Александр Варакин

Восточные сказки

СУЛТАН ИСМАИЛ

Под пологом было жарко, и Султану не спалось.

Султан вышел из опочивальни, наткнулся на спящего стражника и пнул его. Бедняга очнулся ни жив, ни мертв: пропала дурная головушка!..

— Ну, ну, не умри на месте, — сурово сказал Султан. А вглядевшись, что-то придумал: — Марш в опочивальню. Кому говорю! — прикрикнул.

Трясущийся стражник протиснулся кое-как в резные двери. Султан глянул по сторонам: никого. И тоже вошел, неслышно прикрыв дверь. Свет полнолунья пронизывал дворец насквозь, но все в нем казалось почти мертвым.

— Раздевайся. Останешься в постели, будешь Султаном.

— Д-д-д… Я… я… владыка… — мямлил умирающий страж.

— Возьми себя в руки, негодный. Я повелеваю. Я! Понял?

— П-п-п…

— Лежать.

Султан переоделся стражником. Одежда ему подошла, только в плечах немного висела.

— Как выгляжу? — спросил правитель. — На стражника похож? Ну?

— …

Ничего не понимающий стражник дико улыбался и кивал, не в силах выдавить ни слова.

— Предупреждаю: что бы ни произошло, ты — это я. А я — это ты. Повторить!

— Ты — это я. Я — это ты… — теряя сознание, пролепетал страж, зарываясь в шелка.

— Ничего. Власть быстро сделает из тебя настоящего Султана. Это произойдет не далее как утром. Читать умеешь?

— Не-е…

— Первое время будешь ссылаться на резь в глазах. Наймешь учителя. Потом его, конечно, уничтожишь. Понял?

— А ты? А ты как же, владыка?.. — недоверчиво сверкнули из-под полога глаза.

— Устал я, — признался Султан. — Пожить хочу, как все. Как человек. Думаешь, не выйдет?..

Стражник молчал. Откуда ему знать? Любая прихоть владыки — для него тот же закон. И все-таки требовалось что-то сказать…

— Отчего не выйдет! Ты же Султан. У тебя все выйдет! — вымолвил несчастный.

— Я — стражник! — вскричал Султан. — Стражник! Запомни это! Кстати, как тебя зовут?

— И-и… Исмаил.

— Я — стражник Исмаил. Когда смена караула?

— Утром смена. Потом — домой…

— Прекрасно. Постой, а где я живу?..

— На базаре. В лавке моего брата Али, в дальней комнате.

— Вот что. Завтра же велишь построить мне дом у канала. Мастерам хорошо заплатишь. Но — не дворец, а простой дом. Дашь земли под виноградник. Какая у меня семья?

— Двое детишек. Да жена… Да отец слепой.

— Земли велишь дать немного. Только чтоб прокормиться сверх жалованья.

Наконец, страж сообразил:

— Владыка… Владыка, а ты что же… и семью у меня отберешь?

— Дур-рак!!! Я ж тебе все, все это оставляю! Государство тебе дарю!.. Не беспокойся, воспитаю я твоих детей. И жену любить буду. И отца слепого.

— А как же я?.. — заворочался под пологом стражник.

— Дурак. Султанша, весь гарем — твои. Все слуги и рабы. А также придворные — вся знать. Понял? Голова твоя пустая.

— Понял, понял, понял! Благодарю! Благодарю! Если кто обидит… Ты сразу…

Стражник соскочил с ложа и бросился бить поклоны в каменный пол. Подполз к ногам Султана, чтобы лобызать их. И заплакал — от счастья ли, от горя…

— Понял, наконец? Умница! Хорошим Султаном будешь. Ладно, хватит унижаться, привыкай владычествовать.

Стражник поднял мокрое лицо. Сверкнули в лунном свете глаза. Мелькнуло в них что-то, пока едва уловимое.

— Давай, приказывай, — сказал Султан.

— А что?..

— Ну, вот поставь меня на караул для начала. Ну?..

— Стань за дверь и охраняй мой сон, — несмело пролопотал новый владыка.

— Что ж, неплохо, — похвалил Султан. — Только властности бы побольше: ведь я — простой стражник…

— За дверь! — рявкнул стражник, но тут же испугался: что будет?..

— Уже лучше, — понравилось Султану.

— Как ты посмел войти сюда!.. Как ты посмел нарушить сон правителя вселенной! Во-он!.. — вдруг разорался страж.

— Хорошо. Но… Не забывайся, первое время хотя бы, — посоветовал бывший Султан и поклонился новому: — Иду, мой повелитель.

— Секиру не забудь, пустая голова! — обнаглел бывший страж, но страж новый уже в полном облачении стоял на часах.

Близилась смена.

* * *

Никогда бы не подумал Султан, что сможет заснуть стоя. Через час оружие и костюм стражника придавили его к стене, и страдавший бессонницей бывший Султан погрузился в сон — правда, не долгий и не глубокий, но от которого не сразу очнулся, когда услышал:

— Визиря ко мне!

Султан прокричал в коридор приказ Исмаила, и тут же на его зов откликнулись другие стражники, многократное эхо разнеслось по дворцу.

Через минуту промчался мимо визирь, на ходу продирая глаза. Никакого внимания на бывшего владыку он не обратил.

— Страж! — услыхал Султан жесткий выкрик нового владыки.

Пришлось войти.

Султан поклонился — низко-низко, как только смог.

— Скажи мне, страж, как зовут тебя? — спросил Исмаил, восседая на тюфяках и одеялах.

— Исмаил меня зовут, владыка, — ответил Султан.

— Ты узнаёшь своего повелителя, страж? Или тебе, как моему визирю, кажется, будто я изменился в лице?

— Как можно, повелитель? Ты — это ты. Никаких сомнений.

— Хорошо. Я доволен тобой, Исмаил. А вот визирь не верит мне. Говорит, что я — это не я. Что делать с моим визирем?

— Мой повелитель, я мал и ничтожен. Но позволь сказать.

— Говори, страж, — кивнул Исмаил.

— Возможно, у визиря помутнение разума. Это могло произойти от чрезмерного усердия в службе тебе, мой Султан. Рано или поздно сознание прояснится, надо лишь хорошенько отдохнуть, — вот увидишь, голова его станет ясной, — закончил Султан речь.

— Так вот же он! — радостно воскликнул визирь и бухнулся на колени перед Султаном. — Я узнал тебя, о всемогущий! Узнал по голосу…

— Начальника стражи ко мне! — приказал Исмаил.

— Начальника стражи к Султану! — прокричал Султан в коридор.

И опять ожил дворец.

Примчался начальник стражи. Грозно взглянув в лицо Султана, он отвесил низкий поклон Исмаилу.

— Скажи мне, начальник стражи, ты знаешь на базаре лавку Али? — спросил Исмаил.

— Конечно, мой Султан! — ответствовал начальник стражи.

— Так вот приведи ко мне Али, сейчас же! А также пускай он возьмет с собой Баходыра, Салима, Хамида и Анвара.

— Слушаюсь, мой Султан! — Начальник стражи удалился.

— А ты, недостойный, — обратился Исмаил к Султану, — позови сюда придворного астронома, поэта-летописца, начальника войска и начальника дворцовой кухни. Послушаем, что скажут они.

Выполнив приказ, Султан залюбовался бравым видом бывшего стража, да и султанские одеяния были ему к лицу.

Пришли названные придворные. Они поклонились по привычке, не глядя, но визирь указал им на их ошибку:

— Так вот же он! — визирь повторил свое, кивая в сторону бывшего Султана.

Очнувшись, все стали наперебой бить поклоны бывшему Султану.

— Визирь шутит, дорогие мои, — сказал Исмаил, придя в ярость. — Он просто хочет испытать вас. Но вы же узнаёте меня, не так ли? Ведь вы в состоянии различить, невзирая на платье, кто перед вами Султан, а кто — стражник у дверей? Говорите.

— Это твоя шутка, мудрый Султан, — сказали придворные, обращаясь к бывшему Султану. — Она так же мудра, как все, что ты делаешь. А платье стражника тебе к лицу тоже. Однако не к лицу этому ничтожному твое султанское платье. А с другой стороны, если ты так желаешь, то — как тебе угодно, всемилостивейший.

— Что скажешь, мудрый страж мой? — спросил, бледнея, Исмаил.

— Владыка! — сказал Султан. — Эти несчастные тоже устали, надорвавшись на службе тебе. Им также нужен отдых. Да и трудно все распознать спозаранку.

— Однако шутка затянулась, — недовольно воскликнул визирь, а все другие застыли в полном недоумении, угодливо улыбаясь то одному, то другому Султану.

В этот момент в дверь влетели пятеро ошеломленных горожан, подталкиваемые пинками начальника стражи. Едва оглядевшись, они бухнулись на колени и приложили к полу свои лбы.

— Следуя мудрому совету моего стража, — внятно произнес Исмаил, — я жалую моему дорогому бывшему визирю отдельные покои для отдыха. Начальник, кликни стражу.

— Стража! — гаркнул начальник стражи, и в покои ворвались шестеро дюжих молодцов.

— Прекрасно, — сказал Исмаил и проговорил раздумчиво: — Кто заменит визиря на его посту?.. Страж из скромности, конечно, откажется сделаться моим визирем?

— Помилуй, повелитель! — поклонился Султан. — Я не справлюсь. Каждый хорош на своем месте, а о твоей мудрости ходят легенды…

— Тогда… — задумался Исмаил. — Отвести бывшего визиря в темницу.

Двое стражников подхватили визиря и увели. Все пораженно молчали.

— Тогда… — продолжал Исмаил, — тогда придется Али занять этот высокий пост. Поднимите его с колен, — указал он страже на распростертого на полу рябого брата.

— Как! — воскликнули все придворные разом. — Пост визиря — какому-то босяку? Что скажешь, Султан? Твоя шутка действительно затянулась.

— Хорошо, — сказал Исмаил. — Продолжим. Ты, Баходыр, теперь будешь придворным астрологом и звездочетом. Ты, Салим, — начальником войск и укреплений. Ты, Хамид, — начальником дворцовой кухни. А ты, Анвар, найди, кто станет за тебя сочинять обо мне стихи да небылицы. Может, бывший поэт-летописец укажет нам того человека?

Четверо придворных тут же были подхвачены под руки оставшейся стражей.

— Ну, вот что, — резко сказал бывший Султан. — Теперь вижу, что шутка и впрямь получилась неудачной. Я не позволю голодранцам и невеждам управлять моим государством. Я — это я!..

— Начальник! — перебил его Исмаил. — А этого стража обезглавишь лично ты.

— Слушаюсь, мой повелитель! — не моргнув ответил начальник стражи.

— Поздно, дорогой Исмаил, — сказал Исмаил Султану. — За годы моей службы я прекрасно узнал начальника стражи. Он служит не человеку, а приказу в султанском одеянии. Так надежнее. А тебе не следовало шутить со мной. Если пришло в голову позабавиться, ты мог бы сыграть шутку с придворным библиотекарем: во всем дворце это единственный безобидный человек.

…Уже на лестнице начальник стражи сказал:

— Я пережил четырех султанов только потому, что всегда был всего лишь начальником стражи. Подставляй же скорее шею: близится смена караула…

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД

Не помню, когда это было, да и было ли вообще.

Жил-был один мальчик, звали его Салим. Отец мальчика погиб в кровавой битве с иноземными завоевателями. Салим остался один у матери, которая постарела от горя. Добрая женщина из последних сил кормила и одевала сына и ждала, когда вырастет Салим большой и сильный, и согреет ее старость. Она души в нем не чаяла, а сама часто оставалась голодной и холодной — лишь бы Салиму было хорошо.

Бедная женщина с раннего утра до поздней ночи работала у жадного бая. Бай платил ей за это скудной похлебкой, которую мать бережно несла домой любимому сыну. Изголодавшийся за день Салим съедал пищу, но ни разу не спросил, сыта ли мать. Он и не догадывался, что она еле дотащила ноги до дому и что завтра может не подняться с постели. Салима занимали игры, потасовки с ребятами: он был главный драчун во всей округе.

И вот однажды мать не вернулась домой после тяжелой работы. Голодный Салим просидел под чинарой до самого утра, а утром взял в руки палку и ушел из родного дома, обиженный на мать и на весь белый свет.

По дороге он встретил змею и замахнулся на нее палкой, чтобы убить. Змея взмолилась:

— Не убивай меня, Салим. Что будет с моими детенышами, когда они вылупятся из скорлупок? Пожалей меня, славный мальчик.

— Знаю я ваше змеиное племя. Не будь я сильным и ловким, ты ужалила бы меня, и я бы умер, а ты кормила мной твоих детенышей.

Так ответил змее Салим и замахнулся во второй раз.

— Не убивай меня, Салим! — опять взмолилась змея. — Я расскажу тебе тайну заколдованного города, где ты станешь богатым и счастливым.

— Знаю я ваше змеиное племя. Ты обманешь меня, а я останусь голодным, — ответил Салим и замахнулся в третий раз.

— Не убивай меня, Салим! — в третий раз взмолилась змея. — Если ты убьешь меня, то попадешь в тот заколдованный город, но станешь в нем самым несчастным из людей. Знай же, что я колдунья и царица змей…

Она не договорила, потому что Салим опустил корявую палку на ее хрупкую голову.

* * *

В ближайшем селении Салим попросил огня, зажарил змею и съел, а шкуру змеи повязал вокруг пояса и пошел дальше.

Долго ли шел Салим, нет ли, шел ли он вообще, не знаю. Только вырос перед ним большой город, где жило много людей, где стояли дома из белого камня, где кипели нескончаемые базары, где в самом центре, во дворце, жил могущественный султан, правитель государства.

У ворот города один старый дервиш остановил Салима и сказал ему:

— Мальчик, который скоро станет юношей! Я стар и слеп. Проведи меня через эти ворота, и я заплачу пошлину за себя и за тебя. А если ты приведешь меня в дом моего друга, я дам тебе еще денег, чтобы ты не голодал первое время.

— Хорошо, — сказал Салим и провел дервиша через ворота.

Он взял у дервиша кошелек, отсчитал из кошелька две монеты и отдал их стражнику — за старика и за себя. Когда же они прошли ворота, Салим не стал возвращать старцу его кошелек. Он сказал:

— Поищи себе другого поводыря.

Сказал и ставил дервиша на улице.

— Пока не поздно, сними с себя змеиную шкуру: она погубит тебя, — проговорил ему вослед обманутый старик.

«А говорил, что слеп», — подумал Салим и с легким сердцем пошел на базар.

Там он отведал на чужие деньги разных блюд и сладостей, а потом пошел на площадь и заплатил страже за то, чтобы она позволила ему поглядеть на султана. Один из стражников дворца провел Салима за крепостную стену, спрятал в нише и показал богатую лестницу, где должен появиться султан. Стражник ушел, а Салим остался в нише.

Он ждал недолго. Скоро заиграли карнаи и сурнаи, показалась свита, а следом за ней вышел на лестницу сам султан. Два черных человека держали над его головой красивые опахала, а два белых человека все время что-то шептали на ухо владыке. Султан носил одежду, которая была гораздо богаче халата бая и расшита золотом.

— Всё ли в порядке в нашем городе и государстве, мудрецы? — спросил султан у расположившихся под лестницей людей.

Вперед вышел самый главный из них — наверно, это визирь, подумал Салим — и произнес:

— Владыка! Город живет в мире и радости. В мире и радости пребывает твое государство. Народ благодарит тебя и Аллаха за сытую и спокойную жизнь. Если не считать отдельных мелочей, все идет правильно.

— А есть ли беды в других государствах и городах? — спросил султан у визиря.

— Государство султана Джамшида постигла страшная болезнь, государство султана Али заливают наводнения, из других городов и государств пока вестей не поступало. Наверно, там тоже все хорошо, — отвечал визирь. — Только вот змеиный народ испытывает несчастье: какой-то мальчишка убил и съел царицу змей. Змеиное племя в трауре.

Султан с волнением вопросил:

— А успела ли она передать ему тайну заколдованного города?

— Владыка! — отвечал визирь. — Ты пробовал взять эту тайну силой, хотел купить ее за золото, выведать тайну хитростью, — но все твои попытки были безуспешны. Никто не знает точно, успела ли царица змей поведать мальчишке тайну заколдованного города. В неведении и все змеиное племя.

Салим так удивился важности тайны, которую мог запросто узнать, но не узнал, и которой так упорно добивается сам султан, что забылся и вышел из ниши наружу. Его тут же заметили.

— Взять его! — приказал визирь стражникам.

Когда Салима схватили, один стражник — из тех, что пропустили его во дворец — сказал ему шепотом:

— Только не выдавай нас: у меня четверо маленьких детей. А я тебе помогу бежать из нашего города.

Салим только хмыкнул в ответ.

Его привели к султану и заставили упасть на колени. Кто-то из свиты толкнул Салима в затылок, мальчик упал в землю лбом.

И тогда все люди ахнули:

— На его поясе — шкура царицы змей! Это он, мальчишка, который убил и съел царицу змей!

— Рассказывай, — приказал султан.

— Владыка… — проговорил Салим дрожащим голосом. — Я был голоден и потому съел змею. Я не знал, что она царица. Не казни меня, я был голоден. Меня бросила мать… мне… я…

И Салим заплакал от жалости к себе.

— Змея открыла тебе тайну заколдованного города? — сам дрожа от нетерпения, вскричал султан.

Салим перестал плакать. Он сообразил, что сейчас решится его жизнь. Если он скажет, что не поверил в тайну и убил змею, его тут же казнят за то, что никто и никогда не узнает тайны заколдованного города. А если он скажет, что змея поведала ему тайну, султан тут же потребует открыть ее. А тайны он не знал!

И сказал Салим:

— Царица змей поведала мне тайну заколдованного города. Но взяла с меня клятву… клятву не выдавать ее никому… никому…

Он заметил, как побагровел от гнева султан.

— …никому, кроме самого султана! — закончил Салим.

— Так говори же! — взревел султан.

— И еще… Еще царица змей взяла с меня клятву… клятву… Клятву не выдавать тайну даже султану, пока мне не исполнится двадцать лет! — обрадовался Салим своей догадливости.

— Владыка отправляется размышлять над услышанным, — разом объявили два белых человека, пошептавшись с правителем. А два черных человек яростно замахали опахалами, словно собирались погасить багрянец на лице владыки.

Султан со свитой удалились, только стражники крепко держали Салима.

— Благодарю тебя, — шепнул мальчику стражник.

Салим опять хмыкнул в ответ.

Но вот возвратилась на лестницу знать, и следом появился султан.

— Владыка повелевает, — объявили в один голос два белых человека, — взять мальчика во дворец и обеспечить ему сытую и привольную жизнь во дворце до того дня, как ему исполнится ровно двадцать лет!

— А там посмотрим, — добавил султан. — А еще я хочу тебя спросить: как ты попал во дворец? Ведь он надежно охраняется.

Салим усмехнулся и сказал:

— Здесь нет никакой тайны. Меня провели сюда за деньги вот эти двое стражников.

Стражников тут же схватили. Их казнили в тот же день.

* * *

Прошло много лет.

Салим вырос и возмужал. Он привык сыто и привольно жить во дворце султана. Ему не отказывали ни в чем. Он научился сидеть в седле на коне, которого у них с матерью никогда не было, владеть любым оружием лучше самых доблестных воинов. Он побеждал в поединке самого султана. Правда, это было нетрудно сделать: султан славился воинскими успехами только потому, что всякому, кто побеждал его в этом искусстве, тут же отрубали голову. Одному только Салиму почти все во дворце разрешалось. Султан был с ним ласков: он ждал своей тайны.

Вот пошел последний месяц, в конце которого Салиму стукнет двадцать лет. Султан стал капризным и навязчивым. Он не отходил от юноши ни на шаг и все просил поведать ему тайну прямо сейчас, не дожидаясь положенного срока. Он приходил в гнев от любого пустяка, и головы ни в чем не повинных придворных слетали с плеч одна за другой.

А Салим был непреклонен. Он не поддавался на уговоры, не прельщался золотом и даже половиной государства, хотя ему очень нравилась младшая дочь султана, которую сулил отец в придачу. Салим со страхом ждал того дня, когда уже нельзя будет отказаться и придется отвечать перед султаном. За восемь лет, проведенных во дворце, Салим научился читать и писать, перечитал множество мудрых книг, но ни в одной не встретил ни слова о заколдованном городе. Спросить у кого-нибудь совета он не решался: это выдало бы его с головой. Салим пытался сам сочинить тайну, но за много лет у него так ничего и не получилось, хотя прекрасно получались всевозможные короткие и длинные истории о ком и о чем угодно…

Змеиная шкура висела на стене его комнаты, и Салим подолгу всматривался в ее царственный рисунок, пытаясь прочесть по нему неизвестную тайну, но не высмотрел ответа в хитросплетениях завитков. Он похудел и почернел. Он перестал есть и пить.

И вот наступила последняя ночь перед двадцатилетием.

* * *

Султан распорядился украсить дворец: завтра утром начнется Праздник Раскрытия Тайны. К этому дню мастера перестроили один из залов дворца — этот зал назвали Залом Тайны Заколдованного Города. Именно здесь, уединившись с Салимом, узнает султан желанную тайну. Зал находился рядом с комнатой, где прожил Салим все восемь лет. И все восемь лет его не выпускала из виду дворцовая стража.

Салим не спал. Он поднялся и подошел к окну. Над городом мерцали звезды. Большая кровавая луна висела над крепостной стеной.

Салим зарыдал. Это была его последняя ночь. Завтра придет расплата. Он жил в богатстве и сытости, он много прочел мудрых книг, но радости это не принесло. Да, он жил в некоторой неволе, но… с этим можно было бы смириться, знай он тайну заколдованного города. Если бы он ее знал!..

Тайна мучила его сильнее, чем султана: ведь султан жил надеждой, что узнает ее наконец, а у Салима даже такой надежды не было.

Бежать! О чем же он раньше-то думал? Прямо в окно, спрыгнуть на брусчатку и метнуться к стене, в тень. Если услышат, он переждет в тени, а если нет, то с его-то ловкостью забраться по уступам в камнях, а потом спуститься наружу — пара пустяков. Городские ворота заперты, но ему, в его богатой одежде, их откроют немедленно… А там — воля, громадный мир…

Скрипнула дверь, в комнату тихо вошел султан. Он, конечно, тоже не спал в эту последнюю ночь.

— Скажи, Салим, а хоть какого свойства эта тайна? Нет-нет, можешь не говорить, ты только намекни, а я сам догадаюсь. А?

Салим вздохнул:

— Владыка, змея сказала, что я смогу раскрыть ее только в день двадцатилетия.

— Да я не прошу раскрывать тайну — недолго все-таки осталось. Ты намекни — о чем она? Может, о золоте? или о власти? А? Или о славе? Или — как держать народ в повиновении? Как защитить страну от врагов? О земле или небесах? А?.. Бога — нет?

Салим молчал. Он… да-да, он впервые вдруг осознал, какой властью обладает. Даже над самим султаном.

Султан донимал его до самого утра. А когда засветился восток, он упал на постель Салима, сраженный усталостью от волнения, длившегося, кажется, вечно.

И Салим понял, что час его настал. Как просто покончить с тайной раз и навсегда! Судьба дарит ему этот случай.

Он выглянул в пустой коридор. Стража мирно спала у дверей комнаты.

Салим осторожно приблизился к спящему султану…

Задушенного подушкой правителя Салим протащил мимо стражи в Зал Тайны Заколдованного Города и оставил его на полу. А сам выскочил в коридор и закричал:

— Помогите!..

* * *

Смятение овладело дворцом. Откровения Салима заставили всех ужаснуться. Белый как полотно визирь стоял ни жив ни мертв, когда Салим рассказывал:

— …И как только блеснул первый луч, владыка повел меня в этот зал и в нетерпении спросил меня о тайне. Он хотел узнать ее еще до торжества. И я поведал владыке тайну царицы змей. И он скончался, едва узнал эту тайну. А я всего-то навсего сказал ему, что…

— Не надо! — вскричали в едином порыве приближенные ко двору. — Не надо… И слышать ничего не хотим.

Салим знал, что так будет. Теперь не надо сочинять тайну: никто никогда не захочет слышать ее, если за эту тайну поплатился жизнью могущественный повелитель. А еще никто и никогда не захочет стать султаном этой страны, потому что только султану расскажет Салим свою страшную тайну. Тайну заколдованного города…

Салима единодушно провозгласили султаном!

Салим взял в жены младшую дочь бывшего султана и принял в приданое не половину, а все государство целиком. Пределы мигом облетела весть о новом султане. Все государства и земли, все языки очень скоро узнали новость и поразились удивительной истории с тайной.

Друзья государства Салима порадовались колдовскому могуществу нового султана, а враги затрепетали и не помышляли о набегах.

Зато сам Салим стал подумывать о расширении границ. Прослышав об этом, враги вовсе перепугались: еще никто из правителей не соединял в одном лице колдовскую силу и государственную власть.

Новый султан сколотил войско и начал войну с первым соседом…

Султану Салиму во всем сопутствовала удача. Малые и большие государства склонили перед ним свои знамена. Земли Салима простирались уже стол широко, что их нельзя было обскакать на коне за целый год. Богаче Салима не было султана во всей поднебесной.

«Ошиблась колдунья змея», — часто думал Салим, сидя на коне в очередном завоевательском походе.

Правда. Змея сулила ему бедность, а он — богат. Все золото мира у его ног. Змея пророчила ему несчастье, а он — владыка могущественнейшего государства, в его руках власть и слава…

Однажды, когда Салим возвращался из похода, маленькое селение, через которое проходили его войска, показалось ему знакомым. Знакомой показалась улица, а в конце ее Салим узнал свой полуразвалившийся домик и чинару под окном, где сидел он, голодный, дожидаясь, когда мать принесет ему похлебки.

Все жители попрятались. Салим велел визирю привести к нему кого-нибудь из живущих здесь.

Визирь привел пред султановы очи древнего старика, который молчал от страха.

— Кто живет в том глинобитном доме? — спросил Салим у старца.

Старик молчал.

— Кто там живет? — спросил Салим.

Старик не ответил.

— Кто жил в нем? — раздражаясь спросил султан. — У меня говорит даже глухонемой.

И старик заговорил. Он сказал:

— В этом доме жила одна добрая бедная женщина с мальчиком, который был негодяем. В ту ночь, когда она умерла, мальчишка ушел из дома, даже не поинтересовавшись, что стало с его матерью, которая надорвалась на тяжелой байской работе. У маленького негодяя были повадки хищного зверя. Он вполне мог стать султаном.

Старик опять замолчал.

Усталым жестом Салим приказал отрубить ему голову.

* * *

Подойдя к змеиной шкуре на стене, султан Салим не поверил глазам: шкура зашевелилась и ожила!

Она сползла со стены, обвилась вкруг его ног, потом вкруг пояса, вползла по его телу на плечо. Салим остолбенел. Он слышал, как шипит змея, но не мог шевельнуться.

— Я предупреждала тебя, Салим! — шипела змея в самое ухо. — Ты радуешься, что не сбылось мое колдовство, что ты богат и счастлив. А счастлив ли? Богат? Все твое богатство — в отнятых у несчастных бедняков последних крохах, в океане крови, пролитой тобой и по твоей воле или прихоти. А счастье твое, Салим, в обмане и лжи, какими ты взял себе чужой трон?

— Молчи… — еле слышно прошептал Салим.

— Нет. — Змея продолжала: — Любишь ли ты кого-нибудь, Салим? А любил ли ты свою мать?!. Не в радость тебе даже твое султанство. И живешь ты в заколдованном городе черной своей души, откуда нет возврата. Самый несчастный из людей…

Салим не мог вымолвить ни слова в ответ. Белый, точно камень, из которого сложен его город, он слушал простую тайну своей жизни.

А в окно, в щели ползли в комнату тысячи и тысячи змей — подданных убитой царицы, возглавляемые ее детьми.

Пришло возмездие…

БЕЛЫЙ ТИГР

Жил ли, был ли Охотник, не знаю. Да только говорят, что жил. Он охотился на тигров. Занятие это очень опасно, даже если у тебя верный глаз и точная рука. У Охотника были и точный хлесткий удар, и прекрасное зрение. А еще у него был очень острый слух: иногда он слышал, как идет по земле муравей, шурша по песку лапками.

Охотник убивал тигров, снимал с них шкуры и относил во дворец, где были у султана Джамшида мастерские, в которых работали умелые мастера. Эти мастера делали из тигриных шкур меховую одежду, которую потом продавали в далекие страны, обогащая и без того богатую казну султана. Но и Охотнику хорошо платили за шкуры. Он даже построил себе большой дом.

А не было у Охотника счастья. Не было у него ни жены, ни друзей. Когда Охотник был маленьким, он все время проводил в зарослях с отцом, который тоже охотился на тигров. Он овладел охотничьими навыками в совершенстве, но за это время все его сверстники разбрелись по белу свету, стали горшечниками и ювелирами, портными и поварами, лепешечниками и огородниками, и никто не стал охотником, и не было им до Охотника никакого дела. После смерти отца, когда Охотник остался один, никто не захотел отдать дочь за человека, у которого нет даже друзей, чтобы помочь в нелегкий час, который всегда один и пропадает неизвестно где. Так и жил Охотник, один-одинешенек на всем белом свете.

И вот однажды пошел Охотник на охоту. Долго не мог он выследить зверя, устал и захотел спать. Он нашел одну вытоптанную полянку, расстелил на ней плащ и заснул. И приснилась ему девушка необыкновенной красоты. Она ласково разговаривала с Охотником и была дочерью султана Тигра.

Когда Охотник проснулся, он затосковал по этой девушке, но все же посмеялся над собой: так ловко переплелись во сне повседневные заботы — и тигры, и султанский дворец совпали в одном лице. Да и невозможно, чтоб какого-то султана звали Тигром! Это было бы диковинкой.

— Ошибаешься, — раздался тонкий голосок где-то совсем рядом.

Охотник стал озираться, но никого не увидел.

— Это я говорю, я, — услышал он тот же голос. — Это я, розовая бабочка.

На тонком листе камыша сидела мелкая розовая бабочка.

— Почему же ошибаюсь? — спросил Охотник с интересом.

— А потому, что в двадцати шагах от тебя стоит султан Тигр. Иди же к нему, не упускай своего счастья.

Вспорхнув, бабочка улетела восвояси.

Охотник огляделся: невдалеке что-то белело сквозь камыш.

Он осторожно раздвинул кусты…

Какая удача! В камышах затаился белый тигр! Такое счастье выпадает охотнику раз в сто лет. Шкура белого тигра стоит баснословно дорого, да и слава об Охотнике пойдет далеко-далеко, по всему свету…

Тихо, как кошка, подкрался Охотник с подветренной стороны к белому тигру. Ловко раскатал и закинул он шелковую сеть. Попался в ловушку чудесный зверь! Охотник занес над тигром дамасский кинжал…

— Не губи меня, Охотник! — грустно сказал белый тигр. — Ведь на самом деле я не зверь, а султан Тигр. Злой джинн заколдовал меня, и вот я обречен скитаться по земле в таком облике, а государством моим правят бесчестные люди, напустившие на меня джинна. Если можешь, помоги мне.

Опустил Охотник кинжал. Распутал тонкую прочную сеть, выпустил диковинного зверя на свободу.

Гулким рыком огласил тигр окрестности, и пришли к нему еще несколько тигров — обыкновенных, полосатых.

— А это мои верные подданные, — сказал Тигр. — Они тоже заколдованы. Это мой верный визирь Алим, это — первый мудрец на земле Абдурасул, а этот страшный громадный тигр — бывший мой телохранитель Абдулла. Со мною нет и никогда уже больше не будет моего придворного лекаря, которого ты, Охотник, убил на прошлой неделе.

— О, я не знал этого! — в отчаянии воскликнул Охотник.

— Да, — вздохнул Тигр. — Я прощаю тебя. Ты не знал. А убивать тигров — это твоя работа.

— Я искуплю вину! Приказывай! — взмолился Охотник.

— Спасибо, — с достоинством сказал Тигр. — Я верю тебе. Если можешь, пойдем теперь с нами.

— Куда? — спросил Охотник.

Вместо ответа Тигр странно подпрыгнул… Оказалось, он сбил на лету когтистой лапой куропатку и теперь лакомился ею.

— Что поделаешь, есть-то хочется, — сказал он, когда покончил с завтраком. Потряс головой, отряхиваясь от перьев, чихнул… — Вот так и живем. А пойдем мы с тобой в мое царство. Чтобы помешать одному гнусному делу.

— Какому?

Тигр вздохнул. Вместо него ответил визирь Алим:

— Бандит Файзулла, захвативший трон, теперь задумал женить своего глупого сына на дочери султана Тигра. Так он решил укрепить свою безраздельную власть. После смерти Файзуллы дурак Абдулла получит государство по двойному наследству — незаконному от отца и вполне законному, как приданое, от дочери султана Тигра. Надо помешать этой свадьбе.

Ясно представил себе Охотник дочь султана Тигра, которую видел во сне, и вспомнил, что она жаловалась ему, Охотнику, на то же.

— Я рад служить тебе, султан Тигр! — твердо сказал он.

* * *

Ко дворцу султана Файзуллы подъехала сверкающая повозка, укрытая богатой бархатной материей.

— Куда? — в один голос воскликнули стражники, загораживая путь.

— На свадьбу принца Абдуллы! — так же в один голос ответили два головореза, управлявшие повозкой. Хозяин повозки, в дорогой одежде, сидел молча.

— Зачем? — вскричали стражники.

— Повеселить султана Файзуллу и его сына! — ответили два головореза. — Наш хозяин — великий укротитель, он покажет султану свое искусство.

И тут хозяин повозки поднялся и раскинул руки.

Два головореза сдернули покрывало, и в повозке оказалась клетка, в которой сидели четыре тигра. Тигры выглядели очень смешно, потому что были одеты по-человечьи.

— Ап! — сказал укротитель.

И все четыре тигра встали на задние лапы.

— О-го-го-го! — загоготали стражники, и в этот момент в воротах появился верный Файзулле визирь. Когда он взглянул на то, как служат укротителю тигры, он подумал, что забава понравится султану. Особенно если припомнить, как Файзулла недолюбливает этих гордых животных… Есть за что!

— Пропустить в честь праздника! — распорядился визирь.

Хозяин повозки и два головореза низко поклонились.

* * *

Пир во дворце шел вовсю. Множество именитых гостей заполнили зал, упиваясь яствами.

Под свадебным пологом сидели жених и невеста, и чем горше рыдала дочь султана Тигра, тем громче звучала музыка и веселей сыпались поздравления и восхваления султана и его доблестного сына.

— Великий укротитель тигров, посланец султана Джамшида! — объявил распорядитель.

Файзулла подскочил на троне:

— Сам могучий Джамшид прислал мне подарок! Вы видите, какой я великий султан!

И все низко поклонились самозванцу.

Тем временем в зал въехала повозка с клеткой. Тигры в клетке были потешно разодеты.

Кроме дочери султана Тигра, никто не заметил, что одежда тигров и людей вокруг повозки до странности точно копировала и высмеивала одеяния султана Файзуллы, его сына и приближенных. Впервые дочь Тигра улыбнулась. Тотчас это событие было отмечено Абдуллой, и по залу распространилось радостное известие. Все воодушевились.

А укротитель уже показывал свое искусство.

— Вот ты! — ткнул он хлыстом в султана Тигра. — Покажи нам, как восседает на троне недостойный султан!

— Вот ты, — ткнул в Абдурасула. — Покажи нам, как задумывается над делами государства недостойный мудрец недостойного султана.

— Ты! — визирю Алиму. — Покажи нам напыженного, злого и подлого визиря.

— А ты покажи, как охраняет эту свору тупой обжора телохранитель, — сказал укротитель тигру Абдулле.

И тигры, выскочив из клетки, изобразили группу, весьма и весьма похожую на султана Файзуллу и его придворных. А два головореза — гримасу, копирующую принца Абдуллу, да еще в двух экземплярах.

Все захохотали. Особенно вызывали смех поклоны укротителя сначала в сторону правителя и его свиты, а потом — в адрес группы застывших тигров.

Но по мере нарастания смеха, особенно под действием хохота дочери султана Тигра, менялись в лице и все более осмысливали происходящее истинные герои события — султан Файзулла и его придворные.

— Вон! — вскричал наконец султан Файзулла. — Все подстроено! В темницу негодяев!!!

И вдруг тигры, став на четыре лапы, молниеносно окружили трон. А два головореза бросились к принцу Абдулле и вытащили его из-под полога, причем Абдулла все еще продолжал счастливо улыбаться, считая события свадебной шуткой.

— Люди, — сказал укротитель. А это был, конечно же, Охотник. — Люди! Эти тигры, — в это время тигры сбросили с себя шутовские наряды, — вовсе не тигры. Это ваш султан Тигр и его придворные, которые злой волей джинна, пособника Файзуллы, заколдованы в страшных зверей. Только в вашей воле сделать наоборот и поступить справедливо.

Люди — придворные и гости — в оцепенении встали с мест.

— Скажите, за кого вы? За Файзуллу — или за несчастного султана Тигра? — спросил Охотник.

— Слава! — раздались несмелые поначалу возгласы, но потом они переросли в неистовый рев: — Слава великому султану Тигру! Слава белому тигру! Слава султану!

Царственно стоял посреди зала белоснежный тигр-султан.

Зал грозил развалиться от буйного крика, словно от землетрясения. В страхе кучка самозванцев забилась едва не под трон. И в этот момент, повинуясь искреннему желанию многих людей, четыре тигра обернулись людьми, и все узнали своего дорогого султана, визиря Алима, мудреца Абдурасула и телохранителя Абдуллу. А Файзулла и его придворные — мгновенно превратились в тигров.

Охотник, два головореза и находившиеся в зале честные люди загнали пятерых зверей в клетку и навесили на нее замок. Но возле повозки остался никому не ведомый уродливый тигренок. Скуля, он пытался впрыгнуть в повозку. Наконец, все догадались, что это принц Абдулла, и помогли ему проникнуть в клетку.

Тогда два головореза сбросили с себя маскарадное одеяние, и все узнали самых настоящих братьев-укротителей, известных своим искусством, ибо не раз на глазах восхищенной публики мужественно укрощали самых свирепых зверей.

— Друзья мои, — сказал султан Тигр. — Я благодарен вам и этому благородному Охотнику на тигров за то, что вы восстановили справедливость. А раз уж мы собрались здесь, позвольте мне сказать, что я прошу прощения у всех, кого сумел обидеть за время моего прежнего царствования. Никогда вы не увидите меня злым и жестоким, но только справедливым.

Зал восторженно зашумел.

— И еще, — сказал султан Тигр. — Я объявляю Охотника мужем моей любимой дочери и отдаю ему половину моего султанского государства, с правом принять вторую половину после моей смерти.

— Слава! Слава султану! — вскричал зал.

Султан Тигр взял Охотника за руку и подвел его к свадебному пологу, за которым скрывалась дочь-невеста.

— Отец, именно его видела я во сне! — объявила счастливая дочь.

Охотник тоже увидел девушку из своего сна…

* * *

…и проснулся на полянке среди камыша.

Легкий ветер покачивал камыш, и он звенел. Но к этому звону примешивался другой звук — едва приметный шелест.

Охотник взглянул в сторону, откуда раздавался этот тонкий звук: на листе камышинки сидела розовая бабочка.

Охотник мечтательно улыбнулся, вспоминая сон, и осторожно раздвинул камыш…

На тропе стоял белоснежный тигр. Такая удача выпадает счастливцу раз в сто лет.

Content

Александр Варакин
Восточные сказки

СУЛТАН ИСМАИЛ

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ГОРОД

БЕЛЫЙ ТИГР