Эльфы Цинтры

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Логан Том поднялся с нижних уровней компаунда и направился по ступеням к стенам, когда он услышал крики. Они были внезапными и краткими, и сигнализировали о шоке и волнении. Он был все еще внутри и не мог сказать, что происходило, но он мгновенно удвоил свои усилия, стремясь вперед, прекращая прятаться, бросая вызов ветрам.

Если он опоздал…

Если они уже бросили Ястреба и Тессу со стен… Если, если, если!

Слова горели в его мозгу как раскаленные угли. Он не мог опоздать. Только не сейчас, когда он столько прошел и оказался так близко. Он никогда не должен был оставлять Ястреба в компаунде. Он должен был найти способ вызволить его, когда у него был шанс. Полагаться на его освобождение сейчас было игрой дурака, и любой с унцией здравого смысла осознал бы это!

Он стремительно бежал, держа наготове перед собой черный посох, полностью сосредоточившись. На своем пути наверх он миновал десятки жителей компаунда, однако, хотя некоторые оборачивались на него, никто не попытался его остановить.

Возможно, они смогли увидеть в его глазах, что по любой причине встать у него на пути было плохой идеей. Если то, что он думал, отражалось в его глазах, сверкавших яростью, они не смогли бы упустить этого.

Сейчас он поднимался по ступеням, а за его спиной внизу простиралось спортивное поле. Зрительские сиденья в этой секции были давно вырваны, чтобы обеспечить пространство для жилых построек, и он обнаружил себя в кластере небольших одноэтажных коттеджей, построенных из кирпича и дерева, которые соприкасались друг с другом, чтобы образовать комнаты, и простирались от одного уровня до следующего. Они запечатлелись в его уме, пока он прорывался через них, следуя переулками, предусмотрительно оставленными пустыми для прохода, направляясь к верхней части.

Однако происходило что–то неожиданное. Те, кто собрался на стенах, чтобы наблюдать исполнение смертного приговора Ястребу и Тессе, мчались обратно вниз так же быстро, как он поднимался наверх. Он остановился там, где находился, окруженный этим роем, пытаясь уловить какой–нибудь смысл из гула произносимых вокруг слов: «…ничего подобного этому, как проделки демона, если когда–либо таковой был, — вы не видели такого света…», «…яркий как вспышка или, может быть…», «…никакого следа от них не было на земле, а затем снова стемнело и вы смогли увидеть внизу…»

Логан укрылся в узком проходе, оставленным между хижинами, ожидая, пока путь не расчистится. Что бы ни произошло, он был переполнен теперь. Но что же случилось?

Он схватил молодого человека, который оказался достаточно близко, и вытащил его из роя тел. Он приблизил свое лицо.

— Скажи мне, что происходит. Почему все бегут?

Молодой человек на мгновение вытаращил на него глаза, увидев что–то, что, возможно, испугало его даже больше чем то, чему он был свидетелем на стене. Он попытался заговорить, но не смог, затем выдернул свою руку из хватки Логана и ринулся обратно в растущую массу толпы.

Логан отдалился от общих переулков и начал пробираться наверх между хижинами более извилистым путем. Он пошел так быстро, как позволял проход, обходя препятствия или пробиваясь через них. Ведра, метлы, горшки и другие кухонные принадлежности разлетались в стороны, а гневные крики их владельцев летели ему вслед. В другое время и при других обстоятельствах, он привлек бы больше внимания.

Но большинство населения компаунда или спускалось со стен, или старалось добраться до главных ворот, стремясь увидеть то, что было снаружи.

Не мальчик, молил он. Не девочка.

Он достиг верхних уровней, где жилье становилось редким и рассеянным, в угоду ветрам и холоду, которые делали жизнь наверху менее желанной. Запахи населения уступили место ароматам рыбы и морских водорослей с отмелей, а темнота усилилась, так как фонари и лампы генератора остались внизу. Здесь наверху, лишь немного фонарей были направлены наружу на ворота и подход к стенам. Он вышел из путаницы хижин и проходов, большая часть толпы уже прошла, и прошел вдоль высокой стены к отверстию, которое вывело на то, что когда–то было зоной концессии.

Он обнаружил здесь больше зданий, такие же кустарные хижины, главным образом, для хранения, не жилья. Небольшая часть жителей компаунда все еще оставалась на стене, смотря вниз через край. Он выбрал молодую девушку, стоявшую к нему спиной, ее внимание было сосредоточено на том, что лежало снаружи под стенами.

— Где мальчик и девочка? — спросил он, приближаясь к ней.

Она повернулась и уставилась на него. Ей было не более четырнадцати или пятнадцати лет, ее веснушчатое лицо сморщилось, как будто она проглотила что–то неприятное.

— Что?

— Мальчик и девочка? — повторил он. — Что случилось с ними?

Она поколебалась.

— Разве вы не видели?

— Меня здесь не было. Расскажите мне.

— Ну, вау, чего только не бывает? Это было так удивительно. Они сбросили их — охранники сбросили их, вместе, понимаете. Они полетели прямо в пустоту как… как чучела или мешки с песком. Затем внезапно появился свет, очень яркий свет. Он пришел из ниоткуда и поглотил их. Когда свет исчез, они тоже исчезли.

Она обернулась через плечо и посмотрела вниз на булыжную мостовую, как будто удостовериться.

— Я никогда не видел ничего подобного. Никто не знает, что произошло, — она повернулась. — Я слышала, как один человек сказал, что это была магия демона! Вы так не думаете?

Логан не знал, что он думал.

— Нет, — сказал он. — Не исходил ли свет от одного из них — от мальчика, может быть?

Она покачала головой. Ее длинные, песчаные волосы слегка поблескивали в тусклом свете, и она откинула пряди с глаз.

— Нет, он появился из ниоткуда. Он просто вспыхнул из ничего и окружил их. После этого их вообще невозможно было увидеть. Все просто сошли с ума? Это было замечательно!

Ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что это означало. Самым логичным объяснением было то, что магия Ястреба — дикая магия странствующего морфа — проявилась неожиданным способом. Но если девочка была права, если это не была собственная магия Ястреба, проявляющая себя таким неизвестным способом, тогда это должно быть интервенционной магией. Однако откуда прибыла такая магия? Были ли спасены Ястреб и Тесса или брошены из огня да в полымя? Он знал, что не найдет здесь ответа.

— Эй, мистер, мы знакомы? — внезапно спросила его девочка. Он покачал головой:

— Нет.

— Вы кажетесь знакомым.

Он внимательно посмотрел вниз вдоль стен до булыжной мостовой. Ничего, даже ни одного пожирателя, там не было. Вне зависимости от происшедшего, это разрушило их планы поглотить комбинацию магии и жизненной силы, потраченной смертью Ястреба. Все эти пожиратели, подумал он, появлялись в мгновение ока.

Девочка облокотилась на ограждение рядом с ним, изучая его лицо. Она, должно быть, видела его, когда он приходил в компаунд днем. Она вспомнит довольно скоро.

Настало время уходить.

Внезапно ее взгляд переместился.

— Взгляните на это. Видите все эти огни на воде? Как миллион маленьких факелов или подобного им.

Он посмотрел туда, куда она указывала, но то, что он увидел, чего она увидеть не могла, были пожиратели, скопившиеся вдоль берега, растущая орда гладких темных тел, корчащихся и вертящихся, чтобы быть ближе к тому, что приближалось по воде. Он взглянул вдаль на огни, сотни их, сначала не мог понять, что они означают, а затем услышал барабаны и похолодел.

Почти в тот же самый момент где–то дальше по стенам компаунда раздался звук горна, высоко на пожарной вышке, жалобный стон, который на любом языке сигнализировал об опасности. Кто–то еще, как и Логан, заметил эти огни и понял, что они означают.

Он отвернулся от девочки.

— Я должен идти. Спасибо за помощь.

— Конечно. Не могли бы вы…?

Он обернулся, обрывая остальную часть того, что она собиралась сказать. Это был импульсивный поступок, порожденный расстройством и отчаянием. Он устал от того, что люди умирают.

— Иди найди своих родителей, братьев и сестер, и всех тех, о ком ты заботишься, и уводи их отсюда. Расскажи всем, кого встретишь. Эти огни на лодках, перевозящих армию, которая возьмет в осаду этот компаунд и, в конечном счете, разрушит его.

Она начала говорить, но он схватил ее за плечи.

— Нет, просто послушай меня. Я знаю, о чем говорю. Я знаю об этой армии. Я видел то, что она может сделать. Уходи отсюда, прямо сейчас, даже если никто больше не пойдет с тобой. Я знаю, что ты не хочешь уходить, но сделай это. Помни о том, что я сказал. Если ты останешься, то умрешь.

Она уставилась на него, вытаращив глаза, ее лицо окаменело от шока и недоверия. У него больше не было для нее времени, ничего больше он не мог сделать для нее. Она поверит ему или нет. Скорее всего, нет. Они редко верили ему, все из них.

Они думали, что безопаснее всего находиться внутри компаундов. Они думали, что опаснее всего быть на открытом пространстве снаружи. Ни один из них не понял. До тех пор, пока не становилось слишком поздно. Именно поэтому их уничтожали. Именно поэтому человеческий род истреблялся.

К его удивлению, она подошла к нему, схватила его за руку и повернула к себе.

— Вы ведь не серьезно, правда? О том, что произойдет? Ничего из этого не правда, не так ли?

Мгновение он изучал ее.

— Как тебя зовут?

— Майка, — неуверенно ответила она.

— Итак, Майка, слушай меня внимательно. Все, что я сказал, правда. На этих лодках безумцы. Когда–то они были людьми, мужчинами и женщинами, такими же, как в этом компаунде. Но они утратили свою человечность, чтобы служить демонам, которые хотят уничтожить нас всех. Они убивают людей или помещают их в лагеря рабов. Они сделали это везде, по всей стране. Они сделают это и здесь тоже. Лидеры компаунда думают, что они смогут противостоять им, думают, что они в достаточной безопасности здесь за этими стенами. Но другие компаунды думали то же самое, и все они пали в конце. Этот тоже падет.

— У меня нет родителей, братьев или сестер, — сказала она. Она запустила руки в свои длинные волосы, глаза наполнились страхом. — У меня никого нет. Я не знаю, что делать. Куда мне идти?

Он вдруг пожалел, что не рассказал ей. Все, что он сделал, довело ее до полусмерти. Кроме того, это была одна жизнь. Какая разница в спасении одной жизни от того, что здесь произойдет? Даже если сказать ей уходить отсюда, какое это имело значение? Она бы умерла в сельской местности вместо города, ничего иного. Он внезапно разозлился на себя. Это была его проблема, пытаться спасти таких людей, как она. Он тратил впустую свое время, тогда как сначала ему следовало сделать то, ради чего он сюда прибыл — найти странствующего морфа.

Он бросил на нее быстрый взгляд и покачал головой.

— Куда угодно уходи из этого города. Иди в сельскую местность. Ищи других, которые захотят пойти с тобой. Безопасность в численности.

Он резко повернулся и начал спускаться по ступенькам, намереваясь выйти отсюда до того, как все поймут, кем он является. Как только его опознают, все станет гораздо сложнее.

— Мистер! — позвала она его.

Он проигнорировал ее, убыстряя ход, сознательно торопясь уйти, достигнув ступенек и спускаясь по ним сразу через две. Толпы рассеялись. Он мог слышать их внизу у ворот, слоняющихся в замешательстве, в то время как горн пожарной вышки продолжал звучать предупреждением. Уже на плацу в конце поля формировались команды защитников: солдаты, несущие оружие, облаченные в легкую броню и ремни амуниции. Хорошо натренированные и организованные, они выйдут навстречу угрозе.

Они попытаются остановить захватчиков в доках, чтобы не дать им высадиться. Они потерпят неудачу, и затем отступят по улицам к компаунду, где они будут чувствовать себя в безопасности. Они не будут в безопасности; они будут обречены. Борьба в доках и на улицах будет продолжаться всю ночь. Завтра он будет далеко отсюда.

Он взглянул вперед на группы жителей компаунда, выбирая себе путь. Он спустится на нижние уровни и пройдет по подземному переходу. Ягуар будет ждать его, и вместе они найдут других Призраков и решат, куда пойти, чтобы убежать от того, что здесь должно произойти.

Но как в этом мире, хотел бы он знать, он собирался найти то, что осталось от Ястреба?

Он ушел с арены во внутренние помещения здания и выбежал прямо на выходящий отряд защитников компаунда.

— Стоять, — произнес один из них и направил свое оружие на Логана.

* * *

Ягуар сидел на корточках среди обломков на краю площади Первопроходцев, с нетерпением ожидая. Очень многое произошло с тех пор, как Логан Том ушел в компаунд, и большинство из этого для него оставалось тайной. Он выполнил свое задание, подойдя к главным воротам и произведя диверсию, необходимую Логану. Он хорошо сделал свою работу, громко вопя на охранников, требуя, чтобы Ястреба освободили, чтобы ему позволили поговорить с ним, чтобы они накормили его. Он исполнил роль полубезумного уличного ребенка, и, должно быть, преуспел в этом, потому что охранники на стенах смеялись над ним. После того, как он прокричал на них, как он посчитал, в течение времени, вдвое большем, чем было необходимо Логану, чтобы прокрасться мимо них туда, где старая транспортная парковка даст ему доступ к компаунду, он развернулся и возвратился к скрытному месту, где ему сказали ожидать.

Долгое время ничего не происходило. Затем он увидел вспышку света у ворот и услышал крики собравшихся на стенах, но он не знал, что это значило. Он подумал о перемещении в более выгодное положение, поближе к воротам, в надежде узнать, что это было. Однако он волновался, что если Логан Том вернется с Ястребом и не сможет найти его, то его оставят там. Поэтому он остался там, где был, расстроенный и нервный.

Ночь накрыла темнотой, только западная часть неба была бледно–серой, и начали включаться огни компаунда. Прошло еще больше времени, и он начал все сильнее волноваться.

Затем, сквозь бреши в зданиях города, он заметил огни на воде. Он внимательно смотрел на них, неспособный сказать, сколько их было или какова природа их источника. Оказалось, они двигались, приближаясь. Может быть, лодки, решил он. Но что эти лодки делают в заливе ночью, и кто ими управляет?

Когда с вершины стен компаунда зазвучал горн, его это смутило еще больше. Он слышал звук горна и прежде, поэтому он знал, что горн всегда сигнализировал беду, угрозу компаунду и его жителям. Но звучал ли горн из–за появления этих огней или потому что был обнаружен Логан Том? Был ли это призыв к оружию в ответ на спасение Ястреба Рыцарем Слова?

— Какого черта? — пробормотал он.

Он спрятался в тени, наблюдая подходы к площади от компаунда, высматривая движения в обломках. Ничего не появлялось. Он снова подумал о перемещении поближе, чтобы узнать, что происходит. Ягуар не умел ждать; ожидание всегда заставляло его чувствовать себя уязвимым.

Сзади него на улицах произошло движение, темные фигуры появились из одного разрушенного здания. Ягуар увидел их краем глаза и замер. Были ли они причиной всей этой шумихи и активности в компаунде, он не мог сказать. Но что–то вынудило их выйти на открытое пространство. Он насчитал почти дюжину, гораздо больше, чем ему бы хотелось.

Затем, пока он наблюдал, как они двигались из тени здания, он понял, кто они такие.

Хрипуны.

Даже при том, что он не мог разобрать их черты в темноте, невозможно было ошибиться в их странных судорожных движениях при ходьбе. Плотоядные, монстры, они были зациклены на охоте за пищей. Он вел себя очень тихо и желал, чтобы они прошли мимо.

Но как только они разделились на более мелкие группы, пара из них начала продвигаться прямо на него.

* * *

— Что вы здесь делаете? — смело спросил солдат компаунда Логана, направив на него свое оружие. — Вы знаете правила. Все здоровые мужчины, должны быть со своими подразделениями. Мне кажется, вы достаточно здоровы.

У Логана было два выбора. Он мог солгать о своей принадлежности компаунду и надеяться, что стоящие перед ним мужчины поверят ему, или он мог сказать им правду и надеяться, что они позволяют ему идти своим путем. Сейчас все они смотрели на него, большинство из них с поднятым оружием. Это был опасный момент; все были на грани из–за стонущего горна и усиливающегося предчувствия чего–то плохого.

— У меня нет подразделения, — сказал он. — Я не живу здесь. Я всего лишь гость. Меня пригласили посмотреть казнь мальчика и девочки.

— Пригласили посмотреть? — говорящий изучал его. — Кто?

Логан не мог вспомнить имя лидера компаунда. Он пожал плечами.

— Руководство.

— Эй, не вы ли были ранее у ворот, спрашивая разрешения увидеть мальчика? — спросил один из них.

Логан стиснул зубы.

— Я знал его раньше. Знал его семью. Я оставил сообщение от них.

Никто ничего не говорил, но он мог понять по их лицам, что они не поверили ему.

Если что–нибудь случится, он сделает кое–что похуже. Однако у него не было большого выбора. Он не мог позволить им взять его в плен.

— Я — Рыцарь Слова, — сказал он им. — Я пришел сюда по причинам, о которых я рассказал Вам, верите ли Вы мне или нет. В любом случае, я не принадлежу этому месту; я принадлежу улицам. Ваш компаунд в опасности. В гавань прибывают войска вторжения. Вместо того, чтобы держать здесь оборону, мы должны спуститься в доки, чтобы попытаться остановить их.

— Не пытайтесь говорить нам о нашей работе! — сердито огрызнулся первый говоривший. — Мы ведь вами не подчиняемся?

— Опустите оружие, пожалуйста, — спокойно сказал ему Логан.

Люди замедлялись, поскольку они видели это противостояние, чувствуя, что происходит что–то неправильное. Через мгновение, проходы будут так плотно забиты людьми, что не будет места Логану, чтобы убежать. И он уже знал, что ему нужно бежать, если он должен убежать.

— Если Вы знаете что–то о мальчике, Вы могли бы знать что–то и о том, что произошло на стенах, — заявил говоривший, все еще держа оружие на уровне живота Логана. — Я думаю вам лучше рассказать все это нашему командиру, а уж он сможет решить, что с вами делать.

Черный посох был горячим в сжатом кулаке Логана, вертикально стоя перед ним, щит, который ничто не могло пробить. Его магия уже струилась по нему, столь же горячая и жидкая, как кровь. Руны, вырезанные на твердой деревянной поверхности посоха, начинали слабо пылать.

— У меня нет на это времени, — сказал он говорившему. — Разрешите мне пройти.

Оружие осталось нацеленным на него, и он услышал щелчок и треск освобождаемых предохранителей и взведенных курков. Глупец, мысленно произнес он, думать и об этих людях, и о себе самом.

Его рука быстро развернулась, магия уже отклоняла пули, выпущенные в него, в то же самое время оттесняя напавших назад расширяющейся волной, словно порыв ветра. Он повернулся и побежал через толпу, которая рассеялась при его приближении, оставив всякую идею попытаться пробиться через главные ворота, направляясь вместо этого к туннелям, которые привели его сюда. Некоторые попытались остановить его, но он легко раздвинул их в стороны, немного замедлившись, попал под прикрытие лестничной клетки и рванулся вниз.

За пару секунд он достиг нижних уровней и помчался вдоль коридоров, ведущих к туннелям. За спиной он мог слышать выстрелы и крики, звуки начавшегося преследования. Он мог слышать топот ног, спускающихся за ним по лестнице. Он не замедлялся. Он сожалел, что не смог воспользоваться шансом осмотреть главные ворота, отыскать какой–либо след Ястреба и Тессы. Но теперь это было невозможно.

Кроме того, он сердцем чуял, что независимо от того, что с ними случилось, это было из тех явлений, которые не оставляют подсказок. Магия как эта — а к этому моменту он был убежден, что это была магия, — стирала начисто все, чего касалась.

Он достиг входа в подземные туннели и вошел в них, замедлившись из–за внезапной темноты, освещая свой путь свечением рун посоха. Мрак был плотным, но не абсолютным, и его глаза быстро адаптировались. Он двигался по туннелям как можно быстрее, однако ему требовалось время, чтобы удостовериться в правильности направления. Он удостоверился, что никто его не преследовал. Учитывая это, он размышлял над решением более важных дел. Например, как найти способ остаться в живых.

В конце туннеля и около двери, ведущей на автобусную остановку, он остановился прислушаться, чтобы удостовериться, что никто не подстерегает его. Затем он выскользнул наружу, поднимаясь по ступенькам туда, откуда он мог осмотреться и увидеть, что происходит.

Открытые пространства, окружающие компаунд, были заполнены мужчинами, которые выходили из ворот и спускались по улицам к береговой линии, все тяжело бронированные и вооруженные. Пара Скорпионов, древних транспортных средств для атаки, пыхтела позади них, выставив вперед свои орудия. Он не видел таких машин с тех пор, как был с Майклом, думал, что все они уничтожены. Они стреляли бронебойными и разрывными снарядами. Они могли потопить любую из приближающихся лодок единственным выстрелом, но, чтобы это имело хоть какое–нибудь значение, потребовалось бы очень много таких выстрелов.

На открытых водах залива продолжался бой барабанов, устойчиво пульсируя в ночи.

Он на мгновение понаблюдал эту активность, направленную в другую от него сторону, а затем скользнул из убежища и двинулся по усыпанной обломками земле туда, где он наказал Ягуару дожидаться его. Черный посох слабо пульсировал в его руке, а тепло магии все еще волновалось внутри. Он ощущал жар и холод в одно и то же время, как результат смеси эмоций, сталкивающихся внутри него. По крайней мере, его не вынудили причинить кому–нибудь боль. Он хотел только, чтобы люди в компаундах прислушались к его предупреждениях о демонах и выродках. Это не было его проблемой, но он хотел этого так или иначе. Было довольно тяжело разыскивать и уничтожать рабские лагеря без осознания того, что тех, кого он освобождал, могли легко заменить мужчинами, женщинами и детьми компаундов, свежим фуражом истребляющей машины Пустоты.

Ему ненавистно было даже думать об этом. Мир стал безумным, а люди оказались жертвой. Но, может быть, мальчик Ястреб, странствующий морф, рожденный дикой магией, сможет что–то изменить.

Он достиг края Площади Первопроходцев, полагая найти Ягуара, но не было никакого признака его присутствия. Он тихо позвал его по имени, зная, что жители компаунда, вероятно, не смогут его услышать, даже если бы он прокричал, но осторожность никто не отменял. Никакого ответа. Он огляделся. Никакого движения.

Он стоял один на пустой улице, задаваясь вопросом, что же делать теперь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Воробышек стремительно пробежала по крыше их здания, намереваясь достичь лестницы и спуститься на улицу как можно быстрее. В тот момент, когда она поняла, что за огни были на воде, она поняла также и опасность, в которой они все находились.

Захватчикам потребуется некоторое время, чтобы добраться до берега, но как только они сделают это, они отправятся на охоту на таких бездомных, как она. Она слышала истории от своей матери и видела результаты. Охотники на людей были безумными тварями, зверями с когтями и зубами и волосами, хищниками. Уличные дети были любимой добычей. Нужно предупредить других Призраков.

Но как только она достигла лестничной клетки и приготовилась спускаться, она услышала шаги вверх. Они были тяжелыми и грубыми, и не предпринималось никакой попытки скрыть их приближение. Она остановилась там, где была, прислушиваясь. Шаги не принадлежали Призракам или даже Рыцарю Слова. Или любому человеку, добавила она быстро.

Она отступила от отверстия, обе руки напряженно обхватили тонкую металлическую полосу прода. Потом она услышала глубокие, гортанные голоса в темноте внизу, голоса, достаточно резкие, чтобы перебить звуки тяжелых шагов, и она похолодела.

Хрипуны.

Ее ум метался в попытках придумать, что же делать. Она не хотела пробивать свой путь мимо хрипунов. Они были медлительными и не особо умными, однако чрезвычайно сильными. Если они схватят ее, с ней будет покончено. Она вгляделась в черноту лестничной клетки и сделала несколько мелких шагов назад. Она не знала, должна ли она рискнуть, попытавшись спуститься на нижний этаж, где можно было бы получше спрятаться, или остаться там, где была. Если бы ей сопутствовала удача, то они могли потерять интерес и уйти. В противном случае, если они все поднимутся, она будет в беде. Она быстро огляделась. Крыша была открытой и главным образом плоской, за исключением горстки небольших механических конструкций и развалин их дренажной системы. Почти негде было укрыться. Она беспомощно обернулась к лестнице. Никакого другого пути с крыши не было.

Или был?

Она помчалась к стороне здания, которая выходила на переулок, и посмотрела вниз. Пожарная лестница была прикручена к бетону тяжелыми болтами, узкая металлическая лента, почти невидимая во мраке. Она взглянула на нее, затем посмотрела на воду, где приближались огни прибывающих лодок. Барабаны продолжали свой бой в устойчивом ритме, объявляя о своем приближении тем, кто находился в захватываемом городе. Ворота компаунда уже распахнулись, и команды защитников прокладывали свой путь к докам. Вскоре там начнется битва. Когда это случится, Призракам будет лучше находиться как можно дальше.

Она поворошила копну своих цвета соломы волос и глубоко вздохнула. Она ненавидела высоту, но ничего предпочтительнее, кроме столкновения с хрипунами, не было. Она перекинула петлю ремня от прода через плечо на спину, шагнула на узкую плоскую поверхность верхней ступеньки, схватилась за изогнутые перила и начала спускаться.

Она хотела закрыть глаза, но только пристальнее стала фиксировать взгляд на стене, и свое внимание сосредоточила на поиске устойчивого положения на каждой ступеньке по мере спуска. Ее усилия сделались легче благодаря темноте ночи, которая стала почти полной из–за узкого каньона переулка. Даже свет факелов от компаунда и воды не проникал сюда. Она стала твердой, думая о своей матери–воине, о том, как она руководила побегами такого типа очень много раз, когда Воробышек была маленькой.

Ее мать рассказывала ей о некоторых из них, а ближе к концу Воробышек участвовала в нескольких. Она поражалась спокойствию матери перед лицом такого мучительного давления. Это научило ее не терять самообладание, знанию, что наихудшей опасностью, с которой вы сталкиваетесь, является ваша собственная неуверенность.

Она держала это в первую очередь в своих мыслях, пока спускалась по стороне здания, муха против стены во мраке, стараясь не думать о том, каковы будут ощущения при падении.

Спуск прошел гораздо быстрее, чем она ожидала, и ее ноги коснулись земли прежде, чем она осознала это. Она отступила от лестницы, сняла с плеча прод и сдержанно осмотрелась. Она ничего не смогла увидеть или услышать. Переулок был пуст. Быстро пройдя по всей его длине, она достигла улицы и всмотрелась в ночь. Она была сейчас у боковой стены здания, улица вела от Площади Первопроходцев к береговой линии. Повсюду, казалось, в ответ на факелы и барабаны перемещались тени.

Быстрый взгляд на крышу ничего не обнаружил.

Она двинулась по улице к площади, чтобы добраться до других Призраков и предупредить их об опасности. Она не была уверена, что они смогут что–то сделать с этим до тех пор, пока не вернется Рыцарь Слова с Ястребом, но, по крайней мере, они будут подготовлены к тому, что, она это знала, произойдет. Она крепко выразилась своим уличным языком тринадцатилетней по поводу хрипунов, которые вынудили ее без промедления спуститься по лестнице. Что, вообще, хрипуны делали в ее здании?

Они знали правила. Они никогда прежде так не поступали, даже не смели пытаться. Они, должно быть, увидели, что Призраки уезжают, поняли, что они оставляют здание. Это было желанным жилищем, защищенным и безопасным. Они просто решили прийти сразу же, как только Призраки съехали.

Однако они не могли бы подождать день или два?

Она достигла начала улицы, где она пересекалась с площадью, осторожно передвигаясь, внимательно вглядываясь в темноту, зная, что если хрипуны были внутри здания, они, вероятно, были и снаружи тоже. Но площадь оказалась пустынной, поэтому она двинулась на север по Первой в том направлении, куда ушли остальные, когда она услышала, как ее окликнули.

— Воробышек? Подожди!

Она повернулась на звук голоса Ягуара, наблюдая, как он бегом передвигался по пустой улице, пригибаясь среди груд мусора, его прод болтался на сгибе руки, а дыхание его было слышно даже с того места, где она стояла. Он, должно быть, бежал весь путь от компаунда. Что–то должно было случиться, чтобы он так возвращался. Что–то плохое.

Она хотела было спросить, что случилось, но потом увидела темные формы, волочащиеся за ним, все еще сзади, но было ясно, что они преследовали его. Еще хрипуны.

— Чертовы хрипуны! — сердито выпалил он. — Преследуют меня всю дорогу от конца…

Она шикнула на него, предупреждая.

— Потише, Ягуарчик! Они еще и внутри!

Слишком поздно. Тяжелые тела появились из дверного проема их здания, поворачивая глаза в их сторону. Рваные образы с буравящими глазами, ногти превратились в когти, а зубы заострились как у диких животных.

Воробышек в расстройстве пихнула Ягуара.

— Ну вот ты сделал это, большой рот. Пошли скорее!

Они поспешили через площадь, хрипуны приближались с обоих концов улицы.

Факелы и барабаны, казалось, никак не воздействовали на них. У них были свои собственные интересы, на которые они обращали внимание, и Воробышек знала, что большая часть этих интересов вращалась вокруг пищи.

— Где Ястреб? — спросила она, пока они бежали к зданиям, стоявшим у них на пути. — Почему ты вернулся один?

— Я не знаю ничего о Ястребе. Не знаю и об этом Рыцаре, также. Он оставил меня на краю площади, наказав ждать, пока он не вернется. Он не вернулся, зато появились эти хрипуны и мне пришлось прервать ожидание. Они везде вокруг. Ты видела огни на воде?

Она взглянула на его темное лицо.

— Я видела их с крыши. Лодки, полные захватчиками. Если это те, о ком я думаю, то мы в большой беде. Мама часто рассказывала мне о них. Она называла их выродками. Они все разрушают, убивают всех кроме тех, кого забирают в рабские лагеря. Хуже ополченцев. Нам нужно предупредить остальных и убираться отсюда.

— У меня нет никаких возражений.

Внезапно он замедлился, схватив ее за руку.

— Ух- ох.

Пара хрипунов появилась из зданий перед ними, блокируя им путь к спасению.

— Да что с ними происходит? — с яростью прорычал Ягуар. — Мы неделями не видим их, а затем они вдруг все появляются! Откуда они взялись?

Воробышек бросила беглый взгляд вокруг. Еще несколько минут и хрипуны будут прямо над ними.

— Мы должны проскочить мимо этих двух, — сказала она. — Выберешь того, что слева. Только не делай глупостей.

Не ожидая его ответа, она рванулась на того, что был справа, держа палец на курке и поставив уровень электрического разряда на полную силу. Она воткнула конец прода в ногу хрипуну, и хрипун начал бесконтрольно дергаться и трястись. Воробышек не отступала, держа прод воткнутым в его ногу, зная, что, если она уступит, он будет на ней через секунду. Слева от неё она мельком увидела Ягуара, двигающегося вблизи, он с такой силой воткнул свой прод в горло другого хрипуна, что тот пробил твердую кожу.

Хрипун задыхался и пытался извлечь смертельный наконечник, но Ягуар применил всю свою силу, чтобы опрокинуть его на колени.

За секунды оба хрипуна лежали в конвульсиях на бетоне. Воробышек схватила Ягуара за руку и потянула его к переулку между зданиями.

— Хватит пялиться на них! Бежим!

Держа проды наготове, они исчезли в темном коридоре переулка.

* * *

Тому Логану потребовалось еще несколько минут, чтобы осмотреть обломки, где он сказал Ягуару ждать его, а затем сдался. Он не знал, что случилось с мальчиком, но у него не было времени выяснить это. Он должен был вернуться к другим уличным ребятам и понадеялся, что Ягуар найдет дорогу обратно. Может быть, что–то испугало его. Это не было похоже на Ягуара, но кто знает, что может быть. Во всяком случае, сейчас его здесь не было.

А если он был здесь, но не мог ответить…

Логан не хотел останавливаться на этой возможности, но и не мог отставить ее в сторону. Ему не хотелось думать о том, что он, возможно, каким–то образом потерял этого мальчика, что он, возможно, привел его сюда, чтобы только найти его убитым. Он многие годы жил с чувством вины за то, что никогда не был способен сделать многое для детей в рабских лагерях. Он не хотел добавлять еще одно имя к этому списку. Забавно. Он знал Ягуара меньше двадцати четырех часов, а казалось, что гораздо дольше. Ему понравился этот капризный, своевольный мальчик — понравилась его агрессивность и готовность идти на все. Может быть, из–за того, что он восхищался твердостью в уличных детях, ему так понравился Ягуар.

Или, возможно, потому что он напомнил ему себя самого.

Он пошел обратно по улице от Площади Первопроходцев, преследуемый звуками барабанов в заливе и марширующих в доки защитников компаунда. Ему не нравилась мысль об этой новой ответственности, заботе о Призраках, доставке их туда, куда он предполагал добраться. Потеря странствующего морфа была главным промахом его обязанности защищать его. Довольно трудно защищать что–то, что было проглочено шаром света и находилось теперь кто–его–знает–где. Но остаться с семьей морфа.

Он остановил себя, переосмысливая эту фразу.

Остаться с семьей Ястреба, с пачкой уличных детей, чтобы заботиться о них, раздражало. Это ограничивало свободу передвижения. Что он собирался делать с этими детьми, стариком и этим волкодавом, в то время как пытался выяснить, как найти Ястреба?

Он осознал, что до тех пор, пока он не столкнулся лицом к лицу с морфом, он никогда не думал о нем, как о ребенке. Даже при том, что вначале он и был таковым во время Джона Росса и Нест Фримарк, даже при том, что он никогда не выглядел кем–либо еще после тех первых недель, он никогда не думал о нем таким образом. Он на самом деле не имел ни единой мысли насчет этого. Когда Два Медведя попросил его найти морфа, он увидел в этом способ убежать от того, что делал так много лет: нападения на лагеря, убийство защитников, освобождение заключенных, и — он поколебался прежде, чем закончить эту мысль, — уничтожение результатов экспериментов, которые однажды стали бы демонами. Детей. Он думал, что все это останется позади. Он думал, что освободился от этого.

Он никогда не мог представить, что обнаружит себя связанным с кучкой уличных детей.

Но, как со многими вещами в своей жизни, оказалось, что и здесь ему не повезло.

Он двигался вперед в тени зданий и темного каньона Площади Первопроходцев и старался не оглядываться назад.

* * *

Сова первая услышала бой барабанов и оглянулась через плечо мимо Речки, которая управляла инвалидным креслом, на темное пятно вод залива. Сотни огней усеивали их гладкую поверхность, сколько могли увидеть глаза.

— Поверни меня, — приказала она темноволосой девочке.

Речка покорно повернула ее. Другие Призраки увидели, что происходит, и остановились посмотреть вместе с нее. Медведь замедлил тяжелую повозку, которая была наполнена их имуществом, а Свеча, следовавшая впереди группы, вернулась назад. Винтик и Мелок, несшие Погодника на самодельных носилках, опустили его на землю, выпрямляя затекшие спины и потирая уставшие руки.

— Для старика он весит очень много, — пробормотал Мелок.

Сова не слышала его, ее внимание сосредоточилось на огнях. Факелы, решила она. Больше, чем она могла сосчитать. Они горят на палубах лодок, которые означали, что огромный флот прибывает в город. Но не для чего–то хорошего.

На ее коленях зашевелился Белка и поднял свое сонное лицо от ее плеча.

— Мы пришли, Мама?

— Нет еще, — прошептала она.

Он засопел и протер свои глаза.

— Что это за шум?

— Ничего, не волнуйся, — она погладила его прекрасные волосы. — Спи.

Она беспокоилась за него. Ему сейчас уже должно быть лучше, болезнь побеждена. Но он никак не мог побороть ее, и становился слабее, несмотря на лекарства и заботу. Он смог пройти только три квартала от их дома, когда они вышли на дорогу, до того как устал и залез к ней на колени. Она не возражала держать его; он почти ничего не весил.

Она взглянула на его бледное лицо. Она очень надеялась, что Тесса уже там, чтобы она дала совет. Тесса знала о лекарствах и болезнях больше, чем кто–либо еще.

Свеча стояла над ней, молодое лицо выражало тревогу.

— Нам нужно уходить, — сказала она.

— Это нападение, — объявил Медведь. Его большая фигура не давала тяжелой повозке сдвинуться с места. — Это военные барабаны. Такое большое количество лодок означает армию вторжения, пришедшую, вероятно, с юга.

Это то, что идет убивать нас, — быстро сказала Свеча. Она дрожала, обнимая себя, когда вглядывалась в огни. — Это то, что было в моем видении.

Сова дотянулась до нее и повернула ее так, чтобы она больше не смотрела на огни.

— Просто смотри на меня, Свеча, — мягко произнесла она. Она подождала, пока маленькая девочка не прекратила дрожать. — Ты можешь сделать это?

Свеча кивнула.

— Я не буду больше смотреть.

— Хорошо. — Сова оглядела остальных. — Что бы это ни было, Свеча права. Нам нужно уйти отсюда как можно дальше. Кто–нибудь видел Воробышка или Ягуара?

Никто не видел. Мелок и Винтик спорили о том, кто должен взять передний конец носилок Погодника. Речка рассердилась, оттолкнула Мелка и сама взялась за носилки.

— Сова говорит, что нам нужно уходить. Винтик, поднимай свой край, — она взглянула на Мелка. — Ты можешь толкать инвалидное кресло некоторое время, поскольку ты так устал.

Они снова двинулись в путь, все еще поднимаясь от береговой линии по Первой авеню в пределах видимости Молотобойца до того, как выйти на шоссе. Именно там, как сказал им Рыцарь Слова, они найдут его транспортник и должны ждать, пока он не присоединится к ним. Сова надеялась, что он поторопится. Она все больше тревожилась из–за того, что они были разделены с Воробышком и Ягуаром. Довольно тяжело было потерять Ястреба и, возможно, Тессу, но невыносимо было думать о потере еще двоих.

Призраки были семьей, а как мать этой семьи, она не чувствовала себя хорошо, если ее группа не была вместе.

— Мелок, ты на самом деле слишком устал? — спросила она так тихо, чтобы другие не могли услышать. Она обернулась на него. — Тебе нужен отдых? Может быть, Свеча заменит тебя на несколько минут, если тебе нужен перерыв.

— Я не устал, — сказал мальчик, отказываясь признавать что–либо подобное, посмотрев мгновение на Речку, а затем вновь отвернулся. — Я могу делать все, что и любой другой, и делать это лучше всех. Особенно лучше нее.

Даже в полете и в опасности, они ссорились как дети, кем они и были, подумала Сова. Но они любили друг друга и все делали один для другого. Разве не так же обстояли дела в других семьях, независимо от их характера и обстоятельств? Разве не это являлось большей частью того, что определяло их как семьи?

Они продолжали свой подъем к вершине холма и шоссе, следуя по тротуару, проходящему между грудами развалин и оставленных автомобилей. Темные, в большинстве своем пустые здания образовали огромные стены по обеим сторонам, и они шли в тени и тишине. Холодный ветер влажными порывами врывался в эти бетонно–каменные каньоны, неся запах смолы от факелов. Барабаны пульсировали в устойчивом ритме, глубоким и зловещим звуком.

— Мне не страшно, — пробормотал Белка в плечо Совы.

Она быстро обняла его.

— Конечно, нет.

Они достигли автострады, длинной изогнутой бетонки, заваленной проржавевшими легковушками и грузовиками, некоторые были до сих пор целыми, некоторые по частям. Сова с надеждой высматривала Лайтнинг S-150 Логана Тома, понятия не имея, что именно она ищет, но зная, что это не будет походить ни на что другое. Ее усилия были напрасны. Все выглядело одинаковым. Только барахло и хлам.

— Вон он, — объявил Винтик.

Поскольку он нес один конец носилок Погодника, то он не мог показать, только кивнуть, поэтому никто из них не был уверен, куда он указывал. Сова посмотрела в направлении его кивка, но ничего не заметила.

— Он находится за тем полуприцепом, там возле груды, — продолжал Винтик. — Видишь большие шины? Это — Лайтнинг.

Сова была готова принять его слова на веру, хотя она по–прежнему ничего не видела. Винтик много знал много о машинах, на которых ездили его предки до тех пор, пока почти все, что было на колесах, не перестало работать. Источник его знания был чем–то таинственным, учитывая, что он очень мало читал и довольствовался картинками в старых журналах, но она предположила, что это должно быть как–то связано с его умениями механика.

Она с сомнением посмотрела на заброшенные автомобили, группы которых далеко простирались вниз по бетонному шоссе насколько могли видеть глаза. Это заставило ее поинтересоваться, каков был этот последний день, когда владельцы просто бросали их. Ей хотелось узнать, что произошло с теми людьми годы назад, когда город начал изменяться.

Главным образом, ее нервировало то, что могло быть там, чего они не могли видеть. Большинство тварей обустраивало свои дома в этих старых автомобилях, и не было желания их тревожить.

Однако у них не было выбора. Они не могут позволить себе ждать там, где они находились, вдалеке от того места, где Логан Том наказал им быть. Если только им ничего не угрожало, пока что единственная угроза исходила от берега позади них.

— Веди нас вниз, Винтик, — сказала она ему, пытаясь скрыть нерешительность в своем голосе. — Но все оставайтесь вместе и внимательно следите за всем, что может скрываться в этих обломках. Свеча? Предупредите нас, если что–нибудь почувствуешь.

Они начали спуск по рампе, странная маленькая процессия, Винтик и Речка впереди несли носилки с Погодником, сразу за ними Свеча, затем Медведь, везущий тяжелую повозку, и в конце Мелок, толкавший кресло с Совой и Белкой. Вокруг разливался размытый свет от далекого компаунда, стены которого они могли видеть, и от факелов, начинающих приближаться к причалам бухты. Барабаны до сих пор гудели, а теперь еще слышались крики и вопли, звуки начавшейся битвы. Также она слышала выстрелы оружия.

Ее мысли тянулись к тем, кто все еще отсутствовал. Она надеялась, что с Воробышком все хорошо сейчас. Она не должна была давать свое разрешение подниматься на крышу для этой последней проверки; она должна была заставить ее пойти с остальными. Она думала о Ягуаре и Логане Томе, о Ястребе и Тессе. Слишком много людей отсутствовало, слишком много опасностей подстерегало их там внизу.

Все меняется, — думала она, не зная точно, почему она чувствовала именно это. Но мысль осталась. — Ничто никогда не будет таким же снова после этой ночи.

Она вдруг вспомнила их дом, о том, насколько там было удобно. Она вспомнила, как готовила еду для других на своей крошечной, импровизированной кухне.

Она вспомнила, как рассказывала им свои истории про мальчика и его ребят. Она могла представить их сидящими в комнате, внимательно слушающими с увлеченными лицами. Она могла услышать их голоса и смех. Она могла видеть себя, как поправляла Белку и Свечу в течение ночи, их сонные и мирные лица, как она заправляла им одеяла.

Она вспомнила тихие моменты, которые она делила с Ястребом, когда они или разговаривали, или, не говоря ни слова, знали, что другой думал.

Нет, ничего уже никогда не будет таким. Она огляделась, посмотрев на каждого из них по очереди. Самое лучшее, на что она могла надеяться, состояло в том, чтобы они смогли остаться вместе и остаться в безопасности…

Она вдруг остановила себя, осознав, что что–то неладно. Она быстро посчитала головы, уверяя себя, что она, должно быть, ошиблась, что она просто упустила кого–то.

Но ошибки не было. Чейни отсутствовал. Большой волкодав, казалось, только что был здесь в поле зрения. Где же он?

Она хотела было спросить других, но затем остановилась. В тенях разбитых автомобилей впереди, выползая из обломков, стали появляться на свет темные формы.

Не несколько, а десятки.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Время остановилось, затвердевшее настоящее.

Но в то же время казалось, что оно бежит по следу их стучащих шагов по городскому бетону, как еще один испуганный ребенок.

Ягуар был впереди, когда они достигли T-образного перекрестка в конце переулка, к которому их направила Воробышек, и на короткое мгновение остановился, не зная куда направиться дальше.

— Налево, — приказала она, как только подошла за ним, быстро и неровно дыша.

Он сделал, как ему сказали, не желая обсуждать этот вопрос. Он мог сказать, что она начинала ослабевать, ее силы исчерпались из–за их схватки с хрипунами и ее собственных физических ограничений. Она была моложе его и ее выносливость была ограничена. Она никогда не признается в этом ни ему, ни кому–либо еще. Воробышек с ее умершей матерью–воином и ее наследством самоожиданий, усмехнулся он про себя, Чертов бычок.

Но он сдерживался так или иначе, достаточно для того, чтобы позволить ей идти в ногу. Он не озирался, не делал ничего, чтобы показать, что он знает, как она устала, только замедлился, чтобы она могла оставаться вблизи. Что бы ни говорили об этой девочке, она была жесткой птичкой. Она усложнила ему жизнь, но она была Призраком, а ни один Призрак никогда не покинет другого. Не имело значения, насколько она командует им; он никогда не оставит ее.

Они дошли до конца переулка и вышли на улицу, заполненную роящимися формами, которые пришли из доков и с набережной, а может быть, также и с площади.

Пауки и ящерицы, хрипуны и кое–кто другие, которых Ягуар никогда не видел прежде за свою короткую жизнь, темные и деформированные твари — все они собрались вместе, поднявшись на холм, чтобы убежать от боя, который проходил внизу.

— Должно быть плохо там внизу, что бы ни происходило, — заявил он, поймав Воробышка за руку, когда она почти пролетела мимо него в эту растущую толпу.

Он никогда не видел ничего подобного. Обычно эти существа, их странные соседи, осторожно держались в стороне друг от друга. Некоторые, такие как ящерицы и хрипуны, были кровными врагами, борясь друг с другом за пищу и территорию. Но не сегодня.

Сегодня единственной мыслью, казалось, было сбежать от общего врага.

— Что теперь? — требовательно спросил он.

Не говоря ни слова, Воробышек повернулась обратно к переулку и они отступили вниз в затемненный коридор к паре бронированных дверей. Ягуар не спрашивал, что она делает. Воробышек никогда ничего не делала просто так. Он смотрел, как она поднялась по ступенькам к дверям и потянула за ручки. Двери со стоном открылись, но лишь на несколько дюймов. Воробышек потянула сильнее, но двери не сдвинулись с места.

Из глубины переулка в поле зрения показалась горстка темных фигур, которые вышли из Т-образного перекрестка и повернули в их сторону.

Ягуар в спешке поднялся по ступенькам.

— Дай–ка я попробую, — сказал он, отодвигая локтем ее в сторонку. Он попробовал раздвинуть тугие двери, но они раскрылись еще на несколько дюймов. Ржавчина сделала свою работу. — Что это?

— Отель, — ответила она, отталкивая его, чтобы он понял, что она не оценила его агрессивного отношения. — Соединяется со зданиями дальше подземными туннелями. Мы сможем избежать всех этих уродов, если попадем внутрь.

— Большое если, кажется, — сказал он, снова подходя к дверям и потянув за ручки. — А другого пути нет?

Она удивила его, засмеявшись.

— В чем дело, могучий Ягуарчик? — усмехнулась она. — Кошка оказалась с неправильной стороны двери и не может войти?

Он сжал губы, крякнул, еще сильнее надавил и полностью распахнул двери.

— Нет такого места, куда я не мог бы войти!

Они проскользнули внутрь перед преследователями и проследовали по короткому коридору к лестнице, ведущей вниз. Воробышек, шедшая впереди, включила свой фонарь на солнечных батареях, чтобы осветить черноту, и они спустились по лестнице в длинный, широкий коридор. Коридор вел прямо до разветвления.

Воробышек колебалась в выборе пути, свернув налево до второй развилки, затем повернув направо. Ягуар молча следовал за ней, его пальцы лежали на курке прода, а его глаза, внимательно осматривали темные уголки мест, через которые они проходили.

Откуда–то позади них он смог снова услышать хрипунов, идущих за ними вслед.

Тупые уроды, сердито подумал он. Неужели не понятно, когда надо уйти!

Он взглянул на датчик уровня мощности своего прода. Оставалось меньше половины заряда. Им нужно выбираться оттуда.

Они поторопились, достигли широкого ряда лестниц и начали подниматься.

Наверху лестницы оказалось открытое пространство, общая площадка с рядом разрушенных магазинов. Перед ними высился эскалатор, застывший на месте, металлические ленты притупились от времени и отсутствия обслуживания, выглядя как черная чешуйчатая змея. Он был таким длинным, что его верхнюю часть невозможно было разглядеть.

— Мы должны подняться? — прорычал Ягуар.

— Там наверху улица, а прямо после нее шоссе, — Воробышек взяла его за руку. Ну, ладно, давай доберемся туда, куда нам нужно, вперед.

Она практически помчалась вверх по ступенькам, оставив Ягуара или смотреть, или следовать за ней. Он выбрал последнее, торопясь догнать ее, проскакивая по две ступеньки за раз. Их обувь мягко ступала по металлу, но раз или два прод Ягуара лязгнул по боковым стенкам эскалатора. Слишком много шума, упрекнул он себя. Но он больше не слышал хрипунов, так что, возможно это не имело уже значения. Он посмотрел на ступеньки, по которым шагал, и задался вопросом, как работали эскалаторы, ну в то время, когда они действительно работали.

Как эти ступеньки складываются, становятся плоскими и снова принимают форму ступенек? Винтик узнал бы. Он кивнул головой. Надо было бы только на это взглянуть.

Они достигли верхней части лестницы и преодолели открытое пространство до ряда широких двойных дверей, которые открылись в вестибюль другого отеля.

Вестибюль стоял во мраке, тени на стене от разбитых стеклянных окон и пара декоративных дверей, закрытых от мира. Старая мебель заполняла вестибюль, в основном, ободранная и опрокинутая. Искусственные растения лежали на боку, все еще в своих горшках, пыльных и серых, как странные трупы с тонкими конечностями. Остатки металлического покрытия блестели на перилах и ручках, но ржавчина и здесь тоже выиграла сражение.

Он собрался пересечь вестибюль до дверей, когда Воробышек схватила его за руку.

— Ягуар, — прошептала она.

Он быстро обернулся, интонация, с которой она произнесла его имя, безошибочно было предупреждением. Она смотрела на балкон, который опоясывал вестибюль.

Десятки хрипунов смотрели вниз.

— Я не верю в это, — пробормотал Ягуар.

Хрипуны начали шаркать вдоль перил, их странные, перекошенные лица были едва видимы во мраке, их тела горбились. Вроде ни одного из них не было на этаже вестибюля, но к этому моменту Ягуар сразу осмотрел все вокруг, держа прод наготове к неминуемому нападению.

— Нам нужно добраться до дверей, — прошипела ему Воробышек. — Мы снова должны выбраться наружу.

Как же она была права, даже если все окажется еще хуже. Ягуар двинулся к дверям, поворачивая во все стороны, всматриваясь в темноту в поисках какого–либо движения. Наверху хрипуны достигли лестницы и стали спускаться с четко слышимыми звуками кряхтения и ворчания. Их слишком много, чтобы остановить, если они нападут,

Ягуар знал это. Если они поймают Воробышка и его в этом вестибюле…

Он не стал заканчивать эту мысль. Он подождал еще пару секунд, прикидывая их шансы, а затем закричал:

— Бежим!

Они рванулись к дверям, и почти мгновенно, откуда ни возьмись, прямо перед ними появился хрипун. Ягуар сунул прод в область живота этого существа и высвободил заряд, который сбил того с ног и заставил дергаться и трястись. Вокруг них стали собираться другие, выходя из теней, в которых они скрывались; их оказалось так много, что Ягуар почувствовал, как мужество полностью покидает его. Он ненавидел хрипунов.

Он видел, что они могут сделать. Он не хотел умирать таким образом.

Он взвыл, чтобы собраться, и вместе с Воробышком прыгнул к двойным дверям, ведущим на улицу. Хрипуны были слишком медлительными, чтобы остановить их. Они достигли дверей, и Ягуар с силой рванул их за ручки.

Заперто.

Не колеблясь ни секунды, он схватил руку Воробышка и притянул ее к самому большому из разбитых окон. Проведя своим продом вдоль рамы,, чтобы убрать осколки стекла, он вытолкнул ее через окно на улицу, затем сам нырнул за нею вслед, не оглядываясь но то, что дышало ему в затылок. Когти разорвали его одежду, замедлив, но не остановив его. Выкрутившись, он вырвался и свалился на бетон.

Он мгновенно вскочил ноги, приготовившись бежать. Но еще больше хрипунов появилось перед ними, вышедшие из отеля или другой стороны улицы или, может быть, с неба — кто знает? Он закричал на них, бросаясь в атаку. Что еще он мог сделать?

Воробышек была рядом с ним, ее бледное лицо было напряжено, своим продом она размахивала как пикой, электричество слетало с его наконечника, выстреливая в хрипунов.

Они дрались как дикие звери, но оба знали, что этого будет недостаточно.

* * *

Пауки!

Это была первая мысль Совы. Все их сообщество, живущее в этих проржавевших остовах машин. Это был необычный выбор места обитания. Пауки предпочитали подвалы или подземные туннели с десятком входов и выходов. Застенчивые и скрытные, они в основном держались подальше от других обитателей города. Обычно они никому не были угрозой. Но, несмотря на это, она дрожала. Было что–то жуткое в пауках — этот способ, которым они двигались, присев на все четыре руки и ноги, непонятно на что именно; их волосатые тела и удлиненные конечности, непропорциональные и кривые; их плоские лица, которые почти ничего не выражали.

Они были уродами, как и другие, мутантами, рожденными разрушенным миром, людьми, превратившимися во что–то новое и неестественное. Рационально, поняла она это.

Интуитивно, ей было трудно принять это.

Пока она смотрела, как эта группа выползала в поле зрения, не представлявшая пока ничего, кроме невыразительных темных пятен во мраке, она старалась придумать, что должны сделать Призраки. Они могли развернуться и поискать убежище в зданиях наверху автострады, ожидая там Логана Тома. Или они могли продолжить продвигаться вперед и попытаться пройти мимо пауков туда, где была припаркована машина Рыцаря Слова. Если они будут придерживаться противоположной стороны шоссе и сумеют не проявлять враждебность, то возможно все будет в порядке. Может быть, они смогут даже объяснить, что они…

Она похолодела. Первая из темных форм появилась в слабом свете, образованном отдаленными огнями компаунда и далеким свечением звезд, проглядывавших через покрывавшие небо облака. По мере того, как их лица выплывали из темноты, она увидела, что они не были пауками вообще.

Они были уличными детьми.

Но они были также и чем–то еще.

В то время как их все еще можно было распознать как людей, было ясно, что яды, проникавшие повсюду, повлияли и на них. Их лица были искажены, кожа обожжена и усеяна ранами. У некоторых из них отсутствовали глаза, носы и уши. Некоторые держались так, что было понятно, что они не могут двигаться как обычные люди. У одних вообще не было волос; у других, наоборот, волос было так много, что их можно было принять за пауков. Они были облачены в рваную одежду, которая едва прикрывала их искалеченные тела. Она никогда не видела таких уличных детей, искривленных и переломанных. Она не понимала, как они могли жить так близко, что Призраки не знали о них.

Затем ее осенило, что эти дети вообще были не отсюда, а пришли откуда–то еще.

Они были кочевниками. Вот почему они жили на автостраде в брошенных автомобилях, а не в здании, где они могли быть лучше защищены.

— Кто они, Сова? — спросил неуверенным голосом Мелок за инвалидным креслом.

— Дети, — ответил она ему, — как ты. Только им пришлось пережить гораздо больше. — Она поглядела на других Призраков. — Не делайте ничего, что может угрожать им. Оставайтесь поближе ко мне. Делайте то, что я скажу.

Несмотря на ее приказ, Медведь уже вынимал тяжелую дубинку, которая ему нравилась для ближнего боя, старую корявую палку, которая могла сломать череп единственным ударом. Другие выглядели неуверенными, бросая взгляды друг на друга и обратно на приближающиеся контуры. На ее коленях Белка беспокойно пошевелился во сне. Она подумала было передать его кому–нибудь другому, но отказалась от этого. Ему было безопаснее там, где он находился.

— Свеча? — позвала Сова. — Ты что–нибудь чувствуешь?

Маленькая девочка со сверхъестественными чувствами обернулась к ней.

— Я не уверена. Не могу сказать, хотят они нам навредить или нет.

Сова поколебалась, затем сказала:

— Выдвини меня вперед, Мелок.

Мальчик начал толкать ее вперед, но она смогла ощутить его нежелание. Он провез ее инвалидное кресло мимо Медведя с его повозкой, и Винтика с Речкой с их носилками и остановился. Вперед, странная коллекция уличных детей продолжала приближаться. Она обняла Белку на коленях и погладила его прекрасные волосы.

— Кто вы? — позвала она.

Приближение немедленно прекратилось. Мгновение никто ничего не произнес.

Затем сильный голос ответил:

— А вы кто?

— Мы Призраки, — сказала она, произнося слова приветствия. — Мы преследуем руины мира, который разрушили наши родители. Этот город наш дом; мы живем у воды. Но армия вторжения высадилась, чтобы напасть на один из компаундов, и мы уходим, — она сделала паузу. — Вы тоже должны уходить.

— Все так говорят нам, — ответил голос, приправленный горечью. Теперь она могла сказать, кто вел разговор, высокая фигура в передовой части группы. — Возможно вы, как и все другие, говорите нам неправду, чтобы заставить нас уйти.

— Я не знаю как насчет других, но я говорю вам правду. Мы все в опасности. Вам нужно уходить. Если вы хотите остаться, то хотя бы дайте нам пройти. Нам нужно идти дальше вниз по шоссе и ждать нашего руководителя, который придет за нами.

Говоривший за новоприбывших выступил вперед и встал непосредственно перед ней, худой, оборванный мальчик со шрамами повсюду, правая сторона его лица была так сильно изуродована, что, казалось, ее окунули в расплавленный воск. Его рука покоилась на рукояти странного черного оружия, вероятно, пистолета, который он заткнул себе за пояс.

— Я вам не верю, — сказал он. — Может быть, вам развернуться и вернуться обратно.

Те, кто был рядом с ним, снова начали приближаться. Сова поглядела на них. Их было очень много, если дело дойдет до драки, даже несмотря на то, что они кажутся наполовину калеками. Другие Призраки уже напряглись. Медведь отступил от повозки.

Речка и Винтик опустили носилки с Погодником и достали свои проды. Даже Мелок подошел к ней сзади, чтобы защитить. Если она не найдет способ успокоить их всех, то все может быстро выйти из–под контроля.

Именно в такие моменты, она хотела бы не быть ограниченной инвалидным креслом, а хотела бы ходить, как все остальные.

— Мы не пришли сюда искать неприятности, — сказала она говорившему. — Может быть, вам следует подумать о том, куда это приведет.

— Может быть, вам следует отдать нам то, что вы везете в повозке, — ответил тот. — Тогда мы могли бы позволить вам пройти.

И он вытянул оружие из своего пояса и нацелил его на нее.

* * *

— Ягуар! — прокричала Воробышек голосом, полным отчаяния.

Он рискнул быстро оторвать взгляд от своего собственного сражения. Один из хрипунов схватил ее сзади и прижал к столбу. Она пыталась достать его наконечником своего прода, чтобы встряхнуть его, но он держал ее одной рукой, а другой рукой душил ее.

Он оказался рядом с ней за секунды, ведя борьбу с двумя другими, пытавшимися заманить его в ловушку, его прод изрыгал электрические разряды, расстреливая металлические поверхности ряда мусорных контейнеров. Он опустил крышку одного из них со всей силой на голову хрипуна, и тот отшатнулся, ослабив хватку. Ягуар схватил Воробышка за руку и потянул ее за собой, пытаясь найти свободное место, куда убежать, так как из мрака появлялись другие хрипуны.

Сражение передвинулось в низ перекрестка и на пути тех, кто поднимался от береговой линии. Внезапно, все они оказались в гуще толпы, здесь были ящерицы и пауки, еще хрипуны, а также уличные ребята. Вокруг вопили, кричали, рычали, и Ягуар не мог сказать, с кем ему надо бороться. Воробушек вцепилась в него так, как будто он был спасательным кругом, ее прод пропал, а ее лицо было забрызгано кровью и было таким же бледным, как у Мелка. Он никогда не видел ее испуганной, но сейчас ей было страшно.

— Держись! — прокричал он сквозь звуки толпы.

Он использовал свою силу и вес, чтобы как бык прорваться на противоположную сторону подъема, в поисках свободного местечка, где можно было отдышаться. Он больше не мог сказать, преследовал ли их кто–либо, или что–либо.

Когти ящериц рвались к горстке хрипунов, которые пересекли их путь и по глупости решили напасть, но хрипуны быстро исчезли из поля зрения. К своему удивлению Ягуару показалось, что он увидел Логана Тома посреди рассеянной кучки уличных ребят, но тот почти мгновенно исчез из вида. Неспособный больше смотреть, Ягуар продолжил прокладывать путь сквозь толпу. Воробышек плотно прилипла к нему до тех пор, пока они не прорвались и не смогли найти убежище в дверном проеме.

— Чертовы безмозглые чурбаны! — сердито выкрикнул он. — Эй, кажется, я видел этого парня, Рыцаря как его там?

— Неважно. Хрипуны все еще идут! — прокричала Воробышек.

Он взглянул туда, куда она указала, вытирая грязь и пот со своего темного лица.

Горстка хрипунов проталкивалась сквозь толпу, зафиксировав на них глаза.

— Проклятье! — произнес он.

Воробышек схватила его за руку и потащила по тротуару в другой переулок.

Свободные от толкотни толпы, они пробежали по всей его темной длине, нашли отверстие в одном из зданий и стали пробираться через путаницу коридоров, обходя груды сломанных ящиков и мусора. Воробышек задала темп, понеслась, как от пожара, несмотря на напряжение.

— Не так быстро! — Ягуар задыхался, поскольку такой темп начал сказываться на нем. В настоящий момент он был утомлен. — Полегче, Воробышек!

— Еще один–два квартала и мы достигнем шоссе, — отозвалась она через плечо. — Давай, вперед!

Они вырвались из здания и очутились на перекрестке менее чем в сотне ярдов от продолжавшей нелегкий подъем толпы. Ягуар резко выдохнул с облегчением, а затем спустя мгновение у него перехватило дыхание. Снова появились хрипуны, вышли из толпы как крысы из мрака с блестящими глазами и острыми, готовыми к бою, когтями и зубами.

Ягуар взглянул на датчик своего прода. Почти пустой. Он посмотрел на Воробышка. Они смогли бы убежать, но только в противоположном направлении от их цели. Если они хотели присоединиться к остальным, то должны были найти путь мимо хрипунов.

Он взглянул в глаза Воробышка.

— Я готова прорываться, — объявила она, как будто прочитала его мысли, как будто знала, что он хотел услышать.

Не говоря ни слова, они повернулись к наступавшим.

Затем внезапно позади них из темноты вырос поток белого огня, направившись в хрипунов и расширившись по всей ширине улицы.

Ягуар не ошибся. Логан Том нашел их.

* * *

Сова уставилась на короткий черный ствол пистолета и старалась оставаться спокойной. Она увидела провода, отходящие от рукоятки и ведущие к блоку солнечной батареи, закрепленной на поясе мальчика. Какой–то вид электрошокера, вариация прода. Он не стрелял, а поражал зарядом. Возможно, мог и убить. Во всяком случае, она не хотела испытать это на собственной шкуре.

Вокруг нее другие Призраки замерли, никто не желал сделать что–нибудь, что могло заставить ребенка с оружием причинить ей боль. Но они не будут стоять так вечно.

Она сделала глубокий вдох и сказала:

— Как тебя зовут?

Он нахмурился.

— Разве это имеет значение?

— Просто скажи мне, я хочу знать.

— Тебе не нужно знать мое имя. — Он выглядел смущенным, его искаженное лицо еще больше напряглось. — Так вы собираетесь отдать нам повозку или нет?

— Меня зовут Сова, — сказала она, игнорируя его. — Я мать Призракам. Моя работа защищать их. Как и твоя работа защищать тех, кто путешествует с тобой. Иногда люди делают эту работу очень трудной. Иногда они заставляют нас чувствовать себя глупыми, слабыми и даже беспомощными. Они делают это, угрожая навредить нам, потому что мы не нравимся им. Именно это и случилось с вами, не так ли? Именно об этом ты говорил, когда сказал, что все прогоняют вас.

Она ждала, что он что–нибудь ответит, но он просто глядел на нее, крепко держа оружие в руке.

— Скажи ему прекратить целиться в тебя, — сказал Мелок возле нее.

— Суть, — продолжала она, не спуская своих глаз с лица мальчика, — в том, что вы делаете с нами то, что с вами делают другие. Вы поступаете точно так же, как они, говоря нам делать то, чего делать мы не хотим. Вы крадете у нас и говорите нам развернуться и уйти. Почему Вы делаете это?

Снова никакого ответа, но она смогла увидеть смущение и злобу в одном нормальном глазу мальчика.

— Разве ты не видишь, что вы не лучше тех людей, которых вы не любите, если вы сделаете это?

— Хватит болтать! — вдруг крикнул он.

Все напрягались. Медведь вышел на несколько шагов вперед, пока не показался между повозкой с их добром и уличными ребятами, которые желали забрать это добро.

Он ничего не сказал, но она смогла увидеть в его глазах решимость. Некоторые из уличных ребят с тревогой наблюдали за его маневром.

— Чего вы ожидаете от нас? — спросила она мальчика с оружием. — Вы ждете, что мы просто будем стоять и позволим вам забрать все, что у нас есть?

— Все забирают всё, что у нас есть, — сердито произнес он. — Все называют нас уродами! Но мы не уроды!

— Тогда не действуйте…

— Не говори мне, что делать!

Слева от нее произошло какое–то движение, и он в ответ переместил свое оружие. Сова подняла свою руку, чтобы остановить его, говоря: «Нет!». Мальчик вздрогнул, обернулся к ней так же быстро, как и отвернулся. Увидев ее поднятую руку и неправильно истолковав ее намерение, тревога залила его лицо.

Затем он выстрелил в нее.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Способ, который так внезапно все изменил, больше всего шокировал Ястреба.

Одно мгновение он падал со стен компаунда, отправленный в долгий полет руками своих тюремщиков, желудок и внутренности пытались вывернуться наружу, пока он изо всех сил пытался найти что–нибудь, за что можно было зацепиться. Взглядом он уловил ждущие его внизу обломки, четкие очертания кирпичей и кусков цемента, ясно различимые даже в сумерках заката. Он заметил Тессу, падающую следом за ним, болтая ногами и руками, как ветряная мельница, однако ее стройное тело было вне его досягаемости. Он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть эту картину, но не мог заставить себя сделать это.

Мгновение спустя он был окружен светом, обволакивающим белым свечением, как мягким одеялом в колыбели. Он ни стоял, ни сидел, а растянулся, его мышцы размякли и налились свинцом, разум улетал к таким далеким местам, о которых он не имел представления. Он больше не падал, ничего больше не делал. Тесса исчезла.

Компаунд и его тюремщики, город и закат, весь мир исчезли.

Он не знал, сколько длилось это оборачивание в кокон, потому что потерял ощущение времени. Его мысли были такие же мягкие и безмятежные, как свет, который окружал его, и он не мог заставить себя думать. Все, что он мог сделать, это упиваться ощущением света и радоваться надежде, что каким–то образом он избежал гибели. Он ждал, что произойдет дальше, что свет очистит и покажет его судьбу, что мир вернется — что все вернется — однако его еще больше расслабило, он закрыл глаза и уснул.

Когда он проснулся, свет пропал.

Он лежал на лужайке из травы такого яркого цвета, что глазам было больно смотреть на нее. Солнечный свет струился с чистых небес, которые простирались вдаль до бесконечности. Его окружали сады с многообразием цветов, форм и ароматов. Он моргнул, не веря в это, и приподнялся на локте, чтобы осмотреться. Куда бы он ни посмотрел, это был не Сиэтл, он никогда в своей жизни не был в подобном месте. Он видел картины садов в книгах Совы и слушал, как она читала их описания Призракам.

Он представлял их в уме, расширяя границы страниц, которые обрамляли их в книжных картинках.

Но он никогда не представлял ничего подобного.

И все же…

Он вгляделся вдаль, туда, где из поля зрения исчезали сады, продолжаясь грубым ковром растений и кустарников, лепестков и стеблей, их цвета были настолько яркими, что они мерцали на горизонте мягкой дымкой.

И все же что–то очень знакомое было в этом.

Он нахмурился в замешательстве, присев для лучшего осмотра, пытаясь понять, что он чувствовал. Его разум сейчас прояснился, конечности и тело посвежели и отдохнули. Вялость пропала, рассеявшись вместе со светом. Он чувствовал себя, как будто долгое время спал, но не мог сказать, сколько именно. Все изменилось настолько сильно, что не было никакой возможности ощутить это. Это была магия, вдруг подумал он, но он не мог представить, откуда такая магия могла появиться.

Он знал, что не от него.

И не от Логана Тома, Рыцаря Слова.

Его замешательство взорвалось вопросами. Почему я жив? Что спасло меня от падения со стены компаунда? Как я оказался здесь?

Затем он вспомнил Тессу, и посмотрел вокруг, пытаясь отыскать ее, в хаосе внезапного страха и отчаяния.

— Она все еще спит, — голос прозвучал позади него.

Говоривший оказался настолько близко и подошел к нему так тихо, что Ястреб инстинктивно подскочил, так бывает при езде на велосипеде, когда вы наклоняетесь, чтобы избежать опасности даже не думая, что делаете. Тяжело дыша, подняв перед собой руки в оборонительном положении, он взглянул в лицо старика, стоявшего возле него.

Старик даже глазом не моргнул.

— Не нужно меня бояться, — сказал он.

Он был древним по любым стандартам, сгорбленным от времени, его тело было обмотано белыми одеждами, скрывавшими все, кроме абсолютной худобы скелета. У него была густая белая борода, но волосы были редкими, почти невидимыми, а череп был испещрен пятнами. Черты его лица были изможденными, щеки ввалились, лоб весь в морщинах. Но все это перестало что–либо значить для Ястреба, когда он посмотрел в глаза старика, ясные, голубые и наполненные добротой и состраданием. Взгляд в эти глаза чуть не заставил мальчика заплакать. Казалось, они были отражением всего, что было доброго и хорошего в этом мире, все собранное в прекрасное видение, яркое и истинное.

— Кто вы? — спросил он.

— Тот, кто знает тебя еще до твоего рождения, — ответил тот, улыбаясь так, будто Ястреб, стоящий перед ним, был самым желанным. — Тот, кто помнит, как важно это было, — его глаза не отклонялись от лица Ястреба. — Не имеет значения, кто я, важно, кто ты. Здесь и сейчас, в это время и в этом месте, в этом мире настоящего. Ты знаешь ответ?

Ястреб медленно кивнул.

— Думаю, да. Рыцарь Слова рассказал мне, когда я был заключен в компаунде. Он сказал, что я странствующий морф и что у меня есть магия. Я видел кое–что, о чем он говорил, в видении, когда дотронулся до… до костей пальцев моей матери, — он поколебался. — Но я до сих пор не знаю, верю ли я в это.

Старик кивнул.

— То, что он рассказал тебе, правда. Или, по крайней мере, часть правды, та, что известна ему. Мне предоставлено рассказать тебе остальное. Пройдемся.

Он двинулся, и Ястреб не думая последовал за ним. Они вместе шли по тропинкам и полоскам травы, которые расчерчивали сады, проходя мимо рядов клумб, цветущих кустарников и решеток цветущей виноградной лозы. Они шли без цели и какого–либо определенного направления, просто прогуливались, сначала в одну сторону, а затем в другую, границы садов — если таковые были — никогда не приближались, даже не попадали в поле зрения. Они продолжали идти в течение долгого времени, старик, идущий медленно, но целеустремленно, и Ястреб, подстраивающийся под его темп, пока он пытался собраться с мыслями и задать наводнившие голову вопросы. Споры и мельчайшая пыльца витали в воздухе вокруг него, переливаясь необычным блеском.

Ястреб мог слышать гудение и жужжание насекомых. Он мог видеть вспышки яркого цвета раскраски птиц и бабочек. Он не мог налюбоваться на них.

— Это вы доставили меня сюда? — наконец спросил он старика.

Старик кивнул.

— Да, это я.

— Тесу тоже? Она в порядке? Ей не навредят?

— Она будет спать, пока мы не закончим.

Ястреб провел теннисными туфлями по гравию, глядя как пылится след, все еще пытаясь почувствовать реальность того, что происходит.

— Я ничего не понимаю, — наконец произнес он.

Старик изучал пейзаж, раскрывавшийся впереди, но теперь он смотрел выше.

— Да, я и не предполагал, что ты поймешь. Все это должно казаться тебе странным. За последние несколько недель многое произошло. Еще больше случится в предстоящие недели. Ты отличаешься от того, кем ты был, но не так сильно, как от того, кем ты станешь.

Он обвел широким жестом сады.

— Это то место, где ты был зачат, юноша. Здесь, в этих садах. Небольшой неожиданный выброс в вечернем воздухе магии земли и воды привел тебя к существованию, дикая магия, которая проявляется время от времени в течение столетий. Я видел ее до этого, но не такую. Яркость выброса была необычна, быстрое и четкое соединение, внезапность и неистовость, это поразило меня. Это было нечто особенное. Я прожил долгое время.

Ястреб поверил в это. У старика был вид, как будто он сейчас рассыплется и его развеет ветром.

— Сколько вам лет?

— Я был здесь в самом начале.

Ястреб непроизвольно вздрогнул. В самом начале? Инстинктивно, он знал, о чем говорит старик, но в то же время не верил, что такое было возможно.

— Как Вы узнаете, что случившееся с магией, был я? — резко спросил он. — Я имею в виду, что это был не я тогда. Это было просто… просто что–то в воздухе, не так ли?

— О, это был ты. В таких вещах нельзя ошибиться. Ты тогда не был мальчиком, всего лишь возможностью стать чем–то замечательным. Я видел потенциал магии, которая сформировала тебя и послала в этот мир в то время и место, где ты смог бы найти помощь в проведении необходимой трансформации. Я не смог бы сказать, какова будет эта трансформация; только то, что она будет особенной и мощной, и что она что–то значила для мира. Ты был найден и взят еще одним Рыцарем Слова, затем доставлен к твоей матери. Ты нашел свою цель в ней, слившись с нею, став ее нерожденным еще ребенком. Она приняла тебя внутрь себя, родила, вырастила, а затем отправила обратно ко мне.

Ястреб посмотрел на него, а затем сказал первое, что пришло ему в голову.

— Я ничего этого не помню. Я не думаю, чтобы это произошло.

Старик кивнул.

— Я убрал твои воспоминания.

— Вы убрали… — Ястреб не смог закончить. — Зачем вы сделали это?

— Тогда они не нужны были тебе. Не то время было, — старик продолжал идти, не замедляясь и не ускоряясь, просто прогуливаясь среди цветов и солнечного света, его время и время Ястреба не имело значения. — Давай–ка я начну еще раз сначала, — сказал он, — чтобы ты понял.

Ястреб скрестил на груди руки, приготовившись слушать. Он не знал, кем был старик или как он перенес его в эти сады, но когда ты начал верить, что кто–то смог убрать твои воспоминания или сделать тебя мальчиком из семян, наступило время вернуться на несколько шагов назад.

Он ждал, когда старик начнет, но они продолжали идти в молчании. Ястребу хотелось поторопить старика, но он знал, что находился в невыгодном положении, поэтому ждал. Наконец, они подошли к небольшому бассейну и каменному фонтану, окруженных древнего вида деревянными скамейками, и они уселись рядом друг с другом, перед длинными рядами маленьких фиолетовых цветов, водопадом спадающих с решеток для винограда.

— Глициния, — спокойно произнес старик, жестом показывая на цветы.

Ястреб кивнул, ничего не говоря, все еще ожидая. Он хотел покончить с этим. Он очень желал увидеть Тессу, удостовериться, что с ней все в порядке. Он стремился вернуться к Призракам, считая, что старик позволит ему это. Он не мог быть в этом уверен. Он ни в чем сейчас не мог быть уверен.

— Ты спрашивал, кем я был, — сказал старик, не глядя на него, а устремив взгляд вдаль. — У меня нет настоящего имени, но эльфы во времена Волшебства называли меня Королем Серебряной Реки и это имя осталось со мной. Как и ты, хотя ты все еще сомневаешься насчет своего происхождения, я создание Волшебства, рожденный магией Слова. Мы сидим в Садах Жизни, за которыми я должен заботиться. Вся жизнь начинается здесь. Сразу же после зачатия, она выходит в больший мир, чтобы сыграть свою роль. Именно это произошло с тобой. Ты был дикой магией, зачатой сначала в этих садах, а затем в мире людей. Рыцарь Слова по имени Джон Росс схватил тебя до того, как ты полностью сформировался, а когда ты принял форму маленького мальчика, он доставил тебя к Нест Фримарк, которая стала твоей матерью. Она не знала твоей цели, но она также обладала магией, это наследство ее необычной семьи. Она хранила тебя столько, сколько было нужно после твоего рождения, но, в конце концов, тебя было необходимо забрать от нее и доставить сюда.

Ястреб покачал головой.

— Я помню побережье Орегона, плавание в океане, как я лежал на пляже с моей семьей. Я не помню ничего из того, о чем Вы рассказываете мне.

— Потому что тебе не нужно было это до настоящего момента. Я дал тебе те другие воспоминания, чтобы ты не знал, кем ты был, пока время не пришло, — старик улыбнулся. — Я знаю, это трудно принять. Но теперь твои воспоминания начнут возвращаться, и они помогут тебе понять. Тебе нужно набраться терпения, пока все не закончится.

Он мгновение изучал Ястреба, затем покачал головой.

— Я должен как можно лучше справиться с этим, но у меня нет большой практики. Главным образом, я ухаживаю за этими садами и позволяю делам людей и других проходить по начертанным для них судьбой путям. Однако старый мир заканчивается, а новому требуется моя помощь. Поэтому мне нужно приложить к этому все свои усилия. Логан Том начал эту задачу, мне же предстоит попытаться завершить ее. Вот то, что ты должен знать. У тебя есть сильные враги, один особенно силен. Они безжалостно охотятся на тебя. Они делают это с момента твоего появления в мире людей. В течение многих лет они считали тебя мертвым. Нест Фримарк спасла тебя и спрятала от них, своего будущего ребенка, жизнь, которую они не смогли обнаружить, пока ты рос внутри нее. Но после твоего рождения опасность стала больше. Ты еще не знал, кем или чем ты был. Ты еще не понимал, что обладаешь магией. Магия еще не проявилась. Но я знал, что рано или поздно она проявится, и когда это случится, твои враги придут за тобой.

Он положил руки на колени, скрестив белые хрупкие пальцы.

— Есть еще одно, возможно более важное соображение. Судьба человеческого рода в его войне с демонами еще не решена. Баланс между Словом и Пустотой еще не на острие, и до тех пор, пока это не произойдет — или даже если это случится, потому что в этом никто не может быть уверен, — тебя нельзя выставлять напоказ, пока не придет твое время и нужда в твоей своеобразной магии не понадобится. По этим причинам я забрал тебя у Нест Фримарк и доставил сюда, чтобы ты здесь жил пока равновесие не просто нарушится, а полностью разрушится, и станет очевиден конец. Тогда я пошлю тебя обратно в человеческий мир, чтобы исполнить твое предназначение. У тебя есть цель, и эта цель состоит в том, чтобы спасти человеческий род.

Ястреб почти засмеялся, но взгляд на лицо старика заставил его не делать этого. Он попробовал что–то сказать, но не мог найти нужных слов.

— Ты тот самый мальчик, который приведет своих детей в Землю Обетованную, — сказал ему Король Серебряной Реки. — Твой сон — это твоя судьба. Я дал тебе этот сон, когда ты покинул меня и возвратился в мир. Но этот сон реален, это предсказание того, что тебе предстоит сделать. Твоя малочисленная семья в руинах города, та, которую ты оставил, появившись здесь, это начало гораздо большей семьи. Ты поведешь их к приюту, который защитит их, пока не закончится безумие. Пока не завершится разрушение до полного опустошения. На это потребуется время. Еще больше времени потребуется, чтобы мир залечил свои раны. Пока это будет длиться, некоторым нужно быть в целостности и сохранности, чтобы народ Слова не умер.

Ястреб кивнул, затем покачал головой, словно говоря нет.

— Я не думаю, что все это правда. Я не думаю, что смогу сделать все, что, как вам кажется, я могу сделать. Я верю в мечту, но мечта — маленькая. Она только для меня и для Призраков. Моей семьи. Не для… о скольких мы говорим?

— Возможно, о нескольких тысячах. Людей, эльфов и других. Смесь тех, кто сражается за выживание с демонами и выродками и всеми теми, кто служит Пустоте.

Ястреб поразился. Эльфы?

— Как же я сделаю это? Вы говорите, что у меня есть магия, и возможно, так оно и есть. Думаю, я смог вылечить Чейни, когда он был ранен гигантской многоножкой. Но это совершенно не означает того, что, по вашим словам, я должен сделать. Исцеление — это одно. А борьба с демонами или чем–то подобным, чтобы доставить несколько тысяч человек в безопасное место — это совсем другое. Посмотрите на меня! Я никакой не особенный. Я не смогу сделать ничего, чтобы спасти всех этих людей! Я лишь могу помочь семье, которая у меня сейчас есть, а это всего девять детей, собака и старик!

Чем больше он говорил, тем более непреклонным становился. Чем более непреклонным он становился, тем больше пугался того, кем он вырос. Грандиозность того, о чем старик просил его — нет, говорил ему, что он должен сделать, — просто подавляла. Он попытался сказать еще что–то, но не стал, с отвращением вставая на ноги и глядя вдаль со смесью ярости и расстройства.

— Не думаю, что смогу сделать это, — наконец сказал он. — Я даже не знаю, с чего начать.

Он подождал, что старик что–нибудь ответит, а затем, когда не услышал ответа, обернулся.

Старик исчез.

* * *

Потом он искал старика, пробираясь по садам, о которых он ничего не знал — ни где они начинались, ни где заканчивались. Когда это не принесло результата, он стал искать Тессу. Он бродил без всякой цели, потому что двигаться лучше, чем сидеть; делать что–нибудь лучше, чем ничего не делать. Эти усилия начали утомлять его, он замедлился и, в конце концов, совсем остановился. Он в недоумении огляделся. Все выглядело точно так же, как и раньше, когда он начинал поиски. С одной стороны находились бассейн и фонтан. Глициния свисала с решетки фиолетовым ливнем. Было так, как будто ничего не изменилось — как будто он вообще не двигался.

Может быть, это — послание, — подумал он. — Может быть, независимо от того, что я делаю, ничего не изменится и я никуда не попаду.

Он очень хотел пить, и, взвесив все за и против, он попробовал воду из фонтана.

На вкус она оказалась сладкой и чистой, поэтому он напился ею. Он заверил себя, что старик вряд ли провел его по всему этому пути, чтобы позволить ему выпить отравленной воды.

Когда его жажда была утолена, он потратил несколько минут, размышляя над услышанным, и решил, что, возможно, он поверит, что все было правдой. Ну, в большей части, правдой. Все, кроме той части о его предназначении спасти всех тех людей, доставив их куда–то — в безопасное место, в Землю Обетованную, в приют от опустошений разрушенного мира. Он на самом деле не верил, что сможет сделать что–либо подобное. Однако, он, возможно, поверил всему стальному, хотя не мог точно сказать почему. Отчасти это было от того, что он знал, что что–то изменилось в нем, отчасти из–за его снов о месте, в которое ему предназначалось отвести Призраков, и частично из–за того, что он чувствовал по поводу старика. Король Серебряной Реки. Он проговорил про себя это имя. Несмотря на сомнения, он не мог заставить себя поверить, что старик лгал. Только не об этом. Чувствовалось, что даже самые дикое и невероятное было правдивым.

Он снова сел на деревянную скамью, задаваясь вопросом, что же ему делать. Он попытался думать о чем–то другом, пусть все идет своим путем, но это было невозможно.

Он сказал себе, что должен быть благодарен за то, что все еще жив, хотя по всем раскладам он должен был умереть. Старик спас его и перенес сюда, неважно, по прихоти или по причине его необходимости. Ястреб не мог это отринуть, даже сомневаясь в этом. Даже часть о ведении всех тех людей к месту, где разрушение мира не затронет их.

Как будто было такое место, а старик разделил видение Ястреба.

Ему пришло в голову, что он не удосужился выяснить, где может находиться это место, уж не говоря о том, как он доберется туда. Если ему действительно предначертано вести кого–то, пусть даже горстку Призраков, тогда…

— Вначале видение было только для Призраков, потому что это было все, что нужно, — сказал старик, сидя рядом с ним на скамье. — Но оно всегда предполагало включать также и других. Чтобы начать новый мир нужно больше, чем несколько детей.

Он материализовался из ниоткуда и без какого–либо звука. Ястреб аж подпрыгнул внутри, но не растерялся.

— Я не знаю, нужно для нового мира. Где Вы были?

— И здесь, и там. Я подумал, что тебе может нужно немного времени побыть одному, чтобы поразмыслить обо всем. Иногда это помогает. Что же касается того, что ты знаешь, юноша, то ты знаешь больше, чем ты думаешь, потому что ты наполнен дикой магией. Из–за этого твоя интуиция и твое врожденное понимание более сильные. То, как ты был создан, и из каких деталей, делает тебя таким особенным. Вот почему ты здесь — почему ты был создан здесь, почему ты покинул это место и почему вернулся. Именно поэтому твои враги так боятся тебя.

Ястреб покачал головой.

— Боятся меня? Никто меня не боится, — он встретил пристальный взгляд старика и выдержал его. — Вы продолжаете говорить о том, как я был создан дикой магией. Что это значит? Я настоящий? Человек ли я?

— Ты такой же человек, как любой другой мальчик твоего возраста. Ты такой же человек, как эта девочка, которую ты любишь, — старик улыбнулся. — Но ты, конечно, и нечто большее. Дикая магия отличает тебя. Это означает, что хотя ты и человек, ты также и творение Волшебства. Вы превосходишь существующий мир и его народы. Твои истоки очень стары и восходят к началу мира. Ты — плоть, кровь и кости, и ты можешь и умрешь однажды, как и другие люди. Но твоя жизнь находится на другой дороге, и тебе дана способность делать такие вещи, которые никто и никогда не сможет сделать.

— Вещи. Какие вещи?

— Никто не знает. Даже я, а я наблюдал за тобой с самого рождения. Что ты сделаешь и как ты это сделаешь — это знание ты должен открыть сам. Твои видения говорят тебе о твоей судьбе, но только встав на дорогу этой судьбы ты обнаружишь, как ее исполнить.

— Придя в то место, где люди, которых я поведу, будут в безопасности? Увидев, что произойдет, если я сделаю это?

— Именно так, юноша.

— Я должен просто сделать это и надеяться на лучшее?

— Ты должен доверять тому, кто и что ты есть. Ты должен доверять видениям, которые были тебе даны. Ты ведь верил в них до этих пор, не так ли?

— О себе и своей семье. Но не о тысячах людей, которых я даже не знаю!

Старик изучал его.

— Почему в одно верится меньше, чем в другое? Действительно ли будет сильно отличаться то, что ты поведешь тысячи людей, от того, что поведешь лишь горстку? Опасности — те же самые, путешествие — то же самое, пункт назначения — тот же самый. Говорят, один в поле не воин. Возможно, это облегчит твою задачу. Ты не будешь так одинок.

— Но мне придется отвечать за такое количество!

— Спроси себя: каковы их шансы без тебя? Если ты веришь в то, о чем тебе рассказали, то ты знаешь, что должно произойти. Старый мир заканчивается и должен начаться новый. Большинство не доживет до того, чтобы увидеть, как это случится. Но будут выжившие, и некоторые из них пойдут с тобой.

Ястреб покачал головой и закрыл глаза от того, что он почувствовал.

— Пойдут со мной куда?

— Туда, где я буду ждать.

Глаза мальчика распахнулись:

— Что? Сюда, в эти сады? Я должен привести их всех сюда?

Древнее лицо не изменило выражения, глаза не отвернулись от Ястреба.

— Тебе предстоит искать меня, и ты должен найти меня. Ты узнаешь, как сделать это. Ты приведешь с собой тех, кого поведешь.

Ястреб уставился на него.

— Хорошо, но почему вы просто не сделаете все это сами? Почему вам нужен я?

— Хотел бы я, чтобы это было так легко. Но мои силы не бесконечны. Не так трудно перенести одного или двоих, как я сделал с тобой и молодой девушкой. Несоизмеримо тяжелее перенести сотни, а возможно, и тысячи. Они должны путешествовать пешком. Их нужно вести. Тебе дано вести их.

— Почему вы не начали все это раньше? До того, как все будет разрушено! Вы могли бы спасти гораздо больше. Посмотрите, сколько уже умерло!

Король Серебряной Реки внимательно посмотрел на него, а затем покачал головой.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Не так ли?

Ястреб колебался.

— Потому что вы не могли перенести их до тех пор, пока не стало ясно, что мир приближается к своему концу. Вы должны были знать наверняка. Когда вы узнали это, именно тогда вы отослали меня в этот мир?

Тот кивнул.

— Именно тогда была определена твоя судьба. Я поместил тебя обратно в мир с новыми воспоминаниями, которые я дал тебе, и позволил тебе строить свою жизнь, пока я ждал наступления часа, когда станет необходимым перенести тебя сюда еще раз и все рассказать тебе. Если бы твоя жизнь не была в такой опасности, я оставил бы тебя там подольше до разговора с тобой, как я делаю это сейчас. Но это оказалось невозможным.

Ястреб сложил руки на коленях, выпрямил спину и поднял голову, окинув взглядом сады и размышляя о том, что лежит впереди. Но больше всего его тревожило то, что было скрыто в его прошлом — воспоминания, которые у него забрали. Он хотел обратно те воспоминания. Он хотел знать всю правду о себе.

— Долго еще до моего возвращения обратно? — спросил он.

— Скоро. В твоем мире пройдет несколько недель, а здесь время почти ничего не значит. Тебе покажется, будто вообще не прошло нисколько времени.

Несколько недель. Ястреб подумал о Призраках, задаваясь вопросом, как они справятся без него.

— Как я узнаю, что делать?

— Ты узнаешь.

— Как я найду дорогу сюда? И, вообще, где мы?

— Нигде на карте ты не найдешь это место. Но, тем не менее, ты найдешь дорогу сюда. Твое сердце подскажет, куда идти.

Это прозвучало настолько абсурдно, что Ястреб почти расхохотался, но тон голоса старика не предлагал, что у него были какие–либо сомнения на этот счет. Ястреб посмотрел на него, но придержал свой язык.

— У тебя есть сомнения?

— Ваша вера в меня сильнее, чем моя собственная, — ответил Ястреб.

Король Серебряной Реки покачал головой.

— Это может так показаться, но, возможно твоя вера в себя сильнее, чем ты думаешь.

У Ястреба не было желания оспаривать это.

— Я могу сейчас увидеть Тессу?

Старик поднялся и указал рукой.

— Недалеко, по этой тропинке. Сейчас она спит. Возможно, ты захочешь присоединиться к ней.

Ястреб начал удаляться, затем остановился и обернулся.

— Если я сделаю это, всем будут рады, кого я приведу сюда?

Старик кивнул.

— Рыцарь Слова, Логан Том, будет защищать меня?

— До самой смерти.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и ясные. Ястреб понял. Логан Том погибнет первым, но этого может быть недостаточно, чтобы спасти его. Он поколебался мгновение, затем продолжил свой путь. На этот раз, он не оглянулся.

* * *

Король Серебряной Реки наблюдал, как он уходит. Мальчик найдет девочку менее, чем через сотню ярдов отсюда, она настолько глубоко будет спать, что он не сможет разбудить ее, даже если попытается. В конечном счете, утомившись, он приляжет рядом с ней и заснет. Когда он проснется, рядом с ним будет собака, которая выбрала его в компаньоны, и эти трое вернутся в их собственный мир. Их путешествие начнется.

Это путешествие будет более сложным и с далеко идущими последствиями, чем представлял мальчик.

Король Серебряной Реки наблюдал за ним, пока он почти не исчез из вида. Было еще очень многое, чего он не рассказал ему, что удержал в секрете. Рассказать мальчику все значило наложить на него слишком большую нагрузку, а он и так уже нес достаточный груз. Во всем был элемент случайности, судьбы. Никакого различия здесь не было. Но этот мальчик узнает об этом инстинктивно и без нужды выслушивать подробности.

Мальчик скрылся из поля зрения, и он отвернулся.

— Ты — гораздо больше мое дитя, чем чье–либо еще, — спокойно произнес он. — Моя последняя, лучшая надежда.

В золотом свете садов казалось возможным поверить, что этого будет достаточно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Пистолет, из которого выстрелил мальчик с изуродованным лицом, издал мягкий хлопок и выпустил пару нитевидных проводов. Сова едва лишь смогла разобрать эти провода в темноте, смогла лишь увидеть блеск металлических нитей, устремившихся к своей цели. Это случилось настолько быстро, что все закончилось еще до того, как она осознала происшедшее. Ее рука все еще поднималась, чтобы остановить мальчика.

Она все еще говорила: «Нет!»

Затем провода достигли своей цели, разряд вырвался из блока солнечных батарей, и было уже слишком поздно.

Но не для Совы. Хотя заряд предназначался для нее, запущенный прямо в область ее живота, его принял на себя Белка. Свернувшись у нее на коленях, он стал щитом против этого выстрела. Возможно, мальчик с изуродованным лицом даже не видел его, ведь его зрение было ограничено травмами. Возможно, он действительно не слишком заботился о точности. Очевидно, он небрежно, а также из–за страха и путаницы.

Менее бесспорным казалось, что он на самом деле понимал, что делает.

Во всяком случае, провода от пистолета попали в Белку, и электрический разряд ударил в него. Сова услышала резкий вдох малыша и почувствовала, как его маленькое тело содрогнулось. В следующий миг провода втянулись в ствол пистолета, а Белка обмяк и затих.

Медведь уже нацелился на мальчика с изуродованным лицом, ревя от ярости, с поднятой тяжелой дубинкой. Это было страшное зрелище, ибо Медведь был большим и мощным, а когда он был зол, как сейчас, то выглядел так, словно запросто может пройти сквозь каменную стену. Мальчик с электрошокером повернулся к нему, пытаясь защититься. Он приблизился к Сове до того, как применить свое оружие, потому что он знал, что точный выстрел можно сделать с двенадцати–пятнадцати футов. Но быть рядом с Совой означало также быть рядом с другими Призраками, и Медведь был над ним уже за несколько секунд. У мальчика было достаточно времени, чтобы еще раз прицелиться и выстрелить. Но пистолет заклинило, и тогда уже вообще не осталось времени. Дубинка медведя опустилась со слышимым стуком на голову мальчика, и тот рухнул, как подкошенный, а его пистолет отлетел в темноту.

Медведь все еще ревел, выискивая новые цели, и у него было бы много из чего выбирать, если бы товарищи мальчика захотели остаться и биться. Но когда они увидели, что их лидер упал, они развернулись и бросились бежать со всех ног через груды брошенных автомобилей, спускаясь по автостраде в темноту, пока последний из них не исчез из поля зрения.

Сова сидела в инвалидном кресле, наблюдая за происходящим, неспособная двигаться. В то время как Белка получил основной удар, она была вторичной жертвой, получателем остаточного электрического разряда. Его было недостаточно, чтобы поразить ее, но, тем не менее, он потряс ее, распространившись по ее телу и временно парализовав. Удар был настолько силен, что даже отбросил назад Мелка, который одной рукой держался за металлическую ручку инвалидного кресла.

Речка и Свеча примчались к Сове, на их молодых лицах отражалась паника. Обе начали говорить с ней одновременно, спрашивая, в порядке ли она, умоляя что–нибудь ответить. Они касались ее щек и растирали руки. Они не понимали, что казавшийся спящим Белка был наиболее серьезно ранен, а Сова не могла сказать им. Она пыталась, но слова выходили как невнятные звуки.

— Не в меня, — наконец ухитрилась произнести она, задыхаясь от усилия. — Он попал в Белку!

Сразу же они переключили свое внимание на маленького мальчика, подняв его из рук Совы и положив на землю. Речка нагнулась, приложила голову к его груди, затем ухо ко рту, проверила его пульс, ее руки ощупали его везде, где только возможно, затем подняла свое пораженное лицо.

— Он не дышит!

Она начала делать ему искусственное дыхание, прокачивая грудную клетку, выдыхая воздух ему в рот, стараясь привести его в чувство. Этому умению ее научила Сова, почерпнув знания в одной из ее книг. Винтик поспешил с одеялом, но Речка жестом попросила его подождать. Рядом с ней на одном колене стоял Мелок, подгоняя ее, говоря ей сделать все, что только можно, чтобы она смогла спасти его. Медведь вышел из темноты, держа в руке тяжелую дубинку, с искаженным от гнева лицом. Мальчик с изуродованным лицом лежал там, где упал, и Сова не могла сказать, мертв он или жив.

— Дыши, Белка, дыши! — снова и снова повторял Мелок.

Свеча встала около Совы, и маленькая рука коснулась ее рук. Сова смогла почувствовать пожатие и ответила тем же. Последствия электрошокера сейчас уже ослабевали, и чувства возвращались к ее телу.

— Это был несчастный случай, — прошептала она Свече. Когда глаза маленькой девочки встретились с ее собственными, полные сомнения и ужаса, она кивнула в знак подтверждения сказанного. — Он не хотел именно этого.

Она смотрела, как Речка не останавливала свои усилия, в то же время прислушиваясь к шуму сражения, продолжавшегося на берегу. Сейчас звуки были громче и более неистовыми — выстрелы автоматического оружия, разряды тяжелой артиллерии, пронзительная трескотня флэчеттов, крики и вопли сражающихся. Горизонт был освещен огнем пожаров, горящих судов и старых складов в доках. Она смогла чувствовать запах дыма, увидеть его туманные клубы на фоне пожаров и света звезд.

Винтик подошел и положил одеяло на колени Совы, глядя на Белку.

— Это не работает, — тихо произнес он. — Он не дышит.

Если кто–то и слышал его, никто ничего не сказал. Они стояли тесной группой в молчании, наблюдая работу Речки, тихо молясь о чуде. Прошли минуты. Речка продолжала свои усилия — дыхание рот–в–рот, дюжина быстрых качков сложенными ладонями по грудной клетке Белки, еще дыхание рот–в–рот, еще дюжина качков, снова и снова. На ее лице отражалась решимость, а в ее движениях присутствовала почти фанатичная настойчивость. Она вернет Белку к жизни; она найдет способ заставить его дышать.

Наконец, Сова произнесла:

— Довольно, Речка.

Когда же Речка проигнорировала ее, она повторила это более резко. Когда Речка посмотрела на нее с недоверием, она сказала:

— Он ушел, милая. Пусть идет.

Эти слова повисли в ночном воздухе на фоне прибрежного сражения и автострады, заваленной сломанными автомобилями и рассеянными костями. Эти слова прошептали о других временах и других потерях, всколыхнув воспоминания о Мышке и Цапле, когда их жизни закончились. Призраки стояли вместе в окружающей темноте и вспоминали, и их воспоминания заставили их почувствовать себя пустыми и беспомощными. Слезы наполнили их глаза. Некоторые плакали в открытую.

Они все еще стояли там, замороженные шоком, в растерянности и непонимании, опустив глаза на неподвижное тело Белки, когда переда рампой появились оборванные Ягуар и Воробышек, а за ним возникла темная, призрачная фигура Рыцаря Слова.

* * *

Логан Том кое–что знал об искусственном дыхании и боевых ранах, и он решил попытать счастья с Белкой, несмотря на то, что вряд ли он уже сможет помочь. Но его попытка оказалась не лучше, чем Речки. Удара электрического разряда электрошокера оказалось достаточно, чтобы остановить сердце мальчика, уже ослабленное болезнью и даже, возможно, генетикой.

— Вероятно уже никто ничего не мог сделать, — заверил он остальных; пока он говорил это, понял, что его никто не слушал.

Воробышек была опустошена. Она была главной сиделкой Белки, его медсестрой и компаньоном в течение всех недель его болезни, и она не могла смириться с тем, что он ушел. Не обращая внимания на то, что ее собственным ранам требовалась помощь, и не замечая усталости своих больных костей, она встала на колени рядом с маленьким мальчиком, завернула его в одеяло, предложенное Совой, и держала его все то время, пока остальные слушали объяснения Ягуара и Логана Тома о том, что случилось в компаунде.

— Вы говорите, что он просто растворился в воздухе? — требовательно произнесла Сова, когда услышала объяснение Рыцаря, почему Ястреба нет с ними. — И Тесса тоже? Они просто исчезли?

— Так говорят те, кто это видел, — Логан Том смог уловить недоверие в ее голосе и пожал плечами. — Точно ничего не известно. Однако кажется ясно, что нечто сверхъестественное вмешалось, чтобы похитить их из компаунда и от тех, кто хотел навредить им. Это означает, что они были спасены так или иначе.

— Или взяты в плен этими демоническими тварями, о которых вы постоянно твердите, — объявил Ягуар. — Вы же не можете знать точно.

— Нет, но у меня есть разумное предположение. У демонов нет власти забирать людей из воздуха. Они могут находить их и убивать физическими средствами, но они не могут извлекать их при помощи магии. Нет, здесь что–то еще.

— Что именно? — упорствовал Ягуар.

Логан Том покачал головой.

— Так, что же нам делать, чтобы найти их? — хотел знать Мелок. Он был почти так же нетерпелив и зол, как и Ягуар. — Что нам нужно делать сейчас?

— Сперва убраться отсюда, — объявила Сова. — Даже еще минуту оставаться здесь небезопасно.

— Расскажи мне об этом, — пробормотал Ягуар, подходя к Воробышку. Он наклонился и нежно погладил ее волосы. — Ты сильная, птичка, — сказал он. — Ты крепкая.

Логан Том бросил взгляд на город, пожары и битву в доках. Приплывшие лодки причаливали и массово высаживали на берег своих пассажиров. Тысячи пожирателей, привлеченных кровопролитием, незримо толпились вокруг, пока выродки вступали в рукопашную схватку с защитниками компаунда. Защитники были храбрыми и упорно боролись, чтобы отстоять свою землю. Это сражение будет бушевать весь остаток ночи и продлится до тех пор, пока защитники не будут отброшены за стены. Когда это произойдет, выродки начнут искать в городе бездомных. Будет хорошей идеей убраться отсюда как можно дальше к тому времени.

— Мы должны уходить, — сказал он, соглашаясь с Совой. Он оглянулся на путепроводы, затопленные беженцами из города — уродами, беспризорниками и остальными, пришедшими с набережной. Они не намеревались выйти на автостраду, не намеревались оставлять город, а лишь найти убежище поглубже в городе, думая вернуться, когда нападавшие пойдут дальше. Пока что ни один из них не хотел идти по автостраде, на которой находились Призраки.

Но это могло измениться в любой момент.

— Забирайте все, что хотите сохранить, — инструктировал он. — Несите это к Лайтнингу. Привяжите повозку к заднему бамперу. Привяжите старика в носилках на крыше машины, теперь с ним все будет в порядке. — И безопаснее для остальных, если тот останется под открытым небом со своей чумой, подумал он, но не сказал этого. Он взглянул на Воробышка, которая все еще укачивала тело Белки. — Мы возьмем малыша внутрь, где он будет в безопасности, пока не найдем, где его похоронить, — сказал он. — Ты можешь оставаться с ним.

Призраки начали собирать свои пожитки, печально и разобщенно, никто не проронил ни слова. Медведь подошел и взял тело Белки из рук Воробышка, успокаивая ее рыдания, говоря ей следовать за ним. Винтик и Мелок подняли Погодника, а Речка взялась за ручки инвалидного кресла Совы и повернула ее.

И вдруг Ягуар произнес:

— А как насчет него?

Он указал на мальчика с изуродованным лицом, который все еще лежал, растянувшись на улице, там, где Медведь огрел его своей дубинкой. Когда никто не двинулся, Логан Том подошел и наклонился, проверяя пульс и дыхание мальчика.

— Он без сознания, он не умер.

— Оставьте его, — рявкнул Медведь, останавливаясь, чтобы оглянуться назад, держа Белку в руках.

Логан взглянул на остальных.

— Вы можете разбудить его? — спросила Сова. — Можете поставить его на ноги?

Логан внимательно осмотрел урон, нанесенный ударом Медведя, темный багряный синяк на левом виске.

— Я думаю, что все пройдет и он очнется самостоятельно.

— Но если мы оставим его? — надавила она.

Логан поглядел на толпу в путепроводе, а затем на сражение в доках. Он покачал головой.

— Тогда, вероятно, он не сделает этого.

— Оставьте его! — прокричал на этот раз Медведь.

— Оставьте его, — согласился Ягуар.

Остальные повторили эти же слова, все, кроме Свечи.

— Белка бы этого не захотел, — тихо сказала она, ни к кому не обращаясь.

Темные глаза Совы застыли на маленькой девочке, и она кивнула.

— Нет, он бы не захотел этого. Мы возьмем мальчика с собой.

— Чертов урод! — огрызнулся Ягуар на нее. Медведь что–то пробормотал шепотом, когда отворачивался. Остальные бросили на Сову темные взгляды неодобрения, но никто больше ничего не сказал. Логан подождал мгновение, затем подобрал изуродованного мальчика и пошел вниз вслед за Медведем. Он подумал, что брать его была ошибкой, но не стал ничего говорить. Во всяком случае, не сейчас. Может быть, позже. Он знал, как это работает. Иногда вы делали то, что должны делать, а не то, что хотелось. Иногда Вы делали то, что считали правильным, несмотря на то, что знали, что пожалеете об этом. Он выучил этот особый урок со времен, когда он был с Майклом. В результате, он накопил достаточно сожаления за всю свою прошедшую жизнь, но он сделал то, что сделал, потому что это было необходимо.

Теперь он заботился о пачке уличных детей, потому что не смог спасти их лидера. Не потому, что они нуждались в этом или, что ему было дано сделать так, а потому, что это казалось правильным.

Тем не менее, он поймал себя на мысли, когда окинул взглядом своих оборванных молодых подопечных, а есть ли вообще смысл в том, что он делает.

* * *

Они двигались весь остаток ночи: Логан управлял Лайтнингом S-150, Погодник и мальчик с изуродованным лицом были привязаны на крыше, Воробышек с Белкой сидела сзади, Сова ехала на пассажирском месте, а повозка с различным имуществом, спасенным Призраками, были прикреплена позади. Остальные или шли пешком, или ехали на широких плоских крыльях по очереди, сменяясь, если кто–то нуждался в отдыхе. Ягуар и Медведь почти весь путь прошли пешком, проехав только по приказу Совы, не желая показывать никаких признаков усталости. Логан сохранял темп автомобиля достаточно медленным, чтобы даже Свеча не испытывала затруднения поддерживать его. Скорость еще не была настолько важна. Пункт назначения в данный момент тоже не имел большого значения, поскольку никто из них — включая Логана Тома или, возможно, особенно Логана Тома — не знал, куда им предстоит направиться. Скоро, в какой–то момент, у них должно появиться в уме какое–то представление о цели путешествия. Но на сегодняшний вечер было достаточным поддерживать устойчивый темп, который выведет их из города и его окрестностей, подальше от выродков и их безумия.

Они поехали на юг, направлении, в котором уходила автострада и в котором Логан чувствовал себя уютно. Он пришел в город с северо–востока и не имел особого желания возвращаться через те горные перевалы. Может быть, из–за возможности еще одной встречи с духами умерших или из–за нежелания возвращаться тем же путем, которым он уже проходил, когда враги постоянно выискивают его. Он еще не знал, куда они должны ехать, чтобы найти отсутствующих Ястреба и Тессу, но он знал, что будет гораздо счастливее искать их там, где он еще не был.

Он также знал, что для воплощения их путешествия им понадобится трейлер, достаточно большой, чтобы вместить их самих и их пожитки. Сегодня двигаться черепашьим темпом по автостраде было нормальным, но после им понадобится средство, с которым они могли бы передвигаться быстрее, если в этом будет необходимость, а Лайтнинг не сможет увезти всех.

Эти и другие соображения мелькали в его голове, пока он вел свой автомобиль по длинной ленте бетона в темноту, петляя среди груд брошенных машин, куч мусора и костей умерших. Уже вдали, в желтоватом тумане, но все еще видимые, ночное небо освещали огни кораблей и компаунда. Он вдруг подумал о людях, которые жили в компаунде, и, вероятно, умрут до того, как все закончится. В частности, он подумал о Майке, с ее веснушками и тревожными глазами. Ему хотелось знать, сделает ли она так, как он ей сказал, или пойдет по легкому пути и останется в компаунде. Он решил, что скорее всего не хочет этого знать.

Когда они проехали достаточно далеко по шоссе, весь путь до дальнего конца огромного аэродрома, он свернул с дороги и привез их на небольшую возвышенность, с которой просматривался аэродром и, если взглянуть на дорогу, по которой они проехали, город. Он привел Лайтнинг к небольшой рощице, где машину не сразу заметят, выключил двигатель и вылез наружу. В задней части машины у него лежали пара палаток и одеяла, с учетом салона машина этого было вполне достаточно, чтобы они смогли немного поспать. Они нуждались в отдыхе. Все были измучены.

С помощью мальчиков установив палатки и используя авторитет Совы, Логан всех разместил по постелям. Сова была последней, ей потребовалось время, чтобы очистить раны мальчика с изуродованным лицом, а затем настоять, чтобы Логан взял его с Погодником внутрь машины. Логан согласился, но надел наручники на одно запястье и защелкнул их на кольце с задней стороны машины.

Оставшись один, он устроился на водительском сидении, развернув машину передней частью к шоссе, по которому они только что проехали. Он не ждал преследования, но он научился никогда ничего не принимать на веру, даже надежность системы оповещения Лайтнинга. Слушая неровное дыхание Погодника в задней части салона, он смотрел в темноту и провалился в легкую дремоту.

Он плыл где–то между снами и реальностью, когда к нему пришла Госпожа.

* * *

Он чувствует ее присутствие до того, как слышит ее голос, и этого достаточно, чтобы заставить его подняться и выйти на травянистый холм, на котором стоит Лайтнинг S-150 AV. Он плохо спит этой ночью, его ум беспокоен, мысли темны и полны предчувствий. Воспоминания об упущенных возможностях преследуют его, приходят как призраки, чтобы испортить ему отдых. Он дремлет по несколько минут то тут, то там, и ведет безнадежную войну со своими личными демонами; они не дают ему покоя. По большей части он пытается притвориться, что уравнивает их вызовы и призывы к поражению, которые они нашептывают.

— Логан Том, — говорит она, произнося его имя.

— Я здесь, — хочет он ответить, но его горло сжимается и он не может произнести эти слова.

Он идет по высокой и густой траве, вдыхая прохладный ночной воздух, наполненный запахами влажной коры и сухих листьев. Некоторые из Призраков храпят, Медведь громче других, завернутые в свои одеяла и прижавшиеся друг к другу, чтобы согреться. Он смотрит назад, туда, где мальчик, который убил Белку, присел на корточки внутри Лайтнинга, очнувшись, но все еще прикованный наручниками. Мальчик не смотрит в его направлении. Но это, конечно, не имеет значения. Даже если он обернется, то не увидит ее. Ее нельзя увидеть, если она этого не пожелает. Этой ночью, верит он, она так не поступает.

Он идет по траве в направлении ее голоса, еще не видя ее, но зная, что она там. Его посох лежит на сидении внутри Лайтнинга рядом с тем местом, где он спит. Он никогда никуда не выходит без него, но этой ночью у него об этом не возникло ни единой мысли; ее голос — вот, что принуждает. Помня свою клятву всегда держать его при себе, он чувствует укол сожаления, что забыл его.

Однако нечего бояться. Когда она призывает его, он знает, что ему ничего не будет угрожать при ней.

— Я здесь, — говорит она.

Она стоит прямо перед ним, эфемерное существо, изысканное сияние. Ее платье ниспадает с нее тонким слоем воды, как фата невесты, собираясь внизу в виде лужицы, по которой пробегает рябь, хотя она не делает никаких движений. Она парит в воздухе, слегка приподнявшись над травой, по которой идет, призрачно белая за исключением темных озер ее глаз. Длинные волосы развеваются за ее плечами, как шелк на ветру.

Впервые она явилась к нему с тех пор, как послала его в Хоупуэлл и его встречи с Двумя Медведями. Как всегда, его поражает сам факт ее присутствия, и, не раздумывая, он падает на колени.

— Храбрый Рыцарь, — шепчет она, — ты преуспел.

Он не может вообразить, почему она думает так, учитывая, сколько он всего натворил. Ему кажется, что он потерпел неудачу на каждом фронте. Но ее похвала дает ему новую надежду, что каким–то образом он недооценил успех своих усилий.

Он снова пытается говорить, и на сей раз ему удается сделать это, хотя его слова слабы и прерывисты.

— Если Вы так считаете…

— Почему ты сомневаешься во мне, Логан Том? — спрашивает она, отрезая оставшуюся часть его протеста. — Я не сказал бы этого, если бы это было не так. Ты хорошо выполнил задание, которое тебе поручили. Ты нашел ребенка дикой магии, ты отдал ему кости его матери и ты помог ему открыть правду о себе.

Ее голос развеивает его сомнения и уменьшает чувство дискомфорта. Он заставляет его поверить.

— Мальчик? — шепчет он, превозмогая внезапную сухость горла. — Он в безопасности?

Она слегка передвигается в сторону, скользя по воздуху, как по льду.

Позади нее слабо светится город, его пожары все еще горят в ночи. Он может увидеть, как их туманные отсветы бледно мерцают на ее теле, как будто она была прозрачная, как чистая вода.

— Он отдыхает в руках другого слуги Слова, Логан. Он набирает силы для предстоящего путешествия. Когда он проснется, он пойдет на север, чтобы найти тебя и остальных, кого ты поведешь. Вы должны встретиться с ним.

— Встретиться где? — спутано спрашивает он.

— На берегах Колумбии. Он придет туда, чтобы начать свое путешествие. С ним придут много других. Им всем понадобится твоя защита. Ты должен предоставить ее, храбрый Рыцарь, независимо от того, во что это тебе обойдется.

Независимо от того, во что это обойдется. Он полагает, что всегда знал, что это означает, чего это может в конечном счете потребовать.

— Я приложу все свои усилия.

— Еще один Рыцарь Слова придет тебе на помощь. Она приведет эльфов. Они принесут магию своего Волшебного царства, которая станет магией будущего человечества.

Эльфы? Он не думает, что верно расслышал ее. Он не мог правильно расслышать ее. Нет никаких эльфов. Она сказала что–то еще, а он неправильно понял.

Он хочет попросить объяснения, но ее рука поднимается и останавливает его.

— Будь осторожен, как и всегда, Логан, — говорит она ему мягком и тихим голосом, словно кто–то мог подслушать их. — Вас поджидают опасности. Демоны приходят. Они охотятся на мальчика. Они уничтожат его, если смогут, даже не понимая природу опасности, которую он для них представляет. Достаточно того, что они боятся его по причинам, о которых они не могут говорить. Он — странствующий морф, который присоединился к Слову, и этого достаточно, чтобы убедить их, что он должен умереть. Ты должен предотвратить это.

Пока она делает паузу, ее рука медленно опускается.

— Ты не должен подвести меня в этом. Ты не должен подвести Слово. Ты должны делать все необходимое, чтобы охранять мальчика и помочь ему попасть в пункт назначения. Будь осторожен. Существуют известные опасности, но неизвестные опасности будут угрожать сильнее. Одни из них существуют в окружающем мире, другие находятся в твоем сердце. Внимательно следи за ними. Держи их в страхе.

Она начинает исчезать, испаряться в ночи. Он пытается остановить ее, взывая к ней. Но его голос снова не произносит ни звука. Тогда он пытается удержать ее одной только силой воли, но это подобно тому, как сдержать руками туман. Он ни чем не может коснуться ее. Она смотрит на него без выражения, без какого–либо намека на то, что понимает его потребность.

Может быть, она не понимает, а, может, это просто не имеет значения. Ему поставили задачу; от него ожидают ее выполнения.

— Я приду к тебе еще, храбрый Рыцарь, — обещает она. — Теперь ты можешь отдохнуть. Ничего не случится этой ночью и до тех пор, пока ты не проснешься.

Затем она исчезает и он остается один. У него наступает момент прозрения, понимания, что это — сон, и он не покидал машину и свою кровать, и что ее присутствие и ее слова происходят в его голове.

Потом он засыпает.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Что вы делаете здесь? — повторил голос.

В глубоком подвале дома Беллорууса, наполненном хрониками эльфов среди слоев мрака и теней, бестелесный голос казался голосом привидения. Ни Кирисин, ни Эриша не могли ни увидеть говорившего, ни решить, что сказать или сделать в ответ на вопрос.

— Что, язык проглотили? — отчитал их говоривший.

— Калф! — наконец произнесла Эриша, тогда как Кирисин решил, что они на самом деле могли находиться в опасности. — Вы не должны нас так пугать!

Пожилой хранитель хроник подвинулся к краю света, который освещал доски пола между эльфийскими девочкой и мальчиком, руки он упер в тощие бедра, а тело его напоминало ствол скрюченного старого дерева. Он был невысоким и выглядел иссушенным старцем неопределенного возраста. Его морщинистое лицо было украшено слабыми намеками бороды и врезалось в память парой огромных ушей.

— У тебя нет разрешения находиться здесь, крошка, — заявил он, указывая костлявым пальцем на девочку. — Дочь ты короля или нет. А ты, — добавил он, тыкая в сторону Кирисина, — даже не имеешь права быть в этом доме!

— Я пригласила его! — огрызнулась Эриша, уже без боязни, начиная сердито выговаривать говорившему, как не члену своей семьи.

— Ты? — Калф бросил на нее острый взгляд. — Попросила его прийти, чтобы устроить небольшое ночное чтение, не так ли?

Даже при бледном свете слабого факела Кирисин смог увидеть, что Эриша теряет самообладание.

— Я попросил у нее помощи, — быстро сказал он, отвлекая внимание на себя. — Я хотел посмотреть, что говорят хроники об Эллкрис.

Старик присел рядом с ними, переводя взгляд острых глаза с одного лица на другое.

— О, опять это дело о дереве, просящем Избранного использовать «Путеводную звезду» для его защиты? — он степенно закивал, и Кирисин, который пытался не раскрывать всего, осознал, что не имело смысла что–то скрывать от Калфа, так как Король уже усадил его за работу по изучению этого дела. — Видите ли, мне все известно об этом, — заявил старик.

Кирисин решил рискнуть.

— Ну, Король не верит, что Эллкрис говорила со мной. А Эриша верит, потому что с ней тоже говорило это дерево. Поэтому мы решили посмотреть, что мы сможем узнать.

— Не признавая того, что меня было бы достаточно, не так ли? — почти дразня их сказал Калф. — Что может такой старик, как я, знать о таких вещах, наверное спрашивали вы себя. Вероятно, он даже не сможет найти нужную книгу, говорили вы себе.

— Мы так не думали, — выпалила Эриша, подключаясь к разговору. — Мы лишь хотели убедиться лично, — она поколебалась. — Правда состоит в том, что мы не знали, смогли ли вы что–нибудь найти. Мой отец не хочет меня вовлекать в это дело по причинам, которые он не раскрывает. Он очень настаивал, чтобы я не делала того, о чем меня просило дерево. Он был непреклонен. Поэтому я не могу быть уверена, что то, что он сказал мне, правда. Или даже в том, что он сказал мне все, что ему известно. Возможно есть еще что–то, — она твердо посмотрела на него. — Это так?

Калф пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я не знаю, что он рассказал тебе. Я знаю, что я рассказал ему. Но почему я должен рассказывать вам? Почему бы мне просто не разбудить твоего отца и передать вас ему. Таким образом, это уже не будет моей проблемой.

Эриша взглянула на него.

— Лучше не надо.

— Или я должен просить прощения за то, что сделал, так? — невесело усмехнулся Калф. — О чем я могу просить прощения, если я этого не сделаю и никто не узнает. Ваш отец вряд ли склонен к прощению в эти дни.

— Так что насчет Эллкрис? — поднажал Кирисин. — Если мы не попытаемся помочь ей, она просто попросит другого Избранного. Она уже ясно дала понять, что чувствует угрозу. Разве вы не считаете, что мы обязаны что–то сделать?

Острые старые глаза впились в него.

— Вот что я думаю: вам все это привиделось, вам обоим. Как вы узнаете точно, что вы слышали? Переместить Эллкрис с помощью эльфийского камня, которого никто не видел и о котором никто не слышал в течение столетий? Переместить наш самый драгоценный талисман, потому что приходит конец мира? Неужели я должен принять на веру ваши слова, не подвергая их сомнению?

Кирисин заколебался. У старика был свой взгляд на это.

— Что–то да значит, если и Эриша, и я слышали, как Эллкрис говорила одно и тоже в разное время. Люди годами трудились над уничтожением мира; разве мы этого не знали. Везде в Цинтре присутствуют признаки увядания и распада. Если Вы были снаружи этого здания, вы должны были увидеть их. Просто отрицать все это, как делает Король, и опасно, и неправильно. Как Избранные, мы обязаны выяснить правду. Мы пришли сюда сегодня ночью попытаться сделать это.

— Читая хроники, чтобы найти какое–нибудь упоминание о «Путеводной звезде» или синих Эльфийских камнях, да, я понимаю это, — Калф выглядел неубежденным. — Но даже если бы вы нашли эти артефакты, что бы вы сделали потом? Вы действительно попытаетесь переместить дерево?

— Не знаю, — глубоко вздохнул Кирисин. — По крайней мере, у нас был бы выбор.

— Может быть, к тому времени мой отец изменит свое мнение, — сказала Эриша. — Может быть, и другие вещи изменятся тоже.

— Как наступление конца мира, например, — фыркнул Калф и потеребил скрюченной рукой щетину своей так называемой бороды. — Итак, вы оба, кажется, вполне уверены в этом.

— Иначе нас здесь не было бы, — сказала Эриша.

— Вероятно, так и есть, учитывая, как отреагирует твой отец, если узнает про вашу проделку. Он даже не обсуждал эту тему со мной, хотя мог бы кое–что узнать, если бы сделал это. — Высохшее лицо напряглось. — Тебе не кажется, что в эти дни он стал другим? Менее разумный, менее терпеливый, вообще?

Эриша несчастно кивнула.

— Ну, тогда значит не только мне показалось, — вздохнул Калф. — Полагаю, что вернуть вас к нему ничего не даст. Даже если вам запрещено здесь находиться, а вы не послушались. — Он подумал мгновение, изучая их. — Вы уже нашли что–нибудь?

Эриша покачала головой.

— А вы? — сразу же переспросил Кирисин.

— Возможно, — ответил старик. — Может быть, вам хочется послушать, что именно.

Кирисин почувствовал, как подпрыгнуло сердце.

— Конечно. Очень хочется.

Калф качнулся на каблуках.

— Тогда я расскажу вам. Но только, если мы все согласимся, что все сказанное в этой комнате не выйдет за ее пределы. Поскольку, если я расскажу вам то, что знаю, и это достигнет Короля, я лишусь своей работы и, может быть, буду сослан. Мне все равно, какой результат будет в итоге. Я возложу риск на вас, если все вам расскажу. Поэтому все останется прямо здесь. Договорились?

Кирисин посмотрел на Эришу. Она с сомнением кивнула.

— Договорились.

Они устроились поудобнее на дощатом полу поближе друг к другу, стараясь оказаться в свете факела, как заговорщики в ночи. Кирисин мог едва сдерживать свой пыл; это была именно та помощь, в которой они отчаянно нуждались, и которую едва ли могли ожидать найти. Он был немного удивлен, что Калф пожелал поделиться с ними тем, что знал, но, может быть, чувство ответственности старика за Эллкрис было сильнее, чем чувство лояльности к Королю.

— Мы начнем с начала, — объявил Калф, сцепив руки перед собой как учитель, чтобы привлечь внимание студентов. — Эльфийские камни это старая магия, начинающаяся во времена Волшебства. Их добыли тролли и передали эльфам, чтобы превратить их в талисманы. Потому что, именно эльфы наполнили их магией, и только эльфы могли их использовать. Они были разных цветов и созданы, чтобы делать различные вещи. Их сформировали и объединили в наборы по три камня. Смесь минералов и магии сделало каждый такой набор уникальным. Даже на создание одного набора требовались годы. Не осталось ни единой записи о том, что именно они могли делать, по крайней мере, на страницах хроник, которые есть у нас. Кроме одного набора. Синие Эльфийские камни были камнями–искателями и могли применяться для того, чтобы найти спрятанное или потерянное.

— Это те камни, которые, как сказала Эллкрис, должны помочь в поисках «Путеводной звезды» — прервала его Эриша.

Взгляд Калфа, брошенный в ее сторону, ясно давал понять, что прерывания и комментарии нежелательны.

— Все Эльфийские камни обладали защитными способностями. Им придали силу защищать того, кто их использовал. Их сила зависела от личности, как отражение комбинации силы сердца, ума и тела. Эти камни были самой мощной эльфийской магией, и все они были потеряны, когда мир Волшебства исчез.

Он бросил на Эришу еще один взгляд, предупреждая ее от каких–либо высказываний.

— Дайте мне рассказать, крошка. — Он сжал губы. — Опять же, за исключением синих Эльфийских камней. Но их не видели в течение веков, их местонахождение является тайной.

Произнесенные слова вдруг сказали Кирисину, что он что–то знал об этой тайне, что–то такое, что может привести их к этим камням. Но он придержал язык, считая, что лучше позволить старику рассказывать то, что он знал, так, как тому будет угодно.

— Еще меньше нам известно об Эльфийском камне «Путеводная звезда». «Путеводная звезда» была единственным камнем, созданным для конкретной цели, именно поэтому он был особенным. Из всех Эльфийских камней только «Путеводная звезда» и Черный Эльфийский камень считались важнее других. Но мы не знаем почему. Может быть, как вам рассказала Эллкрис, он должен действовать, как ее защитник. Может быть, он может создавать щит вокруг нее, как она образует щит против демонов внутри Запретной зоны. В любом случае, мы почти ничего не знаем об этом. В хрониках никак это не описывается и никак не объясняется, как его нужно использовать. И нет ни единого намека, где он может быть найден.

Он снова сделал паузу, взглянув на них по очереди, его яркие старческие глаза светились предвосхищением:

— Однако, кое–что есть.

Затем он фактически улыбнулся, и вид этого пугал. Казалось, улыбка не была чем–то привычным для Калфа, и ему стоило определенных усилий сделать это. Но, подумал Кирисин, по крайней мере, он показывал заинтересованность в их усилиях.

— Все, что я только что рассказал вам, содержится в хрониках, и я уверен, что вы нашли бы все это сами, — старик нахмурился. — Возможно, вам потребовалась бы не одна ночь. Я потратил два дня, чтобы перечитать их после того, как Король попросил меня изучить этот вопрос, а я к этому моменту уже прочел все хроники, по крайней мере, несколько раз!

Он снова сделал паузу.

— Суть состоит в том, что эти знания вообще вам не помогут. Хроники — это только часть нашего учения, лишь малый кусочек наших записанных знаний. Есть также и другие источники. Книги, которые не являются частью хроник. Книги, которые дают нам малоизвестную информацию и неожиданные идеи. Эти книги тоже находятся в этой библиотеке, но они плохо изучены и на них не обращали внимания. Большинство этих книг очень редко открывали.

Он перевел дух.

— Некоторые книги не открывались никем из ныне живущих. Кроме меня.

— Что же вы нашли? — нетерпеливо спросила Эриша.

— Не так быстро, крошка, — отрезал старик, хлопнув ладонями. — Разве вас не учили ценности терпения?

Но Эрише совсем не было интересно знать о ценности терпения. Также и Кирисину, который к этому моменту чувствовал все большее нетерпение. Они хотели как можно быстрее услышать, что узнал старик, но еще им не рассказал. И ждать это было для них пыткой.

— Итак, кое–что было в одной из этих книг? — надавил он.

Калф одарил его еще одной ужасной улыбкой.

— Действительно, кое–что. Очень важная ссылка на синие Эльфийские камни, которые вы ищете. Давайте посмотрим.

Он поднялся, исчез на несколько минут во мраке, а затем вернулся с тонкой, потрепанной книгой в выцветшем и потрескавшемся кожаном переплете.

— Дневник, — сказал он. — Один из целого ряда, ведомых различными авторами на протяжении столетий. Они хранятся в корзинах в самых дальних уголках этой комнаты. Это неофициальная запись жизни и смерти королевской семьи, написанная тысячи лет назад человеком, служившим их личным помощником. Я называю его дневником, потому что это — частные воспоминания того человека, записанные не для официального использования, а в личных целях. Я нашел его недавно, когда реорганизовывал библиотеку, но не обратил на него внимания. Когда же ваш отец поднял вопрос об Эльфийских камнях, я вспомнил о нем. Проведя поиски, я раскопал то, о чем хочу вам прочесть.

Он сел между ними и с осторожностью открыл книгу на самой последней странице.

— Он написан на древнем языке, старом диалекте эльфийского языка, поэтому мой перевод довольно грубоват. Но он передает суть того, о чем здесь говорится:

«В этот день я помог похоронить Панси Ролт Круэр, Королеву ее народа и мать семьи, которая служила эльфам долго и прекрасно. С ее уходом я оставляю свою должность и удаляюсь в Хибблинг Оэр, чтобы прожить там остаток своих дней.»

— Затем кое–что еще, что я смог разобрать:

«Это запись будет последней. Она покоится в недрах Ашенелла с камнями, зашитыми в ее одежде, согласно ее решению, принятом годы назад в начале ее правления. Это решение было следствием размышлений о том, что старая магия изжила себя, что время Волшебства осталось в прошлом, а настоящее и, вполне возможно, будущее будет временем Человека. Магия уступает дорогу науке, а этот путь отличается от нашего собственного. Твердым убеждением Королевы было то, что использование магии теперь подвергает опасности наш народ. Она не будет частью этого. Но это решение было принято без консультации и в тайне, и запись об этом для будущих поколений следует изъять».

— Что–то еще, что–то еще, затем:

«Мир изменяется, и никто не знает, какое будущее нас ждет. Поэтому я оставляю это место».

Старик поднял свое высохшее лицо.

— Он заканчивается здесь. Больше ничего нет. Но он говорит нам, где находятся Эльфийские камни. Вшиты в одежду мертвой Королевы, которая похоронена где–то в Ашенелле.

— Место погребения наших умерших! — взволнованно воскликнула Эриша. — Нам просто нужно пойти туда и найти ее могилу!

— Да, довольно просто, казалось бы, — с гримасой ответил Калф. — Я подумал точно так же. Я даже пошел в Ашенелл, чтобы поискать. Тайно, конечно, чтобы Ваш отец не узнал, что я пытался сделать. Я нашел семейный участок Королей и Королев Круэр, но ни одна надпись не носила ее имя.

Эриша уставилась на него, затем взглянула на Кирисина.

— Как такое может быть? — нахмурился Кирисин и покачал головой, что–то еще больше растревожило его разум. — Вы не упомянули «Путеводную звезду». Однако Король ясно дал понять Эрише, что он что–то знал об этом камне, и это настолько обеспокоило его, что он запретил своей дочери использовать его, чтобы помочь Эллкрис. Что вы рассказали ему, раз он так отреагировал? Что вы обнаружили?

Калф заколебался, взгляд его острых глаз стал неуверенным.

— Мы заключили соглашение, когда начали этот разговор. Оно ведь все еще в силе? Все, что мы говорим или услышим, останется в этой комнате?

Кирисин и Эриша обменялись быстрым взглядом.

— Соглашение в силе, — подтвердил Кирисин.

— Тогда я скажу вам, что Король либо знает что–то, чего не знаю я, либо предполагает наихудшее. — Лицо Калфа сжалось. — Я не нашел о «Путеводной звезде» ничего больше того, о чем рассказал вам: неопределенное упоминание и общий комментарий, данный в контексте основной ссылки на Эльфийские камни. Я нигде не нашел ничего, что объясняло, чем она была и для чего нужно «Путеводная звезда». Я не нашел ничего, что говорило бы об опасности применения «Путеводной звезды» для того, кто ее использует. Ни в хрониках, ни в дневниках, ни в личных журналах. Нигде.

Наступило долгое молчание, пока мальчик и девочка переваривали эту информацию.

— Тогда почему он запрещает Эрише даже думать о ее применении? — спросил Кирисин.

Калф покачал головой и пожал плечами.

— Вам следует спросить его. Эта часть умозаключения идет не от меня и не от того, что я смог сказать ему. Это — его собственное заключение, и мне хотелось бы самому узнать о природе его происхождения.

— Я не понимаю, — тихо произнесла Эриша.

Кирисин тоже не понимал, и это была тревожащая тайна. Именно из–за нее Ариссен Беллоруус хотел защитить свою дочь от опасности, обнаруженной из прочтения хроник или из личного опыта. Именно ею объясняется сфабрикованная угроза, исходящая из ничем не обоснованных страхов и сомнений. Однако, чем еще можно было объяснить его странное поведение в этом деле? Без всякого знания о способе действия «Путеводной звезды», без какой–либо хроники, подтверждающей его мнение, он решил, что этот Эльфийский камень представляет опасность для его дочери, и поэтому запретил ей использовать его. Это была не очень хорошая реакция, исходящая от отца, но еще худшей она становилась, исходящей от Короля. Как Короля, его первой ответственностью были его люди, поддержание их здоровья и безопасности. А благосостояние эльфов зависело, кроме всего прочего, от здоровья Эллкрис.

— Ну, не имеет значения, что он думает, — решился Кирисин. — Мы знаем, что нам нужно делать, и мы собираемся сделать это. Разве не так, Эриша?

Он смотрел прямо на нее, пока говорил, чтобы определить ее реакцию. Он должен быть уверен, что она не передумает о своем желании помочь.

— Ты не должен спрашивать меня об этом, — жестко ответила она. Ее глаза мгновение задержались на нем, затем повернулись к Калфу. — Думаю, мне и Кирисину нужно посетить Ашенелл и самом взглянуть на все. Я не знаю, принесет ли это пользу, но точно это не сможет навредить. Может быть, свежий взгляд обнаружит что–нибудь, что вы упустили. Ведь это возможно, не так ли?

Старик пожал плечами:

— Конечно, возможно. На самом деле, я пойду с вами. Позднее сегодня, если вы оба сможете прободрствовать так долго. Восход солнца всего через три часа, а вы еще не ложились. Но не думаю, что вам нужно спать столько же, как и мне. Давайте встретимся в полдень. Меня после всего этого ничего здесь не удерживает. Король не заметит.

— Вы не должны быть вовлеченным в это, — предложил Кирисин. — Вы и так уже оказали нам большую помощь.

Калф засмеялся:

— Немного поздновато для меня решить не ввязываться, вы так не думаете? Куда уж больше мне увязнуть в этом вопросе? — он покачал головой; внезапно его старческое лицо стало серьезным. — Я сделал свой выбор в этом деле. Я мог бы доложить о вас Королю. Я мог бы сохранить при себе все, что узнал об Эльфийских камнях. Но мне приходится признать, что вы знаете, о чем говорите. Вы не прошли бы все это, если бы только лишь вообразили, что она говорила с вами. Я не хочу вспоминать о том, что я мог бы сделать, чтобы вам помочь, когда будет уже слишком поздно.

— Спасибо, Калф. За то, что рискуете с нами, — улыбнулась Эриша.

Его острые глаза посмотрели на нее:

— Не благодари меня так быстро, крошка. — Он жестом указал в направлении двери подвала. — Идите спать, хотя бы на несколько часов. Это дело не станет легче, если вы все время будете на ногах.

Ни Кирисин, ни Эриша не сделали никаких возражений, они поднялись и направились обратно тем же путем, каким пришли сюда, беспокоясь о начале нового дня.

* * *

Они стояли рядом во мраке за дверью, через которую Кирисин вошел в дом Беллорууса часами ранее, укрытые стеной густых кустарников, и шептались.

— Он оказался гораздо более полезным, чем я думала, — сказала Эриша. — Я знала Калфа еще будучи маленькой девочкой и никогда не слышала, чтобы он добровольно предлагал свою помощь. Он редко даже с кем заговаривает.

— Может быть, он чувствует, что это важно, — ответил Кирисин. Он с тревогой огляделся, ему не хотелось, чтобы кто–нибудь заметил их и подошел достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорят. — Он сказал, что сделал свой выбор. Возможно, в этом и отличие.

— Ну, он сильно рискует по отношению к моему отцу. Если отец узнает, то отправит его в ссылку. Он не будет думать дважды.

— Твой отец ничего не узнает, если мы не скажем ему.

Эриша бросила быстрый взгляд в его сторону:

— Он знает многое, что люди хотят от него скрыть. У него везде есть уши. Мы должны быть осторожными, Кирисин. Мы не можем даже рассказать другим Избранным. Никому из них. Это остается только между мной и тобой.

— Они все равно не поверили бы мне. Не поверили бы и о Эллкрис.

Они какое–то время помолчали, прислушиваясь к ночным звукам, вглядываясь в темноту. Кирисин смог услышать жалобный крик совы где–то рядом. Он смог услышать звук потока, текущего по скалам.

— Что–то беспокоит меня, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — эльфийская девочка посмотрела на него.

— Я имею в виду, что что–то не так. То, как действует твой отец. То, как Эллкрис говорит нам, что нам нужно для нее сделать. То, что нам нужно для нее сделать. То, что в хрониках не хватает написанного и о синих Эльфийских камнях, и о «Путеводной звезде», — он покачал головой, расстраиваясь, что не способен объяснить лучше. — Не кажется ли странным, что нигде ничего не написано, учитывая, насколько важны Эльфийские камни?

Она взглянула на него без ответа, затем сказала:

— Может быть когда–то что–то и было записано, но было потеряно.

— Для меня это выглядит очень большим совпадением. — Кирисин провел пальцами по своим спутавшимся волосам и протер глаза. — Но я сейчас слишком устал, чтобы ясно думать об этом.

— Скорее всего мы оба устали, — сказала Эриша, пожав его руку.

Они снова затихли, а затем Кирисин сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой за то, что ты делаешь это. Для этого требуется большая храбрость. Ты могла бы просто сделать, то чего хотел твой отец.

Она покачала головой, опустив глаза:

— Я знала, что поступаю неправильно, слушаясь своего отца. Я знала, что Эллкрис нуждается во мне, а я покинула ее. Мне просто нужно напоминать. — Она посмотрела на него. — От тебя потребовалось больше смелости, чтобы выстоять в споре со мной, а затем пойти к моему отцу, хотя все советовали тебе не делать этого. Ты — храбрец.

— Мне особо нечего было терять.

— Может быть, и было.

Он улыбнулся:

— Я рад, что мы находимся на одной стороне в этом. Я рад, что мы снова друзья.

— У нас с тобой были добрые времена, не так ли? — усмехнулась она. — Помнишь, как мы прятались в моем доме пока все думали, что мы потерялись где–то в лесу? Мы за это поплатились, но все же это было весело. — Она с сожалением покачала головой. — Я утратила это. Иногда мне хочется, чтобы я могла просто остаться в том возрасте навсегда.

Он пожал плечами:

— Ну, может быть, в своем сердце. Может быть, мы оба это можем. И должны. Это могло бы помочь нам пройти остальную часть того, что нам нужно сделать для Эллкрис.

— Нет, — мрачно сказала она, — я думаю, мы должны расти. — Она приблизилась к нему и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, кузен. Увидимся через несколько часов.

Она исчезла в доме. Кирисин постоял еще немного, думая о том, как быстро некоторые вещи меняются в жизни, а затем шагнул в темноту ночи и направился домой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

С разъяренным воем демона, эхом отдающимся в ушах, и заставляющем холодеть уверенностью в преследовании, которое было слишком быстрым на шоссе, Анжела Перес вела на север сквозь ночь «Меркьюри 5». Она ехала с головокружительной скоростью, выжимая все, что возможно из солнечных аккумуляторов, игнорируя опасности столкнуться и застрять в брошенных автомобилях и грудах мусора, с единственной мыслью оказаться как можно дальше от ее немезиды.

Одна мысль появлялась в ее голове снова и снова, преследуя ее с ужасной настойчивостью.

Она слишком сильна для тебя.

Она никогда не думала о таких вещах прежде, но не теперь. Она знала с бросающей в холод уверенностью, что если они снова встретятся и она будет вынуждена сражаться, она умрет. Она не знала, в какого монстра превратилась демоница, все более становясь зверем, но понимала, что та была сильнее и гораздо опаснее, чем прежде, и вряд ли сможет победить ее.

— Анжела, помедленнее! — умоляла Эйли с того места, где она сидела — позади нее, вцепившись в ее плечи, причем Анжела чувствовала, как крошечные пальцы впиваются ногтями в ее кожу. Ее резаные раны от сражения с демоном пульсировали и горели там, где на них давили пальцы Эйли, а все тело ныло после пережитой битвы. Но ничего из этого не могло развеять красный туман ее страха.

— Анжела!

На этот раз она услышала Эйли и поняла, что вышла из–под контроля, мчась к почти предопределенному столкновению, ведущему к ее собственной гибели. Она притормозила машину, борясь и с ней, и со своими эмоциями, пытаясь взять себя под контроль.

— Что случилось, Анжелита? Ты никогда так себя не вела!

Голос Джонни вспыхнул резким, быстрым предупреждением в ее голове, предостережением, которое она не могла перепутать. Она стиснула зубы, крепче сжала руки на руле, и вернула стальную решимость, которую видели в ней в стольких страшных сражениях.

— Не будь такой трусихой! — на сей раз ее собственный голос, ее собственное уничижительное замечание. Она лучше поняла. Она позволила себе запаниковать из–за вероятности, а не на каком–либо серьезном основании. Это была слабость, которую она могла терпеть только в других, но не в себе.

Она свернула «Меркьюри» на обочину и припарковалась со все еще работающим двигателем, делая глубокие вдохи, чтобы привести себя в норму, ощущая, как тяжело бьется сердце в груди. Она почувствовала, как сзади нее Эйли откинулась на сиденье, разомкнув хватку. Она почувствовала, как в ее тело резким приливом возвращается боль, настолько сильная, что заставила ее передернуться.

— Я извиняюсь, — сказала она Эйли, не глядя на нее.

Она отключила двигатель и неподвижно сидела в наступившей тишине, вдыхая ночной воздух, чувствуя как уменьшается жар ее тела и успокаивается дикий клубок эмоций. Слева черной лентой лежало шоссе, простираясь с севера на юг насколько хватало глаз, пустое от всего, включая хлам, которого во всех других местах было в избытке. С обеих сторон шоссе окружали горы, их пики четко вырисовывались на фоне неба рассеянным светом звезд и серпа луны.

— У тебя была причина бояться, — тихо произнесла Эйли.

Анжела сжала губы и согнула плечи от напряжения.

— У меня была причина бояться, но не повод для паники. Паника — это дорога к гибели, а я хорошо знаю, чем оборачивается этот путь, — она резко выдохнула. — Демону удалось заставить меня запаниковать, но снова этого не будет. Это я могу обещать.

— Я верю тебе, — сказала Эйли.

Она слезла с сиденья и прошла в переднюю часть машины, откуда она могла видеть лицо Анжелы. Бродяжка был пучком белой марли и бледной плоти, которая мерцала с призрачной прозрачностью. Ее светящиеся глаза застыли на Анжеле.

— Я все время боюсь, — сказала она.

Анжела взглянула на нее:

— Почему? Чего ты боишься?

Пристальный взгляд бродяжки не дрогнул.

— Всего. — Темные глаза мигнули. — Я боюсь всего, Анжела. Это состояние, вызвано природой моего существования. Я живу только короткий промежуток времени, и я знаю, что другие существа живут гораздо дольше. Если бы я не думала и не знала о продолжительности жизни, если бы я была насекомым, возможно, это не имело бы значения. Но я думаю и я знаю, и поэтому могу оценить, как драгоценно мое время. Не помогает и то, что я знаю, что нахожусь в постоянной опасности из–за того, чему и кому я служу. Демоны ненавидят таких существ как я. Поэтому я боюсь, даже когда я не хочу быть, или даже когда я не должна быть.

— Звучит очень неприятно, — Анжела обхватила себя руками. Бродяжки жили как мухи, их жизни редко продолжались более тридцати дней. Они были и исчезали в мгновение ока. — Никто не хочет бояться. Даже время от времени, уж не говоря про все время.

Эйли кивнула:

— Я научилась жить с этим. Я научилась не стыдиться или не сердиться на это. Я поняла, что некоторые вещи являются просто условиями нашей жизни и мы не в силах этому помочь.

Анжела скривила свои губы:

— Ты говоришь мне, чтобы я больше походила на тебя. Я не должна стыдиться или сердиться на свой страх. Я должна принять его.

Улыбка Эйли была миниатюрной и привлекательной на ее мрачном лице.

— По крайней мере, ты смогла подумать об этом.

Анжела улыбнулась в ответ.

— Полагаю, да, маленькая совесть.

Эйли снова взобралась на сиденье сзади Анжелы.

— Думаю, нам лучше поехать. Мы нужны эльфам.

— Эльфам, — кивнула Анжела. Она взъерошила свои плотные черные волосы. — Я все еще не могу к этому привыкнуть. Но думаю, привыкну.

Она снова завела двигатель, включив передачу, и направила «Меркьюри» по шоссе на север; двигатель издавал глухой рев в ночной тишине, а гладкий металлический корпус серебрился в бледном свете звезд.

Откинувшись на мягких сиденьях, Рыцарь Слова и бродяжка двигались на север в поисках своего будущего.

* * *

В темноте, в нескольких милях позади них, но неуклонно сокращая отставание, демоница в своем недавно приобретенном образе, вприпрыжку неслась по середине шоссе, как неутомимая машина. Та ее часть, которая была Деллорин, начисто стерлась ее физической трансформацией. Будучи когда–то человеком, теперь она стала животным. Ее кожа покрылась чешуей. Пальцы рук и ног превратились в когти. Волосы почти полностью выпали; остались только на кончиках заостренных ушей. Ее человеческие черты стали дикими и волчьими. Она больше не ходила вертикально, а бежала на всех четырех лапах. Она увеличилась с шести до десяти футов. Она стала очень сильно мускулистой и жилистой, и это выглядело ужасающе.

Она не полностью стала чем–то еще, но упивалась этим.

Она никогда не обращала внимание на свою внешность, никогда не заботилась, как выглядела или кем она казалась тем, с кем сталкивалась. Она знала, кем она была: она была демоном. Значение имело лишь то, что она могла стать больше, сильнее и свирепее. Ее основной целью было стать самым опасным из созданий Пустоты.

Она не забыла Финдо Гаска, не совсем, но он больше не имел значения для нее.

Его наглость и попытки заставить ее выполнять его приказы тоже больше не имели значения. Старик был ее прошлым, в лучшем случае смутным воспоминанием, напоминанием неудовлетворенности и расстройства, мгновенным отвлечением, которое теперь почти все исчезло из памяти. Ее стремления, ее цель, сузились до единственной заботы — найти и убить Рыцаря Слова, который уже дважды избежал ее. Дальше этого она не смотрела. Выследить и уничтожить Рыцаря было всем. После этого она решит, что делать дальше. Сейчас же ее интересовала только погоня и удовлетворение, которое ждало ее в конце.

Пока она бежала, ее длинный язык вывалился между клыков, а шлепки грубых лап и щелчки острых когтей по асфальтовому покрытию четким ритмом озвучивали ее темп. Теряясь в движениях своей новой формы, в постоянном приливе адреналина, возбуждаясь от происходящей охоты, она жадно дышала с нескрываемой страстью и мечтала о вкусе свежей крови Рыцаря.

* * *

Весь остаток ночи и большую часть утра Анжела и Эйли провели в пути на север по шоссе, а затем на восток по проселочным дорогам, которые приведут их в Цинтру. Это было зарубежной страной для Анжелы, которая никогда не была севернее Южной Калифорнии, а Эйли, которая по всем правилам должна была знать еще меньше, казалось, точно знала, куда ехать. Анжела увидела несколько знаков, говорящих путешественникам, которые уже давно умерли в мире, таком же мертвом, что они пересекают Национальный Парк Уилламетт. Когда Анжела спросила Эйли об этом, бродяжка сказала, что она не знает, как это называется людьми, а только эльфами. Она добавила, что уже может ощущать их присутствие.

К настоящему моменту Анжела была в несколько лучшем настроении, ее страх уменьшился, а стальная решимость усилилась. Темнота предыдущей ночи с ее сопутствующим натиском черных страхов исчезла с восходом солнца и началом нового дня. Она не победила их полностью, но держала их под контролем. Когда они проявятся снова, она будет готова.

Леса, через которые они проезжали вначале, напоминали большинство других, которые они пересекли по пути на север — огромные участки заболевших и поникших деревьев, с посеревшими листьями и изъеденной паразитами и плесенью корой. Много деревьев было уже мертво, их скелеты напоминали кости гигантских животных, вставших вертикально и застывших во времени. Но как только они достигли гор и поднялись в горные проходы, стали заметны изменения, причем казалось, что они произошли только вчера. Там, где прежде деревья поредели практически до нуля, теперь они росли почти вплотную. Там, где прежде листья и кора были больны, теперь они выглядели здоровыми и чистыми. Цвета, которые как будто были смыты в других лесах, здесь были глубокими и яркими. Анжела оглянулась на Эйли, но бродяжка лишь загадочно улыбнулась и ободряюще обняла ее.

Спустя короткое время, Эйли направила ее с главной дороги на грунтовую дорогу, которая была едва ли больше лесной тропы. Они проехали на «Меркьюри» по ней несколько миль, минуя длинные участки старовозрастных деревьев, таких массивных, что Анжела чувствовала себя карликом в их присутствии. Потоки воды пробегали по металлическим стокам, проложенным под дорогой, вода бурлила и пенилась перед тем, как исчезнуть в лесах. Один раз вдали они заметили маленький водопад. В другой раз они увидели оленя.

Наконец, Эйли сказала ей съехать на обочину. Анжела увела машину с тропы к деревьям и припарковалась. Вместе они вышли из машины и встали, вглядываясь в прохладные, темные глубины леса. Анжела смогла услышать журчание ручья неподалеку. Она смогла услышать пение птиц. Воздух, который она вдыхала, был свежим и чистым. Она не могла отделаться от мысли, что каким–то образом они приехали в совершенно другой мир.

— Что здесь случилось? — тихо спросила она. — Кажется, что яды никогда не касались этого леса.

— Эльфы случились, Анжела, — ответила ее компаньонка. — Эльфы сохранили этот лес чистым и живым при помощи своих умений и опыта.

Анжела покачала головой с удивлением, пробуя на вкус воздух, вдыхая ароматы, желая остаться здесь навсегда.

— Это то место, куда мы стремились попасть?

— Это то место, где мы найдем эльфов.

— Как мы это сделаем?

— Пойдем.

Они оставили «Меркьюри», где он стоял, сошли с грунтовой дороги, которая привела их сюда, и отправились в путь. Почти сразу же все признаки того, где они до этого были, исчезли, и они углубились в заросли, пересеченные полосами света и тени, прокладывая себе путь через подлесок и выросшую среди стволов высокую траву.

Анжеле казалось, что в течение десятилетий никто не проходил этой дорогой. Не было никаких признаков нарушения травяного покрова, как будто никто не проходил по этим местам. Эйли взяла на себя инициативу, прокладывая путь мимо деревьев, выбирая дорогу к невидимой для Анжелы цели. Казалось, бродяжка скользила по траве и сквозь кустарники, едва заставляя шевелиться листву там, где она проходила. С другой стороны, Анжела цеплялась за что–то, спотыкалась и получала царапины на каждом шагу. И это не оказывало никакой помощи ее ранам, полученным в сражении с демоном, которые непрестанно пульсировали, остатки ее одежды постепенно превращались в лохмотья, а все тело болело. По правде говоря, ей едва удавалось не отстать от Эйли.

Однако они неуклонно продвигались вперед, время проходило, а лес оставался все таким же огромным и неизменным. Анжела знала, что если она вдруг останется здесь одна, то никогда не сможет найти путь назад к грунтовой дороге и вероятно, вообще не выберется из этого леса. Она испытывала клаустрофобию по мере того, как деревья утолщались, тени уплотнялись, а солнечный свет исчезал в бледном тумане.

Анжела, всю свою молодую жизнь бывшая городской девочкой, находила эти леса жутковатыми. Они казались полными кроличьих нор и укрытий, откуда в любой момент могли выскочить плохие твари.

Они прилагали усилия, прокладывая себе путь все глубже в лес, и Анжела уже не могла сказать, в каком направлении они двигались. Невозможно было увидеть солнце или попытаться сориентироваться по чему–нибудь еще. Горы полностью исчезли из вида.

Единственную уверенность, которую смогла найти Анжела, представляло непреклонное движение Эйли вперед, показывавшее, что бродяжка, по крайней мере, знала, куда шла.

Анжела покорно следовала за ней, не спрашивая ни о чем, борясь с коварным ощущением тонущего человека.

Солнце уже было не сверху, а переместилось на запад и полностью исчезло, оставляя лес темнеть, тени удлиняться, а воздух все более становиться прохладным.

Затем Эйли замедлилась, когда они вышли на поляну, осмотрелась кругом, как будто проверяя воздух на запах, и остановилась совсем.

— Подождем здесь, — сообщила она.

Анжела с сомнением осмотрелась. Насколько она могла сказать, они стояли прямо в середине нигде. Лес выглядел одинаковым во всех направлениях, и выбор Эйли ничем не отличался от любого другого, который они могли сделать.

— Эльфов? — спросила она, желая убедиться, что поняла.

Эйли кивнула. Ее лицо было спокойным, дыхание тоже. Она выглядела так, как будто этот путь ничего не стоил для нее.

Анжела покачала головой:

— Как они узнают, что мы здесь?

— Они нас найдут. Я поставила нас на их пути. Они уже идут.

Она присела, настолько маленькая и иллюзорная, укрытая в высокой траве, что Анжеле она показалась ребенком, выглядывающим из–за ширмы тонких лезвий. Анжела выбрала остатки упавшего дерева, найдя плоское местечко на его тяжелом стволе, и устало опустилась на него. Ее мучила жажда, она хотела чего–нибудь выпить, но ей не хотелось самой идти искать пресную воду или тревожить Эйли. Она взглянула на свою одежду и сморщила нос. Она выглядела, как бездомная из Лос—Анжелеса, и предположила, что точно так же она и пахла. Она сняла с плеча черный посох и неторопливо протерла его от грязи куском ткани своей рубашки.

Время шло. Медленно.

Лес оставался молчаливым, его тишину нарушали только звуки пения птиц и мягкий шелест ветра в листве деревьев. Никаких эльфов не появлялось. Анжела задавалась вопросом, сколько времени им придется ждать до того, как их обнаружат.

Она не могла решить, оправдана или нет уверенность Эйли в том, что происходит. Уилламетт был большим местом. Шансы на то, что кто–то наткнется на них, казались крайне малы.

Но Анжела не собиралась спрашивать ее. В любом случае, если бродяжка ошибалась, ничего нельзя было сделать. Она единственная знала, как найти эльфов; Анжела просто приехала с ней.

Или прогулялась, поправила она себя, внезапно подумав, как здорово было бы снять свои ботинки и дать своим горячим, больным ногам немного так необходимого отдыха.

— Они здесь, — спокойно произнесла Эйли. Она не смотрела вверх и не сменила выражения. — Ничего не делай, Анжела. Просто жди.

У Анжелы не было никакого намерения делать что–либо, кроме этого. Она прошла долгий путь в сложных условиях, чтобы увидеть эти создания, и ей очень хотелось, чтобы это случилось. Она спокойно сидела, слушая лесные звуки, пристально смотря в главном направлении, куда она нацелилась, не заостряя внимание на чем–либо, ловя движение, которое укажет на присутствие эльфов.

Но она не увидела или не услышала того, кто наконец появился, девушка, не старше ее самой, в которой не было ничего, чего она ожидала увидеть в эльфах.

Девушка была высокой и сильной, а не тоненькой и хрупкой, как бродяжки, и не такой, какой она представляла себе эльфов. Минуту назад лес был пустым, а в следующий миг там стояла эта девушка. Ее черты были необычны, но не сильно отличались от тех, кого считают людьми; лицо было узким, со скошенными бровями, уши были с немного заостренными кончиками, кожа обычного оттенка. Ее длинные светлые волосы были сзади перевязаны шарфом, одежда была свободного покроя в зелено–коричневых лесных тонах. Она носила лук и колчан со стрелами, перекинутые за спину, и пару длинных ножей за поясом. Одной рукой она держала странного вида копье, короткое и тонкое, с плотно намотанным по центру шнуром и острыми как бритва металлическими наконечниками на краях.

Голубые глаза эльфийки двигались от Анжелы к Эйли и обратно.

— Рыцарь Слова и бродяжка, — с улыбкой объявила она. — Скажите мне, как вас зовут.

— Анжела Перес, — ответила Анжела, все еще пытаясь смириться с тем, что эльфы были совсем не такими, как она их себе представляла. — А это Эйли.

Девушка вышла на несколько шагов вперед.

— Ты первая из своего ордена, кто пришел сюда, и я полагаю, что ты бы не сделала этого без серьезной причины. Мы никогда не показываемся людям; ты даже не предполагала, что мы существуем. Бродяжка должна была рассказать тебя, что все не так.

— Рассказала, — кивнула Анжела. — Я сначала ей не поверила, но она была очень убедительна.

— Я слышала, что в мире все еще есть бродяжки. Старшие рассказывали мне, как они выглядят. Но до сегодняшнего дня я ни одну не видела, — она пристально посмотрела на Эйли, а затем повернулась к Анжеле. — С другой стороны, ты несешь черный посох своего ордена. Никто, слышавший о Рыцарях Слова, не смог бы ошибиться. Я — Симралин Беллоруус. Как Вы нашли меня?

— Не мы нашли тебя, — сказала Анжела. — Ты нашла нас.

— Но вы позвали меня. Вы использовали мое имя. Я услышала вас.

— Это я, — сказала Эйли, ухитряясь не меняя выражения выглядеть немного робкой. — Я позвала тебя.

Анжела уставилась на нее.

— Я не слышала, чтобы ты кого–нибудь звала.

— Только Симралин смогла услышать меня, — кивнула Эйли. — И возможно эльфы, которые шли вместе с ней.

Симралин успокаивающе подняла руку, так как Анжела с тревогой огляделась вокруг.

— Все в порядке. Им было приказано ждать среди деревьев, пока я не стану в вас уверена. Сначала я не знала, кто вы такие, — она сделала паузу, сменив позицию, но не спуская глаз с Анжелы. — А теперь, когда я вас узнала, расскажите мне, что вы здесь делаете.

Эйли встала, маленькое и нелогичное привидение на фоне огромных лесных деревьев.

— Слово послало нас, — ответила она.

— Слово? — сокровенно произнесла это имя эльфийская девушка, как будто даже этот звук был священным. — Зачем Слово прислало к нам одного из своих Рыцарей и бродяжку?

Эйли в ожидании посмотрела на Анжелу. Сейчас бродяжка полагалась на нее, передавая ей обязанность объяснения, что привело их сюда. Анжела почувствовала, что Эйли кое–что понимала в динамике не только их отношений, но и в отношениях, которые они устанавливали с эльфами, что настал момент Рыцарю Слова принять ответственность.

— Нас прислали, чтобы помочь эльфам найти утерянный талисман, — сказала Анжела. — Эльфийский камень, называемый «Путеводная звезда». Вы должны использовать его, чтобы забрать Эллкрис из Цинтры и переместить в другое место. В более безопасное место. Слово полагает, что вы рискуете погибнуть, если останетесь здесь. Внешний мир изменяется. Все становится хуже. У Вас есть шанс выжить, если вы покинете это место, и меня проинструктировали помочь вам.

Симралин Беллоруус уставилась на нее, как будто она была с другой планеты.

Анжела выдержала ее пристальный взгляд, ожидая ответа. Она пыталась не смотреть на остроконечные уши девушки и скошенные брови, на овалы ее лицевых костей. Она еще не до конца смирилась с мыслью, что в мире действительно существовали эльфы.

— Ты должна доставить нас в Арборлон поговорить с вашим Королем и Верховным Эльфийским Советом, — спокойно добавила Эйли.

Девушка взглянула на нее.

— Я должна? — Она сделала паузу, а затем резко свистнула в направлении деревьев, окружающих их.

Появилась группа фигур, стройных и с такими же чертами лица, у пары из них цвет кожи был такой же, как у Симралин, у других чуть темнее. Всего их было четверо: три юноши и еще одна девушка. Девушка была невысокая и выносливая, молодые люди разного роста. Все они были одеты в той же манере, что и Симралин, и носили такое же оружие.

— Руслан, Ке'рю, Трэйджен и Праксия. — Симралин представила их, указывая на каждого по очереди, заканчивая девушкой. — Мы — эльфийские охотники, следопыты Внутренней Стражи, возвращаемся домой из дальней разведки людских поселений на севере и востоке. Мы были там в течение пяти недель, поэтому простите меня за мое желание понять, как вы узнали, что нас нужно звать именно сейчас, ведь в этой области нас не было более месяца.

Улыбка Эйли была по–детски скромной.

— Я просто позвала. Мной управляют не только мои собственные инстинкты.

— Очевидно так, — покачала головой Симралин. Она взглянула на других эльфов. — Вы слышали, что сказал Рыцарь Слова, зачем они здесь? Об Эльфийском камне, называемом «Путеводная звезда»?

Остальные четверо с сомнением кивнули, а Праксия сказала:

— Слово прислало человека помочь эльфам?

— Рыцаря Слова, — поправил Трэйджен. Он был крупным и широкоплечим, черты его эльфийского лица были темными и угрюмыми. — Она носит посох власти, покрытый рунами старого Волшебного мира.

— Возможно. — Праксия не выглядела убежденной. — Как мы, во всяком случае, узнаем, что то, что она говорит, правда? Мы должны поверить ей на слово? Мы должны впустить человека в наш город с ни чем иным, кроме этого? Мы должны отбросить сотни лет тайны по ее прихоти? Мне это не нравится, — она посмотрела на Анжелу. — Почему мы сами не можем передать Королю твое послание?

— Ваш Король должен услышать эти слова от меня, — ответила Анжела, оставаясь спокойным, не позволяя втянуть себя в спор, в котором она не могла победить. — Будут вопросы, а Эйли и я — единственные, кто сможет на них ответить.

— Вы должны позволить ей говорить перед Королем и Эльфийским Верховным Советом, — повторила Эйли. — Этого требует Слово.

Эльфы посмотрели друг на друга.

— Они кажутся уверенными в этом, — рискнула Симралин. — Возможно, по веской причине. Волшебное создание, путешествующее с Рыцарем Слова — как они смогли нас найти без божественного руководства? Она знала, как позвать нас, когда никто не смог бы даже сказать, близко мы или нет. Она знает об Эльфийских камнях, об Арборлоне, Короле и Верховным Совете. Это не та информация, которой мы, как правило, делимся.

— Она знает больше, чем следует, — заявила Праксия, с подозрением на ее молодом лице. Она твердо покачала головой и пристально посмотрела на Симралин. — Не думаю, что мы можем рисковать. Риск слишком велик. Я думаю, что мы должны спросить Короля, хочет ли он встретиться с ними.

Она взглянула на других эльфов. Руслан и Ке'рю, которые до сих пор не сказали ни слова, не сказали ничего и сейчас, посмотрев сначала друг на друга, а затем на Симралин.

— Я не знаю, — сказал Трэйджен. Он выглядел сомневающимся, как будто чувствуя что–то неладное с этим предположением.

Именно Симралин выразила его словами.

— Эйли — посланник Слова. Ничто не может быть скрыто от нее. Если она так легко нашла нас, то она также сможет найти Арборлон, с нашей помощью или без.

— Мы этого не знаем, — возразила Праксия.

— Думаю, знаем. — Симралин кивнула Эйли. — Я права, Эйли?

— Я подумала, что будет лучше, если мы войдем в город с эскортом, — ответила бродяжка. Ее детские черты были открыты и невинны. — Мы не хотим вторгаться. Мы здесь в качестве друзей, чтобы помочь эльфам, а не тревожить их.

Наступило неловкое молчание, пока пятеро следопытов пытались решить, насколько большую угрозу представляли два нарушителя границы. Лица Ке'рю или Руслана прочесть было невозможно. Трэйджен все время выглядел угрюмым, хотя его расположение говорило об обратном, и хотя Праксия больше не выказывала признаков своих чувств, Анжела смогла это прочесть их в ее сердитых глазах.

Только Симралин, возможно потому, что была их лидером, оказалась готовой высказать свое мнение.

— Ни один человек не входил в город Арборлон за всю записанную историю. Это нарушит каждое правило, которым так тщательно следовали эльфы, если мы приведем вас в него сейчас. Я не знаю, как вас примут.

Анжела покачала головой:

— Причина нашего прихода затмевает любые опасения по поводу приема, который нам окажут. Но если вы так сильно волнуетесь из–за этого, почему бы вам не выслать кого–нибудь или себя вперед, а мы сами найдем дорогу к Королю.

— Это было бы трусливо с нашей стороны, — сказала Симралин. — Мы не можем удержать вас, и нет особого смысла делать вид, как будто мы можем это сделать. Лучшее, что мы можем сделать для всех заинтересованных, это удостовериться, что вы попали туда, куда хотели попасть, и сказали то, что хотели сказать.

Она взглянула на других эльфов, а затем снова повернулась к Анжеле и Эйли.

— Возможно, есть способ, чтобы мы все сохранили свою репутацию. Если вы готовы пойти на небольшую уступку ради протокола. — Она потянулась за спину и вытянула шарфы из кольца на своем оружейном поясе. — Повязки на глаза. Верю, что они бесполезны, но они помогут притупить очевидное нарушение правил, если будет казаться, что они служат своей цели.

Она замолчала, слабая улыбка добавила немного складок в ее сильные черты.

— Итак. Вы согласны поносить их?

Она протянула шарфы и стояла в ожидании ответа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кирисин тащил свое утомленное тело домой в наступающих сумерках, окруженный все более густыми вечерними тенями. Он шел по тропам и дорожкам, огибающим город и ведущим к его дому, погруженный в мысли, наступающая темнота отражала его глубокое разочарование напрасно потраченными сегодня усилиями.

Он был так уверен, что они что–нибудь найдут.

Он встретился с Эришей и Калфом, как планировалось, у входа в могильники Ашенелл в минувший полдень, взволнованный и торопящийся начать поиски. Но Ашенелл был огромным местом, лес надгробных камней и памятников, мавзолеев и простых маркеров, которые не подчинялись никакой сортировке. Сам ландшафт был сложным, холмистым и лесистым, секции захоронений разделялись друг от друга глубокими оврагами и скалистыми обрывами, которые затрудняли определить, где что находилось. Найти какую–нибудь единственную могилу, не зная точно, где она находилась, казалось невозможным. Тем не менее, они начали на оптимистической ноте с более старых секций, тех, где наиболее вероятно должны быть похоронены члены семьи Круэр. Довольно быстро они нашли распознаваемые маркеры, десятки могил и простых надгробных камней, врытых в землю, на которых были выбиты имена, даты рождения и смерти членов этой семьи. Как ни странно, но у семьи, обладавшей такими престижем и властью, не было гробниц и склепов, куда их могли поместить. Они закончили просматривать их, потратив чуть более часа, но так ничего и не обнаружили.

— Иногда эти семьи предавали своих умерших земле без каких–либо маркеров вообще, — произнес Калф. — Иногда они хотели быть похороненными в стороне от семьи. Этого никак не узнать. Мы должны продолжать поиски, пока не будем уверены.

Так они и делали весь остаток дня, прочесывая могильник с одного края до другого, просматривая каждое место захоронения, входя в каждую гробницу и склеп, и откапывая все, что могло оказаться маркером Круэров, покрытым временем и природой.

Это был тяжелый, изнурительный труд, и к тому времени, когда потемнело так, что уже нельзя было четко что–либо увидеть, все трое были покрыты грязью и мусором, разгоряченные, вспотевшие и воспаленные от своих усилий.

— На сегодня мы закончили, — объявил Калф, с гримасой выпрямляя больную спину. — Мы проверили, сколько смогли за этот день. Мы можем продолжить послезавтра. Это лучшее, что я могу сделать. Встретимся в полдень. Может быть, нам повезет, но я бы не стал на это заключать пари.

С этим почти был согласен Кирисин. Они еще не обыскали все вокруг; им еще предстояло исследовать огромные секции Ашенелла. Сейчас Кирисина больше всего волновало то, что Панси Ролт Круэр, Королева эльфов и мать Королей, могла решить предать себя земле и не оставить никакого маркера, как и предполагал Калф. Если это так, то они никогда не найдут ни ее, ни утерянные синие Эльфийские камни.

Он стряхнул пыль с бедер и переда рубашки и задался вопросом, насколько плохо он выглядел для любого встречного. Довольно плохо, подумал он. Как будто он вывалялся в грязи и листьях. Как будто он потерялся в лесу.

Ну, ладно, но потерялся. Он потерялся так, что с трудом верилось, что его когда–нибудь отыщут. Эллкрис должна выбрать кого–то еще, кто помог бы ей. Все, с чем он мог справиться, это носиться по полю мертвых, растрачивая впустую данную ему возможность. Он пнул по грязи на дорожке, разъяренный, разочарованный и испуганный в одно и то же время. Время уходило, сказал он про себя. Время, которое он не должен растрачивать.

Все еще бормоча шепотом и проклиная себя за то, что был таким глупым и ничего не стоящим, зная, что ничего не сделал, что могло помочь, он вышел из–за деревьев, растущих перед его домом и остановился.

Кто–то сидел на ступеньках веранды, прислонясь к столбику, поддерживающему крышу, с руками, расслабленно лежащими на коленях согнутых ног, держа в одной руке стакан эля. Не отец или мать. Они уехали на несколько дней в дом его бабушки и дедушки в небольшой общине на юге. Это был кто–то еще, кто–то похожий на…

Он моргнул, не веря в это. Симралин! Это была Симралин!

Она увидела его и помахала рукой.

— Эй, Малыш К! — позвала она, используя придуманное ею прозвище.

— Сим! — закричал он в восхищении и помчался вперед по ступенькам, чтобы приветствовать ее, разведя руки по сторонам, а затем заключив ее в плотные объятия. — Ты вернулась!

— Полегче, полегче! Ты же сломаешь меня!

Говоря это, она смеялась и в свою очередь обняла его. Она была сильной и атлетичной, поэтому ему пришлось бы приложить очень много усилий, чтобы повредить ей. Кирисин боготворил свою сестру так же, как все маленькие братья всегда боготворят своих старших сестер: как она никого никогда не будет. Она была на шесть лет старше и на целую жизнь опытнее его. Более того, он считал ее всем, чем не являлся сам — высокой, умной и красивой. Она была следопытом с большой буквы, ее любили и уважали все, и она была тем другом, которого вы всегда надеетесь найти и сохранить.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

— Хорошо. Мне бы не понравилось, если бы это было не так.

Она взглянула на его одежду.

— Где ты побывал? Валялся в грязи? Ты похож на сурка! И вдобавок не очень хорошо пахнешь. — Она оттолкнула его и усадила на ступеньках. — Вот, — сказала она, протягивая ему стакан эля. — Выпей и расскажи мне, что ты делал.

Он никогда даже не думал что–то скрывать от нее. Она была Симралин, и он всегда рассказывал ей все, даже то, чего он никогда не скажет родителям. Он начал с Эллкрис, говорившей с ним и просившей его помощи, затем подробно рассказал о своих усилиях получить помощь у Короля, о том, как он обнаружил, что ему лгут, о конфронтации с Эришей и изменениях в ее душе. Закончил он сегодняшними бесполезными поисками места захоронения Эльфийской Королевы Панси Ролт Круэр.

Он объяснил, как он и Эриша решили найти какие–нибудь упоминание о Эльфийских камнях в Эльфийских хрониках, как их обнаружил старик Калф, угрожая сначала выдать их, а затем ставший их союзником. Он даже добавил свое беспокойство по поводу поведения Короля, и насколько странным показалось ему, что тот пожертвовал бы Эллкрис ради спасения своей дочери.

Когда он закончил, Симралин посмотрела на него с минуту, как будто что–то прокручивая у себя в голове, а затем сказала:

— Довольно странная история, Маленький K. Ты уверен во всем этом? Ты ничего не приукрасил для меня, не так ли?

— Конечно, нет! Я не сделал бы этого! — Он был возмущен и раздражен на нее. — Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Успокойся, — произнесла она, дотрагиваясь до его плеча. — Я сказала это, потому что все гораздо более странно, чем ты думаешь. Послушай то, что случилось со мной.

Затем она рассказала ему о своей встрече с Рыцарем Слова, Анжелой Перес, и бродяжкой Эйли. Она тщательно объяснила, как это произошло, о странном способе, которым она услышала, как Эйли позвала ее, как они нашли ожидавшую их парочку, и как те раскрыли, что привело их в Цинтру к эльфам.

Потом она рассказала ему, что Анжела говорила о «Путеводной звезде» и Эльфийских камнях и конце мира.

— Я знал это! — воскликнул он твердым голосом. — Это не было только для меня и Эриши! Эллкрис действительно знала, что она в опасности и что в каком–то роде эльфы оказались под угрозой, и ей нужно, чтобы мы что–то сделали! Это не было лишь моим воображением!

— Но Король так не думает так, — надавила Симралин.

Кирисин покачал головой.

— Я не знаю, о чем он думает. И Эриша не знает. Однако, он знает что–то, чего не знаем мы. Иначе он бы так не действовал. Он даже не думает разрешить Эрише сделать то, о чем просила ее Эллкрис, и он несколько дней избегал меня. Он лгал мне, понимаешь?

— Возможно. Или, может быть, просто так кажется. Ты не можешь знать, каковы его причины не желать действовать в вопросе, о котором ты рассказал ему, — покачала головой Симралин. — Наша семья в течение некоторого времени не была близка к Ариссену Беллоруусу, начиная с его размолвки с нашими родителями. Но я знаю его достаточно хорошо, он никогда не сделает ничего, чтобы поставить под угрозу наш народ. Он предан эльфам. Я видела, как он демонстрирует это снова и снова. Думаю, должно быть что–то еще.

— Может быть, и так, — допустил Кирисин. — Но я не знаю, что это такое, или как это найти. Может быть, Эриша сможет с этим справиться, но пока что и она не достигла большого успеха. Она говорит, что ее отец стал другим. Даже старик Калф думает, что что–то в нем изменилось.

Симралин снова села, подтянув колени к груди, лицо ее помрачнело. Они оба погружались во мрак, ночь быстро опускалась, от дневного света осталась лишь бледная дымка на западе горизонта над стеной леса.

— Давай–ка еще выпьем эля, — предложила она

Она зашла внутрь и вернулась с новыми стаканами. Они сидели вместе в сгущающейся темноте, потягивая темно–янтарную жидкость, ничего не говоря.

— Я помню Эришу еще совсем маленькой, — наконец, сказала Симралин. Она скривила губы в сторону Кирисина. — Обычно она следовала за тобой, как новорожденный щенок. Она считала тебя таким умным, — она улыбнулась. — Я всегда думала, что из этого что–то может получиться. Особенно после того, как вы оба стали Избранными.

Кирисин скорчил гримасу:

— Ну, по крайней мере, она снова разговаривает со мной. Какое–то время, она даже этого не делала.

— Кажется, сейчас она делает гораздо больше этого. Она идет против своего отца. Опасно, для молодой дочери Короля.

Кирисин подумал над этим. Это было опасно. Но он не был уверен, что точно понял природу этого риска. Он почувствовал, что он больше угрозы наказания за неповиновение.

— Мне нравится она еще больше за то, что она так рискует, — сказал он.

— Верю.

Он подарил ей озорную улыбку.

— Но больше всего она мне нравится, потому что выглядит и пахнет как я.

— Что касается этого, то не мешало бы тебе привести себя в порядок, — она развязала ленту и встряхнула свои длинные светлые волосы. — Кстати, мне тоже стоит об этом подумать. Наши гости были вызваны предстать перед Верховным Советом, чтобы сделать свои заявления, и мне сказали присутствовать там. Я могла бы обойтись без этого, но мне не дали выбора.

— Ты считаешь, что попала в беду за то, что привела человека в Арборлон? Даже сделав это наилучшим образом и по веским причинам?

Она пожала плечами.

— Вероятно. Праксия была достаточно озлоблена этим, и она известила об этом каждого, кто мог ее услышать. Будут и другие, такие же недовольные. Но это был правильный выбор.

— Король может не увидеть этого.

— Скорее всего, нет. Но вопрос решен.

Кирисин усмехнулся. Именно таким образом Симралин говорила, что дело сделано и со всем покончено, поэтому есть ли смысл теперь об этом рассуждать? Ему нравилось, как она воспринимала все, что сделала. Ей совершенно не нравилось пересматривать свершившееся.

— И вот мы здесь, — сказал он.

— И вот мы здесь.

Они снова помолчали минуту, затем Кирисин сказал:

— Я вот подумал. Не кажется ли странным, что посланники Слова призвали тебя, а Эллкрис призвала меня, чтобы сделать в сущности одно и то же? Донести послание эльфам об опасности, в которой они находятся, и как им ее избежать? Тебя и меня, сестру и брата, из всех возможных выборов? Это кажется довольно большим совпадением.

— Не большим, Маленький K. — Симралин опустошила свой стакан эля и потянулась, как большая кошка. — Огромным.

Кирисин нахмурился.

— Не думаешь ли ты, что так и было задумано? Бродяжке было приказано привести Рыцаря Слова к тебе специально, может быть, потому что мы брат и сестра?

— Как ты сказал, Эйли могла позвать к себе любого из всего эльфийского народа. Но она позвала не любого; она позвала меня. Это выглядит преднамеренным.

Они в молчании посмотрели друг на друга.

— Можно мне пойти с тобой? — сказал Кирисин. — Это может помочь мне убедить Верховный Совет в том, что рассказанное перед ними Рыцарем и бродяжкой, является тем же самым, что мне и Эрише уже рассказала Эллкрис.

Симралин с сомнением покачала головой.

— Они захотят узнать, почему ты сразу же не пришел к ним. Если ты расскажешь им, что ты делал, что ты разговаривал с Королем, то рискуешь стать очень непопулярным членом королевской семьи Беллоруус.

— Я буду в хорошей компании, — сказал он, быстро взглянув на нее.

Она мягко засмеялась.

— Как же здорово снова быть дома, Малыш К. Я так по всем вам соскучилась. Иди прими ванну и смени одежду. Затем посмотрим, сможем ли мы найти, откуда все это происходит.

* * *

Час спустя они шли к зданиям, соседними размещались залы заседаний Эльфийского Верховного Совета. Уже наступила ночь, дневной свет полностью исчез, на небе сквозь рассеянные облака светили булавочные головки звезд. Они шли по задним тропам, огибавшим город, избегая загруженных проезжих дорог. Они уже опаздывали, и должны были добраться к месту своего назначения, не останавливаясь. Пока они шли, никто из них не разговаривал, держа свои мысли в себе. Но каждый знал, о чем думал другой.

Кирисин посмотрел на сестру, потом на себя. Они оба вымылись и оделись в чистый комплект одежды — свободно–облегающие штаны, рубашки с капюшоном и мягкие сапожки, так любимые большинством эльфов. Они были презентабельны, если не впечатляющи. Но в любом случае не могло быть и речи о том, чтобы произвести впечатление на членов Верховного Совета и Короля. Все знали, кем они были. Все знали, что они не были незнакомцами.

Тем не менее, Кирисин чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Он поправил свой широкий пояс. Оружейные петли висели ослабленными и пустыми. На нем не было ничего, даже длинного ножа. Если им понадобится оружие сегодня ночью, они окажутся без него с голыми руками.

Даже в этом случае, Кирисин хотел, чтобы у него было хотя бы одно лезвие.

Он не мог объяснить это дурное предчувствие, ноющее беспокойство, источник которого оставался неизвестным, но тем не менее оно присутствовало. Он почувствовал себя глупо, позволяя тревожить себя, и грубо отбросил это ощущение.

Когда они прибыли к зданию, в котором размещались палаты Совета, они обнаружили стражников, стоявших возле дверей, вооруженных и настороженных.

Здание было большим, круглым строением из перекрещивающихся бревен, расположенных между огромных старых елей и скрепленных уплотняющим составом.

Крыша была высокой и куполообразной, пол сделан из досок. Вход осуществлялся через пару широких двойных дверей, открывающихся в коридор, который образовывал внешний обод колесообразного здания и окружал сами палаты, которые размещались в середине. С внешней стороны здание не сильно отличалось от окружавшего леса, но внутренняя часть, где располагались палаты, была гладкой и отполированной, приют спокойного и мягкого света.

Стражники сразу же узнали Симралин и пропустили ее через двери в коридор.

Кирисин следовал за ней, не отставая ни на шаг. Уже внутри, они вплотную подошли к Трэйджену. Задумчивое лицо большого эльфа стало еще темнее этой ночью, когда он нахмурившись приветствовал Симралин.

— Мы ожидали тебя здесь немного пораньше.

Кирисин оглядел мимо него туда, где на скамье около внутренней стены сидели две фигуры, почти теряющиеся во мраке темного пространства, которое они заняли между скобами бездымных факелов.

Одна оказалась крошечной девочкой, существом настолько иллюзорным, что появись здесь сильный порыв ветра, она исчезла бы с ним. У нее были длинные синеватые волосы, темные как омут глаза и бледная как мел кожа. Она носила одежду, которая казалась свободной от ее тела, как мох на ветках деревьев, как какая–то часть ее самой, а не что–то носимое. Она взглянула на него с любопытством, которое быстро сменилось узнаванием — что вообще не имело смысла, потому что он никогда прежде ее не видел.

Вторая была молодой женщиной, старше и сильнее, у нее была коричневая кожа, черные волосы, тяжелые и бросающие вызов глаза, когда она посмотрела на него. В своих руках она держала черный посох, из отполированного по всей длине дерева, от конца до конца покрытый вырезанными символами, которые он не распознал. Он снова посмотрел на нее и она отвела взгляд. Ее глаза больше не были такими темными и сердитыми; вместо этого, они просто выглядели усталыми.

— Что случилось? — спросила Симралин Трэйджена.

Тот проворчал:

— Праксия еще не научилась вести себя. Она попыталась забрать посох у Рыцаря. Я сказал ей не делать этого, но она настаивала, что это оружие, а его нельзя носить в присутствии Короля. Хотя это было не ее дело, но ты знаешь Праксию. Рыцарь отбросила ее через весь зал к дальней стене. Она опустилась на пол и не встала.

— Праксия, — с тревогой сказала Симралин.

— Ке'рю и Руслан унесли ее. Я остался, потому что кто–то должен был остаться, но я и близко не подходил к тем двоим. Даже стражники воздерживаются, пока кто–нибудь не скажет им, что делать. Есть какие–нибудь мысли?

— Твой совет был правильным, — кивнула Симралин. — Оставьте их в покое. Они — гости, а не пленники. Рыцари Слова считают свои черные посохи символами своего служения. Они никогда никому не отдают их по любой причине. Вероятно, эти посохи являются каким–то видом оружия, но я не думаю, что Рыцарь и бродяжка пришли сюда кого–нибудь убить. Если бы они хотели сделать это, то не стали бы нас призывать. Праксия поняла бы это, если бы остановилась, чтобы поразмыслить над этим.

— Дай мне знать в следующий раз, когда она остановится, чтобы о чем–нибудь подумать, — пробормотал Трэйджен. Он впервые посмотрел на Кирисина. — Вечер добрый, Малыш К.

Кирисин покраснел. Он не знал, что прозвище, которое Симралин придумала для него, было общеизвестным. Услышав, как кто–то еще кроме его сестры использует прозвище, он почувствовал себя маленьким мальчиком.

Симралин подошла к тому месту, где перед ними стояли и ожидали Рыцарь Слова и бродяжка.

— Я приношу извинения за то, что произошло, — сказала она Анжеле. — Праксия должны была лучше знать.

Анжела с мгновение изучала сестру Кирисина, а затем кивнула:

— Я слишком сильно отреагировала. Мне тоже следует извиниться.

Кирисин выглянул из–за Симралин.

— Мой брат, Кирисин, — представила она его. — Кажется, он кое–что знает о том, почему вы искали эльфов. — Она выдвинула его перед собой. — Может быть, он объяснит это.

Но прежде, чем мальчик смог задать какой–либо из вопросов, которые жаждали получить свои ответы, двери во внутренние залы раскрылись и появился Морин Ортиш, капитан стражи, направившийся к ним.

— Симралин, — приветствовал он. Это был высокий стройный мужчина средних лет, с ярко выраженными эльфийскими чертами и неожиданно мягким голосом. — Вам следует сейчас пройти внутрь. И, пожалуйста, приведите с собой ваших гостей.

Он сильно хромал после несчастного случая, случившегося несколько лет назад, после которого одна нога стала короче другой. Но он все еще был командиром, успокаивающе воздействуя везде, где бы ни появился, и его до сих пор отождествляли с его службой, поэтому никогда не проявлялось никакого реального намерения заменить его, даже после травмы, которая затрудняла ему передвижение.

Он взглянул на Кирисина.

— Что привело тебя сюда, молодой Беллоруус? Разве ты не должен спать, чтобы проснуться рано утром и приступить к своим обязанностям Избранного?

— Я надеялся, что тоже смогу поговорить с Советом, — решился Кирисин. — Я кое–что знаю о причине, по которой здесь посторонние.

— Это правда, — подтвердила Симралин. — Его присутствие было бы полезным.

— Может быть и так, — признал Ортиш, бросив быструю улыбку Кирисину. — Но Верховный Совет просил, чтобы никто не присутствовал, кроме тебя и твоих гостей. Это твердое решение.

— Но они должны узнать… — начал Кирисин.

Капитан стражи поднял руку, заставляя его замолчать.

— Сам король отдал такой приказ. Никто из нас не в состоянии отменить его. Возможно после того, как Совет услышит, что скажут гости Симралин, он согласится позднее поговорить с тобой.

Сам Король. Кирисин почувствовал прилив крови к шее и щекам. Король позаботился, чтобы он не вмешивался в это, чтобы он держал при себе то, что знает.

Именно так это виделось и именно так он поверил в это.

— Терпение, Маленький K, — нежно произнесла его сестра.

Она подозвала Рыцаря Слова и бродяжку и они втроем последовали за Морином Ортишем в палаты Совета. Как только за ними закрылись двери, возле них на караул встала пара стражников. Кирисин остался стоять на своем месте, расстроенный, думая о том, как все это несправедливо и неправильно. Он испытывал желание прорваться внутрь и настоять, чтобы ему позволили говорить. Однако, это отбросило бы все шансы убедить членов Совета в том, что его слова достойны доверия. Симралин была права.

Он должен быть терпеливым.

Но как долго?

Он все еще думал об этом, когда внешние двери здания открылись и в них появилась Эриша.

— Вот ты где! — выдохнула она с очевидным раздражением. Она подскочила к нему, тяжело дыша с покрасневшим лицом. Видимо, она бежала. — Что ты здесь делаешь? Я ждала, что придешь за мной!

Он был удивлен ее гневом, но не моргнув прямо посмотрел на нее:

— Я подумал, может быть Симралин сможет провести меня в палаты, где я смог бы выступить перед Верховным Советом. Но она не смогла. Твой отец позаботился, чтобы меня не впустили.

— Я могла бы рассказать тебе это, если бы ты потрудился посвятить меня в свои планы. Я просила его то же самое несколько часов назад, когда случайно услышала, как он сказал Морину Ортишу закрыть двери перед всеми, кроме твой сестры и теми двумя, которых она привела в город. Он сказал мне держаться подальше от того, что меня не касается. Он отмахнулся от меня, как от ребенка! — она схватила его за руку. — Я думала, что ты придешь к дому, не сюда. Пойдем!

Он позволил ей дотянуть себя до дверей.

— Куда мы направляемся?

Она посмотрела на него.

— Наружу.

Ее глаза мелькнули на стражников, и он понял, что она не хотела говорить что–либо, если могли подслушать.

Когда они прошли через двери и немного удалились от здания, она перестала тащить его и подождала пока он не остановится возле нее. Ночной воздух был прохладен и сладок и наполнен запахом жасмина, цветущего по периметру зданий Совета.

— Мы не собираемся сидеть и надеяться на моего отца, независимо от того, что он думает. — Она сжала кулаки и посмотрела на него. — Что происходит, Кирисин? Почему Симралин привела в город человека? Она потеряла разум? Мой отец в ярости!

— Не вини Симралин, — быстро ответил он. — Она знала, что делала. Бродяжка, Эйли, уже знала, где находится город и как найти эльфов, поэтому никакой разницы не было, кто это сделает. А человек, Анжела Перес, является Рыцарем Слова. Ты не можешь препятствовать созданию магии. Если бы Симралин не привела их туда, куда они просили, они бы пришли сами в любом случае. Вот тогда действительно появилась бы проблема.

Эриша с минуту ничего не говорила.

— Допустим. Но что они здесь делают? Какое это имеет отношение к нам?

Кирисин бегло осмотрелся вокруг.

— Рыцарь говорит, что эльфы в опасности, которая исходит от демонов. Она говорит, что эльфы должны покинуть Цинтру и уйти в более безопасное место, что для этого мы должны использовать «Путеводную звезду». Она повторяет все то, что нам уже рассказала Эллкрис!

Он подождал ее ответа, но молчание затянулось.

— Почему мой отец сопротивляется этому совету? — спросила она тихо, почти про себя. Она рассеянно теребила свои темные волосы, лицо ее заполнила тревога. — Я не понимаю.

Кирисин покачал головой.

— Я не знаю. Я все еще считаю, что он что–то скрывает. Как ты думаешь, что он скажет членам Верховного Совета, когда Рыцарь и бродяжка расскажут, зачем они здесь?

— Не знаю, — ответила Эриша. Она резко взяла его за руку примерно и потащила вперед. — Но мы собираемся это узнать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Эриша потащила Кирисина в таком быстром темпе, что ему пришлось практически бежать, чтобы не отстать от нее. Он никогда не видел ее такой решительной, и он посчитал, что лучше ее не спрашивать, пока он не поймет, куда они направляются. Они подошли к фамильному дому Беллоруусов, который стоял позади зданий Верховного Совета примерно в сотне ярдов. Окна дома были темными, а двор пустой, в нем не было ничего, кроме теней. Оказалось, что он и был целью Эриши.

Стражник материализовался из ниоткуда, удостоверился, кто они такие, вежливо кивнул Эрише, а затем снова исчез.

— Что ты делаешь? — требовательно сказал Кирисин. — Ты позволила этому стражнику увидеть меня! Он расскажет твоему отцу, что я был здесь!

— Я сама расскажу ему, — отрезала она. — Хватит волноваться, Кирисин. Я не должна за все отвечать перед своим отцом!

Кирисин не ответил. Это была совсем другая Эриша, чем сорок восемь часов назад, больше не осторожничающая и не боящаяся, больше не цепляющаяся за ритуал поведения послушной дочери своего отца. Вместо этого она набрала силу и решимость, что ничто не сможет помешать ей отстоять свою независимость. Это был полный переворот, и он не был уверен, отчего это произошло.

Она привела его к той же самой боковой двери, через которую она провела его прошлой ночью, когда они искали в Эльфийских хрониках упоминание об Эльфийских камнях. Не останавливаясь, она открыла ее и протянула его за собой.

— Вы нашли его? — сердито прозвучал голос.

Он исходил откуда–то из темноты, и Кирисин подпрыгнул и уже собрался бежать, но узнал голос Калфа.

— Он пытался войти в палаты Совета с помощью своей сестры, — ответила Эриша. Она продолжала тянуть Кирисина вперед. — Быстрее! У нас не так много времени.

Они проложили свой путь по дому без светильников, Кирисин вслепую следовал за своей кузиной. Он едва мог различить сгорбленную фигуру Калфа, пока старик вел их сквозь мрак, как иллюзорный образ, что–то бормочущий про себя.

— Калф был там, когда Морин Ортиш пришел рассказать моему отцу о прибытии Рыцаря и бродяжки, — прошептала Эриша. — Он подслушал все, включая их причину прихода в Арборлон. Поэтому он воспользовался этой возможностью и попытался убедить моего отца, что пришло время рассказать членам Верховного Совета об Эллкрис. Он удержал при себе то, что знает о тебе, но привел веские аргументы насчет меня. Мой отец отказался и слышать об этом. Поэтому Калф нашел меня. Он сказал, что нам не позволят прийти в палаты Совета, но есть другой путь.

— Другой путь? — Кирисин всматривался в нее сквозь темноту. — Что это за путь?

— Подземный туннель соединяет дом с палатами, — ответил из темноты Калф. — Он существует многие столетия. В основном он использовался, чтобы Короли и Королевы входили в палаты незамеченными, — он сухо хихикнул. — Но он также поможет незаметно пробраться туда и нам.

— Туннель заканчивается скрытой дверью, которая открывается в палаты через секцию стены, — пояснила Эриша. — Но непосредственно перед тем, как выйти, есть небольшое обзорное отверстие, которое позволяет любому, использующему туннель, сначала осмотреть палаты и увидеть тех, кто в них находится. Оно находится сзади и чуть сбоку от помоста, на котором сидит Король и вокруг которого собирается Верховный Совет. Если мы сможем добраться до него незамеченными, то сможем подслушать все, что там будет говориться.

Они продолжали двигаться в темноте через прихожие в задней части дома и добрались до маленькой каморки у входа, которая заканчивалась безоконной нишей.

Калф, все еще идущий впереди, шагнул в окружение глухих стен, которые были настолько глубоко утоплены, что их почти не было видно в мутном отсвете наружных факелов, пробивающемся через пару узких окон. С минуту он копошился у стены, и Кирисин услышал щелчок задвижки. Затем задняя часть стены ниши распахнулась, и Калф ступил в темноту прохода. Он подозвал их, чтобы они последовали за ним, и закрыл потайную дверь.

Мгновение спустя, старик зажег бездымный факел, и они спустились по ряду узких ступенек в еще более глубокий мрак. Внизу лестницы они обнаружили туннель и двинулись по нему, факел давал достаточно света, чтобы был виден путь. Проход, простиравшийся в темноту, представлял собой высеченный коридор, укрепленный деревянными балками и с приподнятым над землей деревянным настилом. Стены и потолок состояли главным образом из земли и корней. Туннель выглядел прорытым давным–давно, но кто–то обрезал корни и снял паутину. Когда Кирисин коснулся глиняных стен, он обнаружил, что они твердые, сухие и гладкие. Воздух был спертым и несвежим, но им вполне можно было дышать. Тем не менее, ему вспомнились склепы в Ашенелле, и ему очень захотелось выбраться.

Туннель окончился вторым рядом ступенек, ведущих наверх. Калф развернулся и приложил палец к губам, в знак предупреждения. Они в молчании поднялись по лестнице, а когда они приблизились к верхней части, то на расстоянии увидели полоску света. Калф погасил бездымный факел, и они сделали последние несколько шагов в темноте и подобрались к свету. Стали слабо видны очертания двери; с одной стороны в стене находилась горизонтальная узкая прорезь.

Когда они достигли прорези, то смогли увидеть через нее членов Верховного Совета, сидевших в креслах у подножия помоста. Король сидел на верхней площадке помоста, была видна только спина и правая часть его высокой фигуры. Симралин стояла у подножия, обратившись лицом к Королю и Совету. Морин Ортиш располагался в стороне с бесстрастным темным лицом. Анжела Перес и Эйли ожидали около входа в палаты в компании пары стражников.

Король говорил.

* * *

— Не существует прецедента для того, что ты сделала, Симралин, — говорил Ариссен Беллоруус. — Ты знаешь, что посторонним, и людям, в особенности, не разрешается посещать наш родной город. Никогда. Ты знаешь, почему; наше выживание зависит в очень большой степени от способности держать в тайне наше существование. Если нет исключений, нет и риска.

Для эффекта он сделал паузу, а затем сделал экспансивный жест в сторону Анжелы и Эйли.

— Но у нас никогда не было Рыцаря Слова или бродяжки, которые бы стремились быть допущенными к нам. Создания Волшебства и другие, кто служит Слову, как известно, разделяют наши интересы по благосостоянию земли и ее существ. Они не приходят к нам как враги; они приходят как друзья. В этом случае, привести их сюда должно было показаться тебе правильным. Иногда обстоятельства вынуждают нас сделать исключения из правил. Я склонен думать, что в этом случае так и есть. Твое решение расценено разумным, Симралин, а твои действия приемлемыми.

Он сделал паузу, ожидая ее ответа, пристально глядя на нее.

— Благодарю вас, Верховный Правитель, — произнесла она.

— Ты свободна, Симралин, — кивнул он. — Ожидай снаружи.

Анжела, которая наблюдала за ними, поняла сразу после вспышки удивления, пробежавшей по гладкому лицу следопыта, что это совсем не то, что она ожидала. Будучи втянутой в это дело с самого начала, она считала, что ей разрешат остаться до конца. Но этот эльфийский Король, этот Ариссен Беллоруус, привык все контролировать, привык обращаться со своим окружением так, что никто не мог точно быть уверен в своем положении. Она увидела это на лицах членов Совета, когда она вошла в помещение — в их взглядах украдкой, в их безошибочном подобострастии. Это был сильный король — он лишний раз напомнил об этом тем, кто предстоял перед ним. Удаление Симралин так резко было очевидным примером.

Следопыт без слов поклонилась и вышла через двери палаты Совета. Она не оглянулась назад.

Король обратил свое внимание на Анжелу и Эйли.

— Подойдите, — сказал он, жестом приглашая их подняться и приблизиться.

Анжела, рядом с ней Эйли, вышла вперед. Она приняла ванну и переоделась в чистую одежду, ее собственную, грязную и рваную, эльфы просто выбросили. Ей очень понравилась эльфийская одежда, мягкая и свободная, и что ей больше всего обрадовало, она не сковывала движения. Ее раны, промытые и перевязанные бинтами, обработанные лекарствами эльфов, уже не причиняли такую боль, как прежде. Она ощущала себя странно обновленной, стоя там; она чувствовала своего рода физическое возрождение.

Она перевела дух, когда столкнулась с Королем и членами Совета. Она до сих пор старалась не пялиться на их эльфийские уши, брови и узкие лица. Она старалась думать о них, как просто о людях другого вида. Но она не могла отбросить то, что рассказала ей Эйли, их историю, которая прослеживалась до тех времен, когда еще не существовало людей, и в которой были настоящими и живыми магия и мифические существа.

И при этом она не могла забыть предупреждение Эйли, которая та дала ей этим вечером, чтобы она смогла быть готовой к тому, что может случиться.

Помни, что ты покажешься им менее чужой, чем они тебе, — сказала ей бродяжка, пока они были одни. — Они изучили вас в вашем мире, в то время как сами скрывались от вас. Им не нравятся люди и они им не доверяют. Они верят, что люди украли их мир, а затем разрушили его. Твой статус Рыцаря Слова не заставит их полностью забыть природу твоего происхождения. Они будут использовать твое незнание о них против тебя. Они попытаются заставить тебя защищаться. Не забывай об их намерениях.

Она не забывала, но также не была уверена, как с ними обходиться. По крайней мере, она смогла понять их язык. Эйли рассказала ей, что она сможет это сделать из–за магии, завещанной ей Словом через посох, а до сих пор бродяжка была права.

— Можете представиться членам Верховного Совета, — приказал Король.

Она уже назвала их имена и Симралин, и Морину Ортишу, поэтому Ариссен Беллоруус мог бы и сам их представить. Но он был выше этого. Он хотел, чтобы они уяснили себе, что он ожидает от них выполнения того, что им говорят. Он хотел убедиться, что он поняли: он не потерпит никакой формы сопротивления своим указаниям.

Он проверял их, как проверил каждого.

Достаточно ясно, решила она. Она сделает то, что было нужно.

— Я Анжела Перес, — ответила она, немного выпрямившись, задержав взгляд своих темных глаз на Короле. — Я Рыцарь Слова. Мой компаньон бродяжка. Ее зовут Эйли.

Король поудобнее откинулся на спинку своего кресла, не приглашая их присесть.

— Мы позволили вам прийти в наш город вопреки правилам, которые запрещают это, — объявил он. — Вы знаете это, услышав мои замечания Симралин. Мы позволили это из–за того, кем вы являетесь, и потому что мы убеждены, что ваш приход в Арборлон обусловлен большой важностью. Теперь настало время, чтобы вы заверили нас, что это именно так.

Король был крупным, сильным мужчиной с красивыми чертами лица и ровным, властным голосом. Он пользовался своим голосом и своими размерами, чтобы и напугать, и успокоить. Анжела видела, насколько это могло быть эффективным, когда он отчитал Симралин. Он попытается сделать то же самое и с ней. Но она была ребенком улиц и выжившей из гораздо худших, чем те, с кем Король сталкивался. Она будет посильнее его.

— Мы были посланы к вам Словом, — сказала она, обращая свои слова не к Королю, а к Совету. — Это наше первое и самое важное заверение.

— Слово не говорило нам об этом, — быстро заявил Король.

— Слово вообще не говорит с нами, — добавил другой мужчина. Он был сутулым и с ястребиными чертами лица, и он не улыбался.

— Возможно, не непосредственно и не тем способом, к которому вы привыкли, — ответила Анжела. — Тем не менее, Слово следит за вами и заботится о вас. Именно поэтому мы и были посланы. Эльфы находятся в большой опасности. Мир за пределами Цинтры изменяется. Демоны и их последователи выигрывают войну против человеческого рода и стремятся уничтожить его. Хуже всего то, что они уничтожат и сам мир. Вам необходимо защитить себя, если вы хотите выжить. Чтобы сделать это, вы должны покинуть Цинтру и пойти в более безопасное место, где всеобщее разрушение не повлияет на будущее вашей расы.

— Покинуть Цинтру? — член Совета, который говорил до этого, с недоверием прервал ее. — На основании того, что вы рассказали нам, и ничего более? Это смешно!

— Довольно, Басселин! — Ариссен Беллоруус прервал его от каких–либо других высказываний. Он снова обратился к Анжеле. — Поймите нас, леди Рыцарь Слова, что мы сомневаемся в этом. Люди это те, кто разрушил мир, действуя глупо и опрометчиво при любой возможности. Демоны подтолкнули к таким действиям, а люди их выполнили. Мы остались в безопасности, находясь здесь. Теперь вы говорите нам, что мы должны уехать? А вы собираетесь рассказать, куда нам следует уйти?

— Мы этого не знаем, — ответила Анжела.

Ариссен Беллоруус посмотрел на нее так, как смотрят на трудного ребенка:

— Очень хорошо. Вы доставили свое сообщение и выполнили свое задание, придя сюда к нам. Мы обсудим этот вопрос и примем свое решение. Вы можете идти.

Анжела покачала головой.

— Есть кое–что еще. Для того, чтобы вы покинули Цинтру, вам нужно использовать Эльфийский камень, называемый «Путеводная звезда». Мы посланы, чтобы помочь вам найти этот Эльфийский камень.

Наступила оглушающая тишина. Казалось никто не готов ничего говорить, даже Король, чье выражение лица предполагало, что он решает, хочет ли он продолжать дальше это обсуждение.

— У нас нет никакого Эльфийского камня «Путеводная звезда», — наконец произнес он. Затем, осознав, что он просто подтвердил то, что уже сказала Анжела, добавил: — Никаких Эльфийских камней. Они все потеряны столетия назад. Нет никакого способа узнать, что с ними случилось.

— Возможно, есть, — внезапно сказала Эйли, ее маленький голосок на удивление громко прозвучал в большой палате. — Возможно, один среди вас уже знает способ.

Она могла предполагать или она могла знать что–то, о чем не рассказала Анжеле.

Но взгляд на лицо Короля, сразу же потемневшее, сердитое и пораженческое, ясно показал, что то или другое было правдой. Он знал больше, чем делал вид, и теперь все это поняли.

— Исторически, — сказал еще один из членов Совета, старый мужчина, который обратился не к Королю, а к Анжеле, — Эльфийский камень «Путеводная звезда» предназначался, чтобы защитить Эллкрис в время опасности. Легенда, как записано в журналах моей собственной семьи, говорит, что «Путеводная звезда» обладала магией, которая позволяла ей заключать в капсулу это дерево и бережно хранить его во время передвижения.

Теперь все посмотрели на Короля.

— Старые сказки старого времени, — пренебрежительно заявил Ариссен Беллоруус. — Мы не можем полагаться на такие рассказы, Орданна Фрэ. Ты, из всего народа, должен это знать.

— Я знаю, — сказал тот, немного поворачиваясь к нему, — что у этих рассказов больше одного источника. Мы не должны упускать из рук вероятность, что они раскроют нам истину. Большая часть наших знаний приходит к нам в виде старых историй и легенд, написанных в частных письмах. Они не обязательно лишь выдумки писателя.

— Однако было бы глупо и опрометчиво действовать на основании того, что нам рассказали эти посланники без дальнейшего доказательства, — прервал Басселин, внезапно вставая со своего сидения. — У нас нет способа проверить правдивость их слов. Они могут верить в то, что они говорят, но они могут также что–то от нас скрывать.

Ропот согласия послышался от некоторых членов Совета и Король внезапно указал на Анжелу.

— Вы говорите, что вы здесь, чтобы помочь нам найти Эльфийский камень «Путеводная звезда». Как вы намереваетесь сделать это? Вы что–нибудь знаете о его местонахождении? Дает ли Слово вам провидцев, которых нет у нас?

Анжела заколебалась, но ответила Эйли:

— Провидцы, которых вы требуете, должны быть найдены среди вашего собственного народа, Верховный Лорд. Они должны быть найдены среди Избранных.

Ариссен Беллоруус побагровел, и на мгновение Анжела подумала, что Эйли зашла слишком далеко. Опять, это было не то, о чем бродяжка говорила с ней прежде, поэтому она не была уверена, почему ее слова так разволновали Короля, но было ясно, что они это сделали.

— Молодой мальчик, которого вы отослали, — продолжила Эйли. — Кирисин. Он знает.

Теперь все члены Совета обернулись к Королю, ропот их вопросов и восклицаний сливался в одно целое, пока они старались осознать услышанное. Не слова бродяжки, поняла Анжела, вызвали такой отклик. Не сами слова, хоть и сильно удивляющие, провоцировали. Что–то в манере, в которой они произносились, что–то в голосе Эйли оказалось тем, что прорвало стену сдержанности, которая удерживала членов Верховного Совета в подчинении Королю и дало им волю расспросить его.

— Замолчите! — внезапно проревел Ариссен Беллоруус, вскакивая на ноги. Члены Совета все еще продолжали роптать, и Король выступал вперед на несколько шагов по помосту в направлении Анжелы и Эйли, его сильные черты приняли угрожающий вид. — Кирисин Беллоруус, сын моего кузена и его жены, брат Симралин, добропорядочный мальчик, друг моей дочери и Избранный на службе Эллкрис. Он действительно говорил со мной об этом, решение я не стал принимать до заседания Совета.

Он сделал паузу для эффекта.

— И по веской причине. Он верит, что знает что–то, но он не может предложить ни одного доказательства, чтобы поддержать свою веру. Он пришел ко мне с историей, похожей на ту, что рассказали вы, посланники Слова. Он рассказал мне, что Эллкрис попросила его найти Эльфийский камень «Путеводная звезда» и поместить дерево внутрь него. Очевидно, старая магия. Магия, давно нами утерянная. Но никто больше не слышал этой просьбы. Более того, с тех пор, как она выбрала его, Эллкрис ни с кем не говорит. Кирисин не смог объяснить, почему она сделала это сейчас. Он был уверен, что услышал все точно, но у него нечего предложить в качестве доказательства. Я не поверил ему, как не поверил бы любому другому Избранному.

Его челюсти напряглись.

— Но я — Король, и я знаю свои обязанности. Я сказал ему, что действовать на основании только его слова, без других доказательств, было недостаточно, чтобы убедить Верховный Совет в его правоте. Я сказал ему, что исследую этот вопрос. Калф, который служит нашим историком уже многие годы, направил свои усилия на поиски ответов в Эльфийских хрониках на вопросы, поставленные Кирисином. Он ничего не нашел. Было лишь незначительное упоминание об Эльфийских камнях. Вся эта магия, все эти талисманы, которые когда–то были так важны для нашего народа, принадлежат прошлому. Мы знаем это. Никто из тех, кто жил в течение последних двух тысяч лет, не видел Эльфийские камни. Или, если они их видели, то сохранили это в тайне, потому что ничего значимого не написано ни об одном из них. Все, что у нас есть, это частные журналы такого же типа, как и хранимые нашим министром общественных работ, — он кивнул Орданну Фрэ. — Некоторые из тех записей являются достоверными сведениями, другие же нет. Некоторые просто выдают желаемое за действительное. Что поможет нам определить, какие из них достоверны, а какие нет, это подтверждение этих записей где–нибудь в наших официальных хрониках.

Снова он сделал паузу.

— В данном случае, не оказалось ни одного подтверждения.

— Мой господин, — быстро прервал молчание Басселин. — Можно мне сказать?

— Прошу, первый министр, — кивнул Король.

— Я думаю, мы услышали достаточно, — сказал мужчина с ястребиным лицом. — Достаточно предположений и дикого воображения. Это дело об опасности для Эллкрис и эльфийского народа основывается полностью на двух источниках — мальчике, еще недостаточно взрослом, чтобы знать свое место в нашем обществе, и этом человеке и его компаньоне. Мальчик… ну, он всего лишь мальчик. Молодая женщина и ее ребенок–компаньон нам неизвестны. Нет никакого твердого доказательства, чтобы подтвердить то, о чем любой из них нам рассказал. Нас просят изменить весь наш образ жизни — уйти из Цинтры, вырвать с корнем Эллкрис и сделать неизвестно чего еще. Главным образом на основании слов этой молодой женщины. Слов человека. Человека, мой господин. Когда люди были причиной стольких страданий и разрушений, я считаю трудным вдруг решить, что, возможно, на сей раз у них есть что–то ценное предложить. Я скептически отношусь ко всему, что я услышал. Я против действий на этих основаниях.

Он снова сел на место, сердитый и с покрасневшим лицом.

— Мы все должны быть против, — добавил он, пристально глядя на Анжелу.

Король кивнул.

— Я склонен согласиться с моим первым министром, — спокойно произнес он.

— Поэтому вы ничего не будете делать? — надавила Анжела.

Король впился в нее взглядом, а затем развернулся, прошел обратно к своему креслу и сел в него. Он бросил жест раздражения в ее сторону.

— Мой первый министр произнес убедительную речь. Должен ли я признать без всяких доказательств, что ваши слова истинны? Что вы сами не обмануты каким–то образом? Что описываемая вами опасность действительно существует? Я не признал этого, когда мне рассказал Кирисин. Теперь, когда вы прибыли в Арборлон, я допускаю, что появился новый повод задуматься, что может быть он прав. Но что нам следует с этим делать? У нас по–прежнему нет возможности найти Эльфийский камень «Путеводная звезда».

— Может быть, нужно дальше продолжить поиски в ваших хрониках, — предложила Анжела. — Может быть, еще раз переговорить с Кирисином. Нельзя оспаривать, что опасность, стоящую перед эльфийским народом, невозможно избежать, игнорируя ее существование. Что–то нужно делать, Верховный Лорд.

— Не нужно, леди Рыцарь Слова, говорить мне о моих обязанностях, как Короля эльфийского народа. Я знаю их гораздо лучше вас. Я сделаю то, что нужно, когда это будет нужно.

Он взглянул на нее, чтобы удостовериться, что она поняла, затем добавил:

— Я устрою дальнейший, более обширный поиск в эльфийских хрониках и всех других журналах и бумагах, которые находятся в моем владении. Если какие–либо члены моего Совета в состоянии помочь, может быть, проведя поиски в своих собственных записях, они могут это сделать. Мы возобновим заседание через два дня, чтобы узнать, что же мы обнаружим.

— Верховный Лорд, — быстро сказала Анжела. — Я бы хотела переговорить сама с Кирисином. Если мы сравним то, что нам известно, то возможно вместе мы раскопаем что–нибудь полезное.

Король заколебался, в его глазах отражалось неодобрение, но затем он пожал плечами, как будто это не имело значения.

— Хорошо. Я устрою это.

Некоторое высокомерие, которое ранее было так очевидно, исчезло, и Король казался и смущенным, и неуверенным. Анжела понимала кое–что в необходимости установления основных правил, если вы были лидером. Она понимала, как это влияло на вас, как это способствовало и высокомерию, и жесткости, если вы не были осторожны. Она не осуждала его за такое отношение; она просто хотела понять, что этим двигало, и полагала, что это было что–то большее, чем его положение Короля Эльфов.

— Благодарю вас, Верховный Лорд, — сказала она ему.

Он кивнул.

— Я предоставляю вам свободу действий, чего обычно не делаю. Но я хочу, чтобы этот вопрос решился. Если Кирисин сможет помочь, то я хочу, чтобы вы узнали как. Делайте все, что посчитаете нужным.

Он поднялся и сделал жест членам Верховного Совета:

— На сегодня обсуждений достаточно. Эта сессия закрывается.

* * *

Пока Анжела и Эйли выходили за Морином Ортишем из палат в зал ожидания, Анжела услышала, как Король попросил членов Совета задержаться еще на несколько минут, чтобы рассмотреть то, что они только что услышали. Анжела немедленно поняла, что это означало. Король подождет, пока они не удалятся за пределы слышимости, а затем конфиденциально объявит то, что, как он считал, действительно следует с этим сделать Совету. Ее раздражало, что он поступает так, когда слишком многое поставлено на карту. Но Эйли предупредила ее, что Эльфы подозревают всех людей, и независимо от ее высокого титула Рыцаря Слова, она была прежде всего человеком. Если эльфы полагали, что она наносит вред их безопасности, не принимая во внимание, как сильно она могла бы оспорить это, они, вероятно, попытаются найти способ удалить ее со сцены.

Но она хотела бы знать, способны ли они причинить ей вред, если она не сделает ничего, что может их спровоцировать.

— Ты слышала? Они намереваются поработать за нашими спинами, — прошептала она Эйли, когда они вышли из зданий Совета в холодный ночной воздух. Ортиш продолжил идти вперед, подзывая Симралин, которая стояла в ожидании во мраке, чтобы проводить их туда, где они расположились.

— Все гораздо хуже, чем ты думаешь, — прошептала в ответ бродяжка. Ее глаза были бездонными темными колодцами, когда она поближе наклонилась к Анжеле, а ее голос стал еще тише. — Эльфы уже под угрозой.

Анжела остановилась как вкопанная.

— Что ты имеешь в виду?

— В палатах Совета был демон.

— Ты видела его? Я ничего не почувствовала!

Эйли покачала головой:

— Я не видела его, но учуяла его запах. Он маскируется под эльфа, поэтому я не могу сказать, который из них он. Очевидно, что он талантлив и достаточно умен, чтобы скрыть свое присутствие от Рыцаря Слова, но не от создания Волшебства.

Бродяжка внезапно задрожала, как будто промерзла до костей:

— Он был там. Он был одним из них.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кирисин возвращался по подземному туннелю следом за Эришей и Калфом, каждый из них был погружен в свои мысли. Они хранили молчание по двум причинам — чтобы избежать риска обнаружить себя, и чтобы обдумать то, что они только что услышали. Они поговорят об этом позже, когда смогут это сделать без опасений.

Кирисин думал о том, что то, что было сказано, было почти так же важно, как и не сказанное. Отец Эриши был очень осторожен, чтобы не раскрыть, что он и запрещал, и задерживал усилия Кирисина действовать, как просила Эллкрис. Он также был очень осторожен, чтобы не показать, что его дочь тоже в этом замешана. Ни что из этого не продвигало его вперед. Все, что он услышал, не приносило ему облегчения.

Когда они достигли дома Беллорууса, он попрощался с двумя остальными, проскользнул за дверь и направился домой. Для него задерживаться было слишком опасно, так как вскоре должен был вернуться Король. Они не могли позволить себе рисковать потерять все, чего они достигли. Он увидится с Эришей на восходе солнца, когда они проснутся, чтобы выполнять свои дневные обязанности Избранных, и они поговорят потом.

Тем не менее, Кирисин ни о чем другом не думал, пока возвращался мимо деревьев к своему дому. Приход Рыцаря Слова и бродяжки был тем доказательством, в котором он нуждался, чтобы подтвердить, что Эллкрис не ошибалась, считая себя и эльфов в опасности. Если и существовало что–то, в чем Кирисин теперь был убежден, так это необходимость действовать быстро на ее просьбу о помощи. Особенно неотложной стала необходимость найти утерянные Эльфийские камни. Казалось, что несколько часов назад они были так близки к этому — он, Эриша и Калф, исследуя Ашенелл, что он не мог заставить себя поверить, что это был напрасный труд. Было необходимо начать заново, возможно, с новым подходом, но только не сдаваться.

Он снова задумался над сдержанностью Короля, пытаясь угадать ее источник.

Что–то случилось с Ариссеном Беллоруусом, чего никто не мог понять, что заставляет его действовать таким путем, который был чужд его характеру. То, что он с подозрением относился к Анжеле Перес, не было удивительным; большинство эльфов с подозрением относилось к людям. Но его реакция в данном случае казалась дикой без всякой причины.

То, что бродяжка столкнула его с правдой о том, что он знал, о Кирисине в частности, было единственной причиной, из–за которой он все раскрыл. Все это время, Король держал при себе рассказанное ему Кирисином; он не обсудил это ни с одним членом Верховного Совета. Как оказалось, он вообще ничего не делал по этому поводу.

Порыв ветра ударил в его разгоряченное лицо, заставляя его вздрогнуть от этого контакта. В воздухе ощущался холод, который не был характерен для этого времени года, этот холод отразился холодом в его сердце. Превозмогая, он тревожно огляделся.

Это был его дом, единственный дом, который он всегда знал. Здесь он провел всю свою жизнь. Он знал все его тропки и дорожки, большую часть его семьи и много его секретов.

Нигде еще, куда бы он ни пошел, он не чувствовал себя на знакомой территории.

Однако сегодня ночью Арборлон казался странным и недружелюбным местом; он тот, кто вторгается туда, чему он не принадлежит, и может даже находиться в опасности.

Он поплелся дальше, сгорбившись, бросая во мрак по сторонам взгляды, словно выискивая что–то, чего там, как он знал, не было, однако его инстинкты предупреждали, что оно могло появиться.

Когда он добрался до своего дома, тот светился изнутри, а Симралин в ожидании снова сидела на ступеньках крыльца. Она была не одна. Вместе с ней его поджидали Анжела Перес и бродяжка Эйли.

Он откинул с глаз взлохмаченные ветром волосы, взял себя в руки, готовясь к тому, что ожидало его впереди, и подошел к своей сестре.

— Довольно поздно для гостей, Сим, — сказал он.

— Позднее, чем ты думаешь, — ответила она с каменным лицом. — Но у них есть что сказать и тебе надо это услышать. Присаживайся.

Он сделал, как она сказала, усаживаясь в одно из старых с высокими спинками плетеных кресел, стоящих на крыльце, где расположились Рыцарь и бродяжка. Он вспомнил, как несколько часов назад последняя смотрела на него с такой силой, словно она узнала его, хотя они никогда прежде не встречались. Теперь, когда Анжела повторила все, что произошло в палатах Совета, ему вспомнилось это. Эйли было известно, что Эллкрис говорила с ним, что его попросили предоставить ей помощь. В противном случае, она не смогла бы назвать его имя перед Королем.

Пока Анжела говорила, в основном повторяя, что он уже знал, подслушивая за стенами палат Совета, он изучал ее. Он слышал о Рыцарях Слова от Симралин, знал, кто они такие и как они важны. Он обрисовал их в уме, их физические особенности, источаемую ими силу. Однако, Анжела была не намного старше его, с детским лицом и, вообще, не очень–то большой. Она была скорее девушкой, а не женщиной, ребенком, а не взрослой. Она держала черный посох своего ордена с вырезанными по всей длине рунами свободно и непринужденно, тем не менее он не мог ошибиться в силе, с которой она сжимала его. Он нашел ее странной, человеком, который казался меньше, чем должен быть, Рыцарем Слова, который казался слишком молодым для чего–то подобного.

Когда Анжела закончила, она попросила Кирисина в свою очередь рассказать им, что было известно ему. Он рассказал, несмотря на сомнения относительно раскрытия того, что он скрывался по другую сторону стен с Эришей и стариком Калфом, когда их представили перед Королем и Верховным Советом. Это не было тем, что ему не хотелось открыть Рыцарю Слова; его беспокоило то, что раскрытие их присутствия могло каким–то образом подвергнуть двух его друзей опасности. Это был иррациональный страх, но он не мог притворяться, что его не было.

Тем не менее, он рассказал остальным все, включая и то, что выяснилось, когда Эллкрис поговорила с ним в садах. Он рассказал им, как пошел к Королю наперекор совету других Избранных, как Король солгал ему, как он впоследствии поссорился с Эришей из–за того, что она скрывала, и как они договорились объединить свои усилия.

Он рассказал им, как старик Калф обнаружил его с Эришей в архивах и тоже решил помочь. Он вкратце описал, как они втроем обыскивали кладбище в Ашенелле, чтобы найти могилу Панси Ролт Круэр, где, как они предполагали, прочтя журнал ее писца, могли быть сокрыты синие Эльфийские камни.

— Мы не нашли ничего, — закончил он, — хотя потратили на это почти весь день. Но мы намереваемся вернуться туда и поискать еще раз послезавтра. Возможно, нам повезет.

— Итак, вы не можете оставить Арборлон и Цинтру без Эллкрис? — спросила Анжела.

— Если мы уйдем, то оставим ее на произвол судьбы. У нее нет защиты от людей, демонов и их оружия. Она будет уничтожена в пожарище, о котором вы пришли предупредить нас.

— В этом случае демоны, находящиеся в заточении внутри Запретной зоны, те самые из старого мира Волшебства, будут освобождены?

— Если Запретная зона исчезнет, то это случится.

— Они присоединятся к тем демонам, которые уже трудятся над уничтожением того, что осталось от нашего мира?

Он кивнул.

— Мы не можем покинуть ее. Мы должны найти Эльфийские камни, которые спасут ее.

Анжела покачала головой:

— Я не понимаю, почему эту тему обсуждают. Я не понимаю, почему ваш Король уже не ищет Эльфийские камни, делая все, что можно, чтобы их найти. Не важно, знает ли он, где они могут быть найдены; он должен что–то делать. Что за причина может быть, чтобы он не желал ничего делать по поводу того, что ты рассказал ему, уже не говоря о том, что мы просили?

Кирисин посмотрел на свои ноги и пошаркал ими по половицам крыльца.

— Эриша и я неоднократно задавали себе этот вопрос. До сих пор у нас нет на него ответа. Даже Калф не понимает.

— В эти дни Король сам не свой, — тихо сказала Симралин. — Ты сам так сказал, Малыш К. Все видят, что он изменился, но никто не может объяснить из–за чего.

— Итак, мы должны найти способ убедить его сделать то, что нужно, — утвердительным тоном произнес Кирисин. — Не имеет значения, сам не свой он или нет, он — Король. Личные проблемы не могут стать помехой исполнению обязанностей Короля. Его самый главный долг — защитить свой народ и свой город. Он не может сделать этого, если что–нибудь случится с Эллкрис.

Они замолчали на минуту, обдумывая поведение Короля. Затем Анжела сказала:

— Есть еще одна проблема, о которой вы должны знать.

— Анжела, — предупредительно произнесла Эйли.

Анжела кивнула.

— Я знаю. Мы берем на себя риск, рассказывая всем. Но нам понадобятся союзники, чтобы найти его, Эйли.

Бродяжка прислонилась к стене дома, струящееся привидение в лунном свете. Она больше напоминала ребенка, чем Кирисин или Анжела, маленькая, хрупкая, тоненькая.

— Ну тогда расскажи им, — произнесла она.

— Сегодня ночью в палатах Совета был демон, — сказал Анжела. Она перевела взгляд с брата на сестру и обратно. — Эйли ощутила его присутствие, хотя я не смогла. Эльфы в опасности.

— Ты уверена, Эйли? — Симралин наклонилась вперед.

Бродяжка кивнула.

— Да. Его зловоние было настолько сильным, что оно ощущалось не только в палатах Совета, но также и в приемном зале, где мы ждали Короля.

— Кто он? — спросил Кирисин.

Эйли покачала головой.

— Я не могу быть уверена. Я узнала, если бы мы с ним были наедине, но в помещение было полно народа и я не смогла выделить его. Демон носит маскировку. Он подменыш в полном смысле этого слова, который способен принять любое обличие. Большинство демонов обладает способностями подменыша, но только некоторые могут на самом деле полностью преобразовываться. Он именно такой.

Они снова погрузились в молчание.

— Может это Король? — наконец спросил Кирисин. — Я знаю, что ни один из нас не хочет так думать, но возможно ли это?

Анжела кивнула.

— Возможно. И это будет очень плохо. Нам нужен Король, чтобы помочь нам, если мы хотим добиться успеха в наших усилиях убедить эльфов покинуть Цинтру.

— А не может ли им оказаться Басселин? — предложила Симралин. — Вы сказали, что он изо всех сил старался убедить других министров не слушать ничего, что вы собирались рассказать. Он назвал Кирисина мальчиком, и говорил, что нельзя доверять людям. Он настаивал на этом. И в качестве первого министра он является ухом Короля. Демон будет достаточно умен, чтобы убедить Короля ничего не предпринимать.

Кирисин с упрямым видом покачал головой:

— Но именно Король действует странно и кажется сам не свой. Если бы он был демоном, это бы все объяснило. Он был самым сильным голосом против принятия каких–либо действий. Он пытался препятствовать Эрише говорить, а затем он также пытался остановить меня. Он делал все, что мог, чтобы удержать нас от помощи Эллкрис. Демон так бы и поступил.

— Возможно. — Хрупкая фигурка Эйли слегка заколебалась у стены, как текучий белый призрак. — Но прежде всего, демон постарался сделать все необходимое, чтобы скрыть свою личность и отвести подозрения на кого–нибудь еще. Король кажется слишком очевидным выбором.

— Только нам, — сказал Кирисин. — Только потому, что мы знаем, что ищем. Больше никто не знает о присутствии демона. — Он покачал головой. — Вы действительно уверены насчет демона? Может ли быть, что вы ошиблись? Демон, живущий среди нас, как такое возможно! Как долго он находится здесь? И самое главное — зачем?

Анжела качнулась в своем кресле.

— Возможно, первоначально демон пришел сюда не с целью уничтожения Эллкрис. Он, может быть, прибыл сюда только шпионить за эльфами. Он смог убить кого–нибудь, чей облик затем принял и чье место занял, а потом высматривал, какой вред он сможет нанести. Он мог жить среди вас годы, даже десятилетия. Демоны хитры и коварны. Этот может попытаться уничтожить Эллкрис, но может у него есть другой, более сложный план.

Другой план, повторил про себя Кирисин. Какой другой план? Что может быть хуже, чем уничтожение Эллкрис и освобождение существ, заключенных в Запретной зоне? Он ничего не смог представить; перспектива, настолько пугающая, что не удавалось на ней сфокусироваться.

— Что нам делать? — спросил он остальных.

Симралин поднялась со своего места, выходя на свет с гладкими чертами лица.

— Оставить Эйли наедине с Ариссеном Беллоруусом сначала, а затем с Басселином, чтобы узнать, кто из них демон.

— Это будет очень опасно, — возразила Анжела. — Даже если я буду там, она все равно будет в опасности. Демоны очень сильны.

— Но Симралин права, — вдруг сказала Эйли. — Мы должны знать.

— Я думаю, что нам следует найти эти Эльфийские камни, — объявил Кирисин. — Я продолжаю считать, что мы найдем их сегодня. Я все еще не знаю, почему мы не нашли их. Думаю, мы что–то упускаем, но не знаю, что именно.

С минуту никто ничего не говорил, затем Симралин спросила:

— Кто тот, кого вы ищете?

— Панси Ролт Круэр. Она была Королевой после смерти ее мужа, столетия назад. Круэры покоятся в Ашенелле, вот только ее могилы нет. — Кирисин помолчал немного. — Что ты думаешь, Сим?

Его сестра пожала плечами:

— Ну, ты сказал, что она была Круэр. Но это была ее фамилия после замужества. Может быть, ее не хоронили под фамилией ее мужа. Кстати, какая фамилия была у нее до того, как она вышла замуж?

Кирисин моргнул.

— Не знаю. До этого я не додумался. Мы, возможно, искали ее не под тем именем все это время. — Он выпрямился, взволнованный. — Я скажу завтра Эрише. Она сможет спросить Калфа, а он поищет имя, данное ей при рождении, в хрониках. Как только оно у нас будет, мы снова сможем обыскать Ашенелл.

— Не думаю, что тебе следует возвращаться туда одному, — быстро сказала Анжела. — Эйли не ошибается насчет демона. Он там, среди эльфов, и теперь он знает о тебе. Если он узнает, что ты делаешь, ни ты, ни тот, кто попытается тебе помочь, не будет в безопасности. Если ты пойдешь туда, я пойду с тобой.

Она резко встала, прошла туда, где он сидел, и присела на колени около него.

— Кирисин, послушай меня внимательно. Ты в большой опасности. Демоны безжалостны, и они убьют такого мальчика как ты, нисколько не задумываясь над этим. Матерь Божья. Скажи мне вот что. Эльфы действительно потеряли всю свою магию? У Вас нет никого, кто ею обладает? Даже у тебя, Избранного Эллкрис? У тебя нет никакого способа защитить себя? Никакой магии, чтобы вызвать ее?

— Она вся была утеряна столетия назад, — ответил Кирисин. — Эльфы имеют способность скрываться и не быть обнаруженными. У нас есть умения целительства. Мы имеем средства по уходу за землей и тем, что живет и растет на ней, но не более того, — он покачал головой. — Мне жаль, что мы потеряли.

Симралин встала и тронула Анжелу за плечо.

— Сегодня мы уже ничего не можем сделать. Я должна отвести вас обратно, пока кто–нибудь не обнаружил ваше отсутствие. Мы не хотим, чтобы они подумали, что вы делаете что–то еще, кроме ожидания благосклонности Короля.

На мгновение они встали рядом на крыльце в бледном лунном свете, и эльфы и Рыцарь пожали руки.

— Я рад вашему приходу, — импульсивно сказал Кирисин.

Лицо Анжелы было темным с каким–то предчувствием.

— Только будь осторожен, Кирисин. Шагай полегче!

* * *

Похожая на волка зверюга, которой стала Деллорин и превратилась во что–то совершенно другое, слонялась по окраинам эльфийского города, следуя за запахом добычи, которую она искала. Ее больше не заботило, на кого и почему она охотилась.

Она едва помнила цель, которую преследовала. Все, что имело теперь значение, состояло в удовлетворении своей потребности. Все, что имело значение, — найти и уничтожить то, на что она охотилась.

Она проследила весь ее путь сюда, долгая и трудная охота, во время которой она не раз теряла ее запах. Но она с упорством продолжала, снова и снова рыская туда–сюда, пока не обнаруживался запах и преследование не начиналось заново. Она ела и пила все, что попадалось по пути, чтобы не потерять свою силу, но не спала. Сон был роскошью, от которой ей не было никакой пользы. Ничто не должно замедлить ее.

Теперь она прибыла в этот город, этот хабитат существ, которые, она инстинктивно это знала, будут ее добычей. На досуге она сможет убить их всех; они обеспечат ей дни, недели, месяцы удовольствия. Но сначала ей нужно найти ту, за кем она так долго охотилась, ту, которую она должна убить, прежде чем сможет отдохнуть.

Никаких разъяснений; она действовала на инстинкте и из–за голода. Она действовала на смеси диких и демонических потребностей.

Она приближалась к своей добыче, запах становился сильнее, а затем вдруг столкнулась с новым и совершенно отличным запахом, который был неожиданным и сразу же распознаваемым. Запах исходил от другого демона, от еще одного из ее рода.

То, что он появился здесь, в этом месте, так глубоко в дикой области и так далеко от человеческого населения, ее удивило. Взволнованная этим открытием и стремясь узнать, почему здесь находился другой демон, она начала отслеживать этот новый запах. Она не могла объяснить, чем он так притягивал ее, но не могла и сопротивляться этому. Мгновенно забылась ее потребность охотиться на добычу, которую она выследила с таким целеустремленным усердием. Все, что имело значение теперь, была эта новая одержимость.

Она пробиралась мимо деревьев, в ночном мраке, избегая дорожек и тропинок, держась в стороне от существ, живущих здесь. Она знала, что не должна привлекать к себе внимание. Необходима была секретность. Даже борясь с туманом ее рассудка, она заботилась об этом. Охота была, в основном, реактивной; ваши инстинкты сами говорили вам, что нужно делать.

Она приблизилась к дому, стоявшему в лесу, наполовину зарытому в лесной грунт, тот, когда почувствовала другого демона. Вновь прибывший подходил неторопливо, не утруждая себя скрывать свое присутствие, уверенными и решительными шагами. Деллорин остановилась в ожидании, темная морда поднялась, улавливая запах другого.

— Так, так, так, что за красавица, — голос успокаивал, исходя из темноты.

Демон вышел на свет и пристально поглядел со страстным интересом в желтые глаза Деллорин, улыбка светилась на его лице. Его руки сжались в неподдельной радости.

— За все мое время здесь я так мало встречал других, — прошептал он. — Но ты, ты за пределами моих самых смелых ожиданий! Посмотри на себя, красотка! Такие изящество и сила! — голос затих. — А это что? Ты недавно изменилась, не так ли? Есть еще следы твоей человеческой формы, кусочки и полоски, проявляющиеся сквозь новую кожу, которая так хорошо на тебе сидит. Но лишь следы, не более того. Твоя человеческая сущность почти исчезла, ненужная из–за своей слабости. Да. Лучше быть таким, как ты, чем таким, как я, пойманным в ловушку чего–то столь отвратительного.

Деллорин замурлыкала бы, если смогла, но выдала лишь довольное рычание.

Этот другой демон пробудил что–то в ней, потребность, о которой она даже не подозревала, тоску. Именно поэтому она искала его, поняла она. Этот демон был недостающей частью ее; то, что она нашла его, привело ее к необъяснимому чувству целостности.

— Сладенькая, — прошептал он и протянул свою руку.

Она удивилась себе, тыкаясь в нее носом. Она удивилась еще больше, почувствовав удовольствие от этого прикосновения.

— Откуда ты пришла? — рука отодвинулась, не задерживаясь, оставив Деллорин ощутить себя потерянной. — Ты выслеживаешь Рыцаря Слова и бродяжку, не так ли? Что они такого сделали, что заставляет тебя с таким усердием охотиться на них? Ты проделала длинный путь. Могу представить. Ты преследовала их. У тебя было сражение с Рыцарем?

Деллорин заскулила, низким, грубым голосом.

— О, кажется и не один раз. До того, как ты стала тем, кто ты сейчас, и не настолько великолепной. Твои изменения не такие давние, не более нескольких дней. Но теперь ты гораздо сильнее, и когда в этот раз ты найдешь Рыцаря Слова…

Голос затих, предполагаемый конец был безошибочен. Деллорин смогла представить его в уме, смогла увидеть раздирание плоти своей добычи, почувствовать, как рвется она в ее челюстях. Она смогла услышать звуки ломающихся костей и крики ужаса.

— А пока, — сказал другой, прерывая ее мысли, — ты должна пойти со мной. Если тебя заметят, то они устроят на тебя охоту и уничтожат. По отдельности они не смогут этого сделать, но их сила в их количестве. Уж я‑то знаю. Я скрывался многие годы, значительное времяпровождение среди них, и я научился быть осторожным.

Демон положил свою руку поверх ее головы, мягкое и нежное касание, которое чуть задержалось и тут же исчезло.

— Мы будем скрываться и ждать до нужного времени. Это не долго, красотка. Рыцарь Слова и ее компаньон Волшебства представляют опасность, которую мы должны устранить. Мои планы относительно Эльфов, их драгоценного дерева и всего остального, что они считают таким важным, встают на свое место, как я и предполагал. Те, кто хочет раскрыть нас, станут нашими невольными сообщниками. Мы увидим их конец до следующего лунного цикла.

Деллорин мягко прорычала, выказывая свое удовольствие и свои желания.

— Да, ты можешь убить Рыцаря. Ты можешь убить их всех, когда я закончу с ними. Убийство принадлежит тебе; это твоя вотчина и твое право. Ты заберешь их жизни. Но не сейчас. Пока что нет. Мы должны позволить им сначала принести нам пользу.

Ночной ветерок коснулся чешуйчатой кожи Деллорин, и она ощутила ответную волну. Она сможет быть терпеливой. Она была охотником, а все охотники знают цену терпению. Если ее просят об этом, она так и сделает.

Она не могла понять, чем этот демон удерживает ее, не могла осознать, почему он заставляет ее чувствовать, что ей хочется делать так, как ее просят. Здесь была сила, которую она не могла понять. Она превосходила ту, которой владел старик, оставшийся позади, тот, чье имя она больше не помнила и чье лицо стало неразличимым пятном. Она обладала физической силой, а эта другая сила как–то странно притягивала. Она стремилась находиться под этой силой, греться в ее жаре.

— Пойдем, — прошептал другой демон. — Нам нужно поспать. Ты пришла издалека и ты устала. Отдых сделает тебя еще сильнее и мощнее. У меня есть место, где ты будешь в безопасности, где мы будем вместе. — Он снова коснулся ее, на этот раз смелее. — Мне многое надо разделить с тобой, красотка. Я давно ждал тебя.

Деллорин не могла понять, что это означало, но она была настолько обольщена, что ее это не волновало. Этот был одним из ее рода, демоническим отродьем, созданием Пустоты.

Она охотно пошла.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Неважно, насколько рискованно, как ты думал, это было бы, ты должен был вернуться и найти меня! — выдала сердито Эриша, ее лицо было так близко к нему, что он почувствовал тепло ее дыхания на своем лице. — Сколько раз мне нужно говорить это?

Они стояли рядом на коленях в садах, работая по границе кэрворта, грунтового покрова бледно–зеленых листьев и ярко–розовых цветов, который сопротивлялся агрессивным сорнякам и был очень стойким к вредным насекомым. Его большие полосы образовывали защитный периметр вокруг Эллкрис, но он нуждался в регулярной прочистке и замене.

Кирисин с подавленным видом кивал. Они проходили по одному и тому же участку все утро.

— Я сказал, что извиняюсь. Я это и имел в виду. Я просто подумал, что будет лучше подождать до утра. Больше ничего не произошло за сегодняшнюю ночь.

— Ты только о себе думал!

Он посмотрел на нее долгим, испытующим взглядом.

— Тебе лучше знать.

Она помолчала, затем тяжело вздохнула.

— Ты прав. Да. Я сержусь на тебя без серьезной причины. Было правильно подождать. Я только не хочу быть в стороне от событий.

Он понимал это. Он также не хотел оказаться в стороне, как и она, а это происходило гораздо чаще, чем ему хотелось думать, в основном, потому что он не стремился втягивать себя из–за своего сдержанного отношения. Ему хотелось быть частью событий, но с ним это не происходило само по себе. Он всегда шел своим собственным путем, и этим сознательно отделял себя от других эльфов.

— Как ты думаешь, когда мы что–нибудь услышим от Калфа? — спросил он, меняя тему.

Она пожала плечами.

— Он не был уверен, когда получит шанс посмотреть на генеалогические таблицы. Он должен сделать это, когда рядом не будет моего отца. Мой отец хочет, чтобы он нашел что–нибудь еще по Эльфийским камням, и он не может позволить поймать себя за каким–то другим занятием. — Она сделала паузу, с надеждой взглянув на него. — Может быть, мой отец изменил свое мнение, Кирисин. Я имею в виду, если по его приказу Калф ищет информацию об Эльфийских камнях, возможно, он решил нам помочь.

Кирисина это не убедило, но во всяком случае он кивнул.

— Может быть.

— Так или иначе, сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как ждать, пока Калф не найдет то, что мы ищем.

Ранее этим утром она сходила к старику, вскоре после встречи с Кирисином на восходе солнца и узнав подробности случившегося после того, как она легла спать.

Оставив других Избранных работать в садах после утреннего приветствия, она исчезла, вернувшись короткое время спустя, чтобы прошептать, что она разговаривала с Калфом и он посмотрит, сможет ли он найти девичью фамилию Панси Ролт Круэр.

Кирисин вернулся к прополке кэрворта, выкапывая мертвые лозы и соскабливая тела насекомых, поправляя хорошие растения. Он работал ровно и легко, не прикладывая утомительных и трудных усилий. На мгновение он подумал, насколько талантлив он был всегда с растениями всех видов, какими естественными он находил заботу и уход за ними. Это была эльфийская черта, но в его случае это было нечто большее. Казалось, он точно знал, что и как нужно делать. Как будто он мог понять, что чувствуют растения, мог подойти так близко к общению с ними без языка.

Было ли это пережитком старой магии? Унаследовал ли он лишь немного из того, что за столетия было потеряно эльфами? Ему понравилась идея, что он нес внутри что–то от прошлого, которое когда–то было таким важным, а сейчас стало не более, чем мифом. До этого он хотел знать, были ли его умения остаточным эффектом Волшебства.

После того, как прошлой ночью Анжела сильно давила на него, пытаясь выяснить обладал ли он хоть каплей этого как один из Избранных, он вдруг понял, что может быть и обладал.

Солнце в этот день светило ярко, воздух был теплым и наполненным ароматом цветов и хвои, чувствовалось, как будто все это пыталось заверить его в постоянстве его жизни и дома. Но он знал, что это было ненадежным и вводило в заблуждение, обман чувств, который за мгновение может развеяться, если ход событий вскоре не изменится.

— Какая она, бродяжка? — спокойно спросила Эриша, не глядя на него, старательно работая с кэрвортом.

Кирисин задумался.

— Эфемерная, — наконец сказал он. — Кажется, что сильный ветер сможет сдуть ее прочь. Ты можешь видеть прямо сквозь нее, как будто ее нет. Она говорит и действует как ты и я, но я не чувствую, что она такая же, как мы, — он сделал паузу. — В ней есть что–то очень печальное.

— Вероятно, она скучает по дому, — Эриша посмотрела на него. — А Рыцарь? Она кажется очень молодой.

— Но крепкая, — сразу же сказал он. — Намного сильнее, чем выглядит. Я не хотел бы сражаться с нею. Она выглядит как просто девушка, но она гораздо больше. Этот посох, который она носит, наполнен магией Слова. Эти руны. Я никогда не видел ничего подобного.

Эриша кивнула.

— Калф говорит, что посохи являются символами ордена Рыцарей. Никто не знает, откуда они берутся, но все Рыцари носят их до дня своей смерти. Я спросила его, как они действуют, но он не знает. Он говорит, что Рыцарь Слова очень силен, и почти ничто не может противостоять ему.

— Наверное, демон может, — Кирисин взглянул на нее. — Может быть, некоторые из чудовищ, которых они создают.

Эриша медленно кивнула.

— Наверное. Надеюсь, что мы этого не узнаем.

Они возобновляли работу, и больше почти не разговаривали. Был полдень и они ели, когда появился Калф, подзывая их к себе. Кирисину было известно, что за ним внимательно наблюдал Биат, пока он вставал и уходил. Биат теперь все время следил за ним, подозревая, после его внезапного примирения с Эришей, что происходит что–то, что эти двое держат при себе. Кирисин не раз хотел поговорить со своим другом, но не мог придумать, что сказать, и поэтому хранил молчание.

— Я нашел то, что вы ищете, — сказал им старик, когда они удалились на безопасное расстояние от других, скрывшись за стеной лесных деревьев. Он выглядел усталым и не в духе, со спутанными волосами и бородой, с блестевшим от пота лицом. — Ее девичья фамилия была Готрин. Эта старая фамилия насчитывает несколько тысяч лет в генеалогических таблицах, но они все давно умерли. Когда–то они были гораздо сильнее Круэров; многие из них были Королями и Королевами ко времени, когда эти семьи соединились. Панси оставила одного ребенка, дочь, но таблицы не упоминают о ней после смерти матери. Она была единственным ближайшим родственником, который пережил ее. Ничего не сказано и об отношениях Панси с семьей своего мужа, но она могла посчитать их ниже себя и выбрала, чтобы ее похоронили с ее собственной семьей.

Он тяжело дышал, когда закончил, теребя бороду и облизывая губы.

— Должен бежать. В любой момент вернется Король. — Он скривил лицо. — Что собираетесь делать?

— Снова искать, — немедленно объявила Эриша. — Вы нам поможете?

Старик покачал головой.

— Я ничего не могу сделать прямо сейчас, кроме того, что ваш отец поручил мне. Не знаю, когда смогу помочь. Через день–два, в лучшем случае, — он сделал паузу. — Вам придется заняться этим без меня.

Кирисин сжал губы и резко вздохнул.

— Хорошо. Мы можем попросить помочь мою сестру.

— Рыцарь Слова и бродяжка сказали, что они тоже помогут, — быстро добавила Эриша.

Калф тяжело посмотрел на них.

— Это много. Так легче вас заметить. Если это случится, Рыцаря и создание Волшебства безошибочно опознают. А это положит конец всем вашим усилиям.

— Мы сделаем это ночью, — ответила она. — Один из нас будет на страже, пока остальные будут искать.

Старик покачал головой.

— Если вы будете искать ночью, то вам понадобится свет, чтобы прочесть надписи на могилах. С таким же успехом вы можете поджечь лес и бить в барабаны!

— Нам не понадобится свет, — заявил Кирисин, подпрыгивая. — Луна почти полная. Если на небе не будет облаков, у нас будет достаточно света. Все, что нам нужно будет сделать, это найти участок захоронений семьи Готрин, а затем — лишь вопрос переборки надгробий Готринов.

— Звучит легко, но как это будет на самом деле. Узнаете.

Лицо Эриши напряглось.

— Я не вижу другого выбора, если мы хотим найти Эльфийские камни.

Он фыркнул.

— Некоторые из Готринов были обладателями магии, сильными колдунами и ведьмами. Это было давно, но это факт. Эльфийские рунические символы рядом с их именами в таблицах указывают на тех, у кого была эта власть. — Он направил на нее взгляд. — Она была одной из них. Панси.

Эриша поколебалась, а затем пожала плечами.

— Как вы сказали, это было давно. Теперь она мертва, и ее магия вместе с ней.

Острые старые глаза напряглись.

— Магия, крошка, не стареет. Не исчезает. Она скрывается и ждет.

Наступила долгая пауза, пока Кирисин и Эриша смотрели на него.

— Вы говорите, что в могилах может быть что–то опасное? — наконец спросил Кирисин.

— Может быть. Об этом надо помнить. Тебе нужно быть осмотрительным, молодой Беллоруус.

Их глаза встретились, и на мгновение у Кирисина сложилось отчетливое впечатление, что Калф сказал ему что–то, что не имело ничего общего с тем, о чем они говорили.

Затем взгляд старика ушел в сторону.

— Я должен идти. Помните, что я сказал. Оба. Будьте осторожны.

— Вы сами тоже будьте осторожны, — Эриша повернулась к нему, схватила за руку, чтобы удержать его. — Эйли говорит, что прошлой ночью в палатах Совета был демон. Один из эльфов!

Калф уставился на нее. Затем быстро качнул головой.

— Это невозможно. Демон? Она, должно быть, ошиблась.

— Она говорит, что она не ошиблась. Она говорит, если сможет побыть с каждым по отдельности, то узнает, кто именно. — Она пристально взглянула на него, затем отпустила руку и отодвинулась. — Им может быть кто угодно. Им может оказаться мой отец.

Сказать это ей кое–чего стоило. Кирисин увидел это на ее лице. Калф посмотрел, как будто бы мог ответить, наморщив лоб. Но вместо этого он просто кивнул и развернулся, уходя.

— Может да, а может нет. Мир полон демонов всех мастей. Лучше беспокоиться о тех, которых мы можем видеть, а до других дела нет. — Он продолжал идти. — Дайте знать, если что найдете.

Он скрылся за деревьями, оставив Кирисина и Эришу в раздумьях над тем, что если то, что они решили сделать, окажется ошибкой, то они пожалеют об этом.

* * *

Полночь выползла из мрака, как привидение из убежища, молчаливое и скрытное существо, и небольшая компания заговорщиков следовала за ней. Симралин шла впереди, используя свои инстинкты следопыта, чтобы вести их, ее сильная фигура вселяла уверенность в Кирисина, не отстающего от нее. Эриша следовала за ним, а замыкали шествие Анжела и Эйли. Лунный свет, которому не мешали ни облака, ни туман, освещал их путь, и они смогли пройти через лес Цинтры и по тропам Арборлона без искусственного света, как и надеялся Кирисин.

Ранее они встретились в его доме, самом безопасном месте, так как его родители все еще отсутствовали. Анжела и Эйли прибыли самостоятельно, легко улизнув необнаруженными из своих жилищ и от своих невидимых охранников. Эриша столкнулась с некоторыми проблемами из–за стражников на посту внутри и вокруг королевского участка Беллорууса, но Калф показал ей еще один из потайных туннелей, который приводил к люку снаружи старого сарая в задней части владения. Они ждали до полуночи, когда большая часть населения города уснет, тем самым уменьшив шансы быть обнаруженными до того, как они достигнут Ашенелла.

— Никакой болтовни, пока не доберемся до места, — предупредила остальных Симралин. А затем добавила для него одного: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Малыш К.

Конечно, он не знал. Не совсем. Они придут в Ашенелл, определят местонахождение участка захоронений семьи Готрин, обыщут могилы в поисках Панси Ролт Готрин, а затем решат, следует ли им раскопать ее останки немедленно или дождаться света дня. Как они определятся, он не знал. Он только знал, что так или этак, они обнаружат, взяла ли она Эльфийские камни с собой в могилу, как записано в журнале писца.

Если они не смогут найти ее могилу, он не знал, что им делать.

Ночной воздух охлаждал его лицо. Ветер дул с вершин гор, время от времени порывами, неся холод от остатков вечной мерзлоты и растаявшего снега. Не так много осталось таких мест, большинство растаяло из–за изменений климата и разрушений окружающей среды. Когда–то на вершинах мира были огромных размеров полярные ледяные шапки. Но они уменьшались и уменьшались до сих пор. Уровень моря увеличивался, а низменные страны и прибрежные зоны были затоплены годы назад. С изменением климата вода отступила, эрозия вырезала новые заливы и водные притоки, которые переформировали большую часть побережья. Но тысячи видов исчезли из–за голода и невозможности приспособиться к таким радикальным изменениям. Его сестра выразила это лучше всего, когда вернулась из одной экспедиции.

Мир изменяется, Малыш K, и я не уверена, что он когда–нибудь изменится обратно.

Он не позволял прежде беспокоиться по этому поводу, в безопасности убежища Цинтры, надежно скрытого от людей и их безумств, в его собственной маленькой части мира. Но думая теперь о том, куда Эльфийские камни могут привести его, как только он их найдет, он хотел верить, что сможет их найти. Если он признавал, что и Эллкрис, и Анжела Перес говорили правду и что оценка Симралин была точной, тогда на что должен быть похож мир, если он стоит на грани уничтожения?

— Хватит летать в облаках! — прошипела ему в ухо Эриша.

Он понял, что отстает. Не говоря ни слова, он поспешил закрыть разрыв, краска залила его лицо.

Они достигли Ашенелла, никого не встретив, луна снизилась на небе, но не настолько низко, чтобы они не могли ясно видеть. Могильник был огромен, обширное пространство засаженных деревьями пригорков, растянувшееся вниз и вверх по целому ряду пологих холмов. В нем не было ни ворот, ни ограды, кроме стены деревьев и поднятого ландшафта, которые создавали естественный барьер для тех, кто мог случайно забрести сюда. На этом месте рос кустарник и невысокие деревца, чтобы пригорки и холмики оставались нетронутыми. Перевитая виноградной лозой ольха образовала покрытые листвой арки, обозначая входы с запада и востока. Здесь заканчивались дорожки, ведущие к могильнику.

Они встали у западного входа, где мрак был самым глубоким.

— Один из нас должен остаться здесь на карауле, — тихо произнесла она, собирая их поближе. — Скорее всего, это я. Вероятно, я узнаю стражников, которые смогут нас обнаружить, и уговорить их не трогать нас.

Эйли протянула свою руку и коснулась ее руки своими мягкими пальцами.

— Лучше я. Я могу спрятаться и эльфы меня не увидят. А если возникнет какая–нибудь угроза, я смогу предупредить вас быстрее и незаметнее.

Четверо остальных переглянулись, а затем Анжела сказала:

— Эйли права. Она — лучший выбор.

Они бросили последний взгляд вокруг, удостоверяясь, что они до сих пор были одни, а затем, оставив Эйли под тенистым покровом деревьев, двинулись вперед в темный кафедрал Ашенелла. Кирисин оглянулся на Эйли, посмотрев на ее детское лицо, бледно мерцающее в лунном свете, а затем отвернулся.

Теперь роль лидера взяла на себя Эриша, виляя среди групп каменных надгробий, двигаясь вглубь территории к более старым участкам. Лунный свет лился сквозь верхушки деревьев узкими лучами, пронизывая мрак, копьями втыкаясь в темную землю. В некоторых местах свет исчезал совсем, но, в основном, они смогли проложить свой путь без труда. Ночные птицы одиночными криками нарушали окружающую тишину, а тени сов, летавших наверху, проносились мимо них как привидения. Кирисин боролся с предчувствием, волнами поднимающимся внутри. Он не боялся, по крайней мере, пока.

Но его страх скрывался только лишь из поля зрения, он мог появиться в момент. Это держало его на грани, внимательно следя и за собой, и за остальными. Они должны быть очень осторожными, говорил он себе. Не должно быть никаких ошибок.

Они прошли мимо небольших надгробий в лес гробниц, склепов и мавзолеев, наземных могил, которые сгорбились в темноте среди высоких давно уже выросших деревьев. На каменных дверях и притолоках были вырезаны рунические символы и странные существа. Эти могилы были очень древними, настолько древними, что некоторые из дат указывали на времена до появления человеческой расы. Многие были написаны на древне–эльфийском, некоторые на неизвестных языках. Они выглядели каменными гигантами, спящими чудовищами, ожидающими пробуждения.

Кирисин посмотрел на Симралин, но ее, казалась, совершенно не волновали могилы, ее лицо было спокойным, а движения расслабленными, пока она шагала впереди него. Она всегда была такой — под самоконтролем, уверенная в себе, и в этом он завидовал ей.

Эриша достигла участка Ашенелла, над которым доминировал огромный каменный мавзолей, окружавшие склепы и гробницы ютились в его тени. Имена на всех меньших детях мавзолея были вырезаны одинаковыми заглавными буквами: ГОТРИН.

Они разделились, чтобы покрыть как можно большую территорию, пробираясь через лабиринт надгробий, читая имена и даты жизни, выискивая упоминание о Панси Ролт Готрин. Ничего не находилось, пока они не обошли все надгробия и осматривали их еще раз на обратном пути, когда Кирисин, привлеченный запутанной резьбой на стенах огромного мавзолея, заметил странный символ, вырезанный на плоской и немаркированной поверхности с боку могилы. Он с минуту всматривался в него, стараясь понять, что это, стал отходить, когда ничего не пришло на ум, а затем остановился и повернулся взглянуть еще раз, и сквозь него пронесся поток осознания.

Символ, если внимательно присмотреться, можно было разобрать. Он состоял из трех эльфийских букв, наложенных друг на друга. Буквы были П, Р и Г — первые буквы имени Панси Ролт Готрин.

— Эриша! — прошипел он.

Она обернулась на звук своего имени и поспешила к нему. Он указал на символ, произнеся вслух эти три буквы. Она сразу кивнула в знак согласия.

— Но почему здесь? — прошептала она.

— Не знаю, — он покачал головой.

К этому моменту к ним присоединились Симралин и Анжела Перес, и Кирисин показал им, что он обнаружил. Симралин поняла и объяснила значение этого символа Анжеле. Рыцарь Слова запустила руку в свои коротко подстриженные волосы и нахмурилась.

— Эта ее могила?

— Так не скажешь, — ответила Симралин. — Это — фамильные ясли с останками десятков и десятков младших Готринов. У Королевы должна быть собственная могила, отдельная от остальных.

Они разделились, перепроверив каждое надгробие в пределах двадцати ярдов.

Они не нашли упоминания о Панси. Вновь собравшись у символа, они разговаривали низкими, осторожными голосами, ночь была единственным свидетелем того, как они раздумывали над этой загадкой.

— Это символ, но может быть и что–то еще, — предположил Кирисин.

— Что значит что–то еще? — Его сестра поближе разглядела символ. — Кажется, обычная резьба.

— Может быть. Не знаю. — Он коснулся символа пальцами, проведя по буквам, надавливая на них, пытаясь почувствовать какой–либо отклик и проверяя, что он ничего не упустил. Он снова покачал головой. — Это что–то еще, — повторился он, бормоча эти слова вопросительным тоном.

— Может он иметь другое значение, кроме того, что означают буквы? — вдруг спросила Эриша. — Могут они означать что–то еще, кроме ее имени?

Кирисин осмотрел все вокруг — другие надгробия, отдаленные тени, покрытые листвой ветви деревьев, окружавших их, и землю, усыпанную ветками, листьями и прочим лесным мусором. Не упустил ли он чего–нибудь?

Анжела Перес вышла вперед.

— Постойте. Вы говорили, что Панси обладала магией и что она, вероятно, была ведьмой. Может быть, она предусмотрела это. Может быть, нужно применить магию, чтобы вызвать другую магию.

Она разместила вершину своего посоха напротив эльфийского символа Готринов, и ее темные черты напряглись от концентрации. Руны, вырезанные на ее посохе, начали пылать, становясь все ярче от огненного света. Почти сразу же символ откликнулся; он тоже начал пылать.

Затем глубокий звук скрежета взорвал тишину ночи, тяжелый скрежет камня о камень, и весь участок земли, менее чем в десяти футах от того места, где они стояли, пришел в движение. Огромная плита, скрытая под слоями грязи и мусора, медленно ушла под землю и исчезла из вида, оставив зияющее отверстие.

Четверка подступила к его краю и посмотрела вниз. Оно было черное, как смола, однако они смогли увидеть, что плита образовала платформу со ступеньками лестницы, ведущей вниз.

— Что нам делать? — спросила Симралин.

Анжела Перес покачала головой, руны ее посоха снова потемнели. Эриша начала было говорить, но остановилась. Именно Кирисин сказал те слова, которые остальные не могли произнести.

— Спускаться, — сказал он.

* * *

У западного входа в могильник, скрытая в тени деревьев, Эйли ощутила внезапное дуновение запаха демона. Оно походило на ночной бриз, пришедший из темноты с севера вдоль насыпи, которая определяла границы Ашенелла. Секунду спустя, она увидела, как длинная, жилистая фигура выпрыгнула из темноты, перемахнув глиняную насыпь, и беззвучно опустилась на землю. Эйли сразу ее узнала; это было существо, которое преследовало их весь путь из Калифорнии, существо, которое дважды билось с Анжелой и оба раза неудачно.

Теперь оно было здесь.

Эйли не удивило, что оно нашло их. Оно было опытным охотником, диким животным, которое могло выследить кого угодно или что угодно. Что ее удивило, так это время. Как этому существу удалось найти их сейчас, в середине ночи?

Что–то в этом было не так. Эйли наблюдала, как зверь пригибался к надгробиям, обнюхивая землю, его большая голова поворачивалась туда–сюда, выискивая более сильный запах. Она не боялась быть обнаруженной. Бродяжки не оставляют запаха, и она была намного быстрее и неуловимее демона. Она могла улететь из своего укрытия в любое время, как только пожелает. Но ей было любопытно увидеть, что тот будет делать.

У него есть цель в уме, но блуждание среди надгробий казалось бесцельным.

Она все еще наблюдала, когда почувствовала второе присутствие, этот намного сильнее и ближе, сзади нее. Только миг потребовался ей, чтобы вспомнить, что был еще один демон, из палат Совета, замаскированный под эльфа.

У нее было время для единственной мысли.

Бежать!

А затем не стало времени вообще.

* * *

Деллорин приблизилась к месту, где уже исчезали останки создания Волшебства, погружаясь в землю, из которой оно было образовано, оставив только тонкий белый лоскут одежды, которую оно носило. Деллорин лизнула ткань, пробуя на вкус ее сырость, а затем посмотрела туда, где второй демон вытирал свои руки о траву могильника.

— Помни, что я тебе говорил, — сказал он, брезгливо очищая то, что осталось от Эйли. — У нас есть план, и этот план нельзя изменить. Убей только одну. Других оставь на потом. Сможешь запомнить?

Деллорин раскрыла пасть, показывая все свои зубы. Она могла запомнить столько, сколько ей нужно.

Голова прижалась к плечам, тело вытянулось так низко, что почти касалось земли, она ползла к темным теням и ничего не подозревающей жертве.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Пока Кирисин и его компаньоны вглядывались в черную яму, открытую каменной плитой, произошли два последовательных события. Во–первых, факелы, вставленные в железные подпорки, закрепленные на стенах лестницы, вспыхнули, дав им возможность увидеть, что сама лестница уходила так глубоко под землю, что ее конец был невидим.

Во–вторых, как только они сделали первые осторожные шаги вниз по лестнице, оставляя за собой Ашенелл, каменная плита скользнула назад на свое место с очередным скрежетом, заставив их застыть. Никакого времени вернуться, никакого шанса убежать.

Плита снова заполнила пустоту, скрыв ночное небо, и они остались запертыми под землей.

— Однако, не нравится мне все это, — сказала Симралин.

— Мы не намеревались возвращаться, — произнесла Анжела. — Это точно.

Они посмотрели друг на друга. Затем, достигнув невысказанного общего согласия, возобновили спуск. Кирисин оказался впереди, но Симралин быстро обогнала его, бросив предупреждающий взгляд, проходя мимо. Этот взгляд говорил, что если возникнут какие–нибудь проблемы, то она лучше подготовлена с ними справиться. Он посчитал, что с этим трудно спорить, и пристроился позади Эриши. Он подумал, что они не захватили почти никакого оружия, которым можно защищать себя.

— Нам нужно держаться поближе друг к другу, — Анжела присматривала позади них.

Кирисин оглянулся на нее. Руны, вырезанные на посохе, слабо пылали в темноте, мягко пульсируя. Ее лицо было сконцентрировано, глаза с беспокойством осматривали все вокруг в процессе спуска, ее шаги не издавали ни звука в окружающей тишине.

Возможно, в компании Рыцаря Слова им не нужна другая защита.

Он слышал свое собственное дыхание, которое казалось ему самым громким звуком на лестнице. Он попытался успокоить его, но не добился успеха. Удары его сердца устойчиво пульсировали в ушах, и он также не смог успокоить и его. Воздух становился все более холодным по мере их спуска, изменяющийся от сухого лесного аромата до запаха влажного камня и пропитанных дождем листьев. Где–то дальше внизу он мог слышать сочащуюся по камням воду. Это напомнило ему о горных пещерах, которые он исследовал будучи мальчиком, и о могилах, когда похороны проходили под дождем.

Лестница спускалась вниз в течение долгого времени прежде, чем закончиться узким коридором, который выводил к отверстию естественного происхождения. Горящие факелы продолжали отмечать их путь, маленькие мерцающие точки, исчезающие в темноте. Они осторожно продвигались вперед, прислушиваясь к тишине, которая заполнялась звуками их дыхания и шагов, их чувства были напряжены, а ожидание усилились. Что–то здесь было, что–то, что они намеревались найти, когда приняли решение войти. Безответный вопрос, служивший топливом для их сомнений и страхов, состоял в том, окажется ли это что–то опасным.

Внезапно Симралин подняла руку, призывая их остановиться.

— Стойте.

Они стояли молча, прислушиваясь. Спустя какое–то время, они смогли определить слабый звук откуда–то впереди, мягкий, свистящий шепот. Кирисин попробовал, но не смог его идентифицировать. Инстинктивно и по необъяснимым причинам, он почувствовал, что это было предупреждение, но не мог сказать, от чего оно предостерегало.

Симралин еще немного продержала их на месте, оглядела их, убедившись, что они предупреждены странным звуком, а затем снова повела их вперед. Проход резко повернул налево и снова выпрямился. Он начал расширяться, потолок становился выше, а стены расходились в стороны. Появились сталактиты, сначала маленькие, затем достаточно большие, чтобы раздавить проходящих под ними людей, огромные каменные копья, с которых падали капли воды, обжигая холодом, когда попали на лицо Кирисина.

Он поглядел вверх и засмотрелся на лес конических каменных спиралей, скученных настолько плотно, что он вообще не смог увидеть потолок.

Проход закончился пещерой, большую часть которой занимал бассейн черной воды, заполнившей обширную впадину в ее центре. Поверхность воды была плоской и спокойной, как будто это была не жидкость, а непрозрачное стекло. Сама камера была настолько огромна, что ее стены отступали в темноту, невидимые, кроме тех случаев, когда крошечными уколами вспыхивали факелы в кромешном мраке.

Но не камера и не бассейн притягивали взгляд. А скопление каменных склепов и гробниц, которые вырастали из пола пещеры. Те, которые находились ближе всего, имели надпись, которую можно было прочесть в мерцании факелов. На некоторых была вырезана буква Г. Другие носили имя ГОТРИН.

Кирисин глядел с открытым от удивления ртом. Сколько их было? Десятки и десятки, казалось. Возможно, больше сотни.

— Они все похоронены здесь, — сказал он, произнося вслух слова, которые непрошено появлялись у него в голове. — Те, из времени Панси, они все похоронены здесь. Наземные могилы не принадлежат им.

Он не понимал, откуда он знал это; просто знал. Он уже шел вперед, двигаясь в этом каменном саду, прокладывая путь в уме к нужной могиле. Он не мог сказать почему, но чувствовал, что она влечет его, как будто призывает голосом. Он двигался в ответ на этот молчаливый голос, почти ничего не сознавая. Остальные следовали за ним, переглядываясь в недоумении, но позволяя мальчику идти туда, куда он выбрал.

Он спустился почти к краю бассейна и остановился перед каменным блоком треугольной формы. Наверху, на короткой плоской стороне треугольника, были вырезаны буквы П, Р, и Г.

Он внезапно осознал, что шепот, который он слышал ранее, исходил отсюда. Но высота и тон изменились, теперь он был менее, чем просто неопределенный звук, а больше распознаваемым голосом.

— Она здесь, — сказал он.

Как только он произнес эти слова, факелы около них начали мерцать и тускнеть, а в бассейне с черной водой образовалась воронка. Где раньше стояла полная тишина, подул ветер, резким порывом свалил несколько камней с потолка и прокатил их по полу пещеры. Он был настолько сильным, что четверке пришедших пришлось присесть на корточки и закрыть руками свои глаза. Кирисин нашел убежище за могилой Панси, держась одной рукой за холодный камень и опустив голову, чтобы защитить глаза.

— Кирисин! — услышал он вздох Эриши.

— Зачем живущие пришли ко мне.

Голос был низким и загробным, он эхом прокатился по пещере вслед за исчезновением ветра, тишина снова вернулась, глубокая и стойкая.

Он поднял свою голову и уставился на призрак старухи.

Призрак стоял наверху могилы Панси, и он сразу же понял, что это была она. Она была маленькой и высохшей, согнутой в плечах, как будто придавленная большим весом, лицо настолько сморщилось, что кожа выглядела сдавленной. Однако ее острые и ясные глаза пристально изучали его, а когтистые пальцы сжимали посох с силой, явно не соответствовавшей ее кажущейся хрупкости.

Он никогда не видел призрака. До него доходили слухи о них, но ему всегда казалось, что это продукт сверхактивного воображения. Он с трудом сглотнул. После этого он думал уже совсем по–другому.

Огонь факелов, снова устойчивый, проходил сквозь призрачный образ старухи мерцанием преломленного света, а ее вид дрожал и колебался как туман.

— Зачем живущие пришли ко мне. Они не принадлежат…

Она заговорила снова, повторяя вопрос. Ее голос скрипел и растягивал слова. Ее глаза изменили цвет от черного к внушающему опасность зеленому.

— У нас не было другого выбора, — ответил он, сознавая, что должен что–то говорить. — Мы ищем синие Эльфийские камни, а журнал, который мы обнаружили, говорит, что они могут быть найдены в могиле Панси Ролт Круэр.

Она пристально разглядывала его, не говоря ни слова. Он подождал немного, затем спросил:

— Вы она? Вы Панси Ролт Круэр?

— Я Королева Панси Ролт Готрин. Проявите ко мне уважение.

— Я приношу свои извинения, Ваше Величество, — быстро произнес он. Он пытался придумать, что говорить дальше. — Я — Избранный. Она тоже, — он указал на Эришу. — Эллкрис послала нас найти синие Эльфийские камни. На поверхности мира ведется ужасная война между демонами и их союзниками и эльфами и людьми. Демоны побеждает. Эллкрис говорит, что она в опасности и ее нужно переместить. Она говорит, что мы должны использовать синие Эльфийские камни, чтобы найти «Путеводную звезду» и поместить ее внутрь этого камня.

Он помедлил, а затем жестом указал на Анжелу.

— Это — Рыцарь Слова, посланный предупредить нас, что наш мир будет уничтожен. Слово говорит, что эльфы должны покинуть Цинтру. Чтобы сделать это, мы должны взять с собой Эллкрис. Поэтому мы пришли сюда в поисках места, с которого начать.

— И вы начнете свой путь с мертвых? Разве это не странно? У мертвых нет ничего, что предложить живым. Мертвые из прошлого, а не настоящего. Мертвым нет причины волноваться о том, что есть или что будет. Мертвые стараются хранить только то, что принадлежит им.

Она подняла руку и указала на них по очереди. Как только она это сделала, Кирисин почувствовал удар холодного копья гнева, выпущенного из темного сердца призрака.

— Вы нарушили границы территории, которой не принадлежите. Вы вошли в священную землю и осквернили ее. Ваше высокомерие оскорбительно для меня.

Ее руки поднялись и как бы охватили с двух сторон воздух, посылая странные сгустки света, появляющиеся из кончиков ее пальцев. Свет разлетался клубками и осаждался на верхушках окружающих могил, вспыхивая, когда касался каждого склепа.

Затем замерцал сам воздух, и призраки умерших Готринов начали вырастать из мест своего упокоения, поднимаясь в окружающую темноту в призрачных белых одеяниях, контуры их тел и лица казались жидкими, шепот их пробуждения превращался в шипящую какофонию, что вначале привлекла внимание Кирисина и его компаньонов.

Они появлялись один за другим, призраки всех размеров и форм, духи, выходящие из камня, который был последним пристанищем их бренных останков.

Кирисин отступил назад. Он смог почувствовать угрозу в их присутствии, такую же темную и холодную, как гнев, который Панси выпустила из своего сердца. Мертвые не хотели, чтобы они здесь находились. Мертвые не хотели, чтобы живые появлялись в их пристанище, и они были готовы недвусмысленно показать, к чему приведет это вторжение.

— Мы пришли, потому что должны были прийти? — отчаянно повторил он. — Вы хотите, чтобы живые стали такими же мертвыми? Вы думаете, что мы неправы, пытаясь спасти их?

Призраки Готринов начали приближаться, паря в холодном воздухе пещеры, сжимая свой круг. Симралин уже стояла рядом с ним, и он увидел, что Анжела и Эриша тоже подходят. Уголком глаза он увидел как на черном посохе Анжелы запылали белым светом руны.

— Если вы не поможете нам, все эльфы умрут! — настаивал он.

— Мертвых не волнуют живые и их проблемы.

Она поднялась с крышки ее склепа и встала на землю. Она была маленькой, но он смог ощутить ее силу, исходящую от нее холодными волнами эфира.

— Отойди от нее, Кирисин, — приказала его сестра. — Отойди сейчас же!

Когда же он не смог двинуться достаточно быстро, она схватила его за плечи и притянула к себе. Но призрак Панси Ролт Готрин продолжал приближаться, медленно и непреклонно она скользила сквозь темноту, разделяющую их.

— А как же магия? — в отчаянии воскликнул Кирисин. — Магия, которую вы пытались сохранить? Если эльфы умрут, магия тоже умрет?

— Магия не может умереть. Магия живет и после смерти.

— Нет, если никого не останется, чтобы воспользоваться ею! Без живых, она не сможет расти или изменяться! Она не сможет развиваться новыми способами. Она останется статичной и бездействующей! В конечном счете, она ослабнет от недостатка использования и полностью исчезнет!

Он едва осознавал, что говорит, действуя инстинктивно, произнося любые слова, которые, как он думал, вызовут в ней отклик. Он не мог сказать, какие они могут быть; он только знал, что должен найти способ достучаться до нее. К его удивлению, она остановилась. Сзади нее также остановились и другие призраки. Ледяные волны, выходящие из их призрачных форм, немного ослабели. Панси Ролт Готрин изучала его.

Одна иссохшая рука поднялась и указала на него.

— Что ты сделаешь с Эльфийскими камнями, если я отдам их тебе? Для чего ты их будешь использовать?

— Я буду использовать их, чтобы найти Эльфийский камень «Путеводная звезда», а уже «Путеводную звезду» применю для спасения Эллкрис и ее народа, — он заколебался. — А затем я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить эльфов найти потерянную ими магию.

— Ты стараешься успокоить меня. Эльфы никогда снова не найдут свою магию. Они забыли свою цель. Они изменили свой образ жизни и поэтому потеряли свою магию навсегда!

— Старый мир подходит к своему концу, — вдруг сказала Эриша. — В новом мире, им снова может понадобиться магия. Если они выживут, они будут вынуждены начать все сначала.

— Если не останется эльфов, если не останется людей, если будут только демоны и их дети, какой смысл тогда в магии? — спросил Кирисин. — Магии нужны люди, чтобы владеть ею, если она должна служить какой–то цели. Разве мы не можем ее каким–то образом восстановить? Она не может быть совсем вне досягаемости.

— Магия лежит глубоко в недрах земли, где она всегда была. Магия стихийна, и эльфы применяли ее до тех пор, пока не отступили перед людьми. Почему это изменит…

Она все еще не была убеждена, но уже слушала, уделяя внимание тому, что он говорил ей. Кирисин почувствовал прилив надежды. Возможно, был способ изменить ее взгляды в конце концов.

Но как только он готов был поверить, что призраки, охраняющие эти гробницы и свои тайны, могут захотеть поделиться тем, что они скрывали, Панси снова начала приближаться к нему, протянув руку.

— Позволь мне коснуться тебя.

Он уклонился от нее. Если его коснется мертвый, призрак, что с ним произойдет? Достаточно ли простого касания, чтобы забрать его жизнь? Он не знал, и не хотел это узнать.

Он вытянул свои руки.

— Не думаю, что вам стоит делать это.

— Отойдите от него! — резко выкрикнула Симралин, вставая впереди брата.

Призрак повернулся к ней, немного смещая протянутую руку.

— Глупая девчонка.

Эти слова повисли замороженными в воздухе в наступившей тишине. Затем руки Панси выбросились вперед и Симралин полетела назад, захватывая по пути Эришу и Анжелу, они разлетелись как листья от сильного порыва ветра. Лежа там, где упали, они уже не двигались.

Кирисин попытался развернуться и убежать, но обнаружил, что не может двигаться. Он запаниковал, борясь с невидимыми путами. Ничего не помогло.

— Позволь мне коснуться тебя.

Сейчас призрак был прямо над ним. Собрав по крупицам всю силу воли, он успокоился и выпрямился. Если ему не суждено этого избежать, он должен приложить все усилия, чтобы выглядеть достойно.

— Пожалуйста, не причиняйте мне боли, — прошептал он.

Призрак остановился прямо перед ним. Со старческого, изможденного лица смотрели мутные и пустые как белые камни, глаза.

— Если ты лжешь, я узнаю. Если ты обманываешь, я узнаю. Если у тебя нет мужества и храбрости, я узнаю.

Ее рука протянулась к нему, коснулась груди и вошла внутрь. Он смог почувствовать ее вторжение, сопровождаемое глубоким и болезненным холодом. Он вздрогнул, но стойко держался, наблюдая как кисть, затем запястье и, наконец, предплечье исчезают в его теле. Холод распространялся, заполняя его грудь и живот, затем далее к его конечностям и, в конце концов, к голове. Это был совершенно другой холод, который он никогда не испытывал, который он не мог сравнить ни с чем известным ему.

Он ждал смерти.

Внутри он смог ощущать изменения в холоде, которые, казалось, соответствовали медленному движению ее руки в его груди.

Я не боюсь, говорил он себе и желал, чтобы так оно и было.

Затем она сказала:

— Кирисин Беллоруус. Ты не лжешь. Ты не обманываешь. У тебя нет недостатка мужества и храбрости. Ты молод, но твое слово верно. Я чувствую в тебе причину снова верить. Я почувствовала это, когда ты коснулся букв моего имени, вырезанных на моей могиле. Я чувствую это теперь.

Ее бледный образ замерцал и приблизился так, что ее морщинистое призрачное лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного.

— Ты в самом деле Избранный. Ты именно он и есть. У тебя внутри есть магия, твое прошлое и твое будущее. У тебя есть дар.

Она медленно вытащила свою руку из его тела. Как только она это сделала, холод рассеялся и исчез. Ее пустые глаза уставились на него.

— Я дам тебе то, что ты ищешь. Я поверю тебе, что ты сдержишь свое слово. Спасай живых, если сможешь. Найди «Путеводную звезду». Отведи эльфов в безопасное место. Но помни свое обещание. Когда это будет сделано, ты убедишь их найти и использовать свою магию снова. Ты вернешь старые времена.

Она ждала, и он кивнул.

— Обещаю.

— Ты должен сделать это один.

Он заколебался.

— У меня есть друзья, которые помогут мне, Эриша, Симралин и Анжела Перес, те, которые пришли со мной.

Ее рот открылся и закрылся, как в беззвучном крике. Ее руки упали по бокам.

— Ты должен сделать это один.

Она скользнула обратно к своей могиле, а следом за ней и другие призраки, десятки эфирных форм отступили в темноту. Один за другим они достигали своих каменных мест упокоения и исчезали.

Она была последней, зависнув на мгновение, пока прошептала ему:

— Храбрый мальчик. Ты должен сделать это один.

Затем она исчезла, и наступила оглушительная тишина, осевшая как пыль после ветра.

* * *

Он стоял на месте в течение очень долгого времени. Казалось, что протекли часы, когда он позже вспоминал об этом, но на самом деле прошли всего лишь секунды.

Он думал о том, что она сказала, о том, как он должен поступить, чтобы сделать то, о чем она просила его. Она была так настойчива, так уверена. Она исключила возможность того, что его сестра, Эриша или Анжела Перес сыграют какую–нибудь роль.

Этого он не мог понять. Почему они не будут вовлечены в то, что ему предстоит сделать?

Он почувствовал, как холод пещеры просачивается в него, совсем другой холод, чем от прикосновения призраков, совсем другой ожог. Он смог ощутить запах камня и воды, минералов и земли, запах старой темноты в местах, куда столетиями не ступала нога живых.

Он смог почувствовать, как сильно он вторгся и как мало он принадлежал этому месту.

Затем его окружили три компаньона, обняли его, называя по имени, рассеивая его мысли в воспоминания.

— Малыш K, — резко произнесла его имя Симралин, положив ему на плечо свою сильную руку. — С тобой все в порядке?

Он кивнул, встретившись с ее взглядом. Она выглядела абсолютно выбитой из колеи и расстроенной, такой он никогда ее не видел. Он успокаивающе улыбнулся. Она волновалась из–за него.

— А ты как, Сим? Она так далеко отбросила тебя.

Его сестра покачала головой.

— Я не помню. Я потеряла сознание, а когда очнулась, она исчезла, другие тоже, а ты стоишь здесь один.

Он посмотрел на Эришу и Анжелу, и они тоже кивнули.

— Я никогда не встречала никого, кто такое сотворил со мной, — сказала последняя с ноткой горечи в словах. — Мне не хотелось бы, чтобы это случилось еще раз.

— У эльфийских мертвецов есть великая сила, — сказала Симралин. — Особенно, если они владели магией в своих прошедших жизнях. Я слышала, как отец говорил об этом. Панси Ролт Готрин была колдуньей. Она забрала часть своей магии с собой в могилу.

— Мы уже можем уйти? — резко спросила Эриша, обнимая себя. Ее гладкие черты были искажены отвращением. — Мы должны попробовать что–то еще, найти другой способ вернуть Эльфийские камни. Но не сегодня ночью. Я больше не хочу здесь оставаться.

Симралин обняла ее за плечи.

— Я не виню тебя. Меня до сих пор пробирает дрожь от того, что призраки заставили меня почувствовать. — Она усилила свои объятия. — Но мы пришли сюда, чтобы найти Эльфийские камни, и если мы уйдем без них…

— Мы не должны уходить без них, — прервал ее Кирисин. Его рука залезла в карман его туники, что–то нащупав внутри. Он еще с мгновение повозился, чтобы вытащить руку, затем достал маленький кожаный мешочек.

Он протянул его им.

— Я только что понял, что он там. Я просто почувствовал его. Я знаю, что это. Смотрите.

Он развязал шнурок и высыпал содержимое в свою ладонь. Три отлично обработанных синих драгоценных камня замерцали и заблестели в слабых отсветах факелов, как яркие маяки в темноте.

— Эльфийские камни! — прошептала Симралин.

— Она сказала, что отдаст их мне. Это была сделка в обмен на мое обещание убедить эльфов вернуть свою магию. Она сказала, что верит в то, что я исполню обещанное.

Анжела быстро шагнула вперед и посмотрела на камни.

— Ты уверен, что это действительно они?

Кирисин покачал головой.

— Никто из живущих никогда не видел Эльфийских камней. Но я знаю. Это — Эльфийские камни. Синие, для того, чтобы искать, как говорили книги и Эллкрис. — Он взглянул на камни, затем снова на нее. — У нас есть то, что нужно для поиска «Путеводной звезды».

Они были в намного лучшем настроении, когда начали свой путь обратно по туннелю к лестнице, ведущей наверх, их притихшие голоса выдавали волнение и нетерпение, пока они говорили о том, что сделают дальше. Поскольку у них в руках были Эльфийские камни, считала Эриша, они должны предъявить их перед Верховным Советом и ее отцом и потребовать, чтобы им позволили их использовать в поисках «Путеводной звезды». Анжела согласилась. Будет лучше, если у них появится поддержка и одобрение эльфийского сообщества и если им помогут в их поисках.

Конечно, с синими Эльфийскими камнями как доказательством того, что выполнение просьбы Эллкрис к Эрише и Кирисину возможно, в помощи не откажут.

Но Кирисин и его сестра не были так уверены. У обоих была причина сомневаться в благосклонности Ариссена Беллорууса. Оба волновались по поводу реакции Короля на их открытие. Что, если он решит предъявить права на Эльфийские камни от имени эльфийского народа? Как только они покажут, чем они завладели, они не смогут воспрепятствовать Королю забрать их. Ариссен Беллоруус был сильной личностью и могущественным правителем; если он решит, что Камни должны находиться под контролем трона, независимо от причин его решения, то даже Верховный Совет счел бы чрезвычайно трудным отменить это.

Но была еще более тревожащая проблема, которую никто из них не хотел рассматривать. Что, если Король окажется демоном, которого Эйли почувствовала в палатах Совета? Каковы тогда будут их шансы сохранить Эльфийские камни?

Они все еще размышляли над этим вопросом, когда они поднимались по лестнице к выходу из подземелья. Кирисин на мгновение уделил внимание тому, как они собираются выйти, если тяжелая плита до сих пор закрыта, затем решил, что раз призрак Панси дал им Эльфийские камни, то, конечно же, он обеспечит им и выход. Естественно, они достигли верхней части лестницы и увидели лунный свет, проникающий в отверстие, запахи леса и ночи нахлынули на них. Кирисин сделал глубокий вдох, когда они шагнули в Ашенелл, холод камня пещеры уступил мягкости лесных ветерков.

Каменная плита позади них скользнула обратно на место, закрывая лестницу и подземелье. Почти в тот же миг мусор, принесенный порывом свежего ветра, накрыл ее полностью; за считанные секунды не осталось никаких доказательств ее существования.

Кирисин, идущий впереди, повернулся к остальным:

— Мы можем встретиться снова…

Он остановился на полуслове, внезапно переводя свои глаза на Анжелу Перес.

Рыцарь Слова пригнулась, рыская глазами вокруг. Он понял, что происходит, за мгновение до того, как она крикнула.

— Демон!

Она вертелась по кругу, черный посох сметал темноту, и Кирисин увидел, что она не знает, где находился демон. Эриша и Симралин только обернулись в ответ на ее крик, когда из мрака вырвался монстр. Его длинное и гладкое тело кошмарного четырехногого животного катапультировалось прямо в них. Симралин, в руках которой как по волшебству появилась пара длинных ножей, бросилась на него, пока он проскакивал мимо нее. Монстр вскрикнул и склонил голову набок. Эриша была сбита; она в шоке всплеснула руками, с трудом ловя воздух. Теперь зверь оказался прямо перед Кирисином. Он пригнулся в защитной стойке и отчаянно выискивал свой кинжал.

Затем между ними появилась Анжела, поднимая свой черный посох, магия которого выплеснулась в демона. Сила взрыва ударила демона по одному боку, изменяя направление его атаки, достаточно, чтобы он промахнулся мимо мальчика. Он пытался возобновить нападение, но его движения стали неустойчивыми, как будто скованные цепями. Он дергался, затихал, и снова дергался.

Когда он снова развернулся и лунный свет упал на его свирепую морду, Кирисин увидел, что было не так. Один из ножей Симралин по рукоятку вонзился в его глазницу и черная кровь стекала по его ручке.

Демон последний раз прокричал, резким и ужасающим звуком, замораживая их на месте. Затем он исчез в ночи.

Анжела с искаженным от ярости лицом попробовала было пуститься за ним, но остановилась. Это было бесполезно. Демон исчез и она не собиралась ловить его.

Оставшийся нож Симралин сверкнул в лунном свете, когда она убирала его обратно в ножны.

— Призраки, — прошипела она. Ее лицо было бледным и жестким. — Мой нож должен был убить его. Как он может быть до сих пор живым?

Потом Кирисин увидел Эришу. Она лежала на спине, на белой коже ее горла выделялась красная полоса. Кровь выкачивалась из страшной раны, которая открывала вид костей ее шеи. Она тщетно пыталась говорить, руками нащупывая изуродованное горло. Кирисин бросился к ней, Анжела и его сестра за ним. Глаза Эриши нашли его, зеркало ее отчаяния и страха, осознания того, что только что произошло с нею.

Затем кровь перестала вытекать, ее руки опустились по бокам, а глаза неподвижно уставились в одну точку.

— Эриша, — в ужасе прошептал он.

Сзади них у ворот, через которые они пришли, раздались крики. Стража, приведенная в готовность. Кирисин моргнул. Как такое может быть? Как они смогли появиться так быстро? У него было достаточно времени, чтобы понять, что это было невозможно, если только кто–то не предупредил их заранее, а затем Симралин дернула его.

— Мы должны уходить, Малыш К, — сказала она.

Он посмотрел на нее с недоверием:

— Но мы не можем…

— Они приближаются! — яростно зашипела она на него, толкая его впереди себя. — Мы не можем позволить им найти нас! Бежим!

Анжела уже побежала, направляясь прочь от голосов. Кирисин бросил один последний взгляд на Эришу, а затем тоже побежал.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Анжела Перес понятия не имела, куда она бежала, знала только от чего она убегала — от Эриши, лежащей на земле, истекающей кровью и теряющей жизнь, окруженной роем Пожирателей, привлеченных запахом и вкусом ее смерти, темных теней, которых ее компаньоны не могли видеть. Крики эльфийских часовых подгоняли ее ясным напоминанием того, какими ужасно неправильными события оказались. До сих пор ошеломленная происшедшим среди гробниц Готринов, все еще борющаяся с неизбежными последствиями того, что оно означало, — последствиями, о которых, возможно, пока что знала только она, — она полагалась больше на свои эмоции, а не на разум.

Симралин настигла ее, длинными ногами съедая расстояние между ними.

— Ты не знаешь, куда идти? — прокричала она, проносясь мимо. — Следуй за мной!

Ашенелл был огромен, и все вокруг выглядело одинаковым для Анжелы, участки каменных надгробий и могил, мавзолеев и склепов, памятников умершим среди групп деревьев и цветущих кустарников, покрытые холодным белым лунным светом, исходящим с темно–синего неба. Она слышала звук собственного дыхания и свои шаги, в то время как вдали постепенно исчезали крики их преследователей. Она сжимала свой черный посох и испытывала мучения в мрачной тишине, как иногда случается и с Рыцарями Слова.

— Анжела!

Она обернулась на звук своего имени и увидела, как Кирисин отчаянно пытается догнать ее. Она замедлилась и остановилась. Впереди нее Симралин оглянулась назад, увидела, что происходит, и тоже повернула к ней.

Кирисин подбежал и остановился перед ней.

— Подожди, — задыхаясь сказал он. — Что с Эйли?

Его руки и передняя часть туники были в крови. Кровь Эриши после его тщетной попытки остановить ее кровотечение. Его глаза были пустыми и призрачными, смотрели, но не видели, быстро моргая, как будто пытаясь настроиться. Казалось, он на грани разрушения, грудь вздымалась, лицо расчерчено полосами пота и пыли, кости и сухожилия его тела готовы были разлететься во все стороны; как соломенное чучело, сорванное со своего шеста в поле и брошенное в мир, старающееся изо всех сил научиться ходить.

— Что с ней, Анжела? — он присел на одно колено, тяжело дыша. — Мы просто не можем оставить ее!

Слезы наполнили глаза Анжелы и она покачала головой. Маленькая Эйли, ее самозваная совесть, ее спутница и друг. Мысли о бродяжке доставили ей такую боль, что она подумала, что она никогда не пройдет.

— Она мертва, Кирисин.

Рядом с ней появилась Симралин, путаница отразилась в сильных чертах ее лица, пока она переводила взгляд с одного на другого.

— Мертва? Как ты можешь это говорить? — Кирисин был ошеломлен.

— Потому что, если бы она не была мертва, она предупредила бы нас. — Анжела сжала губы. — Тот демон никогда не прошел бы мимо нее.

— Но мы не можем быть уверены! — настаивал Кирисин.

То, как он это сказал, показало Анжеле, что ему нужно удостовериться в этом.

Ему нужно поверить, что он прав, что еще есть какая–то надежда на Эйли. Возможно, это было из–за отсутствия всякой надежды по поводу Эриши, и потеря двоих будет слишком тяжелым грузом для него. Но Анжела была ветераном улиц, и она теряла других, хотя и заботилась о них больше, чем об Эйли. Потеря Джонни почти убила ее, но она прошла через это. Она пройдет также и через потерю Эйли. Должна пройти. Живые не могут вернуть умерших. Память о мертвых — это все, за что они могут держаться.

Она начала говорить это Кирисину, но он уже смотрел назад через плечо:

— Ты можешь ошибаться. Что если так?

Она начала было говорить, что она не ошиблась, но остановила себя. Вдруг она ошиблась? Вдруг, несмотря на то, что она знала в сердце, Эйли все еще жива? Ей не верилось, что это возможно, но ведь прежде она ошибалась.

Она глубоко вздохнула.

— Хорошо. Я вернусь и посмотрю.

— Нет, — сразу же сказала Симралин, вставая перед ней. — Ты последняя, кто должен идти. Они, вероятно, уже ищут тебя. Я пойду. Еще один эльфийский охотник не привлечет особого внимания.

Она повернулась к Кирисину.

— Отведи Анжелу домой. Ждите внутри. Не включай лампы. Не делай ничего, что может привлечь внимание. Если увидите, что кто–то идет, уходите оттуда. Если мы потеряем друг друга, встретимся на северном перекрестке у Башенной Скалы. — Она притянула и обняла его. — Будь осторожен, Малыш К.

Затем она умчалась, направляясь не прямо по тому же направлению, по которому они пробежали, а беря правее, выбирая обходной путь, чтобы выйти из Ашенелла и подойти к поисковикам сзади. Анжела надеялась, что они не знали точно, кого они ищут, иначе Симралин будет в беде.

— Тот демон. Он знал… — Мальчик повернулся к ней.

— Те демоны, — быстро прервала она. — Их было двое. Но не сейчас. После, как мы дойдем до твоего дома, мы сможем поговорить.

Они снова тронулись в путь, Кирисин впереди. Анжела оставалась поближе к нему, прикрывая его как щит. Он все еще находился в опасности, больше, чем она. Она все еще разбиралась с тем, что случилось там, позади, почему демоны сосредоточились на убийстве Эриши, почему они не пытались убить ее. Она была тем, кто представлял наибольшую опасность для них, особенно с гибелью Эйли. Если она на самом деле погибла. Если.

Но она знала. Она знала это точно так же, как много лет назад поняла, что Джонни погиб, когда не вернулся назад.

Вскоре они покинули Ашенелл и продолжили свой путь через участок коттеджей и садов по извилистым дорожкам, которые вели их близко к окружающей дикой местности.

Не было ничего необычного. Ни один огонь не горел в домах; никто не ходил по дорожкам. Один раз залаяла собака. В другой раз рядом пролетела сова. Больше ничего. Здесь, по крайней мере, эльфы все еще спали.

Когда они подошли к дому Кирисина, они приостановились, чтобы убедиться, что никто не поджидал их во мраке, затем проскользнули в дверь и заперли ее за собой.

Кирисин провел ее на кухню, которая находилась в задней части дома, и не спрашивая налил ей стакан эля. Потом налил себе; он провел ее обратно через дом к месту возле окна, где они смогли сесть и поговорить, наблюдая за тем, что творится снаружи.

Кирисин попробовал заговорить первым, с трудом подбирая слова:

— Анжела, я не знаю…

Анжела схватила его запястья и сжала их.

— Позволь я расскажу тебе, что мне известно, прежде чем ты скажешь что–нибудь. Это не все, но мы сможем с чего–то начать. — Она наклонилась вперед, понизив голос. — Два демона ожидали нас. Я обнаружила их, когда мы вышли из подземелья, но я была сбита с толку, потому что никого не ожидала, а затем я не смогла понять, почему они оказались по обеим сторонам от меня. Тот, который напал на нас, был тем, кто преследовал меня и Эйли всю дорогу, когда мы искали вас. Другой, который остался скрытым, должен быть демоном, которого Эйли почуяла в палатах Верховного Совета. Так или иначе, они нашли друг друга и узнали, что мы делаем.

Кирисин попытался прервать ее, но Анжела снова сжала его запястья, на этот раз посильнее.

— Подожди. Дай мне закончить. Просто слушай. — Она ослабила хватку, но не выпустила его руки. — Те демоны ждали нас. Они знали, как нас найти, и ждали. Это было тщательно спланированное нападение, Кирисин. Они точно знали, что делали. Они были над нами через мгновение, как мы появились из подземелья. Убийство Эриши не было случайностью. Она все время была их жертвой. Она была той, кому было предначертано умереть.

Их взгляды встретились.

— Я знаю это, — сказала она, — потому что ее убийца быстро добрался до нее и исчез, даже с кинжалом твоей сестры в своем глазе. Никакого колебания в выборе жертвы. Никакого интереса к кому–то еще, пока не убедился, что с Эришей покончено. Тот демон выслеживал меня тысячи миль. Он дважды пытался убить меня. Именно это привело его в Цинтру. Но случилось что–то, изменившее его намерения. Тот другой демон, который маскируется под эльфа, каким–то образом ухитрился повлиять на того, что выследил меня. У него есть совершенно другой план, более сложный, который не нацелен на то, чтобы убить меня. Как ты думаешь, что это может быть?

Она кивнула ему, говоря, что теперь он может высказаться. Кирисин немного помолчал, затем сказал:

— Помешать нам найти «Путеводную звезду»?

— Тогда почему не убили вас обоих? Почему убили только Эришу? Ты был тем, кто заварил всю кашу до того, как Эйли и я появились здесь. Ты выглядишь более решительным. Тогда почему напали на Эришу, а не на тебя?

Кирисин уставился на нее.

— Не знаю.

— Я тоже не знаю, и мне это не нравится. Эриша мертва, а у тебя есть Эльфийские камни. Ты все еще можешь их использовать, чтобы попытаться найти «Путеводную звезду» и сделать то, что намеревался. Атака на нас на кладбище выглядит почти бессмысленной.

Она увидела взгляд, отраженный в его глазах, и снова схватила его запястья.

— Однако это не так. Атака не была бессмысленной. Была причина для нее. И мы должны выяснить, что это за причина.

Кирисин с сомнением покачал головой.

— Я не понимаю ничего. Зачем кого–то убивать? Почему просто не украсть Эльфийские камни, чтобы никто из нас не смог ими воспользоваться?

На краю леса перед фасадом дома произошло какое–то движение, и Анжела подняла руку в качестве предупреждения. Несколько секунд спустя из темноты выскользнула Симралин и пронеслась через лужайку к крыльцу, низко пригибаясь во мраке.

Кирисин быстро подбежал к двери, открыл ее и его сестра скользнула внутрь.

— Что ты обнаружила? — прошептал он, когда они дошли до того места, где ждала Анжела.

Анжела смогла уже прочитать ответ по лицу Симралин. Сестра Кирисина посмотрела в окно, тщательно вглядываясь в темноту. Затем она пригнулась. Несмотря на то, что их лица оказались очень близко, слова были едва различимыми:

— За мной могли следить, — прошептала она. — Нам нужно уходить отсюда.

Рука Анжелы крепче сжала черный посох, и она почувствовала как магия откликнулась импульсом внезапной теплоты.

— Что случилось?

Симралин продолжала пристально осматривать деревья, острые глаза не пропускали ничего.

— Эйли мертва. Я нашла кусок ее одеяния, порванный и грязный, вблизи того места, где мы ее оставили. — Она сделала паузу, отмечая изменение выражения лица Анжелы. — Я сожалею. Но это не самое худшее. — Ее взгляд переместился на ее брата. — Они знают о тебе. Кто–то видел, как ты убегал.

Кирисин сразу же закачал головой.

— Это невозможно. Там больше никого не было! — Он взглянул на Анжелу. — Ты видела кого–нибудь?

Анжела покачала головой.

— Кто сказал, что видел нас?

— Я не смогла узнать. К тому времени, меня уже беспокоило то, что они узнали и обо мне тоже. Мне пришлось поспешить назад и предупредить вас. Они будут здесь в любой момент.

Кирисин медленно откинулся назад.

— Не могу в это поверить.

Симралин посмотрела на Анжелу:

— Мы должны бежать. Мы должны убраться подальше. Если они найдут нас, мне не хочется думать, что может произойти.

— Я согласна с тобой, — кивнула Анжела.

— Ну, а я нет, — быстро вставил Кирисин. — Почему мы не можем просто пойти к ним и все объяснить? Мы не сделали ничего плохого!

Анжела покачала головой.

— Послушай. Если отец Эриши демон, — подожди, дай мне закончить, — если это так, он не будет утруждать себя, выслушивая любого из нас. Он заберет Эльфийские камни и убьет нас. Но даже если демон не он, то кто–то близкий к нему. Король уже, кажется, находится под влиянием демона. Мы знаем это из–за его отказа действовать по поводу того, что ты или Эриша рассказали ему. Мне хочется сказать тебе, что он будет действовать в соответствии с тем, что услышит от нас, но история говорит нам, что этого не будет.

— Согласна, — добавила Симралин. — Демоны знают, кто мы и что мы собираемся делать. Они сделают все, что нужно, чтобы остановить нас. Мы должны убираться отсюда. Я пошлю кого–нибудь, кому могу доверять, предупредить наших родителей не возвращаться в Арборлон пока это дело не закончится. Они будут в достаточной безопасности. А вот мы — в настоящей опасности.

Анжела покачала головой.

— Я не знаю. Что–то здесь не так. Такое чувство, будто нами манипулируют. Демоны находят нас в Ашенелле, хотя никто больше не знает, что мы там. Происходит убийство, которое устраняет единственную среди нас, кто мог бы выявить их. Второе убийство не преследует никакой цели, разве что привести в ярость Короля. Какая–то неизвестная личность сообщает о месте нахождения Кирисина, кто–то, кого никто из нас не видел. А теперь мы вынуждены бежать. Что–то происходит здесь, чего мы не понимаем.

— Мне кажется все ясно, — Симралин снова посмотрела в окно. — Цель — избавиться от всех нас и украсть Эльфийские камни.

С нею было трудно спорить, но Анжелу это не убедило. Она достаточно понимала в махинациях и двуличности демонов, чтобы подвергать сомнению все, что казалось очевидным. Демоны никогда не шли прямым путем. Все делалось скрытно и хитро, с неверными указателями и ложными следами. Исход всегда отличался от того, что, казалось, должно быть в итоге. Она не могла объяснить это, но думала, что здесь так оно и было.

Ее лицо напряглось от расстройства.

— Кто еще знал, что мы отправились на это кладбище? Кто, кроме нас? Кто–то должен быть. Кто–то нас выдал.

Кирисин и его сестра обменялись быстрыми взглядами.

— Знал старик Калф, — спокойно произнес мальчик. — Мы с Эришей сказали ему.

— Он также был в палатах Совета, спрятавшись с вами за стенами, когда Эйли учуяла присутствие демона, — указала Анжела.

— За стенами, а не в самих палатах! — защищался Кирисин. Он бросился вперед. — Кроме того, именно он помог найти девичью фамилию Панси Ролт Круэр, поэтому мы смогли отыскать ее могилу. Именно он помог нам с дневником писца и именем Королевы. Зачем это делать, если он пытался помешать нам?

Анжела в это не поверила, уже наполовину убежденная, что они раскопали их виновника.

— Где мы можем найти его?

— Он живет в небольшом доме позади дома Беллорууса, — ответил Кирисин. — Но там мы попадем в самый центр событий.

— Мы пошлем кого–нибудь справиться о нем, — Симралин отвернулась от окна. — Кого–то, кто не вызовет у них подозрений.

Анжела покачала головой.

— Кому мы сможем доверить это?

— Позвольте мне позаботиться об этом, — Симралин выпрямилась. — Ну, а сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы уйти отсюда!

* * *

Им потребовалось довольно много времени, чтобы собрать оружие, дождевики, одеяла и пищу на два дня, и выйти из дверей. Вдали лес заполнялся звуками голосов и движением. Арборлон начал просыпаться, предупрежденный фактом чего–то неладного; в домах замелькали огни, эльфы выходили наружу посмотреть, что происходит, среди строений разносился гул. Они должны предположить, что Эльфийские охотники к настоящему моменту ищут их, раскидывая широкую сеть по всему городу, чтобы обнаружить, где они скрываются, или в каком направлении они убежали. Кирисин знал из услышанного от его сестры, что их усилия не будут очевидными, что они будут полагаться на хитрость и неожиданность. Некоторые из них представятся старыми знакомыми. Некоторые будут его друзьями. Большинство еще не знало, почему они ищут его, но как только они узнают, они увеличат свое рвение. Это не было личным, ведь они были солдатами и знали, что лучше всего делать то, что им говорят. Для солдата приказы имели приоритет над всем остальным.

Он сунул руку в карман и нащупал маленький мешочек с Эльфийскими камнями.

Ему все еще было трудно поверить, что события приняли такой оборот. Все свои силы они направили на то, чтобы найти и сохранить Камни, и он предположил, что раз они это сделали, то худшее осталось позади. Все, что оставалось сделать — воспользоваться этими талисманами и начать поиски «Путеводной звезды». Уже полпути пройдено, посчитал он.

Теперь он впервые понял, насколько трудным будет остальное. Не будет простым делом просить поддержку у Короля и Верховного Совета для продолжения их поисков.

Кажется, никакой такой поддержки не будет; вернее Король и Совет приложат все свои усилия, чтобы поймать их, если они убегут, причем побег почти наверняка оказывается их единственным выходом. Побег будет означать их виновность. А остаться означает положить конец всем усилиям помочь Элкрис. Каким бы путем они ни пошли, какой бы выбор ни сделали, рассчитывать им придется только на самих себя.

И он не узнает, пока не пройдет долгое время, если оно будет, стоило ли так рисковать.

Впереди Симралин бросила взгляд на него через плечо, возможно, чтобы убедиться, что он не отстает. Он кивнул ей продолжать, держа свои мысли при себе.

Причины говорить что–либо не было. Она думает так же, как и он. Учитывая ее обучение, она, вероятно, уже была на несколько шагов впереди него.

Они огибали город по менее значимым тропам, прислушиваясь к звукам погони, всегда двигаясь прочь от активности, которая могла сигнализировать опасность. Время от времени, Симралин уводила их с тропы в деревья и кустарники. Как только они делали это, она заставляла их присесть и ждать. Каждый раз, он искал причину и ничего не находил. Но он знал, что лучше ее не спрашивать. Она была бесспорно самым лучшим следопытом среди эльфов Цинтры, редкая комбинация опыта и инстинктов, сообразительности и крепких нервов. Все говорили, что она была лучшей. Кирисин всегда этим гордился. Сегодня ночью он также был благодарен ей.

Позади него тихо двигалась Анжела Перес. Раз или два он оглядывался на нее, но она редко смотрела на него, ее взгляд сосредоточился на окружающих деревьях. Она выглядела почти как следопыт, с полным вниманием и сосредоточенностью, как будто она могла видеть и слышать гораздо больше, чем он. Как Симралин. С минуту он изучал Анжелу. Насколько она старше него? Наверное, на несколько лет, не больше. Но гораздо более уверенная и уравновешенная. Он хотел побольше узнать о ней. Она была Рыцарем Слова, но что это означало? Что она пережила, чтобы достичь этого звания?

И сколько она пережила?

Они добрались до небольшой группы домов на северной окраине города, удаленной от его населенного центра, но не так далеко от казарм Стражи и Эльфийских охотников выше дома Беллорууса. Они оказались в опасной близости к тому, чего должны избегать. Но Симралин двинулась вперед к плотной группе кедров, кустарников и высокой травы и жестом приказала им присесть на корточки в этом укрытии.

Затем она издала быстрый, резкий свист, подождала с минуту и повторила зов.

Прошло несколько минут; затем открылась дверь одного из коттеджей и появилась темная фигура, осторожно шагая во мраке, высматривая того, кто свистел.

— Ждите здесь, — прошептала Симралин.

Она вышла из кустов и пошла в бледном свете звезд. Темная фигура сразу же направилась к ней, оказавшись большим и сильным мужчиной. Он протянул к Симралин руки как старый знакомый, но она отстранилась от него, сказав что–то, что заставило его взглянуть на то место, где прятались Кирисин и Анжела. Свет упал на его лицо, показывая его черты.

— Кто это? — прошептала Анжела в ухо Кирисину.

— Трэйджен, — сказал он.

— Кажется, между ними что–то есть.

В самом деле, подумал Кирисин и удивился, почему он этого не знал. Он смотрел на них уже по–другому, а затем Симралин помахала им, чтобы они вышли из укрытия и присоединились к ней. Они так и сделали, и Трэйджен, не говоря ни слова, провел их в уединение своего темного коттеджа и закрыл за ними дверь.

— Малыш К, у тебя талант попадать в беду, — грубо сказал он, но с улыбкой на губах.

— Тебе что–нибудь известно, что случилось? — спросила его Симралин, очевидно продолжая их ранее произошедший разговор.

— Я спал. Я не на службе до завтра. Нет, наверное, до сегодня. Скоро уже рассвет. — Большой эльф приблизил свое лицо. — Что ты хочешь от меня?

Симралин рассказала ему. Он слушал без комментариев, что было типично для Трэйджена, который редко много говорил вообще.

— Ты сможешь это сделать? — закончила она.

Он кивнул.

— Спрячьтесь здесь, пока я не вернусь. Никаких огней. Никакого движения. Заприте за мной.

Он вышел за дверь и плотно закрыл ее за собой. Симралин подождала минуту, когда он ушел, а затем задвинула тяжелый засов.

Они отодвинулись во мрак за закрытым ставнями окном, что позволило им всматриваться в ночь сквозь планки, и сели ждать.

После нескольких минут молчания Кирисин произнес:

— Ты уверена, что можешь доверять ему?

Его сестра кивнула без ответа.

— Ты ничего мне не говорила, что у тебя к нему есть чувства.

Он чувствовал, как ее глаза посмотрели на него, пока он вглядывался в окно.

— У меня не было возможности. Это новое. — Она дотронулась до его плеча, чтобы он посмотрел на нее. — Кроме того, я до конца не уверена, что я чувствую.

— Он кажется вполне надежным. — Он немного поколебался, затем пожал плечами. — Но это не имеет значения. Мне нравится Трэйджен.

Симралин улыбнулась, довольная и покрасневшая.

— Ну, тогда все в порядке. Однако не стоит торопиться. Пока что он достаточно интересен, но, возможно, не более того.

В свою очередь Кирисин тоже улыбнулся. Он взглянул на Анжелу, чтобы узнать ее реакцию. Но Рыцарь Слова, казалось, не обращала внимания, сидя сзади и в стороне от них, глядя в никуда. Он начал было говорить с нею, но остановился. То, что он принял за отсутствие интереса, было чем–то еще. В ее глазах была боль, горечь потери и раскаяние. Он смог это ясно прочесть, и его удивила эта способность. Может быть, она думает об Эйли, а может о ком–то еще. За свою короткую жизнь, подумал он, она потеряла больше, чем эту бродяжку. И ему снова захотелось узнать, что она пережила до прихода к эльфам в Арборлон.

Прошло больше часа, как ушел Трэйджен. Когда он вновь появился, первые проблески рассвета появились в прорехах лесной кроны, и мрак начал отступать. Он быстрым шагом вышел из–за деревьев, не глядя ни направо, ни налево. Симралин открыла дверь, чтобы впустить его.

— Калф мертв, — объявил большой следопыт как только за ним закрылась дверь. — Я нашел его в спальне, он был разодран. Хотя повреждения были значительными, я могу сказать, что это был он.

Кирисин зажмурился. Мы были слишком медлительными! Он обернулся к Анжеле:

— Я говорил тебе, что это был не он? Я же говорил тебе!

— Прекрати, Малыш К! — прервала его Симралин. — Она сказала лишь то, о чем все мы подумали — что это мог быть он, а не именно он. — Она беспомощно покачала головой. — Я тоже думала, что это был он. Итак, у нас снова остается Король.

— Или один из его министров, — поправила Анжела. — Или кто–то еще, стоявший там, когда Эйли была в палатах Совета. Мы не можем быть уверены. — Она протянула руку и коснулась плеча Кирисина. — Мне жаль твоего друга.

— Мы должны были предупредить его, — прошептал мальчик, ни к кому не обращаясь. — Мы должны были сделать что–нибудь.

— Не думаю, что вы могли бы многое сделать, — сказал Трэйджен. — Он был убит несколько часов назад, задолго до гибели дочери Короля. — Он посмотрел на Симралин и покачал головой. — Я не знаю, что происходит, но хорошего мало. Как только они обнаружат тело старика, события только ухудшатся. Они ищут вас. Всех вас. Они прочесывают город, дом за домом. Вам нужно уходить, пока еще есть время.

Симралин закинула на плечи свой мешок.

— Похоже, у нас нет другого выбора. Мы уходим. — Она придвинулась к нему, коснулась щеки и поцеловала в губы. Кирисин заинтриговано смотрел на них. — Хочу попросить тебя сделать кое–что еще. Мне нужно, чтобы ты сходил в Брайар Руан и предупредил моих родителей не возвращаться, пусть остаются там пока не получат от меня весточку. Ты сделаешь это?

Трэйджен уставился в пол.

— Я думал пойти с тобой.

Она покачала головой:

— Тогда ты стал бы одним из нас. Я не могу этого позволить. Кроме того, ты принесешь больше пользы, предупредив моих родителей. Возможно, мне снова понадобится твоя помощь до того, как это все закончится. Должен же здесь быть кто–нибудь, к кому я смогу обратиться.

Он немного помолчал, а потом кивнул.

— Ладно, Сим. Но мне это совсем не нравится.

Она поцеловала его снова, на этот раз это был долгий поцелуй, поэтому Кирисин отвернулся.

— Тебе не должно это нравиться, — сказала она Трэйджену. — Просто сделай это.

Она открыла дверь дома, на мгновение осмотрелась, а затем повела Кирисина и Анжелу обратно в ночь. Они стремительно двигались к сумраку окружающих деревьев, чтобы укрыться среди них, смешаться с темнотой. Вдали, южнее, в городе все сильнее рос гул активности. А на востоке небо заливалось светом восхода солнца.

Кирисин оглянулся на стоявшего в дверях Трэйджена, который наблюдал за ними.

Большой эльф вяло махнул ему рукой и мальчик помахал в ответ.

Но его мысли сосредоточились на Калфе, Эрише и Эйли и изводящей уверенности, что все, что он старался делать — для Эльфов, для Элкрис, для его спутников, даже для него самого, — шло не так, как надо.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Во главе с Симралин беглецы удалялись от Арборлона, оглядываясь на каждом шагу, тщательно высматривая среди деревьев и на дорогах, по которым они бежали, признаки погони. Какое–то время эти признаки были везде — гаснущие и вспыхивающие огни в зданиях, мимо которых они проскальзывали, крики в тихом пробуждении рассвета, голоса вдали, тени среди деревьев, их страхи и сомнения усиливались при каждом повороте. И эльфы, и демоны охотятся на них, и шансы обнаружить их были огромны.

Даже когда эти звуки затихли, а число коттеджей сократилось, их страх быть пойманными следовал за ними, как тень. Кирисина заполняло ощущение тщетности их усилий. Выглядело невозможным, что их никто не поймает, что все усилия по их поимке будут напрасными. Он ожидал движения или звука, которые подтвердили бы эту уверенность. Он знал, что и его сестра, и Анжела также ожидали этого. Никто не разговаривал; никто даже не смотрел на других. Все глаза были направлены на лес; все уши старались уловить малейший звук. Эльфийские следопыты были слишком умелы и опытны, чтобы промахнуться; демоны были слишком решительны и безжалостны. Те или другие найдут их.

Однако, каким–то образом, никто этого не сделал. Так или иначе им удалось уйти.

В конце концов, они поднялись в горы, продвигаясь вглубь Цинтры. В верхних проходах было труднее ориентироваться, именно поэтому Симралин и повела их туда.

Она хотела усложнить задачу тем, кто охотился за ними, обнаружить их следы, выбирая ландшафт, который лучше всего скроет любые доказательства их передвижения. Ни Кирисин, ни Анжела не ставили под сомнение ее решение. Оба понимали, что Симралин была той, кому они должны довериться, чтобы быть в безопасности, и той, кто лучше знает, как это сделать. Сегодня их главными заботами были проложить дистанцию между ними и своими преследователями и скрыть все следы своего прохода.

По мере продвижения Кирисин почувствовал себя немного лучше. Хотя он знал, что это произойдет, пока что никаких признаков немедленной погони не было видно.

Возможно, эльфы и демоны все еще пытались обнаружить, куда они ушли. При определенной доле удачи, и те, и другие могли посчитать, что они все еще в городе, что они все еще где–то прячутся, пережидая бурю. Независимо от того, что они считали, они их пока что не выследили.

Также движение, казалось, помогло уменьшить боль от того, что с ними случилось в Ашенелле. Несмотря на то, что он все еще видел лицо Эриши в те последние моменты — растерянное, испуганное и потрясенное осознанием того, что с ней произошло — непосредственность ее смерти уменьшилась, а решимость посчитаться за нее заняла свое место. Он не может вернуть свою кузину; он даже не может обратиться к правосудию. Но он может завершить то, что они вместе намеревались сделать. Он может найти «Путеводную звезду» и использовать ее, чтобы помочь Элкрис и Эльфийскому народу. Ничто из того, что случилось, пусть и ужасное, не заставит его пересмотреть свою приверженность и свое обещание дереву. Он потерял трех дорогих ему людей, и перенес странное чувство осквернения в результате их гибели, однако эти потери лишь укрепили его решение.

Все утро они поднимались в горы, пока не прошли первый из перевалов и оказались среди самых высоких пиков. Воздух был разряженным и дышать стало трудно.

Также стало холодно, и Кирисин дрожал в своем плотно обернутом походном плаще.

Небо вокруг было чистым, ярко–голубым, а сверкание света заставило его резко прищуриться во время ходьбы. Он ощутил одиночество среди камня и земли, окружавших его как стена, но не боялся.

Он не раз вспоминал своих родителей, жалея, что у него не было возможности попрощаться с ними и объяснить им, что он сделал и почему. Он думал о том облегчении, которое они бы испытали, если бы он смог рассказать им, что случилось. Он беспокоился, что с ними случится несчастье из–за этой неудачи, что Ариссен Беллоруус найдет способ заставить их страдать за, как он считал, предательство их сына.

Но в основном, он думал о Короле, который теперь, почти неизбежно в свете всего случившегося, казался демоном, который скрывался среди них.

Когда в полдень они остановились, чтобы подкрепиться кратким ленчем, он не смог больше себя сдержать.

— Я просто не вижу, как кто–то, кроме отца Эриши, может быть ответственным за то, что случилось, — сразу же начал он.

Анжела покачала головой.

— Мне не нравится это, что он такой очевидный выбор. Эйли была права. Демоны делают все возможное, чтобы отвести подозрение от себя, когда работают тайно. Такова вся их история с самого начала.

Они съели ломоть хлеба с сыром и запили Эльфийским элем, сидя на камнях под навесом, который хоть как–то прикрывал их от ветра. Даже в этом случае, их слова уносились прочь почти сразу же, как их произносили, и им приходилось близко наклоняться, чтобы услышать друг друга. Над ними, редкие облака вращались как большие, пенистые флюгеры, ловящие потоки воздуха, выдуваемые с пиков.

Кирисин сощурил глаза от ослепительного шара солнца.

— Но именно Король сказал Эрише не предпринимать никаких действий для помощи Элкрис. Именно он сказал мне ничего не делать или говорить кому–либо до тех пор, пока я не получу известие от него, а после этого я не услышал ни одного слова.

Именно он лгал мне о том, что знали он и Эриша. Даже когда вы с Эйли предстали перед ним, он пытался подвергнуть сомнению то, что вы утверждали. Он блокировал любую попытку найти Эльфийские камни.

— Он также выиграл от смертей Эйли и Эриши, — добавила Симралин. Она передала флягу с элем Кирисину, который сделал большой глоток. — Рано или поздно, он оказался бы поблизости от Эйли и она бы разоблачила его, если он был демоном. Ты тоже так говорила, Анжела. А убийство Эриши дало ему возможность обвинить нас в происшедшем и вынудить сбежать. Теперь он может охотиться на нас и убить, и никто не сделает ничего, чтобы остановить его.

— Калфа, вероятно, убили потому, что он обнаружил правду, — продолжал Кирисин. — Он все еще рылся в хрониках, пытаясь отыскать что–нибудь еще об Эльфийских камнях. Наверное, его поймали там, где ему не следовало находиться.

— Ариссен Беллоруус был сам не свой уже некоторое время, но больше всего в последние дни, — Симралин забрала флягу у своего брата и передала ее Анжеле. — Он всегда был чувствительным и темпераментным, но в последние недели он более всего был на краю. Любой мог бы сказать, что его что–то беспокоило.

Они замолчали и ждали, что Рыцарь Слова скажет что–нибудь им в ответ. Анжела пожала плечами. Она поудобнее устроилась на камнях, отложив свою еду.

— Демоны проживают долгие жизни. Этот, вероятно, очень стар и был в этом месте в течение длительного времени. Он — подменыш, поэтому он принимал различные личины за эти годы, меняя одну маскировку на другую, когда это становилось необходимым или удобным. Он мог бы быть животным так же легко, как и человеком.

Демоны подменыши могут принять облик любого живого существа. Но вот что вы должны запомнить. Причина, по которой они выбирают маскировку, вот что имеет значение.

Этот демон находился здесь, чтобы следить за эльфами, чтобы убедиться, что они не вмешиваются в дела людей, чтобы держать их в анклаве Цинтра, пока не наступит время избавиться от них навсегда.

Эльфы с недоверием посмотрели на нее.

— Что ты имеешь в виду под избавиться от них? — смог спросить Кирисин.

Анжела сделала паузу, тщательно подбирая слова.

— У демонов и их вида есть очень определенная цель — устранить человеческий род. Они делают это различными способами, но все же они достигнут ее, чтобы все люди погибли. Когда они покончат с нами, они продолжат свою работу с эльфами. Пока они оставляют вас в покое, потому что вы не представляете непосредственной угрозы. Я даже не знала, что вы существуете, пока Эйли не рассказала мне. Для людей вы всего лишь миф. Вы стараетесь, чтобы так все и оставалось, в основном, держась в стороне, скрываясь. Это в точности служит целям демонов. К тому времени, когда они придут за вами, а они придут, уже не останется ни одного человека, чтобы вам помочь. Вы будете в одиночестве, и вас захватят и уничтожат. Всех до последнего.

Кирисин выглядел так, как будто его оглушили.

— Они хотят убить всех нас?

Анжела кивнула.

— Путь Пустоты — разрушение.

— Об этом разрушении предупреждала нас Элкрис? — надавил мальчик. Он пытался понять смысл того, что услышал, но последствия были настолько подавляющими, что у него не получалось. — Наступает конец мира, о котором она говорила?

— Я не знаю. — Анжела продолжила есть, всем видом соответствуя невозмутимому тону, которым она только что произнесла свою речь. — Разрушение происходит от многих источников и многими способами, и весьма трудно узнать, каким образом уничтожат нас. Рыцари Слова долго и с большим напряжением сражались, чтобы только сдержать демонов и их армии из выродков. Но у нас нет способности заглядывать далеко вперед, дабы узнать, чего больше всего опасаться, — она откусила хлеба и прожевала его. — Требуется каждая частичка энергии, чтобы пытаться сохранить живыми тех, на кого охотятся демоны.

— А теперь они охотятся на нас, — тихо произнесла Симралин.

Анжела Перес мрачно улыбнулась.

— Теперь они охотятся на нас. — Она сделала паузу, ее выражение резко изменилось. Она указала на склоны гор. — Фактически, они уже сейчас охотятся на нас.

Кирисин чувствовал, что его пробирает холод, когда он посмотрел туда, куда она указывала, на густые леса нижних склонов. Но он ничего не увидел. Однако Симралин уже была на ногах.

— Движение, — признала она. — У тебя хорошие глаза, Анжела. Мы сейчас же должны уходить.

Они снова тронулись в путь, прокладывая дорогу через вершины, все еще двигаясь на восток. Они продвигались без остановок и вскоре длинные шапки западных лесов исчезли из вида позади них, когда они начали спускаться по восточным склонам.

Впереди лежали мили и мили пустыни — редкие деревья, почва из смеси вулканических выбросов и пыли, засушливая и бесплодная земля. Если им предстоит двигаться через нее, то это будет тяжело. Там будет мало еды и питья и почти негде будет укрыться.

Они шли до тех пор, пока небо на востоке не начало темнеть и на горы опустились сумерки, тени удлинялись, а воздух посвежел настолько, что они могли видеть пар от своего дыхания. Они приблизились к краю горной цепи, но все еще находились высоко на склонах и далеко от пустынных просторов. Позади них на фоне горных стен не наблюдалось никакого движения. Ни Симралин, ни Анжела больше не проронили ни единого слова об их преследователях, поэтому Кирисин решил поинтересоваться.

— Может они повернули другим путем или остановились на ночь в горной седловине, — предположила его сестра, когда он спросил ее об опасности. Она улыбнулась. — Не беспокойся, Малыш К. Я не позволю, чтобы с тобой что–то случилось.

Он желал, чтобы ее слова не звучали так, будто он нуждался в защите, будто он все еще просто мальчик и не способен позаботиться о себе. Но он держал язык за зубами. Сим лишь пыталась заверить его, что он не один. Она ведь его старшая сестра.

Стало почти темно, когда по ее сигналу они наконец остановились. Она стояла, глядя на склоны гор позади них, пытаясь обнаружить движение, какой–нибудь индикатор того, что за ними может идти погоня. Кирисин с трудом присел, его ноги и спина ныли, выносливость была на пределе. Он чувствовал себя истощенным и физически, и эмоционально. Ибо все, что он знал, чтобы позаботиться о себе, состояло в необходимом для этого времени, что бы выдержать такой требовательный к здоровью поход. Поход, напомнил он себе, который только начинается.

Анжела подошла и присела так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Думаю, что мы зашли так далеко, как смогли, ничего больше не зная, куда нам нужно идти. — Взгляд ее темных глаз удерживался на нем. — Можешь ты заставить твои Эльфийские камни показать, где спрятана «Путеводная звезда»?

Симралин посмотрела на них.

— Она права. Нам нужно выяснить, как действуют эти Камни. У тебя есть соображения на этот счет? Хроники или Калф рассказали тебе все, что могло помочь?

Кирисин с сомнением покачал головой. Конечно, всего он не знал. Вся его энергия и внимание были направлены на поиски синих Эльфийских камней. Он мало думал о том, что случится, как только эта цель будет достигнута.

— Полагаю, можно попробовать, — сказал он.

Он залез в карман и достал мешочек с Эльфийскими камнями, ослабил шнурок и высыпал содержимое в свою ладонь. Впервые он смотрел на эти Камни с тех пор, как стал их обладателем. Три одинаковых драгоценных камня, одинаковой формы и размера, светящиеся ярко–синим цветом, они мягко мерцали в свете заката. Чувствуя, как две спутницы выглядывали из–за его плеч, Кирисин пристально рассматривал их, завороженный их богатым цветом и почти полной прозрачностью.

Что же делать? Он держал камни на ладони руки, где все три спутника могли рассматривать их и восхищаться. Но этот осмотр никак не облегчал его задачу. Он взглянул на остальных, а затем зажал камни в кулак. Он попробовал сжать их, затем покатать их между ладонями и, наконец, несильно подбрасывать их в руке. Эльфийские камни ничего не делали. Он попытался бросить их на земле, катая их как набор игральных костей. Ничего не произошло. Он подбросил их и поймал. Ничего. Он попробовал использовать их по одному. Опять ничего.

— Я не знаю, что еще сделать, — наконец сказал он.

— Продолжай пробовать, — убеждала Симралин.

— Мне ничего неизвестно об эльфийской магии, — спокойно сказала Анжела, — но для магии Слова сначала надо представить то, что должно произойти.

Кирисин посмотрел на нее, думая о том, как это могло бы сработать.

— Мы хотим, чтобы они показали тебе, как найти «Путеводную звезду», — вмешалась Симралин. Ее глаза продолжали осматривать горные склоны, которые теперь уже были почти темными по мере ухода солнца на запад. — Попробуй изобразить это.

— Но я не знаю, как выглядит «Путеводная звезда».

— Может быть, надо вообразить эти Эльфийские камни, показывающие тебе дорогу туда, где спрятана «Путеводная звезда», — предположила Анжела. — Может быть, точное знание, как она выглядит, не так и важно. Должно быть великое множество вещей, которые тот, кто использует эти Камни, никогда прежде не видел.

— Она права, — быстро прервала Симралин. — Они ведь Камни–искатели. Они должны быть способны найти все, что ты можешь назвать или представить. Просто попробуй.

— Но что я…

— Попробуй, — Анжела сделала акцент на этом слове. — Не хочу пугать тебя, Кирисин, но у нас не так много времени. Я только что заметила, как кое–что, преследующее нас, вышло через перевал и идет по открытым склонам.

Кирисин взглянул на запад на горы позади себя, холодок пробежал по его спине.

Он хотел спросить, как выглядит их преследователь, но понял, что он окажется всего лишь каким–то темным клубочком с такого расстояния. Демон или эльфийский охотник? Он посмотрел на свой кулак и поворошил копну своих темных волос в расстройстве, жалея, что он не понял и малой доли умений, необходимых для того, что он пытался сделать. Однако никто не держал набор Эльфийских камней в течение тысяч лет, так что не было никакого резона ждать какой–нибудь помощи. Кто–то должен научиться этому заново, и кажется, этим кто–то был он.

Он еще немного подумал об этом, нахмурив брови и плотно сжав Эльфийские камни. Вообрази то, что ты ищешь. Дай этому имя. Насколько трудно это может быть?

Он вытянул руку и закрыл глаза. Его концентрация зафиксировалась на том, что должны сделать Эльфийские камни. Покажите мне, где спрятана «Путеводная звезда». Покажите мне, как ее найти. Он вообразил их тройку, направляющуюся к еще одному Эльфийскому камню, светящемуся так же глубоко и ярко, как и они, такой же совершенной формы. Он дал ему цвет, затем изменил его несколько раз. Он представил лес и горы, уступающие им дорогу. Он представил темноту и туман, отступающие перед солнечным светом.

Его рука напряглась еще сильнее.

Внезапно он почувствовал, что что–то изменилось, перемена, которой он не мог подобрать название. Затем он услышал резкий вдох одной из женщин.

Его глаза раскрылись.

Весь его кулак купался в глубоком синем сиянии. Из–за шока он чуть не выронил Эльфийские камни, но вовремя спохватился, заверяя себя, что сияние не причиняет боли, что рука в порядке, что именно так все и должно было случиться.

В следующий миг столб синего света вырвался из его кулака и протянулся в темноту на север, прорубая все, что лежало на его пути — деревья, горы и землю, точно так, как он и представлял, — растворяя все препятствия, чтобы вытянуться на расстояние, которое он не смог измерить. По его скорости и покрытой территории, путь казался длинным, достигнув сквозь ночь одиночной вершины, возвышавшейся в заснеженном великолепии на фоне затянутого облаками неба. Свет нашел эту вершину, задержался на мгновение, а затем двинулся по его склонам и в пещеры, заполненные сталактитами, с которых капала вода, и едва освещаемые фосфоресцирующим свечением ярких полос вдоль их стен. Свет держал это видение долгое время, как будто акцентируя важность этого открытия, а затем погас.

Кирисин простоял все это время, но теперь сделал шаг назад, почти падая в послешоковом состоянии от того, чему он стал свидетелем. Симралин схватила его за руку, не давая упасть.

— Это было не так уж и трудно, да? — глотая воздух и переводя дыхание, сказал он.

— Ты видел эту гору, Малыш К? — прошептала его сестра.

Он кивнул.

— Да, видел. Гора с несколькими пещерами. Далеко отсюда.

Она засмеялась, разделяя с ним свою радость.

— Не так уж далеко. Я знаю эту гору. Я знаю, где она и как туда попасть.

— В таком случае, может на лучше поспешить, — предложила Анжела, кивая в сторону темноты Цинтры и того, что их выслеживало.

Не ожидая их ответа, она забросила на плечи свой мешок и пустилась в путь, двигаясь на север.

Кирисин сложил Эльфийские камни обратно в мешочек и засунул его в карман.

— Ты знаешь эту гору? — спросил он у Симралин, идя вместе с ней за Анжелой.

Его сестра посмотрела вокруг.

— Ты тоже знаешь это место, хотя никогда там не был. Это гора, где Отец и Мать хотели основать новое сообщество эльфов Цинтры до того, как Ариссен Беллоруус отверг эту идею. — Она широко улыбнулась и протянула руки, чтобы мягко сжать его плечо. — Это Сирринг Райз, гора, которую наши родители назвали Рай.

* * *

Высоко над ними на склонах, скрытых в темноте густой лесной полосы, демон положил руку на Деллорин, чтобы остановить ее продвижение вперед. Она немедленно ответила дрожью, пробежавшей по всему телу. Если бы кто–то или что–то другое коснулось ее, она отреагировала бы совсем по–другому. Но этот знал, как касаться ее, чтобы доставить ей такое удовольствие, даже крошечное поглаживание когтистых пальцев заставляло ее моментально хотеть этого еще и еще. Она уже узнала об удовольствии больше, чем, как она предполагала, сможет узнать.

— Не так быстро, красотка, — прошептал ее демон своим грубоватым, успокаивающим голосом. — Пусть они пройдут немного, пока мы не пойдем за ними. Пусть идут.

Она не хотела, чтобы они уходили. Она не хотела опять растрачивать впустую время, выслеживая их. Она хотела схватить их и растерзать, особенно эльфийку, которая оставила ее без глаза. Нож ослепил ее; она никогда снова не будет видеть правой стороной. Ей повезло, ничего более, но дело сделано и глаз потерян. Ее гнев не угаснет, пока она не попробует теплой эльфийской крови.

— Все еще болит? — мягко спросил ее он.

Одна рука опустилась, чтобы погладить ее чешуйчатую голову, замедляя движение около раны, но не касаясь ее. Эта рука извлекла лезвие и остановила кровотечение, и сняла большую часть боли, рассеянно думала она, упиваясь этим ощущением. Рука, которая доставляла ей такое удовольствие, когда касалась ее.

— Ты так стремишься убить ее, так ведь? — сказал он. — Но сейчас не время. Все происходит именно так, как я и предполагал. Мы заставили их убежать из безопасности Цинтры. Мы заставили их остаться одинокими и отрезанными от любой помощи. Мы заставили их действовать так, как нам было нужно. Все, что нам остается, быть терпеливыми. Когда придет время, ты сможешь убить их всех.

Рычание Деллорин было смесью шипения и мурлыканья. Она показала зубы и мягко вздохнула.

— Веди нас в лес, — инструктировал он ее. — Мы там переночуем. Мы отдохнем и возобновим выслеживание, когда рассветет. По их следу будет легко идти. Их запах невозможно спутать. Но мы будем на безопасном расстоянии от них и вне поля их зрения.

Деллорин не возражала. Она знала, что они не смогут убежать от нее — как только она на что–то нацелится, ничего уже от нее не уйдет. Однако тяга к убийству была сильной, и она почувствовала зуд и беспокойство по всему ее телу.

Она посмотрела в глаза своего спутника и позволила ему ясно понять свою потребность. Другой демон кивнул.

— Ну что ж, иди. Делай, что должна. Будет и другая добыча для тебя помимо наших маленьких эльфов и Рыцаря. Бери, что тебе нужно, где угодно, но пока что оставь их в покое. — Он наклонился и поцеловал морду Деллорин. — Иди, но поскорее возвращайся.

Она исчезла в ночи с разгоряченной кровью и ожидающим острых ощущений от охоты телом.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На рассвете семья Белки похоронила его.

К тому времени они все уже проснулись, может быть потому, что больше не чувствовали себя в безопасности под крышей своего дома на Площади Первопроходцев, может быть из–за неуверенности путешествия, которое лежало впереди. Еще едва рассвело, восход лишь немного подсветил восточный горизонт, да и этот свет приглушал плотный экран дыма и пепла, разносимых ветром из города на юг. В постепенно уходящей темноте все еще видны были отсветы пожаров в доках и близлежащих зданиях. На северной части неба оставалась всего одна звезда, заблудившаяся булавочная головка света.

Логан Том встал раньше других и стоял на вершине холма, где они устроили свой лагерь, когда в своем инвалидном кресле подъехала Сова.

— Мы должны похоронить мальчика, — сказал он ей. — Еще один день держать его с нами небезопасно.

Она поняла, что он имел в виду. Слишком много болезней; слишком много способов заразить других. Выбора не было, что бы вы не чувствовали при этом.

— Мы можем похоронить его здесь, под этой елью, — сказала она, указывая на величественный старый ствол, увядание и болезни еще не убили его, не лишили жизни. — Он бы захотел здесь уснуть. Вы поможете нам вырыть могилу?

Он положил свой черный посох и достал из машины пару лопат, в то время как остальные еще поднимались и одевались. Потом к ним присоединился Медведь, большой, сильный и молчаливый, и они выкопали достаточно глубокую яму, чтобы падальщики не смогли туда добраться. Подошли также Винтик и Мелок, но лопат больше не было и они ничем не смогли помочь. Мелок присел с куском доски и начал что–то царапать на ней. Винтик и Воробышек наблюдали, стоя рядом.

Ягуар пристально смотрел на мальчика внутри Лайтнинга. Мальчик пытался сделать вид, что его это не волнует, но Логан смог прочесть беспокойство в движениях его тела по мере того, как Ягуар с каменным лицом обходил машину с обеих сторон.

Когда яма стала глубиной более четырех футов, Сова сказала им остановиться.

Медведь достал тело Белки, завернул в одеяло и принес его. С помощью Воробышка и Речки он нежно опустил тело в могилу и отступил. Свечка уже рыдала. Ягуар продолжал следить за мальчиком в машине.

— Белка был хорошим маленьким мальчиком, — заговорила Сова сильным голосом, обращаясь к остальным у могилы. — Он делал то, что его просили, и почти никогда не жаловался. Ему было все любопытно, и он всегда задавал нам вопросы. Он никогда никому не причинял боли. Думаю, ему было лет десять, хотя никто точно этого не знает, — она задумалась на минуту. — Ему нравились книги. Он любил, когда ему читали.

— Подождите минутку, — вдруг сказала Воробышек.

Она повернулась и подбежала к повозке, на которой находилось их имущество, порылась в нем, а затем быстро вернулась обратно. Когда она подошла к ним, Логан увидел в ее руках сборник рассказов. Она спустилась в могилу и положила книгу на грудь Белки. Когда она вылезла наверх, по ее щекам текли слезы.

— Эта была его любимой, — сказала она, ни на кого не глядя. — Она принадлежит ему.

Раздались негромкое возгласы согласия. Сова кивнула.

— Ему, возможно, понадобится что–нибудь почитать в его путешествии. Даже если он не сможет прочитать все слова, он знает их наизусть. Мы будем скучать по нему.

Воробышек отвернулась и посмотрела в направлении восхода. Небо на востоке было размыто унылым желтым цветом из–за тумана и дымки, и мир за ними казался неизмеримо далеким.

— Я хочу, чтобы он вернулся, — тихо сказала Свечка.

— Я тоже, сладкая, — Сова прикусила губу. — Но, может быть, он там счастливее.

Она взяла рукой горсть земли и бросила ее в могилу. Логан воспринял это как сигнал и начал сгребать землю на маленькое тело. Медведь долгое время неподвижно смотрел в могилу, но наконец тоже начал закидывать землю. Большинство Призраков несколько мгновений постояли, наблюдая за процессом, а затем ушли. Мелок задержался подольше, чтобы воткнуть один конец доски, на которой он царапал, в рыхлую землю. На ней было написано имя Белки.

Логан уложил последнюю лопату земли на могилу, когда заметил, как Ягуар пытается открыть дверцу машины. Ручка не подавалась и он в ярости дергал за нее. Логан положил лопату, взял свой посох и приблизился к парню.

— Она закрыта, — сказал он.

Ягуар повернулся к нему.

— Что?

Логан жестом указал на дверь.

— Она закрыта. Ты не сможешь ее открыть.

— Тогда откройте ее, мистер Рыцарь «чего вы там являетесь». Откроете? — темное лицо парня вспыхнуло гневом и горечью, а его руки сжались в кулаки. — Вы откроете ее, а затем дадите мне две минуты с той сволочью внутри, и увидите, что я с этим сделаю!

Он залез в свой карман и вытащил оттуда складной нож, который раскрылся с характерным звуком «сник», на который сразу же повернулось несколько голов. Лезвие заблестело на солнце, чистое, гладкое и смертоносное.

— Я не собираюсь этого делать, — ответил ему Логан.

— Ягуар! — крикнула Сова, наполнив гневом имя парня. — Убери его!

Ягуар не обратил на нее внимания, его глаза смотрели на Логана.

— Не связывайтесь со мной. Это не ваше дело, не стоит вам беспокоиться об этом. Это касается Призраков. Вы откроете эту дверь?

Логан покачал головой.

— Нет.

С секунду он думал, что Ягуар набросится на него. Нож двинулся вперед на несколько дюймов, рука парня сжалась сильнее. Но к этому времени и остальные уже кричали на него. Медведь почти был рядом, а Сова сзади него с искаженным от гнева лицом.

Внезапно Ягуар отшагнул назад и пожал плечами.

— Отлично. Не открывай ее. Но вы не сможете все время присматривать за ним. Рано или поздно я сделаю то, что вы могли бы позволить мне сделать прямо сейчас! — Он убрал лезвие и спрятал нож обратно в карман. — Эй, в чем дело? — спросил он, с недоверием оглядываясь, вытягивая руки в сторону Совы и Медведя, которые надвигались на него. — Я просто показал ему, и все. Чтоб он увидел!

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой и ушел, насвистывая. Он бросил тяжелый взгляд на мальчика в Лайтнинге, проходя мимо, но только Логан ясно это увидел.

После отступления Ягуара, Медведь повернул в сторону, а Сова продолжала приближаться, пока не добралась до него.

— Что все это значит? Что случилось?

Логан кивнул в сторону Лайтнинга.

— Тот мальчик будет создавать проблемы, если мы оставим его.

Она посмотрела на их пленника.

— Он никому не угрожает. Посмотрите на него. Ему должно быть страшно.

Он остановил ее руку, когда она дотянулась до ручки двери.

— Не входи туда. Послушай меня. Мы не можем взять его с собой. Ягуар ненавидит его. Вероятно, и другие тоже. Ты лишь навлечешь беду.

Ее рука отдернулась, когда она развернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— Он не хотел убивать Белку. Я видела, что произошло. Это был несчастный случай. Мы не можем продолжать обвинять всех за плохие вещи, неважно какого типа… — Она остановилась и покачала головой. — Мы должны заново научиться прощать. — Она жестом указала на других Призраков. — Они должны научиться.

— Я не спорю о том, что произошло или как с этим следует обходиться. Я лишь говорю тебе, что мы не можем взять этого мальчика с собой.

Она отвела взгляд.

— Я не оставлю его до тех пор, пока он не сможет сам о себе позаботиться. Иначе, это все равно, что убить его.

Ему не понравилась эта идея, но он понял, что не стоит продолжать этот спор.

— Ладно. Еще один день. Не больше.

Она кивнула, ничего не говоря.

Он присел на корточки возле нее.

— Кое–что еще. Прошлой ночью у меня было видение, сон. Госпожа приходила ко мне. Она сказала, что Ястреб в безопасности.

Она с удивлением уставилась на него.

— Вы уверены?

— Она сказала, что его спасла магия. Она сказала, что он пойдет на север, чтобы найти нас, а мы должны идти на юг, чтобы найти его. Она сказала, что он встретит нас на берегах Колумбии. Что это? Это река? Прежде я не слышал такого названия.

Сова кивнула.

— Это к югу отсюда. Не знаю как далеко. Я никогда там не была. Я только читала о ней в книгах. — Она перевела дух. — Может быть больше сотни миль.

Он задумался на минуту. Он посмотрел на Лайтнинг и прицепленную сзади него магазинную тележку. Потом он посмотрел на Призраков, которые разбрелись по лагерю в ожидании, пока кто–нибудь не скажет им, что делать.

Может быть больше сотни миль. Не слишком далеко, если он едет один в машине. Гораздо дальше для магазинной тележки и кучки детей, которым, в основном, придется идти пешком.

— Нам нужно найти более быстрый способ передвижения, — сказал он.

* * *

Они позавтракали, Логан разделил на порции их скудные запасы, понимая, что у них недостаточно припасов, чтобы продержаться хотя бы неделю. Слишком много ртов надо кормить на таком большом расстоянии, которое им нужно преодолеть. Им следует добыть продовольствие где–нибудь по пути, и пищу, и воду.

Пока остальные ели, Сова накормила мальчика, прикованного внутри машины — Медведь внимательно следил за ними, — а Речке удалось немного напоить полубессознательного Погодника. После этого Логан проверил крепления на старике и кандалы на угрюмом мальчике, сделал быстрый обзор грузов, привязанных к машине и в тележке, сообщил Сове и Свечке, что они поедут с ним, и приготовился к отъезду.

— Полагаю, вы собираетесь ехать всю дорогу, мистер Рыцарь? — с насмешкой сказал Ягуар. — Мы идем, вы едете?

— Ягуар, прекрати! — предупредила Сова.

— Только я знаю, как управлять этой штукой, — ответил ему Логан. — Если кто–то из вас хочет научиться, как это делать, то вы можете помочь мне. Интересно?

Ягуар немного помолчал, затем закачал головой:

— Не-а. Я просто спрашиваю. Я не хочу ничего с эти делать.

— Я хочу! — сразу же сказал Винтик.

Логан кивнул.

— Добро, Винтик. Мы прямо сейчас и начнем твое обучение. Залезай на борт. — Он подмигнул через плечо Сове. — Поехали!

Они выехали в середине утра, день был ясным и солнечным, но более туманным, чем обычно, из–за смеси дыма и пепла от пожаров в доках и общего загрязнения воздуха.

Пока они пробирались по служебной дороге на шоссе, Логан мог слышать устойчивый бой барабанов сил вторжения, прерываемый резкими хлопками и трескотней выстрелов автоматического оружия. Битва до сих пор продолжалась на улицах. Когда она закончится, события затихнут, пока демоны и выродки начнут организовывать осаду компаунда Сэйфесо Филд. Несколько дней спустя начнется настоящее безумие.

Он подумал об обреченных людях, пойманных там в ловушку, но лишь на мгновение. Они не первые и не последние. Он не мог спасти их всех, независимо от того, насколько сильно он этого хотел. Ему спасти хотя бы тех немногих, которых он взял с собой в это путешествие. Ему спасти хотя бы самого себя.

Их продвижение было медленным, но стабильным. Он вел большую машину со скоростью черепахи, чтобы те, кто шел пешком, не отставали. Винтик ехал рядом с ним, наблюдая за его действиями, постоянно задавая вопросы и очень внимательно выслушивая ответы. В какой–то момент мальчик сказал, что он подумал о своей готовности попробовать управлять машиной, но Логан покачал головой. Будет лучше, если он подождет еще один день, чтобы было время подумать обо всем. Винтик выглядел разочарованным, но не возражал. Он просто откинулся на сидении, еще внимательнее наблюдая за Логаном, а затем стал спрашивать о системах вооружения машины. Логан поколебался, осмысливая вопрос, а потом рассказал ему об орудиях и ракетных пусковых установках, которые были заблокированы, но оставил при себе знания о лазерных подсветках и щитах.

Позади них Сова разговаривала с мальчиком, который стрелял в Белку, рассказывая ему о Призраках, расспрашивая его о нем самом, пытаясь отвлечь его. Но это не работало. Мальчик ссутулился на заднем месте и смотрел в окно, не говоря ни слова. Время от времени он вынужденно смотрел на нее, когда Ягуар появлялся рядом с машиной, не отрывая глаз от мальчика и с полуулыбкой на своем лице. Логан видел страх в глазах мальчика; он знал то, что Ягуар планировал с ним сделать. Сова попыталась жестами отгонять Ягуара от машины, но, даже отходя на некоторое время, тот возвращался к окну и мальчику, с одинаковым выражением на лице.

Они перевалили полдень в медленном, почти спящем темпе. Логан позволил им остановиться на ленч, но не планировал останавливаться еще раз до наступления ночи.

Путешественники разделили воду в бутылях, которую они несли на своих плечах, и энергетические батончики, которые он забрал с какого–то склада в окрестностях Чикаго несколько месяцев назад. У него была целая коробка батончиков, но при такой численности она опустеет за неделю. Он сожалел, что у них не было возможности снабдить себя продуктами до того, как покинуть город. Призраки не принесли много съестных припасов, сосредоточившись на труднодоступных вещах таких, как очищающие таблетки и лекарства, а также одежде и постельных принадлежностях. Они, конечно, были кучкой сброда, подумал он, и вряд ли надеялись, что их положение вскоре улучшится.

Когда они тронулись в путь, Свечка села впереди вместе с Логаном, она устремила вперед пристальный взгляд своих глаз, наполненных скрытым знанием. Он помнил, что она обладала способностью предчувствовать, что она видела события, которые предсказывали будущее и предупреждали об опасности, события, скрытые от других. Она была собакой–поводырем в темноте. Он помнил также, как она защищала его перед остальными.

Раз или два, он ловил ее взгляд на себе, но делал вид, что он этого не замечал.

Она по–прежнему примеривалась к нему, решая, что на самом деле она чувствует в отношении него, как далеко она хочет доверять ему. Он был частью внешнего мира, и для десятилетней девочки, которая видела так много темноты и испытала столько сомнений и страхов, было в порядке вещей осторожничать.

В какой–то момент она спросила:

— Вы думаете, мы скоро увидим Ястреба? — Она бросила на него быстрый взгляд.

— Не знаю, — ответил он, поднимая бровь. — Мне бы этого очень хотелось.

— Ястреб один из нас.

Он сманеврировал мимо поврежденного указателя.

— Призраки это семья. Так ведь?

Она кивнула.

— Ястреб приведет нас в Землю Обетованную. — На сей раз она не посмотрела на него. — Сова лучше меня рассказывает эту историю. — Она немного помолчала. — Вы верите в это?

Он улыбнулся против воли, думая о Двух Медведях, Госпоже и судьбе странствующего морфа.

— Да, действительно, — сказал он.

Он увидел, как она улыбнулась в ответ. Это было все, что она сказала, снова погрузившись в себя, направив пристальный взгляд на серый пейзаж окрестностей.

А потом:

— Вы были таким же бездомным, как и мы, когда были маленьким? — она снова посмотрела на него, на этот раз пристально изучая. — У вас было племя?

Он покачал головой.

— Я был ребенком из компаунда.

— Что с вами случилось? Почему вы покинули компаунд? Они заставили вас уйти?

— Компаунд был захвачен, а моя семья убита. Я бежал с группой повстанцев, которые смогли спасти некоторых из нас. Их лидер принял меня.

— Вы помните своих настоящих родителей? — спросила она.

— Немного. Во всяком случае, не очень ясно.

— А я своих вообще не помню.

Он подумал над этим.

— Возможно, это хорошо.

Ее голова немного приподнялась.

— Почему вы так говорите?

— Потому что мертвые принадлежат прошлому.

В течение долгого времени она ничего не говорила, пристально глядя ему в лицо своими голубыми глазами. Затем она тихо сказала:

— Я не думаю, что это так.

— Нет? Почему нет?

— Потому что они были нашими друзьями и о них нужно помнить. Вы же не хотите, чтобы о вас никто не вспоминал, когда вы умрете?

Казалось странным услышать это от маленькой девочки; слишком взрослые разговоры для десятилетней. Во всяком случае разговоры о мертвых не доставили ему удобства.

— Не правда ли? — снова спросила она.

Он повернулся и пожал плечами.

— Возможно.

Она сжала свои хрупкие плечи.

— А я точно не хочу. Не хочу, чтобы все забыли меня.

К середине дня они преодолели почти двадцать миль. Они миновали большой аэродром, который протянулся вдоль шоссе к югу от города, когда приблизились к огромному промышленному комплексу, огражденному забором из толстой сетки с колючей проволокой наверху. Ограда и проволока напомнили Логану рабские лагеря, но здания за ними были совершенно другого вида и нигде не было ни единого признака жизни. Подъездная дорога отходила от шоссе и поднималась через рощицу увядших елей с декоративным бордюром к паре ворот, которые были перетянуты цепью и заперты. С одной половины свисал выцветший и истертый от погоды знак:

ОРОНИКС ЭКСПЕРИМЕНТАЛ

Системы Робототехники

Построено ради будущего.

Он глядел на него, пока они проезжали мимо, его пристальный взгляд продолжал рассматривать ограду, тянущуюся вдоль шоссе, и вдруг остановился на сарае с оборудованием. Он затормозил машину, выключил двигатель и вылез наружу.

Подошли Призраки, передвигавшиеся пешком.

— Ну, что теперь? — произнес Ягуар. — Дашь мне порулить?

— Раньше ты этого не хотел. — Логан жестом показал на ограду. — Видишь их? — Он указал на ряд металлических трейлеров с бортовым кузовом, большими колесами и на прицепах. — Мы сможем взять один из них.

— Мы должны взломать их, — объявил Винтик, глядя на запертые ворота. — Сбить замки. Или, может быть, перерезать проволоку.

Логан вернулся к машине, рассказал Сове, что он планировал сделать, а затем вытащил ее наружу и усадил в инвалидное кресло, возле которого тут же появилась Свечка. Он освободил прикованного сзади салона мальчика, проводил его к магазинной тележке и заново приковал его цепью к спицам колеса. Он поставил рядом Мелка присмотреть и сказал ему, что он будет отвечать за то, чтобы ничего не случилось, пока он отвернется от них. Затем он подошел к отсекам хранения в задней части машины, открыл один из них со стороны водителя, залез внутрь и вынес пару тяжелых ножниц по металлу и два черноствольных Пархан–спрея. Он принес свой груз перед Лайтнингом, где уже стояли остальные.

— Ого, какие уродские пушки, — присвистнул Ягуар, широко раскрыв глаза, когда увидел спреи. — Вы знаете, как ими пользоваться, чтобы не прострелить себе ногу?

Логан пожал плечами.

— А ты? Они не для меня. Мне нужен кто–то еще, чтобы прикрыть мою спину.

— Эй, вы и я, как прежде, — объявил Ягуар.

— Возьмите меня вместо него, — быстро предложила Воробышек, выступая вперед. — Я лучше знаю, как обращаться с ними, чем Ягуарчик. — Она послала ему улыбку.

— Эй, мы с ним уже работали вместе, — огрызнулся ей Ягуар. — Он ничего не делал с тобой, ничего о тебе не знает. Ты лишь птенчик, одни перья и пищание.

Воробышек подпрыгнула к нему.

— Кто спас твою никчемную детскую задницу на Площади Первопроходцев, Ягуарчик? Ты думаешь, что ты убежал бы от этих хрипунов со своим кошачьим умишкой? Вспомни, что было прошлой ночью?

— А не я ли спас тебя, клюворылка? Ты спасла меня!? Если бы у тебя был хоть грамм…

Логан почувствовал, что его терпение на исходе. У него не было на это времени.

— Я возьму вас обоих, — прервал он, вручив каждому Пархан–спрей. Он был удовлетворен, увидев, как Ягуар немного пошатнулся, когда ловил свой спрей.

Воробышек мягко поймала свой, быстро перевела ствол в боевое положение и освободила предохранитель, все без единого упущения. Она установила предохранитель на место и усмехнулась Ягуару.

Логан передал ножницы Медведю.

— Сделай дыру побольше, чтобы мы смогли пролезть. Когда мы окажемся внутри, расширь ее, чтобы мы смогли вывести один из тягачей. Это может занять у тебя некоторое время, но не переставай.

Медведь кивнул, ничего не говоря, подошел к ограждению и начал работать.

Логан обернулся к остальным.

— Оставайтесь здесь. Держитесь вместе. Будьте начеку. Не расходитесь. Если появится какая–нибудь опасность, все залезайте внутрь Лайтнинга. Там будет неудобно, зато безопасно.

Он подвел Винтика на водительскую сторону, показал ему кнопки безопасности и рассказал, что они делают. К тому времени, когда он закончил свое объяснение и мальчик повторил услышанное, Медведь закончил прорезать отверстие в ограде.

Сопровождаемый Ягуаром и Воробышком, он перешагнул через рваное отверстие и ступил на бетонную площадку за оградой.

— Держитесь сзади и поближе, — сказал он им, оглядываясь через плечо. — Не застрелите друг друга.

Он не мог сказать, почему был так осторожен в отношении пустого склада за исключением беспокойства фактом, что, очевидно, прежде никто не пытался проникнуть в этот комплекс и забрать один из трейлеров. Это тот вид транспорта, который почти каждый найдет для чего использовать, включая компаунды. Однако здесь стоял нетронутым десяток.

Он сжал свой черный посох и двинулся вперед.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Расстояние от ограды до того места, где выстроились тягачи, как послушные вьючные животные, было менее ста ярдов, но Логану оно показалось гораздо больше.

Здания за ними и по бокам были низкими, приземистыми строениями без окон, с металлическими крышами и стенами. Роликовые двери были закрыты, но он не увидел никаких замков. Площадка была на удивление пустой от обломков, такое состояние было почти невозможным где–либо еще в стране. Еще более тревожащим был чистый, отполированный вид трейлеров, на которых не было ни единого следа ржавчины или грязи; они выглядели только что сошедшими с конвейера. Несмотря на то, что комплекс казался прокинутым, ухоженный вид трейлеров наводил на мысль, что кто–то о них заботился.

Логан тревожно огляделся.

— Привет! — позвал он. — Есть здесь кто–нибудь?

Никто не появился. Ничего не двинулось.

Он оглянулся на дорогу, по которой они прошли. Призраки отошли от Лайтнинга и столпились у ограды, с прислоненными к сетке лицами. Только Медведь не смотрел за ними, его внимание сосредоточилось на расширении отверстия, через которое они пролезли. В тишине исчезающего света дня Логан смог услышать глухой звук снип–снип тяжелых ножниц.

Он почти дошел до ближайшего трейлера, когда заметил датчики. Частично встроенные в поверхность площадки, они были стратегически расположены по периметру нарисованного овала, внутри которого располагались машины. Никакие огни не мигали на их корпусах; никакие звуков из них не раздавалось. Он остановил Ягуара и Воробышка от продвижения, указав на датчики, прошел несколько шагов вперед и присел на колени, чтобы рассмотреть поближе. У датчиков не было никаких отличительных особенностей — антенн, сканнеров, панелей идентификации. Они окружали тягачи, но не были соединены каким–либо видимым способом между собой или с чем–то еще. Ничего не указывало на то, что они вообще работали.

Однако у него было твердое ощущение, что они работали.

Что делать?

Его выбор был ограничен. Он не мог деактивировать датчики, ничего о них не зная. Поэтому, он мог проверить, активны они или нет, понимая, что если они будут активны, то результату этой проверки он точно не обрадуется, или он мог развернуться и вернуться той дорогой, которой пришел, и забыть о каких–либо дальнейших действиях.

Он не мог отделаться от мысли, что если бы он был один, ничего этого не произошло.

Однако он был здесь, принимая этот риск, потому что взял кучку бездомных детей, которых нужно перевезти.

Он отбросил эту мысль. В конце концов, ни о чем подобном они не просили.

Он еще раз долго оглядел комплекс, пытаясь найти хоть какую–нибудь подсказку, что делать, но ничего не нашел. Быстрый взгляд через плечо показал, что Медведь закончил прорезать отверстие в ограде, сделав его выше и шире, достаточным, чтобы они смогли провезти трейлер сквозь него. Трейлеры были большими, но достаточно легкими, чтобы двигать их руками, когда они не были нагружены. С помощью Ягуара он точно сможет вывезти один из них.

Все, что он должен сделать, это дойти до него.

Через датчики, мимо сигнализации и всего, что могло его там ждать.

Он сжал свой черный посох, чувствуя, как тепло магии начинает возрождаться. Он не боялся, но был осторожен. Ради себя и ради детей, которые были с ним. Бездомные дети все еще были детьми. Трейлеры стояли перед ним, выстроенные в линию и готовые.

Во всяком случае, зачем была установлена такая серьезная защита в месте расположения трейлеров? Они не имели никакой реальной ценности, никакой огневой мощи, которая пригодилась бы в компаундах.

Однако никто их не касался.

Он принял решение. Он резко обернулся и махнул Ягуару и Воробышку отступать.

— Не нравится мне все это. Мы уходим.

— Уходим? — Ягуар уставился на него темными, сердитыми глазами. Он жестом указал на датчики. — Из–за них?

— Ты же слышал! — отчеканила Воробышек, уже идя назад.

Ягуар с отвращением покачал головой и повернулся за ней, когда что–то вдруг привлекло его взгляд — что–то совершенно упущенное Логаном или, может быть, вовсе не существовавшее. Однако этого было достаточно, чтобы вызвать немедленную реакцию парня, который развернулся и произвел длительный выстрел из Пархан–спрея, охвативший трейлеры и разорвавший на мелкие кусочки ближайшие датчики.

Нет! подумал Логан, а глаза смотрели на бетонную площадку. Уже скользили, открываясь, спрятанные под плоской поверхностью панели и оставшиеся датчики исчезли из поля зрения. Огромные двери, установленные в стенах зданий по обеим сторонам от трейлеров, их вес распределялся по огромным стальным роликам, открылись как голодные рты, и из темноты внутри послышались трескотня моторов и тихие зловещие клик пусковых механизмов.

— Убирайтесь! — крикнул Логан своим молодым спутникам.

Но Ягуар не смог двинуться, застыв на месте, возможно, ошеломленный своей собственной реакцией в этот момент. Воробышек крикнула на него. Откуда–то сзади из–за разорванной ограды остальные Призраки кричали в тревоге или поддержке, точно определить было невозможно. Однако Ягуар, казалось, никого не слышал, его глаза неотрывно смотрели на черные дыры, которые открылись в стенах зданий.

В тот же миг на дневной свет вылетела группа тяжелых и приземистых машин на металлических ногах. У них был вид чудовищных насекомых, их тела поддерживались множеством ног, их головы усеивали шары, которые пульсировали и пылали, оружие выступало как мандибулы из их челюстей. Всего их было пять, их размер предполагал, что они смогут дать отпор любому вторжению в комплекс, за исключением ядерного удара.

Никакой трейлер этого не стоил, подумал Логан. Такой ответ не имел ничего общего с трейлерами. Должно быть что–то гораздо более значительное, над чем работали в Ороникс Экспериментал, когда пришел конец. Рабочие люди могут исчезнуть, но машины–охранники, которые они построили, должны защитить то, на что они потратили свои усилия, запрограммированные отразить любое вторжение.

Он бросился к Ягуару, схватил его за плечи и развернул к себе.

— Беги! — прокричал он ему в лицо, толкая его к ограде.

Затем, когда жар лазеров начал палить бетонную площадку, мимо него пролетели тонкие красные лучи. В ответ он развернулся, руками плотно сжав черный посох, и послал заряд белой магии Слова в ближайшего из нападавших. Заряд срезал ноги под дном машины и заставил ее натолкнуться на другую, из–за этого обе повалились на землю. Но они замешкались лишь на мгновение, затем выправились и продолжили свое продвижение. Логан поспешно отступил. Машины были большими и выглядели тяжелыми, однако они двигались быстро и гладко. Они были предназначены одолеть врагов гораздо сильнее их.

Он взглянул через плечо и увидел как Ягуар и Воробышек повернулись и выстрелили из своего оружия по приближающимся бегемотам.

— Нет! — закричал он на них. — Бегите!

Они впустую тратили свое время. Самой лучшей возможностью будет выбраться за ограду и надеяться, что машин не запрограммированы продвигаться за пределы комплекса. Пархан–спрей было грозным оружием, но вряд ли оно сможет остановить этих монстров. Даже его магии может не хватить.

Так или иначе, но он использовал ее, посылая в насекомоподобные машины длительные заряды, нацеленные на сочленения их кривых ног. Он свалил одну, существенно повредив ее ноги, поэтому она не могла снова подняться. Но остальные продолжали надвигаться и почти нависали над ним. Он развернулся и побежал со всех ног, избегая лазеров, которые старались попасть в него. Машины не обращали внимания на Ягуара и Воробышка, которых они считали наименее опасными. Они сосредоточились на нем. Его магия защищала от выстрелов, которые сжигали все вокруг, но он чувствовал, что начинает слабеть. Сетчатая ограда была все еще далеко, слишком далеко, чтобы быть уверенным добраться до нее.

Потом прямо перед ним раздался взрыв и послал куски бетона ему в лицо, и он упал клубком из рук и ног, посох оказался вне досягаемости.

Снаружи ограды образовалось моментальное столпотворение. Все Призраки сразу начали кричать, дико жестикулируя, пытаясь вытащить этих трех, пойманных в ловушку внутри ограждения, в безопасное место при помощи комбинации силы воли и оглушительного крика. Они все прижались к сетке, отчаянно сжимая проволочные ячейки. Медведь даже попытался перелезть через дыру, но его остановил тревожный окрик Совы.

В течение нескольких кратких мгновений, все потеряли контроль.

Все, кроме Винтика.

* * *

Винтик — это мальчик, который всегда находил способы заставить вещи работать. Главным образом, такие вещи были механическими по природе.

Механизмы любого типа, большие и маленькие, целые или в составных частях, полезные или бессмысленные, разделенные или соединенные вместе — для него все было без разницы. Если есть вероятность, что он сможет заставить это работать, то он хочет знать как. Он не может объяснить, что его так притягивает в механизмах; он даже не может вспомнить, что первоначально вызвало его интерес к ним. Он только знает, что не может думать о времени, когда работа с механизмами не было его любимым времяпрепровождением.

Он — средний ребенок в семье с пятью детьми, двое старших, двое младших; оба родителя еще живы и заботятся о них. Они живут на ферме на востоке Вашингтона, захудалая дыра где–то в середине чего–то, ближайшие соседи не менее чем в пяти милях от них, а ближайший город — в двадцати. Они редко кого видят, за исключением Стрэйхорнов, семьи по той же дороге, кого они посещают пару раз за год и кто посещает их в свою очередь столько же раз.

Именно в это время, когда ему всего лишь четыре–пять лет, он начинает проявлять интерес к тому, как работают механизмы. Вскоре после этого Стрэйхорны больше не приезжают. Его мать говорит, что они переехали. Его отец теперь носит дробовик везде, куда бы он ни ходил.

У Винтика, как среднего ребенка, нет особого положения или назначения в семье. Двое старших работают вместе с отцом, младшие двое слишком малы, чтобы что–то делать, они близнецы возрастом четырнадцать месяцев. В любом случае, долго они не проживут. Они заразятся чем–то, по всей вероятности, чумой, из–за того, что оба спят в одной кровати или играют вместе на площадке, и умрут в течение недели. Он не может вспомнить их имена через некоторое время; они даже не кажутся реальными ему. Как многое из того, что он потерял, они кажутся частью какого–то сна.

После их смерти родители начинают говорить о переезде куда–нибудь еще, хотя вряд ли будет лучше там, куда они отправятся. Винтику к этому моменту уже семь лет, и он настолько погружен в свою любовь к механике, что уже исчезает из поля зрения. У остальных просто нет причины интересоваться, что он делает; он всегда делает одно и то же. Поскольку он теперь самый младший, к нему относятся со снисхождением, которым не пользуются его старшие братья, и часто оставляют одного. Он умный, и уже читает старые руководства по ремонту и книги по различным типам двигателей. К девяти годам он получил достаточные знания о солнечной энергии, и начал работу над коллектором солнечной энергии, который сможет завести единственный автомобиль, который у них был, но не работал с тех пор, как разрядились последние аккумуляторные батареи. Он мало внимания обращает на то, что творится вокруг, но концентрируется на своих проектах.

И в то время, когда он проверяет коллектор, забрав его в невысокие холмы и уйдя подальше от дома на случай, если что–то пойдет не так, одно из подразделений боевиков, промышляющих работорговлей, находит его семью, захватывает их и увозит прочь. Он никогда бы не узнал, что так случилось, если бы не заметил дым от горящих строений и не прибежал, но лишь для того, чтобы увидеть, как вдали исчезают грузовики.

В течение нескольких дней он не знает, что делать. Он неопределенно думает о том, чтобы пойти за своими родителями и братьями, но не имеет понятия, как это сделать и где их искать. Он остается на холмах, работая над коллектором, концентрация усилий, которая требуется для этого, дает ему возможность не думать о том, что произошло с его семьей и что, вероятно, случится с ним. Сосредоточенно, интенсивно трудясь, он заканчивает свою работу и падает в глубокий сон. Когда он просыпается, то привязывает коллектор себе на спину и отправляется в путь, намереваясь достичь побережья. Его обнаружил небольшой караван нескольких семей, путешествующих из выжженного солнцем и радиацией сердца Среднего Запада в поисках чего–то лучшего. Караван мог оставить его и двигаться дальше — нет нужды кормить еще один рот, нет особой заинтересованности подбирать заблудших, но взял его из–за коллектора. Впечатленные его необычными способностями всего в девять лет, они решают взять Винтика с собой.

К тому времени, когда они достигают Сиэтла, он готов идти своим собственным путем и покидает их в полночь, убегая вдоль береговой линии. Он живет в покинутом гараже, когда несколько недель спустя его находит Медведь, грязного, оборванного и голодного, как святыня перед ним стоял коллектор, а он сидел, рассматривая стопки старых руководств, которые он подобрал на улицах. Медведь, не уверенный, что с ним делать, тем не менее приводит его к Ястребу, который сразу же понимает его ценность и приглашает в семью.

Но он по–прежнему средний ребенок, даже в новой семье. Его ценят, когда необходимы его умения, в других случаях часто не замечают. Не помогает и то, что другие уже забронировали свои позиции в неофициальной иерархии: Ястреб — лидер, Медведь и Ягуар — солдаты, Сова — голос мудрости и разума, Свечка — провидица, Воробышек — дикая и непредсказуемая, а Речка — таинственная. Он же всего лишь средний мальчик, обычного вида без каких–либо преимуществ в атлетической подготовке или интеллекте. Они сильные, красивые и умные, а он всем им завидует. Несомненно, он — тот, кто может починить что угодно, но это не та способность, которая вызывает восхищение. К тому же не помогает и его склонности к блужданию где–нибудь и частое забывание того, что ему поручали сделать. Они делают его мишенью слишком многих шуток. Его место в этой семье важно, но на самом деле он не чувствует себя ценным.

Все изменяется с приходом Мелка, мальчика такого же возраста и с собственным пучком проблем, мальчика, порой более бестолкового, чем он. Они сразу же становятся верными друзьями, и внезапно становится уже не так важно, что остальные часто свысока смотрят на них. Они оценивают и ценят друг друга, и прочно занимают средний уровень семьи. Винтик с его механическими навыками и Мелок с его артистизмом сильно различаются на поверхности, но внутри у них очень много общего.

Но в том укромном уголке, куда даже Мелку не разрешается проникнуть, Винтик до сих пор мечтает сделать что–нибудь такое, что заставит остальных по–другому смотреть на него. Нечто подобное тому, что сделала Воробышек, когда схватилась и убила мутанта–насекомого. Нечто настолько захватывающее и возбуждающее, что они никогда не прекратят говорить об этом.

Что–то героическое и внушающее благоволение.

Всего лишь один раз.

Он получает свой шанс в Ороникс Экспериментал.

* * *

Пока остальные отчаянно толпились у сетчатого ограждения, Винтик не растерялся. Он побежал к Лайтнингу S-150 AV и ввел код безопасности на сенсорной панели. Он наблюдал, как ранее Логан Том устанавливал этот код и обратил пристальное внимание на последовательность чисел. Память не подвела его, и замки освободились. Он скользнул внутрь, щелкнул выключатели, которые заводят двигатель, врубил передачу и рванул вперед. Вибрация машины встряхнула его, как всплеск адреналина, и он широко улыбнулся, направляясь к отверстию в ограде.

Он знал то, что нужно делать.

Мимоходом он увидел бледное лицо Мелка, потрясенного без слов, когда проскакивал от шоссе к ограде. Лайтнинг попал в глубокую колею и чуть не вырвал руль из его рук, когда сильно наклонился на один бок. Всего лишь мгновение ему показалось, что он совершает огромную ошибку, что это не для него, а затем он промчался через дыру и влетел в сражение. Логан Том лежал, растянувшись на земле, его посох валялся в дюжине футов от него, а машины приближались. Воробышек и Ягуар развернулись и палили из тяжелых пархан–спреев по атакующим, отчаянно пытаясь сдержать их. Но это было бесполезно; машины были слишком хорошо защищены.

Винтик взглянул на ряд кнопок оружия на приборной панели, прямо под ярким экраном блокировки, порылся в своей памяти о том, что они делали, и выбрал две кнопки из четырех с символами красной стрелки. Он ударил по ним, когда развернулся, чтобы не задеть своих приятелей, и из машины вылетела пара ракетных снарядов и попала в один из механизмов, взорвавшись в ослепительной вспышке и вызвав ударную волну, которая качнула машину и сбила с ног Воробышка и Ягуара. Два механизма исчезли. Это заставило других развернуться к нему, и он ударил по другим двум кнопкам. Но на этот раз ничего не произошло. Два снаряда только было заряжено, предположил он, жалея, что не задал еще несколько вопросов, когда у него была такая возможность.

Его губы сжались, когда машина затряслась и накренилась под лазерным огнем.

О, да. Теперь слишком поздно.

Он с ревом двинулся к механизмам, своими лазерами взрезая бетон вокруг него, а затем наводя их и на Лайтнинг. Он стойко удерживал машину, руки уже болели от усилий, и увеличил скорость. В течение нескольких секунд он уже был рядом с ними, слегка задев ближайшего к нему и раздавив несколько металлических ног. Затем он проскочил их и направился в сторону ангаров, из которых те появились. Не туда он хотел добраться. Были ли еще? С визгом шин он развернул машину назад. Мгновение он думал, что полностью потерял контроль. Логан Том уже снова был на ногах, двигаясь к своему посоху. Он схватил его и повернул назад одним движением. Голубой огонь сорвался с вершины посоха и ударил по еще одному механизму. Он крикнул Воробышку и Ягуару.

Винтик нацелился на последнего оставшегося, нажимая на рычаги того, что, как он полагал, было тяжелыми зарядами, снарядами, способными разорвать бетон. Но вместо этого размотался электропровод, свободно раскручиваясь с катушек и оборачиваясь вокруг последнего атакующего метрами раскаленной добела нити, которая сжигала металлический каркас. За секунды провод прошел насквозь и механизм покачнулся, как опьяневшее животное.

Винтик подъехал к Логану Тому и резко затормозил. Рыцарь Слова подскочил к пассажирской двери и бросился внутрь.

— Поезжай! — рявкнул он и его руки залетали по панели вооружения.

Винтик сделал так, как ему сказали, и машина с визгом устремилась к ограде.

Ягуар и Воробышек уже достигли этого барьера и пробрались через него, остальные Призраки столпились вокруг в радостном настроении. Винтик развернул Лайтнинг прямо за ними и нажал на тормоза на краю шоссе. Он так тяжело дышал, что какое–то время просто сидел, положив руки на руль, дрожа всем телом и уставившись вперед.

— Можешь уже отпустить, — сказал Логан Том и помог ему ослабить хватку рук. Темные глаза встретились с его собственными. — Это была хорошая работа, Винтик.

Винтик кивнул, а затем улыбнулся:

— Спасибо.

Логан тоже кивнул:

— Можешь посмотреть теперь на заднее сиденье.

Когда он посмотрел туда, то его взгляд застыл на скрюченной фигуре Погодника, все еще привязанного к своим носилкам. Винтик сделал глубокий вдох. Он даже не заметил, что старик находился там.

Глаза Погодника были широко раскрыты и застыли на одном месте. Казалось, что он не дышал.

— Выходи из машины и присоединяйся к остальным, — приказал Логан, его голос странно успокаивал. — Давай, пока они не подошли. Поторапливайся!

Винтик последовал этим словам, сердце подскочило к горлу, во рту пересохло, когда он открыл дверь и еле устоял на ногах из–за разлившейся по ним слабости. Он прошел лишь дюжину ярдов до того, как его окружили остальные Призраки, которые поздравляли его, аплодировали и хлопали по спине, празднуя его смелые действия.

— Это было так поразительно! — объявила Воробышек с огромной улыбкой во весь рот.

— В тебе есть железо, мужичок, — сказал Ягуар. — Чтобы сделать то, что сделал ты, требуется кое–какая твердость. Кое–что жесткое…

Только Сова, казалось, поняла, что что–то было не так. Логан Том поймал ее взгляд и она отстала от остальных, чтобы подъехать к нему. Уголком глаза Винтик увидел, что она всматривается внутрь Лайтнинга. Он попытался не смотреть, но не смог пересилить себя. Логан Том склонился над стариком, прикладывая свое ухо к его груди, затем к его рту. Пожалуйста, молился Винтик. Не дайте ему умереть.

— Эй, мужик, я к тебе обращаюсь, — прервал его мысли Ягуар с игривым толчком. — Хотя бы обрати внимание, когда кто–то говорит тебе, насколько ты был великолепен. Знаешь, ведь ты спас нас! Чертовы рептилии! Да, они именно рептилии! Они бы поимели нас, если бы не ты.

Винтик неловко улыбнулся и вскрикнул, чтобы продемонстрировать свой восторг.

Но когда он снова посмотрел на Лайтнинг, Логан Том поднялся и стоял около Совы, Сова плакала и Винтик почувствовал, что последние остатки его радости разлетелись в прах.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Винтик был опустошен. Он был в отчаянии. Сова смогла увидеть это на его лице, когда она подъехала к тому месту, где его все еще поздравляли со смелыми действиями. Ему хотелось верить, что не он был причиной гибели дедушки Речки, но она могла сказать, чтобы он не очень–то убеждал в этом себя. Она знала, о чем он думал. Если бы он не был так быстр. Если бы он потратил хоть мгновение, чтобы проверить. Если бы он не ездил так дико. Если бы он не стал отвлекаться.

Она хотела поговорить с ним, заверить его, что это не было его ошибкой. Но прежде, чем она смогла добраться до него, Логан резко выкрикнул:

— Все вы! Отойдите от ограды! Возвращайтесь сюда к Лайтнингу! Сейчас же!

Каждый посмотрел на него с удивлением, а затем туда, куда он указывал. Из комплекса появились десятки крошечных механизмов, всевозможных форм и видов. Как муравьи они обволокли трупы своих упавших братьев, выпуская крошечную сварку и инструменты.

Не останавливаясь они начали работать над большими механизмами, ремонтируя или заменяя сломанные детали, медленно, но уверенно соединяя их вместе. Еще один десяток направился прямо к ограде, восстанавливая поврежденные звенья. Вся бетонная поверхность, окружающая трейлеры, изобиловала активной деятельностью.

Ягуар схватил пархан–спрей и направил ствол на ограду, но Логан крикнул ему:

— Оставь их, Ягуар. Мы не хотим дать им повод пройти сюда. Пусть делают то, на что они запрограммированы. Собери его и пошли.

С неохотой Ягуар повернулся, бормоча что–то о «рептилиях». Призраки поспешили назад к Лайтнингу и тележке, где Логан указывал им их места. Он усадил Свечку на переднее пассажирское сиденье, а Речку на заднее с ее дедушкой. Он направился было к Сове, но она отмахнулась. Вместо этого, она подъехала к Винтику.

— Ты потолкаешь меня немного? — спросила она его. — Мне нужно побыть на свежем воздухе.

Логан приковывал мальчика с изуродованным лицом к тележке, сказал ему, чтобы он какое–то время шел пешком, поставил рядом с ним в качестве охранника Медведя и приказал Ягуару держаться подальше. В течение нескольких минут они двинулись в путь, снова направляясь на юг, оставляя позади Ороникс Экспериментал и его механизмы.. У них до сих пор не было так необходимого трейлера, но Логан сказал им не беспокоиться.

По дороге они найдут что–нибудь, не так сильно охраняемое.

День шел на убыль, небо теряло свою яркость, а тени начали удлиняться. Было необычно прохладно по сравнению с привычным душным, застоявшимся воздухом, но Сова не хотела просить Винтика принести ей свитер или одеяло, потому что боялась потерять его. Она хотела держать его поближе, пока не скажет ему то, что она намеревалась сказать. Однако прямо сейчас она с ним не разговаривала. Она решила, чтобы он толкал ее в тишине, чтобы исчезла напряженность. Это было в конце дня. Они проедут еще довольно долго до привала, а затем остановятся на ночь.

— Ты читал о таких механизмах в каких–нибудь журналах, Винтик? — наконец сказала она. — Я не знала, что такие существуют.

Он не отвечал. Он только продолжал толкать ее с постоянным, ровным темпом.

Возможно, он даже не расслышал ее. Она посмотрела вперед, где Медведь и Мелок шагали рядом с тележкой и прикованным мальчиком. Перед ними по шоссе как большой жук двигался Лайтнинг. Еще дальше в одиночестве шел Ягуар.

Не поворачивая головы она огляделась по сторонам. Слева и позади нее шла Воробышек, на удалении, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы оказаться рядом, если ее позовут. В этом вся Воробышек, подумала она.

— Я кое–что читал об этом, — вдруг сказал Винтик. — Они создавали компьютеры, которые могли думать, как люди, и были запрограммированы выполнять одну–две специфические функции. Однако до сегодняшнего дня я никогда не видел ни одного из них.

— Интересно, что еще было в тех зданиях, — размышляла она.

На какое–то время между ними снова воцарилась тишина, нарушаемая только хрустом гравия и мусора, по которым проезжало инвалидное кресло. Сова понаблюдала за полетом ястреба над головой и это напомнило, почему они путешествуют на юг. На мгновение она снова подумала о том, какие события произошли на Площади Первопроходцев за все эти годы, когда у них был дом, а внешний мир еще не вторгся к ним. Она думала о том, сколько она потеряла.

— Я не хотел, чтобы это случилось, — вдруг сказал Винтик, слова прозвучали так тихо, что она еле расслышала их.

— Знаю, — она продолжала смотреть вперед. — Я хочу, чтобы мы смогли изменить все то плохое, что с нами произошло.

— Я не думал, что это случится.

— Знаю.

— Я даже не подумал, что он сзади. — Она услышала, как его голос сломался. — Почему я не посмотрел? Все, что нужно было сделать, просто обернуться. Я бы увидел его.

— Ты пытался сделать что–то храброе и героическое, — сказала она. — Ты пытался спасти своих друзей. Не было времени, чтобы остановиться и подумать о чем–то еще. — Теперь она посмотрела на него. — Если бы ты не действовал так быстро, они были бы мертвы. Все они. Остальные не знали, что делать. Ты знал. Единственный из всех.

Он мельком взглянул на нее, затем снова быстро произнес:

— Я должен был посмотреть.

— Сейчас легко предугадать, — сказала она. — Когда все тихо, спокойно и безопасно. Но ты поступил так, как того требовал тот жаркий момент. Не думаю, что кто–либо обвинит тебя в случившемся с дедушкой Речки. Даже сама Речка.

— Ты этого не знаешь. Она даже не разговаривает со мной.

Сова глубоко вздохнула.

— Позволь я расскажу тебе кое–что, Винтик. Кое–какую правду. Погодник был очень болен. У него была чума. У него был штамм, который я не могла вылечить, у меня не было лекарств для него. От этой болезни он страдал и прежде. Речка рассказала нам. Это был лишь самый последний инцидент. Но об этом я никому до сих пор не рассказывала. Он собирался умереть. Он становился все более слабым, и я ничего не могла с этим поделать. Он уже почти умер.

Позади нее наступило долгое молчание. Она терпеливо ждала.

— Ты говоришь это только для того, чтобы мне стало легче, — сказал мальчик.

— Да, я говорю это, чтобы тебе полегчало, — призналась она. — Но это также и правда.

Конечно, это не было правдой. Это была ложь во спасение. Дедушка Речки мог бы поправиться, мог бы выздороветь. Никто не мог быть в этом уверен. Но она так не думала. Она не видела ничего, что указывало бы на это. И никто не мог знать наверняка, что действия Винтика во время управления машиной способствовали смерти старика.

Более того, они знали, что он уже мог умереть и к никто бы этого не заметил. Смерть в их мире походила на ветер, уносящий опавшие листья — раз, и их нет.

— Он издавал какие–нибудь звуки во время твоего вождения? — спросила она.

— Не знаю.

— Ты что–нибудь слышал?

Молчание.

— Думаю, нет.

Она дала ему минуту подумать над этим, затем сказала:

— Ты спас три жизни. Три очень важные жизни. Если бы мы потеряли эти жизни, мы могли потерять и себя. Вероятно, мы бы не смогли закончить наше путешествие, наши поиски Ястреба и Тессы, без помощи этих троих.

Она больше ничего не сказала, он тоже, и они продолжали свой путь по шоссе за машиной и тележкой, как овцы к пастбищу, пока солнце клонилось к закату. К сумеркам они достигли придорожного парка, куда они смогли съехать и укрыться среди деревьев, где будет и кров, и огонь, и несколько старых скамеек. Как только они остановились, Логан направился к небольшому лесочку, чтобы выкопать могилу. Медведь и Ягуар помогали, когда подошел Винтик и спросил, не может ли он тоже помочь. Ягуар посмотрел на него, а затем без слов отдал свою лопату и направился к Сове, которая распаковывала продукты, чтобы приготовить им обед.

— Этот старик в любом случае умер бы, — сказал он без предисловия.

— Ты и я знаем это, но Винтик не уверен, — ответила она, отрываясь от своей работы. Воробышек, которая помогала ей с распаковкой, вообще не отреагировала.

— Не имеет никакого смысла ему обвинять себя за это. Он сделал то, что нужно было сделать, или мы бы погибли, правильно, Воробышек?

— Скажи это ему, Киска, — сказала она.

— Винтик не сделал ничего, за что должен извиняться.

— И это тоже скажи ему.

Сова улыбнулась парню.

— Ему нужно услышать это от всех нас. Ему нужно услышать это достаточное число раз, чтобы он начал в это верить.

Полчаса спустя они похоронили Погодника почти в полной темноте, единственным источником неяркого света для них была затянутая облаками луна. Они собрались вокруг его могилы, тесно прижавшись, и один за другим говорили про него.

— Он был странным старичком, — объявил Медведь в своей медленной, дотошной манере. Он переступал с ноги на ногу, перемещая свое огромное тело, испытывая неудобство от необходимости говорить. Но Сова попросила их всех что–нибудь сказать, а Сова была их матерью. Медведь откашлялся. — Его не всегда было легко понять. Но он был добр и никогда не делал нам ничего плохого. Он всегда присматривал за нами, даже когда мы этого не подозревали. Ястреб так говорил. Нам будет не хватать его.

— Погодник всегда говорил нам следить за происходящим, м- добавила Воробышек. — В этом он был хорош, хотя мы не всегда понимали его. Если бы он был ребенком, мы бы сделали его Призраком.

— Говорите, что хотите об этом старике, — заявил Ягуар, немного поразмыслив. — Говорите, что хотите, но потом вспомните, что он дал нам Речку, а она особенная.

Это было настолько неожиданно, что какое–то время никто ничего больше не говорил. Они просто стояли в темноте, глядя на Ягуара.

— Что? — наконец сказал Ягуар, его лицо казалось темнее, чем обычно. — Я лишь сказал то, что есть!

— Погодник был нашим другом, — произнес Мелок, сделав паузу, и показалось, что ни о чем другом он не мог думать. Он откашлялся, обвел остальных взглядом и пожал плечами. — Он был нашим другом, — повторил он. — Всегда.

Затем настала очередь Винтика. Мальчик стоял, глядя в землю, все его тело напряглось от нахлынувших эмоций. Он покачал головой.

— Я не знаю, что сказать, — прошептал он.

— Я знаю. — Речка подошла к нему и обняла. — Мой дедушка был хорошим человеком, и он прожил хорошую жизнь. Она не всегда была легкой. Он любил всех нас; мне он так говорил. Он собирался идти с вами, когда вы уходили, хотя думал, что ему не разрешат этого. Это сделало его счастливым, несмотря на его болезнь. Я знаю, что он был счастлив.

Она сделала паузу, ее рука все еще обнимала Винтика.

— Если бы он был здесь, Винтик, то сказал бы тебе, что в том, что произошло с ним, не было твоей вины. Ты не виноват в его смерти. Ты был хорошим другом ему и ты хороший друг всем нам, и никто из нас не хочет думать об этом по–другому. Все прошло.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем обвила его руками и крепко обняла. Винтик плакал, но Сова, сидя в своем инвалидном кресле и глядя на его лицо, знала, что все будет хорошо.

* * *

Логан Том не был так уверен.

Он был неуверен не только насчет Винтика, которого уже рассматривал травмированным, но также и насчет того, как все обернется. Надежда заключалась в том, что они пройдут на юг к реке Колумбии, по пути найдя Ястреба и Тессу, и все сработает.

Однако, это зависело от нескольких вещей. Предполагалось, что они доберутся туда целыми и невредимыми. Предполагалось, что Ястреб легко найдется сразу же, как только они прибудут. И предполагалось, что само путешествие не нанесет им таких эмоциональных и психологических травм, которые со временем они не смогли бы самостоятельно излечить.

Первые два предположения достаточно легко могли из желаемых стать действительными, но последнее беспокоило его больше всего. Он знал достаточно хорошо о том ущербе, который могли причинить путешествия, предпринятые в этом мире. За последние двадцать лет он многое испытал, но глубоко внутри все еще оставались незажившие шрамы. Призраки многое преодолели, чтобы добраться туда, где они находились, и их объединение в семью помогло защитить их. Однако, они все еще были детьми, лишь Сова, Ягуар и Медведь могли считаться по возрасту достаточно взрослыми, и, несмотря на всю их храбрость и решимость, они, скорее всего, были пушечным мясом для того, что лежало между ними и их пунктом назначения. В течение полудюжины лет они не покидали свое убежище в городе Сиэтле. Они не уходили дальше нескольких миль от своего дома. Все, что они знали, осталось позади. Они начинали жизнь заново, небольшая семья, отправляющаяся по чужой дороге в чужую страну.

Смогут ли они закончить такое путешествие, когда машины–насекомые и уроды поджидают их за каждым извилистым поворотом и в каждом темном углу?

Каковы шансы, что они выживут?

Смогут ли они справиться без него?

Это были не праздные вопросы. Эти соображения волновали его с тех пор, как они покинули город. Ему нужно знать, смогут ли они пройти свой путь одни. Потому что, думал он, в какой–то момент им придется это сделать.

Потому что, по правде говоря, он думал, что будет лучше, если он их покинет.

Это звучало резко, но было прагматичным выбором. Приказ Госпожи, переданный ему Двумя Медведями, не состоял в спасении Призраков. Ему надлежало найти и защитить странствующего морфа, который, по странному стечению обстоятельств, был одним из Призраков в своей нынешней трансформации. Он должен был предоставить этому морфу шанс спасти человечество от грядущего пожарища, дать ему возможность, как он полагал, повторно населить и восстановить мир. Этот приказ не касался других Призраков ни в каком случае, никаким боком, никоим образом.

Это не означало, что он не хотел помочь этим детям. Он хотел им помочь. Но они тормозили его. Он мог добраться туда, куда ему нужно, гораздо быстрее самостоятельно. Он мог ехать быстрее и с большей безопасностью. На каждое решение, которое он принимал, влияло их присутствие. Он не привык к такому виду ответственности. Он жил один с тех пор, как умер Майкл, и развил привычки и образ поведения, которые увеличивали его шансы на выживание. Несмотря на необходимость того, ради чего он приехал, пришлось отложить это на второй план, поскольку он взвалил на себя бремя ответственности за Призраков.

Покинуть их звучало черствым и бесчувственным. Но это был мир, где думать слишком много о других означало погубить себя.

Он отложил этот вопрос на эту ночь после похорон Погодника и устройства на отдых, думая, что не готов принять решение уехать, независимо от аргументов в пользу этого, независимо от риска, если он останется. Он не чувствовал, что настало для этого время, и позволил всему идти пока своим чередом.

Но следующим утром Винтик и Речка слегли с тяжелой лихорадкой, симптомы которой показывали на ту же форму чумы, которая забрала Погодника.

— У меня не так много лекарств, чтобы лечить их больше нескольких дней, — сказала ему по секрету Сова, черты ее лица выражали беспокойство. — Почти все, что у нас было, мы потратили на дедушку Речки.

Он только что закончил размещать обоих детей на носилках в задней части Лайтнинга, взяв их к себе, чтобы оберегать, используя свой собственный запас одеял, которые помогли держать их в тепле. Они покраснели и кашляли, испытывая першение и сухость в горле. Первые явные признаки фиолетовых пятен начинали проявляться на их шеях. Состояние Речки было хуже, чем Винтика, у нее было прерывистое, резкое дыхание. Но ведь она и контактировала со своим дедушкой больше, чем мальчик. Логан уже боялся ехать впереди, заключенный в наполненном чумой пространстве, избавиться от которой не мог помочь даже постоянный приток свежего воздуха. Он не боялся демонов и выродков, но после болезни, которая чуть не убила его в шестнадцать, он смертельно боялся чумы.

Он посмотрел вдаль, мимо кучки наблюдающих детей, мимо мрачного пейзажа с его зимними, сухими перспективами и пустыми пространствами, мимо всего, что он мог увидеть, туда, что он мог только предположить. Так легко было покинуть их. И сделать так было бы умной вещью.

Они нашли старую телегу сена, стоявшую недалеко от того места, где они расположились, отбросили магазинную тележку и переложили в телегу все свои припасы, а также и сами залезли в нее. Только Ягуар предпочел идти пешком, шагая впереди четким ритмом. Сова поехала внутри Молнии с Логаном, чтобы присматривать за Винтиком и Речкой, настаивая разделить опасность, заявляя, что она выживала в контакте с чумой всю свою жизнь. Не многие на ее месте поступили бы так.

За этот день они проделали большой путь, и в следующий тоже, покрывая гораздо большее расстояние, всю дорогу двигаясь на юг к следующему городу. Логан не знал его названия; все вывески было давно сорваны. Сова вынула одну из своих изодранных карт и сказала ему, что он назывался Такома. К сумеркам, они достигли предместий и нашли поляну, защищенную небольшой рощей увядших елей, на которой можно разбить лагерь. Там находились какие–то строения и части ржавого оборудования, которые помогли скрыть и защитить их от тварей, рыскающих в ночи. Состояние Речки и Винтика не улучшилось; наоборот, им стало еще хуже. Логан уже решил пойти на поиски лекарств, необходимых Сове для их лечения.

— Напиши их названия для меня, — попросил он ее. — Опиши, что мне искать, особенно упаковку. Я возьму Лайтнинг и посмотрю в городе. Может быть, мне повезет и я найду какие–нибудь медикаменты.

Он не думал, что ему повезет, но сказать ей об этом не имело никакого смысла. Большая часть того, что могло помочь, давно уже было разобрано другими. Таблетки любого вида были редкостью, но особенно те, которые защищали или вылечивали от различных видов чумы.

— Они называются Цикломопензия, — сказала она, вручая ему клочок бумаги с четко отпечатанным названием. — Они выглядят как большие белые таблетки с отпечатанными на каждой из них CYL-ONE. — Она вручила ему пластиковую упаковку. — Это от тех, что остались у меня в запасе.

С минуту он изучал контейнер и бумагу, а затем запихнул их в один из карманов.

Он собрал всех Призраков вместе.

— Слушайте внимательно. Я должен покинуть вас на всю ночь и, возможно, на весь завтрашний день, если хочу найти лекарства, необходимые Речке и Винтику. Мне понадобится Лайтнинг для этого. Вы должны быть осторожны, пока меня не будет. Никто не покидает это место. Никто не делает ничего, что может привлечь внимание. Все время кто–то стоит на страже. Если вы будете вынуждены уйти, несите Речку и Винтика на носилках и направляйтесь к городу. Ищите Лайтнинг или меня. Мы будем недалеко друг от друга.

Он отдал Пархан Спрэй Воробышку и Ягуару, а затем вручил Тайсон Флэчетт, наподобие того, что в день своей смерти носил его отец, Медведю.

— Не применяйте их, если в этом нет особой необходимости. Если вы запустите их, то привлечете большое внимание. Самое лучшее, что вы можете сделать, это быть как можно незаметнее. Понятно?

Они все торжественно кивнули.

— Мы знаем, что делать, — сказал Ягуар. — Мы не дураки.

Там будет видно, подумал Логан, помня, что именно Ягуар вызвал инцидент с машинами в Ороникс—Экспериментал. Однако помочь этому было нельзя. Он не мог оставить их безоружными. Он должен верить, что они будут руководствоваться здравым смыслом и осторожно обращаться с оружием.

— Сова, — сказал он, привлекая ее внимание. — Я помещу Речку и Винтика в том сарае. — Он указал на строение, которое выглядело лучше остальных. — Никто не заходит внутрь, кроме тебя, да и ты заходи туда только, чтобы дать им лекарства, питье или еще ради того, что может им помочь. Но все остальные пусть держатся подальше. Если эта зараза распространяется, мы все можем слечь.

Она безмолвно кивнула. Он колебался, пытаясь придумать, что еще он должен сказать им, внезапно обеспокоившись, что это было ошибкой и он оставляет их умирать здесь. Они были всего лишь детьми, он говорил это себе уже, наверное, сотый раз с тех пор, как они выехали из Сиэтла. У них не было его навыков выживания. У них не было его опыта или тренированности. Однако не было никакого смысла волноваться о том, чему нельзя было помочь.

Он подвез телегу сена к строениям позади другого механизма, затем отцепил ее. В основном, она выглядела как и все остальное, и могла остаться незамеченной, если только кто–то не остановится, чтобы повнимательнее разглядеть ее.

— Помните, что я говорил, — сказал он им напоследок. — Будьте осторожны. Я вернусь, как только смогу.

Но как раз когда он уезжал, он снова подумал о том, чтобы покинуть их навсегда.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Оставив Призраков и их полевой лагерь позади, Логан Том ехал по шоссе через сгущающиеся сумерки к темным зданием Такомы. Город расположился на довольно плоской равнине, с одной стороны граничащий с водой, а с другой — с горами. Он выглядел как и все ему подобные, спальные районы по периметру, даунтаун в центре, весь погруженный в темноту, неосвещенный и кажущийся необитаемым.

Но там, конечно, были люди, может быть, живущие в компаунде, может быть, на улицах. Там были Уроды. Там были обычные бродяги и бездомные. Там были твари, которых невозможно представить себе, пока их не увидишь, существа, созданные ядами и болезнями, чудовища этого диковинного нового мира.

И, как всегда, там были ожидающие Пожиратели.

Он внимательно осматривал темные места на своем пути, виляя в развалинах, вылавливая открытые участки на потрескавшихся, поросших травой тротуарах. Он выискивал какое–либо движение, какой–нибудь признак жизни, и обнаружил немного.

Бездомных собак и беспризорников. Мерцание ламп на солнечных батареях из темных закоулков. Слабые звуки жизни, которые прерывали глубокую тишину. Время от времени он проезжал мимо останков мертвых, некоторые из тел были настолько давними, что представляли собой лишь кости да обрывки одежд. Он попытался представить, как все выглядело до того, как начались войны и путь назад был потерян, но не смог.

Его разум вспомнил другие времена и места. То же самое было и во многих других городах, такие же последствия разрушения, остатки безумия и отчаяния. Столько всего оказалось бесполезным. Он оглядывал это опустошение, эту разруху, и ему хотелось закричать. Но он больше не кричал. Не из–за этого. Он видел такое слишком часто. Это было наследие его времени, истребленный мир, разрушенная цивилизация.

Впереди на фоне неба выросло огромное куполообразное здание и в меркнущем свете он смог различить массивные арки, поддерживавшие это строение. Это была арена развлечений, остаток тех времен, когда в мире был порядок. Сейчас она была черной и безмолвной, потерявшей свое место и цель, мавзолей времен жизни, которые безвозвратно исчезли.

Он направился к ней.

Шоссе немного спускалось длинной рампой к куполообразному зданию, но огромные кучи мусора и части брошенных автомобилей образовали баррикаду, которая заблокировала проезд. Он подъехал поближе и отказался от своего плана двигаться по тротуару. Вместо этого он начал двигаться по открытым участкам, прилегающим к шоссе, а затем по дворам жилых домов, пересекая переулки, бордюры и другие препятствия, ведь его машина была создана для езды по труднодоступной для других автомобилей местности.

Когда он проехал сколько смог, приблизившись к куполу и окружавшим его зданиям, которые оказались складами с витринами, Логан остановил машину и вышел из нее. Какое–то время он стоял, оглядываясь вокруг, обострив все свои чувства на окружающую обстановку, наблюдая и прислушиваясь. Ничто не привлекло его внимание.

Удовлетворенный этим, он включил замки безопасности и защитные устройства Лайтнинга, и, взяв свой посох, пошел пешком. Он шел мягко, бесшумно, так, как его научил Майкл, почти невидимый, как еще одна из ночных теней. Здания с обеих сторон были приземистыми, темными, безжизненными строениями. Несколько раз его путь перебежали кошки, а однажды беспризорники, двигавшиеся украдкой и пригнувшись, попали в поле его зрения. Один раз ему показалось, что он услышал голоса, но не смог разобрать слова или определить их источник.

А один раз, как видение, появилась женщина, или, возможно, девочка, выскользнув из темноты на свет, со струящимися по тонкой фигуре длинными светлыми волосами.

Он мог только вообразить, что она была красива — ее черты скрывались за темной маской ночи — однако он чувствовал уверенность в этом, несмотря на то, что видел ее всего лишь мгновение.

Своим исчезновением она заставила его почувствовать что–то неожиданное, какую–то глубокую, необъяснимую потерю в сочетании с грустью, которая сдавила ему горло и высушила рот. Он не мог объяснить этого, не мог найти этому причину. Он презирал дружеские отношения с тех пор, как умерли Майкл и остальные. Он ревностно оберегал свое уединенное существование, активно избегая компании других. Такова была природа Рыцаря Слова. Так диктовала жизнь, которую он выбрал. Присутствие других только усложняло его работу. Привязанности только сковывали его.

Так грозили сделать Призраки.

И все же…

Бессознательно замедлившись, он потратил еще немного времени на поиски этой женщины, вглядываясь в темноту между домами. Ночь и тишина заполонили все вокруг него. Не было никаких знаков ее присутствия. Теперь ему показалось, что она была лишь в его воображении.

Он ускорил свой темп и двинулся дальше.

Если его расчеты правильны, ему было двадцать восемь лет. В значительной степени он полагался на календарь, который Майкл встроил в машину. Без этого календаря времяисчисление было бы потеряно для него. Времена года были нераспознаваемыми, часто переход от одного времени года к другому приносил незначительные изменения. Наручные часы и будильники перестали работать несколько лет назад, за исключением некоторых, которые то и дело попадались ему, но в основном показывали только время суток. В порядке вещей было знать точно свой возраст, а также уверенно сказать, какой сейчас день, месяц и год. Было чувство, что ты твердо стоишь на земле.

Двадцать восемь, и он чувствовал отрешенность от всего остального. За исключением своей работы Рыцаря Слова. А теперь, возможно, даже и от этого. Теперь, когда он был обременен этими беспризорниками и их проблемами. Ему следовало бы оставить их, он знал это. Он должен был найти путь. Как только они выздоровеют и будут в безопасности от угрозы нападения демонов и выродков. Как только он почувствует, что время настало. Он покачал головой от путаницы, которую это вызвало.

Потому что его обязанность, его миссия, состояла в том, чтобы находить и оказывать помощь беспомощным и попавшим в заключение. Его жизнь была посвящена помощи тем, кто не был так силен, как он, кто нуждался в освобождении от зла и мог быть спасен только его особой силой.

Разве Призраки не были из их числа? Разве он не обязан помочь также и им?

Однако они были не совсем такими, как заключенные в рабских лагерях или пострадавшие от темных тварей, которые бродили по окружающей местности. Они не нуждались в нем так, как многие другие.

Вообще–то, на самом деле, если подумать, так оно и есть. Если взвесить их нужду по сравнению с большинством других. Они не нуждались в нем.

Или нуждались?

Внезапно, его размышления прервались идущей рядом с ним кошкой. Она появилась из ниоткуда, дородное серое животное, с черными полосами и необычной белой отметиной через всю ее морду — как будто кто–то мазнул по ней кистью. У нее была специфическая походка, подобно которой он никогда не встречал у кошек. Она не только шла, но и подпрыгивала. Было за все время не более пары прыжков, но этого оказалось достаточно, чтобы стать заметным. Она немного отстала от него с правой стороны, когда он заметил необычное движение уголком глаза и это заставило его насторожиться.

Он остановился и посмотрел вниз на кошку. Кошка остановилась и посмотрела вверх на него.

— Шшшш, — прошептал он.

Кошка мигнула и прошипела в ответ.

Он заколебался, подумав о том, чтобы прогнать ее, но решил, что не стоит тратить на это усилия. Он снова продолжил путь. Кошка тут же последовала за ним. Он прибавил шагу, но и кошка тоже ускорилась. Когда он снова остановился, кошка остановилась вместе с ним, оставаясь позади и вне досягаемости черного посоха. Не то, чтобы он ударил бы им кошку, но ведь кошка не могла этого знать.

— Давай, уходи отсюда, — пробормотал Логан.

Он продолжил идти, стараясь не обращать на кошку внимание, сконцентрировавшись на своей задаче. Купол вырисовывался впереди, темный монолит на горизонте. Он был достаточно близок к нему, витрины и склады заменили жилые дома в начале пути. Он стал выискивать признаки того, что ему было нужно, но ничего полезного не замечал. У большинства магазинов двери и окна были выбиты, внутри все было разбито. Склады находились в таком же состоянии. Если что–то и можно будет найти, то, вероятно, оно должно быть очень хорошо спрятано. Лекарства и бинты разбирались людьми в первую очередь, как только появились первые признаки чумы и химического заражения, после того, как рухнула правительственная структура и появились демоны и выродки. Казалось маловероятным, чтобы после этого что–либо осталось.

Кошка сделала ряд внезапных подскоков, пока не поравнялась с ним, а затем издала жалобный крик, который заставил его остановиться.

— Шшшш! Не делай этого, — выдохнул он. В тревоге он огляделся. Любой, кто находился в сотне ярдах от них, должен был услышать!

Кошка пристально посмотрела на него, а затем сделала это еще раз — более долгий, более глубокий, пронзительный крик. Это продолжалось невозможно долго, как будто она пыталась поставить рекорд.

Логан начал приближаться к ней, размахивая посохом, и кошка сжалась в серо–черный комок. В мгновение ока она исчезла и Логан остался один.

— Вот так бы сразу, — с упреком пробормотал он.

Он шел в одиночестве, расстроенный этой встречей, причину чего он не мог объяснить. Он предположил, что в поведении кошки было что–то странное, а именно желание так смело приблизиться к нему, когда остальные существа, даже гораздо больше ее, держались бы на расстоянии. Может быть, он почувствовал какое–то родство с ней, существом, одновременно и сторонящимся, и не боящимся. Может быть, было что–то в ее крике, звучащем с такой тревогой.

В любом случае, ему удалось выбросить кошку из головы, когда она снова появилась, следуя в нескольких шагах позади него своей узнаваемой походкой со своеобразными подскоками. Логан посмотрел на нее через плечо, не замедляя шаг, улыбаясь про себя ее настойчивости. Она, вероятно, подумала, что у него есть еда. Да, дошло вдруг до него, у него ведь есть еда. Он вынул кусок запакованного рациона, который он положил в карман перед отъездом. Кошка должна была учуять это.

— А ты соображаешь, не так ли, — сказал он, оборачиваясь.

Он сунул руку в карман, достал пищу, отломал кусочек и бросил его животному.

Кошка наблюдала, как предложенный кусок упал на землю и прокатился по ней до остановки. Без какого–либо движения она изучила его, а затем посмотрела вверх на Логана, как бы говоря: «Что я должна с этим делать?»

Логан покачал головой. Одичавшие кошки; они рано научились тому, как быть осторожными, иначе они погибнут. Они не доверяли никому. Кроме того, эта не выглядела особенно голодной. Скорее наоборот, она выглядела перекормленной.

Он пожал плечами.

— Прекрасно, не хочешь, не ешь. Это уже не моя проблема.

— Она никогда не берет пищу у незнакомцев, — раздался голос.

Логан испытывал удивление достаточное число раз, за свою жизнь, чтобы не выскакивать из своей шкуры от неожиданных голосов, и тем не менее он был поражен.

Он огляделся, Но никого не увидел.

— Она не берет пищу?

— Хотя вы ей нравитесь. Если бы это было не так, она бы не пошла за вами. Она очень особенная.

Девушка, еще не женщина, догадался он по звуку ее голоса. Он продолжал высматривать ее, а затем увидел, как она отделилась от дерева, к которому прислонялась. До этого она была частью ствола, так тесно прижавшись к нему, что он не заметил ее. Даже теперь, она была едва различима. Она была облачена в плащ с капюшоном, поэтому ее черты были скрыты. Она стояла перед ним и не делала никакого движения, чтобы приблизиться.

— Это твоя кошка, — спросил он ее.

— Она так считает. Ее зовут Крольчиха. Меня — Каталия, иногда для краткости Кэт. А вас?

— Логан Том, — он сделал паузу. — Твое имя Кэт, а твоей кошки — Крольчиха. Твоя кошка ведет себя как кролик. Меня это удивляет.

Она посмотрела на него в молчании.

— Что Вы ищете?

Он покачал головой.

— Припасы.

Крольчиха подошла к ней и начала тереться своей серой мордой о ее ноги, как будто испытывала какой–то зуд. Каталия нагнулась и почесала кошку за ухом. Она все еще была скрыта в тени своего плаща и капюшона.

— Какие припасы?

— Медицинские. Лекарства от чумы.

Она не дрогнула и вообще никак не отреагировала. Она все еще продолжала чесать Крольчиху за ухом, как будто его слова имели не больше значения, чем разговор о погоде.

— Почему ты здесь одна? — спросил он ее.

— Кто говорит, что я одна?

Ответ был быстрым и уверенным, не резким или защитным. Он противился желанию обыскать окружающую темноту. Если он не смог обнаружить ее, то мог пропустить присутствие других, бывших с ней.

— Не беспокойтесь, здесь больше никого нет, — сказала она. — Я могу позаботиться о себе сама.

Он кивнул и позволил всему идти своим чередом.

— Есть ли компаунд внутри этого купола? Думаю, я смог бы что–нибудь там найти.

Она выпрямилась, убирая пальцы от кошки. Но даже в этом движении она не раскрыла о себе ни единой детали.

— Вам не стоит туда идти. Никто там вам не поможет.

— Кажется, ты уверена…

— Да, уверена. Знаете почему? Я родилась в этом компаунде. Мои родители, братья и сестры до сих пор живут там. Все, кроме моей сестры Эви: она умерла, когда мне было четыре года. Остальные все еще там. Они живут в подземелье, в помещениях фундамента. Они прячутся всю ночь. Никакого света или передвижения не разрешается на поверхности. Таким образом, никто не знает, что они там.

Он уставился на нее.

— Глупо, не так ли? Если Вы притворитесь, что никто не сможет вас найти, то возможно никто и не найдет. Именно это и происходит. Притворяются. Они достаточно много притворяются. Думаю, именно это удерживает их от развала.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Восемнадцать. А вам?

— Двадцать восемь. Как давно ты покинула компаунд?

— Шесть лет назад. Я ушла, когда мне было двенадцать.

Он колебался, стоит ли продолжать.

— Почему ты ушла из компаунда?

— Я заболела.

Она больше ничего не предлагала. Он стоял, глядя на нее, опираясь на свой посох, изучая ее осанку в поисках подсказки, что же в ней было не так. Ночь сгущалась вокруг них, как будто скрывая тайну, которую она, очевидно, хранила. Крольчиха встала, подошла к нему и снова села, опять же вне досягаемости, но достаточно близко, чтобы был виден отражаемый в ее глазах лунный свет.

— Зачем вам лекарства от чумы? — спросила она.

— Со мной несколько больных детей. Они нужны им. Мы едем на юг.

— На юге ничего нет, — сказала она. — Только больше всего этого. Больше чумы, отравленных воздуха и воды, и химикатов. И насекомых — кучи, кучи насекомых.

Что–то подобное он слышал, но еще не сталкивался с этим. По–видимому, нарушение экосистем и отравление ядами воды и земли подтолкнули к быстрому росту определенные виды насекомых. Одним из примеров была гигантская многоножка, которую убили Призраки. Но в других случаях результаты были совершенно другими.

Вместо одного гигантского насекомого, ускоренное размножение привело к тысячам и тысячам маленьких особей, ордам, которые съедали все на своем пути, не оставляя ни единого растения, обнажая землю.

— Сколько лет вашим детям? — вдруг спросила она.

— Они не мои дети. Я лишь помогаю им. Старшему может быть двадцать. А младшему десять.

— Они беспризорники или из компаунда?

— Думаю, и те и те.

— А вы?

— Что ты имеешь в виду?

— Вы из беспризорников или из компаунда?

— Из компаунда, но я осиротел в восемь лет. Почему ты задаешь эти вопросы?

— Вы хотите, чтобы я помогла вам найти лекарства от чумы?

Он вздохнул.

— Мне нужна любая помощь, которую я смогу получить.

— Тогда просто расскажите мне то, что я хочу знать. Где ваши дети?

— Я оставил их за пределами города, когда поехал искать лекарства.

— Это опасно, выходит одному ночью. Разве вы не боитесь?

— А ты?

— Я все вокруг знаю.

— Слушай, ты можешь помочь мне найти то, что мне нужно?

Она сделала шаг вперед.

— Может быть. Возможно, я единственная, кто может вам помочь. Единственная, кто хочет помочь. Никто в компаунде вам не поможет. Да и на улицах тоже. Только я.

Он бросил на нее тяжелый взгляд.

— О–хо–хо. Только ты. Почему так? Потому что я нравлюсь твоей кошке?

— Потому что мне кое–что нужно от вас.

Крольчиха терлась о него, как будто они были друзьями всю свою жизнь. До сих пор он даже не замечал ее. Он бросил взгляд вниз и отодвинул свою ногу. Кошка посмотрела вверх на него глазами–блюдцами.

Логан посмотрел на девушку.

— Что же тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы вы взяли меня с собой, когда уедете отсюда.

Как будто ему нужен был еще один ребенок, чтобы заботиться о нем. Как будто он не собирался найти способ покинуть тех, кто уже был у него. Это показалось ему невероятно забавным; ему захотелось засмеяться, несмотря на то, что для девушки в этом не было ничего смешного. Но не имело значения, что она чувствовала. Он не собирался брать ее. И не возьмет.

— Знаете, почему они вышвырнули меня из компаунда? — вдруг спросила она. — Мои родители, мои братья и сестры, мои друзья и все остальные? Почему они никогда не остановились, чтобы дважды подумать об этом, ведь мне было всего двенадцать лет и я родилась в компаунде и никогда не была снаружи, даже со взрослыми? Почему, как вы думаете?

Она начала приближаться к нему.

— Они боялись тебя? — предположил он. Он стоял на своем месте по мере ее приближения, не уверенный, что может случиться, но не желающий отступить.

Она остановилась менее чем в десяти футах от него.

— Правильно, так и было. Они боялись меня. Боялись этого.

Она откинула капюшон своего плаща и повернула голову к бледному лунному свету. Темные пятна покрывали большие участки ее лица и шеи. Когда она вытянула свои руки так, чтобы рукава плаща открыли их, он смог увидеть точно такие же отметины и на них. Она немного повернулась, чтобы цвет и форма этих отметин более ясно стали видны под углом падающего света. Кожа была грубой и чешуйчатой, как у рептилий.

Он сразу понял. Она превращалась в Ящерицу.

— Ты боишься Уродов, Логан? — спросила она его. Она сделала еще несколько шагов вперед, смело и твердо, но все еще оставалась вне досягаемости.

— Нет. Но люди в компаундах боятся.

— Они испугались. Даже моя собственная семья. Они думали, что это заразно. Они не знали этого, но не хотели испытывать судьбу. Что значит жизнь одного ребенка по сравнению с жизнями всех остальных? Легче вышвырнуть меня, чем рисковать распространением инфекции кожи ящериц.

Ее голос стал суровым и горьким, но она смотрела на него прямо и не пыталась отвести глаза. Слез не было. Он поразился тому, сколько потребовалось ей сил, чтобы научиться не плакать, когда она рассказывала об этом.

— Такое происходит везде, — сказал он. — Я вдел это раз за разом. Не думаю, что кто–нибудь знает, из–за чего это происходит. Частично из–за химикатов. Частично из–за воздуха, воды или пищи. Как и все остальное, что создает мутации, слишком много факторов, чтобы узнать наверняка.

Она кивнула, но ничего не сказала.

— Как же ты выжила? Ведь тебя выгнали из компаунда более шести лет назад.

Она улыбнулась. Ее улыбка, под лоскутом кожи рептилии, которая покрывала всю левую сторону нижней части лица, была довольно прекрасной.

— Мне помогло семейство Ящериц. Они приняли меня, кормили, одевали, поставили меня на ноги. Они понимали, как обходиться с этими изменениями, потому что такое произошло и с ними. Они знали других, которых как и меня вышвырнули на улицу, у которых была такая же болезнь. Они были людьми улиц, эта семья. Но они понимали.

— Что с ними случилось?

Она немного помолчала, затем пожала плечами:

— Ничего. Просто я решила, что хочу быть самостоятельной. Вы заберете меня с собой, если я помогу вам?

— Ты достанешь мне лекарства и я заберу тебя с собой. Что потом?

— Я поеду с вами и вашими детьми туда, куда вам нужно. Это не имеет значения. Просто я не хочу больше здесь находиться. Я хочу уйти отсюда.

— Почему?

— Я же сказала вам, что просто хочу.

Затем он подошел к ней, протянул руку и пробежал двумя пальцами по грубому участку, покрывавшему ее челюсть. В ее голубых глазах отражалась неуверенность. Он заметил, что ее волосы были коричного цвета. Но даже среди волос на голове виднелись грубые лоскуты.

— Кое–что я знаю о твоей болезни, — произнес он. — Я часто видел такое, говорил с теми, у кого была эта болезнь. Она покрывает кожу и поглощает ее. Она превращает человека в мутанта. Это происходит быстро. Кажется, что подобное не произошло с тобой. Ты ведь болеешь уже шесть лет, так ведь?

— Она не протекает у всех одинаково. — Она отвернулась, затем быстро нагнулась, чтобы взять на руки Крольчиху, и направилась прочь. — Если вы не хотите забрать меня, так и скажите.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — произнес он. — Почему ты живешь здесь в одиночестве?

Она начала было говорить ему что–то, еще одна ложь, подумал он, но затем сжала губы и издала приглушенный вздох.

— Я перестала меняться. Что–то остановило изменения. Я знала, что когда моя новая семья поймет, что я не стану такой, как они, они тоже выгонят меня. И я решила не дожидаться того, что должно будет случиться.

Логан отступил назад, чтобы дать ей побольше места. Она не принадлежала ни одному месту. Она была ни тем и не другим, и никто не хотел иметь с вами дело, если вы не такой, как они. Не в этом мире. Ящерицы не имели различий. Они понимали, что значит измениться, но не так, чтобы измениться наполовину и остановиться. Каталия не хотела, чтобы с ней произошло дважды одно и то же, снова испытать ту же боль, что и в первый раз.

— Итак, — сказала она. — Ваши дети тоже прогонят меня?

— Может быть. Некоторые из них. Я не знаю. Я с ними всего лишь несколько дней.

— А вы? Теперь, когда вы все знаете.

Он посмотрел в темноту, обдумывая свое решение. По какой–то причине ему вдруг вспомнился Майк. Много ли беспокойства доставило бы ему забрать ее с собой?

Несмотря на то, что он почти ничего не знал о ней. Несмотря на то, что вряд ли смог бы спасти ее.

Крольчиха смотрела на него из переплетений рук. Ожидая.

— Я не прогоняю людей, — сказал он.

Она тоже ждала. Услышать эти слова.

— Ладно, — согласился он. — Ты в деле.

* * *

Они шли по темным улицам, девушка впереди, кошка сбоку от него, время от времени подскакивая, доказывая ему, какие странные вещи творятся. Мир вокруг них был безмолвен, здания темными, а небо огромным и пустым.

— Почему ты носишь этот посох? — спросила она его.

— Когда–нибудь я расскажу тебе. Откуда ты знаешь, где искать лекарства от чумы?

— Ящерицы держат запасы лекарств для торговли. Большинство этих лекарств для них бесполезны. Их иммунная система иная, нежели у людей, поэтому эти лекарства им не помогают. Какие нужны вам?

— Цикломопензия. — Он сунул руку в карман, вынул пустой контейнер, который ему дала Сова, и протянул ей. — Знакомо?

Она тщательно осмотрела его, затем вернула.

— Кажется, я такие видела. Мы можем взять и какие–нибудь еще. На всякий случай.

Он бросил на нее взгляд, но она продолжала смотреть прямо в двух шагах впереди него.

— А вдруг ты не понравишься моим детям? — спустя минуту спросил он. — Вероятно, я не смогу изменить это, если им не понравится.

— Держу пари, что некоторым я понравлюсь.

— Некоторым, да. — Он подумал о Сове. Она быстро возьмет Кэт под свое крыло. Может быть еще Свечка. Но насчет других он не был уверен.

— Вы волнуетесь за меня?

С мгновение он обдумывал ответ.

— Не знаю.

Она резко наклонилась и снова взяла на руки Крольчиху.

— Не волнуйтесь. Я могу о себе позаботиться сама.

В этом он тоже не был уверен.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Медведь стоял в темноте в пятидесяти ярдах от небольшого сарая, в котором Сова присматривала за Речкой и Винтиком. Было около полуночи — или, возможно, полночь уже миновала, он не мог быть в этом уверен. Он вызвался первым встать на караул после ужина, повесил на себя тяжелый Тайсон Флэчетт, выбрав это место, чтобы укрыться; темнота была настолько сплошная и глубокая, что никто не сможет заметить его, пока не приблизится на дюжину футов. По крайней мере, он на это надеялся. Если же у хищника будет настолько острое зрение, чтобы издали выследить его, то все они окажутся в очень большой беде.

Однако опыт подсказал ему, что даже самые опасные хищники в этом постапокалиптическом мире испытывали недостаток хорошего зрения. Видимо, состав воздуха или яды в принимаемой пище и воде ослабили зрение большинства живых существ.

Но были и исключения. Например, Ястреб и Чейни. Зрение же монстров и уродов не соответствовало их аппетитам, хитрости и силе. Хотя слух у них был очень острым.

Поэтому он не заставлял их рыскать всю ночь, если один из них выходил на охоту. В большинстве случаев, также хорошо было развито обоняние. Если они были четвероногими, а не двуногими хищниками.

Он знал это, потому что знать было его обязанностью. Все время, еще до того, как он стал Призраком, до того, как он узнал, где находится Сиэттл и что однажды он окажется там. Он знал это с шестилетнего возраста, когда стоял на страже, пока остальные члены его семьи трудились на полях. В те дни верили, что не вся земля отравлена и какая–то часть ее, особенно в удаленных уголках Соединенных Штатов, все еще достаточно плодородна, чтобы выращивать зерно. Эта вера продержалась около пяти лет, а затем стало ясно, что так или иначе, но загрязнение не являлось единственным препятствием земледелию. Не было никакого способа собрать то, что вырастили, и не было устойчивого рынка, чтобы купить его. Вы могли вырастить зерно, если бы захотели, но, в конечном итоге, накормите не те рты.

Медведь узнал это в первый раз, когда появились налетчики, забрали столько зерна, сколько захотели, а остальное сожгли. Он узнал это, когда они забрали двух его дядей, которых он больше никогда не увидел. Он узнал это, когда они убили его собаку.

Он пробовал говорить своей семье, что это было слишком рискованно еще до появления налетчиков, но они совсем не были заинтересованы выслушивать его. Они никогда не слушали его. Медведь был большим и медлительным, и производил впечатление этакого глупого простачка. Он тратил свое время, отвечая на вопросы, и редко говорил, если сначала кто–то не заговаривал с ним. Он не торопился, когда куда–то шел, и всегда пытался прояснить, куда он должен идти и что он должен сделать. Он был чрезвычайно силен, но казалось, эта сила беспокоила его. Он ходил очень осторожно и реагировал неуверенно. Он все долго обдумывал. Он видел жизнь в замедленном темпе. Его братья подшучивали, что он может делать все, что угодно, но к тому времени, когда он справится с этим, все уже будут давно спать.

Медведю не нравилось слыть глупым. Ему не нравилось, когда ему давали прозвища и смеялись над этим. Но что он мог с этим поделать, кроме как сломать кому–нибудь ребра, поэтому он научился жить с этими оскорблениями. Его родители были слишком заняты, чтобы тратить свое время на него, поэтому он вынужден был сам себя защищать. Таким образом он справлялся со всем так, как мог.

Он справлялся с ними, выбирая работу, которая держала его в стороне от остальных. Стоять на страже. Доставка поручений. Подъем тяжестей, для которых только он, из всех его братьев и кузенов, подходил. Иногда с ним работали его отец и дяди, и они не дразнили и не обзывали его. По большей части. Он удивлялся этому тогда и теперь, вспоминая. Может быть, они и подтрунивали, но он не хотел об этом вспоминать.

Медведь был сообразительным, несмотря на свою медлительность в ходьбе, в разговоре, в движениях, он знал, на что надо заострять внимание. Пока другие проживали как могли в мире, который они ненавидели, и в семье, которая ценила работу по всему, Медведь проводил свое время, впитывая и запоминая. Он учился и не забывал.

Незначительное.

Значительное.

Все, что он мог.

Именно так он узнал, как лучше всего следить за хищниками. Именно так он узнал, как оставаться бодрствующим и не заснуть в медленные, тяжелые часы раннего утра, когда вашим самым большим и сильным желанием было закрыть глаза. Это — то, как он знал, как лучше всего наблюдать против хищников. Именно так он понял, что неважно, что думали Ягуар, Воробышек и остальные, даже Ястреб, защищать их всех была его работа.

Он посмотрел туда, где на земле спала его семья, Свечка и Воробышек в спальных мешках, ребята завернулись в одеяла. Никакого костра, согревались они только теплом собственных тел. Но ночной воздух не был холодным, а ветер был очень слабым. Позади спящих тел в тишине и темноте стоял сарай, в котором Сова ухаживала за Речкой и Винтиком. На темной ленте шоссе, примерно в сотне ярдов от того места, где они расположились, ничего не передвигалось.

Медленным методичным движением он переместил вес Тайсона Флечетта с одного бедра на другое. Он оглянулся туда, где свернулся калачиком мальчик, который стрелял в Белку, у северной стены сарая, как маленькая черная лужа во мраке. Ему не нравился этот мальчик, и если бы Сова позволила, то он согласился бы отдать его Ягуару на растерзание. Но Сова хотела, чтобы мальчик был цел и невредим, и приказала Медведю следить, чтобы его оставили в покое. Медведь отнесся к этому приказу, как и ко всем приказам, которые ему давали Сова или Ястреб, очень серьезно. Ему не должно это нравиться. Просто он должен делать то, что считал правильным

Медведь был солдатом; он понимал приказы, и он выполнял их. Не потому что он не мог думать, а потому что верил приказам. Он верил, что для каждого есть свое место, и что каждый на своем месте. Он не понимал таких детей, как Ягуар, которые часто делали все, что им заблагорассудится. В семье, вы выживали, зная свое место, и вели себя соответствующим образом.

Вы делали то, что вам говорили сделать. Вы делали то, что было правильным.

Когда Вы достигали точки, когда двое не приходили к согласию, наступало время двигаться дальше.

Он испытал это на своей шкуре.

* * *

Ему одиннадцать лет, когда начинаются кражи. Сначала ничего важного не пропадает — инструмент, маленький пакет зерна, часть детской одежды, вещи подобного сорта. Один за другим, они исчезают, не все сразу, а постепенно.

Медведь ничего не думает по этому поводу, но его отец и дяди принимают это всерьез. Воровство — непростительное преступление в мире его детства.

Слишком много уже забрали, чтобы позволить отнять что–то еще. Старшие члены его семьи все еще помнят мир, каким он был, до того, как все было разрушено и уничтожено. От этой потери остались горечь и обида, гнев необъяснимого безумия. Но ощущение, что у вас отнимают что–то еще, продолжало терзать как нарыв, и воровство было напоминанием того, как легко вас могут чего–то лишить.

Его отец полагает, что это — один из его детей, возможно проходящий какую–то фазу. Он допрашивает их всех. Строго. Его брат, вероятно напуганный тяжестью обвинения, указывает на Медведя. По причинам, которые Медведь никогда не сможет понять, его отец верит его брату. Медведь признан виновным без суда. Ничто из пропавшего не найдено. Никто не свидетельствует, что они на самом деле видели, как он крадет. Но он отличается от них, отчужденный и осмотрительный, его мотивы не совсем ясны и этого достаточно. Его не наказывают, но он отправлен в дальний угол их жизней и за ним пристально наблюдают.

Он принимает это, как принимает и все остальное — стоически, покорно, со спокойным пониманием того, что так будет с ним всегда. Но он также думает, что должен решить эту загадку. Ему не нравится, что его считают вором. Ведь кто–то еще крадет, и он выяснит, кто именно. Возможно, это убедит остальных, что их поведение в отношении него было неправильным.

Он ждет, когда кража случится снова. Она происходит, но уже по другому сценарию. На этот раз украдено оружие, маленький автоматический пистолет. Антиквариат, как ни прикидывай, реликвия в эпоху лазеров, флэчеттов и Спрэев.

Но, тем не менее, это кража, и его отец действует быстро. Сначала он обыскивает место, где спит Медведь, и заново допрашивает его. Медведь был слишком на виду, за ним следило слишком много глаз, чтобы он смог совершить эти преступления, но ни его отец, ни его братья и сестры, кажется, на это не обращали внимания. Даже его мать, которая все еще любит его, как все матери любят своих провинившихся детей, не встала на его защиту. Как будто их восприятие его наклонности было окончательным и изменению не подлежало.

Уязвленный такой несправедливостью, Медведь чувствует, как увеличивается дистанция между ним и его семьей.

Но три ночи спустя, он ловит вора. Он вызвался сторожить земли и здания ночью, наблюдая за всем с большим вниманием, твердо намереваясь доказать свою невиновность. Вор пытается украсть ящик со старым инструментом, когда Медведь неожиданно бросается на него и валит на землю.

Им оказывается мальчик, примерно одного возраста с Медведем. Мальчик грязен и одет в лохмотья, как бродяга. Он признается, что он — вор и что он крал, чтобы помочь своей семье, небольшой группе бродяг, которые поселились на старой ферме неподалеку. Он умоляет Медведя отпустить его, но Медведь принял свое решение.

Медведь приводит мальчика к своему отцу. Вот настоящий вор, заявляет он. Он ждет извинений от своего отца. Он не волнуется по поводу этого мальчика, который воровал у них, а вина падала на него. У него не было никаких мыслей о наказании этого мальчика за воровство. Он верит, что мальчика отхлестают и отпустят. Медведь не был ни злым, ни мстительным. Он не думает, что может быть по–другому.

Но его отец считает иначе. Воров нельзя отпускать. Мальчик просит и плачет, но никто не слышит. Отец Медведя и его дяди отводят мальчика за небольшую стопку бревен на одном краю их участка и возвращаются без него.

Сначала Медведь думает, что они отпустили его с предостережением на будущее. Но малозаметные намеки и взгляды говорят ему совсем другое. Они убили мальчика, чтобы преподать урок его семье и остальным, что случается с ворами.

Медведь ошеломлен. Он не может поверить, что его отец сделал это.

Другие члены его семьи поддерживают такое решение — даже его мать. Ни для кого из них не имеет значения, что это был всего лишь мальчик. Когда Медведь пытается выразить свои мысли словами, от него отмахиваются. Он не понимает природу их существования, говорят ему. Он не принимает, что это необходимо для их выживания. Он обнаруживает их чужыми и незнакомыми. Они его семья, но они чужды ему. Он видит их теперь другими глазами и ему это не нравится. Если они могут убить маленького мальчика, на что же они еще способны? Он ждет, что понимание придет к нему, но этого не происходит.

Затем, однажды ночью, не думая об этом, не зная, к чему это приведет его, он покидает их. Он упаковывает небольшой мешок пищей, водой и инструментом, привязывает к поясу нож и электрошокер, и отправляется в путь. Он идет на запад, не зная, куда направиться, намереваясь следовать за солнцем, пока не достигнет побережья. Он понятия не имеет, к чему он идет, только то, что оставляет позади. Его одолевают предчувствия, сомнения и страхи, но главным образом он чувствует печаль.

Однако он сердцем чувствует, как все закончится, если он останется.

Ему двенадцать лет, когда он пересекает горы и впервые приходит в Сиэттл.

* * *

Медведь заметил движение уголком глаза, небольшое колыхание в темноте. Это было почти прямо позади него, по направлению к сараю, где спали Сова с Речкой и Винтиком. Если бы он не ожидал этого в нужный момент, то полностью бы упустил это из виду. Он оставался неподвижным, всматриваясь в темноту, ожидая повторения движения. Когда это произошло, то разделилось от одного источника до нескольких, группа теней, проявляющихся из темноты и принимающих человеческий облик. Но их движения были грубыми и вялыми, очень слабо напоминающими человеческие.

Медведь почувствовал, как волосы зашевелились на его шее.

Хрипуны.

Он переместил Тайсон Флэчетт так, чтобы тот был направлен на тени, уже обдумывая, что он должен делать. Хрипуны прокладывали свой путь сквозь тьму, они шли от города, направляясь к строениям и спящим Призракам. Он быстро пересчитал головы, в то же самое время пытаясь точно определить, что это все означало. Однако ошибки не было. Их было больше дюжины, слишком много, чтобы быть чем угодно, кроме охотничьей группы. Он не имел понятия, что привлекло их сюда, или знали ли они, что прямо на их пути была его семья. Но конечный итог был неизбежен. Через несколько мгновений они наткнутся на спящих.

Он снял предохранитель на флэчетте и поднял короткий тупой ствол, выравнивая его. Но его семья лежала на земле почти прямо между ним и Хрипунами. Он не сможет выстрелить без риска повредить им. Убойный угол флэчетта был слишком широким и слишком неопределенным. И, быстро добавил он, расстояние было слишком большим, чтобы это оружие было точным.

В течение пяти секунд он замер, не знаю, что предпринять.

Затем он вскочил на ноги и рванулся в темноту, выкрикнув на Хрипунов, чтобы обратить на себя их внимание и увести за собой, в сторону от своей спящей семьи. Его уловка сработала. Хрипуны замялись и повернулись на звук, пока не заметили его. Через пару секунд они последовали за ним.

Он не мог сказать, проснулся ли кто–нибудь из Призраков и понял его дилемму.

Времени остановиться и посмотреть не было. Времени не было ни для чего другого, кроме бега. Кроме того, это не имело значения. Его первой обязанностью было действовать как их защитник. Его собственная безопасность была на втором месте и ее не стоило рассматривать.

Для Медведя никогда не было другого пути.

Он быстро пробежал небольшой участок, достаточно далеко, чтобы удалиться на безопасное расстояние от своей семьи. Он был большим и сильным, но бег на длинные дистанции не был его коньком. Когда он остановился и обернулся, его дыхание было уже тяжелым, а лоб покрылся потом. Он наблюдал, как Хрипуны неуклюже приближались к нему, они были больше и медлительнее его, но убить их казалось очень трудно. Он взорвал первых двух на кусочки с пятидесяти шагов, развернулся и еще немного пробежал. Еще на сто ярдов дальше, опять обернулся и выстрелил. Он уничтожил третьего, но второй залп пролетел мимо цели. Звук разряда оружия громом раздавался по округе. Одно было несомненно: любой спящий уже проснулся и был предупрежден к этому времени.

Он выстрелил еще раз, попав одному из Хрипунов по ногам. Он наблюдал, как тот падает на землю, создавая препятствие на пути остальных. Их оказалось больше, чем ему показалось сначала, и они не прекращали преследование. Он развернулся и снова побежал, но теперь он уставал быстрее. Он одолел еще пятьдесят ярдов, поднимаясь на шоссе, темную ленту, протянувшуюся в темноту, ее черная поверхность отсвечивала как покрытая пылью пленка.

Позади себя он слышал рычание Хрипунов. Они все еще приближались.

Он обернулся и снова выстрелил, убив еще одного, и в этот момент флэчетт заклинило. Мгновение он колебался, затем взял себя в руки, пока к нему приближались оставшиеся Хрипуны. Все закончится здесь. Не то, чтобы он этого желал, но иного выхода не было. Его черты напряглись, а на плечах поднялись холмы мускулов. Не обращая внимания, что ствол оружия был горячим, он схватил его обеими руками, держа наподобие клюшки. Хрипуны рычали и распускали слюни, которые стекали с их обезображенных ртов, глаза излучали безумие и изменялись в ответ на обострение спазмов голодных желудков. Они были покрыты рубцами и шрамами, а издаваемые ими звуки напоминали диких животных. Медведь никогда не сталкивался в одиночку с таким большим их числом.

К нему потянулись почерневшие и острые когти. Он размахнулся флэчеттом со всей силы и ближайшие нападающие рухнули как тряпичные куклы на остальных. Но их когти успели разорвать его одежду и плоть, оставляя жгучие рваные раны.

Медведь отступил, занимая новую позицию.

А затем ночь взорвалась струями красного огня, и из темноты вылетели Ягуар и Воробышек, крича как банши и стреляя из своих Пархан Спрэев мощными взрывами.

Хрипуны оторопели и бросились бежать перед этим новым нападением, исчезнув в ночи.

* * *

Смесь рычаний и криков разбудили Сову внутри сарая. Она дремала, оставаясь поближе к Речке и Винтику, чтобы накладывать холодные компрессы, которые помогали ослабить их лихорадку. Она лежала на полу рядом с ними, а в стороне стояло ее инвалидное кресло. Сначала она просто уставилась в направлении двери, ожидая, что произойдет дальше. Затем она услышала раскаты разрядов оружия Медведя, вытянулась до своего кресла и забралась в него, когда в дверь ворвался Мелок с широко раскрытыми глазами и испугом на круглом бледном лице.

— Хрипуны! — прокричал он, хотя это оказалось неудавшейся попыткой прошептать. — Медведь увел их, а Ягуар и Воробышек пошли за ним. Что же делать нам?

Она подкатилась к двери и выглянула в ночь. Звуки сражения были очевидны: продолжительный разряд флэчетта и ответные крики и рычание. Но она ничего не смогла увидеть.

— Где Свечка? — она посмотрела через плечо на Мелка, который без слов двигал губами и качал головой. — Вывези меня наружу, — резко выкрикнула она.

Мальчик так и сделал, вытолкнув ее через вход в темноту ночи. Она посмотрела в направлении боя, а затем огляделась в поисках маленькой девочки. Но не было никакого признака ее. Она почувствовала, как ее живот сжался от страха.

— Найди ее! Без нее не возвращайся!

Мелок тут же исчез, а Сова подъехала к разбросанным одеялам и подстилкам, где спали остальные, зовя Свечку. Никакого ответа. Она подняла один из продов, которые другие уронили в спешке, положив его на ручки своего инвалидного кресла.

Затем она вспомнила о мальчике с обезображенным лицом.

Она прокатила инвалидное кресло вдоль боковой стены старая, где Логан оставил его прикованным к железному кольцу. Цепи лежали кучкой, все еще прикованные к кольцу, но мальчик исчез. Каким–то образом ночью он ухитрился освободиться и сбежал.

Заставил ли он Свечку пойти с ним?

Перед ней возник Мелок, переводя дыхание.

— Я везде посмотрел! Я не смог ее найти! Никаких ее следов!

У того мальчика не было никакой причины забирать с собой маленькую девочку, он ничего не получит от того, что заберет ее.

Однако Сова была убеждена, что у него была причина.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Уже недалеко, — говорила девушка по имени Кэт Логану Тому, пока они продолжали свой марш через пустые здания города.

Логан на это не надеялся. Они прошли большую часть часа, но ничего не показывало цели их пути. Он хотел пару раз расспросить ее, но затем решил не делать этого. Казалось, что Кэт знает, куда идти. У него был небольшой выбор, кроме как доверять ей, если он не хочет начать поиски своими силами, но эта мысль выглядела малопривлекательной. Для Речки и Винтика время было дорого, поэтому ему необходимо получить лекарство от чумы как можно скорее. Кэт все еще казалась ему лучшим выбором.

— Вы волнуетесь, знаю ли я, куда идти? — вдруг спросила она, как бы прочитав его мысли.

Ее пестрое лицо повернулось к нему, лоскуты кожи Ящерицы слабо поблескивали в лунном свете. Он снова поразился странностью ее взгляда.

— Вообще–то, меня беспокоит время, — произнес он.

Она кивнула.

— В противном случае, было бы глупо идти в город в одиночку и без оружия. — Она продолжала изучать его. — Или, может быть, вы подготовлены лучше, чем кажется. Вы выглядите довольно уверенным. У вас есть оружие, которое я не могу видеть?

Он покачал головой.

— Только мой посох.

— Тогда ваш посох должен быть весьма особенным.

— А ты?

— Что я?

— Кажется, у тебя тоже нет оружия. Что ты делаешь, если тебе нужно защитить себя?

Она отвернулась от него.

— Я показываю свое лицо. Оно пугает моих врагов и они разбегаются и прячутся.

Она произнесла это вскользь, быстро и легко, почти как словесное пожатие плеч. Но сказать так требовало от нее некоторых усилий, возможно, она говорила это прежде, практикуясь, чтобы это звучало. Ее превращение зашло дальше, чем только кожа, и она до сих пор мирилась с этим. В любом случае, она была слишком уверена, чтобы не иметь своего рода защиты против хищников. Ее бы здесь не было, если все, на что она могла положиться, была кошка, подскакивающая как кролик.

К слову, он уже некоторое время не видел эту кошку. Он огляделся, но никакого признака ее не было.

— Что случилось с твоей кошкой? — спросил он.

— Она ушла вперед.

— Вперед куда?

— Туда, куда мы идем. Недалеко.

Он проглотил это и просто продолжал идти, оставаясь начеку к любой опасности, но до странности без волнений в ее компании. Улицы, по которым они проходили, такие же замусоренные и заросшие сорняками и кустарником, как и другие дороги в Америке, были пустыми. Время от времени он замечал Пожирателей, прокладывающих себе путь в темноте, их эфемерные и гладкие формы переливались как ртуть, пока они мелькали среди стен зданий и стволов деревьев, направляясь к только им известным целям. С тех пор, как он уехал из Сиэттла, он видел мало Пожирателей, но был уверен, что они всегда здесь, наблюдают и ждут возможности попировать. Наследие человечества миру, продукт их темных эмоций, подумал он. Ему захотелось узнать, были ли Пожиратели до появления людей и выживут ли они, когда люди исчезнут.

А также демоны и волшебные существа?

Рыцари Слова?

Он снова подумал о странствующем морфе и его цели — спасти человеческий род, его единственный шанс. И, возможно, он был единственным шансом морфа, но как он мог поверить в это? Госпожа так сказала. О'олиш Аманех так сказал. Но они были волшебными существами, а волшебные существа никогда никому не раскрывали всего, что они знали. Логану рассказали только то, что ему нужно знать, и ничего более.

Именно таким образом это работало. Он узнал это со времен нападений на рабские лагери.

Он все еще размышлял о природе и масштабах своих усилий, когда заметил какое–то движение с одной стороны. Движение было медленным и осмотрительным, перемещение огромного тела у стены здания. Они находились в секции старых складов, недалеко от воды, которая простиралась на юг от Сиэттла. Логан взглянул на девушку, но та казалась занятой. Он оглянулся туда, где заметил движение, но теперь там уже ничего не было.

Он сжал свой посох и призвал магию. В ответ темно–синим светом запылали руны.

— Я так и думала, — внезапно сказала девушка, смотря на него. Ее слова поразили его.

— Что именно?

— Я думала, что твой посох особенный. Что он производит?

— Своего рода энергию. — Он пожал плечами.

— Как огонь?

— Примерно.

— Вы можете вызывать ее, когда хотите?

— Да. Ты не заметила, как что–то двигалось минуту назад?

Она пригляделась в темноту.

— Конечно. Вы тоже. Именно поэтому вы сделали то, что сделали, со своим посохом. Я хотела увидеть или я бы сказала что–нибудь. Это Ящерицы следят за нами.

Он почувствовал, как поток раздражения окрасил его лицо.

— Мне не нравятся такие игры. Почему ты просто не сказала?

— Эти Ящерицы знают меня. Они охраняют это место. Мы находимся сейчас на территории Сенатора. Он тот, кто нам поможет.

Логан позволил магии вернуться обратно в посох, синее свечение исчезло, жар остыл.

— Я думал, ты знала, куда мы идем.

— Так и есть, — кивнула она. — Но это территория Сенатора, поэтому нам нужно сначала навестить его. Он этого ожидает.

— Кто такой этот Сенатор? — спросил он.

— Увидите.

Она резко хлопнула в ладоши, и из темноты выскользнула группа Ящериц, их большие, громоздкие тела материализовались как по волшебству. Логан не испытывал паники. Не было никаких намеков, чтобы схватить и удержать его, а девушка почти сразу начала с ними говорить. Она не пользовалась ни одним известным ему языком, а применяла гортанную речь, состоявшую в основном из хрипов и хрюканий. Оказалось, что Ящерицы понимали ее, отвечая в ответ, а также кивая и жестикулируя. Кэт коротко взглянула на него и улыбнулась с уверенностью, указывая вперед.

— Нам туда, — сказала она.

Это было величественное старое каменное здание с длинной лестницей из широких ступеней, ведущей к веранде, по краям которой высились колонны, поддерживавшие массивный навес, лицевая часть которого была покрыта странными символами и цифрами. Изнутри здания, сквозь окна, покореженные временем и погодой, и щели в пятнадцатифутовой высоты дверях, плотно закрытых на ночь, с мягким, пульсирующим ритмом мерцал свет. Также изнутри здания раздавался постоянный шум, то увеличиваясь, то затихая, как прилив и отлив в океане. Наверху лестницы стояло еще около дюжины Ящериц с самым разнообразным оружием — продами, флэчеттами и антикварными винтовками, — разношерстный арсенал для такой же банды.

Кэт направилась прямо по лестнице к Ящерицам.

— Это действительно необходимо? — спросил Логан, догоняя ее и вступая вслед за ней на лестницу.

Она бросила на него короткий взгляд.

— Как я уже говорила, мы находимся на территории Сенатора. Мы здесь с его разрешения. Он будет считать грубостью, если мы не нанесем ему визита вежливости. Он говорит, что все это часть политического процесса.

Политический процесс? Логан пристально посмотрел на возвышающееся перед ним здание.

— Когда–то это была церковь? Или какой–то храм?

Она пожала плечами.

— Теперь, это принадлежит Сенатору. Он использует его, чтобы проводить дебаты и принимать законы. Он использует его в качестве форума, чтобы говорить со своими избирателями.

Он мысленно покачал головой и не стал копать глубже, пока они поднимались по ступеням к огромным дверям. Когда они были от них в дюжине футов, одна из Ящериц выступила вперед, чтобы поговорить с Кэт. Та коротко ответила и повернулась к нему.

— У вас нет оружия, правда? Посох это все, что у вас есть?

Он кивнул.

— Потому что, если у вас есть оружие и они найдут его, то убьют вас на месте. В этом году уже было несколько покушений на жизнь Сенатора.

— Только посох, — подтвердил он.

Она еще что–то сказала Ящерице, та кивнула и отошла назад. Вторая пара Ящериц, стоящих по обе стороны от входа, потянули за ручки дверей, чтобы открыть их.

Логан и девушка шагнули внутрь.

И в другой мир.

Ряды скамеек стояли перед возвышением, заполненным странной коллекцией статуй, драпировок и артефактов. Там находились полки, заполненные древними книгами в кожаных переплетах, их красно–золотые корешки выстроились стройными рядами. Там были картины и фотографии людей, чья одежда принадлежала более ранним эпохам. На задней стене висел огромный деревянный крест, его перекладина была увешана шелковыми вымпелами. Статуи были железными и мраморными, некоторые изображали стоящих в различных позах мужчин и женщин, некоторые странных существ с телами наполовину человеческими, наполовину звериными. Одна статуя изображала женщину с завязанными глазами и держащую весы. Одна стена была вся увешена старыми часами, которые больше не работали, но все их стрелки были направлены вверх.

Там были чучела животных всех видов. Флаги, которые были незнакомы Логану, растяжки, баннеры и куски ткани были прибиты к стенам или свисали с потолка. С одной стороны перед этой пестрой коллекцией стояли кресло и огромный старый стол, лежали бумаги и книги. С каждой стороны ступеней, ведущих к возвышению, стояли Ящерицы с оружием наизготовку, в основном с арбалетами и оглушающими автоматами. Скамьи были переполнены людьми и уродами, их лица были подняты, а глаза направлены в сторону возвышения и оратора, который обращался к ним, его глубокий и властный голос прокатывался по этому собранию.

— Мы — будущее, и мы должны принять свое предназначение. Мы — наследие наших предков, носители их законов и их мировоззрения, собрались вместе в эти самые темные времена самого глубочайшего уныния, чтобы нести свет этому разрушенному миру. Мы никогда не должны забывать о своей миссии. Мы должны держаться своего курса.

Оратор был невысоким и приземистым, голос выдавал, что он мужского пола, но принадлежность к какому–либо виду практически нельзя было определить. Он стоял вертикально, но и только. У него были руки и ноги, но руки были усеченными, а ноги деформированными. Его шкура рептилии предполагала, что он Ящерица, но у него были также участки темной кожи и пряди волос, растущие на его теле и голове, как пучки травы на бесплодной почве. Его лицо было настолько искривлено и сморщено, что было трудно идентифицировать какие–нибудь индивидуальные черты. Он стоял в центре помоста, короткие руки жестикулировали в драматичной манере, пока он говорил, а голова акцентировала его речь кивками и качанием. Именно голос показался единственно нормальным Логану, голос практиковавшего оратора, оратора большого мастерства и уверенности.

Лидера, вдруг подумал Логан.

Он наклонился.

— Сенатор? — спросил он девушку.

Она кивнула.

— Когда–то избранный законодатель, давно, когда было подобное. Он был одним из многих, но все остальные исчезли. Он последний, и он продолжает традиции, создавая и принимая законы для блага своих избирателей. — Она посмотрела на него и покачала головой. — Я не претендую на то, что понимаю это. Но, кажется, это работает. Отовсюду люди приходят, чтобы послушать его.

Усеченное руки резко взмахнули.

— Мы никогда не должны отчаиваться, друзья мои. Мы никогда не должны поддаваться неуверенности и страху. Мы должны двигаться вперед по дороге, которую для нас проложили те, кто шел впереди. Мы должны действовать порядочным и разумным путем, и должны держать свои цели перед собой, постоянно осознавая их значимость для цивилизованного мира. Потому что мы — цивилизованные и мы — мир, хотя некоторые считают иначе. Законы обязывают и направляют нас. Распоряжения указывают нам цель. Этот дом правительства содержит вещественные доказательства возрождения нашего общества, воскресшего из хаоса и мрака.

— Оглянитесь вокруг! Посмотрите на лица ваших друзей, соседей и единоверцев. Посмотрите на их лица и узрите излучаемую надежду. Мы даем друг другу эту надежду. Мы даем друг другу заверение, что наш образ жизни, хоть и изменился, не исчезнет. Темные существа могут стремиться повергнуть нас, утащить нас в места, где только боль и страдания. Но этого не случится здесь. Мы слишком сильны для них! Мы обладаем большой мощью! Произносите слова! Произносите Клятву!

Все собравшиеся, как один, начали говорить:

Я клянусь в верности флагу

И человеку, которого мы называем Сенатором,

И Республике, за которую он стоит,

Один народ под его законом,

За светлый день, обещанный всем.

Эти слова прокатились по полу помещения, сильные и четкие. Логан не имел никакого понятия, чему они должны помочь свершиться или что они означали. Не было никакой Республики, не было никакого права или народа, и, вероятно, никакого светлого дня не будет в скором времени. Но те люди, что собрались здесь, очевидно верили в обратное. В произношении этих слов не было ни пауз, ни запинок, ни сомнений.

— Друзья мои, — произнес Сенатор, склонив голову и качая взад–вперед на помосте свою уродливую приземистую фигуру. — Завтра я предложу новые законы и прошу всех, и каждого не полениться прийти сюда, чтобы засвидетельствовать это и принять участие в политическом процессе. Общественные слушания начнутся в полдень. Мы выслушаем всех ораторов и примем их слова к сведению. Наше внимание будет направлено в первую очередь на справедливое распределение продовольствия и воды. Наши запасы велики, но не безграничны.

Он провертелся вокруг и раскинул руки.

— Слушайте, слушайте, этот августейшее заседание закончено и законодательная сессия завершена. Благодарность и хвала всем за проделанную здесь работу; возможно, ее запомнят навсегда. Вы свободны. Идите и всего вам хорошего.

Начались долгие, громкие аплодисменты, а затем они начали вставать и двигаться к дверям в задней части помещения. Логан и Кэт отступили на шаг, давая им пройти.

Логан был поражен, с каким пылом горели их лица. Несмотря на то, что ему все это показалось еще одним пусканием пыли в глаза, очевидно, здесь они нашли во что верить.

Сенатор подошел к столу и сел за ним. Группа людей столпилась впереди и заняла места на ближайших скамьях, по–видимому, ожидая, что их позовут поговорить с ним лично. Но он указал жестом на Кэт и Логана, подзывая их подойти из задней части помещения.

— Подойди сюда, котенок! — прогудел он. — Не прячься в тени! И возьми с собой твоего большого друга.

Они прошли по ближайшему проходу к помосту и поднялись по ступеням к тому месту, где за своим столом сидел Сенатор. Он поднялся, чтобы обнять Кэт, своего рода полуобъятия, которые закончились прежде, чем начались. Небрежный акт, решил Логан. Традиция, которая не обязательно свидетельствует о каких–либо истинных чувствах.

Тем не менее Кэт улыбалась.

— Как всегда, ваши слова вселяют надежду, — произнесла она.

— Слабые усилия от бедного государственного служащего. Что еще я должен предлагать? — Рот был перекошен в сторону на его лоскутном лице, весь в шрамах, как и остальные черты. Но его голос был твердым и убедительным. Его один нормальный глаз переместился на Логана. — Ты нашла нового друга?

— Это Логан, — сказала она. — Я нашла его, когда он шел в город. Он направлялся в компаунд.

— Нет, нет, нет, Логан, — мрачно заявил Сенатор. Его изуродованное лицо искривилось во что–то новое. — Тебе не стоит идти туда. Тебе не стоит связываться с этими людьми. Они эгоистичны и жадны. Они — это зло.

— Скорее всего, они напуганы, — сказал Логан.

Сенатор криво улыбнулся.

— Зачем ты здесь?

— Ему нужны лекарства от чумы для больных детей, — быстро ответила Кэт. — Я сказала ему, что мы поделимся с ним.

— Больные дети? Куда ты их ведешь?

Логан немного помолчал.

— На это нелегко ответить. Я до сих пор не уверен. Я ищу их дом.

Искривленные черты Сенатора напряглись.

— Почему не здесь? У нас есть место для новоприбывших. У нас есть дома, открытые для тех, кто ищет убежище. — Он сделал паузу. — Или мы не подходящий вариант?

— У него уже есть пункт назначения, — прервала Кэт, передернув плечами. — Кроме того, он не избиратель. Он путешественник.

Сенатор пристально посмотрел на нее.

— Кажется, у тебя какой–то необычный интерес к нашему другу, котенок. Ты что–то мне не договариваешь?

Она бросила на него взгляд раздраженной маленькой девочки.

— Пожалуйста, не считайте меня ребенком. Я делаю для Логана то же, что и для любого другого гостя, которому требуется помощь. Вы всегда повторяли, что здравоохранение детей это центральная часть вашей политической платформы. Почему это вдруг стало проблемой?

Какое–то время Сенатор рассматривал ее, его глаза были устремлены на нее, неподвижные и немигающие. Затем он кивнул.

— Нет никакой проблемы, котенок. Как ты говоришь, мы здесь для того, чтобы оказывать помощь тем, кто об этом просит. Мы не такие, как те, что живут в компаунде. — Он указал на нее. — Пусть он найдет то, что ему нужно. Но помни о нашей сделке.

Девушка кивнула и спокойно сказала:

— Вам не нужно напоминать мне об этом.

Сенатор бросил на нее короткий взгляд, и Логану захотелось узнать, о чем же они говорили. Он произнес:

— Я ценю вашу помощь.

Пристальный взгляд Сенатора переместился на него.

— Думаю, вам нужна большая помощь, чем я могу дать.

Логан с неуверенностью взглянул на него.

— Даже здесь, хоть мы и уроды, мы слышали о тех, кто носит черные посохи со странными письменами. Мы слышали о силе, которой вы обладаете, и страхе, который вы вселяете в своих врагов. Мы могли бы найти применение человеку ваших талантов, если вы передумаете и решите остаться.

Логан покачал головой:

— Я не хозяин в этом деле. Я иду туда, куда меня послали.

Кэт с удивлением посмотрела на него, но промолчала. Рот Сенатора растянулся в кривую улыбку.

— Может быть, вас послали к нам.

— Это значительно сократило бы мой путь, — сказал он, улыбнувшись в ответ. — Но боюсь, я должен идти дальше.

— Тогда вам лучше поторопиться, — объявил Сенатор и жестом отпустил их.

* * *

Две Ящерицы — телохранители Сенатора проводили их через зал и все вместе они снова шагнули в темноту.

— Не говорите ничего, — тихо сказала ему девушка.

Она взяла на себя инициативу, прокладывая путь по улицам, по которым они пришли, а затем свернув на запад в район разрушенных зданий. Горы мусора и обломков покрывали то, что должно было быть дюжиной кварталов. Вся площадь выглядела военной зоной, и, насколько Логан смог разглядеть в лунном свете, ничего не было уцелевшим хоть наполовину.

Они углубились в середину обломков, как в непостижимый лабиринт, когда девушка свернула в переулок между двумя частично разрушенными стенами и подошла к растрескавшейся двери, которая болталась на сломанных петлях. Она шагнула через вход в помещение, частично освещенное лунным светом, проникавшим туда через развалившуюся крышу. Логан последовал за ней, но Ящерицы остались снаружи. У стен и в углах были навалены кучи обломков. Без слов она начала разгребать камни и куски дерева из одной такой груды. Логан сразу же начал помогать ей и через несколько минут они обнаружили люк.

Логан хотел было что–то сказать, но девушка быстро приложила палей к своим губам и указала на дверь. Вместе они потянули за железное кольцо и крышка люка открылась, показав ряд каменных ступеней, ведущих в подвал.

Кэт первой начала спускаться, Логан сразу за ней. Ящерицы не двинулись с места, оставшись стоять спиной ко входу и всматриваясь в ночь.

— Говорят, что Ящерицы — это семья, — сказала она ему, когда они прошли весь путь вниз, говоря тихо, чтобы только он мог услышать. — Не знаю, правда или нет, но они преданы ему. Некоторые из них погибли за него во время покушений.

— Кто же пытался убить его? — Логан хотел это знать.

Девушка пожала плечами:

— В основном, люди из компаунда. Фанатики, которые считают всех уродов опасными, а значит, их надо уничтожить. Вообще–то, в том, что произошло с миром, какая–то вина уродов есть. — Она покачала головой. — Кому–то просто нужно заставить кого–то, любого, заплатить за то, что с ними случилось.

Она протянулась во мрак и включила фонарь на солнечных батареях.

— Не то, чтобы Сенатор сам не нес большую часть этой вины. Он так же опасен, как те твари, от которых он, как утверждает, защищает своих избирателей. Он даже может попытаться убить вас.

Логан схватил ее за руку:

— Убить меня? Зачем?

— Вы ему не нравитесь.

Она попыталась высвободиться, но он крепко держал ее.

— Подожди–ка. О чем ты говоришь?

Она взглянула на него:

— Вам лучше отпустить меня, если вы хотите выйти отсюда целым и невредимым.

— Не я втянул себя в это. Ты. Расскажи–ка мне все, Кэт. Сейчас же.

Она все еще стояла на своем, медленно качая головой.

— Вы не возьмете меня с собой, если я вам все расскажу.

Он услышал отчаяние в ее голосе и смягчился.

— Просто расскажи мне, пожалуйста.

Она помолчала немного, затем произнесла:

— Все из–за меня. Я принадлежу ему.

Вначале Логан подумал, что ослышался.

— Ты принадлежишь ему? — переспросил он, чтобы убедиться.

— Это сделка, которую я с ним заключила, когда он принял меня. Он согласился давать мне пищу и приют, но взамен я стала его собственностью. Он сказал, что это старая традиция, известная с давних времен. Он сказал, что я буду принадлежать ему до тех пор, пока не расплачусь по своим долгам, — она посмотрела вниз на ноги и вздохнула. — Я согласилась. Я была в отчаянии. Я была голодная и знала, что скоро умру, — она сделала паузу. — Я была готова на все, что угодно.

То, как она это рассказала, уверило Логана, что так оно и было. Он почувствовал, как ему сдавило горло, и ощутил внезапный гнев.

— Поэтому он не хочет отпускать тебя. Именно об этом он говорил там в зале, когда напомнил тебе о сделке. Он думает, что ты можешь попытаться уйти со мной.

Она кивнула, ничего не говоря.

— А то, что тебя спасла семья Ящериц, когда тебя вышвырнули из компаунда, на самом деле было всего лишь твоей выдумкой?

Не глядя на него, она пожала плечами.

Он выпустил ее руку и оглядел помещение, которое было заполнено коробками всех форм и размеров:

— Цикломопензия здесь? Или это тоже твоя выдумка?

Она сжала губы и подошла к одному ряду коробок, открыла крышку, засунула руку внутрь и вытащила полдюжины упаковок. Она протянула их ему.

— Здесь достаточно для месячного курса лечения. Я не лгала. Я знаю о лекарствах. Мне поручили отвечать за запасы лекарств, потому что у меня был опыт в компаунде. Здесь они не используются так часто, как там. Их иммунная система изменилась, когда они стали Ящерицами. Но среди нас есть и люди. Бездомные. Я забочусь о них, когда они болеют. Иногда я торгую лекарствами с компаундом, чтобы получить нужные нам товары. Но Сенатору не нравится, что я это делаю, не важно ради чего. Он ненавидит людей в компаунде.

Логан снова огляделся.

— Все эти коробки полны лекарств? — Она кивнула. — Хорошо. Собери те, которые, по–твоему мнению, нам пригодятся. Мы заберем и их.

Она посмотрела на него.

— Вы все еще собираетесь забрать меня с собой?

— Почему нет? Ты думаешь, я оставлю тебя? Я думал, мы заключили сделку.

— Они попробуют остановить вас. Даже попытаются убить вас. Я не выдумываю.

— Просто делай то, что я сказал.

Она начала собирать упаковки из разных коробок, засовывая их в карманы, пришитые внутри плаща. Она действовала быстро и без разговоров, в то время как он еще раз произвел краткий обзор помещения, держа один глаз на открытом люке. Если они намеревались убить его, то сделают это, когда он будет выходить, думая добраться до него, пока он не догадался о своей защите. Сенатор рассказал им, кто он и что он, предупредил их о его посохе и приказал действовать быстро.

Он покачал головой.

Он увидел вторую дверь в задней части комнаты.

— Что за этой дверью? — спросил он ее.

Она оставила свое занятие и посмотрела в ту сторону, куда он указывал.

— Ничего. Еще одна комната, но она пустая. Запечатана. Сенатор расплавил замки, чтобы остался только один вход. Если мы попытаемся взломать их, то охранники услышат и позовут подмогу.

— А если не услышат?

Он подошел к двери, приложил свой посох к петлям и призвал магию. За пару секунд огонь сжег железные зажимы и дверь открылась. Обломки заблокировали путь с другой стороны, но он разгреб их, проходя внутрь. Комната за дверью была захламлена, но вобщем–то пустой. Возможно, в свое время она служила цокольным этажом склада, но все, что там хранилось, давно исчезло.

У дальней стены комнаты наверху рампы были открыты широкие скользящие двери.

— Ты закончила? — спросил он ее.

Она кивнула и присоединилась к нему.

— Как вы это сделали?

Он взглянул на ее пятнистое лицо:

— Моим особенным посохом.

Они прошли мимо обломков через комнату до скользящих дверей. Логан потратил мгновение, чтобы проверить, что Ящерицы не подозревали о том, что он сделал, но не ощутил их присутствия. Не обнаружил никакой другой опасности. Он шагнул через отверстие, девушка сразу за ним, и они вновь оказались снаружи.

После этого они долгое время шли, делая круг подальше от этого склада, а затем направились к тому месту, где он оставил свою машину. Глубокая тишина и темнота ночи сопровождали их побег. Сначала они не разговаривали, храня молчание, не желая выдать ни единого знака, где они находятся. Если Сенатор решил послать за ними погоню, они не хотели давать ему никакой подсказки.

— Нам нет необходимости спешить, — вдруг произнесла девушка, повернув свое пятнистое лицо к нему. — Он не пошлет меня искать прямо сейчас.

Логан вопросительно приподнял брови.

— Не пошлет? Почему? Он не хочет вернуть свою собственность?

— Он не верит, что вы согласились забрать меня с собой. Не сейчас. Он будет думать, что вы уйдете один.

— Ты же говорила, что он не хочет терять своею собственность.

Она отвернулась.

— Да, не хочет. Он знает, что я попытаюсь уйти с вами; прежде я тоже пыталась.

Просто он не думает, что вы согласитесь взять меня.

— Не думает? Почему?

— Потому что я — урод, и он считает, что никто не захочет меня, кроме него.

Они проходили мимо того места, где он впервые встретился с этой девушкой, когда снова появилась Крольчиха, идя немного в стороне, ее подскакивающая походка не давала усомниться, что это она, несмотря на невозможность разглядеть ее черты.

— Можно, мы возьмем ее с собой? — спросила девушка.

Логан пожал плечами.

— Кошка, которая знает достаточно, чтобы разглядеть под кожей характер человека, слишком ценна, чтобы бросить ее.

Хоть она и отвернулась, он готов был поклясться, что уловил улыбку.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Лунный свет освещал темный ландшафт, вычерчивая крыши и стены зданий, высвечивая плоские, пустые поля и растекаясь по темному покрытию шоссе. Свечка следовала в нескольких шагах за мальчиком с изуродованным лицом, стараясь не отставать, чтобы не почувствовать резкий рывок шнура, который он повязал вокруг ее шеи, дабы предотвратить ее от побега. Она почти ничего не сказала с тех пор, как они ушли, слишком напуганная, чтобы сделать что–то еще, кроме как следовать за ним. Но к этому времени они шли уже почти два часа, и она чувствовала возросшую усталость.

— Как долго нам еще идти? — спросила она.

— Столько, сколько мне надо.

— А это сколько?

— Сколько необходимо, чтобы вернуться.

— Вернуться куда?

Его изуродованное лицо обернулось к ней. В единственном хорошем глазу отразилось раздражение.

— Туда, откуда меня увезли твои дружки.

— К твоей семье?

— К моему племени. — Он откашлялся и сплюнул. — Семья — это у тебя, а не у меня.

Она прошла еще немного и сказала:

— Я не хочу идти.

— Меня не волнует, что ты хочешь.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Тащишь меня с собой.

— Потому что мне это нравится. Потому что я могу, — он что–то пробормотал, но она не смогла разобрать, затем сказал: — Я делаю с ними то же, что они сделали со мной. Я забираю тебя так же, как они забрали меня. Посмотрим, как им это понравится.

Она снова какое–то время молчала.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Еще не знаю. Не решил.

— Ты не должен этого делать, — она еле сдерживала слезы. — Ты должен отпустить меня.

— Заткнись!

Она замолчала и они пошли без разговоров, следуя по темной ленте протянувшегося вдаль шоссе. Она задумалась о грохочущих звуках разряда флэчетта Медведя, желая знать, что они означали. Что–то случилось, а ее не было там, чтобы предотвратить это, предупредив их.

А все из–за того, что она пыталась поступать правильно.

— Я освободила тебя, — с вызовом сказала она, полагая, что этого достаточно.

— Спасибо, — ответил он.

— Поэтому ты должен отпустить меня.

— Не пытайся указывать мне, что делать. Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что помогла тебе, а теперь ты не помогаешь мне.

— Ты помогла мне, потому что испугалась того, что я мог сделать с тобой и твоими дружками, если бы освободился сам.

— Это неправда.

— Нет, правда. Я видел. Как вы смотрели на меня. Вы боялись.

— Я боялась того, что могло случиться с тобой. Меня беспокоило, что остальные могли решить сделать, если бы не Сова.

Он пожал плечами.

— Неважно. Ты освободила меня. Это все, что имеет значение. Это закончилось. Учись с этим жить.

Она сжала губы, чтобы не заплакать. Ей уже десять лет, говорила она себе. Она слишком взрослая, чтобы плакать.

Ее мысли свободно парили. Она сделала то, что считала правильным, освободив его. Она видела то, как на него смотрел Ягуар. Как только у него появился бы шанс, он причинил бы ему боль. Он мог даже убить его. Если не Ягуар, то кто–то другой сделал бы это. Она не могла быть уверенной. Сова не могла всегда защищать его, а Свечка не хотела, чтобы с ним что–нибудь произошло. Белка не хотел бы причинить ему боль, и она также.

Она притворилась спящей, затем встала, подошла к мальчику и долго смотрела на него, пока он спал. Когда он проснулся, каким–то образом почувствовав ее присутствие, она еще какое–то время смотрела на него, даже после того, как он отвернулся. Наконец, решившись, она наклонилась, разомкнула цепи ключом, который она взяла у Совы, и освободила его.

— Беги! — прошептала она ему. — Уходи так далеко, как сможешь!

Но вместо побега, он зажал ей рот своей рукой, схватил ее и потащил прочь, за сарай, а затем к шоссе, стараясь идти по самым темным местам, где их не сможет увидеть Медведь. Она яростно сопротивлялась, но он прошептал ей, что если она будет продолжать, то он причинит ей настоящую боль. Испугавшись и не понимая, что же произошло, она затихла до тех пор, пока не стало слишком поздно. К тому времени, когда они достигли шоссе, он нашел какую–то веревку, которую повязал ей вокруг шеи, и она стала его пленницей. Даже тогда она думала, что он устанет от нее и отпустит, или, что он поймет, что действует неправильно. И даже потом она верила, что он придет в себя и поступит правильно.

Теперь она не знала ничего.

— Никто не пытался навредить тебе, — сказала она. — Даже после того, как ты убил Белку и не мог сопротивляться, никто ничего плохого тебе не сделал.

— У меня не было намерения убивать того ребенка, — защищаясь сказал он, скривив рот. — Это был несчастный случай. Они напугали меня. Ружье выстрелило само. — Он покачал головой, его лицо стало печальным. — Во всяком случае, это было всего лишь шоковое ружье. Оно не должно было сильно навредить ему.

— Но они могли отомстить тебе и не стали. Так почему же ты так поступаешь со мной?

Он развернулся и схватил перед ее рубашки, подтянув ее к своему лицу так близко, что смогла разглядеть все подробности шрамов каждой раны, которые у него были.

— Если бы я хотел отомстить тебе, я бы смог. Я мог бы сделать так, чтобы ты выглядела как я. Поэтому, просто заткнись!

Он оттолкнул ее, сбивая с ног, а затем сильно потянул за веревку, пока она снова не поднялась.

Его лицо потемнело.

— Я мог бы убить тебя, если бы захотел.

Он снова пустился в путь, вынуждая и ее двигаться следом. Она тащилась за ним со слезами на глазах, сжав рот. Она отказывалась плакать. Он был подлым и она не позволит ему увидеть, как она плачет. Она попыталась думать, почему он стал таким. Он был злым от того, что с ним сделали, предположила она. Особенно, из–за его лица. И из–за потерянного глаза. Ей хотелось узнать побольше, потому что, возможно, она смогла бы сказать что–нибудь, что утешило бы его, но она боялась спросить его. Он был слишком злым.

— Я мог бы просто вернуться со своим племенем и убить всю твою семью, — вдруг сказал он. — Забрать меня, как они сделали, было их ошибкой. Они должны отдать мне то, что я хочу. Уроды!

Его горечь проявилась на лице, она вздрогнула и быстро отвернулась от него. Она услышала, как он произвел глумливый, пренебрежительный звук, а затем снова дернул за веревку, потащив ее вперед еще быстрее.

— Они не имели никакого права, — услышала она его бормотание, но не поняла, о ком он говорил — о Призраках или о ком–то еще.

Ночь тянулась. Спустя какое–то время она перестала думать о том, что она делает, сконцентрировавшись на перестановке ног, на простом движении вперед. Луна перемещалась по небу, тени еще больше удлинялись, мир был тихим и безлюдным.

Время от времени она замечала ориентиры, которые отметила, когда проходила мимо них ранее. В основном, она не отрывала взгляд от дороги и старалась придумать, что она может сделать.

Пока внезапно решение не появилось само.

Вы должны убираться отсюда! — резко и быстро прозвучали голоса. — Вы должны убираться отсюда!

— Стой! — позвала она мальчика. Ее резкости оказалось достаточно, чтобы он в удивлении обернулся. — Собирается произойти что–то очень плохое.

Он посмотрел на нее с мгновение, затем рассмеялся.

— Ты что–то хочешь сказать, не так ли?

Она покачала головой.

— Я всегда могу сказать, когда поблизости что–то плохое. Меня предупреждают голоса. Там на самом деле что–то есть. Впереди.

Он посмотрел в том направлении, куда она указывала, положив руки на бедра.

— О чем ты говоришь? Я ничего не вижу.

— Неважно, что ты не видишь. Это там.

— Я должен поверить в это? — он сделал паузу. — Что ты имеешь в виду, когда сказала, что слышишь голоса?

Она попыталась придумать, что сказать.

— Я могу предчувствовать. Это дар. Я всегда могу сказать. Нам нельзя идти туда.

— Нельзя, ха? Вероятно, нам надо повернуть обратно? Так?

Она пробежала руками по копне своих рыжих волос и произнесла со всей твердостью и смелостью, на которую была способна:

— Нам нельзя идти туда.

— Я что, похож на дурака или что–то в этом роде? — резко спросил он. — На какого же идиота я похож? Нельзя идти туда. Вот дерьмо! Ты пойдешь туда, куда я скажу, нравится тебе это или нет. Поэтому, хватит играть со мной в эти игры.

— Я не играю в игры.

Он покачал головой, посмотрел в ночное небо и вздохнул.

— Знаешь, что? Я не знаю, что ты делаешь. В основном, сводишь меня с ума.

Она сделала глубокий вдох:

— Я не пойду дальше с тобой.

— Ты пойдешь туда, куда я скажу, маленькая уродка.

Она опускалась на корточки на тротуар. На этот раз она ничего не могла с собой поделать и заплакала.

— Пожалуйста, отпусти меня, — взмолилась она.

— Поднимайся! — Он стоял над ней, его слова резали ее как бритвы.

Она заплакала еще сильнее и покачала головой.

— Не могу.

Он стал тянуть ее за шею, веревка впилась в ее кожу, обжигая и сдавливая дыхание. Она схватилась за веревку, чтобы ослабить боль, борясь за возможность дышать. Но она отказывалась подняться на ноги. Мальчик с изуродованным лицом развернулся и ударил ее под ребра.

Рыдая, она свернулась в клубок.

— Перестань, — умоляла она.

— Вставай или я убью тебя! — закричал он на нее.

Внезапно в его руке оказался кусок битого стекла, поднятый с проезжей части, его острые края сверкали в лунном свете. Он поднес его на несколько дюймов к ее лицу.

Она зажмурилась и еле дышала.

— Ты знаешь, что чувствуют, когда режут твое лицо? — прошипел он. Она молча покачала головой, сжавшись еще сильнее.

— Если я разрежу тебе горло, ты умрешь от потери крови. Как тебе это понравится?

Она снова покачала головой.

— Вставай или я сделаю это!

Она еще раз покачала головой.

— Нет. Я хочу домой.

— Я предупреждаю тебя!

Спешите! Вы должны убраться отсюда сейчас же!

Новое предупреждение об опасности, которое она почувствовала ранее, превратилось в молчаливый крик. Голоса были в бешенстве, ощущалось их присутствие, и она поняла, что если они быстро не предпримут что–нибудь, то их скорее всего убьют.

— Мы должны спрятаться, — прошептала она.

Она почувствовала, что мальчик отошел, его внимание привлекло что–то еще.

Она рискнула открыть глаза и увидела, что он смотрит на здания с левой стороны от них.

— Там что–то есть, — тихо, почти про себя, сказал он. Затем присмотрелся еще немного в сторону тех зданий. — Что–то большое.

Он посмотрел вниз на нее и выражение его лица изменилось.

— Знаешь что? Ты слишком маленькая и мне не стоит о тебе беспокоиться. Ты мне не нужна.

Он нагнулся и с помощью куска стекла обрезал веревку вокруг ее шеи.

— Возвращайся, если хочешь, — сказал он, указывая в ту сторону, откуда они шли. — Беги, маленькая трусишка.

Она взглянула на него:

— Тебе нужно спрятаться, — сказала она.

Он покачал головой. Его единственный глаз блестел в лунном свете.

— У меня есть кое–что получше. Убирайся отсюда, пока я не передумал. Мне было довольно тебя.

Он начал было уходить, потом развернулся.

— Знаешь, они не придут за тобой. Твоя семья. Ты думаешь, что придут, но это не так. Никто никогда не приходит за тобой, если ты убежала.

Не оглядываясь он стремительно двинулся по шоссе и исчез в темноте, превратившись в тень. Свечка с мгновение наблюдала за ним, затем поднялась на ноги и спустилась с дороги в дренажную канаву, которая шла параллельно шоссе, подальше от опасности, которую она почувствовала. Она немного продвинулась по канаве, согнувшись и стараясь быть бесшумной, как учила ее Воробышек. Затем она снова поднялась и скользнула в заросли травы. Трава была настолько высокой, что оказалась выше ее головы, и она не могла ничего увидеть вокруг. Она пробиралась через нее до тех пор, пока не удалилась достаточно от шоссе, а затем затаилась. Предчувствие все еще у нее было, неумолимое и уверенное. Она не знала, что еще сделать. Она должна попробовать уйти еще дальше, но сил уже не было.

Она опустилась вниз, прижала колени к груди, закрыла глаза и стала ждать.

* * *

Голоса шипят на нее, резкие и настойчивые.

«Беги отсюда! Ты в опасности! Беги сейчас же!»

Она достаточно взрослая, чтобы понять, что голоса реальны и что, когда они говорят, важно их слушать. Голоса — часть нее, они присутствуют в ее голове, такие же реальные и ощутимые, как темный, разрушенный мир вокруг. Она говорит о них своим родителям, но те ее не слушают. Они волнуются за нее. Она кажется им не совсем нормальной. Возможно, это — яды, которыми она пропиталась. Возможно, это генетика, она — ребенок, рожденный родителями, которые тоже пропитались ядами. Возможно, это новая форма безумия, которое так рано напало на нее, безумия, которое, как они верили, рано или поздно захватит и всех их.

Она знает, что они думают о ней, потому что время от времени подслушивает их разговоры, которые всегда одинаковы.

Они отказываются верить, что то, что она знает, правда.

Но сегодня ночью все по другому, голоса такие сильные и сердитые, не затихают и не замолкают. Она бежит к своим родителям, будит их, говорит им, что они должны послушать ее, что все они в большой опасности.

Однако даже теперь, перед лицом ее мольбы, они не слушают. Они говорят ей, что все хорошо, что она должна ложиться спать, что они посидят с ней, пока она не уснет, что ничего плохого не случится. Хоть ей всего шесть лет, она знает, что это неправда. Она знает это, несмотря на желание поверить им. Ужас приближается, и никакое притворство не заставит его уйти.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Нам нужно убежать.

Ее отец отворачивается и снова ложится спать. Ее мать отводит ее в ее комнату, успокаивая, так как она беспомощно плачет. Сюда, сюда, мягко шепчет ее мать, поглаживая ее красивые рыжие волосы, обнимая ее, пока они не подходят к ее кровати. Я побуду с тобой.

«Нет, вы должны бежать! Вы должны бежать сейчас же! Быстрее убегайте и прячьтесь!»

Голоса перебивают ее мать, заглушая слова утешения, заполняя ее голову звуком и яростью, резкими нотками тенора. Она не знает, что делать. Она не может придумать, что еще сказать.

Она испугана. Она беспомощна.

Когда ее мать, наконец, уходит, некоторое время она еще лежит, затем встает с кровати и вылезает через окно дома. Она живет в доме на краю того, что осталось от города Сиэттл. Это был ее дом с момента рождения и она знает все о нем. Она проводит часы, играя на заднем дворе. Одна из любимых игр — прятки. Она прячется и ждет, когда мать или отец придут искать ее. Ее родители просят не играть в эту игру, не поставив их в известность, но большую часть времени она сохраняет свою игру в тайне.

Сегодня ночью как раз такое время.

Она бежит в самую дальнюю часть двора и прячется в любимом месте, глубокой норе, которая проходит под сараем. Отверстие достаточное, чтобы она смогла пролезть, но слишком узкое для тех, кто больше ее. В этой норе, в тайном месте, она чувствует себя в безопасности. Об этом настойчиво твердят голоса. Они успокаиваются в тот момент, как она оказывается внутри, спрятавшись в темноте.

Когда начинаются крики, она прижимает колени к груди и плотно обнимает себя. Она старается не слушать, притворяется, что ничего не происходит. Она тихонечко жужжит про себя, раскачиваясь взад–вперед. Крики продолжаются не очень долго, а затем она слышит шаги, идущие по ее дорожке. Шаги тяжелые и сопровождаются тяжелым, гортанным дыханием. Они подходят к сараю, обходят его вокруг и удаляются.

Она прячется до восхода солнца. Когда она выползает из своего убежища, то видит на сухой, зимней траве двора ночную сорочку своей матери. Она вся в крови. Она на мгновение смотрит на нее, затем на дом, на раскрытую заднюю дверь, на стены и окна. Она прислушивается к тишине и всматривается в тени, которые лежат за открытой дверью. Она ждет с минуту, а затем отворачивается.

Ей нет необходимости идти внутрь. Она знает, что обнаружит там.

Голоса сказали ей, а голоса никогда не ошибаются.

Она покидает свой дом и уходит в город, не зная, что еще делать. Она найдет новый дом, говорит она себе. Она найдет новую семью. Она уверена в этом так, как в это верят маленькие дети. Когда она встречает Сову, ее вера вознаграждается.

* * *

Это произошло, когда она была Сарой и до того, как стала Свечкой, и это было давным–давно. Она сидела в темноте с коленями, прижатыми к груди, качалась взад–вперед и вспоминала. Время еле текло, она прислушивалась к предостерегающим голосам, но они молчали. Она больше не была в опасности. Она была спасена.

Но мальчик, который покинул ее…

С поражающей внезапностью раздался крик, долгий, протяжный, и она еще больше съежилась от этого звука. Она заткнула ладонями уши, не желая слышать, зная, откуда исходит этот крик, зная его источник.

Почему он не прислушался к ней? Почему родители не прислушались? Почему никто не прислушался?

Но только Призраки всегда прислушивались. Только Призраки знали ценность ее голосов.

Она сделала медленные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться, избавиться от страха и ужаса, заставить минуты проходить быстрее. Она еще плотнее обняла себя, ощущая холод и одиночество. Затем, не в силах ждать дальше, она затаила дыхание и прислушалась.

Тишина.

Она ждала довольно долго, что тишина нарушится, что раздадутся звуки какого–нибудь хищника, но ничего не услышала. Она встала на ноги и выглянула через траву в сторону шоссе. Ничего не двигалось. Она заколебалась, желая знать наверняка, но в то же время поддерживая слабую надежду, что она ошиблась. Последнее победило. Ничто не привлекло взгляд. Она отвернулась от шоссе и снова пошла через заросли травы до тех пор, пока они не закончилась, а оттуда через пустой, бесплодный участок земли, когда–то бывший засеянным полем, и через двор мимо нескольких фермерских строений, затем обратно на шоссе и к семье, из которой ее забрали.

Она была сильно уставшей и печальной.

Знай, они не придут за тобой. Никто никогда не придет за тобой, если ты ушла.

Она могла слышать, как мальчик с изуродованным лицом произнес эти жестокие слова, и память не подводила ее. Но он ошибался. Это была ее семья, а ее семья никогда не покинет ее. Не Призраки. Не Сова, не Воробышек, не Ягуар, не остальные.

Они придут.

Она вышла на шоссе и направилась на юг к тому месту, где она оставила их. Они придут, твердила она себе снова и снова.

Как раз перед рассветом, когда встающее солнце окрасило небо странным серебристо–красным цветом, под густым дымом и пеплом от пожара, происхождение которого она могла только предполагать, они пришли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Почти две недели Симралин вела своего брата и Анжелу Перес на север через пустынное плато на востоке Цинтры, миновав горные хребты, через которые они прошли после побега из Арборлона. Дни были жаркими, ночи холодными, а сухой воздух был наполнен запахом и вкусом железа. Они пересекли длинные участки песчаной почвы, усеянной щетинистыми кустами и тонкими деревьями, которые каким–то образом сохранили свои остроконечный листья, и поля горной лавы, которые наглядно показывали, как выглядел мир в момент своего рождения. Они оставляли за собой милю за милей, но окружающий пейзаж никогда не менялся. Спустя какое–то время Кирисину начало казаться, что они на самом деле никуда не идут, а просто движутся по кругу, но держал свои мысли при себе, полагаясь во всем на свою сестру.

Во всяком случае, вся его избыточная энергия была направлена на наблюдение за демонами, преследующими их. Он знал, что они там сзади, преследуют их беззвучно и незаметно, ожидая свой шанс. Рано или поздно они появятся, намереваясь убить их всех, вероятно, когда это будет менее всего ожидаемым. Он старался не поддаваться этим страхам, чтобы больше походить на свою сестру и Анжелу Перес, которые всегда были спокойными и твердыми. Казалось, что их ничто не беспокоит. Конечно, они больше привыкли к такой жизни, охотиться или быть тем, на кого охотятся. Давным–давно они научились сосуществовать с неопределенностью и нервозностью. Он до сих пор пытался выяснить, как ужиться с этим, и эти усилия истощали его. Он не спал, не ел и едва ли был в состоянии думать о чем–либо еще. Повторяющаяся природа их путешествия только увеличивала его чувство страха. Каждый день был новым походом через лес страхов, дурманящим путем к катастрофе, которая, как ему казалось, ждала впереди. Он ничего не мог поделать, чтобы развеять эту уверенность и ее воздействие на него. Он едва мог вспомнить, какая жизнь была прежде. Его обязанности Избранного, забота об Эллкрис, казалось, были сто лет назад.

Но в его горестном состоянии был неожиданный и до странности положительный аспект, чего он никак не ожидал. Он начал этот путь, наполненный болью и горем об умерших, которые остались позади. Он думал, что никогда снова не будет чувствовать себя хорошо после того, чему он был свидетелем и чего не смог предотвратить. Но день за днём он обнаруживал постепенное уменьшение своего отчаяния, исчезновение некогда казавшихся незабываемыми образов лежащей и умирающей Эриши. Также он смог прекратить представление последних моментов жизни Эйли и старого Калфа. Это не произошло сразу или легко понятным способом. Это не означало, что он излечился, но его боль и горе были вытеснены страхами и мрачными ожиданиями. Для предыдущего не оставалось места, когда каждую минуту занимает последующее.

Сила его убеждения, что Король был ответственен за все три смерти, продолжала расти. Возможно, именно эта уверенность и гнев, который сопровождал ее, удерживали его от краха. Каждую ночь, когда они ютились в укрытии, которое могли найти, они говорили об этих убийствах и о причинах, которые к ним привели. По любым вопросам не было сомнений, кроме той части, которая позволила Кирисину выжить и сбежать с синими Эльфийскими камнями. Учитывая, что их захватили врасплох при выходе из подземной гробницы Ашенелла, казалось, что задумывалось убийство обоих Избранных.

Анжела считала, что его спасли быстрые действия Симралин. Лишение глаза четырехногого демона и оставление кинжала торчащим из раны принесло достаточный ущерб, чтобы дать возможность дотянуться до Эриши. Симралин же, в свою очередь, считала, что демон просто взвалил на себя больше, чем мог справиться, и они все внесли вклад в его неспособность преуспеть.

Кирисин не был уверен ни в чем, кроме того, что считал Ариссена Беллорууса демоном, скрывающимся среди эльфов. Он раздумывал над тем, что им нужно сделать, чтобы раскрыть это, если они найдут Путеводную звезду и вернутся в Арборлон к эльфам.

Как они собрались устранить эту угрозу прежде, чем переместить город и эльфов, как просила их Эллкрис?

— По одному за раз, Малыш К, — ответила его сестра, когда спустя почти неделю ему, наконец, удалось озвучить свои опасения. — Мы не можем решить все сразу и, может быть, мы не узнаем, как решить то или иное, пока вплотную не столкнемся с ним. Не стоит слишком далеко заглядывать вперед на что–либо подобное.

Они сидели на выступе в начале спуска с пустынного плато, глядя на север в направлении восточных склонов Гор Цинтра и серебряной нити широкой реки. Именно после пересечения этой реки они достигнут Сирринг Райз.

— Ты же не узнал тайну места, где были спрятаны Эльфийские камни, сразу, — указала Анжела. — Тебе пришлось решать ее по частям.

Кирисин скривил гримасу.

— Просто мне кажется, что у нас не будет много времени сделать что–нибудь, кроме использования Путеводной звезды, как только мы найдем ее и вернемся в Арборлон. Может быть, нам придется забрать демона с нашим народом просто потому, что мы не сможем выяснить, кто он.

— Один демон на тысячи эльфов, — сказала его сестра. — Довольно приличные шансы, даже если это произойдет.

— Расскажите мне поподробнее историю об этом дереве, которое мы пытаемся спасти, — вдруг попросила Анжела. — Почему это так важно?

Симралин и Кирисин обменялись быстрыми взглядами.

— Расскажи ей, Малыш К, — сказала его сестра. — Ты гораздо лучше знаешь эту историю.

Кирисин обхватил колени и прижал их к груди. Он ничего не хотел никому рассказывать, он вообще не хотел говорить.

— Об этом говорят наши хроники, поэтому я просто повторяю, — сказал он, так или иначе заставляя себя. — Но я считаю, что в основном это правда. До появления людей в мире, существовали волшебные существа. Волшебные существа были первым народом. Всех видов, всех типов, хорошие и плохие. Как люди. Эльфы были одним из более сильных, более доминирующих видов. Они верили, что все живое ценно и должно быть сохранено. Другие так не считали. Плохие. Поэтому произошла война. Волшебные существа воевали так же, как люди, за исключением того, что большинство использовали магию, а кое–какая магия была очень мощной. В конечном счете, превосходство начали получать приверженцы темной магии. Их цель состояла в господстве над другими видами и переделе мира в наиболее подходящий для них. Они могли бы сделать это, учитывая, что времени и пространства было достаточно.

Эльфы возглавили коалицию Волшебных существ, который выступали против приверженцев темной магии и их союзников. Война продолжалась очень долго. Столетия. В итоге эльфы и их союзники победили. Они создали талисман с помощью комбинации элементальной магии и магии крови — самой мощной магии вообще — чтобы построить тюрьму для их врагов. Этим талисманом стала Эллкрис, единственная в своем роде, дерево, которое проживет тысячи лет и будет удерживать барьер, за которым заперты волшебные существа, применявшие темную магию, и их союзники. Этот барьер был назван Запрещением.

— И именно Эллкрис хранит Запрещение на месте? — прервала Анжела. — Ее магия — катализатор?

Он кивнул.

— Чтобы удерживать Запрещение, Эллкрис должна быть сильной и здоровой. После ее создания были основаны Избранные, чтобы следить за ее состоянием.

— Поэтому, если Запрещение рухнет…

— Демоны освободятся, — закончил Кирисин. — Вернутся в наш мир. Демонов волшебных существ никто не видел уже тысячи лет. Чудовища всех разновидностей. Возможно хуже, чем могут вообразить люди.

— Может быть, они убьют друг друга, — с кривой улыбкой предположила Симралин.

— Может сначала они убьют всех нас, — ответила Анжела. Она покачала головой. — Почему создаются такие твари? Что разрешает им жить? Я верю в Слово; я видела его власть и говорила с его слугами. Слово создало все. Но я спрашиваю себя, почему оно создало и таких тварей? Почему оно разрешает существовать демонам?

Кирисин пожал плечами.

— В мире волшебных существ демоны и их вид были всегда. Какая разница, откуда они? Они существуют и угрожают нам. Люди ничего с этим не поделают. Люди даже не потрудились защитить мир, в котором они жили, как это сделали эльфы. Кажется, они не знают, как остановить демонов то того, чтобы все забрать. Именно поэтому мы там, где мы сейчас.

Гнев проявился и унес его на мгновение, и он слишком поздно вспомнил, кому он рассказывал.

— Малыш К, — мягко сказала его сестра. — Анжела знает.

Он резко прекратил рассказывать, почувствовав, как краска его возбуждения поднялась с шеи до щек.

— Извините, — сказал он. — Я не это имел в виду.

— Ничего, — Анжела бросила на него быструю улыбку. — Ты имел в виду это и ты прав. Люди потеряли себя и свой мир, и они потеряют все из–за этого. Именно поэтому мы здесь. Потому что все, что мы можем сделать, это собрать достаточно кусочков и сложить их снова вместе, чтобы все вернуть обратно.

— Похоже на то, — пробормотал он, все еще стыдясь своей вспышки.

— Кирисин, расскажи мне о Путеводной звезде.

Он покачал головой.

— Мало, что можно сказать. Никто точно не знает, что делает этот камень. Даже старый Калф не знал. Это мощный Эльфийский камень, задуманный и созданный в ранние времена мира волшебных существ, как и остальные. Он действует самостоятельно — не как большинство Эльфийских камней, который используются в наборах. Он исчез давным–давно и хроники ничего не говорят о нем.

— Не странно ли это? — спросила она. — Никакого упоминания о нем.

Кирисин сам думал об этом не один раз. Талисман магии, такой мощный и важный, как Путеводная звезда, должен был занимать особое место в эльфийских хрониках. Почему же о нем не было никакого упоминания?

— Я не знаю, почему в них ничего не написано, — признался он. Он еще немного подумал об этом. — Эллкрис сказала, когда она впервые заговорила со мной, что я должен использовать поисковые Эльфийские камни, чтобы найти его, затем принести Путеводную звезду к ней и поместить ее внутрь него.

— Может быть Путеводная звезда действует как своего рода барьер, подобно Эллкрис, — предположила Анжела. — Однако, что ты думаешь делать с ним, как только найдешь, как поместить внутрь Эллкрис?

— И что насчет эльфов? — закончила Симралин.

Ни на один из этих вопросов не было готового ответа, и, в конце концов, все, что им оставалось делать, лишь предполагать. Однако это помогло им скоротать время и дало возможность заново понять характер их предприятия и его важность для эльфийского народа. Кирисин уже приложил усилия для этого, Симралин тоже. Но Анжела — это совсем другое дело. В лучшем случае, ее обязательство было незначительным. Она все еще старалась примириться с тем, что ей приказали сделать. Мальчик понял ее сдержанность и принял это. Эльфы не были ее народом, и сражаться в их битве ей было не обязательно. Она вела свою собственную борьбу против ее врагов. Как Рыцарь Слова она боролась за человеческую расу, не за эльфов. Она даже не знала о существовании эльфов, пока к ней не пришла Эйли. Она приняла то, что бродяжка сказала ей сделать, приказ, исходящий непосредственно от Слова. Она должна сделать это, поскольку в этом и состоит природа ее службы. Но это не означало, что она приняла это и эмоционально. До сих пор ее обязанности были другими. Она не могла просто уйти от этого без оглядки, без понимания, что делает неправильный выбор, без вопроса, не перескакивает ли она из огня да в полымя.

Кирисин задавался бы точно такими же вопросами, если бы оказался на ее месте.

Он бы не раз передумал о помощи людям, которые сделали очень многое, чтобы разрушить его мир и подвергнуть опасности его народ. Он бы с легкостью отказался. Он проникся к ней уважением за то, что она не отказалась. Она рисковала всем, как и он, веря, что то, что ее попросили сделать, было важным и необходимым.

Но ее сердце не обязано было быть так же предано, как сердце его сестры и его собственное, их предприятию, и он волновался, что в какой–то момент ее сдержанность может привести к опасным последствиям.

Он беспокоился, но в отличие от большинства того, что его волновало, это особое беспокойство он держал при себе.

* * *

Анжела Перес действительно находилась в противоречии. В таком противоречии, что все более и более разочаровывалась своим местом в этом мире. Не из–за того, что она намеревалась приложить все свои силы, чтобы помочь Кирисину и его сестре в их усилиях найти эльфийский камень Путеводная звезда; а потому, что она еще до конца не уверилась, что именно это она должна делать. Эйли сказала так, но Эйли, ее совесть в этом странном деле, больше нет. Она должна полагаться только на себя, чтобы обрести уверенность, но не находила в этом большой нужды.

Она могла расчертить свое недовольство как карту. Она проехала от Восточного района Лос—Анжелеса и его жителей до волшебным образом расширенного леса Цинтры и его эльфов всего за несколько дней. Она ехала почти без предупреждения или подготовки. Все, с чем она была знакома, было сорвано. До сих пор она никогда не была нигде, кроме города, в котором родилась, и его окрестностей. Она никогда не верила даже в возможность существования эльфов. После потери Джонни и встречи О'олиша Аманеха она вела борьбу за оказание помощи детям.

В каком сражении она участвовала теперь? В сражении за то, чтобы найти волшебный камень, который поможет спасти волшебное дерево? Поразмыслив, оказывается, что эти слова указывают на очевидное. Она не понимала их, на самом деле не знала, что достижение цели состояло в повиновении им. Она оказалась здесь, потому что Госпожа послала ее, но, как опасался Кирисин, это не означало, что эмоционально она отдавала себя тому, что делает. Посвящение всей себя не приходило легко и не давалось без веской причины. Помощь детям из компаундов и с улиц Лос—Анжелеса была понятной. Она была одним из таких детей. Но тут были эльфы, которым она пришла служить, эльфы, которые были народом, о котором она практически ничего не знала. Народом, быстро добавила она, который в большинстве своем не любил и не доверял людям. Они выглядели и жили как люди, но их мышление было сформировано веками жизни и опыта, которые предшествовали появлению людей.

Она делала то, что ее послали сделать, но поступала ли она правильно?

Ее опасения преследовали ее весь этот унылый, с повторяющимся пейзажем, путь, всегда напоминали о слепом и, возможно, глупом доверии словам мертвой бродяжки.

Она не могла прекратить это.

* * *

Они прошли вторую неделю, спустившись со склонов самых северных пиков горной цепи Цинтры и оказавшись уже в виду реки, которая разделяла штаты Орегон и Вашингтон. Люди называли ее Колумбия, эльфы — Редоннелин Дип. Впереди, за рекой, скрытая туманом и расстоянием, ждала их Сирринг Райз.

Когда они остановились, чтобы оценить рельеф местности, через которую им предстояло пройти, Анжела вдруг вспомнила детей, которых она оставила на попечение Хэлен Райс и других, детей, спасенных из компаундов Южной Калифорнии. Хелен должна повести их на север к Колумбии, как попросила ее Анжела, и там ожидать помощи. Какую помощь и от кого осталось тайной. Должно быть от нее, но Эйли оставила это под сомнением. Анжела ощутила наплыв беспомощности. Ушли ли они далеко? Покинули они хотя бы штат? Или демоны и выродки разыскали их? Эти дети были на ее ответственности и ее обязанностью, но она позволила убедить себя отказаться и от одного, и от другого.

— Уже недалеко, — быстро сказала Симралин, передавая Анжеле свой мешок с водой.

— Довольно далеко, — пробормотала Анжела, думая о чем–то еще.

Эльфийка огляделась.

— Мы преуспели, Анжела. Многое из того, что могло случиться, не случилось. Нас могли поймать и атаковать те демоны, но мы ухитрились оставаться на шаг впереди них.

— Ты ведь не думаешь, что они сдались, да? — с надеждой спросил Кирисин.

Его лицо было усталым и измученным, а глаза стали как у привидения. Анжеле не нравилось то, что она видела. Физическое состояние мальчика ухудшилось с тех пор, как они пустились в дорогу, и невозможно было узнать о его эмоциональном здоровье.

Он выглядел изможденным до костей.

Симралин покачала головой.

— Нет. Не думаю, что они сдались. Я не верю, что они когда–нибудь сдадутся. Все, что мы можем сделать, это затруднить им нас найти. Сейчас, когда мы подходим к Редоннелин Дип, у меня есть шанс сделать это почти невозможным.

Анжела взглянула на нее, наморщив лоб.

— Что ты имеешь в виду?

Симралин остановилась и указала вперед на широкую ленту реки.

— Я имею в виду, что если мы сможем переправиться до того, как они нас заметят, то мы скроем от них место, где мы выйдем на берег. Чтобы найти правильное место, они потратят дни, а может и недели. Если они не смогут выследить, где мы выбрались на берег, то не узнают, куда мы отправились.

Анжела покачала головой:

— Думаю, они уже знают.

Симралин и ее брат уставились на нее.

— Как они смогли? — спросила Следопыт. — Мы сами не знали, пока Кирисин не использовал Эльфийские камни.

— Всего лишь догадка, — Анжела вернула мешок с водой. — С тех пор, как это дело началось, они опережали нас на шаг. Один из них проследил весь мой путь на север из Лос—Анжелеса. Этого не должно было произойти, но это случилось. Другой, кажется, знал, что пытались сделать Кирисин и Эриша, почти до того момента, как они сделали. Я просто чувствую, что и на этот раз они тоже знают.

Кирисин с раздражением взглянул на нее.

— Так что же мы должны делать, Анжела?

Неожиданно она улыбнулась.

— Мы делаем то, что мы должны здесь делать. Когда появятся демоны, они станут моей проблемой. Ваша задача — твоя и Симралин — найти Путеводную звезду и применить ее так, как это предписано, и спасти свой народ.

Они шли весь остаток этого дня и следующий день, долгий, мучительный поход по жаркой, сухой, пустой стране, где отсутствовала растительная жизнь, а вокруг белели кости людей и животных. Это было неизвестно как возникшее кладбище, мрачный памятник присутствия мертвых и отсутствия живых. Наконец, когда они были в миле от Редоннелин Дип, Симралин резко повернула их на северо–восток.

— Нам нужна помощь, чтобы перебраться через нее, — объявила она. — Нам потребуется лодка.

— А нет ли мостов? — спросила Анжела. Ей было жарко, она устала, а сердце все еще ныло о детях, которых она бросила. Она постоянно обнаруживала, что высматривает какие–нибудь признаки их вдоль речного берега, хотя она понимала, что там никого не может быть, что не могут они пройти так далеко. — На реке такого размера их должно быть один–два, чтобы мы перебрались по ним пешком.

— На самом деле их больше. Но мосты находятся в руках ополченцев и кое–кого похуже. Мы не хотим пробиваться с боем, если только не будем вынуждены, — она жестом показала вперед. — Лучше воспользоваться лодкой. Я знаю кое–кого, кто сможет нам помочь. Старый друг.

— Никто, кто увидит нас в таком виде, не захочет нам помогать, — заявил Кирисин.

Они были покрытыми пылью и грязью с головы до пят. Они не мылись почти две недели, пересекая пустынное плато и лавовые поля, пользуясь водой, которую несли, только для питья. Анжела посмотрела на остальных и смогла представить, как плохо она должна выглядеть сама.

Но Симралин просто пожала плечами.

— Не волнуйся, Малыш К. Этот особенный друг позаботиться о нас как следует.

Они побрели через равнину, тянувшуюся к реке, по дневной жаре и с приходом сумерек достигли ее. Вдоль берега стояли полуразрушенные и пустые дома, развалившиеся доки, к которым когда–то пришвартовывались лодки, а среди них извивались заросшие тропинки. Нигде не было ни единого признака жизни.

Сама река была быстрой и широкой, открытая вода пенилась барашками волн, а прибрежные заливчики были забиты мусором и сухостоем. В сумерках вода выглядела серой и илистой, а из ее глубин исходил густой и неприятный запах, давая намеки на сокрытых под поверхностью других существ, потерпевших неудачу пересечь эту водную преграду.

— Ты уверена насчет этого? — тревожно спросил Кирисин. — Может все–таки мост будет безопаснее?

Симралин только усмехнулась и ободряюще обняла его рукой, затем двинулась дальше. Анжела тоже не была уверена, но Следопыт провела их в такую даль без какого–либо инцидента. Она на короткое время вспомнила о детях, которых Хэлен Райс и другие защитники вели на север, и пожалела, что не может то же самое сделать для них. Она посмотрела взад–вперед вдоль берега, затем оглянулась назад, стараясь увидеть то, что как она знала, не увидит.

Кажется, я и себе помочь не могу, подумала она.

Боюсь, думала она дальше, что никогда не увижу никого из их снова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Темнота накрыла трех усталых путников, когда они вошли в рощу скелетообразных деревьев, голых и безжизненных, с гладкими отбеленными стволами, как кости умирающей земли. На первый взгляд перелесок казался разреженным, но стволы стояли так близко друг к другу, что через два десятка футов невозможно было сказать, как пройти сквозь них. Симралин не обращала на это внимание, прокладывая дорогу без колебаний, уводя их вглубь. Спустя какое–то время они вышли к бухте, окруженной скалами. Груды острых камней, отломанных временем, лежали на всем ее протяжении, их очертания напоминали ребристые спины спящих драконов. Путники отклонились вправо, огибая по возможности обломки, или взбираясь на них, если обходного пути не было. В темноте это была жаркая, трудная работа, и Анжела продолжала чувствовать, что и время, и возможность ускользают.

Наконец, через несколько часов их пути по бухте, они заметили точку света впереди, тусклую и туманную среди этих поврежденных деревьев, горящую в окне маленькой хижины.

— Мы пришли, — Симралин одарила их быстрой улыбкой.

Они перелезли через наваленные деревья, перебрались через протоку и оказались перед хижиной с ее одиноким светом. Мрак от окружавших скал и деревьев был непроницаемым. Анжела, с ее превосходным зрением, едва могла разглядеть детали хижины и окружающего ландшафта.

— Ларкин? — позвала в темноту Симралин. — Ты дома?

— Прямо позади тебя, Симралин Беллоруус, — раздался немедленный ответ.

Голос отвечавшего был настолько близок, что Анжела подпрыгнула от неожиданности. Она развернулась, чтобы обнаружить одинокую фигуру, стоящую в трех футах. Природу говорившего сразу определить было невозможно. Мужчина, высокий, но остальное было тайной. Лицо и тело были скрыты длинным плащом с капюшоном. Из одного из рукавов показалась рука, которая явно была человеческой.

— Тебя было слышно за полмили, — рука исчезла. — Ты наделала много шума для Следопыта.

— Скрыть наше прибытие не было моим намерением, — заявила Симралин. — Если бы я хотела, чтобы ты не узнал о моем приходе, ты бы не узнал.

— Не узнал бы? — слабый смех раздался в темноте. — Итак, теперь, когда ты пришла, ты и твои спутники хотели бы войти и чего–нибудь перекусить? — Наступила пауза. — Прошли долгий путь, чтобы попасть сюда, не так ли? Может быть, через пустынное плато? Не твоим обычным путем, Сим. — Еще одна пауза. — Хм, ванна была бы хорошей идеей перед тем, как поесть. Затем сразу спать. Кажется, вы немного поизносились.

Говоривший внимательно обошел их, собрался было идти к хижине, но вдруг резко остановился.

— О, чуть было не упустил! — рука сделала жест в сторону Анжелы. — Человек! Теперь выбираешь друзей среди врагов, а, Сим? Или она что–то особенное?

— Это — Анжела Перес, — ответила Симралин, подмигивая Анжеле. — И она что–то особенное. Она Рыцарь Слова.

— А, носитель черного посоха. Рад знакомству, — протянулась рука, и Анжела пожала ее своей. Она была худой и твердой. — А мальчик? Это твой брат?

— Он самый. Кирисин.

Снова протянулась рука и Кирисин быстро пожал ее.

— Ларкин Куилл. Теперь мы познакомились. Входите.

Он провел их через тьму, мрак и дверь хижины. Единственный свет, который они увидели ранее, исходил от бездымной лампы на столе, другого источника света не было видно, и маленький дом был погружен в темноту. Анжела должна была быть весьма осторожной, чтобы не врезаться в предметы. Кирисин не был так удачлив и быстро ударился о стул.

— Зажги еще лампы, Сим, — сказал их хозяин. — Не все могут видеть в темноте так, как я.

Симралин без замешательства передвигалась по хижине, очевидно знакомая с ее интерьером, зажигая лампы лишь касанием своей руки. Анжела не видела никакого источника энергии и не чувствовала запаха горевшего топлива. Она никогда не видела ничего подобного. Ее также поразил глубокий, насыщенный, глинистый запах хижины, как будто она была как частью леса, так и частью деревьев. Она даже ощутила сильное дуновение этого запаха от Ларкина.

Но это были лишь незначительные сюрпризы по сравнению с последующими.

Когда свет разогнал темноту, Ларкин снял свой закрытый плащ и повернулся к ним лицом. Он оказался худощавым эльфом неопределенного возраста с твердыми, резкими чертами лица и копной диких черных волос. Он выглядел крепким и сильным под свободной, заношенной одеждой, а его немного искривленная улыбка была теплой и радушной. Но его глаза, блеклые, молочные, неподвижные, заставили Анжелу перевести дыхание.

Ларкин Куилл был слеп.

— Я всегда могу сказать, когда кто–то впервые замечает, — сказал он ей. — Наступает какое–то моментальное затишье, в котором нельзя ошибиться. Разве не так было и с тобой, Сим?

— Именно так и было, — согласилась она.

Анжела была ошеломлена. Как мог этот мужчина с такой легкостью находить дорогу в этой путанице леса, если он был слепым? Как он мог сказать, кто они такие или какого пола, если не мог их увидеть? Как он узнал, что они в грязи или долгое время путешествовали?

Симралин одарила ее понимающей улыбкой.

— Трудно поверить, не так ли? Он получает огромное удовольствие, показывая свои умения. Он стал слепым около пяти лет назад, но другие чувства компенсировали эту потерю необычным образом. Он может видеть гораздо лучше тебя или меня на коротком расстоянии. Хотя иногда и на дальнем расстоянии. Он видит то, чего зрячие люди даже не замечают. Именно так он ухитряется выжить здесь совершенно один.

— Я был Следопытом, как Сим, — сказал Ларкин. — Когда я потерял зрение, я потерял свою работу. Никто не думал, что я смогу выполнять ее дальше. Меня это не порадовало, потому что я знал, как хорошо я могу видеть. Лучше, чем те, кто считал, что я больше ни на что не пригоден. Поэтому я ушел сюда, подальше от всех, кроме нескольких, как Сим, которые приходят повидаться со мной. Это мой способ доказать, что я полноценный. Ребячество, как бы. Но мне это подходит.

Он прошел на крошечную кухню и без запинки достал стаканы и наполнил их элем из кувшина.

— Дальние Следопыты, как я, знаем о Ларкине, — продолжила Симралин. — Мы полагаемся на него. Он хранит лодку, чтобы переправлять нас через Редоннелин Дип, поэтому мы можем избежать использования мостов. Он перевозит нас, а затем забирает обратно, когда мы выполним свое задание. Он читает течения реки так же, как лица эльфов, которые думают, что он не может видеть, — она улыбнулась. — Так ведь. Ларкин?

— Если ты так говоришь. Кто знает лучше тебя? — он сделал глубокий глоток из своего стакана. — Она не рассказывала вам, что именно она спасла меня, когда я потерял зрение. Мы вместе были в патруле за Цинтрой и проходили через поле богомолов.

— Такие насекомые, — прервала Симралин. — Их были тысячи.

— Тысячи, пожирающие все на своем пути. Но некоторые из них мутировали. Они выделяли яд, который ослепил меня до того, как я осознал опасность. Бедные инстинкты. Симралин повезло. Они не заметили ее и она смогла вывести нас оттуда. Позже пришли эльфы и уничтожили поле богомолов. Однако для меня слишком поздно.

— Он был моим наставником до и после этого несчастного случая, — сказала Симралин, продолжая рассказ. — Он научил меня, как быть Следопытом, научил всему, что я знаю. Он до сих пор учит меня. Он все еще знает больше, чем я.

— Потому что я старше и у меня было время узнать больше. Ну а теперь, почему бы вам не пойти вымыться, тебе и Анжеле Перес? Потом мы помоем и нашего младшего члена семьи. А пока что, Кирисин, можешь составить мне компанию и рассказать мне все, чего я не знаю о твоей сестре. Давай, начинай. Не стесняйся. Держу пари, что ты можешь рассказать мне много из того, чего ей не хотелось, чтобы я знал.

В дальнем конце хижины был устроен у скалы простенький душ, вода для которого бралась из небольшого водопада. Анжела и Симралин сбросили одежду и начали мыться. Для разгоряченной кожи Анжелы вода оказалась ледяной.

— Не могу поверить, чтобы кто–то слепой мог жить здесь совершенно один, — сказала она, счищая грязь. — И не могу поверить, что он может столько рассказать о том, что происходит вокруг нас.

Симралин поймала кусок мыла, который чуть не выронила.

— Они видит такими способами, которыми никто из нес не может. Он не говорит об этом, но он знает такие вещи, которые ни один слепой знать не может. Даже с расширенными чувствами. Он совершенно другой породы.

— А эльфы этого не знают?

Следопыт пожала плечами.

— Эльфы не так сильно отличаются от людей. Они составляют свое мнение и суждение не зная столько, сколько следует. «Слепые не могут видеть. Слепые не сделают столько, сколько зрячие». Ты слышала нечто подобное. Никто не спрашивает, может быть для него все по–другому. Конечно, они не хотят дать ему шанс, как Следопыту.

Они закончили мыться, и послали Кирисина сделать то же самое. Когда все стали чистыми и одели единственную смену одежды, которую взяли с собой из Арборлона, они сели поесть. Обед был горячим и вкусным. Анжела даже не потрудилась спросить, что именно она ела; она просто ела и запивала элем, и чувствовала как усталость постепенно вытекает из ее тела.

Позднее, когда они сидели на крошечном крыльце Ларкина, Симралин рассказала ему, что заставило их бежать на север из Цинтры и какой опасности он может подвергнуть себя, если согласится им помочь.

— Нам нужно переправиться, — закончила она. — Нам нужно достичь дальнего берега, чтобы нас не заметили и чтобы никто не узнал, что ты помог нам.

Слепой мужчина ничего не сказал, не сделал ни единого движения.

— По правде говоря, ты не должен нам помогать, — добавила она, пока они смотрели друг на друга в молчании. — Умный сказал бы нам, чтобы мы забрали свои проблемы куда–нибудь еще.

Он кивнул и его эльфийское лицо сморщилось от удовольствия.

— Согласен, хороший совет.

— Ариссен Беллоруус пошлет своих эльфийских Охотников искать нас. Те демоны тоже нас ищут.

— Я тоже так считаю. Они могут даже появиться здесь в одно и то же время.

Симралин внимательно посмотрела на него.

— Звучит так, будто ты не принимаешь это достаточно серьезно. Похоже, что тебя это забавляет. Но три мертвеца, там в Арборлоне, сказали бы тебе совсем по–другому, если бы могли говорить.

Ларкин отмахнулся от ее замечаний.

— Тебе нужна моя помощь или нет, Симралин? Ты прошла весь этот путь для того, чтобы отговорить меня или уговорить помочь? И то, и другое сразу невозможно.

— Я просто хочу удостовериться, что ты понимаешь…

— Да, что это опасное дело. — Он наклонился вперед, уставившись на нее своими молочными невидящими глазами, весь внимание. — Разве не было опасным все, что мы делали будучи Следопытами? Мы живем в мире, который наполнен опасными существами, заражен чумой и ядами, на каждом шагу насыщен безумием. Думаю, я правильно изобразил картину.

Сжав губы, она посмотрела на него.

— Иногда ты заставляешь меня закричать.

— Пожалуйста, не поддавайся искушению. Итак. Мы должны переправиться на рассвете, когда нет прилива, и мир, в основном, все еще спит. В то же время, мне кажется, будто у молодого Кирисина есть хорошая идея.

Они оглянулись. Мальчик спал на своем стуле.

Ларкин поднялся, не ожидая ответа на свое предположение, и жестом указал на один из углов хижины.

— Это место для всех вас. Немного тесновато, но если вы так устали, как выглядите, то это не будет иметь значения. Я покараулю, пока вы будете спать.

Он сделал паузу, его голова слегка наклонилась в последовавшем молчании, его пустой взгляд нацелился на пространство, которое их разделяло.

— Я понятно объяснил?

* * *

Анжела плохо спала этой ночью, измученная снами о Джонни. В ее снах он все еще был жив, прогуливаясь по улицам района, наблюдая за людьми, которые там жили после крушения цивилизации. Она была еще ребенком, а он был ее защитником. Она сидела в дверном проеме их дома и ждала его возвращения, пробегая взглядам по лицам проходивших мимо людей, выискивая его, боясь, что не найдет.

А вот однажды, во сне как и наяву, ее поиски оказались напрасными.

Рассвет был неожиданно холодным и влажным, когда они готовились к переправе через Редоннелин Дип, воздух был наполнен влагой реки, а небо серело обилием туч.

Происходило изменение погоды, чего никто уже давно не видел. Возможно даже собирался серьезный дождь, хотя Анжела сомневалась в этом. За почти год в Лос—Анжелесе никто больше не видел дождя. Может быть здесь по–другому?

— Выше в горах можно даже увидеть снег, — сказал Ларкин, улыбаясь ветру и рассвету, пока он выводил лодку из укрытия через проток на открытую воду. Его лицо повернулось навстречу ветру, как будто он определял его направление. — Когда–то на верхних склонах круглый год лежал снег. Мне так рассказывали. Представьте. Снежные шапки весь год, блестящие белые покровы. Разве не стоило бы на это взглянуть? Сирринг Райс вся в белом?

Лодка, которая переправляла их на север, была тупоносым, тяжелым плавсредством с усиленным носом, с укрепленными по бортам старыми шинами и защитными решетками. Она имела капитанскую рубку, открытую кормовую палубу, камбуз и двухкоечную каюту внизу. Два бортовых двигателя тихо барабанили и как лампы внутри маленькой хижины, казалось, не имели никакого источника топлива. Когда Анжела спросила Ларкина, как они работали, он просто улыбнулся и пожал плечами.

— Магия, — сказал он.

Не та магия, к которой она привыкла, подумала она. Она верила до сих пор, что эльфы потеряли всю свою магию, но оказалось, что пересмотр ее мыслей продолжался.

В данный момент она не стала акцентироваться на этом, дав себе обещание вернуться позднее. Ибо сейчас было достаточно того, что они покидали землю, в которой бродили демоны, охотился Король Эльфов и ее преследовали сны о Джонни.

Adios, mi amigo, {1} — прошептала она ветру, вспомнив его еще раз. — Ты был самым лучшим из нас. Покойся с миром навеки.

Волны стали выше и их удары усилились. Утренняя дымка расстилалась над водой, клубясь странными образами. Она оглянулась назад на береговую линию и увидела, что она уже исчезает из поля зрения.

Vaya con Dios. Tu madre sueña contigo. {2} Твоя мать ждет тебя.

Затем, когда она подняла глаза к высоким утесам, у которых стояла маленькая хижина Ларкина Куилла, она заметила какое–то движение. Нечеткие темные три фигуры появились из тумана. Они встали на краю обрыва и посмотрели на нее.

Парень, девушка и очень большая собака.

Они были видимы всего несколько секунд, а затем скрылись в тумане. По мере продвижения лодки дальше, она повторно попыталась найти их, но у нее ничего не вышло.

Когда она наконец отвернулась, сконцентрировав взгляд на берег впереди, она уже не была уверена в том, что видела.

* * *

На дальнем берегу две фигуры присели под защитой густого кустарника и всматривались в лодку, направлявшуюся к ним. Эта лодка не сможет причалить близко к тому месту, где они ожидали, на вершине отвесной скалы, которая вырастала из бурных вод реки. Вместо этого лодка причалит выше по реке, где находился залив с небольшой песчаной отмелью. После высадки пассажирам предстоит подняться по крутому, скалистому склону наверх, на что потребуется почти час. К тому времени наблюдатели уйдут, направляясь к месту назначения, хорошо известному и им, и тем троим, от кого они скрывались.

Скрывались, а не преследовали, подумал один.

— Их неприятно удивит, что мы их будем там встречать, — прошептал двуногий демон четырехногому. — Видишь, как они оглядываются назад, выискивая какие–либо наши признаки? Как они должны беспокоиться о том, что мы неожиданно заметим их! Какую беспомощность они должны ощущать! Они не имеют понятия, что мы обогнали их более недели назад, так ведь?

Он протянул руку и погладил гладкую, чешуйчатую голову другого демона, чувствуя рукой нажим, который показывал, что тот стремится к этому прикосновению.

— Они ни о чем не имеют понятия, — прошептал говоривший.

Они наблюдали, как лодка медленно приближалась, качаясь на волнах, сопротивляясь течению, стараясь оставаться на курсе в залив. Но это наблюдение быстро стало утомительным и четырехногий демон забеспокоился. Другой демон понял его. Настало время покинуть это место, чтобы продолжить их путешествие.

Двуногий демон отодвинулся назад, пока река не исчезла из поля его зрения, затем поднялся на ноги.

— Мы знаем, куда они потом направятся, не так ли, красотка? — пробормотал он своей спутнице. — О, да, мы знаем. Мы все знаем. Эльфы и Рыцарь Слова скоро это выяснят.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Когда Ястреб проснулся, наступил рассвет, серое и туманное утро, небо и земля были одного оттенка, воздух наполнен запахом влажной и старой земли. Он лежал в редком лесочке на краю утеса, который обрывался глубоким ущельем; по нему изгибался широкий изгиб реки, ее зыбкая поверхность была покрыта пенными гребнями. Он увидел дальний берег реки и высокие склоны утесов на нем, но дальше земля была окутана непроглядным туманом.

Он вообще понятия не имел, где находится.

Он огляделся и нашел Тессу, лежавшую в нескольких футах, все еще спящую, а за ней — темная глыба среди зимней травы — была Чейни.

На мгновение, его мысли вернулись в сады Короля Серебряной Реки. Его ощущения заполнились их цветом и ароматами, его воспоминания того, о чем старик рассказал ему, освежились и обновились, а видение своей судьбы стало столь же ясным, как чистая вода. Затем этот момент прошел и он глядел в серость, мимо спящих тел своих спутников, в будущее, которое мог только представить.

Тесса проснулась. Ее глаза открылись и она медленно села, не отводя от него взгляда.

— Мы живы, — тихо произнесла она.

Он присел рядом и взял ее руки в свои.

— С тобой все в порядке? Ты не ранена?

Она ощупала себя.

— Нет. А ты?

Он покачал головой.

— Как такое может быть, Ястреб? Нас сбросили со стены компаунда и мы падали и… — Она затихла, нервно теребя свои взъерошенные волосы. — И что? — Она в замешательстве уставилась на него. — Я ничего не могу вспомнить после этого.

— И с тех пор мы жили счастливо, — улыбаясь, сказал он. — Точно так, как в рассказах Совы.

Она приподняла одну бровь.

— Это было бы прекрасно. А теперь скажи мне правду. Что с нами случилось?

Тогда он рассказал ей, вспоминая все, что он испытал, стараясь ничего не упустить. Тесса, в основном, просто слушала, но раз или два не могла сдержаться и останавливала его, чтобы задать вопрос. В ее глазах отражались скептицизм и недоверие, но она не пыталась сказать ему, что он мог ошибаться, что ему это приснилось или он стал жертвой заблуждения. Они сидели лицом к лицу, и ее глаза неотрывно смотрели на него.

Когда он закончил и их окутала тишина, какое–то время она сидела неподвижно.

Затем она внезапно протянулась к нему и поцеловала в губы, ее руки обхватили его за шею так, что он не мог шелохнуться, и она продолжала поцелуй очень долгое время.

— Я люблю тебя, — сказала она, когда наконец–то отпустила его. — Я так сильно люблю тебя. — Она обвила ладонями его лицо. — Я знала, что в тебе есть что–то особенное. Я знала, что такого как ты больше нет. Я знала это с того момента, как мы встретились. Рассказы Совы говорят правду. Ты тот мальчик, который спасет своих детей. Ты тот, кто найдет для всех нас убежище.

Он глубоко вздохнул.

— Это лишь то, что мне рассказали. Я не знаю, насколько я сам в это могу поверить.

— Но ты не такой, как остальные из нас, не так ли? Ты какой–то другой. Я имею в виду, что ты не выглядишь таким, но это так. Ты волшебное существо определенного вида. И Логан Том, и старик так сказали. Поэтому, скорее всего, это правда. Наверное, так и есть. — Она рассмотрела эту идею более подробно. — Что это значит, Ястреб? — наконец спросила она. — Как ты отличаешься? Можешь мне что–нибудь рассказать?

Он какое–то время изучал ее.

— Знание того, что я могу быть другим, заставляет тебя бояться меня? — спросил он.

Она быстро покачала головой:

— Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду… Я просто хочу знать. Я хочу понять. Ты создан как–то по–другому? Когда ты родился, ты был…

Она зажмурилась, и он увидел слезы.

— Извини. Я не знаю, о чем я думаю. Мне жаль, что я спросила. Это неважно. Ты все еще тот парень, которого я люблю. Ты тот, которого я буду любить всегда. Не имеет значения, как ты был создан, или что ты можешь делать, или что–то еще. — Она сильно сжала его руки. — Просто забудь о том, что я спрашивала. Пожалуйста. Мы больше об этом не будем говорить. Поговорим о чем–нибудь еще. Скажи мне, что мы собираемся делать?

Теперь проснулся Чейни, его большая голова поднялась, чтобы посмотреть на них. Взгляд его серых глаз был спокойным. Казалось, что он не заметил ничего странного в том, что с ними случилось. Он выглядел так, как всегда — настороженный и готовый.

— Я не знаю, куда нам идти, — сказал он Тессе, поднимаясь и помогая встать ей. — Я даже не знаю, где мы. Я знаю, что внизу под нами в ущелье течет река. И это все.

— У тебя должны быть какие–нибудь идеи, — настаивала она. На ее смуглом лице появилась усмешка. — Как ты сможешь спасти кого–то, если не знаешь, как их найти?

Он пожал плечами.

— Я еще новичок в этом. Мне нужно научиться. У тебя есть мысли?

Она огляделась вокруг.

— Давай, пойдем на край утеса и посмотрим, сможем ли мы что–нибудь сказать обо всем этом.

Они вышли из–за деревьев, подошли к краю утеса и оглядели окрестности.

Одинокая лодка медленно, с трудом переплывала от их берега на противоположный. На ней было четыре пассажира. Первый из них, укутанный во все черное, стоял на мостике у штурвала, вглядываясь вперед сквозь дымку. Еще двое сидели на палубных скамейках. Последняя — женщина, подумал Ястреб, — стояла у ограждения кормы, глядя на него. В какой–то момент их глаза встретились, и он почувствовал, что они знают друг друга.

Затем снова сгустился туман, и лодка исчезла. Ястреб еще долгое время молча смотрел ей вслед.

— Мы должны переправиться через реку, — наконец сказал он.

— Ты знаешь, где мы сейчас? — спросила его Тесса.

— Нет, но это не имеет значения. Я знаю лишь, что нам нужно переправиться через эту реку.

— Откуда ты это узнал?

Он покачал головой.

— Я не могу этого объяснить. Просто знаю. — Он взглянул на нее. — Что–то внутри подсказывает мне.

Сзади к ним подошел Чейни, опустив свою большую голову, чтобы принюхаться к земле. Начался небольшой дождь, и туман над водой уплотнился. Рассвет должен был прояснить все вокруг; вместо этого, казалось, свет уменьшился, а темнота усилилась.

— Мне жаль, что я не могу сказать тебе ничего более, — тихо произнес Ястреб.

Тесса посмотрела на него, взяла его за руку и повернула к себе.

— Ты сказал мне достаточно. Нам лучше поторопиться.

* * *

Ястреб выбрал их путь. Они могли бы повернуть вдоль берега реки, но его инстинкты послали его направо, вверх по течению, к слабому отсвету восхода. Дождь продолжался, но не усиливался, он был чуть плотнее тумана. Любой дождь был необычным явлением, а уж такой продолжительный тем более. Но он шел все утро, пока они шли, и весь день. Река текла в основном прямо и они оставались в пределах ее видимости, пробираясь по скалам. Они не заметили никакого другого движения по реке и ни одного признака жизни на берегах. Вокруг них простиралась земля — холмы и леса, поля и луга, усеянные скалами, а вдали огромные, безжизненные горы.

В начале дня Ястреб начал волноваться, а не совершил ли он ошибку. Его беспокоило, что Король Серебряной Реки отправил его обратно в мир без четкого представления, куда ему следовало идти. Было довольно трудно примириться с мыслью, что он не совсем человек, что, по крайней мере, частично он был волшебным существом, наполненным дикой магией и предназначением совершить невозможный подвиг. Каким образом он найдет и поведет тысячи людей, в частности детей, в убежище, в сады, из которых его послали, было трудно представить, и неважно, что кто–то так сказал. По крайней мере, ему должны были дать более точное представление, как и где он должен выполнить поставленную задачу.

Вместо этого он находился в незнакомом месте, не в Сиэттле на площади Первопроходцев в единственном известном ему доме. Он был разлучен с Призраками, своей семьей, и ему было сказано, что его воспоминания о ранних годах своей жизни, когда он рос в Орегоне, не были настоящими. Все, что у него осталось, были его собака и девушка, которую он любил.

Он тайком взглянул на Тессу, на ее прекрасные темные черты, на ее смуглую кожу и вьющиеся черные волосы, на ее осанку и колыхание тела во время ходьбы. Ее присутствие успокаивало его как ни что другое, и он был благодарен ей за все, что только можно выразить словами. Она заставляла его ощутить боль внутри. Она заставила его почувствовать, что все, что его просили сделать, было незначительным, если она была рядом с ним. Он вновь вспомнил, как ему стало страшно за нее во время суда в компаунде, когда судья вынес им обоим смертный приговор. Он вспомнил весь ужас, когда ее мать наплевала на нее и отказалась встать на ее защиту.

Его решимость усилилась.

Мы — Призраки, и мы населяем руины мира, который разрушили наши родители.

Он повторил молча эту речевку, проверяя силу слов. Мир, который они унаследовали, был отравлен, находился во власти чумы и практически уничтожен.

Взрослые, которые должны были осознавать это лучше, разнесли его в пух и прах.

Сколько же потребуется от восемнадцатилетнего юноши, чтобы спасти любую часть того, что осталось?

Больше, чем он может предложить, подумал он. Намного больше. Они могли сказать, что все они ждали именно его, кем и чем он являлся. Они могли сказать все, что угодно. Но глубоко внутри, там где все сильнее становились его сердце и его решимость, он понимал, что он всего лишь подросток и границы его возможностей были кирпичными стенами, через которые он не мог пробиться. От него ждали, что он спасет тысячи детей. От него ждали, что он поможет им выжить. От него ждали, что он найдет убежище для них от огня, который поглотит все. От него ждали чуда.

Это было слишком для любого.

Был примерно полдень, когда они увидели первые крыши далеких строений, группу серых поверхностей, от которых пятном отражался дождь и пыль, которую он захватывал. Эти здания стояли на площадке между двумя высокими скалами, выходящей к сужавшейся в этом месте реке. Около мили дальше, где река суживалась еще больше, через нее был перекинут мост. Хотя пелена дождя существенно затрудняла видение с такого расстояния, Ястреб подумал, что его стальные конструкции не повреждены.

Тесса вдруг схватила его за руку.

— Посмотри, Ястреб, — сказала она. — Вон там.

Он переместил свой взгляд туда, куда она указывала, в сторону от реки, к открытому полю, которое простиралось от группы огромных складов до леса, за которым исчезали в дымке невысокие холмы. Поле было заполнено палатками, машинами и людьми — сотнями, даже тысячами. Многие были чем–то заняты, но чем именно он не мог разобрать с того места, где он стоял. Он увидел костры и временные кухни, к которым подходили очереди людей с пустыми тарелками, а отходили с полными. Он смотрел на лагерь, но не имел никакого представления, почему в этом месте был этот лагерь.

Затем вдруг он осознал, что большинство из тех, кого он видел, были детьми.

Он внимательнее осмотрел периметр лагеря и обнаружил охранников, полностью вооруженных и стоящих на страже. По степени их бдительности он понял, что его и Тессу уже обнаружили. Но он стоял и дальше на том же месте, чтобы не показаться скрывающимся или испуганным, чтобы не создать неправильное впечатление, изучая занятую толпу внизу, желая увидеть, что произойдет дальше. Они не были уродами, выродками или другими монстрами; они были такими же людьми, как и он, и если он не представляет угрозы для них, то, наверное, и они не являются для него проблемой.

Когда Чейни зарычал, низко и глубоко, он понял, что сейчас и выяснится, прав он или нет.

— Стоять, — мягко сказал он большой собаке и коснулся рукой ее седой головы.

С одной стороны из–за деревьев вышел мужчина, неся флэчетт. Он не поднял его в угрожающей манере, даже не выглядел особо обеспокоенным.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — вместе ответили Ястреб и Тесса.

— Вы кого–то ищете? Могу я помочь вам их найти?

Он был высоким и худым, в очках и с мягким взглядом, который говорил, что служба охранником этого лагеря не была его обычным занятием. Но он держал флэчетт в привычной манере, а Ястреб знал, что ни один мужчина, ни одна женщина, которые выжили в мире снаружи компаундов, делали то, что ранее делать им не приходилось.

— Я ищу того, кто здесь главный, — сказал он.

Мужчина с мгновение изучал его.

— В чем проблема? Вы потерялись?

Ястреб покачал головой.

— Нет. На самом деле вот почему я здесь. Чтобы помочь вам найти свой путь. Я пришел, чтобы стать вашим проводником.

Мужчина чуть не рассмеялся, но затем просто улыбнулся и пожал плечами.

— Не могу дождаться, чтобы услышать, как вы планируете это сделать. Ваша собака ладит с детьми?

— Он делает все, что я скажу, — кивнул Ястреб.

Лучше ложь во спасение, чем несбывшаяся надежда. Мужчина с сомнением посмотрел на него и сказал:

— Лучше, чтобы так оно и было. В противном случае, я выстрелю в него.

Он провел их вниз через деревья к лагерю. На своем пути они миновали других охранников, мужчин и женщин всех возрастов, разношерстный сброд, какого Ястреб еще не видел. Некоторые были взрослые с жестким взглядом, крепкие ветераны с явным опытом, но большинство менее походили на воинов. Как будто на службу призвали всех, кто мог ходить и кому исполнилось восемнадцать лет. Те, которых они охраняли, были гораздо младше. Они играли в игры, читали рассказы и выполняли небольшие задания.

Дети постарше присматривали за младшими. Все были при деле. Все выглядело тщательно организованным.

Охранник провел их по полю через лагерь к одной из палаток. Небольшая группа мужчин и женщин собралась вокруг складного стола, на котором были разбросаны карты, большинство из которых были потрепаны и сильно исчерчены. Маленькая, невысокая женщина с коротко остриженными светлыми волосами и быстрыми энергичными движениями говорила:

— …патрули вдоль обоих берегов, и внимательно следите за этим мостом, Аллен. Эти ополченцы могут затеять заварушку, и мы должны быть готовы к этому. Мы не должны поощрять их, выглядя неподготовленными. Вот так. Теперь здесь, леса окружены часовыми на всем пути вдоль линии деревьев и…

Она остановилась и посмотрела на охранника, который приближался с Ястребом, Тессой и Чейни позади. Она посмотрела на волкодава долгим, тяжелым взглядом прежде, чем произнесла:

— Что такое, Дэниэл?

Охранник выглядел взволнованным.

— Я обнаружил этих троих на утесе. Парень говорит, что он пришел, чтобы вести нас. Я подумал, что ты захочешь с ним поговорить.

Женщина с минуту изучала Ястреба, как будто пыталась составить о нем свое мнение. Она выпрямилась от стола, над которым наклонялась, пробежала пальцами по своим взъерошенным волосам и уперла руки в бедра. Ястреб почувствовал, как она примерялась к нему, худому, не особо интересному, темноволосому парню, стоящему перед ней, и пыталась решить, стоит ли ей тратить на него свое время.

Затем она посмотрела на собравшихся вокруг нее и сказала:

— Пожалуйста, дайте нам минутку поговорить.

Ее спутники отодвинулись, некоторые неохотно. Один–два остались достаточно близко, чтобы суметь защитить ее, если в этом возникнет необходимость. Сама женщина, казалось, не волновалась насчет этого. Она была лидером, решил Ястреб, хотя она не выглядела похожей на него. Мужчины были здоровее, сильнее и, наверняка, знали больше о борьбе, но именно ее суждениям они научились доверять.

— Я — Хэлен Райс, — сказала она и протянула каждому руку для пожатия.

Они ответили, назвав по очереди свои имена и имя Чейни. Но Ястреб не стал говорить речевку Призраков.

— Кто–то послал тебя нас вести? — спросила его Хэлен Райс.

Он кивнул.

— Думаю, так.

— Думаешь, так? — она взглянула на него. — Это была Анжела Перес?

Он посмотрел ей в глаза и увидел что–то, что дало ему понять, что надо сказать.

— Она не назвала себя. Она сказала, что мне нужно придти к вам и отвести детей в безопасное место.

— Где она? Что с ней случилось?

Он покачал головой.

— Можете вы сказать, где мы находимся?

— Ястреб! — с удивлением прошептала Тесса.

Хэлен Райс посмотрела на него так, будто он был с другой планеты.

— Как это понимать. Тебя послали отвести нас, но ты не знаешь, где ты?

— Я знаю, куда нам идти, но не где мы сейчас.

Она начала было говорить что–то, но затем остановилась.

— Ладно. Мы на южном берегу реки Колумбия, примерно в сотне миль восточнее Портленда, Орегон.

Ястреб посмотрел на Тессу.

— Южнее Сиэттла, — подтвердила она.

— Итак, что все это значит? Должна сказать, что я не в настроении для игр. Я прошла с двумя тысячами детей и их опекунами весь путь сюда из южной Калифорнии. Скорость была изнурительной и не все выдержали ее. Те, кто добрались, исчерпали себя и у них почти не осталось терпения. Пожалуйста, проясни все.

— Мы должны пересечь реку. — Он взглянул на карты, а затем на городок. — Ранее я заметил мост, — сказал он. — Мы переберемся по нему.

Хэлен Райс быстро покачала головой.

— Там укрепилось ополчение и они защищают его от любого, кто попытается пройти по нему, не заплатив пошлины.

— Какой пошлины? — спросила Тесса.

— Неважно. Нам было сказано ждать здесь, не переходить на другую сторону, — она снова пристально посмотрела на Ястреба. — Мы превосходим их числом, но они лучше вооружены и терять им нечего. Я не могу рисковать жизнями этих детей, пытаясь пробиться. Пока что ты не дал мне более значимой причины.

— Кроме того, — она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула: — Я не убеждена, что должна делать то, что ты говоришь. Ты не знаешь, кто тебя послал. Ты не знаешь, кто мы такие. Ты не знаешь, где мы находимся. Кажется, ты очень многого не знаешь. Думаю, твои намерения добры. Но ими выложена дорога в ад. Это делает меня подозрительной. Мне на самом деле трудно поверить, что вы те, кого мы ждали.

Ястреб понял. Он бы ощущал то же самое на ее месте. Он был всего лишь парнем, ничем особенным. Почему она должна хоть на минуту поверить, что он именно тот, кто может помочь? Почему она должна повести сотни детей в указанном им направлении, не зная ничего больше? Он понял все это, и все же он должен найти способ, чтобы она сделала именно то, что ее инстинкты и опыт говорили не делать.

— Вы должны поверить ему, — вдруг сказала Тесса, пытаясь помочь. — Ястреб больше, чем тот, кем кажется. Он особенный, другой, не такой как мы. Ему было так сказано Рыцарем Слова.

— Анжела Перес — Рыцарь Слова, — сказала Хэлен Райс.

Ястреб покачал головой, не желая лгать ей.

— Нет, не она. Это был кто–то еще. Мужчина. Его имя Логан Том.

Он снова оглянулся на реку. Он почувствовал тревогу за их безопасность, которая толкала его сделать что–нибудь. Чем дольше они ждали, тем в большей опасности оказывались. Он не мог объяснить свою уверенность в этом, только то, что в этот момент она стала такой сильной, что он не мог ее игнорировать. Он также не мог объяснить, почему он был вынужден вести этих людей, особенно, детей, за исключением того, что Король Серебряной Реки сказал ему в тех садах, всплывшее в тот момент, когда он увидел, кто находился здесь. Теперь, стоя перед Хэлен Райс и в центре всех этих детей, он обнаружил новую связь со своей сущностью странствующего морфа — частью он был волшебным существом, частью рожденным Нест Фримарк, частью объединял магию обоих.

Эта магия проявилась теперь внутри костяшек ее пальцев, которые были убраны в его кармане. Они потрескивали по его плоти как крошечные электрические разряды, требуя высвобождения.

— Сюда идет армия, — сказал он, сразу поняв, что это правда. — С юга.

— Это старик, — сразу же ответила Хэлен Райс. Ее губы сжались. — Откуда ты это узнал?

— Эта армия слишком велика для вас, — сказал он, избегая прямого ответа. — Вы не сможете выстоять против нее на этом берегу реки. Однако если вы переправитесь, то сможете удержать мост.

— Или взорвать его. — Ее жесткий пристальный взгляд был нацелен на него. — Но все еще опасно пытаться перейти по нему с детьми. Нужно что–то еще, кроме предупреждения, которое ты дал нам, Ястреб.

— Если я смогу провести вас через мост безопасно, без борьбы и не подвергая детей риску, — спросил он, — вы пойдете?

Она колебалась, взвешивая это предложение, ее сомнения боролись с ее потребностью верить этому парню, ее страхи, что он обманет, враждовали с ее желанием, что он именно тот.

— Пожалуйста, — тихо сказала Тесса. — Разрешите ему попробовать.

Хэлен Райс быстро взглянула на девушку.

— Ладно, — наконец сказала она, ее взгляд снова вернулся к Ястребу. — У тебя есть один шанс.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

— У тебя есть один шанс, — сказала ему Хэлен Райс, затем быстро добавила: — И мы не двинемся с детьми никуда до тех пор, пока мы не будем полностью контролировать мост и я буду убеждена, что это безопасно.

Ничто из этого его не удивило. Именно так отреагировал бы и он, если бы чужак предложил перевести Призраков через мост, охраняемый вооруженным ополчением.

Ястреб ни на мгновение не подумал, что может быть иначе.

Его нынешние проблемы были гораздо больше. Он еще не знал, как он собирается получить контроль над мостом. Он не знал, как он собирается разогнать людей, охраняющих его. Он знал лишь, что ему предстоит попытаться это сделать.

— Я приведу достаточно людей, чтобы удержать мост от контратак, если ты найдешь способ захватить его, — продолжила она. — Достаточно, чтобы удержать его, пока остальные не соберут лагерь и не переправят через него детей.

Он молча кивнул в знак согласия. Его намерение попытаться сделать это было сильным, но также огромным был и его страх. Он понимал реальность сложившейся ситуации. Он действовал на вере и на инстинкте. Трудно сказать, на что он полагался больше. Если и то, и другое его обманывают, то он, вероятно, умрет. Он не показал ни единого знака этого, когда успокаивающе улыбнулся Тессе, увидев, что его собственный страх десятикратно отразился в ее глазах. Он чувствовал себя маленьким и неадекватным. Он чувствовал себя почти глупым.

Однако голос внутри него призывал поверить, признать, что он сможет это сделать. Этот голос был его собственным, но в нем было что–то от старика в садах и от его матери. Он менял тональность и тембр, но никогда силу.

Ты можешь это сделать, настаивал он.

Хэлен Райс позвала обратно тех, с кем она разговаривала, когда охранник привел к ней Ястреба, и рассказала им, что она намеревалась сделать. Раздалось ворчание и немало возражений, но она отвергла их всех. Она сказала одному из мужчин, крупного с копной рыжих волос, которого она звала Риффом, собрать две дюжины лучших бойцов, чтобы добраться до моста. Он кивнул без возражений и пошел выполнять ее поручение.

Пятнадцать минут спустя они шли по берегу реки к мосту. День становился все темнее, облака сгущались, а воздух увлажнялся, как предвестник усиления шторма. Ветер поднимал и раздувал повсюду пыль и мусор, и это заставило всю компанию идти, наклонив голову вниз и сильно прищурив глаза. Ястреб шел с Тессой и Чейни впереди группы за Хэлен Райс. Его мысли витали в других временах и местах, там, где он не так давно бродил по улицам площади Первопроходцев с Призраками, неся шокеры и разрядники, живя в руинах своих предков, беспризорники, пытающиеся выжить. Как быстро все изменилось. Все из тех времен, кроме Тессы и Чейни, были или мертвы, или потеряны. Он не был уверен, увидит ли когда–нибудь снова других Призраков, но в душе верил, что увидит. Однако если это произойдет, то они увидят его уже как другую личность — как это новое существо, смесь парня и странствующего морфа, смесь плоти, крови и магии, и оно не будет тем же самым.

Оно никогда не будет тем же самым.

— Что ты собираешься делать? — прошептала ему Тесса.

Он покачал головой. Как он мог ответить, если не знал ответа? И все же, он почти узнал ответ. Он почувствовал покалывание костяшек пальцев по телу в кармане, четкое указание, что что–то происходит. Он смог ощутить трансформацию, смещение от знакомого к чему–то совершенно новому и отличному, пока еще полностью нераспознаваемому. Это было пробуждение силы, которая дремала внутри него — как долго, он не мог сказать. Возможно, лишь со времени его посещения садов Короля Серебряной Реки. А может быть, всю его жизнь. Но она была там, и была реальной, и росла с каждой секундой.

Он попытался определить, что же это такое. Поначалу не смог. Затем он понял все сразу. Это оказалось то, как его чувства реагируют на окружающее. Он смог почувствовать запах земли, темной, зеленой и загадочной, кладезь живых существ, образующих цепочку жизни, которая простиралась так далеко, как только мог представить разум. Это был запах каждого из них, и он мог распознать и идентифицировать любого, чего никогда прежде не был способен сделать. Он смог назвать их; он смог визуализировать их форму и функции.

Но это было лишь начало. Он мог ощутить вкус ветра. Он смог смаковать его, как будто ему в рот попала пища. Он мог почувствовать вкус составляющих шторма, пока они волновались и кружились в облаках, над головой, металлические, грубые. Гром и молния, удаленные, едва различимые, ощущались остротой и влагой его нёбом. Электричество прыгало по его коже невидимыми искрами, незначительными толчками, которые он ощущал, вместе с покалыванием костяшек пальцев своей матери, как будто они делились этой общностью, происхождением. Он также смог слышать тех, кто не был создан из плоти и крови, кого никто не мог слышать. Вой веток, согнутых порывами вера, старающихся не сломаться. Шепот трав, жалующихся на то же самое. Трескотня коры.

Никого из них и близко не было, они все были так далеки, что невозможно было определить, где они находятся. Тем не менее, он мог слышать.

Более того, он мог слышать стон самой земли из ее глубин, где нет ничего общего с тем, что происходит на поверхности. Плиты смещались и расплавленное ядро плескалось и разбрызгивалось, жар смешивался с холодом, вызывая расширения и сжатия, формируя и преобразовывая, рождалась новая жизнь и умирала старая. Он смог почти дотянуться и коснуться того, чего он ощущал запах, вкус, что мог услышать, как будто его руки вытянулись до линий силы, которые окружали землю, и соединились с ними.

Все это он узнал даже не будучи обученным этим способностям. Он узнал из своей трансформации, из своего понимания, каким другим он стал, как он был переделан во время посещения садов старика.

Он опустил руку и погладил Чейни между лопаток, собака в ответ подняла свою голову. Серые глаза застыли на нем и в тот же миг Ястреб поверил, что волкодав понял, что произошло.

Он посмотрел на мост впереди, огромный уродливый проход между балок и столбов, краска давно облупилась и слетела, обнажившийся металл покрылся царапинами и ржавчиной от времени и погоды. Он выглядел как возникшее из темных кошмаров гигантское насекомое. Это сравнение охладило его, напомнив многоножку и страшную борьбу Призраков за выживание в их доме на площади Первопроходцев. Он уставился на мост и желал, чтобы тот не двигался.

— Приготовиться, — резко сказала Хэлен Райс, прерывая его размышления.

Они достигли ступеней, которые поднимались к началу моста. Охранники ополчения уже выстроились по его ширине, принимая во внимание размер приближающейся группы. Пока еще не было никакого предупреждения, поэтому Хэлен Райс выстроила свою компанию мужчин и женщин на ступенях в линию, призвав их быть готовыми, но не поднимать оружие. Ястреб шел сразу за ней, так как она возглавила их, его живот скручивало, сердце колотилось быстрее.

Что он собирался делать? У него не было плана. У него даже не было оружия. Он был абсолютно неподготовлен.

Когда они достигли площадки, которая простиралась до моста, компания Хэлен рассредоточилась по ее краям, как она им говорила, они были все еще в пятидесяти футах от ближайших баррикад и солдат. Люди на мосту выдвинулись вперед к ближнему концу, держа наготове оружие, нервно переводя взгляд, пытаясь уяснить, что же происходит. Другие солдаты размещались в металлических гнездах вверху на пролетах моста. На дальнем конце стоял какой–то танк, а по обеим сторонам ворот, преграждавшим вход на мост, были установлены две огнеметных пушки.

Слишком много оружия и людей, чтобы обойтись без жертв с обеих сторон, подумал Ястреб. Он взглянул на Тессу, которая ответила ему храброй улыбкой.

— Ну, что ты собираешься теперь делать? — спокойно спросила его Хэлен Райс.

Он стоял на месте, успокаивая свои эмоции и собирая воедино рассеянные мысли. Он ждал, пока не успокоился внутри, пока он не измерил свое сердцебиение и не почувствовал устойчивую пульсацию по бедру костяшек пальцев. Он ждал, пока не ощутил их отклик на его мысли — пока не оценил, замедляются они или ускоряются. Он ждал, пока не почувствовал, как что–то пульсирующее проникает в него, соединяется с ним, становится больше, чем внешним воздействием.

Он ждал, чтобы прояснить, что он должен сделать для выполнения своих обязанностей. Он ждал указания и понимания, что это странное объединение с внешним миром раскроет свою цель.

— Ястреб, — прошептала Тесса и в ее голосе безошибочно звучала безотлагательность.

Он в одиночестве пошел вперед, не прямо к ополчению и баррикадам, а к беспорядочной группе кустарников, чахлых деревьев и засохших лоз, растущих с одной стороны подхода к мосту. Он реагировал на голос, но действовал также и инстинктивно.

Порядок его действий был решен, но предполагаемый результат все еще оставался неопределенным и неясным. Он чувствовал, как взгляды обоих вооруженных лагерей направлены на него, почти мог слышать их мысли. Он удивился глупости ополчения удерживать этот мост, это как игра со спичками, пока остальной мир уже весь охвачен огнем. Какую пользу они думали извлечь, пытаясь собрать пошлину — неважно, какой природы, — с тех, кто хотел пересечь реку? Какой был смысл в таком предприятии в этом мире?

Он опустился на колени среди кустов, деревьев и лоз, пробегая пальцами по высохшим листьям и стеблям.

Мир в кончиках его пальцев, ожидающий возрождения; эта мысль пришли к нему непрошенной. Жизнь, ожидающая ускорения.

Я знаю, что делать, внезапно понял он.

Он взял увядшие растения руками, нежно, но твердо обхватив их пальцами, стараясь не сломать хрупкие стебли. Он держал их, как будто они были пальцами ребенка, одной лишь силой воли добираясь до их корней. Он почувствовал, что они пошевелились, пробуждаясь от глубокой спячки, в которую они впали. Они брали питательную среду, новую и свежую, от него, от его магии, которой он питал их, происходящую из все еще неизвестного источника, им могли оказаться или костяшки пальцев его матери, или его собственная жизненная сила. Но она также исходила от земли, от элементов, которые составляли ее почву, камни, металлы и расплавленное ядро.

Просыпайтесь, убеждал он растения, которые держал в своих пальцах. Просыпайтесь ради меня.

То, что он был способен это сделать, одновременно и удивляло, и возбуждало. То, что он мог управлять магией любого вида, было исполнением обещания, которое дал ему Логан Том, когда раскрыл его происхождение и передал костяшки пальцев его матери. Он не смел думать, что это возможно, однако, он знал также, что так должно быть, раз ему предстояло сделать это.

Все его существо было настроено и связано с землей, на которой он стоял, и с растениями, которые укоренились в ней, и в этот момент он изменился навсегда. Больше не было только парня, беспризорника, он также был творением магии, странствующий морф вошел в его бытие, реализовав свой потенциал.

Результат был мгновенным. Лозы, ветки и трава вырвались из–под земли с обеих сторон начала моста, взрывая все вокруг баррикад, оружия и людей, которые ими управляли. Они выстреливали из земли как будто проголодались, стремясь в небо к солнечному свету, к воздуху, дождю, ко всему, чего они были лишены за время своей спячки. Но их появление было вызвано его действиями, и они были послушны его команде. Они упали на баррикады и защитников, на металл и людей, первыми оплетая их веревками зелени, как проволокой.

У ополчения не было ни единого шанса. Они даже не смогли нажать на спусковые крючки. Пистолеты были вырваны из их пальцев, а танки и орудия были задушены на месте. Сами люди были связаны, как веревками, зеленью в первую очередь, а затем растительность заполнила весь мост, обвивая металлические пролеты и стойки, почти все, из чего состоял каркас сооружения, пока не осталось видимых деталей. В результате осталась только густая, зеленая растительная жизнь, растянувшаяся от одного конца до другого, весь мост, баррикады и их защитники стали частью обширных джунглей. На все это потребовалось несколько мгновений и остальные зрители стояли потрясенные в молчании с Тессой и Чейни.

— О, Боже! — тихо прошептала Хэлен Райс, говоря за всех.

* * *

Весь остаток дня потребовался воспитателям, чтобы собрать лагерь и перевести через мост детей на новое место, которое выбрали Хэлен и ее советники и которое, как почувствовал Ястреб, было легче защищать. После освобождения попавших в ловушку ополченцев, их оставили на южной стороне моста, а сами взяли под контроль баррикады, заслоняющие новый лагерь.

К сумеркам все устроились на новом месте и переправа через реку завершилась.

— Я не знаю, как ты это сделал, — позже сказала Хэлен Ястребу, когда они сидели одни близко к тому месту, где Тесса помогала детям. — Но для меня этого более чем достаточно, что ты тот, как ты говоришь. — Она покачала головой. — Никто, о ком я когда–либо слышала, не может сделать того, что сделал ты. Даже Анжела Перес.

Ястреб не знал, что сказать. Он еще не пришел в себя. Он все еще не понимал, как он ухитрился сотворить такой быстрый рост от нескольких иссохших растений и травы, эта способность была настолько новой для него, что казалась принадлежавшей кому–то еще. Он даже еще не понял, как он узнал, что нужно делать.

— Детям будет безопаснее на этой стороне, — сказал он. — Но вам нужно защищать мост.

— Если мы останемся здесь, я знаю, что нам придется защищать, — сказала она. — Ты был прав насчет преследования. Та армия уже идет по побережью. Мы надеялись, что Анжела вернется до того, как они догонят нас. Теперь я не знаю. — Она посмотрела куда–то вдаль, как будто могла найти свою подругу там. — Сколько мы будем находиться здесь до ухода? Ты говоришь, что сразу уйти не получится.

Он кивнул.

— Не получится. Я не могу уйти, пока не найду свою семью и не приведу их сюда. Они где–то на севере, идут мне навстречу. Я вернусь с ними меньше, чем через неделю.

— Ты уходишь? — спросила она.

— Ненадолго. Но вы должны защищать мост до той поры. Вы должны защищать детей. Если другие придут этим путем, примите их тоже. — Он сделал паузу, затем добавил. — Анжела хотела бы этого.

Он не знал, хотела она этого или нет, не знал ничего об Анжеле Перес кроме того, что слышал от Хэлен Райс, но посчитал, что упоминание о ней поможет повлиять на решение остальных.

Хелен с минуту сидела молча, она немного сгорбилась, голова склонилась.

— Я так устала, — произнесла она.

Затем она поднялась, на мгновение улыбнулась ему и ушла. Ястреб посмотрел ей вслед. Он уже составил план ухода. Он дождался, когда лагерь начал засыпать, затем нашел Тессу и сказал ей, что уходит на поиски Призраков. Он увидел смесь страха и неуверенности, которая заполнила ее глаза и напрягла гладкую кожу ее темного лица.

— Ты не должна идти со мной, — сказал он. — Если хочешь, можешь дождаться меня здесь.

Тесса засмеялась.

— Мне бы хотелось сделать много всего. Но ничего из этого я не хочу делать без тебя.

— Мне жаль, что все это произошло — компаунд, твои мать и отец, все. Я бы хотел, чтобы этого не было.

— Мне тоже жаль. Но в основном мне жаль тебя. Это должно быть очень страшно, все это… хотя, может, и нет для того, кто ты есть.

Он улыбнулся.

— Мне бы хотелось этого. Все это кажется настолько странным. — Он поколебался. — Ты идешь со мной?

— А ты как думаешь?

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Может быть, мы сможем поговорить обо всем, что случилось, по пути. Думаю, мне это нужно. Думаю, что это поможет сделать все более реальным.

Она взяла его руки в свои.

— Тогда нам лучше пойти.

Они побросали немного припасов в рюкзаки и с Чейни во главе направились на запад, следуя вдоль реки, которая несла свои воды между горных цепей.

К полуночи они уже были в десяти милях.

* * *

Финдо Гаск прокрадывался в темноте, серый призрак в темной ночи, небо было пасмурным и без света, а лес, через который он проходил, погрузился во мрак. Позади него дремал лагерь выродков, их ворчание и храп смешивались со стонами и поскуливанием рабов, которых они захватили по пути на север из Лос—Анжелеса. Их передвижение было быстрым, пешком и на бортовых грузовиках, каждый день они шли по шестнадцать–восемнадцать часов. Времени для задержки было мало, когда странствующий морф проявил себя, и его стало еще меньше, когда он проявился второй раз. На этот раз его появление было сильнее, его магия более мощной и объемлющей, и он не прилагал никаких усилий, чтобы замаскировать свои действия.

На что демон больше всего надеялся и о чем мечтал, это то, что он не может позволить упустить сквозь пальцы этот шанс.

Однако источник магии был далеко на севере, по крайней мере в нескольких сотнях миль, и второе проявление не произошло в том же самом месте, что и первое.

Это означало, что морф находится в движении, что, в свою очередь, указывало, что он узнал свое назначение или цель. Финдо Гаск не мог знать его цели, но невозможно ошибиться, сказав, что необходимо догнать его прежде, чем эта цель будет достигнута.

Морф был самой опасной угрозой демона, единственным слугой Слова, который мог уничтожить все, на что демон потратил так много времени. Все эти годы Финдо Гаск терзался тем, что позволил морфу ускользнуть от него, когда он был близок, чтобы схватить его. Каким–то образом Нест Фримарк обманула его.

Он инстинктивно чувствовал, знал, что она сблизилась с этим волшебным существом и сберегла его. Его победы над Джоном Россом, или любым другим Рыцарем Слова, которого он одолел за эти годы, оказались пустыми и недостаточными. Ничего, кроме смерти странствующего морфа, не удовлетворит его теперь. Ничто, кроме этого, не принесет ему покой. Этой цели он надеялся достичь. Джон Росс, Нест Фримарк и все остальные обладатели магии тех времен умерли и исчезли, даже тот большой меднокожий ветеран. Остался только он. Странствующий морф, независимо от того, во что он преобразился, был один и изолирован от своего вида, а также, возможно, не осведомлен о своей опасности. Если бы он смог добраться до него прежде, чем его предупредят…

Или, поправил он себя, если кто–то другой смог бы добраться до него, еще более смертельный и выносливый, чем он сам…

С этой мыслью он продвинулся глубоко в лес, куда никогда не проникал солнечный свет, и остановился на краю пруда. Пруд был заполнен водорослями, тростником и покрыт толстым слоем пены, его вода загрязнилась в момент наивысшего разрушения окружающей среды годы назад. Что когда–то было чистым и прозрачным, теперь стало темным и мутным. Ничего, что здесь жило, было не таким, как в самом начале. Все эволюционировало. Укус самых мельчайших насекомых вызвал бы тяжелую болезнь у человека. Даже воздух, вода и растения были ядовитыми.

Но Финдо Гаск даже не задумывался над этим, прокладывая себе путь без страха перед тварями, которые могли убить людей. Ничего не приближалось к нему — ни змеи, ни пауки, ни кусачие насекомые или твари, для которых не было названий. Ничего не было настолько опасным, настолько переполненным ядом, как он. Обитатели темного леса распознали в нем своего, и они остались в стороне.

Кроме одного.

Он вырос из болотистого пруда, как левиафан из глубин океана, вода пузырилась и вспенивалась на нем, пока он поднимался из нее, газы из лопающихся пузырей наполняли загрязненный воздух свежими ароматами вони. Финдо Гаск знал, что тот прятался, но почувствовал его приближение и явление, потому что такова была его природа. Он стоял на безопасном расстоянии и наблюдал, как тот вырастал, облепленный на сутулых плечах и широкой спине темными пятнами мертвых водорослей и тины. Он смотрел и поражался чудовищному виду этого демона.

Кли не походил ни на что, с чем он когда–либо сталкивался. Его голова имела коническую форму, уплощенная и помятая, как будто по ней несколько раз ударили тяжелым молотом. Ее чертами были тяжелые кожистые складки бровей, нависавшие над едва различимыми маленькими, злобными зелеными глазами. Его длинные тяжелые руки были кривыми и корявыми, покрытыми волосами и мускулами, ноги толщиной с дерево, он стоял согнувшись, смесь чешуи, волос и бугров. Когда монстр полностью вылез из грязи и воды, он громадой вырос над ним, заставив его на минуту замереть, хотя и знал об этом.

Деллорин ненавидела Кли, называя его животным и презирая, как безмозглого монстра, который ничего, кроме убийства не знает. Она не ошибалась, но она упускала суть. Именно потому, что Кли был таким, Финдо Гаск и находил его полезным.

Когда–то он был мужчиной, давным–давно, до того, как он столкнулся с ним в руинах города среди такого количества мертвых, что он с трудом мог поверить, что их всех убило одно существо. Когда–то он был человеком. Что его изменило, никто не знал. Кли никогда не рассказывал. Он только слушал, и, главным образом, он слушал Финдо Гаска.

Огромный демон выбрался на мокрый песок, чтобы приблизиться к нему, и выжидательно наклонился вперед. Он знал, что Гаск пришел по какой–то причине и эта причина состояла в том, чего он больше всего жаждал.

— Я хочу, чтобы ты кое–кого нашел для меня, — сказал Финдо Гаск. — Волшебное существо, но оно будет иметь другую форму. Я дам тебе способность его почувствовать, и ты сможешь раскрыть его.

Кли медленно, тяжело переминался с ноги на ногу, что сигнализировало его понимание. Откуда–то из глубины его груди прогрохотал странный хрипящий звук.

Финдо Гаск улыбнулся. Так Кли выражал свое удовольствие. Он протянул руку и смело коснулся груди демона пальцем.

— Найди это волшебное существо, а когда найдешь, убей, — произнес он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Воссоединившись после похищения Свечки мальчиком с изуродованным лицом и поисков лекарств от чумы Логаном Томом по темным улицам Такомы, Призраки продолжили свое медленное путешествие на юг. Покинув свой лагерь за пределами города, хотя все еще была ночь и была уверенность, что Сенатор до сих пор не обнаружил пропажу своей «собственности», они выехали на юг на вездеходе и прицепленной телеге в манере тех, в честь кого они себя назвали, призраков, скользящих сквозь тьму. Каталия показала им дорогу, уводя их от шоссе и проведя по закоулкам, которые обходили крепость Сенатора и места, где могли находиться дислоцированные часовые, которые предупредили бы его о нарушителях. К рассвету они были на приличном расстоянии от города и двигались все дальше.

Сова ехала внутри Лайтнинга с Речкой и Винтиком, дала им сильные дозы сыворотки, которую принесла Кэт из своего тайного запасника, накрыла обоих детей одеялами, обтерла влажными тряпками и разговаривала с ними сквозь их лихорадочные дремы своим мягким, успокаивающим голосом. Оба почти сразу же стали показывать признаки улучшения, температура падала, а их беспокойство обратилось в глубокий сон.

В течение двадцати четырех часов их фиолетовые пятна стали исчезать, и стало очевидно, что оба выздоравливают.

Логан сказал себе с определенной убежденностью, что дела настолько прогрессировали, что у него уже нет необходимости думать о том, чтобы покинуть Призраков, пока он продолжает поиски Ястреба. Его опасения, что присмотр за группой беспризорников, возможно, замедлит его и обременит ненужными обязанностями, поблекли после событий прошлой ночи. Оказалось, в свете нового дня, что эти дети вполне могут отвечать за себя сами, поэтому ему нет необходимости считать себя обязанным нести за них ответственность, и в то же время, получив еще большую причину уйти, эффект оказался совершенно противоположным. Получив возможность покинуть их, он обнаружил, что больше этого не хочет. Идея оставить Призраков становилась ему все более неприятной, и он понял, что ему будет гораздо удобнее, если все пойдет своим чередом.

Что не говорило о том, что он не сможет изменить свое решение позже. Однажды события смогут продиктовать ему сделать это; никогда нельзя быть уверенным. Но сейчас, по крайней мере, он мог оставить этот вопрос в покое и сосредоточиться на их путешествии.

Единственной проблемой оставалась Кэт. Как он опасался, а она подозревала, остальные ребята не приняли ее единогласно. Ягуар, что неудивительно, шумел больше всех, назвал ее в лицо уродом и прояснил всем, что он не думает, что она примкнет к ним, и неважно, что она сделает, чтобы заслужить эту привилегию. Мелок занял такую же позицию и, что поразило, Воробышек. Возможно, последняя почти смертельная встреча с Хрипунами, когда они покидали Сиэттл, помогла сформировать ее мнение.

Возможно, было что–то еще, о чем она им не рассказывала. Хотя она, в основном, хранила молчание по этому вопросу, однако достаточно часто кивала во время разглагольствований Ягуара, поэтому у Логана Тома не было сомнений, на какой стороне она стояла. К тому же ей не нравилась девушка, которая была ни то, ни другое.

Остальные были более дружелюбны. Сова сразу же схватила Кэт и сказала ей, как они счастливы, что она поедет с ними, не обращая внимание на стоны и взгляды от имеющего другое мнение Ягуара. Свечка взяла ее за руку и прошагала с ней весь первый день пути по дороге, за этот маленький жест Логан испытал гордость. И Медведь, большой, неторопливый и само спокойствие, встал между Ягуаром и Кэт в тот момент, когда первый сделал недвусмысленную попытку запугать, вынудив своего приятеля Призрака отступить и, в конце концов, уйти в сторону. Ягуар, который обычно никому не позволял делать такое с собой, казался по–настоящему сконфуженным.

— Она же урод, чел, — пробормотал он через плечо Медведю. Но после этого оставил девушку в покое.

Их пункт назначения был установлен, и они быстро возобновили свое путешествие. Им оставалась по крайне мере неделя, чтобы дойти до реки Колумбия и, как обещалось, встретиться с Ястребом, поэтому для ускорения был хороший повод.

Логан вновь задавал себе вопрос, как им удастся найти этого парня, но понял, что именно парень должен найти их. Странствующий морф, скрывавшийся под кожей человека, к этому времени проявил себя и овладел дикой магией. Именно это должно произойти, понял Логан, если парню предназначено стать их спасителем.

Они покинули город и оказались в сельской местности. Здания исчезли позади них, теряясь в тумане дыма и пепла, через который не могло пробиться даже солнце.

Уменьшилось количество брошенных на шоссе каркасов машин, а металлический привкус воздуха наполнился древесными ароматами. Вокруг них простиралась земля с зимними полями и стволами мертвых деревьев, высушенными и загрязненными водоемами, сломанными заборами и разрушенными фермами. Почти не было никаких признаков жизни — то тут, то там пролетала птица, быстрое движение маленьких животных в сорняках, роющие грызуны на мгновение высовывали свои головы из нор, и пара похожих на тонкие палки фигур, выбегающих из старого дома.

Конец всего, не раз подумал Логан. Так будет везде еще очень долго. Он попытался вообразить это и не смог. Мир был слишком огромен для этого. Перспектива того, что мир оказался пустым и безжизненным, была слишком мрачной.

Несмотря на то, что он знал, что это случилось.

Несмотря на то, что это было предсказано.

Они двигались на юг в течение трех дней, оставляя в стороне несколько малых городков, по пустынной и тихой автостраде. Однажды, они проехали еще один город. Ни Логан не знал их названий, ни Кэт, ни Призраки. Указатели, на которых когда–то были их названия, исчезли, оставив только сломанные опоры с ржавыми, рваными концами. Дни были туманными с загрязненным воздухом и слабым солнечным светом, и ландшафт был похож на мираж. Шоссе простиралось через океаны мутного расплывчатого света. В мусорных кучах изуродованных машин и разбросанных обломках, в кварталах разрушенных стен и упавших крыш, в бесплодных полях и пустых горизонтах — мир был могилой.

К середине третьего дня они оказались вблизи новой группы зданий, крыши которых были видны над рядом холмов, напоминавших кладбище, помеченное костями мертвых деревьев.

Логан расположился на переднем пассажирском сидении Лайтнинга, обернувшись через плечо, пока он разговаривал с Совой. Речка и Винтик располагались от нее с обеих сторон, уже оправившиеся достаточно, чтобы сидеть прямо, но еще не совсем готовые к ходьбе пешком. Остальные Призраки ехали на телеге с Крольчихой и Кэт.

Вездеход вел Ягуар.

Чтобы прийти к этому потребовалось какое–то время, но когда ранее этим днем Логан случайно упомянул, что можно время от времени пробовать, Ягуар просто, как бы нехотя, заявил, что большого вреда от этого не будет. С тех пор он сидел за рулем.

— Не понимаю, почему Кэт той ночью оказалась на улицах одна, — говорила Сова. — Это так опасно.

— Я тоже так думал, — согласился он.

— И у нее не было никакого оружия?

— Ничего, что я мог бы заметить. — Он сделал паузу. — Но, думаю, она способна на большее, чем кажется. Казалось, это был ее дом. Она считала более важным выяснить, что я делаю, придя сам в город. Было такое ощущение, что она знает лучше, как позаботиться о себе.

Это из–за того, что она урод, сказал про себя Ягуар, его настроение ухудшалось, когда он снова думал о необходимости примириться с девушкой Ящерицей. Иногда ему хотелось, чтобы Ястреб снова был во главе. Даже он знал, что не лучшее дело привести в семью урода.

— Эй, что это? — воскликнул он, внезапно заметив что–то на дороге впереди.

Логан обернулся взглянуть, увидев группу машин, перегородивших им дорогу.

— Останови вездеход, — сразу же сказал он Ягуару.

Когда парень выполнил его указание, Логан вышел из машины и прошел вперед несколько шагов, исследуя дорогу впереди, а затем окружающую местность. Ничего не двигалось. Но это не казалось верным. Он посмотрел назад на детей, затем снова вперед. Дорога была прямой и никуда не отклонялась; никаких видимых перекрестков за группой машин не было видно. По полям и холмам было не проехать, если бы они свернули с шоссе, да вдобавок телега вряд ли выдержит тряску по пересеченной местности.

Он вернулся и подошел к Ягуару.

— Я собираюсь пройти вперед. Оставайся позади меня. Будь очень внимателен.

По лицу парня пробежала тень

— Выглядит просто как какой–то хлам, — сказал он. — Думаю, мы могли бы развернуться и найти другой путь.

Логан покачал головой:

— Вряд ли здесь найдется другой путь. Надо посмотреть поближе.

Он отошел. Ягуар нагнулся, чтобы коснуться Пархан Спрэй, засунутого между дверцей и сиденьем, а затем медленно двинул Лайтнинг вперед, оставляя значительное пространство между Рыцарем Слова и вездеходом. Все прервали разговоры и стали озираться вокруг, исследуя окружающую местность. Логан, идущий впереди, ничего не видел, но его беспокоило, что эти машины заблокировали дорогу в такой глуши посреди неизвестно чего. Возможно это случилось в результате давней аварии; все выглядело именно так. Однако это не приносило ему облегчения.

Он был в нескольких ярдах от группы машин, когда вдруг его нервы обострились и натянулись, магия заискрилась на кончиках пальцев, и он решил, что это ошибка. Он не мог сказать почему, однако он научился доверять своим инстинктам. Он остановился на месте и поднял одну руку, сигнализируя Ягуару.

— Не двигаться, — раздался с одной стороны голос.

Не изменяя положения, Логан повернул голову и посмотрел в направлении говорившего. Изможденный мужчина с копной черных волос вышел из–за одной поврежденной машины. Он был безоружен, руки свободно свисали по бокам.

Логан развернулся к нему, руны его посоха ярко запылали, так как магия подготавливала себя.

— Если вы намереваетесь применить свой посох против меня, то лучше подумайте еще раз, — спокойно произнес мужчина. — Мои друзья вокруг вас и они нацелили свое оружие на детей. Может быть, вы спасете себя, но вряд ли спасете их.

Рыцарь Слова быстро огляделся. Темные фигуры окружили их, больше дюжины, появившиеся из ниоткуда. Должно быть, они прятались в канаве вдоль дороги. Или, может быть, они ждали среди машин. Они были такие же худые и оборванные, как говоривший, и у них было оружие всех видов, нацеленное на вездеход и телегу.

Волна беспомощности накатила на него.

— Чего вы хотите?

Говоривший улыбнулся.

— Мы хотим, чтобы вы пошли с нами, чтобы увидеть кое–кого. Это не займет много времени. Дети могут подождать здесь, пока вы не вернетесь. Затем вы сможете продолжить свой путь.

— Идти с вами куда?

— Туда, за холмом. — Он указал на восток, к горам. — Мы видели, как вы пришли. Это не случайная встреча. Она была запланирована. Мы знаем, кто вы. Мы знаем, почему вы носите этот посох и что он делает. Мы знаем все о Рыцарях Слова. Именно поэтому Крилка Коос хочет с вами встретиться.

— Может быть ему следовало спросить меня, а не посылать вооруженных людей пугать этих детей.

— Возможно, он выбрал такой способ, чтобы быть уверенным, что вы не откажете.

Прямо сейчас Логан понял две вещи. Во–первых, этот мужчина лгал. Он мог говорить им, что никакого вреда им не будет и им разрешат продолжить свой путь, но это было не так. Пропуск и безопасный проход будет уловкой, а не правдой. Во–вторых, что бы это ни было, это было что–то личное.

— Почему вы просто не позволите детям проехать без меня? Я все еще могу пойти с вами и встретиться с… как там его зовут?

— Крилка Коос. Нет, так не получится.

— Почему?

— Если мы позволим детям пройти, то вас уже ничего не удержит здесь. Мы знаем, что не сможем удержать вас, если вы сами этого не захотите. Мы также знаем, что вы не оставляете свой посох. Все, на что мы ставим, это дети. Если они ничего не значат для вас, то мы в беде. Но держу пари, что это не так.

Логан кивнул.

— Их не тронут?

Говоривший покачал головой:

— Ни один волос не упадет с их голов.

— Кто такой Крилка Коос?

Говоривший улыбнулся:

— Увидите. Ну как? Идете?

Логан колебался, а затем повернулся обратно к вездеходу.

— Нет, нет, ничего подобного, — быстро сказал говоривший, не давая ему сдвинуться с места. — Трудно это произносить, но вам не стоит ничего говорить им. Вы можете сказать что–то не то.

Логан посмотрел на него:

— Может быть, им следует знать, что происходит.

— Они справятся самостоятельно, — мужчина пожал плечами. — Несколько моих друзей останутся с ними, чтобы убедиться, что они не поймут неправильно.

Логан стоял и смотрел на него, выдерживая вес навалившейся ситуации. Он шагнул прямо в эту неприятность, угодив в ловушку, несмотря на весь свой опыт и знания. Он никогда не предполагал, что его враги могут использовать детей против него, получить преимущество из–за его чувства ответственности за них, чтобы сломить его защиту. Каким же глупым он оказался.

Он посмотрел вниз на ноги и покачал головой. Он долго и тщательно подумал о том, чтобы оставить Призраков. Ему хотелось знать, справятся ли они, если он уйдет. Смогут ли выжить без него? Смогут ли продолжить?

Все это они узнают.

— Хорошо, — сказал он и неохотно пошел к говорившему.

* * *

Ягуар, сидя на месте водителя вездехода и держа на виду обе руки, чтобы показать, что он ничего не замышляет, ждал, пока Рыцарь Слова и его похитители не исчезли из поля зрения, чтобы пересчитать оставшихся охранников. По меньшей мере, трое. Может быть, четвертый сзади за телегой; в этом он не был уверен. Двое, стоявшие перед вездеходом, были людьми, но третий выглядел больше и сильнее. Вероятно, Ящерица. Они были закутаны в темную одежду, которая частично скрывала их черты, поэтому он не мог убедиться.

Один из двух впереди подошел к нему и заглянул внутрь.

— Выключи вездеход, — сказал он.

Ягуар нагнулся и одной рукой выключил вездеход, а другой снял с предохранителя Пархан Спрэй, засунутый между его сидением и дверцей. Если они забрали Рыцаря Слова, они не вернут его назад, независимо от того, что сказал тот тип.

Что в свою очередь означает, что раз они избавились от него, им также не нужны и Призраки. Выбор очевиден. Они могут сидеть здесь и ждать неизбежного, или они могут сделать что–нибудь, чтобы спасти себя. Темное лицо Ягуара напряглось с решимостью. Он уже понял, какой выбор он собирается сделать.

Охранник, который говорил с ним, снова отошел, выглядя заскучавшим. Дети, вероятно подумал он. Пустая трата времени.

— Ягуар, что ты делаешь? — вдруг спросила Сова с заднего сиденья, как будто разгадав его намерения.

— Ничего, — спокойно сказал он. — Пока.

Он еще раз провел быстрый обзор охранников, считая головы и оружие, делая суждения об их способностях. Трудно что–либо сказать о последнем до тех пор, пока не увидишь, что они умеют делать. Ягуар не узнает этого, пока не сделает свой шаг. Он не собирался добраться до Ящерицы сразу же, потому что она была позади него. Ему придется иметь дело с двумя впереди, а затем надеяться, что он справится с оставшимся. Это будет рискованно. Пока это будет происходить, остальные Призраки будут беззащитны. Если они умрут, это будет его вина.

Но если он ничего не сделает и они умрут, это тоже будет его вина.

Он чувствовал, как его кровь застучала в жилах. В этом деле не было способа победить. Никакого.

Он укреплял себя к тому, что ему предстояло сделать, говоря себе оставаться спокойным, сосредоточенным, понимая, что никогда прежде он не делал ничего подобного, никогда не был в таком положении, когда услышал, как кто–то резко позвал.

— Крольчиха? Вернись!

Он оглянулся через плечо. Это была девушка Ящерица. Она спустилась с телеги и побежала за своей глупой кошкой, которая подошла к вездеходу. Предупрежденные ее криками, охранники сразу же обернулись. Кошка бежала, а затем подскочила, как будто в судорогах. Ягуар внутренне застонал. Это все испортило.

— Гляди–ка, — охранник, который разговаривал с ним ранее, позвал другого. — Мишень для тренировки.

Кошка проделала весь путь до переда вездехода, прежде чем девушка догнала и схватила ее, как раз когда охранники нацеливали свое оружие. Ее капюшон соскользнул с головы, открывая ее пятнистое лицо. Охранники увидели, кем она была, и инстинктивно отпрянули.

Она прижала к себе кошку:

— У тех, кто в вездеходе, чума, — сказала она им. — Хотите взглянуть?

— Возвращайся на телегу, — сердито отчеканил тот, что говорил до этого, сделав жест своим оружием.

Она посмотрела на него, а затем развернулась и пошла обратно к телеге. Проходя мимо вездехода, она тихо сказала Ягуару:

— Если ты выстрелишь из своего Спрэя, они положат нас всех. Позволь мне с этим справиться.

Она прошла мимо него, прежде чем он смог ответить. О чем она говорила?

Позволь мне с этим справиться? Как будто она была какая–то особенная. Он посмотрел на нее через плечо, желая что–то сказать, но она уже была почти на телеге.

Затем ее глупая кошка снова освободилась и подпрыгивая подошла к вездеходу. Она рванулась за кошкой, схватила ее прямо у двери вездехода как раз в тот момент, когда охранники направились к ней.

— Выйди из вездехода, — сказала она Ягуару, не глядя на него. — Встань на четвереньки и притворись, как будто ты болен. — Она просунула ему кошку через окно. Когда он заколебался, держа кошку так, как будто она была из стекла, с недоверием глядя на нее, она прошипела: — Ты хочешь выбраться из этого живым или нет? Делай, что я тебе говорю!

Он почти отказался. Он чуть не сказал ей, что она может с собой сделать. Но что–то в ее глазах сказало ему этого не делать. Вместо этого он, к своему удивлению, опустил кошку на пол, открыл дверцу и шатаясь вылез из вездехода, как будто у него начался внезапный приступ болезни, опустившись на четвереньки и издавая рвотные звуки. Из вездехода и с телеги раздались крики и вопли других Призраков. Два охранника перед вездеходом подбежали, все еще не уверенные, что происходит, на их лицах отражалась смесь удивления и подозрения.

Ягуара рвало в грязь и он смотрел на них, как будто был слишком больной, чтобы сделать что–то еще, и в то же время надеясь, что это не было ошибкой, что у девушки, кроме слов, было, что предложить.

Ему не стоило волноваться. Как только два охранника перед вездеходом оказались в нескольких ярдах от него, она крутанулась, плащ развивался водоворотом. Ягуар краем глаза увидел яркие металлические предметы, вращающиеся в воздухе, блестящие в слабом свете. Мгновение спустя он услышал, как охранники резко захрипели и рухнули на землю. Еще до того, как они упали, она двинулась в другую сторону, ожидая Ящерицу, обходившую край машины. Как только та появилась, ее рука в третий раз резко вылетела, выпуская еще одну вспышку металла. Ящерица задохнулась и упала на колени, выпустив из своих рук оружие. Она немного покачалась, как большое дерево на ветру, и упала.

Это случилось так быстро, что у Ягуара не было времени заметить, что же произошло. Он поднялся на ноги и подошел к охранникам, лежащим перед вездеходом. Куски блестящего металла торчали из их грудных клеток.

Девушка подошла за ним следом, нагнулась, высвободила металлические куски и подержала их, пока Ягуар осматривал.

— Железные звездочки, — проинформировала она его. — Метательное оружие. Покрыто сильнодействующим препаратом, который парализует жертву на три часа после того, как попадает в тело. Срабатывает мгновенно.

Он уставился на нее:

— Где ты научилась этому? — спросил он.

— От уродов, — ответила она, засовывая звездочки обратно в карманы своего плаща. Она взглянула на него. — Таких как я.

Она отошла к последнему охраннику, оставив его смотреть ей вслед. Он не знал, что думать. Она способна на большее, чем кажется, он слышал, как говорил Логан Том. Он покачал головой. Она была уродом, но устрашающим.

— Кэт, ха? — позвал он ее. — У тебя серьезные когти, мисс Кошечка.

Она не глядя отмахнулась, ее пальцы закруглялись в когти.

— Жуть, — прошептал он.

* * *

Пока Кэт стояла в стороне, держа Крольчиху и игнорируя остальных, Призраки связали и заткнули рты парализованным охранникам, проверяя, что их путы были достаточно прочны, чтобы они не смогли освободиться без посторонней помощи. Когда это было сделано, Ягуар и Медведь осмотрели группу заброшенных машин и быстро обнаружили, что часть кусков была оплавлена и прикреплена к колесам, которые позволяли расчистить путь, как только некоторые связки будут освобождены. Винтик подошел произвести экспертизу, а затем в течение нескольких минут они расчистили баррикаду и путь вперед был открыт.

Собравшись вместе, Призраки стояли, глядя на дорогу, которая простиралась вдаль, начинались сумерки и день клонился к концу. Ни один не произнес ни слова, все глаза были направлены на бетонную ленту и туманный горизонт, лежащий на юге.

— Ну, и чего мы ждем? — заявил Винтик.

Ягуар посмотрел на него, а затем пожал плечами:

— У нас нет шанса выстоять против целого лагеря, полного вооруженных людей.

— Кое–что мы можем сделать! У нас его вездеход и оружие. Мы не можем бросить его! Он пошел с ними, чтобы защитить нас! — Винтик выглядел разгневанным. — Сова? Что нам делать?

Сова сидела в своем инвалидном кресле, смотря прямо вперед.

— Не знаю, — призналась она. — Я действительно не знаю, чего бы он от нас ожидал.

Ягуар посмотрел на остальных, его темное лицо отражало мрачное внутреннее состояние. Медведь стоял в стороне, опустив глаза. Свечка еле сдерживала слезы. Речка и Воробышек о чем–то тихо разговаривали, но о чем именно невозможно было услышать. Никто не хотел говорить, что каждый из них думает. Никто даже не хотел признаться в этом. Они все знали, что им делать, но они также понимали, что это сродни самоубийству. Он помрачнел еще больше. Этот Рыцарь, кто бы он ни был, он не их проблема. Не совсем. Не в тот момент, когда вы думали об этом. Он не был одним из них.

— Поехали, — сказал он. — Пора убираться отсюда.

Он пошел обратно к машине, когда заметил Каталию, стоявшую там, глядя на него и поглаживая свою глупую кошку.

— Чего тебе? — раздраженно спросил он.

— Жду тебя, чтобы пойти.

— Ждешь… — Он затих. — Ты не едешь?

Она пожала плечами:

— Я собираюсь за Логаном Томом.

— Одна?

Она пристально посмотрела на него своими темными глазами.

— Похоже на то.

Ягуар в недоумении уставился на нее. Если бы у нее были мозги, она бы залезла в вездеход или на телегу, как остальные Призраки, и убралась бы отсюда. Она должна сделать это прямо сейчас и больше не думать о Логане Томе. Одно дело выстоять против трех тупоголовых охранников. И совсем другое — сражаться в лагере, полном вооруженных людей — для девушки, всего лишь, с когтями кошки или нет. Это было за гранью глупости, это было самоубийство.

Ему не потребовалось и секундной паузы, чтобы принять решение. Он должен пойти.

— Чертовы уроды, — пробормотал он.

Он подошел к сиденью водителя вездехода, нагнулся и вытащил Пархан Спрэй. Затем вернулся к остальным.

— Винтик, садись за руль, — сказал он мальчику. — Провези остальных примерно милю по дороге, и ждите нас, пока не будете уверены, что мы не вернемся. Потом поезжайте дальше. Все остаются с тобой. Присматривайте друг за другом.

— Ягуар, — прошипела в недоумении Сова. — Ты не можешь поступить так.

— Кажется, могу, — ответил он, избегая ее взгляда.

— Я тоже пойду, Ягуар, — сразу же заявила Воробышек.

— Нет, чокнутая пташка, ты не идешь. Только я и она, — он указал на Каталию. — Только мы. Мы идем. Ты остаешься здесь, ты и Медведь, и присматриваете за остальными.

— О чем ты говоришь? — потребовала Воробышек. — Ты и она? Только вдвоем?

Он кивнул.

— Если двоих недостаточно, то также будет недостаточно четверых, шести или восьми. Я не знаю. Знаю лишь, что никто не пойдет, кроме меня и ее.

— Это не то, что ты должен делать, Ягуар, — быстро сказала Сова. — Вероятно, это слишком невозможно для любого, не говоря уж об одних парне и девушке. Что, как ты думаешь, вы сможете сделать? Как вы поможете ему?

— Не знаю. Должны попытаться. — Ягуар взглянул на Каталию. — Эй! Мисс Кошечка! — позвал он. — Ты серьезно намерена вызволить своего большого брата у этих тупых голов? Думаешь, тебе пригодятся твои когти?

Она мгновение взглянула на него, затем обошла вокруг. Она встала, оценивая его.

— Думаешь, ты сможешь мне помочь?

Вопреки себе Ягуар усмехнулся.

— Полагаю, мы должны это проверить, не так ли?

Каталия передала Крольчиху Сове.

— Позаботься о ней до моего возвращения, — она посмотрела на Ягуара. — Ну что, готов?

Несмотря на резкие мольбы, раздававшиеся им во след, они пошли в направлении, в котором люди увели Логана Тома. Ни один не говорил с другим. Ни один не оглянулся назад.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Логана Тома вели от шоссе в сторону крыш домов, видневшихся за низкими холмами, его похитители рассредоточились веером вокруг, чтобы он был в середине. Он заставил себя не оглядываться на вездеход, телегу и Призраков, стараясь не бежать впереди паровоза, а ждать своего шанса. Он может сбежать в любое время, когда пожелает. Но это означало подвергнуть детей немедленному риску, и он был убежден, что должен найти способ этого избежать. Кроме того, еще была вероятность, что Крилка Коос, кто бы он ни был, хотел лишь поговорить, попросить его помочь в чем–то.

Он должен предоставить этой возможности шанс.

Однако желание нанести ответный удар, наброситься всей своей мощью, которой он управлял благодаря обладанию черным посохом, было настолько сильным, что он едва сдерживался. Он мог рассеять этих людей в пыль, мог сжечь их в пепел, и поспешить обратно, чтобы освободить своих беспомощных подопечных. Он мог сделать это все за мгновение.

Возможно. Но все это зависело от одного крика, одного выстрела, одного лишь намека, что что–то не так.

Люди вокруг него держались на расстоянии, шагая свободной, легкой походкой, следуя за мужчиной, который ранее вел все переговоры. Но их небрежное поведение было только притворством, которое прерывалось постоянными тайными взглядами, направленными в сторону Логана, когда они думали, что он не смотрит на них. В этих взглядах он обнаружил настороженность, но также и что–то еще — возбуждение, рвение к чему–то, что эти люди понимали, а он нет.

Именно это тайное знание беспокоило Логана больше всего. Он видел такие взгляды прежде на лицах других таких же людей, и они всегда сигнализировали о новой форме кровопролития. Но он верил в себя; у него был его посох, чтобы защитить себя, а его тренировки как Рыцаря Слова придавали ему уверенности. Что бы ни ждало его, он окажется к этому готовым.

Они прошли холмы, петляя между пологими склонами в направлении домов, оставив позади шоссе и Призраков. Никто не разговаривал. Логан хотел было пару раз спросить, но затем передумал. Лучше ему оставить свои сомнения при себе.

— Теперь только вперед, — сказал мужчина, который вел все переговоры.

— Вы знали, что я приду, — сказал Логан, переменив решение хранить молчание. — Вы ждали меня.

Говоривший посмотрел на него.

— Мы ждали и дождались. Мы наблюдаем за дорогой, чтобы видеть, кто по ней проходит. Тех, кто нам подходит, мы забираем. Большинство других мы игнорируем. Не вас, конечно. Мы знали, что вы Рыцарь Слова еще за десять миль. Этот посох. Его ни с чем не перепутать.

— Поэтому вы останавливаете только Рыцарей Слова?

Говоривший улыбнулся:

— Крилка Коос объяснит.

Крилка Коос. Да и имя к этому моменту вызвало отвращение. Логан сдерживал гнев, выражение его лица было безразличным. Крилка Коос за многое должен ответить. Может быть, даже больше, чем он думает.

Они обогнули уступ, и Логан увидел, что они направлялись к зданию размером со склад, который имел вид места для хранения и торговли. На стенах из гофрированного листового металла были нарисованы выцветшие изображения тракторов и машин, названия которых он не знал, а на небольшом шпиле располагался флюгер в форме трактора. На длинной стороне здания, обращенной к нему, были открыты огромные скользящие двери, по краям которых стояли на страже группы людей. Внутренняя часть слабо освещалась дневным светом, проникавшим через двери, а также через трещины и отверстия в потолке и стенах. Спертые запахи грязи, навоза и сена смешались в воздухе, попав в ловушку между холмов.

За этим большим зданием находились другие строения — дома, сараи и загоны для скота. Это было все, что осталось от маленькой деревни, разрушенной, забытой. Он с мгновение изучал руины, затем снова взглянул на большое здание. Окружающая земля была вытоптана так, будто по ней неоднократно прошло много людей. Логан не видел этих людей и ему хотелось узнать, почему.

Они достигли раскрытых дверей и входа в здание склада, и человек, приведший его, жестом приказал ему остановиться.

— Ждите здесь, — сказал он.

Он оставил Логана стоять в середине остальных похитителей, а сам вошел в склад. Логан оглядел окружавших его людей. Все они нацелили на него свое оружие, тревога все больше отражалась на их лицах. Логан решил не давать им дальнейшей причины беспокоиться. Он сел, скрестил ноги и положил на колени свой посох.

Несколько минут спустя, их вожак вернулся.

— Входите. Крилка Коос ждет вас.

Логан поднялся на ноги, улыбаясь.

— Сам?

Мужчина засмеялся:

— Конечно. Он ничем не отличается от вас. — Он подмигнул. — Увидите.

Логан воспротивился желанию превратить это подмигивание во что–то еще и прошел через вход в мешанину теней и солнечного света. Его глаза с трудом перестраивались на изменение освещенности, пока они шли внутри строения. Сначала он почти ничего не мог увидеть, но постепенно начал разбирать обширную открытую площадку, окруженную трибунами, которые были установлены по стенам. Между трибунами у входа в здание был оставлен проход, и он увидел, что пол под трибунами был разобран. Открывшаяся земля была тщательно, почти с любовью разровнена, стала мягкой и рыхлой.

Арена, подумал он.

Он прошел между стойками и вышел в центр открытого пространства. Какой–то мужчина сидел на сиденьях справа от него. В знак приветствия мужчина поднял руку.

— Ты здесь! — воззвал он, в этом явно слышалось веселье. — Уставший от дорог путник нашел свой путь!

Он встал и пошел вокруг, фальшиво насвистывая. Он был крупным, намного больше Логана, а темные, морщинистые черты лица выдавали, что он был и старше его.

Его черные волосы были длинными и неухоженными, а тяжелая борода скрывала его нижнюю челюсть. Но даже волосы и борода были не в состоянии скрыть шрамы, которые перекрещивались на его лице, как паутина. Один ряд шрамов ярко красными полосами проходил от его рта к тому, что осталось от правого уха. Другой по диагонали пересекал рот. Его брови оказались выжженными напрочь.

— Я с нетерпением ждал этого, — добавил он с усмешкой. — Это на самом деле меня немного тревожило. Не могу этого отрицать.

Он был одет в просторное серо–черное одеяние, которое было изодрано и изношено, но слабость швов и ткани, казалось, вполне его удовлетворяло. Он не носил оружия, но, скорее всего, оно ему было не нужно: в правой руке он держал черный, покрытый рунами, посох, такой же, как у Логана.

— Я Крилка Коос, — объявил большой мужчина. Он взглянул на свой посох и скривил улыбку. — Ты удивлен, что я твоего племени?

Логан кивнул.

— Если ты имеешь в виду, что ты Рыцарь Слова, думаю, да.

— Должен быть удивлен. Как ты мог даже предположить? Ахиллес никогда не расскажет. Он никогда не рассказывает всего моим гостям.

Ахиллес. Он был вожаком тех людей, что привели его сюда.

— На этот раз тоже.

— Как твое имя?

— Логан Том.

Крилка Коос протянул свою руку, но Логан проигнорировал ее.

— Меня не привели сюда по вежливому приглашению, поэтому давай–ка разберемся. Что все это значит?

Крупный человек рассмеялся, смело протянув руку, чтобы похлопать Логана по плечу.

— Это? Это значит — все! — он широко расставил свои руки, его смех стал громче. — Все, что имеет значение в этом забытом богом мире, в этом адском убийстве земли, населенной демонами и выродками, и тварями, настолько мерзостными, что страшно произносить их имя. Это касается всего, что уходит из наших жизней, как крысы с тонущего корабля. Это касается вынужденного перестроения наших жизней по образу наших врагов. Это касается того, кто умрет, а кто выживет, в ближайшие дни.

Он сделал паузу. Шрамы на его лице были мертвенно бледны.

— Это все касается тебя и меня, Логан. Потому что, когда ты пришел, мы — это все, что имеет значение.

Логан уставился на него. Крилка Кооса можно было безошибочно принять почти за нормального, если бы не его глаза. Это были глаза, которые Логан мгновенно узнал, потому что он однажды видел их, десятью годами ранее, смотрящих на него с лица Майкла в тот день, когда он убил его.

Он покачал головой:

— Я не имею понятия, о чем ты говоришь.

Крилка Коос кивнул, как будто Логан просто констатировал то, что он уже знал.

— Дай время. Итак, посмотрим, смогу ли я предположить, кто ты есть. Ты из Рыцарей, которые остались живы. Знаешь, нас осталось не так уж много. Всего лишь горстка, и то это вчерашние новости. Давай угадаю. Ты едешь с детьми. Мне это нравится. Мужчина имеет детей, за которых он борется больше, чем за себя. Ты едешь на этом модифицированном вездеходе Лайтнинг С-Один‑50. Показываешь свои таланты и умения, которых не хватает другим людям. Ты тот, кто опустошил рабские лагеря по всей центральной части страны, освобождая пленников, которые разбегаются, чтобы найти новую группу похитителей и снова стать рабами. Я прав?

— Возможно. Как ты узнаёшь обо мне?

— Слово несет эти вести, если ты знаешь, как услышать его. Слово путешествует то здесь, то там. Я прибыл сюда пять лет назад, чтобы остаться. Сражался всю дорогу от Восточного побережья, когда океаны поднялись и затопили прибрежные районы и города. Воевал на всем пути, проходя мимо городов внутри страны, и наблюдал их падение, одного за другим, перед ведомыми демонами армиями. Забрал свою долю демонов и выродков, пока это происходило, и мне нравилось делать это. Но всегда появлялось еще больше, всегда появлялись другие. Я устал, Логан, — он сделал паузу. — Разве с тобой это не случилось? Разве ты не устал?

— Уже давно, — согласился Логан. Темное подозрение начала формироваться. — Итак, ты пришел на запад, чтобы избежать всего этого. Через горы?

— Через перевалы.

— На севере, через то, что когда–то было Монтаной?

Крупный мужчина улыбнулся.

— Ты знаешь, кто я, не так ли? Ты нашел тех жалких существ, которые поклонялись горным духам, и они рассказали тебе обо мне.

Логан кивнул, его подозрения подтвердились. Это был изгнанный Рыцарь Слова, о котором ему рассказали Пауки, когда он проходил через горы на своем пути на запад несколько недель назад. Это был тот человек, который убил тридцать из них, чтобы получить право пройти.

— Я слышал, что они совершили ошибку, рассердив тебя, поэтому в качестве возмездия ты убил несколько дюжин.

— Не в качестве возмездия, — заявил Крилка Коос с задумчивым видом. — В качестве урока. Я не могу позволить кому–то бросать тень на мою репутацию, тем более не семейству Пауков. Если слух об этом распространился, я сделал как надо. У них не было права бросать мне вызов. Поэтому я сделал из них пример. К тому времени, как я обосновался здесь, осуществляя свои замыслы, слух уже распространился. Те, кто приходили, чтобы присоединиться ко мне, уже знали, что не будет никакой терпимости к непослушанию. Это сэкономило мне массу времени. Ты бы сделал то же самое на моем месте. Не притворяйся, что это не так.

У Логана было много, что ответить, но яркий блеск в глазах другого мужчины давал понять, что он вряд ли готов слушать. Поэтому он пожал плечами, показывая свое безразличие. Ему не нужно согласие. Ему просто нужно выбраться отсюда.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он.

— Что я хочу от тебя? — крупный мужчина вновь засмеялся. — Ну же, Логан? Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне! Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной, когда придет время повергнуть их!

— Повергнуть кого?

— Наших врагов! Демонов и выродков! Армии, которые придут сюда, чтобы уничтожить нас! Проснись и почувствуй запах роз, Логан! Они сносят компаунды один за другим. Они порабощают или убивают жителей. Они уничтожают все. В конце концов, они придут сюда, чтобы попытаться сделать то же самое. Но они обнаружат, что это не так легко сделать, как прежде.

Он с заговорщицким видом наклонился вперед.

— Я готовлюсь к их приходу уже три года. Я тренируюсь каждый день, чтобы стать непобедимым. Проверяя себя. Мы как в тигле, где наш металл закаляется жаром сражения. Мы проходим через огонь и выходим чище и сильнее. Более стойкими. Когда они придут, демоны, выродки и все остальное, что стремится уничтожить меня, я буду к ним готов, — он сделал паузу. — Я уже сейчас готов.

— Почему же ты не можешь сделать это один? — спокойно спросил Логан. — Кажется, ты со всем справлялся до сих пор как надо.

Крилка Коос тяжело взглянул на него.

— Ты не понимаешь.

Логан кивнул.

— Наверное, нет. Может, объяснишь это.

— Один хорошо, а два лучше. Двое разделят бремя борьбы, сделают его легче, более терпимее. — Его голос понизился, а глаза устремились куда–то вдаль. — Что хорошего ты делаешь, Логан? Ты ходишь туда–сюда, атакуешь один рабский лагерь за другим, ты воюешь с одним отрядом выродков за другим, ты повергаешь одного демона за другим, а что это дает тебе? Насколько лучше тебе сейчас, чем было десять лет назад? Насколько лучше стало кому–нибудь, кому ты пытался помочь? Ты знаешь, это не будет продолжаться вечно. Твоя удача. Твоя решимость. Рано или поздно, они подведут тебя.

— Я дал клятву служить Слову, — сказал Логан. — Я делаю, что могу и где могу. Какой прок в том, чтобы сидеть и ждать, когда враг найдет тебя. Ты должен пойти и найти их сам. Ты должен уничтожить их до того, как у них появится шанс уничтожить тебя, — он поколебался немного. — Как насчет присяги, которую ты принял, как Рыцарь Слова? Ты забыл ее?

Крупный мужчина отмахнулся:

— Это была ложная клятва, принесенная ложному богу. Это было обещание, данное без адекватного рассмотрения последствий. Какую помощь Слово предлагает нам? Какую надежду нам дает? Госпожа и Индеец, где они, когда приходит время бороться с нашими врагами? Где любой из них? Нет, Логан, мы никому ничего не должны, кроме самих себя.

Блеск в его глазах стал ярче, и на его травмированном лице появилось почти восторженное выражение. Крилка Коос, кем бы он ни был, повернулся спиной к своей жизни в качестве Рыцаря Слова и приобрел что–то, чего Логан еще не смог определить.

Он мог носить посох и управлять мощью Слова, но он больше не служил делу, которому когда–то поклялся.

Логан покачал головой.

— Не думаю, что это получится, ты и я. Твоя борьба и моя, они не одинаковы. Ты решил идти одним путем, но это не мой путь. Я следую по своей дороге.

— Как только ты присоединишься ко мне, ты станешь моим заместителем в моей армии, — казалось, Крилка Коос не слышит его. — Я тренировал своих последователей. Они непобедимы. Они встанут и будут сражаться с любой угрозой. Они выживут, потому что они не боятся умереть, потому что они не раз были проверены. Я не позволю им умереть. Каждый день к нам присоединяются тысячи. Если и ты присоединишься, у тебя появится шанс сделать то, что имеет значение, шанс почувствовать разницу. Больше никакой траты времени и сил на тех, кто этого не заслуживает. Рабские лагеря построены для овец. Ты и я, мы — волки. Мы встаем и сражаемся! Мы делаем то, что должны были делать Рыцари Слова годы назад; мы предоставляем овец их судьбе, а сами ведем себя, как воины.

Логан снова покачал головой:

— Нам даны наши посохи, которые мы носим, чтобы помогать этим овцам. Мы обязаны так поступать.

— Мы никому не обязаны! — вдруг прокричал другой, слова эхом отразились от металлических стен строения. — Никому! Мы пытались так поступать, но потерпели неудачу! Мы были почти сломлены, стараясь спасти этих овец, этих жалких существ, которые не способны постоять за себя! Мы потратили впустую достаточно времени на них!

Логан знал, куда это ведет, но ничего не мог поделать, чтобы изменить этот путь.

— Я не могу присоединиться к тебе, — просто произнес он.

Крилка Коос, возбужденный своей страстью, долго смотрел на него.

— Ты можешь еще передумать. Пойдем со мной.

Он повел Логана к одному углу строения, за трибуны, где тени были темнее. Там находился своего рода альков, встроенный в часть стены, примерно пятнадцати футов высотой и тридцати длиной. Логан смог только разглядеть ряды инструментов, прикрепленных к листовому металлу с помощью скоб и болтов, все были тщательно приведены в порядок.

Крилка Коос подошел к смежной стене и раскрыл пару металлических ставней, чтобы впустить свет.

Логан замер. Стена алькова была завешена всяким оружием, от Пархан Спрэев и Тайсон Флэчеттов до ножей, пик и мечей, а также железных звездочек, укусов гадюки и сотен других. В самом центре коллекции находились три черных посоха, покрытых рунами, их когда–то отполированные поверхности стали блеклыми и безжизненными, а их символы мощи холодными и серыми как пепел.

Логан быстро посмотрел на Крилку Кооса.

— Ты не ошибся, — ответил крупный мужчина на невысказанный вопрос. — Они принадлежали другим Рыцарям Слова, мужчинам и женщинам, которые стояли здесь, где ты стоишь сейчас, мужчинам и женщинам, которые уступили темноте в своих сердцах. Их попросили присоединиться ко мне; они отказались. Цена отказа иногда бывает гораздо больше, чем мы можем себе представить.

— Ты убил их? — с недоумением спросил Логан. — Других Рыцарей Слова? Ты убил их?

Крилка Коос покачал головой.

— Не так, как ты думаешь, я этого не делал. Это не я. Они сами убили себя.

Он приблизился, чтобы оказаться прямо перед лицом Логана.

— Я попросил их присоединиться ко мне, как я прошу тебя. По той или иной причине они сказали нет. Они были глупы. В этом мире ты должен сделать остановку. Ты не можешь уйти. Ты не можешь отказаться.

Он указал на Логана:

— Если ты не со мной, тогда неизбежно ты против меня. Может не сегодня, не прямо сейчас, но со временем. Потенциал для этого есть; нет смысла притворяться. Те, кто не наши друзья, являются нашими врагами, так или иначе. Мы не можем позволить нашим врагам избежать нас. Мы будем глупцами, если позволим.

Логан понял суть сказанного, но все еще не мог до конца поверить тому, что услышал.

— Ты сказал, что они сами себя убили?

— Образно говоря. Я использовал их, чтобы оценить свои собственный силы и умения. Я предоставил им выбор: присоединиться ко мне или проверить себя в бою против меня.

Логан чуть не рассмеялся. Если Майкл был безумен в конце, то Крилка Коос еще до этого.

— Ты заставил их сражаться с собой?

Крупный мужчина кивнул, уже не улыбаясь.

— Если ты выберешь не присоединяться ко мне, значит ты выбираешь выход против меня. Вопрос улаживается через проверку сил, твои против моих. Испытание боем. Принял ли ты правильное решение, отказавшись присоединиться ко мне, или я, уговаривая тебя? Решит битва до смерти. Ничего нового. В течение тысяч лет это был проверенный способ определения, кто прав, а кто нет.

Он жестом указал на стену.

— Эти трое, и все остальные, чье оружие висит здесь, те, кто не были Рыцарями Слова, но тем не менее выбрали испытание боем, сражались и умерли на этой арене. Я был сильнее, лучше натренирован, более подготовлен. Я был тем, кто одолел их, — он сделал паузу. — Я оказался прав. Они — нет.

Он сложил руки на груди:

— Теперь ты должен решить, точно так же, как они. Хочешь ли ты испытать меня?

Логан покачал головой, сильное чувство безнадежности поднималось в его сердце. Ему следовало попробовать сбежать раньше, он должен был воспользоваться своими шансами.

— Я хочу вернуться туда, где вы меня нашли, забрать своих детей и продолжить свой путь. Позволь мне уйти.

Крупный мужчина покачал головой:

— Выбирай. Присоединяйся или сражайся. Вот твои варианты.

— В этом нет никакого смысла. Что будет с предназначением служить Рыцарем Слова, если мы сражаемся один против другого? У нас общий враг. Позволь мне уйти. Позволь мне вести борьбу так, как я считаю лучше. Я оставляю тебе делать то же самое. Почему бы нам так не поступить?

Крилка Коос одарил его грустной улыбкой.

— Потому что именно сражением мы все уладим, Логан. Потому что мир подходит к концу, а битва за его спасение проиграна. Что нам осталось за оставшееся время, это шанс снять с себя мерку. Нам просто стоять и ждать, когда мы умрем, как те овцы, которых ты так жаждешь спасать? Или мы умрем, сражаясь как мужчины? Ты знаешь ответ. В твоем сердце. Мы последние и мы лучшие. Насколько мы хороши? Выступив друг против друга, мы узнаем правду.

Логан покачал головой.

— Я не буду с тобой сражаться. Я не сделаю этого.

— Думаю, сделаешь. Думаю, ты сам не знаешь себя, не представляешь, но что ты способен. — Он освободил руки и подул в свисток, который висел на цепочке у него на шее. — Испытание боем, до смерти. У тебя есть час, чтобы подготовиться. Ахиллес составит тебе компанию на это время. Не пытайся сбежать. Если попробуешь, ты уже знаешь, что случится с твоими детьми. Они будут на твоей совести. Если ты победишь меня, тебе позволят забрать их и уйти. Это кодекс, который я установил, и мои люди будут ему следовать.

Он покачал головой.

— Я бы предпочел, конечно, чтобы ты присоединился ко мне. Но твое убийство тоже будет захватывающим. Один час.

Он начал уходить, подзывая Ахиллеса и охранников, которые уже откликнулись на звук свистка.

— Что нас не убивает, делает нас сильнее, Логан Том, — он обернулся через плечо. — Это старая поговорка. Подумай над этим.

Логан наблюдал, как он исчезает в темноте, потеряв все. Это был Майкл перед концом. Это было безумие.

* * *

— Все улажено? — спокойно спросил Ахиллес, подходя сзади. — Вы сойдетесь с ним в битве?

Логан с отвращением посмотрел на него.

— Кажется он так думает, — он покачал головой. — Я не понимаю. Почему вы идете за ним?

Лицо Ахиллеса было белым, как у мертвеца, под копной неухоженных черных волос.

— Разве это не очевидно? Потому что он непобедим, — он жестом указал на стены с оружием. — Потому что он победил в бою всех, кто встал против него. Никто не смог одолеть его. Никто никогда не сможет. Ни демоны, ни выродки. Никакой другой Рыцарь Слова. Он слишком силен для любого из них.

Он пристально посмотрел на Логана.

— Увидите. Он будет слишком силен и для вас.

Улыбка Ахиллеса выказывала жалость, когда он отвел взгляд.

— Вы не знаете его так, как мы, мы, которые следуют за ним. Он дал нам надежду, когда никакой надежды уже не осталось. Он тот, кто спасет всех нас.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Ягуар всматривался через кусты, которые скрывали его от людей, собравшихся перед складом, выискивая какую–нибудь подсказку, которая сказала бы ему, что сталось с Логаном Томом.

— Сколько он уже там? — прошептал он Каталии.

Она покачала головой, едва уловимым движением, ее тело распласталось по земле рядом с ним.

— Ну, как ты думаешь, что происходит?

Она снова покачала головой.

— Так что же нам делать?

Она посмотрела искоса:

— У тебя нет плана? — в ответ прошептала она.

— Нет! Я думал, у тебя есть! — она его раздражала, он продолжал с упреком: — Почему у меня должен быть план? Это была твоя идея!

— Брать тебя с собой было не моей идеей, так ведь.

— Во–первых, идти сюда было твоей идеей?

Она не ответила и он вернулся к наблюдению за входом в склад, пытаясь найти какое–нибудь движение в темноте.

Ничего. Из всего, что он знал, возможно Логана Тома бросили в черную яму и закрыли там.

Они прятались на вершине с одной стороны от входа в здание, позади и над остальным постройками и вне пределов города–призрака. Понимая, что их должно быть видно на шоссе с дальнего расстояния, они выбрали дорогу прямо за людьми, которые забрали Логана Тома, резонно полагая, что раз шоссе было под наблюдением, то за группой людей из городка вряд ли будут следить. До сих пор они доказывали свою правоту. Они никого не увидели и их никто не остановил, пока они продвигались по оврагам и долинам, которые змейкой петляли среди холмов, и, наконец, оказались в лесистом местечке, где они в настоящее время и обосновались.

Но теперь, когда они нашли прекрасное укрытие, место, откуда они могли видеть, что происходит внизу, а сами оставались невидимыми, они не представляли, что же делать дальше.

Или, по крайней мере, Ягуар не знал. Он искоса посмотрел на Каталию. По ней было трудно что–либо сказать.

Он изучал ее пятнистое лицо. Странное, на первый взгляд, но как только вы пропускали участки Ящерицы, даже красивое. Она отличалась так же, как Тесса — необычная, уникальная. Черные волосы, как у Тессы, но у нее была бледная кожа, как у Мелка. Он не мог объяснить эту привлекательность. Конечно, частично от того, как она сражалась. Любая девушка, которая так быстро разделалась с тремя мужчинами, была чем–то особенным. Даже Воробышек не смогла бы сделать так. Он еще понаблюдал за ней. Не мог отвернуться. Не хотел. Он удивлялся, почему она прикладывала столько сил, пытаясь уверить каждого в ее уродстве.

Она вдруг посмотрела на него, рот скривился в злую усмешку.

— Что, не может от меня глаз отвести, не так ли?

Он отвернулся, сгорая от смущения. Глупая уродина, подумал он и тут же проглотил свои слова. Называть так ее было неправильно, даже не произнося слов вслух, даже думать таким образом неправильно, и вдвойне неправильно предполагать, что она какая–то плохая только из–за ее состояния. Он ненавидел себя за то, что думал и что говорил до того, как подумает. Ненавидел, что делал это так часто. Как тогда, когда Логан привел эту девушку в лагерь.

Первое, что он сделал, назвал ее уродом, его рот быстрее его мозгов, как будто между ними не было никакой связи. Воробышек регулярно указывала ему на это. Также и Речка, время от времени. Это было так. Он заслужил это. Он должен это признать.

— Я извиняюсь за все, что говорил о тебе раньше, — импульсивно прошептал он, неспособный взглянуть на нее, пока он это говорил. — Я не должен был обзывать тебя. Ты не заслужила этого. Я не это имел в виду. На самом деле, я просто был дураком.

— Дай–ка мне свой Спрэй, — сказала она в ответ, как будто не слышала его.

Он немного заколебался, удивленный такой просьбой, но затем передал свое оружие. Кэт взяла его и быстро засунула под свой плащ, проделав что–то, чего он не мог видеть, чтобы скрыть его внутри.

— Эй! — возразил он. — Что ты делаешь?

Она оглянулась, подмигивая ему.

— Спасаю тебя от тебя же. Получишь обратно, когда он понадобится тебе.

Внизу открытая площадка перед складом стала заполняться мужчинами и женщинами, оборванными и изможденными, все с оружием. Казалось, они появились все сразу и из ниоткуда, но, на самом деле, из служебных построек и из–за холмов. Они разговаривали и казались возбужденными, пока подходили к открытым дверям склада и исчезали внутри.

— Что происходит? — спросил Ягуар.

Кэт посмотрела на него, ее улыбка исчезла.

— Мы скоро узнаем. Не паникуй. Нас увидели. Они прямо позади нас.

Он уставился на нее, думая, что она шутит, что это еще одна из ее игр за его счет. Он хотел было что–то сказать в ответ, но она быстро приложила палец к своим губам.

— Оставайтесь на месте, — приказал голос.

Ягуар почувствовал, как упало его сердце.

— Вы двое, что вы там делаете? — спросил второй голос.

— Только ищем что–нибудь поесть, — сразу ответила Каталия, голосом немного испуганным и отчаявшимся. — Мы не имели в виду ничего плохого. Пожалуйста, мистер, мы не ели несколько дней.

— Беспризорники, — сказал другой голос. — Это урод. Посмотри на ее лицо. Не прикасайся к ней.

Ягуар начал было поворачиваться.

— Я сказал не двигаться, — произнес первый голос, уже ближе, и холодное дуло оружия прижалось к его щеке.

— Отпустите нас, мистер, — попросила Каталия, начиная плакать.

— Я так не думаю, — сказал первый голос. — Пока мы не узнаем о вас побольше. Думаю, вам лучше пойти с нами. Вставайте. Медленно. — Ягуар был в ярости. Я знал, что не нужно было отдавать ей Спрэй.

— Поторапливайтесь, — заявил второй. — Мы пропустим шоу.

Дуло оружия исчезло от лица Ягуара.

Пока парень и девушка поднимались на ноги, Каталия краем глаза бросила взгляд на Ягуара, подмигнула и произнесла одними губами. Доверься мне. Затем через плечо она обратилась к схватившим их, ее голос дрожал.

— Что за шоу, мистер?

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, с раздражением подумал Ягуар.

* * *

Когда час, отведенный Логану, почти истек, Ахиллес принес ему набор изношенных, исцарапанных доспехов, которые очевидно довольно часто использовали.

Некоторые были помяты, другие наполовину растрескались. Логан сказал Ахиллесу, что не хочет одевать доспехи, вообще не хочет этого сражения, но мужчина настаивал, чтобы он их одел. Крилка Коос будет одет в доспехи и не допустит никакого неравенства в защите или оружии, что вызовет преимущество одного из сражающихся над другим.

Каждый должен быть одет и вооружен одинаково.

Логан разрешил подогнать доспехи — грудную и спинную пластины, наплечники и налокотники, набедренники и наколенники, перекрывающиеся пластинами в местах сочленения. Доспехи оказались легкими и прочными из сплава, созданного в последние дни войны, которая увидела конец организованных правительств и их армий. Майкл обладал таким комплектом. Логан — нет.

После того, как доспехи плотно затянули на нем, он оказался с посохом в руках перед стеной с оружием, думая, что этого не должно произойти, что в этом нет никакого смысла. Именно так он считал с момента, как узнал намерения Крилки Кооса, и даже сейчас, когда настало время сделать это, он не мог заставить себя поверить в реальность своего положения. Даже тогда, когда услышал голоса снаружи здания, возрастающие по громкости и интенсивности, а затем внутри, сменяясь на выкрики нетерпения; когда услышал звуки сапог, поднимающихся по трибунам, и рук, ритмически хлопающих в знак поддержки; и даже когда какофония стала настолько мощной, что смыла все остальные звуки и оставила его окутанным волнами дикости и безумия, он не смог найти устойчивую почву, на которой можно устоять. Он был в море, брошенный на произвол судьбы, и все вокруг казалось растворившимся вдали.

Как ему подготовиться к бою, если у него не было никакого интереса к сражению?

Этот вопрос крутился с яркой настойчивостью солнечных проблесков, пробивающихся сквозь тучи. Он вдруг подумал, что если именно здесь все закончится для него — его служба Слову, его усилия найти и защитить парня по имени Ястреб, его забота о Призраках, все незаконченные дела в его жизни. Рыцари Слова не живут долго, но почему–то он всегда считал, что у него будет больше времени.

— Они готовы, — внезапно сказал Ахиллес, подходя к нему.

Логан посмотрел на этого мужчину, на чуть заметную улыбку на его лице, и понял, что никто ни на минуту не подумал, что он собирался этого избежать.

— Что мне делать? — спросил он.

— Выходите на арену. Крилка уже ждет. Остались только вы. — Ахиллес отступил назад. — Удачи.

То, что он сказал, понял Логан, было Прощайте.

Он бросил последний взгляд на витрину оружия, представляя на минуту тех мужчин и, возможно, женщин, которые несли его в бою. Он еще раз посмотрел на три покрытых рунами посоха, которые принадлежали другим Рыцарям Слова, пыльные и безжизненные в своих оковах, их мощь исчезла вместе с жизнями их носителей. Они не больше него хотели этого. Это было непристойно, что им пришлось прийти к такому концу. Крилка Коос убивал, чтобы увериться в своей доблести. Он убивал так, чтобы его последователи верили, что он непобедим. Все, что он поклялся делать как Рыцарь Слова, было отвергнуто. Логан почувствовал, как внутри медленно разгорается огонь гнева. Это никогда не прекратится, пока кто–нибудь не заставит это остановиться.

Если он не заставит это остановиться.

Он сжал руками свой посох, глубоко вздохнул и вышел на арену.

Рев, который раздался при его появлении, чуть не сбил его с ног. Крики бешеного нетерпения вырвались из глоток сотен мужчин и женщин. Сапоги топали и стучали по проходам трибун, а руки хлопали и ударяли по металлическим сиденьям. Паства собралась во всей своей силе, чтобы засвидетельствовать его уничтожение от рук их лидера, спасителя и сфабрикованного героя. Логан ощутил боль внизу живота, волна страха пробежала по нему. Он не был застрахован от последнего, и несмотря на то, что он сотни раз смотрел смерти в лицо во время своих набегов на рабские лагеря, он никогда не сталкивался с ней в таких обстоятельствах. Его горло сжалось, а желудок подпрыгнул, когда рев нахлынул на него, как океанская волна, то поднимая его, то опуская.

На всех трибунах, вокруг них и под ними, появились толпы Пожирателей, их темные силуэты горбились и корчились в нетерпеливом ожидании того, что должно произойти, отчего у него мороз пробежал по коже. Такого большого количества он не видел с тех пор, как парня по имени Ястреб, странствующего морфа, сбросили со стен компаунда в Сиэттле. Сотни, ожидающие кровопролития. Ожидающие своего шанса испить боль и тоску, темные эмоции, которые выплескивают сражающиеся. Это будет битва между двумя Рыцарями Слова, и такой шанс утолить свой голод больше никогда не выпадет. Никто не мог их видеть, кроме него и Крилки Кооса. Никто другой даже не подозревал об их существовании.

Логан Том почувствовал, как его желудок сжался при этой мысли.

Крилка Коос ожидал на другом конце арены. Он был одет в черно–серую одежду и такого же цвета доспехи, его черный посох комфортно покачивался в его руках. Руны на нем уже пылали голубым светом. У него был вид человека, который не боится, не беспокоится. Он ждал без какого–либо признака нетерпения или спешки. Для него это будет еще один бой, еще одно убийство. Этот бой будет немного особенней, чем большинство других, потому что Логан был Рыцарем Слова, но только в этом и разница.

Исход был предопределен; уверенность в этом отражалась на его лице.

Он ждал, пока Логан полностью не вышел из–под трибун, оказавшись на арене, а затем широко развел свои руки в жесте приглашения.

— Выходи сражаться с мной, Логан Том! — проревел он. — Выходи испытать себя против меня!

Толпа взревела, звук отразился от потолка и волной прокатился по металлическим стенам. Пожиратели взбирались один на другого в стремлении находиться ближе. Логан взглянул на открытый вход, через который он ранее вошел, все еще помышляя о возможности сбежать. Люди, служившие у Крилки Кооса, в основном столпились в складе, чтобы посмотреть спектакль, и у них было мало шансов предотвратить его от побега к Призракам, если он сможет прорваться до выхода. Но чтобы это сделать, ему придется пробиваться через по меньшей мере десяток рядов мужчин и женщин, да в придачу повернуться спиной к Крилке Коосу. Каков будет шанс, что он добьется успеха?

Он отказался от этого и обернулся к своему противнику. Исполосованное лицо явно выражало нетерпение, черный посох был направлен на него и готов к применению.

Логан покачал головой и начал было говорить:

— Почему мы не можем поступить другим…

Он еще не закончил фразы, когда огонь Слова, направленный его недостойным слугой, врезался со всей силой в него и заставил его кубарем откатиться назад. Сила этой атаки ошеломила. Боль залила его тело, а дыхание взорвалось в одном быстром, жестком выдохе. Он чуть не потерял контроль над своим посохом; только инстинкт и отчаяние удержали его от того, чтобы выпустить посох из рук.

Но эта атака имела и другой эффект. Она отбросила в сторону все колебания и сомнения, мгновенно собрав все соображения в одно. В мозгу резким и командным тоном на него заорали слова:

Остаться в живых!

Его тренировки и инстинкты взяли верх, и он одним плавным движением вскочил на ноги. Больше он не старался защищаться от того, что, как он понимал, произойдет.

Вместо этого, он атаковал. Он призвал магию и послал ее через арену в Крилку Кооса каждой унцией силы, которую смог собрать. Он наблюдал, как она ударила крупного мужчину, разбилась о него и заставила его покачнуться.

Но этого оказалось недостаточно. Атака не свалила его, как надеялся Логан. Она не разбила его защитные доспехи и даже не дала повода усомниться в его самоуверенности. Наоборот, она укрепила ее. Он встряхнулся после удара, выпрямился и поднял руки с триумфом, как будто он считал, что уже победил в сражении.

Толпа ревела, выказывая свое одобрение, а топающие ноги и хлопающие руки достигли новых высот. Незримо рассеянные среди них, как дикие собаки дергались вперед–назад Пожиратели.

Логан снова был на ногах, держал свой посох в оборонительном положении, его защита была на месте. Крилка Коос широко усмехался, подзывая его поближе, насмехаясь. Двое мужчин кружились вокруг друг друга, проводя ложные выпады, не атакуя, присматриваясь в поисках слабых мест противника. Логан, отбросив свое нежелание сражаться вместе с надеждой, что его противник мог бы прислушаться к голосу разума, был полон решимости закончить все побыстрее.

Но именно Крилка Коос нанес удар первым, снова без предупреждения, снова не показывая вида, кроме незначительной смены позиции. Он ударил по ногам Логана, жгучий шар сорвался с нижнего конца его посоха, пролетел по земляному полу и окружил ступни Логана, прожигая сапоги и врезав по коленям. Сразу же крупный мужчина провел второй удар, на этот раз в голову Логана. Логан отклонил этот удар в последний момент, сражаясь на коленях, неспособный подняться на онемевшие ноги. Он преобразовал огонь Слова со своего посоха в щит, который отразил нацеленную в его голову атаку, и откинулся на бессильные пятки.

— Давай, Логан Том! — крикнул ему Крилка Коос. — Уверен, что ты способен на большее!

В ответ из толпы послышались свист и выкрики, колкости и насмешки всех видов.

Логан едва ли слышал их, по кусочкам собирая свои рассеявшиеся мысли, борясь со своими ногами. Он проигрывал это сражение. Он должен ответить атакой на Крилку Кооса. Что он мог бы использовать из того, чему его научил Майкл? Что сохранит ему жизнь?

Крупный мужчина снова атаковал, огонь его посоха еще раз отбросил Логана, на этот раз в первый ряд трибун. Грубые руки оттолкнули его, на спину и плечи посыпались удары кулаков и ног. Он едва ясно мыслил, когда огонь охватил его еще раз. Его оборона ослабла и была размыта, концентрация рассеялась болью и шоком от того, что с ним случилось, он упал на колени, задыхаясь, борясь с волнами тошноты. Он почувствовал, как первые из Пожирателей нависли над ним, их прикосновение напоминало касание мокрых холодных листьев по разгоряченной коже.

Сделай же что–нибудь! кричал он про себя.

Но он не мог представить, чем это что–нибудь является.

* * *

— Пожалуйста, мистер, что там происходит? — спросила Кэт голосом напуганной маленькой девочки. Она нагнулась и закрыла руками свои уши. — Так громко.

Ягуар хотел было закатить свои глаза, но удержался, чтобы следить за входом в склад, который они проходили на пути к месту, где их похитители планировали их запереть. Металлические стены здания дрожали от звука хриплых криков и топающих ног. Дым струился из вентиляционных отверстий и через швы в листовом металле, а во мраке в глубине здания вспыхивал сверкающий белый свет. Напротив входа собралась толпа, своими телами блокируя любую возможность увидеть то, ради чего все здесь собрались.

Не имело значения, сможет он увидеть или нет, думал Ягуар. Он мог довольно точно предположить, кто был виновником этого.

— Вам это знать не обязательно, — огрызнулся один из мужчин на девушку, пока другой подтолкнул Ягуара. — Продолжайте идти. Поторапливайтесь!

— Мы пропустим это? — сердито пробормотал его спутник. — Целиком?

Они миновали вход в здание, двинулись вокруг одной стороны и направились к ряду сараев, группой расположенных позади. У Ягуара был спрятан в сапоге нож, но он не мог придумать, как достать его, или что с ним делать, если он сможет его достать.

Ему нужен был Спрэй, безопасно спрятанный внутри плаща Кэт. Под которым их похитители даже не потрудились посмотреть, с горечью добавил он. Они так боялись ее болезни, не зависимо от того, что они себе навообразили, что обыскали только его.

Гребаные тупые бошки, подумал он.

Они подошли к сараям.

— Ну, вот вы и пришли, — сказал первый, направляясь к ближайшей двери и освобождая цепь на металлических скобах.

— Вы собираетесь запереть нас там? — в ужасе спросила Кэт.

— Именно, Ящеролицая, — сказал он, понимающе улыбаясь. — Не волнуйтесь, все, что…

Она выбросила руку, и железная звездочка вонзилась ему в грудь. Он мешком опустился на землю. Второй в недоумении уставился на нее, затем попытался поднять свое оружие. Но вторая звездочка уже врезалась ему в шею. Он попробовал вдохнуть, схватился за горло и рухнул вниз.

Ни Ягуар, ни Кэт не произнесли ни слова, пока они втащили мужчин в ближайший сарай, закрыли дверь и заперли их, протянув цепь через скобы.

Потом парень обернулся к ней.

— Ты знала, что нас собираются схватить эти тупоголовые, и позволила им сделать это?

— А как еще мы бы оказались так близко? — взглянула она на него. — Что? Ты думал, мы сможем прокрасться и нас никто не заметит, а? Ты хоть что–нибудь знаешь? Как ты умудрился остаться живым?

— Прекрасно выживал до того, как появилась ты! — рявкнул он ей в ответ.

Она залезла под плащ, покопалась с завязками, которые были там скрыты, вынула Пархан Спрэй и вручила ему.

— Вот. Может на этот раз ты постараешься выжить тоже, если будешь обращать на меня внимание.

— О, так теперь у тебя есть план?

Она натянула капюшон плаща, чтобы скрыть свое лицо.

— Конечно. Пойдем, найдем его, и заберем. Ну как это звучит?

Он уставился на нее:

— Звучит умопомрачительно.

— Нет. У нас есть эффект неожиданности.

Он еще какое–то время смотрел на нее, затем вздохнул.

— Не знаю, почему я должен чего–то от тебя ожидать. Ладно, давай сделаем это.

Она побежала вперед по пустой территории.

* * *

Логан Том снова был на ногах, еще раз призвав магию Слова из своего посоха, сделав все, на что хватило сил, чтобы восстановить потрепанную защиту. Пожиратели, которые пытались разодрать его, были отброшены в стороны, вернувшись к трибунам.

Ничто из этого не означало, что он будет жив через пять минут. Напротив него Крилка Коос уже праздновал, насмехаясь над ним, действуя как хищник, который выслеживает раненное животное. Логан понимал, что ему нужен план, способ застать крупного мужчину врасплох, способ обнулить его силу и мощь. Ему нужно вспомнить все приемы, которым научил его Майкл по рукопашному бою. Но ему было трудно вспомнить хоть что–нибудь, испытывая боль от ран и стараясь не потерять сознание.

— Логан Том? Ты еще жив? — засмеялся Крилка Коос, делая ложный выпад и отходя в сторону от воображаемого ответа. — Не думаю, чтобы у тебя осталось много сил. Ты хочешь, чтобы все закончилось быстро? Или ты хочешь помучиться?

Самоуверенный в своей победе, он вел себя в показной манере. Логан наблюдал, как он делал ложный выпад и отступал, ложный выпад и отступал, и заметил закономерность его движений. Если он сумеет воспользоваться этим, то, возможно, у него все еще есть шанс.

Не подавая вида, о том, что у него на уме, он начал подходить к другому мужчине. Коос не смог определить, что он делал; это сближение не казалось ему сигналом атаки. Наоборот, оно показалось ему как признание поражения, как принятие своей судьбы.

— Значит, ты сдался? — прокричал он. Логану как раз и нужно было, чтобы он так считал. — Отбрось свой посох и я обещаю сделать все по–быстрому!

По–прежнему играя со своим пленником, он снова начал делать ложный выпад и отход.

Только на этот раз Логан ждал. В тот момент, когда Крилка Коос начал свой ложный выпад, Логан сразу же призвал магию и послал ее мчаться через пространство в то место, куда тот предсказуемо должен был отступить. Крупный мужчина шагнул прямо туда. Он попытался изменить направление в последний момент, осознав, что происходит, но, поскольку он уже двигался, было поздно. Яркий огонь Слова врезался в него, охватив с головы до ног, сбив с ног и бросив в грязь.

Логан мгновенно бросился к нему, пересекая пространство, которое их разделяло, используя свою собственную магию не для атаки, как тот мог ожидать, а для защиты себя. Как он и предполагал, Коос выстрелил в него с того места, где лежал, пытаясь остановить его посреди арены. Но защита Логана выдержала, добавив ему адреналина и решимости. Он услышал рев окружавшей толпы, звук на этот раз порадовал его, потому что в нем присутствовала тревога из–за такого неожиданного поворота событий.

Затем он оказался над Коосом и использовал свой посох как дубинку, нанося резкие, быстрые удары по рукам и телу противника, стремясь свести на нет усилия защититься от него. Он достиг в этом успеха, услышав, как Крилка Коос крякнул от боли, все еще распластавшись на спине и неспособный подняться на ноги. Логан не должен позволить ему встать. Не может, если хочет жить. Он смог почувствовать Пожирателей вокруг себя, нависших над ними обоими, пробирающихся вниз, высасывающих остатки их темной борьбы. Он продолжил свою атаку, удвоив усилия, огонь Слова исходил из обоих концов его посоха в ответ на его ярость. Огонь горел также и на концах посоха Крилки Кооса, но он не мог пустить его в дело.

Потом, возможно от отчаяния, крупный мужчина подкатился под Логана, вытянув одну руку, чтобы схватить его ноги и постараться повалить его. Он изобразил некое подобие атаки, используя свой посох, выставляя его свободной рукой, но полагаясь на свою огромную силу. Он вжал в сутулые плечи свою голову, по возможности защищая ее, и рванулся на меньшего. Логан уже терял равновесие, неспособный отвести удар.

Когда он упал, в тот же момент Крилка Коос оказался над ним, нанося по нему удары посохом и кулаками. Удары сыпались по голове Логана, и на какой–то момент он почувствовал, что теряет сознание. Он остался жив только благодаря инстинктам и тренировке, уткнувшись головой в плечо крупного мужчины, пока его пальцы нашли ряд уязвимых нервных окончаний на толстой шее противника. Крилка Коос закричал и начал задыхаться, неспособный освободиться. Его атака на Логана заглохла, пока они прокатились по грязной арене, как клубок из рук и ног. Крики мужчин и женщин на трибунах выросли до крещендо. Коос был больше и крепче, но Логан, уступая в размере и силе, больше знал о самообороне. Держа свои пальцы прижатыми к шее противника, он поднял свою голову и нанес ею удар крупному мужчине в лицо, сломав тому нос.

Коос взвыл в смятении, и кровь забрызгала из обоих.

Что еще более важно, наполовину ослепший и испытывая отчаянную боль, он выпустил Логана из своего захвата.

Логан в тот же миг вырвался на свободу, поднявшись на ноги до того, как Коос сумел его остановить. Огонь засветился по всей длине его посоха, сверкая ослепительным бело–голубым блеском, который вырвал коллективный вздох у зрителей.

Собрав воедино каждую унцию силы своих мускулов, Логан ударил огненным посохом по боковой части головы противника. Голова откинулась назад и Крилка Коос вздрогнул.

Продравшись мимо группы Пожирателей, у которых внезапно переменился фокус внимания, Логан с силой опустил свой посох на кисти противника, сначала одной руки, потом другой, сломав несколько пальцев. Коос еще раз вскрикнул, выронил свой посох из изувеченных рук и свернулся клубком.

Пожиратели черной рычащей массой теней в спешке хлынули к нему.

Рев собравшихся мужчин и женщин упал до слабого гула недоумения. Логан не обращал на них внимания, стоя над своим врагом — врагом, которым сначала он не считал его, только лишь теперь. Крилка Коос все еще задыхался, пытаясь что–то произнести сквозь боль и шок.

Логан нагнулся поближе.

— Убей меня, — прошептал другой, стиснув зубы и устремив на него свирепый взгляд. Он покосился в сторону Пожирателей, готовых поглотить его, его темное лицо скривилось от страха и отвращения. — Сделай это быстро, а то они сожрут меня живьем!

Логан колебался. Именно так бы и поступил его противник, поменяйся они местами. Это был бы самый умный поступок. Он посмотрел на толпу, заглянул в их лица и увидел, что они этого ждали. Он вдруг ощутил боль в животе, магия неистовыми волнами бурлила внутри него. Убей его. Это же так легко.

Вместо этого он выпрямился, рукой схватил посох Крилки Кооса и отбросил его в сторону.

— Он больше тебе не понадобится, — ответил он, чуть наклонившись, чтобы противник смог четко его услышать. Он раскидал Пожирателей, отправив их обратно к трибунам. — После этого ты уже не будешь притворяться тем, кем ты не являешься.

— Я выслежу тебя! — вскипел тот. Темное, исполосованное лицо кривилось от ярости. — Я найду тебя и убью, где бы ты ни был. Но сначала я убью всех твоих детей. Всех! И сделаю это прямо у тебя на глазах!

Логан нагнулся поближе:

— Лучше надейся, чтобы мы никогда снова не увиделись.

Крилка Коос усмехнулся в гримасе смертной тоски, а затем плюнул ему в лицо.

Мгновение спустя Логан почувствовал, как что–то острое укололо его икру, вызвав жжение. Он посмотрел вниз как раз в тот момент, когда противник отнимал свою руку, увидев крошечный дротик, торчащий из ноги.

Укус гадюки.

Тут же вернулись Пожиратели, на сей раз роем нависнув над Логаном.

Затем он потерял контроль, врезав со всей силы посохом по правому колену противника, круша его. Крилка Коос взвыл во весь голос. Логан с мгновение колебался, а потом сломал также и левое колено.

— Найди меня, если сможешь! — сплюнул он. Пожиратели превратились в темную массу по краям его поля зрения. Его голова гудела магией, а весь мир вокруг него горел огнем, превратившись в ярко–красный туман. — Если хочешь, можешь и охотиться на меня! Но тебе придется ползти, чтобы сделать это!

Не подозревая, что произошло, толпа праздновала его победу, приветствуя и выкрикивая его имя. В их головах он уже занял место Крилки Кооса. Он стал их новым непобедимым. Он стоял, не двигаясь, посреди этой какофонии, глядя на их бывшего лидера, огонь его посоха бегал вверх–вниз по всей длине, как живое существо.

Пожиратели, казалось, были везде. Он почувствовал легкое головокружение и дезориентацию, и все вокруг начало терять очертание и форму.

Он повернулся к толпе.

— Убирайтесь отсюда! — прокричал он.

Когда они замешкались, ожидая, что же он будет делать, он повернул на них посох, посылая пласты огня на трибуны, предавая огню все, что может гореть. Те, кто еще мгновением раньше колебались, сорвались со своих сидений, помчались к выходу и вылетели за пределы здания. Логан преследовал их огнем, наполовину безумный от гнева и расстройства.

Его мысли стали темными и разрушительными. Своего рода безумие сражения окутало его, полностью разметав здравый смысл.

Они — животные! Просто животные!

Его разум пошатнулся и тело закачалось. Яд уже начал свою работу в его теле. Он отступил глубоко внутрь, чтобы защитить себя, закрыв двери, накинув замки и засовы.

Животные!

Сожги их всех в пепел!

* * *

Ягуар и Каталия, прятавшиеся под нижними трибунами, после того как проползли через дыру в металлической стене на задней стороне здания, наблюдали окончание сражения между Логаном Томом и Крилкой Коосом через ноги собравшихся зрителей.

Когда Рыцарь Слова направил огонь своего посоха на толпу, они бросились вниз и лежали на полу, пока огонь охватил деревянные части трибун, а люди старались выбраться как можно быстрее. Жар и пламя захлестнули их, а здание приобрело красноватый отблеск печи. За несколько мгновений они опустошили почти все. Сквозь дымовую завесу они разглядели лежащего ниц в центре арены Крилку Кооса, а Логан Том стоял в одиночестве, опираясь на свой посох и неуверенно покачиваясь.

Каталия толкнула Ягуара в плечо, чтобы обратить на себя внимание, затем встала на ноги. Вместе они выбрались из–под трибун, избегая пламени и жара, торопясь добраться до Рыцаря Слова. Никто не пытался остановить их. Не осталось никого, кто бы попытался.

Ягуар взглянул на выставку оружия, прикрепленного на стене за ними, когда они проходили мимо. Большинство оплавилось или опалилось, огонь сжег деревянные приклады и рукоятки, сама стена стала пепельно–серой. Только три покрытых рунами посоха оказались нетронутыми, они остались гладкими и черными, пламя не смогло повредить их.

Они выскользнули из–за трибун и пробежали по полу до Рыцаря Слова. Казалось, он не заметил их приближения, он почти не осознавал их присутствие, когда они добежали до него, его взгляд был пустым и отсутствующим, а сам он боролся, чтобы не упасть.

— Логан, — позвала его девушка.

Она добралась до него прежде Ягуара, и без колебаний нагнулась и вытащила укус гадюки.

— Поддержи его, Ягуар, — приказала она.

Она оторвала штанину и обнажила рану, уродливый пурпурный синяк уже распух до волдыря. Ягуар, обхватив Рыцаря Слова обеими руками, покачал головой. Укус гадюки всегда смертелен. Не было никакого лечения. Но он этого не сказал, вообще ничего не сказал. Он просто наблюдал, как Кэт жгутом перетянула ногу выше раны, а затем, порывшись в карманах своего плаща, достала небольшой тюбик с мазью, которой она обмазала волдырь, приложила на него компресс и закрепила его пластырем.

— Это поможет вытянуть яд, — сказала она, объясняя. — Давай–ка заберем его отсюда.

Взяв его под руки с обеих сторон, парень и девушка направились через арену к выходу. Ягуар держал Пархан Спрэй в одной руке, готовый его применить. Но несколько мужчин и женщин, которые задержались снаружи, быстро разбежались при их приближении.

Позади они слышали, как Крилка Коос стенал и называл имя Логана Тома: Ягуар уже собрался было вернуться и вырвать ему язык.

Оказавшись снаружи, они направились к шоссе. День клонился к концу, свет исчезал. На востоке небо уже стало темным. Ягуар, согнувшись под весом Логана Тома, старался посматривать через плечо, беспокоясь, как бы один из этих тупоголовых ополченцев не выстрелил им в спину.

— Он весит тонну, — пробормотал он, стараясь удержать Логана вертикально.

Напротив него Кэт кивнула, ее пятнистое лицо покраснело.

— Знаешь, он не мог сделать такое. — Ягуар посмотрел на нее. — Большинство людей не может.

Она сжала губы:

— Он не похож на большинство людей.

С этим не поспоришь. Ягуар крепче обхватил Рыцаря Слова, прокручивая в голове картины сражения, которому они только что были свидетелями.

Нет, Логан Том точно был не похож на большинство людей.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Покинув Ларкина Куилла, который возвращался обратно через Редоннелин Дип к своему дому, чтобы ждать там сигнала от них, если им понадобится ввернуться, Анжела и ее эльфийские спутники опять отправились к Сирринг Райз. Была середина утра, когда они начали свой поход на север, но это путешествие оказалось совсем не таким, как ожидала Анжела.

— Сколько нам еще идти? — спросила она Симралин после того, как пройдя уже достаточно времени, ее стало мучить беспокойство.

— Еще несколько миль, — ответила эльфийка, оборачиваясь через плечо, поскольку шла во главе, неспособная скрыть усмешку.

Анжела всмотрелась вперед. Там были горы, но они были настолько далеки, что ни одна из них ничем не выделялась от других. Она догадалась, что просто не может увидеть то, что хотела увидеть, что Сирринг Райз потерялась в общей массе или в грязной дымке, которая повисла как покрывало над большей частью того, что лежало впереди, как напоминание о том, насколько загрязненным был воздух.

Они шли почти не разговаривая, преодолевая столько, сколько могли, через заполненную замерзшими группами кустарников землю среди каменных долин и холмов.

Мысли Анжелы возвращались к ее старой жизни и Джонни, а затем к маленькой Эйли, ее обреченному направителю. У бродяжки не было шансов завершить свое предназначение, хотя она заявила при первой же встрече, что это ее самоцель. У существа, которое жило в среднем тридцать дней, и она предложила себя в качестве голоса разума Рыцарю Слова — волшебное существо, пытающееся помочь человеку. Это выглядело несочетаемым и немного печальным. В сотый раз уже она сожалела, что не смогла найти способ спасти вою маленькую подругу.

Теперь они находились в середине дикой местности, в стране пустых зданий и дорог и вокруг ничего живого. Разве что какой–нибудь грызун высунет голову из норы, или птица пролетит высоко в небе. Тяжелые, мертвые деревья собрали в кучу свои скелеты, как будто они искали утешения друг в друге. Колючая трава имела серый цвет болезни и смерти. Везде лежала толстым слоем пыль, небольшими взрывами поднимаясь вверх при их ходьбе. Вдали горы выглядели темными и голыми, и они были сейчас не ближе, чем час назад.

— Так сколько же еще до Сирринг Райз? — нетерпеливо спросила Анжела.

Симралин остановилась на мгновение, поднесла ко рту мешок с водой и сделала большой глоток.

— Пешком около двух недель. Если лететь как ворона, то примерно сотня миль, — она кивнула в сторону горной гряды. — На другой стороне.

Анжела уставилась на нее:

— Две недели? У нас нет двух недель!

Симралин кивнула:

— Не волнуйся. Мы будем там засветло. — Она снова закинула за плечи мешок с водой. — Увидишь, Анжела. Следопыты знают, как добраться туда, куда они хотят, такими способами, которыми остальные не могут.

На этот загадочный комментарий Анжела хотела было ответить, но решила этого не делать. Она взглянула на Кирисина, который пожал плечами в знак непонимания, но в то же время казался уверенным, что его сестра сумеет сделать все, что нужно. Анжела хотела бы иметь такую же уверенность в ком–либо, но она даже не была уверена в себе.

Они еще прошли не более получаса, прибыв к обширному скоплению огромных старых хвойных деревьев, их некогда зеленая хвоя из–за процессов в природе превратилась в серебристую. Это было странное зрелище, деревья простирались на многие мили во всех направлениях по нижним склонам гор на западе. Без колебания Симралин направила их прямо в середину, уверенно шагая вперед; ее шелковые белокурые волосы переливались в туманном свете. Анжела и Кирисин молча последовали за ней. Лес был темным, серым и молчаливым, пустота была его настоящим. Такие места вызывали беспокойство у Анжелы, которая предпочитала камень, кирпич и бетон города. В городе легко найти дорогу. Здесь же ничего не говорило в каком направлении идти. Деревья закрывали горы. Туман рассеивал солнечный свет.

Все выглядело одинаково.

Затем местность резко изменилась от пыли и кустарников до затвердевшей равнины, очищенной от всего лишнего ветром. Среди хвойных деревьев появились странные, скрюченные деревья с колючими листьями и отслаивающейся корой. Тут были высокие группы кустов, некоторые более шести футов высотой. В течение нескольких минут, они углубились в это новое скопление листвы, и Анжела безнадежно потерялась. Ее руки сжались на посохе, заверяя ее, что она еще не совсем бессильна.

Но лес все равно давил на нее, угрожая задушить, чтобы лишить ее силы.

— Ненавижу, — пробормотала она.

Кирисин посмотрел на нее и кивнул, но ничего не сказал.

Анжела начала было беспокоиться, придут ли они хоть куда–нибудь, как вдруг деревья расступились перед ними и они оказались на краю широкого, неглубокого оврага, окружавшего каменистую площадку, на которой две кучи веток накрывали пару прямоугольной формы предметов; что когда–то было третьей кучей было разбросано неподалеку на камнях.

Впервые Симралин забеспокоилась, наморщив лоб.

— Должно быть три, — сказала она, в основном себе, но достаточно громко, чтобы ее спутники услышали. — Что случилось с третьей?

Анжела приблизилась на несколько шагов, прямо к краю оврага, и присмотрелась к двум кучам.

— Это какие–то корзины? — с удивлением спросила она.

Симралин кивнула.

— Они самые. Но должна быть еще одна. Подождите здесь.

Она пересекла овраг, спустившись в него и поднявшись на другую сторону, затем вернулась к разбросанной куче ветвей, внимательно вглядываясь в землю. Когда она увидела достаточно, она пробежалась к окружавшему лесу, а потом оглянулась на них.

— Не могу точно сказать. Земля слишком каменистая, чтобы четко прочитать следы. Думаю, один человек. Но, может быть, и больше. Я не понимаю. Сейчас на этом пути у нас нет никаких Следопытов.

Она присела на колени, изучая следы ног по второму разу.

— Ничего особенного, кроме незначительных штрихов, разобрать не могу, — она покачала головой. — Если это были демоны, я смогу прочесть отметины от той кошачьей твари. Но если кто–то другой… — Она замолчала. — Ладно. Подойдите.

Анжела подошла с Кирисином и встала, глядя вниз на землю, такую твердую и каменистую, что ей это абсолютно ничего не говорило. Она не могла понять, как Симралин умудрилась столько всего определить.

— Что теперь? — спросила она. — Что мы здесь делаем?

— Раскрой одну из этих корзин, — сказала она вместо ответа. — Кирисин поможет. Распакуйте все, что найдете запакованным на дне, разделите и расстелите на земле. Не пытайтесь что–либо соединить. Оставьте это мне. Я вернусь через минуту.

Она опять спустилась в овраг, поднялась на другую сторону и зашла в заросли деревьев, пока не исчезла из вида. Анжела посмотрела на Кирисина и они вместе подошли к ближайшей корзине, стащили омертвевшие ветви и стебли, которые скрывали ее. Пока они этим занимались, до Анжелы дошло, что подобного типа укрытие будет действенным только для того, кто будет смотреть сверху, но не для того, кто случайно на него наткнется и заглянули внутрь корзины. Корзина была разделена на четыре отделения, образованные пересекающимися перегородками, которые делили внутреннюю часть и служили креплением для боковых сторон. На дне лежали плотно сложенные куски материи вместе с различными веревками, металлическими зажимами и шлангами.

— Что это такое? — спросила Анжела у мальчика.

Кирисин покачал головой:

— Не знаю. Я никогда не видел ничего подобного.

Совместно они вынесли из корзины содержимое, разложили все на земле по отдельности, как им сказала Симралин. Ткань оказалась довольно легкой — Анжела не смогла ее идентифицировать, — тонкой, но прочной, раскрашенной серо–белыми пятнами.

Как только они развернули и разложили ее, она приняла знакомые очертания.

— Кажется это воздушный шар, — сказала Анжела.

— Воздушный шар с горячим воздухом, — поправила Симралин, появляясь из оврага. — Который и доставит нас туда, куда мы направлялись.

Она принесла несколько солнечных батарей и что–то похожее на небольшой мотор. Она положила солнечные батареи в корзину, а мотор на землю рядом с горловиной воздушного шара.

— Это горелка, — объяснила она, указывая на мотор. Она подсоединила один конец шланга к форсунке, а другой впихнула в горловину шара. — Она нагревает воздух и подает его в шар, который надувается. Когда шар наполнится, он поднимет с земли и корзину, и пассажиров.

Она щелкнула выключателем и горелка заревела, нарушив тишину. Шар начал медленно наполняться.

— Эльфы Следопыты используют эти шары для дальних путешествий. Мы прячем их в ряде мест по обе стороны гор. Их изобрели люди, но и мы наши им применение. Наши Следопыты начали их опробывать поколение назад. Мы использовали их еще до того, как рухнуло ваше правительство, а после начала войны мы стали пользоваться ими гораздо чаще. Мы сочли невозможным передвигаться старым способом. Большая часть страны была наводнена ополчением и мутантами. Большая ее часть была отравлена опасными ядами. А во многих случаях весьма важным фактором стало время в пути. Воздушные шары помогли нам справиться с этими проблемами.

— Эльфы, использующие человеческую технологию, — пробормотала Анжела, качая головой.

— Время от времени, — усмехнулась Симралин. — Мы знаем достаточно, чтобы принять преимущества хороших вещей. Я покажу тебе еще один пример, когда мы доберемся до Сирринг Райз.

Она быстро взглянула на кучу веток с одной стороны.

— У нас было три, но кто–то одну забрал. Также взяли несколько батарей и горелку. Все это оборудование было спрятано в скалах. Только Следопыты дальнего радиуса знают, где все это находится; наткнуться случайно на него практически невозможно.

Она покачала головой, повернувшись к веревкам и зажимам.

— Сюда. Помогите мне присоединить их к шару и корзине, — сказала она.

Под ее руководством они подготовили воздушный шар, наблюдая как он наполняется и начинает медленно подниматься от земли. К этому времени они прочно прикрепили его и поместили горелку и все остальное внутрь корзины. Веревки, привязанные к скобам и мертвым деревьям, удерживали корзину на земле, чтобы она не улетела. Когда Симралин удостоверилась, что все готово, она приказала двум остальным залезть в корзину, поднялась следом, освободила удерживающие веревки и они отбыли.

Madre de Dios, {3} подумала Анжела.

Ничего подобного она никогда не испытывала. Земля уходила вниз, пока они поднимались в полуденное небо, деревья и скалы, реки и озера постепенно становились все меньше, окружающий пейзаж превращался в миниатюру. За редким исключением, когда Симралин включала компрессор, чтобы подать еще горячего воздуха в шар, их окружала такая глубокая, полная тишина, что Анжела почувствовала, что все ужасное осталось позади. Корзина мягко покачивалась в потоках ветра, но в основном она висела ровно и устойчиво, и Симралин направляла ее к горам на северо–западе.

— Тебе нравится? — однажды спросила ее Следопыт.

Анжела усмехнулась и кивнула:

— А есть ли опасность, что шар лопнет?

Симралин покачала головой:

— Ткань разработали мы. Очень крепкая, очень жесткая. На счет дождя можно не волноваться. Даже сопротивляется лезвиям. Самое большое беспокойство вызывает удар молнии, но погода прекрасная, — она улыбнулась. — Намного лучше, чем идти пешком. Мы будем там до заката.

Они летели в устойчивом темпе в сторону бреши в горной цепи, ветер благоприятствовал их полету на северо–запад. Анжела могла сказать, что у Симралин был богатый опыт полетов, она уверенно удерживала шар на курсе, придерживаясь требуемого направления, маневрируя клапанами, которые открывались и закрывались внутри шара, выпуская воздух, чтобы набрать скорость или отрегулировать высоту. Она научилась читать и измерять движение воздушных потоков, а после подсоединения дополнительных шлангов на бока корзины смогла менять направление. Это не было точной наукой, даже когда все было соединено вместе. Порой они сбивались с курса, но эльфийка Следопыт всегда оказывалась способной вернуть их на нужное направление, лавируя то в одну сторону, то в другую.

Часы тянулись, казалось, полет отчаянно сопротивлялся их спешке. Анжела осматривала землю, над которой они пролетали, в поисках чего–то большего, чем изменения местности.

Признаков жизни. Признаков преследования. Каких–то опасностей, которые она не могла увидеть, но тем не менее они там были. Лететь по воздуху на высоте сотен футов казалось безопасным. Но она понимала, что это ощущение ложное.

Они перелетели на противоположную сторону гор и поймали преобладающие южные ветры вдоль западных склонов цепи, которые понесли их на север. В течение дня эти ветры то ослабевали, то усиливались, становились порывистыми, а затем и вовсе угасали. Они пролетали над милями загубленных лесов и предгорий, держась подальше от высоких вершин, избегая ущелий и теснин, где ветры были коварными и могли бросить их на скалы. Хотя у Кирисина было полно вопросов и его природное любопытство требовало объяснений, подвергая давлению свою сестру, Анжела довольствовалась только наблюдением, предпочитая наслаждаться тишиной, которой их обеспечил этот удивительный полет. В городе нелегко найти тишину. Конечно, если вы не умерли, как Джонни, но это уже навсегда.

Уже приближался закат, когда они добрались до Сирринг Райз. Ветер немного усилился и они подверглись налетевшим порывам, что потребовало от Симралин прекратить отвечать на бесконечные вопросы Кирисина, чтобы сохранить их в стабильном положении. Анжела плотно ухватилась за боковые стенки корзины. Все сразу они увидели покрытую снегом вершину, громадину из камня, снега и льда, вырастающую на горизонте, когда вышли из–за группы небольших гор; ее масса поднималась выше, чем их полет, возвышаясь над меньшими горами, над обширными участками земли, над всем, что только мог увидеть глаз. Это был самый большой монолит, который когда–либо видела Анжела, но также и самый прекрасный. Здесь, в отличие от тех мест, где она побывала, кроме районов Цинтры, воздух был чистым и свежим, поэтому детали горы и окружающего пространства бросились на нее своими резким рельефом. Она смотрела в недоумении на то, каким чистым выглядело все окружение этого вулканического гиганта, как будто рука Матери Природы смела все мировое загрязнение и болезни с этого величественного пейзажа.

Когда она спросила, как такое может быть, Симралин ответила, что, главным образом, благодаря деятельности эльфов, которые жили на склонах Рая, как называлась эта сторона горы. Ее родители хотели, чтобы эльфы создали здесь поселение, но самое большее, чего им удалось добиться в условиях противодействия со стороны Ариссена Беллорууса, это основание небольшой общины смотрителей. При помощи незначительной эльфийской магии, которой они были способны управлять, смотрители смешали элементы земли, воздуха и воды, чтобы создать преграду для гниения и отравления, которые так укоренились повсюду. Для этого у эльфов еще достаточно умений, хотя становится все более очевидным, что это сражение проиграно. Их усилия в Цинтре уже потерпели неудачу.

Она направила воздушный шар к лугам, которые покрывали нижние склоны, обширные участки зелени, усеянные полевыми цветами, которых, как считала Анжела, уже нигде не существовало. Она попробовала вспомнить, когда она последний раз видела цветы в таком изобилии. Никогда, решила она. Даже в пределах Цинтры они росли в небольших районах. Здесь же они простирались широкими одеялами, образовав цветастую границу между лесами внизу и голыми скалами и льдом наверху.

Она осматривала эту сторону горы в поисках следов жизни, полагая увидеть некоторых из смотрителей эльфов, о которых упомянула Симралин. Но там никого не было.

Когда она спросила, где они, Симралин покачала головой. Их была всего лишь горстка, да и те были рассеяны на нижних склонах горы. Они вряд ли найдут кого–нибудь из них, не потратив серьезных усилий. Смотрители привыкли к случайному присутствию Следопытов и, по большей части, не оставляли свою работу, если только их не позовут.

Нет никаких причин для этого сейчас.

К этому времени солнце уже далеко ушло на запад, тени легли вдоль горы большими, темными полосами. Цвет исчезал из мира, а воздух становился холоднее.

Анжела бросила взгляд на заснеженную вершину; падающий свет сверкал яркими вспышками на ледяных полях.

— Нам нужно найти убежище до наступления темноты, — посоветовала Симралин. — Или мы насмерть замерзнем.

Она направила воздушный шар на край одного из лугов, выключив горелку и используя воздушные клапаны. Корзина перевернулась на бок, когда достигла земли, и шар еще немного протащил ее, пока не сдулся. Три путешественника выбрались из корзины и растянули материю, складывая ее так, как показала Симралин, собирая все крепления и связки. Когда они все собрали и разъединили, она убрала это в корзину.

— Никто это не возьмет, — сказала она. — Мы воспользуемся им при возвращении, когда закончим здесь наши дела. Давайте найдем убежище и чего–нибудь перекусим.

После этого она повела их к группе хвойных деревьев на дальнем конце луга, тихо насвистывая в глубокой тишине горы.

* * *

Они провели ночь в лачуге, которая использовалась смотрителями во время их передвижений по склонам горы, крошечный приют среди деревьев, который был почти невидим, пока вы не оказывались прямо перед ним. Если бы Симралин не знала, что она там, они никогда бы ее не нашли. В лачуге на полках хранились свернутые спальники и кое–какие припасы. Гости взяли спальники для сна, но не притронулись к припасам. Еду и питье здесь было трудно достать, а у них и своих припасов было достаточно.

Наступил серый и туманный рассвет, полная противоположность предыдущему дню, и такая погода была слишком редкой. Взглянув на катящиеся облака, Кирисину показалось, что даже может пойти дождь. Они позавтракали, а затем Симралин сказала спрятать большую часть их ноши в деревянный ящик. Им понадобится теплая одежда, чтобы защитить их на больших высотах, и пища с водой на три дня. На подъем потребуется один день, еще один на спуск. Оставшийся третий день они потратят, чтобы найти и забрать Путеводную звезду.

— Времени достаточно, — заявила Симралин.

— Если она именно там, — быстро прервал ее Кирисин.

Его сестра пожала плечами:

— Почему бы нам не узнать? Используй Эльфийские камни. Сейчас мы довольно близко, поэтому мы ничего не потерям, если так сделаем.

Они вышли наружу, прошли обратно через лес и вышли на луг, который устилал всю землю склона до того места, где заканчивались последние из разбросанных деревьев и начинались голые скалы. Воздух здесь был разреженнее, и Кирисин уже это заметил, так как стало труднее дышать. Но этот воздух был чистым и свежим, прохладным и со вкусом хвои, поэтому он не возражал. Воздух в Цинтре тоже был хорошим, но не таким оживляющим и заряжающим энергией, как здесь.

Когда они довольно далеко продвинулись по открытому пространству, так что он смог четко увидеть вершину — наглядную цель, в которой он по большому счету не нуждался, но это было дополнительной помощью, — Кирисин вынул мешок с Эльфийскими камнями, высыпал их на ладонь и начал процесс пробуждения магии. На этот раз он имел четкое представление, что нужно, узнав, как это все действует, когда он использовал их в Цинтре. Он держал камни в кулаке, вытянув руку к Сирринг Райз, и очистил свои мысли от всего, кроме стремления визуализировать те ледяные пещеры, которые магия показала ему в предыдущий раз. Стоя в тени горы под небесами, он позволил себе окунуться в тишину и уединение.

Закрыть глаза и раствориться внутри себя.

Мысленно представить эти пещеры.

Ощутить их холодную твердую поверхность и учуять запах металлических жил, прорезающих их камень.

Увидеть переливы радуги от солнечного света, просочившегося сквозь трещины и щели, преломленного и рассеянного, с яркими всплесками цвета, пришедшего как будто из другого мира.

Услышать их шепот, зовущий тебя.

Это последнее чуть не выбило его из колеи, почти сорвав его усилия использовать Эльфийские камни. Что–то жуткое было в этом шепоте, ощущение, что этот зовущий голос был настоящим, а не воображаемым — что кто–то или что–то на самом деле призывало его.

Затем Эльфийские камни начали светиться, их синий свет пробуждался к жизни внутри его сжатой руки, тонкие лучи пробились сквозь пальцы, тепло магии проникло в него и вдохнуло внезапный прилив адреналина. Он держался изо всех сил, сконцентрировав мысли, не позволяя внезапному возбуждению, которое он ощутил, переполнить его. Но это было трудно. Он хотел кричать от восторга, озвучить то, что он чувствовал. Магия опьяняла; он желал, чтобы это никогда не прекращалось.

Секундой спустя, пробужденный свет вырвался из его кулака, помчавшись навстречу Сирринг Райз, пересекая луг и полевые цветы, скалу за ними, низкорослые хвойные деревья, которым, как Симралин рассказывала ему, было тысячи лет, добравшись до верхних уровней. В одном месте за снеговой линией, но только чуть выше края ледника и его ледяных полей, он прорыл нору в белом пейзаже, высветив в потоке голубого света пещеры, которые они искали. Он снова увидел их, на этот раз определив их более четко, стены, вылепленные временем и климатом, потолок, уходящий вверх в темноту, куда не мог проникнуть свет, тающие снежные глыбы в реке, протекающей посередине, водопады, замерзшие в том месте, куда они упали с верхних уровней.

Там также было что–то еще — что–то, чего он не мог разобрать. Оно сидело на корточках в самой дальней части самой большой камеры, тварь, притаившаяся и ждущая, вся обледенелая и сверкающая серебристым светом. Она была здоровой и ужасной; он мог почувствовать это. Она не двигалась, только ждала. Однако у него было ощущение, что она жива.

— Что это было? — тихо спросила Анжела, когда свет от Эльфийских камней исчез, и они снова оказались в сером тумане рассвета.

Кирисин покачал головой.

— Я точно не уверен. Похоже на какую–то статую. Статую, покрытую льдом. — Он посмотрел на Симралин. — Ты когда–нибудь видела ее прежде?

Она покачала головой.

— Я не бывала в этих пещерах. Даже не знала, что они там есть.

Они еще миг посмотрели друг на друга, затем Симралин сказала:

— Объяснение не здесь. Пошли.

* * *

Они пустились в дорогу вскоре после того, как сначала перекусили, а затем подождали, когда Симралин соберет альпинистское снаряжение, которые было сложено в одном из деревянных ящиков лачуги. Она принесла все, что посчитала необходимым, разложила принесенное на землю и объяснила причины ее выбора.

— Веревки на случай, если придется подниматься на скалы. Ледобуры и карабины чтобы закрепить веревки. Ледоруб позволяет рубить и долбить лед. Страшные на вид металлические предметы с зубьями это кошки. Вы пристегиваете их к своим ботинкам, чтобы не скользить по льду и замерзшему снегу. Здесь пружинные зажимы, а эта часть для пяток, — она указала на последний предмет. — С этими будьте осторожны. Это игольчатые перчатки. Нечто новое. Напоминает пальмы. — Она снова указала. — Их поверхность как спина ежа. Потрите ее в другом направлении, вот так, — она проделала движения вниз своей рукой, — и дюжины крошечных иголок сами втыкаются в ту поверхность, по которой они трутся. Их сцепление удержит вас от скольжения или падения. Очень крепкие. Они освободятся, если вы снова потрете вверх. Эти перчатки на запястьях крепятся ремешками, чтобы случайно не слетели.

— Откуда вы все это взяли? — спросила Анжела.

— Позаимствовали то тут, то там, — усмехнулась Симралин. — Я же говорила тебе, что мы знаем о преимуществах каких–то товаров вне зависимости от того, кто их изобрел. — Она указала на связку гладких палок. — Вспышки. Ударьте их посередине и на один час у вас будет свет. — Она указала на три лампы. — Солнечные факелы, работают непрерывно минимум двадцать четыре часа. А также ботинки и перчатки имеют отражатели, которые сверкают в темноте, так, на всякий случай.

Она указала на их рюкзаки.

— Пища и вода на три дня — может быть, немного больше, если до этого дойдет. Надувные матрасы и одеяла из элиона, эльфийской ткани, чрезвычайно легкие и теплые. Это наши спальники. Ледовые визоры, чтобы уменьшить блики. Всепогодные плащи. Оружие. Ножи для всех нас. Мой лук и стрелы, короткий меч и адзл. — Последнее оказалось своеобразным копьем с остриями на обоих концах и обмотанным шнуром посередине. — Посох Анжелы. И, конечно же, если все остальное окажется бесполезным, остроумие Кирисина.

Она усмехнулась в его сторону.

— Я бы сказала, остроножие.

Кирисин кивнул.

— Забавно звучит. Как ты думаешь, можно ли использовать в качестве оружия Эльфийские камни?

Какое–то время они обдумывали это.

— Трудно сказать, — наконец ответила Симралин.

— Было бы здорово, если бы нам не потребовалось никакое оружие, — сказала Анжела. — Но, во всяком случае, Кирисину не стоит ввязываться в сражение.

Симралин кивнула в знак согласия.

— Ты останешься в стороне, если придется сражаться, Малыш К.

Они воспользовались моментом, чтобы изучить все в последний раз, несколько дополнительных вопросов и ответов, и вот они готовы. Переупаковав свою кладь и взвалив груз на плечи, они тронулись в путь.

Все утро они поднимались, пересекая луга и проходя через леса, пока не добрались до верхней кромки деревьев вскоре после полудня. Они сделали остановку, чтобы поесть, взмыленные и голодные. У Кирисина болели мышцы спины и бедра. Судя по выражению лица Анжелы, он догадался, что она тоже страдала. Только Симралин выглядела как дома, улыбаясь, как будто этот подъем был не более чем утренней прогулкой. Она говорила и смеялась, пока они ели, описывая приключения и испытания из других времен и мест, связанных с горами, в частности, с Сирринг Райз.

Однажды, рассказывала она им, она прибыла в небольшую экспедицию, в которой находился Трэйджен. Этот крупный эльф, все еще изучая горы, поднялся по пути к леднику слишком быстро, перенапрягся, потерял тепло, обезводил себя и упал в обморок. Она сказала, что другие Следопыты никогда не позволяют ему забыть об этом; всякий раз, когда случается подъем, они предлагают ему пропустить его.

Она усмехнулась, откидывая назад свои белокурые волосы.

— Трэйджен не считает это смешным, но ему не хватает хорошего чувства юмора. Если он не восполнит его каким–то другим способом, думаю, мне придется пересмотреть наши отношения.

Кирисин бросил на сестру взгляд.

— С Трэйдженом все в порядке, — сказал он. — Пока что.

Вскоре они возобновили свой подъем, оставив позади последние деревья и вступая на голые скалы и камни. Тропа полностью исчезла, а склон стал круче. Кирисин заметил, что дышать становится все труднее, но он знал, что воздух все разреженнее и через какое–то время его легкие привыкнут. По крайней мере, именно так рассказывала ему Симралин. В любом случае, он шел вперед, прокладывая путь позади нее, пока они петляли среди каменных обломков, приближаясь к снежному покрову.

Когда они достигли его края, Симралин повела их еще дальше до тех пор, пока они не ступили на ледник, здесь высоко на горе, ветер был резким, сухим и довольно холодным. Укрывшись среди огромных валунов, она велела им пристегнуть кошки, надеть перчатки, надвинуть на глаза визоры и вытащить ледорубы. Двигаясь теперь медленнее, но все еще поднимаясь, они вышли из–за валунов и ступили на лед. Весь ледник вокруг них тускло мерцал в бледном солнечном свете. Предыдущая серость рассеялась на этих высотах, облака теперь были под ними, опоясывая скалу темной катящейся массой. День клонился к концу, свет исчезал, поскольку солнце уступало место приближающейся темноте. Западный горизонт, преломляя изменение в интенсивности света, уже начинал окрашиваться.

— Еще немного! — ободряюще произнесла Симралин. Она остановилась в дюжине ярдов впереди и смотрела на них.

Кирисин замедлился, Анжела сзади него тоже. Он надеялся, что она была права.

Ему становилось холодно, несмотря на всепогодный плащ, и он еле–еле справлялся с усталостью. Он переместил в новое положение свой рюкзак и снова двинулся вперед, потом понял, что Анжела не идет за ним. Он оглянулся. Рыцарь Слова стояла там, где он ее оставил, уставившись вниз горы.

Он снова остановился.

— Анжела?

Она посмотрела на него, ее неопределенный и отрешенный взгляд сфокусировался на чем–то далеком, чего он не мог увидеть. Как будто она всецело была где–то в другом месте.

— Иди вперед, Кирисин, — сказала она. — Я буду через минуту. Я хочу кое–что проверить. Не волнуйся. Я найду дорогу.

— Я подожду с вами, — быстро предложил он. — Мы оба подождем.

Она подняла руку сразу же, как он начал к ней приближаться.

— Нет, Кирисин. Я должна сделать это одна. Делай, как я говорю. Ты и твоя сестра идите без меня. Делайте то, ради чего вы сюда пришли.

Он начал было возражать, но кое–что увидел в ее глазах, что остановило его.

Твердая решимость отразила то, что она ему сказала, Что бы она ни задумала, она не хотела, чтобы кто–то помешал этому. Он замялся, все еще сомневаясь, увеличивая свои опасения.

— Только не слишком долго. Начинает темнеть.

Она кивнула и повернула вниз по склону к группе валунов, которые они покинули ранее.

— Adios, mi amigo, — сказала она ему. — Lo siento. {4} (4).

Он понятия не имел, что она сказала. По тому, как она это произнесла — скорее себе самой, а не ему, — он даже не был уверен, была ли она в курсе, на каком языке говорила. Как будто, произнося эти слова, она уже выкинула его из головы. Он смотрел, как она уходит, и размышлял, не должен ли он пойти за ней следом. Ему не нравилась идея, что они так расстаются, не остаются вместе, когда они так близки, чтобы найти то, ради чего проделали весь этот путь.

Но главным образом, ему не понравилось то, что он услышал в ее голосе. Как будто она покидала их.

Как будто она прощалась.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Анжела Перес находилась в состоянии покоя. Глубокое, всепроникающее спокойствие поселилось внутри, чего она не испытывала уже несколько лет. Этого она не могла объяснить. Ничто не оправдывало этого. Наоборот, она должны быть пронизана страхом, ужасом того, что ждало среди камней внизу. Ее нервы должны быть натянуты как струна и обострены.

В конце концов, она, вероятно, собиралась умереть.

Она шла к группе огромных валунов, массе темного камня, похожей на челюсти земли посреди белизны снега, ждущие, чтобы проглотить ее. Руны, вырезанные на блестящей поверхности ее черного посоха, ярко пылали. Она знала, что скрывалось в этих камнях. Демоны. Женщина с остроконечными волосами, которая превратилась в четырехногий ужас и выследила ее на севере от дома, и спутник, которого она нашла в Цинтре. Каким–то образом эта парочка определила их пункт назначения и догнала их.

Это не должно вызывать удивления и, по правде говоря, не вызвало. Она подозревала все время, что демоны были на шаг впереди них, с момента убийства в Ашенелле Эйли и Эриши. Она уверилась в этом, когда они добрались до укрытия воздушных шаров и обнаружили, что один из них пропал. Она сразу поняла, кто его забрал. Хоть и нельзя было точно это определить, она это знала.

Она ждала с тех пор, как они приземлились, зная, что и те пришли таким же путем; она понимала, что битва между ними закончится здесь. Стоя на склоне, когда Симралин заверила их, что они почти у цели, она почувствовала присутствие демона и поняла, что время пришло. Она предвидела это с тех пор, как уцелела в последней атаке, в глубине изуродованного леса Калифорнии, где только предупреждение Эйли спасло ее. Она ничего не сказала своим спутникам, а просто ждала. Теперь это время пришло.

Противостояние, которое, как она верила, было неизбежно.

Однако, она находилась в состоянии покоя.

Она не хотела, чтобы Кирисин или Симралин узнали, что происходит. Если бы они узнали, то захотели бы остаться с ней. Они не могли помочь. Она бы волновалась за них, стараясь защитить, и тем самым уменьшила бы свои шансы на выживание. Эти шансы и так были достаточно малы. Если бы ей противостоял один из двух, она смогла бы справиться с ним или убить. Если же ее поджидали оба, то лучшее, но что она может надеяться, это быстрая смерть. Она не питала иллюзий. По все вероятности, она не выживет.

Она посчитала странным, что она не напугана. Она была в ужасе после последней схватки с демоном–женщиной, боялась даже думать об этом, когда они вместе с Эйли сбежали от нее на Меркьюри‑5 до орегонской границы. Она поняла тогда, что в следующий раз, когда она будет вынуждена вступить в сражение с этим демоном, она умрет. Дважды она этого избежала, едва–едва. Третий раз будет ее концом. Она была крепкой и умелой, но с этим существом она вряд ли сможет справиться. Ей крайне везло раньше. Она не надеялась, что ей повезет еще раз.

Это чуть не заставило ее улыбнуться. Возможно, неизбежность того, что ее ждало, разметала все страхи. Возможно, из–за знания того, что она должна встать и сражаться, она смирилась с этим. Она не боялась умереть, даже того, что под этим подразумевалось. Она не боялась столкнуться с этим монстром, хотя она могла пострадать от этого таким образом, что и представить невозможно. Если именно эта смерть преследовала ее с момента рождения — как любой другой вид смерти преследует каждого, — если именно здесь она должна закончить свою жизнь, она сможет это принять.

Она не могла объяснить эту готовность принять свою судьбу, но она в этом нашла утешение. Она обрела благодать.

Она добралась до группы валунов и остановилась. По крайне мере один из них ждал среди них, просто не был виден. Волкоподобный, тот, что служил старику. Он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свой приход. Он показывал себя открыто, зная, что она отреагирует, как должно. Или, может быть, как он надеялся, она попытается убежать, так что он сможет ее преследовать и схватить сзади, как хищник ловит кролика.

В любом случае, он хотел, чтобы она узнала перед своей смертью, что он нашел ее и она не смогла убежать. Ему доставило удовольствие заставить ее предвидеть свою собственную смерть, понять, что бежать некуда.

Ей вдруг сильно захотелось, чтобы появился Джонни и встал рядом с ней. Все стало бы намного проще, зная, что он здесь. Но потом она подумала, что, возможно, он был здесь, как дух, но не во плоти. Наверное он все еще здесь, ее ангел–хранитель.

Она вспомнила то время, когда он только что нашел ее, ей было девять или десять лет. Как–то раз он сказал ей, что уходит на большее время, чем обычно, и что она должна ждать в одиночестве, пока он не вернется. Она мгновенно испугалась, уверенная, что он не вернется, что он покидает ее. Она кинулась к нему, дико рыдая, умоляя не уходить, не бросать ее. Осторожно, нежно, он успокоил ее, поглаживая ее черные длинные волосы, говоря ей, что все нормально, что он вернется, что бы ни случилось, он никогда ее не покинет.

Когда она достаточно успокоилась, чтобы разумно мыслить, он сказал:

— Yo no abandono a mi. {5} Я никогда не оставлю мою девочку, крошка. Где бы ты ни была, я всегда буду рядом. Ты можешь не увидеть меня, но я буду там. Ты почувствуешь меня своим сердцем.

Она считала, что это было правдой: что он действительно никогда не покидал ее и всегда был в ее сердце. Она смогла чувствовать его присутствие, когда была одинока или напугана, если хорошенько поискать. Она успокоила себя, вспомнив, что его слово всегда было добрым. Даже когда он исчез из ее жизни и из мира живых, какая–то существенная часть его все еще была там.

На этот раз тоже так будет. Он будет там ради нее.

Она подошла к крайним валунам и остановилась, пробуя воздух на запах демона.

Она обнаружила его почти сразу, мерзкий и ядовитый, вонь чего–то абсолютно нечеловеческого. Воздух был наполнен им, сладкий чистый аромат горного склона был погребен под этим тяжелым слоем. Он притаился среди камней, все еще невидимый, поджидая ее. Она ощутила его ярость и ненависть, жажду насытиться ее кровью.

Как ей с этим справиться?

Она осмотрела черные тени валунов, выискивая извилистые проходы, которые петляли между них. Она не считала умным идти туда. Лучше ждать здесь, заставить его выйти к ней.

Затем она увидела первого из пожирателей, как нефть они вытекали из–за камней пятнами жидкой темноты. Они не проявляли спешки, их появление выглядело чуть ли не случайным. Но где появлялась всего лишь горстка, вскоре оказывалась дюжина, а затем еще и еще.

Она оглянулась и посмотрела вверх по склону туда, где оставила Кирисина и его сестру. Их больше не было видно. Хорошо бы, чтобы их не было и слышно.

Пришло время покончить с эти.

— Демон! — крикнула она в камни.

Затем стала ждать.

* * *

Кирисин догнал свою сестру, которая огляделась, когда он подошел к ней и сказала:

— А где Анжела?

Он покачал головой:

— Она сказала, что ей что–то нужно сделать.

— Она не сказала тебе, что именно?

— Она просто сказала, чтобы мы продолжали путь без нее. Я сказал ей, что мы можем подождать, пока она сделает то, что должна. Но она отказалась. Она была довольно настойчивой. — Он покачал головой. — Я не знаю, Сим. Кажется что–то не так.

— Да, что–то тут не так. — Его сестра посмотрела вниз по горному склону, где смогла заметить Рыцаря Слова возле группы валунов, которые они покинули ранее.

— Как ты думаешь, что она делает? — спросил он ее.

Она немного поколебалась, затем произнесла:

— Думаю, она защищает нас. Думаю, именно этого она хочет. Нам лучше поступить так, как она говорит. Пошли. Пещеры уже рядом.

Они поднялись по все более крутому склону, опираясь на кошки и ледорубы для страховки. Это был медленный и трудный путь, но они неуклонно двигались вперед, всеми силами преодолевая ледяное поле. Кирисин посмотрел, как его сестра использует ледоруб, втыкая его в лед, а затем подтягивая к нему себя, и делал точно так же. Пару раз он оглянулся назад в поисках Анжелы и каждый раз находил ее все там же, где видел в последний раз, стоявшую в ожидании на краю валунов. Один раз ему почудилось, что он услышал, как она что–то прокричала, но ветер, дувший вниз с верхних уровней, унес ее слова.

Снова он чуть не повернул обратно, необходимость сделать так внезапно стала непреодолимой. Но, в любом случае, он продолжал продвигаться, ставя одну ногу перед другой, вбивая ледоруб и подтягивая себя вперед.

Затем он преодолел подъем, который вывел его на каменистую площадку, и больше он не мог ее увидеть.

— Кирисин! — позвала его сестра, стараясь перекричать ветер. Она указывала вперед.

Вход в пещеры был черной дырой, почти похороненной среди кучи покрытых снегом валунов, свисающие сверху сосульки над отверстием образовывали своеобразный ледяной занавес. С того места, где они стояли, он выглядел маленьким и ничем не примечательным на фоне просторов горы, как будто был не больше норы какого–нибудь зверька. Когда они приблизились, он стал гораздо больше, более отвечая своему определению. Когда они подошли к нему, то остановились для более внимательного осмотра. Снаружи было трудно что–то еще сказать о нем. Вход уходил вниз внутри горы, был узким и достаточно низким, поэтому они должны будут пригнуться, чтобы пройти по нему. Еще дальше он вроде бы расширялся, но из–за темноты увериться в этом было трудно. Потому что, вдобавок, там было слишком темно, чтобы что–либо увидеть.

Симралин посмотрела на него:

— Готов, Малыш К?

Он кивнул, совсем не уверенный, что был готов, но решил покончить с этим, невзирая ни на что.

Его сестра вынула солнечный факел из своего рюкзака и включила его. Бросив последний взгляд на Кирисина, она двинулась вперед, наклонившись, чтобы войти в проход, освещая широким лучом факела лежащую впереди черноту.

Кирисин молча последовал за ней, держа в руке свой факел. За пару мгновений они оказались внутри, поглощенные темнотой и скалой, снежные склоны горы остались позади.

К удивлению Кирисина путь впереди был достаточно светлым, так что в их факелах не было необходимости. Свет просачивался через трещины в туннеле скалы, рассеиваясь ледяными окнами, которые намерзли под наружными пластами снега. Лед покрывал стены и потолок пещеры, как в видениях, показанных ему дважды Эльфийскими камнями, образуя симметричные гребни, бегущие вдоль стен и потолка насколько хватало глаз. Свет отражался от этих гребней в странные образы, которые появлялись по всей поверхности пещеры. То здесь, то там всеми цветами вспыхивали радуги, образованные причудливыми и случайными преломлениями, маленькие чудеса посреди мрака.

Спустя пятьдесят ярдов, замерзший столб остроконечного льда вырос со дна пещеры до трещины в потолке. В другое, более теплое время с потолка пещеры через эту дыру падал водопад, замерзнув на этом месте, когда наступили холода, создав эту странную колонну. Солнечный свет, направленный вниз льдины, создавал впечатление, как будто колона светилась изнутри. Кирисин подошел к ней вплотную и вгляделся в лед.

Внутри в ее облачных глубинах, пойманные временем висели крошечные существа.

После этого пещеры становились темнее, источники света исчезали один за другим, мрак окутывал все вокруг. Солнечные факелы стали необходимыми, и путь вперед высвечивался кусками, по мере того, как лучи факелов выхватывали их один за другим. Холод становился все сильнее и более проникающим, сопровождаясь напряженной тишиной. Если бы не хруст их кошек по покрытому льдом полу пещеры и шум от их тяжелого дыхания, никаких других звуков не было вообще.

Дальше стены пещеры начали расширяться, а потолок подниматься. Свисающие сталактиты превратились в обледенелые копья, некоторые толщиной с ногу человека, некоторые длиннее роста Симралин. В огне солнечных факелов дрожали тени, а блеск льда, покрывавшего все вокруг, мерцал красками, которые танцевали как языки пламени. В глубине, куда не достигал свет факелов, шумела вода и обрушивалась на камни.

Симралин остановилась.

— Думаю, тебе надо применить Эльфийские камни, Малыш К. — Она посветила своим факелом направо и налево. — Видишь? Отсюда отходят в разных направлениях туннели. Нам нужно узнать, по какому идти.

Кирисин кивнул, но с сомнением осмотрелся. Ему не особо понравилась идея попытаться призвать магию Эльфийских камней в этом замкнутом пространстве. Кто знает, на что она способна под землей? Но он послушно вытащил камни, бросил их на ладонь, сжал в кулаке, закрыл глаза и представил мысленное изображение Путеводной звезды. Отклик был настолько мгновенным, что заставил его подпрыгнуть от удивления.

Эльфийские камни ярко вспыхнули и голубой свет вылетел из его руки и устремился вниз по коридору прямо вперед, осветив что–то, притаившееся посреди массивной пещерной камеры, что–то гораздо кошмарнее, чем видение.

Свет от Эльфийских камней потускнел и исчез. Кирисин стоял в наступившей тишине, а его сестра уставилась вниз в черную дыру пещерного туннеля.

— Ты видела? — прошептал он, очнувшись.

— Кое–что, — ответила она. — Но я не думаю, что это было настоящим.

— Мне это показалось настоящим.

— Нет, оно просто вырезано. Из льда и камня.

— Сим, это был дракон.

Она покачала головой:

— Никаких драконов не существует. Ты это знаешь.

Увы, это так, но это не заставило его почувствовать себя лучше от того, что он увидел. Он засунул Эльфийские камни обратно в карман под своим всепогодным плащом, желая, чтобы он носил что–то более защитное.

— Пойдем, взглянем, — сказала она и снова двинулась вперед.

Они пошли вниз по коридору, продвигаясь от одной камеры к другой, все глубже и глубже проникая в гору. Лучи их факелов прорезали темноту, давая им некоторую уверенность, что они не будут застигнуты врасплох. Проходило время, а туннели и камеры все продолжались и продолжались, но не было никакого признака той камеры и ее дракона. Кирисин начал задаваться вопросом, а действительно ли он видел дракона.

Вдруг это высота так на него повлияла, что он начал видеть то, чего на самом деле не было.

А затем внезапно они вышли из широкого туннеля в огромную камеру и он был там.

Они остановились в тот же момент, как увидели его, крошечные фигурки в его присутствии. Дракон был огромным, тридцати футов высотой, присевший на четырех ногах в самом центре камеры, его тело покрывали чешуя и рога, кожистые крылья сложены вдоль тела, его кривые пальцы заканчивались когтями, шипастый хвост вился позади задних ног как гигантский хлыст.

Но именно его рот, или, если точнее, его челюсти, притянули их пристальное внимание. Большая голова была опущена так, что нижняя челюсть и длинный раздвоенный язык покоились на полу пещеры. Верхняя челюсть была раскрыта настолько широко, что человек восьми футов роста мог спокойно, не нагибаясь, пройти до задней стенки горла. Двумя рядами челюсти покрывали острые зубы, сверху и снизу, спереди и сзади, как колья решетки на воротах, ведущих в темную крепость.

Кирисин, замерев, уставился на чудовище. Симралин была права: слой льда покрывал то, что оказалось точеным камнем, все застыло на месте. Он не был живым; он был всего лишь скульптурой.

Но что он здесь делает?

Вдруг он посмотрел в его глаза, мутные шары на яростной морде. Дрожь пробежала по его спине и он непроизвольно попятился.

— Кирисин Беллоруус.

Голос прошептал ему, успокаивающий и расслабляющий, тот самый голос, который он слышал раньше этим утром, когда использовал Эльфийские камни, чтобы найти вход в пещеру.

Он обращался к нему. Призывал его.

Он быстро перевел дух.

— Сим, — прошептал он. — Ты слышала..?

— Используй Эльфийские камни, — прервала она, не дослушав его. — Это должно быть где–то здесь.

Кирисин уже знал это. Он уже знал намного больше, чем хотел знать. Он не мог этого объяснить, не рациональным способом. Он просто знал тем способом, как иногда мы узнаем про некоторые вещи. По тому, как мы чувствуем, приближаясь к ним. По тому, как логика уступает место инстинктам. Ему хотелось, чтобы было не так, но не тут–то было. Он просто знал.

Ему не нужно использовать Эльфийские камни, чтобы найти, где находится Путеводная звезда. Она находилась внутри дракона.

Это была еще одна работа Пэнси Ролт Готрин. Чтобы создать этого дракона и поместить в него Путеводную звезду была использована магия, которой больше не существовало. Дракон был защитником Эльфийских камней. Он был их хранителем и их тюремщиком. Если вы хотели обладать Путеводной звездой, то вы должны спуститься в утробу дракона. Вы должны принять на веру, или любыми разумными аргументами заставить убедить себя, что он позволит вам пройти.

На как узнать, кто пройдет? Должен быть какой–то способ, механизм для определения того, кто это будет.

— Путеводная звезда внутри дракона, — сказал он сестре. — Я должен пойти за ней.

Она сразу же закачала головой.

— О, нет. Это слишком опасно. Сначала нам надо в этом убедиться.

Она вышла вперед, чтобы встать прямо перед пастью дракона, высвечивая лучом своего факела ряды зубов и глотку. Факел осветил переднюю часть глотки, а дальше как будто наткнулся на стену.

— Там позади ничего нет, — объявила она, наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Кирисин знал, что это было не так. Но Симралин нужно убедить. Он засунул руку в карман и вынул Эльфийские камни. Затем он встал рядом с ней. Он показал ей, что держит в руке, затем сжал руку в кулак, зажмурился и еще раз погрузился внутрь себя в поисках изображения Путеводной звезды. Его видение появилось быстро, но еще быстрее был отклик от Эльфийских камней. Магия вспыхнула в его кулаке и ее синий свет промчался по глотке, прошел то место, где остановился свет от факела Симралин, а затем еще дальше, пройдя расстояние, которое было трудно определить, остановившись, наконец, у пьедестала, служившего колыбелью белого драгоценного камня, сверкавшего так ярко, как маленькое солнце.

Свет от Эльфийских камней Кирисина исчез и он вопросительно посмотрел на свою сестру.

— Ладно, — сказала она. — Но я иду с тобой.

Он покачал головой:

— Не думаю, что ты сможешь. Не думаю, что это разрешено. Этот дракон своего рода сторожевой пес. Пэнси Ролт Готрин и ее семья создали его, вероятно, с помощью магии. Они поместили Путеводную звезду внутрь него, чтобы защитить. Он отсеивает всех, кому не разрешено войти. Минуту назад я задавался вопросом, как дракон определяет, кому можно пройти. Думаю, ключом являются синие Эльфийские камни. Думаю, это одна из причин, по которой тень Пэнси отдала их мне. Тому, кто держит эти камни, разрешено пройти внутрь. Все остальные…

Он затих, пожимая плечами:

— Будут съедены или что–то подобное.

— Ты так считаешь, но точно этого не знаешь, — указала она.

Он покачал головой:

— Я так считаю, но также и чувствую. — Он постучал себя по груди. — Вот здесь.

Его сестра долго, внимательно посмотрела на него:

— Мне это не нравится. А вдруг ты ошибаешься?

— Тогда ты придешь и вытащишь меня. Именно для этого существуют старшие сестры. Тем временем ты можешь дождаться Анжелу. Она может появиться в любой момент. Ей нужно узнать, что мы делаем.

Он увидел, как Симралин изо всех сил пытается найти, что еще сказать, ведь она все еще была недовольна тем, что он предлагал. Но они оба понимали, что никакого другого выбора не было, если они хотят получить шанс стать обладателями Путеводной звезды. И, в конце концов, именно ради этого они забрались так далеко. В конечном счете, именно это они должны сделать.

Она глубоко вздохнула и кивнула:

— Будь осторожен. Если сработает магия, у тебя не будет хорошей защиты.

— Примерно так же, как в гробницах Ашенелла, — ответил он, улыбаясь. — Храни веру, Сим.

Она улыбнулась в ответ:

— Храни ее ради меня, Малыш К.

Он повернулся к дракону. Его челюсти разверзлись перед ним, как приглашение войти в глубочайшую пасть. Он бросил быстрый взгляд на ряды зубов, а затем на странные стеклянные глаза, снова спрашивая себя, видел ли он их движение.

Затем он шагнул вперед, держа синие Эльфийские камни перед собой как талисман.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Что произошло потом застало Кирисина врасплох. Как только он ступил на язык дракона, пересек передний ряд зубов и оказался непосредственно во рту, все, что было позади него, исчезло. Симралин, камера пещеры с ее сталактитами и слоями льда, исчез даже самый маленький намек на свет, как будто их никогда и не было.

Мальчик остановился там, где он находился, сразу же за порогом огромного рта, и в недоумении оглянулся назад. Он взмахнул своим солнечным факелом по широкой дуге, стремясь проникнуть во тьму, но все указывало на глухую стену. Мощный луч не смог выявить ничего, кроме внутренней части пасти. Он посветил им вперед, в глотку дракона, и снова был удивлен. В отличие от безуспешной попытки Симралин, его солнечный факел высветил темный коридор, уходящий вглубь внутренностей дракона.

Этот коридор выглядел как глотка животного, но он не мог определить, куда он вел.

По–видимому, в живот зверя, подумал он. Где он может закончить в качестве обеда.

Но он предпочел думать, что именно там он найдет Путеводную звезду. На короткое время он захотел отступить через зубы дракона, но идея вернуться обратно сейчас показалась неправильной. А если он снова не сможет вернуться внутрь? Сейчас, когда он был здесь, он должен продолжить и посмотреть, что случится.

Он начал двигаться вперед, ступая осторожно, убедившись, что под ним твердая опора. Ему не стоило беспокоиться. Туннель или горло были такими же твердыми, как камень пещер снаружи. Но он заметил, что здесь не было так холодно, как будто дракон был жив и сохранил тепло своего тела. Эту перспективу ему неприятно было рассматривать дольше, поэтому он подгонял себя вперед в черноту.

Он шел довольно долго, гораздо дольше, чем можно было ожидать. Коридор крутился и вертелся так, что это казалось невозможным. Время от времени он слышал грохочущий звук, из тех, какие издают большие животные. Он старался не думать об этом. Он старался не думать ни о чем другом, кроме того, что он пытался сделать, ставя одну ногу перед другой, внимательно следя за тем, что могло ждать впереди.

Он также старался не думать о том, что он никуда не попадет. Несмотря на весь пройденный путь, все вокруг выглядело абсолютно одинаково.

Затем вдруг его факел погас, и он остался в полной черноте.

Мгновение он просто стоял, не вполне веря тому, что произошло. Он несколько раз переключал выключатель взад–вперед и стучал корпусом светильника по своей ладони. Ничего. В какой–то момент он испытал панику, но быстро подавил ее. Он повесил солнечный факел обратно на пояс и потянулся было за одной из вспышек, когда его вдруг осенила идея.

Импульсивно он протянул синие Эльфийские камни; используя то, что он узнал из предыдущих попыток, он воззвал к их магии.

Синий свет вспыхнул в его кулаке и заполнил коридор впереди. К его удивлению, свет не выискивал Путеводную звезду, как он думал. Вместо этого, он просто осветил коридор достаточно для того, чтобы продолжить путь. Он так и поступил, следуя по разливающемуся пятну в ледяной глотке дракона.

Время тянулось, пролетали минуты, которые невозможно было сосчитать.

Затем без предупреждения туннель закончился и он оказался в камере, которая могла быть пещерой или желудком дракона или вообще всецело из другого мира. Она выглядела совсем не так, как он когда–либо видел или представлял. В момент, когда он ступил в нее, вокруг него вспыхнул свет, исходя из стен, пола и потолка, обволакивая все своим белым свечением. Было ощущение, как будто он стоял в самом центре этого света; ничего другого он не мог видеть.

За исключением каменного пьедестала, который внезапно возник прямо перед ним, и Путеводной звезды, покоящейся на нем.

Было нетрудно понять, на что он смотрел. Он уже видел это в видениях, показанных ему синими Эльфийскими камнями. Но и без этого он бы понял. Камень был настолько исключительным, что он не мог оказаться чем–то еще. Он покоился в колыбели треножника, образованной белым огнем, его грани сверкали. Огонь опоясывал Камень, облизывая его языками пламени, сиявшими как вспышки солнечного света, гладкими и безупречными, бывшими наглядным свидетельством магии, которая их породила.

Кирисин осторожно приблизился, оказавшись на расстоянии нескольких футов от пьедестала, и остановился. Он пришел, чтобы забрать с собой Путеводную звезду. Но что произойдет, когда он попытается сделать это? Ведьмы Готрин поместили этот Камень внутри дракона, чтобы держать его в безопасности. Не воспрепятствует ли его вмешательству магия, которую они создали? Синие Эльфийские камни позволили ему найти Путеводную звезду, но он не был уверен, что они также помогут ему завладеть ею.

Возможно, понадобится что–то еще, какая–то другая демонстрация его права претендовать на нее.

Он понятия не имел, что это могло быть.

Он простоял там довольно долго, пытаясь решить, что делать, понимая, что время уходит. Он наблюдал за белым огнем, оберегающим Камень, и не считал хорошей идеей, просунуть в него руку. Он не думал, что кто–нибудь захочет это сделать. Ему нужно найти способ заблокировать огонь, заставить его отступить на то время, пока он схватит Камень. Он вдруг задумался, а что если синие Эльфийские камни были ключом и здесь, как они были ключом, чтобы найти дорогу сюда. Он выровнял дыхание, вытянул руку с Эльфийскими камнями перед собой в направлении пьедестала и представил, как пламя, охраняющее Путеводную звезду, угасает.

Ничего не произошло. Не только огонь не исчез, но и магия Эльфийских камней не откликнулась на его призыв.

Разочарованный, он уронил руку, обдумывая случившееся. Может быть он подошел к этому не с той стороны. Синие Эльфийские камни были камнями–искателями. Они предназначались для поиска сокрытого. А если он применит их для поиска способа заставить пламя исчезнуть? Откликнется ли тогда ему магия?

Стоило попробовать. Он отступил назад, расчистив пространство между собой и пьедесталом. Вокруг него как мерцающая подушка ярко сверкал свет от поверхности камеры. Он постарался проигнорировать создаваемое этим светом чувство перемещения, которое смущало его. Вместо этого он пристально вгляделся в пламя, окружающее Путеводную звезду, и представил, как оно исчезает, полностью гаснет так, что Эльфийский камень, лежащий на вершине пьедестала, становился незащищенным.

На сей раз магия вернулась к жизни, ярко–синим шаром света вокруг его кулака, разгоняя свечение камеры. Свет прояснился, стабилизировался, а затем выстрелил вперед к месту, расположенному посередине пьедестала на лицевой стороне. В неровных бликах этого магического света он мельком заметил отметины, которые были не больше бледных пятен. Как только свет погас, он рванулся вперед, не желая упустить из виду то, что ему было показано. Запихнув Эльфийские камни в карман, он опустился на колени, прощупывая пальцами каменную поверхность пьедестала, стараясь не обращать внимания на щемящее чувство, что в любой момент его может затопить странное свечение комнаты, поглотив все вокруг.

Он сразу же нашел то, что искал. Небольшое углубление, но вполне достаточное для кончика одного пальца. Затем он обнаружил еще одно, потом еще одно, пока не определил места для всех пяти пальцев одной руки. Очень осторожно, он расположил пальцы во все углубления и надавил.

В тот же миг гнездо огня на вершине пьедестала исчезло. Когда он поднялся на ноги, Путеводная звезда лежала незащищенная на боку. Затаив дыхание, он протянул руку, помедлили, а затем схватил этот Эльфийский камень и поднял его. Никакого огня не появилось, чтобы остановить его; никакая магия не наказала его, за это вторжение.

Его усмешка была яркой и жестокой, когда он сжал пальцы вокруг Камня. Он не мог знать наверняка, но рассудил, что магия каким–то образом идентифицировала его через прикосновение кончиков его пальцев или как носителя синих Эльфийских камней, или как носителя благословения тени Пэнси Ролт Готрин. В любом случае он был опознан и признан, и Эльфийский камень Путеводная звезда стал его.

Он улучил минутку, чтобы ослабить свою хватку настолько, чтобы более внимательно изучить этот Камень. Это был абсолютно чистый драгоценный камень, гладко и изысканно ограненный, в этих ярких зеркалах граней и отражался, и преломлялся свет камеры. В его глубине кружились и исчезали маленькие следы цвета, как крошечные рыбки в глубокой воде.

— Что же ты можешь делать? — прошептал он Камню.

Потом, снова сжав кулак, он повернул туда, откуда пришел, возвращаясь по своим следам к стене света. Он не был уверен в том, что случится, если он попытается войти в нее, но он понимал, что единственным выбором было попытаться уйти и увидеть, что произойдет.

По крайней мере, худшее было позади, подумал он.

Добравшись до света, он еще раз помедлил, а затем, не имея никого, к кому можно было обратиться за помощью, вытянул руку и коснулся его.

В тот же миг свет исчез вместе с камерой, пьедесталом и всем остальным, что он увидел, проходя пасть дракона и спускаясь в его глотку. Он замигал от внезапной черноты, дожидаясь, когда его глаза привыкнут. Когда это случилось, он обнаружил, что снова стоит в открытой пасти дракона, вглядываясь через двойные ряды зубов на свет факела Симралин.

В темноте за пределами пасти дракона, он увидел, как она движется к нему во мраке.

— Ты там? — произнес знакомый голос, но явно не ее. — Иди сюда, мальчик. Не стой там, открыв рот.

Рот Кирисина в самом деле открылся от недоумения.

* * *

— Демон! — второй раз позвала Анжела Перес, когда не получила ответа в первый раз. — Неужели ты боишься меня?

По–прежнему ничего. Она подождала еще немного. Не имеет значения, сколько на это уйдет времени. Чем больше, тем лучше, на самом деле. Она выкупала время для эльфов, и чем больше она сможет им дать, тем лучше их шансы завладеть тем, ради чего они пришли.

Ей вдруг стало неуютно, оставаясь на открытом пространстве, подверженная всему чему угодно, и она стала перемещаться налево, сменяя не только свое положение, но также и обзор камней. Пожиратели, которых к этому времени было уже больше сотни, двигались вместе с ней. Она уже призвала магию своего посоха, наполнив его белым огнем, руны пылали как угли в жаровне кузницы. Она почувствовала, как ее тепло разливается по телу, циркулирует в ней как кровь, являясь мерой ее жизни. Она так легко не отдаст свою жизнь, сказала она себе. Никто, кто пришел убить ее, не получит от нее помощи в виде паники или попытки сбежать, или от ее действий в спешке или отчаянии.

Она покажет им, что значит настоящая сила.

Минутой спустя появился шипящий звук, медленный и ядовитый, злобный шепот исходил из–за камней.

Она затаила дыхание, ожидая.

Затем появилась волкоподобная тварь, тень, скользящая из другой тени, длинная, тощая и голодная. Ее язык свисал среди блестящих зубов. В ней были все десять футов длины, а холеное тело рябилось от мускулов. Только теперь она выглядела не как волк, а скорее как гигантская кошка, ее черты стали явно кошачьими, а чешуйчатое тело претерпело еще одну метаморфозу. Это изменение застало Анжелу врасплох. Но демон все еще оставался демоном, сказала она себе, какой бы облик он ни принял.

Она взглянула мимо него на группу валунов. Признаков его спутника не было.

Скрывался ли он там, ожидая шанса застать ее врасплох, пока она будет занята этим?

Что же с ним случилось?

Но уже до того, как она поставила эти вопросы, она знала ответы. Второй демон был дальше по горе, выслеживая Кирисина и его сестру. Он находился позади нее, и пока этот будет отвлекать ее, тот позаботится о ее подопечных.

Она почувствовала, как сердце наполнилось осознанием этого. Симралин была стойкой, а Кирисин храбрым, но они не выстоят против демона. Прилив срочности затопил ее. Она должна быстро покончить с делами здесь, чтобы оказать помощь своим друзьям.

— Acude a mi, demonio, {6} — она насмехалась над демоном, а затем прошипела на него по–кошачьи. — Сюда, киска, киска. Поиграй со мной.

Демон сплюнул, как будто ошпарившись, подернув плечами. Медленно, сознательно, он двинулся к ней. Пожиратели скакали вокруг них, нетерпеливые и голодные, предвкушая их сражение. Анжела укрепилась на снегу и льду, внезапно осознав, что она не успела снять свои кошки. Их железные зубья вгрызлись в снег, закрепив ее на месте. Она не сможет двигаться быстро.

Но что–либо менять времени уже не было. Она должна делать самое лучшее, что только сможет.

Она приняла защитную стойку, пока демон–кошка приближался, заново вспоминая, как близок он подошел к тому, чтобы убить ее в обеих предыдущих встречах. Она сражалась изо всех сил и со всем своим мастерством, которые могла собрать, и все равно она бы погибла оба раза, если бы не вмешательство судьбы. Здесь она не могла на это рассчитывать. Она не думала, что сможет одолеть это создание, что сможет убить его, не будучи убитой сама. Но именно это она должна сделать. Она должна забыть сомнения, отринуть прошлое и изменить исход, который, как она считала, ожидал ее.

Внезапно она заметила кое–что, что она упустила и о чем забыла. У демона был только один глаз. Симралин выбила другой глаз одним из своих кинжалов, когда он напал на них в Ашенелле несколькими днями ранее. Черная дыра — вот все, что осталось от него. Она ощутила внезапный прилив надежды. Если он мог видеть только одной стороной, возможно, у нее больше шансов, чем она полагала.

И если ей удастся лишить его и другого глаза…

— Madre de Dios, {7} — прошептала она.

Демон внезапно рванулся на нее, промчавшись короткое расстояние, которое их разделяло, когти впивались в лед, вырывая белые пучки, которые распылялись в туманном воздухе. Анжела взмахнула концом черного посоха и послала магию Слова в нападавшего. Демон получил удар сбоку, растянувшись на снегу, крутясь до остановки.

Не подав вида, что он получил хоть какое–то повреждение после ее действий, демон поднялся на ноги и снова начал приближаться. Три раза он нападал на Анжелу, и три раза она отправляла его лететь обратно. Между ними не было и шести футов, когда он встал, чтобы в четвертый раз напасть на нее, но теперь она уже увидела, что происходит. Демон вынуждал ее расходовать свою силу на атаки, которые были бессмысленными. Понемногу он надламывал ее, истощая ее силы, чтобы в конце концов она оказалась не в состоянии защититься. Анжела могла сказать, что это стратегия сработала. Демон был гораздо сильнее и мог поглотить больше повреждений.

Ничего, что она делала, никак не воздействовало на него; с другой стороны, она уже утомилась.

Пожиратели чувствовали ее слабость и постепенно сжимали вокруг нее круг.

Она должна сделать что–то, чтобы обратить ход поединка. Она подумала о Джонни. Что бы он посоветовал ей сделать?

Используй инструменты, которые у тебя под рукой.

Демон снова набросился на нее. Она отреагировала, но недостаточно быстро.

Демон был над ней до того, как она смогла послать магию. Она поймала его всей длиной ее посоха, когда он прыгнул на нее, падая на спину и пронося весь вес демона прямо над собой. Маневр сработал. Демон свалился в снег, тряся ногами. Однако жгучая боль разлилась по правому боку, когда когти разорвали ее одежду и царапнули по плоти.

Она проигнорировала боль, стремительно поднимаясь на ноги и снова поворачиваясь к нему. Пожиратели цеплялись за нее, пытаясь сожрать, но она отшвырнула их.

Используй инструменты, которые у тебя под рукой.

Почти мгновенно он снова бросился на нее, атакуя в том же стиле. Но на сей раз она была к этому готова. Слова Джонни породили идею, и она сразу же поняла, что она должна делать. Она не пыталась замедлить его своей магией; она позволила ему приблизиться. Он снова бросился на нее, повалив на землю, стараясь пригвоздить ее, чтобы разорвать на части. Она же снова поймала его на посох. Но на этот раз она прижала ноги к телу, когда он опрокинул ее, освобождая ото льда ботинки и поднося металлические зубья своих кошек под живот демона. Как только он навис над ней, она ударила его, направив кошки в открытую нижнюю часть зверя и рванув их вниз со всей своей силой.

Демон закричал. Она никогда не слышала такого крика, ужасающий мучительный крик, который эхом разнесся по всем горным склонам и долинам. Она почувствовала, как плоть и мышцы уступают ее ботинкам, увидела повсюду струи крови. Зверь сжал челюсти на одной ее руке и посохе, но она применила магию, чтобы эти челюсти разжались и освободили руку.

Мгновением спустя он отскочил, катаясь по снегу в клубке крови, чешуи и рваной плоти, Пожиратели вцепились в него черными пятнами. Он должен был быть или мертвым, или раненным настолько сильно, что вряд ли мог продолжить сражение. С любым другим существом было бы уже покончено. Но не с этим. Он уже снова был на ногах и направлялся к ней, игнорируя Пожирателей, казалось, он не замечает, что нижняя часть тела истекает кровью и разорвана в клочья. Анжела почувствовала, что мужество покидает ее. Она в спешке готовилась к тому, что произойдет, призывая всю магию, которую только могла.

Этого оказалось недостаточно. Демон подскочил к ней так быстро, что она едва успела отреагировать. Огонь сорвался с ее посоха, вонзаясь в тварь, прорываясь через шкуру, чешую, плоть и, возможно, даже кости. Но это его не остановило. Не обращая внимания на ее усилия удержать его, он врезался в Анжелу, опрокинув ее на лед, выбивая воздух из легких. Когти царапали и разрывали. Тяжелые лапы били. Она почувствовала потоки жгучей боли, проносящиеся вверх–вниз по ее телу. Она почувствовала хруст ребер. Она почувствовала, что ее правая рука онемела, а левая нога сломалась. Она почувствовала, как ослабли ее суставы, а голова закружилась. На секунду, ей показалось, что она разрывается на куски.

Но она держалась. С ней могло быть покончено уже, но демон с такой силой бросился на нее, что инерция пронесла его мимо нее в очередной раз, по замерзшей поверхности снега прямо в груду камней, откуда он появился. Он кричал и шипел, пока пролетал мимо, когти скребли по льду, стараясь захватить жертву, но потерпели неудачу.

Анжела видела его несколько секунд, темный призрачный кошмар, и успела направить посох в его голову и выпустить вслед огонь своей магии. Медленно, пошатываясь, она поднялась на ноги, с трудом опираясь на посох. Весь правый бок у нее был в крови. Она едва удерживала себя в вертикальном положении. Она сорвала со спины всепогодный плащ и обернула его вокруг раненой руки, стараясь предохранить ее от дальнейших повреждений. Она не могла точно сказать, но кости предплечья могли быть сломаны.

Она поморщилась. Если так, то не только они.

Она наблюдала, как из–за камней снова появился демон, выскальзывая из темноты. Он выглядел хуже, чем она, но продолжал наступать. В отчаянии она покачала головой. Она не знала, что еще предпринять, чтобы остановить его, но понимала, что у нее ничего не осталось.

Пожиратели, мрачно подумала она, собирающиеся около них, нетерпеливо ждали, когда смогут пировать обоими.

Демон снова атаковал ее, в этот раз не так быстро, его выносливость ослабла, а силы были истощены. Но даже в этом случае она не смогла уйти с его пути. Она запустила огонь в его морду, а когда он врезался в нее, она засунула свою раненую руку, все еще завернутую в плащ, и посох между его челюстей, чтобы попытаться заблокировать его зубы. Потом, когда прилив свежей боли пронзил ее, она сделала то, что, как она знала, никогда нельзя делать. Она выпустила свой посох и, освободив руки, она резанула морду демона одетыми в игольчатые перчатки ладонями.

Во второй раз удача была на ее стороне. Одна из перчаток хватила демона как раз над здоровым глазом и прорезала вниз по морде.

Кошачья тварь завопила от боли и ярости, вся половина ее морды превратилась в красную кашу. Пока она боролась, чтобы освободиться от него, когти разрывали ее, открывая свежие раны. Анжела не обращала на них внимания, снова вцепившись в свой посох, призывая его магию в тот момент, как пальцы коснулись его. Она оттолкнула демона подальше, наблюдая как он бьется в слепом безумии, скользя на спине. Лежа на животе, она использовала свою боль и ярость, чтобы напитать магию Слова и послать ее в своего противника.

Пока она это делала, она кричала так, что в этот миг была сама ненамного лучше животного.

Магия врезалась в демона с такой силой, которую ничто из того, что приходило Анжеле на ум, не могло сдержать. Она ударила в изувеченную голову демона, вошла в нее и разнесла ее как стекло. Голова разлетелась на кусочки в одно мгновение. Тело еще дергалось несколько долгих минут, как будто не осознавая, что оно больше не целое, что уже ничто не управляет им. Пожиратели накинулись на него, погребая под массой извивающихся теней. Оно рухнуло под ними, еще раз вздрогнуло и замерло.

Анжела опустилась на колени, крепко держа обеими руками свой посох, угасающая магия Слова, как кошачьим языком, облизывала его гладкие черные концы.

Она уставилась на труп демона, не вполне понимая, что он был безжизненным. Она ждала, что он задвигается. Она ждала, что он встанет и пойдет на нее.

Но демон лежал там, безголовый и безжизненный. Когда Пожиратели начали расходиться, Анжела, наконец–то, осознала, что он уже никогда не двинется снова. Она попыталась подняться, чтобы пойти за своими друзьями. Она должна найти и защитить их. К этому времени до них мог добраться другой демон и он мог закончить ту работу, которую начал этот, и Путеводная звезда будет потеряна, а эльфы скомпрометированы.

Она изо всех сил старалась подняться, но обнаружила, что ноги не слушаются; ее мышцы слишком ослабли. Она могла только встать на колени.

Затем она не смогла сделать даже это, и провалилась в черноту.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Кирисин уставился на привидение, стоящее перед ним, пытаясь заставить себя убедить в том, что то, что он видит, реально.

— Я думал, вы умерли? — воскликнул он в недоумении.

Старый Калф хмыкнул.

— Ну, и что же заставило тебя поверить в это, Кирисин?

— Трэйджен обнаружил ваше тело!

— И это все, что он сказал тебе? — Даже в полутьме Кирисин смог увидеть огоньки в его глазах. — Ты опечалился из–за меня? Ты подумал, что демоны нашли меня? Ты подумал, что они схватили меня и убили?

— Мы все так подумали! — заявил Кирисин, облегчение прокатилось по нему. — После того, как убили Эйли и Эришу, мы подумали, что демоны также одолели и вас! У нас не было времени, чтобы тщательно это проверить, нам сразу же пришлось бежать из Арборлона.

Старик подошел на несколько шагов вперед, освещая путь своим солнечным факелом и кивая в знак понимания.

— Вы были правы, поступив так. Нет смысла в ненужном риске. Конечно, я не погиб. Я подождал, пока не станет безопасно, а затем последовал за вами. Я проследил за вами весь путь сюда, до этих пещер, — он огляделся. — Впечатляет, не правда ли? Эльфийское хранилище. — Он быстро оглянулся. — Ты нашел его? Ты нашел Эльфийский камень Путеводная звезда? Он у тебя?

Кирисин вытянул руку, раскрывая кулак, показывая Камень, лежащий в чаше из его согнутых пальцев.

— Внутри пасти дракона. Охраняемый магией Пэнси Ролт Готрин, точно так, как вы и предполагали. Вы были правы обо всем. Мы бы не сделали этого без вас. — Он покачал головой. — Я все еще не могу поверить, что вы живы. Как же вам удалось добраться сюда в одиночку?

Калф пожал плечами:

— Ну, мне помогли. И я знаю несколько вещей о том, как добраться до места. Например, когда–то я хорошо управлялся с полетами на воздушных шарах с горячим воздухом. Пойдем отсюда, и я расскажу тебе все. У нас будет столько времени, сколько нам понадобится.

Кирисин направился к нему, шагая по ледяному языку дракона, осторожно ступая через ряды его зубов и снова выходя в камеру пещеры. Он включил свой солнечный факел — он снова заработал, — но держал его опущенным, чтобы не ослепить старика.

Калф, в свою очередь, направил вниз свой факел, луч которого широкой дугой затопил пространство, разделяющее их.

— Я все еще не могу поверить, что вы проделали весь этот путь, — сказал Кирисин. — Или тому, что вам удалось нас найти.

— Как я сказал, мне помогли, — старик улыбнулся. Затем резко, когда мальчик ступил в круг света его факела, он схватил его за руку. — И так достаточно близко. Почему бы тебе не постоять здесь, пока мы разговариваем?

Кирисин остановился, удивленный изменением в тоне голоса старика. Потом он заметил что–то позади Калфа, фигуру, лежащую на земле. Симралин. Он узнал ее одежду и светлые волосы. Она лежала неподвижно, лицо ее было в крови.

— Стой, где стоишь, Кирисин, — спокойно приказал Калф, и теперь звук его голоса вообще не напоминал голос Калфа. — Ничего не думай о своей сестре. С ней все нормально.

Кирисин уставился на неподвижную Симралин, а затем на старика.

— Что происходит? Что с ней случилось?

— Она получила удар по голове. Боюсь, довольно тяжелый удар. Она сильная молодая женщина.

Кирисин стоял, застыв на месте, пытаясь понять то, что он слышал.

— Это вы сделали?

Калф пожал плечами, а потом кивнул.

— Мне пришлось. Она была сумасшедшей.

— Сумасшедшей? О чем вы говорите? — Кирисин заморгал. Потом через него пронеслось холодное понимание. — Вы, — спокойно сказал он. — Вы… — Он не смог заставить себя произнести слово демон. — Все это время.

Старик кивнул:

— Все это время.

Сердце Кирисина упало. Он жестом указал на сестру:

— Вы убили ее?

— Убил ее? Нет, это не принесет никакой пользы. Я лишь удостоверился, что она нам не помешает. Мне она нужна живой, чтобы ты не сделал какой–нибудь глупости, пока мы разговариваем. Так ведь, а? Никакой глупости? Ты же не вынудишь меня действительно причинить ей боль, не так ли?

Кирисин взглянул на него:

— Вы убили Эришу. И Эйли. И вы пытались убить меня. Почему не убили? Если вы хотели остановить нас в поисках Путеводной звезды, почему же просто не закончили свою работу и не убили и меня тоже?

Старик насмешливо склонил свою голову:

— Что заставляет тебя думать, что я хотел остановить тебя от поисков Путеводной звезды? От того, чтобы найти любой из Эльфийских камней, если уж на то пошло? Найти их! Именно этого я хотел от тебя, с первого же раза, когда ты рассказал мне, что сказала тебе Эллкрис.

Он качнулся на пятках.

— На самом деле, все не так сложно. Ты и Эриша искали Эльфийские камни. Если вы их нашли, то использовали бы, чтобы спасти Эллкрис. Я подумал, что это превосходная идея. Поэтому я изучил этот вопрос. Я сразу же нашел необходимую информацию, не всю, но большую часть. Кое–что я нашел в хрониках, кое–что в личных записках и журналах древних семей. В качестве хранителя этих записей, у меня был доступ ко всем из них. Я просто никому не рассказал то, что я обнаружил. И я убедился, чтобы никто другой их не нашел.

— Но вы помогали нам!

— Ровно столько, чтобы ты сделал все необходимое, Кирисин. Я дал тебе те кусочки и отрывки, чтобы удержать тебя в процессе поиска. Я не знал, что сталось с камнями–искателями после смерти Пэнси Ролт Готрин. Я знал, что они были похоронены с ней, но не там, где похоронили ее. Некоторые вещи оставались тайной даже для меня. Но ты и твои друзья выяснили это, и вы получили их. Я не мог этого сделать, ни как демон, ни как старик Калф, хранитель эльфийских хроник. Для этого нужна правильная личность, Избранный, стремящийся спасти самые ценные из эльфийских талисманов.

— Но ведь так же легко это сделала бы и Эриша, — Кирисин был рассержен. — Зачем вы убили ее?

Демон пожал плечами:

— Ее убийство было способом заставить вас бежать, тебя, твою сестру и Рыцаря Слова. Мне нужно было, чтобы вы покинули Цинтру и ушли самостоятельно туда, где с вами можно было справиться гораздо легче. И, конечно же, мне нужно было, чтобы ты продолжил поиски Путеводной звезды. В любом случае, Эриша никогда не была тем, кто был призван владеть Эльфийскими камнями. Любой дурак скажет, что она была слишком слабоумной, чтобы делать то, что было нужно. Это всегда был ты. Ты был сильным. Ты был тем, кого предопределили. Ее убийство было совершенным способом напитать это предопределение.

Он улыбнулся, и эта улыбка жгла, как соль на открытой ране.

— Я жил среди эльфов как старый Калф долгое время. Годы. До этого я был кем–то еще. А до того еще кем–то. Но моя маскировка под Калфа оказалась самой полезной из всех, потому что она дала мне доступ ко всему важному для понимания истории эльфов. Я смог исследовать их знания и раскрыть их слабости. Для всех нас, кто служит Пустоте, было ясно, что в какой–то момент с ними придется столкнуться. Вопрос только когда. И как это произойдет. Они были значительным народом, хотя по численности уступали людям. Но все равно представляли силу, с которой нужно считаться. Что следовало с ними делать, когда придет время действовать? Я наблюдал и ждал годами, зная, что время придет и ответы будут найдены. Старый Калф никогда этого не подозревал.

Пережив первые несколько минут признания старика о том, кем и чем он был, Кирисин начал искать выход из этой передряги. У него не было другого плана, кроме как удержать Калфа разговором. Удержать демона разговором, поправил он себя с горечью, ибо демон был той тварью, которая выдавала себя за Калфа. Пока он удерживал его разговором, у него оставался шанс найти способ сбежать. Тот вроде был невооружен, вообще не было никакого оружия. Однако он ухитрился одолеть Симралин, может, даже убил ее. Кирисин ненавидел себя за такие мысли, но он не знал, верит ли он, что его сестра все еще жива.

Горечь нахлынула так сильно, что чуть не заставила его отбросить всякую предосторожность и напасть на тварь, стоящую перед ним. Но он удержал себя в узде — говорил, говорил, и все время искал решение своей дилеммы.

Внезапно он почувствовал прилив надежды. Он забыл об Анжеле! Она до сих пор была снаружи и придет сюда. Может она доберется до него вовремя, чтобы помочь.

Но потом он вспомнил, что этот демон не пришел бы в одиночку; он привел бы с собой ту тварь.

— А где же ваш… другой демон, тот, что выслеживал Анжелу?

Демон улыбнулся:

— Оба снаружи. Возобновляют старое соперничество. Если оно закончится так, как я надеюсь, то мы снова ни одного из них не увидим. — Он скрестил свои костлявые руки на груди. — Как я говорили тебе прежде, в этом деле мне помогли. Но думаю, что всякая нужда в такой помощи уже подходит к концу.

Кирисин сжал губы:

— Возможно, что все получится не так, как вы думаете. Может быть вы пожалеете о том, что использовали нас таким образом.

— О, я так не думаю. — Демон пренебрежительно отмахнулся. — В любом случае, на нас это не повлияет. Я позаботился, чтобы нас не беспокоили. Это время принадлежит только тебе и мне, Кирисин. Так что давай–ка используем его наилучшим образом. Ты заждался кое–какого объяснения, и ты его получишь. — Он сделал паузу. — Ты хочешь узнать про Короля? Ты хочешь узнать, почему он с такой решимостью хотел вас остановить?

— Полагаю, это как–то связано с вами, — ответил мальчик. Он так крепко сжал Путеводную звезду, что ее острые ребра врезались ему в ладонь. Он ослабил хватку и сунул этот Эльфийский камень в свой карман. — Вы что–то рассказали Королю, что его испугало? — спросил он, все еще пытаясь выиграть время.

— Отлично. Именно так я и сделал. Я рассказал ему, что нашел доказательство того, что Путеводная звезда была создана для защиты Эллкрис, что, конечно же, было правдой. Я также рассказал ему, что обладатель этого Камня подвергался значительному риску от магии, если ее вызовут. Я рассказал ему о раскрытом знании, что тот, кто использует Путеводную звезду, связан с этой магией, и эта связь почти всегда заканчивается смертельным исходом. Камень вытягивает жизненную силу из того, кто им пользуется. Однажды призванная, магия затребует его жизнь, как свою собственность. Я убедил его, что его дочь в результате умрет. Он был в отчаянии, но я сказал ему, что альтернативы не существует. Эллкрис сделала свой выбор, и первый призванный Избранный должен откликнуться. Его единственный выбор, как я ему объяснил, состоял в том, чтобы дождаться, когда она завершит свой срок служения Избранной, и дерево будет вынуждено выбрать другого. Избранный, который больше не на службе, не принимается к рассмотрению. Я убедил его, что дерево не находится в опасности непосредственно сейчас, и он может спокойно подождать. Он был готов поверить этому. Он сделал бы что угодно, чтобы спасти свою дочь.

— Но вы все равно убили ее.

Демон пожал плечами:

— Целесообразность. Важнее было заставить вас сбежать, чем угодить желаниям Короля. Я хотел, чтобы все отвернулись от вас, чтобы у вас не осталось другого выбора, кроме нужного мне — найти Путеводную звезду в надежде, что каким–то образом она предоставит вам возможность помочь Эллкрис и убедить Короля в своей невиновности. Признайся, именно на это вы надеялись, не так ли?

Кирисин кивнул.

— Я все же не понимаю, зачем вы все это сделали. Почему бы просто не убить меня. Почему просто не дать появиться Эльфийским камням. Если бы вы подождали, дерево бы умерло и Запретная зона исчезла. Вы бы получили то, чего хотели, вы и остальные демоны. Какой прок в том, чтобы я нашел Путеводную звезду? Или вы просто испугались, что кто–нибудь еще смог бы ее найти, если не я?

Демон криво улыбнулся и пожал плечами.

— Нет, совсем не так. Это гораздо сложнее. Ты должен понять. Демоны выигрывают войну против людей. В течение нескольких месяцев люди будут уничтожены или заключены в лагеря. Затем нам придется столкнуться с эльфами.

Он залез в свой карман и достал серебряный шнурок с нанизанными на нем двумя блестящими серебряными кольцами. С непринужденным видом он начал играть с ними, пуская кольца вверх и вниз по шнурку. Казалось, он всецело был поглощен этим занятием, располагая шнурок в различных положениях, которые меняли движение в кольцах. Пару раз он резко дергал шнурок, так что кольца исчезали в его руке на мгновение, а затем снова появлялись.

Кирисин наблюдал, как кольца скользят взад–вперед, мерцая на свету. Затем он снова посмотрел на демона:

— Вы не ответили на мой вопрос.

Демон улыбнулся:

— Нет еще, не ответил. Терпение, Кирисин. — Теперь он двигал шнурок и кольца по кругу, его руки описывали широкие дуги в воздухе камеры. — У нас есть все время, которое нам нужно.

Вдруг, прямо за его спиной, дернулась правая нога Симралин. У Кирисина перехватило дыхание.

— Проблема с эльфами это проблема логистики, — продолжал демон, все еще играя со шнурком и кольцами. Его глаза следили за движениями колец, совершенно завороженные этим. — Чтобы подчинить и, в конце концов, ликвидировать людей, нам пришлось потратить много лет на то, чтобы сломать их систему порядка, скрытно поощряя и помогая им участвовать в их собственном уничтожении. Войны между их правительствами, эпидемии, которые опустошили население, отравление их мира и утрата чувства сохранения и решимости — на все это потребовалось много времени и усилий. У нас нет намерения сделать то же самое и с эльфами. Их население не столь многочисленно, но достаточно, чтобы доставить хлопот. И у нас нет никаких гарантий, что они не сумеют найти способ вернуть свою утраченную магию и используют ее против нас.

Демон крутил кольца, как сияющие колеса вокруг шнурка.

— Взгляни на то, что произошло с тобой, Кирисин всего за несколько последних недель? Ты вновь открыл несколько форм магии, несколько талисманов, которые в течение столетий были утеряны. Эльфийские камни, которые можно использовать как оружие — оружие, которые даже демоны должны уважать. А что если есть и другие и вы сможете найти их? Вы — лучше организованная цивилизация, чем человечество, и вы можете найти способ остановить нас, дай вам время и стимул.

Кирисин продолжал ждать, что его сестра снова задвигается, но этого не происходило. Почти по их собственной воле глаза вернулись обратно к демону с его шнурком, кольцами и безумием. Он наблюдал, как кольца вращались на шнурке. Какова цель этого длинного объяснения? Что бы это ни было, демон сделал большую ошибку.

Он раскрыл, что Эльфийские камни были оружием, которое можно использовать против него. Кирисин не знал как, но он найдет способ. Он заставит его поплатиться за эту ошибку.

Его рука скользнула в карман. Пальцы нащупали мешочек, в котором лежали Эльфийские камни, и начали развязывать его.

— Насколько же удобнее, Кирисин, — снова начал демон. Его руки качались и кольца крутились. — Ты смотришь? — мягко произнес он. Кирисин смотрел. Он вдруг не смог отвести взгляд. — Насколько же удобнее было, если бы мы смогли собрать их всех в одном месте и держать их там до тех пор, пока не будем готовы с ними справиться. Насколько же лучше было, если бы мы сумели предотвратить любую возможность побега. Это позволит сэкономить столько времени и усилий, если мы сможем это сделать. Ты смотришь? — кольца вертелись на шнурке, сверкая блестящими вспышками. — Смотришь, да? Смотри, как они крутятся, крутятся, крутятся. Как прекрасно. Они нравятся тебе, не так ли, малыш? Тебе нравится наблюдать их цвета.

Кирисин кивнул, не в состоянии думать ни о чем другом, полностью завороженный движением рук, шнурка и колец. Он никогда не видел ничего столь интригующего. Он не мог отвести взгляд. Он и не хотел.

— Итак, если бы мы смогли собрать эльфов вместе в одном месте, скажем, внутри Эльфийского камня Путеводная звезда, почему бы нет, подумай, насколько легче будет держать их под контролем? Не беспокоиться, что кто–то из них бродит в поисках опасных талисманов, не волноваться о том, сколько потребуется времени, чтобы найти наилучший способ избавиться от них. Все, что для этого требуется — найти того, кто сможет овладеть магией Путеводной звезды. Для этого нужно найти эльфа, у которого есть и право, и сила. Такого как ты, Кирисин. Того, кто готов сделать то, что нам нужно. — Демон сделал паузу. — Того, кто под нашим контролем.

Кирисин попробовал говорить и обнаружил, что не может. Он ничего не мог делать, кроме как стоять и смотреть на кольца на шнурке, на блеск их металла, когда на них падал свет. Он смутно понимал, что здесь что–то неправильное, что он не должен был позволить этому случиться, и в то же время он был невероятно счастлив, что так было.

— У демонов тоже есть немного магии, — тихо произнес старик, стоя перед ним и приближаясь на шаг. — Теперь ты принадлежишь мне, мальчик. Ты слуга моей воли и будешь делать то, что я скажу тебе. Гораздо легче, чем угрозы, побои и тому подобное. Простое заклинание и я контролирую твой разум. Это все, что мне было нужно от тебя. Мне многое от тебя не нужно. Только вернуться со мной в Цинтру и использовать Путеводную звезду, как просила тебя Эллкрис. Только поместить город и его жителей внутрь, в прекрасное и безопасное место. Только держать их там до тех пор, пока не наступит время вернуть их обратно. Мои друзья будут ждать, чтобы приветствовать нас, очень многие из них, фактически, целая армия. Я вызвал их как раз перед тем, как пуститься в путь за вами. Демонов и выродков. Поверь, что никто не уйдет до тех пор, пока мы не прибудем.

Черты старика скривились во что–то уродливое и подлое.

— Тебя так легко обмануть. Ты такой глупый мальчик. Тебе так хотелось думать, что я был твоим другом. Меня тошнит от тебя, тошнит от вашего вида. Меня тошнит от того, что пришлось играть одного из вас, тошнит от притворства, что я такой же, как вы. Я хочу, чтобы вы все умерли. Я хочу, чтобы вас стерли с лица земли.

Руки качались волнами, а кольца сверкали.

— Еще минутку, мальчик, и все будет кончено. Заклинание наложится и ничего нельзя будет исправить. Просто продолжай смотреть.

Кирисин ничего не мог поделать. Он слышал его голос, но почти не мог понять смысл слов. Они звучали обнадеживающе и приятно, но он не мог уловить их значение.

Он стоял как статуя посреди глубокого мрака пещеры, одинокая фигура в слабом свете солнечного факела, с остекленевшими и застывшими на кольцах глазами. Какая–то маленькая его часть кричала, чтобы он что–нибудь сделал, но он блокировал это предостережение, потому что оно мешало его концентрации на кольцах.

Кольца были всем.

— Еще совсем чуть–чуть, глупыш, — шептал демон. — Ты хотел удержать меня разговором, не так ли? Ты хотел протянуть достаточно времени, чтобы найти способ сбежать, так ведь? Ну, вперед! Убежать? Беги обратно тем же путем и освободись от меня! Что–то не так, Кирисин? Не можешь? Неужели ты настолько счастлив, что не попробуешь сбежать? Разве такое может быть? Думаю, может…

Затем он резко выдохнул, а его голова дернулась назад. Шнурок и кольца улетели в темноту. Демон заорал, испуганный вопль недоумения и ярости. Кирисин сразу же вышел из транса, его завороженность на шнурке и кольцах исчезла в мгновение ока. Он снова был в пещере, стоя перед стариком, который был демоном, а перед этим Старым Калфом, который шарил в воздухе, как будто сходил с ума.

Симралин, приподнявшись на локтях, вонзила свой длинный кинжал по самую рукоятку в корявую ногу.

— Ведьма! — закричал демон, оборачиваясь и пиная ее.

Но она поймала его ногу, обхватила руками лодыжки и рванула его к себе. Ее лицо было сосредоточенным под маской из крови, покрывавшей его, ее крепкие мускулы напряглись от усилия удержать демона. Однако демон, несмотря на то, что он выглядел дряхлым стариком, был гораздо сильнее нее, и смог вырваться. Он снова ударил ее, и на сей раз не промахнулся, попав ей по лицу, отбросив голову назад.

Кирисин услышал ее хрип от боли, пока она откатилась и осталась неподвижной.

Хромая, демон направился к ней.

— Калф! — выкрикнул Кирисин.

Демон оглянулся, дикие глаза сверкали яростью. Как только он обернулся, Кирисин вынул из кармана синие Эльфийские камни и вытянул руку с ними. У него хватило духу, чтобы вспомнить, что они могут делать. Оружие, которое даже демоны должны уважать, сказал ему его враг. Он зажал Камни в кулаке и указал ими на демона, показывая, что именно к нему это относится. Реакция демона была молниеносной. Он отскочил от него подальше, подняв руки в попытке защититься.

Кирисин почувствовал прилив яростного удовлетворения, наполнившего его.

— Глупый мальчишка! — вопил демон, производя во мраке руками быстрые, резкие движения.

Слишком поздно. Синий огонь вырвался наружу, окружив демона ярким пламенем. Демон заорал, пытаясь сбить пламя, но потерпел неудачу. Он начал гореть, сначала одежда и плоть, а потом все, что было внутри. Он впустую старался, пока огонь поглощал его. Кирисин не смягчился; он удерживал огонь на нем, удерживал силу Эльфийских камней устойчивой и сфокусированной. Старый Калф исчез. Исчезло все подражавшее эльфам. Все, что осталось, это скелет и черный, как ночь, детский рисунок монстра.

Уже когда демон исчез, превратившись в кучку золы, пепел, который витал в воздухе в дымке света факела, крошечными хлопьями, наконец, упал на лед и снег пола пещеры, крошечные остатки побежденной заразной чумы.

Кирисин опустил руку.

— Это было за Эришу, — прошептал он. — Это было за Эйли. Это было за Симралин и Анжелу и за всех, кого ты касался своими черными лживыми словами!

Он дрожал от ярости и был на грани обморока. Он думал, что чувствует, как разрывается его сердце от этих воспоминаний, которые вызвали его слова. Глаза были полны слез, а во рту стояла горечь, от которой, как он думал, уже не избавиться.

В холодной тишине этой ледяной пещеры он поздравил себя с тем, что выстоял.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Сумерки на дороге.

Ягуар шел вместе с Воробышком, его темные глаза следили, как солнце опустилось за линию горизонта на юге. Уже появилась луна, в последней четверти, на сером, туманном небе. Холмистая местность окрасилась в коричневый цвет, бесплодная от засухи и ядов, окружая их на всем протяжении, голая и пустая, кроме небольших скоплений зданий, которые появлялись то тут, то там, как роющие зверьки, появляющиеся из своих нор, чтобы бросить взгляд вокруг. Дальше, за холмами, черные и зубчатые высились горные вершины.

Ягуар оглянулся назад. Каталия шла в нескольких ярдах за ними, спрятав под капюшоном своего плаща испещренное лицо, опустив глаза на шоссе, по которому они двигались. Крольчиха подскакивала рядом с ней, описывая круг, когда забегала слишком далеко вперед. Еще дальше Винтик вел Лайтнинг. Вместе с ним в кабине сидели Сова и Речка, присматривая за находящимся в коме Рыцарем Слова. Остальные Призраки ехали на телеге, вместе с их истощающимися припасами и скудными пожитками, наблюдая, как удлиняются тени.

Конец дня выдался тихим, за исключением низкого гула двигателя вездехода на солнечных батареях, мягкого шороха резиновых покрышек по бетону и шепота легкого ветерка.

Ягуар думал о Логане Томе, уже в сотый раз за последний час. Спасти его от Крилки Кооса и его тупоголовых последователей было одно. А спасти его от самого себя было совсем другое. Казалось, что с ним ничего не случилось, когда они доставили его к остальным, казалось, что у него нет никаких повреждений. Потом, внезапно, так не оказалось.

Он пнул ногой по поверхности шоссе.

— Неужели никто не может ничего сделать, чтобы вывести его из этого? — вдруг спросил он Воробышка.

Она посмотрела на него, качая светлой головой:

— Он должен очнуться самостоятельно, когда будет готов.

— Но он не двигается уже два дня! Не ест и не пьет. Человек так долго не проживет, знаешь?

— Знаю. Но именно так и происходит. Он настолько сильно ранен, что ушел куда–то внутрь себя, чтобы попробовать исцелиться. Он просто еще этого не закончил. — Она пожала плечами. — Кроме того, Сова делает для него все возможное. Все раны заживают довольно хорошо. Кажется, что никакой инфекции нет от укуса гадюки и она не убьет его. Если что и не так, то это где–то в его голове.

Ягуар посчитал это кучей дерьма, но удержал в себе.

— Человек собирается помереть, — вместо этого произнес он.

— Не говори так, — прикрикнула на него сзади Каталия.

Он скривился:

— Ладно, ладно. Я просто делаю… наблюдения, вот и все.

У девчонки уши как у ястреба, раздраженно подумал он.

Ястреб. Еще одна загадка, которая, кажется, далека от разрешения. Человек—Птица исчез со стены, уйдя в свет — не так ли происходит, когда вы умираете? — и теперь они намереваются найти его где–то на юге. Как это произойдет. Видение сказало так, но Ягуар никогда не испытывал большой веры в видения. Даже в те, что были у Ястреба, в те, которые описывала Сова в рассказах о мальчике и его детях. На самом деле, он не верил в них. Поверить этим историям было равносильно погибнуть в этом людском мире. Вам нужно верить во что–то еще, лучше верить в Пархан Спрэй или Тайсон Флэчетт. Во что–то, что можно взять в руки и использовать, чтобы убить ваших врагов.

Кэт верила так же, подумал он. Практичная девчонка, ничего лишнего. Она может наполовину урод, но она больше похожа на него, чем любой из остальных. Он все никак не мог поверить в то, как она разобралась с этими клоунами ополченцами. Она была чертовски опасной, именно так.

Она, вероятно, думала то же самое, что и он, насчет этой охоты на Ястреба.

Пустая трата времени.

Иногда он задумывался над разными вещами. Они делали то, что вроде бы имело цель, но как много это на самом деле значило? Прямо сейчас, в эту минуту, он чувствовал себя тонущим человеком, барахтающимся в воде посреди океана.

— Знаешь, мы не найдем его, — сказал он Воробышку. — Человека—Птицу, я имею в виду. Мы можем искать его до тех пор, пока последний из нас не окажется в земле, как Белка, но мы никогда не увидим его снова.

Она не взглянула на него. Она смотрела прямо вперед, вдаль.

— Мы найдем, — спокойно сказала она.

Он уставился на нее в замешательстве, ее слова прозвучали как–то странно, а затем он перевел свой взгляд вперед, куда смотрела она. Три фигуры только что показались в поле зрения, выходя из–за холмов на шоссе и поворачивая к ним.

Парень, девушка и большая, тупомордая собака.

Челюсть Ягуара отвисла.

— Проклятье! — прошептал он.

Яркая улыбка вспыхнула на лице Воробышка, ее мрачные черты преобразились.

Усталость пропала без следа. Расцвела новая жизнь. Не сказав ни слова, она рванулась к приближающимся фигурам, называя их по именам, звук ее голоса привлек внимание и остальных.

— Проклятье! — повторил Ягуар, а затем и сам тоже побежал.

* * *

Сумерки в горах.

Анжела Перес проснулась в полной темноте и замерзшая от холода. Она лежала там, где рухнула после ее битвы с демоном, распластавшись лицом вниз на льду со снегом, ее всепогодный плащ был обернут вокруг поврежденной руки, а черный посох был прижат к телу. Повсюду была кровь, а огромные участки белых просторов горы были сожжены и еще дымились от огня Слова. Останки демона лежали в стороне, кроме нижних конечностей, все остальное было неузнаваемым. Анжела быстро отвернулась. Даже в смерти он был чудовищным.

Она понимала, что должна встать и найти укрытие, иначе она замерзнет до смерти. Свет почти исчез с неба, а температура быстро понижалась. Возможно, зима практически исчезла почти повсюду в Соединенных Штатах Америки, но она присутствовала здесь. Она попробовала двигаться и обнаружила, что ее телу это не нравится. Оно болело везде, но она вообразила, что холод поможет заглушить боль и замедлит кровотечение. Она понимала, что сломала ребра, а также и руку. Она понимала, что теряет кровь из дюжины глубоких порезов. Ни в чем другом она не была уверена.

На мгновение она ощутила внутреннее повреждение, но затем быстро остановилась.

— No toques, {8} — прошептала она. — Не трогай. Ты не хочешь знать. Ты не хочешь думать об этом.

Ей потребовалась минута, чтобы собраться, делая медленные, глубокие вдохи, твердо приняв решение. Потом она плотно ухватилась за посох и подняла себя на ноги.

Она чуть не потеряла равновесие, спотыкаясь и покачиваясь, сделала несколько шагов вперед, боль пронзила ее насквозь, как горячий нож масло. Она боролась, чтобы остаться в вертикальном положении, понимая, что если она упадет, то, вероятно, снова уже не поднимется.

Она раскатала всепогодный плащ и накинула его. Это заняло много времени, и когда она закончила, то выглядела как бродяга. Везде рвань и лохмотья. Кровь измазала все темными пятнами. Вряд ли он обеспечит какую–то защиту от холода.

Ну хоть на какое–то время, по крайней мере. Это было лучшее, что она могла сделать. Она принимала то, что могла найти.

Ее рюкзак исчез и ей не хотелось искать его. Что ей было необходимо, так это найти кров. Прямо сейчас. Хватая ртом воздух, опираясь на посох, она посмотрела вперед в направлении ледяных пещер, выискивая вход.

Она не смогла его увидеть.

Не важно, подумала она. Я знаю, что он там. Я знаю, что найду его. Я знаю, что должна найти его.

— Кирисин, Симралин, держитесь, — прошептала она ветру, ночи и холоду. — Я иду.

Медленно, она начала подниматься по склону горы.

Комментарии

1

Прощай, мой друг (исп.)

2

С Богом. Твоя мать ждет тебя (исп.)

3

Матерь Божья (исп.)

4

Прощай, мой друг. Извини. (исп.)

5

Я не оставлю мою (исп.)

6

Иди ко мне, демон (исп.)

7

Матерь Божья (исп.)

8

Не трогай (исп.)

Content

Эльфы Цинтры

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Комментарии