Григорий Панченко

Дело о китозавре

Не только дино

Отчего в ходе крымского конвента семинар был посвящен «морской» биологии (а не воздушной, высокогорной, ледниковой или джунглевой) – понятно. Как эта тема соотносится с фантастикой – тоже понятно: гости оттуда, «из моря», часто используются для создания фантастических образов или оформления миров.

Причем сплошь и рядом это не первообитатели моря (спруты, трилобиты, акулы – нужное подчеркнуть, недостающее вписать), но, так сказать, возвращенцы. А среди них преобладают рептилии – или некие трудноквалифицируемые монстры, больше всего напоминающие рептилий. Чаще всего это не морские драконы, а вполне научно-фантастические завроиды, которых в фантастике упорно называют динозаврами. На самом-то деле среди по-настоящему водных монстров динозавров не было… впрочем, тут свои нюансы.

Любопытно, что если какому фантасту водные рептилии полюбились, то они у него всплывают в самых разных обликах и даже жанрах. Великий А’Туин в научно-фантастичных объяснениях абсолютно не нуждается – но ряд пратчеттовских сюжетов базируется на том, что черепаха, несущая на спине «Плоский мир», именно морская, ни в коем случае не сухопутная; а вот в романе «Народ, или Когда-то мы были дельфинами» задействован инструментарий НФ, так что А’Туин туда не впишется… зато хорошо вписываются крокодилы-парусники. Обладатели большого наспинного гребня, позволяющего им пересекать океан «под парусом», за счет силы ветра.

Таких ящеров на парусном ходу палеонтология не знает – но разного рода «гребненосцы» ей известны, о них еще поговорим. А вообще-то есть предположение, что некоторые крупные птерозавры, опустившись на воду, могли ловить ветер огромными полотнищами своих полусложенных крыльев и так без расхода энергии двигаться вдоль кишащего рыбой мелководья. Но это все-таки ситуация на стыке биологической «авиации» и «флота», причем максимальное их соприкосновение – во всяком случае, для рептилий. Птерозавры, даже мелкие, нырять явно не могли, по крайней мере – глубоко, с инсталляцией элементов подводного плавания, маневрирования, погони за добычей в водной среде… Погрузить в воду клюв, голову, шею и даже часть корпуса им, видимо, было по силам, в том числе и при скоростном пикировании: делают же так чайки и пеликаны, которые иной раз не только подхватывают добычу с поверхности, но и прямо с лета уходят за ней в полунырок! Однако – именно что в полу…

Правда, именно тут самый раз вспомнить, что когда первые птеродактили были только что открыты, ученые приняли их крылья за ласты – а самих обладателей ластов сочли морскими, плавающими рептилиями. Это, конечно, только потому, что ископаемые палеонтологи не могли представить себе какого-либо завра, способного взмыть в небо, зато плавающего ящера им представить себе было куда как легче. Черепаховый суп эти джентльмены точно ели (те, кто победнее, ели «квазичерепаховый», к черепахе имеющий примерно такое же отношение, как синтетическая икра к настоящей красной или черной, а крабовые палочки к крабам; так что когда Льюис Кэрролл познакомил Алису с животным под названием «черепаха Квази» – то была славная викторианская шутка, которой сейчас соответствовал бы образ крабового дерева, из веток которого изготавливаются одноименные палочки), а суповые черепахи – морские. Гребни, портсигары, оправы очков и прочее тоже из панциря морской черепахи делаются (пускай и другого вида).

Любопытно бы вообразить мир, в котором древние палеонтологи оказались бы правы, то есть птеродактиль – «подводный летун». Представим себе, как эти крылатые монстры и монстрики парят в пучине, подобно скатам… или, может быть, летучим рыбам, способным, разогнавшись, выпрыгнуть из воды и проделать какое-то расстояние по воздуху?

С другой стороны, природа и так опробовала сходную модель: пускай без перехода в надводный режим, зато несколько раз. «Летали» в толще вод плезиозавры, их предшественники и отчасти предки завроптеригии (чье название означает «ластокрылые ящеры»)… «летают» и морские черепахи. Можно предположить, что драконы даже в морях фантастики большей частью «летают» под, а не над водой, а крылатыми они только кажутся стороннему наблюдателю, как птеродактили казались плавающими?

Этот наблюдатель, пожалуй, изучает не окаменелости (хотя должны быть и такие, даже в мирах фэнтези) – но, допустим, выброшенные на берег полуразложившиеся трупы, по которым уже не очень поймешь, для чего при жизни служила гигантская лопасть передней конечности: была она крылом подводным или воздушным… Впрочем, это и при взгляде на живое существо не всегда поймешь, если оно где-то вдалеке поднялось над волнами по пояс, взмахнуло чем-то крылообразным и опять исчезло (почему не взлетело: не может? Или и не собиралось?).

А тот, кто видел дракона не только живого, но и вблизи – тот, наверно, вообще никаких описаний не оставит…

Вообще-то крупный тилозавр – тот же дракон. Только что огнем не дышит, а так все в наличии, даже подводный полет и фэнтезийные размеры. Тех, кто сейчас вспомнил Его Величество лиоплевродона из «Прогулок с морскими чудовищами», придется слегка разочаровать: реально этот монстр был меньше раза в полтора, то есть никак не тянул на большого кита – но уж всяко превосходил самую крупную косатку, «кита-убийцу». На любого рыцаря, даже самого доблестного, заведомо хватит.

Отметим, что тилозавры (и, по-видимому, еще какая-то часть морской заврофауны) вовсе не были привязаны к теплым водам: они регулярно заходили в полярные широты, подобно современным китам… и отдельным, совсем немногим «ледовым драконам» фантастики. Этакая смерть среди айсбергов. Лиоплевродоны караулят добычу в засадах вокруг подводной части плавучих ледовых гор, драконы устраивают гнездовья на их недосягаемых вершинах… А потом появляется «Титаник». Хотя нет: такого совмещения жанров даже фантастика не выдержит.

Завры на стыке стихий

Но если не поднимать в воздух рептилию как таковую, а сперва провести ее по ступеням эволюции до птичьего уровня, то тут уже допустимо сочетание способности хорошо нырять и плохо летать. Правда, лишь для существ размеров где-то с гагару. При малейшей попытке увеличить рост эволюция тут же переводит «клиента» в аналог пингвинов, у которых с полетом, гм, не очень.

У фантастики возможностей больше, поэтому некоторым авторам удается создать плавающе-ныряюще-летающих драконов. Но – редко. Еще реже это получается убедительно. Очень трудно представить себе существо из плоти и крови, которое выдерживает такую «смену режимов»; если такое и получается, то оно обычно перестает походить на рептилию. Скажем, Джанго Фетт из вселенной «Звездных войн» плавал-летал на твари, срисованной, однако, не с ящера, но с манты, гигантского ската. Причем в бой он отправлялся отнюдь не на ней: маневренность не та! А ведь дракон если и представляет какую-то ценность, то прежде всего как «боевой монстр».

Качество полета, разумеется, под вопросом. То есть для абсолютно бескрылых ящеров он, конечно, летающий, но ведь и гидросамолет считается летающим… только не при сопоставлении с истребителем. Ну, при сколько-нибудь детальной проработке темы вопросов вообще возникает много, причем самых неожиданных. Например: если этот водный дракон все-таки способен передвигаться по земле тоже (примерно как тюлень или плезиозавр) – сможет он на сушу и опуститься из полета? Или, чтобы без аварии, ему необходима посадка на воду? Скорее последнее. И уж взлететь-то с Земли он точно не сумеет. Думается, даже и над морем летать он должен в режиме не самолета, а как бы экраноплана: отрываясь от водной глади максимум на десятки метров.

Вернемся из фэнтези в НФ, от драконов к заврам. Самый масштабный, до сих пор непревзойденный эксперимент – это, конечно, вселенная «Эдема» Гаррисона и его иилане’. Водными существами их назвать как будто нельзя, но… можно. Цивилизация иилане’ не морская и не сухопутная: скорее мелководная. По-настоящему дальние плавания этим завроидам не по силам (приходится прибегать к «биотехнике»), однако они отчетливо тяготеют к воде, проводят в море очень значительную часть времени, по морю же совершают основные вояжи на генетически модифицированных кораблях-ихтиозаврах, на берегах морей (крупных рек, озер) выращивают свои невероятные города-деревья… А молодь вообще должна пройти этап океанического существования: лишь у повзрослевших самок появляется возможность надолго выходить на сушу и даже обретать разум, пусть не всегда и в разной степени.

Мир «Эдема», безусловно, динозавровый, но считать ли динозаврами самих иилане’? Гаррисон на этот счет высказывался расплывчато: с одной стороны, вроде бы да, а с другой – упомянуто их происхождение от морских рептилий… Ох, вряд ли: вот для такого эти завроиды как раз слишком сухопутны. Сперва практически полностью уйти в море, а потом в значительной степени вернуться из него – для этого слишком лихо должна идти «обратная эволюция», причем синхронно по множеству независимых друг от друга признаков. Такое природе, мягко говоря, не свойственно.

Но тогда кто же они? Судя по ряду внеэдемовских рассказов и по согласованным с Гаррисоном иллюстрациям, в любимцах у него ходили еще и хамелеоны. А социальная структура иилане’ являет собой причудливый гибрид «быта и нравов» общественных насекомых (прежде всего муравьев) и… современных морских игуан: рептилий довольно экзотических, но вообще-то к водному образу жизни адаптировавшихся не слишком радикально.

Всех их Гаррисон попытался «скрестить» с динозаврами. Результат получился неожиданным. Суммируем особенности иилане’:

– сохраняющийся в юности водный образ жизни;

– коллективистское мышление с заметно ослабленным ощущением собственного «я»;

– совершенно нерептильный способ размножения (самец, превращаясь в живой инкубатор, вынашивает очень многочисленную «кладку» в своем теле – и «отпускает» вылупившихся личинок в море)…

Пытаясь «обогатить» динозавроидов за счет новых возможностей, автор невольно загнал их в иной класс. Перед нами не полуводные рептилии – а… амфибии! Земноводные. Или, во всяком случае, их потомки, прошедшие совершенно иной эволюционный курс.

Короче говоря, персонажи «Войны с саламандрами».

Что ж, совпадение вряд ли случайное: Чапек своих саламандр «одинозаврил» примерно в той же степени, что и очеловечил. Фантасты следующих поколений тоже регулярно экспериментировали на амфибийно-рептилоидной грани, отдавая при этом предпочтение существам не просто полуводным, но вдобавок еще и разумным. Таковы, например, гунганы из вселенной «Звездных войн». На удивление убедительные завроамфибии!

В нашем мире это окно возможностей не открылось, но остережемся утверждать, что оно нереально в принципе. Что для него требуется? Пожалуй, не те условия, которые предоставлены гунганам: фауна их планеты в целом слишком мезозойская, там земноводных так и оставят меж двух сред. Более благоприятен, наверно, будет «мир-мелководье», в котором настоящая суша образуется поздно – и на нее устремляются не «начинающие», а высокоразвитые формы. Прошедшие долгий путь эволюции на кишащих бурной жизнью отмелях. Доросшие до крупного мозга и сложных социальных навыков.

Впрочем, тогда речь вряд ли зайдет о возврате в море: стопроцентного ухода из него не будет, освоители суши сохранят со своей alma mater неразрывную связь.

Ну, до инопланетян нам дела нет. А сапиенсы Эдема получились водными, но – вопреки желанию автора! – не совсем рептилоидными. Жаль, потому что в условиях нашего мира на амфибиях далеко не уедешь. Зато как соблазнительно было бы создать дино сапиенса на основе вторичноводного существа!

Некоторые типы «водных» конечностей допускают довольно сложную манипуляцию, в том числе и орудиями. Перемещения и ориентация в трехмерном пространстве способны очень сильно развить мозг – достаточно вспомнить дельфинов, да и тюлени с выдрами очень мозговиты. Наземный же хищник, пусть даже высокоразвитый, всегда рискует стать жертвой собственных зубов и когтей, успешно теснящих его с магистрали универсального развития на торную, но узкую тропу специализации.

«Третье измерение» может обеспечить не только океан: оно ведь открывается как вглубь, так и… ввысь. На деревья, на скалы, в пространство лазанья, карабканья, прыжков… Но это уже не завроидный, а обезьяний путь, он уже пройден, причем не заврами, а нами: прежде чем слезть с дерева, надо на него забраться!

Ладно, на разуме свет клином не сошелся, уходить в воду можно и на инстинктах. Тем не менее основной путь эволюции динозавров почему-то не включает высокоразвитые «плавающие» виды. Водные рептилоиды – ихтио-, плезио– и тому подобные, но никак не ДИНО-завры. Динозаврами являются огромные завроподы – диплодок, сейсмозавр, суперзавр и прочие, – ранее считавшиеся обитателями прибрежной зоны; но даже их в последнее время ученые начали выводить из воды на сушу… Хотя напрасно, честно-то говоря: палеонтологическая мода приходит и уходит, а бесспорно наземных следов этих ящеров не обнаруживается, зато есть такие, которые, бесспорно, оставлены на дне отмелей, под слоем воды.

При росте этих колоссов как-то теряется разница между околоводным и по-настоящему водным образом жизни: завр, может, не плывет и не ныряет, стоит в воде по плечи – но жираф там уже захлебнулся бы. А когда он, по-прежнему стоя на дне, опускает голову на уровень своих ног, чтобы кормиться подводной растительностью, то для нас это равноценно глубокому нырку.

Впрочем, завроподы и плавали тоже, это мы знаем точно: не зря зашел разговор о подводных следах! Среди них есть и очень необычные цепочки, оставленные… только передними лапами: они еще ступают по дну, а вот задняя часть тела уже на плаву. Причем такая цепочка может начаться «из ниоткуда», а потом так же внезапно исчезнуть: до и после завр отрывается от грунта, плывет весь, вместе со своими передними конечностями. Как именно? Понятия не имеем: современная природа не дает возможности увидеть что-то хоть отдаленно похожее, так что смоделировать этот процесс затруднительно. Скорее всего, основной движитель – хвост, а не лапы. А может быть, и все тело колоссального ящера при этом волнообразно изгибалось с совершенно неожиданной грациозностью. Впрочем, в родной стихии все грациозны: кто видел, какие фигуры подводного пилотажа проделывает бегемот, тот никогда не назовет его неуклюжим.

Учтем, что понятие «родной стихии» у завропода размыто. То-то и оно, что они тоже порубежники, обитатели «грани» между водой и сушей, хотя и совсем не амфибии. Путь «в киты» с этого рубежа, пожалуй, не открывается – зато и на нем самом конкурентов нет. До сих пор таковые не появились: никто не хочет жить в прибойной зоне, она смертельно опасна для тех, кто ушел в воду на китовый или ихтиозавровый манер, и как минимум некомфортна для всех остальных. Эта грань доступна лишь исполинским по-дну-ходителям, с массивным четвероногим телом, способным противостоять напору волн, длинным хвостом, гибко колышущимся в такт прибою, и такой же шеей.

Как боевые или транспортные животные они сомнительны, поэтому, наверно, и фантастика к ним особого интереса не проявила. Но если как следует подумать, то можно оснастить завропода на манер так называемых «шхерных броненосцев», мониторов береговой обороны, а то и вовсе плавучих батарей… то есть это в нашем мире они были исключительно плавучие, потому что не имели возможности ходить по дну. Так или иначе, получатся корабли спецназначения: в настоящем морском бою они не оптимальны, но как мощная «огневая точка», расположенная в труднодоступной для противника зоне, такой динофлот достаточно грозен. Причем он может успешно огрызаться и от подступающего с моря вражеского флота (обычного? Или на других, по-настоящему морских рептилиях?), и, наоборот, от собравшихся на берегу войск. Несомненно, и от птеродактилевой авиации сумеет отстреливаться.

Из чего именно? Тут уж автору решать, что в его уровне является главным оружием: стрелы и снаряды катапульт, орудийная картечь или файерболы. Но при всех обстоятельствах следует позаботиться о башнях боевой надстройки: таких, чтобы и гидродинамику завропода не слишком нарушали (ему ведь в прибойной зоне перемещаться!), и позволяли практически все тело держать под водой (слишком уж велика поражаемая площадь: никакими доспехами ее не перекрыть, они неизбежно окажутся чересчур тяжелы).

На гребне спины

Однако ведь была же попытка вернуться в воду и у хищных дино, причем какая! Самый крупный, самый могучий из двуногих рапторов мелового периода: спинозавр. Он совершенно явственно двинулся по тому самому пути, который впоследствии опробовали предки китов: прибрежная зона с возможностью выхода на берег, но, кажется, все более и более предпочтительным для него становился водный образ жизни. С погружением по плечи и даже по ноздри, с плаванием, хождением по дну и полуподводной охотой. Даже гребнем-плавником вдоль хребта предусмотрительно обзавелся: таким, как у… пратчеттовского крокодила-парусника. Только для другой цели, конечно: это, скорее всего, был не плавник и не парус, а «сигнальный флаг». Завр почти скрыт водой – но его огромный гребень (возможно, ярко окрашенный) виден издали. И любой потенциальный нарушитель границ, прежде чем сунуться в чужие владения, сперва прикинет, настолько ли велик и ярок его собственный гребень.

Этакий диноцетус бы из спинозавра получился через не такие уж многие десятки миллионов лет. Кит-сверхубийца. Причем на этом пути он был не одинок, целая группа родичей примеривалась, как бы ей уйти поглубже в воду: зухомим, барионикс, ирритатор… Спинозавр на их фоне – как линкор рядом с крейсерами и эсминцами, но, в общем-то, динозавровый флот уже был готов к выходу на эволюционный рейд.

В фантастике мы именно таких монстров не видели. Может быть, она просто не успела за реальностью: ведь еще совсем недавно спинозавра представляли абсолютно иначе, как наземного хищника, гребненосный, «парусный» вариант ти-рекса. Даже в третьем из «Парков Юрского периода» он таков, а в «Мире Юрского периода» представлен только скелетом. Но это американские диномодели – а ведь нам и самим есть чем гордиться: более полувека назад Александр Шалимов в повести «Охотники за динозаврами» вывел… ну, положим, не спинозавра, а скорее хищного динозавра «вообще», больше похожего на ти-рекса – но в качестве полуводного (как минимум) монстра! Обитает в системе озер и окаймляющих их болот; за добычей приплывает издали, преодолевая километры и десятки километров; атакует и из нырка, и на плаву, и на суше, и «на грани» между этими стихиями, с хождением по дну там, где людям уже плавсредства требуются; в момент атаки напоминает «вставшего на дыбы чудовищного крокодила»; атакует прыжком (это как раз вряд ли – но ведь и Конан Дойл, и даже Обручев заставляли двуногих ящеров прыгать на кенгуриный манер, а не бегать на страусиный), оттолкнувшись «мощными перепончатыми лапами», при этом его передние лапы, «вооруженные когтями-кинжалами», кажется, страшнее, чем зубастая пасть; а сама эта атака настолько эффективна, что даже люди, вооруженные мощными многозарядными винтовками, толком не видят, куда стрелять: трещит и ломается тростник, в стене его временами возникают выломы, бьют фонтаны воды и жидкой грязи – но самого ящера почти не видно, лишь на миг-другой мелькнет сквозь заросли или водную толщу его огромное золотисто-зеленое тело…

Да уж: боевой монстр во всей ужасной красоте своей. В мире фэнтези с ним сладу бы не было (разве что при помощи магии?), но у Шалимова – наш мир, послевоенные годы, и разрывные пули крупного калибра все-таки оказываются сильней, чем хищное чудовище из плоти и крови…

Сама книга, в общем, пребывает на стандартном уровне достругацкой фантастики, однако завр получился неожиданно убедительным. Тот, кто в детстве прочитал «Охотников за динозаврами», а тем более просмотрел одноименный диафильм (проиллюстрированный так, что, с учетом 60-х годов, визуальный эффект был почище, чем от «Парка Юрского периода»!), заболел динотемой надолго. Автора этих строк сия участь миновала лишь потому, что он и без того уже был ей болен.

По фэнтези ходила огромная Годзилла

Наша достругацкая фантастика к морским рептилиям вообще была довольно щедра: достаточно вспомнить колонию плезиозавров из «Тайны двух океанов»… Биологическая достоверность там, положим, отлучилась: древние ящеры превращены не в рептилоидных китов, а в рептилоидных рыб, причем рыб глубоководных, никогда не поднимающихся из пучины. В оправдание Адамову скажем, что этот вариант, абсолютно запретный для эволюции, в старой фантастике обыгрывался неоднократно.

Кого бы еще вспомнить из таких вот подводных чудовищ? Может быть, Годзиллу? Но хотя этот монстр и заявлен как «вышедший из анабиоза динозавр», его невозможно воспринимать всерьез, на правах биологического объекта: все эти миллионы лет спячки на дне океана, пробуждение в результате ядерных испытаний и, вследствие этого, обретение способности использовать ядерную энергию (!)… да и просто небоскребный рост, плюс десятки тысяч тонн живого веса…

Допустим, в американском ремейке 1998 года Годзилла уже чуть более биологичен: «атомный луч» из глаз не мечет и миллионы лет в анабиозе не лежит, а появляется на свет недавно как мутация морской игуаны, на которую он, собственно, даже похож. Да и все его последующие действия в целом соответствуют поведению рептилии: найти убежище, отбиться от преследователей, отложить яйцекладку (он самец, но в результате мутаций оказывается носителем целого выводка годзиллят) и сберечь детенышей… Пожалуй, тут кое-что заставляет вспомнить об иилане’. Уж не читал ли Роланд Эммерих Гарри Гаррисона? Или это предположение слишком фантастично?

О биологической достоверности сиквела-мультсериала именно этого, а не первоначального «Годзиллы» говорить уже почти не приходится: там случайно уцелевший Годзилла-младший уже играет «за наших», помогая крушить самых разнообразных монстров, среди которых регулярно встречаются всяческие рептилоиды, завроиды, киберзавры, птицезавры и монстроплезиозавры. Даже чудовище из озера Лох-Несс один раз появилось (правда, оно ведь не пришелец и не мутант – потому пришлось ему стать положительным персонажем, иначе гнев «зеленых» был бы страшен). Новый американский ремейк 2014 года, не являясь анимацией, тем не менее доводит «мультяшность» до еще большего абсурда: там враждебные монстры являются воплощениями гнева матери-природы, «наказанием, которого мы заслуживаем», а Годзилла, который тоже олицетворяет природу, снова играет за нас… и опять выигрывает. Динозавровая составляющая при этом размывается уже полностью: налицо своеобразный вариант технофэнтези.

…Если же проследовать от исходного «Годзиллы» по оси времени не вперед, а назад, то мы обнаружим его предка: допотопный в своей черно-белости фильм «Тварь с глубины 20 000 фатомов» (1953). Там монстр тоже пробуждается в результате ядерных испытаний, но не поднимается со дна океана, а вытаивает из арктического айсберга. Такие «вытаивания» фантасты с кем только ни проделывали, от драконов до мамонтов, но… хммм… не предположить ли, что создатели этого древнего блокбастера что-то слышали о плиозаврах как о смерти среди айсбергов? Совсем уж фантастикой это предположение не будет: известно, что они держали совет с видными палеонтологами… хотя по фильму это не очень-то заметно, скажем прямо – опять небоскребные габариты, ядерное дыхание, сходство одновременно с бронтозавром, тираннозавром и игуаной, а также прочие подарки. То есть не «опять», а впервые, но кому от этого легче? Зато ящер получает научное имя: рэдозавр (не было такого), и, хотя его постоянно называют динозавром, пару раз прозвучало определение «диапсид» (а вот такие были и есть: к ним как раз и относятся все современные рептилии, динозаврам родня очень троюродная).

А если пойти еще дальше, то прототип отыщется уже не в кинематографических, а в литературных архивах: это первый из рассказов великого сборника «Золотые яблоки Солнца», тот, который в русском переводе известен как «Ревун». Между тем Рэй Брэдбери сперва назвал его именно «Тварь с глубины 20 000 фатомов», и фильм действительно был снят по нему – но экранизация оказалась настолько вольной и до такой степени блокбастерной, что автор, спасая свою репутацию, срочно переименовал рассказ в «Ревуна» («The Fog Horn», звуковой маяк для навигации в тумане). А можно было бы назвать его и «Последний плиозавр»: рассказ, при всей его пронзительной литературной силе, обладает высокой биологической непротиворечивостью. Такое удается мало кому; вот Брэдбери – удалось, а всем годзиллоделам – как бы это помягче…

А есть еще и годзиллозавр. Или был. Жил (если жил) около 220 миллионов лет назад, в 1997 году открыт, то есть «синтезирован» из нескольких находок, ранее описанных порознь, назван в честь Годзиллы, просуществовал десять лет – и в 2007 году с большой вероятностью «закрыт» обратно: согласно новым исследованиям оказалось, что, в общем-то, нет веских оснований объединять те разные находки в рамках одного вида.

Но если годзиллозавр действительно существовал – то для той незапамятной древности он был одним из крупнейших хищников! По нынешним масштабам, не очень страшным, боеспособность у него, наверно, где-то как у леопарда. Но в то время марш хищных динозавров только начинался, о ти-рексе или спинозавре даже вопрос не стоял.

Можно ли считать годзиллозавра (если он все-таки реален) обитателем вод? Определенно нет. Но охотился он, по-видимому, недалеко от берега, мог преследовать добычу на суше и в воде, так что более-менее вписывается в уже знакомую нам нишу. Если есть кому вписываться – ибо, повторим, пациент скорее закрыт, чем открыт…

Достойный финал для рептилии с таким названием!

Уже не завры

Похожее сочетание бегунов, пловцов и по-дну-ходителей также опробовали вторичные производные динозавров, то есть птицы. Эволюция неоднократно создавала модели «пернатых тигров», в основном это было нечто вроде фороракосов: бегающие гиганты открытых пространств. Однако не всегда: самый рослый и самый загадочный из них, австралийский дроморнис, обладал телосложением суперстрауса (и огромным клювом-гильотиной), но, кажется, его длинноногость – прибрежная, а не степная. Есть у него аналог и в современном мире, причем даже в тех самых краях: это… казуар: не гигант и не хищник, но в схватке самый грозный противник среди всех страусов, даром что ростом меньше африканского родича-степняка! А еще он отличный пловец (экологическая ниша по-дну-ходителя способствует обретению таких навыков), даже до Новой Гвинеи добрался: эму и кенгуру это оказалось не под силу. И когти у него на крыльях сохранились. Без малого динозавр.

Если дроморнис вел казуаровый образ жизни с более водным уклоном – то это наш клиент! Причем таких птиц можно без особых проблем не только приручить, но и превратить в полноценных боевых или ездовых животных. И это не просто гипотетическая возможность: ведь австралийская мегафауна действительно совпала с Homo sapiens в пространстве и времени, пускай и ненадолго! Увы: то-то и оно, что ненадолго. «Понаехавший» на сумчатый континент Homo оказался недостаточно sapiens, чтобы использовать эти козыри. Он в Австралии многих извел под корень, но никого не одомашнил, наоборот: даже тех, кого привез туда уже прирученными (динго), «упустил» обратно в одичание.

…По этой же схеме смонтированы и кааду, ездовые животные уже знакомых нам гунганов. Они не менее плавающие, чем их всадники, а в процессе боя на суше их по-страусиному длинные ноги используются скорее не для гонки в открытом поле, а для резвого преодоления многочисленных бродов и болот.

Любопытно, что в нашем мире основные попытки такого типа представляли собой временное, нишевое решение и реализовывались в пору «междувластия»: динозавров уже нет, млекопитающие хищники на их место еще не пришли или просто не дошли еще в часть изолятных миров… Вот эволюция и начинала «заполнять вакуум», делая хищников из того, из чего они не делаются. На удивление часто эти «заменители» так или иначе связаны с водой. Для гигантских бегающих птиц это как раз не слишком характерно, зато огромные пресноводные черепахи свою роль сыграли. А ведь среди них были подлинные монстры: ростом с автомобиль, норовом же ближе к Годзилле, чем к Тортилле. И громадные водные (не морские!) змеи были, титанобоа размером с полторы анаконды – да и сама анаконда ведь такой же нишевый проект, сумевший в Южной Америке продержаться до современности, как казуар продержался в Австралии. Были и огромные вараны разной степени водоплавающести, причем даже те, кто предпочитал охотиться на суше, с водой связей не порывал: скажем, нынешние комодские драконы на Комодо прибыли вплавь, от острова к острову, иной раз преодолевая десятки километров океанского пространства.

А вот с крокодилами произошло наоборот. В присутствии динозавров и высокоразвитых хищных млекопитающих (сумчатые не в счет!) они развивались как обитатели вод, кое-кто даже в море ушел безвозвратно, отрастил хвостовой плавник и освоил ихтиозавровый образ жизни… Зато в отсутствие этих конкурентов крокодилы так и норовят стать сухопутными. Мозгов, впрочем, у всех них не больше, чем у современных крокодилов, но выглядят они колоритно. Иные даже пытаются в динозавры уйти: делаются не просто бегающими, но бегающими на двух ногах! Правда, это у них получалось хуже, чем у динозавров: только на рывках. Ну так лиха беда начало!

Удивления достойно, сколь часто мир пытается зайти с динозавровых козырей. Амфибии эту игру вели главным образом в фантастике, но вот птицы – в реальности (причем дроморнис, пожалуй, не уступал ростом наименьшему из спинозаврид, ирритатору, а уж древнего годзиллозавра превосходил по всем параметрам), да и крокодилы ее опробовали.

Продолжения не последовало: понемногу до этих краев добираются «нормальные» плацентарные хищники и перестраивают мир под себя. Тем не менее в ненасыщенных изолятах вроде Южной Америки и Австралии экзотическая фауна задерживается надолго… но и там ей конец приходит. Иногда одновременно с приходом человека.

Морское ассорти

Что ж, раз так, вернемся в фантастику. Соблазнительно посадить человека на водного завра, создав «морскую кавалерию», однако большинство подобных животных даже при движении «по поверхности» реально плавает на такой глубине, что наездник оказывается погруженным в воду, а это, мягко говоря, ограничивает его действия. Гунгану-то что: он и дыхание умеет надолго задерживать, и кожей из воды кислород усваивает; а вот нам с вами на его месте придется туго.

Кроме того, проблема «морской кавалерии» в том, что всаднику очень трудно удержаться на водоплавающем животном – но если это ему и удастся за счет правильно подобранной сбруи, то он сам очень серьезно нарушит гидродинамику своего «коня». Даже при учете обтекаемого седла-капсулы… которое еще надо придумать и сконструировать. Зато у них, как мы знаем, обычно неплохой интеллект и своеобразно развитая «общественная жизнь», что облегчает приручение. Впрочем, поди угадай, как с этим было у мезозойских рептилий: о драконах уж и подумать боязно!

Конечно, образ тритона верхом на какой-нибудь плавучей дельфинорыборептилии вполне архетипичен, но, в отличие от человека, тритон (как и гунган) может дышать под водой и не переохлаждается при многочасовом заплыве. Потому в воде боевые функции берут на себя дельфины или, в нашем случае, их завровые аналоги, а на суше – люди (ну, разве что всадник тоже из числа амфибий… или из выпускников Хогвартса). Способы боя для всадников, естественно, при этом сводятся главным образом к стрельбе (но не из лука как такового), а также к таранному удару пикой (что вполне налагается на естественный способ боя дельфиноподобных завров).

Любопытно, что из всех земных (точнее, водных) тварей для дышащего воздухом всадника лучше всего подходили, видимо… ихтиозавры! Эти ящеры, разумеется, отлично умели нырять и активно действовать под водой, но, по заключению палеонтологов, из одного режима движений в другой они переходили с куда большим трудом, чем китообразные. То есть флоттировать (плыть по поверхности) для них означало именно плыть по поверхности, в полупогруженном состоянии, а не держаться, в общем, под водой, выныривая лишь для вдоха, как дельфин. Высокий же плавник позволил бы сконструировать седло с упором для спины, удобное и стрелку, и копейщику. А можно вместо копья использовать и аналог тарана, «продолжающего» морду завра.

Похоже, лишь из-за отсутствия в нашем пространстве-времени таких флоттирующих животных человечество и не создало ничего в духе морской лошади, сразу приступив к постройке лодок и плотов…

Тут, конечно, сразу вспоминаются «урукето», гигантские ихтиозавры из эдемского цикла Гаррисона. Урукето как таковой – генетически измененный монстр, его спинной плавник превращен не в основу для седла, а в многоместную каюту. Но если абстрагироваться от этих переделок, есть ли у урукето реальный прототип? Пожалуй, да: он похож на шонизавра – самого крупного из ихтиозавров и, видимо, всех морских рептилий вообще. Больше лиоплевродона, размером с кашалота. Положим, шонизавры были существами примитивными, они сошли с арены еще до того, как засияла звезда динозавров – но на то и фантастическое допущение!

Кстати, Гаррисон в своих допущениях последователен: громадный неповоротливый урукето не может сам прокормиться, но он и не должен этого делать, его забота – просто плыть и нести на своей спине разумных хозяев. А рыбу и кальмаров для прокорма транспортных монстров ловят энтисенаты: средних размеров плезиозавры, очень проворные, с гибкой шеей и цепкой пастью.

Примитивность ихтиозавров – не просто «оскорбительная формула», но и значимый фактор. Все-таки это первый случай столь полного ухода в воду… и он оказался в каком-то смысле преждевременным. Ихтиозавры процветали в морях триаса, где их окружали такие же «новички», в том числе из исконно водных обитателей: недосформировавшиеся, относительно малоподвижные, плохо защищенные. Юрский период сильно подкосил их могущество, настоящих гигантов среди них с той поры уже не появляется. А вот когда наступил мел, с его высокосовершенными костными рыбами, скоростными и по-настоящему хищными акулами (это поздний эволюционный проект!), кальмарами вместо аммонитов и прочей продвинутой фауной – от ихтиозавров остаются буквально единичные виды. Хотя… остаются ведь, доживают до самого конца, до астероида! И длинношеие плезиозавры тоже дотягивают до этого рубежа, хотя уже понятно, как трудно им давалось существование в обновляющемся мире и море. А вот тилозавры – драконы, подводные летуны, самые прогрессивные монстры всех морей! – перемен не выдерживают, исчезают много раньше. Похоже, им просто не нашлось места в меняющемся биоценозе, причем как раз по причине их прогрессивности, как не найдется работы высококвалифицированному столичному киллеру в деревенском захолустье.

Так что всякая палка о двух концах. Примитивный проект в принципе может удержаться на поверхности там, где все остальные пойдут ко дну. Собственно, после астероида в морях если кто из рептилий и уцелел, то это морские черепахи, которые были (и остаются) заведомо примитивней ихтиозавров. Остальные – игуаны, гребнистые крокодилы, морские змеи – пришли позже, заняв уже опустевшие угодья: иные считаные миллионы лет назад, никто не больше двадцати миллионов.

Морская черепаха – тоже неплохой монстр для «водных миров» фантастики. Среди них есть достаточно хищные виды, но вряд ли даже их удастся сделать боевыми животными, это уж скорее прерогатива пресноводных черепах (об этих эволюционных разработках еще скажем). И по-настоящему гигантскими черепахи тоже не бывали, хотя смотря что считать гигантизмом: свыше пары тонн получается, размах ластов мог достигать более 5 метров, длина панциря тоже соизмерима. Среди сухопутных бывали «живые танки» и потяжелее, но меньше по основным промерам: ведь наземные исполины черепашьего племени на самом деле не «танки», но «бункеры», сверхнадежной защищенности, но очень умеренной подвижности – а у морских великанов панцирь облегчен, иначе не поплаваешь… то есть не полетаешь, ведь мы помним, что ласты черепахи представляют собой подводные крылья.

Скорость плаванья-полета у таких гигантов будет совсем не черепашья: на коротких дистанциях порядка 40 км/ч, а если множить долгие часы на длинные километры, то, конечно, раза в три-четыре меньше… что тоже очень неплохо. И маневренность приемлемая. А максимальная глубина и продолжительность погружения – примерно как у кашалотов (и, надо думать, ихтиозавров).

Отличный носитель небольшой гондолы-капсулы на одного, много двух человек с опреснителем воды, какими-нибудь высокотехнологическими «жабрами»… ну а запас пищи можно пополнять в пути, море не бесплодно. Для ученых, путешественников, любителей экстремального спорта – самое то. Наверно, пригодится и для беглецов. Для солдат – в меньшей степени; но раз уж читатели и писатели фантастики столь любят батальные сцены, то придется подумать и о таком. В этом случае черепаху, видимо, лучше использовать как «базу» для транспортировки подводных диверсантов или, наоборот, для длительного патрулирования территории в полубоевой обстановке. А уж если без эскадренного сражения не обойтись, то в ход следует пускать оружие дальнего боя (торпеды это, арбалетные болты либо кровопускающее заклинание – зависит от выбранного жанра), но не клюв и ласты самой черепахи или копье «черепашьего водителя».

Можно и животных-симбионтов задействовать, если в вашем мире есть такие. Например, кэрролловская черепаха Квази пребывала под защитой грифона…

Капитанский курс

Очень соблазнительно разместить боевые гондолы и по обеим сторонам хребтового гребня спинозавра – настоящего, причем продвинутого представителя хищных динозавров, выбравшего воду как основное место жительства. Вот уж кто был великолепен как боец, пловец и по дну ходец – с возможным выскакиванием на сушу. А вдобавок он еще гигант из гигантов: знаменитый ти-рекс рядом с ним смотрится как изюбрь рядом с лосем!

Это уже скорее подступы к варианту левиафана. Степень его привязанности к воде может быть различна: от «китовой» до «тюленьей» и даже меньше. Пожалуй, до «выдровой» включительно. В последнем случае налицо вариант монстра, который и на суше отнюдь не беспомощен, хотя ДОЛГИЙ наземный бой окажется для него, видимо, слишком изнурительным. Равно как и длительный переход в пешем порядке. Но на рывке такой полуводный завр может сохранять преизрядную скорость, верткость и прочие качества сухопутного бойца.

Получается версия в большей степени озерная, чем морская. Если таких озер в округе совсем мало, то предсказуема свирепость завра, яростно, как дракон, отстаивающего жизненно важную для него и его выводка территорию! Зато на границе, на дальних подступах к озеру с завром вполне можно поладить.

Вообще, такая «очаговость» обитания, привязанность к затерянным среди гор и лесов озерам или, напротив, затерянным среди моря островам – хорошая основа для приручения, установления первоначальных контактов. А если этот водоем либо клочок суши ящеру воистину необходим (для «вызревания» потомства, как у тюленей, черепах или некоторых плезиозавров? А может быть, завр-выдра все-таки не может проводить в воде круглые сутки, и ночевать ему нужно на берегу?) – то люди могут и навязать ему такое приручение.

Зачем вообще разрабатывать такую вот водную модель? Для обеспечения пищей, зачем же еще! Экосистема далеко не всякого фантастического романа выдержит нашествие таких вот сухопутных хищнозавров. Зато водные ресурсы в дотехнологический период исчерпать гораздо сложней.

Интересно: а как в этом случае обстоят дела с доспехами? В «водном» варианте они явно должны обладать нулевой плавучестью (значит – не сталь! Да она ведь и ржавеет так, что лишь в XIX веке ее во флотостроении применять научились). Панцирь морской черепахи обеспечивает намного меньшую защиту, чем то может позволить себе сухопутная, да ведь все тело под броней укрыть нельзя: ласты или хвост, если он является основным движителем, надлежит оставить снаружи.

Интересно: а может, вместо морской брони или вместе с ней стоит навешивать на левиафана… таран? Конечно, на такого левиафана, который ихтиозаврокит, а не спинозавровыдра.

И уж совсем интересно, что сумеет противопоставить такому завру-триере-«Наутилусу» вражеский флот. А ведь сумеет: как в рамках «симметричного» ответа, так и «асимметричного».

Но на этом мы, пожалуй, остановимся. Ибо верно сказали классики: нельзя объять необъятное!

Content

Григорий Панченко
Дело о китозавре

Не только дино

Завры на стыке стихий

На гребне спины

По фэнтези ходила огромная Годзилла

Уже не завры

Морское ассорти

Капитанский курс