформы, и яркий свет внезапно ударил Крофорду в глаза.

Джейсон прыгнул на Крофорда, обеими руками схватил его за бронежилет и упер ногу ему в живот. Он рванул полковника на себя и перебросил через край платформы.

Цепляясь за лестницу, Мясо пригнулся, когда Крофорд пролетел над ним.

— Н-е-е-е-т! — завопил Крофорд, ударившись о землю с тяжелым стуком.

Мясо посветил на него. Тело полковника было изломано и напоминало крендель.

— Спасибо, — сказал Джейсон, протягивая руку Мясу.

— Для чего еще друзья? — сказал тот, влезая на платформу.

Джейсон опустился на колени около Хазо.

— Эй, приятель, — сказал он, используя нож, чтобы разрезать пластик, приковывавший Хазо к перилам. Лицо у курда было совсем больным, из ноздрей и ушей сочились струйки крови.

— Что-то неважно я себя чувствую, — пробормотал Хазо.

— Мы тебя отсюда вытащим. Мясо будет нести тебя.

Хазо выдавил улыбку и пренебрежительно махнул рукой.

— Правда, что аль-Захрани умер? — спросил он.

Джейсон не мог лгать.

— Да, приятель. Он мертв.

— Его убила эта болезнь? Эта чума, которая сейчас во мне?

Джейсон поколебался.

— Мы не нашли его вовремя.

— Лечение есть, Джейсон? — спросил Хазо слабым голосом.

Джейсон не знал, что сказать. Медик был мертв, и, по словам Томми Флаэрти, Стоукс говорил, что никакой вакцины нет. Наконец, ощущая комок в горле, он покачал головой.

— Я могу заразить других?

Джейсон тяжело сглотнул и почувствовал, как волна эмоций заполнила его грудь. Он видел, что Хазо уже знает ответ, но хотел его услышать, чтобы примириться с ним.

— Да.

— Тогда я должен остаться здесь. Ты это знаешь.

Чувство абсолютной беспомощности скрутило Джейсона, заставило его ум оцепенеть. Сегодня он уже потерял двоих ребят.

— Джейсон, у нас проблема, — сказал Мясо, следя за тем, что происходило внизу. — Крысы. Они придвигаются ближе. Я думаю, эта штуковина у Крофорда пострадала, когда он упал на землю. Похоже, что она перестает работать.

Джейсон взглянул на цифровой таймер бомбы. Пятнадцать минут восемь секунд. Не было никакой возможности успеть вынести Хазо наружу вовремя. То же относилось и к Крофорду.

— Хазо прав, — сказал Мясо. — Времени у нас немного. И мы не можем допустить, чтобы эти крысы выбрались отсюда. Пусть бомба делает свою работу. Это лучшее, что мы можем сделать.

Джейсон кивнул.

— Ты великий человек, Хазо. Твоя семья будет очень горда, когда я расскажу ей, что ты сделал.

— Спасибо, Джейсон, — сказал Хазо. — Спасибо, что показал мне надежду, когда я не видел ничего, кроме отчаяния. Когда я снова встречусь со своим отцом, мне нечего будет стыдиться. А теперь вы должны идти. Пожалуйста.

Мясо спустился на лестнице, поглядывая на то, что происходило внизу: крысы бегали вверх и вниз по пандусу, ведущему в контейнер, как будто совершая набег. Достигнув нижней перекладины, он перепрыгнул стаю и безопасно приземлился в сужавшемся пространстве чистой земли вокруг Крофорда.

Когда Джейсон посмотрел вниз, он не поверил тому, что увидел. Крофорд пытался разбить свой портативный прибор.

— Мясо! Останови его!

Мясо схватил руку Крофорда обеими руками.

— Перестань, Крофорд!

Джейсон спрыгнул с лестницы и подошел к ним.

Все тело Крофорда тряслось от безумного количества адреналина, переполнявшего его организм.

— Вы не ведаете того, что творите! — голосил он безумно. — Или они, или мы! Разве вы не видите?

— Да, да… — сказал Мясо, снимая прибор с пояса Крофорда.

Он перебросил его Джейсону.

— Возьми его гранаты, — сказал Джейсон.

Мясо отцепил три гранаты от бронежилета Крофорда и повесил их на собственный ремень.

Джейсон отошел, чтобы подобрать нож Крофорда.

— По твоей вине сегодня погибло много людей, Крофорд, — сказал Джейсон. — Хороших людей, которые доверяли тебе. На твоих руках много крови. Пришел час расплаты.

Он бросил нож на грудь Крофорда.

— Можешь оставить это себе, крутой парень. Посмотрим, как ты выстоишь против них. — Он кивнул на крыс.

Крофорд заскрежетал зубами, его глаза пылали злобой.

— Ладно, Джейсон. Давай убираться отсюда, — сказал Мясо.

— Еще секунду, — сказал Джейсон. Он взял фонарь Крофорда и положил его на землю так, чтобы тот освещал полковника.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Крофорд.

Медленно отходя назад, Джейсон улыбался, держа в руке портативный отпугиватель. С каждым шагом ультразвуковой барьер отступал от Крофорда, и голодные крысы продвигались на несколько сантиметров ближе — бесчисленные голодные глаза, вспыхивающие красными огоньками на свету.

— Тебе видно, Хазо? — Он поглядел на платформу и увидел, что курд высунул голову.

— Да.

— Это для тебя, приятель. Оставайся с богом, мой друг.

Джейсон сделал еще один шаг назад. Крысы хлынули на парализованные ноги Крофорда.

Крофорд закричал:

— Будь ты проклят, Йегер!

Джейсон кинулся к туннелю, где его ждал Мясо.

Черная волна накрыла тело Крофорда.

— Тебе лучше теперь? — сказал Мясо.

— Гораздо, — сказал Джейсон, устанавливая передатчик на земле в самом начале узкого прохода.

— А теперь рвем когти!

Джейсон запер задние двери бронеавтомобиля.

— Все готово. Поехали! — прокричал он. Мотор взревел, и неповоротливый бронетранспортер двинулся вперед.

— Сколько еще? — спросил Мясо.

Он взглянул на свои часы:

— Меньше минуты.

Джейсон надеялся, что у передатчика хватит зарядки, чтобы сдержать крыс. Но даже если бы им удалось прорваться через ультразвуковой барьер, им пришлось бы еще преодолевать завал, который устроил Мясо, взорвав три гранаты Крофорда.

Он пробежал взглядом по тревожным лицам морских пехотинцев, сидевших плечо к плечу на боковых скамейках.

— Все в порядке?

Кто-то кивнул, кто-то утвердительно ответил.

— Хорошо, — сказал Джейсон.

Выбравшись на шоссе, бронеавтомобиль устремился на юг.

— Боже, что же там произошло? — спросил один из морпехов.

Уткнув глаза в пол, Джейсон не знал, как ответить.

Мясо ответил за него:

— Склад оружия. Крофорд, должно быть, задел какую-то проволоку, которая активировала детонатор с таймером.

Пять секунд спустя за задним окном вспыхнул ослепительный белый свет, сопровождаемый оглушительным грохотом, напоминающим раскат грома. Наступила обманчивая пауза, предшествующая взрывной волне. Когда она ударила, бронеавтомобиль застонал и взбрыкнул, подбросив вверх всех, кто находился внутри. Кузов заполнился криками и ругательствами.

Шквал тяжелых обломков забарабанил по крыше, ударяя в толстую броню машины как в колокол. Свет от вспышки рассеялся, и накатила вторая волна обломков, дождем пролившихся на поверхность бронетранспортера.

Затем наступила зловещая тишина.

Эпилог

— Я чувствую себя, как висельник на эшафоте, — проворчал Мясо, дергая себя за накрахмаленный белый воротничок.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джейсон, поправляя свою бабочку и шагая длинными шагами, чтобы поспеть за Мясом. — Нет ничего плохого в том, чтобы иногда выглядеть комильфо.

Джейсон посмотрел вверх, восхищаясь лазурным небом через купол из треугольных стеклянных панелей, покрывавших Большой двор, сердце Британского музея.

— Не похоже, чтобы Томми уже был здесь, — сказал он. Мимо прошла гибкая брюнетка в облегающем вечернем платье и туфлях на высоких каблуках. Она оценивающе посмотрела на Мясо и одобрительно улыбнулась. Мясо улыбнулся в ответ, и чудесным образом смокинг стал казаться удобным. Он пересмотрел свою позицию, сказав:

— Пожалуй, смокинг — это не так уж и плохо. Я просто не привык одеваться, как какой-то богач.

— Забавно, что ты сказал это, — сказал Джейсон. Он сунул руку за лацкан и достал белый конверт.

Мясо посмотрел на него подозрительно.

— Если это еще одна проклятая повестка в суд…

— Успокойся… — сказал Джейсон.

В течение последних нескольких недель, с тех пор как они возвратились домой с задания, им пришлось отвечать на бесконечные вопросы в суде. Сопровождаемые армией адвокатов из юридического отдела «Джи-эс-си», Джейсон и Мясо вытерпели допрос с пристрастием на слушаниях в конгрессе. Их быстро освободили от всех формальных обвинений, в значительной степени благодаря видео, записанному на диске, который Джейсон извлек из видеокамеры в палатке Крофорда.

Рэндл Стоукс умер жалкой смертью на следующий день после помещения в карантин. Шифровальщики Агентства национальной безопасности сумели взломать сложный код на жестком диске компьютера Стоукса и извлечь все технические детали проекта «Генезис».

— Это не повестка в суд, — сказал Джейсон. Он протянул конверт. — Не бойся… не кусается.

Мясо взял его неохотно.

— После того как пожар в том доме погас, — объяснил Джейсон, — из золы были извлечены скелеты. У одного из скелетов был уникальный зубной имплантант.

— Ну и, — сказал Мясо, не видя связи. Он заглянул в конверт и увидел обратную сторону чека.

— ФБР сопоставило зубную карту с записями, имевшимися в базе данных, — объяснил Джейсон.

Мясо недоверчиво посмотрел на Джейсона:

— Аль-Захрани?

Джейсон кивнул.

— Единственная достоверная идентификация. Конечно, те фотографии, которые я отщелкал прежде, чем мы подожгли дом, тоже помогли.

Мясо перевернул чек. Его челюсть отвисла.

— Твоя доля вознаграждения. И Лиллиан согласилась послать вдовам Джема и Кэмела их доли. Сестра Хазо Ания получила его долю. У меня и для Томми конверт есть.

— Эй, Гугл! — позвал голос с бостонским акцентом.

Джейсон повернулся и увидел Флаэрти, шагавшего к нему с самодовольным видом. Когда он увидел красавицу, идущую под руку с Флаэрти, он едва не упал в обморок.

— Это тот археолог? — спросил Мясо.

— Она.

Одетая в изящное вечернее платье, подчеркивавшее все изгибы ее тела, профессор Брук Томпсон, казалось, сошла с красной ковровой дорожки оскаровской церемонии.

— Привет, ребята, — сказал Флаэрти радостно. Он пожал всем руки и представил Брук.

— Между прочим, Томми, — сказал Джейсон, доставая еще один конверт из своего кармана, — у меня кое-что для тебя есть.

— Это ведь может подождать, верно? Я хочу сказать, что сегодня — вечер Брук.

— Как скажешь. — Джейсон убрал конверт и повернулся к Брук. — Это должно быть очень волнующе.

— Честно говоря, поджилки у меня немного трясутся, — признала она.

Главным событием вечера должна была стать ее речь, в которой она собиралась изложить древнюю историю с элементами мистики, предательства и возмездия, написанную, как оказалось, на самом старом языке мира. Она собиралась рассказать о происхождении выставленных на всеобщее обозрение месопотамских реликвий, свидетельствующих о наличии сложных погребальных ритуалов, практиковавшихся за 1500 лет до египетской мумификации.

— Я наконец смогу рассказать свою историю, — сказала Брук. — Я только не уверена, что мир готов услышать ее.

— Кстати говоря, — сказал Флаэрти, погружая руку в карман, — у меня для тебя есть конверт. — Он вручил его ей.

— Что это такое? — спросила она.

— Даты радиоуглеродного анализа, — ответил Флаэрти.

В ее глазах вспыхнул жгучий интерес.

— Даты чего? — спросил Мясо.

— Органических веществ, которые мы нашли в хранилище Стоукса, — объяснил Флаэрти. — Головы Лилит, конечно, плюс змеи и крысы, которую она съела.

— Вообще-то ключом ко всему оказалась крыса, — объяснила Брук. — Мы узнали, что крыса также несла в себе бациллу чумы. Значит, она была первичным хозяином. Поэтому мы думаем, что когда Лилит скармливала зараженных крыс своей змее, ее укусили, и она тоже стала переносчиком.

— Здорово, — сказал Мясо. — Похоже, эта Лилит тот еще подарок.

Брук вытащила бумаги, развернула их и просмотрела.

— Ну вот, время жизни Лилит датируется между 4032 и 3850 годами до нашей эры. Как мы и ожидали. И ее ДНК ближе всего соответствует Древней Персии, — сказала она, чувствуя, как холодок побежал у нее по коже. Персия, где стали любовниками Лилит и ангел смерти Самаил.

Она перешла к следующей странице.

— Крыса относится приблизительно к тому же периоду. А что касается змеи… — Лицо Брук побледнело. Она покачала головой. — Нет, этого не может быть… они не смогли датировать ее.

Флаэрти пожал плечами.

— Что ж, всякое может случиться, верно?

— Не может, — сказала она. — Любое органическое вещество, относящееся к 4000 году до нашей эры, должно иметь в себе много углерода-14.

— А есть ли возрастной предел для этих тестов? — спросил Джейсон.

Она сжала губы и подняла брови.

— Как правило, тест работает до 50–60 тысяч лет. После этого, независимо от того, сколько углерода-14 остается в образце, количество его обычно слишком незначительно, чтобы его можно было измерить.

Мясо оказался первым, кто смог предложить объяснение.

— Значит, змее может быть более 60 тысяч лет, — затем он усмехнулся и, выпучив глаза, сказал замогильным голосом: — А может быть, змея-демон никогда не была живой.

Майкл Бернс

Ридерз Дайджест: Что послужило толчком для появления «Чумы в раю»?

Майкл Бернс: Идею я почерпнул из древних месопотамских мифов о Сотворении и демонах и того, как эти истории совпали с возвышением и падением цивилизаций в регионе, известном сегодня как Ирак.

Р.Д.: Это ваш третий роман о вещах библейских и древних. Вы не намерены продолжить исследование этого периода древней истории?

М.Б.: Для меня сбалансированная смесь древних тайн и современного заговора образует привлекательную нить сюжета. Я продолжу включать эти элементы в будущие романы.

Р.Д.: Что было самым трудным при написании этого романа?

М.Б.: Значительных исследований потребовали логистические и тактические аспекты нынешнего военного вмешательства в Ираке. К счастью, у меня есть друзья, которые служат в армии США в Ираке, и они любезно предоставили мне много важной информации.

Р.Д.: Бывали ли вы когда-либо в пустынях южного Ирака?

М.Б.: Хотя я и не бывал в Ираке, мои военные друзья, плюс изобилие материала, помогли мне сформировать четкое представление о ландшафте региона, людях, политике, культуре и истории.

Р.Д.: Как вы собираете материалы для своих сюжетов?

М.Б.: Мои исследования состоят из обширного чтения, поиска в Сети, видео и консультаций с хорошо осведомленными людьми. Когда я борюсь с укрощением таких тем, как ДНК и вирусы, я упрощаю науку, чтобы сделать материал простым для читателя. Я чувствую, что наука добавляет правдоподобия моим историям; однако я могу и реально позволяю себе вольности, когда считаю это целесообразным.

Р.Д.: Вы все еще работаете страховым брокером?

М.Б.: Да, я все еще работаю страховым брокером. Поскольку технологии радикально изменяют каждую отрасль экономики, включая страхование, искусство продаж развивается невероятно быстро. Как и писательство, продажа представляет собой непрерывный процесс роста и обучения — и это искусство, вероятно, никогда нельзя постичь до конца.

Р.Д.: Каков ваш типичный рабочий день?

М.Б.: Как правило, я пишу рано утром, когда все тихо и мой творческий ум наиболее свободен. Остаток рабочего я посвящаю страховому бизнесу.

Р.Д.: Что доставляет вам наибольшую радость и что вас больше всего раздражает?

М.Б.: Счастливее всего я тогда, когда провожу время с женой и детьми — катаясь на велосипеде, отдыхая на пляже и посещая родственников и друзей. Наверное, больше всего я раздражаюсь, если я должен прекратить писать. Но такова жизнь!

Content

Майкл Бернс
Чума в раю
(в сокращении)

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог

Майкл Бернс