Лавригин Андрей Романович

Осколки Прошлого

Сбивчивые оправдания и челобитная вместо Предисловия

В свое, и довольно далекое, время я полюбил КА и много размышлял об этой книге. Идеи фонтанировали рекой, мир Альвандера выглядел не завершенным, и, казалось, скрывал за своими кулисами еще много волнующих тайн. Я был чуть моложе, я был восторженней, моря казались по колено, а пуд соли - на один укус. И я взялся писать фанфик.

С самого начала, он был задуман, как попытка раскрыть и достроить те аспекты общества псиоников, о которых автор не сказал ничего. Это и экономическая система, и более подробное построение социума. Но главное, о чем я хотел сказать - это об искусстве, которое может существовать в мире Альвандера. Я задумывал повесть, где вместо науки и производства, как это было в оригинале, во главу угла будет поставлено искусство. Я хотел создать Алвандера-музыканта, и показать его путь и преодоление его "Барьера". Такой вот производственный роман о творчестве.

Но что-то писать, это даже не мешки ворочать - это гораздо хуже. И повесть неоднократно откладывалась мной в дальний ящик.

Шло время, я становился циничнее и, возможно, злее. Во время перерывов, главная идея фанфика не раз переосмысливалась, а сюжет, в итоге, поменялся практически кардинально. Поэтому книга, в конце концов, вышла далекой от оригинала, как по стилю, так и по настроению. В конце концов, я понял, что у меня получилась... драма.

Драма о том, как в благополучном обществе может возникнуть неблагополучная жизнь. Драма о человеке, который не может жить даже в утопии.

Прошлое псиоников не могло быть благополучным всегда. Неизбежно должны были быть кризисы, или даже целые катастрофы. Именно экскурсом в прошлое, по сути, и является моя повесть.

Здесь, мир за Барьером предстает в чуть более мрачном свете. Нет, нет, я не превратил его в парк аттракционов для вояк, кровавых интриганов и таких героев, как Володька Старинов (никаких грязных намеков - мне нравится и этот персонаж, и его мир). Но я обязан предупредить, что тот идеально бесконфликтный мир, построенный Сергеем, в моем произведении дал крепкую трещину. В качестве оправдания, отмечу, что это полностью оправдано сюжетно и Чеховские ружья развешаны мною предельно аккуратно.

Наверное, я слишком сгустил краски, поэтому поспешу Вас заверить - в конце, я постарался сделать то, чем сильны книги Садова - выношу хоть и простую, но позитивную мораль. Робко надеюсь что, как и у Сергея, это получилось у меня сделать вдохновляюще.

Ну что ж... Предупреждающие таблички развешаны, все стрелки переведены, и вы дадите зеленый свет моей повести. Надеюсь, что вы прочитаете ее до конца, и она вам понравится. Возможно, она сможет слегка утолить ваш "голод" по Вселенной Альвандера.

И в заключение... Я робко, но, каюсь - тщеславно, лелею надежду, что с фанфиком ознакомится и сам Сергей. Его высказанное мнение - неважно, положительное или отрицательное - было бы для меня самой лучшей наградой.

Глава 1. Импульс.

16 лет до старта "Пилигрима"

Младенец лежал неподвижно.

Его лицо застыло в плаче; рот широко раскрыт в беззвучном крике; а из распахнутых глаз спускаются дорожки слез. На подбородке собралась капелька, которая, казалось, вот-вот упадет вниз, но она медлила и медлила - целую вечность. Младенец тянул руки вверх, будто хотел дотянуться до кого-то, обнять и никогда не отпускать. Словно застывшая навеки мольба: "Не отпускай меня, я хочу быть с тобой!"

Но этот кто-то нарушил его просьбу. И сейчас ребенок один, затерянный где-то в Сибирских лесах, в неказистом сарае, лежит на грубом деревянном столе, словно древняя восковая статуя. Любой скульптор, создавший такую, навеки бы обессмертил свое имя. Но это не было произведением искусства - младенец жил. Странной и очень... очень медленной жизнью.

Комнатенка словно была погружена в вечный сон. Даже блестевшая в свете от окна пыль, казалось, бездвижно повисла в воздухе. И только пульсирующий огонек кристаллика в медальоне на шее младенца, говорил, что время не остановило свой бег.

В конце концов, мерцание огонька привлекло своего зрителя. Нарушив густую тишину этого места, снаружи захлопали крылья, и вскоре, на ветку дерева за окном, села ворона. Черным, немигающим взглядом она уставилась на младенца.

И снова наступила тишина. Шли минуты... Часы..?

Снаружи послышались тихие шаги - кто-то неторопливо шаркал босыми ногами по суховатой траве.

С тихим скрипом приоткрылась дверь, и в сарай вошел древний старик.

Он размеренно, насколько это было возможно при его хромоте, пошел к столу с ребенком. Чуть шуршала видавшая виды серая туника, и увесистая палка мелко подрагивала в нетвердой руке. Серые глаза старика ни на секунду не задерживали взгляд на одной точке. Зрачки метались, словно мухи в закрытой банке, перебегая с одного предмета на другой, и дальше на третий, совершенно бессистемно.

Старик недобро улыбнулся... Самый краешек его сухих тонких губ нервно подернулся кверху, и будто подвешенный на нитку, застыл, превратив лицо в ухмыляющуюся деревянную маску.

За окном раздалось гортанное карканье. А старик, все также неспешно, занес палку над ребенком. С ее кончика сами собой стали срываться слои дерева - еще, и еще, формируя... острие.

Теперь прямо в грудь младенцу был нацелен острый колышек.

По телу старика вдруг будто прошла волна, руки крепче сжали дерево, почти уже дрогнули в усилии мышцы...

Как вдруг в окно со всего маху влетела ворона. С гулким треском разбилось стекло, с острым звоном посыпались внутрь осколки, осыпая весь стол. Ворона упала прямо на ребенка и задергалась в шоке, пытаясь подняться.

Старик испуганной крысой шарахнулся в сторону. В его глазах вспыхнул животный ужас. Не отрывая взгляда он наблюдал, как израненная ворона, тяжело хлопая крыльями, неуклюже пытается подняться. Ее пронзительное карканье заполонило собой все помещение.

Старик попятился к стене и скороговоркой зашептал:

-Я не хотел, не хотел, не хотел... Это они, это они, это они...

Он вдруг споткнулся о выступающую половицу, вскрикнул и упал на пол, обронив свое нелепое оружие. А ворона, наконец, смогла подняться и тяжело вылетела в окно. Некоторое время, в округе эхом раздавалось ее возмущенное карканье.

Старик же дернулся к стене и вжался в нее, будто пытаясь слиться с ней и спастись от чего-то.

Он тяжело и хрипло дышал, его руки мелко дрожали. Зрачки расширились, заметались в глазницах еще беспокойнее, но вряд ли он вообще замечал сейчас окружающий мир. Казалось, он смотрел внутрь себя и видел там нечто такое, что пугало его до глубины души. Жуткая ухмылка с его губ исчезла, и теперь лицо выражало ужас пополам... с мольбой?

Он просидел так в углу, почти полчаса. Его тело постоянно сотрясала дрожь, а изо рта иногда вырывался судорожный хрип.

Но время шло, и старик потихоньку успокаивался.

Выровнялось дыхание, зрачки замедлили свой безумный бег. Впервые, его взгляд стал осмысленным.

Старик оглядел взглядом комнату, словно впервые ее увидел, и провел по лицу рукой, словно паутину с него снимая. Он тяжело поднялся и сделал шаг... Неудачно оперся на хромую ногу, вздрогнул и удивленно окинул ее взглядом.

- Все хуже и хуже... - пробормотал он.

Старик закрыл на секунду глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. По его телу вдруг прошла слабая судорога, чуть дернулась больная нога. А глубокие морщины на лице вдруг сами собой стали разглаживаться.

Человек молодел прямо на глазах, и вскоре древний старик превратился в пожилого мужчину.

Гораздо более легким шагом, и уже не хромая, он подошел к столу с застывшим младенцем и задумчиво повел над ним рукой.

Солнце, заглядывая в разбитое окно, мягко освещало комнатушку. В его лучах, старик напоминал пастыря с древних икон, который осеняет знаменем новорожденного.

Старик закончил свое занятие, со вздохом опустил руку. Задумчиво глянул в окно и только сейчас заметил что оно разбито. Его губы дрогнули в раздражительной усмешке, и, на мгновение, лицо снова стало похожим на безумную маску. А осколки стекла, подчиняясь взгляду старика... пожилого мужчины... вдруг поплыли другу к другу, собираясь вместе. Тихий шорох, легкий звон, и окно снова стало целым.

Старик посмотрел на младенца. И опять он будто перестал замечать окружающий мир. Что-то происходило сейчас у него в душе.

Пару минут он так стоял, пока, наконец, не решился. Он снова поднял руку над ребенком-статуей и тихо сказал, обращаясь к нему:

- Извини, парень, я делаю это для себя, так что тебе придется не сладко.

Старик на миг прикрыл глаза, звездочка в кристалле вдруг ярко вспыхнула. И тут же в комнате раздался громкий детский плач...

6 месяцев после старта "Пилигрима"

Город утопал в густой лазурной листве многочисленных деревьев. Летний ветер трепал их кроны, и, казалось, что вовсе и не листья волнуются, а морская гладь. Это "море" неохотно выпускало на поверхность синие и зеленые обветренные рифы домов, а солнце радостно играло в их окнах яркими бликами.

В центре Города скалой вырастал шпиль Центрального Вычислителя. Это огромное здание походило на облюбованный чайками высокий утес, о который в бессилии бились лазурные лесные волны. Только вместо чаек были люди. Они перепархивали с этажа на этаж, а иногда уносились вниз, в Город. Там, ведомые Потоком, они словно летучие рыбы носились над поверхностью лиственного моря, то ныряя вглубь, то выныривая на "поверхность".

В целом, Город походил на оживленный коралловый риф, омываемый тропическими водами.

Но мне был чужд этот праздник жизни. Он рождал в моей голове мрачную и тягучую мелодию. Проливной дождь вместо яркого солнца и чистого неба - тогда городской пейзаж выглядел бы привлекательнее. Жаль, что синоптики не допустят здесь непогоды на время Выставки.

Я расположился на ветке высокого дуба, росшего на самой границе леса и пригорода, и пытался насвистеть крутящийся в голове мотив. Выходило тускло и невзрачно, как и вся моя музыка за последние пару месяцев.

Через пару особенно отвратительных тактов я бросил это бесполезное занятие, и задумчиво поскреб кору ветки.

Вдруг кто-то прошептал мне прямо на ухо:

- Нашла!

Я дернулся от неожиданности и чуть не сверзился с дерева.

- А если бы я упал? - спросил я, не оборачиваясь, хотя прекрасно знал, что Лил бы этого не допустила.

- Считай это маленькой местью... За то, что пришлось тебя искать.

Я обернулся. За моим плечом, скрестив руки на груди, парила мой ангел-хранитель. Сегодня, она оделась так, будто собиралась на важную деловую встречу масштаба слияния крупных институтов, не меньше. Из коротких светлых волос собрана строгая прическа, тщательно выглажена черно-белая туника простого, но стильного фасона, и минимум косметики на, и без того, красивом лице. Образ деловой женщины дополнял ясный и уверенный взгляд светло-голубых глаз.

- Кстати, не думай, что я забыла про тест, который ты мне еще со вчера должен, - сказала она и мягко приземлилась рядом со мной на ветку.

- У меня выходной.

- Это ты так думаешь... Кстати, я там свою сумочку внизу забыла. Не поможешь даме? - Лил иронично мне улыбнулась.

- С дерева слезать... - я решил изобразить идиота.

- Артур!

- Я уже семнадцать лет Артур.

Лил строго прищурилась. И этот ее учительский образ не оставил мне никаких шансов.

- Десять, девять, восемь... - начала Лил.

- Да что с тобой сегодня?

- Замечательное настроение, хмурый мальчишка! - вдруг счастливо воскликнула она и слетела с ветки.

Теперь она парила напротив меня, заложив руки за голову, и делала вид, будто лежит в невидимом кресле. На секунду она мечтательно закатила глаза, но затем спохватилась:

- Шесть, пять... - ее взгляд снова стал нарочито серьезен.

Вроде взрослый человек, а ведет себя...

- Три...

Я искушать судьбу не стал и поспешил найти взглядом сумочку на траве. Как по заказу, она лежала прямо подо мной. Интриганка Лил...

Я сосредоточился, и от меня к сумке, протянулся фиолетовый дымный след, нечеткий и рваный. Он то и дело норовил вильнуть в сторону, и мне стоило больших трудов не потерять над ним контроль. Сумка дернулась на земле, словно дохлая лягушка от тычка палкой, и, нехотя подчиняясь моей воле, начала подниматься вверх.

Я весь взмок от этой нехитрой процедуры и где-то на полпути потерял контроль. Сумка упала, если бы не помощь Лил. С ее стороны вырвался тонкий и аккуратный золотистый луч и придержал сумку на месте. Я был ей за это благодарен.

Я собрался и на этот раз закончил дело - сумочка подлетела к парящей Лил, и она повесила ее на плечо. Образ деловой женщины был окончательно завершен.

- И какого цвета была энергия на этот раз? - поинтересовалась она.

Я только открыл рот для ответа, но Лил, глядя на меня, постучала пальцем по своему виску. Я обреченно вздохнул, но покорно стал оформлять ту картину псиэфира, которую видел, в мыслеобраз.

Я на удивление быстро с этим справился, всего полминуты провозился. Уже неплохо. Ответ Лил пришел моментально:

- Вечный фиолетовый... И золотой, - Лил хмыкнула, - Рад меня видеть?

- Я точно обрадовался не Городу...

- Артур, Выставка проходит раз в триста лет! И мы просто обязаны на ней побывать. Неужели не интересно? Я вот просто сгораю от нетерпения.

- Радуешься, будто никогда на ней не была.

- Я радуюсь, как в первый раз.

И с этими словами она мягко приземлилась на петляющую под деревьями дорожку из синего камня. Мне же пришлось слезать с дерева по старинке.

Лил терпеливо меня ожидала.

- Ну что, готов? - спросила она, когда, я отряхиваясь вышел на тропинку.

- Безумству храбрых поем мы песню... - продекламировал я вместо ответа.

Лил ободряюще мне улыбнулась, и мы вошли в пригород.

Мы шли по узкой и безлюдной улочке, между домов сине-зеленого цвета, укрытых тенью редеющего леса. На все лады голосили пичуги, и с их щебетом причудливо переливался нарастающий людской шум - голос живого Города где-то впереди.

Пригород же, будто вымер - ни света в окнах, ни людей на улице. Но меня это полностью устраивало - было время собраться и взять себя в руки.

Пустынная улочка сделала поворот, и стоило нам его миновать, как Город показал себя во всей красе.

На миг мы будто оказались на границе двух миров. Шаг назад - и ты в спокойной прохладе зеленого леса. Шаг вперед - и ты в шумной, пестрой и яркой реке из людей, текущей в русле высоких домов.

После однотонной зелени леса, эта улица просто пестрела красками. Дома, будто оплавленные - ни одного острого угла, зеленых, синих, оранжевых тонов. Тонкие деревья с воздушными кронами лазурной листвы, росшие по краям улицы. Под ногами камень глубокого синего цвета, играющий бликами в своих множественных кавернах и пузырьках.

И люди, люди, люди...

Они были везде. Шли навстречу, обгоняли со спины, и ведомые Потоком пролетали сверху, над домами. Своим вторым зрением я заметил, что и под землей помимо толстых псиэнергетических магистралей иногда виднеются характерные узоры человеческого энергобаланса.

- Многолюдно... Обычно здесь более спокойно, - заметила Лил, уверенно шагая вперед.

Я вместо ответа нахлобучил на голову капюшон ветровки. Лил по-своему обыкновению не оставила это без внимания, и мне пришел ее мыслеобраз. Без слов, просто картинка - я в некоем подобии примитивного кирпичного бункера, смотрящий в мир, через маленькое окошко.

- Очень смешно... - пробурчал я, уворачиваясь от парня, который, казалось, сейчас налетит прямо на меня.

- Артур, парень, кажется, испугался тебя больше чем ты его.

И верно, заметив мой маневр, парень странно на меня посмотрел, и после зеркально повторил мое движение, так что мы разошлись, словно давние враги - держа как можно большее расстояние меж друг другом.

Мне было неуютно. Это самое большое мое испытание с тех пор, когда Лил впервые вытащила меня к людям. Тогда она привела меня на концерт Джея Сорра. Но там было меньше народу, и я смог спрятаться за толпой, поодаль от нее. Здесь же такой номер не пройдет.

Я постарался дышать поглубже.

- Не забудь, нам еще надо зайти в пару мест, перед Выставкой, - сказала Лил.

Мы шли в бурном людском потоке, и большая его часть направлялась вместе с нами к Центру. Народ спешил на Выставку.

Меня окружала сонма обрывков чужих разговоров. Они царапали мое ухо, словно концерт музыканта-неумехи на расстроенном вдрызг фортепиано. Я постарался собраться, и пружина страха, пополам с раздражением сжалась в моей груди, норовя распрямиться и выплеснуть накопленную энергию в любой момент. Но я держался. Я практически сроднился с этим чувством, которое наполняло меня всегда, стоило мне выйти в люди.

На первом же перекрестке мы свернули направо, к Центру - туда же, куда и шло большинство людей. "ул. Солнечная" - гласил пси-образ указатель, висящий над нашими головами.

Дома здесь вырастали до пугающих четырех этажей. Казалось, мы сейчас плыли в огромном канале, ведомые потоком толпы к только им известной цели - ни сбежать, ни спрятаться.

Мы прошли мимо станции Потока. В него периодически заходили люди и уносились вверх, где, следуя видимым мною туннелям из пси-энергии, пулями разлетались в разные стороны.

Но большая часть людей предпочитала идти пешком.

- Хороший день, - добродушно заметила Лил.

Она походила на ледокол. Прямая спина, ясный взгляд и уверенная походка - люди сами уважительно расступались перед ней, будто она была местной знаменитостью. Я не раз задавался вопросом, почему же Лил так себя ведет на людях, хотя со мной она более чем свободна, и больше напоминает девчонку моих лет, чем взрослую женщину. Но сейчас ее целеустремленная и деловая аура играла мне на руку - мы находились, как бы поодаль от людского потока. Так что я рыбой-прилипалой прицепился к Лил, и шел с ней, защищенный от многих проблем.

- Хороший... Я, кажется, понимаю, почему Грег спрятался в лесу ото всей этой кутерьмы, - сказал я, глядя на пролетающих над домами людей.

Я тут же пожалел о своих словах. Лил, как и всегда, когда я упоминал Грега, сделала "охотничью стойку".

- Как думаешь, почему он решил жить в лесу?

Я вздохнул.

- Иногда я думаю, что из-за того, что его не приняли люди...

В голове промелькнул вихрь воспоминаний из прошлого. Вот он терпеливо объясняет мне непонятные моменты в книгах. А затем - мертвые белки глаз вплавленные в безумное лицо, и скрюченные руки которые напряженно тянутся ко мне... И эти же руки, спокойно и умело демонстрирующие мне основы работы с деревом через примитивные инструменты.

- Думаешь, такое сейчас возможно?

- Иногда... - я покосился на мужчину, который точно так же покосился в ответ.

- Ты знаешь, а я сталкивалась только с пониманием. Очень и очень многие хотели помочь мне...

- С чем?

- С моими проблемами, - Лил иронично мне улыбнулась.

Понятно... Зато я теперь знал, как избежать неприятных разговоров о Греге - спросить Лил про ее проблемы.

Любопытно, что за все эти четыре года, я знал о Лил не так уж и много. Нет, она не скрывалась от меня. Любила она разговаривать и про ее основную работу инженером, и про ее отношения с коллегами и друзьями. Несколько раз я помогал ей писать статьи по психологии, где я был объектом исследований. Но вот, например, о ее детстве я не знал ничего. Лил всегда отшучивалась и ловко уклонялась от этой темы.

Или вот, например, тот странный случай с Аланом...

Я вздрогнул от этих воспоминаний и поспешил вытряхнуть их из головы. Сейчас мне хватало забот и в реальном мире.

Мы дошли до магазина одежды. Лил обещала мне оплатить половину стоимости любой вещи которую я захочу купить - ее подарок на мой недавний день рождения. Точнее, мы условились считать эту дату таковой.

Это здание мало чем отличалось от всех остальных. Те же сине-зеленые тона и будто оплавленные углы, только оно было меньше - всего двухэтажное. Вывеска гласила: "Дизайнерская одежда Льва Бертрама".

Мы вошли внутрь. Звякнул невидимый колокольчик, и я против воли улыбнулся - его звук был точь-в-точь как в фильмах докосмической эпохи. Я с облегчением почувствовал себя в замкнутом помещении, где не было шумящего людского водоворота, и снял капюшон с головы.

В просторном светлом зале, с обилием витрин с разной одеждой по бокам, находился кроме нас, всего один человек. Он расположился в дальнем углу комнаты и читал книгу, разлегшись в гамаке.

- Ну, кого это еще занесло? - и человек оставил книгу в своей странной кровати и ловко спрыгнул на пол.

Он был похож, скорее на космического бродягу, чем на кутюрье. Взлохмаченные длинные волосы, мятая-перемятая туника, и отчего-то черная повязка на лбу. Выражение его лица было скептическим, будто он сомневался, что мы именно те, кто по достоинству оценит его творчество.

Мне сразу захотелось зайти как-нибудь в другой раз. А вот Лил ни капли не растерялась.

- Нам нужны кроссовки, - сказала она.

Человек рассмеялся.

- К вашим услугам целый комплекс заводов по производству типовой одежды, господа. Не смею вас больше...

- Хотим ваши, - Лил была непоколебима.

А я тихо удивлялся про себя. Нет, ну какая ориентация на клиента... Просто немыслимо! Все торговцы, о которых я читал в книгах, имели вполне четкую цель впарить покупателю как можно больше. Этот же...

Лев скорчил недовольное лицо, и у них с Лил завязался оживленный разговор. Видимые мне, красноватые разряды мыслеобразов так и скакали между ними, так что у меня зарябило в глазах. Похоже, они увлеченно скандалили. Причем, выражение лица Льва постепенно менялось в сторону заинтересованности, Лил же, наоборот внешне оставалась спокойной.

Про меня все забыли и через минуту я заскучал. Они там что, обсуждают план возрождения добарьерной Империи?

Так что я принялся разглядывать витрины. Большая их часть была отдана под туники - псионики, что с них взять. Я прошел мимо, мне нужны были кроссовки.

Раздел с обувью был дальше от входа, и на первый взгляд не отличался разнообразием. В Солнечной многие люди ходили босиком - это благоволило энергообмену. Полноценная обувь была уделом слабых, вроде меня. Однако и сильным псионикам нужен был завершающий штрих для собственного имиджа. И в последнее время вырастала мода на... галстуки для ступней. Разных форм и размеров, цветов и рисунков - целая витрина маленьких галстучков. Я в который раз захихикал при виде них. Всегда считал такой стиль глупым и неряшливым. Галстук должен висеть на шее, только на ней он выглядит серьезно.

Однако вот этот вроде ничего... Простой пси-образ в качестве узора, темный цвет... Но это все-таки не для меня - мне нужна была нормальная обувь.

Но такая витрина здесь была только одна, и в ней присутствовали только эти самые галстуки. Но вот сбоку нарисованы стрелочки - вверх и вниз. Я попробовал понажимать на них - никакого толку. Немного подумав, я понял, в чем тут дело и махнул рукой - сверху вниз.

Результат меня несколько обескуражил- модели галстуков замелькали в витрине словно я стоял перед огромным быстровращающимся барабаном - образы, а это, оказывается, были именно они, сместились вверх из под низа витрины показались следующие и так далее, с невообразимой скоростью. Я махнул вверх и "вращение" замедлилось. Здесь были только одни галстуки.

Быть того не может. И верно, снизу витрины были нарисованы стрелочки - вправо, влево. Я, помня здешнюю чувствительность, аккуратно повел рукой вправо. Галстуки сменились более традиционными шлепанцами, потом какими-то странными чешками, затем показались и кроссовки. Мне стало интересно, что будет за ними - а там шла уже более тяжелая обувь - зимняя, не иначе.

Я вернулся к кроссовкам и начал присматриваться. Слишком много "кричащих" фасонов, совсем не то, что мне нужно. Но я продолжал поиск и, в конце концов, наткнулся на Них. Идеальный вариант, достаточно простые, но при этом изящные черные кроссовки с полным отсутствием украшений. То, что надо.

Я попробовал ткнуть в них пальцем. Сработало, и образ стал больше, развернулся на всю витрину. Теперь их можно было вращать и рассматривать. Сбоку появился текст и цена.

- Сколько?! - кажется, я сказал это вслух.

Приписка гласила: "В подошве использован жидкий кристалл разработки, Морозова А.П., для лучшего обмена пси-энергией с окружающим миром". Это мне точно без надобности. Зато понятна цена - новые разработки, нормальные производство для бытовых нужд которых еще не налажено всегда поначалу так стоят.

Интересно, можно ли сделать такие же, но без жидкого кристалла?

Я обернулся , и обнаружил, что Лил и Лев вполне мирно что-то обсуждают.

- Лил! - требовательно и раздраженно окликнул я.

Она обернулась и посмотрела на меня, словно я сморозил невиданную глупость. А я сам, прикусил язык, потому что мой окрик отчего-то получился донельзя наглым.

- Извините, что перебиваю, но вы не могли бы мне помочь? - пролепетал я, чувствуя, как щеки начинают пылать от смущения.

- Да, что ты хотел? - спросил Лев.

- Кроссовки... Есть ли такие же, но без кристаллов?

... минут через пятнадцать, мы вышли из магазина, снова оставив Льва наедине со своей книгой.

После тихого и спокойного зала, мне снова пришлось привыкать к хаосу ярких красок и гомону толпы вокруг. Я нахлобучил свой спасительный капюшон обратно на голову. Помогало и мое новое приобретение. Кроссовки плотно облегали ногу, даруя чувство еще большей защищенности. Казалось я хожу, не касаясь ногами грешной земли.

Лил тоже не ушла без покупок, и под мой скептичный взгляд купила как раз те самые галстучки для стоп. Но чтобы я там не думал, но все-таки признал, что они под ее образ все-таки подходили неплохо.

Рядом с нами, была очередная станция Потока. Я посмотрев, как люди взмывают вверх по видимым мне трубам из пси-энергии, воспылал любопытством. Левитация была мне недоступна, а мне всегда хотелось узнать каково это - летать.

Лил почему-то засмотрелась на группу подростков лет одиннадцати, которые устроили свои глупые игрища на улице. Ее лицо выражало совершенно непонятный мне интерес и... зависть?

Я нагло подергал ее за рукав туники.

- Лил?

- Да, - она нехотя обернулась ко мне.

- Давай долетим до Центра в Потоке.

Лил разулыбалась.

- Я уже боялась, ты никогда не предложишь.

Станция стояла по центру улицы. Это был просто кусочек мостовой, где вместо синего, как и везде, вулканического стекла, была выложена темная плитка.

Люди заходили в Станцию и, кто мысленно, а кто вслух, сообщали пункт назначения. И через секунду взмывали вверх, увлекаемые силами Потока.

Лил взяла меня за руку и уверенно произнесла:

- Вычислительный Центр.

Вокруг меня, казалось, сгустился мягкий желтый гель, который полностью закрыл весь обзор. Я почувствовал, как ноги отрываются от земли, а затем у меня захватило дух от ускорения, влекущего нас вверх. Ничего не было видно, плотный желтый туман застилал глаза.

У меня перехватило дыхание от ощущения высоты и пустоты под ногами. Признаюсь, я начал слегка паниковать. Черт меня дернул на этот эксперимент.

А гель вокруг меня вдруг начал окрашиваться багровым.

- Красиво да? - услышал я голос невидимой Лил.

Только после ее слов я сообразил, что туман вокруг меня - это невидимая для остальных рука пси-сил, которые и несут сейчас нас над городом. Необычный побочный эффект от моей способности видеть пси-эфир.

Я отключил свое "второе зрение" и багровая пелена вокруг меня тут же пропала.

У меня опять захватило дух. И на этот раз от восторга.

Мы неслись над Городом. Под нами мелькал пестрый кисель людского потока на улицах, крыши разноцветных домов и лазурная листва вездесущих деревьев. Ветер, гасимый экранами Потока, вместо того чтобы обжигать лицо на такой скорости, лишь мягко трепал волосы.

Я был в полнейшем восторге. Совершенно восхитительное ощущение! Я попробовал изменить положение тела - удалось, невидимая рука сил подстраивалась под тело. Интересно, а можно ли здесь кувыркаться, как в невесомости? Оказалось можно.

- Уии! - заорал я от избытка чувств.

Лил расхохоталась. В отличие от меня, опьяневшего от эйфории, она устроилась на невидимом диване и заинтересованным взглядом энтомолога смотрела на мои безумные выкрутасы в воздухе.

Я заставил себя успокоиться, когда заметил, что на меня уже косятся летящие по соседству люди. Некоторые открыто ухмылялись.

Я замер в воздухе и раздраженно накинул сорванный ветром капюшон обратно на голову. Эйфория растворилась без следа, и я вспомнил о мире вокруг меня. Черт, нигде нет свободы...

Лил неодобрительно посмотрела на меня.

- А вот если бы ты видел ауры, ты бы понял, что люди смотрят просто с любопытством. И даже больше - заражаются твоей радостью.

- Мне не дано видеть ауры.

- Ты просто не хочешь.

Я ничего не ответил. Воодушевление от полета прошло, как не бывало, и я искоса наблюдал за другими людьми в Потоке из-под капюшона ветровки.

Потом все-таки я отвлекся от них и стал смотреть по сторонам.

Все-таки Поток очень любопытная транспортная система. На разной высоте, и в разные стороны, то и дело пролетали по своим делам люди. Поток сплошной сетью покрывал Город, а когда я был еще внизу, я заметил, что он часто перестраивается под нужды людей, меняя свою конфигурацию и сеть его "труб" постоянно находилась в движении.

Я не удержался от вопроса:

- Зачем тратить так много энергии на Поток? Дешевле, проще и быстрее пользоваться гиперпорталами.

- Модифицированные деревья, которыми усажен город, полностью обеспечивают все потребности в энергии. И потом, представь, что ты вызываешь портал из дома на работу. Каждый день, из года в год. Мир сжимается у тебя до двух замкнутых помещений. Ну и кому это понравится?

- Мне.

- И плохо. Замкнутость губит жизнь в человеке. Движение жизнь - помнишь? А тут тебе и моцион, и встречи с людьми, и возможность настроится на работу. Многие поэтому даже и Поток игнорируют - ходят на работу пешком.

Мы приближались врастающей в небо башне Вычислительного Центра. И вскоре она выросла до совершенно немыслимых размеров. Шпиль, казалось, вот-вот процарапает небо насквозь.

Мы пролетали над широкой улицей, ведущей к Центру, и я успел заметить вывеску пси-образ, сотканную между домами. "Блики Солнца" - гласила она. И подпись: "ЕжеЦикличная выставка достижений науки и искусства Солнечной".

Я задумался о том, куда же я хочу пойти на Выставке в первую очередь.

Мне захотелось побывать в обществе музыкантов. До этого я довольствовался только наблюдением за их общением в Общем Эфире, в румах специально для этого созданных. Но вот увидеть живьем...

Я так живо представил себе это любопытное собрание, что даже не сразу заметил - нас с Лил вдруг разделило. Она удивленно на меня смотрела, пока Поток опускал ее на Площадь. Меня же быстро относило за Вычислительный Центр, на противоположную сторону площади. Лил успела передать всего одно сообщение, прежде чем потеряла меня из виду:

- Экспериментатор... - иронично телепатировала она, - и как мне теперь тебя искать?..

Это был хороший вопрос. Как найти человека без ауры в такой толпе, если с ним нельзя связаться пока его не видишь?

Я растерянно оглядывался вокруг, пока Поток аккуратно приземлял меня около здания с вывеской "Музыка". Вот как... Слишком ярко представил.

Бело-черная громадина одного из главных Серверов Вычислительного Центра, скрывая солнце и удивительным образом не отбрасывая тень, возвышалась над площадью. То тут, то там в полном беспорядке рассажены уже примелькавшиеся деревья с синей воздушной листвой. Иногда они собирались в своеобразные мини-парки, и Поток спустил меня как раз рядом с одним из них. В двух шагах от меня, на лавочке, в тени деревьев расположились двое мужчин. Они увлеченно спорили, но в шуме вездесущей толпы, я смог расслышать только кусочек их диалога.

- ... не очень понятно. Солнечная такое мирное место не из-за культурных предпосылок, не благодаря всеобщей идеологии, а только потому, что детей правильно воспитывают. Учат знать цену и меру своим эмоциям, не допускают возникновения деструктивных шаблонов поведения, от которых у наших предков было столько проблем.

- Культуру никогда нельзя сбрасывать со счетов, ведь она - тот самый базис, на котором и строиться самосознание наших детей. И чтобы разработать такую мирную культуру у человечества понадобилось много сил и времени. Вспомни хотя бы Великую Депрессию...

- Хорошо, я частично согласен, но ты уклоняешься от темы. Смотри, ведь с самой постановки Барьера культурных предпосылок не было, и мы перестроили ее почти полностью. И сделали это через воспитание детей. То есть первично все же...

Меня отвлекли три девушки - мои ровесницы - проходившие мимо. Я внутренне сжался, но они совершенно не обратили на меня внимания.

- ... а он продолжает повторять, мол "гуманитарные науки надо обязательно изучать". И это говорит технарь до мозга костей, и кому? Мне! - громко и эмоционально вещала первая, блондинка.

- Ты слишком сильно беспокоишься из-за пустяков... - размеренно и уныло, будто в сотый раз повторяя, сказала низенькая.

- Почему ты с ним просто не обсудишь эти самые гуманитарные темы. Почему ты вечно скрываешь свои знания? - спросила третья девушка, она единственная носила обувь - легкие чешки - из всей троицы.

- Потому что боится критики своего мировоззрения, - точно также скучно сказала низенькая.

- Ничего я не...

Вдруг, мимо меня с воплями пронеслась стайка детей лет одиннадцати. На миг у меня создалось впечатление, будто я попал в улей разноцветных пчел, где проходит грандиозный праздник с фейверками. Похоже, эта мелочь устроила "перестрелку".

- Ты жульничаешь!

- Нет, ты!

- Микки прав, ты поставил защиту!

- Ах, вы!.. - задохнулся от возмущения обвиняемый.

Из-за детей я не любил большие скопления людей еще больше - они вечно везде носились, левитировали и кидались пси-энергией куда только можно и кто во что горазд.

Я раздраженно "отключил" свое второе зрение, чтобы этого не видеть. Жаль, что от их криков и глупых возгласов так просто спрятаться не получится. Я мог любить детей только абстрактно. Когда они находились как можно дальше от меня.

Меня продолжал со всех сторон обтекать пестрый людской водоворот, а беспорядочные обрывки разговоров отдавались в ушах скрипом стеклянных осколков по железу. Мир был беспокоен. Мир был хаотичен. От постоянного мельтешения людей и их назойливого жужжания закружилась голова. Я чувствовал себя зажатым со всех сторон, и не мог даже пошевелиться.

Я закрыл глаза и постарался успокоиться. Вспомнил свой уединенный домик, одиноко затерянный в лесах Российской зоны, его тихую и уютную гостиную, теплую и спокойную атмосферу. В моей комнате меня ждала моя аудиостанция, и любимый ковер, сплетенный из живых листьев. А вокруг дома - никого! Ты можешь пройти десять, двадцать... сто километров и не встретишь ни одной живой души.

- Я спокоен и умиротворен... - прошептал я себе под нос и усмехнулся, вспомнив Лил.

В конце концов, я рискнул спрятаться в здании "Музыки". Я подумал, что раз современное искусство не пользуется сильным вниманием общества, то там будет мало народу.

Я, чуть ли не пригибаясь, преодолел толпу и взлетел по пустым ступенькам двухэтажного здания. Внутренне собравшись, я открыл дверь. Мои надежды оправдались - за ней меня ожидал длинный и, к счастью, пустынный холл. Я с облегчением ввалился внутрь. Дверь захлопнулась и отсекла от меня весь этот безумный внешний мир. Я погрузился в блаженную тишину.

Присев на лавочку около стены, я постарался отдышаться. Надеюсь Лил быстро догадается, где меня искать. С ней было легче.

Холл, в который я вошел, поражал своей простотой. Хотя скорее это был широкий и длинный коридор, уставленный лавками - сейчас пустыми - и дверьми по бокам. И на каждой висели вывески. "Древний этнос", "Пси-Авангард", "Открытый джаз", "Энерго" - и это лишь те жанры музыки, о которых я знал. О многих других я даже не слышал никогда. А вот мой "Современный Мистицизм" мне пока на глаза не попался.

Я сидел так, уже наверное минут десять и постепенно успокаивался.

Внезапно одна из дальних дверей распахнулась. Я всем телом вдруг почувствовал, как через меня прошла мягкая, но тяжелая пульсация волн пси-звука.

Густая и тягучая мелодика словно унесла мое тело куда-то вглубь океана. Все звуки будто смолкли под этим прохладным покрывалом. Но вот выплывая из глубин, пробилась быстрая и мягкая капель соло-партии. Эти далекие, но такие ясные огоньки вспыхивали то тут там - чуть ниже, чуть выше, ближе или дальше - они рисовали неповторимой красоты картину в обволакивающей все и вся глубине музыкального океана.

Мне даже не надо было присматриваться, чтобы понять - это открылась дверь "Пси-Авангарда". Мне нравились психоакустические приемы и пси-звуковые инструменты, которые так любили композиторы этого жанра. К тому же этот этюд был довольно известным, его написала Алёна Садзуми - одна из современных продолжателей этого древнего жанра.

Пока я наслаждался композицией, из двери степенно вышел мужчина и аккуратно закрыл за собой дверь. В холле снова опустилась тишина. Человек же, заметив мой взгляд, улыбнулся мне и вскоре скрылся на одной из лестниц, ведущих на второй этаж. Я не сразу заметил, что блаженно улыбаюсь в ответ уже пустому месту.

Я встряхнул головой, отгоняя краткое наваждение. Алёна и ее музыка помогли мне окончательно прийти в себя.

Я уже было подумал сходить прогуляться по этому любопытному зданию, как рядом со мной вдруг открылась дверь. Из нее в коридор ударили сумбурные переливы цвета, и выплеснулась яркая журчащая музыка.

Вывеска на двери гласила - "Музыка Образов". Но почему-то в холл так никто и не вышел.

Я любил Джея Сорра - основоположника этого направления - но в целом жанр недолюбливал. Он был очень популярен и слишком притягателен для молодых. Поэтому в копилку это направления бросало свои композиции очень много случайных людей. Сейчас в нем установилось самое настоящее любительское болото, которое было пока не по силам разогнать никому. Хуже того - жанр откровенно перетягивал одеяло. Почему-то наведенные эмоции, являющиеся основой этого стиля, всем очень нравились, и этот прием все активнее просачивается и в другие жанры. Я боялся, что в конце концов, это приведет к самой настоящей катастрофе и деградации в музыке, но со мной почему-то никто не соглашался.

Я отвлекся от своих мыслей и прислушался. Поверх музыки я расслышал обрывки чей-то речи:

- ...изменение акустики... в дополнение... окраска средних частот...

В открытую дверь почему-то так никто и не вышел. Мне стало любопытно, и я все-таки заглянул в нее.

За дверью расположилась светлая комната, в центре которой прямо в воздухе висел кристалл. Он рождал вокруг себя разноцветное переплетение пятен и линий, которые своим светом рисовали на стенах и на сидящих вокруг людях абстрактные полотна.

Звучала музыка, та самая, что я слышал в коридоре - яркая, воздушная, волнительная. До меня дошел целый букет чувств, транслируемый кристаллом - радостная легкость в теле, в сочетании с предвкушением чего-то великолепного. Я постарался не пускать эти переживания внутрь себя. Мне не очень нравилась музыка образов, а в особенности эта манера насильно вкладывать в нее конкретный набор чувств.

Прислушавшись к самой музыке, я ощутил в ней некую неправильность. Что-то было не так с ритмом. Он часто непредсказуемо ломался совсем не в тех местах, где это было бы приятно для слуха. К тому же, я отметил еще и ошибки в сведении. Да уж, да здравствуют эмоции, долой музыку! Джей Сорр делал гораздо, гораздо тоньше. Здесь же эмоции, хоть довольно приятные и неплохо переданные, походили на плотный кокон, который укрывает тебя от главного - от самой музыки.

Отвлекшись от музыки, я, наконец, осмотрелся внимательнее. В комнате было человек десять, и все они хаотично расположились вокруг центра. Кто-то сидел в небольших креслах, кто-то устроился прямо на полу. Несколько человек стояли около стен и задумчиво изучали переплетение узоров вокруг кристалла.

Как раз напротив меня сидел мужчина, с приветливым, благообразным лицом, и говорил с темноволосой девчонкой моих лет.

- Видишь, Лора, просто открытая дверь... - он перевел взгляд на меня, - О! Заходите, юноша. И не могли бы вы закрыть за собой дверь?

Вся моя композиторская спесь вдруг разом куда-то улетучилась, я растерялся и молча подчинился этому человеку. Зашел в комнату, прикрыл дверь, и, не зная куда себя деть, прислонился к стене, рядом с ней.

А мужчина продолжил, обратившись к девчонке:

- ... изменяет акустические свойства музыки. Ты сосредоточилась на создании эмоций, и они неплохо проработаны, но музыка - это в первую очередь звук, а у тебя здесь явные проблемы с частотным балансом, да и просто с гармонией...

Коря себя на все корки за слабоволие, я нашел лавку подальше ото всех и сел на нее. Уйти сейчас, значило бы обратить на себя внимание, и я постеснялся это сделать.

Но мне неожиданно повезло, разговор начал складываться довольно любопытно.

Лора гордо вздернула сой симпатичный нос и сказала:

- Я учусь на физика, и я знаю природу звука. Но ведь главное - это эмоции! То, что ты хочешь передать своей музыкой. И Джей Сорр, предложивший эту идею, показал это, как никто другой. А уж его усовершенствование в виде разделения эмоциональной подложки по разным партиям вообще была революционной!

- Лора, этой идее пятьсот лет. Ты не думала, что когда Сорр изобрел это, она еще не была замшелой? А теперь эта технология встречается везде и всюду. Сам Сорр уже не молод, и до сих пор пишет, как привык, а молодые да ранние, вместо того чтобы попытаться придумать что-то свое повторяют за авторитетами. И это притом, что настоящих людей искусства очень мало в Солнечной. Все предпочитают изучать мир, и в сторону эстетических богатств цивилизаций давно уже никто не смотрит. Молодым бы сделать революцию в искусстве, но вот не хотят что-то.

Лора принялась задумчиво перебирать свои волосы.

- Опять Старик за свое... - раздался голос мужчины со стороны.

- Мне всего триста семь лет, - он усмехнулся, и все вокруг заулыбались.

Местная дежурная шутка? Неужели они все друг друга знают?

Монолог Старика, как его назвали, мне понравился. Я сам размышлял подобным образом. А вот Лора была не согласна.

- Просто сейчас время такое. Солнечная получила шанс вырваться за Барьер, неудивительно, что сейчас все интересуются больше наукой и производством. Но посмотрите, сейчас все движется и развивается, появляются новые жанры, развиваются старые. Музыка не умерла, всегда находятся те, кто интересуется его состоянием, и ищет новые веяния в ней.

Ее поддержал парень, лет пятнадцати, сидевший на полу по-турецки:

- Я изучал современную историю. И 200 лет назад, все было хуже. А музыка образов сейчас, как раз и изменяет все искусство.

- Ну, насчет новых жанров вы погорячились... - встрял еще один мужчина, - Все новое - это хорошо забытое старое, пусть и на новый лад. Сейчас необходимо не развитие, потому что оно иллюзорно, а настоящая революция.

- Не согласен, - отвечал ему другой, - Переплетение жанров и взаимопроникновение искусств это тоже развитие и хороший толчок вперед.

Беседа ненадолго затихла. А мне очень сильно захотелось вставить и свое слово. Ну как они не видят, ведь правда и нет никакого развития, тут и спорить ни о чем. Если почитать историю внимательно и совсем чуть-чуть подумать все станет понятно, а тут...

Во время паузы, один из участников зачем-то обратился к кристаллу в центре, и заставил его проецировать образ пламени костра. Надоедливая музыка Лоры наконец замолчала и комната переменилась. Наступила тишина, и огонь от бесшумного костра плясал отсветами на стенах и задумчивых лицах.

Слово взяла Лора:

- Большим шагом стало развитие именно псионического направления музыки. Как по мне, одно это уже качественный скачок, по сравнению с прошлым периодом, когда пси-сила не использовалась...

- А... вы про инструментальную музыку... Не такой уж это и прошлый период. И сейчас есть композиторы, которые пишут нечто подобное.

- Как по мне, так это скучная музыка. Я пробовала слушать, но от нее веет такой бездушностью. В ее образ не вкладывают эмоций, и это этого она звучит, как... Как мертвая.

Во мне что-то перемкнуло. Да как она смеет, так рассуждать о моей музыке? Псионика дала качественный скачок? Только последний дилетант станет так говорить!

И я решился.

- Само по себе, использование псионики в музыке, это хорошо. Это развитие. Но то, как ее используют... - я хмуро поглядел на Лору, - Отбрасывает нас далеко назад.

- Поясни? - захлопала глазами Лора.

Смелости сразу стало не хватать.

- Я имею в виду наведенные эмоции. Ими заглушают всю музыку.

- Но музыка должна вызывать эмоции...

- Сама по себе! - во мне начало копиться раздражение. - Нельзя вкладывать эмоцию насильно, нужно просто дать чувствам толчок, а человек уже сам додумает остальное.

Краем глаза я заметил, что все слушают наш спор с любопытством.

- Додумает? А как же мысль? Так она запросто может потеряться.

- Не потеряться - интерпретироваться! Каждый человек, волен додумать что-то свое, быть наравне с автором. Развить его идею, дополнить! Ты вообще когда-нибудь пробовала слушать настоящую музыку?

Меня, похоже, уже начало нести. Но заметив одобрительные кивки нескольких человек, я приободрился.

- Настоящая? Не смеши меня. И я не любитель мертвечины.

Я окончательно осатанел. Поднявшийся внутри гнев гнал меня вперед, и я шагнул к центру комнату. Все уставились на меня. Черт возьми, два десятка пар глаз смотрят сейчас на меня. Провалиться мне сквозь землю! Но Лора прищурившись с вызовом смотрела на меня, и мною овладела хулиганская и гневная бесшабашность.

И я не думая, что делаю, выплеснул все что во мне накопилось.

- О каком развитии ты говорила, позволь мне спросить? Искусство находиться в стагнации. И даже больше - в деградации. Пятьсот лет, огромный срок. Да за это время до Барьера сменилось бы 10 парадигм в искусстве! А сейчас, прошло полтысячелетия, а мы все в том же болоте что и были.

Я перевел дыхание и продолжил, все больше и больше распаляясь.

- Каждый, из-за упрощения всего и вся, стал способен быстро что-то наваять. Та же музыка - разжеванная каша. Даже думать и понимать ничего не надо, знай, лови и переживай чужие эмоции. А ведь это не то, что должно делать искусство! Оно должно создать образ, это правда. Но эмоции, которые ты испытываешь, должны быть твои и только твои, а не чужие и навязанные! Сумеешь ты прочувствовать автора - хорошо. Испытаешь что-то свое - еще лучше! Ведь в этом и заключается вся прелесть искусства - оно субъективно и поэтому прекрасно!

На этом мне и стоило бы остановиться, но меня уже несло. Все то негодование, которое меня давно преследовало, несправедливость по отношению к моей музыке, все это сейчас выплескивалось наружу.

- А что сейчас? Суррогат, сонмы графоманов от мира музыки, испытали "великую любовь" и бегут загонять свои однотипные переживания в инфокристалл, попутно, наспех, набросав такое аморфное нечто, что музыкой, как они ЭТО называют, являться просто не может. Это не больше тех подростковых дневников, которые ты ведешь, а потом прячешь под подушку.

У меня срывался голос, но я с каждым предложением повышал и повышал тон.

- Ты пробовала хоть раз в жизни взять в руки инструмент? Говорить через него, а не просто "бубнить" в эфир эмоциональными образами, смысла и чувства в которых, как ни странно, ни на грош нет? Что ты вообще можешь без своей пси-силы? Ты сможешь передать чувства через инструмент так, чтобы человек мало того, что понял, о чем ты, но еще и нашел бы что-то свое? Бездарность и инертность - вот современная парадигма искусства. Ты композитор?! Да ты, и сонма таких же серых и безликих графоманов не заслуживают этого звания! Даже и через тысячу лет работы над вашей аморфной писаниной!

Я выдохся и замолчал. В висках ломило, я неожиданно понял, что все это сказал через мыслеречь. Запал уже прошел, но я еще злился по инерции, и видимо только это помогало мне не убежать отсюда прямо сейчас от осознания того, что я сейчас натворил.

Все ошарашено на меня смотрели. Багровые языки пламени, только еще больше подчеркивали опустившуюся в комнате тишину. Больше всего меня поразили глаза Лоры. Холодные и бешеные. Не думаю, что кто-то в жизни хоть раз так с ней общался. Не думаю, что во всей Солнечной сегодня найдется человек, который так разговаривает с другим.

Лора медленно заговорила, и ее ледяной голос отрезвлял не хуже заплыва в Арктических водах.

- Прежде чем врываться сюда и сыпать нелепыми обвинениями и оскорблениями, может быть стоило сначала представиться?

Я молчал.

Она недобро ухмыльнулась.

- Не сложно понять, что ты композитор устаревшего стиля, - у меня против воли сжались кулаки. - И тебе ничего не остается, кроме как нападать на других. Что еще может родить мертвая музыка, кроме как тебя...

- Так, всем брейк! - громко сказал Старик, и поднялся со своего кресла.

И он, в основном, смотрел на меня. Нехорошо смотрел.

- Молодой человек, что вы себе позволяете?

Я взмок, по спине пробежали мурашки. Что я мог ответить? Только и оставалось, что молча смотреть на него, отчаянно пытаясь сохранить лицо.

Возможно, Старик, что-то понял по моему лицу. Его гнев стал сменяться... удивлением, наверное.

- Ты только посмотри на себя, ведешь себя, как дикий ребенок, - сказал, наконец, Старик, не догадываясь, насколько он сейчас прав, - тебе не стыдно?

- Прошу прощения, я не сдержался... - кое-как выдавил я.

У меня закололо где-то в груди, когда я стал понимать, как выгляжу в глазах окружающих. И я стыдливо опустил бы голову, если бы не был так напряжен.

Я бросил взгляд на Лору. Какие у нее были глаза...

- А ты Лора, где твоя выдержка? Напомню, что ты зачинщик все-таки ты. В твои годы можно вести себя и повзрослее... - теперь настало время Лоры стыдливо отводить взгляд, а Старик продолжил, глядя на меня. - Но тебя это не оправдывает... Я не буду сейчас вставать на чью-то сторону. Этот бесцеремонный и грубый молодой человек затронул важную тему, и поэтому я предлагаю вот что. Через три месяца я организовываю концерт, и я очень настоятельно зову вас в качестве исполнителей. И помимо музыки, я буду ждать также и высказывания ваших мыслей по поводу спора. И без грубостей на это раз! На концерте соберутся многие музыканты, как любители, так и профессионалы, и вам будет полезно поговорить как с ними, так и друг с другом.

Он немного помолчал.

- Итак, Лора и... - он вопросительно посмотрел на меня, но я не смог выдавить из себя больше ни слова, так что Старик продолжил, - И наш грубый незнакомец. Подойдите друг к другу и пожмите руки.

Лора, как-то очень быстро успокоившись, пошла ко мне. Я же смог сделать только пару шагов - еще более нелепо, я, наверное, просто не мог смотреться! Мы пожали друг другу руки, и я смотрел в ее глаза, гораздо более спокойные, чем раньше.

- Отлично! - Старик оживленно хлопнул в ладоши. - Оставляйте мне ваши контакты, и послезавтра, я напишу вам поподробнее. Ох, и интересная задачка!

Я уже держался из последних сил, но все-таки смог сообщить через мыслеречь адрес своей гиперпочты.

Через пару минут я под пристальные взгляды окружающих вышел вон.

Глава 2. Третий закон Ньютона.

За четыре года ДО отлета "Пилигрима"

Я влез в свою новую комнату через окно. Втайне от Лил.

Пусть думает, что я еще гуляю в лесу - там, где я оставил браслет, через который они следят за мной. А я в это время посмотрю, чем занимается эта хитрая лиса. Она глубоко ошибается, если думает, что заставит меня плясать под свою дудку.

Вторым зрением я видел, как в соседней комнате горят опасным алым пламенем два силуэта. Ну надо же, как интересно... У нас, оказывается, опять гости?

Я на цыпочках подобрался к стене, где заранее высверлил дырочки, и приложил к ней ухо.

Меня пробрал озноб... Страх перемешался с волнением и азартом. Они всегда говорили об очень интересных вещах, не догадываясь, что я их слышу и запоминаю. И когда-нибудь, мне это пригодится.

За стеной раздался незнакомый, высокий и чуть суховатый мужской голос. Мне он не понравился.

- Привет, Лил. Давно я с тобой не общался, вот и решил прибыть лично, - раздался скрип двигаемого стула, а затем шорох туники, - Как твой новый воспитанник?

- Сложно, - суховато ответила Лил. - Иногда, я жалею, что Вим уговорил меня взяться за это дело.

По телу пробежали мурашки, и я теснее прижался к стенке. Больше всего я сейчас опасался нового неизвестного мужика, но легкое злорадство меня все равно посетило. Правильно, что жалеешь!

- Странно от тебя это слышать. Я бы даже сказал - режет слух, - мужчина усмехнулся, - Что не так? Если нужна какая-либо помощь, ты знаешь, ТЕБЕ, я всегда готов помочь...

- Спасибо, не нужно. Все в отчетах, Алан. Что ты хотел рассказать такого, что даже потребовалось личное общение? - голос Лил был необычайно холоден.

Они вдруг замолчали на секунду. Пока Лил вдруг резко не заговорила:

- Никакой мыслеречи, Алан. Я не хочу снова задыхаться от твоих... эмоций. Я все тебе сказала уже давно, и все закончилось... тоже давно. Говори по делу.

В комнате снова повисла тишина. Я перестал дышать. О чем они? Какая-то смутная догадка посетила меня - что-то такое я помнил из книг, но понять смысл их разговора так и не смог. И эти глупые люди хотят, чтобы я бегал у них на побегушках? Не дождутся.

Снова зашуршала туника, знакомо скрипнул стул... сделанный мной!.. и, если судить по звукам, мужчина стал прохаживаться по комнате.

- Я приехал к тебе... чтобы рассказать о результатах исследования тела и личности Грега. Так ведь его назвал мальчишка?

Тон Алана изменился, стал более официальным... и резким. Да что с ними такое, неужели не могут разговаривать нормально?

И... Они говорят о Греге! Я непроизвольно сжал кулаки.

- Теоретически такого человека в Солнечной просто не существовало. Ни ДНК, ни карта мозга, ни аура... По крайней мере те остатки, которые удалось восстановить, не содержаться в Общей Базе Данных. Мы сравнили его биопсихометрику со всеми, кто есть в Базе, и ближайший вероятный родственник отстоит минимум на три поколения.

Лил молчала. А мужчина продолжал ходить по комнате.

-То есть, если он отшельник, то живет так очень, очень давно. Он родился полторы тысячи лет назад, и это по меньшей мере. Самый старый из всех людей, которые когда-либо существовали... Должно быть, он был невероятно сильным псиоником.

- То есть, откуда у него взялся двенадцатилетний Артур мы не знаем? Возможно... - Лил, вдруг, замолчала.

- Что?

- У меня просто в голове не укладывается. Возможно, что он... похитил ребенка?

- Нет. Артур тоже человек "чистый лист". Никто, нигде и никогда его не видел. Он не фигурирует ни в каких базах данных, ни в каких документах. Эти двое как будто из-за Барьера к нам свалились.

- Невероятно... Совсем никаких следов? - Лил, словно и забыла, что буквально пару минут назад она была с Аланом на ножах.

- Абсолютно, хотя следствие еще продолжается. Но это все только цветочки, - Алан секунду помолчал, а потому вдруг резко сменил тему, - Скажи, ты хорошо знаешь историю Солнечной времен третьего миллениума?

- Только стандартный курс - Столетняя Стагнация, Образовательный Кризис... Великая Депрессия, но тут смутно. Ну и конечно, Венерианская Чума.

- Хммм... А более тонкие социальные вещи? - мужчина будто лекцию читал.

- Из известного - последнее самоубийство в Солнечной, где-то тысяча двести лет назад. Еще что-то на тему смены социальной парадигмы по воспитанию детей... Все, наверное.

- Хмм... Значит не знаешь. Я вот тоже только в связи с этим... Грегом, решил узнать больше про этот вопрос.

-Какой? - Лил стала само любопытство.

- Ну надо же, я знаю что-то чего не знаешь ты... - тон мужчины казался дружелюбным, но что-то еще непонятное сквозило в этом голосе.

А вот Лил поняла что и, будто очнувшись, резко оборвала его:

- Я поняла тебя. Рассказывай дальше.

Но мужчина будто издеваясь... хотя почему "будто" теперь я был уверен, что он так подтрунивает ее... начал издалека.

- В то время, не смотря на бурный скачок в развитии пси-сил, люди были менее сознательными, чем сейчас. Революционные изменения в технике и псионике несколько пошатнули социальную стабильность, и Совет Солнечной тогда ринулся решать сугубо насущные проблемы. Но вот что любопытно, КСПР внезапно попал под влияние политиканов и по их указке бросал силы только туда, куда укажет Совет. Лично мне до сих пор непонятно как так произошло, и почему Комитет забыл о своей главной миссии.

Что еще за Комитет? Комитет Скупки Печений и Рогаликов? С этих станется.

- Алан, ты собираешься мне пересказывать школьный курс? - Лил не скрывала своего недовольства.

- Ну... Так мне удобнее.

Лил шумно вздохнула и, хоть я ее не видел, но готов был поклясться, что она скрестила руки на груди. Алан тем временем продолжал:

- А незадолго до самого пика революционных изменений, прошел Цикл. И в результате, мы получили детей, выросших во время технологического скачка, и привыкших к быстрому прогрессу и изменению окружающего мира. Но развитие не может продолжаться вечно и через сто лет мы получили стагнацию. Это сейчас мы знаем, что цивилизации необходимо время, чтобы переварить достижения, но тогда социуму казалось, что все, расти дальше практически невозможно. Над головами висел Барьер, а Солнечная, как никогда ранее, казалась тесной и неуютной тюрьмой. Ты знала, что в этот период, оказывается, люди чаще всего пытались преодолеть Барьер?

И в конце концов, мало-помалу Солнечная вошла в период, который мы сейчас называем Великой Депрессией.

- Странно, почему этому так мало уделено в школьной программе? - спросила Лил задумчиво.

- Ты совсем чуть-чуть не дотянула, в современной школе этому теперь уделяет достаточно пристальное внимание.

Алан непонятно чему усмехнулся. На некоторое время повисла тишина. Я не слышал чтобы в той комнате что-то произошло, но Алан вдруг сказал:

- Извини Лил, я был не прав. Прости...

- Черт с тобой... - раздраженно сказала она, - Какое все это имеет отношению к Артуру и Грегу?

- Я как раз подхожу к сути. В развитии Депрессии сказался еще один фактор - неудачная реформа образования. Стагнацию в науке решили исправлять в лоб - людям стали прививать исключительно технический склад ума. Гуманитарные науки вместе с искусством оказались далеко за бортом.

В результате сложилась парадоксальная ситуация. Средний человек оказывается довольно умен, и со временем начинает видеть мир как один большой механизм, в котором он лишь одна из шестеренок. При этом люди в большинстве своем совершенно не способны на качественную и продуктивную рефлексию, потому что она продукт не только разума, но еще чувств и эстетики, которые, напомню, были в опале. И во всем социуме, сверху донизу, начинается новый виток "поиска смысла жизни".

Лил хмыкнула.

- Напрасно смеешься, потому что именно из-за этого противоречия внутри человека поднимается отчаяние. Ты идешь на работу - смысла нет, ты растишь детей - смысла нет, Ты умрешь, они умрут, и их деяния сотрет пыль столетий, как и твои собственные. Солнечная изучена полностью, а Барьер не преодолеть. Это тупик, из которого не так-то просто найти выход. И простыми словами, вроде "просто живи и радуйся жизни" здесь не отделаешься. Ведь эта идея хорошо воспринимается только в детстве или, по крайней мере, в первую сотню лет жизни. Добавь в это уравнение современную продолжительность жизни, и картина станет совсем безрадостной. А время когда проблему можно было решить в зародыше Комитет упустил. Сначала, конечно, у человека вырабатывается реакции - он уходит в себя, в поисках хоть какой-то опоры. Но что увидит там человек - технарь до мозга костей? Все тоже самое, что и вовне - набор установок, законов, сформированных внешним миром. Родителями, обстоятельствами взросления, культурой, в конце концов. И с некоторого момента, человек просто перестает ощущать себя личностью.

На этот раз Лил не стала усмехаться, а вместо этого сказала:

- Я никогда не думала, какого это жить, когда не видишь ответа... Я всегда считала, что можно видеть смысл в том, чтобы попытаться его найти. Говоришь, Великая Депрессия? Забавно, то чему нас учат в начальной школе, когда-то было неразрешимой проблемой, отравившей жизнь миллионам людей...

- Дальше хуже. Человек начинает сбегать не только от мира. Но и от самого себя. Так и зародилось тогда это явление...

Алан сделал многозначительную паузу, но Лил не поддержала его драматургию:

- Алан. Я знаю твою манию играть в загадки. Давай не сейчас.

- Я говорю про явление пси-наркомании.

И они надолго замолчали.

Пси-чего?.. И я вдруг вспомнил, что читал древнюю книгу, где описывалось явление наркомании. Это когда человек попробовав особое вещество, становился зависимым от него. Еще что-то про то, что это было очень опасное социальное явление, и что людей некоторое время модифицировали так, чтобы такие вещества просто отторгались организмом, а само их распространение сумели как-то остановить. Но пси-наркомания... Это как вообще? Зависимость от пси-сил? Бред какой-то. Для Них, это как говорить о зависимости к воздуху для дыхания.

Я услышал, как мужчина перестал ходить по комнате и снова сел на стул. А Лил вдруг медленно заговорила:

- Я примерно поняла, как это работает... Но творить такое со своим организмом?

- Лил, не забывай, прошло почти полтора тысячелетия. Нас с детства воспитывают так, чтобы человек понимал и осознавал подобные вещи. Да нам даже в голову такое не пришло бы. Но тогда...

- Так значит Грег, был... из этих. Он наркоман?

- Удивительно, но да. Обнаружены следы многократного воздействия пси-силой на многие рецепторы. Их искусственное возбуждение, при должном опыте и знаниях, могут выделять от всем известных эндорфинов и прочих эндогенных опиатов, до более редких в организме веществ-психоделиков. И это не считая прямого воздействия пси-силой на мозг и насильное перестроение нейронных связей.

- Но ведь он же воспитывал Артура. Да, мальчик немного дикий, полный букет комплексов, но в целом психически здоровый ребенок, с более-менее адекватной картиной мира. Но если Грег наркоман, и вел себя... своеобразным образом, этого не могло бы случиться.

- Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, он умел хорошо себя контролировать. Но это еще не все. Мы очень долго изучали мозг Грега, и нашли там многочисленные следы внешних воздействий. Нет, нет, это не связано с его зависимостью. Я уверен - он сам все это делал. Он очень мастерски стер часть своей памяти, а остальное зашифровал, ты представляешь? Притом так хитро, что при попытке расшифровки, все данные спутались в полную кашу. И это уже в мертвом мозге! Мы теперь не можем сказать о его жизни практически ничего, кроме отдельных незначительных деталей. Например, мы знаем его любимый цвет.

Алан усмехнулся.

Во мне вскипела жгучая ненависть. Да как они смеют! Препарировать Грега словно лягушку! А эта сволочь еще и смеется!

- Единственная важная вещь, которую мы смогли понять, это то, что он постоянно экспериментировал со своим разумом. Мы нашли следы многочисленных перестроек и связей, которые не могли сформироваться естественным путем. И эти его эксперименты с собственной головой развили в нем еще, как минимум, две личности. И одна из них, позже, была искусственно стерта Грегом. При этом совсем уж изуверским способом - были буквально выжжены целые комплексы нейронов. Он экспериментировал с собственным разумом, как с лабораторной мышью. Только зачем?

- Жуть берет. Я изучала историю психологии и то, что ты описываешь, похоже на две древних болезни - раздвоение личности и шизофрению. До открытия псионики такое случалось с людьми. Таких принудительно лечили в психиатрических больницах. Но зачем идти на такое добровольно?

- Похоже, он жил отшельником около тысячи лет. Разумом он остался в прошлом, в той самой Великой Депрессии. Возможно он искал ответ... Наверное, мы этого никогда не узнаем.

- Но как к нему тогда попал Артур? То, что ты мне рассказал, только убеждает меня в мысли, что Грег вполне был способен на преступление из-за своих проблем с рассудком.

- Неизвестно... Но знаешь что? Наверное, все-таки хорошо, что он умер, пусть и непонятно отчего. Артуру было бы опасно жить рядом с психопатом.

Они говорили о чем-то еще, но я уже слабо понимал. Я просто прислонился спиной к стене и сполз по ней.

Они говорят, что Грег сумасшедший. Они говорят, что он опасен. Но это же... Неправда? Может быть, он и был иногда груб или странен, но он воспитал меня. В одиночку, когда весь мир, включая родителей, отвернулся от меня... Эти чертовы... садисты, копались в голове моего... моего...

Я встал и пошел к двери. В горле застрял ком, мир вокруг отчего-то стал размытым, а в груди заворочалось что-то тяжелое. Обиженное. И злое.

Я отодвинул задвижку и распахнул дверь. Она с силой хлопнула о стену. Эти двое вздрогнули и повернули головы на меня. Но я смотрел только на Алана... Это... отродье еще пожалеет о сделанном. Его тупое лицо выражало удивление.

- Ты не имеешь права так говорить о Греге, - прохрипел я.

Я бросился на него. Ударил его по лицу, ногтями другой руки вцепился в щеку, пнул по ноге. Я что-то кричал. Кричал так громко, что болело горло, но я не слышал своего голоса. Я продолжал бить и бить эту тварь что есть сил.

Вокруг все было так размыто, будто я смотрел на мир из-под воды... Соленой воды. Но я не обращал на это внимания. В голове была только одна мысль - надо сделать ему как можно больнее.

Я хотел ударить его еще раз, как вдруг в глаза ударила яркая фиолетовая вспышка, и меня с силой отшвырнуло к стене. Громко хрустнули доски... А спину пронзило острой болью так, что я вскрикнул. Резко заболела голова, создавалось ощущение, что мне в мозг вонзили сверло. Очень, очень больно. Очень, очень обидно.

Сквозь весь этот поток чувств, я еле расслышал как диким голосом вскричала Лил:

- Прекрати, Алан!

Теперь боль разлилась повсюду.

- Ты трусливый шакал! - будто сквозь вату раздался голос Лил.

Треск, звон. И боль сразу ушла. Я закрыл глаза - ничего не хочу видеть, ничего не хочу чувствовать. Я хочу умереть прямо здесь и прямо сейчас...

Ко лбу прислонилась чья-то легкая и мягкая рука, и я почувствовал, как меня наполняет что-то теплое. Боль ушла и мне вдруг захотелось спать...

- Этот... этот... я не хотел... я просто оттолкнул его... я испугался, - раздался, будто издалека чей-то дрожащий голос, - Это не произвольно, Лил, я не хотел, ты знаешь, я никогда... Никто никогда...

- Убирайся отсюда немедленно!- страшно зарычала Лил в сторону дрожащего голоса. - Сей час же выметайся вон!

Сон сразу сошел на нет. Вместо него внутри прорвалась плотина, и меня затопил дикий страх. Да они просто звери! Они могут меня... как надоедливую муху... просто прихлопнуть, препарировать, как лягушку. И я ничего... ничего не смогу сделать.

Внутри будто развернулась тугая пружину. Я быстро попятился подальше от этой обжигающей руки, от этого злого голоса. Вдоль стены, быстрее, еще быстрее. На ходу развернулся...

Она нависала надо мной.

- Артур, не бойся... Тебя никто не обидит, - произнесли ее губы мягким голосом.

Горящий опасным багровым пламенем силуэт протянул руку в мою сторону. Она может убить меня, просто подумав об этом. Как таракана! Эти сволочи...

- Это вы! Вы убили его! - крикнул я.

Дикий страх, отчаянная ненависть - все смешалось во мне. Защититься... Нет! Ударить!

В ее теле вдруг разорвался сгусток тьмы. Пламенный силуэт пошатнулся, но его багровый огонь быстро залатывал темную дыру.

- Артур, как ты... - охнула Она, оперившись на стену.

Я не стал ждать. Ноги путались, заплетались, но я, насколько мог быстро, вскочил и бросился к выходу. Кинул в Нее первое, что попалось под руку, и вырвался через главную дверь на свободу.

- Артур, подожди...

Звук Ее голоса будто воткнул раскаленную иглу между лопаток. Я бросился наутек.

Ноги будто горели. Внутри бушевал настоящий шквал чувств, но сильнее всего был страх. Он толкал в спину, подгонял меня жгучей плеткой. Я боялся оглядываться, подчинялся ему - и бежал, что есть сил.

Бежал очень долго, пока не рухнул без сил в каких-то кустах. Я заполз поглубже, и сел лицом к дому, чтобы заметить Ее приближение.

Вокруг было так тихо, что единственное, что я слышал - неистовое биение моего сердца.

Я пытался отдышаться и все время со страхом смотрел вперед. Я боялся, что между деревьями вот-вот замаячит объятый багровым пламенем силуэт. Но ничего не было видно. Я убежал так далеко, что фон пси-сил леса не давал мне рассмотреть дома.

Я один.

Болело в груди, дыхание давалось с трудом, и я без сил опустился на землю, прислонившись спиной к ближайшему дереву. Я не мог больше бежать, но страх остался. Постепенно, он уменьшился в размерах, сжался, и спрятался где-то в районе солнечного сплетения, но не исчез.

Этот... просто взял меня, как щенка, своей силой. И так может любой! Любой другой человек сделать со мной, и я ничегошеньки не смогу с этим поделать. Чертов мир, который сделал меня беспомощным инвалидом, зависящим от милости других людей!

Мир обернулся ловушкой. Огромной закрытой банкой, в которой барахтаюсь маленький я, а за ее стенкой они... Смотрят на меня, выжидают. Изучают.

- Не дождетесь! - прошептал я про себя. - Не дождетесь, не дождетесь.

Они же вообще меня не понимают! Ни меня, ни Грега! Да и не хотят понимать! Грег психопат? Да он никогда бы там со мной не поступил, как эти... эти... Ненавижу!

В голове внезапно ярко вспыхнула старательно забытая мною картина - трясущаяся от ударов дверь хлипкого сарая и срывающийся в визг окрик Грега за ней: "Выходи, грязная крыса!".

Нет, нет, нет! Я помню совсем другое!

Я резко встал и пошел глубже в лес. Откуда только силы взялись?

И я снова шел, не разбирая дороги, не зная, что чувствую, не зная, что делать дальше. Я был уверен только в том, что обратно я не вернусь. Я уйду в лес. И черта с два они меня там найдут!

На глаза попалось семейство крупных белых грибов. Недолго думая, я разогнался и пнул под шляпку самый большой из них. Шляпка улетела в густые кусты. А я, молча и сосредоточенно, начал вытаптывать все остальное семейство. Я чувствовал, как грибы с влажным хрустом ломаются и лопаются под моими ногами. Не чувствуя жалости, я без пощады вдавливал их как можно глубже в мягкую почву. Пахнуло землей и сыростью.

Распинав остатки грибов по всем кустам вокруг, я почувствовал злостное удовлетворение.

Я осмотрелся, пытаясь найти, чего бы еще мне уничтожить. И только тут до меня дошло, куда я прибежал, не разбирая дороги.

Рядом, на ветке дерева висел, оставленный мною браслет. И вплавленный в него кристаллик мерно мигал, живущей внутри тусклой звездочкой.

Ну нет!

- Черта с два тебе, тупая белобрыска! - проорал я лесу, сдернул браслет с ветки и швырнул его как можно дальше от себя. Он ударился о ближайшее дерево и упал в траву. Проклятая звездочка в нем не думала гаснуть.

Силы снова покинули меня так же, как и появились. Я сел прямо на землю и обхватил колени руками.

Время будто замедлило свой бег. Тихо шепталась о чем-то между собой листва, и звонкий голос незнакомой пичуги вплетал в ее шелест серебристую мелодию. Ветер тихонько поскрипывал ветвями деревьев. Так было в лесу всегда. День, месяц... год назад. И если закрыть глаза, можно было подумать, что я вернулся в прошлое. Просто вышел погулять по лесу - там, далеко в Сибири, около дома Грега. Моего дома. Можно было думать, что он еще жив, и что можно пройти обратно через лес и вернуться к нему. Послушать одну из его интересных историй. Или попросить объяснить непонятное место в книге или в недавно увиденном фильме.

Я, робко надеясь непонятно на что, открыл глаза и первое что увидел - это уничтоженное мною семейство грибов. Клочья шляпок беспощадно утоплены в землю, а их сдавленные ножки сиротливо раскиданы вокруг. Я отвел взгляд.

И старался больше не смотреть в ту сторону.

Попробовал силой мысли пошевелить сухую веточку вблизи меня. Сосредоточился - ветка чуть колыхнулась, будто под легким порывом ветра, и замерла. Я тяжело выдохнул. Сложно для калеки...

Мне вдруг почудился голос Грега:

- Ты никудышный псионик. Ничего не хочешь понимать. Читай хоть книги, не совсем бестолочью вырастешь...

Из глаз вдруг сами собой полились слезы. Я не хотел плакать, но они не слушали меня, продолжая стекать по щекам.

Я засвистел. Получалась грустная мелодия, сложная и очень музыкальная. Так красиво и мелодично у меня не получалось ни разу. Я не чувствовал радости от этого, но страх меня отпускал, уходила ненависть. Вместо них пришла печаль.

Странное, непонятное чувство. Почему? Ведь я больше не вернусь туда. Я снова свободен... В груди остро закололо, а в горле застрял ком. Но я продолжал свистеть свою новую песню. Мелодия лилась сама, и мне не стоило никаких усилий, чтобы продолжать творить ее.

Откуда-то слева мне начал вторить красивый птичий голосок. Он вплетала в мою музыку новые нити, новые узоры. И от этого плакать хотелось еще больше.

Так мы и пели дуэтом - мой свист, ее щебет...

Пока меня не нашла Лил.

6 месяцев ПОСЛЕ старта "Пилигрима", Выставка "Блики Солнца"

На ватных ногах я преодолел холл и выпал наружу, в объятия людского гомона и хаоса ярких красок внешнего мира. Старался, и никак не мог надышаться свежим воздухом. Сердце часто бухало в груди, а отголоски недавнего скандала с Лорой набатом отдавали в памяти. Какой же я идиот...

Ковыляя и шатаясь, словно пьяный, я с трудом одолел лестницу ведущую вниз. Мысли были под стать окружению - такие же буйные, хаотичные, такие же неприятные.

Надо спрятаться где-нибудь подальше от всего этого, отсидеться, успокоиться. На глаза попался один из здешних мини-парков. Залезу повыше, в саму густую крону...

Продираясь сквозь бесконечные потоки людей, я старался не смотреть по сторонам. Но один раз меня будто укололо что-то, и аккуратно осмотревшись, я заметил мужчину в компании подростка - моего сверстника.

Мужчина показался смутно знакомым. Похожий на учителя, какими их показывали в древних фильмах.

Я заметил, как он, только раз взглянув на меня, сразу мысленно с кем-то связался. В сторону Сервера полыхнула темно-зеленый разряд мыслеобраза. Совпадение... скорее всего. Паранойя в голове разыгралась не на шутку, и мне стало неприятно.

Я натянул капюшон и, ускорив шаг, поспешил углубиться в однотонное темно-синее спокойствие мини-парка.

...через минуту я уже удобно разлегся на ветке дерева, защищенный со всех сторон его приятно пахнущей кроной. Я сдернул с головы капюшон и всмотрелся в просвет между листьями - по небу мерно плыли белоснежные облака. Шум Выставки, нимало не утихший, отсюда казался не назойливым, а наоборот - умиротворяющим.

Здесь меня никто не беспокоил, и можно было, наконец, прийти в себя. Можно было забыть и Лору, и эту чертову вспышку гнева, которая выставила меня идиотом. Эмоции потихоньку замедляли свою неприятную круговерть. Я любил быть один...

Жаль, что долго отдыхать судьба мне не позволила - вскоре, снизу меня окликнул знакомый голос. И я соврал бы, если сказал, что не рад ему.

- Эй, лентяй! Слезай давай! - крикнула Лил.

Ну и слава богам. Может я и трус, но в таком месте, с Лил мне было проще. Я поспешил слезть со своего синего растительного прибежища.

- Я могла бы, и сама догадаться, где тебя искать. - иронично сказала Лил, пока я торопливо слезал с дерева.

Она указала в просвет между деревьями, там отчетливо виднелась вывеска - "Музыка".

Меня передернуло от вида этой надписи.

- Почему ты сам со мной не связался? Зря мы с тобой учимся?

- Лил, я занятой человек и мне надо решать свои торговые дела. Нужно было сбыть излишек товаров, а на складе как раз завалялся запас твоих нравоучений.

Лил недобро усмехнулась. А потом больно ущипнула меня за щеку. И ведь я готов был к экзекуции, но Лил всегда была в этом непредсказуема.

- Было грубо. Контролируй себя.

- Извини... У меня возникла не очень приятная ситуация, - признался я, потирая щеку.

- Что случилось?

Я посмотрел Лил в глаза и понял, что поспешил со своим признанием. Делится своим провалом сейчас... мне совсем не хотелось.

- Ммм... Давай позже. Выставка же! - нарочито увлеченно сказал я.

По прищуренным глазам Лил, я понял, что вряд ли мне сейчас удастся отвертеться.

Помощь пришла неожиданно:

- Лил! Какая встреча! - раздался мужской голос.

К нам подходил тот самый "учитель" с парнем, которых я видел десять минут назад.

- Вим? - Лил не скрывала радости в голосе, - Как я рада тебя видеть!

И она бросилась к нему в объятия. Вся ее деловитость улетучилась мгновенно. Я же торопливо натянул капюшон на голову. Эта парочка нравилась мне все меньше и меньше. Еще и Лил... ведет себя как девчонка.

Вим тепло поприветствовал Лил. Они явно были хорошими друзьями... Или?.. Почему Лил никогда мне не рассказывала об этом типе?

Лил неожиданно осеклась, и несмело покосилась на паренька стоящего рядом. Будто впервые его заметила.

- Вим, мы не помешали... работе?

Светловолосый парень сначала обиделся, непонятно, правда, на что. Но через секунду вдруг расхохотался.

- За кого вы меня принимаете? - парень неожиданно подмигнул мне, - Неужели похож?

Я отвел взгляд. А Лил отчего-то покраснела:

- Извини, я не хотела... Думала, что...

- Лил, это мой сын, Генрих.

- Приятно познакомится, - парень протянул Лил руку, а затем покосился на меня, - А ваше имя, таинственный сударь?

Лил положила руку мне на плечо. Видимо, чтобы я не удрал. Как бы то ни было, ее поддержка была очень кстати.

- Артур, - тихо сказал я, - Приятно познакомится.

Мы пожали друг другу руки. Черт...

- Рад познакомится, Артур, - сказал Вим, - Лил о тебе много рассказывала.

- Да?..

- Может, пойдем прогуляемся вместе?- предложила Лил.

...я и Генрих шли позади оживленно болтающих Вима и Лил. Мы опять влились в круговерть оживленной толпы. Сверху ослепительно сияло Солнце, и мне уже стало не хватать привычной защиты капюшона.

- Вы скрытный человек, господин Артур, - парень был самим позитивом, я не любил таких, - Как вам Выставка?

Он что издевается? Ореол силы, окутывающей его тело, начал неприятно зеленеть. Но отвечать что-то надо, я видел, как Лил навострила уши. Если начну отмалчиваться, она мне это припомнит...

- Я пока был только в "Музыке"...

- О! Мы как раз туда шли, когда папа заметил тебя. И как там? Интересно?

- Да.

- Обязательно, зайду. Знаешь, я музыкант - играю на барабанах...

Генрих начал рассказывать про свою, как он выразился, "кухню". Похоже, он увлекался этим всерьез, потому что сыпал названиями совершенно неизвестных инструментов. Но потом принялся рассуждать о теории ритма, и я почувствовал себя на своем поле. Парень был неплох в этом...

- А ты играешь на чем-то? - спросил Генрих.

- Я больше композитор.

- О... - уважительно протянул он, - В каком жанре?

- Мистический реализм, - ответил я неохотно.

- Ммм... А, кажется, вспомнил... Это то, что играет "Ансъюнмер"?

- Что-то вроде... - я поморщился от такого сравнения, но пускаться в объяснения не стал.

- Скрытный ты... - он пихнул меня в плечо, и я дернулся от неожиданности, - А какая у тебя специальность?

Послала судьба собеседничка... И что ему неймется?..

Лил, будто почувствовала мое состояние, на секунду отвлеклась от разговора с Вимом и обернулась ко мне. Мне вдруг пришел ее мыслеобраз - она показала мне ауру Генриха. Судя по картинкам в учебнике - парень был искренне заинтересован и вполне доброжелателен.

Спасибо, Лил...

- Инженер энергетических систем, - ответил я уже спокойнее.

Генрих продолжил засыпать своими вопросами, но теперь я уже был не так раздражен по этому поводу.

Мы разрезали разноцветную толпу, мерно прогуливаясь по площади.

Почему в этом городе так любили синий цвет? Даже камень, которым вымощена площадь - полупрозрачный, глубокого синего цвета. Внутри него прятались застывшие пузырики, линзы, маленькие каверны, в которых тускло играли солнечные блики.

- Мне папа сказал, это вулканическое стекло, - заметив мой интерес, сказал Генрих, - красиво, правда?

...Цель нашего путешествия от меня ускользала, пока мы не остановились у пятиэтажного здания - великана по здешним меркам - с вывеской "Физика".

- Спасибо, что проводил нас, - обратилась Лил к Виму.

- Не за что. В конце концов, мы действительно давно не общались. Вживую, по крайней мере.

Лил разулыбалась.

- Давно стоило! А ты постоянно уклонялся...

- Лил... - Вим обезоруживающе улыбнулся, - Кстати, советую вам посетить лекцию Олега. Помнишь его?

- Олег Микояно? Да, но...

Между ними вдруг быстро замелькали разряды мыслеобразов, и Лил через секунду согласно кивнула.

- Да, думаю, это будет нам полезно. Артур, ты не против?

Я передернул плечами.

- Нет.

- В таком случае... - мерно начал Вим.

Мы распрощались с доброжелательной семейкой и взошли по ступенькам желто-зеленого здания-гиганта и вошли в холл.

...было шумно. Наглядный показатель того, что наука сейчас гораздо востребование искусства. Холл при входе здесь шире, украшен старательнее, а уж людей... Группами и по одному, они ходили между многочисленных дверей, создавая сутолоку и суету похлеще, чем на площади.

Когда же это все закончится... И даже то, что я сам попросил Лил посетить лекцию Дианы Гордон - одного из ведущих физиков Солнечной - сейчас мало меня грела. Планировать и фантазировать хорошо... а вот реальность обычно получается менее приятной.

Тем ни менее, отступать было некуда. Мы с Лил немного поплутали по местным аудиториям: ныряя из одной группы в другую; окруженные бесчисленными разговорами; ведомые пси-образами указателями... Мы в конце концов нашли нужный лекторий - просторную залу с колонами в древнем стиле. Намек, на Древнюю Грецию?

Сколько же сил потратили на перестройку это здания? Я знал, что в обычное время - в этом здании находилась главная "штаб-квартира" городской администрации.

... мы аккуратно прокрались на свободные стулья, рядами окружающих небольшую трибуну около задней стены зала. К началу лекции мы не успели...

...знаем 17 слоев подпространства, - вещала Диана, - И вот что удивительно, во всех них присутствует, так называемая, псиэнергия. Характеризующие ее константы - постоянная Фридриха, число Тортена и пси-квантовая композиция - изменяются лишь в пределах погрешности наших приборов.

Напомню, все остальные физические константы, характеризующие поля нашей Вселенной, изменяются чрезвычайно сильно, вплоть до нелепых, с нашей точки зрения, значений. Отрицательная гравитационная постоянная в четвертом слое, тому пример.

С одной стороны, это нам на руку - мы можем защищаться от условий слоев с помощью кристаллов... которые абсолютно нормально в них функционируют... и без особых проблем исследовать миры, лежащие в этих слоях. С другой стороны это поднимает вопрос о всеобъемленности пси-энергии как таковой. Если ее законы не изменяются в подпространствах, значит стоит пересмотреть наши взгляды на устройство вселенной и признать, что ее основы - вовсе не те, что нам казалось раньше. Сейчас, я попробую кратко изложить теорию разрабатываемую Институтом Физики Пространства последние полгода.

- Скромничает, это практически чисто ее теория - расслышал я, шепот мужчины рядом со мной.

Дальше мне слушать не хватало знаний - Диана сыпала терминами в таком невообразимом порядке и сочетании, что у меня ум за разум заходил.

Однако, кое-что я понимал - она в основном вела речь о модели Вселенной с учетом предполагаемого бесконечного количества подпространств, а также о возможном начале и причинах создания такой конструкции.

В зале в это время стояла немая тишина - здесь в основном собрались специалисты, и случайных людей было мало - таких было сразу заметно по скучающему или ушедшему в себя взгляду.

Те, кто понимал Диану, большую часть времени кивали на некоторые ее реплики. Но иногда, то тут, то там поднималась голова и смотрела на нее так, будто она несла полную чушь. Я предсказал, что после того как Диана закончит, здесь начнется такая говорильня, что дай Бог до завтра они закончат.

Диана завершила свою лекцию пессимистично:

- К сожалению, многие положения теории мы сейчас не можем проверить. Единственный инструмент... - на последнем слове Диана на секунду замешкалась, - Единственный кристалл, с помощью которого мы можем пробраться в другие слои, сейчас находится за пределами Барьера. А новые... мы вырастим не раньше чем через полтора года. Так что исследования подпространств сейчас находятся в ступоре, и большей частью мы обрабатывают материал, полученный до отлета "Пилигрима". Нам остается только строить теории и ждать.

Как я и предсказывал, когда она закончила, на уши встали практически все. Псиэфир просто разорвало от обилия молний между участниками обсуждения. Было похоже, будто я попал в центр грозы. При этом в лектории стояла относительная тишина, лишь изредка нарушаемая восклицаниями вроде: "Какого черта?!", или "Я 600 лет занимаюсь физикой, а вы мне тут...". Так что мы с Лил поспешили уйти.

... Лил повела меня на следующую лекцию, которую рекомендовал Вим. Я не очень любил социологию, да и вообще гуманитарные науки. Но Лил была неумолима:

- Тебе будет полезно. Я тебе про этот период рассказывала только вкратце. Подробно он дальше в программе... Но Вим уверил меня...

И она потащила меня, сквозь надоевшую уже толпу к зданию "Социологии".

Атмосфера здесь была совсем другая. Залы скромнее, людей гораздо меньше, разговоры спокойнее, тише... Но заумней и нудней во сто крат:

- ... приказ КСПР о дополнительном наборе смежников...

- ...реформа образования в долгосрочной перспективе послужила отягчающим фактором для развития...

- ... из-за преодоления Барьера сейчас разворачивают программу поиска новых социоников. Для их обучения, возвращают из отставки...

Лил покосилась на последнего говорящего, и даже замедлила было шаг, но потом снова целеустремленно потянула меня вперед.

Я бы соврал, если сказал, что понимаю, о чем вся эта болтовня.

С другой стороны... Время, которое я обязан был провести на этом празднике жизни, потихоньку истекало и мне, в общем, почти все равно куда идти. Единственное что надо было успеть по-настоящему - это посетить музей современного искусства.

Мы миновали множество аудиторий... "Докосмическая эпоха", "Начало Империи", "Серая Эпоха" и так далее по все периодам истории. Дальше были видны: "Начало постБарьерной Эпохи", "Закрытая Эпоха", "Открытое Время"...

Именно туда мы и стремились, обходя многочисленных прохожих, и группы толкающую свою историко-социологическую заумь.

Но до конца мы не дошли - около двери с надписью "Черный Миллениум" мы опять повстречали Вима. На этот раз он был без своего сына и разговаривал с высоким стариком со всклоченными волосами.

- ... потому что период Возрождения это заблуждение, - говорил старик, - Комитет привил чрезвычайное самомнение людям, вместо, того, чтобы помочь людям сделать синтез. И именно поэтому я расширяю период Великой Депрессии до начала Венерианской Чумы и утверждаю, что именно он был самым опасным периодом в истории человечества. Но в школьной программе Депрессии уделяют преступно мало внимания, больше акцентируясь на Венерианской чуме. Да, конечно, разрушение инфраструктуры и биосферы, гибель миллионов людей - это серьезное событие. Но почему-то никто не видит того, что Чума послужила лекарством - целительной пощечиной для погрязшей в истеричном самомнении цивилизации.

Этот старик, не смотря на всю энергию, которую он излучал, все-таки больше походил на историка. Может быть, дело в его общем выражении лица, а может быть просто из-за черной туники, его легко было представить в пыльном архиве, окруженного со всех сторон папирусом и древними фолиантами. Только его энергичные, резкие движения заставляли сомневаться в этом впечатлении. И в этом - он очень походил на Вима.

- Не слишком ли ты категоричен? Последние отголоски Депрессии затухли за двести лет до Чумы... - сказал Вим.

- Какой ценой? У Комитета получилось только привить излишнюю самоуверенность людям - и это было ошибкой. Болезнь не излечилась, а ушла в подсознание общества. Я уверен, что даже Комитет был ей подвержен. Я замечал это еще тогда, а сейчас по прошествии тысячи лет совершенно уверен, что был прав. Ты думаешь, почему Общество Знающих начало потихоньку возрождаться в то время? Напомню, от окончания Великой Депрессии прошло двести лет...

Судя по его виду, старик - "историк" - действительно мог застать этот период истории. На вид ему было никак не меньше тысячи двухсот лет. Но его позиция... Катастрофу масштабов Солнечной воспринимать как лекарство?

Мы подошли поближе.

- Привет, Вим! - поздоровалась Лил.

- И снова здравствуй.

"Историк" недовольно глянул на нас, а потом его взгляд задержался на мне. И его дальнейшая реакция мне совсем не понравилась.

Нет, поза его осталось прежней, даже показалось, что он чуть расслабился. Но вторым зрением я увидел, как ускорился энергообмен в его теле, линии силы переплелись в сложный узор, а в будто напоказ открытой и расслабленной ладони, начала собираться энергия.

Мне была очень хорошо знакома эта картина, и я отшатнулся от этого "историка" подальше.

- Артур? - слегка удивленно спросил Вим.

Я не ответил, с ужасом наблюдая, за пульсирующим шаром энергии в ладони "историка". Я сделал еще один шаг назад. Вим видимо перехватил мой взгляд, потому что между ним и этим стариком промелькнула целая вереница молний-мыслеобразов и линии сил внутри "историка" сразу успокоились, свечение в районе ладони погасло.

- Извини, парень, что напугал. Это старые рефлексы из моего не очень приятного прошлого. А твой... наряд - "историк" окинул взглядом мою черную ветровку, - кого угодно может ввести в заблуждение.

Тугая пружина в моей груди стала туго сжиматься обратно, и я попробовал успокоиться.

А "старик" продолжил:

- Умеешь видеть псиэфир? Редкий, редкий дар... Не утолишь мое старческое любопытство?

Я напряженно кивнул. Эти двое нравились мне все меньше и меньше. Между ними так и скакали зеленые разряды - явный признак мысленного разговора. И скорее всего он шел обо мне.

- Вот что я сейчас делаю? - спросил "историк".

Линии сил в его теле переплелись в сложный узор, сконцентрировались сначала в районе груди, а потом сосредоточились сразу в четырех местах. Да он неплохой псионик...

- Вы лечите правую почку, и зачем-то левое полушарие мозга... Притом делаете это напоказ. Еще малую часть энергии направляете на бедра, и продолжаете держать "предпусковую" концентрацию на правой руке. Вокруг вас выстроена сильная защита от обычного сканирования.

"Историк" изобразил восхищение.

- Тонко!

- Еще вы продолжаете постоянный мысленный разговор с... Вимом. Я прав?

- Тонко... Да, да... Извини, мы по работе, - "историк" ни мало не смутился, - Однако, не каждый Видящий может замечать такие детали. Меня зовут Олег.

- Очень приятно, - соврал я, - Артур.

Олег на мою интонацию ни мало не обратил внимания, кивнул мне и, как ни в чем не бывало, продолжил свой разговор с Вимом.

Лил, все это молча стоявшая рядом, положила мне руку на плечо.

Я, не оглядываясь, умудрился обратиться к ней через мыслеречь:

- Если это Олег Микояно, то я не пойду к нему на лекцию.

Чтобы Лил сейчас не сказала, к нему она меня не затащит. И я обращаясь, к этой опасной парочке сказал вслух:

- Вим, Олег, очень приятно было с вами встретиться, но я думаю, нам пора.

Я фамильярно взял Лил за руку и поспешил ретироваться, потащив ее за собой. Сейчас, мне уже было плевать, что они там обо мне подумают, гораздо важнее убратся от "историка", да от "учителя" тоже, как можно дальше.

Мерзкий людской водоворот изрядно опостылевшей Выставки встретил меня с распростертыми объятиями...

****

... Лил предложила немного прогуляться по Городу и перекусить где-нибудь.

- Предлагаю сделать небольшой крюк, и зайти в кафе... Тут недалеко. После таких приключений не мудрено проголодаться.

Я послушно кивнул. Мне было уже все равно. Что так, что эдак, меня похоже везде ждали сплошные неприятности.

Через пару кварталов, мы свернули в сторону от людского потока, который чем ближе к центру, тем гуще становился.

Мы вышли на узкую безлюдную улицу. Вулканическое стекло под ногами служившее мостовой, изменило цвет с синего на фиолетовый. В остальном улица мало отличалось от ее сестры по которой мы шли на Выставку. Те же деревья с лазурной листвой в изобилии росли между домами и посреди улицы. Те же трубы Потока над головой.

Лил привела меня к кафе "Антарес".

Внутри, как ни странно, кроме хозяина не оказалось ни единой души. И он был гораздо приятнее в отличие от того же Льва. Добродушная улыбка, мягкий взгляд и едва уловимый запах чего-то вкусного располагали к себе сразу и навсегда.

Я даже нашел в себе силы первым поздороваться.

- Здравствуйте...

- И вам привет, - добродушно улыбнулся хозяин, - Я Сергей, хозяин заведения. Что-нибудь желаете выпить, или перекусить? Может быть, бокал трехсотлетнего вина для дамы?

На мгновение, Лил преобразилась, на ее лице отразилось смущение и неуверенность. Но затем она стала прежней уверенной в себе Лил, и только краска залившая щеки, напоминала о ее секундном смятении.

- Нет, спасибо. Мне... - она снова запнулась, и отчего-то неуверенно поглядела на меня, - Хочу чего-нибудь безалкогольного. Молочного.

И ее щеки запылали пуще прежнего. Да что это с ней?

Сергей выразил свое удивление только легким поднятием бровей.

- А вам молодой человек?

- Мне того же, - не желая ввязываться в диалог по поводу меню, сказал я.

Вскоре мы уже сидели за местным столиком, и я задумчиво наблюдал, как по залу теплых оранжевых тонов, мерно плавали яркие желтые кристаллы. Один из них подлетел ко мне, и я легонько толкнул его пальцем. Кристаллик послушно отлетел в противоположным направления, столкнулся с другим, и они разлетелись в разные стороны - мерно и спокойно.

Любопытное место.

- Антарес - звезда в созвездии Скорпиона. Только она красный гигант, судя по древним записям - не подходит под здешние цвета, - сказал я.

- Красный слишком мрачен. Агрессивен. Сейчас популярности бы не снискал.

Лил отвлеклась, ей пришло сообщение по мыслесвязи. Полминуты она с кем-то напряженно общалась. Ее лицо за это короткое время изобразило целую гамму чувств: легкая радость, слабое воодушевление, а затем вдруг напряженность и раздражение.

Закончив разговор, она тяжело выдохнула и раздражено закатила глаза.

А потом, разом успокоившись, Лил задумчиво начала смотреть в окно, потягивая коктейль. Безалкогольный, молочный. Как и заказывала.

Она будто и забыла про мое существование.

- Лил, что случилось?

- Артур, что случилось? - не отрываясь от окна одновременно со мной сказала Лил.

- Ты первая!.. - на этот раз опередил ее я.

Лил вздохнула и задумчиво размешала трубочкой коктейль.

- Мне звонила мама. Черт! - он с силой смяла трубочку, - Я уже не маленькая, чтобы так меня опекать!

Лил осеклась, встретившись со мной взглядом...

Я был удивлен. До этого Лил никогда не проявляла такие чувства и не затрагивала свою личную жизнь в разговоре со мной.

- Извини, Артур, давай не будем об этом. Лучше расскажи, что с тобой произошло, пока ты был без меня. Ты был сам не свой с этого момента. Еще и это происшествие с Олегом Микояно...

По началу, путаясь и сбиваясь, я рассказал Лил историю своих заключений. Тяжело было делиться этим даже с ней, но к концу рассказа, я почувствовал облегчение.

- Да... Наломал ты дров... Но знаешь?.. Я горжусь тобой.

Наверное, на моем лице прочиталось удивление, потому что Лил улыбнулась и пояснила:

- Дело в том, что ты смог впервые нормально поговорить с человеком. Понимаешь? Поделится своими переживаниями, а не односложными вопросами или ответами. Это прогресс. Ну и как тебе реакция людей на твои выплеснутые чувства?

- Ожидаемая...

- Но ты понимаешь что..?

- ... если бы я не впал в истерику и изъяснялся нормально, то и реакция была другой. Да я понимаю...

- Артур люди добрее и открытей чем ты думаешь. Забудь свои Имперские книги и фильмы - все это в прошлом. Сейчас ты в обществе, где люди готовы помогать друг другу, и самое главное - готовы понимать.

Лил повторяла это все уже много раз. Меня это уже даже не злило... Ведь разумом, я понимаю - она права... Но чувствам все побоку, я не могу их контролировать.

А Лил продолжала.

- И, поверь, даже Лора, когда остыла, тут же забыла о своих обидах. И теперь, скорее всего, постарается тебя найти, поговорить, извинится... И... Артур, когда это случится, постарайся собраться и быть паинькой. Ради меня. Договорились?

Лора... Теперь еще меня и искать будет? Не хватало мне бед...

- Я постараюсь.

Время уже подходило к вечеру. Город медленно укутывался в уютную закатную тень и все слепяще-яркие краски города меркли и успокаиваясь. Только низкое Солнце иногда приятно ослепляло, пробираясь сквозь щели между домами и листьями цветастых деревьев - оранжевых, в этой части города.

А вот людей стало только больше. И как только мы вышли из пустынной кофейни я сразу же натянул капюшон. Лил покосилась на меня, но слава богу ничего не сказала.

Терпи, Артур, осталось еще немного и можно будет, наконец, заказать гиперпортал домой. В маленький, уютный и одинокий домик в густоте лесов, где на десятки километров вокруг ни одного человека... Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

На этот раз нашей целью была не очередная лекция или форум - теперь мы шли в музей. И я надеялся, это будет самое спокойное место из всех, которое я сегодня посещал. Искусство - не пользуется сейчас большой популярностью.

Мы вернулись на оживленную площадь Сервера, и нам пришлось опять пробиваться сквозь бесчисленные потоки людей.

Но, как я и предсказывал, нужное нам здание, оказалось мало интересным современным людям. Хотя само здание было довольно интригующим - более воздушное, более нарядное, чем все остальные. Оно походило на торт искусного кондитера, среди простых домашних пирогов с вареньем.

Вывеска пси-образ скромно гласила: "Музей Современного Искусства".

Лил предоставила мне право первым войти внутрь, и я потянул ручку двери. За ней царил полумрак, и не было видно ни души. Я, с огромным облегчением вошел внутрь.

- Странно... Артур, где мы?

Лил удивленно осматривала пустынную комнатенку с рядами стульев по бокам.

- Что-то вроде предбанника... Или комнаты ожидания.

Я заранее постарался узнать все об этом месте - единственном которое меня реально интересовало на Выставке - и теперь мог быть гидом для Лил. Впору возгордится.

- На самом деле, тут все двери - особые гиперпорталы. На входе в здание - в случайное место, а остальные связаны в хитрый лабиринт. Работа какого-то дизайнера, и преподносится, как часть экспозиции. Это современное искусство, Лил, привыкай.

- Забавно...

- Кстати, если не моя просьба, нас бы выкинуло в совершенно случайное помещение.

- Просьба? - Лил хитро улыбнулась.

- Ну... Я заранее в Общем Эфире на портале этого музея оставил на себя... нас... что-то вроде заявления.

- Теперь верю.

Мы прошли к двери в следующий зал.

- Слушай, а мы не заблудимся? Если ты говоришь лабиринт...

- Нет, тут в каждом зале есть карта. К тому же, если не захотим блуждать так, как это задумали организаторы, можно просто переместиться туда куда хочешь. Если знаешь номер комнаты, конечно...

Я показал Лил на пульт рядом с дверью - простая цифровая клавиатура и клавиша подтверждения. В стене над ней пульсировал огоньком вплавленный прямо в стену инфокристалл.

- А вот и карта, только...

- Лентяй. Ну ладно, так и быть, в качестве исключения... Куда пойдем?

... В главном зале музея - своеобразной отправной точки в этом лабиринте - куда мы с Лил вышли, было не очень многолюдно. Среди выставленных, казалось, хаотически, экспонатов ходило человек пятнадцать. Слышались тихие разговоры, которые отдавались легким эхом. После людной улицы, здесь было очень спокойно, так что особого беспокойства я не ощущал. Наоборот, разнообразные картины, удивительные пси-образы, висящие в воздухе, и скульптуры так и разжигали желание подойти поближе и полюбоваться.

- Ну что, начнем экскурсию? - спросила Лил.

- Ну конечно, зря я мучился, по-твоему? - настроение стремительно ползло вверх. - И, Лил, спасибо, что вытащила меня сюда.

И мы начали, как выразилась Лил, экскурсию.

Мы ходили через запутанную сеть гиперпорталов по разнообразным залам. Каждый из них специализировался на своей области искусства. Цветастые и завораживающие залы с пси-образами, которые вертели твоим восприятием, и так и эдак. После них, реальность некоторое время казалась блеклой иллюзией. Здесь были скульптура и живопись, как в классических стилях, так и в современных. Например, одна скульптура походила на полупрозрачное грозовое облако со скачущими по всему его объему искрами. Такое можно сотворить, только основательно поигравшись со свойствами материала, и подозреваю, что здесь основой послужил обычный воздух.

Особенную оторопь вызывали объемные картины, сотворенные в виде очень реалистичных иллюзий. Для них был отведен отдельный зал, который как лоскутное одеяло, состоял из десятка ничем не огороженных площадок. И в каждой был возведен кусочек своего и неповторимого мира, который приглашал войти... И замереть в немом восхищении.

Мы плавно переходили из одного зала в другой, обсуждали музей и экспонаты. Лил оказалась неплохо подкованным собеседником в этом вопросе, хотя раньше я за ней такого не замечал. Это был редкий случай, когда мне действительно нравилось разговаривать. Я находил удачные реплики и остроумные фразы, от которых смеялась Лил. В такие моменты, все прошлые неприятности этого дня забывались, как страшный сон, и я чувствовал себя необычайно свободным и счастливым.

В одном из залов, где были представлены привычные мне картины - какие я видел в старых фильмах - я наткнулся на... интересную работу.

Сначала я не поверил своим глазам, и свернул в ее сторону - проверить.

Картина в отличие от многих находящихся в зале не транслировала четкие эмоции. Она была бездушной, как сказала бы Лора. Но без пси-сил ее написания явно не обошлось - на двумерном холсте создавалась полная иллюзия, будто ты смотришь на мир глазами существа из пятимерного пространства. Моя голова не в силах была это осмыслить, как и тогда памятным осенним вечером.

Табличка под картиной гласила:

"Автор неизвестен. Дата написания - неизвестна.

Картина предоставлена музею анонимным источником".

Лил долго всматривалось в хаотичное переплетение линий, и явно была заворожена картиной. Я же против воли не мог отделаться от ярких воспоминаний:

"...холодная роса промочила мои легкие ботинки, и ступни уже сильно замерзли, но я не мог оторваться от творившейся за окном феерии. Грег рисовал.

Нет, атаковал холст.

Размашистыми, резкими движениями он оставлял на полотне шрам за шрамом. Хаос ломаных линий дополнялся очередным разрезом - из многочисленных ран густо сочилась краска. Цветная кровь.

Картина завораживала. Погружала тебя в водоворот образов, сменяющих друг друга так быстро, что никак нельзя было увидеть не единой детали и понять, что же на ней изображено.

Грег вдруг замер, как изваяние и лишь чуть нервно подрагивала шея. А шкаф его кабинета, вдруг сотряс невидимый удар. Дверца с едким треском разлетелась в щепки. Стул около его рабочего стола вдруг сам собой поднялся в воздух и понесся прямо в сторону окна.

Пронзительный звон стекла, и около моей головы снарядом просвистел тяжелый стул. Мое лицо осыпали осколки, но я не успел даже зажмуриться, и не сдержался от вскрика.

Грег, обернулся ко мне и посмотрел мне в глаза. Он всегда запрещал мне смотреть на его работу.

Я с ужасом понял, что его взгляд, из раздраженного, но живого, начинает мертветь. А зрачки медленно начинают свой танец безумия.

Я знал, что это значит..."

От этих воспоминаний тяжело было избавиться. Но также было невозможно и оторваться от этой картины, которые все также влекла за собой назад в комнату Грега, которую она и изображала.

- Автор гений... - неожиданно выдохнула Лил.

Я молчал. Воспоминания, слава богам, начали потихоньку отпускать меня. Уходить обратно в глубины памяти, где я всегда старался их и держать. Как можно дальше от себя настоящего.

- Артур ты понимаешь, что таким образом никто и никогда не думал писать? Даже идей таких не возникало. А здесь... Автор не только изобрел механизм передачи пятимерного видения на двумерном холсте с помощью пси-сил, но еще и смог нарисовать в этом стиле поистине шедевральное произведение. Артур, что ты видишь?

- Неприятный хаос, - соврал я.

- Здесь изображена комната. Обычная комната. Но только на большом протяжении ее существования одновременно. Вся ее линия времени. При этом здесь же изображены многие вероятности того, как она могла меняться. Представляешь?! Вот заброшенный вариант этой комнаты, и ее спокойная жизнь. А здесь - комнаты вообще не существует и на ее месте обычный лес... Артур, эту картину можно изучать десятилетиями... Но даже при этом, ты вряд приблизишься к полному ее осознанию, и сможешь в один момент вместить в голову то, что вложил сюда автор. Просто вообрази! Множество вероятностей существования, на большом промежутке времени одной и той же комнаты... На одном полотне!

Лил восхищенно рассматривала картину, перебегая взглядом с одной точки на другую, совершенно бессистемно.

- Не знаю уж, как здесь оказалась такая картина. Если бы она была древней, я бы заподозрила у автора шизофрению. Видишь мазки? Широкие, уверенные... Но при этом ломанные, будто автор внезапно менял свое решение, и отношение к рисуемому, несколько раз за время движения кисти. И я уж молчу про наведенную иллюзию пятимерности.

Я сглотнул. На меня снова нахлынула волна не самых приятных воспоминаний.

- Очень нетипичная картина для современности. Но автор - настоящий гений, это несомненно...

- Пошли отсюда... - я не мог больше стоять здесь, зря вообще подошел.

Слава богам, Лил не стала закидывать меня вопросами, а я постарался выкинуть из головы и неприятные эмоции, и такие же неприятные вопросы. Все в прошлом... Какая теперь разница, как она тут оказалась?

Мы еще немного походили по залам, но былого воодушевления это у меня уже не вызывало. Скоро все, наконец, закончится...

Очередная дверь-гиперпортал привела нас в хорошо освещенный зал с уже привычными витринами и подставками для экспонатов, стоящими вдоль стен. Мягкий белый свет шел от стен, которые были испещрены строгими лазурными линиями. Они создавали сложный, математически выверенный узор, который тянулся на фоне белых стен по всему периметру зала. Присмотревшись в переплетение тонких линий повнимательнее, я вдруг понял, что это похоже на узор силы, который можно разглядеть в пси-кристаллах. Интересно...

В пси-образ, висевшей над треногой-указателем около входа была заложена подпись: "Выставочный зал научных и технических разработок, имеющих эстетическую ценность".

Тут было гораздо больше людей, чем в прошлых залах. Оживленные разговоры, многие что-то обсуждали не используя мыслеречь, где-то разгорался энергичный спор. Плюс к тому постоянный шорох босых ног по мраморному полу. Почему-то именно этот звук больше всего отдавался в ушах. Брр...

Я с удивлением понял, что меня не бросает в панику, как раньше. Многолюдность давила на меня, но я пока довольно легко с этим справлялся. Хотя взглядом с людьми я старался не встречаться.

Я уже хотел предложить Лил разделиться - хотелось побродить здесь в одиночестве - как вдруг к нам подошел ... хлыщ...

Грубая ассоциация, но при виде этого мужчины с обостренно тощими чертами лица, только это слово всегда и приходило мне на ум. А вот Лил отреагировала гораздо приветливее.

- Алан, рада тебя видеть, - сказала она и повисла у него на шее.

В солнечном сплетении, казалось, разлился холодный свинец.

"Не повисла, а дружески обняла", - с какой-то злостью отдернул я сам себя.

- Не ожидал тебя здесь увидеть. Как диссертация? Сама себя пишет? - сказал тощий мужик, на мой взгляд, совершенно глупо пошутив.

Но Лил на это вполне искренне улыбнулась. И обернулась ко мне.

- Привет, Артур, - Алан сально подмигнул мне, состроив отвратительную ухмылку.

Видимо, он предполагал ее дружеской... Я не любил этого типа.

- Привет, Алан, - заучено сказал я.

- Все такой же скрытный, а? Извини, что украл у тебя девушку, но не переживай - скоро верну.

- Алан, как поживает Валери? - спросила Лил.

- Думаю, неплохо, - Алан улыбнулся, - мы недавно вернулись из медового месяца.

- Как мило... Тили-тили-тесто...

- Опять ведешь себя как маленькая?

- С огнем ведь играешь! - рассмеялась Лил, - Тебе повезло, что я сегодня добрая.

Я совершенно бесцеремонным образом вклинился в их идиотский разговор:

- Лил, я пойду пока погуляю?

Лил совсем незаметно сощурилась, встретив мой взгляд, и ничего не сказала. Просто одарила меня своей фирменной ободряющей улыбкой. Я развернулся и не глядя двинулся вдоль стены, чувствуя спиной теплый и понимающий взгляд Лил и острый, подозрительный этого хлыща.

Я не любил его даже не за прошлые обиды, а за то, что он всегда тыкал меня носом в мою нелюдимость. Еще и Лил! Зачем она вообще с ним общается?

Я, ругая эту парочку всеми доступными словами, ходил по залу, как заводной, и уже совсем не интересуясь выставкой. Машинально обходил скопления людей, еще старательнее отводя от них взгляд. Теперь казалось, что все они косятся на меня, когда я проходил мимо.

Я думал, что еще хуже себя чувствовать просто невозможно, когда сквозь мою мысленную ругань, извне вдруг раздался знакомый голос:

- А, Главный Музыкальный Критик Солнечной, собственной персоной!

Я отвлекся от самоистязания, поднял взгляд... И впал в ледяной ступор.

-Ты неважно выглядишь, композитор. Бледный какой-то... Наверное, трудно нести свет во тьму всеобщей музыкальной неграмотности? - холодно и с издевкой спросила Лора.

Она стальной хваткой схватила меня за руку, шагнула ближе и угрожающе поддалась ко мне, так что наши лица чуть не соприкоснулись носами. Ее глаза походили на затягивающий все и вся водоворот в ледяных водах Антарктики.

Медленно, акцентируя каждое слово, она проговорила:

- Куда подевалась вся твоя храбрость, господин Критик?

Я сжался под ее взглядом и почувствовал, как по спине от страха пробежала капля позорного пота. Руку отчаянно хотелось вырвать из ее захвата, но тело наотрез отказывалось мне подчиняться, так же как и голосовые связки. Так же как и проклятый мозг, из которого все мысли, будто от ветра, разом вылетели.

А Лора вдруг повела себя совершенно неадекватно. Ее черты лица молниеносно смягчились, плотно сжатые губы расправились в озорную, но добродушную улыбку. И через секунду я обнаружил, что Лора энергично тянет меня за руку куда-то в сторону стены, при этом вполне мирно приговаривая:

- Пойдем, я тебе покажу кое-что. Тебе-то точно понравиться.

Я уже совершенно потерялся: не знал, что мне говорить и как реагировать. Тугая пружина страха расслабилась, но мысли по-прежнему не спешили заявлять о своем присутствии, и голова была абсолютно пустая. Поэтому я послушно, но неуклюже, переставлял ногами и тащился за ней.

- Вот! - с видом победительницы сказала она, махнув рукой в сторону витрины, к которой мы подошли.

Я тупо смотрел на Лору, и чувствовал себя бездумной куклой. Что-то сказать или сделать, я был не в состоянии, даже чувства и то все куда-то улетучились.

- Странный ты... На витрину смотри.

Лора мило улыбаясь, склонила голову на бок, и, продолжая на меня смотреть своими огромными синими глазищами, совершенно по-кошачьи почесала у себя за ухом. Этот безумный жест добил меня окончательно, и я механически подчинился. Во всей Солнечной тогда невозможно было найти робота, послушнее и исполнительнее меня.

Я всем телом развернулся и посмотрел на витрину. Под идеально чистым и оттого почти невидимым стеклом, на небольшом выступе лежал кристалл цилиндрической формы. Прозрачный материал, чуть фиолетового оттенка, с горящей внутри искрой, которая пульсировала мягким живым светом.

На табличке под кристаллом было написано:

"Кристалл защиты от условий 17-ого подпространственного слоя. Не завершён.

Автор - Морозов А.П., магистр-кристалловед".

- Смотри, тут сбоку, его история написана. Там сказано, что это самый сложный пси-кристалл в Солнечной! - сказала Лора, - Альвандер чуть не погиб от истощения, создавая его. Не мудрено, я изучила внутренние связи. Там просто дух захватывает!

Я уже было начал приходить в себя, и в голове стало проясняться, но Лора вдруг ткнула меня пальцем в бок, и шутливо приказала:

- Да что ты как вареный, вглядись в него только!

И я, абсолютно не думая чем это может мне грозить, "нырнул" в кристалл.

Обучая меня работе с пси-силой, Лил, естественно, рассказывала про кристаллы.

Мы разбирали на простейших примерах методы использования и их внутреннее устройство. Один раз я, по уже готовой спецификации, вырастил простейший кристалл для нагрева вещества, после чего несколько дней ходил как выжатый лимон. А ведь дети лет пяти легко справляются с подобной задачей. Но для меня, даже простое использование кристаллов это большая проблема! И если с подачей ключ-кода я худо-бедно справляюсь, то вот подпитка кристалла необходимой ему для работы пси-энергией главное узкое место в моих навыках.

Обычных людей чуть ли не с самого рождения обучают настройке ментального состояния, открытию каналов передачи энергии, их контролю, сильно упирая при этом на развитие концентрации... И ведь это основа, а есть еще куча разнообразных мелочей!

Для всех людей, даже самых слабых псиоников - подобные фокусы естественны как дыхание и настолько же привычны. Для меня же - утомительный подъем по высокой и отвесной скале, где каждый срыв означает необходимость все начинать заново.

При этом есть вещи, где "срыв" - отнюдь не аллегория, и закончиться все может очень и очень печально. И на одну из таких вещей меня толкнула Лора.

Я погрузился мыслью в кристалл. Мир вокруг перестал существовать - вокруг меня только белый туман и висящий в нем лабиринт многочисленных, незаконченных узлов и тупиков незавершенных силовых линий.

Я видел раскрывающийся передо мной узор в фиолетовых тонах. Уверенные мазки мастера, сплетались в сложную, математически выверенную и поэтому, для меня, особенно прекрасную картину. Восхищение и трепет, вот что я сначала чувствовал.

Разрушаясь и дробясь на разрозненные куски и преломляясь в тысячах узлов, мое сознание не сразу осознало опасность. А когда я понял что к чему, было уже поздно. Я тонул.

Мой мозг совершенно не привычный к таким сложным переплетениям, не мог сконцентрироваться на чем-то одном, не мог сосредоточиться и разорвать связь с кристаллом. Я задействовал все силы, чтобы собрать все свое Я воедино и при этом не потерять сознание, потому что это означало смерть. Но я не мог сконцентрироваться достаточно, чтобы закрыть все свои внешние каналы, и кристалл как пиявка присосался к ним. И с каждым ударом сердца тянул все больше и больше сил. Бездушный кусок материи просто ловил те потоки, которые я не мог обрубить, а отсутствие регуляции с моей стороны, превращал тонкий ручеек в прорвавшуюся плотину.

Своей способностью наблюдать пси-эфир, я прекрасно это видел. Кристалл просто брал все, до чего мог дотянуться, "не зная", что он не завершен, что вся сила просто скапливалась в узлах, в которых уже нарастало напряжение. В конечном итоге это бы просто разорвало всю внутреннюю структуру кристалла, но я умру от истощения гораздо раньше.

Эйфория от картины силовых линий кристалла ушла, и на меня накинулась запоздалая паника. Как глупо... Убить самого себя просто по не знанию, по неумению, из-за нелогичной покорности, которая сотворила со мной Лора!

И ведь никто не придет на помощь... Мою ауру никто не видит, а значит не чувствует ее истощения. Для всех я просто хорошо закрылся.

"Скрытный парень"... Да, да Алан, ты был чертовски прав!

Снаружи все видят, что я просто закрыл глаза и изучаю кристалл. А Лил, знающая, чем для меня это чревато, здесь нет. И когда все... все закончится... для всех - через несколько десятков секунд... я просто упаду на холодный мраморный пол. Уже мертвый.

Картина силовых линий висящая в густом молочно-белом тумане стала меркнуть. А это означало, что конец не за горами. Я уже ощущал, как слабеют мои эмоции. Страх, как самое примитивное чувство, ушел первым.

Теперь я был спокоен, ведь смерть - это просто вечный сон, и для нас он привычный процесс. Мы каждый день умираем, когда засыпаем вечером после энергичного дня.

Забавно, я висел в абсолютном одиночестве внутри крошечной уютной скорлупы. Я ничего никому ничего не должен, и мне не должен никто и ничто. Неужели я раньше хотел... этого?

Я вспомнил все безумные сегодняшние события, эмоциональный шторм которых кидал меня из стороны в сторону в течение всего дня. Но все чувства воспринимались отстраненно.

Наверное, единственное, что осталось во мне это жалость к Лил И Лоре. Ведь они будут винить себя в моей смерти.

Во мне что-то щелкнуло, когда я осознал это. Внутри поднималось нечто новое. Холодный и разумный гнев на самого себя. За слабость. За то, что завис здесь, и даже не пытаюсь как-то повлиять на ситуацию. За то, что привык убегать о мира.

- Что ж, я тебя поздравляю, Артур! Тебе это удалось! - мысленно проорал я в пустое пространство.

Все оцепенение и податливость разом сорвало с меня. Я начал думать. И действовать.

Простая идея - если я не могу разорвать связь с кристаллом, мне нужно его уничтожить. Если я не могу контролировать отток энергии, то возможно смогу подправить ее путь и назначение. Впервые в жизни, я был реально благодарен природе за свой дар видеть пси-эфир. Я видел, в какие узлы идет моя сила, и, самое главное, видел самые слабые из них, которые были перегружены энергией больше всего.

Холодная злость придавала решимости. Отсутствие низших эмоций, которым раньше я был забит под завязку, позволяло сильнее концентрироваться. Все, раскиданные по разным узлам каналы, я начал переправлять в одну, самую уязвимую точку.

Усилие - картина тонущих в молочном тумане линий моргнула. Но один поток захлестнул нужную мне точку. Усилие - и сознание снова стало распадаться, на мгновение исчезли все привязки и я потерял ориентацию. Но еще один канал от меня влился в уже дрожащий, налившийся бордовым светом узел. А я с трудом собирал себя заново.

Еще одно усилие. Каналы от меня к кристаллу стали обрываться, многие уже дышали на ладан, истончались, таяли на глазах.

Это последняя стадия истощения - кончалась энергия слабейших внутренних органов. Но пока держится мой мозг, я жив. От него был второй по силе поток, после мышц. Именно по этому там... в большом мире, я все еще стою на ногах. И буду еще некоторое время стоять, когда мозг уже будет необратимо мертв. Если... если у меня не получится.

Еще одно усилие, еще пара каналов. Было видно, что узел уже начинает рушиться, и вся структура кристалла расшатываться вслед за ним. Разум сильно померк, я уже с трудом различал, что делаю. Последние крохи я перенаправлял практически вслепую.

Теперь оставалось только ждать, что кончится раньше - запас прочности узла или моя внутренняя энергия.

Узор кристалла поблек, стерся, и я остался в серой пустоте. Все. Моей энергии хватало только на сохранение остатков разума и личности.

Мысли начали путаться, из памяти всплывали совершенно разрозненные картины. Альвандер перед отлетом, черт бы его побрал за этот кристалл, печатая шаг идет к Координатору по бетонному полю космодрома. Лил на мое шестнадцатилетие, невероятно нарядная, сияющая, дарит мне первый в жизни звуковой кристалл. Грег бездвижной куклой лежит на лиственном ковре своего кабинета. Незнакомая пещера, заполненная темной пылью... Снова Лил, уже строгая, внушающая мне про недостойность моего поведения в обучении. Меня тогда только-только нашли в лесу, всего месяц, наверное, прошел. Безумная картина Грега, и темный обветшалый сарай, содрогающийся от чудовищных ударов.

Калейдоскоп воспоминаний, перепутанный клубок мыслей, осколки прошлого. Постепенно мыслей становилось все меньше... На каких-то остатках своего сознания, я еще понимал, что происходит. И осознавал, что это был почти конец.

Мы умираем каждый день, когда ложимся спать...

Всего две секунды жизни. Две разрозненные картины, две бессвязных мысли напоследок. И вдруг четкое, трезвое желание.

- Хочу снова проснуться, - успел прошептать я в пустоту.

И меня накрыла тьма.

Глава 3. Принцип неопределенности.

Восемь лет ДО отлета "Пилигрима", глухие леса Западной Сибири

Из распахнутой двери дохнуло запахом пыли. И тьмой.

Я нырнул в нее как под теплое уютное одеяло. Эта темнота меня защитит.

Стараясь шуметь как можно меньше, я аккуратно прикрыл уже влажную от ночной росы старую деревянную дверь и задвинул хлипкую щеколду. Этого было мало - и я подпер ручку стулом, уперев его ножки в щель между досками пола. Подергал холодную ручку двери... Не важно, не важно... Я надеюсь не на нее...

Издалека раздался еле слышимый вой... Я всмотрелся в темноту, откуда пришел этот звук, и против воли коснулся твердых граней грубого кристалла в кармане шорт.

Надо ступать еще тише.

Я прокрался к окну и прикрыл его специальной доской. Тьма в сарае сгустилась еще больше, и только в некоторые щели потолка вливались робкие струи лунного света.

Я устроился в самом надежном месте - под грубым деревянным столом у окна, где самая прочная, без единой щели стена.

Это моя крепость.

Я вытащил из кармана кристалл и всмотрелся в его тусклый внутренний огонек. Он завораживал, влек за собой.

Несколько месяцев до этого, я ходил вокруг это кристалла каждый раз, когда у меня было хорошее настроение, и насвистывал ему самые веселые мелодии, которые мог придумать. Подарок Грега - он говорил, что такие кристаллы все запоминают. Это должно мне помочь... Все что делал Грег, всегда помогало мне.

Захотелось свистеть.

Что угодно, наобум. Самую неряшливую мелодию. Только чтобы спастись от недоброго шелеста ночного леса снаружи. От едва различимого нечеловеческого воя и треска ломаемой мебели вдалеке.

Но пока надо молчать. Нельзя привлекать Его внимание.

Вдалеке что-то оглушительно затрещало, раздался короткий рык, и... лес смолк. Замолчал весь мир вокруг, сжавшись, затаившись вместе со мной. Я слышал только свое дыхание, которое заменило собой всю Вселенную.

Через минуту, на самой грани слышимости, раздался змеиный шелест кустов. Он вилял из стороны в сторону, кидался то вправо, то влево, но постепенно наползал, становился громче, увереннее. Скоро Он будет здесь.

Нет. Он боится этого места, и никогда не войдет внутрь. Просто надо вести себя очень тихо - тогда Он просто побродит вокруг, а потом уберется подальше. Я сжался еще теснее, обхватив покрепче колени. А если что-нибудь случится, я отгоню его свистом.

Шорох кустов незаметно превратился в шаркающий шорох шагов. В ночной тишине треск сучка под Его ногой, прозвучал громовым раскатом.

В комнатенке стояла кромешная темень, стены виднелись смутными темными пятнами. Но в их трещинах сгустилась по-настоящему черная тьма. Мир кончался за этими стенами, и снаружи нет ни жизни, ни движения - только бесконечность пустоты и мрака, в котором двигался только Он. И существовало только Его тяжелое дыхание.

Он зверем ходил вокруг сарая. Тихо, крадучись, Он обследовал всю безмолвную пустоту снаружи, но не решался подходить ближе.

Свист сам рвался наружу из моего горла, но надо молчать. Главное молчать. Я задержал дыхание, сжал губы и как можно крепче обхватил руками кристалл, пряча его огонек.

Тяжелый шорох шагов стал удаляться. Минута... И я перестал Его слышать.

Звуки леса начали возвращаться, и в щель под потолком неуверенно пробивался тусклый серебряный свет луны, который казался мне ярчайшей путеводной нитью. Тьма, окутавшая мою маленькую крепость, отступала.

Все закончилось..?

Я сидел, не шелохнувшись, вслушиваясь и вслушиваясь в мир за пределами хрупких деревянных стен.

Под легким ветром мягко шелестели листья деревьев, где-то вдалеке тяжело ухнула сова. Неуверенно начали стрекотать ночные кузнечики. Мир оживал.

Я начал потихоньку расслабляться и задышал свободнее. Уходить в лес пока нельзя - он услышит меня, но что мешает мне устроиться поудобнее?

Подо мной остро скрипнула половица...

И дверь содрогнулась от тяжелых, сокрушительных ударов.

- Выбирайся, грязная крыса! Думал, я тебя не найду?

Он визжал, надрывался и бился о дверь что есть сил.

Я сжался. Удары в дверь на самом деле били сейчас по мне. Из горла сам собой вырвался сдавленный всхлип.

Дверь тряслась и жалобно скрипела. Прижатый к ручке стул соскользнул и грохнулся на пол. Задвижка на двери - моя последняя защита - еле держалась.

- Ты пожалеешь об этом, тараканье отродье! - визгливо орало Существо голосом Грега.

Удары вдруг прекратились. Остался лишь неуверенный шелест ночного леса, в котором тяжело ворочалось прерывистое дыхание Существа снаружи.

В крупных щелях между досками старого сарая в ритм Его шагов клубилась тьма. То тут, то там она на мгновения сжималась и темнела больше, хотя это казалось уже невозможным.

Он рыскал вокруг.

Я вжался спиной в хлипкую стену сарая. Стараясь не паниковать, я тихонько засвистел простую мелодию, чтобы отогнать его.

- Ууу... Опять?!. Прекрати это!...

Он стал привыкать к моему свисту. Шаги обеспокоено засуетились - Существо обеспокоено рыскало вокруг сарая, пытаясь найти лазейку.

Я засвистел громче. Мелодия стала сложнее. Я в безопасности. Я в безопасности...

- Заткнись! Заткнись!

Стену справа сотряс тяжелый удар. Жалобно хрустнуло пара досок, посыпалась деревянная пыль - прах в тяжелом сумраке древней комнаты.

Я не удержался от вскрика. И громче прежнего засвистел свою защитную песню. Теперь она стала походить на шипение.

- Щенок! Прекрати это! Тварь! Я распотрошу тебя!

Существо, которое овладело Грегом, завыло диким голос, и мой жалкий свист мигом стал неслышнее комариного писка.

Стена напротив ходила волнами от чудовищных ударов. В краткие мгновения, штиля, то здесь, то там, в щелях вспыхивали короткие вспышки пламени. Оно пыталось использовать псионику. Впервые.

Он больше не боялся моего свиста. Он больше не боялся этого места. В горле застрял противный ком. Я мог издавать только сдавленное мычание.

Я крепче сжал кристалл в ладони. Моя последняя надежда.

- Уходи! Просто уходи! Отстань от Грега!

Стена затряслась только сильнее. Грохот и сумрак зажимал меня со всех сторон, а в щели между досками белесыми червями проникали Его скрюченные пальцы.

Надо сосредоточиться... Я ходил вокруг этого эмокристалла каждый раз, когда у меня было хорошее настроения, и насвистывал ему самые позитивные мелодии, которые мог придумать. Грег говорил, он все запомнит.

Осталось только пробудить его к жизни.

Белесые черви Его пальцев снова выросли из стены, с силой сжали очередную доску. Напряглись...

Я закрыл глаза. Как?! Как это делается?!

Я теребил кристалл в руках, и "говорил" с ним, стараясь разбудить. Резкий хруст сухой доски не отвлек меня.

- Ты покойник, мразь. Ты сдохнешь, как...

Кристалл вдруг запел. Сквозь закрытые веки пробилось теплое сияние.

Весь страх смыло с меня. Взамен, внутри проснулось что-то светлое, сильное...

И музыка. Хаотичная до безумия, но теплая, красивая, совсем не похожая на мое неуверенное творчество. Она наполнила меня от головы до пят.

Сквозь нее, будто издалека раздался вопль раненного зверя. И я очнулся.

- Прочь из моей головы, стерва! Полицейская шавка!

Стену сотряс страшный удар. Хлипкие доски разверзлись и сквозь неровную дыру, бешено бросая себя внутрь всем телом, протиснулся Его чернй силует. Мертвенный свет луны прожектором бил Ему в спину.

Мелодия кристалла мгновенно стихла до еле слышимого писка, и все то тепло, которое лилось из нее исчезло. Его страшный черный силуэт убил музыку походя, прихлопнул как муху.

Я мог смотреть только в его глаза. Белые, мертвые неподвижные глаза, обрамленные черным жутким силуэтом. Я очень хотел, но не мог отвернуться. Дыхание перехватило.

Невидимая сила дернула меня к Нему. Я схватился за ножку стола, кристалл выпав из моих рук беспомощно откатился в сторону. Я закричал:

- Грег, очнись! Грег!

Я так сильно сжал руки, что дерево затрещало под моими пальцами. Но стол пополз к Нему вместо со мной. Болезненный рывок за ноги, я не смог удержаться, и повис перед Ним вверх ногами.

Мир перевернулся, и кровь болезненно ударила в голову. Я висел над землей, и не мог сдержаться от крика - он тянул ко мне свои паучьи руки, в явном намерении сделать что-то страшное.

- Грег, проснись, пожалуйста, проснись!

Я старался выдавить сквозь сжавшееся горло, хоть что-нибудь, чтобы разбудить Грега от Его безумия, но получалось только сдавленное хныканье. Мои руки будто омертвели и вялыми веревками чиркали о сухие холодные доски.

Его глаза проснулись от мертвого сна и стали хаотично вращаться в глазницах. Рот подернулся в страшной улыбке. Его скрюченные пальцы были в милиметре от моего горла...

- Грег!

Я попытался ударить его, но руки не хотели слушаться. Я смог только вяло дотронуться до Его черного силуэта.

Но Он вдруг неожиданно покачнулся, невидимая хватка ослабла, я кулем повалился на землю и больно ударился головой о пол.

Внутри меня будто что-то щелкнуло. И я внезапно увидел его энергию. Впервые за последний месяц.

Там где я Его коснулся, расползлась темная клякса, а во мне словно пробудился вулкан энергии. На мгновение, я почувствовал себя всесильным, способным дать Ему отпор и разбудить Грега. Я внезапно снова стал слышать музыку, которая все это время продолжала разливать вокруг хаотичный теплый перезвон.

Я рванулся к повалившемуся Грегу и стал хлестать его по щекам.

Его корежило. Но в Его мертвых глазах стало что-то просыпаться.

Страх и безумный ужас лишь на мгновение сменялся трезвомыслящим взглядом, чтобы снова утонуть где-то внутри Него. Казалось, он не видел меня, и дергался не от моих слабых ударов, а от чьей-то чудовищной по силе атаки.

Хаос музыки и непонятно откуда взявшиеся силы, несли меня на своих крыльях.

Пока твердая рука не перехватила очередную мою пощечину. В его глазах теперь читался разум. Секунду он смотрел на меня, спокойно, уверено.

- Грег?..

Он вдруг сморщился и стал вертеть головой. Увидел валяющийся на полу кристалл, продолжающий звенеть беспорядочным перезвоном и разливать вокруг хорошее настроение, которое я снова мог чувствовать.

Грег, как заметил кристалл, сморщился так, будто сжевал лимон, и выключил его, а затем мыслью вышвырнул его через дыру далеко в кусты ночного леса.

- Не смей. Использовать. Наведенные. Эмоции.

- Грег?..

- Никогда! Чужие мозги - не твоя игровая площадка! Чтобы навсегда об этом забыл! Ты понял меня?

Я на секунду опешил, но затем рванулся к нему, крепко обнял и ничуть не стесняясь, заревел в полный голос. Я почувствовал, как мгновенно напряглось и одеревенело тело Грега при моем прикосновении.

На мое плечо неуверенно легла его рука.

- Ну, ну, успокойся... Ты... Ты молодец. Справился...

Он напряженно гладил меня по спине, будто это было для него тяжелой задачей. Но я был рад и этому.

Все, наконец-то, закончилось. Грег снова со мной...

- Я так рад, что ты очнулся... Я боялся, что ты останешься таким навсегда.

Его рука вздрогнула на моей спине, и он тоже прижал меня к себе.

Не знаю, сколько мы так просидели, прежде чем Грег сказал:

- Ладно. Дай мне хоть подняться.

Я отстранился, и, опомнившись, торопливо вытер слезы. Грег не любил, когда я плакал.

Грег, кряхтя и чертыхаясь, поднялся с пола. Оперся на левую ногу, вздрогнул. А затем, будто всмотрелся куда-то внутрь себя и прямо на глазах стал молодеть. Он становился моложе с каждой секундой, и вскоре передо мной, снова стоял тот самый, привычный мне, Грег. Спокойный. Надежный.

И пусть он смотрит этим своим колючим взглядом хоть вечно, главное чтобы его глаза снова не стали мертвыми и безумными.

Я взял его за руку, и прижался к ней всем телом. Грег против обыкновения, не отстранил меня.

- Уже поздно. Тебе пора спать, - сказал он.

- А ты расскажешь мне какую-нибудь историю?

Грег, словно преодолевая что-то внутри себя, потрепал меня по голове. Я смотрел на него сверху вниз, ни на секунду не отпуская его руку.

Грег вздохнул...

- Какую ты хочешь? - наконец произнес он.

????

Холод...

Он словно врастал в мою спину острыми ледяными иглами, и через них медленно и садистски вливал в мое тело жидкий азот.

Я даже глаз не открыл, и ни одной мысли, кроме как избавиться от этого мерзкого ледяного компресса, мой мозг не посетила. Содрогнувшись всем телом, я попробовал перевернуться на живот и встать на четвереньки.

Под кожу, будто песка насыпали, и все тело, казалось, превратилось в грязный часовой механизм, и двигалось точно также - сбивчиво, неровно. Я почти слышал скрип песчинок, которые терлись внутри моих мышц при каждом движении.

Еще этот холод... Ни о чем не давал думать.

Я с трудом разлепил глаза.

Небольшая полутемная и, похоже, искусственная пещера. В центре стол в окружении стульев, вдоль стен тянуться шкафы, заставленные лабораторной посудой, колбами с порошками, книгами и инфокристаллами.

Я закрыл глаза, и тряхнул головой. Бред какой-то. Я либо жив, и тогда должен видеть Музей или больничную палату.

Либо мертв...

Изнутри меня вырвался хохот. Дикий. Страшный. По горлу будто наждаком провели, я закашлялся и быстро смолк. Только эхо еще некоторое время истерично плясало в каменных стенах.

Я, все еще дрожа от холода, как лист на ветру, снова открыл глаза, но картина была той же самой - зажатый в каменные тиски полумрак, стол, шкафы. И еще какая-то странная ванночка в углу - чем-то она была мне смутно знакома...

Нет. Слишком это сложно, слишком много деталей для предсмертной галлюцинации. И черт, как холодно!

Я чуть успокоился и, кряхтя, как древний старик, встал и принялся подпрыгивать на месте. Нервно растер оледеневшие руки. Ощущение песка под кожей, постепенно уходило, и я даже чуть согрелся. Надо было уже начинать думать, что со мной происходит.

Но только я сделал шаг, чтобы осмотреть эту каменную комнату повнимательнее, как в комнату вихрем ворвался какой-то пацан. Я отскочил от него как от огня. Еще, кажется, и завопил что-то нечленораздельное с перепугу.

Парень, не обратив на меня ровно никакого внимания, щелкнул пальцами, и в пещере зажегся яркий свет. По глазам резануло, и я поспешил их прикрыть. А парень, тем временем, сел за стол спиной ко мне и принялся что-то черкать на папирусе. Откуда только достать успел? До него стол был абсолютно пуст.

- Эй, парень, - нерешительно позвал я.

Ноль внимания. Я, все еще щурясь от яркого света, осторожно подошел к нему и заглянул через плечо.

Парень на меня не реагировал абсолютно, продолжая вычерчивать на папирусе какую-то сложную схему, иногда делая малопонятные для меня пометки. Вот он вдруг замер, усмехнулся чему-то своему, резко встал со стула, обернулся и пристально посмотрел на шкафы. С тех вдруг стали слетать банки с порошками, колбы с жидкостью, какой-то деревянный пенал, несколько инфокристаллов...

Парень пролеветировал всю эту процессию к ванночке в углу. Сильный псионик... Я бы так, например, не смог. Да что тут я - даже Лил умела управляться максимум с двумя-тремя предметами. Вот это концентрация у него!

Меня охватила зависть его способностям, так что я даже не сразу понял, что взгляд этого странного парня проходит сквозь меня, не задерживаясь. Волосы встали дыбом от жути происходящего.

Парень тем временем, уселся на стул возле ванны, поерзал, устраиваясь поудобнее, и принялся смешивать в ней различные жидкости, отсыпать порции порошка из колб. Вот он достал из пенала нечто, похожее на твердую красную капельку. И в моей душе зародились неприятные подозрения - это был зародыш кристалла.

Я подошел к парню, и хотел было схватить за плечо, но моя рука прошла сквозь него, как сквозь туман. Черт...

Парень тем временем, бросил красную капельку в ванну и затих.

А, я лихорадочно соображал, чем вся эта ситуация может мне грозить.

Я вдруг узнал парня - это Альвандер, вне всяких сомнений! Я вспомнил его лицо, ведь видел еще там, на космодроме, при старте Пилигрима.

Я смотрел в ванну, наблюдая, как зародыш медленно, но верно принимает пугающе знакомые очертания. Это был тот самый кристалл с Выставки...

Но почему я так мало понимаю в кристалловедении? Что же этот чертов кристалл сотворил со мной? Я оказался в каком-то отражении прошлого без малейшего понятия, как отсюда выбраться!

Стоп. Лора говорила, что этот кристалл чуть не убил его. А если... если это не отражение? А самая, что ни на есть, реальность?

Со мной никогда не происходило ничего подобного. Большая часть моей жизни была спокойной и размеренной, как античные водяные часы. А теперь на меня свалилась совершенно дикая, абсурдная ситуация, и я совсем потерял голову.

- Альвандер, очнись! - я попытался толкнуть его в спину, но руки все так же прошли сквозь него.

Я попробовал просканировать его ауру. И ничего. Раньше не получалось ни с кем, так с чего бы сейчас получится? Как долго ему еще осталось? Я не знал. Но панически искал способ помочь. Оббегал всю комнату, пытаясь сдвинуть с места хоть что-нибудь, пока не осознал, что в таком состоянии от меня мало проку.

Я остановился и судорожно оглянулся - Альвандер все так же сидел без движения. Где-то там внутри кристалла он строит связи, и постепенно, сам не осознавая этого, тонет в нем. Сколько времени у нас осталось? Как-кап, время идет.

Я замер. Закрыл глаза. Глубокий медленный вдох. Выдох. Давай, Артур, как учила Лил.

- Я спокоен и сосредоточен. В моей панике нет проку, она мешает и отвлекает меня. Я спокоен и сосредоточен...

Я твердил эту мантру, стараясь дышать ровно, от живота.

- Я спокоен и сосредоточен... Я спокоен...

Мысли выравнивались, обретали стройность, я чувствовал, как замедляет свой бег сердце, а кровь перестает бурлить в жилах и превращается из буйной горной реки, в широкую и спокойную, полноводную реку. Мерно шло время. Как-кап... Кап-кап...

Успокоившись, я просто подвинул к себе ближайший стул и уселся на него. Альвандер остался жив после этого кристалла, значит, его как-то спасли. У меня же были более важные задачи, например, понять, как выбраться отсюда. И... как я только что подвинул к себе стул.

Я даже дышать перестал от этой неожиданной мысли. Встал, ощупал стул, взял со стола карандаш, положил его обратно. Подошел к Альвандеру, который больше был похож на каменную статую, нежели на человека, и попробовал его толкнуть - все по старому. Бред какой-то.

Я подумал о том, что стоит просмотреть пси-эфир. Может его поведение натолкнет меня на мысль о том, что делать дальше? Я закрыл глаза. И обомлел.

В той стороне, где сидел парень, будто разразилась буря. Стремительный, кипящий поток энергии изливался от горящего сиреневым огнем человеческого силуэта к крохотной мерцающей точке и водоворотом закручивался вокруг нее. Фееричное зрелище... Подобную картинку, мне показывала Лил, когда мы изучали физику - так черная дыра пожирает звезду, которой не повезло оказаться по близости.

А сила Альвандера таяла, фиолетовый орел вокруг него гас, но поток силы к кристаллу и не думал истончаться. Проклятый кристалл поглощал все без остатка. Но, черт возьми, какая невообразимая силища у этого парня...

Но самое плохое было не в этом. Своим вторым зрением, я не видел внешнего мира, его вечное движение пси-энергии везде и всюду. За некоей границей, висела абсолютная тьма, будто мы в консервной банке находились.

Я совсем забыл, что все пещеры мастеров-кристалловедов закрывались сильнейшим ментальным щитом. Это делалось для того, чтобы внешний мир не повлиял случайными наводками на рост кристалла. Обратная сторона такой защиты - никто не почувствует, что творится внутри.

Но как же тогда кто-то узнает, что Альвандер близок к полному истощению организма? Мне стало не по себе. Все-таки надо что-то сделать с этим, да поскорее, и неважно имеет ли это смысл или нет. В реальности он остался жив, но я совершенно не понимаю, как кто-то мог узнать о его состоянии под такой мощной блокировкой. И если парень умрет из-за того, что я мог что-то сделать, но понадеялся на то, что все решится без меня...

Слава богу, что выключить щит изнутри не представляло особой проблемы.

По идее, хватит одного единственного стандартного ключ-кода на отключение. Я потянулся мыслью к защитному кристаллу, который яркой точкой горел над потолком пещеры. Предельно сосредоточился, на что у меня ушло пара минут и, стараясь не упустить ни одной мелочи, подал нужную команду. На мое удивление, это удалось с первого раза.

Стены невидимой темницы исчезли и в нашу пещеру стали литься потоки пси-сил извне. Своим вторым зрением я прекрасно это видел, также как и то, что где-то в километре от нас лениво поднимается к небу огромный столб серого дыма. Мне стало любопытно, и он тут же окрасился в оранжевый, подчиняясь моему сиюминутному настроению. Это облако пси-энергии было поистине огромным и не спешило рассеиваться даже на большой высоте. На фоне этого огромного "костра", все остальные окрестные источники - леса и поля - казались просто дымкой от нагретого на солнце асфальта. Вероятнее всего, это фонит какой-то сад с модифицированными растениями, я про такие слышал, но видеть раньше - не доводилось. Сколько же энергии производит это чудо?

Я уже было собирался кинуть в общий эфир мыслеобраз о помощи, как стены - черные, непроницаемые - снова сомкнулись вокруг нас. Защита отключилась лишь на мгновение. Что за черт?

Я снова, приложив все свои никчемные умения, подал команду. Но на этот раз кристалл защиты никак не реагировал. Неужели какая-то дополнительная блокировка? Это было плохо - я с ней вовек не разберусь!

Осознавая свою полную беспомощность, пытался сделать хоть что-то. Снова пробовал воздействовать на физические предметы, настраивая себя и так, и эдак - умудрился даже подтолкнуть злосчастный стул ближе к Альвандеру, но дальше - будто обрубило все. Снова пробовал выключить защиту. В отчаянии пробовал даже заорать через мыслерчеь так, чтобы пробить щиты. Все без толку.

Я оцепенел. Оставалось только надеяться на чудо. На то что, эта история разрешиться сама собой. Так, как она разрешилась в реальности.

А энергия Альвандера кончалась. От яркого, бурного потока остался бледный и тонкий ручеек. Руки против воли сжались в кулаки. Что делать? Что?

Я не знаю сколько прошло времени. После всех энергетических затрат, я только и мог что, тяжело дыша, сидеть на полу и видеть как кристалл, будто смакуя, медленно выжирал до дна, уже сильно истощившиеся, запасы Альвандера. Готов поклясться, блики от света складывались внутри него в людоедскую ухмылку.

Ангел-спаситель пришел в самую последнюю секунду. В пещеру словно ворвался белый вихрь и тот самый стул, который я с таким трудом двигал ближе к Альвандеру, вдруг сам собой взмыл в воздух и с силой обрушился прямо ему на спину. Бледная как смерть девушка, лет пятнадцати, чье лицо - будто каменная маска, подбежала к парню и склонилась над ним.

Мне сразу стало легче. Слава предкам, все обошлось. Уж не знаю, что было тому причиной, но Альвандера почувствовали, и пришли на помощь. Интересно, почему не родители?

Мир вокруг вдруг подернулся пеленой и стал расплываться перед глазами. Я еще успел заметить как девушка, быстрая словно молния, расшвыривает содержимое какого-то ящика, и достает оттуда какие-то кристаллы...

Что же со мной происходит? Я не знал этого и слишком устал, чтобы чувствовать какие-то эмоции по этому поводу. Только чуть интересно, повлиял ли я здесь на что-то, полезна ли была моя помощь, или это действительно - просто чересчур реалистичный эмообраз прошлого?

Перед глазами пробежали волны, промелькнула рябь, пространство на мгновение взорвалось цветными извилистыми линиями и кляксами. На меня вдруг навалилось острое ощущение того, что меня как мокрую тряпку кто-то старательно скручивает, выжимая все соки. Совершенно тошнотворное чувство, и хорошо, что оно длилось всего пару секунд.

Я пошатнулся и, кажется, упал. Мгновение непроницаемой темноты перед глазами, и я опять переместился непонятно куда.

Я лежал на земле. Она была теплой, мягкой, чуть суховатой, и после холодной пещеры приятно грела кожу. Сверху сильно припекало солнце. А в голове было пусто. Никаких желаний и мыслей, никаких чувств. Мозг словно выключился.

Я лежал на боку, и перед глазами стеной вставала высокая густая трава. По одному стеблю неспешно полз какой-то незнакомый жук по своим неспешным жучиным делам. Вот он дополз до вершины травинки, и она начала было сгибаться к земле под его весом, как жук затрещал своими крылышками раз, другой... улетел. Я еще расслышал среди прочего стрекотания и щебетанья птиц его удаляющееся жужжание.

Вставать не хотелось. И думать тоже. Очень хотелось домой. В свой уютный, маленький домик посреди безлюдных, но таких домашних лесов. Извинился бы перед Лорой. Может быть, сел бы, да написал пару новых песен приуроченных к нашему маленькому соревнованию. Опять бы занимался с Лил. Читал бы ей через мыслеречь стихи Блока с выражением, как она всегда требует; двигал бы мыслью фигурки из пластика; проходил бы бесконечные тесты... Теперь бы делал их с радостью, хотя раньше я их больше всего терпеть не мог.

И ведь все это рядом! Наверняка это просто какие-нибудь галлюцинации, а мое тело сейчас валяется в том злополучном музее, и вокруг него столпилось куча народу. Все галдят, суетятся, пытаются что-то сделать. Ошарашенная Лора, паникующая Лил... Я так живо это представил, что захотелось сквозь землю от стыда провалится. Какую кашу заварил...

Захотелось очнуться. Снова в тот зал, да и промотать время на десяток минут обратно. Все исправить, чтобы закончилось хорошо, без дурацких сцен ревности и безумного происшествия с Лорой.

Ага, как же! Размечтался, глупый мальчишка!

Я заскрипел зубами от неожиданно накатившей злости. Что за чертов день! Разрушительный ураган событий и нестабильное химическое варево из взаимоисключающих эмоций!

Я рывком встал на ноги, и еле устоял на ногах от накатившей боли. Вернулось то самое противное ощущение песка в мышцах. Но делать нечего, надо барахтаться. Попробуем прожить еще одну сцену которую подкинет мне проклятый кристалл.

Краем сознания я отметил, что трава под моими ногами приминается, то есть здесь я был реален. Но обдумать это мысль я не успел, так как успел рассмотреть, где оказался.

И посмотреть здесь было на что!

Вокруг меня простиралось небольшое поле, которое ярким, расписным ковром устилало множество самых разных цветов. Мать-и-мачеха, ромашка, колокольчик, одуванчик, зверобой, мак, астры... Чего тут только не было! И все перемешано будто в миксере, ни один цветок не рос рядом со своим собратом. Единственное исключение - заросли сирени вдоль стены густого леса, которые опоясывая поляну однотонным фиолетово-зеленым кольцом. А в центре поляны, среди всего этого безумного разноцветья, финальным штрихом возвышалась троица огромных подсолнухов.

Это место было похоже на картину сумасшедшего авангардиста, и у меня даже зарябило в глазах от разнообразия красок. Единственное спокойное место - ровный круг куцей зеленой травы диаметром в пару-тройку шагов - это там где стоял я. Что за безумная поляна?

Я всмотрелся в пси-эфир. И обомлел. На территории поляны, внутри круга сирени, пси-энергии не было. То есть, совсем не было! Словно это не живая, от полюсов до Экватора струящаяся жизнью Земля, а кусочек стерильно чистого космоса где-нибудь между Млечным Путем и галактикой Андромеда. Ни малейшего всплеска, ни тени жизни - безмолвная пустота.

Что за...

- Эй, парень, ты Барьером, что ли, пришибленный?! Вылезай оттуда, быстро! - прокричал из-за спины мужской голос.

Я недоуменно обернулся. Под тенью древесных крон, за кустами сирени виднелся силуэт.

- Ну что ты встал?! Там опасно, понимаешь? - на этот раз человек воспользовался мыслеречью, и это уже звучало гораздо убедительнее: в его образе отчетливо проступало волнение и страх за меня.

Я решил пока не задаваться дальнейшими вопросами и бросился наутек к ближайшим деревьям. Движение далось неожиданно легко, я бежал быстро и свободно, словно стал килограммов на десять легче.

По пути я сбивал все цветы подряд, так что они чувствительно хлопали меня по животу и по бокам. Под подошвой кроссовок честно приминалась трава, а один раз мне даже в лоб врезалась муха. Я отмахнулся от нее и бежал дальше.

По крайней мере, здесь я не призрак, но от чего я бегу?

Пару раз оглянувшись, я не заметил ничего нового и тем более опасного - все тоже цветастое поле, те же подсолнухи, а сверху припекает тоже солнце в безоблачном небе. Только оно было непривычно ярким. И слишком большим. Где же я?

С разбегу продравшись через кусты сирени и, кажется, получив пару новых дырок на своих джинсах, я вбежал в прохладную тень под деревьями. Под ногами сразу громко затрещали сухие ветки. Хорошо, что я в кроссовках, иначе ходить мне в многочисленных порезах.

Ко мне через лес пробирался тот самый мужчина, который окликнул меня, и ходил он не в пример тише меня.

- Очередной искатель приключений, а? Как ты сюда вообще добрался?

Мужичок - это слово ему больше всего подходило - вышел из-за деревьев и спокойным шагом направился ко мне. Он был низким, даже чуть ниже меня, с широкими плечами и крепкими руками. Бородатый... Но точно человек, это было понятно.

Он подошел ко мне ближе и стальной хваткой сжал мне плечо. Я хотел вырваться, но мужичок держал крепко.

- У тебя, парень с головой все в порядке? - от его вкрадчивого тона бросало в дрожь, - Забраться в глухомань, без снаряжения, без еды, это кем надо быть?.. Ну что молчишь? Ты знаешь сколько таких героев я выловил за последние три года? Но ты первый, настолько самоуверенный, что сбежал из дома, не прихватив даже маминого пирожка с завтрака. Мальчишка...

На меня накатило то острое ощущение несправедливости, когда тебя отчитывают за то, в чем ты ни капли не виноват. А мне так была необходима хоть какая-то помощь...

А мужичок внезапно осекся, и стал смотреть на мою ветровку так, будто он впервые ее увидел.

- Как я отвык от всего этого... - прошептал он, а затем шутливым тоном вдруг спросил, - Ты что хочешь возродить Общество?

Я вырвался из его хватки и стал медленно пятиться назад. Он меня не остановил, но его лицо сделалось мрачнее тучи. Обмен силой в его теле вдруг ускорился, и у меня от этого зрелища чуть не остановилось сердце. Но мужичок не собирался нападать. Не прекращая пристально на меня смотреть, он ставил себе защиту.

Он вложил в нее очень много сил, и теперь его окружал настоящий непрошибаемый кокон. Я остановился в изумлении. Он... боится меня?

- Omnia vanitas... - вдруг медленно проговорил он.

- Что?..

- Omnia licet... Ну?!

- Вы... вы чего?

Бородач тряхнул головой и внезапно расслабился. По крайней мере внешне - защиту он снимать не собирался.

- Приключенец... - он тяжело выдохнул, - Снимай свою ветровку, если не знаешь, что она собой представляет.

Я опешил.

- Ну? Ты что, хочешь проблем?

Я вздрогнул от его интонации и подчинился, оставшись только в своей белой футболке. Как не уютно... Будто голый.

Мужичок подошел и взял ветровку у меня из рук, внимательно осмотрел - я заметил, что он ее даже пси-силой просканировал - затем усмехнулся чему-то... И в одно мгновение сжег мою ветровку - мне оставалось только ошарашено наблюдать за рассеивающейся в воздухе серой пылью.

- Извини за резкость, но лучше это было сделать пораньше. Я так понял, ты сделал ее специально для своего рейда?

Бородач неожиданно добродушно улыбнулся и положил мне руку на плечо.

- Да не переживай ты. Я тебе новую куплю. Хочешь?

Я неуверенно кивнул. Мужичок секунду всматривался в меня...

- Ладно, черт с тобой, скрытный ты наш... Я Стэн, - и он протянул мне руку.

- Я... эмм... Я Артур, - было очень неуютно, но я ответил на рукопожатие.

Мы помолчали. Стэн осматривал меня, казалось, отсутствующим взглядом, наверное, пытаясь прочесть ауру. Ему это, конечно, не удалось, и он махнул рукой:

- Пойдем, заберем мои вещи и сразу в Лагерь, все равно я уже здесь все закончил. По пути расскажешь свою историю... И да сбрось ты свою блокировку, я тебя уже нашел, - он без улыбки глянул на меня, - Все равно ведь отправим тебя обратно.

Это было бы неплохо, но в его обещание слабо верилось. Откровенное безумие происходящего сильно давило на меня.

Мужичок повел меня вдоль поляны. Иногда он изучающе меня разглядывал, ни чуть не скрывая своего взгляда. Защиту он так и не снял.

А я, абсолютно растерянный, плелся рядом, хрустя сухими ветками на весь окрестный лес. Стэн ступал не в пример тише и аккуратнее.

Мы шли укрытые объятиями леса вдоль кустов сирени, поверх которых прекрасно было видно цветастую поляну. Яркую, мирную и, если, конечно, смотреть обычным взглядом, полную жизни. Чем же она так опасна?

- Если не секрет, где ты видел такую одежду? - вдруг спросил меня Стэн с улыбкой.

- У своего... наставника.

- И где он сейчас, твой наставник?

- Его... больше нет.

Мы некоторое время шли молча. Но затем Стэн вдруг остановился и серьезно посмотрел на меня:

- Артур, мне нужна твоя честность. Или ты мне говоришь правду... - он постучал пальцем по своему виску, - Либо я сдаю тебя... кому следует.

- И что... что... вам надо знать? - кое-как выдавил я из себя.

- Куртка. Наставник. Остальное меня не интересует.

Я закрыл глаза, чувствуя себя на пределе. Безумие. Безумие!

Но надо что-то отвечать, этот тип видимо совсем не шутил.

Мне ничего не оставалось, как пересиливать себя и собирать мыслеобраз...

Сказать только словами, никаких образов и воспоминаний, никаких имен. Все лишнее безжалостно отсечь. Я заскрипел зубами... Я не вспоминал смерть Грега уже очень давно.

Но я смог справится с собой, и, открыв глаза, сказать Стэну через мыслеречь:

- У меня был учитель, человек с которым я в прошлом жил долгое время. Я считал его своим отцом. Как-то раз увидел у него в шкафу пыльную черную ветровку с вышитым на груди символом серебряного цвета - молния в круге. Мне понравилась ветровка, не понравился символ. Никогда не видел, чтобы учитель ее надевал. Когда же он... умер, я сделал такую же и иногда носил в память о нем.

Стэн некоторое время молча смотрел на меня.

- Стэн, пожалуйста, не рассказывайте никому. Мне... больно это вспоминать, - неожиданно для самого себя признался я.

И сделал это через мыслеречь, постаравшись в этот раз передать больше эмоций. Мне нужно было, чтобы он поверил мне.

Стэн вздохнул и ободряюще положил мне руку на плечо.

- Я верю тебе. Пойдем?

Мы снова тронулись в путь. Мне стало неожиданно легче, и я начал замечать мир вокруг себя.

Нас укрывала тень дикого леса, шелестели листья - их музыка всегда была мне приятна... Я впервые вдохнул полной грудью свежий лесной воздух.

Справа расположилась странная цветастая поляна. Окаймленная со всех сторон сиренью, она обманчиво казалась полной жизни - ветер шевелил пестрый ковер цветов, а иногда я видел летающих между ними пчел. Почему же в псиэфире там ничего нет? Что-то такое крутилось у меня в памяти, но вспомнить я так и не смог.

Откуда-то слева красиво заголосила незнакомая пичуга. Интересный голос, никогда такого не слышал.

Я поискал взглядом птицу, внимательно рассматривая все ближайшие ветки... И неожиданно понял, что в этом лесу мне казалось странным. Форма листьев здешних деревьев! Она была овальной, без обязательного острого кончика. Во всем остальном деревья копировали обычный лиственный лес средней полосы Российской Территории - здесь в изобилии рос и клен и ясень, и любимая мною береза... Но листья!

- Стэн... простите... а где мы? - набравшись смелости, спросил я .

- Да уж яблочко от яблони... - он вздохнул и с хрустом раздавил сухую ветку. - Приключенец, ты жаждешь славы первооткрывателя, но почему-то не способен подумать о простейших вещах... Вроде карты.

Это было обидно. Я был здесь не по своей воле!

- А мы сейчас... - Стэн вынул из кармана невзрачный кристалл, - В 356-и километрах к юго-востоку от "Ока". И при этом довольно далеко от цивилизации - Родеанская Жемчужина примерно в трех тысячах километров на восток.

У меня перехватило дыхание, и я остановился, как вкопанный. И это были еще цветочки, что я вдруг оказался на Венере!

А Стэн, не замечая моего ступора, пошел дальше.

- А Разлом Смирнова, кстати, отсюда не далеко, всего 10 километров к востоку. Ты ведь к нему шел?.. - он увидел, что я отстал, и недоуменно обернулся. - Артур? Что с тобой?

Я, наверное, побледнел, потому что от последней фразы меня мороз пробрал по коже. Роденская Жемчужина, Разлом Смирнова, знаменитое "Око"... Поляны аномалии!

Теперь я точно знал, где нахожусь, но не смог сдержать рвущийся наружу вопрос:

- Стэн... Ка... - голос предательски осип, - Какой сейчас год?

Глава 4. Потенциальный барьер.

2 года до старта "Пилигрима"

- Первоначально эти аномалии не представляли особой угрозы. Пара несчастных случаев... Но ничего смертельного - повышенное истощение внутренней энергии и легкие наваждения на разум. Так что уже были попытки бороться с ними. На мой взгляд, это абсолютно безответственно ставить такие... эксперименты, не изучив сути явления. Но в те времени из-за развитых пси-способностей, люди считали себя неуязвимыми и были чересчур самоуверенными. И вот Исследовательский Лагерь "Око" предпринял попытку в зонах аномалий высадить множество растений, чтобы изучить поведение более сложной жизни на них. Начали проводиться различные эксперименты. Однако, через некоторое время... Артур! Ты там заснул?

А я и вправду клевал носом. Но после окрика Лил, выпрямился и состроил заинтересованный вид. Хотя глаза все равно слипались - я засиделся допоздна, работая над новой песней.

- Артур, я не против твоих увлечений, ты знаешь. Но если они начинают мешать учебе...

- Да, Лил, извини, я постараюсь сосредоточиться.

- Что?

- Я... - чертова мыслеречь... - Я буду слушать.

-Повтори, о чем я говорила?

Я обреченно вздохнул. Длинные фразы через мыслеречь - что может быть хуже?

- Люди стали сажать цветы, чтобы... - стиснув зубы, я старался не потерять концентрацию, - для экспериментов... с аномалиями...

Выдох...

Какой там диалог? И Лил хочет, чтобы я договаривался с кристалловедом сам? Да с таким уровнем общения, я неделю буду объяснять ему, что мне нужно. Хотя... если послать ему обычное письмо через гиперпочту...

Обдумывая эту мысль, я и не заметил, как Лил подошла ближе.

- Опять ты улетел в свои фантазии... Артур, лекция! Слышишь? - и она постучала меня по лбу. - Урок Истории.

Я даже проснулся от неожиданности, и ошалело захлопал глазами. Разве можно так себя вести? Люди в фильмах такого себе не позволяли!

А Лил хитро улыбнулась мне и отошла обратно к стене, около которой крутилось объемное изображение Венеры. На поверхности горели красные треугольники-маячки. Надо думать - так обозначались аномалии. Вторым зрением я заметил, как Лил кинула фиолетовый комок ключ-команды на проектор. Изображение сменилось. Теперь отображалась какая-то местная трехмерная карта, рассеченная, словно шрамом, гигантским каньоном. Вокруг него, среди утопающих в венерианском лесу холмов, были густо рассыпаны все те же красные треугольники.

- Разлом Смирнова. - сказала Лил и отправила еще одну ключ-команду.

Карта осталась все той же, только теперь слева от Разлома появился зеленый круг.

- Ты, наверное, понял, что это Научно-Исследовательский Лагерь "Око".

Она еще и издевается!

- Именно отсюда пошла одна из первых и самых опасных волн эпидемии.

Картина в очередной раз изменилась, и в синей дымке от луча проектора повисло нечто, напоминающее небрежно смотанный клубок веревок серо-стального цвета.

- Псиазы - так их позже назвали. Паразитические микроорганизмы, основанные на силикатных белковых цепочках. Питаются псиэнергией. Всепожирающая чума четвертого тысячелетия. Не меньше миллиарда лет они спали глубоко в лабиринте Венерианских пещер, пока человечество грубо не постучалось к ним в дверь. Как псиазы появились на планете и как жили - загадка до сих пор, нам лишь остается строить теории... Артур, не хочешь сказать, что было дальше?

Это был самый любимый прием из арсенала обучения Лил. Дать затравку, так сказать, входные данные, а потом предложить закончить историю. Таким образом, она хотела научить меня думать, анализировать ситуацию, да и просто, чтобы лучше запоминался материал. Ведь чтобы хорошо что-то запомнить, нужно поработать с информацией.

Про псиазов было интересно слушать, так что я даже окончательно проснулся и быстро сориентировался:

- Надо полагать, что... - тут я прикусил язык, и сам, без окрика, перешел на мыслеречь, - когда на Венеру прилетели люди, они их разбудили своей псиэнергией... Псиазов... Те и начали размножаться... это было... еще при Империи... на первом этапе колонизации Венеры...

До чего не люблю я мыслеречь! Лил все фразы формировала меньше чем за секунду, а мне приходилось долго и муторно приготавливаться, чтобы сказать пару слов. Еще и все твои эмоции, становятся как на ладони. Чувствуешь себя голым. Но учеба этому была необходима, и я чуть отдышавшись, обдумал ситуацию и продолжил:

- Но тогда этого не заметили... Иначе о псиазах мы бы узнали гораздо раньше. По-моему это из-за... из-за отсутствия корреляции между первыми людскими поселениями и колониями паразита.

- Ты не точно использовал термин, - я почувствовал улыбку в мыслеобразе Лил, хотя ее лицо осталось совершенно непроницаемым.

- Эээ... Да... А позже... Примерно через тысячу лет, когда за Венеру взялись всерьез... Наверху сделали растения... То есть создали биосферу... И от ее фона псиазы зашевелились... Проснулись...

- Ну, в общем и целом, да. Ты молодец. Правда есть одно но... Первое время псиазы не были так опасны. Пара десятков крошечных аномалий хаотично разбросанных по всей планете, которые кроме разрыва в пси-поле больше никак себя не проявляли. Их и нашли то далеко не сразу.

- До сих пор неясно, что именно вызвало причину их взрывообразного размножения и почему они вообще выбрались на поверхность. Известно лишь, что первая волна этой разрушительной эпидемии пошла именно отсюда - из Разлома Смирнова, самой крупной на той момент совокупности аномалий. Многие связывают начало Венерианской Чумы с деятельностью Ока, но точно этого не знает никто.

Интересно, почему в библиотеке Грега, не было ничего про этот период? Ни пары строчек, ни даже самого завалящего инфокристалла?

Проекция изменилась и снова стала показывать уменьшенную копию Венеры. Очень реалистично сделанная модель, прямо как живая. Миниатюрный шарик размером с арбуз висел в воздухе и медленно вращался. Под редкой вязью белоснежных облаков угадывались горы, моря и океаны, обширнейшие леса. Только пара десятков отмеченных красным аномалий портили вид. Вот одна из отметок вдруг замигала. Присмотревшись к ней, я разглядел тот самый Разлом, в таком масштабе казавшийся маленьким шрамом. Или язвой...

Секунда, другая, а потом метка окрасилась в черный, и по поверхности мини-планеты стали разрастаться пепельно-серые, бесформенные отростки, похожие на щупальца гигантского кальмара. Они стали охватывать все большую и большую территорию. Когда они дошли до других аномалий, их рост заметно ускорился. И так все дальше, по всей планете, быстрее и быстрее с каждой секундой. Через минуту Венера мало походила саму на себя. Если уронить глобус в мерзкую осеннюю слякоть, то он будет выглядеть также.

Лил увеличила один из зараженных участков и поверхность мини-Венеры стала увеличиваться, разворачивая передо мной весь ужас происходящего. Там где прошла эта серая лавина, не было ничего живого. Лишь голые скалы покрытые пеплом. У меня потяжелело в груди. Каково же было тогда людям?

- К такому состоянию планета пришла примерно за два года.

Два года?! И все это время люди не могли изобрести противоядие?

- Лил, а люди... Что случилось с ними?

Лил вздохнула.

- Псиазы из-за неизвестных нам, даже сейчас, факторов, резко мутировали. И аномалии, раньше бывшие практически безвредными, стали смертельно опасны. А уж когда они выбрались на поверхность, то венерианские ветра быстро распространили паразитов по огромной территории.

Лил помолчала. В ее мыслеобразах я почувствовал странную тоску, и мне стало неуютно от ее переживаний.

- Они научились высасывать энергию не только из излишков, производимыми всеми живыми существами, но и ту силу, которая поддерживает в нас жизнь - Пси-энергию на клеточном уровне. Выжирая ее, псиазы полностью разрушают тело. Последствия ты видишь сам.

Лил махнула в рукой в сторону мини-планеты, которая к этому времени превратилась практически в сплошной комок грязно-серой слизи. Даже вода приобрела вместо синего стальной оттенок.

- Но даже это не самое страшное. Псиазы, научились влиять на человеческую психику.

Я вслушивался в полные тоски мыслеобразы Лил и смотрел на развернувшуюся перед мной катастрофу.

- Извини, Артур, лекция не очень приятная, но ты должен знать нашу историю.

Теперь время на голограмме словно отмоталось назад. Она снова стала чистой, серая грязь исчезла, но вот аномалии, ранее совсем крошечные, стали ужасающе огромными. Практически вся поверхность материков была помечена красным цветом - зараженными участками.

Лил зачем-то тряхнула головой, так что ее волосы разметались по плечам, и неожиданно продолжила обычной речью:

- Сначала, псиазов на поверхности было довольно мало. Их пока не хватало, чтобы полностью высасывать энергию из живых организмов. Но вот влиять на разум они уже могли.

Справа от голограммы планета возникла еще одна, изображающая нечто вроде сильно разреженного облака серой пыли. Расстояния между "песчинками" было приличное, и было видно, как между ними то и дело проскакивали разряды-молнии фиолетового цвета.

- Ты видишь реконструкцию формирования статических разрядов пси-энергии между отдельными особями. Эти разряды формировали побочное излучение, которые и оказывали влияние на человека. Даже когда этот механизм был открыт и изучен, защита того времени ничего не могла ему противопоставить. Методики экранирования были придуманы уже гораздо позже, после того как псиазы были практически полностью уничтожены.

Лил говорила обычной речью, и я так и не понял ее эмоций - лицо оставалось совершенно непроницаемым.

Обе голограммы исчезли, а через мгновение в воздухе появилась новая - вид на город с высоты птичьего полета. С такой высоты мало что можно было разглядеть. Непредсказуемо петляющие улицы венерианского города казались оживленными, по ним двигались люди.

Странно они двигались. Слишком хаотично, нелогично. Город кишел, словно развороченный муравейник.

- Социальное поведение стерто. От личности остаются только ошметки.

На западной окраине города вдруг вспух багрово-красный шар. Он рос и рос, захватывая в себя все вокруг. Дороги, здания... Людей. Он поглотил практически половину города, а потом стал рассеиваться. И сквозь остатки его сияния и клубы дыма стали проступать черные остовы зданий, оплавленные, потекшие. Вот одно из них, прямо на моих глазах вдруг стало заваливаться на бок. Сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее, пока не скрылся в клубах пыли и дыма.

Боже мой...

- Взорвалась лаборатория по изучению Высоких Энергий. Это уже работа оставшихся на планете людей.

Изображение вдруг пропало.

- Зря я это тебе показала, - и вдруг, словно отрешившись от всего, Лил сухо продолжила, - Всего по итогам эпидемии погибло около двухсот миллионов человек. Точный подсчет сейчас невозможен, оказались разрушены все местные архивы, дата-центры и хранилища. И многих погибших мы не знаем по именам... Их могло быть больше, но к счастью, системы оповещения...

Около тысячи лет до старта "Пилигрима"

Научно-исследовательский Лагерь "Око"

Все дневные партии давно вернулись, закончили первичную обработку данных и все хозяйственные дела. Закончилось и свободное время, когда серьезные ученые, пели несерьезные песни, собравшись вокруг лагерного костра. В это время люди были такие же, как и в моем - оголтелые любители природной романтики.

Лагерь отошел ко сну. Только я все никак не мог заснуть. Мысли, словно стая испуганных птиц, беспорядочно кружили в голове, сменяли одна другую и были в основном безрадостными.

Там, около поляны, Стэн не особо удивился ни моему вопросу, ни моему около шоковому состоянию, списав все на воздействие пораженной аномалией поляны. И моей молчаливости, он также не уделил внимания. По-моему, он хотел избавиться от меня как можно скорее. И когда мы дошли до Лагеря, оживленного и суетливого, облегченно сдал меня Марте и ушел по своим делам.

Марта - сильно загорелая, бойкая женщина, попыталась было прочитать мне целую лекцию о недостойности моего поведения, но, увидев, в каком я состоянии, быстро свернула свои нотации. А потом за руку, как маленького ребенка, протащила меня через весь Лагерь, к этому дому, который уже успели вырастить специально для меня.

- Поживешь недельку здесь. Сегодня отдыхай, я вижу, тебе надо восстановиться. Но завтра... - она спокойно посмотрела на меня, - Тебе придется включиться в работу. Не люблю бездельников. Домой отправим тебя с первым же грузовым флаером.

Я еще устало подумал: "Ну да... Спутниковых гиперпорталов здесь еще нет...". Но ничего не ответил - я был абсолютно подавлен.

Судя по всему, я попал в глубокое прошлое. За тысячу лет от дома.

Я не выдержал, и встал с кровати. Гигантский лист-гамак зашуршал подо мной и выпустил из своих объятий. Биологи...

Нервно прохаживаясь по крохотной, в три шага, комнатушке, я попытался снова обдумать свою ситуацию, благо, теперь вокруг было тихо и спокойно. Не надо никого спасать или от чего-то убегать. Можно и подумать.

Но в голову не шло ни одной конструктивной мысли. Только сотни вопросов роились, наскакивая один на другой. Почему я здесь? Почему здесь я видим и осязаем, а в пещере Альвандера... кстати, как он там?.. был словно призрак? Какой точно сейчас год? Скоро ли эпидемия?

Стэн оговорился, что уже третий год тут... А сейчас конец августа. Это значило, что эпидемия скоро. Очень скоро.

Я вспомнил лекцию Лил. И свое полу шоковое состояние от свалившихся на голову знаний и еще более ужасающей картины гибнущего города.

И вот сейчас я здесь. За считанные дни до катастрофы...

Я глянул в окно. Там уже было сумрачно и тихо - стоял поздний вечер. Над верхушками деревьев, в невообразимой глубине серо-черного неба, тлела единственная одинокая звездочка. Далекая, недоступная. Притягательная.

Это была Земля.

Что бы сделал Грег на моем месте? Чтобы посоветовали родители, которых я никогда в глаза не видел? А вот что бы сказал Лил, я знал прекрасно: "Сперва успокойся, мысли подогнанные чувствами не внесут ясности. Закрой глаза и проговори про себя..."

Я недобро усмехнулся. Ее бы на мое место! Но она права, чувствами здесь делу не поможешь.

"Я спокоен и умиротворен..." - затянул я привычную мантру.

Ну почему, почему я такой плохой псионик?! Почему Грег не учил меня этому? Умел бы, и мне бы понадобилось всего полсекунды, чтобы разогнать все лишние гормоны по углам, как тараканов веником.

"Я спокоен..." - продолжал я, чувствуя, как против моей воли сжимаются кулаки.

Я не выдержал и снова нервно заходил по маленькой комнатенке. В порыве эмоций пнул кровать-лист так, что он свернулся в трубочку с обиженным шелестом. Мне вдруг стало стыдно, и я придержал его, расправил: "Извини, ты не виноват, конечно".

Сказать Марте? Бред. Так она, видный ученый, и послушает сопливого пацана. А может просто попробовать самому выяснить, что произошло, и предотвратить это? Ведь не было никаких предпосылок к такой катастрофе, что-то ведь произошло из ряда вон выходящее!

Что, что мне делать?

Мысли пошли по второму кругу, прямо как белки в колесе. Я чувствовал себя затянутым в сильнейший круговорот, который медленно, но верно тянет меня к своему центру. И я не мог, ну совершенно никак не мог что-то с этим поделать. Как же мне хотелось домой...

Я промаялся так довольно долго, никак не мог успокоиться. Это была, наверное, самая длинная и беспокойная ночь в моей жизни.

****

Утром я проснулся от окрика Марты. Лагерь уже давно бодрствовал, но ни людской шум, ни яркий солнечный свет не смогли меня разбудить.

- Приключенец! - раздался строгий голос Марты из-за двери, - Выходи, бездельник, и не вздумай закрываться от меня!

Ну да, пока меня не видишь, мыслеречь совершенно бессмысленна, она просто будет уходить в никуда, как будто я все пропускаю мимо ушей. Мне спросонья эта мысль почему-то показалась забавной. Я разулыбался. Правда, ненадолго - события вчерашнего дня вспомнились быстро.

Марте надоело стоять под дверью, и она просто вошла, я даже встать с кровати не успел. Судя по ее лицу, она собиралась прочитать мне длинную и поучительную нотацию, но увидев меня, она почему-то передумала. Какая-то тревога промелькнула в ее глазах.

- Ты как себя чувствуешь? - спросила она.

Хорошо, что я спал одетым, а то сейчас мне было бы совсем неловко. А так, поднимаясь с мягкого листа-кровати, я, хоть и отвел глаза, но вполне спокойно ответил:

- Да нормально... - все-таки я боюсь незнакомых людей.

- Твоя аура...

- Я не специально! Не знаю почему так. Это уже давно.

Я сбивчиво оправдывался, словно натворил какую-то пакость.

- Хм... Интересно, - тон ее снова стал строгим, - Тогда давай бегом на завтрак, и до обеда ты поступаешь в распоряжение Стэна.

Да, это не улыбчивая и веселая Лил, и не вечно хмурый и отрешенный Грег. Серьезная женщина, никогда таких раньше не встречал.

Марта, серьезно глядя на меня, кивнула на дверь. Во мне росло желание, рассказать ей все что знаю, но этот взгляд разом лишил меня всей смелости. Я кивнул, потупился, и шагнул за дверь. Марта шла следом.

Вчера мне не было дел до разглядывания лагеря, я весь ушел в себя. Так что сейчас я знакомился с ним как в первый раз.

Мы шли по узкой тропинке, хаотично петлявшей между домиками светлого дерева. Сделанные в едином стиле, они отличались лишь размером. Некоторые были совсем маленькие, вроде моего, а другие могли вместить в себя и десять человек. Странно, но лагерь совершенно не оправдывал звание "Научного". Он больше походил на аккуратную средневековую деревеньку из учебников по истории для восьмилетних детей.

Вовсю светило Солнце, так что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Было несколько жарковато, хотя и дул порывистый прохладный ветерок. Под его дыханием вовсю шелестел листьями лес и его голос причудливо переплетался с людским гомоном, который слышался впереди нас.

Мы дошли до местной "площади" - большой поляны со всех сторон окруженной разнокалиберными домиками.

И здесь людей было много. Они деловито и целеустремленно сновали туда-сюда по многочисленной сети тропинок. Для меня эта людская толпа сливались в одну сплошную и суетливую цветную массу, которая, казалось, исподволь за мной поглядывает.

Стало неуютнее. Вспомнилась площадь проклятой Выставки, и мне сильно захотелось обратно в домик. Но сзади подпирала Марта, так что мне ничего не оставалось, кроме как взять себя руки и идти по ее указке.

Мы шли по вытоптанной траве, среди снующих туда-сюда людей, с которыми я старался не встречаться взглядом. Многие приветствовали Марту, перебрасывались с ней короткими фразами и шли дальше по своим утренним делам. Я заметил, как на меня иногда бросают косые взгляды. Кто-то с интересом, кто-то с недоумением... Черт...

И вдруг, среди неразберихи взрослых голосов, раздался чей-то звонкий смех. Меня тут же что-то чувствительно ударило по ноге, и я остановился, как вкопанный. Машинально глянул вниз - это был футбольный мяч. Все чувства мгновенно исчезли. Я подобрал этот мяч и с какой-то затаенной надеждой посмотрел вбок.

Метрах в десяти от меня стоял светловолосый мальчуган лет семи. Его лицо светилось ослепительной улыбкой.

- Ну ты чего такой кислый? - прокричал мне он, и рассмеялся тем же звонким и заливистым смехом, - Давай пас!

Моя надежда разбилась вдребезги. Душа ухнула в пятки. Я неуверенно улыбнулся ему и кинул мяч в его сторону. Паренек тут же подхватил его мыслью.

- Так нечестно! Ты пользуешься руками! - немного обижено воскликнул он и запустил мячом в Марту.

Она его ловить не стала, а сразу отбила куда-то вправо поверх идущих людей. Они полет мяча полностью проигнорировали, зато, когда мяч упал, с той стороны раздались оголтелые радостные крики детей.

По моей спине будто пропустили электрический ток. Дети... В Лагере есть дети...

- Дерек, я тебе говорю уже второй раз, начинайте свои игры, когда все разойдутся на работу.

- Мы случайно, тетя Марта, это все Олав!

И мальчишка, не дожидаясь продолжения, сразу убежал. Марта сначала неодобрительно поджала губы на такое, а потом усмехнулась:

- И весь этот бедлам в мою смену... Комитет, видите ли, решил, что школьникам полезно бывать на реальном научном производстве. Наш лагерь сочли для них вполне безопасным местом и занесли в список. И теперь это место на месяц превратилось в черт знает что. Хорошо, что после обеда у них появится работа, а то... боюсь от Лагеря ничего бы не осталось.

Она слегка улыбнулась, но глянув на меня, тут же нахмурилась.

- Все-таки отсутствие твоей ауры это что-то ненормальное... - пробормотала она и уже громче сказала, - Завтра покажу тебя одному специалисту, он наверняка заинтересуется тобой.

Я стоял не шелохнувшись.

- Артур! Что с тобой?

Я всем телом развернулся к Марте.

- Извините, я могу помочь какой-либо партии, отправляющейся в пещеры? - спросил я ее и сам испугался своей решимости.

А Марта секунду смотрела на меня, а потом сказала через мыслеречь:

- Здесь не курорт, парень. И не музей. Чем ты сможешь там помочь, не имея нормального образования?

- Понимаете, я... - вся решимость куда-то улетучилась.

- Мне не 12 лет, и я уже не наивная девочка. Через мыслеречь отвечай, - нахмурилась Марта.

Я понял, что мне надо рассказать ей все. Поверит, не поверит... Но все знают, что через мыслеречь соврать нельзя.

Неожиданно для себя самого, я решился. Прикрыв глаза, я начал собирать мыслеобраз, по кусочкам вкладывая в него все свои мысли и чувства... Опасение того, что мы играем с силами, которых не понимаем, страхи о том, что произойдет, если мы хоть чуть-чуть ошибёмся. Я убрал всякое упоминание о будущем, и высказал идею о псиазах, и в конце добавил, что умею видеть пси-поле и долго, почти всю жизнь, его изучал.

Зелено-оранжевая молния моего мыслеобраза ушла Марте, и та даже захлопала глазами, переваривая весь мой клубок мыслей и чувств.

- Похоже специалист нужен тебе уже сегодня... - прошептала она.

Ни черта не смешно.

- Ты псих, парень, и много на себя берешь. Но твоя способность... Редкая, очень редкая штука. Ты знаешь, я даже затребовала сюда Видящего, но они все нарасхват, и еще месяц он сюда не прибудет. Так что... Я подумаю. А свои теории оставь лучше при себе. Мы тут не в бирюльки играем.

Похоже, часть про опасность и "мои" идеи она просто пропустила мимо ушей. Если бы это были теории, Марта, если бы...

- Как бы то ни было, - продолжала она, - через неделю я тебя все равно отсюда выгоню. Мне тут твой подростковый максимализм совсем не нужен. А сейчас бегом в столовую, и до обеда ты поступаешь в распоряжение Стэна.

Я заметил, как с Мартой кто-то связался через мыслеречь. Недолгий обмен разрядами-мыслеобразами, и она вдруг остановилась.

- Нет! Стоп. Видишь светлый дом? Это столовая. Потом тебе сюда надо будет вернуться. Я попрошу Стэна тебя подождать. А нам сейчас в другую сторону.

Марта повела меня дальше, и мы влились в один из потоков ученых, спешащих на работу. Я обескураженный реакцией Марты на мое откровение тащился следом. Поток событий нес меня дальше, с каждой секундой все больше убеждая смирится с происходящим.

Мы вышли на другой конец поляны-площади и ступили на широкую аллею, мощенную простой каменной плиткой.

- Для справки, дальше Административный Сектор, но нам чуть ближе... - сказала Марта.

Вокруг нас все также тянулись домики, только теперь они выглядели... официальнее? К ним уходили уже не тропинки, а короткие дорожки, усаженные ровными кустиками. На некоторых были вывески: "Библиотека", "Клуб", "Форум", и даже "Оранжерея". Но многие свое назначение никак не поясняли.

Марта подвела меня к домику с вывеской "Медпункт".

- Обещанный специалист, - Марта улыбнулась, - И да не куксись, я шучу. Стандартная процедура по правилам. Потом ты вернешься к Стэну. Сбежишь - накажу.

И с этим, безусловно воодушевляющим напутствием, Марта покинула меня, отправившись дальше по аллее.

Я немного потоптался около простой деревянной двери медпункта. Вздохнул. Потоптался еще...

Форменное безумие. Но надо плыть дальше.

Я вошел в медпункт и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Никогда до этого не был в настоящей больнице, и видел их только в древних фильмах. Поэтому для меня это комната стала настоящим откровением.

Никаких пиликающих медицинских приборов или надраенных до блеска врачебных инструментов. Не светит ослепительным светом лампа под потолком, нет и шкафов с прозрачными дверями, уставленных колбами с лекарствами и прочей химией.

Нет. Здесь теплый зеленый свет распространяют сами стены, а шкаф уставлен аккуратными рядами пси-кристаллов. Уголок с кроватью прикрыт занавеской из живых растений, а с потолка свисают красивые цветы, которые пахнут мягким приятным ароматом. Все вокруг буквально пропитано псиэнергией, и облака ее дымных потоков, казалось, дышат вместе с тобой.

В этой тихой и спокойной заводи, горела только одна яркая искра - в противоположном углу за столом сидела темноволосая женщина в слепяще-яркой оранжевой тунике. Моего визита она не заметила, и продолжала смотреть на голограмму, созданную визором общего вещания.

Показывали новости. И необычные.

Значок в углу голограммы говорил, что это весьма специализированный канал - совершенно случайно, я знал, что он посвящен делам армии в современном мне мире. Я знал об этом, потому что рос на литературе Имперских Времен и естественно, когда попал к Лил и научился пользоваться Общим Эфиром, мне было интересно узнать, как обстоят дела с войнами. Я был очень удивлен, когда понял, что люди Солнечной просто не задумываются об этом, а весь принцип сокрытия информации заключается в том, что если ты задумаешься - найдешь, если не задумываешься, значит тебе это и знать не надо.

То есть эти новости попадали в категорию "нескрываемых тайн" Солнечной.

Какая интересная женщина... Я затих и прислушался.

- ... где бывший член Общества Знающих, Олег Микояно, готов дать нам свое интервью. Скажите Олег, как давно вы покинули Общество?

- Это было примерно 200 лет назад, за несколько лет до его раскола.

- Можете рассказать поподробнее об этом периоде вашей жизни? Почему вы решили уйти? Это как-то связано с деятельностью ...?

Темноволосая женщина попыталась что-то подстроить на визоре, в его сторону сверкнул темно-желтый луч пси-энергии - экран вдруг закрыли помехи, и последнее слово утонуло в их гуле.

Но трансляция прервалась всего на мгновение:

- Нет, - отвечал, почему-то скрытый за кадром, человек, - Впервые я задумался о том, что Общество - это совсем не та организация, которая может помочь мне с моими проблемами, еще за 100 лет до ее распада. А чуть позже, когда осознал всю опасность, которую она за собой несет, сам связался с Департаментом и предложил свою помощь. Вскоре, я начал работать с группой социоников...

Женщина вдруг выключила экран мыслью. И обернулась ко мне.

- Нехорошо подкрадываться к уставшему человеку, - она улыбнулась, - И подсматривать, тоже нехорошо.

Я смутился. Но женщина не казалась рассерженной, так что я решился сказать:

- Меня послали к вам...

- Да, я знаю, Марта уже связалась со мной. Ну что ж, Артур, присаживайся...

Я подошел и уселся на предложенный мне стул рядом с этой медсестрой.

- Меня зовут Лилиана. Марта попросила тебя просканировать. Согласишься?

Я поморгал глазами и кивнул.

- А у меня есть выбор?

- Можешь оказать сопротивление, - Лилиана добродушно рассмеялась.

Я помотал головой.

А "оранжевая" медсестра, не прекращая внимательно меня осматривать, вытащила из ящика стола кристалл мягко-зеленого цвета и принялась его настраивать.

Мне никогда не нравились женщины с резкими чертами лица, но Лилиана мне неожиданно показалась красивой. Ее карие глаза чем-то напомнили огоньки горящие внутри каждого кристалла - такие же глубокие, яркие и притягательные.

Она же, продолжала настраивать свой кристалл - я видел, как она конфигурирует его внутренние потоки.

- Ммм... Извините, у вас не получится... - неуверенно начал я, - Я не защищаюсь, просто на меня нельзя воздействовать пси-силой... Такого рода.

- Почему?

- Не знаю.

- Хмм, странно... Давай тогда попробую так.

Она мягко положила руки на мои виски. От этого невинного вроде бы прикосновения меня пробрало мурашками, а внутри груди разлилось приятное тепло... Что за?

Лилиана изумленно отдернула руки.

- Ты сопротивляешься? - неуверенно спросила она.

- Нет.

Она попробовала сделать это еще раз. И снова вздрогнула, прикоснувшись ко мне, но на этот раз попробовала провести обследование до конца.

- Хмм... Действительно, ты полностью закрыт. Как так получилось?

- Не знаю, это с детства. По этой же причине, я думаю, у меня не видно ауры.

- Не пробовал обращаться к врачам?

- Пробовал, они тоже ничего не могут понять.

- Что ж, тогда придется действовать по старинке...

Лилиана энергично встала и метнулась к шкафу неподалеку: ее оранжевая туника молнией промелькнула у меня перед глазами. Не похожа она на уставшую.

Интересующаяся военными каналами медсестра, тем временем принялась перебирать многочисленные кристаллы. Странно... Он что не помнит, где у нее что лежит? Не очень-то профессионально.

- Зачем шел в Лагерь? Решил забрать всю славу от исследований себе, а? - Лилиана с хитрой улыбкой мне подмигнула, и вернулась к кристаллам.

- Да нет... Мне просто было интересно посмотреть. Я могу видеть псиэфир, и мне показалось, это будет здесь полезным.

- Ты Видящий? Любопытно... И псиэфир для тебя открытая книга, и для сканирования непроницаем. Прямо уникум! Можешь показать, что видишь?

Лилиана начала мне нравиться, так что я решил постараться ради нее и через полминуты усилий передал ей картину псиэфира в этой комнате.

Лилиана некоторое время изучала мой мыслеобраз.

- Красиво... А почему линии тока - разноцветный дым? Я читала, что Видящие видят псиэфир полями... вроде магнитных... и одним цветом... Серым, обычно.

- Почему дым - не знаю, а разноцветный - потому что зависит от моего настроения. Я вижу цвет, который ассоциируется у меня с чувством, испытываемым мною к излучающему псиэнергию объекту.

- Завернул! - Лилиана рассмеялась.

Она, наконец, нашла нужный кристалл и вернулась ко мне.

- Ну, вот и все, - сказала она, прислонив на мгновение кристалл к моему безымянному пальцу.

Показалась капелька крови.

- Извини за мою неловкость. Давненько подобную процедуру не проводила.

Лилиана прикоснулась ко мне и мгновенно залечила ранку. Рука ее при этом слабо дрогнула.

Я встал, собираясь уходить, как Лилиана вдруг спросила:

- Скажи, а кто твой наставник из Департамента?

Я тупо захлопал глазами.

- Чего?

Лилиана ответила не сразу, но по ее лицу невозможно было ничего понять - то же дружелюбие и легкая улыбка.

- Да я так спросила, ошиблась просто, не обращай внимания. И подожди уходить... Как твоя фамилия?

Это простой вопрос поставил меня в тупик. Я не знал своей фамилии.

- Кордейру, - я решил назваться фамилией Лил.

Лилиана снова мне улыбнулась, и я, попрощавшись, вышел вон.

Как и велела мне Марта, я поспешил вернуться в Столовую. Благо, возвращаться было недалеко.

Поток направляющихся в Административный сектор людей начинал иссякать, и по аллее навстречу мне шло не очень много людей. Сейчас большинство из них уже были одеты в рабочие туники спокойных цветов. Это нимало не напоминало разноцветный хаос Выставки. Все тут было отлажено, над всем главенствовало расписание. Сейчас я видел Лагерь уже более похожим на единый механизм, чем ранее.

Я неожиданно понял, что меня почти не смущали люди вокруг, пусть они и косились на меня с любопытством. Непонятно, правда, чем вызванным - как я понял в Лагере сейчас полно детей. Странно, но эти взгляды меня почти меня не задевали. То ли я начал привыкать ко всем этому, то ли дружелюбие Лилианы подняло мне настроение...

Я на миг вспомнил свой защитный оберег - любимую ветровку, уничтоженную Стэном. Сейчас я шел только в белой футболке, и на удивление чувствовал себя не так уж и плохо. Отсутствие капюшона хоть и было непривычным, не казалось фатальным.

В животе заурчало, и я понял, что сильно проголодался с утра. Как странно... Это чувство, единственное из всех заставило меня смотреть на окружающее как на реальный мир. Я словно очнулся ото сна, и теперь все вокруг теперь казалось... Реальным?

Прижимаясь к краю дороги и посматривая на идущих навстречу людей, я вернулся к поляне-"площади", по которой получасом ранее мы с Мартой путешествовали в круговерти предрабочей суматохи.

Теперь она была практически пуста. Только на противоположном конце, я заметил небольшую группу семилетних детей сидящих прямо на траве и слушающих низенькую девушку, которая расхаживала перед ними и что-то вещала. Девушка - учитель, по видимому - периодически бросала на меня взгляды.

Дети... в научно-исследовательском лагере... Кто до этого додумался? Я зябко поежился, вдруг снова осознав, где нахожусь, и решил скрыться от неприятных мыслей в близлежащей столовой.

Некоторое время я правда потоптался перед дверью. Не то, чтобы я очень боялся, но...

В столовой оказалось довольно уютно - теплового цвета деревянные стены, окна-экраны показывали лес. Из плиток на потолке лился чуть приглушенный, и в отличие от венерианского солнца, он совсем не резал глаз. Простые стулья, столики светлого дерева... Все настолько по-домашнему, что я с облегчением забыл, где нахожусь и выкинул все мрачные мысли из головы.

В маленьком зале находился один единственный человек - Стэн. Сейчас он с аппетитом что-то уплетал.

Немного робея, я подошел к нему и чуть помялся около стола. Стэн поднял на меня взгляд, и секунду мы просто смотрели друг на друга.

- Завтракать? - вполне дружелюбно спросил он и кивнул на стул передо мной, - Сегодня почти древнеанглийское меню - овсянка, тосты, чай. Довольно неплохо, надо признать...

Я сел на стул, который оказался неожиданно удобным. Безо всяких подушек - просто дерево - но так здорово сделан, что казалось, ты сидишь в мягком кресле.

Стэн продолжил свою трапезу - соблазнительно захрустел жареным хлебом, отпил чаю. Я же сидел совершенно неподвижно, и уже набрался было смелости спросить, как Стэн опомнился и опередил меня:

- Ах, да, извини. Видишь вон там, в углу, шкафчик? Это гиперпочта, связанная с Жемчужиной. К нам прикрепили одно кафе, и там у них довольно мастеровитые повара. Хотя, конечно, лучше бы они нормальный гиперпортал тут построили. А то в этом лесу, ты не поверишь, уже до Барьера осточертело сидеть.

И он опять углубился в свой завтрак. Сегодня у Стэна было настроение явно лучше, чем вчера. Я же, последовал совету и заказал себе завтрак. Слава богу, все было бесплатно, а то я бы совсем не знал что делать - сомневаюсь, что тут бы сработал код моего счета. Наверное, у них какой-то договор с курирующим эту экспедицию институтом.

В тот момент, мой разум, видимо, решил, что все - хватит с меня потрясений, так что я совсем забыл где нахожусь. Уютная обстановка, дружелюбный собеседник. Ммм... А в той кафешке и вправду замечательно готовят!

Стэн уже доел и начал рассказывать мне историю. Что-то про то, как к ним в лагерь ночью залез какой-то местный зверь и насмерть перепугал засидевшихся допоздна лаборантов. Они пол-лагеря перебудили своими воплями. А оказалось, что это просто необычно большая Венерианская кошка - совершенно неопасная для людей зверюга. И кто кого напугал в итоге - очень большой вопрос. Местные биологи, узнав, в чем сыр-бор, заинтересовались животиной и бросились на ее поимки. Так они ее почти полночи ловили.

Я не уловил деталей, во всю хрустя тостами. Аппетит на меня напал просто зверский. Как у той Венерианской кошки при виде лаборантов. Я даже похихикал немного над этой мыслью.

Стэн оказался очень интересным рассказчиком. Даже эту самую кошку в лицах изобразил.

- Подожди, - я уже не чувствовал неловкости перед Стэном, - а чего ее ловить-то. Аура же должна быть видна как на ладони, ее бы быстро парализовали и все...

- Э, нет, парень. Ты не знаешь наших биологов. Они же азартны как дети! Так что договорились - никаких псисил. Максимум - зрение чуть себе подправить, чтоб не поубиваться в темноте. Они тут весь лагерь на уши поставили!

Я даже про еду забыл, и про свою нелюдимость тоже - Стэн умел заинтересовать.

- Но смешнее всего было поведение Марты. Только представь: ночь; темно, хоть глаз выколи, только из некоторых окон чуть светит; бежит ошалевшая кошка. Аж ноги подгибаются! В повороты между домиками не вписывается, врезается, разогнаться нормально не может. А за ней, со счастливыми воплями, криками, спотыкаясь на каждом шагу, бегут трое биологов и разворачивают на ходу сеть. И в завершение картины - ужас на крыльях ночи - над ними летит Марта. Глаза горят! Аж в темноте видно. Волосы развеваются... И сама что-то гневное такое орет: "Я вас всех на Луну цветы собирать отправлю! Бездельники!" Ну вылитая ведьма - просто жуть!

Я не выдержал и расхохотался. Картина и вправду очень забавная. Вот тебе и научный лагерь!

Слава богу не было больше никого в столовой - успели уже разойтись по делам. Так что я совершенно не сдерживался и смеялся от души. И куда вся моя стеснительность делась?

Отсмеявшись, я вновь принялся за еду. Стэн же продолжил мне рассказывать о Лагере. В основном про их повседневную жизнь, про быт. Вспомнил о том, как они проводили чемпионат по футболу... Я даже уже начал удивляться его неожиданной болтливости - вчера он в течение всей дороги до Лагеря не проронил ни слова, не делал никаких попыток к общению.

Когда я отставил тарелку, он быстро свернул свой рассказ, и уже гораздо более серьезным тоном сказал:

- Ну ладно... Давай теперь серьезно. Марта мне скинула мне мыслеобраз вашего утреннего разговора... Ты знаешь, не смотря на всю ее командирскую спесь, она очень чуткий человек и почему-то внимательно отнеслась к твоим словам.

Я молча переваривал все вышесказанное. Теперь понятно, почему Стэн начал рассказывать свои истории - он просто тормошил меня, не давал уйти в свои мрачные мысли. И ведь, ничего про меня не знают, и ауру мою не видят, но ведь почувствовали мое состояние, и при этом не отмахнулись, а пришли на помощь. Как же все-таки мало я знаю о людях...

- Вот что я тебе скажу, ты свою панику попридержи в узде...

Стэн помолчал немного, побарабанил пальцами по столу и продолжил:

- Смешно... До тебя к нам прибегали десятки мальчишек со своими "гениальными" идеями. Будто тут не сотня именитых ученых собралась, а так... Вчерашние выпускники... - он усмехнулся. - И вдруг появляешься ты. Потерянный, ничего не соображающий, будто из-за Барьера к нам свалился. Что ты у меня спросил, там, около поляны? "Какой сейчас год?" Любопытный вопрос, м-да...

Стэн откровенно изучающе посмотрел на меня. А у меня от последней фразы словно искры по позвоночнику пробежали. А он уже отвел взгляд, глянул в окно. Еще раз побарабанил пальцами по столу... И внезапно, резко переменил тему:

- А знаешь, я знаю, куда тебя пристроить... Мне ты ничем существенным все равно не поможешь, а вот Марку... - он задумался и снова повернулся ко мне, - Да, это будет лучшим вариантом. Марк - наш энергетик, и у него второй день проблемы с генератором. Кристаллы силы отчего-то рассинхронизировались и установка пошла в разнос - окрестные деревья за это время, наверное, на полметра выросли...

Полметра за два дня?! Что они тут делать собрались с такой прорвой энергии? А Стэн, разулыбался, и снова превратился в "Стэна с которым можно дружески общаться".

- Ну может, я слегка преувеличиваю... Так вот, ища утечку по своим приборам, Марк, наверное, будет еще неделю возиться, так что поможешь ему. Я думаю, что с твоей способностью, вы, может, и до вечера управитесь.

- Пойдем, я провожу тебя, - Стэн встал из-за столика.

Но сначала мы отнесли грязную посуду обратно к шкафичку-гиперпорталу и отправили ее обратно в кафешку. Интересно, как они там с таким объемом работы справляются?

Мы вышли обратно в лагерь, который теперь казался абсолютно пустынным.

Стэн повел меня в сторону от местной "площади". Мы петляли среди хаотично поставленных домиков, пока не оказались на другом конце Лагеря.

То есть, это мне так показалось, потому что мы уперлись в забор. Выглядел он солидно, хоть и не высокий, но гладкие доски ладно пригнаны друг к другу, а сверху трепещет струна сигнализации, сделанной с помощью пси-сил. Стэна все это ни мало не смутило. Он чуть притормозил, поискал что-то глазами, а потом подошел к паре досок и раздвинул их в стороны.

- Лезь, я придержу, - сказал он мне.

Я только глазами похлопал на такое, но в лаз полез.

С горем пополам, неуклюже, но я все же втиснулся в него. Стэн повторил мой путь с проворностью ужа, и это не считая, что ему никто не помогал держать доски. Он явно тут не в первый раз лазает.

Заметив мой взгляд, он пояснил:

- Тут есть один противный тип... Григорий - ты с ним еще наверняка встретишься. Мы тут поспорили на то, что... - тут он осекся, странно на меня посмотрев, - Ну, в общем, я проиграл. И не хочу сегодня попадаться ему на глаза. Вот и идем мы окольными путями...

Вот так Стэн! А вроде взрослый мужчина... Интересно, о чем они спорили? И на что?

Стэн повел меня дальше. Мы шли вдоль стены какого-то здания, явно не жилого - я не заметил никаких окон. И материал был совсем другой, не дерево как у жилых домиков, а биопластик. Только странный какой-то: цвет местами неоднородный, виднеются поры. Ах, да, я же забыл где я, это наверное по старой технологии сделано...

Я решил больше не обращать больше на внимание на такие вещи.

- Стэн, когда мы впервые встретились, почему ты так прицепился к моей ветровке? - спросил я.

- Если твой наставник тебе не рассказывал, значит, тебе это знать пока не нужно.

Он сказал это таким тоном, будто я прекрасно понимаю, о чем речь. Спрашивать дальше я не решился.

А стена, вдоль которой мы шли, закончилась, заодно кончилась и тень - мы вышли на стоянку флаеров, залитой светом жаркого венерианского солнца. Машин здесь было немного, и все легкого класса. Некоторые, правда, были по обода обвешаны научной аппаратурой. Но многие посадочные места пустовали - скорее всего их забрали в самые дальние партии.

Вокруг стоянки проходила широкая тропинка, опоясывая ее широким кольцом. И вокруг стояли дома. Это уже не было похоже на жилой сектор, где хаотичность создавала домашний уютный беспорядок. Здесь все строго. Фасады, стены из белого биопластика, на окнах жалюзи вместо занавесок.

И вывески. Напротив нас, с другой стороны от стоянки, стояло здание Администрации. На нем так и было написано. И оно первым мне бросилось в глаза. Как интересно...

Но мы шли в противоположный от нас угол, туда, где стояло маленькое одноэтажное здание. Скромная вывеска на нем гласила - "Энергоустановка".

- Марк тебе понравится - он позитивный парень, - сказал мне Стэн.

Я поежился. Позитивный - значит болтливый и назойливый. Хуже сочетания не придумаешь.

Стэн постучался, и сразу, не ожидая ответа, вошел внутрь. Я пригнул голову и шагнул следом. Не то чтобы проем был низким, просто...

Внутри оказалось неожиданно светло, так же, будто мы и остались на улице. Перегородок внутри здания не было, и передо мной предстал, по сути, маленький одноэтажный ангар. Посередине, в полу виднелась глубокая ниша, размером с половину всего зала. Из него струился яркий фиолетовый свет. Он шел на наклонные панели на потолке, которые отражали весь этот свет по всей комнате... В яме, как я понял, лежали кристаллы силы.

Но самое странное, что все стены ангара были густо покрыты растениями... Самыми разными. Вряд ли так и было задумано, потому что они то и дело оплетали шкафы с оборудованием; длинные лианы, похожие на мертвых зеленых змей, лежали на столах и в изобилии ветвились на полу.

Создавалось ощущение, что это место было заброшено в течение десятков лет. Но присмотревшись, я понял, что все растения были молодыми, видимо выросли только за эту ночь и их еще не спели убрать.

Стэн оглядел этот растительный хаос, и только присвистнул.

- Да уж... Работенка тебе предстоит еще та.

Я это уже понял, и даже не стал глядеть вторым зрением - еще успею насмотреться. И так было понятно, что в энергетическом плане в помещении царил полный хаос. Никогда не слышал, чтобы такое могло произойти. Может быть из-за того что это какой-то старый вариант энергоустановки?

Откуда-то сбоку открылась дверь - значит, все-таки были еще помещения здесь - и нам навстречу вышел улыбчивый долговязый парень, лет трехсот на вид.

- А Марк, привет! - обратился к нему Стэн.

Меньше всего этот человек был похож на инженера-энергетика. Скорее на спортсмена старых времен: ремешок на лбу схватывает волосы, так что они торчат вверх как трава из клумбы; вместо туники вполне удобные, черные джинсы и простая белая футболка. Немного замызганная, правда. И он был в кроссовках! Я хмыкнул про себя. Однако не часто такое увидишь - на меня по этому поводу всегда все косились.

Тем временем Марк пожал Стэну руку, потом глянул на меня. Я отвел глаза, но Марк ничего не спросил. Вместо этого он заговорил со Стэном.

- Какого, а? - сказал он и махнул рукой в сторону растительного безумия.

При этом он победно улыбнулся, словно сам все это высадил и теперь ждал похвалы.

- Хах, хорошо, что ты успел перенаправить все в лес. А то жили бы мы сейчас в джунглях, как древние люди.

- Точно! Вита и ее команда на радостях устроили бы ритуальные пляски и жертвоприношения.

Стэн захохотал.

- Биологи... - отсмеявшись проинес он.

Практически уверен, что биологи в точно таком же ключе обсуждают "технарей". Я ухмыльнулся от этой мысли. Дружная семейка!

Хотя вряд ли тут все серьезно, конечно. Так... Цеховое соревнование, я читал про такие отношения, в разных книжках.

- Ладно, Марк, мне надо по делам, оставляю тебе... Ах, да... Марк - это Артур, Артур - это Марк.

- Я так понял этот тот "Приключенец" о котором ты рассказывал? Лишние руки мне пригодятся. И ноги. Может даже и голова. - Марк улыбнулся и пожал мне руку, - Ты не куксись, я дядя не злой.

Он что меня за дурачка держит? Но я, как всегда, промолчал.

- Мм... Думаю, он будет полезнее, чем ты думаешь. Парень умеет видеть псиэфир.

Взгляд Марка стал гораздо более заинтересованным.

- Так это же в корне меняет дело. Эх, заживем! Стэн, надолго он ко мне?

- Пока не найдем родителей... Думаю эта самая простая часть, - Стэн многозначительно кивнул на меня, - Ну и пока не прилетит дальний флаер. Пару-тройку дней, он точно будет здесь. Ладно, знакомьтесь, разбирайтесь со всем этим... безумием, а я и так уже опаздываю.

И Стэн ушел.

- Ладно, Артур, давай я введу тебя в курс дела...

И он начал долгий рассказ-лекцию про свое, как он выразился, хозяйство. Притом тон выбрал до того нудный и официальный, что я уже начал сильно удивляться, что Стэн нашел в нем позитивного?

Сначала, я, немного робея, слушал его внимательно, но потом, когда понял, что он собирается рассказывать историю чуть не с самого начала обустройства Лагеря и его любимой установки, заскучал. И принялся мельком поглядывать по сторонам вторым зрением.

Я угадал правильно. Здесь царил полный хаос. Установка видимо сейчас работает на холостом ходу, иначе такие завихрения поля пси-сил, будь они сильнее, люди бы чувствовали всем телом.

Вторым зрением я видел картину, похожую на водопад, если на него смотреть снизу вверх из-под воды. Бурлящие, будто пенящиеся потоки, турбулентные завихрения... Бррр... Даже энергию тела Марка было не разглядеть.

Иногда я жалею, что вижу пси-поле похожим на дым или пламя. Другие Видящие с детства настроены более правильно и видят именно поля или, что более правильно, линии токов сил, похожие на линии незамкнутого магнитного поля.

В этом же хаосе что-то упорядочить было... Трудной задачкой. Но Марк не говорил ничего интересного, так что я, делая вид, что слушаю его, занялся привычной работой, которую хорошо умею делать - построение силовых линий на лету, их картирование и, наконец, анализ.

Постояв так минут пять, и обнаружив закономерности в картине пси-поля, я уяснил проблему - это была типичная рассинхронизация кристаллов, правда осложненная пока непонятным фактором. Простая рассинхронизация дает поток пси-силы, обычно узконаправленный. Тут же, что-то баламутит всю картину, искажая силовые линии, так что они начинают изгибаться к стенам, а затем закольцовываться обратно на кристаллы. Возникает эффект обратной связи, который закручивает линии еще круче и... Получаем то, что получаем.

Силовые линии пытались достичь точки равновесия, но нечто не давало им, и поэтому они находились в постоянном движении. Отсюда и весь хаос перед глазами.

Но все-таки хорошо иметь такое зрение. Составляю карту пси-сил по приборам, мы бы несколько дней возились. Не придумали, даже и в моем времени, миниатюрного прибора, который позволял бы видеть, то что вижу я, для этого нужны были бы довольно объемные и тяжелые агрегаты. Поэтому часто приходилось проводить картирование, как и георазведку в древности - снимать показания со множества точек, а потом уже объединять их на единой двумерной или трехмерной карте.

Правда, Стэн сказал, что большую часть Марк умудрился перенаправить в лес. Интересно, каким это образом? В дальнем углу зала, я что-то такое видел, но подойти поближе пока не решался - Марк продолжал вещать.

Я так подумал, он может это делать довольно долго... А я был уже в нетерпении начать работать. Как ни как - это моя специальность, одна из немногих вещей, которую я умею делать. И делать хорошо.

В общем, я набрался смелости...

- Марк, извините, я вас перебью... Ваша установка рассинхронизирована по типу H5-7, вариант А. Но присутствует еще неизвестный дестабилизирующий элемент III класса, по классификации помех Клемана. Сама установка, насколько я смог понять гибрид, так называемой, "Батарейки" и диполя Фон-Дрейка?

Я только порадовался, что все эти вещи я знаю. В современных мне установках такие компоновки попадались, а этим классификациям уже под две с половиной тысячи лет. Единственное отличие - в моем времени другие, гораздо более надежные и мощные кристаллы. Ну и чисто косметические усовершенствования.

А вот Марк от моей речи отчего-то расплылся в довольной улыбке. Ну точно кот, объевшийся сметаной.

- Я думал, ты никогда не начнешь, - только и сказал он, - Надоело уже болтать.

Все-таки он странный тип. Это такая шутка была что ли? Проверка на вшивость? Я старался не показать своей растерянности.

****

Как бы то ни было, но мы принялись за работу. Диагноз поставлен только наполовину, а ведь нам еще и исправлять... Тем не менее, за работу я взялся с энтузиазмом, забыв обо всем на свете.

Мы работали вместе уже два часа. Нашли и источник помех. Им оказался тонкий слой песчинок, который каким-то образом попал между кристаллами, их структура от остаточного следа пси-сил деформировалась, превратившись в некое подобие кристалла. Этот псевдокристалл стал разбрасывать вокруг себя некоторые излишки, шедшие от установки и деформировать карту пси-поля. Возник резонанс, замыкание токов пси-силы обратно на установку, и... мы имеем, то что имеем. Да уж, с таким я сталкивался впервые. Даже и не слышал, что подобное может сотворить пассивный фон от кристаллов силы.

А Марк оказался действительно очень позитивным человеком, не знаю уж, почему он так на меня сначала отреагировал. Оказывается, ему было 305 лет, и его поведение, немного странноватое, нарочито активное, местами даже взвинченное, можно было объяснить кризисом возраста. Лил рассказывала мне про такое. Долгая жизнь вносит свои коррективы в психологию человека. И он вынужден проходить через такое, о чем в древних художественных книгах, которые я так любил читать, ничего не говорилось.

- Сходи-ка, принеси мне кристалл-паяльник и детектор, - Марк копался сейчас в яме с кристаллами.

У меня же был технологический перерыв на те 15 минут пока, Марк ювелирно калибровал систему так, чтобы дать мне еще больше информации по происходящему с установкой. Слой песчинок мы удалили, но псифон стабилизировался не до конца. Видимо, я что-то упустил. Все-таки это, хоть и устаревшая, но промышленная энергоустановка. А дома, как неопытный специалист, я занимался заказами от простых людей, и редко, исследователей одиночек. Так бы мне 17-тилетнему и доверили возится с Кораблем Альвандера. А мне так хотелось глянуть на то чудо-юдо, которое состряпали тамошние биологи и энергетики из новой схемы Альвандера. Стабилизаций пси-поля там занимался Карл Берусов. Первоклассный специалист и талантливый Видящий - первый по рейтингу среди специалистов по Теории Пси-Поля. Хотел бы я быть хоть в капельку столь же умелым, как и он.

Вытряхнув из головы лишние мысли, я зашагал к полке. Справа от входа, находилось что-то вроде рабочего стола. На нем в полном беспорядке лежали кристаллы, различные приборы, мотки с чем-то непонятным. Мало того, то здесь, то там, стол опутывали лианы. Так что мне пришлось сначала всю эту растительность со стола аккуратно убрать.

Детектор пси-поля я обнаружил сразу, узнал по характерному расположению усиков антенн - в виде лапок паука. А вот с кристаллами вышла заминка. Они все разной формы и одного цвета, и кто из них кто, можно было узнать, только отправив запрос. Или просканировать самому. Но только я подумал о том, чтобы нырнуть в кристалл, как меня передернуло. Я уже начал было вспоминать, кто я и как здесь оказался, но думать об этом совершенно не хотелось, и я поспешил снова забыться.

- Артур, чего ты там копаешься?

Я уж было хотел начать посылать запрос к кристаллам, в своем стиле - очень и очень медленно, - как вдруг распахнулась дверь, и в зал влетел мужчина. Его резкие паучьи движения заставили меня отшатнуться.

Он цепко, но мимолетно глянул на меня, видимо потерял интерес и прошел дальше. Споткнулся об одну из лиан... Брезгливо сморщился и начал сжигать все растения вокруг себя.

Лианы, охваченные коротким синим пламенем бились, словно в агонии... Одна из них задела посетителя, и он, наконец, прекратил мучить растения. Короткий импульс и все они обратились в серый пепел. Мужчина манерно стряхнул несколько невидимых пылинок со своего старомодного темного костюма.

- Артур, какого черта ты делаешь? - не глядя крикнул из ямы Марк.

- Марк, тебя посещал Стэн? - спросил вошедший.

Голос неприятного посетителя был спокойным, но в нем чувствовалась затаенная угроза. Он напомнил мне тех аристократов Имперских времен, которые часто мелькали в художественных фильмах того времени.

Я сделал еще два шажка подальше от него. Он даже и не глянул в мою сторону.

А вот Марк, ни капли перед ним не заробел, и даже ощетинился:

- Он приходил, и ушел по своим делам, примерно три часа назад. А вот ты, Григорий из дома Клиффордов, - эти слова он произнес с изрядной долей издевки, - Держи свою благородную рожу подальше от моей установки. Если ты еще раз посмеешь выкинуть такое...

Я всей кожей почувствовал вспыхнувшее, словно вольфрамовая нить в лампочке, напряжение между ними. И мне стало очень... очень неуютно. Разве люди могут сейчас так разговаривать?

А этот мужчина, лет шестисот на вид, поиграл желваками, чуть сузил зрачки...

А потом также быстро и резко, как пришел, развернулся и вышел вон, хлопнув напоследок дверью.

Марк чуть слышно выдохнул.

- Артур, не пугайся это добродушного мужчину, - он усмехнулся, - давай тащи сюда детектор. Черт с ним с кристаллом, я тут вдруг подумал - не нужен он сейчас.

Я молча повиновался. Залез в яму, служившую корпусом для установки, и передал ему инструмент.

Марк начал молча возиться со своим хозяйством.

Кристаллов силы в установке было много - штук 20. 6 из них - основных - стояли вертикально, образуя равносторонний шестиугольник, на специальном возвышении. Остальные - вспомогательные - были утоплены в стену. И рядом с каждым маленький пульт с кнопками для контроля их положением. В принципе можно было бы делать все с помощью мысли, внутри пультов ведь были кристаллы, но такое вот дублирование чисто электромеханическим схемами практиковалось и в мое время. Хоть и пользовались ими редко.

Марк же сейчас отчего-то предпочел воспользоваться именно пультом. Он машинально нажимал на кнопки, подходил к кристаллам и снимал с них детектором показания, возвращался к главному пульту, снова что-то настраивал.

Всю работу он делал механически, явно думая о чем-то другом. Я же просто стоял в сторонке, глядел на его работу. Мое напряжение от недавней ситуации постепенно начало проходить.

- Знаешь, я, если честно, совсем не понимаю, как в наше время могут жить такие люди, - вдруг задумчиво проговорил Марк, - Все-таки четвертое тысячелетие на дворе. А вот, посмотри, есть семьи, в которых вырастают такие дети.

Мы помолчали немного.

- Я специально, после того как познакомился с ним, узнал про их семейку. Совершенно безумные люди, сошли с ума на благородстве своей древней фамилии. Все требования от Комитета, все предупреждения, разъяснительные беседы, да и социальное давление, наконец, просто игнорируют. Каких только мер к ним не применяли, вплоть до экономических санкций. Все без толку. Но не силой же решать этот вопрос?

Я был ошарашен. Зная, как щепетильно относится общество псионников к воспитанию детей и психологической поддержке личности, все это кажется невероятным. Сознательное общество, которое делает Солнечную таким дружелюбным местом, появилось не из культурных предпосылок. Оно держится не на всеобщей идеологии. А просто на том, что детей учат смотреть на мир адекватно и рассудительно, учат знать цену и меру своим эмоциям, объясняют их причины. Также ликвидирует негативное внешнее влияние, убирая внутренние деструктивные шаблоны, проводя тонкую психологическую работу, для того, чтобы к совершеннолетию не остались в подсознании те глупые и разрушительные установки, от которых у наших предков было столько проблем. Кому как не мне об этом знать?

А сейчас, просто в голове не укладывается, как такое могло возникнуть в наше время.

- Хотя иногда, кажется, что стоило бы быть чуть более жесткими в их отношении.

- Ну а вы? Почему вы сами разжигаете конфликт? - немного потерянно спросил я.

- Мы пробовали делать все правильно. Лично у меня просто лопнуло терпение, эта глыба совершенно непрошибаемая. Опять же, таких людей мало, очень мало осталось, и для общества в целом, они не опасны. Ну а лично... Приходится как-то мирится. Знаешь, пообщавшись с Григорием, я понял, почему в древности люди постоянно друг с другом воевали. Если встречаются два таких типа - жди беды.

- Вообще, странно... Это довольно известная семейка, неужели ты ничего о них не слышал? Поговаривают они были связаны и со Знающими, что по мне неудивительно. С таким-то отношением к обществу.

- Я как-то не слежу за новостями.

- Это ты зря...

И мы продолжили работать.

Все оказалось сложнее, чем я думал. Эта работа стала настоящим испытание моего профессионализма, моих знаний и навыков, а также и терпения. Но я с ней справлялся, и это приносило огромное удовлетворение. Пожалуй, теперь я смог бы написать более интересное резюме для работодателей. И возможно, ко мне чаще будут идти более серьезные и интересные заказы.

****

Мы работали до самой темноты. И когда мы вышли с Марком, усталые, но довольные, наружу, там уже стояли густые сумерки, которые немного разгонял лишь свет из нескольких окон Административного сектора - кто-то тоже засиделся допоздна.

В этот момент я, наконец, очнулся и вспомнил, где нахожусь. Удивительно, но я не испытал негативных эмоций. Наоборот, я чувствовал воодушевление. Я почему-то был уверен, что уж теперь-то точно со всем справлюсь.

Так мы и шагали с Марком, поддерживая неспешный разговор - мы обсуждали работу, оставшуюся на завтра.

Мы прошли мимо памятного домика Медпункта, и я вспомнил местную странную, но притягательную медсестру.

Мы с Марком неплохо познакомились, и мне не было страшно с ним разговаривать, так что я спросил:

- Марк, слушай, а тебе не кажется странной местная медсестра?

- Только она врач, не медсестра... хороший врач, кстати говоря, и приятный человек... Но Ольга не странная, нет.

- Постой... Ольга? - мне показалось, что я чего-то не понимаю.

- Ну да, - Марк с усмешкой на меня посмотрел, - А что?

Я что схожу с ума? Вообще неудивительно, в таких-то обстоятельствах.

- Тогда... Кто такая Лилиана?

- Какая из? У нас их две... три.

- Темные длинные волосы, оранжевая туника, лицо...

- А! Оранжевая Лил? - Марк мечтательно улыбнулся, - О, братец мой... Она - яркая утренняя звезда в предрассветном небе! Сверкающая жемчужина в темных глубинах океана! Совершенство! И только один крохотный недостаток - уже замужем.

Я не сразу переварил всю эту неожиданную поэзию.

- Незадача... И повезло же Стиву, - Марк вздохнул, но дальше продолжил спокойно, -Лилиана в Лагере не работает... Приехала с сыном навестить мужа, и силой утащить его в отпуск. Если ты встретил ее в медпункте, значит, ее попросили временно заменить Ольгу. Можно сказать тебе повезло - завтра, с утра, она с семьей улетает в Жемчужину.

Я вспомнил странный интерес Лилиану к просмотру "нетайных" каналов.

- А кем она работает? - спросил я.

- Не вникал, если честно. Что-то гуманитарное...

Может Лилиана историк? Это бы многое объяснило - историкам естественны подобные интересы...

Марк проводил меня до Жилого Сектора и наши пути разошлись - он оправился к себе в дом. Я же подумал, что свой как-нибудь сам отыщу.

Я начал проклинать свою самонадеянность через 20 минут блужданий по спящему лагерю. В сумерках, все эти дома казались одинаковыми, а уж лабиринты дорожек-тропинок между ними совсем были чем-то запредельным. Хорошо, хоть людей нет, никто не видит моих мытарств.

Но я смог, наконец, выбраться на местную "площадь". Я был здесь с утра, именно здесь, немного особняком от других домов и стояла столовая. Уф, хорошо, отсюда дорогу я найду.

Вот только столовая не была пуста - из окон лился свет. Интересно, кто это там так поздно ужинает - на часах было чуть больше полуночи. Забавно, еще и окна проекторы свернули, на которых утром я видел лес.

Подогреваемый любопытством я подкрался к окну и осторожно заглянул в него. Да уж, с некоторыми детскими привычками я расставаться категорически не хотел.

Я осторожно заглянул в окно. В ярко освещенной, и такой уютной столовой, сидели Марта и Стэн. У них на столе стояли чашки с чаем, в тарелках лежали бутерброды, но ни один из них не был даже надкушен. Они вели очень оживленную беседу.

Говорил Стэн:

- Пришелец из будущего? Бред и еще раз бред! Не смеши меня, это просто воздействие аномалии, где я его обнаружил. Мало ли как она на психику влияет, ведь были похожие случаи. И потом... Если там, - Стэн указал пальцем вверх, - научились путешествовать во времени, то переделывать прошлое... Да еще в роли "агента" - сопливый пацан...

- Случайно попал.

- Ну да, тайком пролез в экспериментальную лабораторию. Марта, тебе самой-то не смешно?

- Стэн, ты не понимаешь, я не могла, конечно, его просканировать, но его мыслеобраз... Абсолютно точно, что это не его мысли. Он говорил так уверено, словно ему на лекции это прочитали. И при этом старался это скрыть, старался высказать, будто свою теорию, понимаешь?

- Это может быть игра Знающих...

- Их всех давно...

Они вдруг смолкли и обменялись мыслеобразами. Марта помотала головой.

- Нет, я думаю, Артур сказал тебе абсолютную правду.

- Почему ты так уверена?

- Стэн, незабывай, что я еще и психолог. И вот что я тебе скажу: да, Артур скрывался, но почему-то у него явные нелады с мыслеречью, он составляет образы как пятилетний ребенок. Я хорошенько покопалась в его сообщении, и нашла все эти следы. Слабые, да. Но абсолютно точно явственные! Да просто посмотри, что я из него вытащила!

И они замолчали, видимо перешли на мыслеречь. А у меня ум за разум заходил. Вот значит как, хороший образ, не оставил ничего лишнего! Что тут будет... Но с другой стороны... Мне вроде бы поверили... Может начнут эвакуацию раньше? На "пятилетнего ребенка" я решил не обижаться.

- Ты знаешь, что ко мне сегодня насчет него обращалась Лилиана?

- Да? - Стэн живо заинтересовался, - И что?

- Она связалась с Департаментом и сразу выяснила, что Артур Кордейру у них базе не числится. Теперь она подозревает его черт знает в чем. Но я убедила ее подождать с расследованием, сказала, что лично за ним присматриваю. Похоже, работа ее совсем доконала, если она так легко согласилась.

- Неудивительно... До меня доходили слухи от старых... друзей...

Стэн отправил Марте какое-то сообщение через мыслеречь.

- Да уж...

Они опять начали говорить через мыслеречь. Что тут вообще происходит?

Я отвлекся от своих раздумий- Стэн вдруг опять перешел на обычную речь.

- Дай мне двое суток. Я все проверю. Но не вздумай ничего сообщать Центру, нас же насмех поднимут, когда узнают, что все это идеи очередного прибежавшего к нам за славой мальчишки!

- Ладно, Стэн. Два дня. Но если честно, мне страшно...

- Да я видел ЧТО ты мне показала.... Но это слишком... Слишком фантастично. Все наши данные и теории тому противоречат и не только об этих... псиазах... Но и о путешествии во времени. Давно ли ты сама проводила исследования на эту тему?

- Да, конечно... Но... через мыслеречь соврать нельзя. И поверь, я несколько часов изучала его мыслеобраз.

Значит вот как Лил узнает меня. И получается, что от нее у меня мало секретов, если я хоть мельком думал о них, формируя свои мыслеобразы.

А Марта продолжила.

- С завтрашнего дня я заморожу все проекты, завязанные на пси-силы.

- Аль-Рази тебя прибьет.

- Лучше перестраховаться. Заодно остановлю геологов - они недавно получили разрешение на бурение скважин к аномалиям.

Стэн начал вставать из-за стола, и я понял, что мне лучше ретироваться. Я только сделал шаг в сторону, как услышал голос Марты:

- Да, Стэн, что там насчет его родителей?

Я замер как вкопанный.

- Я поручил Иоши эту работу пару часов назад, а отдал ей анализ крови Артура. Эта полуночница, наверное, уже все выяснила. И если, она что-то нашла, значит, ты зря нагоняешь панику... А я думаю, что нашла - ребенок родившийся вне Цикла всегда очень заметен.

- Настолько, что даже в базе Департамента его нет...

В столовой послышались шаги и я поспешил удрать, пока они меня не заметили.

Я шагал в потемках спящего Лагеря и думал. Мои родители... Я редко думаю о них, для меня семья - это Грег. А теперь и Лил. Про родителей же, я не знаю ничего. Даже как я оказался у Грега, он никогда мне не рассказывал... Родители же для меня просто некий абстрактный образ, к которому я не ощущаю никаких чувств.

Я тряхнул головой, успокаиваясь. Ничего они не найдут, конечно.

Но как же все хорошо складывается. А я боялся... Надо было сразу все честно сказать!

В самом разболтанном состоянии духа я добрался до дома - от площади я помнил путь. Спать не хотелось, мысли все еще роились в голове, требуя их обдумать. Так что я сел за стол. В ящике обнаружился карандаш и пачка листов из папируса. Я взял только карандаш и принялся крутить его в руках.

Путешествия во времени невозможны - так сказала Марта... Ее словам можно верить, она серьезный ученый-физик. То есть вокруг меня все-таки простой эмообраз! Я слышал, такое возможно. И адекватная реакция якобы "людей" тоже объяснима с этой точки зрения. Но откуда, черт возьми, это проклятый кристалл "знал" об этом времени? Альвандер недавно его сделал. Даже если, каким-то образом он может аккумулировать в себе энергию из внешнего мира, как он, черт возьми, узнал про это время?! Не сходится...

Все! Не буду об этом задумываться. Я сделал все что мог - предупредил Марту, Стэна. Они люди взрослые и опытные, поверили мне и начали действовать. Что я еще могу сделать, чем помочь? А завтра снова вставать, идти в тот человеческий улей, в который превращается лагерь днем. Хорошо есть более-менее уединенная работа с энергоустановкой, но... а что дальше? Как мне выбираться отсюда?

Мне неимоверно хотелось домой. Все это слишком для меня. Днем я еще держался, как мог, да и работа помогла. Но сейчас, весь ужас положения снова стал до меня доходить.

Я крутил и крутил карандаш в руке. Вот он оббежал вокруг всех пальцев, обратно, и пошел на следующий круг. Я смотрел на него, словно сомнамбула. Ничего не хотелось обдумывать, хотелось все забыть и оказаться дома.

Карандаш вдруг провалился сквозь мою руку. Я автоматически попытался взять его обратно. Пальцы прошли сквозь дерево, словно состояли из воздуха. Опять! Снова эта чертовщина! Нет, нет, только не сейчас! Беспомощным призраком я окончательно потеряю контроль над ситуацией!

Я еще раз попытался его взять, и на этот раз у меня получилось.

В этот момент в дверь осторожно постучали. Я вздрогнул и затих. В дверь постучали снова. Стук в дверь, в тихом пустом лагере, ночью, признаться немного испугал меня. Мне уже не 10 лет, но какие-то остатки страха перед монстрами из-под кровати у меня еще остались.

Черт, да соберись ты, мальчишка!

Я открыл дверь. На пороге стоял Стэн. И его странное выражение лица, меня несколько пугало - он смотрел на меня, как на привидение.

- Доброй ночи, Артур. Я встретился с Марком, и он сказал, что вы поздно закончили работу. Я понадеялся, что ты еще не спишь, - он говорил неуверенно, что совершенно не было на него похоже, - Как прошел день?

- Эмм... Спасибо, все хорошо. Я думаю, завтра мы все закончим.

Мой тон был под стать его - такой же медленный и такой же напряженный. Стэн бы не пришел просто так ночью. Странное ощущение неправильности происходящего не покидало меня.

- Арутр... В общем, я не знаю, как тебе сказать...

Стэн ненадолго замолк, а у меня в груде начало нарастать неприятная тяжесть. Что же случилось?

Наконец, Стэн взял себя в руки и продолжил:

- Артур. Мы нашли твоих родителей.

Глава 5. Инвариантность.

Около тысячи лет до старта "Пилигрима", Научно-исследовательский Лагерь "Око"

- Мила, бери любой флаер и лети к Волосу. Передай Аль-Рази, что если он не заглушит свою установку и не свернет Периметр, то я прилечу к нему лично... И отнюдь не с дружеской инспекцией, - сказала Марта.

- А гиперсвязь?

Марта поморщилась:

- Не отвечает.

Высокая, хрупкая девушка, с которой она общалась, хотела было юркнуть обратно за дверь, но Марта снова окликнула ее.

- И еще передай, в случае неподчинения, целесообразность его работы станет под серьезным вопросом. И я лично буду ходатайствовать в Институте Физики Пси-квантового взаимодействия, чтобы его кандидатуру сменили.

Мила, растеряно кивнула, и спешно скрылась за дверью. На ее лице читалось крайнее недоумение.

Марта задумчиво покачивалась на своем кресле. Вдруг замерла на мгновение, кивнула каким-то своим мыслям и достала из ящика в столе инфокристалл. Замерла снова.

Кабинет Марты находился на втором этаже здания Администрации и был деловым центром всего Лагеря. Здесь решались все организационные вопросы, и здесь же проходили совещания по поводу направления исследований. В этом просторном и светлом помещении, вечно царила рабочая атмосфера.

И здесь Марта всегда была уверенна в себе, но только не в этот день. Ее одолевали сомнения. Мальчишка, видимо говорил правду, все на это указывало. И да, в таком случае всем в Лагере грозит серьезная опасность. Но слишком, слишком это фантастично для правды!

Однако решение уже принято. Слишком многое говорит в пользу Артура, чтобы просто отмахнуться от его слов. Пусть она лучше прослывет доверчивой дурой, чем пассивной и нерешительной руководительницей, из-за которой погибло много людей.

Сбросив всю информацию об Артуре и его эмообразе в инфокристалл, Марта временно отложила его на край стола, а затем попыталась связаться со старым знакомым через мыслесвязь. Отклик пришел практически мгновенно.

- Привет, Марта. Что случилось? Ты какая-то непривычно растерянная, - собеседник передал ободряющую улыбку.

- Пьер, здравствуй. Мне нужна твоя помощь. Сейчас в Родеанскую Жемчужину, в Синий порт, летит мальчишка. Ему семнадцать лет, зовут Артур. Его легко узнать - у него полностью отсутствует аура.

- 17 лет? Для его родителей, видно закон не писан.

- Ты просто... не знаешь всего. Не донимай его этим, будь добр. Просто встреть его, и не отмахивайся от того, что он тебе расскажет. Ты, в отличие от меня, психолог профессиональный, так что как следует изучи его мыслеобразы, и с этими результатами, срочно... Пьер, правда, очень срочно... Иди вместе с Артуром в Городской Совет и требуй... очень настойчиво... начать эвакуацию.

- Что?! Какую эвакуацию?

Марта на миг прикрыла глаза. Глубоко вдохнула и собралась.

- Эвакуацию всей планеты. Протокол Чрезвычайной Опасности.

Собеседник ошарашено замолчал.

- Марта... Это же... Что вы там нарыли?

- Не мы. Мальчишка. Ты сейчас мне, конечно, не поверишь, но прошу тебя, по старой дружбе, исследуй его хорошенько. Уверена, ты поймешь. Артура нашел мой коллега, на поляне... ну, ты знаешь... Сначала мы думали, что он обычный мальчишка "приключенец", но потом...

В дверь вдруг настойчиво постучали.

- Извини, Пьер, не могу больше разговаривать - срочное совещание. Я вышлю тебе инфокристалл, там все, что мне удалось узнать. И... Пожалуйста... сделай как я просила. Я знаю, тебе можно доверять.

- Марта, это не шутки, что там у вас...

Но Марта уже отключилась, и заблокировала связь с Пьером. Вот так... Сыграть на его любопытстве, иначе он сразу бы предвзято отнесся к мальчишке. Артур уже летит в Город, а Пьер... Он сделает, все как надо. Здесь же в Лагере дорога каждая минута. А совещание обещает быть кровопролитным.

- Входите! - крикнула Марта.

И в кабинет стали заходить люди. Двое, пятеро...

Посетители привычно заняли свое место за столом совещаний, который примыкал к столу Мары. Всего десять человек - начальники экспедиций.

Но за столом остались пустовать еще три места. Марта знала, что Стэн сейчас исследует свою любимую цветочную поляну, в связи с новой информацией, которую дал Артур; Аль-Рази, упрямец, отказался глушить свой драгоценный Периметр. А вот куда делся этот отпрыск Клиффордов? Марта поморщилась, когда подумала о нем, и попробовала связаться с ним через мыслеречь - глухо. Неужели, тоже ослушался приказа и сейчас находится вблизи аномалий? Все его чертов аристократский апломб!

Но это все потом.

Сейчас настала самая сложная часть - убедить всех в необходимости эвакуации.

... однако случилось невероятное, и Марта была удивлена отсутствием яростного сопротивления, когда она сообщила всем что в течение ближайших двух дней необходимо эвакуировать лагерь. Недоумение, несколько осторожных вопросов, вот и все, чем противодействовали ей начальники экспедиций.

Марта, не сообщила им всей правды о том, почему необходима эвакуация, и только порадовалась, что ее авторитет сработал именно здесь и сейчас.

Все разговоры шли только о плане эвакуации. Артур сам не знал точной даты, но промедления лучше избежать. Она бы и в этот же день отправила всех в Жемчужину, но оборудование... Не бросать же его. Казалось, время еще есть.

Потому и спорили уже второй час, обсуждая детали, и, в общем-то, уже подходили к концу.

- Марта, а что с детьми, их нужно отправить обратно немедленно, - сказал Торвальсон, начальник георазведки.

- Уже. Утром я поговорила с Таней, и убедила ее. Дети уже на полпути к городу. В Лагере остались только семьи сотрудников, и сейчас - они первые на очереди.

Все молча согласились.

- Раз мы все решили, господа, прошу за работу. С первоочередными задачами нам надо справиться как можно быстрее.

Все начали расходиться, и через минуту Марта осталась одна в своем кабинет. Совещание, хоть и прошло мирно, отняло немало сил. Марта устало опустилась в свое кресло. Ей на глаза попался инфокристалл со всей информацией об Артуре. Марта взяла кристалл, повертела его в руках... Дура или героиня? Что ж, это выяснится довольно скоро.

Часы показывали час дня, а дел было еще невпроворот. Так что, Марта не стала рассиживаться в кресле и восстанавливать душевные силы. Необходимо было еще отправить кристалл Пьеру, проследить за обеспечением второй волны эвакуации, и разыскать двоих начальников экспедиций - Григория и Аль-Рази. Впрочем, второй сейчас сидит со своей командой на 17ой пси-патогенной зоне, и скорее всего, к нему придется лететь лично - мыслесвязь вблизи аномалий была бесполезна, а гипер-передатчик этот упрямый зазнайка заглушил.

Марта попробовала связаться с Милой - своим первым секретарем - связи не было. Видимо уже долетела...

Марта положила инфокристалл по Артуру в карман туники и вышла из кабинета.

356 километров к юго-востоку от "Ока", Аномалия Љ17

Стэн стоял и смотрел на разноцветную поляну, где он в первый раз увидел Артура. Густо заросшая всеми возможными видами цветов и трав, она представляла собой странное зрелище. Но Стэна сейчас интересовало не это.

Он думал о том, как найти то, чего ни одна партия не могла найти за все время существования Лагеря. Но Стэн верил мальчишке. Да и трудно было не поверить после ночных событий.

Итак... Аномалии. Все что можно было исследовать, было испробовано. Брали анализ грунта и породы пещер, брали пробы воздуха в них же, искали источники пси-излучений. Все без толку - единственным интересным фактом в этих анализах было повышенное содержание оксида кремния. То есть обычного песка.

Стэн глянул на часы - час дня. Долго же он здесь провозился. Но есть еще одна последняя идея, и если она не сработает - завтра, или сегодня вечером придется спускаться в пещеры, изучить эту же самую аномалию из-под земли. Благо сложная сеть пещера позволяла это сделать...

Стэн принялся за работу. Расставил несколько кристаллов силы вокруг поляны, а в ее центре вкопал кристалл-линзу, и сфокусировал ее так, чтобы потоки от кристаллов силы шли прямо в толщу пород.

На поляну Стэн ходить не любил. Чувствовать всем телом вокруг себя пустоту, в которой не ощущается ни капли жизни, и при этом видеть цветущую поляну, не самое спокойное чувство для псионика.

Так что, закончив с этим побыстрее, он, вышел за кольцо сирени, и принялся настраивать кристаллы силы.

Сильным излучение быть ни в коем случае не должно. Стэн вовсе не хотеть стать той причиной, которая разбудит существ, о которых торопливо рассказывал сегодня утром Артур. Так что луч должен быть слабее, чем излучение поляны, но при этом предельно узконаправленным.

Закончив с этим, Стэн разобрал местную установку по дистанционной подпитке растений на поляне. В ней ему понадобились несколько кристаллов уловителей. Или по другому - пси-радаров. А установка? Ну, пусть цветы завянут через неделю, зато псиазам не будет больше пищи. Это все равно стоило сделать в любом случае, по приказу Марты.

Чуть в стороне от поляны Стэн собрал свой импровизированный радар и настроил его для поиска потоков определенной частоты. Тех потоков, которые пройдя путь от кристаллов силы к линзе, уйдут под землю, и отраженными вернуться обратно.

Концепция не новая, и это уже проводили с гораздо более совершенными технологиями. Но они не знали, что искать, и на своих картах георазрезах практически ничего не получили, кроме огромного черного пятна - эпицентра аномалий. Все направленные лучи были ею просто поглощены и не вернулись назад.

Стэн проверил еще раз всю систему, и пустил пробный импульс. Отклик пришел мгновенно. На глубине в пятьдесят метров начиналось темная зона, откуда не вернулся ни один отраженный луч.

Стэн сосредоточился и подключился мыслью к кристаллу-радару. Теперь он с ним было одно целое.

Стэн хотел было начать свою импровизированную георазведку, но тут откуда-то из глубин аномалии пришел сигнал.

Сначала слабый, и Стэн "прислушался" к нему, с удивлением различая отголоски странных эмоции в нем. Что за...

Сигнал некоторое время нарастал, пробиваясь из-под толщи земли. А затем плотину прорвало. На Стэна обрушился поток пси-энергии беспредельной мощности.

Кристалл от такой силы просто разорвало - не справились никакие фильтры. Осколки впились в руки и тело Стэна и вошли на несколько сантиметров вглубь.

Но Стэн даже не почувствовал этого - его голова разрывалась от сильнейшей боли. И чувств. Огромного цунами чувств.

Ярость. Ненависть. Ледяной страх.

Эта всесокрушающая волна накрыла Стэна,и полностью раздавило его личность. На долгих три секунды он забыл себя. Вся его суть состояла только из адской боли, ненависти, и ледяного, парализующего страха.

Стэн закричал.

И вдруг все прекратилось. Мир вокруг стал таким же, как и три секунды назад. Стэн очнулся и тяжело задышал.

Его шатало, из многочисленных ран на теле струилась кровь, окрашивая тунику в грязно-бурый цвет. Еще не отойдя от шока, он механически пролеветировал к себе из сумки кристалл силы и скрипя зубами от боли принялся лечить себя. Порезы срастались, выдавливая из тела осколки кристалла.

Боль стихла, и Стэн облегченно выдохнул. Он помотал головой, стараясь прийти в себя. Его взгляд упал на поляну...

Цветы на ней начали увядать. Все они- от простого одуванчика, до огромных подсолнухов - начали быстро закрывать свои бутоны. У одного подсолнуха вдруг отвалилось резко посеревшее соцветие. Еще в падении оно рассыпалось на кусочки.

Все звуки вокруг будто смолкли, и Стэн видел, как увядание коснулось кустов сирени вокруг поляны. Яркие фиолетовые листья, прямо на глазах чернели и слетали с веток. Сверху, с деревьев, упал пожелтевший тополиный лист. И еще один. И еще... Вскоре они устилали землю сплошным желто-красным ковром.

Хрустнула ветка, упала рядом со Стэном, но он даже не глянул на нее. Он смотрел на поляну, где, еще минуту назад полные жизни, умирали растения.

Стэн снова ощутил то, чувство, когда стоишь в центре поляны - чувство, когда тебе не хватает воздуха, чувство, как будто подаешь в темноту без единого ориентира. Чувство - когда не ощущаешь движения энергии жизни вокруг.

К телу будто присосались тысячи пиявок и тянули из него все соки.

Аномалия расширялась. И Стэн понял, что это значит.

Он рывком встал на ноги, но голова закружилась от нехватки сил, и он чуть не упал. Не раздумывая, он стал брать силу откуда только можно - деревья вокруг стали чахнуть еще быстрее. Подобрав сумку с кристаллами силы, и накачавшись их энергией, он бросился бежать к флаеру. Леветировать сейчас он не рискнул.

Стэн бежал быстрее, чем росла аномалия, и скоро оказался в нормальном лесу. Он сразу же, на бегу, попытался связаться с Мартой, и буквально прокричал в пси-эфир об опасности.

На его мысленный крик никто не отозвался.

А Стэн бежал дальше. Флаер стоял недалеко отсюда, и в нем был гипер-передатчик...

Научно-исследовательский Лагерь "Око"

Марта смотрела, как просторный флаер Лавригиных увозит последние семьи сотрудников Лагеря. Все остальные улетели еще полчаса назад, а вот с ними вышла заминка. Флаер с низким гулом поднимался в воздух, чтобы там, в высоте, стрелой рвануть по направлению к Родеанской Жемчужине.

Вот в стекле кабины показалось детское личико. Ребенок помахал тете Марте рукой. Та слегка улыбнулась в ответ, и также махнула в ответ. Что-то слегка кольнуло у нее в груди. Страх? Может быть... Марта не до конца понимала свои чувства. Смятение, растерянность или чувство выполненного долга? Все смешалось.

Но расслабляться рано, теперь надо все-таки отправить это злополучный инфокристалл. И почему она не сообразила сделать его заранее и передать Артуру? Сейчас же не выдалось ни одной свободной секунды, дела замотали ее по всему Лагерю, но ни разу не занесли рядом с домиком гиперсвязи. А значит сейчас самое время.

На пути к отделу связи, Марта, вдруг почувствовал, что кто-то хочет связаться с ней. Но сквозь невнятные обрывки чувств и слов, ничего нельзя было разобрать. Марта разобрала лишь тревожное волнение, и от этого лишь ускорила шаг. Что-то начало происходить...

Она уже видела домик гипер-связи, идти осталось не долго, как в голове раздался голос Сергея. Взволнованный голос.

- Мисс Марта. На связи Стэн, и он требует вас! Очень срочно!

У Марты похолодело в груди.

Она взлетела над землей и стрелой понеслась к дому. Мыслью, она почти вышибла дверь, чуть не задев Сергея, и приземлилась прямо у Основного экрана связи.

Экран показывало лицо Стэна. Бледное, сосредоточенное.

- Марта, объявляй срочную эвакуацию, - прокричал Стэн, не глядя на экран. Он смотрел мимо него, куда-то вдаль, - Прямо сейчас, слышишь? Срочно!

Его лицо на миг пропало, послышался шум двигателя флаера. Деревья позади Стэна ушли вниз экрана - он взлетал. И взлетал очень быстро.

- Стэн, что случилось?! - быстро спросила Марта.

- Аномалии... Расширяются, - Стэн тяжело дышал, - Все как говорил Артур. Начинай эвакуацию всех, прямо сейчас! За Барьер все оборудование!

- Сергей, слышал? Передай мой приказ - всем собраться около здания Администрации. Двадцать минут на сборы, брать только необходимое. Все оборудование бросить. Передай буквально! Потом, выходи на связь с Планетарным Советом и проси... нет... требуй объявление Биологической опасности по схеме Купол на всей планете!

Сергей побледнел, но тут же закрыл глаза, передавая по общему каналу связи приказ Марты. Затем сорвался с места и выбежал вон.

Марта осталась наедине со Стэном.

- Сколько у нас времени? - спросила она его.

- Часа два, может три, если рост не ускорится.

- Что случилось?

- Я не до конца понял. Я собрал самопальную установку по георазведке из кристаллов. В тестовом режиме все работало нормально, но...

- Какого черта, Стэн. Артур плохо выразился, что никаких воздействий на поляну?! - яростно взорвалась Марта.

- Это не моя вина, Марта! - сорвался в ответ Стэн, но тут же успокоился, - Я посылал очень слабые импульсы, слабее чем излучение поляны. Тут другое... Я был подключен к радару, когда на него пришел посторонний сигнал. Очень мощный, кристалл не выдержал таких перегрузок и просто взорвался.

- Взорвался? Какая же сила должна... Стэн, а ты? В порядке?

- А я пережил пару не очень приятных мгновений в своей жизни, - мрачно усмехнулся Стэн, - Но главное не это, вся эта энергия шла от разумного существа, в ней были чувства... И я до сих пор не могу разобраться в них, это нечто ужасное... Никогда такого не испытывал.

- Скинь мне мыслеобраз.

- Не могу, поляна перекрывает, - через секунду ответил Стэн.

- Ты думаешь, эти твари разумны?

- Нет... Не знаю. Чувства кажутся человеческими, но гораздо, гораздо сильнее и разрушительнее, чем самые яркие, которые мне доводилось ловить. Или испытывать.

- Как сможешь, передай мне их. Что дальше?

- Хорошо. А дальше, аномалия начала расти. Теперь они высасывают энергию полностью. Все цветы на поляне завяли, начали сохнуть деревья, сирень Йонера вообще вся почернела и осыпалась. А когда волна дошла до меня... Не думаю, что даже Клиффордам пожелал бы испытать подобное.

Что на это ответить? Марта тяжело опустилась на стул.

- Ты уверен, что у нас есть еще время?

- Думаю есть... Постой. Марта, что с другими аномалиями.

- Неизвестно... Я почти всех отправила к ним за оборудованием...

Повисла напряженная пауза.

- Марта, мыслесвязь в пределах Лагеря действует? - вдруг быстро спросил Стэн.

Марта попробовала связаться со своим вторым секретарем.

- Сергей, что с эвакуацией?

- Все на месте, не хватает Клиффорда, Аль-Рази и его команды, Стэна. Все остальные здесь, почти со всеми сотрудниками. Не хватает человек 30, тех кто ушел к аномалиям, - Сергея было слышно хорошо... Но эмоции чувствовались очень блекло. - Мисс Марта я не смог связаться с Советом, что-то блокирует дальную мыслесвязь. А гиперпередатчиков на такую дальность у нас нет.

Марта выругалась.

- Скажи всем, чтобы улетали! Немедленно, слышишь? Предупреди Марка и Ляо об опасности... максимально сгусти краски... а потом спроси, они останутся помочь мне здесь?

Затем Марта обратилась к Стэну:

- Эмоции чувствуются хуже. Дальняя мыслесвязь не работает.

Стэн выругался.

- Какая ближайшая к вам аномалия?

- Конечно, Первая, как ты мог заб... - и Марта замолкла на полуслове. А потом прошептала. - Установка Марка...

Стэн сразу все понял и побледнел.

- Марта, возьми себя в руки. Быстро исправь все, пока не поздно. Марта. Я буду как можно быстрее!

- Меня не нужно успокаивать. До связи.

Марта поднялась с кресла. Никаких эмоций внешне, ни одна мышца не дернулась на лице. Но внутри нее бушевал ураган.

- Марк, Марк, слышишь меня? - спросила она через мыслесвязь.

- Странно... Но слышу нормально. Марта что происходит?

- Ты остаешься?

- К вашим услугам, миледи, - и он послал ей мыслеобраз, будто склонился перед ней в поклоне.

Марта сжала губы - он совершенно не понимает ситуации!

- Марк, это не шутки, и не учебная тревога. В Лагере опасно для жизни, понимаешь?

- Это ты не понимаешь меня, Марта. Я остаюсь.

Мыслеречь не идеальна. В мимолетном разговоре, человек может спрятать свои настоящие эмоции.

- Через минуту у Энергозала. И Лео с собой прихвати, если он согласен!

Больше Марта терять времени не стала и темноволосой кометой устремилась в Административный центр.

Набрав высоту, она полетела напрямик к энергоустановке.

Сверху хорошо было видно стремительно опустевший Лагерь. Еще утром, здесь на Жилой поляне, царило энергичное движение - люди спешили на работу, дети, снова "забыв" о тете Марте, играли в футбол.

Теперь же, всюду только запустение. Многие дома стояли с открытыми и полуоткрытыми дверьми, их явно покидали в спешке. На игровой площадке сиротливо лежит футбольный мяч, который изредка толкают порывы ветра. На основательно вытоптанной "площади" тут и там разбросаны мелкие домашние вещи: расчески, кристаллы, непонятные клочки ткани и прочий мелкий домашний скарб.

Марта старалась не думать об этом. Не вспоминать, что отдала год жизни ради этого места, в котором теперь поселяться призраки. Если верить Артуру, человек сюда вернется еще очень не скоро.

Откуда-то слева раздалось карканье. Марта огляделась в полете - на нее летел крупный венерианский ворон-альбинос. И его аура была наполнена безумной яростью.

- Что за...

Ворон выставил вперед свой лапки и, выпустив маленькие острые когти, спикировал на Марту. Та моментально среагировала и притормозила полет, и ворон с хлестким клекотом пролетел мимо. Ждать второй атаки Марта не стала и тут же парализовала птицу.

Марта подхватила окоченевшего ворона мыслью, перенесла себе на руки и бросилась дальше.

Административная площадь была пуста, на стоянке не едионого флаера. Только перед зданием Энергозала ее ждали двое - Марк, и... нет не Лео... Кирен!

- Марк, что ты творишь? - Марта, по прежнему держа ворона на руках, резко приземлилась около этих двоих.

- Лео отказался, вместо него вызвалась Кирен.

- Марк, мы не на прогулке!

- Я знаю, - тихо ответила за него низкая, остроносая девушка, - Я единственная была без семьи, и мне не за кого быть ответственной.

Марта яростно взглянула на нее, но раздувать сейчас спор было бы не благоразумно.

- Тогда поройся в голове у этой птицы, она без причин напала на меня, - Марта передала Кирен ворона. И она сразу приступила к работе - положила руку на голову ворону и прикрыла глаза.

Может и не зря она здесь... Опытный биолог может пригодиться. Марта обернулась к Марку:

- Быстро внутрь и глуши установку.

- Марта, ее нельзя погасить, это не простой домашний кристалл силы, а его промышленная версия. Установку подручными средствами не заглушить. Скажи, зачем это надо, и я что-нибудь придумаю.

Они говорили через обычную речь, но даже так, Марта поняла, что хулиганский мыслеобраз Марка десять минут назад, совершенно не вязался с его состоянием. Он был взвинчен как пружина, и в любой момент готов был разрядить всю накопленную энергию куда будет нужно. Зря она думала, что он не осознает ситуацию. Марк прекрасно знал свою руководительницу и знал, что просто так она не поднимет панику.

- Расфокусированый луч после ваших вчерашних экспериментов с Артуром направлен на скопление аномалий. Аномалии расширяются от притока энергии. Нужно прекратить это, иначе мы не успеем улететь, - Марта кивнула на птицу, - это, по видимому, влияние псиазов. Видно концентрация еще слабая, но они уже здесь, в Лагере.

- Что? Кто, они?

- Существа, мелкие паразиты, которые питаются пси-силой.

Марк ошарашено замолк. Но больше спрашивать ничего не стал, наоборот принялся усиленно думать. Через пару секунд он сказал:

- Пойдем. Если ты права, то они как мотыльки на свет потянулись к моей установке. Они могут перемещаться самостоятельно, или это что-то вроде спор?

Оставив Кирен одну, они быстро зашагали к залу.

- Я не знаю... - пробормотала Марта.

- Плохо. Если они могут перемещаться самостоятельно, то мои действия ничего не изменят, а вот если нет... Просто отвернем луч в сторону, изменим полярность. Если пси-энергия для них, как течение, то мы просто направим реку в другую сторону.

Марк открыл дверь в зал и охнул. Сзади раздался полувздох-полувсхлип Марты. Казалось здесь недавно прошел самум. В воздухе сплошной стеной клубилась темная пыль.

В висках у Марка застучало, и он стал ощущать как быстро слабеет. Казалось что-то сдавило ему грудную клетку, стало тяжело дышать. Как сквозь вату, он услышал крик Марты:

- Марк! Воздух снаружи! Сдувай их к чертовой матери!

И тут же в спину ему ударил шквальный ветер, моментально расчистив пространство вокруг, и сразу стало легче. Марк сразу понял, что делала Марта, сосредоточился и помог ей вычистить зал.

От сильнейшего потока воздуха, потрескались стены, заскрипело дерево. Громкий хруст... и целый кусок стены оторвался и вылетел наружу. За ней в эту дыру вылетел и густой темный туман.

- Марк, за работу. Боюсь, второй раз такой фокус я не проверну... - устало сказала сзади Марта.

Марк бросился в яму к кристаллам и для начала спешно от них зарядился сам и кинул ключкоды Марте, чтобы и она смогла восстановить силы.

Работа обещала быть не очень долгой. Вот только все кристаллы оказались облеплены той самой коркой, которую вчера они отыскали здесь с Артуром.

Марк не стал терять времени на раздумия и быстро взялся за работу. Грубо, уже не заботясь от целостности генератора, он мыслью срывал пласты псевдокристалла. Которые, по видимому, были толи умершими... существами, толи их зародышами.

Насколько мог быстро отдавал команды о перенастройки фокуса.

- Марта, куда направлять? Дай мне карту, нельзя луч направлять на другую аномалию.

Тут же ему пришел мыслеобраз - блеклый, тусклый, но считать его можно было.

- Марк, они снова лезут. Через стены в стенах, - неестественно спокойным и умиротворенным голосом сказала Марта.

Марк вздрогнул и посмотрел на нее. Вечно строгое, иногда хмурое лицо Марты, теперь было умиротворенно спокойным.

А выше в стенах и в потолке сквозь трещины сочился темный дым. Он оплетал еще оставшиеся лианы, и они прямо на глазах начали сереть, ссыхаться... Распадаться пылью.

А Марта просто расслаблено сидела с ним рядом в яме, на одном из стульев и не спеша перебирала руками волосы.

Марк не стал заострять внимания на ее странном поведении и с удвоенной силой принялся за работу. Он буквально сжигал всю свою энергию, заставляя мозг и тело работать с утроенной скоростью. Но здесь рядом целый океан дармовой силы в кристаллах, а откат и неизбежную ломку от такого издевательства над своим организмом, можно будет пережить и потом. Если они останутся живы.

Уже подходили к концу последние предпусковые операции, и завершалась настройка, как вдруг Марк почувствовал прохладную женскую руку у себя на шее. Он вздрогнул и обернулся, чувствуя, как Марты нежно поглаживает его.

- Ты не думай, я не влюбилась... - мило улыбнулась Марта, - Ну, может слегка флиртую...

Она помолчала некоторое время. А с ее аурой твориться что-то не то. Сейчас ее искажали красноватые вспышки. То тут, то там аура искажалась и вытягивалась острым, опасным багровым пиком в его направлении. Марк похолодел, а Марта продолжила:

- Ты не думай... - мурлыкающим шепотом повторила она, - Просто мне очень хочется убить тебя...

Пальцы на шее вдруг слегка сжались, Марк почувствовал как в кожу впились ногти. Вокруг в фиолетовом сиянии установки мерно кружила темная пыль.

- Ты не думай... Что я смогу сопротивляться вечно... Выруби меня... Побыстрее, - Марта плавно подмигнула Марку, и медленно улыбнулась.

Так улыбаются своему пугливому котенку, когда предлагают ему выпить молока из блюдечка.

- Марта... Что с тобой?

- Ты просто выключи меня... Раз и все... - медленно продолжала она свою плавный напев, - И я не буду тебя убивать. Я буду тихо, мирно лежать и смотреть на тебя.

В глазах Марты вдруг полыхнул огонь, и ее рука сжалась на горле стальной хваткой. И Марк уже без колебаний ударил ее мыслью прямо в мозг, парализуя двигательные центры. Ее защита, инстинктивная защита, была снята, и Марку удалось это без труда. Она сама этого хотела...

Тело Марты грузно упало на землю. Ее немигающие темно-синие глаза смотрели прямо на него.

Марк отвернулся, и судорожно вздохнув, сам себе влепил пощечину и выругался вслух:

- Думать будешь потом, ленивая обезьяна!

Закрыть глаза. Вдох. Выдох. Секунда на то чтобы сконцентрироваться, убрать страх, все лишние гормоны из крови. Адреналин он оставил.

...через полминуты, мощный поток псиэнергии начал всасываться в генератор с северо-запад. Направленный луч пролегал аккурат между 7-ой и 10-ой аномалией. В той стороне нет городов на тысячи километров. Но на долго его не хватит. Если Стэн не успеет, они будут здесь, когда Установка взлетит на воздух от перегрузки энергией.

Марк поднял Марту на руки. Ее аура до сих пор мерцала багровыми всполохами, и этот взгляд... Он прикрыл ей веки рукой. И как можно более мягко, погрузил ее в сон.

Его самого стали посещать... Странные мысли. Надо сосредоточиться!

Марк осмотрелся. Ловушка сработала! Темная пыль неуверенным ручейком стекалась к невидимому для него лучу псиэнергии и преодолевая его поток вылетала прочь из зала. Марк как мог расширил дыру в стене в той стороне.

Процесс пока шел медленно, а вот мысли в голове стали путаться сильнее. Неужели, с ним будет тоже самое, что и с Мартой? Марк быстро организовал ветер, сдувающий мелких тварей в сторону луча и подальше отсюда. В последний раз зарядился энергией от установки и пошел к выходу из зала.

Снаружи стало сразу легче дышать. Только сейчас он понял, как ему было неуютно рядом с установкой. Казалось, будто все вокруг него мертво. А здесь он всем телом чувствовал, что здесь все еще есть жизнь.

Но черная пыль была и здесь. В ярких лучах жарящего сверху солнца, они казались редкими помехами на экране визора.

Кирен он нашел, на противоположном краю стоянки для флаеров. Она сидела на земле, расслаблено прислонившись к забору и согнув ноги в коленях. Кирен нежно поглаживала неподвижное, будто сломанное тельце ворона. Из под ее закрытых глаз текли мокрые дорожки.

- Я убила его, Марк. На меня вдруг нашло что-то... Буквально секунду всего.

Марк осторожно подошел к ней, аккуратно положил спящую Марту на землю, и присел рядом с Кирен.

Они помолчали некоторое время. Воздух пах лесом и свежим ветром.

- Это не твоя вина. Аномалии так воздействуют на человека.

- Что с Мартой? - тихо прошептала Кирен.

- Не знаю. Но сейчас она спит, - устало ответил Марк.

- Марк, - после некоторой паузы вновь заговорила Кирен, - Я поняла что эта штука делает. Не знаю как, но...

Она замолчала. Марк приобнял девушку.

- Нам нужно рассказать все Совету. Гипер-передатчик маломощный, до города не достанет. Никто не думал, что мыслесвязь может быть заблокирована, а она, - Марк на секнуду замолчал, - все еще отсутствует. Мы просто дождемся Стэна и улетим на его флаере. Расскажем Совету... Вместе мы все это исправим.

Так они и застыли вдвоем в ожидании флаера.

Раздался треск, и здание Энергозала вдруг сложилось как карточный домик. В воздух поднялся столб черной пыли.

Оттуда по сочной зеленой траве стала медленно расходиться черная волна, пожирающая все на своем пути.

Семейный флаер Рик-Тейлоров, 200 километров к западу от Разлома Смирнова, за несколько часов до "взрыва" аномалии Љ17

Мы покинули Лагерь в полдень и сейчас быстро летели на личном флаере семьи Рик-Тейлор над верхушками деревьев.

За бортом, под флаером, разлилось зеленое лиственное море. Со всех сторон до горизонта простирались сплошные леса. Я знал, что сзади, среди них утопает уже невидимый отсюда суетливый Лагерь. Единственная прореха в этом зеленом ковре виднелась впереди - на пути в Жемчужину нам предстояло пересечь Разлом Смирнова. Вдали от всех аномалий, да, но этот стандартный для всех маршрут не внушал мне доверия. Впрочем, думал я не об этом.

Со мной во флаере находилось трое.

Лилиана Рик-Тейлор - та самая "медсестра" из медпункта. Но сейчас она в корне отличалась от той приветливой женщины, что я видел вчера. И дело даже не в тунике, которая теперь была черной, а в ее взгляде. Холодном, изучающем взгляде. На ее лице не осталось ни капли добродушия, а острые черты лица уже не казались мне привлекательными без вчерашней улыбки. Она покачивала на руках годовалого младенца и смотрела в окно, изредка бросая на меня косые взгляды. Я старался не смотреть в ее сторону.

Младенца звали Артур. И сейчас он спал. А я, когда в первый раз его увидел, был очень удивлен, когда рассмотрел его ауру - сильную, яркую. Она игриво переливалась золотистыми, синими и оранжевыми оттенками. Никогда и ни у кого прежде я не мог ее рассмотреть.

Третий попутчик - Стивен, но он просил звать его проще - Стив. Улыбчивый и крепкий мужчина, он сейчас что-то бормотал себе под нос, "общаясь" с автопилотом флаера.

Мои родители и я.

Так сказал Стэн, перед тем, как представить меня этим людям. Полное генетическое сходство с младенцем, половина сходства - с родителями. Это не оставило Стэну никаких сомнений. Зато сомневался я. Между ними и мной расстояние в тысячу лет. И эта аура у ребенка...

Стив... Стивен закончил свой "разговор" с автопилотом и перелез в салон.

- Старый флаер, электронику пора менять, - пояснил он, особо не к кому не обращаясь, и присел рядом со своей женой.

Он свободно развалился в кресле, и, глянув на меня, спросил:

- Артур, верно? - я настороженно кивнул, всю дорогу до этого мы не разговаривали.

- Артур, познакомься со своим тезкой, - он наклонился было к своему сыну, но заметив, что тот уже спит, снова обратился ко мне, - моего сына тоже зовут Артур. Забавное совпадение.

Стив улыбнулся мне. Моя ответная улыбка, наверное, выглядела донельзя жалкой.

Тихо гудел двигатель флаера. Далеко за окном на линии горизонта чистое лазурное небо встречалось с изломанной кромкой густого темно-зеленого леса.

Некоторое время в кабине стояла тишина.

Я взглянул на свою названную семью еще раз.

Ребенок что-то пролепетал во сне, и крепче прижался к матери. Лилиана отвернулась от окна и равнодушно глянула на маленького Артура, потом на меня. Я поспешно отвел взгляд, а когда поглядел на нее в следующий раз, она все также безучастно рассматривала стремительно бегущее под нами лесное море.

- Слушай, Артур, - вдруг нарочито непринужденно сказал Стивен и зашуршал туникой, устраиваясь поудобнее, - мне просто интересно, а зачем ты пошел к нам в Лагерь?

- Я хотел помочь в исследованиях, - после некоторой паузы неуверенно ответил я.

- Неплохо! Из тебя может получиться хороший ученый. Любопытство - не порок, - он рассмеялся, - И как тебе Лагерь?

- Интересно. Я не был в таких местах.

- Да уж... "Око" несколько выбивается из общей картины. Подумать только, дети на научном производстве! Не проживи я там полтора года, ни за что бы ни поверил, что в таком месте может быть безопасно.

Я молча кивнул.

- Какой ты скрытный... - Стивен явно имел в виду отсутствие моей ауры, - а как твоя семья?

- Нормально.

- Ты знаешь, - Стэн вдруг посерьезнел, - как отец, я тебе скажу, что им совсем не "нормально".

И чего он ко мне прицепился?

- Понимаешь, Артур... Они твои родители, и наверняка переживают за тебя. Оставлять их, вот так, без предупреждения, сродни предательству. Это очень безответственное поведение для ребенка, который хочет стать ученым. Представь, что ты отец, и твой сын, которого ты воспитывал 17 лет, вдруг исчезает из дома.

Я внимательно рассматривал пустующее кресло напротив.

- Артур, тебе, правда, лучше поговорить со своими родителями. Поинтересуйся, каковы их чувства на самом деле.

- Пусть лучше спросит своих родителей, почему ему 17 лет, если конец Цикла был год назад, - грубо бросила Лилиана, не отворачиваясь от окна.

Я окаменел. Вот тебе и совершенство... Жемчужина на дне... выгребной ямы.

- Лил... - примиряющее обратился Стивен к своей жене.

- Стив! - с вызовом отозвалась та и снова равнодушно отвернулась к окну.

Стивен вздохнул, и снова обратился ко мне:

- Артур, извини, пожалуйста, мою жену. Просто она социолог... И у нас выдалась напряженная ночка, - он задержал взгляд на сыне, а затем виновато мне улыбнулся.

А я вспомнил, с каким волнением ждал их еще полчаса назад, еще там, на стоянке флаеров. Но теперь все волнения позади. Теперь для меня они существуют только как временные попутчики на пути в Жемчужину.

"Просто постарайся с ними подружиться, время для правды придет само собой", - говорил мне Стив. Вот только теперь оно не придет никогда. Я знать не желаю этих высокомерных снобов, и особенно этого... Нашелся тут воспитатель.

Внутри меня будто захлопнулась тяжелая дверь. И я, стараясь мягко улыбнуться в ответ, сказал:

- Ничего страшного, я понимаю...

После моих слов, Стив отчего-то отвел взгляд. Открыл, было, рот, но не произнес ни звука. Лелиана вдруг резко отвернулась от окна и с тревогой посмотрела на Стивена.

А тот вдруг вскочил и бросился на водительское сидение. Быстро оглядел панель, положил руку на кристалл управления и застыл.

- Что прои... - начал, было, я, но тут же смолк.

- Ты не слышал что телепатировал Борт? - раздраженно бросила Лилиана, - Критический сбой управления!

Я гневно взглянул на нее, но тут же закрыл глаза, позабыв о своих чувствах. В псиэфире все было спокойно, никаких аномалий не было видно и близко. Зато я увидел, что Лилиана и Стивен сейчас бурно что-то обсуждают - между ними то и дело проскакивали фиолетовые разряды. И это не внушало мне спокойствия.

Я открыл глаза. Мы были в минуте полета до Разлома Смирнова, который сейчас виделся, как гигантский разрез на теле венерианских лесов. Он быстро приближался.

Флаер вдруг тряхнуло, и я внутренне сильно напрягся.

Сквозь зубы ругнулся Стивен и сказал:

- Похоже, приехали. Машина не хочет мне подчиняться - кто-то сменил код полного доступа, и сейчас флаер под его управлением.

- Кому это могло понадобиться? Что-то чересчур для дружеской шутки, - отметила Лилиана.

Она продолжала покачивать Артура, который, не смотря на все, пока спал.

- Шутки?.. - пробормотал Стив, - И я, кажется, догадываюсь у кого такие в ходу.

На панели управления вдруг включился экран. И с него на нас с тяжелой ухмылкой смотрел тот самый тип, который так напугал меня в Энергозале. Именно он ругался вчера с Марком.

- А, Ваше Превосходительство! - с деланной радостью воскликнул Стивен.

- Ты знаешь, Стив, я все думал, как же припрячь тебя к работе... К настоящей работе... - не обратив на слова Стива внимания, заговорил тип с экрана, - Подумал, что лучшим вариантом будет, ваше непосредственное, так сказать, присутствие рядом с объектом исследований.

Мужчина с экрана перевел взгляд на Лилиану.

- Лил, как ты смотришь на романтичную прогулку вдвоем со своим дражайшим супругом по Венерианским достопримечательностям?

- Это ты копался в моем флаере? - недобро спросил Стив.

- Каюсь... Моя работа. Понимаешь, у меня в голове давно засела одна неприятная мыслишка. Постоянно, день и ночь, в течение трех лет она не давала мне покоя. В конце концов, я решил, что жить с такой занозой в голове, мне не очень нравится. А единственный способ избавиться от навязчивой мысли - прислушаться к ней.

Наступила неприятная пауза.

- Хочешь поиграть в опереточного злодея? - наконец спросила Лилиана с усмешкой, - Чего ты от нас хочешь?

- Чтобы вы помогли мне испытать чувство глубокого морального удовлетворения. Погуляете всей семейкой по Венере, подышите свежим воздухом. Я смотрю с вами еще попутчик? - мужчина цепко взглянул на меня, - И его обязательно захватите. Думаю, Приключенец просто мечтает побывать в Венерианских пещерах.

- Пещеры?! У нас годовалый ребенок на руках! Ты совсем рехнулся? - воскликнул Стив.

- Что ему будет. Зато ты, со своими замечаниями, перестанешь лезть, куда не просят.

- Так ты весь этот фарс затеял из-за случая с Лео?! Ты безнадежный идиот...

- Не совсем из-за этого. Спроси лучше свою супругу, не прячет ли он скелетов в шкафу?

- Я смешаю тебя с грязью, как только доберусь до Департамента. Ты вылетишь с проекта быстрее, чем прокаркаешь фамильный девиз! - прорычала в ответ Лелиана, - Я создам тебе такую репутацию, что высунуть клюва не посмеешь из родительского гнездышка!

От ее голоса у меня мурашки прошли по коже, а ребенок на ее руках беспокойно заворочался. Лилиана не обратила на него никакого внимания, испепеляя взглядом экран. Но глядящий с него курносый мужчина мрачно ответил:

- За каждым действием следует противодействие. В следующий раз, когда будешь копаться в чужих мозгах, воображая себя богом, вспомни об этом.

Лилиана дернулась как от удара. Но через мгновение она напряженно собралась и посмотрела Григорию в глаза:

- Я вспомню об этом, когда именно твои мозги окажутся у меня на "столе".

-Постараюсь уберечься от этого! Ну а вам... Удачи в исследованиях! Стив... Миледи... - манерно попрощался мужчина с экрана и оборвал связь.

Лилиана тяжело дышала и невидящим взглядом смотрела на потухший экран, продолжая нервно баюкать маленького Артура. Тот, до сих пор не проснулся, но, видимо, чувствуя состояние матери, немного постанывал во сне. Стив с каким-то неприятным удивлением смотрел на свою жену, будто видел в ней совсем другую женщину.

Я же стоял ни жив, ни мертв.

Глава 6. Туннельный эффект.

Земля, Выставка "Блики Солнца", 17 лет ПОСЛЕ старта Пилигрима

Лора с любопытством посматривала на Артура. Он стоял, чуть покачиваясь, словно картина развернувшегося перед его взглядом узора кристалла пьянила его.

- Ну как тебе? - спросила Лора.

Артур не ответил.

До этого Лора видела его слегка угрюмым, внимательным человеком, чей цепкий взгляд исподлобья вечно бросал всем вызов. Сейчас же, Артур выглядел отрешенным, расслабленным. Умиротворенным... Признаться, таким он нравился ей гораздо больше.

- Красиво, правда? - Лора шутливо толкнула Арутра плечом.

Тот как кукла повалился на землю.

- Артур?

Лора бросилась к лежащему на полу неподвижному телу юноши.

- Артур, что с тобой?

Она потормошила его... Никакой реакции.

- Артур! - уже громче крикнула Лора и что есть силы влепила пощечину.

Его голова безвольно мотнулась. Лора запаниковала, но сообразила, наконец, просканировать его тело. Она словно заглянула в черную дыру - ни ауры, ни биотоков. Ни тени жизни.

Она отшатнулась от тела Артура, в панике отвела взгляд... И увидела лежащий на витрине кристалл - он светил неистово ярким светом. И этот огонь пульсировал, бился внутри, словно яростный зверь в тесной клетке. Лора, забыв обо всем, оказалась не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

Раздался еле слышимый сухой треск, и по поверхности кристалла пробежала трещина. Затем еще одна, и еще... Зверь рвался наружу.

Свечение вдруг вспыхнуло с яркостью тысячи солнц, и Лора, ослепленная, прикрыла глаза.

Оглушительный треск... Взрыв! И свет разорвал кристалл изнутри.

Сопровождаемая оглушительной какофонией разбитого стекла, по залу пронеслась взрывная волна. Она с силой расшвыряла ворох осколков во все стороны.

Лоре не повезло - она была ближе всех. Неведомая сила откинула ее на метр назад, и она упала, почувствовав, как в ее лицо и тело впились десятки обжигающих игл.

Вокруг, вскрикивая, падали люди, закрывая раны на теле. И повезло тем, кто стоял дальше, осколки лишь безобидно стукались о тело и опадали наземь.

На секунду все смолкли, шокированные. Только мелодичный звон падающих на пол осколков нарушал тишину.

Но она продлилась не долго. Кто-то чертыхнулся, поднимаясь с пола, кто-то зашуршал туникой, проверяя себя на наличие ран. К счастью, серьезной опасности не было, вокруг было много псиоников и они быстро лечили себя и помогали другим.

Поднялась суета. Пострадавшим бросились на помощь, со всех сторон слышался вопрос: "Что случилось?".

Лора, не чувствуя боли от ран, смотрела на бледное и расслабленное лицо Артура. Его тело обмякло, и он походил на сломанную куклу, которой поигрались маленькие дети и выбросили, как наскучившую игрушку.

Вокруг суетились люди, а шокированная Лора с тяжелым удивлением смотрела на человека, который еще минуту назад был жив. Ауры у Артура все также не было.

Сквозь толпу людей, пробилась молодая женщина и замерла в ступоре около Артура. Ее лицо, обрамленное короткими светлыми волосами, казалось, не выражало никаких чувств, и только крепко сжатые кулаки выдавали ее напряжение.

- Он... мертвый? У него нет ауры... - прошептала Лора.

- У него никогда ее нет, - ответила женщина.

Она опустилась перед телом Артура на колени, и положила два пальца ему на шею.

- Что вы делаете?

- Пульс есть...

Женщина сразу расслабилась, будто с ее плеч сняли чугунную плиту. Она села рядом с телом Артура. И прикрыла глаза.

- Сейчас будет помощь, - сказала она через несколько секунд.

Женщина будто впервые увидела Лору, а также ее многочисленные порезы на лице.

- Помочь? - спросила она.

Лора смотрела на Артура.

- Он жив?..

- Да, не волнуйся.

Женщина переползла поближе к сидящей на полу Лоре и за несколько секунд залечила все раны.

- Как тебя зовут? - мягко спросила она.

- Лора, - шепотом ответила та.

- Привет Лора, я Лил, - женщина мягко улыбнулась, - расскажешь что случилось?

- Я не виновата! Я просто хотела показать ему кристалл, а он...

- Что за кристалл? - мягко перебила ее Лил, - Это важно.

Лора замялась от ее внезапно изменившегося тона, но неожиданно легко ответила:

- Вон тот...

И она осеклась, увидев развороченную витрину. Только сейчас Лора заметила, что все вокруг было засыпано прозрачными осколками и каменно-стеклянной крошкой. Льющийся из окон свет игриво переливался в них яркими бликами.

Лил встала и прочла помятую табличку на развороченной витрине. Глубоко вздохнула... А затем присела обратно к Лоре. Толпящихся вокруг людей и их ошарашенные взгляды Лил не замечала.

Лил приобняла Лору за плечи и мягко спросила:

- Лора, расскажи, пожалуйста, как такое получилось?

Лора закусила губу и, бросив взволнованный взгляд на, казалось, бездыханного Артура, кинула мыслеобраз последних минут.

Лил ошарашено его переварила.

- То есть вы были знакомы?

- Не совсем... Мы познакомились в зале Музыки. Он спорил со мной... Довольно грубо. Но мы помирились... А потом случайно встретились здесь.

Лил неожиданно разулыбалась, и Лоре сразу стало легче. Казалось, что последние события вовсе не так страшны, как кажутся.

- Мир снова обретает смысл, - сказала она, - Но даже так... Все равно рада за него.

- Лил? - спросила Лора, после некоторого молчания.

- Да.

- Что произошло? Почему это так с ним?

- Он "утонул" в кристалле.

-Как можно "утонуть" в готовом кристалле?

- Он - мог. Долго рассказывать.

- Но если он знал, почему тогда послушался?

- Когнитивный диссонанс.

- Что?

- Ты его шокировала. Он растерялся от твоего поведения, - Лил улыбнулась, - И сделался послушным. Можешь себя поздравить - с первой успешной манипуляций.

Лора недоуменно захлопала глазами.

- Как ты? - спросила вдруг Лил.

- Вы оба странные.

- Поверь для Артура ты была еще страннее, - Лил потрепала Лору по плечу, - Не переживай, все обойдется.

Лоре показалось, что Лил сказала это только для нее, сама же она совсем ни в чем не уверена. Но по ее внешнему виду это было трудно понять, а ауры было не видно - Лил ее хорошо прятала.

Сверкнуло несколько воронок гиперпортала, и в зале стало гораздо оживленнее.

- Так, всем разойтись. Кто вызывал медиков?

Сквозь кольцо людей пробилось трое человек. Увидев распростертое тело Артура, один из них - в зеленой тунике - бросился к нему и положил руки на грудь.

Врач, а это был он, вдруг вздрогнул, словно от осознания чего-то страшного. Но через секунду повторил движение Лил - приложил к шее Артура два пальца - и с облегчением выдохнул.

- Вам не получится его сканировать пси-силой... Обычным способом. Я не зря попросила взять технику.

Лил сказала это неожиданно отрешенным голосом. Вся ее жизнерадостность при общении с Лорой куда-то испарилась.

- Арчер! Принеси свои агрегаты! - крикнул он, стараясь докричаться до кого-то за кольцом людей, - А вы разойдитесь, не мешайте лечению!

Люди поспешно рассредоточились по залу, но уходить никто не спешил. Все взволновано наблюдали за Артуром. Один человек, вдруг подошел к врачу.

- Мы можем чем-то помочь?

- Спасибо, если будет необходимо, я попрошу.

Человек кивнул и отошел в сторону. А врач снова обратился к Лил:

- Что произошло?

- "Утонул" в кристалле, - безжизненном голосом сказала Лил.

Врач на мгновение замер, удивленно посмотрев на Лил, но затем будто взорвался энергией, его движения стали быстрыми и сосредоточенными.

- Ольга, энергокристалл, - женщина из троицы, мигом выудила из сумки требуемое и бросила старшему.

- Всем в зале! Никому не пользоваться пси-силой! - крикнул врач, - И расходитесь вы уже!

Врач приложил кристалл к груди Артура и прикрыл глаза. Звездочка внутри кристалла начала стремительно гаснуть.

- Что за черт? - ошарашено воскликнул врач, - Он практически не проницаем! Арчер, давай уже быстрее!

Лил, до этого наблюдая за действиями врача пустым взглядом, вдруг вскочила.

- Вим!

Лил кинулась навстречу мужчине незаметно вынырнувшему из-за спин троицы медиков.

Лоре показалось, что он похож на школьного учителя, такой он был мягкий и спокойный. И эти странные очки... Кто сейчас носит такие?

- Вим.... Я не справилась, - Лил чуть не плакала, от ее внутренней силы не осталось ни следа, - Я не доглядела...

- Лил, Лил... Успокойся, - мягко сказал "учитель" и мягко положил Лил руки на плечи, - Не думаю, что ты виновата. Ну-ка, расскажи что случилось.

Лил помялась, точно также как и Лора минуту назад перед ней. И мысленно рассказала Виму все что знала.

Помощники главного врача со всех сторон облепили Артура какими-то датчиками, присоединили их к доставленному Арчером странному аппарату и принялись изучать его показания. Главный же, ни на секунду не прекращал сливать силу энергокристаллов в тело Артура - и это был уже пятый по счету.

Лора чувствовала, как вокруг разливается довольно большое количество псиэнергии. На полу даже начала разрастаться плесень, а на стенах зарождались колонии мха. Что происходит?

- Ольга, еще кристалл. Не пойму, что за странная сопротивляемость?

К врачу подошел "учитель" Вим, и между ними завязался мысленный разговор. По ходу него, врач становился все удивленней и удивленней. В конце концов, он вернул свое внимание к Артуру и снова попытался его сканировать. По его лбу заструился пот.

- Все равно сложно... Но видно, что это просто истощение. Думаю все будет...

Внезапно прибор, к которому подключили Артура, мерзко запиликал.

В зале воцарилась тишина, все остолбенели. И только медики засуетились еще быстрее, чем раньше.

Лил сжала кулаки и закусила губу, Лора только шире распахнула глаза.

- Кома... - через некоторое время с неприятным удивлением диагностировал старший врач, - Мэтт, срочно вызывай сюда Комплекс. Сейчас транспортировка будет опасна.

Тот, кого назвали Мэттом, на миг растерялся, и его аура заходила ходуном от плохо сдерживаемого волнения. Он прикрыл глаза и стал мысленно с кем-то связываться.

- Так, всем разойтись! - гаркнул старший врач на все еще оставшихся в зале людей.

Лора неуверенно встала и отошла подальше, продолжая наблюдать. А вот Вим, наоборот, подошел к врачам.

- Я не просто так сказал разойтись, гражданин, - раздраженно обратился к нему старший.

- Я сотрудник Департамента. Это мой подопечный. - Вим показал врачу какую-то книжечку.

Врач приосанился, будто Вим был не меньше чем главврачом его клиники. А затем удивленно поглядел на, казалось, бездыханное тело Артура. Его взгляд стал понимающим.

Лил неуверенно топталась рядом, и все также кусала губы с волнением оглядывая Артура.

Вим опустился на колени рядом с головой Артур и положил руки ему на лоб.

- Лил, он открыт.

- Что? Не может быть...

Вим просидел так примерно минуту, и его спокойный и уверенный вид стал пропадать. Он даже несколько побледнел. Лора увидела, как его аура перекрасилась со спокойного синего, до взволнованного оранжевого оттенка, а затем Вим закрылся от внешнего взгляда.

Вдруг он отдернул руку ото лба Артура, как от кипятка.

- Что за... - вслух проговорил он.

И после этого Вим связался мысленно, с тем, кто был отсюда за сотни километров.

- Соционник, ранг N-5, номер 143. Позывной "Историк". Вызываю "Центр".

- "Центр" - "Историку", говорите.

- Ригх, мне нужны Мозги. Срочно! Для начальства - код "синий", Объект Љ17-Б - "Лесник".

- Мозги для него? Вим, что за черт там произошел? Со спутников - будто бомба взорвалась.

Вим ответил не сразу.

- Думаю, это бомба масштабов Солнечной.

Около тысячи лет до старта "Пилигрима", Разлом Смирнова, 370 км к востоку от "Ока".

Лилиана ругалась.

Долго, красочно и очень выразительно. При этом, она стояла столбом и глядела на дымящийся флаер. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций - двигались только губы, остро очерчивая резкие и грубые слова, которые она бросала в адрес "злодея", его семьи и всей ситуации в целом.

Высушенный жарким солнцем Разлом Смирнова, можно сказать, принял нас с распростертыми объятиями - автопилот семейного флаера Рик-Тейлоров, подчиняясь указаниям того "опереточного", по меткому выражению Лилианы, злодея, совершил мягкую посадку. И мы благополучно приземлились на сухой потрескавшийся камень, точно посередине между высокими стенами широкого каньона. Но не прошло и десяти секунд, как приборная доска заискрилась, из нее повалил густой черный дым, и нам пришлось спешно покинуть флаер.

Стивен, видимо, предвидев начало бури, еще при посадке забрал у Лилианы ребенка, и, после, отошел подальше от дымящейся машины подальше. Тогда Лилиана отнеслась к этому безучастно - свои внутренние демоны ей были явно важнее.

Пару секунд посмотрев на ругающуюся женщину, которую навязывали мне в матери, я отошел подальше от флаера и сел к нему спиной на первом же подвернувшемся камне. Я больше не хотел никого из них видеть. Ни эту двуличную злобную мигеру, ни того самовлюбленного воспитателя.

Я невидящим взглядом смотрел, как пустой и унылый, без единой травинки, широкий каньон идет до самого горизонта. И мне было плевать на то, что камень подо мной обжигающе горяч. Также как было плевать и на душное покрывало из нагретого полуденным солнцем воздуха. Я даже не обращал внимания на ругань Лилианы за спиной.

Я думал о доме.

Прошло всего только два дня, но в моих воспоминаниях его образ поблек. И я уже не лелеял надежды вырваться из этой неуютной и опасной галлюцинации. Мне казалось, что шторм событий теперь вечно будет бросать меня из стороны в сторону, как разгневанный океан швыряет беззащитную рыбацкую лодку. До этого думалось, что погода дружелюбна ко мне, что попутное течение несет меня куда надо - в Родеанскую Жемчужину, к некоему Пьеру, чтобы я рассказал ему, все объяснил, и убедил воспользоваться своей властью для общего блага.

Но теперь, судя по беспрерывной и очень эмоциональной ругани моей... матери; судя по бесполезной дымящейся груде металлолома, в который превратился наш флаер - все это встало под угрозу. А у меня даже не было сил, чтобы начать грести против этой новой и опасной волны. Я просто предпочел обо всем забыть и плыть по течению. Пусть все решает Стивен. Или Лилиана.

Даже любопытства по поводу отношений Лилианы и Григория, и его странной и глупой мести у меня не было. Только внезапно навалившаяся усталость.

Сухой потрескавшийся камень под ногами, в поле зрения ни единой травинки, и не слышно ни единого звука кроме шороха шагов сзади и еле слышного злого голоса Лилианы. Пахнет горячей каменистой пылью. Знаменитые Венерианские курорты находились явно далеко отсюда. И все же, это была одна из планетарных достопримечательностей. Возможно в другое время и в иных обстоятельствах, мне бы понравился здешний абсолютный покой, укрытый душным солнечным покрывалом.

Ветер, вдруг, подул сильнее, поднял мелкую пыль и бросил ее мне в лицо. Я поморщился - но найти этот покой я смогу точно не сейчас.

- Артур! Чего ты там расселся? - донесся голос Стивена из-за спины.

Пришлось идти обратно.

Пока я предавался самоуничижительной медитации, Лилиана уже успела выпустить пар, а Стивен забрать из флаера все необходимое, и теперь они ждали меня около стены каньона. Присмотревшись, я увидел, как в каменной толще гранитных пород темнел неровный провал. Прямо как по заказу - напротив флаера.

И лезть в него мне категорически не хотелось. Тем более в компании этой переменчивой взрывной мадам и под назойливые нравоучения Стивена.

Но делать нечего, и я пошел ближе ко входу в пещеры.

Из темноты веяло приятной прохладой - один из немногих плюсов нашего похода туда.

Но мучился сомнениями не только я. Лилиана смотрела в темень пещеры со странным выражением лица.

- Что-то мне не по себе... Не очень хочется лезть туда. Почему бы не пролеветировать наверх?

- Не получится, - возразил Стэн, - в районе каньона энергоемкая псионика неэффективна, ты даже и на половину высоты не поднимешься. Мы столкнулись с этим случайно, когда экспедиция Корндейла застряла в этих стенах без флаера. Видимо, какой-то побочный эффект от аномалий, и почему-то только вдоль Разлома. Нам пришлось добираться пешком через пещеры.

- Может лучше пройти вдоль Разлома и выйти через его края? - набрался смелости спросить я. С каждой секундой, что я всматривался в первородный мрак пещеры, внутри нарастало напряжение.

- Каньон тянется на 500 километров отсюда в обе стороны, Артур. Так мы пройти не сможем, - объяснил мне Стэн, и увидев мое лицо поспешил успокоить, - Не переживай, это вполне безопасный путь. К тому же, самый быстрый...

После некоторой паузы, он добавил:

- Ах да, чуть не забыл! - покопавшись свободной рукой у себя в карманах, неожиданно кинул мне продолговатый металлический тубус. Я не поймал, и он звонко лязгнул о камни. Я чертыхнувшись, поднял его, осмотрел - это был фонарик. Что удивительно, очень древний - на диодах. Такими, наверное, еще при Империи пользовались.

- Я слышал ты не в ладах с псионикой, так что он тебе пригодится. Нашел во флаере.

Да уж, их флаер древнее, чем кажется, раз в нем лежат такие штуки.

Я щелкнул выключателем, и ярко-белый конус света ворвался в темный провал, осветил путь на пару метров вперед, и уткнулся в поворот.

Это была поистине гранитная кишка, двум людям разойтись в ней будет уже сложно. Стены и потолок в луче фонаря заиграли слабыми мутными отблесками, будто от влаги.

Присмотревшись, я понял, что свет отражают белесые наросты. И они показались мне знакомыми. Я легко их отковырял и покрутил получившиеся пластинки в руках. Хм... Потратив несколько секунд, чтобы сосредоточится, я внимательно изучил внутреннюю структуру. Это без сомнений, был брат-близнец, того самого кусочка псевдокристалла, который повлек за собой разбалансировку энергоустановки Марка. Интересно...

Стив, заметив, что я кручу в руках, пояснил:

- Эти штуки здесь частенько попадаются. Простая вещь, что-то вроде самых первых пси-кристаллов с открытым контуром, когда люди впервые научились их делать. Однако, как они выросли в естественных условиях, загадка. Понятно, что это как-то связано с аномалиями, так что сейчас их изучает Мухаммад Аль-Рази. Его экспедиция и его драгоценный Периметр сейчас находится у Волоса Вероники, - поймав мой недоуменный взгляд, Стивен решил пояснить. - В ширину, это самая маленькая из известных аномалий - всего пара шагов в диаметре, а вот в глубину простирается где-то на километр. Находится в самом начале разлома.

И мы шагнули в прохладный полумрак пещеры.

Через несколько шагов, Стивен снова заговорил.

- Кстати, если тебе, опять же интересно, - Стивен мимолетно глянул на меня, - На эксперименты Аль-Рази мы возлагаем больше всего надежд. Он талантливый ученый по Пси-квантовой Физике и упрямый, как десять гномов. А мы тут бьемся уже третий год, и все как рыба об лед. Кроме этих протокристаллов никаких зацепок нет. А все Экспедиции, кроме Мухаммада, уже отработали свои методы, и ничего так и не узнали. Наверное, если у него ничего не выйдет, нам, в конце концов, все-таки придется бурить. Но это самая крайняя мера. Кто знает, что мы там найдем...

Я согласно кивнул. Мне было хорошо известно, что они там найдут, но говорить, как и всегда, ничего не стал. А Стивен продолжал свою занимательную лекцию:

- Так вот, полное имя Установки которую использует Аль-Рази - УСПКП, экспериментальная модификация "Глаз". Расшифровывается - Установка по Созданию Пси-Квантового Периметра. Очень сложная, хоть и неказистая на вид, штуковина. Создана на стыке классической и псионической технологий. Для того чтобы просто ее развернуть, нужно три месяца. Для запуска на полной мощности - полгода тонких калибровок. Сейчас, она работает в тестовом режиме, и уже дала некоторые результаты. Много интересного, да, но пока ничего, что объяснило бы нам появление протокристаллов и суть аномалий.

- Собственно, не удивительно, почему вам урезали финансирование, - раздался сзади голос Лилианы.

- Ну... честно сказать... Где-то полгода назад, мы собрали совещание и прикинули, что такая прорва денег, которую дает нам Совет Солнечной, нам тут пока ни к чему. И отказались от многих грантов. На некоторое время, понятно. Совет, выслушав наши доводы, согласился. А то сначала хотели тут целый комплекс отгрохать.

Стив усмехнулся, и мы некоторое время шли молча.

Замыкала шествие Лелиана. Она шла так тихо, что иногда, я даже забывал о ее существовании. Лишь иногда, я слышал сзади тихий шорох туники, когда она перешагивала особо высокие пороги или прижималась к стене, обходя толстые каменные сосульки, растущие из пола.

Стив, уверенно держал Артура и спокойно шагал вперед справа от меня - после поворота ход расширился и большую часть пути вполне это позволял. А я, вдруг, с удивлением обнаружил, что ребенок больше не спит. С удобством устроившись на правой руке Стивена, он, сонно потирал маленькой ладошкой глаза и присматривался к свету, бьющему из моей лучевой трубки. Видимо его заинтересовали песчинки каменной пыли, которые лениво кружились в воздухе, ярко отражаясь в белом свете.

Вокруг нас сжимались изломанные стены естественного прохода. За пределами луча фонарика царила кромешная тьма. И стоило возникнуть на пути света препятствию, как пещерный мрак рождал густые черные тени, плясавшие в суетливом ритме.

Над нами поднимался и опускался потолок, то и дело, норовя больно стукнуть в макушку. Приходилось часто идти, опустив голову. Ширина же пути, почти не менялась, вполне удобно было идти вдвоем бок о бок. Лишь иногда стены вынуждали нас протискиваться в узкую щель. В таком случае, я всегда останавливался, чтобы посмотреть, не отстала ли Лилиана и дополнительно подсветить ей лаз.

Не сказать, чтобы она в этом нуждалась. При входе в пещеру она вместе со Стивеном, сразу модифицировала себе зрение, и теперь ее зрачки, в свете фонаря поблескивали зеленым, как у кошки, отливом. И каждый раз, когда я случайно светил ей в глаза, она недовольно отворачивалась в сторону.

Мерный шаг, тишина и покой вокруг подвигли меня на разные мысли. Я удивлялся своему спокойствию, которому, казалось, совершенно нет места в таких обстоятельствах. Думал о странной и глупой выходке Григория. Взрослый мужчина! А выходка, как у подростка. И с таким апломбом преподнесенная, что сейчас, просто смешно.

А ведь Лилиана что-то знала про него. Разозлилась сильно, но почему-то не удивилась. И эта ее фраза о "мозгах на столе". Что она имела ввиду?

А еще мне вдруг впервые подумалось, что все ученые, собравшиеся в Лагере, валяют дурака. Ну скажите на милость, какая логика в том, чтобы сажать высокоэнергетические цветы на аномальной поляне, которая поглощает псисилы? Что это, они не знают, и вдруг решают: "А почему бы нам не подкормить это неведомое нечто еще чуть-чуть?". Ну ведь глупость несусветная. Удивительно, что я только что это сообразил.

Потихоньку набравшись смелости, я прямо спросил об этом у Стивена, на что он ответил:

- В самом начале, с аномалиями действительно обращались очень осторожно. Никто не знал, как они отреагирует. Был введен запрет на их облучение псиэнергией. Но потом, аккуратно, со всеми предосторожностями, провели псигеоразведку. И знаешь что? - он с иронией взглянул на меня, - Ничего! То есть абсолютно никакой реакции. Потом мы осмелели, начали потихоньку увеличивать мощность излучения, пытаясь видеть, что там глубже творится. На некоторых высадили цветы, чтобы посмотреть, как сложная жизнь ведет себя в таких вот местах. Раньше на местах аномалии, только куцая трава росла. И опять ноль реакции, как у аномалии, так и у растений. В конце концов, дошло до того, что окружив 15ую, самую маленькую аномалию, сильнейшим защитным куполом, ударили вглубь нее импульсом чудовищной силы.

Я только рот раскрыл в ответ на эти слова. Ничего себе "эксперимент"!

- Меньше чем за секунду, мы разрядили в аномалию энергию одного из самых мощных кристаллов из арсенала Марка, нашего энергетика. А в ответ, все то же самое - никакой реакции. Границы аномалии не изменились ни на пикометр. Единственное, что удалось поймать - на секунду повысился радиационный фон. Совсем незначительно, учитывая, СКОЛЬКО энергии мы туда вбухали. После этого запрет на применение пси-сил был снят.

- Но ведь... - у меня не хватало слов после таких откровений, - это же безответственно проводить такие эксперименты, с тем, чего даже близко не понимаем!

- Мы очень хорошо защитились тогда. Не пожалели отлить купол из М-молекулы высшей категории, дополнительно установили защитные поля, как на грави-, так и на псиэнергии. Термоядерный взрыв бы не прошел сквозь такие барьеры.

Я ошарашено молчал. Дети и целые семьи в передовых научных исследовательских центрах, сильнейшие воздействия на совершенно неизученные и непонятные явления... Просто потрясающее самомнение и безалаберность. Отчего так в этом времени? Что же произошло с людьми?

Хорошо, бурение откладывают. Хотя и тут я не понимаю их логику... Если уж хватило смелости совершенно по-варварски шандарахнуть псисилой по аномалии, уподобляясь дикарям лупящими дубинами пугающий их танк... То уж, невинное детское "я только одним глазком посмотрю", должно было пройти на ура.

Странные, сумасшедшие люди. И в таком обществе этот... "злодей", который услал нас в пещеры, теперь виделся вполне стройным продолжением нелепой и абсурдной социальной картины этого времени.

Не замечая моего состояния, Стивен продолжал:

- Правда, вчера Марта снова зачем-то установила запрет, притом гораздо жестче первоначального. Даже Аль-Рази приказала установку заглушить. А ведь на ее запуск было потрачено уйму времени и сил, и теперь всю настройку придется начинать сначала. Но, лично я, верю Марте. Просто так, она не станет поднимать шумиху.

Обо всем этом я уже знал. Марта уверила меня, что в этот же день Лагерь начнет эвакуацию. Она поверила мне, поверила и пошла поперек всей системы.

Луч фонаря высветил черный провал впереди. Свет просто потонул в океане темноты, ждущей нас впереди - мы подошли к большой пещере.

Стив внезапно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Оглянулся на молчаливую Лилиану и видимо что-то разглядев в ней, все-таки обратился ко мне:

- Я помню это место. Дальше нас ждет сложный путь, поэтому постойте здесь, а я пойду, разведаю, что там к чему.

- Стив, только прошу, аккуратнее, - сказала Лилиана, села у стены и прикрыла глаза.

Что это с ней?

- Артур, я оставляю своего сына на тебя. Никуда не ходи, стой здесь и присмотри... за всем.

С этими словами, Стивен передал мне ребенка. Я, немного растерявшись, неловко принял его на руки. Фонарик я не выпускал, но и направлять его нормально теперь не мог - маленький Артур уже устроился у меня на руках - так что он теперь светил чуть вверх и вбок. Лилиана на слова и действия Стивена не высказала никакого протеста, и вообще, мало обращала внимания на своего сына.

А я испытал очень странное чувство, когда маленький Артур доверчиво прильнул к моей груди и стал с любопытством хватать мою тунику.

Я всматривался в его ауру - единственную ауру, которую я мог четко и в деталях увидеть - и не мог поверить, что это я сам. Тысяча лет разницы... Как такое могло произойти?

А Стивен с сомнением оглядел нас, прошагал в сторону провала, и присев, аккуратно спрыгнул куда-то вниз. Я сразу потерял его из виду.

Опустилась тишина. В ней пока жили только удаляющееся и шуршание туники Стивена и легкий шаг его босых ног по камню подземной пещеры.

Артур же в моих руках, тоже был тих. Он перестал дергать мою тунику и теперь внимательно вглядывался в темноту, где исчез Стивен. Все-таки его поведение очень странное для ребенка. В книгах, которые я читал, их описывали совсем иначе.

Мне на нос вдруг упала одинокая капля воды. Стереть ее я не мог, в руках был Артур, и она оставив влажную дорогу сорвалась вниз и упала на лоб ребенка. Он принялся неловко, и при этом забавно, ее стирать.

Я глянул в сторону Лилианы - она все так же безучастно сидела, устало прислонившись к стене. И только изредка, она открывала отливающие зеленым глаза, безучастно бросала взгляд на Артура в моих руках, и снова их закрывала.

И это в который раз показалось мне странным. Во многих книгах, которые мне довелось прочесть, довольно часто упоминалось о силе материнских чувств. Эта же... Казалось, что она относится к своему сыну как к хрупкой и дорогой технике, которой нужен особый уход, но... не станешь же ты испытывать чувства к, например, портативному голографу?

Лилиана будто прочла мои мысли:

- Да, я плохая мать, - внезапно сказала она.

Я покосился на скрытую в полумраке темную фигуру. Лилиана все также неподвижно сидела у стены и закрытыми глазами смотрела куда-то в потолок. Не человек - статуя.

- Да только не тебе меня осуждать, Приключенец.

Я промолчал.

Лелиана подняла одно веко, и оглядела меня. Вздохнула. И через пару секунд сказала:

- Наверное, я должна перед тобой извиниться. За то, что нагрубила тебе тогда, во флаере. Ты, конечно, не виноват, весь спрос с твоих родителей... Будто закон не для них писан...

Лелиана спокойно смотрела на меня, а я не мог отвести взгляд. Я хотел, но что-то неуловимое в ней не давало мне...

- Тебе, наверное, интересно, почему Грег услал нас сюда?

Я вздрогнул при звуке этого имени, а Лилиана продолжила:

- Это месть. Может, глупая, может странная... Но он именно такой человек - хотел позлить меня, спровоцировать на скандал. Я и подыграла... Пусть чувствует себя победителем, ему полезно, может теперь успокоится...

Я тихо покачивал Артуру, который услышав родной голос, стал беспокойно ерзать у меня на руках и вытягивать ручки в сторону матери. Удивительно молчаливый ребенок. Но Лилиана не обращала на него никакого внимания, она продолжала спокойно глядеть на меня... Будто ждала чего-то.

- Что вам от меня надо? - не выдержал я.

- Omnia vanitas est, сын Знающего?

- Если кто-нибудь мне объяснил, что это значит, я бы возможно и ответил.

Лилиана, к моему облегчению, снова прикрыла глаза, и с меня будто сгрузили непосильной тяжести груз.

- Забавно... И Марта тебя опекала, будто ты не меньше, чем сын Координатора... А ты и понятия не имеешь ни о Департаменте, ни о социониках, ни о Знающих... Не так ли?

На ее лице заиграла странная улыбка. Я растерялся.

- Успокойся. Я верю, что ты вообще не понимаешь, что происходит. Если бы я думала по другому, то и относилась бы совсем иначе... Считай, это моей последней проверкой.

- Проверкой?

- Я в отпуске - можно и побезобразничать, - Лилиана на миг улыбнулась мне озорной улыбкой, разом становясь похожей на прежнюю "медсестру", - Все равно ты идешь со мной. Без вариантов.

- Что?

- Ну, или ты рассказываешь мне правду, которая меня удовлетворит.

Спереди раздался шорох. Я стараясь не беспокоить Артура, направил фонарь в темный провал у которого мы стояли. Лилиана тоже повернула голову в эту сторону. В луче света, было видно, как на наш выступ забирается Стивен.

- В глаза не свети! - тяжело выдохнул он, забираясь к нам на площадку.

Я поспешно отвел фонарь в сторону.

- Фух... Путь ни капли не изменился, - сказал он отряхивая тунику, - Нам придется немного попотеть, но ничего опасного впереди нет. Лил?

- Да, конечно, - Лилиана поднялась и осторожно подошла к провалу.

- Давай помогу...

Держа ее за руку, он помог своей жене спуститься вниз. Мне показалось, что ей это не нужно, она двигалась достаточно ловко, чтобы справиться своими силами. Я заметил, что Лилиана и Стив опять что-то обсуждают через мыслеречь.

- Ну что, поехали? - с улыбкой обернулся ко мне Стивен, - Я вижу тебе понравился мой сын, но пусть лучше дальше его оберегает Лил. Что думаешь?

Я недоуменно заморгал глазами. Стивен на это только улыбнулся и аккуратно забрал у меня младенца. А я и не знал, что чувствую больше, облегчения или сожаления. Я никогда не общался с маленькими детьми, но этот покорил меня своей абсолютной невозмутимостью и спокойствием. Зато можно было вздохнуть поспокойнее, как ни крути, а килограмм 10 он весил точно.

Стивен... Стив лег на живот и аккуратно передал Артура вниз, Лилиане. Затем он помог спуститься мне. Даже не помог, а, фактически, спустил.

Почувствовав пустоту под ногами, я стал неловко дергаться, пытаясь нащупать пол. Рукой, с зажатым в ней фонарем, тщетно пытался зацепиться за гладкие каменистые выступы. Луч света от фонаря плясал на стенах и своде пещеры, выделывая немыслимые пируэты.

Я, похоже, больше мешал, чем помогал Стиву своими топорными движениями.

- Лучше не дергайся, - пропыхтел Стив, перехватил меня за вторую руку, и словно мешок с картошкой медленно спустил вниз.

На твердой земле стало спокойнее. Я отошел от невысокой - полтора метра всего - стены, чтобы дать дорогу Стиву и посветил вокруг.

Луч фонаря не доходил не то что до свода, а даже и до стен! Пещерная зала, в которую мы спустились, была поистине гигантской, и мне стало почему-то неуютнее. Раньше стены прохода, по которому мы шли, давали чувство защищенности. Сейчас же огромные размеры это природной полости подавляли. Первородный мрак будто загустел и сжался вокруг меня и, казалось, ослабевшего луча фонарика. Тьма почти ощутимо давила на плечи. Разыгравшееся воображение тут же нарисовало мне демонов, которые неуловимо быстро избегали света и прятались в черной пелене.

С пола пещеры веяло холодом, но воздух был сухим и пах каменной пылью. Откуда-то из глубины дул несильный ветер, и, уходя в проем из которого мы вылезли, изредка посвистывал.

Сзади вдруг раздался мягкий стук. Я вздрогнул и развернулся. Фонарь ярко осветил Стивена, и он тут же отвернул голову в сторону от прямого света.

- Лил, Артур, не отходите далеко и пристраивайтесь за мной. Дорога здесь совсем не похожа на главный проспект Жемчужины, - сказал он, решив не обращать внимания на мои попытки ослепить его.

Мне стало немного стыдно от того, что я такой трусливый. И решив больше не создавать лишних проблем, пристроился в хвосте маленькой колонны из двух взрослых человек, и одного ребенка удобно едущего на руках у Лил. Теперь он окончательно проснулся и начал издавать различные звуки. Его угуканья и лепетания уходили в темноту и возвращались пугающим, много раз перекликающимся, эхом.

Меня слегка передернуло. И хочется верить, что от холода, а не от этих звуков.

Стив пошел не прямо, а сразу вильнул в сторону. Посветив через минуту по бокам, я понял почему.

Мы шли по небольшому плоскому гребню, а слева и справа пол пещеры начинал уходить вниз. Весь камень был сухим и будто неумело отшлифован пескоструйным аппаратом. По нему пролегали ровные полосы, и часто попадались мелкие сколы, напоминающие осиные норы. Слева, где скат был куда отвеснее, метрах в семи от нас луч фонаря высветил неровный темный провал, вертикально уходящий вниз. Светить по сторонам сразу расхотелось, и я предпочел освещать дорогу под ногами.

Иногда на сухом и местами потрескавшемся камне, попадались неглубокие лужи. Стив и Лилиана не обращали на них никакого внимания, шлепая по ним прямо босыми ногами. Я же не рискнул приближаться ближе к краю гребня, обходя эти лужи, и потому промочил свои тонкие летние ботинки. Идти сразу стало еще неприятней - регулировать теплобаланс я умел только в теории.

Дул легкий ветер. Временами он усиливался и кидал мелкую пыль в лицо. Откуда только ее здесь так много?

Наш путь вдруг преградил толстый, угловатый каменный столб из более темной породы. Он уходил к самому потолку, то расширяясь, то сужаясь, иногда делая резкие непредсказуемые изломы в сторону. Как и весь камень вокруг, он был грубо отшлифованным. Могли ли ветер и пыль вместе сотворить такое в течение многих лет?

Этот столб нам пришлось обходить, приблизившись вплотную к краю нашей тропки. И как назло, именно в этом месте скаты с обеих сторон становились круче. И гораздо более неровными. То тут, то там из них вырастали кривые белесые сосульки с острыми краями.

Я сглотнул. Чтобы преодолеть препятствие, я на всякий случай жался вплотную к столбу, хотя ширина тропки и позволяла идти по ней более свободно. Но в свою ловкость мне не очень верилось.

Стивен, видя мои затруднения, не стал мне ничего говорить. Он просто остановился с другого конца, и подождал пока я пройду, выражая готовность помочь в случае чего. Я был благодарен ему за такую страховку. Чтобы я там не думал, он внимательный человек.

Когда мы преодолели этот столб, тропа вдруг стала делать порывистые подъемы вверх. На ней то и дело возникали большие, некоторые даже и в метр высоту, ступени. И в конце концов, от постоянного подъема, наша дорога превратилась в нечто вроде горного серпантина, и по краям уже были не склоны, а отвесные провалы вниз .

На меня навалилось легкое, но от того не менее жуткое ощущение высоты. Оно становилось отчетливее каждый раз, когда мы поднимались на очередную ступеньку. И тьма по сторонам от нашего в пути только усугубляло положение.

В конце концов, от бесконечного подъема я стал выдыхаться. Стив, как-то раз обернулся ко мне, и, заметив, как я тяжело и неловко забираюсь на очередную ступеньку, решил объявить привал. Лилиана же, даже с ребенком на руках, справлялась со всеми препятствиями уверенно, и даже будто играючи.

Я уселся прямо на середине площадки подальше от краев.

Стивен же и Лилиана устроились прямо на краешке и беспечно свесили ноги вниз, в темноту.

- Недолго уже осталось, чуть-чуть не дошли до нормального пути, - сказал Стив.

- Я не сильна в геологии, но, по-моему, таких пещер на Земле нет. Почему здесь так сухо? - спросила Лилиана.

Их голоса уходили в темноту, а затем возвращались многократно отраженным эхом. Жутковатые звуки...

Стив глянул на нее, и как-то незаметно расслабился. Приобнял за плечи, и после некоторой паузы сказал:

- Есть такие пещеры, правда не такие огромные. На Земле их обычно создает ветер, забивая песок в трещины, и со временем расширяя их. Почему на Венере они такие большие и находятся так глубоко - загадка. По одной из теорий сначала пустоты образовали древние микроорганизмы, но их следов мы не нашли, поэтому вопрос остается открытым. Больше вероятности, что раньше на Венере все-таки была вода. Но когда она исчезла, оставив после себя сквозные пещеры, первую скрипку стал играть ветер и песок.

Я набрался смелости и осторожно подобрался к беседующим... родителям? Затаив дыхание, я аккуратно устроился также как и они - на краю обрыва, свесив ноги вниз. Представив под ногами огромную высоту и сухой твердый камень внизу, я, признаюсь, струхнул. Но уходить уже не стал.

Так мы и сидели втроем, окруженные со всех сторон темнотой. Фонарик впереди высветил еще несколько столбов, похожих на тот, что мы обошли ранее. Такие же неровные, такие же будто обротанные грубой наждачной бумагой. Сколько я не светил и не всматривался, но так и не увидел ни их основания, ни вершин. Столбы выныривали снизу из темноты и, угловато петляя, уходили вверх, в темноту.

Временами на нас налетал порывистый ветер, и я в страхе откидывался назад, опираясь на руки - боялся, что он столкнет меня в пропасть. Ветер ерошил волосы, и нес с собой пыль, наглядно давая понять, что все вокруг - его работа.

- А куда подевалась вода? - спросил я.

- Есть теория, очень похожая на правду, что раньше Меркурий был спутником Венеры, - ответил Стивен... Стив, - Затем каким-то образом они разделились. Венера стала крутиться медленнее, сильно ослабело магнитное поле, и планета оказалась во власти жесткого солнечного излучения. Все это вместе сильно нагрело планету, и вся вода просто испарилась. Долгое время, она просто в принципе не могла существовать здесь ни в каком состоянии. Нашим предкам пришлось сильно потрудиться, чтобы терраформировать планету.

Маленький Артур вдруг активно заворочался на руках Лилианы и стал беспокойно тыкать ручками, указывая в темноту. Что он там увидел? Посмотрев на него, я с изумлением понял, что его глаза закрыты.

По спине пробежали неприятные мурашки. Я тоже прикрыл глаза и всмотрелся в псиэфир.

В тусклых подземных потоках псиэнергии, метрах в шестидесяти прямо по направлению взгляда, клубилась тьма. Пустой провал, неровный вырез в вечно живом и двигающемся океане энергии.

И я вдруг сразу понял, кто истинный автор загадочных Венерианских пещер. За стеной огромной полости, в которой мы находились, в надежно укрытом от внешнего мира подземном кармане, находилась колония псиазов.

- Нам нужно идти дальше, - нервно проговорил я.

- Быстро ты отдохнул, - немного насмешливо сказала Лилиана. И как у нее настроение поменялось после нашего разговора.

- Там, за стеной, - я махнул рукой в сторону напряженно застывшей тьмы, - аномалия.

- Я знаю, - спокойно сказал Стив, - Шестнадцатая аномалия, мы зовем ее "Искра", из-за...

- Да мне плевать, как вы ее назвали, надо уходить отсюда. И быстрее! - воскликнул я и быстро, но все также неловко, начал отползать в сторону от обрыва.

Лилиана задумчиво посмотрела на своего возбужденного сына, продолжавшего указывать в сторону аномалии.

- Ты ведь отнюдь не за исследованиями шел в Лагерь... - медленно произнесла она, а потом вдруг спросила, - Почему Марта объявила эвакуацию?

- Объявила? Я думал, это просто слухи.

- Можешь мне поверить.

- Давайте уже уйдем отсюда, - я уже стоял в центре площадки и с напряжением смотрел на огромный темный сгусток в разноцветных потоках псиэнергии.

Все сильные потоки, плавно изгибались в сторону аномалии, а слабые, например, излишки, которые шли от тел Лилианы Стивена и мелкого Артура, направлялись прямо в ее сторону. И исчезали, едва коснувшись поверхности тьмы. Это чудовище, казалось, никогда не насытится.

Стивен, недоуменно поглядывая на меня, встал, и направился дальше к очередной ступеньке. А вот Лилиана отчего-то стала более целеустремленной. Может что-то разглядела во мне? Или в своем сыне?

Дальше мы шли уже быстрее. Я иногда оглядывался, но тьме не было никакого дела до нас. Ее форма ни на миллиметр не изменилась. Однако чувствовать ее за спиной было не очень приятно.

Стив, не врал, до верха мы и правда не дошли совсем чуть-чуть. И через несколько особо высоких "ступеней" мы оказались перед точно таким же проходом, как и тот из которого мы вошли сюда.

- К чему такая спешка, Артур... - пробурчал Стив, а потом, посмотрев на свою жену добавил, - Лил?

- У меня плохое предчувствие, а я привыкла им доверять.

Лилиана обогнала Стивена и теперь быстро шла по узкому проходу, гораздо более собранная и напряженная чем до этого. Она внимательно всматривалась в темноту впереди, совершенно не глядя под ноги, но при этом безошибочно и уверенно обходя все мелкие препятствия.

Артур в ее руках снова затих и вцепился в тунику матери.

- Лилиана, да что с тобой? - взволнованно спросил Стив.

- Артур увидел что-то... И мне это не нравится.

Я вздрогнул, но она явно имела в виду не меня.

- Ну, увидел он аномалию, ну испугался...

- Не аномалию, - Лилиана тряхнула головой, отчего ее волосы разметались по спине.

После этих слов я тоже всмотрелся в псиэфир. Между Лилианой и Стивом промелькнула фиолетовый разряд - мыслеобраз.

- Это еще, что за... - пробормотал Стивен и тоже напрягся.

Я смотрел вперед. Мы входили в небольшую пещеру, сплошь заваленную камнями. В потолке зияли многочисленные выбоины, видимо из них и падали эти камни. Присмотревшись вторым зрением, я ахнул. Прямо над нами, за неровным потолком пещеры, висел еще один сгусток тьмы - очередная аномалия.

- Мы под аномалией, - сказал я, чувствуя, как начинаю тихо паниковать.

- Семнадцатая, "Эпилог", - проговорил Стив.

- Всем тихо, - еле слышным, но жестким шепотом вдруг приказала Лилиана и замерла.

Мы остановились почти посреди пещеры. Нас окружали невысокие завалы камней, под ногами похрустывал песок, которого здесь его было гораздо, гораздо больше чем раньше. В метре над головой нависал испещренный большими провалами потолок. А над ним - близко, очень близко к нам - затаилась голодная тьма.

Я настороженно направлял свет то в одну сторону, то в другую. По стенам, где наросло множество тех самых белесых протокристаллов, бегали блики света и танцевали изломами острые тени от камней.

- Артур, выключи фонарь! - прошипела Лилиана.

Я тут же повиновался, и мы утонули во тьме. Не было видно ни зги, вокруг меня будто смокнулись огромные черные стены. Из звуков - только напряженное дыхание Стивена.

Чувствуя, что начинаю паниковать, я закрыл глаза - вокруг меня разом проявился красочный мир потоков псиэнергии. Стало гораздо легче.

Теперь я видел, грязно белый ореол избыточной силы вокруг Лилианы, который постреливал стального цвета вспышками. Похожий ореол, но чуть синее исходил от Стивена. У маленького Артура, я видел еще и ауру - напряженно оранжевого цвета.

И прямо над нами, почти ощутимо давя мне на плечи, нависало огромное черное пятно аномалии. Она притягивала к себе "дым" от наших тел, и он уходил вверх, мгновенно и без остатка поглощаемый сворой вечно голодных псиазов. Более сильные и направленные потоки псиэфира, только изгибались в его стороны, словно аномалия была магнитом для них, но не сворачивали полностью. Хорошо, что "взгляд" псиазов сейчас направлен вверх, на поверхность, в сторону океана дармовой энергии Венерианской биосферы, иначе ко всему добавился бы целый комплекс неприятных ощущений.

Я вдруг заметил впереди движущийся в нашу сторону характерный, дымящийся бурым светом, сгусток псиэнергии. Из тьмы, прямо к нам медленно приближался человек.

По спине пробежали мурашки. Демоны моего подсознания нашли свое воплощение в реальном мире.

Пока еще человек был далеко, но уже сейчас я начал замечать знакомую конфигурацию потоков энергии в его теле. Выходящие из тела и закрученные обратно к нему вихри, направленные прямо в мозг и лишь изредка к другим точкам внутри. От этого цветной сгусток походил на перепутанный клубок с нитками. Очень нетипичная картина для человека... Да вообще, для любого живого существа. И я знал, кому такая может принадлежать. Я знал только одного наркомана в своей жизни.

Он был уже метрах в сорока от нас.

- Лилиана, впереди человек... - быстро прошептал я... - Это... Это...

Дальше я не мог выговорить ни слова - в горле застрял ком.

- Я вас нашел, грязные крысы! - вдруг срывающимся в визг голосом проорал во все горло Грег.

Эхо вторило ему инфернальными набатами:

- Крысы, крысы, крысы...

Лилиана среагировала моментально, вскинула вверх правую руку, ее дымящийся силой силуэт, казалось, глубоко вздохнул, раздаваясь вширь...

А затем, в мои закрытые глаза ударила вспышка ярчайшего света, на мгновение, пряча за собой всю картину пси эфира... Затем еще одна, и еще... Вспышки замелькали с сумасшедшей частотой.

Я не выдержал, открыл глаза. Мир вокруг напоминал фантасмагорию.

Под потолком носился белоснежный шарик из света и часто взрывался ярчайшими вспышками. На стенах сверкали их отраженные блики. В один миг тени рождались; отплясывали короткий безумный танец; умирали... чтобы через мгновенье возродится вновь.

Отчаянно громко вдруг заревел Артур.

Я увидел мерцающую во вспышках света фигуру Грега. Заостренное лицо, безумные глаза, словно на нитке подвешенный краешек губ... Я застыл, парализованный старыми детскими страхами.

- Эпилепсия... Как наивно, девочка, - снова прокричал он, продолжая неспеша подходить к нам, - Я не тщедушный Грег, сладенькая моя...

Лилиана изменилась в лице. Меньше чем за секунду по нему прошла целая гамма противоречивых чувств - удивление, растерянность, осознание, решимость... В конце концов, оно приняло вполне доброжелательное выражение.

- Прости, это от неожиданности, - вполне мирно ответила Лилиана.

И шарик вдруг прекратил свое бешеное мерцание.

Пещеру теперь заливал яркий и теплый светло-зеленый свет, отчего она стала казаться вполне мирными и уютным местом. Меня стало отпускать, навалившееся было, напряжение. Грег тоже не выглядел так страшно, скорее его лицо выражало удивление.

Боже, как давно я его не видел... Он такой молодой здесь. Совершенно не похожий на самого себя в старости...

Между родителями промелькнула оранжевая вспышка мысленного разговора. А затем Лилиана, двигаясь неожиданно медленно и немного неуклюже, отдала Стивену ребенка. Быстро успокоила его, просто потеребив за нос, и Артур сразу перестал плакать. Не просто так она касалась его - между ними промелькнул разряд псиэнергии.

А затем Лилиана просто пошла к Грегу, такой неспешной и спокойной походкой будто встретила старого знакомого.

- Привет, ты хотел поговорить? Не скажу, что ты выбрал удачное место, - я увидел как Лилиана мягко и озорно улыбнулась.

Стивен же стал медленно отходить за груду камней. Меня же все перестали замечать, будто я стал пустым местом.

Что они творят? Ведь Грег совершенно спокоен! Пусть даже пути энергии внутри его тела, активно воздействуют на мозг. Пусть даже судорожно бегает его взгляд. Это же Грег, и каким бы грубым он не был, но вести себя сейчас с ним так странно...

Что бы сейчас не происходило внутри Грега, но и он был удивлен таким поведением. Он на секунду замешкался, а потом как-то неуверенно произнес:

-Ты хотела убить меня... Ты хотела...

- Ты что, я никогда не стала бы так с тобой поступать. Наоборот, я старалась помочь. Ты извини меня... Я не идеальна, и возможно где-то ошиблась. Давай поговорим и во всем разберемся...

Голос Лилианы был немного виноватым и полным раскаяния, он убаюкивал, успокаивал... Тем временем, она продолжала неспешно идти к Грегу.

Стивен же проводил какие-то манипуляции над Артуром. Я увидел, как ребенка закрыл полупрозрачный купол молочно белого цвета. Малыш во все глаза наблюдал за раскинувшейся вокруг него мерцающей сферой.

- Как тебя зовут? - спросила вдруг Лилиана.

- Меня... - Грег на мгновение сфокусировал свой бегающий взгляд на одной точке, а затем взорвался, - Не заговаривай мне зубы, полицейская шавка!

Стивен, закончил свои манипуляции над Артуром, и уже шел обратно к своей жене. Но при злом восклицании Грега, рванулся вперед. В полной тишине под его ногами вдруг пронзительно и громко скрипнули мелкие камешки.

И тут темп событий резко ускорил свой бег.

Грег резко повернул голову в сторону Стива и отчего-то дико закричал, вскидывая руки. Лилиана среагировала моментально. От нее почти одновременно оторвались три фиолетовые молнии. Одна ушла к потолку - снова бешено замерцал шарик и пещера превратилась в дьявольский танцпол. Вторая ушла к Стивену, и его накрыл тот же защитный купол, что и Артура. Третья тяжело ушла в сторону Грега и была видна всем.

Но Лилиана не успела. От рук Грега сорвалось сине-белый сгусток, и ударил Стива прямо в голову, почти не заметив защиты. Стивен покачнулся и замер. Из его носа пошла кровь.

Часто мерцающий светом шарик под потолком, превращал весь мир вокруг в раскадровку страшного фильма. И я увидел, как мгновение за мгновением, на каждую вспышку белого света меняется вокруг мир.

Стивен, миг за мигом, заваливается на спину. Лилиана, двигаясь с проворностью змеи, сгибает ноги в коленях, и прижимается к земле. В улыбке маньяка нервно изгибается рот Грега. А затем в него ударяет фиолетовая молния, пущенная Лилианой.

На меня валом накатил ледяной страх. Он буквально бросил меня за ближайший камень, и я лег, вжимая свое тело как можно сильнее в каменный пол.

Лилиана... была ли эта женщина теперь ею?... в мгновенной вспышке света, походила на статую. Левая рука ладонью указывает в сторону пошатнувшегося Грега, локоть правой на замахе отведен назад, ладонь направлена в ту же сторону и прижата к груди. Хищная, страшная поза. Каким-то краем сознания, я понял, где видел нечто подобное - в старых документальных фильмах о войне, времен Империи. Это была боевая стойка.

Спина покрылась холодным потом, и я перестал что-либо соображать, безучастно наблюдая за творящимся вокруг безумием.

Грег быстро отошел от удара Лилиана, в мгновение залечив рану. Его внутренняя энергия сейчас билась настоящим штормом внутри, и в изобилии выплескивалась вовне. Пол и камни вокруг Грега трещали по швам. Но большая часть извергалась на Лилиану.

Лилиана вдруг превратилась в молнию и буквально выстрелила собой в направлении Грега. Каким образом он увернулся, я не понял, движения его были резкими и нечеловечески быстрыми.

Под непрестанными вспышками света эти двое кружились друг вокруг друга размазанными силуэтами. В пещере продолжало истерично мигать белым светом, и едва различимая за ним картина псиэфира рисовала бурю из энергии.

Рядмо со мной вдруг сам собой поднялся камень, и пулей выстрелил вперед. Попал Грегу под правую коленку... Тот взвыл, диким голосом. Но Лилиана не успела воспользоваться моментом - в следующем "кадре" Грег уже твердо стоял на ногах в двух метрах от прежнего места.

Но его лицо теперь уже не выглядело уверенным.

Дальнейшее походило на охоту за испуганным зверем. И в роли охотника - была Лилиана. Пещеру заливали бурные разноцветные реки псиэнергии. Разряды и вспышки, сферы и толстые силовые лини от Лилианы к Грегу, от Грега к Лилиане...

Рядом со мной вдруг раздался мягкий стук, и я увидел на расстоянии вытянутой руки лежащего с потерянным лицом Стивена. Весь страшный танец Грега и Лилианы длился не больше секунды.

Из носа Стивена текла кровь, а лицо попеременно менялось, выражая целую гамму чувств - удивление, страх, растерянность, решительность. Он порывался встать, но только неуклюже барахтался на земле. Руки и ноги разъезжались, отказываясь подчиняться хозяину. Внутри его тела пришла в движение энергия, разразившись в настоящую бурю - организм боролся с неожиданной угрозой.

В этих сменяющих другу друга ярких кадрах от безумного мерцания света было сложно что-то понять. И когда рядом со мной внезапно оказался Грег, я шарахнулся от него и больно ударился боком о камни.

Его лицо еще в прошлом миге, когда пещеру освещал свет шарика, было испуганным, он был похож на загнанную собаками лису. Но сейчас в очередной мгновенной вспышке, он по-детски радостно улыбался, глядя прямо на барахтающегося у его ног Стивена. Так улыбается ребенок, нашедший нового интересного жука в свою коллекцию.

Вспышка, и Грег присел около его головы... Мгновение - его рука касается лба Стива.

Я вжался еще глубже в каменный завал, хотя это казалось невозможным.

Мгновение... Грег возбужденно скалится, глядя куда-то вперед, поверх Стива. Его безумный взгляд направлен одновременно и в сторону Лилианы и куда-то внутрь себя. Раздался дикий женский вскрик.

Вспышка... Стив увидел Грега и пытается дотянуться до него скрюченным пальцами. В его глазах пылает самая настоящая ненависть.

Эхо от вскрика Лилианы успело накатить всего лишь один раз.

Белоснежная вспышка света. Сильнейший разряд энергии сорвался с рук Грега и ударил прямо в голову Стива.

Мгновение... Стив судорожно выгнул спину, руки сжались. Вспышка... Его взгляд окостенел. Новый миг - его тело расслабилось.

И тут в пси-эфире будто разорвалась ядерная бомба. А затем извне на меня упал такой гигантский вал тяжелых чувств, что я полностью потерял себя.

Лютая, черная ненависть. Оглушающая, обжигающая до сердца ярость. Леденящий душу смертельный ужас.

Этот взрыв чувств смел мою личность, как ужасающей силы ураган стирает мелкое деревце с лица земли.

Кажется, я кричал. Я ничего не понимал, ничего не слышал, и уже ничего не видел.

Я чувствовал, что умираю.

Сколько времени прошло? Секунда, месяц, год? Я не знал...

Я очнулся внезапно.

Пещеру заливал ровный белый свет. В воздухе кружил мелкий черный пепел, который рябил черными точками перед глазами. Я помахал перед глазами в тщетной попытке от него избавиться.

Уши словно ватой набили, сквозь которую я приглушенно слышал непонятный резкий шум, похожий на скрежет пилы. Я, слабо понимая, что происходит, попробовал подняться с холодного камня. Ноги подгибались и держали слабо, пришлось опереться на ближайший камень, чтобы просто продолжить стоять.

В дальнем конце пещеры спиной ко мне стояла Лилиана. Стояла сгорбившись, будто разом постарела на пятьсот лет. Волосы на ее спине посверкивали частой проседью. Боже мой... Что же произошло?!

Мой ошарашенный разум, категорически не хотел давать ответов. Я помахал рукой перед глазами, чтобы избавится от черной пыли, заполонившей воздух. Без толку.

Я сделал неуверенный шаг вперед... Нога уткнулась во что-то мягкое, и я опустил взгляд. На холодном полу пещеры неподвижно лежал Стив. Его открытые глаза стеклянным немигающим взглядом смотрели в потолок.

И выражение его неестественно спокойного лица было знакомым. Знакомым до резкого укола в сердце. Я уже видел такое...

- Стив... - с какой-то мягкой надеждой позвал его я, - Ты в порядке?

Он не ответил. Его взгляд застыл навсегда.

Сзади вдруг раздался пронзительный скрип - под ногу Лилианы попал очередной мелкий камушек. Она направлялась ко мне.

Ее лицо, теперь прорезанное морщинами, было неподвижным. Оно застыло маской, вырубленной в сером граните. Не замечая меня, она подошла к Стиву, присела к нему и прикрыла ему веки.

- Аномалия расширяется, - апатично прошептала она, обращаясь к неподвижному Стиву.

Резкий, визгливый шум вдруг на мгновение прекратился. Сменился сдавленными всхлипами. И я понял, что все это время, надежно спрятанный за камнями, плакал Артур.

Лилиана отреагировала на этот звук все в той же манере робота. Не выражая никаких эмоций, она встала и направилась к плачущему Артуру. Ее походка стала немного вихлять, и я только сейчас заметил, что сила внутри нее тает. Словно кто-то невидимый капля за каплей выпивает из нее жизненные соки.

Все еще слабо соображая, я на негнущихся ногах последовал за ней.

На стенах пещеры, прямо на моих глазах, медленно нарастали белесые гроздья. Тех самых псевдокристаллов. Иногда, прямо из воздуха, из разных точек, по ним били видимые мне темно-серые разряды энергии. И в точке попадания, эти наросты чернели, а затем выбрасывали в воздух крошечный сгусток темной пыли, который быстро распадался на отдельные песчинки. И вскоре, ведомые природными потоками пси-энергии, они начинали хаотично кружиться, танцевать в белом свете под сводами пещеры.

А вокруг, в псиэфире, то тут, то там появлялись черные разрывы. Они множились, потом вроде бы зарастали на секунду, но неизменно появлялись вновь. Их становилось все больше и больше.

Мне не было страшно. Все мои чувства будто стер кто-то. После буйного шторма, океан обычно впадает в спокойное забытье.

Лилиана же подошла к Артуру. Черная пыль облепила его особенно густо.

Лелиана не моргнула и глазом, но налетел легкий порыв ветра и сдул с ее сына, всю темную муть. Артур увидел мать, и вдруг успокоившись, неумело пролепетал:

- Ма-ма...

Лелиана не отреагировала внешне, но я видел, как в ее мозгу вдруг резко ускорился обмен энергией. Секунду просто простояв, она быстро осмотрелась, а затем решительно сорвала со стены кусок белых наростов - спор или личинок псиазов - и сжала их в ладонях.

Со слабым удивлением, я вдруг понял, что кружащая вокруг меня пыль никак не влияет на мое тело. Силы Лилианы таяли с каждой секундой, я видел, как несладко ей приходилось. Я же не ощущал ровным счетом ничего. Моя энергия, как и всегда, не давая даже ауры, была надежно заперта внутри.

Я не знал, что делала Лилиана эти полминуты. Я совершено безучастно наблюдал, как ее энергия катастрофически таяла, и гораздо, гораздо быстрее, чем раньше. Она тратила колоссальные силы, опустошала все резервы. Сжигала себя изнутри.

Между ее зажатых ладоней разгоралось светло-серое сияние.

И когда она их раскрыла, на них лежал готовый пси-кристалл.

Это было совершенно невероятно. Невозможно. Но я уже видимо физически не мог испытывать никаких эмоций.

Лилиана покачнулась... И упала прямо рядом с сыном. Я не успел никак среагировать, а она уже действовала. Слабеющими руками, она вытащили из-под своей туники какой-то кулон. Раскрыла его - на пол просыпался синий песок и выпал крошечный, свернутый в рулон кусочек папируса. Она зубами оторвала крышку, порезав себе губы и даже не заметив того, а затем прикрепила к истерзанному кулону кристалл. Одно усилие и она спаяла их вместе в единое целое.

Ребенок вдруг снова заплакал. И это был не испуганный рев, как раньше. Нет, это был горький, просящий плач. Мольба. То, что в Лилиане было для меня тайной за семью печатями, он прекрасно чувствовал.

Лилиана вдруг отчего-то дернулась, окончательно повалилась на спину и еле слышно зарычала, кусая себе губы. Показалась кровь. Одна рука вдруг, скрючившись в подобие орлиной лапы, напряженно потянулась к сыну, а другая пыталась ее остановить. С меня, наконец, сошло мое бездеятельное оцепенение, и я, было дернулся к ней на помощь, опустился рядом с ней на колени... Но она уже справилась с собой. Снова не обратив на меня никакого внимания.

Аккуратно двигая трясущимися от слабости руками, она одела на шею маленькому Артуру кулон с кристаллом, затем поцеловала его в лоб и на секунду отстранилась. Малыш расплакался пуще прежнего, по щекам ручьями потекли слезы, и он потянул свои маленькие ручки к матери.

- Прости... Тебя обязательно найдут... - еле слышно прошептала Лилиана, касаясь своего сына, будто в последний раз.

А затем она прикрыла на миг глаза, и пси-эфир озарила светло-серая вспышка. Налетел поток воздуха, очищая воздух от псиазов... И малыш вдруг застыл. Превратился в неподвижную, будто из воска отлитую статую, замерев с протянутыми к матери ручками. Ни одна слеза так и не успела упасть с его подбородка.

Я стоял на коленях, ошарашенный, наблюдая эту картину, когда Лилиана снова откинулась на спину, и задела рукой мою ногу.

Она будто впервые за все это время меня заметила. Со слабым удивлением взглянула на меня.

- Что ты здесь делаешь?.. - прошептала Лилиана, - беги...

- Куда мне бежать?

Лицо Лилианы вдруг изменилось. Она дернулась ко мне, с яростным шипением схватила руку... И вцепившись в нее ногтями, разодрала до крови. Я вскрикнул, и не успел даже отшатнуться, когда Лилиана вцепилась мне в другую руку. Ее глаза пылали животной яростью.

Секунда... Она вдруг пошатнулась, на миг прикрыв глаза. Хватка ослабела. Я хотел было вырваться, но она вдруг прошептала:

- Артур... Это ты?..

Я замер. Лилиана со слабым недоумением посмотрела на кровь на своей руке, прикоснулась к ней... Посмотрела прямо мне в глаза... И в ее взгляде не было ненависти.

Два теплых огонька, какие горят в кристаллах.

- Как такое может быть... - слабо выдохнула она.

Ее энергия таяла с каждой секундой. Она основательно опустошила себя за эти минуты, а псиазы не давали восстановиться, дожирая остатки. В ней оставались только какие-то крохи.

Он воспользовалась ими, что дотронуться окровавленной ладонью до моей щеки и прошептать:

- Сын...

Затем, жизнь полностью покинула ее тело.

А я, все также сидел на коленях. Держа за руку умершую женщину, которая внезапно стала мне матерью.

Вокруг стало оглушительно тихо. Свет от шарика под потолком пещеры начал резко меркнуть. Пару раз он еще мигнул напоследок, и осветил полную темных облаков пыли пещеру, навечно застывшее лицо моей матери, замершего в плаче младенца. А затем погас, погрузив пещеру в полную тьму.

Я не знаю, сколько я так сидел в полной темноте, держа Лилиану за руку. Но внезапно, она провалилась сквозь мой мягкий захват и с мягким стуком упала на каменный пол.

Меня скрутило знакомое болезненное ощущение в теле. В глазах замелькал водоворот безумных красок, и я с облегчением провалился в беспамятство.

Глава 7. Ловушка Шредингера.

5 лет ДО отлета "Пилигрима", sСовет Солнечной

В здании Совета, затерянный в глубине многочисленных пристроек и спрятанный в сети переходов Комитета Социальной Протекции и Развития, расположился один небольшой департамент. Вряд ли случайный прохожий обратил бы внимание на серую, неприметную дверь с изрядно выцветшей старой вывеской. Только присмотревшись к ней внимательнее, он мог заметить блеклую надпись: "Департамент Регуляции и Коррекции".

За этой дверью, обычно царило спокойствие. Среди чистых узких коридоров редко царила суета, как во всех других отделениях Совета.

Здесь, в одном из маленьких кабинетов, склонился над рабочим столом Вим Каетан. При первом взгляде на него, у людей всегда возникала одна ассоциация - этот человек наверняка работает учителем. И только те, кто общается с ним достаточно долго, мог заметить, что мягкость его движений обманчива. Что иногда в них проявляется уверенность, сила, и энергетика человека, который явно занимается спортом. И только люди совсем знающие, поняли бы - боевыми искусствами.

...За окном, маленького кабинета Вима, стояло раннее утро. Здание Комитета в это время было мирным и спокойным. Этот гигантский человеческий улей проснется чуть позже.

Вим любил начинать работать именно в это время, за час до того, как все здание Комитета оживет, как муравейник поутру, заполнится беготней и бесконечным потоком эмооборазов с отчетами, приказами, да и просто мимолетной болтовней.

В этот час спокойствия можно было разобраться с делами, оставленными с вечера и наметить план работы на сегодня. Над головой не висело постоянное ожидание того, что тебя выдернут из кабинета посреди работы, на очередной вызов, на очередное совещание.

Вим часто посвящал это время, чтобы просмотреть дела своих подопечных, подумать об их проблемах и путях их решения.

Сейчас перед ним на столе лежала папка с аккуратной надписью в уголке "Л. Кордейру". Молодая девушка, двадцать девять лет. Вим вел ее практически с самого рождения, и это дело стало настоящим испытанием его профессионализма. Да, самая сложная часть работы уже позади, но была одна вещь, которую Вим с ней так и не мог пока решить...

От мыслей его отвлек вызов. С Департаментом хотел связаться Кайл из Вычислительного Центра. По просьбе Департамента, Кайл, помимо своей основной работы, приглядывал за эмофоном планет Солнечной. И его вызов, особенно в нерабочее время, был по меньшей мере странным.

- Наблюдатель, Базе. Есть кто на дежурстве?

- Здесь Вим. Доброе утро Кайл, что случилось?

- А, Вим... Привет. Тут такое дело, час назад регистраторы засекли вспышку на Земле, в средней полосе Западной Сибири. Ее конфигурация проходит по типу М1. В базе данных она не зарегистрирована.

Вим, молча, переваривал услышанное. Быть такого не может. Ничего же не предвещало...

- Вим, я такого за свою практику ни разу не видел. Что это значит? - Кайл не был посвящен в детали работы Департамента, он был одним из многих привлеченных работников.

- Мы все проверим. Давай карту и слепок ауры вспышки.

Секунду Вим изучал пришедшее сообщение, а потом выругался про себя.

- Спасибо, Кайл! До встречи!

- Вим, подожди! Что случилось?!

Но Вим уже отключил связь.

Аутосоциальная группа? С какой стати? Ведь по всем прогнозам, ничего подобного и близко быть не могло!

Вим секунду колебался, но тот отчет, что прислал Кайл не оставлял никаких сомнений. Вим стал быстро рассылать сообщения по мыслесвязи, не заботясь о личном времени своих коллег. Он связался с начальником Департамента, затем с Реакционной группой, с некоторыми из свободных агентов. И, в конце, у него состоялся долгий разговор с представителями ближайших к вспышке селений. Почти все они выражали изумление, пойманными ими эмоциями. Данные Кайла полностью подтвердились.

Через пару минут сонный и пустынный Департамент, превратился в филиал Марсианского университета в момент сдачи экзаменов. За дверью кабинета Вима захлопали гиперпорталы, раздался зычный голос Начальника департамента. По этому срочному делу неизбежно надо было собрать блиц-совещание.

Через час Вим уже был в селении, которое находилось поблизости от источника вспышки. Это был самый обычный поселок, в подобных ему жила большая часть людей на Земле. Может только этот был больше обычного - здесь жило около сотни семей.

Виму нужно было поговорить с местным главой селения, выяснить подробности утреннего происшествия. Люди, неизбежно должны были уловить те эманации человеческой смерти, которые зафиксировал спутник. А так как это совсем нетипичное происшествие, многие люди не были с ним знакомы и были изрядно взволнованы.

Разговаривая с председателем, он подбирал те слова, которые должны были его успокоить, и которые чуть позже он должен донести до всех жителей поселка. На самом деле это была не совсем его работа. За разговором Вим ждал сообщения Реакционной группы, которая должна была провести первичную разведку. Только затем в дело вступал он.

Время тянулось медленно. Но Вим был терпелив. Да, его поколение с этим ни разу не сталкивалось, но их готовили ко всякому развитию событий.

- Вим? - на связь, наконец, вышел глава Реакционной группы, капитан Мозэ, - Мы засекли только одного человека в этом районе.

Вим жестом прервал словоохотливого Председателя.

- Одного? - Вим слегка напрягся, - Проверяли на маскировку?

- Да. Спутники показывают лишь одного человека. Самое интересное, мы сравнили текущую картину с прошлыми записями. Раньше на этом месте ничего не было. Обычная лесная живность, обычная картина для глухого леса. Но сейчас маскировка полностью снята.

- И что там?

- В общем и целом... Ничего опасного, - в эмоциях Мозе чувствовалось непередаваемое облегчение, - видим небольшой дом с пристройками. Внутри по данным тепловизоров кто-то есть, но он маскирует свою ауру.

- Он точно один?

- Точно, вряд ли кто-то смог замаскироваться от нас на таком расстоянии. Правда вот аура и пси-энергия... Даже наши приборы не видят их у человека внутри. Да и силуэт, если честно... Маловат. Похож на ребенка.

- Образ! - приказал Вим.

Через мгновение ему пришел мыслеобраз той картины, что видел Мозэ.

Его группа находилась в лесу, широко рассредоточенная вокруг небольшого дома. Не выращенного, а построенного из бревен и досок, как делали предки. И построенного очень качественно. Домик выглядел очень уютным, хотя и основательно обветшалым. А вот в отдалении от дома стоял уже более грубый сарай. Просветы между досками такие, что можно было ладонь просунуть, местами виднелись подпалины. Рядом с неказистым сараем, колодец. И все. Ни сада, как это обычно принято, ни забора вокруг, ни даже изгороди.

И все это надежно укрыто под кронами деревьев, только в отдалении видна небольшая полянка.

Не похоже, чтобы здесь жило больше нескольких людей. Это успокаивало Вима. Но зачем так прятаться? Вся эта прошлая маскировка. Отшельников никто никогда не трогает, зачем такие сложности?

В мыслеобразе капитана, также были картины, снятые различными визорами. И в эмо, и в пси диапазоне все спокойно. Электромагнитное излучение - чисто. Только тепловизор выдает маленькую сгорбленную фигуру, стоящую на коленях прямо на полу, в одной из комнат странного дома.

Фигурка не шевелилась.

- В дом не входить. Держать позиции и ждать меня.

- Принял...

????

Блаженное забытье сменилось холодом и тупой болью по всему телу. Я очнулся, обнаружив, что ничком лежу на россыпи мелких камешков. Они всюду впивались в меня своими острыми гранями. К правой щеке, подступала ледяная вода, и пока я недоуменно хлопал глазами, просыпаясь, эта лужа продолжала расти. Вот она добралась до шеи и пошла дольше. Вода уже насквозь пропитывая влагой мою футболку, джинсы и кроссовки.

Где-то недалеко от меня сочно барабанили капли воды. Пахло дождем и влажным камнем.

Вставать не хотелось, но эти острые камушки подо мной и ледяная вода, кого хочешь доведут до белого каления. Я нервно хихикнул неожиданно пришедшему в голову нелепому сочетанию: "ледяная вода" и "белое каление".

При попытке встать, мое тело отозвалось знакомым ощущением - будто в мышцы подсыпали песка и теперь он терся там, почти слышно скрипя и причиняя боль. Я сдавленно охнул, но вставать пришлось. Похоже, меня опять перенесло к черту на куличики, и хорошо, если здесь спокойнее, чем в прошлом...

И я внезапно вспомнил все. Стиснул зубы, но яркие картины не хотели уходить из головы. Я не хотел их видеть!

Во мне взорвалась жгучая и суетливая энергия. Кровь будто перемешали с шампанским, и я, казалось, даже чуть опьянел.

- Камни... Большие... Мокрые, - я не обращая внимания на боль в мышцах, начал щупать все, на что упадет взгляд, - вода... холодная черт!

Под руку попался мягкий мох, и я начал остервенело его отдирать, ломая ногти о камни. Я кусками срывал его и раскидывал в сторону, стараясь, чтобы он улетел как можно дальше. Многие с хлюпом падали в лужи.

Когда я очистил ближайший камень от мха, я энергично выпрямился. Да так, что хрустнуло в позвоночнике.

Быстро осмотревшись, я понял, что снова был в пещере. Только камней было больше, они устилали весь пол, иногда собираясь в завалы выше моего роста. Многие были покрыты мхом, на некоторых на небольшом слое земли, даже росла куцая трава. В в потолке, чуть дальше от места, где находился я, зияла огромная неровная дыра, метров тридцать в диаметре. Из нее пробивался тусклый свет, погружая всю пещеру в серые сумерки.

Из этой дыры, словно из гигантской лейки хлестал дождь. Именно он постепенно превращал пол в огромную лужу. Где-то сверху вдалеке глухо ударили раскаты грома.

Я любил дождь. Не знаю почему, но обильно капающая с неба вода приводила меня в неописуемый восторг еще с детства. "Шампанское" в моей крови разыгралось пуще прежнего.

- Дождь! - возбужденно завопил я, словно обезумевший.

И устремился на четвереньках, словно обезьяна, прямо по завалу камней в сторону дыры, из которой лилась вода с неба. Руки скользили, ноги разъезжались, и я пару раз чувствительно ударялся коленкой. Плевать!

Добравшись до дыры, я дико захохотал, запрокинув голову вверх и подставив лицо свежим струям воды. Сквозь бьющие в глаза капли дождя на меня смотрел гигантский проем широким неровным туннелем поднимающийся на поверхность. За ним, совсем близко, рукой подать, тянулись светло-серые тучи.

Я возбужденно начал ползать по камням и нашел небольшую ровную площадку. Я принялся бегать по ней, как заведенной. Я прыгал и смеялся, иногда вопил что-то в полный голос до одури. До хрипов в горле. Мне вторили тяжелые раскаты грома, и яркие росчерки молний.

Одежда быстро промокла и прилипла к телу, я вывозил ее в местной грязи, валяясь на камнях, и крепко разодрал в нескольких местах. Плевать!

Тело болело, но в душе царила истеричное и бездумное веселье. В ботинках хлюпала вода. Пару раз, в разгаре веселья, я задевал ногой камни. Я не чувствовал боли, но подошва одного кроссовка отошла на половину. Громко горланя что-то нечленораздельное, я отодрал ее с мясом, высоко выпрямился и швырнул высоко вверх.

- Мокрая вода! Дождь! Дождище! Дождяра! - орал я во все горло, - Ааааргх!!!

Последний вопль вышел совсем уж диким и сильно не понравился моему горлу. Я согнулся в три погибели и закашлялся. Легкие, казалось, сейчас вырвутся наружу.

Когда кашель прекратился, силы вдруг оставили меня и я упал на четвереньки. На глаза попалась разодранная левая рука, залитая засохшей кровью. Я мгновенно отвел взгляд и, пошатываясь, встал обратно на ноги.

Я стоял в полутемной пещере, под дырой на поверхность, под угрюмыми серым небом. Сверху падала вода и ее капли барабанили по камням. Шум дождя эхом отдавался в пещере. Было мокро и холодно.

Накатившее безумие выветрилось у меня из головы, будто кто-то отключил ему питание. Взамен там поселилась пустота и растерянность.

Внезапно где-то сбоку, из глубины пещеры, раздался каменный шорох и стук, будто кто-то рассыпал груду камней. Раздались мерные влажные шлепки - шаги по мелкой луже, в которую превратился пол пещеры. И вряд ли этот кто-то не расслышал тот концерт, который я здесь устроил.

Я быстро спрятался за камнем побольше и осторожно высунул голову.

По всему телу снова стала проявляться боль. Мое внезапно вспыхнувшее безумие оставило о себе хорошую память, в виде синяков, ушибов и царапин. Но я был даже немного рад этому. Боль не давала нормально думать. Не давала вспоминать.

В свободный от камней круг, где недавно резвился я, вышел мужчина.

Это был Грег. Постаревший лет на триста. Я узнал его, даже не смотря на серые сумерки вокруг.

Мое сердце провалилось прямо в пятки. Боялся ли я его? Да. Рад ли я его видеть? И снова да.

Противоречивый клубок чувств туго скрутился где-то в районе груди, и без того ноющей от многочисленных синяков.

Грег медленно прохаживался по пещере, иногда разбрасывая мыслью камни вокруг, но ко мне пока не приближался. Он явно что-то искал. Его лицо выражало упрямую решимость.

Но иногда что-то в нем менялось.

Взгляд мог вдруг без причины метнуться в совсем другую сторону, а через мгновение вернутся обратно. Иногда подергивались руки. Иногда он дергал шеей, будто кто-то несильно бил его по лицу. Иногда у него не получалось нормально сконцентрироваться и камни не хотели повиноваться его воле. Или наоборот разлетались с такой силой, будто их выбивал обезумевший гигант.

Но не смотря на все это, он упрямо продолжал свои непонятные поиски.

А я не знал, что мне делать. Неужели он не слышал меня? И что будет делать, если найдет?

Против воли я вспомнил Стива. И свою мать. Меня стали душить слезы. Зачем, зачем он это сделал? Тугой комок в груди закручивался сильнее, порываясь выскочить из груди. Я вдруг почувствовал, что сейчас просто разревусь.

Нет! Хватит с меня истерик. Нельзя, нет! Сейчас нельзя.

Я до боли прикусил губу и до хруста в пальцах вцепился в холодный влажный камень, чтобы не закричать от отчаяния.

Я вдруг вспомнил Лил. Она единственный живой человек, которого я хотел сейчас увидеть, и который смог бы мне как-то помочь. Но Лил далеко отсюда. И если, я еще раз хочу с ней встретиться, я должен продолжать бороться.

Куда меня выкинуло на этот раз? Судя по Грегу, гораздо ближе к моему времени. Но что он здесь делает? И где мы?

Впервые после пробуждения, я осмотрел пещеру внимательнее. Получалась, что это та же самая пещера, где Грег... убил родителей. Я закусил губу еще сильнее.

Острая боль немного отрезвила меня, и мне вдруг пришло в голову что я, мелкий я, сейчас где-то здесь, под завалами.

Только сейчас я осознал, ЧТО сделала Лилиана. Она погрузила маленького Артура... меня... в стазис. Собрав необходимый кристалл буквально из подручного мусора! Невероятно... Невозможно! Но факт - я все видел своими глазами. Мог ли стазис защитить меня мелкого от псиазов? От обвала пещеры? Теоретически, мог. Ничто не может проникнуть внутрь или выйти во вне стазиса без специальных ухищрений. И как она поняла, как так быстро раскусила суть псиазов, что не стала даже пытаться защитить меня по-другому?

Вот только стазис никогда не применялся на людях. Может поэтому, я такой странный?

И неужели, после конца Венерианской чумы никто так и не нашел меня в этих завалах?

Не нашел, понял я. Как найти под завалами человека, когда не видно ни тепла его тела, ни ауры, ни псиэнергии которую он излучает. Стазис останавливает время. Что может пробиться из остановленного времени? Исследователи этих пещер могли толпами бродить здесь после Венерианской чумы, но так и не обнаружить заваленного камнями годовалого младенца.

Только Грег знает, что здесь произошло. Но не меня же он ищет! Откуда ему знать, что я здесь? Его не было в пещере, тогда... в самом конце.

Тем временем Грег скрылся от моего взгляда за очередной кучей камней. И, я, решившись, бросился за ним, стараясь двигаться как можно тише.

Грег - убийца. Но он все же забрал меня отсюда, забрал в свой маленький дом в глубине лесов. Я не мог не быть ему благодарным за это. Этот человек воспитал меня, как своего сына.

Аккуратно выглянув из-за кучи, за которой скрылся Грег, я не удержался от вскрика. Он находился на расстоянии вытянутой рук.

Будто в скале вырубленное лицо, тонкие, плотно сжатые губы, острый и холодный взгляд. Он смотрел прямо мне в глаза.

Я не выдержал и отшатнулся, споткнулся и так больно ударился спиной о камни, что не удержался и снова вскрикнул. Спина теперь казалось сплошным синяком, хорошо, что я так удачно упал, что не повредил себе позвонки. Я не выдержал и застонал, свернувшись калачиком.

Мне было жутко.

"Сейчас он меня убьет", - думал я.

Но прошла, наверное, целая минута. А ничего не происходило. Продолжала ныть тупой болью спина, где-то недалеко в стороне продолжал глухо барабанить дождь по камням сырой пещеры. А я все еще был жив.

Снова раздался шорох и глухой стук камней о камни. А затем шлепающие по мелкой луже шаги босых ног.

С трудом переборов страх, я заставил себя посмотреть в сторону Грега. Он шел куда-то вбок, совершенно не обращая на меня внимания.

Я сразу вспомнил пещеру Альвандера, где тот также не замечал меня, будто я в призрака превратился. Вовремя, очень вовремя эта штука включилась вновь. Я снова отчего-то закашлялся. Грег опять не обратил на меня внимания, хотя эхо наверное удваивало громкость всех звуков.

Чувствуя себя побитым воином из древних фильмах, и шатаясь всем телом, будто после нокаута, я побрел за Грегом. Прятаться было уже не нужно - единственным смыслом моего пребывания здесь, похоже окончательно стал безучастный просмотр документального фильма о моем прошлом.

Грег продолжал свою неспешную походку, раскидывая камни по сторонам. А я ходил кругами вокруг него, осматриваясь и пытаясь понять, где же закопан я в стазисе. Я не обращал внимания на тупую боль во всем теле и острую - в левой руке. Я отводил взгляд, когда замечал, что вся левая сторона футболки заляпана моей кровью.

Иногда Грег буквально взрывал особо крупные груды, и один раз камень полетел как раз в мою сторону. Я не успел даже испугаться, как он пролетел сквозь меня. Совершенно жуткое зрелище.

Меня еще некоторое время удивлял механизм регуляции моей странной прозрачности. Камень пролетел насквозь, но вот пройти, например, через груду камней мне уже не удавалось - они были такими же твердыми, как и те по которым я ходил. В особо больших грудах, правда, через некоторые мне удавалось просунуть руку, пока они не опирались на камень в глубине завала. А вот другие - такие же твердые и неприступные. Странно. Но я так и не понял, от чего это зависит.

Путь Грега был совершенно непредсказуемым, в нем не было никакой разумной системы. Он петлял, часто резко поворачивая в сторону, и вообще был очень похож на безмозглого муравья в поисках снеди. Или на сломанного робота.

Его постаревшее серое лицо совершенно не меняло своего выражения, а тело был спокойным и расслабленным. И только иногда по нему будто проскакивал разряд и, Грег дергался, как от удара током, чтобы через мгновение снова продолжить свои упрямые поиски.

Где-то через полчаса таких скитаний, Грег наткнулся на довольно большую кучу камней.

Треск. Груду словно изнутри поднимала гигансткая рука. И камни не удержались на своем месте. Вот скатился самый верхний и вызвал лавину. Вскоре всю пещеру заполнил грохот камней, поднялась пыль. И в ней, в редких местах поблескивало синевой.

Я не выдержал и закашлялся. Грег, как и раньше, совершенно меня не замечал. Он и на странную синюю пыль не обратил внимания.

Пока я протирал заслезившиеся внезапно глаза, Грег прошел к центру раскиданной теперь по половине пещеры груде камней. Его шаг теперь вдруг стал увереннее, но гораздо осторожнее. Он почти прокрался туда. И остановился, как вкопанный, не дойдя буквально пары шагов.

Когда пыль осела, я увидел, что из-под камней тянулись к кому-то невидимому неподвижные детские ручонки. В полумраке пещеры, они казались сделанными из кипенно-белого мрамора.

Грег стоял неподвижно и сам стал похож на статую.

Пауза затягивалась. И я не выдержал и прошептал, ужасаясь своей смелости и глупости одновременно:

- Грег... Забери же его... Что ты стоишь?

Он не обратил на мои слова никакого внимания. А потом вдруг резко, без предисловий, развернулся и быстро зашагал прочь.

- Грег?

Я бросился за ним следом. Но он вдруг ускорил шаг. Его походка стала дерганной, он стал припадать на одну ногу...

Я догнал его только когда мы дошли до проема в потолке пещеры. От хлещущих струй дождя, Грег стал совсем дерганным. Он начал пригибать голову и суетливо оглядываться, будто за ним гнались все демоны из преисподней. Каждый раз он непременно глядел сквозь меня, не замечая. От его спокойного, пристального взгляда не осталось ни следа - в глазах жил только страх. Страх безумца.

- Грег, стой! Ты совершаешь ошибку!

Меня уже несло. Я сам не мог понять своего поведения, будто в меня снова вселилось что-то.

Но Грег снова не обратил на меня никакого внимания. Он выбежал в самый центр круга из льющего сверху дождя и вдруг взлетел. Через пару секунд, он уже был на поверхности.

Не успел я осознать происходящего, как меня снова обхватил водоворот беснующихся красок и сухой, ломкой боли. Я перестал ощущать пол под ногами.

В этот раз я пережил весь процесс переноса, находясь в сознании. И вскоре я сильно пожалел об этом.

Перед глазами проносился водоворот цветных линий и пятен.

Хаос, беснующийся уродливый хаос.

Внутренности, казалось, тягуче перемешивались в моем теле, как патока в миксере. Мышцы ныли, руки и ноги будто держал кто-то гигантский и очень, очень недобрый. И этот некто забавлялся с моим телом, как с игрушкой, то растягивая его, то наоборот сжимая.

- Когда ты отстанешь от меня проклятый кристалл! - заорал я вне себя от боли и ярости в лицо цветной какофонии. - Черт бы побрал тебя, и Альвандера заодно!

Словно, подчинившись моему окрику, боль вдруг стихла и мешанина красок перед глазами поблекла.

Через секунду сквозь эту слабую цветную завесу, словно сквозь помехи, пробилась новая картина.

В просторной комнате на огромном листе-кровати сидит, плотно закутавшись в одеяло, черноволосая девчонка лет пятнадцати. Та самая, что я видел в пещере Альвандера. Как же давно это было...

-Да заходи уже, - сказала она. - Сил уже нет, твои душевные метания слушать.

Дверь в комнату открылась, и в нее вошел Альвандер. Их взгляды встретились...

На мгновение меня снова скрутила боль, "помехи" ненадолго стали ярче. А когда все успокоилось, я уже видел продолжение этой сцены. Словно время быстро прокрутилось чуть вперед.

- Да плевать мне на кристалл! - кричал Альвандер. - Меня сейчас ты волнуешь!

- Действительно?! - холодно спросила девушка, - Ты нашел весьма оригинальный способ это доказать.

И снова болезненная перемотка.

Девчонка кидает Альвандеру кристалл ровной цилиндрической формы. Тот самый, который мучил меня сейчас. Альвандер его поймал. Испуганно глянул на него и вздрогнул.

- Правильно боишься! - в полный голос злобно сказал я. - Чтоб тебе сквозь землю за него провалится!

На меня никто не обратил внимания.

И снова тягучий водоворот из боли и яркого хаоса перед глазами. На этот раз он длился гораздо дольше.

- Верни меня домой! Злобный кусок... - я проглотил последние слова.

Новая картина.

Все та же, до зубовного скрежета знакомая пещера. Только теперь, провал был еще шире. Бьющий из него свет венерианского солнца, ярко освещал основательно заросший мхом и травой подземный зал.

Сквозь цветные помехи, я увидел как старый, уже со знакомой внешностью Грег, снова копается в камнях. На этот раз он делал это методично, видимо находился в полном рассудке. Вот он отыскал младенца, аккуратно взял его на руки. И спокойно пошел из пещеры.

- Не подлизывайся мерзавец! - заорал я ему вслед. - Я знаю, кто ты на самом деле!

Всё.

На меня накатил такой вал ослепляющей ненависти ко всему этому проклятому миру, что, когда меня снова скрутило, я закричал в цветной калейдоскоп:

- Верни меня домой тварь! Я сыт по горло!

В глазах продолжало издевательски рябить.

- Клянусь, что когда очнусь, я соберу тебя по кусочкам и выброшу на Солнце! Ты слышишь, разорви тебя Барьер?!

Буйство красок равнодушно смотрело мне в глаза и продолжало давить болью. Потеряв голову от ярости, я заорал.

И тут же все прекратилось. Исчезли краски и боль. Остался только гнев и паршивый песок в мышцах.

Я оказался в комнате Грега. Знакомой до каждой уголка - я много раз рассматривал эту комнату из окна. Рабочий стол в центре комнаты, словно у него здесь приемная была. Стол пустой, другим я его никогда не видел. Пара шкафов с книгами. Я все их знал наперечет. Живой ковер из осенних листьев застилал пол. На стене, грубо нарисованные, странные картины из темных пятен и корявых геометрически фигур.

Грег всегда мне запрещал сюда заходить. А теперь пусть утрется. Маньяк. Убийца. Садист. Из-за него, я сейчас здесь. Только он во всем виноват!

Грег сидел за своим столом и неподвижным взглядом глядел сквозь меня.

- Может быть, пора? - вдруг спросил он сам себя.

- На кладбище тебе пора, консерва ржавая! - ответил ему я.

Плевать он на меня хотел! Грег принялся рыться в ящиках, доставать из них листы папируса, инфокристаллы, какие-то трубки. Все это он, не разбирая, бросал на стол, и через минуту он оказался завален барахлом.

- Наводишь уборку, старый хрен? - спросил я его. - Чтоб тебя черви сожрали со всеми потрохами!

Ругань была приятна. Ругань давала силу. Ругань окрыляла.

Я стал возбужденно мерить шагам комнату. От стены до стены. В крови закипала радостная ненависть. Вот источник моих проблем! Вот кто во всем виноват! До Альвандера я не доберусь, из кристалла не выберусь. А Грег - вот он. На ладони.

Совершенно меня не замечая, Грег поднял обе руки и занес их на столом. С них сорвались ярко-белые потоки энергии. И все находившееся на столе вдруг стало чернеть, скукоживаться и рассыпаться серой пылью. Грег немного подумал и вытащил из своего шкафа памятную мне темную ветровку, с которой я потом создал свою. Секунду он колебался, но затем уничтожил, также как и весь остальной мусор.

Грег мыслью собрал всю грязь со своего стола в один большой пыльный комок и выкинул мыслью в открытое окно, вверх. Над лесом ком рассыпался и, в конце концов, всю черную пыль разнес ветер. Никаких следов.

- Даже малявка Альвандер, сильнее чем ты, старый хрыч. Чтоб его корабль черти сожрали за этим Барьером! - возбужденно сказал я, прекратив свой забег по комнате.

Грег развернулся ко мне, словно расслышал, что я сказал.

- Чего ты уставился?! - злобно прошипел я, сжимая руки в кулаки.

Грег на миг замер, затем, снова покопавшись в ящиках стола, вытащил на свет знакомый медальон и бросил его на пустой стол.

Я закипел от бешенства:

- Ты убил мою мать и моего отца. Ты убил меня, сволочь! Из-за тебя я здесь, в этом чертовом кристалле!

Грег вышел в центр комнаты, встал прямо передо мной. Прикрыл глаза...

- Так ты слышишь меня, тварь?! - зашипел я, срывая связки.

В моей руке набухало густое черное облако. Я отдавал ему всю свою злость и обиду. Я настроился убивать.

- Прости... - прошептал вдруг Грег.

И за секунду до того, как с моей руки сорвалась сама тьма, в псиэфире разрядилась ослепительно яркая молния. Грег покачнулся. А затем с моей руки сорвался сотканный из черного дыма шар и ударил его в грудь.

Грег тяжело рухнул спиной на стол. Нелепо раскинул руки в стороны. Упал на пол. Его глаза, мертвенно поблескивая, знакомо глядели в потолок.

- Сволочь, сволочь, сволочь... - твердил я, с ужасом осознавая, что натворил.

В дверь комнаты раздался неуверенный стук.

- Грег? - спросил звонкий мальчишеский голос из-за двери.

Дверь с легким скрипом приоткрылась.

- Сволочь... - прошептал я.

- Грег! - испуганно воскликнул мальчишка, вбегая в комнату.

Он пробежал прямо сквозь меня и бросился к лежащему на полу телу мертвого старика.

- С тобой все в порядке? - с испугом и надеждой спросил он, вставая рядом с ним на колени.

Двенадцатилетний я, уже понял, что произошло. Он читал об этом в книгах. Но до самого последнего момента он не хотел в это верить.

- Сволочь... - я медленно отходил к стене, с ужасом наблюдая, как совсем мелкий мальчишка в панике начинает захлебываться слезами.

- Грег, очнись!

- Сволочь... - я уже не знал, кому адресовано это слово, я просто цеплялся за него как за последнюю соломинку.

Я сел у стены и прижал колени к подбородку, крепко обхватив их руками.

- Какая же сволочь...

Двенадцатилетний Артур захлебывался слезами, отчаянно теребя плечо мертвого Грега.

Мир мигнул.

И я вдруг увидел, как в центре комнаты рядом с живым Грегом стоит моя копия. Она заносит руку с пылающей в ней тьмой. Вспышка, шар ударяет Грега в грудь и он падает на пол. Стук в дверь. Дверь со скрипом открывается. В комнату вбегает двенадцатилетний Артур и бросается к телу Грега.

Я моргнул. И увидел со стороны, как я стою напротив Грега и заношу руку с горстью тьмы в ней. Вспышка, Грег падает. В комнату влетает двенадцатилетний Артур, бросается к телу...

Мир на мгновение сжимается в точку, разворачивается - я стою напротив Грега и заношу руку. Артур влетает в комнату.

Мир мигнул.

Я еще крепче вжался в стену, и еще сильнее обхватил колени руками. Тьма в моей руке; вспышка; Артур влетает в комнату. Захлебывается слезами.

Мир мигнул.

Как на древней заевшей кинопленке, все повторялось снова и снова. В точности. До последнего вздоха и взмаха ресницами каждого из персонажей участвующей в этой адской постановке. И я, как истинный режиссер всего спектакля, с ужасом следил со стороны за делом своих рук.

Мир моргнул. Грег падает на пол.

- Сволочь...

Я никогда отсюда не выберусь. Навечно застряну в этом фильме. На моих глазах сцена повторялась из раза в раз.

Я обратил внимание на медальон, сиротливо лежащий на столе. Медальон матери...

Вспышка, Грег падает на пол, и безжизненно смотрит в потолок. На его лице еле уловимо изгибается в улыбке краешек губ.

Только в этот момент я осознал, что не понимаю поступков этого человека.

Я вдруг понял, что совершенно не хочу понимать любых других людей вообще. Но вспомни Марту или Стэна, они вначале казались мне мрачными и недружелюбными ко мне. А потом, именно они помогли мне справится со страхом, с неумеренностью, с которыми я пришел в Лагерь. Они скорее всего погибли... еще тогда во время Венерианской чумы. От этой мысли я еще теснее прижался к своим коленям.

Вокруг меня продолжал разыгрываться вечно повторяющийся спектакль. Падает Грег. Моя копия яростно сверлит взглядом старого человека. И маленький я, двенадцатилетний шкет, вбегает в комнату, проходит сквозь старшего меня, как сквозь призрака, падает на колени около мертвого Грега. Раз за разом... Все повторялось.

Я снова уткнулся в колени. Вспомни Стивена... Как он на самом деле ко мне относился. И он оказался вовсе не снобом, как я думал сначала. Нет, он хотел помочь мне. По-своему ободрить. А я... все принимал в штыки. Вспомни Лилиану... Как она... спасла меня. Как защищала, не пожалев жизни...

И все, чем я отплатил им - это недоверием и мрачным взглядом исподлобья. Теперь они все мертвы. Сделав все, чтобы выжил я. И что я опять отдаю взамен? Тоже недоверие, тот же страх, ту же нелюбовь ко всему миру вокруг. И то же желание убежать от всего, спрятаться.

Может быть, настала пора выходит из под своего личного Барьера?

Почему, Грег?.. Почему ты сделал это? Что тобой двигало? Ты спрятался в этой глуши от всего мира не просто так. Но в конце концов вернулся за мной... И воспитал, как собственного сына. Могу ли я ненавидеть тебя после этого?

И в одном из бесконечных повторений этой ужасной сцены, я посмотрел на Грега. Я вгляделся в его лицо, в его взгляд. Что же... Что же тобою движет?

Я вдруг увидел его ауру. Рваную, неуверенную блекло-оранжевую ауру с редкими прожилками серого, темнозеленого, и иногда багрового цвета. Она, то чуть таяла, прижимаясь к телу, то отдалялась от него - и дышала чувством вины.

И я, будто наяву, увидел молодого Грега. В панике, он бежит с Венеры, боясь осознать, ЧТО совершили демоны его подсознания. Он прячется от мира здесь. Съедаемый заживо страхами и своей безумной второй личностью. Боясь высунуть и носа из этого места, он надежно закрывает себя от постороннего взгляда, прячется в надежно защищенной от внешнего мира клетке.

Я увидел, как Грег, старея и увядая, веками влачит своей существование на этой поляне, затерянной в бескрайних лесах. Какой смысл он видел в своей жизни? Никакого. Он вставал рано утром с чувством вины, и засыпал ночью, мучаясь кошмарами. Он знал, что именно он повинен в смерти миллионов людей.

Это было слишком. Слишком, даже для его безумного альтер-эго, которое постоянно донимало его, мучало постоянными страхами и загнанной ненавистью.

А сам он не видел в жизни ни цели, ни смысла. Он жил в прошлом. Черном, кровавом, ужасающем прошлом.

Пока в нем не проснулось что-то новое. И он, словно сомнамбула, ведомый неведомым кукловодом, снова отправился в мрачные Венерианские подземелья. Порожденное мучительными столетиями одиночества, в нем проснулось новое чувство.

Совесть.

И он улетел на Венеру. Только теперь я понял, зачем он это сделал. Он хотел найти тот самый медальон моей матери, из которого она сделала для меня защиту. Зачем он ему, я не знал. Но ясно увидел его намерение - найти медальон и отдать его... Каким-то людям. В его голове, они виделись жесткими, беспощадными... И справедливыми. Он чувствовал обреченность. Он верил, что после того, как он отдаст им медальон, его просто уничтожат. Но он все равно полетел на Венеру.

Но вместо медальона Грег нашел меня. Шок от осознания поступка Лилианы снова пробудил в нем страх. И его альтер-эго, которое он почти контролировал до этого, снова взяло верх и трусливо бежало обратно в этот одинокий дом.

Снова столетия одиночества. Еще более разрушительные, еще более тягучие. Грег начал полностью сходить с ума.

Он вернулся за мной только через полтысячелетия. Я не понимал, как он справился со своими демонами, но в один из моментов просветления, особо яркого, он вернулся, чтобы забрать меня к себе.

Грег долго не решался разрушить оковы стазиса. Несколько десятилетий потребовалось на это. И вот однажды...

В голове яркой вспышкой возникла новая картина. Грег, безумный, невообразимо старый, стоит над неподвижным младенцем. В его руках дрожит, занесенный для удара, колышек. Нелепый, но от того не менее для меня опасный. Но случайность, провидение, в виде любопытной вороны спасло меня и в этот раз. Грег пришел в себя. Понял, что дальше тянуть опасно, и пробудил меня к жизни.

Я видел, как он старался. Видел, чего стоило ему, постоянно держать себя в руках. Но видимо за эти долгие века, он что-то смог решить для себя, найдя себе смысл жизни в моем воспитании. Не идеальном, полном ошибок и срывов. Он осознавал, что я получаюсь странным, зашуганым ребенком и совершенно никаким псиоником. Но выйти к людям он уже не решался.

Слишком долго он был один. Слишком долго боялся, что мир вокруг, пылая гневом, узнав всю правду о Венерианской чуме, превратит его жизнь в еще больший ад.

И он решил... Я не поверил своим глазам, когда увидел эту решимость в Греге... Он решил убить себя. Он понял, что вредит мне тем, что растит в одиночестве, и что так все оставлять дальше нельзя. Но выйти к людям, раскрыться... К этому он был не готов, он боялся их больше чем смерти.

Грег снял все барьеры и бесконечные фильтры энергии вокруг своего дома. Он поставил защиту мне... Чтобы я... Ничего не почувствовал.

А потом Грег, с трудом перебарывая свое трусливое алтер-эго, коротким импульсом практически полностью сжигает свой мозг, отправляя себя в небытие.

Я сидел, уткнувшись носом в колени, и в сотый раз наблюдал как Грег заваливается на спину. Его смерть - не моя вина. Вряд ли я вообще мог что-то здесь сделать. Он убил себя сам. Насколько это возможно стирая всю свою память о самых страшных поступках в своей жизни.

Величайшее преступление в истории человечества. И страшнейшее из наказаний, которое существует в этом мире. Раскаяние.

Тысячелетие, проведенное в страхе и безумии. Без тени просвета и лучика хоть малейшей радости. Моя детская месть запоздала на десять веков.

Я встал и подошел к своей копии, которая поднимала руку в сторону Грега. Положил самому себе, который час назад был совсем другим человеком, руку на плечо. Тот Артур вздрогнул и повернул голову ко мне. В его глазах мелькнула тень удивления. Вряд ли он сейчас до конца понял произошедшее.

- Мы не убийцы, - сказал я глядя самому себе в глаза, - когда-нибудь мы научимся понимать других людей.

Мне в глаза вдруг ударила вспышка света, а потом знакомо зарябило перед глазами. Я будто слился со своим двойником в единое целое, и на короткое время в голове царил сумбур и хаос. Пока тот Артур, все не понял. Он был странным... Пугливым и вспыльчивым. Желающий странного и вечно запертый в своем хаосе мыслей. Не видящий, и не хотевший видеть мир вокруг. Он долго не мог согласится со мной, но тот Артур, он был все-таки умным человеком. Он все понял.

И мы слились воедино.

На тело навалилось тяжелое чувство, будто тебя скручивают и выжимают, как мокрую тряпку. Но я уже не обращал на это внимания.

Я знал, что возвращаюсь домой.

Глава 8. Редукция состояний.

Полгода после старта "Пилигрима"

Я с трудом разлепил веки. Казалось, в них залили свинец, и потому открывать глаза было так тяжело. Первое, что я увидел - белое размытое пятно. Оно постоянно шаталось вправо, влево, вправо... И ощущение будто вокруг меня не воздух - мягкий гель.

Издалека послышался тусклый женский голос:

- Доктор Розмари! Семнадцатая палата! Пришел в сознание!

За километр от меня, еле слышно скрипнула дверь. Шорох шагов, и через секунду надо мной навис человеческий силуэт, окруженный блеклой синей аурой. Точь-в-точь как на картинке в детской книге. Какое странное зрелище...

В глазах двоилось, тяжелые веки не было сил держать открытыми. Я снова провалился в темноту.

****

Через день, я уже мог ходить по палате.

Моя комната была не очень большой, зато светлой и приятно обставленной. Простые вещи - кушетка, тумбочка, на ней тарелка с фруктами. В углу, около окна стоял простой деревянный стол, несколько книг на нем, одна с закладкой - я начал читать "Моби Дика". На такой странный выбор меня натолкнула картина, изображавшая рассвет над морем, полном маленьких лодок и кораблей. В другом конце комнаты - дверь во внешний мир. Но я ни разу еще туда не заходил -не было повода. Из-за этой двери пока ко мне пришли только двое, и оба незнакомцы. Но сегодня обещала прийти Лил...

Окна выходили на замершую в зимнем сне излучину широкой реки. На том берегу расположился тихий и светлый сосновый лес, густо заметенный снегом. Я мог часами стоять у подоконника, укутанный живым теплом комнаты, и наблюдать законсервированный в уютном холоде маленький бело-зеленый мирок.

Я не удержался и, не смотря на запрет доктора Розмари, снова начал забавляться с предметами. Мыслью подкинул подушку в воздух, а потом аккуратно переместил ее на стол. Потянул за уголок тонкого одеяла, и оно послушно скатилось на чистый пол.

Я отошел в самый угол комнаты и мыслью вытащил из тарелки большое зеленое яблоко. Подкинул его к потолку и там толкнул вбок. По большой дуге оно начало падать, метя в стену. Но я не дал ему врезаться, толкнул в сторону - поймал. Потом в другую, потом в третью...

Как же легко это делается! Я был в полнейшем восторге. Немного сосредоточившись, я вытащил из того же блюдца апельсин, одновременно, держа в воздухе яблоко. Получилось! Я принялся аккуратно вращать их вокруг центра комнаты. Словно планеты вокруг солнца. Яблоком пусть будет Земля, а апельсином Марс.

От меня к кружащимся фруктам шел аккуратный и тонкий поток энергии. Просто супер!

Я принялся вращать фрукты все быстрее и быстрее.

В дверь вдруг постучались, и в комнату вошел доктор Розмари - мой лечащий врач. Очень приятный, кстати, человек.

Отвлекшись на него, я отпустил фрукты с "поводка". И тут же раскаялся в этом. Апельсин ударился о картину и изрядно помятый упал под стол. А вот яблоко ударилось в стену и разлетелось на кусочки. Стену теперь придется мыть.

- Извините, - стыдливо сказал я, - я все уберу.

Я собрал яблоко и разом переместил его в местную корзину - гиперпортал-утилизатор. А апельсин пролеветировал обратно в тарелку - потом съем, нечего добру пропадать. Осталось почистить стену, и...

Врач только глазами удивленно захлопал, глядя на мою воодушевленную уборку.

- Энергия из тебя так и хлещет. Но воздержись пока от таких забав. На несколько часов, пока не придут последние результаты анализов. Артур, после двухнедельной комы надо быть аккуратным в использовании пси-сил, так не трудно и надорваться. Мы не идеальны и могли пропустить что-то. Остерегись пока.

Я кивнул, полностью с ним соглашаясь. В конце концов, он мой врач. И я решил, что перетерплю тягу к баловству свежеобретенными умениями.

- Извините, я не сдержался... - виновато сказал я.

- Понимаю... Я хотел тебя пригласить к одному человеку. Помнишь он заходил к тебе вчера?

- Мистер Каетан, да? - спросил я.

- Точно, давай за мной.

И с этим словами он повел меня по больнице. То есть, я предполагал, что это была больница, хотя сейчас это больше напоминало своеобразный пансионат или даже тихий зимний курорт.

Мы вышли в длинный и просторный коридор. Справа, в окна врывался дневной солнечный свет. Через них было видно, как, не смотря на холод и снег, вовсю цвел жизнью местный лиственный сад. Несколько птичек порхали с ветки на ветку, стряхивая снежные шапки с деревьев лазурной листвы.

По левую сторону шли двери. Некоторые из них приоткрыты, и из них слышаться голоса, а иногда и тихий сдержанный смех. И на всех дверях таблички-номера, убывающие в сторону куда мы шли. А под ними фамилии: Перов А. Т., Кая Е. С. Т., Делоне М. и так далее.

Мимо нас редко проплывали люди. Я с интересом их рассматривал. Большинство были в простых белых туниках, пошитых на разный манер. Иногда попадались зеленые и синие, но такие имели один и тот же фасон - местные доктора...

Мимо прошел мужчина, улыбаясь своим неведомым мыслям. Я, встретившись с ним взглядом, не удержался и улыбнулся в ответ. Здесь хорошо...

Когда мы дошли до конца коридора, слева оставалась одна дверь. Без номера, без других пометок. Простая деревянная дверь.

Доктор Розмари остановился перед ней.

- После того, как закончишь - можешь заняться, чем хочется, - он снова улыбнулся мне, - только постарайся не взорвать клинику своей неуемной энергией. Держи кристалл, в нем и карта, и контакты людей, которые могут помочь тебе сориентироваться. Да и много разной полезной информации и инструментов.

Доктор протянул мне подвешенный на цепочку кристалл, почему-то синего цвета. Я молча взял его, с легкостью разглядел его структуру и свойства. Ого, это сделано по технологии Алвандера. Как там ее?.. Распределенные системы управления? В общем, кристаллы в кристалле. Занятная штука. До этого я видел только один такой - тот, что был центром моей звуковой установки. Альвандер сделал его мне на заказ, года за два до того, как эту технологию массово начали внедрять повсюду. Эксклюзив можно сказать. Есть, чем похвастаться.

- Спасибо, - поблагодарил я.

Доктор напомнил мне, чтобы я воздержался от активного использования пси-сил до вечера, а потом, попрощавшись, ушел в противоположную дверь. Та была прозрачной, и я увидел, как он спускается вниз по лестнице. Надо будет потом туда сходить. Как любопытно-то...

Я повертел кристалл в руках. Что-то мои мысли совсем не туда свернули. Потом со всем разберусь.

Я повесил кристалл себе на шею. В памяти вдруг всплыла ярко освещенная пещера. Черная густая пыль клубится в воздухе, а Лилиана дрожащими руками вешает на шею младенцу, собственноручно сделанный кристалл.

Я не обратил внимания на эти воспоминания, и спокойно постучался в дверь.

- Да, Артур, заходи.

За дверью без надписей прятался обычный рабочий кабинет. Такой мог бы быть и у архитектора, и у инженера, и у какого-нибудь историка. Шкафы с книгами, стол в центре, за ним окно.

За столом сидел мистер Каетан. И меня опять посетило смутное чувство, что я встречался с этим человеком. Видимо это было довольно давно, потому что я так и не смог его вспомнить.

- Привет, Артур, - сказал он, - Присаживайся.

Он указал на стул напротив своего стола. А когда я к нему подошел, он вдруг встал и протянул мне руку. Я немного удивлено глянул на него, но руку пожал.

- Меня зовут Вим Каетан. Теперь я представился по всей форме, - он чуть наклонил голову вбок и чуть улыбнулся, - Ты разве не помнишь меня?

Я помотал головой и сел на стул. Рассмотрел Вима внимательнее.

Спокойное и чуть заинтересованное выражение лица, тонкий нос, аккуратная прическа. Очки с явно простыми стеклами окончательно дополняли образ, который я видел в древних фильмах. Интересно, зачем ему эти очки? Только для имиджа?

Я осознал, что помимо знакомой картины энергообмена в теле Вима, смутно вижу мерцающий вокруг него ореол стального синего цвета. Он навевал странные ассоциации с умиротворенным и сытым дикобразом, у которого старательно приглажены все иглы. Но, казалось, только последует опасность, и колючки тут же распушаться, встопорощаться, и мгновенно пресекут любую угрозу.

Я не сразу понял, что вижу ауру. И вот тут я удивился. Ауру других людей, пусть даже такую нечеткую, видеть раньше я не мог вообще. Откуда только все это взялось?

Забавно, аура Вима, похожая на спящего зверя, совершенно не вязалась с его внешностью. Он был похож на филолога или учителя, какими их показывали в старых фильмах. Ну, или психолога. Как интересно... Такое несоответствие внешности и ауры я раньше увидеть не мог. А теперь эти шоры начинают спадать, и мир вокруг станет в разы интереснее.

За размышлениями я и не заметил, что пристально разглядываю собеседника. Наверное, не очень вежливо... Но извиниться я не успел.

- Как твое самочувствие? - вдруг доброжелательно спросил Вим.

- Нормально, - без капли робости ответил я. - я бы сказал, даже прекрасно.

- Артур, я психолог, - после некоторой паузы начал он, - Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям справиться с разными проблемами или даже болезнями разума.

Я разулыбался:

- Я знаю, чем занимаются психологи. У меня есть... подруга. И она психолог.

- Ты, наверное, говоришь о Лил. Я знаю, что ты живешь один, в стороне от людских поселений, а она для тебя, что-то вроде частного учителя.

Вим, не скрывая, сделал какую-то пометку в журнале, который лежал перед ним на столе.

- Не обращай, внимания, - заметив мой взгляд, пояснил Вим, - Просто делаю пометки для себя.

Я изобразил детскую обиду, надув щеки и отведя взгляд. Сказал нарочито капризным голосом:

- Лил тоже так делает...

Вим негромко рассмеялся.

- Уел ты меня, парень... Уел, - отсмеявшись произнес он, - Не думай, что мы будем тебя тут мучить, или еще хуже, копаться в мозгах. Конечно, нет.

Вим откинулся на своем кресле и продолжил:

- Понимаешь, в наше время кома чрезвычайно редкое явление, и происходит обычно в совсем необычных обстоятельствах. Как, например, в твоем случае, который вообще говоря уникален в нашей медицинской практике. Дело в том, что кома сильно влияет на разум человека, почти всегда - не самым положительным образом. Поэтому, нам нужно отслеживать потенциальную угрозу для человека, потому что не всегда она явная.

- Я просто задам тебе пару вопросов, стандартных для этих случаев.

Мне показалось, что его аура беспокойно шевельнулась при этих словах, но внешне он оставался абсолютно спокойным.

Вим зачем-то глянул в свои записи, делая вид, что сверяется с чем-то, а затем спросил:

- Скажи, тебе ничего не снилось после того, как ты потерял сознание из-за кристалла?

Я непроизвольно погладил шрамы у себя на руке, и изобразил задумчивость.

- Да нет... - соврал я ему, глядя прямо в глаза, - ну иногда... Что-то бессвязное. А какое это имеет значение?

Вим, не скрываясь, сделал еще одну пометку у себя в журнале.

- Иногда из-за шока у людей бывают разного рода неприятные сны. А псионикам бывает опасно переживать подобное. Но давай пойдем дальше. Не заметил ли ты чего-то необычного в себе? Непривычные ощущения, или может мир вокруг кажется другим?

Тут я врать не стал:

- Лил должна была вам рассказать, что я очень слабый псионик. Что не могу использовать правильно свои силы, и у меня проблемы даже с совершенно элементарными вещами.

- Да, Лил рассказала все что знает о тебе, - кивнул Вим, внимательно глядя на меня из-под своих очков.

Я не сдержал радостной улыбки.

- А теперь... Смотрите!

И я поднял папку с его документами в воздух. Силой мысли подкинул ее к потолку, не удержал - и из нее стали сыпаться листы папируса. Кабинет стал напоминать растрясенный снежный шар, только вместо микроскопических снежинок с громким шорохом опадают исписанные листы папируса.

Я не расстроился, пролеветировал папку обратно на стол. И, упиваясь своими возможностями, стал силой мысли собирать все листочки обратно.

- Раньше так никогда не получалось! - сказал я, когда закончил уборку.

Вим одобрительно наклонил голову, наблюдая за моей демонстрацией. А затем, принялся искать в своей папке нужный листок, видимо я перепутал там весь порядок.

- Извините, пожалуйста. Я, наверное, неприлично себя веду. Просто не смог сдержаться, - сказал я.

- Это ничего, - задумчиво проговорил Вим, который нашел, наконец, нужный лист и опять принялся в нем черкать.

Его аура снова заходила ходуном. Приглаженные "иглы" встопорщились и неуверенно затрепетали, не зная расправляться ли им в "боевую позицию", или все же успокоиться. Чего это он?

Однако, когда он закончил свои записи, и поднял голову, в его взгляде читалось одобрение пополам с удивлением.

- Удивительно... Могу понять тебя. После стольких лет застоя, ты вдруг сделал такой большой шаг. Молодец.

Я победно улыбнулся.

- Хм... Даже не знаю. А как насчет мыслеречи? Я слышал, у тебя были проблемы?

Я, почти не задумываясь, продекламировал через мыслеречь:

- Один не разберет, чем пахнут розы...

Другой из горьких трав добудет мед...

Кому-то мелочь дашь, навек запомнит...

Кому-то жизнь отдашь, а он и не поймет...

Не могу сказать, почему из всего, что я когда-то учил для Лил, мне вспомнился именно Омар Хайям. Но я прочитал его с таким воодушевлением, будто выступал перед огромной аудиторией.

Реакция Вима была той же - легкое удивление, с ноткой одобрения во взгляде, и беспокойное шевеление сине-стальной ауры.

Вим задавал еще много вопросов. Смысл большей части мне был не до конца понятен, и все так же после каждого вопроса Вим неизменно черкал что-то в свое папку. Меня уже давно разбирало любопытство, что же он там пишет. Но он понятно дело, не станет мне ее показывать.

В конце нашей беседы, речь вдруг зашла о Лил. Вим спрашивал меня, как я к ней отношусь, нравится ли мне с ней проводить время и дальше в том же духе. Я, немного сбитый с толку таким поворотом, сбивчиво отвечал. А когда, наш разговор подошел к концу и Вим уже собрался меня отпускать, он сказал:

- Ну, до встречи, Артур. Увидишь Лил, передавай ей от меня привет. Очень талантливая девочка.

- Девочка? Ей же... - сказал я и вдруг замолк.

До меня вдруг начало доходить то, о чем я никогда раньше не задумывался. Но Вим отвлек меня:

- Возраст это такая вещь... Когда разменяешь девятое столетие, тебя иногда заносит. И трехсотлетние иногда кажутся детьми. А привет Лил, ты все-таки передай. Тем более встретитесь вы быстрее, чем ты думаешь.

Вим мне подмигнул.

- Лил уже здесь? - с затаенной радостью воскликнул я.

- Да, ждет в Лазурном Саду, когда я тебя отпущу. Ну а так как я вопросов сегодня к тебе больше не имею, то...

- Спасибо! До свиданья! - выпалил я, и поспешил к выходу из кабинета.

За спиной я расслышал, как добродушно усмехается Вим. Пусть его! И его странную ауру, и его странные вопросы. Я спешил к Лил.

Однако чтобы добраться до этого самого Лазурного Сада, мне пришлось изрядно поплутать.

В пансионате оказалась странная архитектура. Лазурный корпус, или Восстановительный, если официально, большим прямоугольником опоясывал Сад, который я раньше видел из окон. К нему вел один единственный выход, да и тот находился на противоположном от меня конце здания. А лестницы и переходы могли свести с ума любого - так они плутали, порой, непредсказуемо уводя в какие-то дебри.

Я, наверное, мог бы так еще долго плутать, среди полупустых коридоров, если бы не вспомнил о кристалле, который дал мне доктор Розмари. Только в нем я разглядел план этого гигантского лабиринта, и прочитал издевательскую пометку: "В первое посещение или в случае указания лечащего врача рекомендуется пользоваться системой гиперпорталов".

Я разулыбался, пеняя себя за недальновидность, а местных архитекторов за безумную планировку. И ведь хотел уже сигать из окна в кусты, надеясь на то, что с теперешними умениями смогу немного помочь себе левитацией.

В кристалле так же содержался ключ-код для вызова местного окна гиперпортала. И вот что странно, с ключ-кодами моя проблема никуда не исчезла. Мне пришлось минуту попотеть, переминаясь у стойки портала, чтобы запомнить код и оформить его в правильный мыслеобраз.

Но сделал я все правильно: вокруг меня замерцали искры гиперперехода и через секунду я уже был в Лазурном Саду, прямо у той самой главной лестницы, к которой стремился последние двадцать минут.

Сад не зря назвали Восстановительным, да и Лазурным тоже. Тут росли серьезно модифицированные растения, и все теплого синего цвета разных оттенков. Они давали сильный ненаправленный поток пси-энергии. Сам воздух тут казался густым и сладким от налитой в нем силы.

Жаль только, что я перестал замечать цвета потоков в псиэфире. Теперь я видел его более академично, так как учат всех детей Видящих - не разноцветный дым, а линии различных оттенков белого. Радовало то, что это компенсировалось силой, которая, наконец, во мне проснулась.

Лил у входа не было. Я, ничуть не расстроившись этому, энергичным шагом пошел в глубь Сада. Хотя он больше был похож на маленький парк, или что правильнее - скверик. Под тихими лазурными кронами деревьев, по голубоватой низкой траве слегка припорошенной искристым снегом гуляли люди. Совсем немного, но я с любопытством посматривал на каждого.

Навстречу шла женщина. Молодая, не больше 300 лет ей, наверное. И на лице такое удовлетворенное спокойствие. Ауры я видел все еще довольно блеклыми, но вполне явственными. И у нее она была сочно зеленого цвета, с пляшущими огоньками желтого и оранжевого. Как красиво...

Мимо меня, молча, целеустремленно пронеслась парочка детей лет тринадцати - мальчишка, с белой и пляшущей словно пламя, аурой, и девчонка, со смуглой кожей и немного узкими глазами. И ее ауры я не видел. Закрывается? Дети оббежали меня с обеих сторон и шурша листьями скрылись в кустах василькового цвета. Все-таки биологи, вырастившие это, были слегка безумны. Отчего такой странный цвет?

Или вот, например, старичок, старше тысячи лет, по виду, лежит прямо на траве, на участке свободным от снега. Он удобно пристроился спиной к ближайшему дереву и читает книгу в серой обложке, мерно переворачивая страницу за страницей. Его аура - глубокого фиолетового цвета, - спокойно колыхалась вокруг, создавая впечатление старого и доброго вина, которое мерно качают в бокале. Когда я проходил мимо старика, он почему-то отвлекся от книги и глянул на меня. Я ему улыбнулся, на что он слегка удивленно поднял брови, но так же улыбнулся в ответ, и спокойно вернулся обратно к чтению.

Только отойдя от него на десяток шагов, я вдруг понял, что знаю этого человека. У меня ноги даже немного ослабели от этого понимания. Это был наш прошлый Координатор.

Я даже остановился от удивления и недоверчиво оглянулся. Старичок... Координатор почему-то уже не читал, а насмешливо глядел мне вслед. Я удивленно поморгал глазами, но не стал больше беспокоить человека, державшего Солнечную на плаву почти 500 лет. Все-таки он, скорее всего, приехал сюда за спокойствием, и мешать ему было бы большим неуважением. Я отвернулся и, немного даже заробев, пошел дальше.

Меня ждет Лил.

В моих поисках меня провожало приятное пение местных птиц и легкие голоса беседующих тут и там людей. Не смотря на то, что парк расположился прямо под открытым зимним небом, и деревья местами припорошены снегом, здесь было довольно тепло.

Спокойствие...

Можно было подумать, что я попал в рай. О прошлом напоминали только слегка чесавшиеся царапины на руке, которые доктора почему-то не заживили. Я не придавал этому особого значения.

Лил я встретил в самом сердце это сада. Уж не знаю, почему она не вышла меня встречать, скорее всего, не знала, что я уже освободился. А ведь Вим спокойно мог ей сообщить об этом!

Но Лил видимо и правда не знала.

Она расслаблено лежала на спине, удобно, словно в кровати, устроившись на переплетении крепких сучьев, в объятьях лазурной листвы, и сквозь просветы синих крон деревьев смотрела вверх на такое же синее небо. Лил подбрасывала высоко над собой оранжевый кристалл и затем ловила. Снова кидала, подправляла мыслью его полет, заставляя его выделывать немыслимые пируэты, и снова ловила. С ее губ не сходила странная, спокойная улыбка.

Такой, я не видел Лил никогда. Сердитой, серьезной, веселой, грустной или уставшей... Какой угодно! Но такой... умиротворенной- в первый раз.

Я стоял и смотрел на нее, наверное, несколько минут, ощущая, как сердце в груди ускоряет свой бег. Лил будто почувствовала мой взгляд, повернула голову в мою сторону и ее улыбка стала шире и светлее. У меня защипало в глазах. Боже мой, веду себя, как девчонка!

А через секунду, кристалл который Лил подкинула до этого вверх приземлился ей прямо на лоб, а потом свалился на землю, в снег. Лил чертыхнулась и, забавно и по-доброму ругаясь, принялась ловко слезать с дерева. Леветировать она не стала.

Я не выдержал и тихонько захихикал, такой смешной мне показалась вся эта ситуация.

- Тебе смешно! - запыхавшись сказала Лил, когда слезла с дерева, - А это штука, между прочим, бьется довольно больно.

И она комично потерла свой лоб ладонью. Я не выдержал и засмеялся в полный голос. Моему счастливому смеху вторили голосистые пичуги с деревьев и шелест листвы.

И пусть это было по-девчачьи, пусть я до этого так никогда не делал ... Но я бросился к Лил в объятия.

****

Я был дома уже целую неделю. Из пансионата меня выписали через несколько дней, и я теперь жил в таких знакомых и родных стенах моего собственноручно построенного дома.

Здесь ничего не изменилось. Моя комната осталась такой же, какой и была, когда я покинул ее три недели назад. Несколько звуковых кристаллов, вперемешку с листами папируса и карандашами, лежали на столе. Моя драгоценная установка разве что только чуть-чуть покрылась пылью. А незаправленная кровать и пятно пролитого кофе на любимом лиственном ковре мигом напомнили мне, каким я бываю неряхой по выходным.

Как будто только что ушел отсюда. А кажется - прошел целый год.

Как только меня выписали, Лил мигом настояла на продолжении наших занятий и переделала все расписание и список предметов, чтобы закрепить мои внезапно вспыхнувшие навыки. Лил добивалась этого долгих четыре года, и не хотела случайного регресса.

Памятую о своих мыслях, еще там, в Лагере, я занимался очень прилежно, благо теперь все упражнения, которые раньше являлись непреодолимой преградой, теперь выполнялись влет. Лил, естественно, увеличила нагрузки и сложность, но теперь это не было железобетонной стеной, а нормальной и хорошей тренировкой.

Я так никому и не рассказал, что видел там, в кристалле. Да, мне хотелось объяснения произошедшему и внезапно проснувшимся способностям, но я так и смог заставить себя рассказать никому о том, что пережил.

Шрамы от царапин на руках так и остались, хотя их не раз пытались залечить. Но на следующий день, они неизменно появлялись заново, как ни в чем не бывало.

То чувство легкости и свободы, которое владело мной в пансионате, по приезду домой, стало проходить. И в последнее время, по ночам, мне начали сниться кошмары.

Снова та пещера. Снова глаза моей матери и ее голос, полный мягких неразборчивых слов. Иногда снился Стэн. Он всегда рассказывал мне какую-то интересную историю, а потом вдруг просто исчезал посередине рассказа, на полуслове. И вместо него появлялось темное облако пыли, которые наступало на меня и облапливало со всех сторон. Я пробовал бежать, но у меня никогда не получалось. И я просыпался в поту, чувствуя, как зудят царапины на руке.

А днем, все становилось в порядке. Вместе с рассветом и солнцем, во мне расцветало хорошее и рабочее настроение, и я с облегчением забывал ночные кошмары. Хоть мир мой сузился до привычных размеров, меня это пока устраивало.

Иногда я ловил странный взгляд Лил, когда она смотрела на меня. Наверное, она что-то чувствовала, даже не смотря на то, что я до сих пор оставался закрыт от внешнего мира.

Она спрашивала:

- Артур, ты, правда, не помнишь, что видел, тогда, в коме?

На что я неизменно спокойно отвечал:

- Я точно не помню, что-то очень смутное. Не очень приятное, но смутное.

Лил делала вид, что верит. И в эту же ночь все повторялось.

Пещера, глаза матери. Стив. Грег. Стэн и Марта. Чертово облако живой темной пыли.

И так прошла целая неделя. Днем все хорошо, Лил гоняет меня так, будто готовит на чемпионат по футболу, а я охотно тренируюсь. Часто читаю книги как художественные, так и техническую литературу по специальности.

А позавчера днем, когда мы сидели в комнате, которую мы отвели под "класс", Лил неожиданно сказала:

- Мне придется уехать на пару дней. На работе аврал, нужно мое присутствие. Так что тебе придется побыть одному некоторое время.

Я немного удивленно глянул на нее.

- Лил, я почти четыре года живу практически один. Я думаю, выживу как-нибудь. В самом крайнем случае - проживу на землянике. Вон ее сколько растет.

Лил посмотрела на меня странным взглядом, который уже стал для меня привычным.

- Не буду скрывать, меня сильно беспокоит твое состояние.

- Почему это, - перебил я ее, - по-моему, все превосходно.

- Если бы я тебя не знала, я бы внимания на твое поведение не обратила бы. Но я тебя знаю, и потому говорю, - она посмотрела мне в глаза, - С тобой что-то не так, Артур. Ты слишком изменился. А резкие изменения, к плохому или хорошему, без разницы, редко бывают безболезненными. Тебе снилось опять что-нибудь?

- Ну подумаешь сны...

- Такие как у тебя - нет, не "подумаешь".

Я все-таки рассказал Лил о своих снах, которые снятся мне каждую ночь. Правда без деталей, понадеялся, что можно справиться с ними без этого. Лил просила, чтобы я скинул их мыслеобразы, но я упрямился.

- Ну ладно, с этим чуть попозже. В общем, два-три дня! И не особо тут расслабляйся, а то знаю тебя, чуть что - начинаешь бестолково рыскать в Общем Эфире.

Я улыбнулся. Старые добрые нравоучения Лил. В последнее время, я редко их слышал. Лил уж больно нежничает со мной.

- Хорошо, - ответил я.

Я пробыл в одиночестве полтора дня. Из меня будто вынули весь запал, и большую часть дня я слонялся по дому бесцельно, не зная чем себя занять. Пробовал заняться псионикой и не мог нормально сконцентрироваться. Пробовал подойти к своей "студии" и понял, что ничего не идет в голову. Лазать в Эфире почему-то не хотелось.

В конце концов, на второй день, я просто плюнул на все и с самого утра начал перечитывать старые книги. Только это спасло меня от всепоглощающей меланхолии. На страницах, как и раньше, пером старинных авторов были описаны картины прошлого или иных миров. В голове расцветали яркие образы, и весь мир вокруг забывался, блек под натиском слова великих писателей прошлого.

Так я витал в облаках, где-то до обеда, когда меня отвлек зуммер гиперпочты.

Я получил инфокристалл с сообщением от Лил. Не скрывая своей растерянности, она предупреждала, что ко мне хочет прийти один человек. Какой, не сказала, но объяснила, что он хочет поговорить со мной по поводу происшествия с кристаллом. В эмоциях, которые она вместе с мыслеобразом вложила в инфокристалл, я с удивлением увидел страх и беспокойство за меня. В конце, она осторожно поинтересовалась, не против ли я его общества? Я ответил равнодушным согласием. И отправил инфокристалл обратно в ящик гиперпочты.

Еще один доктор?

Я не стал готовиться к его приходу. Даже уборку не сделал. Так, раскидал все по углам и ящикам, чтобы в глаза не бросалось. А затем просто улегся обратно на кровать, и погрузился обратно в книгу Томаса Мюллера "Крейсер полуночи". Художественная книга времен Империи, в которой рассказывалось об исследовательском корабле людей, затерявшемся в космосе. Я раньше не до конца понимал эту книгу, но теперь чувство одиночества и пустоты, которое владело людьми на том корабле, мне было понятно. И очень близко.

В гостиной вдруг пиликнул сигнал, оповещая об открытии гиперпортала. Наша странная с Лил система, пускать гостей сразу в дом, иногда сбивала людей с толку. Но этот гость не растерялся. Я услышал, спокойные шаги в соседней комнате, и отложил книгу на подоконник...

...В дверь моей комнаты аккуратно постучали.

- Войдите, - чуть повышенным голос сказал я, против своего обыкновения даже не делая попытки встать с кровати.

В дверь вошел представительный, могучего сложения мужчина. На его лице росла старательно ухоженная бородка, редкость в наши дни, если подумать. Но мне, в общем-то, было все равно. На врача он похож не был.

Мужчина добродушно улыбался. А его ауры, я как ни старался разглядеть не смог. Закрывается, значит...

В последнее время меня стало уже тошнить от этих добродушных улыбок и закрытых аур. За ними, всегда, всегда что-то скрывается. Лил, мне нравилась в этом гораздо больше, она всегда была честнее. Да, она тоже не могла скрыть своей повышенный заботливости обо мне, особенно после происшествия с кристаллом, но она и не боялась проявлять эмоции, если считала, что я веду себя глупо. Она вела со мной, как с равным.

- Здравствуй, можно я присяду? - спросил вошедший мужчина.

Я равнодушно кивнул, и все-таки не выдержал, перестал валяться и уселся на кровати, прислонившись к стене.

Мужчина тем временем окинул взглядом комнату, и, не смотря на то, что кресло около моей звуковой установки было ближе, прошелся к дальней стене комнаты и уселся на один из стульев около моего рабочего стола. Этим он сразу завоевал некоторое мое уважение. Все-таки, зря я так к нему отнесся, он чуткий и внимательный человек...

Пододвинувшись ко мне поближе и устроившись поудобнее, он после некоторой паузы взглянул на меня и произнес:

- Еще раз, здравствуй, Артур. Меня зовут Стив Доналсон, я Командующий Оборонительными Силами Солнечной.

Против воли, у меня глаза на лоб полезли от такого заявления. Об армии Солнечной я, в отличие от большинства знал - сказался интерес в литературе Имперских времен, я просто не мог не заинтересоваться современным положением вещей в этом вопросе. А в последние месяца три по сети упорно ходили слухи о том, что в армии начались реформы и она потихоньку начала выходить из своего "несекретного" состояния. И тут ко мне вдруг ни с того, ни с сего приходит их... Генерал?.. С чего бы такое внимание?

- Вижу, ты удивлен, Артур. И я тебя понимаю. Но давай обо все по порядку, - он вдруг усмехнулся, - Ты наверное ждал очередного врача, или психолога, который снова начнет задавать бесконечные вопросы?

- Что-то вроде, - осторожно ответил я.

- Не очень-то я похож на врача, - Стив оглядел себя и рассмеялся.

Я против воли тоже улыбнулся.

- Но давай ближе к делу, пока не вернулась Лил. Сначала я хотел бы поговорить только с тобой.

Как все странно...

- Я начну издалека. Прошу, если у тебя возникнут вопросы, не спеши их пока задавать. Уверен, тебе все станет ясно под конец моего рассказа.

Я кивнул, а Стив после некоторой паузы начал свое повествование. И начал его, совсем уж из начала времен.

- Сейчас, как ты видишь Солнечная - очень мирное и безопасное место, - говорил Стив, Но так было не всегда. Когда возник Барьер, и человечество лишилось возможности развиваться своим привычным путем - через захват новых территорий и ресурсов, возникла острая необходимость что-то менять в привычном укладе общества и в головах людей. Иначе нас ждала бы неминуемая деградация. Умные люди понимали это еще в самом начале. И, слава богу, что в ходе всего хаоса, который тогда творился в Солнечной, именно они пришли к власти. Среди прочих их программ, было создание специальной комиссии, которая разработала бы долгосрочный план, по возрождению Солнечной. В эту комиссию попали многие люди. Историки, социологи, психологи. В общем, представители большинства профессий, объектом исследований которых была личность и общество. Благодаря их наработкам, пусть сквозь пот и кровь, но был заложен фундамент современной системы.

Через несколько столетий эта комиссия превратилась в полноценный институт исполнительной власти в Солнечной. Его назвали "Комитет Социальной Протекции и Развития". В его составе теперь числились не только социологи или психологи, а так же биофизики, психофизики. В общем, те научные отрасли, которые изучали человека, с точки зрения физиологии. Со временем это принесло плоды - было официально открыто и научно обосновано существование того, что сейчас называют псиэнергией.

Комитет работал долго и кропотливо. Разрабатывались программы, применялись реформы в образовании и воспитании, которые способствовали бы проявлению пси-сил у детей. Это был очень долгий процесс. Но тогда человечество верило в его жизненную необходимость. Сейчас мы можем видеть, что они не ошибались.

Это то, что идет в общеобразовательной программе. И поэтому не все люди знают, что Комитет, или если более официально КСПР, существует до сих пор и продолжает работать на благо Солнечной. Он до сих пор производит мониторинг нашего общества, чтобы определить его состояние, делает прогнозы и старается удерживать Солнечную на плаву. Удивлен?

Даже более чем!

- Зачем? Ведь все и так отлично! - воскликнул я.

- И так думают многие, - кивнул Стив, в его глазах не было ни тени улыбки, он был абсолютно серьезен, - Но это ложное впечатление. Неужели ты не замечал, что идеи сменяют другу друга весьма неохотно? Что наш прогресс хоть и сделал резкий скачок вперед, но по-настоящему революционных идей не было очень, очень давно. Мы только медленно и постепенно развиваем то, что было придумано несколько тысячелетий назад.

Я задумался. А ведь и вправду, все технологии - только усовершенствования изобретений наших предков. Да даже в музыке! Еще три недели назад, в своей стычке с Лорой, я говорил как раз об этом.

А ведь я уже забыл об этом случае совсем. А ведь она никуда не делась, и, наверное, жутко переживает из-за меня. Ведь как ни крути, именно она меня подтолкнула к чертовому кристаллу, и, наверняка чувствует себя виноватой. Я лениво подумал, что когда Стив уйдет, надо обязательно с ней связаться.

Я кивнул Стиву:

- Да, совсем недавно, еще до того случая с кристаллом, я общался... на эту тему.

Стив, едва заметно наклонил голову и улыбнулся краешком губ. И сразу посерьезнел. Слишком мимолетно была его эта улыбка, что я даже засомневался, не показалось ли мне?

Тем временем, Стив продолжал:

- Это неизбежная стагнация старого замкнутого сообщества. Во времена Империи и ранее человечество двигалось вперед, благодаря быстрой смене поколений и донельзя враждебному окружению. Молодые и неуемные бунтари - вот двигатель того общества. Понятно, что нам это недоступно и даже вредно - нет пространства, нет объекта для сопротивления. Даже к Барьеру уже начинают привыкать. Добавляется развитие консерватизма с возрастом и неизбежные "шоры" на глазах. Долгая жизнь - это не всегда плюс. Особенно, для общества в целом. И это стало серьезной проблемой в последние полтысячелетия. Однако, около ста лет назад, Комитет предложил возможный выход из этой ситуации. И, на мой взгляд, у них получилось.

Думаешь, почему дети этого Цикла такие творческие? Это все работа Комитета и обширные дополнения к стандартной программе воспитания. Вспомни, например, Альвандера. Мальчишка, всего пятнадцать лет, а дал Солнечной такой пинок, который поднял нас сразу на несколько ступеней вверх. И, хотя он, действительно уникальный случай, но всего лишь вершина айсберга. А ведь есть еще многие тысячи детей, которые сейчас заняты научным творчеством и, поверь, их достижения не менее ценны для нашей цивилизации. Да, конечно, каждый новое поколение продвигает что-то новое. Но по-настоящему революционные идеи - только сейчас. И все благодаря Комитету, сумевшему придумать такую методику, которая культивировала в головах детей нужные для научного творчества семена. Мало того, по всем прогнозам, подобное мышление, отголоски детской тяги к новому, сохранится в течение долгого времени. И если раньше плодотворный срок работы ученого был примерно 300 лет, то сейчас он увеличился до полутора тысяч! Такое долговременное противодействие неизбежно возникающему с возрастом консерватизму - очень сложная задача. И пока, конечно, рано говорить, но будущее мне видится оптимистичным.

Когда КСПР создавал свою программу, то предполагалось, что Барьер будет стоять еще очень долго. А теперь, перед нами скоро откроется целый новый мир... Пусть, возможно, и враждебный, но поток новых идей поднимет нас еще выше, невольно играя на руку социальным программам Комитета. Уж поверь.

Стив увлек меня своим рассказом, и я немного выбрался из своей меланхолии. Да уж... В таком случае работа этих людей из Комитета, будет поважней всего того, о чем я думал раньше. Подумать только, какие странные и неочевидные проблемы оказывается существуют у человечества.

Стив, взял небольшую паузу. Устроился поудобнее на стуле и снова продолжил.

- И вот тут мы подходим ближе к сути, - от его воодушевленного тона не осталось и следа, он был снова серьезен. - Еще одна вещь, о которой знают уже совсем немногие. И не потому что это тайна, а просто, как и в случае с Армией, о ней просто не говорят вслух, и их деятельность не освещается широко.

- Их?

- Я говорю о подразделении, которое было создано внутри Комитета около четырех тысяч лет назад - Департамент Регуляции и Коррекции. В узком кругу, людей, которые там работают, называют социониками.

Их работа заключается в том, чтобы... скажем, сглаживать, критические моменты в жизни общества. Любой непредвиденный социальный кризис рано или поздно проявляется на теле общества появлением особой категории людей, а порой и целых неформальных организаций. Можно сказать раковых клеток, которые могут запустить смертельный для всего социума процесс, и за столетия спустить в дыру все то, что Комитет выстраивал тысячелетиями. И соционики выступали чем-то вроде службы внутренней безопасности Солнечной - ее иммунной системой. В основном они старались решать все мирным путем, с помощью тонкой манипуляции вокруг окружения отдельной личности, или интригами, ведущими к развалу деструктивной организации. Иногда, вопрос решался более жесткими методами - насильственной коррекцией личности. И изредка... В особых случаях...

- Я понял! - перебил я его.

- Ты помнишь Вима Каетана? - спросил Стив.

- Того психолога из больницы? - и тут до меня дошло, - Так он и есть тот самый соционик?

Я был ошарашен. Тот самый Вим Каетан, добродушный психолог, который искренне радовался моим достижениям в псионике. Искренне? Я вспомнил его волнующуюся, словно иглы взбудораженного дикобраза, ауру и засомневался в этом.

- Он что, думает, что я опасен для общества? Я видел его ауру, и она...

- Ты разглядел его ауру? - Стив удивленно поднял брови, но первым делом поспешил успокоить меня, - Нет, что ты, никаких претензий к тебе он не имел. Понимаешь, в задачи социоников входят и гораздо более мирные вещи.

- Какие же?

- Соционики, в числе прочего, занимаются детьми, родившимися вне Цикла, - и после некоторой паузы Стив добавил, - А также теми, кто по каким-то причинам был исключен из общего процесса воспитания.

Последние слова Стив явно адресовал мне. И я вдруг вспомнил того человека, который нашел меня в лесу, сразу после смерти Грега. Это был Вим. И его же я встретил три недели назад на Выставке! Как я мог забыть об этом?

- Вы говорите тонкая манипуляция?

В голосе прорезались странные хриплые нотки. Я сам не знал, что чувствовал в этот момент. Получается Вим скрытно, из тени, следил за мной все эти пять лет, что я жил с Лил. Лил?

- А Лил? Она тоже из этих?..

- Артур, тебе никто не желал зла, и вовсе не контролировал твою жизнь. Поверь, мы никогда бы не стали давить на тебя и насильно изменять твою волю. Тебе хотели помочь.

- Но Лил?

- Она не соционик. Но Вима она знала прекрасно - была знакома с ним с самого детства.

Стив отчего-то внимательно посмотрел на меня.

- Лил всего двадцать девять... - прошептал я, прозревая.

Почему я раньше об этом не задумывался?

- Да, Лил родилась вне Цикла. Редкий случай в наше время... Понимаешь, все дети родившиеся вне Цикла сразу ставятся на особый учет. С их родителями работают жестче основное подразделение КСПР, а вот дети поступают под опеку именно соционикам. Нельзя допустить, чтобы из таких детей оторванных от приемлемой социальной среды, детской в частности, вдали от школ и профессиональных воспитателей вырастала сорная трава. Подумай еще и о том, какого это жить ребенку который за все свое детство не видел сверстников?

Мысли путались. Они болезненно роились в голове, словно стая обезумевших пчел.

- И меня... Тоже на особый учет?

- Артур, ты похоже превратно все понял. Соционики - не делают марионеток из людей. Они лишь помогают ребенку, или взрослому, в сложной для них ситуаций. Представь, что тебя бы отправили в обычную школу и попытались отдать тебя в какую-нибудь семью. Для тебя это было бы настоящим шоком, и неизвестно во что бы это могло вылиться. Но Вим тебя хорошо понял. И вместо этого тебе помогли построить этот дом в стороне от всех и обустроить твою жизнь, так как ты сам этого захочешь. Но оставлять тебя в полном одиночестве было бы попросту негуманно. Какая жизнь тебя бы ждала?

Я смотрел Стиву прямо в глаза и не видел в них фальши.

И я думал. Думал. Стив не отвлекал меня. Да я и не замечал его.

Я почему-то больше думал о Лил, чем о себе. Вся ее жизнь прошла среди людей старше ее минимум на триста лет. Чувствовала ли она себя маленькой и глупой среди них, не смотря на свой, приличный по древним меркам, возраст? Чувствовала ли себя одинокой? Только в тринадцать она увидела первых детей в своей жизни. И лет в двадцать могла общаться с семилетними. Но о чем можно было с ними разговаривать? С обеих сторон ее окружала гигантская пропасть. Недосягаемые триста лет с одной стороны и одинаково далекие от нее семилетние дети.

Как странно... И мы были в этом чем-то похожи, только мое одиночество проистекало из совсем других источников. По крайней мере, я мог общаться со сверстниками - Грег вытащил меня из стазиса, как раз в начале этого Цикла.

Только сейчас я начал понимать, почему она так странно себя вела. Не так, как ведут себя взрослые люди. В ней очень много оставалось от ребенка. Такого, каким ее воспринимало большинство окружающих людей.

Я вдруг понял, почему меня свели именно с Лил. Ведь она была подопечной Вима, того соционика который нашел и меня.

- Вы хотели, чтобы мы помогли друг другу?

Я спросил совершенно невпопад, но Стив меня понял.

- Да, Вим размышлял именно таким образом. В свое время, Лил очень много с ним общалась, и увлеклась психологией, пусть это и не было ее основной специальностью. Поэтому Вим и доверил ей тебя. Для Лил это было очень ответственной задачей. А серьезная ответственность - первый шаг на пути к взрослому сознанию. Плюс к тому, когда кого-то учишь, поневоле глубже задумываешься над вещами, которые сам же и преподаешь. А она учила тебя быть свободнее в обществе. Вы чем-то были с ней похожи, и ей легче было найти с тобой общий язык.

Я снова впал в задумчивое состояние.

- А почему именно вы мне все это рассказываете? Целый Главнокомандующий и по такому пустяковому поводу, - спросил я после долгой паузы.

- Я курирую Департамент со стороны Армии и принимаю самое активное участие в его жизни. В свое время соционикам приходилось вести настоящие боевые действия, и потому они проходят обучение и у нас.

- Это мало что объясняет.

Стив вздохнул.

- Потом что, это не единственная вещь, о которой я хотел с тобой поговорить.

По спине пробежал неприятный холодок.

- Артур, мы знаем, что произошло с тобой, пока ты был в коме. Мы видели все. Пещеру Альвандера, события на Венере... Все что видел ты - видели мы. И даже немного больше.

Я окаменел. А Стив вдруг встал со стула, подошел ко мне и протянул невзрачный медальон. Аккуратная и ровная стальная пластинка, и грубо вплавленный в нее неровный прозрачный кристалл. Внутри него неспешно мигала тонкая яркая искорка.

- Полагаю, это твое.

Это был тот самый медальон - медальон моей матери.

Я взял его из рук, молча встал, подошел к своему рабочему столу, и бросил в ящик, где в беспорядке лежали мои звуковые кристаллы. С грохотом захлопнул его, и остался стоять, до боли в костяшках сжимая столешницу. Вдали за окном, мерно покачивали ветвями деревья под дуновением ветра.

За спиной раздался спокойный голос Стива:

- Извини нас, за то, что мы скрывали все до этого момента. Мы решили, что тебе стоит дать время, чтобы подумать обо всем, разобраться. Без давления и расспросов со стороны.

Я развернулся лицом к Стиву:

- И почему же вы решили сказать об этом сейчас?

- Оставлять главного инициатора проекта "Хронос" в неведении, мне показалось не очень красивым.

Я на мгновение прикрыл глаза. Ко мне вдруг вернулось то самое состояние меланхолии, которое преследовало меня всю неделю.

- Ну... Рассказывайте, - просто сказал я и уселся прям на стол.

Стив, не спрашивая разрешения, притянул к себе стул на котором сидел раньше - тот мерно прошелестел по моему ковру - и уселся на него. Спина прямая, внимательные глаза смотрят прямо на меня и источают стальное спокойствие. Вояка...

- Давай, сначала я тебя спрошу кое о чем.

Я покачал, свешанными со стола ногами, пошаркав носками по полу, и молча кивнул.

- Как ты умудрился взорвать кристалл?

- Взорвать?

- Да. По эмообразам очевидцев, там, будто бомба взорвалась.

Ну... Логично, если подумать.

- Я вижу псиэфир. Когда я понял, что не могу разорвать связь с кристаллом, то попытался перенастроить все потоки энергии от меня в один единственный узел, чтобы сломать всю внутреннюю структуру кристалла.

- Примерно так мы и полагали. Попозже, скинь мне мыслеобраз того, как ты видел этот процесс. Как ты знаешь, этот кристалл был недоделан, и поэтому совершенно бесполезен. Получилась просто красивая вещица. Единственное на что он был способен - это накапливать в себе эмофон внешнего мира. Контур недоделан и замкнут, поэтому и получилось нечто вроде эмокристалла. За все время своего существования он накопил не так уж много информации, и в основном содержал в себе образ сильных эмоциональных потрясений людей, находившихся вокруг него.

Ты, когда увяз в кристалле, отдал ему практически всю свою энергетику. Буквально - всего себя, и все свое прошлое, которое отпечатывается в человеке также как и в эмокристалле. Эмообразы от их, скажем, качества могут моделировать вполне реальный мир вокруг человека его переживающий. И поступки людей, если человек начнет вмешиваться в события эмообраза, тоже будут вполне адекватно и реалистичны, как будто ты и вправду находишься в реальности.

Когда ты взорвал кристалл, ты мало того, что напитал его одним огромным эмообразом своей жизни, но еще и огромной силой, содержащейся в теле любого, даже самого слабого псионика. Внутренние связи кристалла не выдержали таких нагрузок и полностью разрушились, выплеснув во внешней мир всю накопленную в узлах силу. Но на одно мгновение, перед самым взрывом кристалл достроил свои связи. А так как твое сознание было в это время внутри него, то все что кристалл содержал в качестве эмообраза ты и впитал собственным разумом. Именно это и послужило причиной тех видений, которые ты видел, пока лежал в коме.

Стив немного помолчал.

- Это основная версия.

- Основная? То есть...

Стив кивнул и продолжил:

- Кристалл создавался, как защита от условий 17-ого подпространственного слоя. Ты знаком с теорией многослойности пространства, которая и позволила преодолеть Барьер?

- В общих чертах, - глядя мимо Стива, ответил я.

- Этого достаточно, - как ни в чем не бывало продолжил Стив, - Есть теория, которая косвенно подтверждается множеством фактов, что кристалл достроившись, отправил твое сознание не в эмообраз, а в настоящее прошлое.

Видишь ли, 17-ый слой пока еще изучен слабо - ведь нет защиты от его условий - но кое-что мы смогли выяснить. В нем существуют тахионы - частицы способные перемещаться быстрее скорости света. Мало того, примерно половина материи в этом слое основана на этих частицах. Из-за этого в 17-ом слое своеобразное течение времени. А кристалл был хоть и не достроен, но не вполне обычен.

Для каждого слоя приходится разрабатывать индивидуальную защиту, и в этот раз Альвандер тоже подходил довольно творчески к заданию. Когда мы изучили записи схемы кристалла и восстановили его по кусочкам, то поняли, что в процессе критических перегрузок, мог возникнуть довольно интересный эффект, и пространства двух слоев - нашего и 17-ого могли на мгновение соприкоснуться, отправив твое сознание в прошлое, которое ты задал.

Я молча переваривал услышанное.

- У этой теории есть очень много скользких моментов. Главное противоречие - это количество энергии, которое необходимо, чтобы воссоздать твое тело в прошлом. Ты был неспособен дать такое ее количество. Не забывай, что настоящий ты находился все это время в коме, у нас на глазах.

Но есть также и множество подтверждений реальности твоего там пребывания. В основном, косвенные. В частности, это реакция людей на твое поведение. Понимаешь, эмообраз не идеален, и человек, когда пребывает в нем, всегда вносит подсознательные поправки в происходящее, пытаясь промоделировать поведение людей, так как он сам думает, они должны себя вести. Это довольно тонкие вещи, но психологи, изучающие твое видение, божились, что таких наводок замечено не было. Люди вели себя абсолютно реалистично. Другая вещь это, к примеру, твое посещение пещеры Альвандера. Когда ты снял ментальную защиту, ты увидел за ней мир, живой и не статичный. Этого не могло бы быть в случае эмообраза, ведь кристалл и Альвандер, который делился своей энергией с ним, "не видели" в этот момент внешнего мира, и он если бы и проявился, то как статичная блеклая фотография, вытащенная из эмопамяти Альвандера. Но тот мир жил. Еще есть множество деталей, но пока все косвенные.

Сейчас эта теория находится в активной разработке. Проект "Хронос" возглавляет Диана Гордон - ведущий специалист физики пространства в Солнечной. - Стив вдруг усмехнулся, - Она все сетовала, мол, Альвандер со своим Крисом улетел, как теперь прикажешь работать? Никакого, мол, пространства для маневра не осталось. И вдруг ты преподносишь прямо ей на блюдечке такую бомбу, что она теперь носом землю роет, чтобы докопаться до сути того, что с тобой произошло.

- Крисом? - нелогично переспросил я.

- Это разумный кристалл, который создал Альвандер, чтобы преодолеть Барьер.

Стив сделал небольшую паузу. Я все так же, свесив ноги со стола и меланхолично ими болтая, спокойно обдумывал рассказ Стива. Будто все происходило не со мной.

Но это еще было не все, и после некоторой паузы Стив снова продолжил.

- Твое путешествие, дало также много новой информации историкам и биологам. Благодаря тебе, мы теперь полностью восстановили причины начала эпидемии и до конца поняли биологию псиазов. До этого в этих знаниях у нас был огромный пробел - и только сонма теорий и гипотез. Возможно, ты сам помнишь лекции по истории Венерианской Чумы и знаешь это.

Я рассеянно кивнул, а Стив продолжил.

- И тут твоя история тесно с этим связана. Понимаешь, сначала псиазы были совсем неопасны. Даже если бы Лагерь все-таки пробурил скважину до колоний псиазов, ничего бы не случилось. Они нашли бы только залежь спрессованного псевдокристалла, который в изобилии рос тогда в Венерианских пещерах. Никакой эпидемии не было бы.

- То есть как? Ведь открытый же путь на поверхность...

- Псиазы бы погибли почти мгновенно. Изначально Венерианская атмосфера, которую создали люди, была для них совершенно неподходящей средой обитания. Но давай по порядку.

- Псиазы - организмы, основанные на силикатных белковых цепочках. Они рождаются из тех самых протокристаллов, которые ты видел в пещерах. Но для их рождения нужны определенные условия. Первое - наличие рядом "взрослых" особей, второе - подходящая атмосфера. Оно то, как раз и не выполнялось в течение миллиардов лет. Поэтому псиазы жили только в изолированных пустотах внутри горных пород. Эти колонии, как раз и формировали известные тебе аномалии.

Из всего это следует одно - эпидемия возникла благодаря редкому стечению обстоятельств, свидетелем которых ты как раз стал. Даже если бы мы тогда пробурили бы скважину до колонии, то не нашли бы ничего кроме кремниевого песка и залежей протокристаллов. И аномалия бы при этом, естественно, сразу бы исчезла. Иронично, правда?

Я хмыкнул,посмотрел на Стива. И по его взгляду понял, что он не находит здесь ничего забавного.

- Это все из-за Грега? Из-за его драки с моей мамой? - будто бы в никуда спросил я.

- Не совсем. Этой энергии было бы недостаточно для мутации псиазов. Тут дело в Стивене, твоем отце.

На мгновение, я вспомнил ураганный шквал чувств, налетевший на меня, при его смерти. И при этом что-то мимолетно кольнуло у меня в груди. Но также как и появилось, это чувство прошло. Стерлось.

- Интересно... - пробормотал я, и внезапно наткнулся на ледяной, чуть прищуренный взгляд Стива.

Но интонации его ни капли не изменились и он продолжал:

- Все дело в эманациях смерти. Понимаешь, обычная псиэнергия, которой мы пользуемся, никак не окрашена эмоционально. Это волна - ровная синусоида. Когда же мы пользуемся мыслеречью, то есть передаем еще и наши чувства, энергия приобретает для нас эмоциональную окраску. Пси-физика объясняет это появлением гармоник, которые "ломают" синусоиду, дают ей сложную форму. Эта волна очень схожа по форме со звуковой волной.

- Да, да... Я знаю теорию пси-поля, - раздраженно сказал я, - И также, я композитор, то есть знаю и природу звука, и природу эмоций в пси-волнах.

Стив слегка повел плечами, будто был чем-то раздосадован, и вдруг встал со стула. А затем принялся мерно расхаживать по комнате, продолжая рассказ.

- Поэтому воздействие на поляну простым пси-излучением, ничего бы не изменили. Но тут прямо под аномалией умирает человек...

Снова мимолетный укол в груди. Это был мой отец...

- ...сильный псионик. И это мощное излучение, окрашенное сильными, чрезвычайно яркими эмоциями - волна сложной формы - послужило катализатором эволюции псиазов. Буквально за пару секунд родились и умерли миллионы поколений. Мощность волны была такова, что псиазы умирали от перенасыщения, но успевали рождаться новые псиазы, которые также умирали... И так далее. Буквально по щелчку пальцев. И они приспособились, мутировали в самую страшную чуму в истории человечества.

Для того чтобы протокристалл породил псиазов, нужно воздействие взрослых особей. К тому времени, протокристаллов в Венерианских пещерах было предостаточно, а пси-излучение с легкостью проходит сквозь камень. Ты мог видеть это собственными глазами, там...

Я будто заглянул в пыльный чулан - участок памяти, который старательно хотел не вспоминать все это время - и он оживал под рассказом Стива, наполнялся демонами и тьмой. Я раздраженно помотал головой, вытряхивая все эти ненужные видения.

Стив опять ненадолго замолчал.

- Не хочешь узнать, почему Грэг это сделал?

У меня непроизвольно дернулась шея, и я неожиданно резко бросил:

- Я знаю зачем!

Внутри будто что-то разбилось и болезненно впилось во все внутренности. Я только глаза прикрыл, и тут же задвинул все это подальше вглубь себя.

- Но можете рассказать, - уже спокойно сказал я, - возможно, мне будет полезно узнать, что узнали вы.

Стив резко перестал ходить по комнате, и мы встретились взглядами. Секундное молчание, и в его глазах что-то изменилось. На мгновение я с любопытством разглядел в них некую обреченность, но затем она сменилась привычным спокойствием.

Стив снова уселся на стул.

- Эта история может получиться долгой, - сказал он.

- Я готов слушать, - безразлично сказал я.

И Стив начал свой рассказ. Теперь он походил на скучающего профессора, читающего на зубок заученную лекцию нерадивым студентам.

- До Венерианских событий Грег состоял в Обществе Знающих. Это Общество зародилось во времена Великой Депрессии. Период, около полутора тысяч лет назад - когда человечество утрачивало надежду и становилось пассивным и инертным. Молодость Грэга проходила именно в эту эпоху, и на руинах пагубного влияния его родителей она выжгла особо тяжелый отпечаток. Антисоциальная идеология Общества Знающих - "Все бессмысленно, а значит все позволено" - пришлась ему по нутру.

Соционики боролись с Депрессией, хотя и сами были ей немало подвержены, а Общество, очень могущественная организация на пике своего развития - как самый яркий символ проблем человечества - было их врагом номер один. Самые тяжелые стычки, самое тяжелое противодействие меду ними происходило примерно за двести лет до Венерианской чумы. И молодой Грэг принимал в них самое активное участие. Его сила как псионика, наглость и хитрость позволили ему пережить этот период, когда наш мир был на грани открытых силовых конфликтов.

К счастью, соционикам удалось побороть эту проблему. Путем интриг, тайных операций и массовых коррекций личности Общество было обезглавлено и ушло в подполье. Все последующие 200 лет оно агонизировало и, не без помощи агентов Департамента, пожирало себя изнутри. Незадолго до Чумы оно перестало существовать, лишь ненадолго пережив Депрессию, которая его породила.

Это все предыстория. Теперь о главном. Артур, твоя мать - Лилиана - была социоником.

Я промолчал. Стив, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил:

- В ту пору она уже достигла статуса "свободного художника" - агента-одиночки, действующего по своей инициативе. Одна из самых талантливых социоников своего времени.

- Что-то не очень похоже...

- Ты, наверное, имеешь в виду ее поведение в пещере и во флаере, ее эмоциональность и лишнюю откровенность? Поверь, она делала это специально, чтобы понять кто ты такой. Она подозревала тебя, и не безосновательно. Твое поведение и незнание вещей, которые ты обязан был знать, были восприняты ею как попытка скрыться.

Смотри сам, тебе 17 лет - яркий маяк, говорящий, что ты родился вне Цикла в том времени. Уже одним этим ты выделялся белой вороной. И Лилиана решила сыграть роль медсестры, чтобы узнать, что ты собой представляешь. Она начала работать с тобой с самого первого момента, как ты встретил ее в медпункте - дала подслушать кусочек новостей... Помнишь?

Я помнил...

- И помеху ту она сделала, чтобы ты не слышал о Департаменте, и выключила визор в самый подходящий момент. Понимаешь?

- Нет.

- Ей нужно было тебя растормошить, смутить, заставить делать огрехи в твоей, как она предполагала легенде. И ты сделал их довольно быстро... Когда сказал фальшивую фамилию. Она быстро выяснила, что такого человека в Солнечной не существует. А анализ твоей крови выявил, что ты не зарегистрирован и в Департаменте.

И тут как раз вылезает одно из противоречий - то, как Лилиана поступила в твоем видении, не вяжется с инструкциями, по которым работают соционики. Она должна была сразу установить за тобой наблюдение, сообщить в Центр, припрячь Марту, которая знала о социониках... Но она этого не сделала. Почему - загадка. Более того согласилась с Мартой не поднимать из-за тебя шум, когда та к ней обратилась.

Я вспомнил, как Лилана прикоснувшись к моим вискам, сразу отдернула их... тогда в медпункте. И вспомнил, как она узнала меня как сына... в пещере, в самом конце... Связь детей и родителей. Мама чувствовала меня интуитивно, но до конца не верила своим ощущениям.

- Я знаю... - я бросил Стиву мыслеобраз.

- Возможно... возможно...

Стив продолжал:

- Но давай ближе к делу. Лилиана искала оставшихся членов Общества и проводила "воспитательную работу". Чаще все она влияла из тени и ограничивалась модификацией окружения - нужные книги, нужные люди или события позволяли открыть бывшему Знающему новый путь. Путь более конструктивный, как для личности, так и для человечества в целом. Но иногда приходилось идти на более жесткие меры - насильственная коррекция личности или...

Я чуть прищурился и посмотрел на Стивена. Он пристально смотрел на меня и бескомпромиссно продолжил:

- ... или физическое устранение. К чести сказать, твоя мать никогда не применяла высшую меру. Сколько бы времени это бы не заняло, но ей всегда удавалось показать человеку выбор из позитивных путей развития. Все коррекции личности, которые ей пришлось проводить, были чисто косметическими. В основном она убирала все те разрушительные установки, которые человеку не посчастливилось получить в детстве.

И тут мы подходим к главному. Она выявила Грега, первой из всех, хотя семья Клиффордов вечно была бельмом на глазу у Комитета. Но он слишком умело скрывал свою принадлежность к Обществу. А затем, когда понял, что разоблачен, умело скрывался и сам. В его поисках твоя мать...

- Мама... Зовите ее пожалуйста так... Или по имени, - неожиданно для самого себя попросил я.

- Извини, не думал тебя здесь обидеть... - ответил Стив, не меня интонаций, - Лилиана нашла его, но быстро поняла, что Грег слишком крепкий орешек для ее тонких игр. И, в конце концов, она поймала Грега и провела довольно жесткую коррекцию личности.

Лилиана выбрала в сознании Грега все связи, которые представляли угрозу и рекомбинировала их, с таким расчетом, чтобы создать новую суб-личность. А потом надежно запечатала ее в подсознании Грега. При этом основная личность пострадала настолько мало, насколько это было возможно. Очень и очень тонкая и сложная операция, никому до Лилианы не удавалось сделать нечто подобное. Жаль, что в итоге, это оказалось роковой ошибкой.

"Мозги на столе"... Так вот что это значило. Выходит это глупая выходка с флаером - своеобразная месть Грега. Как-то нелогично. Почему сразу не убить? Не разбить в этом самом флаере, зачем такие сложности?

- Сейчас объясню, - Стивен будто мысли мои прочитал, - Итак, Грэг стал нормальным человеком. Насколько это возможно конечно, и уж сослуживцы уж точно его нормальным не считали. Однако он переосмыслил свою жизнь, нашел пути своей реализации, как личности, и даже более того, зажил нормальной жизнью. Судя по дальнейшим отчетам, он стал счастливее, чем раньше.

Так продолжалось около двадцати лет. Грэг смог начать работать в Лагере, в качестве начальника отдела Экспериментальной Псионики. Все было бы нормально, если бы Лилиана после боевого столкновения с маленькой группой Знающих не решила отправиться в отпуск. И первым делом, она решила забрать из Лагеря твоего отца, чтобы устроить семейные каникулы. В семье в это время был сложный период и Лилиана как психолог это хорошо понимала. Надо было восстанавливать отношения после твоего рождения.

- Что-то было не так?

- Да, но я не думаю, что тебе об этом надо знать сейчас.

Я устало облокотился на стекло и вяло махнул рукой. Стив продолжил:

- Ее приезд видимо стал для Грэга личным вызовом, и он решился ей отомстить. Но так, как Лилиана изрядно над ним поработала, у него совершенно не возникла мысль об убийстве. Нет, он просто хотел ей досадить, заставить помучится, поволноваться. Кажется глупым, но это часть личности Грега - он эгоистичен и мстителен. После работы Лилианы, он начал соизмерять силу своих пакостей и в начале, действительно, не хотел никаких жертв.

Итак, он заранее перепрограммирует древний автопилот флаера Рик-Тейлоров, чтобы он высадил вас в Разломе Смирнова, вынудив возвращаться в лагерь, терять время и нервы. Если бы все прошло как надо, вы бы спокойно вернулись в Лагерь, Грег поскандалил бы с Лилианой, выпустил пар и на этом все бы закончилось.

- Но твоя мама совершила вторую ошибку - как ни странно, она недооценила светлую сторону Грега, а именно - его совесть. Помнишь, когда вы направлялись в Родеанскую Жемчужину, Грег вышел с вами на связь, и Лилиана довольно жестко отреагировала на его эскападу?

Я кивнул.

- Видимо, она считала, что Грега это ни капли не заденет, и более того потешит его самолюбие. Поэтому она не старалась сдержать эмоции, да еще и щедро добавила угроз.

- Тут мы, к сожалению, вступаем в область догадок. До конца восстановить мозг Грега не удалось, но то, что мы сумели найти, позволяет делать кое-какие выводы.

После этого разговора Грег, видимо, стал переживать. Нет, угроз Лилианы он не боялся - знал, что она блефует. Но вот совесть... Он вдруг почувствовал, что поступает неправильно, что вся его выходка - не более чем ребяческая возня, бессмысленная, ненужная. В этот период времени, он видимо стал серьезно переосмысливать всю свою жизнь, а это событие совсем выбило почву из-под его ног, и он, раздираемый внутренними противоречиями, дал волю чувствам. Эти переживания были для него мало знакомы, а потому, оказались чрезвычайно болезненными. И он попытался убежать от мира, забыться, как делал это уже не раз, когда состоял в Обществе. Он сорвался.

Стив помолчал секунду.

- Ты слышал про явление пси-наркомании?

Я молча кивнул.

- Грег синтезировал внутри себя гремучий коктейль из различных эндогенных наркотиков, в том числе галлюциногенных. Но в этот раз метод не сработал. Противоречия все еще бурлили внутри него, и он под воздействием наркотиков в состоянии аффекта, вместо обычной рефлексии просто стал рвать свою личность на части. Буквально. И тем самым дал волю запертому Лилианой второму Я. Грег мгновенно из простого эгоистичного сноба превратился в психопата, обуреваемого жаждой крови. И его цель была одна - месть. Он прекрасно воспользовался создавшейся ситуацией, и отнюдь не случайно встретил вас именно под аномалией - рассчитывал, что она полностью поглотит эманации смерти, и служба оповещения социоников ничего не заметит.

Стив ненадолго замолчал. А я теперь смотрел в окно над моей кроватью - за чистым прозрачным стеклом, под легким ветром дышала листва близких деревьев.

- Застать вас врасплох у него не получилось, а Лилиана - была опытным и умелым оперативником с немалым боевым опытом. Но Грэг был слишком силен как псионник. Даже в наше время, спустя тысячу лет, он вошел бы в первую десятку. И хотя Грэг не имел боевой подготовки, он многому научился сам, участвуя в операциях Общества. Оглушить, или убить его у Лилианы не получалось, весь ее опыт только и позволял не подпускать Грэга к вам и изматывать его. Но в один момент Грегу удалось пробиться к раненому Стиву...

За окном на деревья налетел порыв ветра, и они тяжело закачали ветками. Одни за другим отрывались одинокие листья и пускались в последний вальс, ведомые потоком воздушного океана. И впервые, у меня возник вопрос: "Почему мне все равно? Почему не испытываю особых чувств?".

- Почти сразу после этого, из протокристаллов в изобилии разросшихся в пещере, начал появляться псиазы. И их было очень, очень много. И поверь, Грегу, Лилиане, да и маленькому тебе пришлось очень не сладко.

- Почему тогда я ничего не почувствовал?

- А вот это, как ни странно, одно из доказательств того, что ты был совсем не в эмообразе, а в самом настоящем прошлом. Ты ничего не почувствовал, потому что твоя мама перед смертью закрыла маленького тебя стазисом. Да, она постаралась сдуть воздухом всех псиазов вокруг тебя, но к этому моменту ты уже успел, как следует ими надышаться, и в момент создания поля стазиса, ты был напитан псиазами и энергией Лилианы. Псиазы в твоем теле, грубо говоря, "сплавились" с живой тканью.

Меня чуть передернуло.

- Именно поэтому ты в детстве был слабо способен к псионике. Со временем, твое тело приспособилось, и ты стал сильнее. Ты бы смог нормально овладеть псионикой уже лет в 12, но теперь тебя сдерживала уже твоя голова - подсознательный страх того, что псиэнергия покидает твое тело и твоя неуверенность, которую привил тебе Грег. Потолка своей силы - а ты бы был сильным псиоником - тебе уже никогда не добиться. Твою ауру нельзя увидеть тоже благодаря псиазам в твоем организме. И они же защищали тебя тогда в пещере от потерь энергии и безумия. И если бы ты был в эмообразе, ты бы чувствовал отголоски тех же ощущений, что чувствовал и маленький ты, не имеющий тогда никакой защиты от псиазов.

Мы поняли это только после того, как увидели все твое путешествие. Мы знали, что в тебе надо в тебе искать.

- Так все-таки это было настоящее путешествие в прошлое?

- Пока никто точно не знает. Да, много фактов говорят в пользу этого. Но есть и противоречия. Если ты согласишься помочь исследованиям, то окажешь неоценимую услугу науке.

- Почему бы и нет?

- Хорошо, - Стивом, казалось, тоже овладело безразличие, - Грэг, почувствовав воздействие псиазов испугался. Вторая личность при всей ее жестокости была нестабильна и больше напоминала животное, чем человека. К тому же он был под воздействием наркотиков, что усилило панику. И он просто сбежал. И видимо, пока он убегал, начала наконец просыпаться его главная личность. Грэг начал осознавать что натворил, и это было последним ударом. Теперь он сбегал уже сознательно, и бежал он до самой Земли, где и спрятался в Сибирских лесах.

- Здесь, мы потеряли его след примерно на двести лет.

- А откуда вы вообще знаете, что все это правда? Вы видели картинки в моей голове, но может быть это просто сон, галлюцинация, бред?!

Стив остался безразличен к моим вдруг вспыхнувшим эмоциям:

- У нас есть доказательства. Да, псиазы основательно подчистили за собой эмоциональный фон. Так что проверить картину было трудно. Нам пришлось пробурить множество скважин, глубиной в несколько клинометров, под пещеру, где все произошло. Но мы нашли породы, которые сохранили куски слабого эмоционального фона от этого происшествия. По крохам, словно мозаику, мы восстановили всю картину, благо знали ее окончательный вид. И твое видение подтвердилось в точности, до мелких деталей. Твоих эмоций там не нашлось, но это легко объяснимо - ты, как и псиазы, не оставляешь за собой следов.

Стив глянул на меня, но я, утолив свой интерес, сразу же успокоился, и он продолжил:

- Итак, Грэг сбежал на Землю. А ты его увидел спустя двести лет в той самой пещере. Он пришел искать медальон Лилианы.

- Зачем?

- Чтобы сдаться соционикам. Медальон - это идентификатор личности, а заодно и сканер, активирующийся в случае смерти владельца и записывающий в себя все обстоятельства смерти. Технология основана не на псионике, поэтому медальон должен был сохраниться. В нем должны были содержаться все доказательства произошедшего.

Наша реконструкция событий, говорит, что Грэг был очень не в себе в этот момент. Мы так и не поняли до конца, что в нем не так, но на Грэга, которого мы знали, он похож не был. Мы предполагаем, что все эти годы, он измывался над собой и собственным разумом. Он никак не оправился от шока, и, в конце концов, стал психически болен. Его вторая личность стала полноправным участником его жизни и в битве с нею, он видимо и проводил большую часть времени. Возможно это борьба, когда он препарировал свой собственный мозг, в конце концов, породила третью личность - квинтэссенцию пустой, безэмоциональной совести. И именно под ее управлением, он и прилетел за медальоном.

Ты увидел, как он нашел маленького тебя, закрытого в стазисе, и повел себя странно. Увиденное разбудило его, и он снова ненадолго стал собой. Он понял, что сделала Лилиана, и его это поразило до глубины души. Снова эмоции, снова шок и на свободу вышла его вторая личность, которая к этому моменту сильно изменилась - теперь это был концентрированный страх перед обществом, все желание которой было убежать, спрятаться, забиться в самую глубокую нору, а затем и забыться. И Грэг снова сбежал, на этот раз надолго.

Во второй раз он вернулся именно за тобой, спустя примерно семьсот лет. И это был настоящий Грэг, в полном, насколько это возможно, рассудке. От части, он справился со своими демонами, сделал выводы. Понял, как он хочет хотя бы частично исправить свой проступок. И он забрал тебя к себе. Еще примерно, семьдесят лет понадобилось для того, чтобы он смог набраться смелости тебя разбудить.

Стив, наконец, закончил свой рассказ и отсутствующе посмотрел на меня. Я же, не спеша обдумывал все то, что на меня сейчас вывалилось. В памяти всплывали те или иные события, но я не чувствовал по их поводу практически ничего, и даже слегка удивился этому факту.

Через некоторое время, Стив встал:

- Думаю, я рассказал тебе, все что знал, - сказал он, - ты все еще согласен помочь нам в исследованиях?

- Да.

- Тогда, я свяжусь с тобой через пару дней. До встречи.

И с этими словами, Стив, бросив на прощание несколько раздраженный взгляд, ушел. А я остался один на один со своей меланхолией, в тихом пустом доме.

Все рассказанное Стивом, скоро выветрилось у меня из головы, как нечто ничего не значащее, и я снова начал пробовать заняться чем-то полезным. Но промаявшись полчаса, вернулся обратно к заброшенной книге Мюллера...

****

...От чтения меня оторвал внезапный писк зуммера, сообщающий об открытия гиперпортала в прихожей.

- Кого это еще опять принесло... - пробурчал я про себя, и, не сдерживая любопытства, вышел в гостиную встречать незваного гостя.

Из прихожей, чуть потеряно озираясь, вышла девушка. Черные, как смоль, прямые волосы, ясный взгляд и этот хорошо запомнившийся мне аккуратный, точеной формы нос.

Мы встретились взглядами, и девушка замерла. Также застыл и я, не в силах поверить своим глазам.

- Ты что тут делаешь? - более умный вопрос мой мозг просто не посетил.

Лора часто захлопала ресницами от моего нахальства, а потом, усмехнувшись, сказала:

- Я пришла покритиковать твой дом.

И она начала нарочито уверенной и степенной походкой обходить гостиную. Остановилась напротив журнального столика.

- Вот здесь, например, - имитируя аристократский апломб, сказал она, - Стилистика позднего Пост-Имперского периода, неумело сочетается с примитивизмом. Автор, возможно и имеет задатки дизайнерского таланта, но ему еще надо поработать над своим вкусом.

И она нарочито надменно посмотрела в мою сторону.

- А здесь? - Лора махнула рукой в сторону кухни, - какая безвкусица, право! Металл, и элементы псионического декора в стиле Открытой эпохи.

И она, снова посмотрев на меня, покачала головой. В ее глазах плясали смешинки.

- Я была лучшего мнения о ваших талантах, мистер.

Против воли мои губы сами собой разъехались в улыбке.

И я, неожиданно для себя самого расслабившись, ответил в ее манере:

- Да, мисс, возможно, вы правы. Однако взгляните на произведение в целом. Сочетание несочетаемого, через интерпретацию творения в виде жилого помещения, показывает нам многое о воображаемой личности, здесь проживающей. Отбросьте детали, взгляните в целом, и вы увидите, именно то, что автор хотел донести, а именно - неудержимую самобытность лирического героя, его страсть к уюту, однако к тому же, и разнообразию.

И пока я это говорил, то поднял мыслью подушку с дивана, и начал аккуратно подносить ее к голове Лоры. На последней фразе, я легко водрузил подушку ей на голову, на манер треуголки Наполеона.

Лора охнула и схватилась за нее руками. Пощупала, поняла как выглядит со стороны и вдруг счастливо рассмеялась. Я улыбался ей в ответ, глядя, как она укладывает подушку обратно на диван.

- Один-один, ты меня уговорил.

- Извини, что так отреагировал сначала, это от неожиданности - я сегодня больше не ждал никого.

- Ничего страшного, я же не предупредила.

И постепенно, слово за слово мы с ней разговорились. Она мне рассказывала о своей семье, учебе и как она заинтересовалась созданием музыки. Я же ей показывал свой дом и свою комнату. Моим любимым ковром, она особенно восхищалась, а когда я показал ей свою аудиостанцию, она неожиданно спросила:

- У тебя уже есть готовая программа для нашей страшной и беспощадной битвы? - Лора жадно рассматривала мою "кухню".

- Мне не очень-то пишется в последнее время...

- Увиливаешь? - она иронично посмотрела на меня, - Возьми старое. И потом, вдохновение - это продукт работы. Как оно придет, если ты ничего не делаешь? Из пустоты редко выпрыгивают волшебные музы.

Я задумался.

- Странная у тебя установка, никогда таких не видела. Управляющий кристалл? Энергетический кристалл? Она у тебя недавно?

- Вообще-то уже примерно два года, - не без гордости сказал я, - я заказал ее у Альвандера, когда он еще был никому не известен. Мне нужна была особая конфигурация, и только он согласился ее сделать за маленькую сумму. Уже позже я понял, почему он брал так дешево, учитывая мои странные требования - его изобретение, из-за которого он стал магистром, уже тогда была готово, и единственное позволяло без особых усилий, смастерить вот это вот чудо.

- Хвастун, - съехидничала Лора, но я совсем не обиделся. - А в чем ее особенность-то?

Я замялся, и нехотя признался:

- До комы, я был никаким псиоником. А очень хотелось писать музыку, используя все возможные современные средства. До нее, я писал по старинке - гитара и папирус с ручкой.

Лора внезапно изменилась в лице, и стала выглядеть виноватой.

- Я совсем забыла зачем пришла к тебе... Я хотела извиниться... Ну, за случай с кристаллом. Ведь это я тебя подтолкнула туда.

- Я не злюсь на тебя. В конце концов, я сам виноват.

- Нет, нет... Мне та девушка, твоя подруга, все объяснила.

- Лил?

- Да, мы с ней много разговаривали... Тогда, после музея. И она многое про тебя рассказала. А я... Я просто не знала, что ты такой странный и одинокий. Мое поведение часто немного шокирует людей, и для тебя видимо, это оказалось чересчур.

Она немного нахмурилась, что-то припоминая.

- Когнитивный диссонанс, так она мне объяснила причину твоей необдуманности.

- Да, я был слегка шокирован...

Мне вдруг почему-то стало совсем не страшно расписываться в собственной слабости. Я смотрел в ее сочувствующие глаза, и видел, что она, похоже, совсем, совсем меня не понимает.

И я неожиданно захотел, чтобы именно она, Лора, узнала меня лучше.

- Не хочешь чаю? - спросил я.

****

Мы сидели в гостиной, пили чай, и я рассказывал Лоре свою историю. Всю - с самого начала, и до самого конца.

Сначала Лора недоумевала, с чего это я начал вообще все этой ей рассказывать. Но мне удалось увлечь ее, и она поначалу охотно включилась в диалог. И на момент моего рассказа о жизни с Лил, она начала задавать много вопросов, из которых я понял, что она слабо разбирается в психологии. Хотя, большой опыт общения с разными людьми позволял ей делать общие выводы.

Когда я рассказал ей о случае в музее с моей точки зрения, она долго удивлялась, как так на пустом месте, можно вдруг полностью потерять волю и послушно прыгнуть прямо навстречу смертельной опасности. Мне пришлось долго, с помощью мыслеречи, объяснять ей какого это.

- Как же, оказывается, я слабо понимаю людей, - вздохнула она.

Я только глазами похлопал на это заявление - она в точности повторяла мои собственные недавние мысли.

Рассказ о том, как я смог изнутри уничтожить кристалл, заставил ее восхититься моей способностью видеть пси-эфир, и Лора попросила мне скинуть несколько эмообразов, которые показали бы ей весь процесс. Я, переполненный гордостью, с удовольствием с нею поделился.

Когда я рассказал ей про пещеру Альвандера, я упомянул про проект "Хронос" и теорию о том, что путешествие это могло быть самым настоящим. На это Лора только недоверчиво хмыкнула, и у нас завязался жаркий спор.

Лора утверждала, что это невозможно, и что я был просто в эмообразе. Я с жаром доказывал, что есть множество свидетельств, того что все было взаправду, не упоминая правда будущие события. Мы спорили до хрипоты, Лора даже сорвалась с места и начала чертить в воздухе графики, диаграммы, где доказывала чью-то теорию о невозможности такого путешествия.

Совершенно бестолковый спор, учитывая, что я не рассказал еще всей истории, но он меня захватил и я забыл обо всем на свете. Очнулся я только тогда, когда Лора сказала, кто автор этой теории.

- Эта теория Марты Фиэтлл, а она, между прочим, была... - тут она осеклась, заметив мой изменившийся взгляд.

А мне вспомнился подслушанный разговор Марты и Стэна, тогда ночью, в Лагерной столовой:

- Все наши данные и теории тому противоречат и не только об этих... псиазах... Но и о путешествии во времени. Давно ли ты сама проводила исследования на эту тему? - говорил Стэн.

- Артур, ты в порядке? - вывела меня из задумчивости Лора.

- Да, да, извини. Давай я тебе сначала расскажу все до конца, тогда и будем спорить.

- Хорошо...

И я начал рассказывать ей о Венерианских событиях, и Лора, поначалу, притихшая от такого поворота, принялась засыпать меня кучей вопросов.

К середине рассказа о моих злоключениях их количество изрядно поубавилось, а когда я стал приближаться к концу, то Лора пришла в смятение. Это я видел по ее ауре. Ранее разноцветная, полная жизни и буйных красок, она вдруг потускнела, и стала окрашиваться в темные цвета.

Сам, гораздо более спокойный, я в момент рассказа о конце моего путешествия с семьей, перешел на обычную речь, чтобы не травмировать ее своими прошлыми эмоциями. И мне кажется, Лора в этот момент поняла меня лучше, чем я сам себя.

Когда я закончил свой рассказ, Лора сидела совсем притихшая. Лишь прошептала:

- Так значит это из-за тебя?

- Что?

- Ты не слышал? Центральный Исторический Институт опубликовал статью о начале Венерианской чумы, - тихо проговорила она.

Я был шокирован. Но Лора, видимо не хотела сейчас продолжать разговор, и я остался наедине со своими мыслями.

Она откинулась на спинку дивана и закрытыми глазами смотрела куда-то поверх меня. Не скрою, я залюбовался ею в этот момент. Но больше, меня интересовало, какие выводы она из всего этого сделает.

Мы молчали, наверное, с минуту. Я продолжал без утайки разглядывать Лору, она же сидела не шевелясь. Пока вдруг, очнувшись, не посмотрела на меня ясными, трезвыми глазами и не спросила то, чего я совсем от нее не ожидал:

- Я не понимаю, почему ты такой спокойный. Ты видел начало Венерианской чумы. Человек, который воспитал тебя и которого ты почитал, на твоих глазах убивает твоих родителей. Все люди, которые остались в Лагере - Марта, Стэн, Марк - скорее всего, умерли тогда же. Да и многие из тех, кто улетел на флаере тоже, иначе мы знали бы больше о начале эпидемии. Но ты спокоен. Так спокоен, будто только что мне пересказал сюжет занимательной книги, которую ты прочел на ночь, а не историю, которую прожил сам. Весь мир гудит, обсуждая публикацию историков, а ты спокоен? Артур, что с тобой?

Я растерялся.

- Это случилось и случилось. Был я там на самом деле, или не был, ничего не изменилось бы.

- Артур... - Лора вдруг подалась ко мне и взяла за руку, а я чуть дернулся как от удара током, - Твое состояние не нормально. Ты не бесчувственный сухарь, я же вижу. А эти люди, они многое сделали для тебя. Твоя мать погибла ради тебя. Неужели ты ни капельки ничего не чувствуешь по этому поводу?

Я смотрел в ее яркие бездонные глаза и впервые после пробуждения признался самом себе:

- Я не хочу ничего помнить... - прошептал я.

Лора на мгновение крепче обхватила мою ладонь и тут же отпустила ее. Она больше ничего не сказала мне по этому поводу. Только ее аура все никак не хотела становиться прежней, яркой и чистой.

И минут через двадцать, после ничего не значащих разговоров, она, взяв с меня обещание, что я обязательно что-нибудь напишу к нашему маленькому соревнованию, и ушла, растворившись в воронке гиперпортала.

После ее ухода, я честно пытался засесть за музыку, но в голову не лезло ни единой мелодии. В конце концов, я сдался и в странном оцепенении улегся на кровать.

Из головы не шли слова Лоры: "Я не понимаю, почему ты такой спокойный."

Просто не хочу вспоминать... По-настоящему вспоминать. Как часть своей жизни.

Я поднялся с кровати и, вытащив из стола заброшенный туда медальон матери, лег обратно. Принялся покачивать его на вытянутой вверх правой руке. Влево, вправо.

Поблескивал металл, внутри грубо врезанного в него кристалла, тускло горела тысячу лет негасимая звезда.

Влево, вправо. Перед глазами всплыло лицо матери. И что-то внутри меня стало просыпаться.

Ни на секунду не задумываясь, что делаю, я связался по дальней мыслесвязи со Стивом Доналсоном.

- Да? - мгновенно отозвался он.

- Я вам не мешаю?

- Нет, - также кратко ответил он. Я даже не успел понять его эмоций.

- Скажите, Стив, почему историки так мало знают о начале Венерианской чумы? Много людей за полдня до начала, улетели на флаерах в Жемчужину. А в Лагере были Марта со Стэном, которые знали практически все.

- В столовой Лагеря был маленький гиперпортал в кофейню, прямо в центр Родеанской Жемчужины. Про него просто все забыли... Артур, город был полностью стерт псиазами с лица Венеры. Никто не успел, да и не смог бы что-то рассказать.

Я, не прощаясь, обрубил мыслесвязь со Стивом. Медальон качнулся влево. Замер на мгновение в полете и стал падать обратно.

Все кого я знал из того времени - погибли. Они жили, а потом умерли - все просто.

Я смотрел, как отражаются лучи предзакатного солнца от блестящей поверхности медальона. Влево, вправо. Влево...

Левой руке вдруг стало тепло, будто на нее пролили теплый кисель. Я глянул в ее сторону - царапины на руке начали кровоточить. Кровь заливала руку, а затем срывалась прямо на постель. Я перевел взгляд обратно на медальон.

Влево... Пауза... Вправо... Я вглядывался в пульсирующую звездочку в кристалле. Что я хотел увидеть в ней?

Я рывком поднялся и, не обращая внимания на капающую с руки кровь, подошел к кристаллу Общего Вещания. Обвязанный вокруг правой руки медальон, тихо покачивался на своей цепочке. Я послал ключ-код, и передо мной развернулась сеть Эфира.

Лора была права - сеть гудела. С момента публикации прошла неделя, а люди до сих пор обсуждали ее и обсуждали. От хаоса их бессмысленных разговоров в висках начало пульсировать болью от плохо сдерживаемой неприязни. Я зашел на Портал Центрального Исторического Института. Датированная неделей назад, в последних новостях, была, даже не статья - краткая заметка:

"Недавно Институт получил в свое распоряжение информацию позволившую реконструировать события, послужившие началом Венерианской чумы <ссылка>.

Краткая историческая справка: в 4105 году от С.Б., Научно-Исследовательская экспедиция Љ473 "Око" <ссылка> проводила исследования Венерианских пси-патогенных аномалий <ссылка>. Через три года после начала работ (4107 г. От С.Б.) аномалии внезапно начали взрывообразный рост, породив т.н. псиазов <ссылка>. Их распространение привело к началу Венерианской Чумы<ссылка>, и массовую гибель населения Венеры. Причины возникновения Чумы была до этого момента неизвестна.

Институт получил в свое распоряжение материалы (источник пожелал остаться анонимным) проливающие свет на эту загадку".

И далее сноска: "Реконструкция причин возникновения Венерианской чумы". И выбор между двумя ссылками - текст или эмообраз.

Я перешел по последней ссылке. Справочная система отреагировала:

- "Ссылка на эмообраз доступна только для граждан достигших возраста 300 лет".

Я выбрал текст и принялся читать, не замечая, как на моей любимом лиственном ковре набралась уже изрядная лужа крови.

Потихоньку я начал закипать от бешенства.

Текст был короток, и в нем в общих чертах, сухим, казенным языком было описано все, чему я стал свидетелем в Лагере. И все имена заменены фамилиями, псевдонимами или указаниями должностей. И за ними, как за схематичным карандашным чертежом, не было видно ничего. Ни личности, ни души, ни жизни.

У меня пуще прежнего запульсировало в висках. Не дочитав, я со злостью обрубил контакт с сетью.

"Но разве ты не думал точно также, весь этот месяц?" - предательски зазвучало в голове, - "разве ты не хотел, забыть все. Забыть Марту, Стэна, Марка... Грэга... Неужели ты хотел забыть о своей матери?"

- Маме... - поправил я себя вслух.

Из глаз неожиданно потекли слезы.

Я не мог все так оставить. Не мог отдать их память на растерзание своре бесчувственных бюрократов.

Я резко встал, и чуть было не поскользнулся в луже собственной крови, натекший из разодранной руки. Я попытался залечить глубокие царапины, но они открылись только шире, и кровь из них полила ручьем.

Мир вокруг казался мутным от слез, ноги неожиданно ослабели, но в голове вдруг ярко и сильно запульсировала незнакомая мелодия. Отдаваясь тяжелыми набатами в ушах, она повела меня вслед за собой.

Обратно в Лагерь.

Шатаясь и спотыкаясь на ровном месте от переизбытка гормональной дряни в крови, я кое-как добрался до своей аудиостанции. Перед моим внутренним взором развернулся знакомый до последнего штриха узор связей.

В голове звучала музыка. И Она настойчиво требовала выхода.

Тяжелый, мелодичный шторм. Раздираемый в клочья молниями яростный водоворот под давящими тяжелыми тучами. Гром, сотрясающий внутри меня все до последней молекулы.

Все это выплескивалось наружу, через станцию. И создаваемая мною музыка загрохотала теперь и вне моей головы.

Но этого было недостаточно. Мне нужен был инфокристалл.

Я, грубо ломая биопластик и заливая все кровью из разодранной руки, вырвал его из установки. Одним банком памяти в ней станет меньше. Плевать.

Я продолжал вести музыку за собой и одновременно стал скидывать в инфокристалл эмообраз.

Все что я видел там, в кристалле. Все что понял и не смог понять. Пещеру Альвандера, Венеру. Стэна и Марту. Марка.

Музыка плавно менялась, следуя моим душевным метаниям. Следуя за рассказом, которым я наполнял инфокристалл, полным всех моих эмоций, ощущений. Я постарался вложить в него как можно более полные образы всех людей, которые там мне повстречались.

Пришла пора прекратить убегать от себя, Артур. Хотя бы ради людей, которые сделали твою жизнь.

Я вдруг почувствовал сильную слабость. Шум в голове стал перебивать течение музыки, мысли стали путаться. Музыка, звучащая из мой станции стала дергаться, словно проигрывалась заезженной пластинкой.

Я понял, что близок к истощению. Но мне нельзя было терять время, и я начал высасывать энергию откуда только можно, не прекращая при этом творить и музыку, и свой рассказ.

Вторым зрением я видел все источники, и первым по силе был мой ковер. Даже не глядя, во что он превращается, я стал тянуть из него энергию.

В гостиной Лил высаживала цветы, и я высосал их всех до дна. Я стал тянуть энергию из дома, даже не задумываясь, что он может упасть мне на голову. Затрещали стены. Доски одна за другой серели и ссыхались.

Раздался громкий треск, и стену слева от меня рассекла огромная трещина. Через нее бил усталый закатный свет Солнца.

Главное закончить во чтобы то ни стало.

Я подходил к концу. Своей музыкой я пытался рассказать больше, чем ведал инфокристаллу. В конце концов, в нем только история о людях и моих чувствах. Лужа, по сравнению с глубоким океаном музыки, в которую я вкладывал все.

Перед глазами возникла мрачная пещера под низким выщербленным потолком, усеянная камнями. Я подходил к концу своей истории.

Изменилась музыка. Она стала осторожным шорохом. Дуновением робкого ветра в преддверии грозы. Вскоре она разыграется в полноценный, обезумевший от ярости шторм.

Стивен... был кодой для этой части. Я уже не видел реального мира, все было размыто в разноцветную невообразимую мазню от слез в моих глазах. Но это не было истерикой.

Лилиана. Моя мама. На нее я потратил большую часть своих сил и времени. Музыка должна знать. А я должен понять. Это женщина подарила мне все, что сейчас есть во мне.

Грэг. Психопат, убийца. А затем загнанный зверь с обостренным чувством совести. И его последний бег в никуда на протяжении тысячи лет. Я сделал все возможное, чтобы музыка внутри меня поняла его.

И я сам. Испуганный, потерявший себя мальчишка с занесенной рукой для смертельного удара. Я помню тебя.

Кода.

Обессиленный я повалился назад со стула и упал прямо в серую пыль, бывшую некогда моим любимым ковром. Щербатый, выцветший потолок, рассеченный шрамами от моего вампиризма качался над головой.

Дело еще не закончено.

Больших трудов мне стоило встать сейчас. Я путался в тунике, превратившейся от крови в ломающуюся под моими движениями бурую корку. Весь пол был в лужах крови. Я посмотрел на свою руку - царапины исчезли. Будто их и не было никогда. Они сейчас и не нужны мне - мама теперь в моей душе. Трясущимися руками, я надел мамин медальон, который до сих пор был обмотан вокруг моей руки, себе на шею.

На столике станции, теперь напоминавшей место жестокого убийства, сквозь бурые пятна мигал внутренней звездочкой инфокристалл.

Полностью опустошенный, я подобрал его и пошел к кристаллу связи. Пара минут и эмообраз загружен в сеть на тот же самый исторический портал, где я прочитал заметку. Туда же, посомневавшись секунду, я отправил всю написанную только что музыку.

Я не думал о тщеславии. Будь так, я бы предварительно все довел до ума. А сейчас, я даже не слушал, что у меня получилось. Это было неважно. Важно было рассказать всю историю. Чтобы уберечь память дорогих мне людей.

И пусть меня потом за это взгреют хоть все соционики Солнечной, но я поставил ограничение по возрасту в 17 лет. Столько же, сколько и мне самому.

Внутри разливалось странное умиротворение. Все что я смог для них, я сейчас сделал.

Я пошел в гостиную встречать многочисленных гостей. Которые наверняка заявятся в гости. Подозреваю, что такое обильное высасывание пси-энергии обязательно заметят со спутников, и Вим, обязательно с командой, наверняка примчится сюда, как только узнает. Могут вообще заподозрить повторение Венерианской катастрофы.

Гостиная выглядела ничуть не лучше моей комнаты. Будто ее оставили минимум на тысячу лет. Светлое дерево стен отныне стало серым, усеянным большими и малыми трещинами. Во всех цветочных горшках лишь горсти пепла. Металл кухни проржавел насквозь, обивка с диванов облезла и почернела, их ножки подломаны. Дверь в "класс" украшала огромная рваная дыра. Потолок сгнил, и местами в нем были такие же рваные дыры.

Я глянул в окно и присвистнул. Оказывается, я изуродовал не только дом. Поляна вокруг него, ранее зеленая, полная жизни, теперь была покрыта ровным слоем пепла. Деревья, самые близкие к поляне, полностью ссохлись, их ветки украшали черные трубочки листьев, которые сейчас черным дождем опадали на землю. Лишь чуть дальше в лесу были заметны деревья, не так сильно подвергшиеся моим издевательствам - листья были желтыми, будто наступила осень. И совсем-совсем вдалеке - зелеными.

Мне подумалось, что сверху все это выглядит гиганстким темным кольцом, где самая черная часть мой дом. На чем он сейчас держался - не знаю. Возможно, какими-то остатками сознания, я все-таки ограничил свои аппетиты и принялся собирать энергию только вокруг него.

Я устало плюхнулся на вдруг ставший невообразимо древним диван и прикрыл глаза в ожидании гостей.

Мне опять вспомнился Венера. Но я не заметил никакого внутреннего противодействия этому. Я вспомнил, все как было. И теперь уже никогда не забуду.

Раздался шелестящий шорох гиперпортала и прихожую наполнил топот ног.

Первая в двери показалась Лил, и она ошарашено замерла при виде меня в центре армагеддона. За ней маячил Вим.

Я сказал:

- Лил, я тут подумал... Давай переедем в Город?

Эпилог.

Восемь месяцев ПОСЛЕ старта "Пиллигрима"

Для нашего пустячного спора с Лорой, Старик организовал целый фестиваль. И организованный на полном энтузиазме этого человека, он был поистине всеобъемлющь. 20 коллективов всевозможных жанров, еще с десяток исполнителей одиночек, включая Лору.

И я, умудрившийся за три недели до начала найти людей, готовых мне помочь сыграть мою музыку. Я все-таки хотел, чтобы у меня она была живая. Ведь это и было сутью спора - чистые инструменты, против музыки образов.

Нам пришлось репетировать как одержимым, чтобы успеть нормально подготовится к концерту. Мне повезло, что я нашел людей, поддержавших меня в этом.

Низкорослый Генрих, сын Вима и мой ровестник - ритм-секция. Мою музыку он невзлюбил с первой ноты, но так как очень хотел попасть на концерт, скрипя сердце согласился с моим предложением. Генрих оказался очень ответственным парнем и выучил свою партию от и до. А я увидев впервые его огромную "кухню" проникся к нему уважением. Он мало того, что использовал все конечности для управления ударными, так еще подключал и псионику, для одновременной игры на нескольких более современных инструментах и звуковых кристаллах. Он умудрялся играть одновременно сразу четыре партии: ударные, бас-линию, и две партии фона для создания большего объема.

Тощий, как палка, Людберг - универсальный гитарист. Это был энергичный, почему-то лысый мужчина, возрастом 613 лет, и я всегда немного робел перед ним. Как мне кажется, он помог мне, просто потому, что хотел вспомнить свою молодость и свое детское увлечение музыкой. Но не смотря ни на что, он обладал хорошей техникой игры и свой многофункциональный инструмент знал от и до. К тому же его страсть к шоу, сделала из него фронтмена группы, так что Людберг прекрасно вписался в команду.

И как это не было бы парадоксально, в моем коллективе играла Лора. Играла на клавишах. До своего увлечения музыкой образов, она, оказывается, специализировалась на них. Также она составила мой, безтекстовый вокал.

Свой спор с ней мы разрешили уже давным-давно, но не отказывать же пышущему неуемной энергией Старику, который ради нас взялся за это дело. Мы с Лорой пришли к некоему компромиссу. Она прониклась моими идеями и предложила себя в роль пианистки. Ярой поклонницей моей музыки она не стала, но зато перестала к ней предвзято относиться. Я, впрочем, сделал схожие выводы.

Я на фоне этой колоритной троицы казался незаметным призраком. Особенно, после того, как волевым решением отказался от игры на своей гитаре и принял на себя скучную, но ответственную обязанность звукорежиссера и оператора по созданию многочисленных фонов и звуковых эффектов. Меня это не особо опечалило, учитывая, что играть коллектив будет музыку, написанную исключительно мной. А если бы я все-таки взял гитару, половина моей музыки была бы неизбежно потеряна, оставив от нее лишь жалкий скучный обрубок.

Сейчас я просто сидел в одиночестве на траве на поляне в средних широтах Европейской зоны, которую Старик выбрал для Фестиваля. Ближе к северному ее краю, была возведена неказистая, но просторная сцена, то тут, то там заставленная различными музыкальными аппаратами.

Пришло неожиданно много народа. Мы рассчитывала человек на сто, двести максимум. А пришло около полутора тысяч. Благо, поляна была большая, и все преспокойно разместились. Одиночек, вроде меня, было мало. В основном, на поляне кучковались группами, иногда семьями. Большинство просто лежали на траве и, слушая музыку, тихо переговаривались между собой. Частенько я замечал разряды мыслеречи проскакивающие из одного конца поляны в другой - в псиэфире разговоры шли гораздо оживленнее. Иногда некоторые отделялись от своего коллектива и запросто переходили к другой. Была это не часто, но это создавало общее чувство единения между всеми, кто собрался здесь.

Около меня периодически проходили люди, и, я замечал, что частенько узнавали и кидали на меня, то любопытные, то сочувственные взгляды. Эмообраз, который я создал три месяца назад вызвал эффект разорвавшегося планетарного Контура. Но я уже привык к этим взглядам и не обращал особого внимания.

Сейчас на сцене была Лора, и я слушал ее. Лора очень красиво пела, и в свое время, для меня это стало открытием.

Песню, которую она исполняла, она написала недавно, и я слышал ее впервые. Простая и энергичная, но при этом чувственная мелодика. И красивейший вокал, сопровождающий поток легких, воздушных чувств транслируемых ею на всю поляну. В текст я не вслушивался, мне хватало чувствовать ее эмоции.

Я смотрел на девушку, с которой мы некогда не на шутку сцепились, и любовался ее фигурой, ярко освещенной лучами солнцами. Периодически Лора поглядывала на меня, и один раз в перерыве между песнями, прямо со сцены показала мне язык. Многие люди с улыбками обаачивались, по направлению ее взгляда, чтобы узнать адресата, и находили его во мне.

Я засмущался. Ну Лора!..

Ее уход со сцены провожали аплодисментами. В принципе, это мало что значило - вежливость. Главное, что о ней будут говорить в перерыве.

На сцену вышел Старик:

- После 15-минутного перерыва на сцену приглашается марсианский коллектив "Водопад иллюзий".

Одна из больших групп, в полном составе покинула свое место и направилась в сторону местного "закулисья" - небольшого прилеска за сценой, где было все оборудование и где музыканты готовились перед выступлением.

На поляне стало гораздо оживленней. Броуновское движение между группками людей ускорилось, а разговоры в псиэфире стали накаленнее. Все явно обсуждали Лору, так здесь делают после каждого выступления.

- Людберг обругал тебя безответственным мальчишкой, - раздался через пару минут знакомый голос, - и приказал привести тебя силой.

- Зачем это я ему? - несправедливо возмутился я, но решил все-таки мысленно связаться с ним.

Лора присела рядом со мной и принялась с любопытством прислушиваться к витавшим в воздухе мысленным разговорам. Окружающие ни мало не стеснялись ее присутствия и со всех сторон слышались как одобрения, так и справедливая критика.

Людберг вызывал меня по мелочам, так что я быстро отделался от разговора, намекнув, что я здесь с Лорой. Он в ответ отправил мне мечтательный мыслеообраз о своей юности и дал добро.

- Знаешь что-нибудь об этом "Водопаде Иллюзий"?- спросил я Лору, после того как закончил разговор с Людбергом.

- Классика и винегрет из этнической музыки, плюс объемные иллюзии, - немного отрешенно ответила она.

Лора кивнула головой, видимо на одно из мнений услышанных ею в местном эфире, и на ее лоб упала прядь прямых черных волос. Она смешно скосила на нее глаза, будто увидела нечто невероятное у себя под носом, а потом быстрым движением вырвала из этой пряди волосок. Остальное аккуратным и быстрым движением убрала за ухо. Оставшийся одинокий волос она мыслью подвесила у себя перед глазами, выпрямив по направлению взгляда. Расщепила его, сформировала что-то вроде тоненькой стрелы и окружила иллюзией золотистого сияния.

Повертела мыслью получившую стрелу, и указала ею куда-то назад и вверх.

- Пойдем туда! - твердо сказала она и использовав левитацию прыгнула прямо из сидячего положения и потащила меня за руку.

Поведение Лоры всегда было наполнено импульсивностью и экстравагантными жестами. Но так легко она это преподносила, что это через некоторое время вызывало мою симпатию и я начал вести с ней похожим образом.

- Так, так стой... Тпру... - и я потянул ее руку назад, - куда, зачем?

- Скоро нас все равно попросят отсюда уйти. Их иллюзии - она кивнул на пока еще пустую сцену и продолжала тянуть меня за руку, - займут объем... Ммм... Ну... На всю поляну.

- Хотя ты прав, - вдруг покорилась она.

И тотчас взлетела. Я вздохнул поглубже, набираясь смелости.

- Подстрахуешь? - попросил я, и Лора кивнула.

И я взлетел вслед за ней.

Я научился левитации совсем недавно, и каждый раз полет вызывал во мне бурю эмоций. И эйфория в них шла бок о бок с некоторой опаской. А ну как упаду?

Мы летели не высоко, метрах в пяти над землей, и под нами проплывала оживленная поляна. Лора метела к ближайшим деревья, и вскоре мы зависли над ними. Перед нами как на ладони открылась вся поляна Фестиваля.

- Нет, так будет неудобно.

Лора насобирала с земли кучу сухих веток и в мгновение ока, првератив в однородну массу, сделала нечто вроде висящей в воздухе скамейки. И даже спинку сделала.

- Помоги держать. Давай ты за правый конец, я за левый.

В конце концов мы с удобством устроились на скамейке.

Нашему примеру последовали остальные, и вскоре вся поляна была окружена цепочкой парящих на разной высоте или сидящих на высоких ветках людей. Некоторые как и мы сделали себе лавки, а некоторые даже целые лежаки, и теперь устроившись поудобнее, приготовились смотреть выступление лежа.

А посмотреть было на что.

Это было масштабное, яркое и динамичное действо. Подстать была и музыка. Написанная рукой опытного композитора она завораживала и органично сплеталась с фееричным зрелищем волшебного мира, кусочек которого развернули на поляне иллюзионисты.

Через 20 минут, с горящими глазами обсуждая увиденное волшебство, мы спустились обратно на поляну.

А со сцены снова раздался голос Старика.

- И как всегда, 15 минут паузы... Не надо роптать господа. Выступление "Водопада Илллюзий" было, конечно, потрясающим, но не будем забывать и о других наших исполнителях. Времени наговориться хватит и после Фестиваля. Итак... Следующий ансамбль, с Земли, и называется "Звездный бар".

- Мы после них, - заметил я.

- Ну, что уж тут... Будем играть твою мертвечинку.

За последнее время общения с Лорой, я нахватался ее привычек и отреагировал под стать ее манере - я укусил ее за плечо.

- Ай!

- И так будет со всяким, кто осмелится бросить мне вызов, - с улыбкой сказал я.

Так, легко и беззаботно подтрунивая друг над другом, мы шли по поляне в стороны местного "закулисья" - прилеска, где располагались вся аппаратура музыкантов.

И там, мы растворились в чисто рабочих процессах, которые организовал Людберг. Необходимо было провести закончить настройку аппаратуры, которую я забросил и убежал слушать выступление Лоры. Так что было чем заняться.

Настраивая кристаллы, я не сразу понял, что на сцену вышла следующая группа. Здесь из прилеска слышно было ничуть не хуже чем там, на поляне.

Мужчина, энегичным голосом с легкой хрипотцой вещал:

- Родители, ставьте фильтры эмоций своим детям, дети, сопротивляйтесь родителям. Эта музыка у несет вас в разгульные Имперские годы!

Я живо заинтересовался и отвлекся от работы. Жаль отсюда ничего не видно.

Лора, неожиданно материализовавшись рядом, подергала меня за рукав, и делая серьезный вид спросила:

- Поставишь на меня фильтр, а то я несовершеннолетняя.

- Кто бы мне поставил... - притворно вздохнул я.

И мы рассмеялись.

- Мне не задудьте - над установкой показалось ухмыляющееся лицо Генриха.

- Фильтры поставлю я. Всем и наглухо, - поддержал Людберг, - Если не перестанете себя вести как дети и заставите старика одного перетаскивать все это барахло в одиночку.

Мы с Лорой прыснули от смеха.

А тем временем из-за сцены гитарист с силой ударил по струнам, и зазвучала веселая и разнузданная мелодия, от которой ноги так и хотели пуститься в пляс. Я даже вспомнил, где слышал подобную музыку - старые записи, еще Имперских времен, подобную музыку крутили в солдатских барах на космических станциях. Теперь понятно, почему группа так называется.

Я разулыбался. Какие интересные, оказывается, существуют коллективы.

А с другой стороны сцены доносился хрипловатый низкий, совсем неакадемический вокал солиста. Так пел бы человек с хорошим слухом, но которому плохо поставили голос. Но это его пение отлично подходило к музыке. А уж эмоции, которые он щедро распространял через эмоусилители были, как будто, совсем из другого мира. Я увидел в них странную простую радость от жизни в этот самый момент, и бесшабашную пьяную веселость, толкающую на абсурдные поступки. Текст же повествовал о юмористической ситуации, произошедшей между капитаном крейсера, его субтильным первым помощником и простым солдатом, которые столкнулись в баре и устроили самую настоящую кулачную драку.

Очень-очень странная, но интересная музыка, и еще более любопытная атмосфера.

Ко мне подошел прищелкивающий пальцами в такт музыке Старик.

- Да уж, после такого... Ты со своими мистическими темами не попадешь в струю, - заметил он.

- Да уж... - но я не смог удержаться от улыбки.

За сценой было слышно, как люди на второй раз подпевают припеву:

- Старшего по званию по лицу ты не бей, за мир во все мире кружку налей!

- Я начинаю себя чувствовать, будто жил в Имперскую Эпоху. До чего же талантливые ребята, - сказал подошедший Людберг, пританцовывая в ритм, - Я предлагаю перенести нас на более позднее время. Артурова мистика будет здесь не к месту.

- Уже, - кивнул Старик, - здесь мой просчет. Накал снизят...

За сценой вокалист на зычной коде оборвал песню и его приветствовал гром аплодисментов. Я похлопал всем за компанию, не взирая на то, что меня никто не видит.

Старик, проглотив фразу на полуслове, и разулыбался словно ребенок и продолжил:

- ...группа "Африка", а за ними "Сакура". У первых - позитивные этнические мотивы. Вторые - современный социальный реализм и музыка образов. Получится неплохой переход.

- А мне не понравилось, - не к месту встряла Лора, - примитивизм какой-то.

Я воодушевился и уже было начал открывать рот, чтобы начать энергичный спор с Лорой, как Старик меня оборвал:

- Брейк! Не надо опять разводить скандалов. Второй Фестиваль я вряд ли потяну в скором времени.

- Жаль, - наигранно надулась Лора и подмигнула мне. Мы прекрасно друг друга поняли.

Старик с улыбкой нас оглядел, видимо поняв нашу "волну" и ушел, бурча так, чтобы мы точно расслышали:

- Ох уж эта молодежь...

Но красиво уйти у него не получилось. Он видимо что-то вспомнил и развернулся обратно ко мне.

- Совсем забегался, и у меня вылетело из головы, - начал Старик, - как называется ваша группа?

Такой простой вопрос ненадолго поставил меня в ступор. А я даже и не задумывался над этим...

Я нащупал медальон матери у себя под туникой и сказал:

- Осколки Прошлого. Пусть будет так.

Старик моргнул пару раз и, понимающе склонив голову, ушел обратно к сцене.

- Чем займемся? - спросила Лора.

Послала мне мыслеобраз лавки, на которой мы сидели с полчаса назад. И этот образ был окрашен странной гаммой чувств...

- Настройкой аппарата, - не дав мне ответить, твердо и бескомпромиссно отрезал Людберг.

- Да, вы правы. Дело превыше всего!

И с этой фразой мы принялись за работу. К моей радости, много времени у нас это не заняло, и я похвалил свою предусмотрительность - большая часть работа была сделана еще перед отъездом.

У нас оставался еще примерно час до выступления. Я хотел бессовестно украсть только Лору и отправиться назад, к южной стороне поляны, но подумав, пригласил с собой всех. Очень интересно было бы пообщаться всем вместе и обсудить чужую музыку. Генрих с Людбергом заверили, что присоединяться к нам через десяток минут.

Потихоньку наступал вечер, воздух свежел, и темнело небо. Солнце перестало так сильно греть и клонилось к закату.

Людей отчего-то стало больше. Я заметил, как слева, на специально огороженной площадке, один за другим взметались вихри гиперпорталов, рождая новую группу людей.

- Такими темпами к нашему выступлению может набраться и больше двух тысяч человек, - заметила Лора, когда мы уже подошли к краю поляны.

Темноволосой кометой она устремилась вверх, заодно прихватив из кустов, созданную ранее лавку. Я последовал за ней.

И мы опять устроились над верхушками деревьев.

Солнце клониось к закату, и опускало на поляну мистические тени, когда к нам присоединился Генрих и Людберг. Следуя нашему примеру, они тоже сделали себе лавку.

Я немного жалел, что Лил не смогла вырваться с работы на Фестиваль, но тут уж ничего не поделаешь. К тому же с Лорой я прекрасно проводил время.

На сцене выступала "Африка" - множество барабанных партий, накладываясь друг друга рождали настоящий слоеный пирог из позитивных ритмов. И приправлено это все было высокой вязью духовых партий. Эмообразы группа не использовала, они так же как и я, видимо были апологеты старого стиля исполнения.

Особенно были интересны комментарии Генриха по этому поводу. Все-таки барабанщик... Они с Людбергом вступили в оживленную дискуссию на эту тему.

У нас с Лорой тоже завязалось свое обсуждение. И я в который раз заметил в ней проницательный логический ум. И тогда впервые поинтересовался:

- А какой специальности ты обучаешься?

- Экспериментальная физика, - Лора разулыбалась чему-то, болтая ногами над лежащим под нами лесом, - меня постоянно все об этом спрашивают, а потом очень удивляются.

Я этих "всех" прекрасно понимал. Ее поведение, как и музыка, совершенно не несла в себе оттенок "технарства". Еще одно доказательство моих недавних размышлений - человек может быть соткан совершенно из разных ниток.

- А почему "Осколки Прошлого"? - поинтересовалась вдруг Лора.

Я не сразу смог ответить, потому что Лору при этом вопросе, начала подкидывать мою спокойно лежащую ладонь, которая, надо сказать никого до этого не трогала. А потом, смотреть как она не сопротивляясь с гулким шлепком падает обратно на дерево.

"Отобрав" у нее свою собственную руку, я спросил в ответ:

- Тебе "академический" вариант или чувственный?

Лора захлопала ресницами.

- Оба, и пропусти "академический" вперед.

- Время - река. И общество плывя по ее течению растет, развивается. То что было проблемой вчера - сегодня мало кому известная историческая деталь. Но в этом течении всегда остаются люди, которые разумом остались в прошлом. Как, например, моя музыка, вдохновленная художественной литературой прошлых эпох. Или сам я - живой реликт времен Венерианской Чумы. Осколок прошлого.

Генрих с Людбергом прислушались к моим словам. Лора пожевала губами, что-то обдумывая.

Я глядел на вечернее небо, в темной синеве которого, разгоралась яркая звездочка. Венера.

- А чувственный?

- Раньше я не знал своего прошлого. Для меня это был пустой и чистый лист. И только недавно я узнал, кто я есть и откуда. Но это всего лишь осколки, маленькие части всей картины. Лишь то, что я смог увидеть и что понять. Они наполнили меня новыми чувствами и знаниями, которые мне пришлось долго собирать воедино и разбираться в них.

- Есть и еще кое-что, - я снял медальон матери с шеи и протянул Лоре, - один из мертвых "осколков" моего прошлого. Это медальон моей матери.

Лора осторожно приняла у меня из рук, мерцающую звездочку заключенную в кристалл и металл.

- Чисто... - прошептала она, - я не чувствую эмофона.

- Он во мне, в моей памяти и в моей душе... А медальон?. Просто вспомни, где он побывал. Я иногда даже удивляюсь, как он остался целым и невредимым после такого.

Лора также аккуратно, передала медальон обратно мне. Я надел его на шею, и спрятал под тунику. Пусть этот "осколок" найдет свое отражение в реальном мире и хранится не только в моей голове.

Мы некоторое время молчали, глядя, как спускается над землей диск солнца. Его края уходили за деревья и на лесном покрывале, как на водной глади, разгоралась солнечная дорога. Этот пейзаж как никогда подходил медленной, но экспрессивной мелодии "Сакуры", которые выступали сейчас на сцене.

- Скоро наш выход, - подал голос Людберг, - Все готовы?

Я вслушался внутрь себя. События трехмесячной давности теперь стали частью меня, плоть от плоти. Не раздирающий меня изнутри шквал, но и не мертвый штиль. Лоскутное одеяло абсолютно спокойных и трезвых, хоть и противоречивых эмоций. Я готов был поделится ими с миром, и готов был выслушать его ответ.

- Да, - просто ответил я.

И через пять минут мы, пройдя поляну, погруженную в медитативный транс от музыки "Сакуры", вышли в закулисье. Для моего выступления "Сакура" подготовила практически идеальную атмосферу.

Последние предстартовые приготовления, устный блиц-пробег всех наших партий и порядка песен. И мы вчетвером замерли перед лестницей, ведущей на сцену, скрытые ею же от всех взглядов.

Генрих возбужденно отстукивал ритм. Людберг задумчиво перебирал струны. Лора уставилась куда-то внутрь себя, и не реагировала на внешние раздражители.

Меня переполняло волнение и я, переминаясь ноги на ногу, слегка шевелил руками, "стряхивая" с них воображаемую воду. Это было мое первое выступление перед таким огромным скоплением людей.

И, под конец, 15-минутной паузы, с той стороны сцены раздался голос Старика:

- На сцену приглашается коллектив с Земли "Осколки Прошлого". Композитор - Артур Рик-Тейлор...

Расслышав мою фамилию, невидимый нам народ примолк. Но я не жалел, что выбросил тогда в сеть свой рассказ. Я все сделал правильно.

- ... исполнит в том числе и несколько произведений написанных в память о погибших в годы Венерианской Чумы. Генрихр - мистический реализм.

Я часто задышал, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег.

Я стал подниматься по лестнице. Не смотря на то, что во время концерта я буду задвинут на задний план, как композитор и лидер группы, я должен буду представить всех участников коллектива.

В конце лестницы, меня ждала дверь, с ручкой которой я не сразу справился. Наконец, дверь распахнулась...

И под аплодисменты зрителей я сделал первый шаг на ярко освещенную сцену...

КОНЕЦ.

Несерьезный Словарик

В этом разделе даются определения понятий и небольшой исторический экскурс для тех, кто не знаком с оригинальной дилогией С. Садова. Если вы встретили в книге неизвестное название, которого здесь нет, значит либо это нечто придумано мною и получит объяснение далее, либо это просто наукообразное словечко, которое не имеет смысла для повествования и вставлено для антуража. В последнем случае, такие понятия предлагается понимать интуитивно <смайлик>.

Итак...

Солнечная - единое межпланетное государство далекого (> 5000 лет) будущего. Планеты в составе: Меркурий, Венера, Земля, Марс. Общественное устройство, по нашим понятиям - чистой воды утопия. Ни преступлений, ни войн, ни общественного недовольства. Полный и окончательный коммунизм. Все работают сообща и на благо человечества. Эхма... Сладкая сказка.

Барьер - огромная сфера, заключающая четыре планеты Солнечной в непреодолимый как извне, так и изнутри кокон. Большая клетка. Происхождение неизвестно, появился вдруг. Физически представляет собой, сведенные вместе пять слоев подпространства в наш слой(см. Слои подпространства). Такая конструкция полностью непроницаема ни для материи, ни для энергии. Любопытный социо-культурный эффект оказывает то, что из-за Барьера в небе любой планеты Солнечной не видно звезд. Барьер появился около 5000 лет назад, и заставил землян искать пути интенсивного развития, в результате чего была открыта пси-энергия и развился "коммунизм". Именно поэтому люди смогли выжить, когда ресурсы планет Солнечной были основательно истощены.

Слои подпространства - представьте себе наш мир как стопку листов бумаги. Каждый лист здесь - слой пространства. Путешествуя в одном слое, ты также путешествуешь относительно всех других слоев. Все слои имеют, порой нелепые с нашей точки зрения, физические законы. Отдаленно можно их воспринимать как параллельные реальности, неразрывно связанные с нашей. Человек может выживать непродолжительное время в слоях, с помощью пси-энергии. Для обеспечения постоянной защиты, используются защитные кристаллы, которые разработал Альвандер.

Альвандер Морозов - главный герой оригинальной дилогии. Паренек, пятнадцати лет, вундеркинд-кристалловед (см. кристалловед). Умудрился создать технологию для преодоления Барьера, и еще много разных полезных и веселых штук. Собрал большую команду специалистов разных мастей, построил корабль, и улетел гулять. На момент времени моей книги, находится за Барьером, исполняя роль разведчика и посла доброй воли Солнечной. Способа связи с ним нет, повторить маневр никто пока не может - чтобы вырастить нужный кристалл (разумный, кстати) необходимо около полутора лет.

Пси-энергия (пси-сила) - вид энергии, которую вырабатывают все живые существа. Перерабатывая ее и используя, можно делать много разных прикольных штук - например, управлять материей. Местная магия. Для людей невидима, они ее, как бы, чувствуют.

Псионик - человек способный... сюрприз!.. управлять пси-энергией. Собственно, любой человек Солнечной.

Аура - особое поле вокруг любого живого существа, формируемое за счет излучения им излишков псиэнергии. Это поле, в отличие от чистой псиэнергии, видимо для псиоников, и отражает эмоции и самочувствие живого существа. Не следует путать с полем псиэнергии как таковой. Аура, в моей книге, это продукт псиэнергии, что-то вроде вторичного излучения. Ауры также могут быть и у неживых предметов, из-за их, пусть и ограниченной, способности накапливать в себе пси-силу (упрощенно - в виде остаточного фона эмоций). Псионик может спрятать свою ауру от другого псионика. "Закрылся", - говорят про такого. Однако сильные эмпаты, могу прочесть и закрытую ауру.

Пси-кристалл (чаще просто - кристалл) - нечто вроде микросхемы, в которой вместо электричества работает пси-энергия, позволяя получать на выходе различные эффекты. Самые простые кристаллы дублируют то, что может сделать человек самостоятельно - телекинез, пирокинез и т.д. Однако такие кристаллы не требуют концентрации на действии, то есть служат удобным инструментом для рутинных действий. Также кристаллы незаменимы для слабых псиоников, возможности которых ограничены. Служат основой общества псиоников, ведь часто кристаллы могут делать то, чего не может ни один человек, и поэтому они используются повсеместно.

Кристалловед - специалист, который разрабатывает новые схемы для кристаллов. Цель разработки - получить новые инструменты воздействия на окружающий мир, новые возможности. Кристалловедами становятся наиболее сильные псионики, потому что процесс создания новых кристаллов чрезвычайно сложен и требует больших затрат энергии. Также от человека требуется сильный научный ум, и умение генерировать оригинальные идеи. Можно сказать, такие люди - профессиональная элита Солнечной.

Ключ-код - мысленная команда позволяющая кристалл "включить" и заставить сделать то, что в нем "запрограммировано". Бывают стандартные ключ-коды, известные всем - для кристаллов, не представляющих опасности, или же всем известных. И специальные - если от активации кристалла может кто-то или что-то пострадать.

Мыслесвязь (она же, мыслеречь) - мысленное общение. Расстояние для связи очень велико - в пределах Солнечной каждый может связаться с каждым. Отличительная особенность мыслесвязи - невозможность врать, используя ее, потому что кроме сообщения, передаются еще и эмоции говорящего. Передача эмоций - это одна из причин, почему общество псиоников такое мирное. Мыслесвязь отличается также исключительной скоростью общения - в несколько десятков секунд разговора может вместиться обмен таким количеством информации, который при обычной речи занял бы час.

Мыслеобраз - фраза или образ-картинка переданная через мыслесвязь.

Эмообраз - образ событий, вымышленных или существовавших в реальности. Попадая в эмообраз, можно переживать различные ситуации, также как и в реальном мире. Обычно эти события идут от лица другого человека, но возможно скопировать в них и свою личность, принимая непосредственное участие в действии. Можно представлять эмообраз, как виртуальную реальность.

Кристалл пространства - пси-кристалл позволяющий мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую. Действует по принципу, схожему с действием кротовых нор. Отличается от гиперпортала тем, что происходит непосредственное перемещение объекта, и действительно мгновенно - без релятивистских ограничений. Второе назначение кристалла - возможность перемещения в другие слои пространства. Изобретение Альвандера, их производство еще не налажено.

Кристалл силы - кристалл, консервирующий в себе пси-энергию, которой может позже воспользоваться псионик. Батарейка.

Инфокристалл - кристалл, содержащий в себе информацию в виде мыслеобразов. Имеет огромную вместимость. Удобство их использования еще и в том, что информация загружается прямо в мозг, и можно за несколько секунд изучить целую библиотеку. Правда так делать опасно, ибо информацию еще надо и усваивать, иначе в голове получится каша из полученных знаний. Да, и мигрень. Не забываем еще и о ней.

Гиперпортал - "классический" телепорт, используемый людьми повсеместно. Разбирает объект на, ну предположим, фотоны и со скоростью света перемещает в другую точку, где и собирает заново. Стационарный гиперпортал - врата. Спутниковый гиперпортал - прохлаждается на орбите, но по заказу человека может телепортировать из любого места в любое другое в пределах планеты.

Гиперпочта - почта, основанная на гиперпорталах.

"Пилигрим" - корабль, построенный Альвандером и Ко, для путешествия за пределы Барьера. Время его старта - конец оригинальной дилогии - в моем произведении служит точкой отсчета, началом времен.

Совет Солнечной (или просто Совет) - орган законодательной власти Солнечной. Возможно и исполнительной, в оригинале деталей не было. Представляет собой... совет. То есть сборище политиканов во главе с Координатором.

Координатор - глава Совета и, следовательно, глава Солнечной.

Цикл - период, когда людям разрешено заводить детей. Случается по графику - раз в триста лет и длится шесть лет. Служит защитой от перенаселения, из-за того, что средняя продолжительность жизни человека - тысяча двести лет.

Папирус - просто усовершенствованный вид бумаги. Используется в Солнечной повсеместно.

Вычислительный Центр (или Центральный Вычислитель) - большой пребольшой компьютер. Время расчетов на нем покупается институтами за некий прайс, для расчета своих сложных пресложных научных вычислений. В моей книге обзавелся Серверами (тоже немаленькими) для распределения нагрузки.

Оборонительные Силы Солнечной - армия, призванная защитить общество от возможного вторжения извне. Наличие армии у Солнечной - это, как бы, секрет. Почему "как бы"? Потому что он не скрывается, а просто об этом не сообщается широкой общественности. Дело в том, что большинство людей привыкли чувствовать себя запертыми за Барьером, и совершенно не думают, что кто-то может проникнуть извне. Лишь немногие задумываются о возможности вторжения. Так происходит из-за того, что Солнечная ну очень мирное место, а Барьер выглядит ну очень надежной защитой. Поэтому, общедоступная информация об Армии, большинству людей неизвестна. Такая вот, "несекретная тайна".

Благодарности

Благодарю моих друзей:

- Дарью С. - за две вычитки, и дельные замечания по психологии героев.

- Александра К. - в первую очередь за восторженное принятие романа, который мне казался очень плохим, а ему чрезмерно впечатляющим. Ну и во-вторых, за хорошую и конструктивную критику.

- Свету З. - за проведенное слепое тестирование, которое показало, что незнакомые со мной люди восприняли мой роман как работу серьезного автора. И хоть я с этим не согласен, но это в конце концов и сподвигло меня на то, чтобы выложить фанфик в открытый доступ.

Ну и самого себя - за то что, все-таки смог этот роман написать до конца.

Content

Лавригин Андрей Романович Осколки Прошлого

Сбивчивые оправдания и челобитная вместо Предисловия

Глава 1. Импульс.

Глава 2. Третий закон Ньютона.

Глава 3. Принцип неопределенности.

Глава 4. Потенциальный барьер.

Глава 5. Инвариантность.

Глава 6. Туннельный эффект.

Глава 7. Ловушка Шредингера.

Глава 8. Редукция состояний.

Эпилог.

Несерьезный Словарик

Благодарности